Глава 1: Пролог. Тянь И

Третье декабря, пасмурно.

Когда я открыл глаза, было уже начало одиннадцатого. Мне не нужно было раздвигать шторы, чтобы понять: небо снаружи затянуто тучами. Сырой воздух пропитал дом, мою постель и, казалось, сами кости.

У меня было всего два пути: либо сварить себе кофе, либо зажмуриться и надеяться, что, когда я снова открою глаза, наступит уже четвертое декабря.

Как бы то ни было, в конце концов я встал.

Сегодня, как и всегда, я сидел в своей лавке и молился, чтобы люди не утруждали себя визитами в мою дыру.

Пасмурный полдень напоминает те несколько минут, что дети проводят в очереди перед уколом, или секунды перед появлением призрака в фильме ужасов.

Ты знаешь, что нечто скверное неизбежно случится, но никогда не угадаешь, когда упадет первая капля дождя.

Благодаря погоде несколько часов пролетели незаметно, и к четырем часам дня не заглянул ни один покупатель.

Для меня это было упоительное время: я мог сидеть за столом, спокойно читать книгу и пить кофе, и никто меня не тревожил.

В половине пятого дверь распахнулась. Прекрасно, я его уже ненавижу.

Впрочем, он принес с собой небольшой сюрприз: он пришел не за книгами, а чтобы ограбить меня.

Когда этот парень выхватил пушку и направился ко мне, мне очень хотелось высказать ему всё, что я об этом думаю. Видите ли, избавляться от тел в последнее время становится всё труднее и труднее, а люди, постоянно втягивающие меня в подобные ситуации, сильно усложняют жизнь.

Я прикинул: вырвать зубы, сбрить волосы и распилить его на шесть частей займет около получаса. Отвезти его на свиноферму Боба – еще час. К тому времени, как я вернусь, мне придется отмывать кровь и грязь, и тогда будет уже слишком поздно готовить ужин.

Поэтому я поднял руки, изобразил на лице предсмертный ужас и дрожащим голосом сообщил ему, что все деньги в ящике, и умолял сохранить мне жизнь.

Мне казалось, моё выступление было весьма убедительным: взгляд, тон и язык тела – всё было исполнено безупречно. По идее, он должен был забрать деньги и убраться восвояси, оставив меня наслаждаться одиночеством.

Но когда он потянулся к ящику, я вдруг вспомнил, что у меня больше нет никакой налички…

Так что, выдвинув ящик, он обнаружил там остатки вчерашней пиццы и половинку мыши, которую бросило какое-то неизвестное существо. Парень впал в ярость, выругался и приставил пистолет к моему виску, свирепо глядя на меня и спрашивая, неужели я нахожу забавным играть с ним в такие игры.

Опасаясь, что он перевозбудится и случайно спустит курок, мне, в конце концов, ничего не оставалось, кроме как беспомощно запихать весь его пистолет ему в пищевод.

Глядя, как этот тип бьется в конвульсиях на полу, я осознал одну вещь: общественная безопасность в Филадельфии оставляет желать лучшего, мне нужно переезжать.

В наши дни улицы полны этих юнцов с развалюхами вместо пушек, которые пытаются «срубить по-быстрому». И всё же, он долго бродил кругом и в итоге приперся именно в книжный магазин с таким обшарпанным фасадом. Я серьезно сомневаюсь в умственных способностях подобных людей. Здравый смысл подсказывает: если планируешь ограбить малый или средний бизнес, то общепит и хозяйственные лавки, несомненно, должны быть в приоритете; за ними следуют билетные кассы, магазины одежды и бытовой техники; худший же выбор – мебель, антиквариат и книги.

Неужели у нынешней молодежи нет времени даже на то, чтобы оценить ежедневный оборот и факторы риска? Какой тогда смысл грабить магазин? Просто совершите вооруженное вторжение в частный дом – там в заначке всегда найдется немного деньжат.

Ах, ну конечно, сейчас снимать наличные бессмысленно. Проще ограбить бездомного в метро, чем приходить сюда.

Прошло несколько десятков секунд, и по симптомам было ясно, что он близок к шоковому состоянию, но он всё еще пытался ползти к выходу.

Я прошел вперед и закрыл дверь, перевернув табличку «Открыто» на «Закрыто» лицевой стороной к улице, затем опустил роллету на ближайшей витрине. Когда я обернулся, он копошился у моих ног. На всякий случай я мимоходом переломал ему кости в обоих локтях.

Наконец я смог вернуться в своё уютное кресло, отхлебнуть кофе, взять книгу и продолжить приятное времяпрепровождение.

Полагаю, учитывая его текущее физическое состояние, ему будет крайне трудно подняться. Даже если он умудрится приподняться, он не сможет зубами провернуть такую массивную дверную ручку. Он должен скончаться примерно через полчаса, и его тело очень кстати подопрет дверь. Идеально.

В любом случае, в целом это был очередной раздражающий день. Даже под самый конец остались вещи, которых я не совсем понимал – например, характер взаимоотношений между мной, мышью, пиццей и тем неизвестным существом, а также их соответствующие места в пищевой цепочке.

Хм… да ладно, это тоже неважно.

Глава 2: Книга Сердца

В бесчисленных параллельных вселенных существуют бесчисленные Земли, и среди них есть одно весьма незначительное место. История, которую я собираюсь поведать, происходит именно там.

В этом мире на исходе двадцатого века некая сила, используя абсолютную военную мощь, сокрушила все барьеры – этнические, национальные и религиозные, – превратив всё человечество в подданных прежде, чем люди успели осознать происходящее. Любой, кто осмеливался сопротивляться, был полностью истреблен в течение двух лет.

Человечество достигло объединения планетарной власти в 2000 году. С того момента понятие государственных границ на Земле перестало существовать. Прежние «страны» получили новые статусы – «префектура» или «округ», и лишь названия городов остались прежними.

Слово, которое долгое время не упоминалось, вновь вернулось на подмостки истории – Император.

К лучшему или к худшему, но по крайней мере в этой вселенной земляне в итоге объединились не в федерацию, а в империю.

На самом деле, в долгосрочной перспективе, если через много лет стая обезьян, рой насекомых или даже армия роботов вторгнутся из-за пределов Млечного Пути, Земная Империя наверняка окажется более боеспособной, чем Земная Федерация.

Конечно, в этой истории подобного не случится.

Повествование начинается в декабре 2100 года.

Префектура Сакура – одна из самых маленьких «префектур» в мире. Изначально Империя планировала включить её в округ Дракона, но, учитывая её островное положение в океане, частоту землетрясений и цунами, а также наличие действующего вулкана, который мог в любой момент уйти под воду, верхушка Империи в итоге решила выделить её в отдельную единицу, поскольку юрисдикция округа Дракона и без того была обширной

Зимним днем на Хоккайдо мальчик запыхавшись бежал по улицам, а холодный утренний воздух резал лицо, словно нож.

Он был ни высок, ни низок, ни толст, ни худ – с самым заурядным лицом, а линзы его очков были толщиной с донышки пивных бутылок. Одетый в черную школьную форму, с потрёпанным рюкзаком за спиной, он выглядел безупречно: от висков до школьного галстука и манжет брюк – ничего лишнего, типичный прилежный ученик.

Но этот прилежный ученик снова опаздывал.

— О, Икэда-кун, ты опять прибежал весь в мыле. Хорошо, быстро садись на место. — Учитель, который это сказал, по фамилии Мацуо, был лысеющим мужчиной средних лет, классным руководителем Икэды, и преподавал математику.

Это была очень хорошая школа, входящая в число лучших старших школ по показателям поступления во всей префектуре Сакура. Однако по сравнению с академиями, где учились дворяне и члены королевской семьи, она не заслуживала и упоминания.

Поскольку Икэда жил в довольно отдаленном районе, каждое утро ему приходилось ловить редкий автобус, чтобы успеть в школу вовремя. Если он пропускал его, у него не оставалось иного выбора, кроме как бежать около сорока минут. Поэтому, несмотря на все старания, несколько раз в месяц он неизбежно опаздывал по разным причинам, пропустив транспорт.

Мацуо был снобом, а Икэда принадлежал к числу бедных учеников, которых тот глубоко презирал. Учитель часто использовал малейшие промахи мальчика как повод для публичного унижения. К счастью, сегодня Мацуо, похоже, был в хорошем настроении и не стал дальше измываться над Икэдой ради забавы, а продолжил лекцию.

Это заставило Икэду облегченно вздохнуть. Он шмыгнул к своему месту, осторожно опустил рюкзак и достал учебник.

Из-за его опоздания первый урок закончился спустя десять минут после того, как он сел за парту.

Мацуо не стал тратить лишних слов и вышел из класса под звук звонка. Но, дойдя до двери, он обернулся и бросил на Икэду недобрый взгляд. Икэда отчетливо увидел на губах учителя насмешку.

— Эй, Мокрая Спираль, мне нужно с тобой поговорить. Иди на крышу. — Староста класса, Миура, был высоким и крепким толстяком. Его семья была очень богата; поговаривали, что его отец – директор крупной больницы, поэтому тщеславный Мацуо и сделал Миуру, имевшего средние оценки, старостой.

— О, ладно… — Икэда никак не отреагировал на прозвище «Мокрая Спираль», потому что другие мальчишки и даже девочки в классе обычно так его и называли. «Спираль» намекала на его нелепые очки, а «мокрая» спираль от комаров – это та, которая не зажигается, а значит, бесполезна. По сути, кличка была синонимом слова «ничтожество».

Поскольку это была школа с уклоном на поступление в вузы, настоящих малолетних преступников здесь было немного. Однако такие люди, как Миура, которые издеваются над другими, опираясь на своё влияние, встречались по всей вселенной. От детского сада до вступления во взрослую жизнь – подобные персонажи были повсюду.

Миура постоянно задирал Икэду. Помимо выполнения мелких поручений и хозяйственных дел, тому приходилось писать за него домашние задания, а учителя вроде Мацуо, естественно, закрывали на это глаза.

Когда они поднялись на крышу, Миура без лишних слов принялся избивать Икэду. Он бил сильно и не сдерживаясь, в то время как мальчик лишь свернулся калачиком, закрывая голову руками. В нем не было ни намека на ответную ярость; он просто терпел, стиснув зубы.

Возможно, он привык; его намеренно выбирали мишенью и избивали старшеклассники, когда он только поступил в школу, а позже даже сверстники стали относиться к нему как к самой легкой добыче. Теперь, на втором году обучения, Икэда в глазах первокурсников был просто бесполезным дураком, которого никто не считал старшим товарищем.

Прозвенел звонок на урок, Миура остановился и повернулся, чтобы уйти.

— За что? — Икэда с трудом выдавил из себя этот единственный вопрос

— А? — Миура сплюнул и небрежно ответил:

— Если тебе нужна причина, то, может, мне просто было скучно. Давно никого не бил.

Дверь на крышу закрылась. Икэда остался лежать на полу; возможно, его самолюбие пострадало даже сильнее, чем тело от побоев.

Наверное, в тот момент ему стоило бы заплакать, но он уже давно разучился это делать.

Для таких учеников, как Икэда, казалось, существовало всего два пути: перевод в другую школу или самоубийство.

К несчастью, у него не было условий для перевода и не хватало смелости для самоубийства.

Всё, что ему оставалось – это продолжать влачить такое существование

…

Вечер 10 декабря.

Прозвенел школьный звонок, возвещая об окончании занятий. Для Икэды каждый день в старшей школе тянулся словно год, а возвращение домой сулило лишь новые заботы: его отец, игрок и алкоголик, целыми днями пребывал в беспамятстве. Обычно он занимался тремя вещами: буянил по пьяни, выставляя себя в самом неприглядном свете, избивал сына «для разминки» и пускал слюни во сне.

Икэда брел тяжелым шагом по знакомой улице. Весь мир казался ему невероятно мрачным, а каждое мгновение жизни – пыткой.

Когда он дошел до уединенного переулка, то внезапно замер, глядя на придорожную лавку, и пробормотал себе под нос:

— Неужели здесь и раньше был книжный магазин? — Он смутно помнил, что утром на этом месте был пустырь, но сейчас перед его глазами определенно стояло одноэтажное здание площадью в несколько десятков квадратных метров. На вывеске значилось «книги», а витрина, выходящая на улицу, была завалена стопками так высоко, что разглядеть происходящее внутри было невозможно.

Ведомый любопытством или просто не желая возвращаться в свой загаженный дом слишком рано, Икэда толкнул дверь и вошел.

Внутри помещение оказалось даже просторнее, чем выглядело снаружи. Планировка зала напоминала крест. Помимо стеллажей вдоль стен, в центре стояли сдвинутые столы, заваленные книгами; фолианты громоздились даже в углах и прямо на полу. В этом хаосе почти не осталось места, где можно было бы стоять или пройти – всё пространство занимали беспорядочные книжные горы.

Воздух был наполнен характерным запахом бумаги и кожи; он не был неприятным. Пройдя вглубь, Икэда увидел письменный стол. За ним в глубоком кресле сидел мужчина лет двадцати-тридцати с растрепанными волосами. На нем была черная рубашка и костюм с расстегнутым воротником; выглядел он довольно неряшливо.

Человек никак не отреагировал на появление посетителя. Он продолжал читать, держа книгу одной рукой, а другой лениво помешивал кофе в чашке на столе.

— Э-м… Босс… Простите… — Икэда инстинктивно хотел спросить, откуда здесь взялся этот магазин.

Мужчина не дал ему договорить. Не отрывая взгляда от страниц, он просто отложил ложечку, лениво поднял руку и указал на три ряда полок в углу слева от себя:

— То, что ты хочешь увидеть, находится там.

Икэда почувствовал, что ситуация становится необъяснимо странной, но всё же деревянной походкой направился к тем полкам. Он и сам не знал, почему подчинился, словно простая фраза хозяина могла помочь ему разрешить все сомнения в душе.

Подойдя ближе, Икэда понял, что все книги на этой полке были в черных обложках, по которым невозможно было судить о содержании. Так что не имело значения, какую именно брать. Он наугад вытянул один том и снова обернулся к мужчине. Тот всё так же сидел на месте, читая и попивая кофе, совершенно его игнорируя.

— Какой странный парень… — негромко пробормотал Икэда, открывая книгу.

Первая страница была пустой. Он перелистнул на вторую: чуть выше центра красовалось название.

Это были два слова, выведенные тревожными зелеными чернилами – Икэда Нозоми.

«Моё имя?», – у Икэды мгновенно побежали мурашки по коже. — «Совпадение? Розыгрыш? Какое-то телешоу со скрытой камерой?»

Он пролистал еще несколько страниц. Остальной текст, за исключением заголовка, был напечатан обычным черным шрифтом, но от его содержания Икэда едва не закричал от ужаса.

«Такие люди, как отец, должны просто сдохнуть».

«Этот ублюдок Миура… я правда хочу столкнуть его с крыши».

«Я хочу быть популярным парнем, как Фудзита».

Икэда быстро пробегал глазами по строчкам, и его лицо постепенно искажалось от страха и стыда, пока он не дошел примерно до двух третей книги. Там записи обрывались, оставляя после себя лишь десятки пустых страниц.

А последними двумя строчками были: «Совпадение? Розыгрыш? Какое-то телешоу со скрытой камерой?» и «Да как это вообще возможно?!»

Мужчина наконец отложил свою книгу, отхлебнул кофе и повернулся к Икэде:

— Поставь книгу на место, и давай поговорим о сделке.

Икэда задрожал и заколебался. Инстинктивный страх перед непостижимым боролся в нем с нежеланием расставаться с книгой, в которой была записана его «Сутра Сердца». В это мгновение он не сразу подчинился приказу.

Мужчина вздохнул:

— Положи книгу и иди сюда, иначе я порублю тебя на куски и скормлю свиньям.

Икэда сдался. Он вернул том на полку, твердо запомнив его расположение, и нервно подошел к столу.

Мужчина выдавил улыбку, фальшивее которой невозможно было представить:

— Икэда-кун, про свиней – это была просто шутка, не бери в голову. То, что ты сейчас увидел, было бесплатно, но только в этот раз. — Он приподнял книгу, которую читал с самого прихода Икэды; у неё тоже была черная обложка.

— Эта книга называется «Миура Кадзуя». — Мужчина остался крайне доволен выражением лица Икэды при этих словах. Он продолжил вкрадчивым, подстрекательским тоном:

— Если ты сделаешь одну вещь взамен, ты сможешь узнать, что написано внутри.

Глава 3: Первая смерть

Уже смеркалось, когда Икэда наконец добрался до дома. Отца еще не было – скорее всего, он все еще просиживал в изакае.

Достав из холодильника энергетический батончик из ближайшего магазина, он залез под котацу, включил телевизор и принялся за домашнее задание. Икэда жевал фастфуд – ту самую дрянь, которой затариваются только беднейшие семьи, – и не сводил глаз с экрана. Это было самое дорогое для него время, если не считать сна.

С раннего детства телевизор заменял Икэде отца. В одной из его тетрадей даже были такие строки: «Телевизор никогда не возвращается домой пьяным, телевизор никогда не забывает меня в зоопарке, телевизор никогда не бьет и не ругает меня. Телевизор – единственный, кто учит меня отличать добро от зла».

Он не раз фантазировал о том, как станет похож на героев художественных историй: как однажды внезапно встретит пришельцев, или загадочную девушку, или его завербует секретное правительственное агентство. Или даже удар молнии перенесет его в другой мир, и тогда вся его жизнь переменится. Больше всего ему хотелось, чтобы на него можно было положиться, как на героев из тех фильмов, а не быть объектом насмешек и издевательств.

Но каждый раз, открывая глаза, Икэда сталкивался с суровой реальностью.

Жизнь для семнадцатилетнего мальчишки и так была полна боли.

Глубочайший ужас рождался не из настоящего, а из будущего. Самое полное отчаяние – это не когда ты в неведении о грядущем, а когда ты еще юн, но уже можешь предвидеть всю свою жалкую жизнь.

В какой-то момент ручка в руке Икэды замерла. Он взглянул на настенные часы – 22:20, а отец так и не вернулся.

Икэда вылез из-под котацу, подошел к входной двери, обулся и быстро вышел в ночную темноту.

На тихой улице лицо мальчика приняло серьезное выражение, какого он никогда прежде не выказывал. Взгляд из-под очков стал даже в чем-то пугающим и свирепым.

Книжная лавка Тянь И была уже закрыта. Проходя мимо, Икэда поначалу хотел заглянуть туда еще раз, но было ясно, что на стук никто не ответит.

— Раз уж я вышел, назад не поверну! — Сказал себе Икэда.

Он шел больше часа и добрался до школы почти в полночь. В темном кампусе лишь в каморке охранника едва брезжил свет.

К этому времени дежурный охранник должен был давно уснуть, ведь по школьному уставу ночной караул обязан совершить обход один раз между полуночью и пятью утра. Обычно эти ребята ложились пораньше, просыпались около четырех, а после патрулирования сразу шли покупать завтрак или по своим делам.

Школьные ворота были невысокими, с раздвижной складной конструкцией. Икэда без особого труда перелез через них и дошел до самого учебного корпуса, где наконец остановился.

Проделав весь этот путь, он только сейчас осознал, что на ночь двери здания запираются на навесной замок. Возможно, для героев книг это не стало бы проблемой, но Икэда был в растерянности.

— О чем я только думал? — горько усмехнулся он.

Он развернулся, чтобы уйти, бормоча под нос:

— Я ничего не могу сделать… Не говоря уже о том, что я сейчас с пустыми руками. Даже если бы я предвидел это и взял трубный ключ, порча школьного имущества – дело серьезное.

Икэда искренне ненавидел себя. Он понимал, что все эти бесполезные слова бессмысленны. Факт оставался фактом: даже если он решался на что-то, любая неожиданная мелочь заставляла его тут же сдаться.

— Неужели я и правда ни на что не годен? Поделом мне, что меня называют «сырой москитной спиралью»… — Икэда погрузился в самобичевание. Он нехотя снова обернулся на здание школы, словно этот взгляд мог подарить хоть призрачную надежду.

— Есть! — Глаза Икэды внезапно расширились. Надежда действительно явилась: даже в его жалкой жизни случались нежданные проблески удачи.

Подойдя ближе, Икэда увидел все отчетливее: окно в коридоре первого этажа было закрыто неплотно, осталась совсем узкая щель. С первого взгляда это не бросалось в глаза, но его прощальный взгляд зацепился за эту деталь.

Он встал перед окном, глубоко вздохнул, и холодный ночной воздух прояснил его мысли. Протянув руку, он распахнул створку. Через несколько секунд он уже успешно пробрался в коридор.

Икэда не мог сдержать волнения, всё его тело дрожало. Слова Тяньи, сказанные несколько часов назад, до сих пор звучали в ушах:

— Проберись в кабинет Мацуо в полночь, вынеси оттуда любую его вещь, и тогда я дам тебе прочесть книгу Миуры.

Хотя он не знал, зачем тому понадобилась такая просьба, и откуда тот знает Мацуо и Миуру, но после тех странных книг, наполненных чужими сокровенными мыслями, это поручение уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим.

Даже стоя перед дверью учительской, Икэда не чувствовал твердости в душе. В конце концов, он был Икэдой – тем самым Икэдой, который не смел дать сдачи, когда его били. Он сам не мог поверить, что совершает нечто настолько несвойственное ему. И все же этот небывалый опыт дарил ему невиданный доселе азарт. Возможно, в этот момент в кровь выбросило слишком много адреналина: рука, которую он протянул к дверной ручке, неистово тряслась.

Дверь открылась, и в ярком лунном свете первое, что предстало перед глазами Икэды, были ступни.

Пара ног, оторванных от земли; носки обеих ступней были вывернуты внутрь и мерно покачивались в воздухе.

Икэда почувствовал, как сердце замерло. Взгляд инстинктивно метнулся вверх, и вскоре он увидел лицо Мацуо.

Глазные яблоки выкатились из орбит, язык наполовину высунулся, а лицо стало багрово-черным. Сомнений не было – он мертв.

— А… А… Кх… Угх… — Икэда рухнул на пол, пятясь назад. Вскоре он прижался спиной к стене коридора. Сначала он хотел закричать, потом его едва не вырвало, но в итоге он мертвой хваткой вцепился в собственный рот, подавляя и крик, и подступившую к горлу желчь.

Кричать нельзя – если прибежит охранник, невозможно будет объяснить, что он делает в школе посреди ночи. И рвать нельзя – на месте преступления останутся явные следы.

Икэда и сам не понимал, откуда в такой ужасающей обстановке взялись столь ясные и рациональные мысли, столь хладнокровное суждение. Был ли он жесток по природе или же просто очерствел к смерти?

Раздумывать было некогда, насущная проблема требовала решения: что делать дальше?

— Судя по всему, Мацуо покончил с собой. Но если я вызову полицию, мое ночное проникновение в школу не оправдать. Даже если следствие докажет, что смерть Мацуо со мной не связана, из школы меня точно выпрут. — Взвесив все варианты, Икэда несколько раз с силой ударил себя по бедрам, заставляя подняться. Хотя ноги все еще были ватными, боль вернула им чувствительность, позволив идти.

Икэда вошел в учительскую, старательно отводя глаза от кошмарного лица Мацуо. Он быстро обогнул висящее тело, выхватил ручку из подставки на столе Мацуо и бросился вон, не оглядываясь.

Он промчался с третьего этажа на первый, к тому самому окну, через которое залез. Но едва он собрался выпрыгнуть наружу, как взгляд упал на подоконник: там красовались два разных отпечатка подошв!

Когда он входил, свет падал сзади, и его собственная тень закрывала подоконник, поэтому он ничего не заметил. Но теперь, в бледном сиянии луны, это открытие заставило его содрогнуться. На подоконнике было два отпечатка, оба носками в сторону коридора, и один явно превосходил другой по размеру. Меньший, без сомнения, принадлежал ему, но чей был второй?

В такой момент разум работал на удивление четко. Икэда быстро нашел ответ: большой след, скорее всего, оставил Мацуо. Примерно в семь-восемь вечера охранник обходит все помещения корпуса и спортзала перед сном, проверяя, нет ли аномалий, и только потом запирает двери. Значит, Мацуо не мог совершить самоубийство раньше этого времени. Он наверняка пробрался в школу после восьми, а затем погиб – это объясняло, почему следы вели только внутрь коридора и не вели обратно.

Как только он это понял, страх отступил. Икэда выбрался наружу, тщательно стер свои следы входа и выхода, даже вытер отпечатки пальцев с рамы. Следы Мацуо он трогать не стал.

Убедившись, что не оставил зацепок, Икэда осторожно притянул окно за раму, спрятав руки в рукава, и вернул его в то состояние, в котором оно было до его прихода. Затем он поспешно покинул кампус и со всех ног припустил к дому.

Тем временем в темном коридоре учебного корпуса застыл силуэт, молча провожая взглядом удаляющуюся фигуру Икэды.

Глава 4: «После инцидента»

Был почти час ночи, когда Икэда, обливаясь холодным потом, добежал до дома.

Весь путь он проделал словно в тумане, и лишь при виде знакомой входной двери немного пришёл в себя.

Внутри горел свет – похоже, отец уже вернулся и, как обычно, был пьян.

На цыпочках проскользнув в дом, юноша неуверенно позвал:

— Я дома.

Никто не отозвался, тишину нарушало лишь его собственное тяжелое дыхание.

Икэда подошел к освещенной комнате и приоткрыл дверь. Увиденное заставило его облегченно вздохнуть: отец беспробудно спал прямо в котацу, а вокруг валялось несколько пустых бутылок из-под спиртного.

— Притащился посреди ночи, не обнаружил сына дома и просто завалился спать, — негромко пробормотал Икэда, выключая свет и прикрывая дверь.

Приняв душ, он вернулся в свою комнату. Несмотря на то что он лёг в постель, ему совсем не спалось.

Стоило ему закрыть веки, как перед мысленным взором вновь и вновь возникало тело, болтающееся на веревке, и искаженное предсмертной мукой лицо Мацуо.

Икэда лежал без сна, уставившись покрасневшими глазами в потолок, пока небо за окном не начало светлеть.

Он думал всю ночь напролет, но так ничего и не понял. В голове воцарился хаос, виски сдавила раскалывающая боль, а на смену тревоге пришла чудовищная душевная усталость.

Почему Мацуо покончил с собой? И почему он решил повеситься именно в учительской? Какой в этом смысл?

И что происходит в той странной книжной лавке? Кто на самом деле этот владелец? Зачем он велел мне украсть вещь из кабинета Мацуо именно в полночь? Связана ли смерть Мацуо с ним?

Поворочавшись еще немного, Икэда взглянул на часы – пора было собираться в школу.

Несмотря на изнеможение, он не посмел просить отгул.

Возможно, виной тому была нечистая совесть, но Икэде казалось, что его отсутствие именно в тот день, когда в школе обнаружат труп, будет выглядеть крайне подозрительно.

Сегодня он поехал на автобусе, так что Книжная лавка Тянь И осталась в стороне.

Впрочем, Икэда понимал: даже если бы он пошел пешком, владелец лавки вряд ли открылся бы так рано.

Судя по его повадкам, этот человек из тех, кто не вылезает из постели раньше десяти утра, так что проходить мимо лавки все равно было бы бессмысленно.

Обстановка в школе оказалась именно такой, какой ее представлял Икэда.

Ночной сторож обнаружил тело около четырех часов утра.

Он не стал вызывать скорую, а сразу позвонил в полицию – вероятно, потому, что вид Мацуо недвусмысленно давал понять: «Спасать тут уже некого».

К рассвету полиция оцепила весь третий этаж учебного корпуса. Расследование и сбор улик продвигались неспешно.

Многих учителей и даже учеников вызвали на допрос.

Икэду, однако, никто не трогал. Возможно, из-за его неприметной внешности, а возможно, потому, что он производил впечатление нелюдимого интроверта, от которого сложно чего-то добиться.

Все утро ученики перешептывались, и темой обсуждения, разумеется, была смерть Мацуо.

Учителя на уроках выглядели рассеянными и смотрели сквозь пальцы на нарушение дисциплины.

— Ох… Мацуо… он был по-настоящему паршивым человеком! — Говорила офицеру полиции преподавательница Куросава.

— Подлый, похотливый мужик, пятый десяток разменял, а так и не женился. Вечно распускал руки с коллегами-женщинами, а я даже слышала, что он и к ученицам приставал. Но этот тип никогда не оставлял улик, водил дружбу со школьным советом и мастерски подлизывался перед родителями, так что директор даже уволить его не мог. Вот всем и приходилось терпеть его самодовольную рожу, которая вечно мозолила глаза. Просто замечательно, что такой человек наложил на себя руки; наконец-то он сделал для мира хоть что-то хорошее! Эй, офицер, не смотрите на меня так. Я просто говорю то, что думаю, и констатирую факты, которые остальные боятся озвучить.

Куросава, учительница японского языка, была дамой горячего нрава. Будучи женщиной предпенсионного возраста, она славилась своим острым языком.

С таким характером ей было трудно продвинуться по службе, однако коллеги и ученики ее любили – все, кроме Мацуо…

Если Мацуо можно было сравнить со скользкой грязной жижей, то Куросава была кипящим маслом.

Высокомерный Мацуо умело сочетал лесть и высокомерие в зависимости от того, кто перед ним стоял, но при встрече с тетушкой Куросавой у него оставался лишь один выход – держаться как можно дальше.

Причина была проста: если мелкий человечишка находится среди обычных людей, он просто кажется неприятным типом; но если сравнить мелкого человека с человеком по-настоящему праведным, то он оказывается обыкновенной мразью.

Показания, собранные полицией, конечно, подлежали фильтрации и анализу, но в оценке личности Мацуо все были единодушны; короче говоря, складывалось впечатление, что его смерть была вполне заслуженной.

Но именно поэтому ситуация становилась еще более запутанной.

Стал бы такой человек совершать самоубийство? К тому же он жил один – зачем ему понадобилось среди ночи пробираться в школу? Разве он не мог повеситься у себя дома?

Ближе к полудню школа наконец объявила, что занятия отменяются и после обеда ученики могут идти домой.

Для Икэды это, несомненно, было доброй вестью: он жаждал поскорее отправиться в ту книжную лавку, ведь у него накопилось слишком много вопросов, требующих ответов.

Тем не менее он спокойно доел свой обед в столовой и ушел вместе с большинством остальных.

Икэда твердил себе, что должен быть крайне осторожен и не совершать никаких необычных поступков; даже если на него никто не обращает внимания, бдительность не помешает.

Весь час пути до дома он сохранял полное спокойствие и, проходя мимо Книжной лавки Тянь И, даже не взглянул в ее сторону.

— Я дома, — сказал Икэда, закрывая за собой дверь и присаживаясь в прихожей, чтобы сменить обувь.

Он прошел в гостиную, где отец, сидя в котацу, курил и смотрел телевизор.

Услышав, как сын открыл дверь, тот спросил, не поворачивая головы:

— Ты что, прогуливаешь? Чего так рано пришел?

Икэда тоже присел у котацу, доставая из рюкзака домашнее задание.

— Учитель Мацуо покончил с собой сегодня ночью прямо в школе, так что уроки отменили.

Услышав это, отец слегка нахмурился.

— А… тот парень… он ведь был твоим классным руководителем, я его помню. Он заходил один раз в прошлом году. Явился с таким брезгливым видом и разговаривал со мной через губу. Ну и тип. — Он глубоко затянулся сигаретой. — И как он умер? Спрыгнул с крыши? Или повесился?

Лицо Икэды оставалось бесстрастным; он поправил свои толстые очки.

— Повесился. Говорят, ночью пробрался в школу и сделал это в собственном кабинете. Конкретных подробностей я не знаю.

— О, точно, — отец Икэды потянулся к пульту на столе. Двинувшись, он рыгнул, и из его рта пахнуло перегаром, но Икэда не обратил на это внимания – он давно привык. — Это даже могут в новостях показать.

Отец перещелкал несколько каналов, нашел тот, где шел информационный выпуск, и остановился.

— С приближением Нового года ситуация с общественной безопасностью на Хоккайдо продолжает ухудшаться. К концу года регион вновь занял последнее место среди всех префектур. Помимо участившихся краж со взломом, выросло число преступлений. Представитель полиции отказался комментировать эти цифры. Сегодня корреспондент нашей станции и приглашенные эксперты обсудят…

В новостях завели старую шарманку: сначала поток депрессивных сообщений, а затем – мнение так называемых экспертов, которые машут кулаками после драки.

— Если то, что случилось в вашей школе, попадет в новости, ты можешь даже оказаться в телевизоре, — сказал отец, прибавляя громкость.

Икэда лишь равнодушно ответил:

— Я не помню, чтобы утром к нам приезжали репортеры или кто-то в этом роде.

Время пролетело быстро.

Икэда просидел за уроками два часа.

Отец выпил еще немного, уставившись в скучные новости, и в конце концов снова задремал.

Прибрав вещи и выключив телевизор, Икэда вернулся в свою комнату и достал из-под подушки ручку.

Это была обычная шариковая ручка, которую он вчера ночью стащил со стола Мацуо.

Этот предмет напоминал Икэде о том, что все произошедшее не было сном, галлюцинацией или плодом воображения – это был реальный, осязаемый факт.

11 декабря, четыре часа дня.

Икэда снова пришел в Книжную лавку Тянь И.

Толкнув дверь, он увидел картину, почти в точности повторявшую вчерашнюю.

Однако на этот раз Тянь И не стал игнорировать гостя. Он сразу отложил книгу, поставил чашку кофе и заговорил первым:

— Проходи, садись куда хочешь.

Икэда подошел к столу Тянь И и только тут понял, что никаких стульев в комнате нет. Единственное кресло занимал сам владелец лавки, поэтому юноша ответил:

— Я постою.

Тянь И открыл ящик стола, достал книгу в черной обложке и положил ее перед собой.

— Все секреты Миуры Кадзуи здесь.

Он прижал книгу ладонью, не собираясь ее отдавать.

— Где вещь, которую ты раздобыл?

Икэда возразил:

— Раз у вас есть и моя книга, вы и так должны знать, что я выполнил вашу просьбу. Зачем спрашивать?

С этими словами он положил ручку Мацуо на стол.

Тянь И зевнул, и на его лице промелькнуло выражение пренебрежения.

— Именно потому, что я знаю гораздо больше, чем ты можешь вообразить, я не могу позволить тебе взглянуть на книгу Миуры прямо сейчас.

— Вы нарушаете свое слово?! — Голос Икэды сорвался на крик, в нем клокотали шок и ярость.

Однако Тянь И быстро остудил его пыл:

— Ты хочешь прочесть эту книгу, чтобы отомстить Миуре, выплеснуть всю ту обиду, что копилась два года, пока он издевался над тобой. Хм… возможно, ты даже планируешь обрушить на него всю горечь своей недолгой жизни. Это не важно, я тебя полностью поддерживаю, но думаю, что на данном этапе у тебя могут быть дела поважнее. — Он сменил тему. — Сегодня утром прямо в твоей школе был один офицер полиции. Он очень хорош, даже исключительно проницателен. В пять утра он первым прибыл на место «самоубийства» Мацуо. Он мгновенно заметил несостыковки и вынес верное суждение: Мацуо был убит.

Лицо Икэды стало мертвенно-бледным, и он невольно отшатнулся.

— Что вы сказали…?

Глава 5: «Перевёрнутый Крест»

Тянь И проигнорировал изумление Икэды и выдал ещё более шокирующее заявление:

— Этот офицер и я – оба уровня «Бумажный». Мы находимся не в той плоскости, что вы, обычные люди. Поэтому я не могу найти в своей лавке книгу с напечатанным на ней его именем. Но это не имеет значения; он раскроет кое-какие подробности расследования коллегам и начальству, а я смогу собрать улики по кусочкам из чужих Сутр Сердца.

— Что вы вообще за… — запнулся Икэда.

— Что я такое? — Тянь И прямо произнес слова, которые вертелись у Икэды на языке. — Моё имя Тянь и. «Тянь» – как Небо, «И» – как первый. Это не сценический псевдоним; я могу показать удостоверение личности. — Он отхлебнул ещё немного кофе. — Впрочем, это неважно. Для тебя сейчас важно запомнить имя того полицейского – Кудзира Тори.

— С его способностями он загонит тебя в тупик максимум через сорок восемь часов, — добавил он.

Икэда в панике возразил:

— Что за шутки! Смерть Мацуо-сенсея не имеет ко мне никакого отношения. Будь то самоубийство или убийство – я тут ни при чём!

Тянь И взял в руки Сутру Сердца Миуры.

— Сейчас я предлагаю тебе вторую сделку, — произнёс он. — Если ты откажешься от чтения книги Миуры, я назову тебе настоящего убийцу Мацуо, а также укажу на ошибку, которую ты допустил вчера вечером и которая в итоге принесёт тебе неприятности.

Икэда снова оказался перед выбором, но на этот раз быстро принял решение:

— Ладно, я не буду смотреть книгу Миуры. Живо рассказывай про вчерашнее!

— Ха-ха-ха-ха-ха… — Тянь И зашелся маниакальным смехом. — Неужели ты так легко из-за страха отказался от шанса отомстить Миуре? Уж слишком быстро ты согласился.

Этот смех резал Икэде слух. Он чувствовал себя марионеткой в руках этого странного человека, но был бессилен.

Тянь И умолк лишь спустя минуту.

— Хорошо, я человек слова – по крайней мере, когда дело касается сделок. — Он откашлялся. — То, что ты догадался сделать вчера вечером, по большей части было излишним, в то время как вещи, о которых ты забыл, – фатальны.

Тянь И взял кофейник и наполнил свою чашку, продолжая:

— Начнём с того момента, когда ты открыл дверь в кабинет факультета. Отпечатки пальцев, оставленные на двери, нельзя использовать в качестве улики, потому что нет ничего необычного в том, что на двери такого офиса остаются отпечатки десятков людей. Полагаю, ты тоже об этом подумал, поэтому не стал возвращаться, чтобы их стереть, а вытер только те, что были на окне в коридоре первого этажа.

— Но ты забыл, что оставил целый ряд отпечатков… вернее, оттисков ладоней в месте, к которому никто другой никогда бы не прикоснулся руками, — подытожил Тянь И.

Сердце Икэды пропустило удар.

— Черт возьми!

— Когда ты, испугавшись холодного трупа, сел на пол и начал отползать назад, ты оставил на полу множество отпечатков ладоней, — продолжал Тянь И. — Там, где все ходят ногами, ты оставил такой причудливый и аккуратный ряд следов рук. Ты планируешь объяснить это тем, что «вошел в кабинет, стоя на руках средь бела дня»? Если бы ты действительно так сделал, кто-нибудь наверняка бы это заметил.

Икэде было не до шуток.

— Но… в типичном случае самоубийства… нет, даже при убийстве! Неужели кто-то пойдет на то, чтобы собирать отпечатки на полу за дверью?!

Тянь И хлопнул по столу.

— Хорошо сказано! Какая проницательность! Твои рассуждения абсолютно верны. Возьмем, к примеру, Префектуру Сакура: в любом деле об убийстве первый полицейский, прибывший на место, отвечает за его охрану и проведение первоначального расследования. После этого с опозданием прибудет группа технарей с дорогим оборудованием, ответственных за сбор улик – так называемый отдел криминалистики. На этом этапе первые офицеры определят характер дела и направление расследования, основываясь на своем первоначальном суждении.

— Если дело рассматривается как обычное самоубийство, нет необходимости в слишком детальном сборе улик, — продолжал Тянь И. — С орудия смерти снимают несколько символических отпечатков, делают несколько фотографий места происшествия и погибшего, затем тело увозят, и группа уезжает. Если весь процесс идет быстро, его можно завершить за два-три часа…

— Опрос причастных лиц можно провести во время сбора улик. Последующее вскрытие нужно только для установления причины смерти; слишком много тестов делать не станут. Как только улики, показания и отчет о вскрытии будут готовы, полицейский, ответственный за документы, пишет краткий отчет, заносит данные в компьютер для архива, а всякие вещественные доказательства выбрасываются в пакет для вещдоков, и дело закрыто.

— В Префектуре Сакура всегда был чрезвычайно высокий уровень самоубийств, — Тянь И усмехнулся. — Полиция справляется с этими делами с легкостью или, по крайней мере, с привычным мастерством. Немало людей после окончания школы сразу превращаются в затворников-хикикомори, годами сидя в комнатах без солнечного света, влюбляясь и женясь на двухмерных персонажах, пока не умирают от истощения. В таких случаях никто никогда не станет заниматься ковровым сбором отпечатков вокруг места смерти.

Он выпалил всё это на одном дыхании, в конце выделив одно решающее слово:

— Однако!

ТяньИ взял Сутру Сердца Миуры, открыл страницу, указал на строчку текста и положил перед Икэдой:

— Читай.

Как только глаза Икэды встретились со словами в книге, всё его тело задрожало.

— Этот идиот, Мокрый Комар, почему он просто не вытер свои следы? Стирать все отпечатки с оконной рамы – слишком подозрительно!

Тянь И тут же захлопнул книгу и убрал её в ящик стола.

— Оказывается, даже Миура соображает лучше тебя. Он только что лично убил человека, и он действительно отличается от таких, как ты, кто теряет рассудок при одном взгляде на труп. — Он продолжал насмехаться:

— Подумай хорошенько своими мозгами: если бы Мацуо был тем, кто хотел покончить с собой, стал бы он специально стирать собственные отпечатки? И стал бы тот, кто чисто стер даже свои отпечатки, оставлять следы ног?

— Охранник в качестве свидетеля, большой замок как вещественное доказательство – по этим двум уликам нормальный человек мог бы сделать вывод, что Мацуо прокрался в здание школы после восьми вечера через какое-то другое место, а не через главный вход. Ты все это предвидел, но совершил такую низкоуровневую ошибку. Ох, как глупо… С таким же успехом ты мог бы вытереть и следы Мацуо; это выглядело бы правдоподобнее.

— Что ты сейчас сказал… — Икэда не слышал второй половины слов Тянь И; его мысли застряли на фразе «он только что лично убил человека».

Тянь И хлопнул по столу и громко расхохотался:

— Ха-ха-ха… Это ещё одна твоя глупость. Если бы ты настоял на первой сделке, то узнал бы, кто настоящий убийца, когда увидел бы книгу Миуры.

Икэда заскрежетал зубами от ненависти, но собеседник действительно предоставил ему выбор, и возразить было нечего.

— Ладно, — сказал Тянь И, — я сказал всё, что нужно было сказать. Сделка окончена. Если больше ничего не нужно, пожалуйста, убирайся поскорее.

Икэда не хотел уходить просто так.

— Вы можете дать показания, вы же знаете, что Миура убил его! Если вы только укажете на него…

Тянь И погрозил пальцем, прерывая Икэду:

— У меня нет ни времени, ни настроения, ни интереса, ни обязательств делать что-то подобное.

— Тогда… тогда почему… почему Миура убил Мацуо? И как Мацуо оказался в школе посреди ночи? — Настаивал Икэда.

Тянь И развел руками:

— Способ убийства Миуры, его мотив, действия Мацуо и то, как избежать преследования со стороны Кудзиры Тори. Если тебе нужно это знать, мы можем заключить еще одну сделку. — Он отхлебнул кофе и добавил:

— Конечно, ты можешь просто поскорее убраться отсюда, помыть шею и ждать, когда Кудзира Тори в конце концов арестует тебя, основываясь на тех немногих уликах, что ты оставил, и своей ограниченной мудрости.

— Но ведь это Миура убил его! Разве вы этого не знаете?! — Воскликнул Икэда.

— Ха-ха-ха… После того как Миура убил человека, он подстроил это под самоубийство. После убийства он не забыл закрыть дверь. В процессе убийства он не оставил не то что отпечатков пальцев или следов ног, но даже ни единого волоска. Наконец, прежде чем скрыться с места преступления, Миура видел тебя. Он смог спрятаться в темноте и без паники наблюдать, пока ты не ушел. — Тянь И посмотрел на Икэду с презрением. — Так что… как ты думаешь, кого полиция поймает с большей вероятностью, тебя или Миуру?

При этих словах в груди у Икэды словно закипел котел, кровь прилила к лицу, и необъяснимая эмоция легко одолела разум. Каждое слово Тянь И било в самые уязвимые места человеческой натуры, подталкивая Икэду к следующему шагу.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил Икэда с выражением лица, как у наркомана.

…

11 декабря, 04:53 утра. Кудзира Тори в поношенной кожаной куртке сидел на корточках рядом с трупом, пережевывая булочку с красной фасолью.

Он пробыл на месте происшествия уже больше десяти минут, а его коллеги всё ещё не приехали. Задав охраннику несколько простых вопросов и осмотревшись, он сам взобрался на стол и снял тело.

— Вылезти из постели до рассвета, бросить вызов холоду и притащиться в школу… чувствую себя на десять лет моложе, — пробормотал Кудзира Тори под нос, осматривая тело.

— Эй, эй… что тут у нас… — Прямо на глазах у офицера на бледном лице Мацуо начал проступать узор.

Это были две вертикально пересекающиеся черные прямоугольные линии шириной более двух пальцев. Длинная черная линия тянулась от лба Мацуо через переносицу к подбородку, словно разделяя его лицо на две половины; та, что покороче, тянулась от левой щеки к правой, словно кусок ленты, запечатывающий рот.

— После того как веревку развязали и тело положили горизонтально, застоявшаяся кровь наконец прилила через шею к голове, и вот результат… — Кудзира Тори смотрел на лицо Мацуо и бормотал:

— Черный Перевёрнутый Крест… что бы это могло значить? Неужели этот парень верил в какой-то странный культ и покончил с собой в такой экстремальной форме, или это уникальная метка нового маньяка-убийцы… Хм, становится интересно.

Глава 6: «Старый друг»

Ночь.

Луна была темной, ветер – порывистым, облака – густыми, а звезды – редкими.

На крыши Собора Святого Марка замер силуэт.

Его звали Тянь И.

Картина, представшая перед ним, заставила даже Тянь И испытать удивление.

Шпили, кресты и статуи на кровле храма, а также внешние стены, балконы и даже площадь Святого Марка перед входом – всё казалось залитым дождем из трупов.

Оторванные конечности, внутренние органы, кровь, кости и мозги – здесь было всё, кроме хоть одного целого тела.

Оказалось, человеческая кровь и правда может течь ручьем, а сотни растерзанных трупов, сваленных в таком прекрасном месте, выглядят именно так.

Тянь И мгновенно открыл глаза и увидел знакомый потолок.

— Опять этот сон… — зевнул он с раздраженным видом.

Свет, пробивающийся сквозь шторы, намекал на погожий денек, и такая погода делала Тянь И еще более вялым и подавленным.

Этот сон преследовал его уже десять лет, и хотя за всё это время он снился не больше десяти раз, этого было достаточно, чтобы привести такого человека, как Тянь И, в дурное расположение духа.

Десять лет назад в Венеции – кто именно убил тех полицейских?

Тянь И очень хотел знать ответ; этот убийца его искренне заинтересовал, но впоследствии он не смог напасть на след.

Даже со всеми ресурсами книжного магазина личность убийцы оставалась скрытой за завесой тумана.

Жестоко убить одного человека не так уж сложно, но жестоко расправиться с таким количеством людей – задача запредельной трудности.

Даже обладай кто-то подобными способностями, психологическая выносливость обычного человека вряд ли бы такое позволила.

Насколько же безумным должен быть убийца, чтобы достичь такого уровня?

Всякий раз, когда Тянь И думал о том, что подобный субъект существует в этом мире, ему безумно хотелось изучить его, но, к сожалению, у него не было никаких зацепок.

Он схватил с прикроватной тумбочки полупустую чашку с холодным вчерашним кофе и плеснул себе в лицо. Содрогнувшись от холода, он свалился с кровати, выпутавшись из одеяла.

Даже спал он в костюме, рубашке и брюках.

Поднявшись, он вытер кофе с лица грязным полотенцем, больше похожим на тряпку, – на этом утренний туалет был окончен.

Он вышел из тесного жилого отсека в глубине лавки, небрежно прикрыл дверь, затем привычно перешагнул через груды книг на полу, сменил табличку «Закрыто» у входа на «Открыто», включил отопление и уселся за стол.

Рабочий день начался.

Шел полдень двенадцатого декабря.

Не успел Тянь И заварить первую порцию кофе, как пришел посетитель.

— Снова ты, ублюдок, — сорвалось с губ Тянь И, стоило гостю толкнуть дверь.

Вошедший, казалось, ничуть не обиделся на грубость:

— Ты знал, что со мной тут на днях приключилась беда?

— По сравнению с той катастрофой, что постигла твой интеллект, это наверняка сущие пустяки, — отозвался Тянь И.

Человек продолжал игнорировать сарказм – то ли не понимая его, то ли не желая замечать:

— Кстати, а ты знаешь, что несмотря на все неприятности, это было скрытое благословение? Я нашел кое-что стоящее в джунглях Южной Америки…

Пока тот разглагольствовал, Тянь И, пропуская слова мимо ушей, достал из ящика листок бумаги, быстро набросал несколько слов, сложил его вдвое домиком и поставил на стол.

Сторона, обращенная к посетителю, гласила: «Оружейникам и собакам вход воспрещен».

Оружейник скользнул взглядом по бумаге:

— Эй, я просто заскочил проведать старого друга, не обязательно заходить так далеко.

Тянь И посмотрел на Оружейника с предельной серьезностью:

— Заскочил? И как же ты меня здесь нашел?

— Ну… я просто шел, шел и пришел к дверям твоей лавки, — туповато ответил тот.

— И где же с тобой приключилась та беда?

— Гм… в Южной Америке.

— Эти два слова охватывают восемь миллионов квадратных километров. Можешь быть конкретнее?

— Э-э… тогда я и сам не знаю.

— Где ты находишься сейчас?

— Ну… где-то в Азии… наверное? — На лице Оружейника отразилась крайняя неуверенность.

Тянь И произнес:

— Ты хоть знаешь, что ты на Хоккайдо?

Оружейник, очевидно, ухватился за подсказку:

— О, точно, точно, Хоккайдо, это же рядом с Исландией, тот город за Полярным кругом.

Тянь И замер с полуоткрытым ртом, не в силах отвести взгляд от физиономии Оружейника:

— Ты вообще знаешь, где север?

— Гм… — Оружейник поднял руку, помялся пару секунд и ткнул пальцем в потолок. — В той стороне?

Тянь И с грохотом уронил голову на стол.

— Я не хочу тебя больше видеть.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал Оружейник. — Когда я мастерил твое устройство перемещения, я оставил… ну… что-то вроде системного бэкдора.

— …Так что, стоит мне сделать трекер, и я всегда смогу вычислить координаты твоей книжной лавки.

Тянь И всё еще не поднимал головы:

— И что дальше?

— Всё просто, — ответил Оружейник. — Смастерив маячок, я вычислил координаты, отметил твое местоположение на карте мира, нашел таксиста, показал ему карту, и он отвез меня в аэропорт. Там я показал карту даме за стойкой регистрации, она дала мне билет, я летел десятки часов, а выйдя из аэропорта, нашел другого таксиста…

Тянь И испустил долгий, протяжный вздох, поднял голову, выпрямился и спросил:

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно укромное место, чтобы изучить новые материалы, которые я раздобыл в Южной Америке, — ответил Оружейник.

Тянь И, наклонив голову, окинул взглядом стоящего перед столом гостя:

— И где же добро?

— О, в кармане брюк.

— Ты реально таскаешь это с собой.

— Ну да.

— А как же багаж?

— Зачем он мне? Я сам сделал себе невидимую кредитку; при использовании она не светит реальный ID, а сумма на счету всегда стабильно сто тысяч.

— О как, — Тянь И кивнул. — Тогда почему бы тебе прямо сейчас не взять свою карту, не найти таксиста, не велеть ему отвезти тебя в аэропорт, не найти добрую леди, которая выдаст тебе билет до Исландии?

— …А по прибытии выйти из аэропорта, поспрашивать дорогу, и когда увидишь море – арендовать лодку, переправиться в Гренландию, купить у местных нарты и несколько ездовых собак, гнать их до самого Полярного круга, построить там иглу и делать там что твоей душе угодно.

Оружейник, казалось, всерьез задумался над предложением:

— А что я буду там есть?

Тянь И развел руками:

— Ох… кто знает. Древний человек разумный десятки тысяч лет назад, возможно, предпочел бы продолбить лунку во льду, наловить рыбы, приготовить её и съесть, чтобы выжить. Что же до тебя – тебе и дерьма должно хватить.

Оружейник вскинул руку, и из рукава в ладонь скользнул пистолет странной формы.

Корпус оружия выглядел так, словно был выточен из белой кости; в руке Оружейника он источал внушительную ауру.

— Хватит шуток, ты мне поможешь или нет?

Тянь И подпер подбородок ладонью, его лицо выражало полное безразличие, и он вяло произнес:

— О боже, помогите, ситуация крайне серьезная – прямо как если бы мафия прислала мне дохлую рыбу.

Дуло пистолета медленно переместилось и в конце концов замерло, нацелившись на кофейник, который как раз закипал неподалеку.

На лбу Тянь И мгновенно выступил холодный пот, а взгляд стал острым:

— Только посмей выстрелить в кофейник, и я пущу тебя на фарш для свиней.

— Ну… честно говоря, тот случай в джунглях, когда я застрял, согласно моему анализу, точно не был случайностью; это явно подстроено. Есть всего два варианта: либо Империя захотела избавиться от своего непокорного Консультанта, либо это дело рук тех ублюдков из европейского Стального Закона.

— …Ни с теми, ни с другими связываться неохота. В конце концов, я всего лишь ранга Бин; если они возьмутся за меня всерьез, мне придется вечно бегать, я не смогу долго оставаться на одном месте. Поэтому только ты сейчас можешь помочь мне залечь на дно.

Тянь И снова вздохнул:

— И как долго ты планируешь прятаться?

— Трудно сказать… наверное, пару месяцев, — ответил Оружейник. — Но как только я превращу новые материалы в пушку, я смогу подняться как минимум до ранга Цян. И тогда я смогу ходить по этой планете походкой хозяина.

Тянь И щелкнул пальцами, и между ними возникла черная закладка:

— Вторая полка справа от тебя, книга в левом нижнем углу.

Оружейник взял артефакт и ухмыльнулся:

— Хе-хе, спасибо.

Тянь И с выражением крайнего отвращения добавил:

— И маячок свой убери.

— Понял, сниму его, когда выйду, — отозвался Оружейник.

Он метнулся к стеллажу и присел на корточки, а Тянь И крикнул ему в спину, растягивая слова:

— Сукин ты сын! Лево – это с другой стороны!

Глава 7: «Второй мертвец»

Двенадцатого декабря полиция покинула школу. В учебном корпусе всё вернулось в привычное русло, но людские сердца уже не могли стать прежними.

В учительской царил показной покой: преподаватели изо всех сил старались вести себя как обычно – болтали, отдыхали, отчитывали учеников. Однако каждый то и дело скашивал глаза на пустующее место Мацуо, и в такие моменты в душе у них вскипало нечто необъяснимое.

Поскольку классный руководитель погиб, а быстрой замены не нашлось, к классу Икэды временно приставили учителя на подмену.

Это был седовласый старик – должно быть, отставной педагог, нанятый со стороны. Глядя на него, вынужденного в таком почтенном возрасте крутить педали велосипеда на ледяном ветру, чтобы отдать школе последние годы жизни, нельзя было не преисполниться сочувствия.

Искренне ли он любил просвещение или его гнала нужда, но он в любом случае был куда лучше такого типа, как Мацуо. Даже если ученики не питали к нему особого почтения, они, по крайней мере, не испытывали к нему того отвращения, что к покойному.

Половина дня пролетела незаметно. Хотя кое-кто и поминал дело Мацуо, в их голосах уже не было вчерашнего азарта. Пожалуй, в этом и заключается главная трагедия рода человеческого. Это понятие – человечность – слишком легко забывается себе подобными, ведь каждый из нас помнит только о себе.

— Миура, — Икэда подошел к Миуре и окликнул его просто по фамилии.

Лицо Миуры мгновенно перекосилось. То, что Икэда осмелился подойти и заговорить первым, стало полной неожиданностью. Обычно Миура задирал его, и Икэда никогда не проявлял инициативы. Даже если его заставляли выдавить пару слов, он всегда начинал с вежливых обращений. Но сегодня он произнес фамилию «Миура» твердо и прямо.

— Что-то не так? — Миура среагировал быстро. Он смекнул, что эта странность наверняка связана с событиями позапрошлой ночи.

«Неужели он видел меня, ту подмокшую москитную сетку?»

Опасения Миуры не подтвердились, но случилось нечто куда более пугающее. Следующая фраза Икэды ударила по Миуре подобно молнии:

— Четвертое сентября.

Бросив это, Икэда спокойно развернулся и ушел, сев на свое место как ни в чем не бывало.

Миура не стал его останавливать. Он застыл, совершенно ошеломленный, с пустым взглядом.

В середине первого же дневного урока Миура внезапно сослался на плохое самочувствие, покинул класс, зашел в учительскую отпроситься и ушел домой пораньше.

— Убить его… убить… подонок… тварь… я должен прикончить его… — едва выйдя из школы, Миура принялся бормотать сквозь стиснутые зубы. От свирепого выражения его лица случайных прохожих бросало в дрожь.

Немногие знали смысл даты «четвертое сентября», и Икэда уж точно в их число не входил. Была лишь одна причина, по которой он сказал это Миуре: таково было условие сделки с Тянь И.

— Тебе нужно просто сказать Миуре «четвертое сентября» завтра в час дня. Как только сделаешь это, приходи ко мне завершить сделку.

Вспоминая слова Тянь И, Икэда не понимал их сути, но это больше не имело значения. Подумаешь, произнес бессмысленную фразу – к каким последствиям это могло привести?

Тем же вечером бродячие коты в поисках пропитания опрокинули мусорный бак, и из него выкатилась голова Миуры.

Его останки обнаружили в узком переулке. Это место было совсем не по пути к его дому, а родственники позже подтвердили, что в тот день после школы он так и не возвращался.

Полиция предположила, что переулок не был основным местом преступления, так как тело Миуры расчленили. Труп, выброшенный в бак, был разрублен более чем на десять частей и упакован в большой пакет для мусора.

Икэда, возвращаясь после занятий, ничего об этом не знал. Он в нетерпении поспешил в Книжную лавку Тянь И. Распахнув дверь, он едва ли не споткнулся о стол хозяина и выпалил:

— Быстрее! Говори! Зачем Мацуо пробрался в школу той ночью? И почему Миура кого-то убил?

Тянь И почесал всклокоченные волосы и зевнул:

— Миура мертв.

Икэда замер на месте:

— Ч-что… что ты сказал…

— Не люблю повторять дважды. От этого я выгляжу глупо – прямо как ты

— Невозможно! Он сегодня точно был в школе! Я даже говорил с ним…

— Да, я знаю. Позже он отпросился и ушел домой, а потом умер.

— Как же так… как он мог умереть?

— Его зарубили, — Тянь И отхлебнул кофе и приподнял веки, взглянув на парня. — Хочешь знать, кто это сделал?

— Кто?

— Хочешь знать? Тогда давай меняться. Если ты готов отдать всю информацию, которую должен получить по нынешней сделке, я скажу тебе, кто убил Миуру. — Тянь И предложил иной выбор.

Икэда в гневе огрызнулся:

— Ты снова пытаешься меня надуть?

— Надуть? Смешно. В сделке выбор всегда за тобой. Не приписывай мне собственную тупость, — усмехнулся Тянь И.

На этот раз Икэда долго раздумывал, прежде чем ответить:

— Я хочу ту информацию, о которой договаривались. Выбор не меняю!

Тяньи лишь хмыкнул:

— О, на сей раз выбор упрямый, но всё такой же глупый. — Он закинул руки за голову и начал:

— Во-первых, причина, по которой Мацуо пошел в школу, проста: его пригласил Миура.

— Зачем? — Спросил Икэда.

— Это прояснится, когда я обрисую общую картину, — сказал Тянь И. — Миура с самого начала решил убить его, чтобы заставить замолчать. В тот день он намеренно задержался перед уходом. Когда дежурные ученики и уборщики разошлись, он подстроил ловушку с раздвижным окном на первом этаже. Понадобился всего лишь кусочек прозрачного скотча: с какой стороны ни глянь, кажется, что закрыто, но на самом деле оставалась крошечная щель, не дававшая замку защелкнуться.

— …В десять вечера он связался с Мацуо по телефону, а затем помчался к школе с заранее приготовленным орудием убийства.

— …Мацуо прибыл вскоре после этого. Он не был дураком и понимал, что приглашение в пустую школу посреди ночи выглядит крайне подозрительно. Но Миура упомянул по телефону крупную сумму, и алчность лишила Мацуо самообладания.

— …Дверь в учительскую открывалась вбок. За дверью, в пятнадцати сантиметрах от пола, Миура натянул проволоку. Включать свет было нельзя. В слабом сумраке Мацуо открыл дверь и лишь смутно разглядел на столе шкатулку с деньгами. Как и ожидалось, этот тип радостно шагнул вперед и тут же споткнулся. Миура, прятавшийся в тени угла за дверью, набросился на него, придавив всем весом к полу и не давая подняться. Затем он быстро уперся коленом в затылок Мацуо, перехватил веревку обеими руками и задушил его.

— …При таком способе удушающая сила направлена снизу вверх, а сила противодействия надежно прижимает жертву к земле. Даже человек со средней силой кистей может задушить кого-то гораздо сильнее себя. Крепкому Миуре не составило труда расправиться с тщедушным Мацуо.

— …Когда Мацуо перестал дышать, Миура подвесил его. Для него это не было слишком утомительно. Прибрав стальную проволоку, проверив и оттерев отпечатки ног на возвышении и сложив все возможные улики в принесенную пустую шкатулку, Миура завершил вполне успешное убийство.

— …Но возникла проблема: когда он закрыл дверь и уже собирался уходить, он услышал, как ты поднимаешься по лестнице.

Чем больше Икэда слушал, тем сильнее его била дрожь. Тянь И рассказывал об убийстве столь обыденным тоном.

— Значит, Миура прятался в темноте и наблюдал за мной?

— Именно, — подтвердил Тянь И. — Он и впрямь подумывал прикончить и тебя, но в итоге не стал. Ты молодец, что не закричал и не наложил в штаны прямо в коридоре. Ты просто сделал пару лишних движений, и Миура решил не возиться – он был уверен, что всё шито-крыто. — Тянь И снова отхлебнул кофе. — Конечно, я полагаю, что если бы его предыдущие действия не были столь безупречны, он мог бы дойти до конца и избавиться от тебя. Именно потому, что ему так удачно удалось замаскировать смерть Мацуо под самоубийство, он не хотел лишних хлопот.

При мысли о кошмарных сценах позапрошлой ночи и осознании того, что в темноте таилась рука, готовая убить его в любой момент, Икэду охватил запоздалый ужас, а спина покрылась холодным потом.

Тянь И продолжил:

— Теперь вернемся к начальному вопросу: зачем Миура пригласил Мацуо в школу?

— …На самом деле, ты и сам должен был догадаться по моему рассказу. Этот парень, Мацуо… он действительно пытался шантажировать Миуру. Тот всё-таки был сыном директора крупной больницы, семья была очень богата.

— …Слабое место Миуры попало в руки Мацуо. Но такой человек, как Мацуо, не смел напрямую вымогать деньги у отца парня, поэтому он сказал Миуре: «Укради сберегательную книжку у домашних или выпроси у папаши, мне плевать». Так и случилось это убийство.

Икэда снова спросил:

— В чем заключалась слабость? И как убили Миуру? Кто желал ему смерти?

Тянь И погладил подбородок и произнес безразличным тоном:

— Просишь выдать слабое место? Хм… что же это было? Возможно, нечто, случившееся четвертого сентября прошлого года.

Глава 8: «Прежние клиенты»

13 декабря, 10:00 утра.

Вдоль потолка тянулись линии белых люминесцентных ламп, и стены по обе стороны коридора были такими же ослепительно белыми.

Каждый раз, проходя этим путем, Кудзира Тори чувствовал резь в глазах. Он достал из кармана пиджака неизменные солнечные очки, надел их и зашагал дальше. Чем ближе он подходил к комнате в самом конце, тем отчетливее становился специфический запах химикатов и несомненное зловоние трупов.

В морге на секционном столе покоилось тело Мацуо. Стоявшая рядом тележка была завалена окровавленными инструментами, а в тазу на полу скопились разнообразные дурно пахнущие биологические жидкости.

Войдя, Кудзира Тори никого не увидел, но из умывальной комнаты внутри доносился шум воды. Он встал посреди помещения и немного подождал, пока Сань Юань не толкнул дверь и не вышел к нему.

— А, господин Кудзира Тори! Неужели вы сами пришли за отчетом о вскрытии? — Сань Юань Дзюнити, если выражаться общепринятым языком, был человеком крайне жизнерадостным. — Ха-ха, кажется, в последнее время все в какой-то панике.

Он всегда носил короткую стрижку «ежик», старомодные очки в массивной черной оправе и счастливо улыбался каждому встречному, будто у него всегда был повод для радости. Глядя на него, никто бы и не подумал, что его работа заключается в том, чтобы целый день возиться с мертвецами.

— Ты тоже славно потрудился, Сань Юань-кун, — ответил Кудзира Тори.

— Ну… На самом деле все в порядке. Вскрытия – не такая уж и стрессовая работа. Честно говоря, когда мне нечего делать, я чувствую себя не в своей тарелке, — ухмыльнулся Сань Юань.

— Итак, какова подтвержденная причина смерти? — Кудзира Тори не стал тратить время на любезности и перешел сразу к делу.

Сань Юань ответил:

— Кислородное голодание мозга, блокировка дыхательных путей. В любом случае, и то и другое смертельно. А если это происходит одновременно… — Он не закончил фразу; результат и так был налицо.

Взяв с тележки скальпель, Сань Юань указал на лицо Мацуо.

— О чем стоит упомянуть, так это об этой черной отметине в форме креста.

Выражение лица Кудзиры Тори неуловимо изменилось.

— Что с ней не так?

— Господин Кудзира Тори еще не знает, — Сань Юань поправил очки. — Это не единственный покойник с крестом на лице.

— О? — Хотя Кудзира Тори и изобразил вопрос, в глубине души у него уже был готов ответ.

— Тот, которого привезли вчера вечером… — Сань Юань с неловкостью оглянулся на шкаф с ячейками для тел, стоявший неподалеку. — Тот старшеклассник, которого искромсали на куски. У него на лице было то же самое.

Кудзира Тори задумчиво произнес:

— Как я и ожидал… Учитель и ученик убиты с разницей в один день, и у обоих эта метка на лицах…

— На самом деле, — добавил Сань Юань, — их не двое.

Это внезапное замечание искренне удивило Кудзиру Тори.

— Что?

— Третье Бюро, соседствующее с нашей юрисдикцией, тоже обнаружило подобные черные кресты на лицах умерших, — сказал Сань Юань. — Горизонтальная линия, словно печать, поперек рта, и вертикальная – от лба до подбородка.

— Сколько еще таких жертв? — Быстро спросил Кудзира Тори.

— Я слышал об этих слухах только вчера, — ответил Сань Юань. — Седьмого декабря они нашли первую жертву с черным крестом. По состоянию на вчерашнее утро их было трое.

Кудзира Тори развернулся и пошел прочь, бормоча под нос:

— Проклятье… Значит, уже как минимум пятеро… Вот оно как, я больше не могу ждать…

— Господин Кудзира Тори, а ваш отчет о вскрытии! — Крикнул вслед Сань Юань, но Кудзира Тори не обернулся.

Никогда больше.

…

8 декабря, 3:15 дня.

— Черт возьми, угораздило же поселиться в этой дыре, где автобусы ходят пару раз в день. Приходится тащиться такую даль пешком, — Мацуо, облаченный в несуразно толстый пуховик, шагал против холодного ветра.

— Не могу больше, просто не вынесу этого. Нужно найти место, чтобы передохнуть. — Мацуо огляделся. В этом глухом районе на обочине не было даже приличного магазина – сплошные частные дома да овощные лавки без дверей.

Наконец он заметил книжный магазин и бросился внутрь, словно спасаясь бегством.

— Фух… Слава богу, тут есть отопление, — выдохнул Мацуо, закрыв за собой дверь.

— И впрямь нелегко – навещать дома бедных студентов в такой холод. — Тянь И, держа в руках книгу в черной обложке, лениво сидел за столом, судя по всему, не собираясь даже поднимать глаз на Мацуо.

— Хм? — Мацуо вздрогнул. — Это… он со мной разговаривает?

Тянь И проигнорировал его и продолжил говорить как бы сам с собой:

— Такой никчемный тип – просто бельмо на глазу в моем классе.

Мацуо вдруг что-то осознал, и выражение его лица переменилось.

— В последнее время девочки в моем классе становятся всё краше и краше, хе-хе-хе… — Тянь И извращенно рассмеялся.

Но Мацуо было совсем не до смеха. Он быстро подошел к столу.

— Черт возьми! Что ты там несешь!

Тянь И положил книгу на стол, открыл первую страницу, развернул ее кверху ногами и подтолкнул к Мацуо.

Белая бумага, фиолетовые чернила, неприятные глазу цвета и шрифты. Там было написано имя, а вернее, название этой книги: «Мацуо Харуки».

Мацуо уставился на Тянь И, выкрикивая:

— Эй! Что это значит! Кто ты такой? Кто тебе велел это сделать!

Безразличный взгляд Тянь И на краткое мгновение стал исключительно холодным и смертоносным. Он встретился с Мацуо глазами всего на секунду, и тот больше не смог вымолвить ни слова.

— Учитель Мацуо, вы можете сначала прочесть эту книгу бесплатно, — Тянь И откинулся на спинку кресла, потянулся и зевнул. — А позже мы обсудим сделку.

Прошло десять минут.

Мацуо стоял неподвижно, с застывшим лицом вглядываясь в мысли своих последних сорока с лишним лет.

В этот момент Тянь И почувствовал, что время пришло, и резко протянул руку, забирая книгу.

— Ладно, больше тут смотреть не на что.

Мацуо был в полной растерянности. Он нервно спросил:

— Ты… ты в итоге…

У Тянь И не было времени слушать его заикания, и он перебил:

— На мой взгляд, это ваше «творение» – всё равно что пачка туалетной бумаги, скрепленная вместе, где каждый лист уже был использован по назначению. Когда я пролистывал это, мои пальцы, глаза и душа получили глубокие травмы. Поэтому… — Он впился взглядом в Мацуо. — Я очень надеюсь поскорее продать вам эту книгу по дешевке.

Мацуо оцепенел на пару секунд, а затем лихорадочно закивал.

— Хорошо, хорошо! Сколько ты хочешь? Я куплю ее прямо сейчас… — С этими словами он потянулся за кошельком.

Тянь И жестом велел ему остановиться.

— Не нужно. Если бы мне понадобились деньги, я бы просто ограбил банк; или велел другим ограбить банк и взял бы долю; или велел другим ограбить банк, а потом ограбил бы их самих… Хм… Что-то я отвлекся. Короче говоря, вам не нужно покупать эту книгу за деньги, достаточно согласиться кое-что для меня сделать.

Мацуо мгновенно насторожился. Такой человек, как он, просчитывал выгоду и убытки в каждом своем шаге.

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

Однако слова Тянь И быстро его успокоили:

— Помогите мне положить этот пакет в почтовый ящик Миуры Кадзуи. — Он достал из ящика стола большой конверт и положил его перед Мацуо.

По очертаниям казалось, что внутри конверта лежит книга. Мацуо на мгновение задумался и спросил:

— Эй, это ведь не что-то опасное, верно?

— Не волнуйтесь, это всего лишь видеокассета, — сказал Тянь И. — Не вскрывайте конверт; просто опустите его в ящик Миуры Кадзуи. Вы ведь должны знать его адрес. — Говоря это, он взял ручку и вывел на конверте: «Для Миуры Кадзуи».

— Ну как? Вы решили? — Тянь И спросил с усмешкой. — Побудьте почтальоном один раз, и я отдам вам вашу книгу.

Реакция Мацуо была вполне предсказуемой. Он прижал пакет к груди.

— Ты должен держать слово.

— Это зависит от того, как вы справитесь, — игриво ответил Тянь И — Даже не думайте забирать ее домой, чтобы почитать, или что-то в этом роде. Все ваши поступки… — Тянь И похлопал по лежащей на столе «Сутре Сердца» Мацуо. — Мне о них кое-что известно.

— Тц… — Мацуо развернулся и вышел.

Он не стал спрашивать, зачем это нужно собеседнику, и не задумался о том, почему на свете существует книга, наполненная его сокровенными мыслями. Его реакция была в точности такой же, как у Икэды два дня спустя. Столкнувшись с абсурдной реальностью, он не стал задавать вопросов и не проигнорировал ее, а предпочел заключить сделку, выбрав игру по чужим правилам.

Тянь И проводил взглядом фигуру Мацуо, скрывшуюся за дверью, и не удержался от смешка, покачав головой. Отхлебнув кофе, он небрежно поднял с пола другую книгу в черной обложке и принялся увлеченно читать.

Глава 9: «Видеокассета»

Миура вернулся домой лишь к девяти часам вечера.

Он бросил взгляд на обувную полку в прихожей: кожаных туфель, в которых отец ушёл утром, на месте не было.

Достав из холодильника остатки еды, он разогрел их и проглотил несколько кусков в спешке.

Когда он уже собирался подняться к себе, из гостиной вышла мать.

— О, Кадзуюки, ты вернулся и молчишь, — сказала она. — Я уж подумала, вор забрался.

— Будь это вор, ты бы и звука не услышала.

— Опять засиделся допоздна со своими старшеклассниками и даже не позвонил домой.

Миура с раздражением бросил:

— Я же говорил тебе сотню раз – это репетиция!

— Да-да, репетиция, — протянула мать. — И как всё прошло?

На самом деле ответ её не интересовал.

— Пф-ф… ужасно, — ответил Миура. — Этот Сайондзи ляпнул, что дома что-то стряслось, и просто не пришёл. А третьегодки весь день ходили как варёные: только и делали, что вздыхали и ныли, мол, год заканчивается и через год они уже не будут школьниками. Только и разговоров, что о давлении из-за поступления в колледж, перспективах и поиске работы. Им даже перед младшими не было стыдно. Никчёмное сборище.

— А я думаю, твои старшие товарищи правы. Если будешь и дальше так тратить время впустую, Кадзуюки, в следующем году станешь таким же.

— Помолчи, а. В крайнем случае поступлю в какой-нибудь захудалый университет, а после выпуска отец наверняка пристроит меня куда-нибудь по знакомству, разве нет?

Миура уже встал, собираясь уходить. Подобные разговоры с матерью всегда заканчивались одинаково.

Мать вздохнула, не желая продолжать спор. Вдруг она что-то вспомнила и крикнула вслед уходящему сыну:

— О, чуть не забыла! Кадзуюки, в почтовом ящике была посылка на твоё имя. Я положила её тебе на стол.

— Понял, — небрежно бросил Миура и закрыл за собой дверь.

Прислонившись спиной к двери и глядя в темноту своей комнаты, он погрузился в раздумья.

Когда-то он вступил в клуб лёгкой музыки по двум причинам: во-первых, назло отцу, а во-вторых – думал, что там можно будет бить баклуши. Реальность оказалась иной: эти подростки, казавшиеся со стороны бунтарями и сорвиголовами, вовсе не курили и не бездельничали целыми днями. Напротив, они усердно репетировали круглый год.

После вступления почти всё его свободное время испарилось; нередко он тренировался до глубокой ночи даже по выходным, как сегодня. Даже отец, который поначалу был категорически против игры на инструментах, постепенно сменил гнев на милость. Если приложить достаточно усилий, можно что-то изменить…

После этой мысли Миура стал относиться к группе серьёзнее. К несчастью, в последнее время его когда-то непоколебимые и надёжные наставники изменились.

— Понимаешь, родители всё ещё надеются, что я поступлю в колледж. Даже если я не брошу клуб сейчас, после выпуска всё равно придётся уйти, так ведь?

— А я? Может, в последнем семестре сразу пойду на практику на отцовский завод. Сколько нам ещё осталось играть вместе…

— Давайте просто забудем об этом. Все знают: как бы мы ни старались, рано или поздно музыку придётся оставить. Ты что, собрался стать профессионалом? Новичку, который учится всего год с небольшим, лучше выкинуть эти мысли из головы. Среди средних классов полно ребят, которые играют лучше нас. По этому пути идут только те, у кого родители – музыканты, кому позволяют средства и у кого есть настоящий талант.

— Миура, ты и представить не можешь, каково это – полмесяца сидеть без обеда, чтобы купить новый комплект струн. Я бы тоже хотел говорить такие же вещи, как ты, но мир слишком прагматичен. Нам приходится идти на компромисс ради будущего. Это уже негласное правило нашего клуба лёгкой музыки: третьекурсники обычно не остаются до самого конца. Так что будь готов в любой момент занять пост президента и стать надёжной опорой для младших.

В последние месяцы Миура слышал только такие речи. Он часто думал: «Ну и придурки! Болтают о том, как стать опорой для младших, а сами первыми бросились наутёк?!»

Он отогнал гнетущие мысли и зажёг свет.

На столе лежал большой конверт; внутри угадывался толстый прямоугольный предмет. — Тц… мать опять заходила в комнату без спроса, — проворчал Миура. Он подошёл к столу и вскрыл конверт.

Внутри лежали видеокассета и карточка. На лицевой стороне карточки крупными английскими буквами было выведено: «books»; на обороте виднелось несколько строк мелкого рукописного текста.

— Это видеокассета? — Удивился он. — Впервые вижу такую вживую. И как её смотреть?

Миура вертел кассету в руках, не зная, что с ней делать. Он слышал, что сто лет назад люди использовали некие видеомагнитофоны как основной способ записи и воспроизведения, но эти устройства давно канули в лету, вытесненные сменяющими друг друга поколениями технологий. Сейчас такое можно найти разве что в музее.

Ему ничего не оставалось, кроме как отложить кассету и прочесть текст на обороте карточки: «После того инцидента семья Судзуки переехала на Окинаву, чтобы быть как можно дальше от тебя. Однако спустя три месяца, 8 декабря 2099 года – ровно год назад – Судзуки зарезал своих спящих родителей, после чего спустился вниз и открыл газ. В итоге вся семья из трёх человек превратилась в пепел».

Миура побледнел, в висках застучало. Рука, державшая бумагу, задрожала, а следом и всё тело. С трудом преодолевая оцепенение, он медленно повернул голову и уставился на видеокассету, не в силах отвести взгляд.

В памяти всплыла старая страшилка о призраках. В те времена, когда происходило действие той истории, люди ещё пользовались кассетами. Суть легенды стёрлась из памяти, но один фрагмент он помнил отчётливо: сцену, где призрак, привязанный к видеокассете, вылезает из телевизора, чтобы забрать чью-то жизнь…

Через пять минут он запер карточку и кассету в ящике стола, пулей вылетел из комнаты, переобулся в прихожей и покинул дом.

Ночь была холодной, но Миуре казалось, что кровь в его жилах остыла до температуры куда более низкой, чем у окружающего воздуха.

Он жил в хорошем районе, тихом и спокойном, но всего в нескольких минутах ходьбы начиналась оживлённая торговая улица. Поблизости было не меньше десяти магазинов электроники и медиатоваров, но они находились на приличном расстоянии друг от друга.

Больше часа Миура обходил их один за другим, и лишь в седьмом по счёту магазине получил желаемый ответ.

— А? Видеомагнитофон? — Молодой владелец с зелёными волосами и кольцом в носу состроил ту же мину, что и предыдущие продавцы, но его следующая фраза заставила Миуру встрепенуться.

— Только вчера какой-то вонючий бродяга притащил один. Я отошёл на пять минут в туалет, а мой безмозглый старик выкупил его больше чем за сотню баксов. Что, нужен?

Из подсобки донёсся грубый, ворчливый голос:

— Ах ты, неблагодарный щенок! Так ты говоришь об отце?!

— Заткнись! Старый хрыч, хочешь, чтобы тебя сдали в центр переработки вместе с твоим антиквариатом?! — Выкрикнул владелец тем же хриплым голосом, что и его отец. Прооравшись, он как ни в чём не бывало повернулся к Миуре и продолжил обычным тоном:

— Эй, парень, отдам за полцены, с тебя будет…

Не дав ему закончить, Миура хлопнул по столу двумя сотнями иен.

— Сдачи не надо. Просто отдай мне эту штуку. Живо.

… … … …

9 декабря, час ночи.

Миура наконец подготовил видеомагнитофон и вставил кассету.

По идее, просмотр не должен был занять столько времени, но, принеся устройство домой, он обнаружил, что забыл купить нужные кабели. Купив кабели, он был вынужден выйти в третий раз, осознав, что ему нужен ещё один переходник и AV-коммутатор, чтобы подружить этого древнего монстра с плоским экраном в своей комнате.

После трёх-четырёх часов беготни на экране наконец появилось изображение.

Всё началось с титров – двух строчек совершенной нелепицы: «Этот фильм был создан лично мной. Пожалуйста, запомните каждую деталь, так как в ближайшем будущем это очень вам поможет».

Следом шло имя «создателя» – Тэнити – и какой-то неизвестный адрес.

Сам фильм на кассете не казался особенно пугающим, хотя можно было сказать, что в реальности такой сюжет был бы ужасающим. В кадре присутствовали всего два персонажа – созданные на компьютере 3D-модели, похожие на угловатых человечков с круглыми головами и чётко различимыми полигонами на суставах. Фигурки были одноцветными, видимо, для различия: одна оранжевая, другая фиолетовая.

Более того, во всём фильме не было ни единой строчки диалога, даже звуковых эффектов. Словно поделка ребёнка.

Однако если модели персонажей выглядели небрежно, то окружение было пугающе реалистичным. Школа была точной копией той, где учился Миура: каждый цветок и травинка на спортивной площадке были воссозданы до мелочей. Что касается предметов, которыми пользовались персонажи, они были отрисованы безупречно – казалось, живые вещи находятся прямо перед глазами. Даже с учётом продвинутой графики 2100 года, подобный уровень реализма можно было встретить разве что в топовых блокбастерах.

Обливаясь холодным потом, Миура досмотрел фильм до конца. Он был недолгим: в финале оранжевая фигура убила фиолетовую.

Щель в оконной раме на первом этаже, заклеенная скотчем; растяжка; место для засады; само удушение; способ избавления от тела… каждая деталь представала перед глазами Миуры. Многие моменты показывались крупным планом и в замедленной съемке: как оранжевый человечек сжимал верёвку перед броском, какой была её длина, сколько раз он обмотал её вокруг ладони, чтобы удобнее было душить сзади… Казалось, эти сцены были специально выстроены так, чтобы Миура намертво их запомнил.

Но зачем?

Миура не понимал, а потому пересматривал кассету снова и снова.

Как это связано с событиями 4 сентября прошлого года? Почему этот Тэнити хотел, чтобы он увидел это?

К половине восьмого утра окончательно рассвело. К тому моменту Миура посмотрел запись не меньше десяти раз, так ничего и не «достигнув» – по крайней мере, так он думал тогда.

Сегодня тоже был выходной. Сверившись со временем, Миура пошёл в ванную, чтобы привести себя в порядок. Взяв карточку, он снова вышел из дома.

Глава 10: Сожжение

Тринадцатое декабря, полдень, Книжная лавка Тянь И.

Мужчина в кожаной куртке с неопрятной бородой толкнул дверь.

Он подошел прямиком к столу владельца и с ходу бросил:

— Вы арестованы.

Тянь И в тот день не читал. Он просто сидел, неспешно попивая кофе, будто ждал именно этого момента.

— Цзин Няо, офицер полиции, верно? — Тянь И взглянул на гостя. — Давно не виделись.

Кудзира Тори ответил:

— Хм, так ты знал, что я приду?

— Конечно знал, — Тянь И подпер подбородок рукой, сохраняя абсолютное самообладание.

— Раз ты знал, что я приду, и не сбежал заранее, значит, тебе либо хватает сознательности, чтобы во всем признаться, либо ты законченный безумец.

— Я не безумен. Это мир безумен.

— Говори что хочешь, — Кудзира Тори вытащил пару наручников и бросил их на стол. — Наденешь сам или мне помочь?

— У вас есть ордер на арест? — Тянь И оставался совершенно невозмутимым.

— Ха-ха-ха-ха-ха… — Кудзира Тори не удержался и разразился смехом. — И это мне говорит такой, как ты? Рассуждаешь о законности процедур?

Тянь И не улыбнулся:

— Значит, вы тоже понимаете, что ваши действия незаконны.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Кудзиры Тори. Он выхватил пистолет из кобуры и приставил его ко лбу Тянь И:

— Вот мой закон!

Тянь И откинулся на спинку стула, спокойно похлопав в ладоши. — Нет, это не закон. Это справедливость, — наконец он улыбнулся. — Закон – лишь инструмент, записанный на бумаге и служащий сильным мира сего. Его можно использовать, изменять и отменять в любое время. Но справедливость… её смысл гораздо глубже.

Рука Кудзиры Тори, сжимавшая пистолет, не дрогнула:

— Тогда, пожалуйста, пока справедливость не вышибла тебе мозги, послушно надень наручники и предстань перед судом закона.

— Я еще не договорил, — Тянь И поднялся со своего места.

Кудзира Тори инстинктивно отступил на полшага, ведя стволом вслед за движениями Тянь И и целясь точно в голову.

Тянь И не спеша подошел к книжной полке неподалеку. — Но должен сказать, справедливость вызывает у меня лишь отвращение и тошноту. Это не более чем человеческая иллюзия. — Он указал на Кудзиру Тори. — Вы придерживаетесь понятий о правильном и неправильном, о добре и зле, почерпнутых из общественной морали. Вы гипнотизируете себя словом «справедливость», превращаете его в веру, заставляете себя верить, что каждое ваше действие, каждый выбор – единственно верные. Проще говоря, это не что иное, как лицемерие высшего порядка.

Он снял с полки четыре черные книги и положил их на стол, затем прошел в угол комнаты и, присев, открыл шкаф.

— Для льва охота на антилопу – это справедливость, иначе он и его львята умрут от голода. Для антилопы спасение от льва – тоже справедливость, иначе её съедят. Противоречит ли справедливость сама себе в этой ситуации? Нет, они следуют одному и тому же. Животные просто подчиняются инстинкту выживания. Это естественный закон – правило, которое поддерживает и приводит в движение этот мир из тени. Его нельзя записать на бумаге, его нельзя подделать или нарушить. И венчать его именем «справедливость» – просто величайшее оскорбление.

Тянь И достал из шкафа железное ведро. Держа книги в одной руке, а ведро в другой, он направился к выходу из лавки. — Если не возражаете, откройте мне дверь.

Кудзира Тори к этому моменту уже опустил пистолет; он видел, что Тянь И не намерен бежать.

— Что именно ты собираешься делать? — Спросил он, но все же толкнул дверь перед Тянь И и последовал за ним на улицу.

Снаружи небо затянуло тучами, дул пронизывающий северный ветер. Тянь И, одетый лишь в рубашку и костюм, заметно вздрогнул от холода.

Он поставил железное ведро на землю, достал керосиновую зажигалку и поджег одну из книг.

Продолжая прерванную мысль, Тянь И произнес:

— Точно так же и с людьми. С точки зрения любого обычного человека, только он сам является единственным протагонистом своей жизни. Все остальные, какими бы яркими они ни были – лишь персонажи второго плана. И потому справедливость становится вещью крайне субъективной. Дети, выросшие в эпоху хаоса, дети времен процветания, дети из трущоб, потомки королей и знати… они вращаются в разных слоях, им прививают разные ценности, и в итоге у каждого оказывается своя справедливость. Кудзира Тори, вы считаете свои поступки правильными только потому, что они согласуются со справедливостью в вашем сердце.

Кудзира Тори фыркнул:

— То есть… ты хочешь сказать, что твои беспорядочные убийства – это правильно?

Тянь И бросил наполовину обгоревшую книгу в железное ведро у ног. — Я их не убивал. С пятого декабря, с того дня, как я прибыл на Хоккайдо, я ни разу не покидал лавку. Максимум – выходил к дверям сжечь книги или расписаться за доставку. Как вы можете говорить, что я без разбору убивал невинных людей?

— Но ты манипулировал всеми этими делами!

— Вот как? И у вас есть доказательства? Даже если бы те люди вернулись к жизни, они бы сказали вам, что я никогда не «инструктировал» их совершать убийства. Я лишь просил их выполнить кое-какие незначительные, пустяковые поручения, а взамен они могли послушать мои интересные истории или взглянуть на эти книги.

Взгляд Кудзиры Тори невольно упал на почти догоревшую книгу в ведре. Дым, поднимавшийся от нее, имел слабый фиолетовый оттенок.

— Что это вообще за книги?

Тянь И посмотрел на небо:

— В этих книгах записаны «грехи» людей. — Он глубоко вдохнул, глядя на пепел. — «Жадные подлецы, повешенные на всеобщее обозрение».

Сердце Кудзиры Тори пропустило удар: перед глазами вспыхнула смерть Мацуо.

Тяньи бросил вторую книгу в ведро. На этот раз дым повалил с оранжевым отливом.

— «Жестокие и свирепые, разрубленные на куски».

Глаза Кудзиры Тори округлились. Он шагнул вперед и схватил Тянь И за воротник:

— О ком другие две книги, помимо Мацуо и Миуры? Кого еще ты убил?! Икэду тоже ты убил?!

Тянь И улыбнулся, небрежно отправляя третью книгу в огонь. К небу взметнулся красный дым. — «Ленивые и распутные, с выпущенными кишками». — Он уставился в глаза офицеру. — Владельца этой книги действительно звали Икэда, но не Икэда Нозоми, а просто Икэда.

Кудзира Тори стиснул зубы:

— Ах ты ублюдок…

Тянь И поднял последнюю книгу:

— А это «трусливый и завистливый» Икэда-кун. Не волнуйтесь, он еще не мертв. — Но спустя две секунды Тянь И все же швырнул книгу в пылающее ведро. — К сожалению, он сошел с ума – это «хуже смерти». Так что его книга тоже бесполезна; все последующее содержание – лишь невнятный бред сумасшедшего. Ах да, он лишился рассудка, увидев кое-что вчера вечером, когда вернулся домой. Сегодня он не пришел в школу, интересно, как он там сейчас…

Кудзира Тори отшвырнул Тянь И и сломя голову бросился в сторону дома Икэды, бормоча на ходу:

— Проклятье…

Тянь И поправил воротник и безумно расхохотался вслед убегающему:

— Теперь ты понимаешь?! Вот что такое справедливость! Ха-ха-ха-ха-ха!

Глава 11: Первые клиенты

7 декабря, девять часов вечера.

Тянь И взглянул на настенные часы, закрыл книгу, которую читал, и лениво потянулся.

Он подошел к задним стеллажам и принялся водить пальцами по корешкам, бормоча под нос:

— …2010-й, 2000-й, 1990-й… Химия, средства гигиены, выживание в дикой природе… Хм… Нашел, вот оно… Бытовая техника.

Спустя несколько минут он вышел из лавки, неся в руках видеомагнитофон.

Снаружи, прямо под витриной книжного магазина, сидел подвыпивший бродяга и бессвязно что-то бубнил себе под нос.

Хотя изнутри это место не просматривалось, Тянь И, казалось, с самого начала знал, что там кто-то сидит.

— Господин Икэда, неужели вы так надрались, что забыли дорогу домой? — С улыбкой произнес Тянь И.

Икэда яростно замахал почти пустой бутылкой спиртного:

— Заткнись! Я трезв как стеклышко! Выпивки! Живо неси еще!

Тянь И присел на корточки:

— Господин Икэда, я хотел бы озадачить вас одним дельцем. — Он поставил видеомагнитофон рядом с мужчиной. — Помогите мне это продать

— Ах ты паршивец! — Внезапно взревел Икэда, но тут же замер и икнул. — Ты что, за старьевщика меня принимаешь?! Решил поиздеваться?!

Тянь И, не обращая на него внимания, поднялся и направился обратно в магазин:

— Советую отнести его на торговую улицу в южной части города. Обойдите несколько видеопрокатов, кто-нибудь да заберет. Цена точно будет выше, чем если сдавать на металлолом.

Икэда все еще бессвязно ворчал:

— Эй! Мелкий гад, ты что, не слышишь, что я с тобой разговариваю?

К этому моменту Тянь И уже переступил порог. Он наполовину высунулся из двери, повернул голову и добавил:

— Ах да, пожалуйста, управьтесь до завтрашнего вечера. Все деньги с продажи забирайте себе, а в моей лавке вас будет ждать дополнительная награда.

Прежде чем он закончил фразу, дверь книжного магазина захлопнулась.

А пьяница снаружи, немного протрезвев, подобрал видеомагнитофон с земли и принял сделку…

8 декабря, за полчаса до того, как в лавку пришел Мацуо.

— Эй, пацан, то барахло, что ты на меня вчера скинул, продано. Ты говорил про награду, верно? — Икэда перешел сразу к делу, едва переступив порог.

Тянь И усмехнулся:

— Ха-ха… Люблю прямолинейных людей. — Он бросил на стол книгу, которую читал. — К сожалению, я не могу дать вам еще больше денег на выпивку, как вы себе нафантазировали. — Он сделал приглашающий жест рукой. — Вот ваша награда, можете забирать.

Икэда даже не прикоснулся к книге:

— Это еще что? Ты что, издеваешься надо мной, щенок?! Какой прок от книги! — Он развернулся, чтобы уйти, ругаясь на ходу:

— Черт возьми, зря только притащился.

Тянь И закинул руки за голову:

— Вы уверены, господин Икэда, что хотите отказаться от награды за эту сделку?

Икэда вышел, не оборачиваясь:

— Именно так, паршивец, оставь ее себе – нос подтирать.

В следующую секунду Тянь И разразился безумным смехом.

Икэда остановился:

— Ты что, больной? Идиот.

Тянь И покачал головой, постепенно успокаиваясь, и отхлебнул кофе.

— О… насчет идиотов… один в этой комнате определенно присутствует… — Он посмотрел в потолок. — Он принял фальшивый чек и проиграл боксерский поединок. Когда все вскрылось, у другой стороны оказались серьезные связи, и они вышли сухими из воды, а его карьера была полностью разрушена. Тогда он ударился в пьянство и азартные игры, набрал огромных долгов, что в итоге привело его жену к самоубийству. После этого он забрал маленького сына, уехал из Токио и зажил «счастливой жизнью» в четырех голых стенах. — Его взгляд снова опустился, встретившись с яростным взором Икэды. — Скажите мне, разве такой человек – не идиот?

Икэда внезапно взорвался: он перевернул стол, схватил Тянь И обеими руками за воротник и приподнял его:

— Ты кто такой?! Кто тебе все это рассказал?!

Тянь И склонил голову набок, продолжая улыбаться, совершенно не смущенный действиями противника:

— Ха-ха… Все это написано в той книге.

Икэда отпустил Тянь И и рванулся, чтобы схватить «Сутру Сердца» со стола, но какая-то неведомая сила сзади подхватила его и отбросила на три метра. Он приземлился на несколько сдвинутых вместе столов в центре комнаты, расшвыряв груды беспорядочно наваленных книг, однако сами столы даже не шелохнулись.

Странно, но Икэда не почувствовал боли; ему казалось, что его просто подняли и переставили, словно неодушевленный предмет, а не швырнули на мебель…

Тянь И снова устроился на диване, закинув ноги на рабочий стол; его пятки идеально легли на черную кожаную обложку книги.

— Господин Икэда, я должен напомнить вам о двух вещах. Во-первых, даже если вы идиот, ваша память не настолько плоха, чтобы забыть то, что только что произошло. Следовательно, вы должны помнить: вы уже отказались от моей награды. Раз уж вы решили бросить вещь, то, чтобы получить ее обратно, придется заплатить. В противном случае, даже если я действительно буду использовать ее как салфетку для носа, вас это не касается.

— …Во-вторых, пожалуйста, не пересекайте черту моего стола. Этот стол – граница. В последние годы каждого, кто решался ее пересечь, пускали на корм свиньям.

Икэда слез со стола и выпрямился, настороженно спросив:

— Что именно ты сейчас сделал?

— Это не имеет значения, — отрезал Тянь И. — Важно лишь то, что я дал вам понять: насилие в разговоре со мной проблем не решит. Так что давайте перейдем к делу. Вам нужно выполнить лишь одно маленькое поручение, и вы сможете забрать эту книгу. — С этими словами он убрал ноги под стол, взял книгу, небрежно открыл ее и положил одну из страниц перед Икэдой.

— Считайте это ознакомительным фрагментом, чтобы вы убедились: содержание и подлинность этой книги – не плод моей фантазии.

Икэда увидел свои самые сокровенные мысли, запечатленные черным по белому на страницах. Эта пугающая и жуткая реальность заставила его покрыться холодным потом:

— Зачем ты это делаешь?

— Вы бы не поняли мотивов моих поступков, даже если бы я их озвучил, — ответил Тянь И. — Вам нужно знать лишь одно: в моем магазине хранятся секреты многих людей. Забрав свою книгу, вы сможете вернуться ко мне, чтобы выменять другие. Даже при вашем скудоумии вы должны понимать, какую выгоду можно извлечь, владея чужим прошлым или планами на будущее, которые кто-то очень не хочет афишировать.

— …Высокопоставленные чиновники, влиятельные фигуры, те, кто контролирует экономику или армию – вы ведь понимаете, насколько ценны их мысли? О, конечно, у меня есть книги и про таких алкашей, как вы. Пусть они и не слишком дороги, не исключено, что кто-нибудь захочет в них заглянуть – просто чтобы посмеяться за ужином.

— Хорошо, я понял. Что ты хочешь, чтобы я сделал?! — С нетерпением спросил Икэда.

Тяньи почесал затылок:

— Дело пустяковое. Послезавтра днем вы, как обычно, идете в изакаю и остаетесь там до полуночи. А затем, вплоть до рассвета, вы не должны сказать своему сыну ни единого слова. Ни одного звука.

Икэда замялся, а затем ответил:

— При чем тут мой сын?! Предупреждаю, не втягивай его в это.

— Я лишь прошу вас хранить молчание, — сказал Тянь И. — Разумеется, писать на бумаге или использовать жесты тоже запрещено. Даже не думайте об этом.

— Ты ведь узнаешь, даже если я просто подумаю, верно?

Тянь И усмехнулся. Он убрал книгу Икэды и взял другую:

— Можете идти. Не мешайте мне работать.

Глава 12: Сражение

Пора.

Спина Кудзира Тори удалялась, пока окончательно не скрылась из виду.

Книги в железном ведре превратились в пепел; лишь струйка дыма всё ещё медленно поднималась вверх, но и она рассеялась на холодном ветру, не успев отлететь далеко.

Тянь И не зашёл внутрь. Он всё так же стоял в дверном проёме, словно чего-то ожидая.

— Вообще-то, Кудзира Тори не должен был умирать, — вдруг произнёс он

Но в этот миг улица была пуста.

— Всего несколько секунд назад вы заставили меня передумать, — Тянь И вздохнул. — Мне следовало убить Кудзира Тори, пока была возможность. Теперь придётся подождать, пока я разберусь с вами, а потом нанести ему отдельный визит.

Внезапно на улице снова появились люди.

Четверо.

— Хотя я не понимаю, о чём ты толкуешь, ты, несомненно, обращаешься к нам? — Заговорил самый высокий из четверых.

Тянь И смотрел на Небо, и вид у него был такой, будто ему лень даже взглянуть на них:

— Я знал, что вы готовите засаду на этой улице, ещё когда пил свою первую чашку кофе утром, но не был до конца уверен в ваших рангах. Когда я только что вышел жечь книги, вы сузили кольцо, а когда ушёл Кудзира Тори – подобрались ещё ближе.

Он глубоко вздохнул:

— Эх… как раз перед тем, как я произнёс первое слово, я смог окончательно заключить, что все вы принадлежите к уровню Бин. А значит… ваши личности тоже можно подтвердить.

Ещё один из четвёрки отозвался:

— Даже если ты и впрямь давно обнаружил засаду и мы допустим, что ты верно угадал наш уровень Бин, с чего ты взял, что сможешь «разобраться с нами»? — Он усмехнулся. — Перевёрнутый Крест… даже если проанализировать каждое дело за прошлые годы, которое может быть связано с тобой, и оценить твои силы по максимуму, ты совершенно точно не достиг Сильного уровня.

Тянь И ответил:

— Я – Бумажный уровень, и зовут меня Тянь И.

Высокий мужчина оскалился:

— Господин Тянь И, раз уж вы осознаёте свой ранг, не стоит и пытаться оказывать бесполезное сопротивление. Сдавайтесь, и, возможно, сохраните жизнь.

— Хе-хе… — Тянь И поскрёб свои всклокоченные волосы. — Вы все так уверены, что Бумажный уровень ни за что не победит уровень Бин?

Лица всех четверых выражали презрение, а по мимике самого высокого было видно, что он самый заносчивый и сильный. Он снова ответил:

— Можешь напускать на себя таинственность или тешить себя иллюзиями, но вероятность того, что Бумажный уровень одолеет уровень Бин даже один на один, никогда не превысит пяти процентов. Ты хочешь сказать, что можешь не только победить превосходящего по силе, но и справиться с четырьмя разом?!

Тянь И склонил голову набок и фыркнул:

— Тогда я убью одного, чтобы показать вам.

Не успели его слова затихнуть, как лицо одного из мужчин резко исказилось. В его груди раздался громкий хлопок – она внезапно взорвалась изнутри. Осколки металла, внутренние органы и кровь разлетелись во все стороны. Запах палёной плоти и крови мгновенно пропитал воздух, словно ужасающая тень, поглотившая трёх его спутников.

— Замена органов и механизация тела для модификации – это и вправду хорошая идея. Человек, придумавший этот метод десятилетия назад, всё ещё достоин восхищения. Он успешно позволил обычным людям – вроде вас, не обладающих особыми талантами, – получить шанс войти в ряды мастеров уровня Бин, — спокойно повествовал Тянь И. — Но люди есть люди, а машины – это машины. Обычным людям нужно лишь есть и пить, но модифицированным людям, помимо пищи и воды, требуется энергия. Учитывая потребности боевого расхода, вы не можете полагаться исключительно на биологическое преобразование энергии, как в повседневной жизни. А значит, сегодня перед приходом сюда вы должны были зарядиться под завязку.

Тянь И безучастным взглядом посмотрел на верхнюю половину взорванного трупа, лежащую на земле:

— Парень, напичканный точными приборами, внезапно из-за короткого замыкания в какой-то детали загорается изнутри и взрывается… Хе-хе-хе… Неужели столь нелепая смерть достойна уровня Бин?

Трое выживших пришли в себя и разошлись на несколько шагов. Двое из них выставили ладони: кожа в центре их рук разошлась, и оттуда выдвинулись стволы шестиствольных роторных пулемётов. Их локтевые и лучевые кости были заменены этим тяжёлым огнестрельным оружием.

Высокий же просто поднял правую руку. Из его ладони точно так же показался ствол. Он повернулся боком, прицелился в сторону Тянь И и крикнул:

— Огонь!

Начался непрерывный, оглушительный обстрел. В каком-то смысле они действительно «атаковали». Три человека, пять рук, тридцать стволов. За одну минуту по трём пересекающимся траекториям в сторону Тянь И было выпущено более шести тысяч пуль…

Но Тянь И продолжал стоять, целый и невредимый, пока их боеприпасы не иссякли и им не пришлось прекратить стрельбу.

— Это невозможно! — Трое мужчин не верили своим глазам.

Тянь И произнёс:

— Конечно, возможно. К примеру, каждая пуля на трёх линиях огня, которая могла в меня попасть, сталкивалась в воздухе с пулей с другой траектории и отклонялась. А большинство пуль из-за отдачи, едва заметного сопротивления воздуха и даже температуры и так отклонились бы от курса, так что они в любом случае в меня бы не попали.

— Ты, жалкий ублюдок Бумажного уровня! — Человек, который ранее упоминал Перевёрнутый Крест, свирепо оскалился и бросился на Тянь И. Острое лезвие в форме акульего плавника выдвинулось с внешней стороны его правого локтя; он сократил дистанцию за считаные секунды.

Однако он промчался мимо Тянь И, ударив по пустому месту, яростно взмахнул клинком и в замешательстве обернулся, глядя в пустоту справа от себя.

Тянь И, стоя к нему спиной, вынес приговор:

— Если трубки подачи химикатов в твоём теле лопнут из-за накопленного годами износа, эти зеленоватые жидкости могут попасть в мозг. В такой ситуации спасать уже некого.

— Ты… ты… Кха… Гкх… — Правый глаз мужчины налился кровью, выкатился из глазницы и, наконец, лопнул, повиснув на связках. Мутная густая жижа – красная, белая и зелёная – потекла из его ноздрей. Он упал на колени, невнятно пробормотал несколько фраз, а затем его голос начал сильно дрожать от судорог. Когда в его голове раздался звук, похожий на взрыв петарды в куче кошачьих экскрементов, он рухнул лицом в землю и затих навсегда.

Двое оставшихся в живых не смели шелохнуться, ведь страх – это человеческий инстинкт.

Высокий нерешительно спросил:

— Как именно ты это сделал…?

— Хм… Глупости. Рассказывать тебе сейчас – мне же во вред. А когда ты умрешь, я не смогу беседовать с трупом. Неужели ты не можешь задать более конструктивный вопрос? Например, как мне тебя пощадить?

— А-а-а!! — Мужчина рядом с высоким развернулся и бросился наутёк. Он не хотел умирать здесь трагической и необъяснимой смертью.

Но не пробежал он и десяти метров, как необъяснимым образом упал и через несколько секунд перестал дышать.

— Теперь ты остался один. Если следовать твоей логике, какова вероятность такого исхода? Ноль процентов? — С улыбкой спросил Тянь И.

Высокий оглянулся на труп своего последнего товарища, его лицо побледнело:

— Как это возможно… Он сломал шею… на ровном месте…

Тон Тянь И был таким, словно он случайный прохожий, наблюдающий за уличным зрелищем:

— Да, неудачное падение. Бывает, что и пара шагов могут убить человека.

— Что ты хочешь взамен на мою свободу? — Высокий проглотил свою гордость, задав вполне практичный вопрос.

— Хороший вопрос, ты довольно сообразителен и умеешь слушать советы. — Тянь И снова поднял голову, глядя на Небо. — Но… я в любом случае не собираюсь тебя отпускать. Я просто планирую унизить тебя перед смертью, забавы ради.

— Ах ты сволочь!! — Дико взревел высокий, топнув по земле так, что она покрылась трещинами-паутиной. В мгновение ока он оказался перед Тянь И, но в то же мгновение, прежде чем он успел нанести удар, его тело было аккуратно рассечено надвое по оси носогубного желоба.

Грузное двухметровое тело развалилось на две части и по инерции пролетело мимо Тяньи с обеих сторон. С того места, где стоял Тяньи, одна сторона была сплошь из плоти и органов, другая – из механического металла.

— Увы, парень, у которого всего полмозга, просто туп… — Тянь И окинул взглядом разбросанные трупы, на его лице всё так же читалась безразличная усталость. Он поднял железное ведро у ног, высыпал пепел на землю, насвистывая, зашёл в книжный магазин и закрыл дверь.

Глава 13: Звонок

160 градусов восточной долготы, нулевая широта, где-то над Тихим океаном.

На высоте более четырех тысяч метров над уровнем моря застыл в небесах искусственный Парящий остров, который никогда не касается земли, – Тяньду.

Это Имперская Столица, город, воздвигнутый с помощью самых передовых технологий человечества. Ни подъем уровня мирового океана, ни ядерная война, ни движение земной коры, ни резкие изменения климата или разгул смертоносных вирусов – ничто не в силах угрожать Тяньду.

Поскольку этот город является последним рубежом обороны имперского ядра, при его строительстве учитывались любые сценарии. От аппаратного до программного обеспечения, от внешней системы противовоздушной обороны всего острова до неприступных внутренних проверок безопасности на въезде и выезде – даже члены королевской семьи и аристократы обязаны строго им подчиняться. Так продолжается уже столетие, и за всё это время не было допущено ни единой осечки.

Однако в двадцати морских милях к востоку от Тяньду находится место, известное как Ад.

Остров Ад поднимается из морских глубин лишь раз в девять дней, и только в этот день самая защищенная тюрьма в мире – Приливная тюрьма – получает возможность на краткий контакт с внешним миром.

Сегодня был именно такой день.

Огромные партии припасов и новые заключенные переправлялись на остров по двум разным каналам, прямиком в тюрьму, расположенную на морском дне. Тюремная охрана и рабочие транспортной службы находились в состоянии высшей готовности, не смея проявлять небрежность или допускать ошибки. Каждый лишь надеялся завершить сегодняшнюю задачу быстро и без происшествий.

Но на деле это было неосуществимо. Всякий раз, когда остров Ад всплывал на поверхность, происходили инциденты с попытками побега.

Впрочем, эта тюрьма стоит уже более шестидесяти лет, и еще ни одному узнику не удалось успешно совершить побег.

Иными словами, каждые девять дней кого-то убивали за попытку вырваться на волю.

— Эй, брат Чэнь, глянь на тот корабль, — обратился один из матросов грузового судна к стоящему рядом старпому. — Чье это подразделение? Никогда такого не видел. Это какой-то военный отдел?

Старпом проследил за его взглядом и увидел черный бронированный челнок с золотой имперской эмблемой – ромбом, окруженным двумя звездными орбитами, – на борту. Судно пришвартовалось с другой стороны острова, явно стараясь не привлекать внимания, и охраны вокруг него почти не было.

— Это ведомство называется «Не задавай лишних вопросов». Если хочешь дожить до моих лет и занять мое место, запомни: выкинь свое любопытство в унитаз и смой его в океан как можно скорее.

Матрос презрительно скривил губы:

— Тьфу, да даже если я прогорбачусь до самой пенсии, то стану в лучшем случае капитаном сухогруза. — Он ткнул большим пальцем в небо за спиной. — В глазах этих шишек с Парящего острова я все равно останусь пустым местом, хуже собаки.

Старпом отвесил матросу небрежный подзатыльник:

— Посмотри на себя, бездельник. Не слышал поговорку: «Лучше быть собакой в мирное время, чем человеком в эпоху хаоса»? Если жизнь кажется тяжелой, пойди убейся и переродись пораньше. Если в тебе есть стержень, то в Европе есть Стальной Закон, в Южной Африке – Объединение Яньу, а в Северной Америке – Свободный Фронт. Отправляйся туда за своими великими мечтами, а не ошивайся тут со мной.

— Хе-хе, брат Чэнь, ну чего ты, я же просто к слову пришелся. Наша нынешняя жизнь не так уж плоха: каждый день мясо да рыба, да и на берег пару раз в год можно сойти, развлечься. С чего бы мне идти против Империи? Даже если бы случился один шанс из десяти тысяч, что эти безумные повстанцы добьются успеха, кто знает, какому поколению их потомков достанется сладкая жизнь после того, как они сегодня прольют кровь и отдадут свои жизни.

Старпом хотел было еще поболтать с матросом, но его лицо внезапно изменилось, и он напрочь забыл, что собирался сказать. Он запнулся, указывая на черный корабль:

— Ты… ты видишь… того человека…

Зрение матроса было не таким острым, как у старпома, но вскоре и он отчетливо разглядел синеволосого юношу, неспешно идущего к черному челноку. Сопровождал его, подобострастно кланяясь на каждом шагу, не кто иной, как сам начальник тюрьмы, обычно столь высокомерный.

— Хорошо, мистер начальник тюрьмы, не нужно меня провожать. — Синеволосый юноша взмахнул рукой, приказывая собеседнику остановиться.

— Можете называть меня просто Джефферсон, сэр, — почтительно произнес начальник тюрьмы. Он замер как вкопанный в ту же секунду, когда услышал «не нужно», не смея сделать и лишнего шага.

Хотя юноша, казалось, не особо обращал на него внимание, его речь оставалась вежливой:

— Хорошо, мистер Джефферсон, спасибо за ваше рвение, но этого достаточно. У вас наверняка еще остались дела.

Начальник тюрьмы слегка склонил голову, избегая прямого взгляда в знак смирения:

— Ваши слова – чистая истина, сэр. Я немедленно вернусь к обязанностям, как только вы взойдете на борт.

— М-м, — отозвался молодой человек и уже собирался уходить, но внезапно что-то вспомнил и обернулся. — Ах да, дело не в том, что я вам не доверяю, но, пожалуйста, проследите, чтобы того заключенного содержали в строгом соответствии с моими инструкциями. Иначе он может сбежать.

— Понял вас, я не посмею допустить ни малейшей оплошности.

— Ну и славно.

— Доброго пути, сэр. — Начальник тюрьмы так и стоял, склонившись корпусом вперед, пока черный корабль не отчалил, словно разыгрывая спектакль для невидимого зрителя.

Пять минут спустя, на борту бронированного челнока.

Каюта синеволосого юноши, хоть и не была вызывающе роскошной, явно не уступала апартаментам капитана на приличном круизном лайнере.

Он заварил чай, открыл ноутбук и принялся просматривать бесконечный поток писем. Внезапно заголовок одного из них привлек его внимание: «Серия убийств в Хоккайдо. „Перевёрнутый Крест“».

Лишь мельком пробежав глазами содержание, он тут же поставил чашку и набрал номер:

— Алло, это Губернатор префектуры Сакура?

Голос на другом конце провода задрожал:

— Да… да, это я… Могу я спросить, кто вы, сэр?

— Приношу свои извинения, но из-за крайне срочного дела соблюдение всех процедур судебного департамента для связи заняло бы слишком много времени, поэтому я воспользовался прямой королевской линией. У вас еще раннее утро, я вас разбудил?

— Нет! Нет-нет! Ни в коем случае! Сэр, пожалуйста, приказывайте всё, что угодно. — На самом деле Губернатор вначале был в ярости. Глухой зимой он крепко спал в своей постели, когда на прикроватной тумбочке внезапно зазвонил телефон. Кем бы ни был звонивший, Губернатор уже готов был сорваться на крик и проклятия. Но когда он увидел, что вызов переведен из его собственного офиса, и на экране высветились слова «Прямая королевская линия», гнев мгновенно сменился леденящим страхом. А теперь дружелюбный тон собеседника заставлял господина Губернатора чувствовать себя невообразимо польщенным.

— Хорошо, дело вот в чем… — Синеволосый юноша, не придавая значения чувствам чиновника, перешел к сути дела.

После разговора с юношей Губернатор с молниеносной быстротой поднял на ноги множество людей в этот ранний час, а те люди разбудили еще больше подчиненных… Примерно через двадцать минут, когда молодой человек на черном челноке снова набрал прямой номер Губернатора префектуры Сакура, его соединили с чьим-то мобильным телефоном.

— Я – Сань юань Дзюнити, член филиала ХЛ в префектуре Сакура. Воинское звание: Второй лейтенант; уровень боевой подготовки: B. Нахожусь на Хоккайдо, официальное прикрытие – патологоанатом полиции. Чем могу быть полезен, сэр? — Человек на том конце представился безукоризненно точно, его тон не был ни заискивающим, ни надменным.

— Я видел письмо, отправленное вашим вышестоящим отделом в штаб. Вы и есть тот человек, что составил отчет?

— Так точно, сэр.

— Как продвигается дело? В отчете сказано, что у вас уже появилась зацепка, ведущая к виновнику?

— Разумеется. — Тон собеседника внезапно стал странным. — Разве преступник не разговаривает с вами прямо сейчас? Ха-ха-ха-ха!

Раскаты безумного смеха ударили в уши синеволосого юноши. Он широко раскрыл глаза, на мгновение потеряв дар речи.

— Сань юань-кун вчера, следуя стандартной процедуре ХЛ, немедленно вызвал четырех «чистильщиков», чтобы следить за мной после того, как обнаружил нечто необычное. Хе-хе, на самом деле это не так уж важно, но раз запрос на отправку чистильщиков требует обязательного отчета, я прикинул, что ты скоро во все это ввяжешься. — Тянь И торжествующе рассмеялся. — Если бы ты родился в девятнадцатом веке, из тебя вышел бы отличный детектив. Знаешь, за эти годы становилось всё меньше и меньше персонажей, способных наступить мне на пятки. Я действительно возлагаю на тебя надежды. Поторапливайся на Хоккайдо, тебя ждет уйма свежих улик.

Синеволосый юноша выдохнул, стараясь совладать с эмоциями:

— Тебя больше нет на Хоккайдо?

— Верно, я давно хотел уехать. Пожалел об этом на второй же день, как прибыл сюда. Как и следовало ожидать, крабы и суши хороши лишь на один укус; я всё же предпочитаю ведра острых жареных куриных крылышек.

— Так ты решил оставить после себя загадку, чтобы проверить меня?

Тянь И сохранял всё тот же безразличный тон:

— Это всего лишь игра, не принимай всё слишком близко к сердцу. Не волнуйся, я не оставил ничего такого, что могло бы сделать процесс скучным – ни полиции с приборами ночного видения, ни патологоанатомов с ножами. Я со всеми ними разобрался. Оставшихся вещдоков и свидетельских показаний гражданских тебе вполне хватит, чтобы развлечься на какое-то время.

— Похоже, ты уже убил Сань юаня…

— Не слишком ли много ты болтаешь? Иначе как бы звонок на телефон Сань юаня дошел до меня? Ха-ха-ха-ха! Прямой начальник этого бедняги до сих пор не знает, что его подчиненный мертв. Скажи мне, раз уж связь стала такой продвинутой, сближает это людей или отталкивает их друг от друга еще дальше? Ха-ха-ха…

— Я поймаю тебя, Тянь И, — холодно отрезал синеволосый юноша.

В трубке раздался звук высунутого языка, имитирующий неприличный жест, за которым последовал очередной взрыв смеха. Затем связь оборвалась.

Глава 14: Осколок

Двенадцатое декабря, за час до того, как Икэда окончательно лишится рассудка.

Стоило Тянь И произнести дату – четвёртое сентября, – как лицо Икэды мертвенно побледнело от ужаса. Ему показалось, будто он снова угодил в западню, хотя он всё ещё не осознавал её истинных масштабов.

Тянь И презрительно усмехнулся:

— Каждый раз, когда я вижу это выражение на твоём лице, меня охватывает жуткое раздражение. Жалкое зрелище. Из всех дельцов ты – самый неприятный.

— Из всех дельцов?! — Воскликнул Икэда. — Значит, ты торговал и с другими!

В этот момент до него, кажется, начали доходить кое-какие вещи, но было уже слишком поздно.

— Именно такая реакция, — сказал Тянь И. — За эти годы я наблюдал её бесчисленное множество раз. Каждый из вас упускает из виду возможность существования других игроков. Честно говоря, я не удивлён. Девяносто процентов человеческих реакций однотипны. Вот почему, за какую бы проблему вы ни брались, ваши ответы – не что иное, как глупость, чистейшая глупость.

Икэда спросил:

— С кем ещё ты вел дела? Неужели это был… Миура?! Мацуо!

Тянь И вздохнул:

— Ох, общение с таким идиотом, как ты, по-настоящему изматывает. Довольно. На этом игра окончена. Я больше не желаю с тобой возиться. Впрочем, все зацепки и условия практически собраны…

Он отхлебнул кофе и неспешно продолжил:

— Ещё задолго до того, как всё началось, я предсказал твои возможные реакции. Сделки были лишь формой руководства, способом проверить, не превзойдёт ли ваше исполнение мои ожидания. К сожалению, ничего не вышло за рамки моих расчётов. Хм… Давай сначала поговорим о твоём отце. Годами ты считал его безответственным пьяницей. Это суждение верно, но у Икэды-старшего была черта, которую он никогда не переступал, и этой чертой был ты.

— Тебе всегда казалось, что твоя жизнь никуда не годится, но, пожалуйста, открой глаза и присмотрись. Даже при самом скудном бюджете он отправил тебя в отличную старшую школу. Его ругань и побои сделали тебя порядочным человеком. Тот мужчина, что бросил тебя в зоопарке, когда ты был маленьким, – разве не он потом в отчаянии искал тебя повсюду?

— Пока ты примерял на себя роль трагического героя, жалуясь, что жизнь обделила тебя, ты ни разу не подумал о том, чтобы изменить что-то самому. Люди вроде тебя, разумеется, видят перед собой лишь безысходность.

— Ты никогда не пытался взглянуть на вещи чужими глазами. Тебе уже семнадцать. Знаешь ли ты, когда у отца день рождения? Знаешь ли его прошлое? Понимаешь ли, о чём он думает? Ты не знаешь ничего. Как и всякий заурядный человек, ты печёшься лишь о собственных чувствах, завидуя тем, кто изначально стоит выше тебя – вроде Фудзиты или Миуры.

— Но окажись ты на их месте, ты не был бы Икэдой; ты стал бы просто очередным Миурой.

— Отец создал тебя, но ты неблагодарен. Твоё сердце переполнено завистью и обидой, но при этом ты труслив, боишься трудностей и ни на что не годен. В итоге твой отец заплатил за тебя цену. Он помог тебе убить Миуру.

— Что! — Икэда задрожал, мотая головой. Его взгляд остекленел. Он пробормотал:

— Невозможно… Это невозможно… Зачем отцу убивать Миуру?! Они ведь даже не…

— Вот почему я только что спрашивал, не хочешь ли ты изменить условия сделки, чтобы узнать, кто убил Миуру. Но твой выбор оказался таким же эгоистичным и глупым, как и в тот раз, когда была совершена первая сделка, — перебил его Тянь И. — Позавчера ночью, когда ты вернулся домой, увидев смерть Мацуо, твой отец на самом деле не спал. Он просто «не разговаривал с тобой», выполняя условия моей сделки, поэтому ему приходилось притворяться спящим.

— …Он вернулся посреди ночи, обнаружил, что сына нет дома, а затем заснул как ни в чём не бывало.

— …Вчера утром, пока ты был в школе, он пришёл в мою лавку, чтобы завершить сделку. А потом спросил, куда ты уходил прошлой ночью. Поскольку я велел ему молчать в определённое время, он, естественно, предположил, что мне что-то известно.

— Я сказал ему, что его сын отправился в школу посреди ночи, нашёл труп и оставил улики, но не стал вдаваться в подробности.

— Так у нас появилась новая сделка. Я поручил твоему отцу передать тебе сообщение, желая проверить, снизойдёт ли на тебя озарение. Ты должен помнить – твоему отцу вдруг приспичило посмотреть новости по телевизору?

— …Приближается Новый год, и ситуация с общественной безопасностью на Хоккайдо к концу года продолжает ухудшаться, регион снова занимает последнее место среди всех префектур. Помимо участившихся краж со взломом, выросло число насильственных преступлений. Представитель полиции отказался комментировать эти данные. Сегодня наш репортер и приглашенные эксперты присоединятся к нам, чтобы… — Тянь И лениво потянулся. — Судя по твоему лицу, память у тебя неплохая. На самом деле я сам не смотрю репортажи в СМИ. Я привык заглядывать прямиком в чужие мысли, так что заранее знаю, какие новости покажут по телевизору.

— Со сколькими же людьми ты провернул это? — В ужасе спросил Икэда.

Тянь И ответил:

— С людьми, которых ты знаешь, с теми, кого не знаешь, с теми, кого знают твои знакомые… ха! Связи между людьми подобны запутанным нитям. Если найти верный подход, в таком маленьком месте, как Хоккайдо, при помощи всего нескольких сделок можно добиться эффекта ряби, которая приведет в движение всю систему. — Он повернул голову к шкафу в углу. — За последние дни я порядком притомился сжигать книги…

Кофе в чашке снова закончился. Тянь И наполнил её и продолжил:

— Жаль, что тебе, вечно мечтающему стать героем, напрочь не хватает чувства социальной ответственности. Откровенно говоря, твоя мечта вовсе не о геройстве, а о том, чтобы пользоваться почестями героя, не неся при этом никаких издержек. Ничего более.

— Вот почему после просмотра новостей у тебя не возникло ни реакции, ни вопросов, ни эмоций. Как прискорбно. Именно поэтому ты даже не мог предположить, что были «другие дельцы», пока я сам тебе не сказал.

Тянь И достал из ящика стола книгу, открыл её в самом конце и повернул к Икэде:

— А это последние мысли Миуры.

Икэда уставился на строчки: «Убить его… убить… этого ублюдка… этого выродка… Я должен его прикончить…»

«Этот парень, похожий на мокрого комара, живет в глуши, как раз по дороге из школы… Я должен убить его, чего бы это ни стоило…»

«Черт, откуда здесь взялся этот пьяница? Надо его прогнать».

«Этот парень! Что он вообще…»

На этом текст обрывался.

Тянь И произнёс:

— Когда ты бежал сюда вчера, отец всё время следовал за тобой. Но ему нужно было вернуться домой раньше тебя, чтобы продолжать притворяться спящим, поэтому он не мог зайти за мной.

— Сегодня утром, пока ты устраивал перепалку с Миурой в школе, Кудзира Тори пришёл к тебе домой и задал твоему отцу множество вопросов, отчего тот занервничал ещё сильнее. Поэтому днём отец пришёл ко мне за ответами. Я показал ему книгу Миуры. В тот момент текст был как раз о том, как Миура замышляет твоё убийство. Дочитав, твой папа отправился домой за ножом.

— Изначально он хотел лишь подкараулить Миуру и припугнуть его, но этот жирдяй оказался задиристым и ввязался в драку. В конце концов твой отец, поняв, что пути назад нет, убил его.

Икэда бросился вперед, хватая Тянь И за воротник:

— Это был ты! Ты всем манипулировал! Это всё твоя вина!

Тянь И небрежно оттолкнул его:

— Яблоко от яблони, действительно. Один и тот же характер. — Он поправил одежду. — А ведь я даже любезно помог твоему папаше прибраться на месте преступления: разделал труп и перенёс его в другое место. Тот дядюшка… убить человека, просто бросить нож и убежать – ну как так можно? Это же не нужду справить где попало.

— Зачем ты всё это сделал! Зачем! — Взревел Икэда.

Тянь И безучастно ответил:

— Вечером восьмого числа Мацуо вернулся после доставки видеокассеты и задал мне тот же вопрос. Я сказал ему: «Потому что хотел увидеть твою жадность». Позже, под моим руководством, он отказался от своей «Сутры Сердца» и выменял у меня чужой секрет – тайну, которая могла бы его обогатить. Позавчера утром ты всё неверно понял. Он усмехался не над тобой, а над Миурой, который сидел позади.

— И Миура девятого числа тоже приходил ко мне с этим вопросом. Я ответил: «Потому что хотел увидеть твою жестокость». И он тоже заключил сделку. Я пообещал ему вечное молчание, а условием было всего лишь избить тебя на следующее утро. Хотя он и сомневался, поколотить тебя для него было делом привычным, так что причин отказываться не нашлось.

— Десятого числа, то есть позавчера, когда ты вошёл в мою лавку, кипя от злобы, задумывался ли ты, что сегодня я скажу тебе: я просто хотел увидеть твою зависть и ненависть.

— Ты сумасшедший… сумасшедший! — Икэда попятился.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Тянь И расхохотался, словно безумец. — Ладно, проваливай. Ты такой никчёмный, что мне даже неинтересно оставлять тебе «Перевёрнутый Крест». Но ты сыграл свою роль в моей игре, поэтому напоследок я скажу тебе две вещи.

— Во-первых, Кудзира Тори с самого начала тебя не подозревал. У него есть способность мгновенно видеть невооружённым глазом такие вещи, как отпечатки пальцев, следы ног, пятна крови. Он может восстановить любое событие, произошедшее на месте происшествия.

— У Мацуо на шее было два следа от удушения. Хотя посередине они пересекались, после того как он долго провисел на балке, глубина следов по бокам шеи стала отличаться от той, что была в центре. Любой офицер полиции в конце концов смог бы определить, что это инсценировка самоубийства. А отпечатки, оставленные тобой на земле, не станут уликой, потому что ночной охранник в тот день сделал ровно то же самое, что и ты. Увидев тело, он тоже сел на землю и пополз назад. Убийца не оставляет таких следов; никто не пугается сцены, которую только что обустроил сам.

— Вчера я просто использовал Миуру, чтобы немного тебя спровоцировать, и ты действовал в точности по моей указке. На самом деле Миура не был так уж умён. Я снабдил его способом убийства, но при исполнении он всё равно допустил оплошности. Вот почему я сказал, что он «совершил сносное убийство» – между «сносным» и «идеальным» всё ещё лежит пропасть.

— Так что ни одна сделка, совершённая тобой здесь, не принесла тебе никакой реальной пользы. Это лишь твоё узкое сознание заставило тебя стать моей пешкой.

— И второе, твой отец… — Тянь И произнёс это ледяным тоном. — Не покончит ли он с собой из чувства вины… Не хочешь ли ты поскорее вернуться и проверить?

Под доносившийся со спины леденящий душу хохот Икэда выскочил за дверь книжной лавки, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

Глава 15: Зачистка

Кудзира Тори вышел из дома Икэды – гнетущая атмосфера внутри не давала ему остаться там ни секундой дольше.

— Алло, говорит Кудзира Тори… Да… Обнаружен труп мужчины, предварительно – самоубийство. Здесь же школьник в состоянии шока, сын покойного… Верно… Да… Высылайте скорую и отдел убийств… Адрес такой…

Он кратко отчитался перед участком. Стоило ему повесить трубку, как в затылок уперлось дуло пистолета.

— Снова здравствуйте, Цзин Няо, господин офицер, — раздался сзади голос Тянь И.

— Все-таки решил взяться за дело сам? — Кудзира Тори не оборачивался. Он не шевелил шеей и не смел даже пальцем пошевелить, ибо прекрасно знал: человек с пистолетом за его спиной ценит человеческую жизнь не дороже дорожной пыли.

В это краткое мгновение Кудзира Тори рассудил так: раз противник не выстрелил сразу, значит, ему нужно что-то сказать – похвастаться ли, предложить ли сделку; словом, на то должна быть причина. А раз так, нужно попытаться заговорить с Тянь И, выгадать шанс и ускользнуть от верной смерти.

— Повернись, — бросил Тянь И.

Кудзира Тори подчинился. Он бесстрашно взглянул в лицо Тянь И:

— Тебе ведь есть что мне сказать, верно?

Тянь И поднял взгляд, озираясь по сторонам, словно о чем-то раздумывая. Секунды через три он произнес:

— Хм… Мне казалось, что есть, но теперь я передумал.

В следующее мгновение грянул выстрел.

На остолбеневшем лице Кудзиры Тори появилось опаленное пулевое отверстие. Пуля вошла точно в межбровье; затылок разлетелся вдребезги, ошметки мозга и кровь брызнули на несколько метров назад.

Спустя мгновение тело рухнуло навзничь.

Тянь И достал плотную салфетку, протер ствол, бросил ее на землю и пожал плечами:

— Ну вот, зато в гробу будешь выглядеть приличнее. Тебе просто подложат подушку повыше. — Казалось, он шутит с трупом Кудзиры Тори.

Спрятав пистолет, Тянь И присел, выудил из кармана убитого удостоверение, после чего поднялся и не спеша зашагал прочь, напевая себе под нос какой-то мотив.

Через полчаса. Полицейский участок, морг.

Майор До Му, непосредственный начальник Сань юаня Дзюнити, позвонил ему на мобильный.

— Какие будут распоряжения, сэр? — Сань юань, увидев номер, не стал тратить время на приветствия.

Симаки произнес:

— Сань юань, в группе «Ц» зафиксирована аномалия.

— Их обнаружил враг? — Отозвался Сань юань. — Есть потери в бою?

Тон Симаки стал пугающе странным:

— Сань юань, в твоем прошлом отчете значилось, что способности серийного убийцы оцениваются как «Бумажный уровень». Не слишком ли низка эта оценка?

Сань юань уловил скрытый подтекст и тоже напрягся:

— Это маловероятно… Если бы кто-то уровня «Сильный» или выше проник в префектуру Сакура, мы бы давно это зафиксировали. В нашей юрисдикции таких нет… Сэр, вы же знаете. Тот парень… в лучшем случае – уровень Бин.

— Ты прав, — подтвердил Симаки. — Но тогда объясни мне, почему четверо оперативников из группы «Ц» перестали выходить на связь около часа назад? Сначала я списал это на поломку оборудования или помехи, но теперь очевидно – ошибки быть не может.

Сань юань изменился в лице:

— Неужели… группа «Ц» дезертировала в полном составе?

— Сань юань, — холодно отрезал Симаки, — ты слишком долго возишься с мертвецами, твой мозг тоже закостенел? Перестань отвечать вопросом на вопрос и не смей скармливать мне непроверенные домыслы.

Кадык Сань юаня дернулся, лицо посерело:

— Понял, сэр. Я немедленно отправлюсь на место для проверки…

— Хм… — хмыкнул Симаки. — Модификанты – они и есть модификанты. Хоть их и приравнивают к уровню Бин, все понимают, что до настоящих мастеров им далеко, так что неважно, сколько их подохнет. Но ты, Сань юань… надеюсь, ты вернешься живым и с результатом, который меня удовлетворит.

— Будет исполнено, сэр! — Твердо ответил Сань юань.

В тот же миг в трубке раздались гудки.

Сань юань убрал телефон. От его привычной улыбчивой манеры не осталось и следа, взгляд стал тяжелым. Он отставил в сторону обед, к которому только собирался приступить, и решительно направился к выходу из морга.

Как раз в этот момент двери распахнулись, и кто-то вкатил каталку с телом.

— О, Сань юань-сэмпай, вы здесь, как удачно. Еще одного привезли. — Молодой офицер указал на черный мешок:

— Осторожнее с молнией, там сцена смерти – просто жуть.

Дурное предчувствие кольнуло Сань юаня. Инстинкт нашептывал: что-то не так. Почему труп привезли именно сейчас? Неужели… Он небрежно подхватил пилу для костей с ближайшего лотка, а другой рукой, медленно и осторожно, начал расстегивать мешок.

— Эй… Сэмпай… Вы чего это…?

— Помолчи… Отойди назад… — Сань юань не стал ничего объяснять. Не поворачивая головы, он отстранил офицера, не сводя глаз с мешка, словно оттуда в любой миг мог выскочить свирепый зверь.

Показалась голова. Лицо представляло собой кровавое месиво, в нос ударил тяжелый запах металла.

Сань юань не смел терять бдительность. Если это маскировка, враг может нанести смертельный удар в любую секунду.

Он потянул замок дальше, обнажая верхнюю половину туловища. Только тогда Сань юань заметил, что мужчина совершенно гол. Почему на свежем трупе нет одежды? И тут он увидел кровавые пятна на груди, которые складывались… в слово!

Присмотревшись, Сань юань прочел корявую надпись: «Ты не угадал».

В голове загудело. Он вдруг осознал: тело еще не остыло, а кровь даже не подсохла!

Раздался резкий звук – острое лезвие пробило кожу, рассекло мышцы и вонзилось во внутренние органы. Скальпель по самую рукоятку вошел в тело Сань юаня. Он пошатнулся и обернулся, его лицо исказилось от шока и раскаяния.

Молодой полицейский сорвал с себя фуражку, рванул ворот формы и сбросил китель. Под ним оказалась черная рубашка и костюм.

— Хе-хе… — Тянь И усмехнулся. — Я же тебя спросил: ты чего это…?

— Ты… — Сань юань рухнул на пол. Легкое было пробито, дышать и говорить удавалось с огромным трудом.

— Зачем стеречь мертвецов? Не находишь, что живые куда страшнее? — Тянь И неспешно подошел к нему. — У коллег о тебе такое приятное впечатление… судмедэксперт, который на каждом корпоративе радостно поедает собу. Кто бы мог подумать, что ты – член ХЛ?

Сань юань не выпускал из рук пилу. Он ждал. Ждал, когда враг подойдет ближе. Как только тот окажется в зоне досягаемости, он нанесет последний, самый верный удар.

Но Тянь И замер на дистанции, крайне неудобной для Сань юаня.

— Сперва я думал, что ты такой же, как Кудзира Тори, и присутствие двух человек «Бумажного уровня» или выше в этом участке – лишь совпадение. К несчастью, даже я могу ошибаться. Кудзира Тори привлекал слишком много внимания, и из-за него я недооценил твой потенциал. Позавчера утром, не прошло и пяти часов после обнаружения тела, пока кучка идиотов-копов суетилась на месте убийства Мацуо, Кудзира Тори уже вычислил мой книжный магазин по следам, оставленным Икэдой, Мацуо, Миурой и остальными. Должен признать, его способности чертовски хороши для следственной работы. Тогда я убедился, что этот парень, чьи мысли я не мог прочесть – мастер «Бумажного уровня». Но в тот день он не вошел в магазин – видимо, решил собрать побольше улик.

Тянь И развернулся и начал беспечно прохаживаться, будто намеренно подставляя спину и заманивая Сань юаня.

— А насчет тебя… до сегодняшнего утра я ни в чем тебя не подозревал. Но потом появились «Чистильщики». — Он лениво потянулся. — Вот тогда-то я и понял: ты не просто опаснее Кудзиры Тори, ты – засланный агент ХЛ. Не переживай, когда сдохнешь, я напишу о тебе отчет. Постараюсь, чтобы твой начальник остался «удовлетворен», ха-ха-ха-ха…

Смех Тянь И еще не затих, когда Сань юань сорвался с места. Он взвился, как болт из арбалета, целясь пилой точно в позвоночник противника.

Глава 16: Конец еще не наступил

14 декабря, восемь часов вечера, Хоккайдо.

Эта улица была отдаленной, и в обычные дни прохожих здесь было немного.

Вчерашние взрывы и выстрелы заставили местных жителей нервничать, так что даже те немногие лавки, что еще держались, сегодня не открылись.

Несколько полицейских машин припарковались у пустыря.

На этом небольшом пятачке еще вчера стоял книжный магазин, но теперь там зияла пустота.

Казалось, здание просто улетело.

Если смотреть сверху, на земле виднелась огромная черная метка в форме креста. Книжная лавка была словно печать: ее сорвали, но след остался.

Синеволосый юноша долго и молча стоял у края пустыря, прежде чем наконец обратился к мужчине средних лет, стоявшему подле него:

— Господин Симаки.

— Да! — Отозвался Симаки.

— Позже найдите кого-нибудь, чтобы смыли эту метку и пятна крови на мостовой. Они больше не представляют ценности.

— Понял!

Синеволосый юноша продолжил:

— Ах да, там ведь был единственный выживший, его зовут… Икэда Нозоми, верно?

— Так точно, сейчас он в психиатрической больнице. Ваши подчиненные приставили к нему охрану, при необходимости его доставят к вам в любое время.

— Кстати, у него на лице есть Перевёрнутый Крест?

Симаки на мгновение задумался и ответил:

— Нет.

— Вот как… — задумчиво протянул юноша.

— Господин, у Кудзира Тори, лейтенанта Сан Юаня и бойцов группы «Ц»… м-м… на телах тех немногих, чьи лица уцелели, Перевёрнутого Креста тоже не обнаружили. Поможет ли эта улика в расследовании? — Осторожно напомнил Симаки.

— Эх… — юноша вздохнул. — На самом деле его границы очерчены очень просто. Только те, кто умирает из-за своего «Греха», получают этот проклятый крест. Что же касается тех, кого он убивает лично – на них этой метки обычно не бывает. А насчет живых… тут нужно смотреть своими глазами.

Он поднял взгляд к Небу. За рваными темными тучами пряталась размытая луна.

— У Тянь И свои правила игры, отличные от чьих-либо еще в этом мире. Он словно некое высшее существо, которое считает естественным относиться к виду, правящему ныне на этой планете, с презрением и насмешкой.

Симаки робко спросил:

— Господин… кажется, вы очень хорошо знаете этого подозреваемого?

— Нет, я никогда его даже не видел, и именно это удручает меня больше всего… — С этими словами он взмахнул рукавом. Темные тучи в вышине закружились и разошлись, и лунный свет в мгновение ока стал ясным.

Симаки внутренне содрогнулся. Хотя он сам обладал силой ранга Сильный, этот небрежный жест юноши относился к уровню, находящемуся далеко за пределами его понимания. Верхушка ХЛ и впрямь была столь же непостижима, как гласили слухи.

— Он так же недосягаем, как та луна: стоит надо всем сущим, то появляясь, то исчезая. Ты знаешь, что он там, он всегда там, каждую секунду, словно насмехаясь над каждым твоим шагом.

Синеволосый юноша развернулся и направился к полицейской машине. — Этот человек слишком опасен. Хотя он еще не предпринимал никаких действий, прямо угрожающих Империи, если однажды он решится на это – случится катастрофа.

Он сломает и перепишет все правила этой эпохи, погрузив в хаос весь мир. Бесчисленные сильные мира сего, группы интересов и даже… — он осекся, не договорив. — Словом, все они обезумеют, обезумеют, точно базарные бабы, а последними жертвами, скорее всего, всё равно окажутся простые люди.

Симаки уже успел забежать чуть вперед и почтительно открыл перед юношей дверцу машины.

— Благодарю, — сказал тот Симаки. — Что ж, поедем и посмотрим, какую ценность на самом деле представляет этот выживший.

Глава 17: Пролог. Кровавый Филин

Я искренне ненавижу женщину, что сидит передо мной.

И дело вовсе не в её характере.

Разумеется, о её характере я тоже ничего не знаю.

Я просто ненавижу её лицо.

Оно красиво: большие глаза, точеный нос, ни единой морщинки, кожа гладкая, как шелк. А еще она не пожалела дорогой косметики. Даже лицо какой-нибудь кинозвезды вряд ли выглядело бы лучше.

Но есть одна загвоздка.

Выражение.

Выражение лица этой женщины слишком неестественно.

— А-а-а-а!!

Она снова кричит. Прошли целые сутки, а голос и не думает садиться. Я даже немного восхищаюсь ей. Знаете, среди десятков подопытных до неё – независимо от пола и возраста – никто не умел так завывать по-чертовски при каждом вскрике.

Но гримаса на её лице всё равно кажется неуместной.

Я решил, что она делала пластику, причем многократно.

Вскрытие это подтвердило. Бог знает, сколько операций она перенесла. Если бы я так же безжалостно кромсал собственное лицо, возможно, я бы выглядел в точности как она.

Живые эксперименты – изматывающий труд, но это мое хобби, моя карьера, моя жизнь. Неотъемлемая часть моего бытия.

Когда мне было восемь, я заманил соседскую старую собаку, которая вечно лаяла, в отцовский гараж при помощи сэндвича, а затем использовал трубный ключ и маленькую ножовку, чтобы заставить её замолчать навеки.

Это был мой первый шаг – всё равно что момент, когда трехлетний Моцарт впервые коснулся клавиш пианино. Я понял: в этом мой талант, в этом моё призвание.

Впрочем, дальше всё пошло не так гладко. Когда я вернулся домой, перепачканный кровью, реакция родителей заставила меня изрядно занервничать.

К счастью, спустя пару недель я уладил этот вопрос, заодно завершив два эксперимента на человеческих образцах.

Избавление от тел не потребовало больших усилий. С юных лет я был очень сильным мальчиком. Но, к слову сказать, лишь недавно я услышал о превосходном методе: разрубить их и скормить свиньям.

Это что же получается? Такая новость прямо-таки задевает за живое. Кем же тогда должен считать себя я – человек, который десятилетиями рыл могилы?

Помню, как-то раз я копал яму на пляже в Майами. Было два часа ночи, мне нужно было пристроить два набитых чемодана, из которых уже начала сочиться кровь. Кто же знал, что едва я начну копать, как наткнусь на что-то твердое. Угадайте, что это было?

Верно, чертов труп. Да, я пришел избавиться от тела, и на многомильном пляже, в случайном месте, через пару взмахов лопатой я выкопал чужой труп.

Это как если бы у вас прихватило живот в глуши, вы нашли куст, присели и обнаружили, что там уже зарыта огромная куча дерьма – причем куча крайне причудливой формы и сомнительной консистенции.

Должен вам сказать, мафия в Майами в своих нелепых гавайских рубашках воображает себя хладнокровными крутыми парнями из старого кино, но на деле эти ублюдки в лучшем случае полупрофессиональные громилы. Заворачивают мертвецов в дурацкие мешки из-под сахара и закапывают в песок. Вы что, порнухой на вокзале торгуете? Если такие смелые, почему бы просто не использовать соломенные маты? Посмотрим, что завоняет первым.

Мне пришлось зарыть ту яму и искать другое место. И что вы думаете? Не успел я протащить чемоданы и двухсот метров, как увидел двух идиотов в гавайках, копающих яму под кокосовой пальмой.

В ту ночь я похоронил еще двоих. Да, я именно об этом: людей, которые испражняются где попало, я заталкиваю в их же выгребную яму и присыпаю сверху.

Возвращаясь к теме – эта история лишь для того, чтобы показать: места на планете катастрофически мало, и мы должны использовать его с умом. Мусорить где попало – признак бескультурья.

Как бы то ни было, теперь я признаю: кормить свиней – и впрямь отличный метод, по крайней мере куда лучше, чем есть это самому. Одно время я пробовал так делать, и это поистине ужасные воспоминания.

Постойте, что это за звук? Кто-то вошел в дом… Эти шаги… раз, два, три… Всего пять человек. Полиция? Как и ожидалось, звукоизоляция в этом подвале никуда не годится. Интересно, кто же меня выдал.

Снаружи наверняка подкрепление. Когда я их всех перебью, в этом городе оставаться будет нельзя.

Вообще, в Сеуле климат неплохой… Хотя нет, подамся в Европу. Я не был там десять лет; шум за это время наверняка утих.

Глава 18: Запись с камеры наблюдения

Венеция – город, которому самой судьбой было предначертано стать необыкновенным. Колыбель Ренессанса, средоточие промышленности и торговли, богатейший порт Средиземноморья. В европейской истории до двадцатого века она знала периоды расцвета и упадка, в итоге превратившись в живописный, поэтичный город на воде.

Но всё это осталось в прошлом.

Почти столетие назад власть Империи изменила сам облик города.

В те неспокойные годы восстания, клевета, политические убийства и посягательства на чужое имущество происходили на каждом углу. Вскоре под удар попала религия: влияние всех мировых конфессий было практически полностью сведено на нет. Наконец, добрались и до коммерции – с тех пор за каждой крупной сделкой на планете стояли аристократы и монаршие особы, забирая себе львиную долю прибыли.

Венеция стала лишь одним из бесчисленных исторических городов, попавших под этот каток.

Сегодня, чтобы попасть в любую из семи местных церквей, нужно купить билет. Одни из них превратились в музеи, другие служат лишь декорациями для туристов. «Священники» и «монахини» в храмах – не более чем актеры, которые после смены частенько отправляются прямиком в ночной клуб. Сотни дворцов и особняков вдоль Гранд-канала также перешли во владение Империи. Эти шедевры древней европейской архитектуры теперь по большей части заняты государственными учреждениями. Лишь малая их часть осталась частными резиденциями, хотя живут в них те же самые люди: днем они работают в соседних дворцах, а на ночь возвращаются в собственные покои.

Шло время, и под сверкающим фасадом неизбежно скапливался зловонный ил.

В 2101 году Венеция входила в состав округа Гуаньчжи – одного из пяти округов Западной Европы под властью Империи. От былой романтики города на воде почти ничего не осталось, и его прежнее величие казалось недосягаемым. Местное население теперь состояло в основном из пяти категорий: портовых рабочих, матросов, обслуги, туристов и частных предпринимателей. Повсюду открывались бары и ночные клубы; эти заведения, совершенно не вписывающиеся в утонченную европейскую атмосферу, были единственным утешением для постоянных жителей.

Январь – мертвый сезон для туризма, самое холодное и дождливое время в Венеции.

Вход в бар «Попугай» был перетянут желтой заградительной лентой, за которой несколько офицеров сдерживали толпу зевак.

Сквозь темноту бесшумно шел человек.

В плаще с высоким воротником и старомодной кепке он походил на классического детектива из черно-белого кино.

Показав удостоверение офицеру полиции, он направился к бару. Лента перед ним сама собой изогнулась и приподнялась, хотя к ней никто не притрагивался, пропуская его внутрь. Сцена длилась всего мгновение, и никто не заметил, что руки незнакомца всё это время оставались в карманах плаща.

Его звали Ай Лот Найси. Тридцать три года, ранг «Сильный», легенда венецианской полиции. Городские преступники прозвали его «Бумажный Рыцарь».

Ай Лоту нравилось это прозвище. Он считал, что каким бы громким ни было имя, данное при рождении, его выбирают родители, а имя «Бумажный Рыцарь» он заслужил сам. Точно так же Супермена называют Суперменом не за наличие способностей, а за то, что он использует их ради спасения людей. Если бы он ничего не делал, он остался бы просто Кларком.

— Эй, наконец-то ты пришел, Ай Лот! — Пузатый начальник тюрьмы Дикон замахал Бумажному Рыцарю. — Ты только посмотри на это, ха-ха! Один новичок, как увидел, заблевал тут весь пол.

Бумажный Рыцарь подошел к Дикону, взял из его рук PVP670 и сразу нажал кнопку воспроизведения.

— Это запись с камер? — Спросил он.

— Именно. Гляди, подозреваемый – тот здоровяк в левой части экрана, сидит у стойки и пьет… Видишь? Трое подонков пристают к официантке. Она роняет поднос, и выпивка заливает парню одежду. — Дикон ткнул пальцем в экран устройства в руках Ай Лота. — А теперь… дружище, ты просто обязан это увидеть…

Подозреваемый на видео был выше метра девяноста, атлетичного телосложения, как у пловца. Короткая стрижка «ёжик», солнцезащитные очки – и это в полумраке бара.

Когда официантка случайно облила его, он медленно повернул голову, снял очки и что-то сказал хулиганам. Обычно в таких случаях говорят: «Оставьте её в покое», за чем следует классическая сцена спасения дамы. Однако в следующую секунду он одной рукой схватил официантку за голову, поднял её в воздух и небрежно отшвырнул в сторону…

Бумажный Рыцарь слегка приподнял голову, глядя в ту часть бара, что не попала в объектив. Проследив траекторию броска, он заметил у стены разбитый шкаф с выпивкой.

— Что с девушкой? — Спросил Бумажный Рыцарь, не отрывая взгляда от видео.

— Жива, — ответил Дикон. — Множественные рваные раны, ушибы мягких тканей, тяжелая травма шеи, но угрозы жизни нет. Через полмесяца выпишут. По сравнению с теми парнями ей еще повезло. — Он снова указал на экран PVP670. — Смотри, это первая жертва.

Здоровяк на записи ударил ближайшего к нему хулигана. Кулак вошел в левую часть груди и вышел со спины – чисто и стремительно, словно острый нож пронзил кусок масла. Гладко, без малейшего сопротивления.

— Думаю, в этот момент протрезвели все, кто был в зале, — заметил Дикон, доставая из кармана шоколадный батончик. — А через двадцать секунд мы лишились всех свидетелей – они ломились на выход быстрее, чем при пожаре.

Бумажный Рыцарь нахмурился. Удар выглядел пугающе. Если бы пальцы были сложены «лодочкой», а удар нанесен кончиками, это еще можно было бы понять. Но пробить тело обычным кулаком, да так, чтобы из спины жертвы не выплеснулись ошметки внутренних органов… Это говорило о невероятной силе и скорости проникновения.

На видео двое оставшихся хулиганов пару секунд стояли в оцепенении, а затем бросились бежать. Но здоровяк успел схватить одного за загривок прежде, чем тот скрылся из вида. Судя по лицу парня, рука нападавшего сжималась всё сильнее. Буквально через мгновение изо рта жертвы хлынула кровь. Сцена напоминала тюбик зубной пасты, который с силой сдавили посередине: шея деформировалась, лицо посинело, глаза закатились, а голова начала раздуваться.

В конце концов здоровяк оскалился и с размаху впечатал голову парня в твердую поверхность стойки. Это было похоже на лопнувший гнойник, который проткнули иглой – брызги разлетелись далеко вокруг… Бумажный Рыцарь снова поднял взгляд на барную стойку.

— Ладно, это объясняет запах, который я почувствовал еще на входе… — Он выключил PVP670 и вернул его Дикону. — А что с тем, который выбежал из кадра?

— Здоровяк настиг его у двери, — сказал Дикон. — Ты ни за что не угадаешь, какое оружие он использовал. — Он кивнул в сторону бильярдного стола.

— Что? — Полушутя спросил Бумажный Рыцарь. — Сделал из него «кебаб» при помощи кия?

— Ха! — Дикон даже не улыбнулся, лишь выдавил сухой смешок. — Я же сказал, не угадаешь. — Он изобразил хватательное движение и указал на свой глаз. — Подозреваемый запихнул бильярдный шар прямо в глазницу этого пацана.

— О как. Я всегда думал, что диаметр шара побольше наших глазниц будет.

Дикон проигнорировал сарказм Бумажного Рыцаря:

— Именно поэтому у жертвы раздробило бровь и скулу. Убийца словно вбивал деталь пазла в неподходящее отверстие, пока не заполнил весь объем черепа. Стоит ли говорить, что мы собрали часть мозга, вытекшую через ноздри и уши, а судмедэксперт найдет глазное яблоко где-то в глубине этой каши? Самое веселое происшествие с новогодней вечеринки, не так ли? — Его лицо стало серьезным. — Ладно, шутки в сторону. С этого момента дело полностью в твоих руках. Я не хочу в это впутываться.

— Знаю, — отозвался Бумажный Рыцарь. — Твоя ответственность заканчивается там, где пора почивать на лаврах после закрытия дела.

— Эй! Послушай, ты же знаешь, кто разгребает всю твою чертову писанину…

— Ладно-ладно, — Бумажный Рыцарь прервал ворчание Дикона. — Вы со своими людьми продолжайте осмотр, а мне нужно подышать свежим воздухом. — Развернувшись, он пошел прочь. Проходя мимо молодого полицейского с позеленевшим лицом, он улыбнулся:

— Эй, парень, любишь сэндвичи с сыром?

Едва услышав это, новичок отвернулся и согнулся в приступе сильной рвоты.

Сзади донесся рык Дикона:

— Ублюдок! Я же говорил тебе – возьми бумажный пакет!

Глава 19: Зачистка

Округ Гуаньчжи, ХЛ, Северный Второй отдел.

Джим Малоун с комфортом раскуривал сигару в своем кабинете, но незваные гости в этом мире всегда выбирали именно такие моменты.

Зазвонил настольный телефон. Марлон со вздохом нажал кнопку селектора.

— Сэр, пришел господин Найси. Говорит, ему нужно видеть вас немедленно.

— Впусти его, — ответил Марлон и положил трубку.

Через несколько минут Бумажный Рыцарь толкнул дверь. Пропустив вежливый стук и приветствия, он подошел к столу Марлона и отрезал:

— Мне нужно, чтобы ты распечатал один секретный файл.

— Пфу-у… — Марлон выпустил кольцо дыма. — Хм, я ни капли не удивлен. Что еще тебе нужно? Фотографии любовницы Губернатора?

— Послушай, Джим, кажется, я нашел его, — с серьезным лицом произнес Бумажный Рыцарь. — Убийцу из собора Святого Марка, того самого, что устроил «Кровавую полночь» десять лет назад.

Марлон вынул сигару изо рта, лицо его осталось бесстрастным. — Ты ведь знаешь, что я круглый год работаю в ночную смену только для того, чтобы с тобой не встречаться?

Бумажный Рыцарь проигнорировал колкость:

— Я не шучу.

— Ладно, я понял, — Марлон поднялся. — Выкладывай, что у тебя за зацепки.

— Сегодня днем в таверне «Медный попугай» произошло убийство, — сказал Бумажный Рыцарь. — Ты всё поймешь, когда взглянешь на записи с камер.

— Хорошо, подожди минуту, — Марлон повернулся и снова нажал кнопку телефона… Эффективность ХЛ была запредельной: организация имела доступ к архивам всех систем наблюдения в своей юрисдикции. Спустя мгновение на гигантском экране в кабинете замелькали кадры преступления. Закончив просмотр, Марлон распорядился отправить следственную группу, чтобы изъять все записи из отеля за последнюю неделю для анализа – вдруг всплывет что-то новое.

Бумажный Рыцарь выглядел воодушевленным, он заговорил, будто рассуждая сам с собой:

— Тот же рост, то же телосложение, зверские методы, манера действовать так, будто убийство для него – пустяк… Это полностью совпадает с теми обрывками данных, что мы получили десять лет назад. Это точно он! Если ДНК совпадет, тогда…

— Тогда что? — Марлон окатил его ушатом холодной воды. — ДНК, которую мы получили десять лет назад, не дала ни одного совпадения ни в одной базе данных мира. Даже если анализы сойдутся, мы узнаем лишь то, что убийца десятилетней давности вернулся. Больше ничего.

— Наличие у такого человека легальных документов не имеет значения. Главное, что теперь у нас есть более четкие черты лица, и мы можем начать тотальную проверку, начиная с записей пограничного контроля… — Бумажный Рыцарь не успел договорить, Марлон перебил его:

— Это дело не требует твоего участия. Можешь предоставить его нам, ХЛ.

— Что ты сказал?!

Марлон ответил:

— Если настаиваешь на расследовании – воля твоя. — Он указал на дверь за спиной Бумажного Рыцаря. — Выйди, поверни налево, иди до конца, найди мою секретаршу и подпиши один малозначительный контракт. Вот и всё.

— Джим, ты же знаешь, я не вступлю в ХЛ.

— Тогда ты должен знать, сколько людей ежегодно проходят через нечеловеческую боль, превращая себя в модифицированных людей, лишь бы стать мальчиками на побегушках в ХЛ. Не говоря уже о том, что им приходится заполнять горы бумаг. Я всё устроил для тебя еще несколько лет назад, а ты до сих пор отказываешься поставить свою подпись.

— Мы обсуждали это много раз, — возразил Бумажный Рыцарь. — Мне нравится быть офицером полиции; так я свободнее, и…

Марлон не дал ему закончить:

— Раз тебе нужна свобода, ты не получишь доступа ни к ресурсам, ни к полномочиям ХЛ. Если я и даю тебе информацию по старой дружбе, то лишь потому, что в моих силах закрыть на что-то глаза. Но сейчас мы обсуждаем опасного беглеца четвертого уровня, и право преследовать его есть только у тех, кто несет на себе «эти два слова».

— А если я все равно продолжу расследование? — С нажимом спросил Бумажный Рыцарь.

Марлон снова раскурил сигару:

— Тогда расследуй. Главное – не путайся под ногами у ХЛ. Это величайшая уступка, которую я могу тебе предложить в рамках своих полномочий.

— Что ж, спасибо и на этом, — холодно ответил Бумажный Рыцарь. Он вышел за дверь прежде, чем закончил фразу.

Не прошло и минуты, как Марлон снял трубку и набрал зашифрованный номер Европейского штаба ХЛ:

— Говорит полковник Марлон, Северный Второй отдел. Соедините меня с генералом… Да, я знаю, что сейчас раннее утро, так что потрудитесь разбудить его поскорее.

… Тем временем в двадцати метрах под зданием Оперного театра Феникс…

— Хорошая работа, этот подводный Город Теней, хе-хе-хе… — Кровавый Филин ухмыльнулся. — Трудно представить, сколько времени, сил и ресурсов ушло на то, чтобы выстроить этот муравейник из туннелей под всей Венецией. Не говоря уже о коварстве проектировщика.

Перед ним лежал человек, чья левая нога отсутствовала ниже колена. Голос бедняги дрожал от ужаса и отчаяния:

— Кто ты такой?! Во Втором отделе нет никого подобного тебе!

Кровавый Филин усмехнулся:

— Значит, ваш Стальной Закон выставил на охрану этого места лишь кучку никчемностей? Я прошел весь этот путь и не встретил никого Сильного уровня. Что, судя по твоим словам, в венецианском ХЛ тоже нет никого сильнее меня? Как-то это одиноко… Похоже, этот город совсем пришел в упадок.

Мужчина, кажется, понял, что Кровавый Филин не был посланником верховного командования Империи. Он почти в исступлении закричал:

— Зачем ты это делаешь?!

— А? Делаю что? — На лице Кровавого Филина отразилось недоумение. Он оглянулся на тянущийся за ним след из крови и расчлененных тел. — Ты про зачистку? Чего ты так разволновался? Мне просто нужно место для жизни, где никто не будет меня беспокоить, и возможность проводить исследования. Знаешь, когда въезжаешь в новый дом, всегда нужно сначала прибраться – чтобы змеи, насекомые, крысы и муравьи не лезли на глаза.

— Ты… ты… — Мужчина не находил слов. Он понимал, что этот безумец не оставит никого в живых. Он потянулся к груди. — Сегодня ты вырезал двух высших жрецов, тридцать шесть священников и девяносто последователей Стального Закона… Такие потери… руководство этого так не оставит… — Он сжал в руке карманные часы, перекрестил лоб и грудь и взревел:

— Да свершится воля Господа моего, и да пребудет плоть моя в божественной каре!

Не успел он закончить, как карманные часы вспыхнули ослепительным белым светом.

Кровавый Филин мгновенно понял, что это значит. В долю секунды он оказался рядом, с хрустом вырвал руку несчастного вместе с кистью, а затем наступил ему на голову, раздавив её.

Свет от карманных часов медленно погас и исчез… — Очень надеюсь, что они придут поскорее, — произнес Кровавый Филин, глядя кровожадными глазами на изуродованный труп. — Я предпочитаю ставить эксперименты на живых объектах.

Глава 20: Посредник

Точную дату основания Стального Закона уже не установить; следы его предшественника ведут в Иерусалим начала XII века, в Святой Город.

Первых участников было всего девять, и их первоначальной целью была защита паломников со всей Европы от нападений бандитов.

К концу XII столетия организация разрослась до небывалых масштабов. Ей принадлежало более девяти тысяч объектов недвижимости по всей Европе, включая множество известных церквей и замков; число её членов исчислялось десятками тысяч. Они могли облагать людей налогами или грабить в открытую, и даже тогдашние дворяне щедро жертвовали им золото и серебро.

Они стояли выше королевской власти, подчиняясь напрямую Папе, и на тот момент были самой могущественной религиозно-военной силой в Европе – тамплиеры.

Однако эта непомерная экспансия власти и богатства стала тем самым колом, что в итоге пронзил сердце организации.

Франция, 13 октября 1307 года, пятница, Чёрная пятница. День, когда тамплиеры погибли.

Одного проницательного короля оказалось достаточно, чтобы покончить с ними. Причина была проста: в ту эпоху ни один правитель не мог смириться с существованием в своем государстве организации, владеющей тысячами замков и колоссальными богатствами, до которых он сам не мог дотянуться.

Семь лет спустя остатки тамплиеров бежали в разные уголки Европы; большинство членов ордена скончались под пытками или были сожжены на кострах.

И их последний Великий магистр, Моле, уже объятый пламенем, выкрикнул проклятие в адрес тогдашних епископа и короля: не пройдет и года, как оба предстанут перед «вечным судом».

Меньше чем через год и Папа, и король скончались – один от внезапной болезни, другой в результате загадочного несчастного случая на охоте.

Казалось, все обиды канули в лету, но искра тамплиеров на самом деле никогда не угасала.

Ходят слухи, что перед Чёрной пятницей Моле тайно передал свои полномочия племяннику, молодому графу Луну, заставив того поклясться перед Богом, что он сохранит некие сокровища до «конца света» ради грядущего спасения ордена.

Эти сокровища были спрятаны в исполинских колоннах гробницы прежнего Великого магистра, а позже тайно вывезены подконтрольной графу организацией «Чистые архитекторы». Ценности перепрятали, и найти их можно было лишь с помощью набора таинственных символов и секретных религиозных ритуалов, известных только тамплиерам.

Даже спустя семь столетий никто не смог расшифровать эти знаки, и сокровище превратилось в историческую загадку.

Двухтысячный год ознаменовал начало эпохи после того, как Империя объединила планету.

В тот хаотичный период становления нового миропорядка возникало бесчисленное множество организаций сопротивления, но их безжалостно уничтожали. Выжили лишь те немногие, что глубоко затаились в тени.

Одной из них был Стальной Закон.

Они – наследники тамплиеров, объединившие и переписавшие догматы католицизма и православия для создания собственного Папства и законов.

Великий магистр, возглавляющий весь орден, одновременно является Папой, храня веру и воинский дух.

К сегодняшнему дню правление Империи длится уже целый век.

И теперь Стальной Закон – крупнейшая организация сопротивления на планете, одна из немногих, способных противостоять военным силам Империи на открытом поле боя. В Европе они существуют подобно второй династии.

Любые попытки искоренить их тщетны: человека можно убить, но веру – никогда.

Поэтому филиалы ХЛ в Европе – самые многочисленные в мире, а их общая боевая мощь уступает лишь штаб-квартире в Тяньду.

Преступники со сверхспособностями, заправляющие в теневом мире, никогда не посмеют спровоцировать членов Стального Закона. Все знают: стоит перейти им дорогу, и тебя будут преследовать до края земли во имя правосудия, пока цель не будет достигнута.

Но Кровавый Филин не задумывался о таких вещах. Для него Стальной Закон, ХЛ – неважно, какую сторону они занимают – любой, кто попадал к нему в руки, был лишь подопытным материалом.

Как бы он ни походил на профессионального головореза или чемпиона по плаванию, Кровавый Филин был ученым до мозга костей.

Вообще-то он получил образование в университете Лиги плюща, хотя и учился там под чужим именем; а студент, за которого он себя выдавал, вместе со всей своей семьей стал объектом его экспериментов.

Годами Кровавый Филин искал способ «исцелить» себя.

На данном этапе существовало два пути к этой заветной цели: либо его исследования увенчаются успехом, либо все человечество погибнет.

Так что, с какой стороны ни посмотри, Кровавый Филин неуклонно приближался к своему идеалу.

Разобравшись с последним высокопоставленным священнослужителем, он потратил полдня на осмотр этого подземного Города Теней, принадлежащего Стальному Закону. Убедившись, что выживших нет, он приступил к планировке и обустройству.

Этот подземный лабиринт состоит из переходов и комнат. Каждый коридор выглядит одинаково: со всех сторон толстые металлические стены, сверху параллельно тянется светящаяся полоса – из-за этого трудно уловить хоть какую-то разницу между участками пути.

Комнаты встречаются только под определенными наземными зданиями. Кроме того, что они просторнее коридоров и имеют больше световых полос на потолке, никаких других отличий нет.

Каждое помещение представляет собой прямоугольник одинакового размера и вида, способный вместить около сорока человек. Ни столов, ни стульев, ни каких-либо предметов – просто пустой железный ящик.

Как и в случае с коридорами, даже находясь внутри, невозможно понять, в какой именно ты комнате.

Такая конструкция великолепно защищает от внешнего вторжения: стоит чужаку попасть в эти переходы, как он теряет ориентацию и вскоре оказывается окружен и схвачен бойцами Стального Закона.

По этим залам и коридорам можно быстро передвигаться под городом, за считанные минуты достигая нужных точек и в любой момент исчезая с поверхности через потайные входы.

Для членов Стального Закона в Венеции этот лабиринт был мощнейшим инструментом для передачи сообщений и ухода от погони.

Теперь же он оказался в руках Кровавого Филина.

Место его полностью устраивало; он всегда мечтал о таком убежище, где можно разместить достаточно лабораторного оборудования и где не будут беспокоить назойливые соседи.

Два метра воды плюс почти двадцать метров прибрежного песка – такая толща гарантировала, что, устрой он внизу хоть концерт, ни один звук не просочится на поверхность.

И что больше всего воодушевляло – предсмертная угроза того высокопоставленного клирика. Тот обещал, что организация пришлет еще более сильных бойцов, чтобы его ликвидировать.

Будут ли там люди Сильного уровня? — Кровавый Филин предвкушал это в глубине души.

К слову об уровнях способностей: никто не знает, когда начала хождение эта система оценки; кажется, она существовала испокон веков в том таинственном мире, что сокрыт от обывателей.

В эпоху множества государств правительства скрывали существование сверхлюдей, модифицированных людей, мутантов и прочих групп, взращивая их как собственное оружие.

В нынешнюю эру единства Империя тоже никогда не раскрывала информацию о такой силе широкой публике.

Однако они ввели относительно стандартизированную систему для более точной классификации.

На самом деле система крайне проста: от Бумажного уровня до Божественного. Нужно лишь соотнести два параметра: «время» и «количество».

Например, если человек Бумажного уровня способен убить двадцать обычных людей за час, то обладатель уровня Бин может уничтожить две сотни за тот же час или расправиться с двадцатью всего за десять минут

Эти расчеты строятся на реалистичном допущении, что люди будут сопротивляться или пытаться сбежать.

Чем меньше время и чем больше количество жертв, тем выше ранг.

Убийство миллиона человек за секунду, разумеется, соответствовало бы Божественному уровню.

Естественно, для определения уровня необходимо использовать собственную мощь; пилоты бомбардировщиков и им подобные в расчет не берутся.

В имперской системе оценки «время» грубо отражает максимальную разрушительную силу, поэтому пользователи способностей с высокими временными показателями обычно склонны к атакующему стилю. В то время как «количество» отражает устойчивость разрушительной мощи и выживаемость самого обладателя силы.

Конечно, иногда в этой иерархии случаются исключения – например, модифицированные люди.

Такие бойцы обычно не обладают сверхспособностями в чистом виде; они сражаются при помощи своих превращенных в оружие тел.

Хотя по формальным критериям они могут соответствовать определенному рангу, в схватке один на один со сверхчеловеком того же уровня – особенно атакующего типа – модифицированный человек наверняка потерпит поражение.

Тем не менее в целом система достаточно точна и применима ко всем людям на планете, ведь по сей день лишь единицы на Земле достигли «Божественного» уровня.

Сверхлюди часто за всю жизнь добираются лишь до Сильного уровня, а те, кто способен подняться на четвертую ступень, Свирепый – уже считаются непревзойденными мастерами.

Кровавый Филин был именно таким мастером, и ему едва перевалило за тридцать, так что потенциал для роста оставался огромным.

Все, что ему было нужно, – это побольше добычи и подопытных…

В полдень второго дня после бойни в баре «Медный попугай» Кровавый Филин снова появился в Венеции.

Он шел по улице открыто, ничуть не беспокоясь, что его довольно примечательная внешность привлечет внимание прохожих.

Странный феномен: чем больше преступник боится поимки, тем сильнее от него веет вороватостью и скрытностью, в то время как человек вроде Кровавого Филина легко растворялся в толпе.

Даже если кто-то и оглядывался на него, то лишь из-за внушительной фигуры.

Людям и в голову не могло прийти, что убийца, совершивший вчера кровавое злодеяние в общественном месте, осмелится средь бела дня прогуливаться по улицам как ни в чем не бывало. Это противоречило здравому смыслу и привычному мышлению.

В час дня в ресторане Кровавый Филин уплетал двойную порцию свежей рыбы, креветок и крабов, заказав вдобавок две порции тирамису.

Вскоре в заведение вошел азиат в маленьких круглых очках и с длинным хвостом на затылке.

Вид у него был подозрительный, глаза бегали; поднятым воротником плаща он старался прикрыть подбородок и лицо.

Войдя, он привычным жестом оценил все возможные пути отхода, внимательно осмотрел каждого присутствующего и, убедившись в отсутствии полиции, сел напротив Кровавого Филина.

— Господин Криос, это я, — прошептал он, продолжая нервно озираться.

Кровавый Филин ответил:

— Я и тебе заказал поесть, но раз ты опоздал, я съел и твою порцию.

— Я опоздал всего на пять минут! Вы даже десерт умяли, а ведь блюда здесь подают по очереди…

— Меньше слов. Достал то, что я просил?

— Послушайте… приятель, после того, что вы устроили в баре прошлой ночью, на ушах стоит весь город.

Полиция уже могла засечь на камерах, как я с вами разговаривал, и теперь у меня тоже проблемы…

Кровавый Филин перебил его:

— Господин Левый Дао, вы пытаетесь набить цену?

Левый Дао и вправду хотел поднять планку, он обдумывал это до того, как прозвучал вопрос, но стоило ему встретиться взглядом с собеседником, как он тут же стушевался:

— Нет-нет, что вы, я не смею… Я в посредническом бизнесе не первый день, и у меня всегда была безупречная репутация…

— Ваша репутация, сударь, хорошо известна, так что избавьте меня от лишних объяснений. Говорите: когда прибудет товар?

Глаза Левого Дао за темными стеклами очков метнулись в стороны:

— На вашу картину нашелся покупатель. Частный коллекционер, из королевской семьи, связи солидные – не боится покупать что угодно.

Оплата поступит в течение двух дней.

Как только деньги упадут на мой счет, согласно договору, я заберу десять процентов чистой прибыли, а остальные девяносто пойдут на покупку оборудования.

Я уже связался со всеми дельцами на черном рынке.

Медицинские инструменты привезут в тот же день, химикаты достать легко, а вот с пыточными устройствами сложнее – придется везти часть со складов поставщиков из других городов… ну, тех, что для взрослых.

Что до компьютерного железа – если нужно из наличия, выйдет дороже, но достать не проблема.

Относительно оставшейся суммы: вы говорили, что хотите чистую наличность. Этот смиренный даос уже договорился для вас с местными тузами.

Они требуют пятнадцать процентов за отмыв, торговаться не желают.

Что скажете? Если не подходит, я просто передам вам данные счета.

Кровавый Филин долго не раздумывал.

Доев последний кусочек на тарелке, он поднялся и бросил:

— Через три дня здесь же, в то же время.

С этими словами он кинул на стол две крупные купюры и вышел.

Левый Дао проводил его взглядом через окно, подождал, пока тот скроется из виду, а затем, воровато оглядевшись, молниеносным движением спрятал банкноты в карман.

После этого он прочистил горло и крикнул:

— Официант, счет! — И выудил из кошелька кредитку с огромным долгом.

Глава 21: Месть

Среди шума и суеты Бумажный Рыцарь очнулся. Он взглянул на часы: снова наступил вечер.

Когда он засыпал прямо за столом, его обычно никто не беспокоил – если только в полицейский участок не присылали посылку с бомбой.

— А ну, всем сесть на корточки! Ведите себя прилично, эй! Ты! Отвези того парня с пеной у рта в больницу! Ты что, новенький?! Не тащи передозников в наручниках! А если он в коридоре сдохнет?! — Из-за двери доносились крики Дикона.

За драку замели еще две банды хулиганов. Окровавленные отморозки, все еще скованные наручниками, и не думали униматься, продолжая словесную перепалку в коридоре. Местный правопорядок был вечной головной болью для офицеров; почти каждую ночь, до самого рассвета, в участке кипела жизнь.

Бумажный Рыцарь вздохнул. Поняв, что поспать все равно не удастся, он тряхнул головой, разблокировал компьютер и продолжил расследование. Глаза слезились, он то и дело зевал, не находя в этой кабинетной возне ни малейшего интереса. Для такого офицера, как Бумажный Рыцарь, погоня за преступником на десятки километров была в радость, но копание в данных и аналитика были для него истинной пыткой.

— Только через авиалинии каждый день прибывает столько народу… Проклятый туристический город, — пробормотал Бумажный Рыцарь, просматривая записи о въезде и выезде из аэропорта.

Поскольку искать по именам было бесполезно, единственный способ найти Кровавого Филина заключался в проверке фотографий каждого прибывшего пассажира (паспортов не существовало, только региональные пропуска между странами). Бумажный Рыцарь начал поиск с записей семидневной давности, дотошно вглядываясь в лицо каждого въезжающего. Будь это ХЛ, они могли бы бросить на это дело целую ораву людей, но Бумажный Рыцарь получил от ворот поворот от своего старого приятеля Марлона. Так что простому полицейскому с ограниченными полномочиями приходилось работать в одиночку. Он искренне не доверял никому в участке, ведь поимка этого преступника не терпела ошибок: если кто-то что-то упустит, шанс схватить его может быть потерян навсегда.

Спустя еще три часа непрерывной работы Бумажный Рыцарь так и не продвинулся ни на шаг.

— Офицер! — Дверь внезапно распахнулась, и внутрь без стука ввалился подчиненный. — С-ст… Стальной…

— Не заикайся как перепуганный обыватель, ты же офицер, — спокойно ответил Бумажный Рыцарь.

Эта невозмутимость и властный тон немного успокоили полицейского, по крайней мере, речь его стала связной:

— Офицер! Это Стальной Закон! Выйдите и посмотрите!

Бумажный Рыцарь встал и, ничего не говоря, вышел. В глубине души он был даже рад: хотя он и не знал, что именно произошло, у него наконец появился повод выйти и подышать свежим воздухом.

На улице прохожие задрали головы к северу, на их лицах читалась смесь страха и недоумения.

В ночном небе парил гигантский, ослепительно-белый крест. Это был не фейерверк и не голограмма, а узор, созданный какой-то пылающей энергией.

— Вы издеваетесь? — Бумажный Рыцарь смотрел на крест, на его губах даже заиграла улыбка. — Сюда прибыла такая шишка, как Генеральный инспектор Святого города. Они что, войну хотят начать?

Из-под его тренча медленно выпорхнули слои белой бумаги, веером расстилаясь под ногами. Они сложились в бумажный ковер-самолет, который стремительно понес его ввысь, к далекому кресту… В это время в северном втором филиале ХЛ…

В кабинете Джима Малоуна на большом экране сиял тот же белый крест. Полковник стоял с полуоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами, а пепел с его сигары осыпался прямо на блестящие кожаные туфли.

— Полковник, где вы только что были? — Человек, задавший вопрос, сидел напротив стола Марлона. На нем была черная военная форма ХЛ, светлые волосы аккуратно уложены. Лицо его могло бы быть красивым, если бы не горизонтальный шрам, рассекающий его пополам и придающий облику свирепость.

Марлон развернул кресло к собеседнику:

— Хм… Не волнуйся, Фару, все под контролем. Я сейчас же отправлю туда людей. — С этими словами он потянулся к интеркому на столе.

Фару жестом остановил его:

— Не нужно. Я пойду один. Не то чтобы я не доверял боевой мощи вашего ведомства, просто… на стороне Стального Закона есть несколько человек, которых я хочу повидать. На таком мероприятии я вполне могу с ними столкнуться.

Марлон поспешно возразил:

— Фару, ты приземлился всего несколько часов назад, и генерал послал тебя, чтобы…

— Полковник, не нужно лишних слов. Приказы генерала и долг перед ХЛ не вступают в противоречие, — Фару поднялся со стула. — Опасный преступник четвертого класса должен быть убит; а те мятежники, что смеют выставлять себя напоказ, должны быть убиты тем более. — Он развернулся, словно напоминая собеседнику о четырех словах «Суверенитет превыше всего» на спине своей формы. — Раз это Высшие Законы, любой фактор, сочтенный угрозой стабильному правлению Империи, должен быть уничтожен без права на апелляцию и милосердие.

… К северу от Венеции.

Менее чем в двух километрах от острова Мурано на поверхности моря возникла ледяная глыба диаметром в сто метров, жутковатого белого цвета. На льду стояло больше десяти человек.

Тяжелые металлические сапоги, белая одежда, полы курток до колен. Пряжки кожаных ремней украшены эмблемой креста. Жесткий воротник доходил до скул, скрывая нижнюю часть лиц. На груди белых пальто красовался яркий символ: дерзкий и вычурный красный большой крест – знак Стального Закона.

Этих тяжелобронированных рыцарей возглавлял Генеральный инспектор Святого города Камо Боттерини – великан двухметрового роста, за спиной которого висел крест, ростом выше фонарного столба. Его белое одеяние было расшито золотой парчой, но в нем не было ни одной металлической детали доспехов. Он достал из кармана часы и увидел, как стрелки бешено дрожат. Камо лишь усмехнулся:

— Похоже, мастеров здесь и впрямь немало.

Изможденный черноволосый мужчина, стоявший рядом с Боттерини, произнес:

— Лорд, Пастор ранее почувствовал, что за убийством более сотни наших братьев стоит всего один человек. Если это действительно выманит его – пусть так, но что, если он не придет, а вместо него явятся крупные силы ХЛ…?

— Округ Гуаньчжи – наша опора, — отрезал Боттерини. — Пусть Венеция и дыра, но более сотни наших братьев были перебиты здесь меньше чем за полдня. И сделал это один человек. Мне плевать, кто он и к какой силе принадлежит. Короче говоря, он не должен увидеть утреннее солнце.

… Подземная Венеция, Город Теней.

После дневной встречи с Левым Дао Кровавый Филин обошел немало лавок, закупил консерванты и другие реактивы, приготовив химический спрей, способный замаскировать трупный запах. Он также нашел время модифицировать вентиляцию в двух комнатах подземного перехода, используя детали из хозяйственных магазинов. Закончив, он стащил все тела и оторванные конечности в эти комнаты – работа на весь день, настоящая генеральная уборка. Что до пятен крови и прочих неопознанных жидкостей, он просто решил считать их украшением стен. Запах его все равно не волновал, так что лишних усилий он не прилагал.

Ему еще нужно было дождаться вестей от Левого Дао насчет лабораторного оборудования и компьютеров. А поскольку обзавестись нормальной мебелью вроде кровати или холодильника он еще не успел, Кровавый Филин решил найти на поверхности какой-нибудь отель на ночь.

Он наугад выбрал выход. После нескольких вылазок и изучения географии верхней Венеции Кровавый Филин примерно представлял, где окажется. Но на этот раз, едва выбравшись на свет и даже не успев разглядеть названия улиц, он увидел зрелище куда более любопытное.

Кровавый Филин замер на мостовой и дико расхохотался, глядя в северное небо. В его зрачках отражался белый крест.

Глава 22: Три наставления

Когда Бумажный Рыцарь пролетал над доками, он заметил фигуру, внезапно возникшую в ночи. Некто приближался издалека, перепрыгивая с крыши на крышу волнообразными движениями, медленно двигаясь с юга. Подобное мастерство явно не принадлежало обычному человеку, однако определить личность и происхождение незнакомца с ходу было трудно. Бумажный Рыцарь невольно замер, насторожившись, чтобы не оказаться зажатым в клещи.

Все же стояла ночь, и хотя сияющий белый крест разливал свет по морю, пришелец был облачен в черное и двигался стремительно. Даже когда расстояние сократилось до неполной сотни метров, Бумажный Рыцарь все еще не мог понять, друг перед ним или враг.

Человек тоже внезапно остановился, замерев на возвышении. Он разглядывал Бумажного Рыцаря издалека, скорее всего, гадая, кто перед ним.

Оба были мастерами Сильного уровня, и мысли их во многом сходились. Такая дистанция считалась своего рода зоной безопасности: она позволяла как атаковать, так и защищаться, вступить в бой или отступить. Любой шаг вперед означал бы схватку не на жизнь, а на смерть.

Разумеется, подобное противостояние имело смысл лишь при условии, что противник равен тебе по силе или слабее. Будь напротив мастер класса Свирепый, расстояние не играло бы никакой роли.

Бумажный Рыцарь заговорил первым:

— Послушайте, друг, я офицер полиции. Если вы сообщник тех людей в море, мне жаль, но я не могу вас пропустить.

Услышав это, Фару облегченно выдохнул. «Всего лишь полицейский», – подумал он. Его умение летать встречалось редко, но для такой глуши, как Венеция… В лучшем случае он уровня Бин. С этой мыслью Фару улыбнулся и ответил:

— О, так вы из наших. Прошу прощения, вы не в форме, я и не признал. — В его голосе прозвучали нотки гордости и пренебрежения.

Оба немного сместились, и расстояние между ними сократилось, но ни один не расслабился до конца. Кто знает, не замышляет ли другой какую-нибудь хитрость?

Лишь когда Бумажный Рыцарь отчетливо разглядел на Фару черную форму, которая действительно была военным мундиром ХЛ, он окончательно опустил стражу.

— Вы от Джима? — Спросил он. — Раньше я вас не видел.

— Джим? Вы имеете в виду полковника Марлона? — Фару подозрительно окинул взглядом человека перед собой. — Похоже, вы, офицер, неплохо знакомы с местным отделением ХЛ.

— Вполне, — подтвердил Бумажный Рыцарь. — Значит, вы не из местных?

Фару не желал тратить время на простого полицейского и сменил тему:

— Послушайте, согласно моему рангу, у меня нет причин раскрывать вам внутреннюю информацию ХЛ. Вижу, вы тоже обладаете способностями. Просто охраняйте этот участок, чтобы сюда не совались сбитые с толку гражданские или пьяницы. Не хватало еще случайных жертв в предстоящей битве. Да и о собственной безопасности подумайте. — С этими словами он развернулся и, подобно порыву ветра, устремился к морю. Спустя несколько секунд он уже бежал по водной глади вдаль.

Хотя отношение незнакомца задело Бумажного Рыцаря, судя по манерам и речи, тот действительно был экспертом ХЛ. Глядя на его легкую поступь, Рыцарь понимал: повторить такое он точно не сможет.

— Ладно, постою пока в сторонке, посмотрю. Если не придется вмешиваться – тем лучше. — Видя, что кто-то другой рвется в бой, Бумажный Рыцарь с готовностью принял роль поддержки. О боевой мощи Генерального инспектора Святого города он читал лишь в отчетах многолетней давности. Сегодня ему представился шанс воочию увидеть, действительно ли этот человек так страшен, как о нем говорят.

Он уселся на свой бумажный ковер-самолет и не спеша последовал в ту сторону, куда умчался Фару.

К слову о страшных людях: прямо сейчас по городу в эту сторону мчался еще один головорез. Конечно, эпитеты вроде «восьмирукий» или «рогатый людоед» в эпоху информационного голода подошли бы Кровавому Филину куда лучше, но реальность была куда прозаичнее и мрачнее.

— Старик, у тебя вообще руки есть? — Кровавый Филин сидел в гондоле, бросая на лодочника крайне нетерпеливые взгляды.

Лодочник с седеющими волосами и фальшивой бородой, в искусственности которой не возникло бы сомнений даже у ребенка, заговорил с невообразимым итало-сычуаньским акцентом:

— Хи-хи-хи, молодой человек, это экскурсионная лодка. Ее скорость не чета этим вашим электрическим штуковинам.

— Одноногий пират, гребущий своей деревяшкой, и то был бы быстрее тебя.

— Нет-нет-нет… юноша, вы должны понимать: в каналах этого города очарование кроется именно в неспешности. — Лодочник указал пальцем в небо. — Просто наслаждайтесь лунным светом Средиземноморья.

Кровавый Филин пробормотал себе под нос:

— И почему я его еще не убил… Я хотел прикончить его еще десять минут назад, как только увидел эту рожу.

Он глубоко вздохнул и посмотрел на лодочника:

— Старик… нет, дорогуша, я повторю то, что сказал десять минут назад. Когда давал тебе деньги, помнишь? — Он внезапно заорал:

— Жми! Изо всех! Своих чертовых! Сил! Доставь меня к этому проклятому! Месту с белым светом!

— О! Молодой человек, я уже не так юн, как вы говорите… — Акцент лодочника по какой-то причине превратился во французско-уйгурский прононс.

— Если бы я не бродил весь день и не хотел присесть… — Кровавый Филин сжал кулак, а затем заставил себя разжать его. — Слушай, приятель. Я знаю, что ты боишься опасности там, впереди, поэтому тянешь время. Надеешься, что я потеряю терпение и сойду сам, а ты прикарманишь денежки ни за что. Но позволь мне обрисовать ситуацию.

Он замолчал и левой рукой с треском выломал кусок дерева из борта лодки. Прежде чем лодочник успел вскрикнуть, Филин вложил всю мощь в плечо и швырнул обломок. Деревяшка, подобно снаряду, разнесла в щепки небольшой мостик над каналом метрах в десяти от них.

Лодочник остолбенел. Он замер у борта с отвисшей челюстью. Кровавый Филин продолжил:

— Если через десять минут я не буду в доках, ты превратишься в одну вещь – в весло. Если надумаешь прыгнуть за борт и сбежать, поверь, ты все равно мгновенно станешь веслом. Если крикнешь или еще хоть полслова скажешь с этой фальшивой бородой и местным акцентом, которым дуришь туристов – весло!

И когда я говорю «весло», я имею в виду нечто окоченевшее, не дышащее и лишенное признаков жизни. Я схвачу это за середину и с силой в три сотни килограммов буду вращать с бешеной скоростью на корме лодки. Скорость будет определенно выше, чем у этих твоих электрических штуковин! — Последнюю фразу он буквально прорычал.

Лодочник возопил в душе: «Так это все равно будет винт! Да человек ли он вообще?! Я умру… Все кончено… Сколько лет я дурил туристов на этой реке, и вот доигрался».

Несмотря на ужас, в руках его внезапно проснулась недюжинная сила. Он заработал шестом с такой скоростью, будто был гребцом в команде «Драконьих лодок». Поистине, возможности человека безграничны, когда у его горла приставлен нож – это и называется волей к жизни.

Пока Кровавый Филин и нечистый на руку гондольер «наслаждались видами» канала, в море Фару уже столкнулся с дюжиной бойцов Стального Закона.

Фару прибыл с юга мгновенно и грациозно прыгнул на льдину. Противники не стали нападать сразу; они вели себя совершенно невозмутимо, словно этот незваный гость был недостаточно важен, чтобы ради него прерывать дела.

Взгляд Фару скользнул по лицам рыцарей, задержался на изможденном чернокожем мужчине и, наконец, остановился на Боттерини.

— Я видел ваше лицо только на плакатах о розыске, но сегодня наконец-то удостоился чести встретиться лично.

Боттерини посмотрел на него с презрением. Форма пришельца говорила сама за себя. Он холодно хмыкнул:

— Надо же, первым явился прихвостень ХЛ. Так это ты… двадцать часов назад убил священников?

— Для мятежника у тебя слишком длинный язык. — Фару не стал ни подтверждать, ни отрицать обвинение. Он не понимал, о чем идет речь, и решил, что временное молчание поможет выведать больше информации. Он лишь добавил:

— Запомни, Боттерини, скоро ты умрешь от моей руки. Мое имя – Гэ Фару

— О? — Отозвался Боттерини. — Фару из четверки «Обезьяна, Воробей, Питон, Дракон», верно? Что ж, тот, кто осмелился в одиночку подойти к моему кресту, явно не из простых. Даже если тот убийца не явится сегодня, твоя голова станет неплохим трофеем.

Фару был слишком высокомерен, чтобы смолчать:

— Хм… невежественный бунтарь…

Оба были полны жажды убийства. Смертельный поединок должен был вот-вот начаться.

В этот момент чернокожий мужчина наклонился к уху Боттерини и прошептал:

— Господин, помните пророческое наставление Пастора: вы должны ждать появления убийцы, прежде чем использовать Святой Крест.

Боттерини холодно отрезал:

— Я сам решу.

На самом деле Генеральный инспектор давно недолюбливал Пастора. Не только потому, что тот занимал пост второго человека в ордене после Великого магистра, ни разу не участвуя в сражениях. Куда больше его злило то, что предсказания Пастора всегда сбывались. Те, кто игнорировал предупреждения, неизменно находили свой бесславный конец.

В этот раз, когда Боттерини вел своих десять верных рыцарей из Святого Города, Пастор дал ему три инструкции. Первая: когда убийца предстанет перед тобой, ты сразу поймешь, что это он. Вторая: Святой Крест можно использовать только после появления убийцы. Третья: каким бы ни был исход операции, немедленно отступайте и не возвращайтесь в Венецию в течение двух месяцев.

Эти три пункта казались самовлюбленному Боттерини крайне странными. Неужели тот, кто вырезал сотню священников, настолько силен, что для его устранения требуется Святой Крест?

— Сэр, приближается кто-то еще, — доложил рыцарь из первого ряда.

С неба плавно опустился белый бумажный ковер. На нем сидел вовсе не индиец, а европеец в тренче и плоской кепке. Бумажному Рыцарю явно не хватало того ореола могущества, который должен окружать мастера. И враги, и союзники смотрели на него свысока, не видя в нем серьезной угрозы.

— Разберитесь с ним, — бросил Боттерини подчиненным, — а затем уходите к берегу. Не позволяйте всякой мелкоте мешаться. — Он продолжал буравить взглядом Фару. — С этим питоном я содру шкуру лично.

У Бумажного Рыцаря не было времени обижаться на «мелкоту». Получив приказ, десять рыцарей без лишних слов бросились в атаку.

Несмотря на тяжелое снаряжение, они с легкостью взмывали в воздух со льдин. Оружие – длинные мечи и короткие копья – сверкнуло в их руках. Десять человек окружили Бумажного Рыцаря полукольцом прямо в воздухе, нанося стремительные колющие удары. Похоже, деваться ему было некуда.

Глава 23: Окружение

Фару и Боттерини застыли друг против друга, не смея шелохнуться. Гэ Фару лишь косился на Бумажного Рыцаря, досадуя про себя: «Я же велел тебе оставаться на берегу, так нет, увязался следом. Теперь, если я рискну тебя спасать, то неизбежно выдам слабое место. Какая обуза…» Всего за пару секунд Фару взвесил все «за» и «против» и в итоге решил бросить Бумажного Рыцаря на произвол судьбы. Он полагал, что этот офицер полиции в лучшем случае обладает способностью уровня Бин, и даже если его вытащить, толку от него будет мало – одна лишь помеха. Стоит самому допустить ошибку и потерять инициативу, как оба пойдут на корм рыбам.

Но именно в этот миг произошло нечто непредвиденное. Из-под плаща Бумажного Рыцаря вырвались слои белой бумаги, которые мгновенно окутали его, словно гигантское страусиное яйцо.

Оружие рыцарей обрушилось на эту «скорлупу», издав резкий металлический лязг. Бумажный барьер оказался тверже стали: сколько бы они ни рубили и ни кололи, на поверхности не осталось и следа. Напротив, руки нападавших, сжимавшие клинки, онемели от отдачи. Спустя мгновение все они посыпались вниз, на лед, и больше никто не решался прыгнуть снова.

Одной лишь этой почти прозрачной бумажной стеной были отражены атаки десяти искусных бойцов. В одно мгновение все присутствующие в корне изменили свое мнение об этом «подручном».

Чернолицый мужчина отступил к Боттерини и спросил, ожидая распоряжений:

— Сэр, этот человек тоже мастер. Позволит ли подчиненный опустить знамя и сразиться с ним?

Боттерини холодно фыркнул:

— Как пожелаешь. Если убийца все еще в Венеции, он наверняка увидел здесь Знамя Креста. Если же нет, то продолжать удерживать Крест – пустая трата времени.

Услышав это, чернолицый взмахнул правой рукой, и белый свет креста в воздухе внезапно погас. В его руке появилось древко длиной около трех метров, с которого свисало прямоугольное полотнище с красным крестом на белом фоне. Не теряя времени, он покрепче перехватил это оружие и снова взмыл в воздух.

— Офицер! — Крикнул Фару Бумажному Рыцарю. — Если хочешь жить, быстро используй свою Силу и беги к берегу! Этот человек – разыскиваемый преступник второго уровня опасности!

— О себе сначала позаботься. — Слова еще звучали, а человек уже был рядом. Массивная фигура Боттерини выросла перед Фару – он воспользовался тем, что противник отвлекся на крик, и перешел в стремительную атаку.

Трудно было представить, что здоровяк, таскающий на спине огромный крест, способен на такую поразительную скорость, но у Фару все же оставалось пространство для маневра. Он отступил на несколько шагов в сторону – расстояние небольшое, но ровно такое, чтобы человеческая конечность не смогла дотянуться.

В небе бумажная стена вокруг Бумажного Рыцаря рассеялась. Ковра-самолета под его ногами больше не было – его заменила пара огромных крыльев из белой бумаги. Плечи и грудь стягивали бумажные ремни безопасности, соединявшиеся с крыльями. Сказать, что он выглядел как ангел, было бы преувеличением, но определение «человек-птица» подходило в самый раз.

Как бы то ни было, теперь Бумажный Рыцарь мог двигаться в Небе куда свободнее. Он просто взлетел выше, покинув зону досягаемости вражеского прыжка, и неспешно отозвался:

— Я знаю. Я видел его ориентировку в ваших файлах ХЛ. Флаг-офицер Суэйд, обладатель способности уровня Бин, может изменять температуру предметов, которых касается.

Удар Суэйда изначально должен был высвободить мощное лезвие света; он был уверен, что сможет пробить оборону Бумажного Рыцаря. Но видя, что дистанция стала слишком велика и атака наверняка пройдет мимо, он просто скорректировал положение тела в воздухе. Используя инерцию падения, он развернулся, чтобы ударить Фару в спину. Десять рыцарей тоже бесшумно рассредоточились, формируя кольцо, которое постепенно сжималось вокруг Гэ Фару.

Сама круглая ледяная площадка была всего сотню метров в диаметре, так что у Фару почти не оставалось места для уклонения. Теперь, когда Суэйд атаковал с воздуха с тыла, Боттерини теснил спереди, а десять рыцарей перекрывали периметр, казалось, бежать некуда. Однако лицо Фару оставалось совершенно спокойным. Он внезапно резко отступил назад, шагнув прямо на холодную морскую воду так уверенно, словно шел по твердой земле, и легко ушел от удара.

Только теперь Бумажный Рыцарь понял, что прежние трюки этого парня вроде «касания воды стрекозой» объяснялись не одной лишь скоростью, а врожденной способностью ходить по воде.

Когда атака провалилась, Суэйд быстро проанализировал ситуацию и догадался о намерениях Фару. Он повернул голову и сказал Боттерини:

— Сэр, похоже, способности этих двоих не наступательного характера. Они хотят потянуть время, дожидаясь подкрепления ХЛ и механизированных частей, чтобы окружить нас с моря, суши и воздуха.

На лице Боттерини отразилось презрение:

— Хоть я и выбрал полем боя этот клочок льда, мне попались двое, способных вовсе не касаться земли. Хм… ХЛ совсем измельчала. Они присылают простых трюкачей, чтобы путаться под ногами?

Фару, разумеется, понимал, что это дешевая провокация. Сражаться на мечах с такими агрессивными обладателями способностей в замкнутом пространстве неизбежно привело бы к пирровой победе, даже если бы он выжил. К тому же у противника было численное превосходство. Бросаться вперед сейчас – чистое самоубийство.

— Ха-ха-ха-ха… — Фару вдруг расхохотался. — До встречи с вами я был полностью уверен, что смогу схватить и перебить вас всех. Однако… если оставить в покое способности и судить по вашим навыкам, я признаю: уничтожить вас будет крайне трудно. Но я все еще уверен, что уйду отсюда невредимым. — Он перестал смеяться. — Но теперь ты, Камо Боттерини, опускаешься до провокаций, чтобы выманить меня на бой. Честно говоря, мне даже полегчало. Похоже, у вас нет ни подкрепления, ни четкого плана. Вы просто хотели использовать Знамя Креста, чтобы выманить «кое-кого» – того, кто убил вашего священника. Выманить цель, отомстить и быстро убраться – вот и весь ваш замысел.

По выражению лица противника он понял, что попал в точку, и тон Фару стал еще более торжествующим:

— Но ты не ожидал встретить меня, Гэ Фару, в этой маленькой Венеции. Не ожидал, что твоя цель так задержится. Да и с этим полицейским в небе ты ничего не можешь поделать. Так что теперь ты в ловушке, между молотом и наковальней.

— Сбежать с пустыми руками – позор, — продолжал Фару. — Выложиться на полную – не факт, что удастся нас убить. А если медлить, нас окружит ХЛ. — Он указал пальцем на Боттерини. — Так что все твои слова теперь бесполезны. Я не дам вам сбежать, но и не буду настолько глуп, чтобы лезть на рожон. Просто жди, когда прибудут силы Второго отдела, а там решишь: сдаться или быть взятым силой.

На висках Боттерини вздулись вены, а мышцы напряглись так, что едва не лопалась одежда. Он яростно схватился за гигантский крест за спиной:

— Ах ты крыса! Ты и впрямь думаешь, что я не прикончу тебя, если возьмусь за дело всерьез…

Суэйд замялся, желая остановить Генерального инспектора, но, поразмыслив, решил, что раз Фару раскусил их план и отсутствие резервов, а убийца так и не явился, быстрый и решительный бой – лучшая стратегия. Поэтому он промолчал, готовясь поддержать действия Боттерини.

Бумажный Рыцарь, прислушиваясь к их разговору и видя суету внизу, почувствовал, что дело принимает дурной оборот. Он снизился до одного метра над поверхностью воды и крикнул Фару:

— Будь осторожен. Я помогу.

Фару это показалось забавным. Неужели он, один из немногих элитных экспертов ХЛ на европейском континенте, нуждается в помощи обычного полицейского? Впрочем, он понимал, что сейчас не время для споров:

— Делай что хочешь. Если тебя убьют, я ничем не смогу помочь.

В это же время в далеком ночном небе показались тусклые огни. Это приближались парящие истребители ХЛ, а на морской глади возникли тени бронированных шаттлов. Что же касается суши, то доки уже были забиты полицейскими машинами, а наземные силы ХЛ прибыли даже быстрее полиции – всего через минуту после того, как Фару и Бумажный Рыцарь покинули берег

Боттерини понял: медлить нельзя. Если он быстро прикончит Фару, вернется в подземелья острова Мурано и сбежит на подлодке, то еще может успеть. В крайнем случае придется пробиваться в Венецию, где он и его люди смогут разделиться и раствориться в Городе Теней, чтобы отсидеться, а затем тайком покинуть город.

Приняв решение, он отбросил все сомнения. Резким движением он взмахнул Святым Крестом, нанося единственный удар. Белая черта прорезала море и Небо, устремляясь прямо к берегу.

На пристань мгновенно обрушилось нечто вроде локального цунами, несущегося на тройной скорости. Полицейские и оперативники ХЛ почувствовали удар шквального ветра, а в следующий миг ощутили на губах соль, глотнув морской воды. Опомниться они не успели, как их уже оторвало от земли и швырнуло в воздух вместе с машинами, обломками дерева и бетонными блоками. Спустя пару секунд территория в радиусе ста метров от причала напоминала помои, выплеснутые на мостовую: люди и вещи были переломаны и перемешаны в полнейшем Хаосе.

Все произошло слишком быстро. Когда выжившие пришли в себя, до них донесся громоподобный рев, похожий на топот десяти тысяч коней – не то звук запоздал, не то их на время оглушило ударом.

В море Фару стоял, вытаращив глаза, его мышцы были напряжены, а сжатые кулаки мелко дрожали. В те короткие секунды, хоть он и понял, что происходит, у него не было ни места, ни возможности уклониться. И все же он остался невредим, потому что человек рядом использовал свои бумажные крылья, чтобы принять на себя удар морской волны.

Одно крыло Бумажного Рыцаря обернулось вокруг него самого, а другое распростерлось перед Фару, застыв нерушимой преградой на пути гигантского вала, поднятого Святым Крестом.

— Кто же ты такой на самом деле? — Фару смотрел на Бумажного Рыцаря как на монстра. Даже на такого преступника третьего уровня опасности, как Боттерини, Фару без Святого Креста смотрел бы свысока. Но этот полицейский так легко заблокировал мощь артефакта своей способностью? Неужели… он тоже эксперт Сильного уровня?! И такой человек до сих пор служит в полиции, а не примкнул к ХЛ?

У Боттерини по спине пробежал холодок. Мастерство Бумажного Рыцаря явно выбило его из колеи. В этот момент Генеральному инспектору стало не до драки. Убийца, которого он искал, не появился, зато объявился Фару – один из тех, кого называли Обезьяной, Воробьем, Питоном или Луном, – а теперь еще и этот таинственный полицейский, чья мощь, кажется, не уступала силе Фару. Противостоять двум экспертам уровня Сильный одновременно, да еще и пытаться быстро их прикончить – исход такой затеи был более чем сомнительным.

Суэйд подал голос в самый подходящий момент:

— Сэр, я думаю, сегодняшнее дело принимает дурной оборот. Это место не подходит для долгого пребывания. Что если…

Боттерини только и ждал этого повода. — Хм… Раз флаг-офицер так считает, мы запомним этот долг. В другой раз…

— Хотите уйти? — Глубокий голос донесся прямо из-под их ног. Мускулистая рука высунулась из воды, вцепившись в край льдины. Следом за ней из морской пучины внезапно выбрался рослый мужчина.

Глава 24: Устрашение

Внимание всех присутствующих было приковано к незваному гостю, внезапно возникшему на поле боя. Бумажный Рыцарь узнал в нем убийцу Медного Попугая, а Фару уже видел записи с камер наблюдения. Он мог с уверенностью подтвердить: перед ними стоял виновник трагедии на площади Святого Марка десятилетней давности, особо опасный преступник под кодовым именем Кровавый Филин, чей уровень угрозы в списках розыска ХЛ достигал четвертого.

Выражение лица Боттерини при виде него можно было описать лишь одним словом – ужас. В голове подполковника всплыли наставления Пастора: «Когда убийца явится пред тобой, ты сразу поймешь, что это он».

— Это ты… — несколько человек из Найтс побледнели от испуга и замерли как вкопанные, завидев Кровавого Филина. Даже вечно невозмутимого флаг-офицера Суэйда обуял трепет.

Лицо Кровавого Филина было знакомо каждому высокопоставленному члену Стального Закона. Его образ был запечатлен в кодексе поведения – книге с вековой историей, которая служила высшим законом для их организации. На последних страницах этого фолианта был изображен демон, и тогдашний Пастор предсказал: этот изверг в будущем уничтожит их веру.

Сам Кровавый Филин не ведал о суевериях этих рыцарей, но он кожей чувствовал их страх. Это доставляло ему истинное удовольствие и немного смягчало скверное расположение духа. Он взобрался на лед, игнорируя окружающих, словно те были пустым местом, и в упор посмотрел на Бумажного Рыцаря, зловеще оскалившись:

— Имя.

Бумажный Рыцарь не назвал настоящего имени. Он дал тот ответ, который считал наиболее уместным и который собеседник хотел услышать больше всего:

— Бумажный Рыцарь.

Кровавый Филин всегда знал, как его называют, и без колебаний принял прозвище, данное ему ХЛ, а потому тоже не стал раскрывать истинное имя, ответив:

— Я – Кровавый Филин. — Сказав это, он повернул голову к Боттерини:

— Ты тут только что славно резвился с водой. Мой лодочник воспользовался хаосом и улизнул. Изначально я хотел оторвать ему ноги и грести самому, когда доберемся до пристани, но теперь мне пришлось плыть сюда вплавь. Терпеть не могу мокнуть, понимаешь?

Боттерини лихорадочно соображал: с момента удара цунами до этой секунды, учитывая расстояние от дока плюс еще полкилометра… скорость, с которой этот человек плыл, немногим уступала торпеде.

— Так это ты убил священников? — Осторожно спросил Боттерини. Он не знал, правдива ли легенда столетней давности, но человек перед ним явно был не из тех, с кем стоит шутить. Если он и впрямь стал целью этой мести, положение в битве было критическим.

Кровавый Филин издал недовольный звук, похожий на «А?», всем своим видом выказывая раздражение.

— Так это тебя прислал Стальной Закон? — Он смерил Боттерини взглядом с головы до пят. — Просто мусор… — Убийца снова перевел взор на Бумажного Рыцаря:

— К счастью, здесь есть добыча получше.

Фару больше не мог сдерживаться. В этот миг он почувствовал себя какой-то мелкой сошкой, которую Кровавый Филин попросту не замечал. Его главной задачей в Венеции была поимка этого преступника, живым или мертвым. Как он мог оставаться безучастным, когда его так ни во что не ставили?

Эта мысль стала последней каплей. Он внезапно ступил на воду и, подобно стреле, бросился на Кровавого Филина. В конце концов, он был обладателем Сильного уровня способностей и в плане физической мощи ничуть не уступал модифицированному человеку. Его выпад был невероятно резким, а мощь сопоставима с Громом. Удар метил прямо в лицо Кровавого Филина. Оставалось лишь гадать: уклонится тот или примет удар на себя.

Все произошло слишком быстро, и Бумажный Рыцарь не успел остановить Фару.

Познания Кровавого Филина о разведданных ХЛ если и не были исчерпывающими, то уж точно были весьма глубокими. Он знал даже свое кодовое имя из секретных списков розыска, так что без труда узнал Дег Лун Фару.

Кровавый Филин с презрением наблюдал за мчащимся на него противником. За те две секунды, что длился рывок, ему стало скучно. Атака Фару была слишком медленной, слишком слабой. И это был один из тех, кого называли обезьяной, воробьем, питоном или драконом?

То, что произошло при их столкновении, больше всего напоминало действия кэтчера: Кровавый Филин поймал мяч, брошенный питчером, а затем небрежно швырнул его об землю. Разумеется, никакого мяча не было. Рука Филина уперлась в лицо Фару, затем он вцепился в его голову и впечатал все тело врага себе под ноги. Лед с треском разлетелся, и Фару рухнул на морское дно, уходя под воду еще быстрее, чем мчался в атаку.

Отшвырнув противника, Кровавый Филин размял запястье и бросил с полным безразличием:

— И это «Питон»? По-моему, это слизняк. Такую дрянь надо бросать в соленую воду, чтобы она сама растворилась. Гадость, только море оскверняет своим видом.

Увидев это, Боттерини бросил своих подчиненных, вскинул Святой Крест и бросился наутек. Суэйд и остальные рыцари тоже среагировали мгновенно: не смея вымолвить ни слова, они бросились спасать свои жизни.

— Лорд Кровавый, вы убили всего несколько сотен священников, убивайте сколько влезет! Мы не можем позволить себе связываться с кем-то вроде вас. В другой раз мы пригласим Лорда Рыцаря-Командора, чтобы он сразился с вами…

— Хм… — Кровавый Филин холодно хмыкнул, даже не глядя им вслед. Он лишь указал большим пальцем правой руки за спину и обратился к Бумажному Рыцарю:

— Ты тоже долго терпел этих ничтожеств?

Бумажный Рыцарь понял намерение Филина и спокойно ответил:

— Прошу, не стесняйся.

Кровавый Филин вполоборота развернул корпус и, словно клинком, нанес рубящий удар рукой прямо позади себя. Ледяная корка за его спиной раскололась надвое, а затем бескрайнее море разверзлось, отмеченное шрамом длиной около километра. Образовавшейся траншее потребовалось почти пять секунд, чтобы снова заполниться водой. Ударная волна подняла гигантские валы по обе стороны, веером расходясь в сторону открытого моря. Сила этого удара ничуть не уступала мощи Святого Креста Боттерини.

Тридцать секунд спустя Марлон, сидя в своем кабинете, получил сообщения о повреждениях разной степени тяжести у более чем десяти бронированных катеров. Ему оставалось лишь приказать наземным, воздушным и морским силам временно прекратить сжатие кольца и ждать дальнейших указаний на расстоянии.

Марлон мерил комнату шагами, ведя напряженную внутреннюю борьбу. После ухода Фару он немедленно отдал множество приказов и провел тщательное развертывание сил, но он не ожидал, что битва примет такой оборот, и не знал, что сейчас происходит на море.

— Судя по последним донесениям с берега, тот человек в небе – это Элот, плюс подполковник Фару… Из нынешней боевой ситуации ясно, что у Стального Закона есть как минимум один боец Сильного уровня или выше, а значит, их уже трое. Если окружение механизированными частями тоже не поможет взять ситуацию под контроль, неужели придется просить Европейский штаб прислать подкрепление генеральского уровня…? — бормотал Марлон себе под нос. Психологическое давление было таким, что ему хотелось разгрызть сигару в труху и проглотить ее.

В море.

— Они должны быть живы, — заметил Бумажный Рыцарь. — Не собираешься пуститься в погоню и перебить их всех?

Кровавый Филин ответил:

— Я просто дал бродячим псам отведать морской водички. Пусть живут с этим унижением, становятся сильнее или ищут кого-то поумнее, чтобы отомстить за них. Разве это не прекрасно?

В этот момент со стороны берега медленно поплыло некое подобие облака. По мере приближения оно стало напоминать стаю птиц. А когда оно оказалось совсем близко, стало ясно: вся эта массивная черная масса состояла из кружащихся в хаотичном вихре бумаг – газет, офисных листов, макулатуры и даже обрывков картона. Независимо от размера и вида, их общий объем был сопоставим с песчаной дюной, и теперь этот рой замер за спиной Бумажного Рыцаря.

Кровавый Филин понял, что лишние слова не нужны. Он оттолкнулся от единственного дюйма льда, оставшегося под его ногами, и в мгновение ока исчез из виду.

Бумажный Рыцарь не стал взмывать ввысь – у него просто не было на это времени. За одну секунду его бумажные крылья сложились, плотно окутав его со всех сторон, словно кокон.

И действительно: кулак Кровавого Филина врезался в бумажную защиту, оставив на ней глубокую вмятину – там, где даже стальное оружие не смогло бы оставить и следа.

Бумажный Рыцарь был не на шутку встревожен. Он совершенно не видел движений Кровавого Филина. Если бы не эта абсолютная защита, не оставляющая слепых зон, противник, вероятно, забил бы его до смерти, если бы атаковал непрерывно хотя бы минуту.

Кровавый Филин, однако, произнес равнодушно:

— Считай это приветствием. Радует, что ты не сдох на месте. — И тут же замахнулся вторым кулаком.

Бумажный Рыцарь поначалу решил, что импульс этого второго удара будет слабее, так как ноги противника не касались земли и ему не от чего было оттолкнуться – тот лишь скручивал торс, используя отдачу от первого удара. Но не успела эта мысль оформиться до конца, как чудовищная сила передалась через бумажные крылья его телу.

Рыцарю оставалось лишь стремительно отступить, чтобы погасить инерцию. Он заскользил по дуге и резко пошел вверх. Даже при этом в его груди все клокотало от прилива крови, а на защитных бумажных крыльях проступили трещины.

Все еще не оправившись от потрясения, он снова развернул крылья, поднимаясь в небо на еще большей скорости. Перед глазами всплыли кадры убийств Кровавого Филина с записей видеонаблюдения: тот бандит, которого он прошил насквозь, погиб именно от такого тычка.

Этот второй удар был совершенно иным по технике. Если взять в качестве примера толстую стальную плиту, то при первом ударе Филина она бы погнулась в центре и отлетела назад. Но если бы по ней пришелся этот второй удар, плита бы не шелохнулась, но в ее центре зияла бы дыра, сквозь которую прошла бы рука Филина.

«Неужели он выработал эту тактику за столь короткое время? Невозможно… это инстинкт… инстинкт убийцы. Он бьет так не из-за тактических соображений и уж точно не думая о моем психологическом состоянии. Он просто чует нутром, как эффективнее всего прикончить обладателя способности, даже при первой встрече…», – Бумажный Рыцарь осознал, что столкнулся с невиданным монстром. Уровень опасности Четыре… это не просто Сильный уровень. К примеру, Боттерини тоже Сильный, но у него Третий уровень опасности. Четвертый уровень – это начальная оценка для тех, кто превосходит Сильный уровень, чья истинная мощь неведома, и это высший уровень угрозы, известный Бумажному Рыцарю.

«Будь это „Безумный“, я бы, наверное, давно был мертв. Значит… он боец уровня „Свирепый“…?»

Тем не менее, он должен был сражаться, потому что он был Бумажным Рыцарем, а герои никогда не бегут.

Рыцарь смотрел на Кровавого Филина, который на фоне моря становился все меньше и меньше, а воздух вокруг становился все более разреженным. Он прикинул, что высоты достаточно. Он призвал огромное количество бумаги из бумажного тумана, собирая ее перед собой в стремительно вращающийся конус. С берега казалось, будто над морем зародился торнадо.

Спустя десятки секунд внешние края бумажного вихря под ногами Рыцаря перестали быть хаотичными, становясь все более гладкими и ровными, а нижний конец смерча постепенно превратился в острие. Тогда и прояснилась истинная форма этого приема. Издалека это походило на перевернутый шпиль; вблизи же это был гигантский бур, вращающийся со скоростью тысячи оборотов в секунду.

Кровавый Филин поднял взгляд и усмехнулся. Стоя в ледяной морской воде, он чувствовал, как закипает его кровь, жаждущая принять этот вызов.

Глава 25: Передача

В Венеции, на крыше обычного жилого дома, сидел на складном табурете азиат с волосами, собранными в хвост. Через бинокль ночного видения он пристально наблюдал за морем, но из-за огромного расстояния картинка оставалась размытой: лишь едва угадывались очертания гигантского бумажного сверла.

Внезапно он опустил бинокль, резко обернулся и бросил в темноту за спиной:

— Кто здесь?!

— И впрямь не теряешь бдительности, всё как он и говорил… — из тени вышел человек с объемистым портфелем в руках. — Вы и есть господин Левый Дао?

Левый Дао уже занес одну ногу над парапетом.

— Не приближайся. Сделаешь шаг – и я прыгну.

— Ха-ха… Мы только встретились, зачем же сразу пугать смертью? Думаешь, незнакомца волнует, жив ты или мертв?

Левый Дао быстро зыркнул по сторонам.

— Так ты… не за долгами пришел?

— Может, переставишь ногу обратно, прежде чем мы продолжим? — Предложил человек, ставя портфель на пол.

Левый Дао слез с перил.

— Ладно. Просто на всякий случай, уж не обессудь… я ведь ни с кем из твоих родственниц не спал, а?

Бухгалтер тяжело вздохнул, словно оплакивая моральный облик собеседника. Он проигнорировал вопрос и сменил тему:

— Можешь называть меня Бухгалтер. Думаю, будет честно, если мы ограничимся прозвищами.

— Э-э… Левый Дао – это мое настоящее имя…

Бухгалтер впал в ступор секунды на три, а затем снова протяжно вздохнул.

— О чем я только думал? Ах да, один человек просил меня кое-что тебе передать, — он наклонился, собираясь открыть портфель.

Левый Дао мигом взлетел обратно на парапет.

— Ты уверен, что там не бомба?

Бухгалтер закатил глаза.

— Да, я уверен.

— Если ты думаешь, что стоит мне расслабиться, как ты выхватишь из чемодана автомат или гранату, то ты слишком наивен! Я сплю с одним открытым глазом, всегда начеку, и во мне нет ни единого изъяна!

Бухгалтер уже достал вещь – это была обычная видеокассета.

— Приятель… серьезно… слезай уже, поговорим нормально.

Левый Дао во второй раз спустился с перил.

— Ха-ха, виноват, сам понимаешь – работа у нас рискованная.

— Ладно, не оправдывайся, — бросил Бухгалтер. — Готовься отвечать на звонок.

— Какой звонок? — Недоуменно переспитал Левый Дао. И в этот самый миг у него в кармане затрезвонил телефон.

От неожиданности Левый Дао вздрогнул, а лицо его стало мертвенно-бледным, белее, чем у любого европейца. Откуда этот человек узнал, что ему позвонят? И откуда у него номер? Погоди… Как они вообще нашли его убежище?!

Бухгалтера явно позабавило его ошеломленное лицо.

— Не паникуй, дружище. Часов шестнадцать назад я испытал нечто похожее. Как только ответишь, всё поймешь.

Зная натуру Левого Дао, нетрудно догадаться, что он был полон сомнений. Он тяжело сглотнул, нажал кнопку приема и дрожащим голосом выдавил:

— Алло?

Голос на том конце трубки произнес:

— Я хочу, чтобы ты помог мне доставить эту видеокассету Кровавому Филину.

— Кто… Кто такой Кровавый Филин? — Спросил Левый Дао. — И кто ты сам?

— Кровавый Филин – это Квириос. Когда будешь передавать ему вещь от Бухгалтера, скажи, что её вручил тебе человек по имени Тянь И. Можешь также пересказать ему всё, что случилось с тобой сегодня ночью. Впрочем, по моим расчетам, даже если ты решишь промолчать, он всё равно найдет способ выбить из тебя эти сведения угрозами.

— Каковы твои цели? С чего мне тебе помогать? И вообще, откуда ты знаешь, где я? — Посыпались вопросы от Левого Дао.

Тянь И отвечал неспешно, пункт за пунктом:

— Во-первых, мои цели ты не поймешь, да и к тебе они отношения не имеют. Во-вторых, причина, по которой ты обязан мне помочь, кроется в ответе на твой третий вопрос – о том, как я тебя нашел. Ответ прост: если ты станешь искать меня, то не найдешь на всей огромной земле; если же я решу убить тебя, то явлюсь подобно Божественному воину, от которого нет защиты. Если хочешь прожить еще несколько лет, перестань задавать вопросы. Делай, что сказано, иначе сотни полицейских окружат тебя в каком-нибудь общественном туалете, арестуют за мошенничество с кредитками, а потом отправят в тюрьму строгого режима, где тебе за месяц сменят ориентацию, и там ты проведешь свои лучшие годы.

— Б-б-б-брат… старший брат, пощади, я… я… — заикаясь, взмолился Левый Дао.

Тянь И прервал его:

— Незнакомцу слишком опасно связываться с Кровавым Филином напрямую, поэтому я нашел тебя. Я знаю, что сейчас ты подрабатываешь у него посредником. При следующей встрече с Филином отдай ему кассету, и миссия будет выполнена. Если ты мне больше не понадобишься, мы никогда больше не свяжемся. На этом всё.

Раздались короткие гудки. Левый Дао слушал их, застыв на месте, а затем с ужасом во взгляде посмотрел на Бухгалтера, ища поддержки:

— Брат…

— Ой, всё… избавь меня от этого. Я, как и ты, думал, что никто не знает, где я нахожусь. А потом зазвонил мой проклятый телефон, и парень по имени Тянь И велел мне забрать эту кассету из ячейки на вокзале, — он беспомощно вздохнул. — Тебе еще повезло. Я не спал больше двадцати часов только потому, что он предсказал: в это время и в этом месте я найду некоего Левого Дао и смогу передать ему посылку.

Левый Дао почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Он что, видит будущее? Он всеведущ и всемогущ?

— Не обязательно. Последние несколько десятков часов я только и думал о том, как ему всё это удалось. В конце концов я понял, что теоретически это вполне возможно, хотя вероятность успеха в реальности крайне мала… — рассуждал Бухгалтер. — Он не видел будущее, он произвел своего рода расчет. Представь, что существует формула: «модели человеческого мышления плюс фактические действия», умноженные на «установленные факты физического плана», равняются «результату события». Этот Тянь И выполнил подобную дедукцию. У него наверняка есть доступ к какому-то колоссальному и абсолютно надежному источнику разведданных. Учтя бесчисленное множество переменных, он смог предсказать и даже заранее повлиять на ход определенных событий.

Левый Дао вытаращил глаза.

— Друг, ты сейчас на каком языке вообще говорил?

— Неважно, если не понимаешь, — отмахнулся Бухгалтер. — Это лишь мои догадки. Может, он и впрямь пророк, кто его знает? Мне нужно найти место для сна. — Он подошел, всучил кассету в руки Левому Дао и, подхватив свой громоздкий портфель, ушел.

Левый Дао остался стоять один, пребывая в полном оцепенении. Внезапно с севера донесся грохот мощного взрыва. Он быстро вскинул бинокль и посмотрел на море: там, в небесах, парил ослепительно белый дракон. Он не знал, кто именно вел там бой в эту минуту, но эти люди создавали сцены, достойные самых масштабных фильмов-катастроф.

Глава 26: Охота окончена

С неба обрушилось гигантское сверло. Уклониться в сторону от этой внезапной атаки было невозможно: стоило буру вонзиться в море, как он неизбежно поднял бы мощный вихрь и течение, затягивая окружающую воду к центру. Чтобы не попасть в ловушку, оставался лишь один выход – вертикально нырнуть в самую бездну.

Бумажный Рыцарь просчитал это до начала атаки. Его противник по грудь ушел в ледяную воду, где трудно было найти точку опоры для маневра. Прямое столкновение казалось гибельной затеей, а если бы враг просто уклонился, ему всё равно пришлось бы уйти на глубину, оказавшись в пассивной позиции. Бумажный Рыцарь понимал: уровень врага, скорее всего, выше его собственного. Это была отчаянная ставка; лишь непрерывно накапливая преимущества, он мог вырвать шанс на победу.

Однако Кровавый Филин был совершенно иного склада. То, что другие сочли бы скверной тактикой, для него было именно тем ответом, который он жаждал дать.

Когда сверло оказалось меньше чем в двух метрах над головой Кровавого Филина, оно резко ускорило вращение. Хотя основание этого исполинского бумажного бура имело радиус в пятнадцать метров, его остриё было заточено до предела и метило точно в глаз Кровавому Филину.

Кровавый Филин вскинул руки, с хлопком соединив ладони. В то же мгновение сверло, вращавшееся со скоростью не менее двух тысяч оборотов в секунду, внезапно замерло, будто вкопанное.

Лишь более сильная сторона способна диктовать волю чужому движению. По всем законам физики Кровавый Филин должен был закрутиться вместе с буром, а его руки – от плеч до кистей – превратиться в кровавое месиво. Но в реальности он просто покачивался на поверхности моря, голыми руками остановив снаряд, почти в сто раз превышающий его размерами.

«Добиться такого одной лишь силой запястий… Неужели разрыв в могуществе настолько велик?», – Бумажный Рыцарь пришел к пугающему выводу, но продолжил холодный анализ ситуации: — «Скорость такая, что я даже не успеваю ее отследить. Что касается прочности, мое бумажное оружие не уступает золоту. Увеличив объем для набора массы, добавив ускорение свободного падения и вращение… а он остановил это так же легко, как если бы прихлопнул бумажную вертушку… Мое единственное преимущество сейчас – превосходство в воздухе, но и оно не дает абсолютной безопасности… Это поистине худший сценарий. Как кто-то вроде него достиг такой мощи?»

В этот миг бумажное сверло внезапно взорвалось, рассыпавшись на бесчисленные лоскуты. Они взмыли в воздух, а затем вновь соединились, образовав гигантскую плоскую поверхность. Подобно колоссальному одеялу, она накрыла морскую гладь площадью в тысячу квадратных метров прямо над головой Кровавого Филина.

— Решил закрыть мне обзор? — Кровавый Филин усмехнулся. — И что же он там замышляет? Какой-нибудь смертоносный прием…?

Порой звериные инстинкты оказываются точнее любых логических выводов. Бумажный Рыцарь и впрямь готовил нечто грандиозное. Его Сила была велика, почти безгранична, но физическая и ментальная энергия человека конечны. При предельной концентрации расход сил может быть незаметен, но стоит получить ранение или хотя бы на мгновение ослабить волю в затяжном бою, как усталость прорвет плотину. Это опаснее любого выпада врага. Бумажный Рыцарь знал, что промедление работает против него. В долгой битве его противник точно не падет первым. В лучшем случае сам он погибнет, а затем по этому сектору моря будет нанесен сокрушительный удар силами армии, флота и авиации. А значит, пора было выпускать козырь.

Кровавый Филин свистнул, терпеливо ожидая. Он не спешил убивать Бумажного Рыцаря, ведь это была игра в охоту, а в ней важно наслаждаться процессом. Решать, когда и как закончится эта партия, должен охотник, а не добыча.

Бумажное «одеяло» было лишь тонким слоем, на него ушло совсем мало материала; вся остальная бумага собралась в небе, постепенно принимая очертания змееподобного существа. Меньше чем через минуту лоскуты, закрывавшие обзор Кровавому Филину, тоже разошлись. За исключением крыльев, на которых держался сам Бумажный Рыцарь, каждый клочок бумаги в небе стал частью этого создания.

Вскоре из облаков проступила гигантская тень: тигриные усы и львиная грива, тело змеи, чешуя рыбы, оленьи рога и орлиные когти. Этот исполинский дракон, сотворенный из бумаги, выглядел как живой, обладая и формой, и духом. Свист ветра над морем теперь казался низким, величественным драконьим ревом.

— Вымышленное существо, значит… Любопытно, — Кровавый Филин посмотрел на парящего в небе бумажного дракона, и его лицо исказилось в азартной гримасе.

Как говорится, дракон не будет божественным, если человек, его создавший, лишен божественной искры. Этот летучий змей был козырем Бумажного Рыцаря. Кому-то использование Силы для создания столь сложной формы могло показаться бессмысленным – ведь проще было вылепить гигантские мечи или десятки тысяч дротиков. Но это не так. Логика здесь та же, что и в кулинарии: если подать два одинаковых на вкус блюда, одно из которых выглядит изысканно, а другое напоминает экскременты, едок явно предпочтет первое. Если привести более приземленный пример: одетая кукла может играть в комедии, тогда как голая кукла чаще всего становится героем фильмов ужасов…

В технике «Восемнадцать ладоней, покоряющих дракона» должен звучать драконий рык; в «Технике посоха, бьющего собак» обязателен посох; «Ладони печали» должны практиковать те, кто познал горечь утраты, а «Божественные мечи шести меридианов» обязаны разить точно в цель. Единство формы и духа – вот высшее царство мастерства.

Бумажный Рыцарь направил дракона в атаку. Поднятый им ветер еще издали вспенил морскую гладь. Раскрытая пасть была как раз такого размера, чтобы проглотить Кровавого Филина целиком. В мгновение ока половина тела бумажного змея ушла под воду. Кровавый Филин исчез – вероятно, он уже оказался в брюхе чудовища.

Средняя глубина Адриатического моря составляет менее пятисот метров, а в районе Венеции мелководье, особенно у побережья. Бумажный Рыцарь знал, что даже если дракона прижмет к самому дну, его бумажное тело выдержит давление, а значит, и Кровавому Филину ничего не сделается. Раз прямая атака не принесла мгновенного успеха, оставался один способ – утопить его. Не может же этот парень дышать под водой?

План был таков: дракон заглатывает Кровавого Филина, сворачивается в плотный клубок, а затем бумага внутри начинает уплотняться, облепляя врага мокрыми слоями. Слой за слоем, без малейшего зазора, она должна была сковать его, подобно тому как заливают бетоном саркофаг мумии. Будь он хоть трижды зомби, ему придется умереть снова.

Но под водой всё пошло иначе. Кровавый Филин, широко расставив ноги, стоял на нижней челюсти дракона, а руками упирался в верхнюю, не давая пасти сомкнуться.

«Как и ожидалось, это не просто смена облика: сила укуса под водой даже больше, чем у того сверла», – подумал про себя Кровавый Филин.

Чем дальше Бумажный Рыцарь находился от своих творений, тем слабее становились его способности. Филину становилось всё труднее удерживать челюсти, а с ростом давления воды начали ныть и легкие. Пасть бумажного дракона вот-вот должна была захлопнуться. Поза Кровавого Филина напоминала мифического Паньгу, который продолжает подпирать небо, несмотря на жесточайшее расстройство желудка. Но в этот критический момент наступил перелом: поблизости кто-то был!

Сперва Кровавый Филин подумал о Фару, которого ранее выбросило в воду, но тут же отбросил эту мысль. Тот малый наверняка уже пришел в себя и давно удрал на берег. Обычный человек за такое время в море утонул бы раз десять. Значит… в таком месте это могла быть только армия. Где-то рядом должна быть подлодка ХЛ.

Как бы то ни было, наличие людей поблизости пошло на пользу. Силы Кровавого Филина вновь начали расти, и он мощным рывком буквально разорвал пополам голову дракона. Вырвавшись из хватки чудовища, он взмахнул руками, создавая мощное течение на самом дне, и с поразительной скоростью, подобно акуле, устремился к поверхности.

Как только Кровавый Филин разорвал контакт с бумагой, Бумажный Рыцарь потерял его след. Ночью разглядеть что-либо под водой невооруженным глазом было невозможно. Оказавшись в неведении, он отозвал бумажного дракона обратно в небо, чтобы обдумать дальнейшую стратегию.

Кровавый Филин вынырнул, жадно глотнул воздуха и недовольно проворчал:

— У этого парня слишком мало негативных эмоций, это создает проблемы. На суше было бы плевать, но в море я в невыгодном положении. Хватит игр, я просто убью его.

С этими мыслями он ударил по воде и, вопреки всем законам физики, подскочил на десятки метров вверх.

В этот момент Бумажный Рыцарь заметил противника. Голова дракона к тому времени уже была восстановлена, и он снова направил змея на Кровавого Филина, намереваясь повторить прежний маневр.

В той точке, где траектория падения Кровавого Филина пересекалась с поверхностью, плавал обломок льда. Пусть его площадь была не больше квадратного метра, этого хватило. Плавучести воды и той крохотной опоры, которую лед дал ногам Филина, было достаточно, чтобы он провел сокрушительную контратаку прямо из прыжка.

Летучий дракон пикировал с неба по диагонали, а Кровавый Филин несся ему навстречу. На этот раз змей действительно проглотил врага, но тут же его голова начала распадаться – взрываться слой за слоем изнутри, превращаясь в небе в рваный цилиндрический шлейф из бумажных ошметков.

Инерция Кровавого Филина, пробившего дракона насквозь, не угасла, и он устремился прямиком к Бумажному Рыцарю. Тот почувствовал внезапную резь в груди, от которой на миг перехватило дыхание. Внезапное и насильственное разрушение его сконцентрированной Силы нанесло тяжелый удар по организму.

Кровавый Филин наконец оказался перед Бумажным Рыцарем. Развернувшись всем телом, он нанес удар локтем. В этот раз бумажные крылья Рыцаря не обернулись вокруг хозяина коконом, а выстроились многослойным щитом перед ним, пытаясь поглотить всю мощь удара.

Клочки бумаги медленно посыпались вниз, словно перья, а тело Бумажного Рыцаря, подобно пушечному ядру, отлетело в сторону доков и рухнуло в груду обломков. Вода в месте падения взметнулась столбом, будто от прямого попадания снаряда.

— А эта бумага умеет держать удар… — Кровавый Филин прикинул, что Бумажный Рыцарь, скорее всего, выжил. Несколько лет назад он проводил эксперименты и знал: даже если ребра раздроблены и пронзили внутренние органы, человека еще можно спасти.

Кровавый Филин снова опустился на воду и невольно чихнул. Он слишком долго пробыл в холоде; его тело начало страдать от обезвоживания. Чувствовал он себя паршиво и уже раздумывал, не доплыть ли до берега, чтобы выковырять Бумажного Рыцаря из грязи и песка и добить его окончательным ударом…

Однако дюжина инфракрасных прицелов, заплясавших на его теле, заставила Филина передумать. Эти мерцающие красные точки означали шквал огня механизированных частей. Он тут же глубоко вдохнул и ушел под воду. Спустя две секунды место, где он только что находился, в течение минуты поливали огнем из бесчисленных пулеметов и пушек с разных направлений. Вода кипела от взрывов, но на поверхность не всплыло ни капли крови. Казалось, ни один выстрел не достиг цели.

Кровавый Филин плыл быстрее подводной лодки, а радары не могли засечь одиночного человека, так что он благополучно скрылся, завершив эту хаотичную ночь… После того дня в СМИ бесконечным потоком посыпались репортажи. Официальное объяснение гласило: «террористическая вооруженная атака группировки Стальной Закон против мирного населения». В каком-то смысле это было правдой, ведь Кровавый Филин формально был гражданским лицом, а Камо Боттерини, Генеральный инспектор Святого города и обладатель Святого Креста, изначально прибыл именно за его головой.

Белый крест, запечатленный многочисленными свидетелями и на фотографиях, назвали особым видом фейерверка. Последовавшие за этим небольшие цунами и взрывы списали на последствия обычных военных столкновений.

Некоторые скептики выкладывали в сеть свои размытые видеоролики, распространяя слухи о «белом вихре и гигантских драконах». Но эти голоса быстро тонули в комментариях вроде: «Это трейлер новой игры?», «Тизер к фильму?», «Слишком топорный фотошоп» или «Жена, выходи скорее, тут бога показывают». Вскоре всё превратилось в нелепые байки, которые постепенно затихли. В общем, хотя инцидент и наделал шума, улегся он на удивление быстро.

Бумажный Рыцарь был отправлен в госпиталь, а Фару стал героем. Получив нокаут с одного удара, этот малый тихо сбежал и в смятении выбрался на берег, но позже всё равно сумел приписать себе заслуги. Это был испытанный метод ХЛ для успокоения народа: правительство непобедимо, а слава должна принадлежать подполковнику ХЛ, который мудро командовал нашими несокрушимыми войсками для защиты граждан.

И никто никогда не узнает, что в этом деле был замешан один странный офицер полиции.

Глава 27: Сотрудничество

Должно быть, наступило утро. Кровавый Филин находился в одной из комнат Города Теней. Здесь было чертовски трудно ощутить бег времени.

Место теперь вполне походило на жилье. Хотя освещение по-прежнему обеспечивали светодиодные ленты на потолке, кое-какая мебель и предметы первой необходимости отличали эту комнату от прочих пустых бетонных коробок. Разумеется, общая планировка оставалась весьма странной: помещение было огромным, а мебель стояла так далеко друг от друга, что это было попросту неудобно. В итоге жилая зона Кровавого Филина занимала лишь около трети всего пространства.

Сейчас он сидел на диване напротив плоского телевизора, закрепленного на стене. За экраном тянулось несколько спутанных проводов, ведущих к черному прямоугольному ящику на полу – это и был тот самый легендарный видеомагнитофон.

Кровавый Филин вставил видеокассету в аппарат, вернулся на свой старый диван и нажал кнопку воспроизведения на пульте.

Шел пятый день после его встречи с Бумажным Рыцарем. Начиная с позавчерашнего дня, Левый Дао постепенно завершил все поставки. Как посредник он справился блестяще: разнообразное оборудование, химикаты, легальная наличность и даже мебель неизвестного происхождения – всё было подобрано к полному его удовлетворению.

После завершения всех дел им следовало разойтись как в море корабли и в идеале не контактировать до следующего совместного дела. Это сделало бы сотрудничество безупречным.

Но неожиданно Левый Дао вручил Кровавому Филину еще и видеокассету.

Филину удалось задать посреднику пару вопросов, но полученная информация свелась лишь к двум именам, которые совсем не походили на настоящие: «Бухгалтер» и «Тянь И».

Левый Дао поначалу ожидал, что собеседник начнет его допрашивать или даже пытать, но Кровавый Филин не стал этого делать. Похоже, он умел безошибочно определять, когда другие говорят правду.

Видео начало воспроизводиться. Первые секунды экран рябил статикой, а затем раздался странный писк, похожий на сигнал электронного будильника. Еще секунд через десять возникла картинка: комната, заставленная книжными шкафами и беспорядочно сваленными грудами книг. Камера, судя по всему, стояла на письменном столе, но кресло перед ней пустовало.

Внезапно за кадром послышался звук спускаемой в туалете воды. Вслед за этим в поле зрения появился мужчина в черной рубашке и костюме с небрежно приспущенным воротником. Он бросил взгляд в объектив и произнес:

— О, мистер Кровавый Филин, здравствуйте.

Кровавый Филин смотрел на экран с отсутствующим выражением лица. Когда Тянь И на видео задал этот вопрос, Филин просто нажал «стоп» на пульте и буркнул:

— Идиот.

Однако видео не остановилось. Тянь И в телевизоре неспешно подошел к креслу за столом, сел и, откашлявшись, сказал:

— Во-первых, это не какой-то розыгрыш, призванный заставить вас разговаривать с телевизором, так что вывод «идиот» явно ошибочен. Даже если бы я и задумал сделать нечто подобное, это определенно был бы уровень мастера.

Кровавый Филин подумал, что плохо прицелился пультом, и нажал кнопку еще несколько раз, но видео продолжалось.

— Видеомагнитофон вам достал Левый Дао, — продолжал Тянь И. — Пару дней назад он попытался тайком взглянуть на содержимое кассеты и перепугался до полусмерти. Кажется, он решил, что я вылезу прямо из экрана, поэтому выдернул шнур из розетки. — Тянь И взял чашку кофе. — Мистер Кровавый Филин, можете перестать мучить пульт. Это не обычная видеокассета, а средство связи. Как только кто-то запускает эту ленту, компьютер у меня на столе подает сигнал и автоматически соединяется с вашим телевизором. Так что сейчас у нас, по сути, идет видеозвонок. — Он недовольно поморщился:

— В моих расчетах времени вышла небольшая заминка. Я почти не спал в эти дни, боясь пропустить сеанс из-за разницы в часовых поясах.

— Никогда не слышал, чтобы можно было позвонить на чей-то компьютер через телевизор и аудиовизуальный хлам двадцатого века, — произнес Кровавый Филин, всё же решив обратиться к экрану.

— А, ну да, — ответил Тянь И. — Но вы должны знать: человек, создавший эту кассету, можно сказать, выдающийся мастер нашей эпохи. Родись он на сто лет раньше, проектирование столицы наверняка доверили бы ему.

Кровавый Филин усмехнулся:

— Ты это про себя?

— Про меня? Нет-нет, я понятия не имею, как эта штука работает. Я лишь отвечал за размещение заказа. И то, что я сказал, вовсе не было лестью. Самый выдающийся мастер нашего времени – набитый дурак. Если вам доведется его встретить, не забудьте пырнуть его пару раз от моего имени, а потом порубите и скормите свиньям.

— Что ж, — сказал Кровавый Филин, — я узнал достаточно об этой кассете. Может, теперь перейдете к делу? Что вам от меня нужно, мистер Тянь И?

Тянь И ответил прямо:

— Я хочу с вами сотрудничать.

Кровавый Филин фыркнул:

— Почему же то, что вы только что сказали, звучит как «я хочу, чтобы ты стал моим подчиненным» или «я хочу тебя использовать»?

Тянь И рассмеялся:

— Сотрудничество, мистер Кровавый Филин, означает взаимное использование до тех пор, пока одна из сторон не потеряет ценность, а затем – расставание. Если после этого партнер станет вам мозолить глаза, можете просто прикончить его при случае.

— О, похоже, у вас довольно здравый взгляд на вещи. Но раз уж вы нашли меня первым…

Прежде чем Кровавый Филин успел договорить, Тянь И уже понял, к чему тот клонит. Он перебил:

— Без проблем, я могу рассказать. — Осушив половину чашки кофе, Тянь И начал:

— Эта история берет начало в ночь Трагедии на площади Святого Марка десять лет назад. Возможно, вы не в курсе, но примерно за месяц до того группа профессиональных воров наняла меня, чтобы я разработал для них план кражи из Собора Святого Марка. Эти люди были опытными и далеко не глупыми, у некоторых даже имелось военное прошлое. Я счел это дельным бизнесом и взялся за работу.

— План я набросал за полдня, — продолжал он, — но сбор разведданных, рекогносцировка, подготовка и тренировки заняли основную часть времени. Так что, к несчастью, в ту ночь, когда они пошли на дело, им довелось столкнуться с вами.

— Связь с ними оборвалась мгновенно. Когда я прибыл на место, я увидел чертовски интересную картину преступления: ни плана, ни колебаний, ни пощады… ни выживших.

— С того самого момента я вами и заинтересовался.

Кровавый Филин потянулся за закуской, лежавшей рядом:

— О, кстати говоря, в соборе в ту ночь действительно была какая-то странная группа людей. На охранников они тоже не походили.

Тянь И продолжил:

— Я считаю, что к идеальному преступлению ведут два пути. Первый: тщательное планирование, выверенное исполнение и грамотное заметание следов. Второй: просто взять и сделать. Годами я зарабатывал на жизнь, продавая планы преступлений, так что первый путь я изучил вдоль и поперек. Но вы, мистер Кровавый Филин, создали нечто, напоминающее преступление в состоянии аффекта. Войти в храм, упаковать произведения искусства, вынести их, убивая каждого, кто пытался вас остановить, пока убивать стало некого, а затем быстро скрыться. Эта сцена, сколько бы раз я ни прокручивал её в голове, сколько бы следов и улик она ни оставляла, на самом деле идеальна.

— Бесчисленные авторы детективов строят сюжеты на разгадывании хитроумных схем, но им никогда не коснуться второго пути – самой простой и прямой формы преступления. Например, наезд и бегство с места ДТП, вооруженный грабеж в ночи, карманная кража в автобусе. Если таким преступникам удается скрыться на время и больше не преступать закон, они зачастую остаются безнаказанными, и даже самые проницательные люди не могут их выследить.

— Ты это сейчас косвенно хвастаешься тем, что нашел способ связаться со мной? — Спросил Кровавый Филин.

Тянь И скривил губы:

— Нет, хвастаться тут нечем. Десять лет я не мог напасть на ваш след, и это был настоящий провал. Только когда вы убили человека в баре «Медный попугай», у меня появилась зацепка. Так что теперь поговорим о том, что вы больше всего хотите услышать: как я вас нашел. — Он допил кофе и указал на книжный шкаф позади себя:

— В моем книжном магазине есть «Сутра Сердца». Каждая книга в ней олицетворяет человека. Я могу видеть мысли всех обычных людей ниже Бумажного уровня. Это мой источник информации.

Кровавый Филин изобразил пренебрежение, явно не веря словам собеседника:

— Хочешь сказать, в твоем магазине больше десяти миллиардов книг?

— Мистер Кровавый Филин, — ответил Тянь И, — почему вы, подобно простолюдинам, позволяете своему мышлению ограничиваться пространством и количеством? Только что вы думали, что вставляете в видеомагнитофон носитель двадцатого века, а теперь разговариваете со мной, не так ли? — Он оглянулся на полки:

— Снаружи эти книги неразличимы, все они в одинаковых черных переплетах. — Он небрежно снял одну с полки. — Поэтому, когда я открываю эту книгу, внутри может оказаться имя Чжан Сань, а может и Ли Сы. И когда вы перевели взгляд на мою руку, разве вы не заметили, что место, откуда я только что взял книгу, уже заполнено и никакого пропуска нет?

Кровавый Филин, кажется, начал понимать. Он спросил:

— Это твоя способность?

— Воу, воу, воу… приятель, — протянул Тянь И, — этот вопрос за гранью дозволенного.

— Хм… ладно, мне всё равно не особо интересно.

— Остальное объяснить будет сравнительно просто. — Тянь И снова наполнил чашку. — Разумеется, в ХЛ далеко не каждый является обладателем способностей или модифицированным человеком. Обычным людям без особого дара крайне трудно натренировать свое тело выше Бумажного уровня.

— Но ваше досье – особый случай. За десять лет оно почти не попадало в руки обычных людей. А если и попадало, у них не было допуска к его просмотру. Так что я лишь недавно узнал ваш позывной в ХЛ. В бескрайнем море людей я не мог следить за каждым. Но теперь, подтвердив вашу внешность и личность, я смог сопоставить данные и узнать о некоторых ваших делах в прошлом.

— До этого момента, признаюсь к своему стыду, я не знал о вас ничего, кроме действий на площади Святого Марка. К счастью, тот офицер полиции по прозвищу Бумажный Рыцарь связал недавнее убийство с вами. Кое-кто из писарей во Втором отделе округа Гуаньчжи занимался вашим делом, так что у меня появилась цель и зацепка. Затем я начал изучать мысли некоторых людей в Венеции. На самом деле мне не потребовалось много времени, чтобы сплести эти разрозненные улики в одну косу и воссоздать картину происходящего в этом городе.

— Значит, ты в курсе перемещений Стального Закона, Левого Дао, ХЛ и этого Бумажного Рыцаря? — Уточнил Кровавый Филин.

— А… на самом деле это не так уж хлопотно, — отозвался Тянь И. — Живя в этом мире, всегда приходится взаимодействовать с людьми. Бесчисленные прохожие на улицах, рядовые члены Стального Закона, офицеры в полицейском участке – каждый из них может снабдить меня информацией. Все они могут стать моими глазами и ушами, и они никогда не лгут. С такой разведывательной сетью в сочетании с элементарной дедукцией нетрудно предугадать ход событий.

— Судя по вашим перемещениям за последние годы, я полагаю, что вашей привычкой стало использование произведений искусства в качестве валюты. Это блестящий метод. Чеки нужно обналичивать в банке, а наличные нельзя перевозить в больших количествах между регионами. Но эти картины легко проходят контроль в аэропортах, их можно обменять на деньги без участия банка, и одной сделки вам хватает, чтобы шиковать какое-то время. Именно по этой причине десять лет назад вы ограбили музей.

— Значит, ты узнал через своих осведомителей, что, найдя посредника Левого Дао, сможешь выйти на меня, — вставил Кровавый Филин.

— Именно так. Раскрытие этой информации – залог моей искренности в вопросе сотрудничества.

— Хе-хе-хе… — в улыбке Филина проступила жажда крови. — Как тебе удается говорить такие жуткие вещи столь непринужденно, да еще и с изрядной долей угрозы?

Тянь И тоже рассмеялся:

— О? Свежий взгляд. Большинство людей, услышав всё это, никогда бы не использовали слово «жуткий» для описания моих возможностей, мистер Кровавый Филин. Ваша проницательность превосходит мои ожидания.

Тон Филина внезапно изменился, он хищно оскалился:

— Что именно ты задумал?

Только Тянь И знал, как ответить на этот странный вопрос:

— О том, что я хочу сделать, говорить еще не время, но вы, мистер Кровавый Филин, – очень важная часть этого плана.

— Насколько важная?

— Я отобрал нескольких кандидатов. С кем-то уже договорился, с кем-то еще нет. Среди них есть люди со способностями не хуже, чем у господина Бумажного Рыцаря, есть таланты вроде Левого Дао и, конечно, есть просто законченные психопаты. А вы, Кровавый Филин… — лицо Тянь И приняло такое выражение, будто он смаковал крайне неприятное на вкус блюдо, — …вы важнее любого из них, потому что вы – самый выдающийся психопат из всех, кого я встречал. Поистине беспрецедентный случай, который вряд ли кому-то удастся превзойти.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Кровавый Филин откинул голову и громко расхохотался. Спустя мгновение он поднялся и направился к телевизору.

— Вы ведь хотите разбить экран, не так ли? — Спросил Тянь И.

Филин уже сжал кулак, готовясь к удару.

Тянь И беспомощно пожал плечами:

— Ладно, ладно, будем считать, что переговоры провалены… О, в качестве жеста доброй воли дам вам бесплатную подсказку, всего одну фразу…

Кулак Кровавого Филина врезался в экран. Последние пять слов, которые Тянь И успел произнести, были:

— Вы уже в игре…

Глава 28: Ши Ши

Шла пятая неделя после столкновения с Кровавым Филином, и Бумажный Рыцарь все еще находился в госпитале.

Его раны почти затянулись. С медицинскими возможностями двадцать второго века любой, кто не погиб на месте, по сути мог быть спасен.

Ожидалось, что через несколько дней отдыха его выпишут. Скорость его восстановления и так превышала средние показатели, а ХЛ взяла на себя все расходы, обеспечив его лучшей палатой и дорогостоящими медикаментами.

В то утро толстяк Дикон ввалился без стука, неся контейнер с едой. Поставив его на тумбочку, он произнес:

— Попробуй на досуге. Жена приготовила.

Бумажный Рыцарь просматривал парящую в воздухе газету:

— Честно говоря, когда я в прошлый раз просил больше их не приносить, я не пытался быть вежливым. Просто маффины твоей жены действительно отвратительны.

— Ха, я-то знаю. Стал бы я иначе нести их тебе? Будь они вкусными, я бы сам их слопал, — бесстыдно ответил Дикон, после чего закрыл дверь и пристроил свой зад на табурет. — Послушай, тебя выписывают через пару дней. Шеф и я – мы оба считаем, что тебе стоит взять отпуск подольше.

Бумажный Рыцарь отложил газету:

— Я уже достаточно отдохнул.

— Я так и знал, что ты это скажешь, — вздохнул Дикон, — поэтому должен тебя предупредить. После выписки тебе придется соблюдать «тишину» в некоторых вопросах. — Он изобразил пальцами кавычки.

— Не волнуйся, я и сам не горю желанием вспоминать о том, что произошло той ночью, — ответил Бумажный Рыцарь.

Дикон покачал головой:

— Это лишь часть дела. Кроме того, старайся впредь не демонстрировать свои сверхспособности.

— Неужели это необходимо? Скрывать то, о чем знают даже уборщики в управлении.

— Это распоряжение твоего старого друга Марлона, читай – ХЛ. Кроме того, дружище, раньше все думали, что твои «фокусы» – это так, забава, но никто и представить не мог, что ты способен вызвать торнадо или сотворить гигантскую змею, — сказал Дикон. — Чтение мыслей, сгибание ложек или взрывающиеся лампочки – это еще куда ни шло для людей с широким кругозором, но то, что ты показал в ту ночь, по-настоящему всех напугало. Ты в одночасье превратился в персонажа комиксов вроде Супермена, и я не думаю, что публика готова это принять.

Бумажный Рыцарь вскинул бровь:

— Это тебе Марлон так сказал?

— Я просто процитировал пару фраз, но суть такова. — Дикон выудил из кармана шоколадный батончик и принялся его жевать, явно не собираясь притрагиваться к маффинам.

— Хорошо, я понял. Быть тише воды, ниже травы. Я всегда такой, — беспомощно ответил Бумажный Рыцарь.

Они поболтали еще немного, после чего Дикон ушел. После обеда Бумажный Рыцарь планировал прогуляться по коридору, но тут к нему нагрянул неожиданный и незваный гость.

На этот раз в дверь постучали. Рыцарь отозвался:

— Войдите.

В палату вошли двое. Одним из них был Фару, который и сегодня был в черной военной шинели, но в его облике уже не было того высокомерия, что при их прошлой встрече.

У другого мужчины было лицо человека, страдающего от трехдневного запора: всклокоченные серо-коричневые волосы и светлые солнцезащитные очки. В глаза бросалась его серебристо-серая униформа, которую Бумажный Рыцарь видел впервые.

Фару заговорил первым:

— Здравствуйте, офицер Найтс. Мы уже встречались. Позвольте представиться официально: я подполковник Гэ Фару из Европейского штаба ХЛ.

Бумажный Рыцарь не проявил особых эмоций, лишь спокойно ответил:

— Хм, рад встрече.

Затем Фару указал на спутника:

— А это представитель EAS…

— Меня зовут Джозеф Нолан. Коллеги зовут меня Ши Ши. Вообще-то я был в отпуске, и это задание не входило в мои обязанности, но теперь эти жестокие, хладнокровные, бессовестные эксплуататоры беззастенчиво разбазаривают мой драгоценный досуг, руша все планы и заставляя меня внезапно лететь из тропиков сюда ради встречи с вами, так что вы должны понимать срочность и важность дела. Пожалуйста, сотрудничайте со мной, чтобы я мог поскорее вернуться к отдыху! — Ши Ши перехватил инициативу, выпаливая слова быстрее, чем работает печатная машинка. Удивительно, но при этом его дикция оставалась четкой и модулированной.

Бумажный Рыцарь хмыкнул:

— И что же вам от меня нужно?

— Согласно разведданным, полученным EAS, руководство приняло решение провести оценку способностей офицера Эллиота Найси, то есть вас, Бумажный Рыцарь. Данные должны быть переданы в кратчайшие сроки, — ответил Ши Ши.

— Позвольте сначала спросить, что это за организация такая – EAS? — Спросил Бумажный Рыцарь.

Скорость речи Ши Ши ничуть не снизилась:

— Сто лет назад герой войны империи герцог Карло получил секретные полномочия под кодовым названием EAS, или Служба надзора за сверхспособностями. В процессе развития и Эволюции это превратилось в полноценную организацию. Местоположение офиса постоянно меняется, численность сотрудников засекречена, а социальный пакет просто бесит; как бы то ни было, отпуска у меня всего две недели в году. Короче говоря, основная функция EAS – надзор и контроль за личностями Сильного уровня на этой планете.

Фару добавил со стороны:

— Не волнуйтесь, господин Найси, они просто выполняют свою работу. В отношении всех лиц Сильного уровня и выше при подходящих условиях Империя стремится собрать информацию. Это в том числе и ради вашей безопасности.

Бумажный Рыцарь усмехнулся:

— Можете не продолжать, я все понимаю. Обладатели Сильного уровня – это либо беглые преступники, либо те, кого поглотила ХЛ или другие организации, о которых я и не слышал. Мой случай – исключение. Им нужно примерно прикинуть мою мощь и взять меня на карандаш, чтобы успокоить кое-какие важные шишки, верно?

Ши Ши, казалось, ничуть не задели эти слова:

— Очень хорошо, взаимопонимание эффективно повышает производительность. Пожалуйста, явитесь во Второй отдел сегодня днем; все приготовления к тесту уже завершены.

— Почему мне кажется, что это приглашение больше похоже на бесчеловечный эксперимент над людьми? — Спросил Бумажный Рыцарь.

— Это не медицинский осмотр, господин Найси, — возразил Ши Ши. — EAS нет нужды проводить физиологические тесты над такими, как вы. Нам просто нужна специфическая среда, чтобы увидеть предел разрушительной силы, которой вы обладаете.

Рыцарь с любопытством уточнил:

— О? И что же это за тест? В специально укрепленном бункере с сотнями металлических манекенов, чтобы посмотреть, за сколько я разорву их в клочья?

Ши Ши развернулся и вышел из палаты, не теряя ни секунды, словно куда-то отчаянно спешил. Уже скрываясь за дверью, он бросил через плечо:

— Роль объекта, принимающего на себя разрушение, исполню я сам. Жду вашего прибытия.

Глава 29: Косвенная оценка

В начале четвертого часа дня Бумажный Рыцарь, которому здешние маршруты были уже не в новинку, прибыл к главному входу северного второго филиала ХЛ округа Гуаньчжи. Он всё так же кутался в свой потрёпанный тренч и не снимал бейсболку. Хотя он всё еще восстанавливался после тяжелых ранений, на его способности это не влияло, так что он всё же явился.

О человеке по прозвищу Ши Ши у Бумажного Рыцаря сложилось неплохое впечатление. Даже явные изъяны в характере этого парня делали его куда более живым и доступным, чем тех, кто извергал лишь сухой официальный жаргон.

Персонал на стойке регистрации тоже привык к Бумажному Рыцарю. Обменявшись парой любезностей, он прошел внутрь один. В конце концов, в кабинет Марлона он заглядывал так часто, словно прилежный зять, навещающий тещу. Сопровождение было совершенно излишним.

Как обычно, Бумажный Рыцарь вошел без стука и застал такую картину: Ши Ши лежал на столе Марлона и качал пресс, а полковник Марлон придерживал его за ноги.

Первые несколько секунд Бумажный Рыцарь всерьез полагал, что Кровавый Филин всё-таки повредил ему мозг или что у него начались тяжелые психологические осложнения. Ну или он всё еще валяется в коме в больнице, а всё перед глазами – лишь кошмар умирающего сознания.

Впрочем, долго пребывать в оцепенении ему не дали. Ши Ши заметил его и спрыгнул со стола:

— Пришел, хорошо. Иди за мной.

Ши Ши пошел вперед, а Бумажный Рыцарь и Марлон последовали за ним. Рыцарь косился на Марлона со странным выражением лица, в котором читалась непередаваемая смесь брезгливости и презрения. Марлон же, приняв вид «битого жизнью кота», невозмутимо раскурил сигару:

— Как только он вернулся из госпиталя, сразу приперся ко мне ждать тебя. Просидел секунд тридцать, а потом с таким ужасом и паникой в голосе заявил, что его жизнь утекает сквозь пальцы.

Бумажный Рыцарь прищурился, с сомнением глядя на полковника:

— И поэтому он два часа качал пресс на твоем столе?

— Нет, сначала был челночный бег, потом стойка на руках, отжимания, прыжки из приседа, ходьба на руках… — глаза Марлона были полны беспредельной усталости. — А между упражнениями он вставлял серию подъемов корпуса для, как он выразился, «отдыха».

У Бумажного Рыцаря непроизвольно дернулся уголок рта:

— Ты же сказал ему про спортзал на втором этаже…

Ши Ши прервал их разговор со скоростью пулеметной очереди:

— Ждать тебя в кабинете, чтобы потом сразу спуститься на подземный полигон – это максимально эффективно. Если бы я пошел тренироваться на второй этаж, то с момента твоего прибытия к полковнику, его звонка мне, моего возвращения в кабинет и последующего спуска под землю – учитывая время на связь, лишние линейные перемещения и прочие факторы – мы бы потеряли от восьми до десяти минут.

— …За это время я мог бы прослушать две песни, пообедать, один раз посетить уборную, дважды сделать зарядку для глаз, разыграть три партии в «Борьбу с помещиком», прочитать около трех тысяч слов текста и так далее. Не говоря уже о том, что многие из этих дел можно совмещать.

Марлон закрыл лицо рукой и покачал головой:

— Вот так он мне и ответил, когда я предложил ему сходить в зал.

Бумажный Рыцарь вздохнул:

— Ладно, я в какой-то мере понимаю твои чувства.

Ши Ши продолжал идти, не оборачиваясь:

— Жизнь коротка, господа. Эффективно использовать каждую минуту и секунду, успевать больше других за то же время – это и есть чистая прибыль. На Востоке говорят: «Дюйм времени – дюйм золота». С этой точки зрения я – миллиардер, а вы двое – нищие.

Бумажный Рыцарь пожал плечами:

— Пару лет назад я слышал от одного аристократа фразу, которая тут тоже к месту. Смысл был примерно такой: «Бедные должны быть в крайней нищете, а богатые – в бескрайней роскоши».

— Тебе не кажется, что люди с такими взглядами вызывают крайнее отвращение? — Отозвался Ши Ши.

— Конечно вызывают, тот сукин сын был просто невыносим, — ответил Бумажный Рыцарь, — но нужно признать: такова реальность.

Ши Ши мельком взглянул на Рыцаря:

— Понимаю. Ты хочешь сказать, что мы в любом случае не сойдемся во взглядах на ценность времени, так что ты просто позволишь себе гнить в нищете и сдохнуть, верно?

Бумажный Рыцарь рассмеялся:

— Ха-ха-ха! Прекрасно, что ты всё понял.

Марлон выпустил кольцо дыма и тоже хмыкнул:

— Я тоже безнадежен, так что не трудись меня жалеть.

На лице Ши Ши отразилось недоумение; юмор прошел мимо него:

— Вы оба старше меня, но продолжаете бессмысленно транжирить время. Ваше отношение к работе и жизни поистине не поддается исправлению. — С этими словами он остановился перед массивной дверью, приложил карту, и механизм сработал автоматически.

— Итак, четыре минуты двадцать три секунды пустой болтовни во время прогулки подошли к концу. Теперь, пожалуйста, поспособствуйте тому, чтобы я закончил работу как можно быстрее. Мой план – сесть в самолет до пяти вечера, закончить письменный отчет во время полета, отправить его в штаб по факсу и приземлиться прямиком в месте моего отпуска. Надеюсь, вы не нарушите этот график, который я окончательно утвердил, пока качал пресс. — Ши Ши ввел Бумажного Рыцаря в квадратный зал со сторонами в пятьдесят метров.

Марлон остановился у порога, не заходя внутрь:

— Я буду в соседней комнате наблюдения. Можешь связываться со мной через систему оповещения. — Электронная дверь закрылась.

Стены помещения были облицованы темным металлом, а осветительные панели на потолке, казалось, могли давать свет любого спектра, но сейчас горели обычным, мягким белым светом.

Бумажный Рыцарь никогда раньше здесь не бывал, но слышал, что во многих филиалах ХЛ есть такие полигоны для спаррингов обладателей способностей. В случае чрезвычайных ситуаций этот зал мог выдержать ядерный удар, авианалеты, биологические атаки и прочие катаклизмы.

— Если хочешь проверить мой предел, мне кое-что понадобится, — сказал Бумажный Рыцарь.

— Всё готово, — громко произнес Ши Ши. — Полковник Марлон, подавайте бумагу.

Голос Марлона отозвался из динамиков:

— Смотри под ноги.

Пол в центре комнаты разошелся, и на платформе поднялись десять кубометров аккуратно сложенной белой офисной бумаги.

Бумажный Рыцарь пробормотал:

— Дружище, ты уверен, что перекрытия выдержат? Если мы разнесем этот филиал, Джим будет буянить хуже пьяного матроса.

— Я всё слышу, паршивец! — Выругался Марлон по громкой связи.

— Хватит тратить время, офицер Найтс, — сказал Ши Ши. — Человек может создать сталь, но не может разбить ее кулаком. Мы создали этот металл и абсолютно уверены: пока против нас не выступит кто-то уровня класс Свирепый или выше, разрушить эту комнату невозможно. Иначе преступники в Приливной тюрьме давно бы покинули свои камеры.

В этот момент бумага перед Рыцарем уже зашелестела, поднялась в воздух и начала обретать форму:

— И как же тогда проверяют тех, кто относится к Свирепым? Ну, если они соглашаются на тесты?

— Информация об этом недоступна для кого-то твоего ранга, — спокойно ответил Ши Ши. — Хочешь знать – достигни этого уровня, а потом спрашивай.

Под контролем Бумажного Рыцаря листы постепенно сложились в гигантского зверя: челюсти, способные дробить кости, когти для терзания плоти, хребет словно из литого чугуна, хвост как стальной хлыст, золотые глаза и царственная метка на лбу. Существо, воплощающее в себе прыжок, натиск, ярость, беспощадность и первобытную силу, оказалось… бумажным тигром.

— В прошлый раз, когда ты сражался с преступником четвертого уровня опасности, ты использовал дракона. Какая мимикрия считается твоим коронным приемом? — Спросил Ши Ши.

— Тигр правит горами, дракон – морями, — ответил Бумажный Рыцарь.

— Ясно. Хочешь сказать, тигр больше подходит для нынешней обстановки. — Ши Ши стоял, засунув руки в карманы, не выказывая ни малейшего намерения двигаться или готовиться к бою. Он просто бросил:

— Что ж, атакуй быстрее. Я спешу.

Не успел он договорить, как бумажный тигр сорвался с места. Бумажный Рыцарь лишь добавил:

— Смотри не умри.

Ши Ши стоял на левой ноге, а правую медленно приподнял. В тот миг, когда гигантский зверь почти настиг его, он нанес удар ногой. Громадный тигр разлетелся вдребезги, превратившись в тысячи клочков бумаги, заполнивших воздух.

Бумажный Рыцарь широко раскрыл глаза. Перед ним словно повторилась сцена, где Кровавый Филин уничтожает бумажного дракона. Он и подумать не мог, что в мире найдется еще один человек, способный сокрушить его зверей одной лишь чистой силой.

Ши Ши своим видом показывал, что не сделал ничего особенного. Вернувшись в исходную стойку, он спросил:

— Высшего хищника из семейства кошачьих я оценил. Этот последний удар отражает твою максимальную разрушительную мощь?

— Да, это мой предел, — честно признался Бумажный Рыцарь.

Ши Ши медленно пошел вперед:

— Теперь используй всю бумагу, чтобы создать свою самую крепкую защиту, и прими мой удар.

— Идет. — Бумажный Рыцарь вновь собрал воедино все листы, сформировав перед собой массивный щит в форме пирамиды.

Секунд через десять Ши Ши уточнил:

— Готов?

— Валяй, — ответил Рыцарь.

Один удар – и никакой звуковой волны. Рыцарь даже не уловил движения Ши Ши. Он лишь почувствовал, как от точки соприкосновения рванул поток воздуха, пронесшийся по залу подобно урагану. Спустя пару секунд на вершине бумажной пирамиды начали расползаться трещины, но она не рухнула окончательно; разлетелась лишь большая часть, а основание осталось стоять.

— Очень хорошо, спасибо за содействие, офицер Найтс. И последний вопрос. — Ши Ши уже зашагал к выходу, не желая терять ни секунды. — Если принять силу моего нынешнего удара за сотню, насколько мощным был тот последний выпад Кровавого Филина, который тебя достал?

Бумажный Рыцарь задумался. Ши Ши уже выходил из комнаты. И прежде чем электронная дверь сомкнулась, Рыцарь ответил:

— Как минимум пятьсот. Или больше.

— Спасибо, прощай. — Ши Ши договорил, и дверь за его спиной закрылась.

Бумажный Рыцарь тяжело выдохнул:

— Фух… Что за люди пошли…?

В этот момент из динамиков снова раздался голос Марлона:

— Эллиот, мне только что пришло срочное сообщение. Тебе нужно это услышать. Жду у себя.

… Тем временем Ши Ши быстро шел по пустому коридору. Он достал телефон, набрал номер из быстрого набора, и уже через три секунды на том конце ответили:

— Слушаю, заместитель директора. Чем могу помочь?

— Передай старику, что косвенная оценка боевого потенциала Кровавого Филина завершена. Письменный отчет я подготовлю позже. Что касается Эллиота Найси, как я и предполагал – он не стоит того, чтобы вносить его в архив. После сдачи отчета я продолжу свой отпуск. Прошу меня больше не беспокоить.

Глава 30: «Кровавые происшествия повторяются»

— Погибший мужского пола, возраст от пятидесяти до пятидесяти пяти лет. Тело разорвано пополам на уровне среднегрудного отдела позвоночника под воздействием колоссальной тягловой силы, смерть наступила мгновенно… — Несмотря на промозглую погоду, Дикон вытирал пот со лба, слушая отчет подчиненного.

Местом преступления была спальня – огромная, настолько просторная, что могла бы соперничать с жилой площадью иных простолюдинов. Из-за того, что тела были расчленены, точное число погибших пока не удалось подтвердить, но жертв было как минимум пять. Комната превратилась в настоящую бойню; хотя большую часть останков уже убрали, застоявшаяся кровь, физиологические жидкости и некие скользкие, неопознанные субстанции все еще источали тошнотворный смрад.

В этот момент в дверях появился Бумажный Рыцарь:

— Ах, этот знакомый запах… — Сделав шаг внутрь, он поморщился и поднял воротник своего тренча

Дикон обернулся и бросил:

— Ты почему не в больнице?

— Заскочил в филиал ХЛ уладить дела, там и получил новости, — ответил Бумажный Рыцарь. — Раз уж я здесь, выкладывай, что известно.

Дикон вздохнул:

— Стоило мне выйти из палаты и заказать пару блюд в ресторане, как позвонил директор. Таким тоном, будто в городе вспыхнула черная смерть, сообщил, что стряслось нечто крупное.

— А, знать, значит… — протянул Бумажный Рыцарь. — Насколько я помню, это особняк барона Джузеппе.

— Он, должно быть, умер рано утром, — продолжил Дикон. — Слуга, как обычно, постучал только в полдень. Ответа не последовало, зато потянуло странным душком.

— Судя по следам, барон тут не единственный покойник, — Бумажный Рыцарь присел на корточки, изучая кровавые пятна.

— Да, барон мертв совершенно точно, — подтвердил Дикон. — Часть тела выше груди относительно цела, так что опознали по лицу. Что до остальных… вероятно, четыре или пять женщин.

— Хех, бедняк возделывает свою добродетель, а богач окружает себя женами да наложницами, — усмехнулся Бумажный Рыцарь. — Огромная спальня, звукоизоляция со всех шести сторон, а слуга «как обычно» стучит только в полдень. Похоже, он предавался ночному разгулу и встретил вполне подходящий конец.

— Сейчас не время комментировать его образ жизни. Полно дворян живут так же. Мы просто должны делать свою работу, — Дикон иногда говорил искренне, явно не желая, чтобы Бумажный Рыцарь отпускал неуместные замечания при свидетелях.

Бумажный Рыцарь, впрочем, остался невозмутим:

— Разумеется, разумеется, так и должно быть. Только не думаю, что здесь много работы. Глядя на эту сцену, и так ясно, кто убийца.

Дикон тоже был не глуп:

— Тот самый, из «Медного попугая»?

— Его зовут Кровавый Филин, — произнес Бумажный Рыцарь.

— У тебя есть зацепки, где он может быть? — Быстро спросил Дикон.

Бумажный Рыцарь горько улыбнулся:

— Нет. А если бы и были, я бы его не поймал. — Он направился к выходу. — Должен признать, советы Джима тогда были верны. С преступником Сильного уровня может справиться только подкрепление из ХЛ.

… Той же ночью, в кабинете Джима Малоуна.

Когда пришел Бумажный Рыцарь, Марлон и Фару уже долго его ждали.

— Извините за опоздание, — бросил Бумажный Рыцарь, обращаясь к Фару. С Марлоном его связывала дружба, и в подобной вежливости нужды не было.

— Ничего страшного, мы не так долго ждем, — отозвался Фару.

Бумажный Рыцарь сел. — Я видел место преступления. Джузеппе, несомненно, убит Кровавым Филином.

Марлон раскурил очередную сигару:

— Как думаешь, каков его истинный мотив?

— С точки зрения нормального человека, — начал Бумажный Рыцарь, — то, что он сделал на этот раз, в широком смысле можно назвать божьим судом, а в узком – избавлением людей от скверны.

Фару откашлялся:

— Господин Найси, пожалуйста, выбирайте выражения.

Бумажный Рыцарь пожал плечами:

— Но, на мой взгляд, гадать о его мотивах бессмысленно. Я мало с ним контактировал, но могу подтвердить: он не нормальный человек, а законченный безумец. Он действует по наитию, дерзая убить кого угодно, когда угодно и где угодно, по любой причине или вовсе без нее. — Он повернулся к Фару. — Вы ведь тоже слышали разговор Кровавого Филина с Боттерини в ту ночь. Он не просто перебил обычных бандитов в кабаке, он пошел убивать священников Стального Закона. Генеральный инспектор Святого города привел флаг-офицера и отряд искусных рыцарей, чтобы с помпой отомстить – это доказывает, что он убил многих. Тридцать, пятьдесят? Кто знает. Вы думаете, нашелся бы в мире независимый способный, который стал бы без причины задирать Стальной Закон? Поставьте себя на его место. Если бы у вас или у меня не было легального статуса, положения в обществе – как у него – решились бы мы на такое?

Фару на мгновение задумался, прежде чем ответить:

— Судя по этому делу, Кровавый Филин все еще в Венеции. Он действительно отличается от обычных разыскиваемых преступников. Большинство после событий той ночи предпочли бы залечь на дно, переждать бурю и выскользнуть из города. А он спустя месяц совершает еще одно кровавое злодеяние.

— Полагаю, это можно использовать, — продолжил Фару. — Раз он так неистовствует – или, вернее, раз таков его характер – мы соберем силы, превосходящие его воображение, и выследим его со всей мощью. Пусть этот заносчивый убийца познает ужас боевой мощи высшего эшелона ХЛ.

— У тебя есть план или кандидатуры? — Спросил Марлон.

— Я намерен связаться с инструктором Лукой в штаб-квартире, — ответил Фару. — Этот человек – мой наставник. Если он согласится прибыть в Венецию, Кровавому Филину будет негде даже кости спрятать.

В этот момент на столе Марлона снова зазвонил телефон. Тот поднял трубку, но не успел произнести и слова, как человек на другом конце закричал дрожащим голосом:

— Полковник Марлон… Губернатор… Губернатор…

Лица троих мужчин в кабинете резко изменились. Неужели с Губернатором что-то случилось?

— Сын Губернатора… только что подтверждена его смерть! — Наконец выдавил звонивший.

Хотя новость была скверной, все невольно выдохнули: облегчение от того, что сам Губернатор в порядке, заставило их облиться холодным потом.

Бумажный Рыцарь поднялся с места:

— Ладно, я пойду взгляну. Но сдается мне, больше некому творить подобные вещи.

Фару тоже не мог усидеть на месте:

— Я немедленно свяжусь с инструктором Лукой. Надеюсь, мы остановим этого маньяка прежде, чем он перережет всех сановников Венеции.

Марлон, старший из троих, действительно обладал генеральской выдержкой. Он отложил сигару и произнес с суровым видом:

— Мобилизацией войск и всеми последствиями займусь я. Пока не соберутся силы, способные одолеть Кровавого Филина, безопасность города лежит на вас двоих. В конце концов, он всего лишь человек – просто могущественный и жестокий убийца. Но человек остается человеком, и никто в этом мире не непобедим. Мы не должны паниковать; нужно действовать по уставу.

Оба ответили согласием и, выйдя из кабинета, разошлись в разные стороны.

Фару шел по коридору в одиночестве, вспоминая сцену своего прибытия сюда месяц назад. Едва сойдя с самолета, не успев даже привыкнуть к разнице во времени, он угодил в яростную битву. За одну ночь он встретил как минимум двоих сильнее себя, получил ранение, а затем последовала череда отчетов, бесконечные допросы, ложь для прессы… За этот месяц Фару также втайне расследовал немало интересных вещей, например, историю отношений Бумажного Рыцаря и Марлона. Двенадцать лет назад они служили в одном подразделении. Восемь лет назад четырехлетняя война на африканском континенте успешно завершилась, и оба вернулись победителями. Марлон, уже будучи офицером, продвинулся на несколько рангов и был переведен в этот филиал ХЛ как высший чин, а Бумажный Рыцарь внезапно подался в полицию.

Теперь казалось, что этот город на воде – истинное логово затаившихся драконов. Развертывание войск в ту ночь, а также безупречная информационная блокада и дипломатическая риторика после случившегося – все это демонстрировало способности Джима Малоуна. Человек с таким талантом был гораздо полезнее Империи, чем просто умеющий драться способный.

А Бумажный Рыцарь нанес тяжелый удар по самолюбию Фару. Этот способный, не проходивший никакой подготовки по усилению в ХЛ, тоже обладал Сильным уровнем, но при этом намного превосходил его. Это можно было списать лишь на разницу в врожденном таланте. Если бы Бумажный Рыцарь вступил в ХЛ, его нынешнее звание, скорее всего, было бы на ранг выше, чем у Фару.

Хотя эти мысли и тревожили, сейчас у Фару не было ни сил, ни времени копаться в их прошлом. Первоочередная задача – схватить Кровавого Филина; пока эта зараза на свободе, ему придется спать вполуха.

Он быстро вернулся в свою комнату, открыл экран видеосвязи и соединился с абонентом по имени Лука… Пятнадцать минут спустя Бумажный Рыцарь только подошел к входу в особняк сына Губернатора, как столкнулся с Диконом. Толстяк выглядел так, будто вот-вот сойдет с ума – он метался в полной растерянности.

— Эллиот! Ты знаешь, что тут творится? Если знаешь, живо придумай что-нибудь! Ты хочешь, чтобы все в управлении вылетели с работы?!

Бумажному Рыцарю это показалось забавным:

— Успокойся, не волнуйся. Считай эти случаи своего рода непреодолимым стихийным бедствием. ХЛ скоро пришлет богоподобных личностей, чтобы во всем разобраться.

— И у тебя еще хватает совести скалиться? — Взорвался Дикон. — В последнее время никто не заявлял ни о грабежах, ни о кражах, ни о домогательствах. Кроме расклейки объявлений о пропаже парочки ночных пьяниц, даже стычки между хулиганами по ночам сошли на нет. Я-то думал, уровень преступности упал, и общество являет собой картину гармонии и прогресса. Но стоит тебе выписаться из больницы, как в городе за один день убивают две благородные семьи! Я тебе говорю, ты проклят каким-то вуду, не иначе?! Не мог в больнице еще несколько дней поваляться?!

Бумажный Рыцарь проигнорировал его и вошел в огромный дом. — Ты свое расследование закончил. Я зайду посмотрю. Увидимся позже в управлении.

Дикон показал ему средний палец, несколько раз рявкнул и ушел вместе с сопровождавшими его полицейскими. Бумажный Рыцарь прошел вглубь дома. Другие полицейские на месте узнали его и не стали чинить препятствий.

На этот раз тела еще не убрали. Он увидел сына Губернатора, юношу лет шестнадцати или семнадцати; его тело было скручено, словно выжатое полотенце. Из этого напоминающего крендель трупа торчали вывихнутые кости, лицо застыло в гримасе неописуемой муки, а пол залила огромная лужа крови.

Губернатор Венеции поздно обзавелся ребенком; в этом году ему исполнилось шестьдесят три. По расчетам Бумажного Рыцаря, чувства старика в ближайшее время пройдут через три стадии: горе → гнев → безумие.

Конечно, он не мог на это повлиять. В этот момент душевное состояние Бумажного Рыцаря уже отличалось от прежнего. В его голове больше не жила лишь идея «торжества справедливости»; его личность и обязанности полицейского давно были отброшены в сторону.

За нарастающим легкомыслием и внешне упадочным, безразличным фасадом в сердце Бумажного Рыцаря тихо росло иное чувство, которому в недалеком будущем суждено было изменить судьбу второй половины его жизни.

Глава 31: «Осада»

Центральная Европа, Кристальный округ, штаб-квартира Высших Законов на европейском континенте.

Этот цельнометаллический архитектурный комплекс площадью 1285 квадратных километров был окружен возвышающимися железными стенами, искусственными каналами и равнинами. Подобный ландшафт создавался долгие годы. До основания Империи это место было одной из самых богатых и экономически развитых стран мира с высочайшим уровнем жизни. На ее бело-крестовом флаге с красным фоном белый цвет символизировал мир, справедливость и свет, а красный – победу народа, счастье и страсть. Жить здесь когда-то было заветной мечтой большинства землян.

Но теперь при упоминании Кристального округа на ум приходила лишь золотая эмблема – ромбовидный узор, окруженный двумя звездными орбитами, и группа тех, кто стоит выше любого права, ибо само их имя – Высшие Законы.

Инструктор Лука, облаченный в безупречную черную военную форму, прибыл в зал заседаний. Едва войдя, он отдал честь ожидавшим его генералам.

— Садись, Лука, — произнес человек, занимавший центральное место.

— Слушаюсь, — ответил Лука, выпрямив спину на стуле.

— Вчера подполковник Фалу уже провел с тобой частную беседу, не так ли?

— Так точно, — подтвердил Лука.

— Хорошо, это избавит нас от лишних объяснений. Итак… согласно официальному отчету, поданному полковником Марлоном из второго отделения округа Гуаньчжи, мы направляем тебя в Венецию. Твоя цель – задержать разыскиваемого преступника 4-го уровня под кодовым именем «Кровавый Филин». Исполнить в кратчайшие сроки.

Лука принял приказ, встал и коротко бросил:

— Разрешите идти. — После чего покинул зал.

Когда за ним закрылась дверь, присутствующие снова заговорили:

— За последние сутки в Венеции погибли четыре важные фигуры, включая сына губернатора. Даже организации сопротивления не стали бы проводить столь слепую и непрерывную серию убийств. Действительно ли поступки Кровавого Филина хаотичны? Полагаю, достоверность отчета Марлона под вопросом.

— Даже если так, сейчас первостепенная задача – остановить резню, иначе местная аристократия и знать начнут давить на верхи. Если Небесная Столица обрушится на нас с обвинениями, наш европейский отдел окажется в крайне невыгодном свете.

Человек в центре заговорил снова:

— Вам не стоит об этом беспокоиться. У меня уже есть план. Сначала подождем, пока Лука разберется с этим «свирепым» безумцем, а затем я обращусь в Небесную Столицу с просьбой прислать «эксперта», чтобы тот расследовал дело во всех подробностях. Пусть лезет в мутные воды Венеции; в случае чего ответственность ляжет на него.

— Вы имеете в виду… того самого? — Все генералы в комнате поняли, о ком идет речь.

— Да, именно его. Слышал, он застрял на Хоккайдо с конца прошлого года, расследуя какие-то убийства среди гражданских. Не представляю, какой в этом смысл…

… Венеция, семь вечера, второй день после выписки Бумажного Рыцаря из больницы.

Частный самолет Луки приземлится не раньше полуночи, а убийства дворян и богатых купцов продолжались. К этому моменту число жертв возросло до двенадцати, не считая членов семей, убитых вместе с ними.

Маленький город был полностью окутан атмосферой террора. Губернатор ввел комендантский час: все заведения закрыты, жителям запрещено выходить на улицу, туристам – покидать отели, а все транспортные узлы на въезд и выезд находились под строгим наблюдением и не работали. Пока убийца не пойман, полиция и армия имели право арестовать любого, кто задержится на улице. В случае сопротивления или попытки к бегству – огонь на поражение, все последствия ложились на нарушителя.

Это были высшие полномочия в сфере безопасности, которые губернатор мог применить под властью Империи лишь в исключительных случаях.

Местный гарнизон, полиция и силы готовности ХЛ – вся доступная мощь – начали поквартирную проверку документов. Улицы кишели патрулями в форме, и даже бездомные бродяги куда-то исчезли, забившись в щели.

Единственным, кто все еще бродил по городу в штатском, был Бумажный Рыцарь. Он не спал более тридцати часов, продолжая патрулировать небо, ведь череда убийств подсказывала: Кровавый Филин тоже не смыкал глаз.

Он окинул взглядом мертвый город и пробормотал себе под нос:

— Где же ты прячешься…

… Подземелье, Город Теней.

Кровавый Филин развлекался тем, что растворял трупы в плавиковой кислоте. Достать этот реактив было непросто. Если бы подобные штуки продавались в обычных магазинах, избавляться от тел было бы куда сподручнее.

Внезапно из прохода донесся голос:

— Не кажется ли вам, что для гостя вы засиделись слишком долго? — Голос звучал то близко, то далеко, не позволяя определить источник – говоривший стремительно перемещался по запутанным лабиринтам.

Кровавый Филин усмехнулся и, повысив голос, ответил:

— Стальной Закон, надо же… Какой мусор вы прислали на этот раз?

— Господин Кровавый Филин, между нами нет абсолютного конфликта интересов. Судя по вашим действиям, у нас даже есть общие враги. Ведь вы тоже разыскиваетесь Империей, не так ли?

Лицо Кровавого Филина исказилось в презрительной гримасе:

— О… Так это, значит, переговоры.

Голос продолжил:

— Если вы согласитесь сотрудничать со Стальным Законом, вы сможете в любой момент заменить таких людей, как Боттерини. А дело об убийстве священников будет аннулировано. Великий магистр простит вас.

— Простит меня? — Кровавый Филин расхохотался от души. — Знаешь, слушая тебя, я вдруг понял: тот человек, что в прошлый раз предлагал мне «сотрудничество», был просто чертовски воспитанным и слишком умным.

Собеседник, видимо, понял намек, и его тон стал ледяным:

— В таком случае, каков будет ваш ответ?

— Подойди поближе, и я тебе его скажу, — отрезал Кровавый Филин.

Любой дурак понимал, что явиться перед ним – значит быть разорванным на куски. Голос отозвался:

— Хм… Раз вы не понимаете добрых слов, говорить больше не о чем. Даже если мы временно не можем вернуть контроль над Городом Теней, неужели вы думали, что мы позволим вам вечно прятаться здесь в безопасности? — Не успел он договорить, как в разных частях туннеля прогремела серия взрывов.

Кровавый Филин сразу понял, в чем дело. Он подошел к компьютеру, сохранил сегодняшние данные экспериментов на свой привычный виртуальный диск, затем ударом кулака проломил корпус, вырвал жесткий диск и раздавил его.

Он бросил последний сожалеющий взгляд на пыточные инструменты и лабораторное оборудование. На пачки наличных, небрежно разбросанные по полу, он даже не посмотрел.

В этот момент морская вода уже поднялась до колен. Помещение затапливало с бешеной скоростью; ему нужно было спешить к ближайшему выходу.

Когда Кровавый Филин уже лез по лестнице, тот колеблющийся голос прозвучал снова. Было неясно, где находится говоривший – быть может, он все еще скрывался в затопленном проходе?

— Кровавый Филин, отказать мне было глупостью. Без защиты Города Теней в Венеции для тебя больше нет укрытия. Мне даже не придется действовать самому – ты сдохнешь от рук имперских псов. Прощай, еретик.

Глава 32: «Кровавая баня»

Едва Кровавый Филин вернулся на поверхность, он даже не успел толком осмотреться, как его окружили более десятка вооруженных людей.

Ему явно не везло: мимо как раз проходили два патрульных отряда – один из ХЛ, а другой из городского гарнизона.

Глухая ночь, комендантский час, и вдруг на безлюдной улице появляется здоровяк почти двухметрового роста, выглядящий как герой боевиков.

Было бы верхом безрассудства не попытаться его арестовать.

— Руки вверх, развернуться! — Лязг затворов не смолкал; солдаты находились менее чем в десяти метрах от Кровавого Филина.

Офицер одного из патрулей уже потянулся к коммуникатору на плечевом ремне, намереваясь связаться с руководством, но внезапно что-то сдавило ему горло, не давая вымолвить ни слова.

С остальными солдатами почти одновременно произошло то же самое: их ноги оторвались от земли, тела невольно подхватила неведомая сила, и они на огромной скорости улетели прочь, исчезая в ночном небе.

В мгновение ока улица и все окрестности опустели.

— Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха-ха! — Кровавый Филин рассмеялся; его хохот становился все громче, в нем слышались фанатизм и предвкушение.

С неба, плавно ступая по бумаге, спустился человек.

— Наконец-то ты вылез, — сразу сказал он.

— Похоже, ты напрашиваешься на второй раунд, — отозвался Кровавый Филин.

— Если у тебя есть время, — ответил Бумажный Рыцарь. — В любом случае, этих мешающихся людей я уже «пригласил уйти». В каком-то смысле, хоть метод и был грубоват, я их спас.

Кровавый Филин ухмыльнулся:

— Время у меня найдется… Признаться, не ожидал, что ты так окрепнешь всего за месяц с нашей последней встречи. В знак уважения я убью тебя быстро.

Бумажный Рыцарь не стал тратить слова на ветер. Он взмахнул рукой, и гигантское бумажное лезвие с быстротой шквала рванулось к Кровавому Филину.

Тот намеревался блокировать удар одной рукой, но, к его удивлению, острое лезвие рассыпалось на обычные листки бумаги, едва достигнув цели.

Инстинкты подсказали Кровавому Филину, что здесь что-то не так, и он не ошибся: мягкие листы мгновенно облепили его тело, обматывая с головы до ног, словно мумию.

— Одной лишь разрушительной силой тебя не одолеть, но у моей способности бесчисленное множество воплощений, — сказал Бумажный Рыцарь, пока бумажный кокон на Кровавом Филине становился всё толще. — С этим тебе, привыкшему полагаться только на грубую мощь, не совладать.

Закаленную сталь можно разорвать, но эти тонкие листки, прилипшие к самой коже, невозможно было стряхнуть.

Дыхание Кровавого Филина стало тяжелым, зрение и слух притупились, а движения сковала вязкая медлительность.

Бумажный Рыцарь сформировал в руке острый бумажный конус, целясь Кровавому Филину прямо в лоб.

— Все кончено, — провозгласил он.

Конус выстрелил, но Кровавый Филин продолжал стоять неподвижно. Внезапно он выбросил руку вперед и намертво перехватил смертоносное острие, а затем сквозь слои бумаги раздался его гулкий смех.

С ревом, подобным тигриному, белая бумага на его теле разлетелась в клочья, а зажатый в кулаке конус с легкостью переломился.

— На миг ты решил, что уже победил, верно? — Спросил он.

Бумажный Рыцарь воскликнул:

— Ты действительно смог вырваться из этих оков…

— Разумеется. Я просто устроил небольшое представление, чтобы поглядеть на реакцию жертвы – это самая интересная часть, — сказал Кровавый Филин. — Ты и впрямь стал немного сильнее, но ты больше не тот человек, которого я встретил месяц назад. Тебя питает тьма в глубине твоей души, но в то же время она станет и моей силой.

Он нанес удар. Порыв ветра от его кулака опалил правое ухо Бумажного Рыцаря и врезался в здание далеко позади, оставив на стене огромную трещину, похожую на паутину.

— Понимаешь теперь? — Кровавый Филин двинулся вперед. — Сейчас разрыв между нами еще больше, чем в прошлый раз. Можешь менять тактику или хоть выкурить несколько пачек марихуаны перед боем – результат не изменится. В этот раз мы в густонаселенном городе, а не в открытом море. Я бы справился и с пятью такими, как ты.

Кровавый Филин замахнулся, чтобы обрушить удар на голову ошеломленного Бумажного Рыцаря и завершить этот неинтересный «второй раунд».

Неожиданно кто-то атаковал сбоку: в него влетели с ударом ноги, целясь прямо в шею.

Кровавому Филину ничего не оставалось, кроме как использовать правый кулак, приготовленный для Бумажного Рыцаря, чтобы блокировать атаку. Он легко поймал чужую стопу ладонью, схватил противника за лодыжку и отшвырнул прочь, словно метательный диск.

На этот раз Фару не погиб на месте. Он выровнялся в воздухе, несколько раз ловко оттолкнулся от стен окружающих зданий и приземлился на ноги.

— А, это ты. Так вот в чем твоя способность… У тебя что, мозги отказали, когда ты в прошлый раз бросился на меня с кулаками? — Кровавый Филин обернулся к Фару, совершенно не беспокоясь о том, что меньше чем в метре за его спиной стоит Бумажный Рыцарь – обладатель Сильного уровня.

— В прошлый раз я недооценил твою мощь. Признаю, это был просчет, — ответил Фару.

Кровавый Филин фыркнул:

— Думаешь, предельная концентрация что-то изменит? — Он указал большим пальцем через плечо. — Раз уж ты здесь, вы оба умрете.

Раздалось несколько шипящих звуков, и из спины Кровавого Филина внезапно брызнула густая кровь.

Бумажный Рыцарь, который, казалось, утратил волю к борьбе, внезапно пошел в атаку. Пара бумажных крыльев закрыла его спереди, а зазубренные «перья» полоснули по Кровавому Филину, точно ножи.

На лице Кровавого Филина не отразилось ни боли, ни удивления. Единственное, что он сделал – быстро шагнул вперед, выходя из зоны досягаемости противника, а затем развернулся для нового удара.

Его предыдущий выпад был намеренно неточным, но в этот раз Бумажный Рыцарь сам уклонился от него.

— Хе-хе-хе… Продолжай. Эта ярость от собственного бессилия, эта жажда крови – дай мне больше, дай мне это почувствовать, — подзадоривал Кровавый Филин взмывающего вверх Бумажного Рыцаря, даже когда кровь обильно текла из его собственной спины.

Бумажный Рыцарь поднялся в воздух и издал свирепый рев. Огромное количество бумаги со всего города устремилось к нему, образуя в небе туманное облако.

Затем это облако распалось на бесчисленное множество бумажных саранчовых, и каждое насекомое было усеяно мелкими острыми шипами.

В ночной темноте это жуткое зрелище напоминало конец света.

Под контролем Бумажного Рыцаря жесткость бумаги сравнялась со сталью. Рой бумажной саранчи обрушился с небес, пожирая даже здания на своем пути.

Фару отступил на безопасное расстояние, но Кровавый Филин остался стоять неподвижно в самом центре инсектоидного шторма, позволяя атаке кромсать свое тело.

Спустя несколько минут катастрофа наконец прекратилась.

Весь район лежал в руинах, будто здесь пронесся сокрушительный тайфун. Плотный рой насекомых полностью погреб под собой Кровавого Филина, и тот исчез из виду.

Теперь же заполнявшая небо саранча превратилась обратно в обрывки бумаги и осела на землю, но его следов по-прежнему не было видно.

Фару предположил, что Кровавого Филина перемололо в миллионы кусочков плоти и костей, которые смешались с бумагой и развеялись по ветру.

Он наконец с облегчением выдохнул.

Бумажный Рыцарь тоже спустился, приземлившись на подкашивающиеся ноги.

— Вы отлично справились, офицер Найси. Не думаю, что кто-то мог выжить после такой атаки. В этот раз вы оказали неоценимую услугу, — Фару пошел вперед, намереваясь помочь Бумажному Рыцарю.

К его ужасу, ситуация внезапно изменилась.

В мгновение ока вокруг них двоих вспыхнула стрельба. У Бумажного Рыцаря почти не осталось сил для сопротивления. Фару едва успел вытащить его из-под сосредоточенного огня, но оба получили по несколько пуль и были серьезно ранены.

Бумажный Рыцарь лежал на земле, едва не теряя сознание. Внутренние органы Фару не пострадали, но пули попали в конечности, на время лишив его возможности двигаться.

Он неистово закричал:

— Кто это! Кто стреляет!

— Я подполковник Фару из Штаб-квартиры ХЛ! Вы…

— Не утруждайся, Фару, — раздался знакомый голос.

От этой фразы Бумажный Рыцарь и Фару почувствовали себя так, словно провалились в ледяную пещеру; это было подлинное чувство отчаяния.

Джим Малоун с сигарой в зубах медленно вышел из дальних руин, а за ним следовали четверо спецназовцев в полном вооружении. Все четверо были в черном, в черных масках, с автоматическим оружием в руках – их прицелы уже были наведены на двух тяжелораненых мужчин.

— Советую не выкидывать никаких фокусов. Выхода нет, вы окружены, — сказал Малоун, и в тот же миг со всех сторон появилось еще больше десятка бойцов спецназа в черном.

Фару взревел:

— Полковник Малоун! Вы хоть понимаете, что творите?!

— Глупости, — отозвался тот. — Вот почему все вы, так называемые «эксперты», умеющие только драться, храбры, но безмозглы. Разумеется, я прекрасно понимаю, что делаю. Это вас двоих все это время держали в неведении.

— Хе-хе… Ха-ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха! — Бумажный Рыцарь неистово расхохотался, и изо рта у него хлынула кровь. — А я-то еще считал тебя другом.

— Ты оказался неблагодарным! — Выкрикнул Малоун. — Эллиот, когда ты служил в армии, я думал, что ты перспективен, и хотел тебя вырастить. Уйдя со службы, ты отказался вступать в ХЛ и захотел стать офицером полиции. Люди стремятся ввысь, а вода течет вниз; именно тогда я понял, что такого пса, как ты, не приручить.

— С самого начала тебе не следовало ввязываться в это дело Кровавого Филина, — продолжал Малоун. — Возможно, я пощадил бы тебя ради нашего давнего знакомства. Разве ты не слышал, что я тебе говорил? «Знаешь, я круглый год работаю по ночам только ради того, чтобы избегать встреч с тобой». Ты думал, я шутил, когда сказал это?!

Фару прохрипел:

— Чего именно вы хотите, полковник Малоун! И вы, люди, я офицер из Европейского штаба, подполковник Фару! Приказываю вам сложить оружие!

— Хм… Ты еще не понял? — Вставил Бумажный Рыцарь. — Эти люди вокруг него вовсе не Имперская армия.

— Что… — Фару наконец осознал, что люди в масках просто носят форму спецназа. Для человека в статусе Малоуна достать такую одежду не составило бы труда. Кто же на самом деле скрывался за этими черными масками?

Малоун продолжил:

— Больше месяца назад, после вашей стычки с Кровавым Филином и группой Боттерини, я понял: вот она, возможность. И запустил этот план, который вы видите сейчас. Подготовка заняла весь месяц, а реализация началась позавчера в полночь. Ши Ши из EAS, внезапно появившийся вчера, заставил меня немного подергаться. К счастью, этот странный тип как пришел, так и ушел в спешке. С момента обнаружения тела барона до обращения полиции во Второй отдел он как раз успел закончить свою проверку над вами и тут же улетел на личном самолете.

— А значит, все планы пошли гладко, согласно моим намерениям. Через несколько часов, когда сюда из Штаб-квартиры прибудет инструктор Лука, он получит вот такой отчет. — Малоун отбросил недокуренную сигару. — Содержание будет примерно следующим… Кровавый Филин убил тех дворян и богатых купцов, после чего погиб вместе с вами обоими. Вы оба пали смертью храбрых за Империю, что поистине достойно восхищения.

Бумажный Рыцарь, лежа на спине, горько улыбнулся:

— Губернатор уже стар, и согласно системе наследования титулов, через несколько лет, когда его сын достигнет совершеннолетия, тот наверняка стал бы заместителем Губернатора. Но теперь этого не случится. А те влиятельные, полные сил дворяне и купцы из политических и деловых кругов Венеции тоже были последовательно убиты. В таких средних городах, как Венеция, Губернатор часто занимает и пост чиновника ХЛ. К тому времени ты, Джим Малоун, станешь бесспорным кандидатом на кресло Губернатора.

Услышав это, Фару выглядел совершенно ошеломленным. Он бросил Малоуну:

— Ты хоть понимаешь, какое это преступление – убийство офицера Штаб-квартиры ХЛ и расправа над дворянами!

— Преступление? Какая разница? Разве за любое из них не полагается смерть? — Малоун рассмеялся. — К несчастью для вас, во всем этом инциденте, пока вы двое мертвы, я могу писать в отчете всё, что угодно. И бьюсь об заклад, что Губернатор «случайно заболеет» и скончается в ближайшем будущем – возможно, оттого, что был слишком убит горем из-за потери сына, хе-хе-хе…

— К тому времени местная армия, полиция и ХЛ – всё будет в моих руках. Кто станет меня проверять? Кто сможет меня контролировать? Венеция станет городом под моим единоличным командованием, под властью Джима Малоуна, ха-ха-ха-ха! — Он говорил это, казалось, на пике своего триумфа, и разразился диким смехом.

— О, отличный план, кажется, я его тоже понял. — Свирепого вида оборванец выбрался на берег из близлежащей реки.

Хотя он был покрыт бесчисленными пятнами крови, явных смертельных ран видно не было. Все замерли в оцепенении, будто из воды вылез не человек, а само воплощение жажды крови и резни.

Кровавый Филин размял шею, глядя на Малоуна злобными глазами. — Это ведь ты посылал своих подчиненных подражать мне и убивать людей повсюду, верно?

Малоун развернулся и бросился наутек, выкрикивая на ходу:

— Убейте его!

Люди в черном вскинули оружие и открыли огонь. Их стрельба была плотной, а навыки – превосходными, но со вспышкой кровавой тени четверо мужчин, стоявших за спиной Малоуна, мгновенно лишились голов и рухнули на землю.

Трое убийц в черном, завидев это издалека, немедленно отбросили автоматические винтовки и двинулись вперед с армейскими кинжалами. Их скорость была немногим ниже, чем у Фару.

— О? Обладатель способностей, — произнес Кровавый Филин; в нем проснулся азарт, словно волк встретил овцу.

Оружие троих уже почти настигло его, но Кровавый Филин шагнул навстречу с пустыми руками: он перехватил по кинжалу в каждую ладонь и зажал еще один зубами, обезоружив всех троих. За исключением того, что был во рту, лезвия двух других кинжалов он сжимал голыми руками. Его собственная кровь потекла по кровостокам, однако Кровавый Филин с живым интересом поднес кинжалы к лицу и выпил несколько глотков, словно не желая переводить продукт.

Эти трое были хладнокровными убийцами, давно привыкшими к битвам, но подобного зрелища им видеть не доводилось. Как только человек чувствует страх, он инстинктивно пытается отдалиться от его источника. Поэтому они выхватили пистолеты из кобур, отступили на несколько шагов и начали палить по Кровавому Филину.

— Тьфу… — Кровавый Филин сплюнул, попутно выронив кинжал изо рта. — Бесполезно.

Он подбросил два кинжала в руках и перехватил их за рукояти. Вспышка кровавой тени – и троица замерла. Спустя несколько секунд их тела распались на неровные куски, осыпаясь, словно строительные блоки. Обернувшись, он обнаружил, что остальные убийцы в черном разбежались.

Кровавый Филин недовольно подошел к Фару и Бумажному Рыцарю.

— Как насчет того, чтобы я убил Малоуна за вас?

Фару потерял дар речи, а Бумажный Рыцарь выдавил:

— Ты не похож на такого человека.

Кровавый Филин расхохотался:

— Ты прав. Прежде чем я прикончу его, я сначала отправлю в путь вас двоих!

Глава 33: «Конец должен быть мёртвым, выжившие»

Марлон петлял по извилистым улочкам Венеции. Единственной его мыслью было убраться как можно дальше от Кровавого Филина, чтобы обеспечить себе безопасность.

Когда он привел сюда убийц из Серебряной Тени, то был уверен, что Кровавый Филин мёртв – именно поэтому он и осмелился на удар. Кто же мог подумать, что этот демонический убийца переживет столь ужасающую атаку? Впрочем, сама по себе эта перемена не была фатальной: он всё ещё мог свалить убийства Бумажного Рыцаря и Фару, как и устранение тех высокопоставленных лиц, на Кровавого Филина.

Проблема, которая беспокоила Марлона, заключалась в другом: когда он бежал, те двое ещё не были окончательно мертвы. Если хоть один из них выживет и даст показания не в его пользу, весь план пойдет прахом, а имя Джима Малоуна будет с позором стерто Империей.

Хотя ассасины Серебряной Тени были сильны, Марлон в глубине души понимал, что им не одолеть Кровавого Филина – они лишь выигрывали для него время на побег. Как ещё можно было заставить их замолчать? Мысль вспыхнула мгновенно, и на бегу он выхватил коммуникатор.

Марлон намеревался вызвать авиацию, чтобы та без разбора уничтожила этот район – здания, мосты, улицы, жителей, всё должно было превратиться в пепел. Даже если это не убьёт Кровавого Филина, это хотя бы гарантирует, что Бумажный Рыцарь и Фару замолкнут навсегда до прибытия инструктора Луки. После, если его призовут к ответу, он сможет притвориться раскаявшимся, утверждая, будто Кровавый Филин убил подполковника Фару и его близкого друга, из-за чего он потерял рассудок; а также скажет, что сделал это ради устранения крайне опасной угрозы для Империи. Он верил, что верхи примут жертву такого масштаба. Даже если он ошибался, он, Марлон, не совершил ничего настолько тяжкого, чтобы поплатиться жизнью.

Но не успел он даже начать сеанс связи, как высокая темная фигура преградила ему путь. Незнакомец молниеносно выхватил коммуникатор и голыми руками смял его в груду металлолома.

Марлон застыл – не потому, что не хотел двигаться, а потому, что не мог. В этот момент он мечтал, чтобы у него выросло четыре ноги для побега, но его единственные две, помимо непрекращающейся дрожи, утратили все прочие функции. Наверное, так чувствует себя жаба, на которую сверху вниз смотрит кобра.

Залитый кровью Кровавый Филин стоял перед Марлоном с усмешкой, глядя на свою слабую, обреченную добычу.

— У меня к тебе пара вопросов, — сказал он. — Есть пять вещей, которые тебе запрещены: отказываться отвечать, использовать Ложь, уклоняться, торговаться или умолять на коленях. Иначе я не знаю, что произойдет. Ты понял?

Марлон закивал, его голос дрожал:

— П-понял…

Кровавый Филин усмехнулся и спросил:

— Кто были те убийцы, что были с тобой только что?

— Это ассасины из Серебряной Тени, самые дорогие наемники в мире. Но пока есть деньги, они возьмутся за любое задание.

— Это они имитировали мои убийства?

— Да.

— Ты сказал, что этот план готовился месяц. Тогда как ты узнал, что спустя столько времени я всё ещё буду в Венеции?

— Не имело значения, остался ты в городе или нет, — ответил Марлон. — Месяц назад тот факт, что ты действительно Кровавый Филин, разыскиваемый преступник четвертого уровня опасности, был лично подтвержден Фару и Бумажным Рыцарем, и этого было достаточно. Раз ты недавно здесь появлялся, то пока мои действия не слишком запоздали, их бы естественным образом связали с тобой. Моя цель была достигнута: кто-то имитировал твой почерк, чтобы убить всех, кого я хотел устранить, а затем я должен был заставить замолчать двух авторитетных лиц, которые могли бы обнаружить изъяны.

Кровавый Филин пристально посмотрел Марлону в глаза:

— Последний вопрос. Есть ли у тебя какая-нибудь ценная информация, которую ты можешь предложить мне, чтобы спасти свою жизнь?

Хитрость Марлона была весьма глубокой. Он знал, что перед кем-то вроде Кровавого Филина это его единственный шанс выжить; на самом деле он ждал этого вопроса.

— Да! Весь этот план на самом деле был организован не мной! Это был кое-кто другой!

Имя «Тянь И» тут же вспыхнуло в уме Кровавого Филина, но внешне он остался невозмутим, лишь спросив с сомнением в голосе:

— И… кто же?

— Это был Консультант! Весь расклад, все детали, включая связь с Серебряной Тенью, время и способ убийств, и то, как я должен реагировать публично – всему этому меня научил он! После инцидента месяц назад я хоть и понял, что это возможность, и загорелся идеей прибрать город к рукам, у меня просто не было такого детального плана. Человеком, который на самом деле всё срежиссировал, был Консультант! Так что это не я пытался тебя подставить, а он!

— О как? — Интерес Кровавого Филина был пробужден. — Ты знаешь имя этого «Консультанта»? Или… как он выглядит?

— Нет… — сказал Марлон. — Я никогда его не видел и не знаю настоящего имени Консультанта. Я видел этот кодовый знак лишь два года назад в списке разыскиваемых преступников первого уровня опасности. Согласно разведданным ХЛ, этот человек принимает заказы через публичный адрес электронной почты в интернете, предлагая услуги «криминального консалтинга». ХЛ пыталась поймать его разными способами: и отслеживали техническими средствами, и выдавали себя за клиента, чтобы выманить, но результатов не было. В штаб-квартире даже сомневались в подлинности этой почты, но слухи о Консультанте не прекращались. За спинами многих обычных преступников, не обладающих сверхспособностями, стоит его тень. Согласно некоторым туманным описаниям, в этом году Консультанту должно быть меньше двадцати лет – гениальный преступник, возвысившийся в последнее время.

— …Чуть больше месяца назад я тоже отправил ему письмо, скорее ради пробы. После этого он сам связался со мной. Он сказал, что у него есть свой способ определять, действительно ли человек хочет получить консультацию или преследует иные цели, поэтому его невозможно поймать. И он добавил, что очень рад предоставить услуги кому-то с прошлым в ХЛ.

Услышав это, Кровавый Филин переспросил:

— Ты уверен, что ему меньше двадцати лет?

— Да… Хоть это и не точно, возраст – одна из очень немногих вещей, которые ХЛ смогла примерно установить. Этот человек действительно крайне осторожен, его трудно выследить.

— Ты можешь связаться с ним сейчас?

Лицо Марлона напряглось:

— Нет… Месяц назад ему потребовалось совсем немного времени, чтобы передать мне план и способ связи с Серебряной Тенью. После этого я заплатил деньги и больше не мог с ним связаться.

Кровавый Филин погладил подбородок:

— О, я понял. — Он положил руку на плечо Марлона, и тот так испугался, что едва не потерял контроль над мочевым пузырем.

— Не бойся, э-э… Матунг.

— Марлон… господин Кровавый Филин.

— Это не имеет значения, — произнес Кровавый Филин. — Я просто хочу сказать тебе, чтобы ты не волновался. Я лично нанесу визит этому «Консультанту», а затем убью его. Во всей этой затее ты не более чем бездарный честолюбец. Таких ничтожеств на этой планете слишком много, и мне вовсе не обязательно тебя убивать.

— С-спасибо… спасибо вам, господин Кровавый Филин, — Марлон не знал, что ещё сказать, кроме как благодарить этого лорда за подаренную жизнь.

Однако в следующую секунду тон Кровавого Филина изменился:

— Но ты посмел исправлять мою ошибку, Матунг, а это смерть. — С этими словами он с легкостью разорвал Марлона на части.

Ранним утром среди руин группа зачистки ХЛ проводила «санитарные» работы, убирая изувеченные тела и тщательно дезинфицируя залитую кровью землю.

— Эй, парни, идите скорее сюда! — Внезапно крикнул один из членов команды.

Собралось пять-шесть человек. Самые зоркие быстро разглядели тело в черной военной форме, зарытое примерно на полметра в землю. Оно было переломлено пополам посередине, внутренности вывалились наружу. Сцена напоминала блинчик с начинкой, который положили на деревянную доску и ударили сверху молотом, разбив и доску, и сам блинчик – именно так сейчас выглядел подполковник Фару.

Пока они сокрушались над судьбой начальника, с которым были не слишком хорошо знакомы, кто-то другой крикнул с другой точки:

— Здесь есть живой!

На этот раз сбежались почти все сотрудники группы зачистки, а впереди всех спешили те, кто нес носилки.

Это был человек в плаще. Половина его лица была снесена: обнажились зубы, кровь, кости и плоть, но грудь всё ещё едва заметно вздымалась, показывая, что он пока не сдался смерти…

Глава 34: «Пролог Консультанта»

Чикаго. В тот миг, когда моя нога коснулась земли в этом городе, я понял, что влюбился в него.

Круглосуточный несмолкающий шум, две ежедневные пробки, после которых хочется удавиться, воздух, пропитанный едким, мутным запахом, и витающая повсюду пыль, которую можно потрогать руками. Неудивительно, что даже в уличных кафе есть «места для курящих». Полагаю, люди скорее предпочтут найти задымленный угол, вогнать в легкие пару сигаретных трубок и поскорее покончить со своей жалкой жизнью, чем дышать тем, что носится по улицам.

Это типичный город рабочего класса, город трудяг, где даже билеты на матчи стоят дешевле, чем в других частях округа Звезда. Прямо под моей съемной квартирой острый хот-дог с сыром стоит всего три доллара, и я съедаю как минимум один каждый день. Ларек с хот-догами купается в выхлопных газах, хозяин никогда не моет руки после посещения уборной, сосиска сделана из свинины неизвестного происхождения, булка – из муки неизвестного происхождения, и всё это залито почти просроченным жидким сыром и соусом чили, купленными оптом в супермаркете. В тот момент, когда вгрызаешься в такой хот-дог, осознаешь: вот она, жизнь обычного человека; ты чувствуешь вкус самого бытия.

Прошло почти три недели с моего приезда, и каждую ночь я обхожу не меньше трех-четырех баров. Почти каждый раз у меня спрашивают документы. Я искренне поражен, насколько плохое зрение у этих вышибал – ведь даже в моем настоящем удостоверении мне уже исполнился двадцать один год. Но неважно… За последние полмесяца, помимо девиц, ищущих приключений на одну ночь, дам, жаждущих стабильных отношений, геев в поисках разовой встречи, геев в поисках любви и нескольких пикаперов неопределенного пола, а следовательно, и ориентации, я наконец-то составил общее представление о местных бандах.

Помню первого чернокожего парня, который заговорил со мной. Мы недолго болтали у сцены, и я спросил:

— Эй, приятель, есть что-нибудь, от чего можно улететь?

Он ответил:

— Да, конечно, есть. Гляди, это значок. Тебе ведь жарковато стало, а? Малыш, ты арестован. Поехали в участок на тест на наркотики. И еще, я думаю, ты расист. Хочешь, я зачитаю тебе твои права?

Говоря это, он вытащил жетон и пушку.

К счастью, в тот день я бегал быстро, иначе меня бы сцапал обычный офицер в штатском. Этот парень на полном серьезе обвинил меня в расизме? Он сидел на краю сцены в жилетке под пиджаком, с восемью перстнями на пальцах и золотой цепью толщиной с собачий поводок. Если я не спрошу у типа с таким сутенерским прикидом, есть ли у него дурь, мне что, спрашивать, есть ли у него люди?

Если оставить в покое того копа с его подставой, был еще случай: я встретил блондина с колючей прической, средних лет, но без пивного животика, со шрамом на тыльной стороне ладони – вылитый ветеран или кто-то в этом роде. При нем был дипломат, одет он был в кожаную куртку и сидел в углу в полном одиночестве. Аура от него исходила такая, как от способного подручного большого босса – из тех, кому доверяют важные сделки.

Я подошел и полчаса болтал с ним на уличном сленге. Он назвался Тедом, и ответы Теда тоже указывали на то, что он действительно важная шишка. Затем он открыл чемодан и продемонстрировал «товар»: полный дипломат мыла. Да, он был в кожанке, блондин, со шрамом, с мылом в дипломате, и звали его «Тед». Ладно, все видели то старое кино, но мало кто пойдет на такие крайности. Не перебор ли – играть в переодевания в баре в твоем-то возрасте?

Еще пару раз я пытался спровоцировать конфликт, просто чтобы выйти на какую-нибудь бандитскую шелупонь. К несчастью, мне фатально не везло. Каждый раз я натыкался на свирепо выглядящих, но законопослушных граждан. Они могли бить бутылки, толкаться, лезть в лицо, но стоило применить хотя бы малую толику настоящей боевой техники и уложить одного из них, как они тут же давали заднюю. На этом шоу заканчивалось: вышибалы выставляли смутьянов вон или сразу вызывали полицию. Поверьте, каждый раз первым на место прибывал офицер в штатском, одетый как сутенер.

В общем и целом этот опыт можно было бы счесть провалом, но, как говорится, «на ошибках учатся». Благодаря этим событиям я усвоил урок: те киношные сцены, где ты заходишь в бар и тут же получаешь ценные сведения от бармена или случайного пьянчуги по соседству, – не что иное, как конкретное проявление повреждения мозга у режиссера или кровоизлияния в мозг у сценариста. Я получаю больше информации, просто глядя телевизионные новости Империи, чем ошиваясь по барам.

После того как я впустую потратил больше двадцати дней жизни такого великого человека, сегодня мне наконец представилась возможность встретиться с членом семьи Луккезе. Надеюсь, план сработает как по маслу, потому что я весьма оптимистично настроен относительно мощи семьи Луккезе, да и к тому же мне больше не хочется ломать голову, пытаясь наладить связи с семьей Дженовезе. Бог весть, сколько бы еще времени это заняло.

Глава 35: «Студент»

14 февраля 2101 года.

Праздники – один из признаков упадка человечества. Нам необходимо выделять несколько особенных дней в году, чтобы напоминать себе делать вещи, которые можно совершить в любой другой день, при этом притворяясь, будто они имеют колоссальное значение.

Каждый праздник по сути состоит из двух частей: лжи и трагедии. Взрослые лгут детям, твердя о толстом старике на летающих санях, приносящем подарки. Мужчины лгут женщинам: «Я буду любить только тебя всю жизнь». Женщины лгут мужчинам: «Я люблю тебя за то, какой ты человек, а не за твои деньги». День благодарения дает повод быть неблагодарным весь остальной год. Китайский Новый год дает повод не возвращаться домой остальные двенадцать месяцев. Праздники, выросшие из нерелигиозных и народных традиций, – это в основе своей поминовение смерти одного человека или группы людей. А почему мы их поминаем? Потому что они были героями своего времени; их жертвы изменили мир и даже принесли нам сегодняшним ощутимую пользу.

Так что, в конечном счете, это своего рода альтернативная сделка. Розы, петарды, переодевания в призраков, примерное поведение и прочее. Выбери подходящий день, и твоя цель – затащить кого-то в постель, разбогатеть, раздобыть конфет или получить подарки. Конечно, если тебе не повезет, ты можешь получить лишь вежливый отказ во френдзоне, штраф, обвинение в педофилии или порцию домашнего насилия.

Этот день стал первым Днем святого Валентина в двадцать втором веке. Днем в обычное интернет-кафе в Чикаго зашел молодой человек.

На вид ему было около двадцати лет: шатен, европеец, внешность самая заурядная. Войдя в зал, он быстро отыскал глазами сверстника и направился прямо к нему.

— Привет, меня зовут Девитт, — произнес шатен, присаживаясь на диван рядом с парнем.

Сидевший за компьютером юноша пил кофе и листал страницы в сети. Он был в очках, выглядел весьма утонченно: азиат с аккуратной короткой стрижкой и бледным лицом, производящий впечатление типичного книжного червя.

Молодой человек в очках вежливо ответил:

— Э-эм… привет. Можешь называть меня Майк.

— Не нервничай, парень, это не попытка познакомиться. Я по девочкам, так что не делай такое лицо, — усмехнулся Девитт. — Сонни сказал, что я могу найти тебя здесь, если мне понадобится «техническая поддержка».

Майк с подозрением посмотрел на Девитта:

— Какой еще Сонни?

— Сонни Лучес, — уточнил Девитт.

— Я видел его пару раз, но мы едва знакомы. А ты вообще кто? — Майк явно лгал, и это заметил бы даже самый неопытный гангстер.

— Я же сказал: меня зовут Девитт.

— В семье Луккезе таких нет.

— Потому что я начал работать с ними только сегодня утром, — парировал Девитт. — Можешь считать меня «Консультантом», предоставляющим определенного рода услуги.

Лицо Майка слегка преобразилось.

— Погоди… ха… — Он коротко рассмеялся, явно не веря своим ушам. — Ты сказал, что ты и есть Консультант? — Он повторил вопрос с нажимом:

— Ты просто подошел ко мне, представился и заявил, что ты Консультант?

Девитт, однако, оставался совершенно спокоен.

— Значит, это имя тебе знакомо.

— Знакомо ли оно мне?! — Майк заметно занервничал. — Консультант – это легенда интернета. С тех пор как он впервые объявился три года назад, о нем ходят тысячи историй. Сейчас их столько, что невозможно отличить правду от вымысла. Кто-то говорит, что его арестовали, кто-то – что это вымышленный персонаж, которого и в помине не существует. В моем прежнем университете была группа ребят, которые даже основали его фан-клуб. Ты от силы на год или два старше меня, как ты можешь быть…

Девитт перебил его:

— Майк Байрон, студент третьего курса Иллинойсского университета, родом из Теннесси. Кроме родителей, у него есть старшая сестра и два брата. Соседа зовут Фред, а почтальона, который приносит газеты, – Сатук. Бизнес отца по продаже подержанных машин идет не слишком гладко, парень сестры уже полгода втянут в судебную тяжбу, а деньги на обучение двух младших братьев в колледже еще не найдены. Думаю, это отлично объясняет, почему такой многообещающий юноша, как ты, работает на местную банду.

Майк внезапно напрягся, понизив голос до шепота:

— Где ты всё это выкопал? Ты коп? Из ХЛ?

— В твоем университете находится один из самых передовых центров исследования суперкомпьютеров в мире, который ежегодно получает огромные имперские гранты, — спокойно произнес Девитт. — И всё же данные студентов получить проще простого. Будь ты хоть гением информатики, хоть инженером или актером – для администрации вуза личные данные студентов лишь мусор по сравнению с результатами исследований. А мусор не стоит того, чтобы его строго охранять. Думаю, ты, всю жизнь проучившийся в государственных школах, понимаешь, о чем я.

Майк неуютно повел плечами.

— Ладно, ты взломал третью виртуальную систему защиты Иллинойсского университета. Что еще тебе от меня нужно? Разве ты сам не можешь вскрыть девяносто процентов компьютеров в мире? — Он добавил с долей скепсиса:

— И как по мне, это умение всё еще не доказывает, что ты тот самый Консультант.

— Я готовлюсь провернуть крупное дело, понимаешь? Парень. Семья Луккезе мне всё еще не доверяет. Им нужно, чтобы я сделал пару вещей и доказал свои способности. Конечно, я их понимаю. В какой бы новый город я ни приехал, везде одно и то же. Качество работодателей бывает разным. Попробуй убедить этих мужланов, которые целыми днями таскают пушки с гранатами и торгуют контрабандой, что в этом мире существуют «кабинетные детективы», – они ответят: «Всё это чушь».

— Поэтому, работая с таким типом клиентов, мне часто приходится немного разгружать голову и заниматься вещами, не требующими филигранного планирования. И вот в том, что нужно сделать прямо сейчас, мне потребуется твоя помощь.

Майк тоже был не дурак и спросил напрямую:

— Сколько заплатишь?

— Парень, работая со мной, ты не только решишь все свои финансовые проблемы, но и приобретешь массу нематериальных активов. Так что советую не делать глупостей и не отказываться.

Майк поразмыслил.

— Хорошо… но я не могу соглашаться, веря тебе на слово. Мне нужно подтверждение от Сонни. Если он подтвердит, что ты не коп, я готов выслушать план. И еще – не называй меня «парнем», даже если ты настоящий Консультант.

Девитт встал.

— Не мне учить тебя, как связаться с Сонни. Я подожду на улице, выкурю сигарету. На сегодня еще много дел, так что лучше поторапливайся.

Майк проводил его взглядом и задумчиво пробормотал себе под нос:

— Сегодня… неужели он хочет, чтобы я влез в доставку семьи Дженовезе… Ну и денек он выбрал.

Глава 36: «Доставка»

Майк сидел в машине Девитта, наблюдая, как мимо проносятся дорожные знаки.

— Не то чтобы я любитель поболтать, — подал он голос, — но должен сказать: от этой поездки на юго-восток у меня нехорошее предчувствие.

Девитт отозвался:

— Сонни говорил, что тебе достаточно посидеть за компьютером, чтобы знать почти всё о делах в этом городе. Похоже, он не врал.

— Послушай, я могу помочь тебе взломать чужую сеть и добыть сведения, но я наотрез отказываюсь присутствовать там, где может начаться перестрелка, — отчеканил Майк. — …Сегодняшнюю сделку ведут Тони и Джо. Возможно, ты не слишком хорошо знаком с ситуацией, но эти двое из тех, кто обожает выхватить пушку и палить по живым мишеням. Я не хочу находиться и в радиусе двухсот метров от таких людей.

— Позже просто посидишь в машине, — ответил Девитт. — …Переговоры я возьму на себя. От тебя требуется только одно: достань тот «суперфон», который ты сейчас прячешь в правом кармане брюк – даже не знаю, как еще назвать эту штуковину, – и используй его, чтобы взломать все электронные устройства у каждого, кто будет на месте встречи. И да, не глуши мотор.

— Как ты узнал… — Майк осекся, не скрывая удивления.

Девитт пояснил:

— Пока я курил, ты, помимо связи с Сонни, сделал еще кое-что: взломал мой телефон. И ты явно не пользовался компьютером через интернет. Для хакера твоего уровня вполне естественно иметь при себе модифицированный мини-компьютер с набором самописного софта, способный в любой момент вскрыть ближайшие системы. Это как средство защиты на свидании – всегда лучше быть наготове.

Майк вскинул бровь.

— Твои аналогии не слишком уместны… но не будем об этом, — сказал он. — …С помощью этого телефона я могу незаметно влезть в любую гражданскую электронику: обычные мобильники, «Галпы», PVP и даже механические протезы. Даже если потом устройство отдадут эксперту, он ничего не найдет в ближайшее время. Но всё же, как ты заметил?

Девитт вытащил из кармана свой аппарат и бросил его Майку.

— Поддельный телефон, одноразовая сим-карта и простенький тестер входящего сигнала. Общая стоимость – сто юаней.

Майк мгновенно всё понял:

— Ты пришел ко мне не со своим телефоном. У тебя с собой была свежекупленная рухлядь, номер которой никто не знал. А значит, как только тестер подал сигнал, ты понял…

— …Понял, что это определенно твои штучки, — закончил за него Девитт. — …Когда я сказал, что иду покурить, я на самом деле проверял тебя. Если бы ты не взломал этот хлам, я был бы разочарован. К тому же, наблюдая за изменением силы сигнала при моих перемещениях, я примерно вычислил радиус работы твоего устройства. В пределах от пятидесяти до двухсот метров проблем быть не должно. И кстати, ты задолжал мне сотню юаней.

Майк тут же изменил мнение о человеке перед ним. Похоже, тот был куда глубже и опаснее, чем казалось на первый взгляд. Хакер немного подумал и произнес:

— Ладно, раз уж ты понимаешь, что к чему, давай договоримся на берегу. Я остаюсь в машине и занимаюсь их телефонами. Ты получишь все логи связи, переписку и историю браузеров людей Дженовезе и тех, кто забирает товар. Если они не сменят симки, ты сможешь подслушивать их и отслеживать перемещения когда угодно. Но послушай: я хочу прожить еще несколько лет, так что из машины ни ногой. Если ты решишь влезть в это дерьмо по уши – это твое дело. Если во время переговоров тебя внезапно пристрелят или вырубят и увезут, я немедленно включу заднюю передачу и дам по газам.

Девитт лишь неопределенно улыбнулся на нервную тираду напарника.

— Не волнуйся, я не собираюсь поднимать шум.

Пока они разговаривали, загорелся красный свет. К машине молниеносно подскочил бездомный и принялся тереть лобовое стекло мокрой грязной губкой. Вспыхнул желтый. Девитт, без малейшего предупреждения, ударил по газу, и машина рванула вперед.

Бездомный не успел отскочить: его верхняя часть тела распласталась по стеклу, ноги беспорядочно задрыгались в воздухе – автомобиль тащил его на себе. Когда скорость перевалила за восемьдесят километров в час, Девитт резко нажал на тормоз.

Бродягу отшвырнуло в сторону, он повалился на дорогу. Следом по улице разнесся визг тормозов и ругань водителей – движение мгновенно погрузилось в хаос.

Все произошло так быстро, что Майк, придя в себя, тут же заорал:

— Черт подери! Ты что творишь?!

— Успокойся, с ним всё будет в порядке. Он просто вылетел по инерции, всё равно что с велосипеда упасть, — Девитт крутанул руль и выехал прямо на тротуар. — …Считай, мы уже начали нашу операцию «ударил-бежал».

— Это ТЫ устроил аварию! Я выхожу!

Машина неслась по тротуару, словно там никого не было. Пешеходам приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы уклониться от удара, а жертвами бешеной езды стали несколько фонарных столбов и пожарных гидрантов.

— Расслабься, четырехглазый, я знаю, что делаю.

Майк из «пацана» в устах Девитта превратился в «четырехглазого», но сейчас ему было не до пререканий. Раз руль был в чужих руках, ему оставалось только пристегнуться, вцепиться в дверную ручку и кричать:

— Стой, лунатик!

Девитт невозмутимо объяснил:

— Умеренный хаос привлекает полицию. Это не ограбление банка, так что слишком быстро они не приедут, но паралич трафика – дело серьезное, поэтому и медлить они не станут. Место сделки – Парк острова Нортуинд. Попасть туда можно либо вплавь, либо по шоссе 1400, а затем по шоссе E. Сначала я этим способом немного подкорректирую расстановку патрулей в городе. Если у нас с Тони и Джо не заладится и начнется стрельба или что-нибудь взлетит на воздух, копы доберутся до места быстрее.

К этому моменту машина снова выскочила на проезжую часть: срезка через тротуар позволила им миновать затор.

— Я же сказал, — отозвался Майк, — если начнется заварушка, я просто сбегу.

— Да, мои действия только что учитывали и это, — подтвердил Девитт. — …Когда ты попытаешься бросить меня и в одиночку покинуть парк, ты как раз должен будешь проскочить мимо крупных сил полиции, спешащих на шоссе E. Они увидят машину, которая недавно устроила беспорядки на дороге и теперь улепетывает с места перестрелки. Кстати, эту тачку я угнал, так что тебя арестуют и предъявят сразу несколько обвинений.

Майк бессильно сполз на сиденье с остекленевшим взглядом.

— Думаю, мне нужно пересмотреть свое мнение о тебе. И стоимость моих услуг тоже.

… Пятнадцать минут спустя. Парк острова Нортуинд.

Тони был толстяком со свирепой физиономией и угрожающим взглядом. В семье Дженовезе он не считался выдающимся киллером, но в жестокости не уступил бы никому. Джо же, напротив, был старым мафиози с седыми волосами. То, что в его возрасте он всё еще занимался подобной «доставкой», означало лишь нехватку ума, но выживание на передовой до седин требовало не только удачи, но и определенных хитростей.

Оба в свое время получали смертельные ранения в перестрелках. Разумеется, в середине двадцать первого века так называемые «смертельные ранения» не всегда приводили к концу. Так, правая рука Тони и левая нога Джо обрели множество новых функций – например, возможность вести огонь или хранить гранаты.

Технологии аугментации уже давно широко использовались в Имперской армии и ХЛ, так что гражданский криминалитет старался не отставать. Техническую информацию в этой области они быстро добывали на черном рынке, через ветеранов или коррумпированных чиновников.

По сей день подобная степень модификации весьма распространена в бандах, однако ее боевой потенциал бесконечно далек от возможностей настоящего аугментированного человека; в лучшем случае это напоминает протезы, оснащенные кое-каким высокотехнологичным оружием.

В этот момент Тони и Джо стояли у фургона и курили.

Помимо них здесь были водитель и четверо подчиненных, ожидавших команды, чтобы помочь с погрузкой.

Вскоре подъехала еще одна машина и затормозила рядом с ними.

Из нее вышли четверо или пятеро человек. Один из них нес черный портфель, в котором, очевидно, лежали наличные.

— О, Тони, старый друг, как жизнь? — Тепло поприветствовал его мужчина средних лет, возглавлявший группу покупателей.

Тони вынул окурок изо рта, бросил его на землю и раздавил подошвой:

— Неплохо. Вот только не люблю я ждать. Мы тут с Джо как раз обсуждали, что если ты задержишься еще хоть немного, мы скормим тебя рыбам в озере.

Мужчина весело расхохотался, словно счел шутку удачной, в то время как Тони и Джо выдавили из себя лишь натянутые улыбки.

В подобных сделках никто никому не верит, и никто не считает другого настоящим другом.

В следующую секунду шутка может остаться шуткой, а может стать реальностью.

Обе стороны осмотрели товар и пересчитали деньги. Пока главари курили и обменивались любезностями, подручные принялись перетаскивать груз

На самом деле в этой работе нет ничего сложного: спрятать наркотики, доставленные из-за океана, в коробки из-под шоколада и передать их другой группе людей.

Та группа отвечает за переработку чистейшего белого порошка в продукты разной степени качества, распределяет их между мелкими звеньями, отвечающими за сбыт, и в конечном итоге товар попадает к уличным дилерам, воюющим на передовой.

Их можно встретить повсюду: на улицах, возле круглосуточных магазинов, в ночных клубах и университетах.

Это отлаженная сеть продаж с долгой историей; лишь войны на короткое время прерывали ее работу.

И во всей этой цепочке многие посредники даже не похожи на членов банды.

Они выполняют свои обязанности как обычные «синие воротнички»: водители крутят баранку, грузчики таскают тюки, «рабочие» на подпольных фабриках занимаются переработкой, а торговые представители ищут наркоманов со стабильным доходом и развивают клиентскую базу.

Труд этих специфических работников на самом деле не из легких, за исключением того, что они получают более достойное вознаграждение и постоянно живут под угрозой десяти и более лет тюремного заключения.

Подводя итог: единственная разница между этим бизнесом и торговлей товарами первой необходимости заключается в том, что здесь нельзя открыто арендовать витрину для продажи. Вот и всё.

Две банды завершили сделку всего за десять минут – сказывалась привычка к процессу.

Тони и лидер другой стороны обнялись, обменялись парой фраз об успешном сотрудничестве, и обе группы уже собирались разойтись, когда произошло непредвиденное.

К ним направился молодой человек лет двадцати. Приблизившись, он бросил:

— Эй! Жирдяй Тони!

Парк закрывался, и вокруг никого не было.

Внезапное появление незнакомца и так заставило участников сделки понервничать, а первое же его слово оказалось прозвищем, которое Тони люто ненавидел. Это было всё равно что плеснуть воды в чан с кипящим маслом.

— Ты еще кто такой, ублюдок? — Грубо выругался Тони.

Девитт усмехнулся:

— Я? Я просто проходил мимо и, кстати говоря, зашел передать тебе привет от Сонни.

Услышав это имя, Тони словно получил ударную дозу адреналина. Он бросился вперед и сбил Девитта с ног мощным ударом.

Затем он прижал левый локоть к ключице парня, выставил вперед правую руку в черной кожаной перчатке и направил четыре пальца прямо в лицо Девитту:

— Под этой перчаткой металлическая рука. Она за две секунды превратит твою башку в месиво из костей и мозгов, так что на всё, что я сейчас спрошу, отвечай честно.

Лицо Девитта по-прежнему сохраняло наглое и расслабленное выражение.

— Ладно, — небрежно ответил он.

— Зачем Сонни тебя подослал?

— Он меня не подсылал, — сказал Девитт. — Он просто упомянул, что Тони из семьи Дженовезе сегодня будет здесь что-то доставлять. Полагаю, с его-то умишком он просто намекал, что мне стоит вызвать полицию и сорвать вам дело.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Тони громко расхохотался. — И ты, идиот, приперся сюда один на верную смерть?

«Судя по реакции этого жирдяя, у них с Сонни старые счеты», – подумал Девитт. «Члены итало-американской мафии не могут просто так убивать людей или рушить бизнес другой семьи из-за личной вендетты. Поэтому Сонни хочет использовать меня, чужака, чтобы навести шороху. Хм… похоже, он всё еще не доверяет моим способностям и решил, что если получится моими руками насолить этому толстяку – будет неплохо. А потом он свалит всю вину на меня, на парня со стороны, и его не будет волновать, если меня пустят в расход».

Девитт полностью игнорировал угрозы, продолжая размышлять про себя: «Какое раздражающее ничтожество. Интересно, глава семьи Луккезе такой же тупица? Ладно, сначала закончим с этим».

Он внезапно перехватил правую руку Тони и под его потрясенным взглядом разломил металл на две части.

Покупатели, видя, какой оборот принимает дело, тут же вмешались:

— С деньгами и товаром мы разобрались. Это ваши терки с семьей Луккезе, мы в это не ввязываемся.

С этими словами они запрыгнули в машину и быстро скрылись с места встречи.

Тем временем Джо и остальные подчиненные Тони выхватили пистолеты и обступили Девитта.

— Вы же знаете, если начнется стрельба, проблем не обобраться, — Девитт отряхнулся и встал на ноги.

— Смотря что хуже: проблемы из-за шума или проблемы от того, что мы оставим тебя в живых, — мрачно произнес Джо, давая понять, что готов спустить курок.

Тони больше не решался приближаться к парню. Он осторожно достал пистолет, держась на расстоянии, и спросил:

— Ты тоже аугментированный?

— Аугментированный? Хе-хе… вы правда думаете, что если вам оттяпать руку или ногу и прикрутить железку со встроенной пушкой, то вы станете аугментированными? Ха-ха-ха.

Девитт презрительно рассмеялся:

— Жирдяй, ты не умнее Сонни. Раз уж я осмелился выйти один против вас, вооруженных головорезов, то я, естественно, подготовился.

Он продолжил без тени спешки:

— В полицию я не звонил, но кое-что предпринял, чтобы неподалеку патрулировало множество копов. Если начнете палить, советую заранее присмотреть пути к отступлению.

Джо прохрипел:

— Не знаю, кто ты такой, но, как видишь, сделка завершена. Чего тебе еще надо? Убить Тони и получить награду от Сонни? Нас здесь гораздо больше. Советую тебе хорошенько подумать.

Лицо Девитта стало жестким:

— Разумеется, я всё продумал еще до того, как пришел. Ваша реакция тоже была вполне предсказуема. План остается в силе…

Глава 37: «Допрос»

Снаружи доносился гул работающих механизмов, напоминающий шум сборочной линии. Возможно, это был автомобильный завод, цех мясных консервов или производство напитков. Девитт размышлял об этих вещах – совершенно пустяковых и неважных.

Час назад его с завязанными глазами привезли сюда, в пустую комнату площадью около десяти квадратных метров. Окна были наглухо заделаны, а единственная свисающая с потолка лампа едва освещала пространство, не доставая лучами до стен и углов.

Девитт был привязан веревками к стулу. Как только повязку сняли, здоровяк-подручный, пришедший с Сонни, принялся его избивать. Громилу звали Джава, он был боксером-любителем и по телосложению тянул как минимум на средний вес. Обмотав руки марлей, Джава целых сорок минут методично бил Девитта в живот, грудь, шею и лицо. Еще минут двадцать ушло на вопросы, но в ответ он слышал лишь:

— Ты дерешься как пьяница, — или:

— Что-то ты запыхался, не хочешь передохнуть?

Рассыпанные по полу окурки говорили о том, что время и терпение Сонни были на исходе. Джава, похоже, тоже отчаялся чего-то добиться допросом. Он подошел к Сонни и, наклонившись, прошептал:

— Не думаю, что побои дадут результат. Я как-то встречал подобного парня на Ближнем Востоке; два часа под током, а мы даже имени его не узнали.

Сонни оттолкнул Джаву, выхватил из-под пиджака пистолет и приставил его ко лбу Девитта:

— Слушай сюда, ублюдок, это твой последний шанс. Назови имя своего начальника.

— Я уже говорил. Если бы ты хоть немного пользовался тем органом, что у тебя в черепе, ты бы давно исключил вероятность того, что я коп.

Рукоятка пистолета тяжело врезалась Девитту в подбородок. Сонни в ярости прошипел:

— Ладно, если я не могу развязать тебе язык… — он обернулся и вытащил из тени в углу другой стул. К нему был привязан Майк, который, судя по виду, еще не получил ни единого удара.

— Извини, приятель, придется попробовать на тебе, — Сонни махнул Джаве, явно собираясь взяться за Майка.

— Эй! Эй! Что происходит?! Я-то тут при чем?! Вы сами меня с ним свели. Я знаю его меньше суток. Я даже его фамилии не знаю! — Быстро закричал Майк. — К тому же, я рассказал вам все, что знал!

— Да, ты рассказал все. Ты плел, будто он в одиночку разделался со всеми ребятами из семьи Дженовезе, которые приехали на сделку, выкинул их в озеро Мичиган, а потом забрал деньги и ушел вместе с тобой от погони чуть ли не всей городской полиции. Ты думаешь, это видеоигра или кино? Я что, похож на трехлетнего ребенка? Майк, мой друг, наше прошлое сотрудничество было вполне приятным, но если ты и дальше будешь сочинять сказки, не обижайся, что я забуду о нашей дружбе.

— Ты не трехлетний ребенок, ты просто туповат, — рассмеялся Девитт за спиной Сонни.

— Ах ты мразь! — Взъярился Сонни, бросился вперед и нанес Девитту два тяжелых удара.

Джава тем временем размотал окровавленную марлю, бросил ее на пол и заменил двумя чистыми бинтами, заново обматывая кисти. Он уже снял рубашку; его руки бугрились мышцами и вздувшимися венами. Рядом с этим детиной – широкоплечим и мощным – бледный и щуплый Майк в своих очках казался совсем хрупким. Студента хватило бы на три удара, даже если бы его развязали.

— Парень, хочешь, я сниму с тебя очки? Не хотелось бы, чтобы осколки вонзились тебе в глаза и ты завизжал как девчонка, — Джава пару раз ударил правым кулаком в левую ладонь, готовясь начать.

Майк быстро заговорил:

— Стой, стой, стой… подождите, не делайте ничего, я могу объяснить.

Сонни снова подошел ближе:

— Я слушаю.

— Раз уж вы не верите моим словам, я помогу вам проанализировать худший сценарий, которого вы боитесь, — сказал Майк. — Все сводится к тому, что… Девитт – коп, агент или кто-то в этом роде, а я заключил с ним сделку, чтобы помочь скрыть вчерашние события. Но если подумать, это абсолютно невозможно.

— Это еще почему? — Спросил Сонни. — Только потому, что вы познакомились вчера, я должен поверить, что он не мог тебя подкупить? Я видал полно таких сосунков, как ты: гордятся своим образованием, втихаря нарушают закон, а как только копы стучат в дверь и грозят тюрьмой и концом карьеры – вы тут же становитесь информаторами, как последние шлюхи. Надеетесь упрятать таких, как я, за решетку в обмен на программу защиты свидетелей, верно?

Майк тяжело сглотнул и ответил:

— Мистер Лучес, я должен повторить: вы сами прислали его ко мне.

— Да, потому что я думал, что этот парень – дешевка. Надо же, назвался «Консультантом»… — Сонни обернулся и, схватив Девитта за волосы, заглянул ему в лицо:

— Ты думаешь, я не слышал о том Консультанте? Если бы ко мне пришел мужик лет сорока, может, был бы один процент вероятности, что я поверю. Но не кажется ли тебе, парень, что ты слишком зелен, чтобы выдавать себя за легенду?

Девитт лишь усмехнулся, поленившись отвечать.

Сонни вернулся к Майку:

— Поэтому я сообщил ему время и место сделки Тони и сказал: «Если ты действительно Консультант, ты знаешь, как доказать свою состоятельность».

— И познакомили его со мной, потому что я в курсе всех торговых дел в городе, — подхватил Майк. — Если бы Девитт действительно вызвал полицию, чтобы сорвать сделку, вы могли бы потом полностью остаться в стороне.

Сонни рассмеялся:

— Хорошая догадка.

— В итоге Тони могли арестовать или даже пристрелить при сопротивлении, — продолжил Майк. — Даже если бы он выжил или полиция не смогла предъявить обвинения и отпустила его, дело было бы безнадежно испорчено, и у Тони начались бы очень тяжелые времена внутри семьи Дженовезе. Ваша цель – месть – была бы достигнута.

— …Но при любом раскладе Дженовезе заподозрили бы вас, ведь вы с Тони всегда враждовали. Тогда вы могли бы прикинуться дурачком. Даже если бы Девитт указал на вас, вы бы сказали, что он мошенник, который пытался прикрыться силой семьи Луккезе, а в нужный момент выставили бы меня как доказательство того, что информация о сделке утекла не от вас.

— Сонни, этот парень куда сообразительнее тебя, — снова подал голос Девитт.

— Если не заткнешься, ублюдок, я отрежу тебе язык, — пригрозил Сонни, оборачиваясь.

Майк сменил тему:

— Но вы не ожидали, что Девитт не позовет полицию, как вы себе воображали, а решит всех кинуть и успешно скроется. Поскольку вы не верили, что он на такое способен, вы заподозрили, что он связан с властями, и всё, что он провернул прошлой ночью, было возможно только при тайном содействии копов.

— Верно, — подтвердил Сонни. — Вот мы и вернулись к тому же вопросу. Парень, что тебе пообещал этот мент? Что именно произошло прошлой ночью?

Майк долго и тяжело вздохнул:

— Если бы Чикаго все еще функционировал нормально, думаю, обо всем, что случилось вчера, вы бы уже прочитали в утренних газетах.

При этих словах лицо Сонни слегка изменилось.

— В репортажах бы написали, — продолжал Майк, — что найдены две сгоревшие машины: один фургон и еще один автомобиль, скрывшийся с места происшествия после того, как днем он устроил хаос на дорогах. На месте нашли бы следы, но ни одного человека. Разве это не полностью совпадает с тем, что я рассказывал вам раньше?

Сонни хмыкнул:

— Совпадает? А мне кажется более вероятным, что копы повязали группу Тони, намеренно дали вам двоим уйти, а потом перекрыли все новости. — Он посмотрел на Майка:

— А вы пришли ко мне в одиннадцать утра; вполне можно было успеть просмотреть пару газет.

— Тогда, следуя вашим домыслам, предположим, что Девитт – полицейский под прикрытием, — сказал Майк. — Цепочка событий должна выглядеть так… Сначала Девитт пытается внедриться в вашу семью самым невероятным способом – выдавая себя за Консультанта. Думаю, любой здравомыслящий детектив предпочел бы швырнуть вам арахисом в лицо в баре, чем выбрать такой метод.

— …И вы не поверили ему с самого начала, так что первый шаг провалился. Тогда он прыгает в вашу очевидную ловушку и даже подкупает меня – человека, которого знает меньше полудня, – угрозами и посулами. А после того, как вчера все закончилось, он ведет меня, абсолютно ненадежного и необученного свидетеля, снова к вам, словно сам лезет в петлю. И ни капли не беспокоится, что под жестким допросом я его сдам.

Выражение лица Сонни менялось несколько раз; он, казалось, колебался, но Майк еще не закончил:

— Мистер Лучес, вам стоит хорошенько подумать. Ваши подозрения беспочвенны и нелогичны. И даже если вы настаиваете, что он коп, я настоятельно советую вам не допрашивать меня – я тут вообще ни при чем. Просто пристрелите его; он мне никто. Я пришел с ним сегодня только потому, что этот придурок отказался мне платить.

В этот момент в комнате раздался пятый голос – низкий и властный:

— Ладно, Сонни, вы с Джавой выходите. И не забудьте закрыть дверь.

Сонни кивнул, бросил яростный взгляд на двоих на стульях и вышел вслед за Джавой.

В углу комнаты, в самой густой тени, находился еще один человек. Он был там с самого начала, но ни Девитт, ни Майк его не заметили, а Сонни и Джава намеренно делали вид, что в помещении их всего четверо.

Из темноты вышел старик с седыми волосами и густой бородой, одетый в костюм, который стоил как годовая зарплата рабочего. Он подтянул табурет и сел перед пленниками.

— Я восхищаюсь вами обоими, — заговорил он. — Знаете, в вашем возрасте я только и делал, что валял дурака, жил как плейбой и заставлял родителей волноваться. — Его взгляд переместился на лицо Девитта:

— Надеюсь, ты простишь мою подозрительность. Я вполне допускаю, что Консультант – талантливый и очень молодой человек. Я просто ненавижу агентов под прикрытием.

— …Мы – большая Семья, и неизбежно, что к нам затесываются люди с дурными намерениями. Я принимаю их, отношусь как к родным, но эти внутренние предатели хотят лишь подорвать интересы Семьи, отправить наших братьев за решетку, ранив наши чувства и гордость.

Девитт сплюнул кровь:

— Так что, этот спектакль был последним испытанием или позже будут еще проверки?

— Думаю, этого достаточно, дитя мое, — ответил старик. — Если бы ты был отличником, тайно отобранным офицером из полицейской академии, у тебя бы не были такие глаза, когда тебе в лоб целятся из пушки.

— О? И какие же они? — С улыбкой спросил Девитт.

— Я видел взгляды многих агентов перед лицом смертельной угрозы. В такие мгновения люди думают о семье, о долге или о начальстве. Короче говоря, они вспоминают что-то значимое. Даже если внешне они спокойны и готовы встретить смерть, чувства скрыть невозможно.

— …Но если это отпетый негодяй, в такой момент он проявит гнев, нежелание мириться с судьбой, а более безумные типы, вроде тебя, кажется, думают о всякой ерунде – например, что бы съесть сегодня на ужин.

— Э-э… сэр, могу я спросить, кто вы? — Вмешался Майк.

— Джозеф Луккезе. Думаю, ты слышал это имя, молодой человек, — ответил Джозеф.

Майк опустил голову и нервно рассмеялся:

— Ха-ха… Для меня большая честь встретиться с вами, сэр. Кажется, если я сегодня выйду отсюда живым, законопослушным гражданином мне уже не быть.

— Ты уже давно перестал им быть, Майк, — отрезал Джозеф.

Девитт же выглядел оживленным:

— Что заставило босса семьи Луккезе лично встретиться со мной? Когда вы только сели в этой комнате, вы ведь еще не слышали рассказ Майка, только читали газеты. Неужели…

— Даже я, увидев отчет, первым делом заподозрил Сонни, — продолжил Джозеф. — А он не посмел бы лгать мне в лицо.

— Хм… Понимаю. Даже если есть шанс один на десять тысяч, вы готовы поставить на то, что я настоящий Консультант. Потому что «Консультант» нужен вам прямо сейчас.

— Молодой человек, я уже кое-что узнал о тебе, — произнес Джозеф. — Имя Девитт Лайл – всего лишь символ, как и титул «Консультант»; само по себе оно ничего не значит. На данный момент я на девяносто процентов уверен, что ты не из полиции, но в том, что ты и есть Консультант, у меня нет и тридцати процентов уверенности.

— …Возможно, ты действительно провернул тот финт вчера вечером, но, насколько мне известно, в этом мире есть люди с особыми талантами. Кто-то называет их суперлюдьми, обладателями способностей или просто фриками. Если ты один из них, то разделаться с Тони и его людьми для тебя вполне возможно, как и уйти от обычных копов.

— Вам не нужны люди со способностями, — сказал Девитт. — Потому что это привлекло бы внимание отделов уровня ХЛ, а для банд это табу и опасная черта. Вам нужна мудрость Консультанта, его криминальная стратегия. Вот чего вы хотите.

— Совершенно верно, — подтвердил Джозеф. — Вчера ты сам разыскал Сонни, а это значит, что, по крайней мере в краткосрочной перспективе, ты хочешь сотрудничать именно с семьей Луккезе. И твоя позиция только что прошла проверку. Теперь, неважно, обладаешь ты способностями или нет, если ты Консультант – я тебя найму. Разумеется, мне нужны только планы, которые ты предоставишь.

— А если я не он? — Спросил Девитт.

Джозеф встал и принялся лично развязывать Девитта и Майка:

— Тебе лучше доказать обратное, потому что мои ожидания теперь очень высоки. — Затем он обратился к Майку:

— А ты с этого момента будешь служить только семье Луккезе. Думаю, с твоим талантом ты скоро окажешься выше Сонни.

— Сэр, но фамилия Сонни – Лучес, он ваш родственник… — заметил Майк.

Джозеф пожал плечами:

— Конечно, иначе такого идиота я бы давно скормил рыбам.

— Хе… хе-хе… — натянуто рассмеялся Майк.

Девитт тем временем размял затекшие конечности:

— У меня действительно есть к вам крупное дело, мистер Луккезе. Но прежде, раз уж вы все еще сомневаетесь, кто я такой, я сделаю для вас кое-что бесплатно. Пока тела Тони и Джо еще не остыли.

Глава 38: «Слежка»

У обочины на оживленной улице Чикаго примостился обычный газетный киоск, на который никто не обращал внимания.

— Есть новости? — Спросил мужчина лет сорока.

Он обращался не к владельцу киоска, а к стоявшему рядом низкорослому коренастому человеку, который только что взял газету.

Крепыш ничего не ответил, лишь обернулся, подмигнул и зашагал прочь.

Пять минут спустя Фрэнк, второй босс семьи Дженовезе, и офицер Артур уже сидели плечом к плечу на скамейке у площади. Оба низко склонили головы, усердно скармливая хлеб голубям.

— Ты о вчерашнем взрыве в парке острова Нортуинд? — Артур заговорил первым. Хотя он обращался к Фрэнку, их взгляды не встречались; офицер смотрел куда-то в сторону, всем видом показывая, что поглощен кормлением птиц.

Как коррумпированный полицейский Артур был весьма тертым калачом. За двадцать с лишним лет службы он навидался коллег и начальников, которые погорели на грязных деньгах и закончили за решеткой. Он прекрасно знал: стоит лишь раз дрогнуть перед лицом наживы, и чистым тебе уже не быть никогда. Поэтому осторожность и благоразумие стали для Артура второй натурой. Даже если бы сейчас их кто-то тайно сфотографировал, он всегда мог заявить: «Я просто кормил голубей в общественном месте и случайно оказался на одной скамейке с подручным мафиозного клана. Что я мог сделать, если он решил присесть рядом?»

Если он хотел дожить до пенсии через десять лет, ему приходилось быть гениальным актером каждую секунду, воображая повсюду скрытые камеры. Как говорится, идешь – притворяйся слепым, живешь – привыкай к оцепенению; на этом пути бесконечных страданий лишь в грезах можно найти спасение от горечи яви.

Мастерство Фрэнка в искусстве перевоплощения явно уступало таланту Артура, но, имея перед глазами такого учителя, он старался подражать. Потирая шею и неловко озираясь, он ответил:

— Да. Рассказывайте, офицер Артур.

— На самом деле, — заговорил Артур, — у меня не намного больше сведений, чем в газетах. Вчера вечером, незадолго до закрытия парка, в уединенном месте у воды прогремел взрыв. Два громких хлопка один за другим. Услышав шум, управляющий парка вызвал полицию. Бедняга был в ужасе, решил, что это теракт или вроде того. Он был неподалеку и, помимо взрывов, вроде как слышал выстрелы, так что по телефону его описание походило на начало мировой войны.

— …А примерно за полчаса до этого, — продолжил офицер, — в районе шоссе 41 кто-то скрылся с места ДТП, спровоцировав транспортный хаос. Департамент направил туда кучу патрульных машин для наведения порядка, и это как раз совпало с инцидентом в парке. Из-за панических криков управляющего все выглядело крайне серьезно, так что сотни офицеров развернули машины и вылетели на шоссе E. Мы даже морально подготовились к тому, что это дело рук Свободного Фронта, и чуть было не запросили поддержку ХЛ. Но когда прибыли на место, увидели лишь два сгоревших остова машин и несколько следов. Мы прочесали всё в радиусе полумили, но не нашли ни одного трупа, ни раненых, ни листовок, ни каких-либо знаков от какой-либо организации.

— …Всю неделю департамент будет вести расследование. Многие копы сейчас трясут своих информаторов, надеясь раздуть из этого взрыва громкое дело. Что еще тебе нужно знать?

Фрэнк, сохраняя спокойствие, спросил:

— Офицер Артур, с вашей профессиональной точки зрения – что там произошло на самом деле?

Артур высыпал на ладонь зерна кукурузы и на мгновение задумался:

— Если бы ты не пришел ко мне сегодня, я бы посоветовал коллегам, ведущим дело, написать в отчете, что группа хиппи обдолбалась в парке и случайно устроила пожар, из-за чего взорвались две машины. Одна из них точно числилась в угоне и проходила по делу о том самом ДТП. Свидетелей нет, примет подозреваемых нет. В общем, дело в архив.

Фрэнк усмехнулся:

— Значит, мое любопытство заставило вас передумать?

— Сначала ты должен рассказать мне то, чего я не знаю, — отрезал Артур, — и тогда я сделаю выводы.

— Предположим, — произнес Фрэнк, — что одна из тех машин принадлежала сотрудникам нашей компании, перевозившим товар. Но вот вторая машина не имела отношения к получателю груза, и ее происхождение неизвестно.

Рука Артура замерла на пару секунд, после чего он выругался:

— Черт бы тебя побрал…

Фрэнк лишь неопределенно улыбнулся, ожидая реакции.

На этот раз Артур молчал долго. Он несколько раз прокрутил ситуацию в голове и наконец ответил:

— Опираясь на осмотр места происшествия, я могу дать тебе два варианта. Первый: твои люди либо зажилили товар, либо прикарманили деньги и дали деру…

— …Они заранее угнали тачку, намеренно устроили аварию, чтобы создать неразбериху, припарковали ее рядом с фургоном доставки и устроили взрыв, имитируя нападение какой-то банды. Две машины на месте как раз подтверждают эту версию. Но на деле вся эта клоунада нужна лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза семье Дженовезе и избежать охоты за своими головами.

Выслушав это, Фрэнк немного подумал и сказал:

— Мне нужно добавить еще кое-какие детали, офицер Артур. Возможно, это поможет. Мы связались с получателем груза, и тот сообщил, что вчерашняя сделка шла как по маслу. Но под конец внезапно появился какой-то юноша и все испортил. Он пришел пешком, без машины, так что у него могли быть сообщники.

— …Если исходить из вашего первого вывода, — продолжил Фрэнк, — я не исключаю, что этого парня наняли мои люди для спектакля. Возможно, их стычка была разыграна для глаз покупателя. Но я полагаю, что если бы они действительно хотели устроить шоу, то наняли бы банду головорезов на джипе, чтобы те изрешетили всё из автоматов. Это выглядело бы убедительнее.

Артур метнул на него быстрый взгляд:

— Нехорошая у тебя привычка, Фрэнк, говорить полуправдой. Есть еще что-то, что мне стоит знать? Заставлять меня строить ложные догадки на основе огрызков информации, а потом их опровергать – это пустая трата времени.

— Прошу прощения, офицер Артур, — сказал Фрэнк, — но я дожил до этих лет лишь благодаря своей подозрительности и осторожности. Я ведь не могу быть уверен, что в вашем кармане прямо сейчас не спрятан диктофон, так, на всякий случай.

Артур не стал развивать тему – совесть была нечиста. Он сотрудничал с семьей Дженовезе уже долгое время, и дома у него действительно скопилось немало таких записей, именно на «всякий случай».

— Ладно, — буркнул офицер, — тогда перейдем ко второму сценарию. Тот самый «юноша» и его сообщники, число которых неизвестно, перебили твоих людей, забрали выручку и бросили свои колымаги. Может, у них были другие машины, может, нет, но так или иначе они сумели уйти.

— Разве ваша полиция не выставляла блокпосты? — Спросил Фрэнк.

— Разумеется, выставила. Сразу после сообщения о взрыве на шоссе E перекрыли всё. Проверяли каждую машину, выезжавшую из парка острова Нортуинд, а их было не так уж много. Подозрительных обыскивали на месте, записывали данные прав, но единственными нарушителями оказались несколько водителей с неоплаченными штрафами. Мы перетряхнули кучу народу, но не нашли ни денег, о которых ты говоришь, ни взрывчатки, которую ожидали увидеть. Из контрабанды – только пара унций марихуаны. — Артур сделал паузу. — Учитывая твои новые данные, я полагаю, что эта группа как-то ловко обошла заслоны. Может, припрятали деньги где-то в парке, чтобы забрать их позже.

— Тогда… — произнес Фрэнк. — Не могли бы вы, офицер Артур, попытаться найти эти деньги? И тела наших сотрудников.

Артур высыпал остатки кукурузы, отряхнул ладони и поднялся:

— Это лишь предположения. Деньги могли вывезти из парка еще ночью, но я попробую разузнать. Что касается твоих людей, Фрэнк… при всем уважении, если их тела сбросили в озеро Мичиган, их могло уже унести течением хоть до самого Милуоки. Я уж не говорю о других способах избавления от трупов. Ты ведь знаешь гораздо больше способов заставить человека исчезнуть, чем я, верно?

Фрэнк вытащил из кармана конверт и положил его на середину скамьи. Его толщина давала богатую почву для воображения.

— На самом деле я и сам особо не надеюсь, — сказал Фрэнк. — Но у нас свои правила. Исчезновение или гибель члена семьи – дело нешуточное. Как вы, полиция, следуете протоколу, так и мы чтим традиции, поэтому будем искать в любом случае.

— …Семья Дженовезе сама во всем разберется и сама вынесет приговор, — закончил он и ушел.

Артур немного поозираясь по сторонам, подобрал конверт со скамьи, спрятал его во внутренний карман куртки и зашагал в противоположном направлении.

Глава 39: «Предвоенные переговоры»

Много лет назад «Вишбоун» был всего лишь ресторанчиком в южном стиле, известным своими жареными сырными шариками, и никто не мог предсказать, что к двадцать второму веку на североамериканском континенте это название станет синонимом сети роскошных отелей.

В Чикаго у «Вишбоуна» два филиала – в Лупе и на Мичиган-авеню, и оба они пользуются неизменной любовью финансовых магнатов и аристократов города.

И вот в этот день в роскошном отдельном кабинете ресторана «Вишбоун» в Лупе за обедом собрались вторые боссы семьи Луккезе и семьи Дженовезе. Разумеется, они были не одни: для мафиозных главарей несколько тертых боевиков и личный телохранитель – насущная необходимость при любых переговорах. Если ты не привел с собой пару-тройку до зубов вооруженных братьев, то не смеешь даже здороваться с равными себе.

Идею этого ужина предложил Девитт. Он попросил Джозефа прислать кого-то статусного, кто вместе с Сонни пошел бы с ним на встречу, чтобы обсудить инцидент с двойной игрой в ночь на День святого Валентина. Джозеф, выслушав с глазу на глаз один из планов Девитта, согласился и отправил в качестве переговорщика своего кузена, Томми Гальяно, второго босса семьи Луккезе.

Похоже, Джозеф был весьма уверен в плане Девитта; он даже тайно проинструктировал Томми, чтобы тот поменьше болтал во время переговоров и предоставил слово Девитту. Что касается Сонни, то ему Джозеф сказал лишь одно:

— Дорогой племянник, по поводу этого ужина у меня к тебе простая просьба: держи рот на замке!

Со стороны семьи Дженовезе, чтобы подчеркнуть торжественность момента, на банкет был обязан явиться Фрэнк как второй человек в клане. На самом деле они были изрядно удивлены. Обычно, учитывая вражду между Сонни и Тони, после подобного инцидента семья Луккезе должна была затаиться, всеми силами стараясь дистанцироваться от этого дела. Но неожиданно противник сам позвонил в их головной офис – у семьи Дженовезе внешне было много легальных предприятий – и пригласил босса на ужин. Неужели этот старый лис Джозеф наконец решил пожертвовать своим ради общего блага и выдать Сонни, чтобы замять конфликт?

Это не было невозможным, но всё же больше походило на «Гонконгский банкет» с дурными предзнаменованиями.

Фрэнк всегда был подозрителен. Люди, рожденные в эту эпоху, какое бы образование они ни получили и какие бы убеждения им ни прививали, начиная по-настоящему осознавать мир и историю, понимали: традиции и вера – вещи ненадежные. Чистое насилие способно сокрушить всё; даже религии были уничтожены империями. За что же до сих пор цепляются мафиози?

Поэтому Фрэнк, помимо сопровождающих подчиненных, расставил в засаде вокруг отеля множество стрелков, готовых к бою в любую секунду.

Результаты победы запишет история; что же до методов – их оставят побежденным, чтобы те мучились над ними в агонии. Смерть Тони и Джо стала лишь последней каплей. Сегодняшний вечер вполне мог стать началом войны, в которой две самые могущественные семьи Чикаго наконец определят победителя… 17 февраля, семь часов вечера.

Несколько удлиненных «Линкольнов» направлялись к отелю «Вишбоун», везя боссов семьи Луккезе и их свиту.

В одной из машин сидели два неофициальных члена семей – те, кого мафия называла партнерами.

Девитт и Майк сегодня тоже были одеты официально, но лицо Майка выглядело скверно. На самом деле он не хотел ехать, но Девитт нашел весьма веский довод:

— У тебя есть шанс взломать данные огромного количества высокопоставленных членов семьи Дженовезе, с чего бы тебе отказываться?

И без того бледное лицо Майка теперь покрылось потом. — Знаешь ли, — заговорил он, — мне всё время видятся сцены, как водитель внезапно оборачивается и расстреливает нас из пистолета с глушителем или как роскошное авто, в котором мы сидим, внезапно взлетает на воздух.

— Ты пересмотрел боевиков, — тут же отозвался Девитт.

— Я не совсем понимаю, что ты собираешься провернуть сегодня вечером, — сказал Майк.

— Ты ведь у нас парень сообразительный? Вот и гадай, — ответил Девитт.

Рот Майка дернулся. — Три сценария, которые приходят мне в голову: первый – ты сваливаешь всю вину на Сонни и выставляешь его семье Дженовезе, чтобы они разбирались с ним как хотят. Это уже лучшая стратегия. Второй – ты признаешь, что всё сделал сам, излагаешь подробности двойной игры, извиняешься, возвращаешь деньги и просишь их сохранить тебе жизнь ради мира с семьей Луккезе. Это так себе план, и твоя жизнь будет зависеть от их реакции. Третий, конечно, худший, и, основываясь на моем не самом глубоком понимании твоего характера, я ожидаю именно его. Ты с презрением скажешь второму боссу семьи Дженовезе: «Это сделал я, идиоты, и деньги возвращать не собираюсь. Сегодня я дам вам понять, что с этого момента, завидев меня, вы должны кланяться и обходить стороной».

— Хе-хе-хе… — Девитт усмехнулся. — А твой китайский очень хорош. Я-то думал, ты просто азиат, родившийся в Северной Америке.

— Глупости… — буркнул Майк. — Во всех школах мира преподают китайский и английский. Я, в конце концов, отличник, и владение двумя языками – это минимум. К тому же мне просто кажется, что использование китайского в такой момент может более ярко выразить твою натуру… Давай не будем ходить вокруг да около. Можешь заранее сказать, какой из методов ты планируешь использовать? Хотя я думаю, что любой из этих трех сценариев с большой вероятностью закончится перестрелкой и резней, я хотя бы хочу быть морально готов.

— И что тебе даст мой ответ? — Спросил Девитт.

— Что даст? — Переспросил Майк. — Я смогу быстрее нырнуть под стол, как тебе такое?

— Хорошая идея, — согласился Девитт, — но думаю, если дело примет серьезный оборот, в ход пойдут гранаты и прочее, и тогда будет неважно, где ты прячешься.

Майк дважды сухо хмыкнул. — Метко сказано. Давай так: прежде чем конфликт обострится, ты подашь мне знак, и я отлучусь в туалет на долгую-долгую паузу.

— Ни за что, — отрезал Девитт.

Пока они болтали, машина остановилась, и швейцар открыл заднюю дверь:

— Добро пожаловать в отель «Вишбоун», джентльмены. Желаю вам приятного вечера.

… Атмосфера в отдельном кабинете была непередаваемо жуткой. В прошлом, когда крестные отцы города вели переговоры, они хоть и посещали отели, но обычно это происходило в просторных залах, за курением сигар и неспешными беседами.

Но сегодня за изысканным квадратным обеденным столом сидели четверо: Томми Гальяно и Девитт от семьи Луккезе, а также Фрэнк и его доверенный телохранитель, Цыган ОНил, со стороны семьи Дженовезе. Все остальные, включая явно разъяренного Сонни, его неизменного громилу Джаву и Майка, стояли вокруг, наблюдая за происходящим.

Сам кабинет был не очень большим, и двум группам людей, стоявшим порознь и настороженно следившим друг за другом, приходилось наблюдать, как четверо в центре едят в такой напряженной, гнетущей обстановке. Сцена выглядела довольно комично.

— Вызвать десятки людей, чтобы просто постоять, пока другие едят, – разве это не чертовски гениальная идея? Говорят, гонконгские триады в конце двадцатого века так и делали, но они не ходили в высококлассные отели, а их оружием была холодная сталь, — прошептал Майк стоявшему рядом Джаве, и в его тоне слышалась смесь жалобы и иронии.

Джава ответил свирепым, угрожающим взглядом:

— Хочешь, чтобы тебя разорвали в клочья твои же люди?

Майку оставалось только втянуть голову в плечи и замолчать. Похоже, с таким грубияном общего языка не найти.

Официант отеля обладал завидным самообладанием; он входил, чтобы спокойно подавать блюда, с улыбкой объявлял названия и четко делал свою работу. Его рука была тверда как скала, когда он разливал вино, и, закончив, он не забыл спросить:

— Могу ли я сделать для вас что-нибудь еще, сэр?

Когда этот достойный человек удалился, Девитт, набивая рот едой, произнес:

— В чем дело, джентльмены? Почему вы не беретесь за ножи и вилки? Не по вкусу?

Фрэнк сохранял невозмутимое лицо, полностью игнорируя Девитта. Он спросил Томми:

— Кто этот пацан?

Томми ответил прямо:

— Джозеф сказал, что он – Консультант.

Эти слова прозвучали подобно удару грома, вызвав немалое волнение среди всех присутствующих мафиози, за исключением тех, кто уже был в курсе.

Лицо Фрэнка лишь слегка дрогнуло, но он быстро вернул себе самообладание. — Ты шутишь?

Девитт снова вклинился в разговор:

— Эй, джентльмены, вы знаете, что молочный коктейль здесь стоит сорок долларов? Это молоко и мороженое, никакого алкоголя или особых ингредиентов, всего несколько ломтиков фруктов – и за это просят сорок баксов. А вы сидите и носом воротите от блюд перед вами. Это вы шутите?

Фрэнк потерял терпение и повернулся к Девитту:

— Если ты еще хоть раз скажешь мне, как есть, я откручу твою башку, выскребу её изнутри и буду использовать вместо бокала для коктейля за сорок долларов.

— Вот это правильно, — сказал Девитт, — именно таким и должен быть настрой на переговорах. Так что позвольте мне разом ответить на все вопросы, которые вас интересуют. Во-первых, мне плевать, верите вы или нет, но я и есть Консультант. Во-вторых, ваши деньги за ночь четырнадцатого числа теперь у меня, и я не намерен их возвращать. И наконец, со всеми вашими подчиненными покончено, и ответственность за это лежит на мне. Хотите узнать что-нибудь еще?

— Ха-ха-ха-ха-ха… — Фрэнк вдруг расхохотался, и это был громовой хохот. — Томми, ха-ха-ха… Где Джозеф нашел этого мальчишку? Он что, комик? Ты свихнулся? Ха-ха-ха-ха-ха! — Он внезапно перевернул стол. — Ты убил наших людей, украл наши деньги, развязал войну, а теперь хочешь, чтобы мы сдались, не пролив ни капли крови? — Говоря это, он начал отступать, одновременно выхватывая пистолет. Его телохранитель ОНил оказался даже быстрее Фрэнка: он уже вскинул оружие и навел его прямо в лоб Томми Гальяно.

— Похоже, ответ – «нет», — Девитт пожал плечами, совершенно не смутившись того, что на него наставили пушки. Он нажал на кнопку пульта, спрятанного в рукаве.

Всего за одну секунду весь отель погрузился в кромешную тьму, и во мраке эхом отозвался звон бьющейся посуды. Каждое стекло в здании – будь то светильники, винные бутылки, зеркала, окна или люстры – одновременно разлетелось вдребезги и осыпалось вниз. А люди в отеле повалились на пол, словно сраженные какой-то невидимой ударной волной. У многих глаза налились кровью, а у тех, кому досталось сильнее, кровь непрерывным потоком хлынула из ноздрей.

Но члены семьи Луккезе стояли невредимыми; каждый из них выхватил заранее приготовленный жидкостный световой пистолет. Иссиня-черный кабинет снова озарился множеством голубовато-зеленых огней.

Без исключения все члены семьи Дженовезе лежали на полу, не в силах подняться. Кое-кто еще мог шевелиться, но зрение у них было затуманено, чувство равновесия полностью утрачено, а в головах стоял такой гул, что о сопротивлении не могло быть и речи.

— О? Этот ОНил… он и впрямь обладатель способностей… — пробормотал Девитт себе под нос. Он уже успел с невероятной скоростью просканировать каждый уголок кабинета. Ни Фрэнка, ни ОНила нигде не было видно.

Глава 40: «Рынок без конкурентов»

Утром восемнадцатого февраля Девитт вошёл в кабинет Джозефа, высоко задрав голову, точно вышагивающий павлин.

Он небрежно поприветствовал Крёстного отца семьи Луккезе – в его поведении не было ни капли уважения ни к старшему, ни к боссу.

Затем он без приглашения уселся прямо на диван.

Девитт всегда отличался заносчивостью, и Джозеф, казалось, не обращал внимания на своеобразный нрав молодого человека. Он лишь улыбнулся и начал:

— Твоя эффективность впечатляет меня, Девитт. Кем бы ты ни был, Консультантом или кем-то ещё, твоей способности устранить столько убийц семьи Дженовезе за семьдесят два часа и почти схватить Фрэнка Дженовезе достаточно, чтобы сделать себе имя в мафии любого города.

Девитт выудил из кармана пачку сигарет.

— Не возражаете, если я закурю? — Спросил он.

— Пожалуйста, дитя, — ответил Джозеф.

Девитт чиркнул зажигалкой и выдохнул облако дыма:

— Наука, мистер Лучес, – вот тренд двадцать второго века. На прибыль от десятка килограммов кокаина можно раздобыть военный WM2030 и приличный запас защитных препаратов.

Он затянулся ещё раз:

— Сейчас на чёрном рынке полно подобных штук, хотя всё это – старое имперское барахло, которое и в подмётки не годится новым моделям. Но для нерегулярных формирований это даже избыточно.

— Я и раньше слышал об этих странных пушках, но всегда считал, что практичнее носить в кармане Браунинг, — Джозеф тоже раскурил сигару. — Честно говоря, парень, даже если бы ты вручил мне эту штуковину WM, о которой толкуешь, я бы не понял, как с ней обращаться.

— В этом аппарате нет ничего сложного: просто сверхмощные звуковые и ударные волны. Для их усиления и направления используется дифракция звукового барьера. Раньше армия использовала такие штуки в качестве пушек. Если поставить одну в Подвал отеля, она сможет бить вертикально вверх цилиндрическим потоком и, пожалуй, даже собьёт самолёт, пролетающий над нами.

Джозеф усмехнулся:

— Ха-ха… Ладно, дитя, не нужно посвящать меня в технические подробности. Сейчас меня заботят лишь две вещи. Во-первых, когда семья Дженовезе исчезнет из этого города?

— Можете сразу переходить ко второму вопросу, — бросил Девитт.

Джозеф выпустил струю дыма:

— Вторая вещь – это, разумеется, твой «Великий План».

Девитт курил быстро; одна сигарета у него уже подходила к концу.

— Есть китайская поговорка: «О том, кто отважился первым съесть краба». Мне кажется, эта фраза идеально описывает то, что мы собираемся сделать. В любой области первопроходцы – не обязательно жертвы; многие из них вкусили сладость успеха. Пока консервативные и робкие люди, вытянув шеи, наблюдают со стороны или насмехаются, пионеры успевают захватить рынок – пустой рынок.

— …Будь это легальный бизнес, — продолжал Девитт, — дальше случилось бы вот что: те, кто раньше стоял в сторонке, наконец осознали бы рыночные тенденции и бесстыдно бросились бы подражать. Число этих бесполезных людишек, их методы плагиата и наглость часто поражают воображение. Но, к счастью, мистер Лучес, вы занимаетесь не легальным бизнесом. Так что если подобные ничтожества объявятся, вы сможете вышвырнуть их не только с рынка, но и прямиком в могилу.

Джозеф вынул сигару изо рта:

— Продолжай, Консультант.

Тон его обращения к Девитту изменился, а выражение лица стало серьёзным.

— Я не хочу показаться неучтивым, мистер Лучес, — сказал Девитт, — но нынешняя мафия не идёт ни в какое сравнение с тем, чем она была в период своего расцвета в двадцатом веке. Даже если вы будете строго придерживаться традиций, восстановить былой престиж среди обычных горожан будет трудно. Возможно, когда-то люди и верили, что мафия заботится о мирных жителях, не убивает невинных направо и налево и даже в каких-то ситуациях олицетворяет справедливость. Но в нынешних реалиях на улицах Чикаго полно банд, и никто не видит разницы между обычными гангстерами и членами мафии.

— …Это эпоха безверия, по крайней мере, для большинства, — рассуждал он. — Главные ценности в сегодняшнем мире – деньги и власть. Империя подобна пирамиде: каждый хочет взобраться на вершину. И когда люди оказываются там, глядя на тех, кто раздавлен под ними, в их сердцах нет ни сочувствия, ни вины – только страх и облегчение. И этот же страх заставляет их лезть ещё выше.

— Пора менять мышление, мистер Лучес. Забудьте о «личных вендеттах», «объявлениях войны» и прочих формальностях, которые сковывают вас ещё с девятнадцатого века. Можно отбросить даже титул Крёстного отца. Если уж Католическая церковь была упразднена Империей, то какой во всём этом смысл? Дело, которым мы займёмся, сопряжено с огромным риском, поэтому нам понадобится много расходного материала – пешек, которые готовы расстаться с жизнью ради роскоши или считают своим правом добывать богатство любыми средствами. Они идеально подходят.

— И что же это за «дело», о котором ты говоришь… — произнёс Джозеф.

— Контрабанда, мистер Лучес, дело вам до боли знакомое. Мы будем поставлять особый металл – сетевой сплав.

Джозеф нахмурился:

— Никогда не слышал о подобном.

Девитт рассмеялся:

— Мне стоило немалых трудов отыскать информацию об этой штуке в секретных документах Империи. Если бы я продал эту технологию какой-нибудь организации сопротивления, она, вероятно, стоила бы астрономических денег, но я предпочитаю заниматься этим сам. Пруды пересыхают, а ручьи текут. Сорвать куш – это не то же самое, что проложить путь к постоянному богатству.

— Какова примерная стоимость этой вещи? — Спросил Джозеф. — Дай мне что-то более конкретное. Сколько стоит килограмм этого металла? Он дороже золота?

— Золота? Ха-ха-ха! — Девитт буквально зашёлся от смеха. — Золото по сравнению с сетевым сплавом – собачье дерьмо.

— Этот сетевой сплав так же ценен, как бриллианты того же веса?

Хотя Джозефу верилось с трудом, в его душе уже пробудились удивление и жадность.

— Неужели вы не понимаете, мистер Лучес? — Сказал Девитт. — Он бесценен, потому что его невозможно купить нигде в этом мире. Это как кран с водой в пустыне, зажигалка в каменном веке или снайперская винтовка в Средневековье. Вы сможете сами устанавливать цену и монополизировать весь рынок. Если привести аналогию попроще: представьте, что все маки в мире растут на вашем заднем дворе. Те, кому они нужны, могут прийти только к вам и принять любую вашу цену.

Джозеф возразил:

— Но для чего конкретно нужен этот сетевой сплав? Если это сплав, значит, просто какой-то особенный металл.

— Хе… Если бы это был просто «неплохой металл», стала бы Империя скрывать его от гражданского сектора? — Девитт сделал паузу и добавил:

— Дам вам подсказку: как, по-вашему, Империя смогла подмять под себя всю планету более ста лет назад?

Сигара выпала из рук Джозефа. Его реакция явно доставила Девитту удовольствие.

— Я же говорил: тот, кто рискнёт пойти первым, вкусит сладость. Разумеется, сетевой сплав – лишь одна из многих неоглашённых технологий Империи. У меня с собой есть образец.

Девитт небрежно вынул из кармана кусок металла размером с кусок мыла. Это был серебристый прямоугольник, гладкий, но не скользкий на ощупь, внушающий ощущение солидного веса.

Джозеф взял его и принялся внимательно изучать, пока Девитт давал пояснения:

— Умеренная плотность, невообразимая твёрдость, устойчивость к температуре в десять тысяч градусов Цельсия, теплопроводность, близкая к нулю. Диамагнетик – почти полностью невосприимчив к магнитным силам. Не подвержен коррозии ни одним из известных химических веществ, инертен к радиоактивным элементам. И этот сплав с такой пугающей температурой плавления обладает памятью формы. То есть, даже если нагреть его до критической точки в десять тысяч градусов, когда структура сетевого сплава начинает меняться, после остывания за определённый срок он всё равно вернётся в исходное состояние.

— И как же тогда плавить эту дрянь? — Спросил Джозеф.

— Хм… В этом и заключается секретная технология Империи, и это суть добытой мною информации. Эту вещь нельзя переплавить, да в этом и нет нужды. Изделия создаются методом интегрального формования на молекулярном уровне. Например, если вам нужен нож, я создам его целиком – от рукояти до острия – из сетевого сплава. Если у того, кто держит такой нож, хватит Силы, он сможет разрезать любые твердые тела в мире. Если, конечно, это тело не сделано из такого же сплава.

— Понимаю… — протянул Джозеф. — Империя боится, что если технология производства попадет в частные руки, её используют для создания оружия… Среди Сильных в организациях сопротивления полно монстров, способных сражаться с армией холодным оружием. Они бы глотки перегрызли за такие ножи и мечи.

Девитт продолжил:

— Со времен Сухого закона и до сегодняш дня чикагская мафия застряла на уровне пистолетов-пулемётов и гранат. Это давно устарело. В ХЛ полно оружия помощнее новейших WM2030. По сравнению с тем бизнесом, который мы развернём, семья Дженовезе вообще не проблема. Смотрите шире, мистер Лучес; возможно, в будущем мы будем иметь дело с фигурами уровня ХЛ

— Я не горю желанием становиться мятежником, — отрезал Джозеф.

— Знаю, и мне это от вас не нужно, — парировал Девитт. — Вам достаточно стать финансовым магнатом, которого не сможет тронуть даже Империя.

Джозеф пристально посмотрел на Девитта. Амбиции и смелость этого юноши вызвали у него нечто вроде восхищения. Теперь у него не осталось сомнений.

— Похоже, с сегодняшнего дня роль Консультанта в семье Луккезе меняется, — прямо сказал он.

Джозеф поднялся из своего кресла, повернулся к панорамному окну и, глядя на шумный, суетливый город под ногами, с гордостью провозгласил:

— Пройдет совсем немного времени, и я стану новым королем Чикаго.

Девитт холодно усмехнулся и, не вставая с дивана, бросил:

— То, что сейчас находится на расстоянии вытянутой руки, – это уже не город. Это весь мир.

Весь остаток февраля Чикаго – от Линкольнвуда до Бернема, от аэропорта Мидуэй до берегов озера Мичиган – утопал в крови. Убийства совершались на каждом углу.

На запруженных улицах и в глухих переулках, в такси и на станциях метро, в парикмахерских, на заводах, в частных домах и даже на виллах богатых северных кварталов – прямо под носом у аристократии – повсюду находили тела членов мафии. Это была война в самом подлинном смысле слова.

Ситуация развивалась вопреки ожиданиям Девитта: семья Луккезе не получила особого преимущества от этой череды взаимных покушений. Люди семьи Дженовезе вовсе не собирались послушно сбиваться в кучи, подставляясь под засады.

Пока шла война, торговля сетевым сплавом почти не двигалась с места. У Джозефа не хватало на это времени; каждый официальный член семьи находился в смертельной опасности, пока не наступит мир.

Первого марта терпение Девитта лопнуло. Он решил отправиться к Майку, который после той ночи переговоров исчез, словно посторонний, – вероятно, забился в своей конуре, до смерти напуганный перспективой быть убитым.

Майк жил на третьем этаже арендованного многоквартирного дома. Соседи его были людьми сомнительными, а плата за жилье – грошовой, под стать тому месту, где жил сам Девитт, когда только прибыл в Чикаго.

Постучав несколько раз и не получив ответа, Девитт крикнул через дверь:

— Открывай, Майк, это Девитт. Если дома никого нет, я выламываю дверь.

Внезапно внутри послышалось движение… Майк приоткрыл дверь на длину цепочки. Он опасливо глянул по сторонам и велел Девитту:

— Обернись.

— Что? — Нахмурился Девитт.

Майк пояснил:

— Откуда мне знать, не целится ли тебе кто-нибудь в спину под углом, который я не вижу? Развернись, я должен проверить.

Девитт склонил голову набок:

— Слушай, если тебе так хочется поглядеть на мужиков, крутящихся на месте, я могу посоветовать пару специфических баров. А теперь открывай эту чертову дверь, не заставляй меня ее крушить.

Майк закрыл дверь, скинул цепочку и снова распахнул створку.

— Что тебе нужно? — Спросил он.

— О, значит, теперь мы будем болтать в коридоре, чтобы местные сутенеры и барыги слушали мафиозные байки? — Съязвил Девитт. — Знай я об этом, захватил бы рупор и орал тебе снизу.

— Ладно, ладно, заходи, — вздохнул Майк. Он отступил, пропуская гостя, еще раз осторожно оглядел коридор и захлопнул дверь.

— Чем ты тут занимался? Смотрел жесткое порно? — Девитт, чувствуя себя как дома, принялся осматриваться, и в итоге его взгляд замер на экране ноутбука, стоявшего на столе.

Майк тут же подскочил и захлопнул крышку:

— Эй! Уважать чужую частную жизнь – это вежливо.

Девитт развел руками:

— Форум клуба «Опиум»? Ну и странные у тебя хобби. Ты что, втайне коллекционируешь кальяны в шкафу?

— Опиумный клуб – это не про наркотики… — возразил Майк. — Это такое братство для стариков на пенсии. Просто название такое выбрали.

— А-а, ты про те организации, где престарелый рабочий класс собирается попыхтеть трубками, попить пива и сходить в сауну? — Продолжал словесную атаку Девитт.

— Да, в этих группах полно чокнутых пенсионеров, включая одного моего дядю по материнской линии. У тебя есть другие вопросы?

Девитт небрежно прикурил сигарету:

— Думаю, нет, потому как мне вряд ли когда-нибудь светит роскошь ухода на покой.

— Ха, намекаешь, что умрешь молодым? — Хмыкнул Майк.

— Нет, — ответил Девитт. — Я буду спать в своем гробу, сжимая в руках власть и деньги. У меня будут королевские похороны, а после смерти я стану идолом, которого бесчисленные последователи будут пытаться превзойти.

— Мечтай больше…

Девитт почувствовал, что пора переходить к делу.

— Члены семьи Дженовезе оказались крепче, чем я воображал, — сказал он. — Мое терпение кончилось, Майк. Мне нужна информация, которая позволит нанести решающий удар.

— Я же говорил: после той ночи переговоров они сменили все телефоны и секретные способы связи в сети. Теперь у меня нет возможности узнать, как они общаются, — Майк заговорил раздраженно. — И кстати, если ты забыл из-за своей дырявой памяти, я напомню: это ты так самодовольно ляпнул им, что я хакер. Вот и результат.

— Майк, ты слишком серьезен. Я планировал сделать тебя своим помощником, а ты вечно жалуешься на объективные трудности, — небрежно бросил Девитт.

— Объективные трудности? В первый же день знакомства ты сказал, что тебе нужна моя техническая поддержка. А потом, пока я в машине воровал данные, ты перебил всех и выкинул тела в озеро.

— Я не мог иначе, — начал оправдываться Девитт. — Сперва я хотел просто их ограбить и отпустить, но кто ж знал, что их сопротивление и упорство окажутся выше моих ожиданий.

— Ладно, пусть так, — продолжил Майк. — По крайней мере, ты догадался заранее положить в багажник два комплекта полицейской формы для побега, а сожженная машина не оставила следов. Но во второй раз ты в открытую сдал меня толпе вооруженных и яростных убийц.

— Чего ты нервничаешь? — Добавил Девитт. — Мое положение тогда было опаснее твоего. К тому же я все подготовил: разве ты не принял заранее защитный препарат WM2030?

— Когда ты давал мне таблетки перед выходом, ты сказал, что это витамины и два с половиной миллиграмма транквилизатора.

— Ты выглядел таким дерганым, будто женщина в самый разгар менопаузы. Я решил, что такое объяснение сэкономит нам время и силы.

— Ладно, — сказал Майк. — Теперь ты хочешь информацию для «решающего удара». Думаешь, я могу наколдовать местонахождение важной шишки из семьи Дженовезе, как фокусник?

— Да, иначе зачем бы я пришел? — Ответил Девитт так, будто это было очевидно.

— Ну ты и бесстыжая сволочь, — Майк вздохнул. — Жди здесь.

С этими словами он подхватил ноутбук и ушел в соседнюю комнату. На самом деле Девитт не слишком хорошо знал китайский, так что не совсем понял первую фразу Майка, догадавшись лишь, что тот ругается.

Прошло пятнадцать минут. Девитт выкурил уже три сигареты; если бы пришлось ждать дольше, он бы, пожалуй, перешел на марихуану. Наконец Майк вернулся, держа в руках свежеотпечатанный листок бумаги.

— Держи, ублюдок. Это отель. Номера я не знаю, придется искать самому. С вероятностью выше восьмидесяти процентов Фрэнк Дженовезе сейчас там.

Девитт приподнял бровь:

— Позволь спросить, как ты это сделал?

Майк нетерпеливо пояснил:

— У Фрэнка Дженовезе дела с полицией, и в такой особый период их контакты становятся чаще. У того офицера есть выделенный номер для связи с мафией, который обычно не меняется – я раздобыл его давным-давно. Так что я просто проверил записи звонков и отследил перемещения этого копа за последние несколько недель. Помимо участка, дома, его привычных магазинов и зафиксированных мест преступлений, осталось несколько общественных мест, где он задерживался на сравнительно долгое время.

— …Потом я отметил эти точки на карте города, составил диаграмму и очертил область. Зная характер Фрэнка, он никогда не стал бы рисковать встречей с полицейским слишком далеко от своего убежища, так что он точно в этом радиусе.

— …В крупных отелях слишком людно и они на виду, там он не останется. Поэтому я взломал компьютеры всех малых и средних отелей в округе, применил метод исключения, отсеяв тех, кто регистрировался под настоящими именами, и вуаля… вот результат.

Девитт оцепенел секунд на пять.

— Хм… — Он взял листок с несколькими строчками текста. Решив больше не провоцировать этого домоседа, он сменил тему:

— Э-э… Майк, ты все время торчишь в городе; тебе разве не нужно возвращаться в университет?

— Нужно, — ответил Майк. — Я почти не хожу на занятия, но в следующем году все равно получу диплом. Не спрашивай как. Если больше ничего не нужно – проваливай.

Девитт покинул квартиру Майка в тайном восторге. Похоже, Майк был редким талантом. Такого человека нужно сделать своим личным доверенным лицом, а не достоянием семьи Луккезе.

Хотя у Девитта были собственные планы, сейчас ему приходилось опираться на мощь Луккезе. Приоритетом было схватить или убить Фрэнка Дженовезе, чтобы как можно скорее закончить войну. Если она затянется, Джозеф Луккезе – а он не из тех, с кем стоит шутить – может внезапно окрыситься… Ведь от этого старого лиса всего можно ожидать.

Час спустя в отеле, который отметил Майк.

Сэмюэл Дженовезе разговаривал со своим братом Фрэнком.

— Вчера пали еще трое наших. За последнее время мы потеряли много людей, в том числе и серьезных бойцов, — возбужденно говорил Фрэнк. — Но семье Луккезе точно не лучше. Джозеф Луккезе и Томми Гальяно давно не показывались на публике, их особняки пустуют. Это беспрецедентная схватка; в безопасности нет никто. Только полностью уничтожив противника, мы сможем заявить о победе. И победителями будем мы.

— Твой дружок-офицер может оказать более конкретную помощь? — Спросил Сэмюэл. — Аппетит у него огромный, а вот возможности, кажется, весьма ограничены, не так ли?

— Я уже дал указание Артуру помочь нам с арестами людей Луккезе, бывали случаи, когда их валили прямо на месте. Но это все, что он может. В конце концов, копы не могут просто так убивать людей, а без реальных улик – если ребята Луккезе не сопротивляются – они быстро выходят из участка, — объяснил Фрэнк. — Если мы будем слишком сильно полагаться на силы Артура, его быстро раскусят коллеги. Сейчас, чтобы вернуть инициативу, мы можем рассчитывать только на своих ликвидаторов.

Сэмюэл глубоко затянулся сигаретой:

— Тогда, если понадобится, ОНилу тоже придется вступить в дело.

Легок на помине: ОНил внезапно ворвался в комнату без стука.

— Босс, второй босс, снаружи творится что-то странное.

Слова ОНила оборвал внезапный грохот выстрелов, донесшийся снаружи.

Прямо за его спиной, на парковке перед мотелем, медленно наступали убийцы из семьи Луккезе. Одетые в аккуратные черные костюмы, они сжимали в руках пистолеты-пулеметы. Стволы изрыгали пламя, в щепки разрывая окна, двери и стены первого этажа.

В большинстве комнат укрывались люди из семьи Дженовезе, но там были и обычные постояльцы, и персонал мотеля. Впрочем, под этим непрекращающимся безумным обстрелом было неважно, кто ты: даже если человека не убивало на месте, никто не смел и головы высунуть.

Девитт, Сонни и Джава сидели в машине, припаркованной всего в квартале от отеля «Вишбоун», и спокойно наблюдали за бойней.

— Будь я на их месте, — начал Девитт шутливо, раскуривая вонючую сигарету в тесном салоне, — я бы вышиб дверь, прыгнул в сторону, крутанулся волчком, дал очередь по горизонту, ушел в кувырок… Кровь врагов фонтаном, мозги по стенкам, а я такой стою и небрежно сдуваю дымок со ствола.

Сонни пренебрежительно фыркнул:

— Если тебе нужны каскадеры, найми парочку в Голливуде. Но если хочешь убивать с минимальными потерями в своих рядах, то эти парни – лучшие стрелки в городе.

— Какими бы хорошими они ни были, это бесполезно, — улыбнулся Девитт. — Раз Фрэнк Дженовезе внутри, значит, и ОНил там же. Обычным людям с ним не совладать. Я лично займусь им, когда он выйдет.

Сонни прищурился, бросив на Девитта странный взгляд:

— Значит… ты и ОНил – из этих, так называемых обладателей способностей?

— Это же очевидно, — отозвался Девитт. — Чтобы обычный человек в одиночку уложил Тони, Джо и всех их подручных? Такое бывает только в кино.

Это был типичный мотель: просторная парковка, но самих номеров немного, всего два этажа. Превратив стены первого этажа в решето, убийцы прекратили огонь. Те несколько десятков секунд, пока они ждали охлаждения стволов, боевики использовали для перегруппировки: часть отправилась на второй этаж, остальные начали зачистку первого в поисках выживших.

Процесс напоминал охоту на зомби в хорроре: никогда не знаешь, что ждет за дверью. Враг мог притаиться в углу, в шкафу, под кроватью, за перевернутым столом или в ванной. Самым надежным способом было «прощупать» любое замкнутое пространство пулями, прежде чем входить.

Сколько погибнет мирных – никого не волновало; сколько ляжет бойцов семьи Дженовезе – вопрос второстепенный. Сегодняшней целью был Фрэнк Дженовезе. Живым или мертвым, за него нужно было отчитаться.

Разумеется, те полтора десятка стрелков, что поднимались сейчас на второй этаж, и не подозревали, что в одной из комнат прячется не только Фрэнк, второй босс семьи Дженовезе, но и их собственный Крёстный отец Сэмюэл.

Всадить в комнату целый магазин, прежде чем открыть дверь, – стандартная процедура. Когда они добрались до третьего номера, стрелок, стоявший прямо напротив входа, уже готов был нажать на спуск, как вдруг дверное полотно буквально взорвалось наружу. Ударная волна была такой силы, что вместе с дверью вынесло и часть стен.

Боевиков разметало в стороны. Несколько человек, перелетев через перила коридора второго этажа, рухнули прямо на асфальт парковки.

— Хм… как я и думал… — Девитт открыл дверцу машины и вышел наружу. Поправив воротник, он бросил оставшимся в салоне:

— Скоро здесь будет полиция. Вы двое, выиграйте мне немного времени.

— Что ты задумал? — Спросил Сонни.

— Пушечное мясо врага почти закончилось, — ответил Девитт. — Серьезные противники, разумеется, на мне. Вы же сами просили избегать лишних потерь? Пока вы задаете мне эти бессмысленные вопросы, счет смертей растет.

Договорив, он с силой захлопнул дверь.

В этот момент из номера размашистым шагом вышел ОНил. С пистолетом в руке он хладнокровно расстреливал каждого стрелка, попадавшегося в поле зрения.

Пусть он и не был идеальным снайпером, но стрелял отменно. В считаные мгновения многие ассасины семьи Луккезе на обоих этажах были убиты или ранены.

Когда же пули летели в самого ОНила, они, не долетая полуметра до его тела, отскакивали в сторону, словно ударяясь о невидимое бронированное стекло.

— Джентльмены, здесь я справлюсь сам, — произнес Девитт, обращаясь к уцелевшим боевикам. — Уходите. В округе наверняка еще остались люди Дженовезе. И не забудьте задержать копов.

Заметив Девитта, ОНил перестал стрелять. Наемники Луккезе, кажется, осознали, что имеют дело не с обычными людьми, поэтому медлить не стали и быстро отступили.

ОНил спрыгнул со второго этажа, приземлившись менее чем в трех метрах от Девитта. Наставив пистолет ему в лоб, он произнес:

— Той ночью в отеле «Вишбоун» обстоятельства были против нас, поэтому я решил, что спасение Фрэнка – приоритет.

Он сделал шаг вперед.

— На самом деле, я считаю, что будь я той ночью один, я бы перерезал вас всех еще тогда.

— О? И откуда такая уверенность? — Непринужденно отозвался Девитт, в то время как ствол пистолета ОНила уже уперся ему в лоб. — Ты что, обладатель способностей Сильного уровня или вроде того?

ОНил усмехнулся:

— Разве уровень Бин означает, что я не могу тебя убить? Позволь спросить, а ты сам-то Сильного уровня? В тебе я вижу разве что гонор, который у них обычно в избытке.

— Хм… я тоже уровня Бин, как и ты, — сказал Девитт. — Но убить меня ты все равно не сможешь. Среди всех одаренных, что мне встречались, никто ниже Сильного уровня не смог составить мне конкуренцию.

— Чушь! — ОНил нажал на спуск.

Грянул выстрел. В воображении ОНила голова Девитта должна была разлететься, как спелый арбуз. Но в реальности тот остался невредим.

Взорвался сам пистолет в руке ОНила. Ствол разорвало на семь или восемь рваных полос, которые загнулись назад, напоминая диковинный цветок. Ладонь ОНила сильно обгорела. Он отшвырнул искореженный кусок металла и осторожно отступил на несколько метров. Его правая рука превратилась в кровавое месиво; запах паленой плоти ударил в ноздри, показавшись Онилу таким же едким, как насмешка противника.

— Должен предупредить: модифицированный человек не сможет меня победить, — произнес Девитт. — Но у нас нет личных счетов. Если ты готов убраться из города и больше не вставать у меня на пути, я сохраню тебе жизнь.

ОНил, разумеется, не собирался так просто сдаваться:

— Как ты узнал, что я…

— После нашей последней встречи я проанализировал твои способности, — перебил его Девитт. — Чтобы не пострадать от воздействия WM2030, есть два пути: принять защитный препарат или, что проще всего, укрыться в специализированной броне. А значит, ты определенно модифицированный человек. Настоящий.

Девитт продолжал:

— Конечно, есть и другой вариант: если твоя физическая мощь соответствует Сильному уровню и выше, ты мог бы выдержать это сам. Но я так не думаю. Люди такого масштаба не идут в мафию.

— Те, кому нужны деньги и статус, напрямую вступают в ХЛ. Идейные уходят в сопротивление, а те, кто жаждет свободы, становятся одиночками.

— Проще говоря, — подытожил он, — те, кто выше Сильного уровня, обычно не совершают преступлений ради выживания.

— Хе-хе… Но таким, как мы с тобой, приходится кланяться ради куска хлеба. Поэтому я спрошу еще раз – ради экономии времени и из капли сострадания. Исчезнешь ли ты с моих глаз?

ОНил ответил на вопрос Девитта ударом кулака. Он взревел, и из его правого локтя внезапно вырвались снопы искр.

Удар, подобно ракете, подгоняемой реактивной силой, устремился прямо в лицо Девитту.

Но рука гиганта, как и пистолет, который он держал мгновением ранее, просто взорвалась.

ОНил выплюнул кровь; сокрушительная сила взрыва швырнула его на пол, и подняться он уже не смог.

Треть его торса и вся правая рука были превращены в ошметки, обнажив полумеханические внутренние органы. Схемы под защитной броней дымились и шипели.

— Вот это уже другое дело, — произнес Девитт. — Спецброня с ультразвуковым вибрационным полем, сложнейшая внутренняя физиология… Даже при такой разрушительной силе взрыва накопленная энергия все еще поддерживает в тебе жизнь.

— Сбой во время атаки невозможен… — прохрипел ОНил. — Ты управляешь металлом?

— Нет, — ответил Девитт. — Будь у меня способность управлять материей, особенно металлом, я бы считался пользователем Сильного уровня, даже если бы сам сидел в инвалидном кресле. Моя способность – обращать кинетическую энергию, создаваемую небиологическими объектами в непосредственной близости от меня.

— …Проще говоря, пули не вылетят; всё давление пороховых газов разорвет ствол изнутри. Что до твоей руки, то сейчас и когда ты вышибал дверь наверху, принцип был один: сгиб руки заставлял устройство реактивной тяги в локте срабатывать на короткой дистанции. Но если эта сила возвращается внутрь твоей бионической руки, получается то, что ты видишь.

С этими словами Девитт достал свой пистолет.

— Вот почему киборгу меня не одолеть. И я не думаю, что ты сможешь победить, полагаясь лишь на физические возможности.

Он нажал на спусковой крючок.

Оружие Девитта сработало штатно, и пуля вошла точно в лоб ОНилу. Его голова лопнула, брызнула кровь, а цепи в мозгу вспыхнули, и пламя быстро охватило все тело.

Девитт поднял пистолет и театрально сдул воображаемый дымок со ствола.

— Какая жалость, вибрационное поле отказало после таких тяжелых повреждений.

В этот момент нарастающий и затихающий вой полицейских сирен уже почти кольцом сжал район вокруг отеля.

Но Девитт все так же неспешно поднялся на второй этаж и нашел комнату без двери. Сэмюэл Дженовезе и его брат Фрэнк Дженовезе оставались внутри, элегантно посасывая сигары.

Хотя они не выходили смотреть на бой, при виде Девитта оба поняли: с ОНилом покончено. Верность и сила этого цыгана были непревзойденными в семье, и все же его уложили всего через пять минут после того, как он покинул комнату.

— Джентльмены, — прямо сказал Девитт, — я знаю: пожелай я оставить вас в живых, это стало бы для вас оскорблением. Поэтому, пожалуйста, не двигайтесь.

Он поднял пистолет.

— Как проигравшим, приличный труп на похоронах – единственное утешение или, скорее, последняя крупица достоинства и дар, который я могу вам преподнести.

— Полиция! Брось пушку, парень.

Ствол Артура уперся в затылок Девитта. На лице того промелькнуло легкое удивление.

— О? Вы так быстро?

— Хм… Сирены еще далеко, так что ты решил, будто у тебя есть время? — Артур протянул руку и разоружил Девитта. — Извини, я и мои люди пришли пешком; патрульные машины еще в двух кварталах отсюда. Придется тебе прогуляться с нами.

Он обернулся и скомандовал:

— В наручники его.

Затем он снова взглянул на двух боссов семьи Дженовезе:

— Этих двоих тоже в браслеты.

Офицеры вошли в комнату, одарив Девитта и братьев Дженовезе парами серебристых наручников.

— Этот ублюдок Сонни… Неужели он бросил своих и сбежал? — Яростно процедил Девитт. — Хм… Меня обвели вокруг пальца.

… Два дня спустя город всколыхнула череда сенсационных новостей. Братья Дженовезе пошли на сотрудничество с полицией, и все организации или частные лица, связанные с мафией, внезапно почувствовали, как под ними горит земля.

Учитывая статус этих двоих и их показания, за решетку могли отправиться тысячи людей, включая многих важных персон из мира бизнеса и политики.

Офицер Артур начал стремительно продвигаться по службе. У него появился отличный шанс стать одной из ключевых фигур полиции Чикаго перед выходом на пенсию, а не просто детективом на передовой.

Оказавшись в тюрьме, Фрэнк осознал, что этот коррумпированный офицер на самом деле был куда проницательнее его самого. Всегда осторожный Артур не оставил никаких зацепок и теперь мог нагло заявлять, что действовал как агент под прикрытием.

Артур, представляя власти, предложил сделку: братья Дженовезе обменивают свои показания и все активы семьи на программу защиты свидетелей. Да, это было всё, на что они могли рассчитывать: обычная жизнь под чужими именами до конца своих дней.

Но перед лицом реальности даже мафиозным магнатам, когда-то заправлявшим в Чикаго, пришлось склонить свои гордые головы. Отказ означал десятки обвинений и пожизненный срок.

В недавней вендетте с семьей Луккезе они уже потеряли Консультанта – юридического советника, чья роль в легализации бизнеса была ключевой, – и таких бойцов, как ОНил. Выбраться законными путями или устроить побег было практически невозможно.

Если бы их приговорили к ста или восьмидесяти годам, Империя все равно конфисковала бы все имущество. Но теперь братья могли хотя бы воспользоваться мощью полиции, сжечь мосты и нанести смертельный удар старому лису Лучесу.

Понимая, что надежды на месть не осталось, они пошли ва-банк, выкладывая все улики и сведения о семье Луккезе, их сетях сбыта и прочем. Они признавались почти исступленно, неутомимо и по собственной инициативе.

Судьи и эксперты, привлеченные полицией, работали сверхурочно, скрупулезно записывая каждое слово. Всё это походило на шторм, меняющий ландшафт города.

Чикаго погрузился в хаос, превосходящий даже открытую войну кланов. Семья Луккезе не прекращала попыток расправиться с перебежчиками Дженовезе, но сама страдала от ответных ударов и жестких зачисток полиции.

Всего за неделю члены семьи Дженовезе были либо убиты, либо пустились в бега, либо примкнули к другим группировкам – сопротивление потеряло смысл, когда лидеры сдались Империи. Семья Луккезе несла еще более тяжелые потери. Почти весь их подпольный бизнес рухнул, а верхушка оказалась за решеткой.

Сонни и Джава не стали исключением; даже самого Джозефа Луккезе пригласили в участок «на чай», откуда он вышел лишь под залог в сотни тысяч, едва способный защитить себя. Его особняк теперь окружали кордоны полиции, что напоминало домашний арест, но в этом был и плюс: под такой охраной можно было не бояться мстителей из остатков семьи Дженовезе.

Такое положение дел должно было продлиться до судебного заседания в конце марта… 23 марта.

В темноте кто-то открыл дверь спальни Джозефа Луккезе и вошел внутрь. Джозеф мгновенно проснулся – он не знал покоя уже пару дней. Нащупав под подушкой пистолет, он направил его на фигуру в сумраке, стараясь сохранять властность Крёстного отца.

— Кто здесь?

— Разумеется, ваш Консультант, — отозвался Девитт, включая свет. В комнате стало ярко, и Джозеф увидел его: Девитт выглядел крайне неопрятно, в рваной одежде, покрытый пылью и небритый.

— Но ты же должен… — начал Джозеф.

— …сидеть в тюрьме? — Перебил его Девитт. — Хе-хе… К счастью, это тюрьма для обычных людей, а из нее всегда можно найти выход.

Он подошел к мини-бару, достал из шкафчика наполовину пустую бутылку красного вина и сделал несколько глотков прямо из горлышка.

— Прошу простить мой вид. Я только что совершил побег, и по дороге пришлось искать маскировку. Хм… И прошу прощения, я действительно хотел пить.

Джозеф не собирался любезничать. Он нахмурился:

— Консультант, раз уж дело дошло до такого, ты должен взять на себя всю ответственность! Все эти разговоры о том, что семья Дженовезе не доставит хлопот, были чушью! Посмотри на результат! Твои планы пошли прахом!

— Нет, у меня еще есть способ. В этот раз я вышел… — начал объяснять Девитт.

Но Джозефу не суждено было дослушать. Голова Крёстного отца семьи Луккезе внезапно, без малейшего предупреждения, упала на пол. Срез был гладким, словно зеркало, и лишь спустя пару секунд хлынула кровь.

Глаза Девитта расширились. Он, всегда самоуверенный и невозмутимый, не мог вымолвить ни слова.

— Ч-что…

— Ты совершил слишком много ошибок. Мне остается лишь признать это испытание полным провалом.

Раздался голос Майка.

Он вошел в дверь, медленно миновал Девитта и долго рылся в маленьком холодильнике за стойкой. Достав бутылку томатного сока, он плеснул себе полбокала и сказал застывшему Девитту:

— Во-первых, ты превратно понял значение слова «Консультант» – во всех смыслах. Обычно это должность, но то, что делал ты, не входило в обязанности советника, не так ли?

— Хм… Об этом мы поговорим позже. Кроме того, «Консультант» может быть прозвищем или титулом – так думает большинство, и ты, вероятно, думал так же, когда выдавал себя за меня. Но вы все ошибались. «Консультант» – это мое имя. Моя фамилия – Гу, а имя – Вэнь. Китайское имя, ничего больше.

Консультант залпом осушил бокал и тяжело вздохнул.

— Из тебя вышел никудышный подражатель, но перед смертью я преподам тебе последний урок. Как же это называют… ах да, нематериальные активы.

Консультант отхлебнул томатный сок и неспешно начал свой рассказ:

— Девитт… Буду называть тебя просто Девитт, ведь ты так часто меняешь имена, не правда ли? — Он глубоко вздохнул. — Самый топорный способ скрыть свою личность – это выдумать её из головы. Пользуясь поддельными документами, ты остаешься лишь именем на бумаге, за которым ничего не стоит. Оно не выдержит ни одной серьезной проверки.

— Куда лучше было бы использовать личность, похожую на личность Майка Байрона, — продолжал он. — Это человек из плоти и крови. Как ты сам выяснил, у него есть семья, своя жизнь, учеба. Опираясь на эти детали, можно даже реконструировать его характер.

— Хм… Топорный? Тогда скажи мне, Консультант, удалось ли тебе выяснить, кто я на самом деле? — Девитт немного пришел в себя, и к нему вернулась его обычная заносчивость.

Консультант ответил:

— Ты имеешь в виду Сэма Хайдемана?

Девитт промолчал, но его дернувшееся лицо сказало само за себя.

— За кого ты меня принимаешь? За чикагскую полицию? — Консультант усмехнулся. — Неужели ты думал, что если сотрешь отпечатки пальцев, будешь помалкивать и назовешься несуществующим именем, я окажусь бессилен? Ха-ха… Что ж, давай поговорим о твоем так называемом настоящем «я», Сэм Хайдеман. В пятнадцать лет ты бросил школу и начал карьеру профессионального вора на улицах Детройта. От простейших мошенничеств в азартных играх до краж произведений искусства и подделки облигаций – твоя дерзость и аппетиты росли с годами. В целом твои методы весьма искусны, но у тебя есть один изъян: ты расточителен. Через твои руки проходили сделки на сотни тысяч и миллионы, но у тебя почти нет сбережений. Как только деньги заканчиваются, у тебя не остается иного выбора, кроме как снова идти на дело.

— Довольно! Ну, узнал ты, кто я, и что с того? Какова твоя цель? И зачем ты убил мистера Лучеса? — Потребовал ответа Девитт.

— Хе… Не спеши, я как раз к этому подхожу… — сказал Консультант. — У меня было две цели. Во-первых, это тест.

— В последние годы бизнес расширяется, клиентов становится всё больше, и я порядком завален работой. Поэтому я попытался найти высокоинтеллектуального преступника себе в помощники. До тебя я проверял других людей, но никто не оказался идеальным. И ты, конечно, тоже меня сильно разочаровал.

— Начну с самого начала. Четыре месяца назад я уже вычислил тебя и досконально изучил. Когда пришло время для твоей следующей цели, я приступил к реализации плана. Первым делом нужно было дать тебе возможность – шанс, достаточно заманчивый, чтобы ты рискнул пойти на крупное преступление. И вот однажды, когда ты в очередной раз взломал базу данных «Эмпайр», я тайно внес в нее правки. Я открыл тебе канал и подтолкнул к информации о сетевом сплаве, позволив успешно украсть эти данные.

— Так вот как это было… — воскликнул Девитт. Его гордость афериста и хакера была жестоко уязвлена.

Консультант хмыкнул:

— М-да… «Наука – это тренд двадцать второго века», не так ли?

— Откуда ты знаешь эту фразу? — Спросил Девитт.

— Разумеется, я её слышал, — ответил Консультант.

— Ты установил жучок в кабинете Лучеса?!

— Нет, я установил жучок на тебя.

— Невозможно! — Отрезал Девитт.

— О? Ты так уверен, потому что думал, будто прослушку можно установить только снаружи? — Спросил Консультант.

На этот раз у Девитта был такой вид, словно он проглотил муху.

Консультант улыбнулся:

— Помнишь хот-доги, которые ты ел каждый день, когда только приехал в этот город?

Девитт был слишком взбешен, чтобы говорить.

— Владелец киоска взял мои деньги, — продолжал Консультант как ни в чем не бывало. — И каждый раз он добавлял тебе «особый ингредиент». Конечно, он не знал, что это такое, и думал, что это просто пара капель обычного соуса – своего рода моя шутка. Но на самом деле в том соусе были нанороботы.

— Это передовая военная технология «Эмпайр»: высокоточные микромашины, способные разбираться и собираться заново. Желудочный сок их не разъедает, зубы не могут раздавить. В одной капле соуса может содержаться десяток нанороботов. Если объединить тысячи таких штук, невидимых глазу, их итоговый объем станет больше сустава пальца, и ты, естественно, не стал бы глотать столь крупный инородный предмет. Но если проглатывать их маленькими порциями, ты ничего не заметишь. Эти ультраминиатюрные машины прикрепляются к стенкам твоего желудка, ожидая, пока их накопится достаточно для сборки. И вот – подслушивающее устройство готово.

Девитт невольно коснулся своего живота:

— Ты сумасшедший…

— Хорошо, продолжим… — сказал Консультант. — До установки прослушки отслеживать твои перемещения тоже не составляло труда. Твои поисковые запросы, бронирование авиабилетов – ничто не укрылось от моего взора. Когда ты еще жил в Майами, изучая технологию сетевого сплава и планируя отправиться в Чикаго для сделки с мафией, я уже прибыл сюда. Я выбрал китайского студента из местного университета, подправил фотографию Майка Байрона в базе данных Иллинойсского университета, оставив всю остальную информацию нетронутой. Таким образом, я получил безупречную личность.

— Сразу после этого я создал кое-какие проблемы для семьи Луккезе и благодаря весьма «удачному» случаю провел довольно приятную сделку с Сонни Лучесом, установив контакт с местным кланом. Позже он даже сам обращался ко мне несколько раз, и я хорошо справлялся со своей ролью, выполняя для него поручения.

— Вскоре, в конце января, ты прибыл в Чикаго. В то время я как раз получил довольно хлопотный заказ на консультацию. Планирование отняло много сил, но, к сожалению, клиент позже всё испортил. Из-за этого организация профессиональных убийц, которую я привлек, потеряла много людей в Венеции. Позже они даже прислали мне весьма резкое письмо с угрозами.

— Словом, в тот период я был весьма занят, разрываясь на части, поэтому решил использовать это время, чтобы установить на тебя круглосуточную прослушку. Через двадцать с лишним дней всё было готово, я освободился от тех дел и взялся за новый заказ – здесь, в Чикаго.

— К середине февраля, как я и предсказывал, ты вышел на семью Луккезе, а не на Дженовезе. Но я не ожидал, что нам придется столкнуться лицом к лицу. Сначала я думал, что роли наблюдателя будет достаточно, но Судьба распорядилась иначе: этот глупец Сонни захотел, чтобы я, простой студент, стал козлом отпущения. Так я смог наблюдать за твоей игрой с самого близкого расстояния.

Консультант сделал паузу и снова отхлебнул сока:

— Когда ты с первого же слова начал беззастенчиво выдавать себя за Консультанта, я был несколько удивлен и в то же время польщен. Не потому, что мне льстило подражание, а просто потому, что твой подход показался мне очень смелым и в какой-то мере практичным. Я даже гадал, сможешь ли ты сам раскрыть мою личность, поэтому сразу оставил тебе зацепку в легенде Майка Байрона. К сожалению, ты её совершенно не заметил.

Девитт не мог в точности вспомнить тот разговор в сети и лишь пробормотал:

— Мы тогда перебросились всего парой фраз. Если бы там был изъян, я бы его нашел.

— О, неужели? — Произнес Консультант. — Например, фразу: «В моем бывшем университете даже была группа людей, организовавших его фан-клуб».

Девитт осознал смысл услышанного лишь через пару секунд:

— Бывшем!

— Английский – твой родной язык, — подытожил Консультант, — но когда я сказал «бывший университет», ты никак не отреагировал. Если третьекурсник, который якобы учится там сейчас, использует такое слово, а ты не начинаешь копать глубже… Что ж, после этого я бросил попытки давать тебе подсказки.

— Когда первый намек не сработал, я поступил так, как ты хотел, — начал Консультант. — Пока ты делал вид, что вышел покурить, я с помощью своего модифицированного телефона взломал ту дешевку, которую ты купил заранее, чтобы ты чувствовал, будто всё под контролем. Разумеется, это было нетрудно, ведь еще до твоего визита я знал о твоем разговоре с Сонни и о твоей попытке прощупать меня.

Рассказ Консультанта постепенно пробуждал в памяти Девитта воспоминания, но теперь они казались совсем не радостными – скорее пугающими.

— Сев к тебе в машину, я дал второй намек. Я прямо сказал: «У меня плохое предчувствие насчет того, что ты прешь так прямо на юго-восток». Ты и этим шансом не воспользовался. Решил, что я просто рисуюсь, и лишь похвалил мои способности к сбору данных.

— …Но ты не подумал вот о чем: какой бы блестящей ни была моя разведка, я не могу ежесекундно отслеживать каждое преступление в городе, от мала до велика. С того момента, как ты меня увидел, и до того, как я сел в машину, я пропадал из твоего поля зрения лишь на краткий миг. Это время я потратил на взлом твоего телефона, а для полноты картины действительно позвонил Сонни для подтверждения.

— Значит, ты заранее подслушал мой разговор с Сонни о сделке и уже всё разведал, — произнес Девитт.

— Именно так, — ответил Консультант. — Сперва я подумал, что «юго-восток» – это слишком туманно, поэтому в следующей же фразе назвал имена Тони и Джо, упомянув, что оба они – типы беспощадные. Я сделал это, чтобы дать тебе понять: я полностью владею ситуацией со сделкой, в которую ты решил влезть. Я знал не просто примерный район, я изучил время, участников, суть дела и всё остальное – куда больше, чем сообщил тебе Сонни.

— …Но ты не заподозрил неладное. Ты счел нормальным, что мне известны такие детали, и продолжил следовать плану. Что ж, могу предположить: ты рассудил, что я узнал всё это из того самого звонка Сонни. Поэтому ты и глазом не моргнул, сделав мой второй намек бесполезным.

Девитт приложился к бутылке, кипя от ярости. На самом деле всё было куда прозаичнее: в тот момент он просто не стал так глубоко вдумываться в слова Консультанта.

— Следом я преподал тебе первый урок того, чем должен заниматься «Консультант», — продолжал тот. — Работа Консультанта не в том, чтобы нестись впереди всех, палить в противников и воровать деньги. Для этого можно найти кого угодно. Консультант дает криминальные советы, а не играет в «Grand Theft Auto».

— …В машине я сказал, что мне плевать, выживешь ты или нет. Я отвечал только за кражу данных и не собирался светиться на месте перестрелки. Так я объяснял, как ведет себя настоящий Консультант, но ты лишь принял это за капризы трусливого студента.

— …Ты даже сбил бездомного, подняв шум, и пытался использовать эту неконтролируемую ситуацию, чтобы припугнуть меня. Тогда-то я и сказал: «Думаю, мне стоит пересмотреть свое впечатление о вас».

Консультант осушил стакан томатного сока и наполнил его снова.

— Через полчаса я сидел в машине в сотне метров от места сделки. Естественно, я слышал всё, о чем вы говорили с Тони и Джо. Твой хваленый «продуманный план» в итоге свелся к угрозам: мол, поблизости, на сорок первой трассе, патрулирует полиция, да еще и козырял своим статусом обладателя способностей. Ты пытался заставить их отступить без боя, чтобы скрыться с деньгами, а потом использовать меня для кражи их данных и слежки.

— …В конце концов всё пошло не так, как ты ожидал: они решили сопротивляться. Да, этот выбор был глупым и стоил им жизней. Но это также показало твое неумение оценивать развитие ситуации. К счастью, ты всё еще мог исправить положение грубой силой – словно человек, который не умеет пользоваться командой «Найти и заменить», а потому ищет всё вручную и правит по одному слову. Цель достигнута, но метод…

— …Зато полицейская форма, заранее спрятанная в багажнике, пришлась кстати. Это похвально. Если бы ты решил прорываться через полицейское оцепление с боем, это было бы совсем уж убого.

— …Поджог машин на месте тоже был неплохим ходом, но мой хакер «Майк Байрон» в тот день не сыграл существенной роли. Твое ошибочное решение привело к пустой трате ценных кадров.

Лицо Девитта становилось всё мрачнее. Рассказ Консультанта постепенно превращал его в ничтожество.

— Допрос на следующий день прошел в точности так, как я и ожидал, — сказал Консультант, — но твоя реакция не заслуживает похвал. Возможно, ты думал, что бесконечные насмешки над врагами под градом ударов – это признак крутого парня, но ты выбрал не ту мишень. Перед тобой были идиот Сонни и громила Джава, чей интеллект был ему под стать. Гениев можно просчитать, но с дураками и безумцами гарантий нет. А ну как кровь ударит им в голову, заполнив и без того малый объем мозга, и они в тебя выстрелят? Было бы мало веселья.

— …Твое хладнокровие в тот день снова опиралось лишь на то, что ты обладатель Силы – то самое исправление ошибок грубой силой. Ты мог освободиться в любой момент и перебить их обоих, но ты совсем не подумал об угрозе, нависшей надо мной. Сейчас ты знаешь, что я – Консультант, но тогда с тобой был хрупкий Майк. Твои выходки вполне могли обернуться для других физическими страданиями. Относиться так к ценной фигуре – верный способ потерять доверие.

— …Следовательно, это также указывает на отсутствие у тебя лидерских качеств.

Консультант продолжал:

— К счастью, Джозеф Луккезе в тот день тоже был там, и мне удалось уладить дело убеждением. Ты почуял возможность и тут же влез со своим советом, что и привело к ловушке в отеле «Вишбоун» той ночью.

— …Честно говоря, я считал затею с войной крайне неразумной. По дороге в отель я даже помог тебе проанализировать ситуацию, предложив три стратегии – высшую, среднюю и низшую, – в надежде, что ты одумаешься, пожертвуешь этим идиотом Сонни и сохранишь мир. Это не помешало бы твоему бизнесу с сетевым сплавом, но ты всё проигнорировал. Понадеявшись на заранее подготовленный WM2030, ты был уверен в победе и упрямо попер напролом.

— …Хм… Ты постоянно называешь себя Консультантом, но при этом лезешь во все опасные заварухи первым. Это лишь доказывает твое слепое поклонение силе. И твое непомерное высокомерие: ты относишься к обычным людям как к мусору. Именно поэтому ты недооценил угрозу со стороны семьи Дженовезе.

— Задним умом все крепки, — недовольно огрызнулся Девитт.

— Думай как хочешь, твое дело, — отрезал Консультант. — Я не собираюсь вступать с тобой в бессмысленные споры. — Он отпил сока и продолжил:

— После той ночи, когда началась война, я залег на дно. С одной стороны, не хотел, чтобы на меня начали охоту просто за компанию. С другой – знал, что в ближайшие дни ты будешь очень занят и постепенно начнешь осознавать свои промахи. И когда ты зайдешь в тупик, ты сам ко мне вернешься.

— …И точно: не прошло и полмесяца, как ты явился, причем в самый неподходящий момент. В то время я общался со своими клиентами. Это местная мафия, не особо крупная, им далеко до таких традиционных итальянских кланов, как Луккезе или Дженовезе. Но они – мои клиенты. И встреча с тем самым «местным чикагским клиентом», которого ты подцепил незадолго до середины февраля, была второй из тех двух целей, о которых я упоминал.

Глаза Девитта расширились. Вспоминая ту сцену, он мог лишь проклинать свою неосторожность.

— Ни у Майка Байрона, ни у меня нет никакого дяди, — усмехнулся Консультант, — как не существует и организации ветеранов труда под названием «Опиумный клуб». Можно сказать, это был мой самый крупный прокол, но ты даже не удосужился проверить.

— …Так что я снова продемонстрировал, чем должен заниматься настоящий Консультант: я помог тебе найти информацию, сузив круг поисков Фрэнка Дженовезе до одного-единственного отеля. Я надеялся, что ты включишь голову и используешь дипломатию, чтобы закончить этот балаган. Я полагал, что семья Дженовезе, возможно, не откажется сесть за стол переговоров, но ты снова прибег к силе, что прямиком привело тебя к аресту.

— …Хе-хе, при всем моем уважении, любой твой план летит к чертям уже на третьем шагу, а ты всё грезишь о том, как будешь «покоиться в гробу при деньгах и власти, наслаждаться королевскими похоронами и станешь образцом для подражания». Когда я это услышал, мне стало по-настоящему смешно, так что я мог лишь посоветовать: «Перестань мечтать».

Консультант вздохнул.

— Позже ты снова вжился в роль убийцы, словно это было забавно. Ты прикончил ОНила и нашел Дженовезе, но этот идиот Сонни, уже недовольный твоим стремительным взлетом в семье, решил тебя предать, и полиция нагрянула в самый неподходящий момент…

— …Ты сразу решил сдаться, потому что братья Дженовезе не видели своими глазами, как ты убил ОНила, и ты никогда явно не показывал им, что обладаешь Силой. Прикинуться дурачком в тот момент было лучшим решением. Если бы ты использовал способности, чтобы вырваться из кольца, или случайно пришиб бы пару копов, ты бы гарантированно попал в черный список ХЛ. А если бы они взялись за тебя всерьез, то при твоем уровне Бин никакой псевдоним бы не помог, и план с контрабандой сетевого сплава был бы окончательно похоронен.

Консультант допил стакан.

— Сбежать, когда шум утих, было правильным ходом – это позволило скрыть, что ты обладаешь Силой. Но посмотри на себя сейчас. — Он покачал головой:

— Эх… Луккезе давно потерял к тебе доверие. Ты принес ему слишком много хлопот. Возвращаться к нему теперь бесполезно. Он уже подумывает, как бы свалить на тебя всё, что творилось в последний месяц, а потом использовать тебя и твой «план с сетевым сплавом» как разменную монету, чтобы выторговать себе свободу у полиции, если прижмет.

— …М-да… Моя проверка с треском провалилась. Ты меня сильно разочаровал. Подводя итог: ты любишь неоправданный риск, не умеешь себя вести, твое высокомерие несоразмерно способностям, ты катастрофически недооцениваешь вероятность провала и играешь в «Консультанта» как обычный бандит.

— …Ты игрок, Девитт. Не будь у тебя Силы, твое место было бы рядом с Сонни. Позволить тебе идти дальше – значит зря погубить и твою жизнь, и жизни других.

Девитт поставил бутылку, и в тот же миг в его глазах вспыхнула неприкрытая жажда убийства.

— Хм… Говоря о гибели… Неужели ты думаешь, что после всех этих издевательств и унижений я, этот «помешанный на силе мошенник», позволю тебе уйти отсюда живым?

— Когда я входил в эту комнату, я уже говорил тебе, что умрешь именно ты, а не я, — спокойно ответил Консультант.

— Это еще зависит от того, хватит ли у тебя силёнок! — Бросил Девитт. Он уже собрался нанести удар, но в следующее мгновение его лицо исказилось: тело отказывалось повиноваться, он не мог сдвинуться ни на дюйм. — Что… что ты сделал?!

Консультант усмехнулся:

— Ха, когда я отделил голову мистеру Лучесу, тебе следовало догадаться, что я обладатель способностей. Но ты был слишком самонадеян. Ты решил, что я, в лучшем случае, ранга «Бин», как и ты сам. — Он отошел от барной стойки и медленно направился к кровати Лучеса. — Поэтому ты позволил мне выговориться, ответил на все вопросы, а потом собирался прикончить меня, чтобы выпустить пар. — Консультант взмахнул пальцем, и правая рука Лучеса, все еще сжимавшая пистолет, была отсечена так же легко, как и голова. Срез оказался таким же ровным, как и на шее.

Отрубленная кисть жутко взмыла в воздух и зависла перед Консультантом. Одной рукой он перехватил запястье, а другой дотянулся до спускового крючка, зажав внутри палец Лучеса. — На самом деле мой ранг действительно невысок, всего лишь «Бумажный», но такие посредственности, как ты, свято верят, что высший ранг всегда побеждает. — Консультант вернулся к Девитту, держа перед собой руку мертвеца, и наставил зажатый в ней пистолет прямо в сердце противника.

— Погоди… между нами нет никакой вражды! — В панике выкрикнул Девитт. — Тебе не нужно меня убивать. Я признаю, я бездарен, я самонадеян! Я не гожусь тебе в подчиненные. Я исчезну с твоих глаз! Больше никогда не буду выдавать себя за Консультанта!

— Нет, мне как раз нужно, чтобы ты выдал себя за Консультанта, — произнес Консультант. — Сегодня ночью Консультант – то есть ты – пробрался в спальню Лучеса. Бдительный Крёстный отец выстрелил первым, а ты, прежде чем испустить дух, использовал свою суперсилу, чтобы убить Лучеса, но и сам вскоре скончался от ран. Полагаю, именно так будет выглядеть финальный полицейский отчет. — Он улыбнулся. — Что же касается вражды, о которой ты упомянул… всего минуту назад у нас ее тоже «не было», но разве ты не хотел избавиться от меня как можно скорее? Строить сейчас эту умоляющую мину – и смешно, и жалко. И такой субъект, как ты, вечно барахтающийся в собственных просчетах, пытается указывать мне, что «необходимо»?

Хм… дай-ка я объясню тебе, почему ты должен умереть.

Две мои цели реализуются одновременно: помощь Опиумному клубу в устранении двух мешающих им семей – это работа, а проверка твоих способностей – мое личное дело. Если одна из них достигает успеха, вторая естественным образом проваливается. В любом случае я в выигрыше: либо я выполняю заказ и теряю некомпетентного испытуемого, либо приобретаю квалифицированного помощника и теряю сделку. И так, и так – прибыль.

Сейчас тест провален, и ты потерял для меня всякую ценность. Но из-за твоих прежних выходок этот идиот Сонни скоро разоблачит твое притворство под личиной «Консультанта». И вот тут ты обретаешь новую пользу: твой труп может прикинуться мной еще один, последний раз. Думаю, с твоими актерскими данными сыграть покойника не составит труда, тем более что выступать ты будешь уже после смерти – это и есть работа «по методу».

Полиция – это не ты; они будут расследовать всё досконально. Скоро всплывет имя Майка Байрона. Твой труп отвлечет их внимание, заманит в ловушку и даст мне время покинуть этот город. В конечном счете, к какому бы выводу ни пришли копы по поводу хакера-интеллектуала, прикидывающегося студентом, Консультант вскоре снова объявится в сети, а твоя смерть лишь добавит пару легендарных штрихов к моей истории.

Девитт предпринял еще несколько отчаянных попыток вырваться, но так и не смог пошевелиться. Его лицо заливал пот, отчего его нынешний облик бродяги казался еще более жалким. В глазах застыл ужас, а из горла вырвался хрип, похожий на рык загнанного зверя.

Консультант, казалось, вдруг о чем-то вспомнил. Он издал короткое «О» и произнес свои последние слова, обращенные к Девитту:

— Вообще-то, я на год старше тебя. В этой жизни у тебя уже не будет права называть меня «пацаном». Что же касается клички «Четырехглазый»… — Он снял очки и отбросил их в сторону. — Это простые стекляшки. У меня отличное зрение, я ношу их, только когда того требует роль. Так что, когда отправишься в иной мир, помни: тебя убил великий мистер Консультант, и ты заодно прихватил с собой кучу чертовых нематериальных активов!

Грянул выстрел, и жизнь Девитта оборвалась. Консультант был агностиком; он допускал, что Бог может существовать, или что Земля – это просто муравьиная ферма под контролем пришельцев, или что сам он – лишь плод чьего-то воображения… Так что он просто пробовал почву. Возможно, его слова станут шансом заранее сделать себе имя в преисподней… На следующий день Консультант уже собрал вещи, закинул дорожную сумку на плечо, уничтожил все улики и покинул квартиру.

В девять утра он прибыл в небольшой переулок.

Это была территория Опиумного клуба, прохожих здесь почти не бывало. Люди приходили сюда за товаром, но сегодня не было видно ни одного дилера – в переулке царила необычайная тишина.

Консультант ждал недолго: вскоре подъехала машина, остановилась, и двигатель заглох. Из салона вышли четверо. Возглавлял их Хуан Роселл, владелец Опиумного клуба, а трое других были его партнером, стратегом и личным телохранителем.

Консультант встречался с ними не впервые. Поскольку они находились в одном городе, забирая задаток, он потребовал наличные при личной встрече. Это избавило от лишних хлопот и повысило доверие этих клиентов низшего звена. Они были похожи на тех стариков, что не доверяют покупкам в интернете, считая, что настоящие сделки должны выглядеть именно так – как тайные сходки, которые вечно приукрашивают в гангстерских боевиках.

Обе группы вежливо поприветствовали друг друга, но у людей Хуана были странные выражения лиц. Они выглядели довольными, однако в их глазах что-то крылось. Конечно, эти детали не ускользнули от проницательного взгляда Консультанта, но он не стал подавать виду, лишь надеясь, что клиенты не совершат какую-нибудь глупость.

— С Лучесом и семьей Дженовезе в этом городе покончено, и вы вовремя воспользовались случаем, подмяв под себя значительную часть их территорий и остатков банд. Теперь Опиумному клубу нужно лишь расширить влияние, занять пустующие ниши, и через месяц вы станете новым гигантом Чикаго. А вот сможете ли вы доминировать в регионе – зависит уже от ваших способностей. — Консультант решил, что любезностей достаточно, и перешел к делу:

— Итак, оставшиеся триста тысяч оплаты…

— А, ну конечно, это то, что ты заслужил, — сразу отозвался Хуан. Он щелкнул пальцами, и телохранитель шагнул вперед, доставая сверток в клеенке. Судя по объему, подвоха быть не должно.

— Не в чемодане? Что ж, разверни, я посмотрю. Не хочется уходить с пачкой газет, — сказал Консультант.

Телохранитель взглянул на Хуана, тот кивнул, и тогда громила достал нож и принялся вскрывать упаковку.

В тот момент, когда все внимание было приковано к свертку, Хуан внезапно выхватил пистолет и наставил его прямо в голову Консультанту. — У меня не было выбора, дружище, уж извини.

Теперь их странное поведение стало понятным. Консультант презрительно хмыкнул:

— Серьезно? И это не шутка? Мистер Роселл, вы получили колоссальную прибыль, но не желаете выплатить мне жалкий остаток в триста тысяч. С таким мелким размахом – и в великие дела?

Трое спутников Хуана тоже выхватили оружие:

— Хватит болтать!

Но в ту же секунду их головы покатились по земле – срезы были идеально гладкими. Тела обрушились лишь через несколько секунд.

Консультант вздохнул:

— В наши дни все – от монархов и знати до бандитов и шестерок – поголовно становятся профнепригодными. Стоило ли угрожать моей жизни из-за такой мелочи…?

Консультант повёл пальцем, и лежащий на земле сверток в клеёнке сам собой поднялся в воздух. Затем тонкий слой клеёнки снаружи был аккуратно разрезан, ни капли не повредив бумагу внутри.К сожалению, внутри была только бумага, а не деньги.Консультант вздохнул:— Эх… так и есть… — Он протянул руку и поймал пачку газет, внезапно заметив, что вес какой-то странный.Он разорвал слои газет руками, обнаружив внутри кусок железа. Было очевидно, что его подложили намеренно, чтобы изменить вес. На железном блоке были выгравированы три китайских иероглифа: «Ответь на звонок».В голове Консультанта возникло очень дурное предчувствие. Он не знал почему, но инстинкт подсказывал ему: что-то не так!Он выбежал из переулка и увидел уличный таксофон менее чем в десяти метрах от входа. Подойдя к телефону, он посмотрел на железную пластину в руке. Спустя десяток секунд телефон действительно зазвонил.— Алло, — ответил Консультант.С того конца прозвучал мужской голос – голос Тянь И.— Консультант… да, испытание прошло очень успешно, — произнёс Тянь И первое, что пришло ему в голову.Консультант сказал:— Ты знаешь о моём испытании?Тянь И ответил:— Разумеется, я знаю о твоём испытании. Я также знаю, что твоё испытание провалилось, зато моё прошло крайне успешно.— Что ты сказал? — Тон Консультанта стал холодным, так как благодаря своему интеллекту он уже уловил скрытый смысл в словах Тянь И.Тянь И не стал отвечать на очевидный вопрос, а сразу перешёл к делу:— Тебя нелегко обмануть. Мне приходилось быть осторожным во всём. Сначала я хотел просто выдумать банду и прикинуться боссом, чтобы нанять тебя, но позже решил, что пусть несколько шишек из Опиумного клуба принесут себя в жертву.В памяти Консультанта тут же всплыли последние слова Хуана Роселла: «У меня не было выбора, кроме как сделать это, прости, дружище».— О? Так это ты мой настоящий клиент? — Консультант улыбнулся – странной улыбкой, будто внезапно сменил гнев на милость.Тянь И сказал:— А, верно, к тому же я тебе наполовину коллега.— О? Почему наполовину? — Спросил Консультант.Тянь И ответил:— Я наблюдаю за тобой уже несколько лет. Твоя основная профессия – криминальный консалтинг, а хобби – играть людьми. Моя основная профессия – заведовать книжным магазином, а подработка – криминальный консалтинг.Консультант произнёс:— Ты используешь столь грубые слова, чтобы описать моё хобби?— Для некоторых вещей и грубых слов достаточно. Если бы мне пришлось описывать это в крайне детальных и стандартных терминах, не стала бы моя основная профессия звучать как что-то вроде управления человеческими судьбами?Консультант от души рассмеялся:— Интересно. Мой полуколлега на самом деле мнит себя богом.Тянь И сказал:— Ты мне льстишь. У меня тоже есть имя – Тянь И.Консультант ответил:— Что ж, Тянь И, какова бы ни была цель твоего нынешнего испытания, я пока не спрашиваю, как тебе удаётся манипулировать кучкой мафиози и заставлять их делать то, чего они не хотят. Вкратце: теперь ты должен мне триста тысяч.Тянь И спросил:— И каков твой план теперь?Консультант улыбнулся:— Это зависит от твоей реакции.— Дай угадаю: если я попытаюсь уклониться от оплаты, ты вычислишь моё местоположение, а затем воспользуешься Нитями Истины, чтобы сдавить мне шею и заставить заплатить, так?— Хе-хе… Я этого не говорил, но это действительно один из вариантов.— Ладно, сэкономлю тебе время. Мой книжный магазин сейчас находится в Чикаго, адрес здесь неподалёку, он выгравирован на обороте железной пластины. Обсудим деньги при встрече. — Тянь И повесил трубку, даже не попрощавшись.Консультант перевернул железную пластину, взглянул на неё, пожал плечами, подхватил свою сумку, сел в машину, присланную Опиумным клубом, и умчался прочь.

Когда я открыл глаза, то увидел густые джунгли, а вовсе не небеса или какое-то другое место. Ладно, похоже, я всё ещё жив, и это, наверное, хорошая новость.Двадцать минут назад я с комфортом сидел в частном самолете, смотрел ужасный фильм, полностью состоящий из спецэффектов, и ел восхитительный первоклассный обед. А теперь половина моего тела погружена в болото, а тот самолет превратился в груду искореженного металла где-то в паре километров отсюда, изрыгая густой дым. Надеюсь, эта катастрофа не вызовет лесной пожар и не уничтожит случайно какое-нибудь коренное племя в джунглях.Шансы пилота и остального персонала на выживание, скорее всего, невелики, потому что всё произошло слишком быстро. Я едва успел пробить фюзеляж и выпрыгнуть незадолго до крушения. Большинство людей в такой ситуации просто закричали бы, вцепившись в первое, что попадется под руку, и встретили бы свою кончину.В любом случае… стоит подумать о текущем положении. Я вот-вот утону. Грязная вода уже достигла шеи. Всё тело ломит, но, кажется, ничего не сломано. Похоже, под одежду что-то заползло – может, паук, нематода или пиявка. Но это не беда. Ничто не может быть хуже ощущения смерти от удушья.Попробую-ка я побороться. Хм… отлично, я погрузился ещё глубже. Вокруг нет ни лиан, ни веток, за которые можно было бы ухватиться. Похоже, остается только молиться, чтобы какой-нибудь крокодил с человеческим интеллектом вытащил меня. Я был бы готов заплатить ему фунтом мяса в качестве награды.Через десяток секунд мой рот и нос полностью ушли под тину. В тот миг я подумал о многом. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Те две секунды, что я не мог дышать, показались мне длиннее двадцати лет. Но вскоре я заметил кое-что: вода здесь на самом деле была неглубокой. Я мог стоять, выпрямив ноги, и держать голову над поверхностью… Так что я попытался выйти из грязи. Чем ближе я подбирался к краю, тем мельче становилось, и вскоре идти стало не так тяжело. Вскоре я рухнул на мягкую землю, растянулся на спине и какое-то время жадно хватал ртом воздух. Воздух пах просто отвратительно, было влажно и душно. Терпеть не могу тропики. Очень надеюсь, что смогу покинуть это проклятое место как можно скорее.Теперь, когда я об этом думаю, эта встреча в округе Звезда, скорее всего, была заговором. Они потребовали, чтобы я надел этот неудобный костюм с галстуком и присутствовал лично со всей официальной торжественностью, но речи стариков на заседании были абсолютно пустыми. А после встречи обратный рейс внезапно теряет управление над этим глухим дождевым лесом. Слишком много подозрительных деталей… Но с другой стороны, если бы ХЛ действительно хотели избавиться от меня, нанять нескольких экспертов для покушения было бы куда удобнее. Я не публичная фигура, нет нужды инсценировать несчастный случай. Неужели это крушение – дело рук Стального Закона?Забудь об этом, сейчас не разобраться. Буду действовать по обстоятельствам и для начала постараюсь вернуться к цивилизации.Я вытащил вещи, которые были при мне, желая посмотреть, что может пригодиться. Костяной Пистолет – вряд ли будет полезен, если только не появится какой-нибудь гигантский киномонстр и мне не придется пустить пулю в ход; универсальный консервный нож – мое любимое маленькое изобретение, он может резать, поддевать, подпиливать, рубить, ломтевать и копать – это точно пригодится; кожаный бумажник с мелочью, магнитными картами и моей безлимитной кредитной картой – эти вещи, вероятно, совершенно бесполезны.Что ж, ситуация не так плоха. Сначала доберусь до обломков самолета и посмотрю, не найдется ли там чего полезного.

Южная Америка, бассейн Амазонки.

Эти края раскинулись на сорок тысяч квадратных километров тропических дождевых лесов – одно из последних по-настоящему безлюдных мест на планете. Именно здесь потерпел крушение самолет, на котором летел Оружейник.

Колонизаторы добрались сюда еще в конце девятнадцатого века, и целое столетие после этого так называемые цивилизованные люди истребляли племена и методично разрушали экосистему. Процесс остановился лишь с началом Войны за имперское объединение, которая косвенно перекроила весь человеческий ландшафт.

Когда-то предрекали, что из-за парникового эффекта и сокращения осадков эти леса исчезнут, но к середине двадцать первого века новые технологии дали человечеству возможность вмешиваться в окружающую среду. С появлением новых источников энергии и установлением железной имперской политики те, кто наживался на уничтожении природы, были попросту ликвидированы. И когда я говорю «ликвидированы», я имею в виду не прекращение их деятельности, а полное физическое истребление.

В эпоху сосуществования множества государств беспринципные дельцы вступали в сговор с чиновниками, извлекая колоссальные прибыли из губительных для природы сделок. Когда же их спрашивали о будущем следующих поколений, они невозмутимо отвечали, что с деньгами в кармане всегда смогут иммигрировать в Ванкувер или Сингапур. А до чужих потомков им не было дела.

Однако в эпоху Имперского объединения императорская семья еще не нашла способа сбежать на другие планеты. Поэтому их отношение к экологии было предельно простым: если кто-то посмеет выкопать редьку в моем саду, я закопаю всю его семью в ту же яму.

Ноябрь, 2100 год.

Среди обломков самолета Оружейник нашел пять тел. Кроме него самого, все остальные, как и следовало ожидать, погибли. Хотя он даже не знал их имен, он все же взял на себя труд выкопать могилы куском стальной обшивки и похоронить покойных.

Оружейник размышлял о том, что если эта катастрофа была покушением на него, то эти пятеро стали случайными и невинными жертвами. Он не был суеверным человеком, но и оставить мертвецов на растерзание диким зверям под открытым небом не мог.

— Будь здесь Тянь И, он бы просто вышвырнул их в реку на корм рыбам… — пробормотал Оружейник себе под нос. В трудные минуты он часто вспоминал старого друга. Казалось, для Тянь И в этом мире не существовало неразрешимых проблем; брось его хоть в самый Ад – он и оттуда выберется.

Почва в тропическом лесу была мягкой, так что погребение заняло много времени, но не слишком измотало Оружейника. Сделав всё возможное для усопших, он сосредоточился на вопросах выживания и побега.

Оружейник уселся на землю и съел плитку шоколада, найденную в кармане второго пилота, – это было единственное съестное, что ему попалось. Немного восстановив силы, он снова забрался в фюзеляж. Спустя десять минут он выбрался наружу: через правое плечо было перекинуто не меньше дюжины ремней безопасности, снятых с кресел, в правой руке он нес охапку чехлов от сидений, а в левой – кучу каких-то механических деталей, извлеченных бог весть откуда.

Свалив всё в кучу, Оружейник отправился на поиски воды. Он еще раньше слышал шум течения неподалеку от места падения и, ориентируясь на звук, быстро наткнулся на небольшую речку.

Найти воду в джунглях не составляло труда, но она не всегда была пригодна для питья. В заболоченных низинах на мили тянулись стоячие заводи, которые могли казаться ответвлениями реки, но на деле были лишь мутными лужами, оставшимися после дождей. Из-за особенностей рельефа и влажности вода в них кишила паразитами и гниющими остатками растений и животных.

Река, которую нашел Оружейник, была узкой, но явно являлась притоком чего-то более крупного. Несколько древесных стволов, лежащих поперек русла, намекали на то, что после ливней уровень воды резко поднимается – эти деревья принесло течением и зажало здесь, когда вода спала.

Воду нельзя было назвать кристально чистой, но она была куда лучше болотной жижи. Оружейник вошел в реку. Течение сейчас было не слишком сильным. Стоя у берега, он разделся, чтобы прополоскать одежду, и жадно напился. Вкус оставлял желать лучшего, но организму требовалась жидкость. Перед уходом он внимательно осмотрел местность и следы животных, но ничего примечательного не заметил. Обычно в открытых речных долинах можно встретить крупных зверей вроде гиппопотамов, но это место, судя по всему, было самым густым и труднопроходимым ядром из болот, проток и джунглей.

У Оружейника было из рук вон плохо с чувством направления, он не умел управлять никаким транспортом и даже не держался в седле, но охотником он был превосходным. В детстве, на бескрайних снежных равнинах Сибири, где легкая пороша за пять минут скрывала любые следы, он все равно безошибочно находил путь. Так что переход через эти джунгли не пугал его.

Вернувшись к обломкам по своим же следам, он стоял совершенно нагим. Холода он не боялся, но местные москиты были врагом серьезным, поэтому следовало поскорее развести огонь, чтобы высушить одежду.

В искореженном фюзеляже искрило на каждом шагу, так что добыть пламя не составило труда. Через десять минут Оружейник уже сушил вещи у костра.

Сидя у огня, он ножом нарезал чехлы от авиационных кресел на длинные полоски, затем подвернул штанины до удобной длины. Стальной иглой – толщиной едва ли не с палец – он продел нить из ткани и подшил брюки, чтобы те не стесняли движений. К счастью, он не надел в полет кожаные туфли, сочтя их неудобными, и предпочел свои привычные ботинки. В противном случае в джунглях подошва туфель быстро бы развалилась, и ему пришлось бы идти босиком.

Как когда-то подметил Тянь И, Оружейник был выдающимся мастером своего времени. Всего за полчаса он превратил груду бессмысленного металлолома в простейшую радиостанцию. Дополнив её записывающим устройством, он запустил автоматический сигнал бедствия.

Впрочем, заряда батареи надолго бы не хватило, и Оружейник понимал, что это не более чем лотерея. Вероятность того, что сигнал кто-то примет, не превышала десяти процентов. В такой глуши оставалось надеяться либо на пролетающий мимо самолет, либо на то, что где-то неподалеку скрываются логова наркоторговцев.

Закончив с рацией, Оружейник подошел к поваленному дереву. В дупле обломанного ствола скопилась дождевая вода. Он сорвал листок размером чуть меньше ладони, выудил из кармана галстук, снял с него металлический зажим и принялся долго и методично тереть его о шелковую ткань в одном направлении. Затем он аккуратно опустил листок на зеркальную гладь воды, а сверху, на центральную прожилку, положил зажим.

Это было подобие компаса. Листок должен был медленно развернуться, указывая направление, но перед глазами Оружейника предстала странная картина. Зажим бешено вращался, не желая останавливаться, пока через некоторое время не размагнитился окончательно и не замер в случайном положении.

Оружейник поднял глаза к небу и тихо проговорил:

— Неужели этот самолет рухнул из-за магнитной аномалии…?

С приближением сумерек заряд радиостанции иссяк, и сигнал бедствия смолк.

В этот миг перед Оружейником открылись два пути: оставаться на месте в ожидании спасателей или выбираться из тропического леса самостоятельно.

Если это крушение не было имперским заговором, то уже через двадцать часов его исчезновение наверняка заметят, и кто-нибудь отправится на поиски самолета, внезапно потерявшего связь.

В таком случае ожидание, несомненно, стало бы мудрым решением. Однако если катастрофа была подстроена намеренно, то ждать не имело смысла.

Конечно, с его навыками выжить в этих болотах было не так уж трудно – Оружейник мог продержаться и десять дней, и даже полмесяца – но ему совсем не хотелось тратить время на дело с неопределенным исходом.

В конце концов он решил искать выход сам. Оружейник чувствовал, что способен полностью избежать опасности своими силами, и это по сути привело бы к тому же результату, что и ожидание помощи, разве что потребовало бы чуть больше усилий.

К тому же, если спасатели действительно придут – это одно. А что, если он прождет неделю, и никто не появится? Или если через пару-тройку дней прибудут убийцы, чтобы прибрать его труп?

Не станет ли он тогда сам копать себе могилу?

Приняв решение, он начал готовить все необходимое для долгого перехода через джунгли: сшил из плотной ткани и ремней безопасности подобие рюкзака, а оставшиеся ремни связал в длинную веревку про запас.

Кислородные маски из самолета он переделал в емкости для воды, а зажигательное устройство из остатков топлива и свечей зажигания должно было прослужить долго.

Оружейник планировал двигаться на запад, точнее – в сторону заката, поскольку не мог точно отличить восток от запада или север от юга…

Он собирался подниматься с рассветом и проходить основную часть пути ранним утром. Даже если магнитное поле здесь было нестабильным, пока солнце всходит как обычно, он мог быть уверен, что идет в одном направлении и не кружит на месте.

В полдень, когда солнце стояло в зените, он намеревался делать привал: разводить огонь, готовить еду и недолго отдыхать, а после обеда охотиться, заранее подготавливая паек на следующий день.

Закончив с делами, он собирался возвращаться к костру и продолжать путь от этой точки до самого заката.

Когда план был готов, а сборы закончены, небо стало иссиня-черным.

В тропическом лесу всегда царила давящая тишина, сквозь которую, тем не менее, беспрестанно прорывались обрывки звуков.

Из тени деревьев доносились странные шумы – то ли крики птиц, то ли шипение змей, жужжание насекомых или дыхание какого-то жабоподобного существа.

Разумеется, это могли быть и два вида, стоящие рядом в пищевой цепи, которые пожирали друг друга.

Днем, пока сигнал бедствия еще работал, Оружейник не сидел сложа руки.

Он рассудил, что ему, скорее всего, придется провести здесь ночь, поэтому соорудил из чехлов для сидений спальный мешок – чтобы зверье, ищущее тепла, не воспользовалось его беспомощностью во сне.

Чтобы завтра выйти пораньше, он надел спасательный жилет, забрался в спальный мешок и быстро провалился в сон.

Эта ночь далась ему нелегко. Влажность воздуха была запредельной, стояла духота, но сохранять температуру тела было важным условием, поэтому вспотевший и липкий Оружейник спал очень беспокойно, то и дело просыпаясь.

В полузабытьи ему привиделся сон.

То время, когда он был еще ребенком, и дед брал его с собой на охоту.

На заснеженном склоне они лежали ничком, подобно двум камням, замерев в ожидании момента, когда добыча потеряет бдительность.

Хотя он и был укутан в толстую ватную куртку, его нежные ладони все равно оставались на холодном воздухе.

Дед никогда не позволял Оружейнику носить перчатки, даже если руки ребенка замерзали, превращаясь в ледышки, а крошечные пальцы, казалось, вот-вот сломаются при нажатии на спуск.

Но упрямый Старина Рёр ни разу не пошел на компромисс.

Ощущение спуска голой рукой отличается от работы в перчатках – такова была его причина.

Он всегда говорил Оружейнику:

— Чарльз, в этом мире не бывает «второго выстрела», так же как и жизнь нельзя прожить второй раз.

Эта фраза была извечной мантрой старика.

Поэтому у юного Оружейника всегда был только один шанс. Промахнешься – и ужин испарится.

Будет ли это оленина или черствый хлеб – все решала одна пуля.

Девятилетний Чарльз Ролл сжимал антикварное охотничье ружье, достойное музея – без инфракрасного прицела, без перекрестия, даже без оптики.

Ему приходилось полагаться лишь на собственный глаз, ловя добычу на мушку и высчитывая температуру, скорость ветра, сопротивление воздуха, мгновенную реакцию зверя на звук выстрела и все прочие факторы, способные повлиять на результат, чтобы иметь хоть малейший шанс поразить цель за сотни метров.

Каждая пуля, выпущенная стрелком, могла отнять жизнь, и потому пули эти были священны. Они несли в себе душу владельца, передавая уважение, решимость и демонстрируя исключительное мастерство.

Когда во сне эхом отозвался грохот выстрела, Оружейник очнулся.

Небо уже едва заметно посветлело.

В тот миг, когда он открыл глаза, он увидел пеструю лягушку, замершую меньше чем в метре от него.

Заметив, что человек проснулся, создание шустро прыгнуло и скрылось в зарослях.

Он быстро поднялся и собрался: взял припасенную со вчерашнего дня еду, свернул спальный мешок и привязал его к заготовленному ранцу.

Закинув рюкзак на плечи, он двинулся в путь, оставив за спиной восходящее солнце.

На самом деле, обладая силой уровня Бин, Оружейник мог бы передвигаться поверху, перепрыгивая с дерева на дерево, но это требовало слишком больших физических затрат.

Поэтому он старался как можно дольше оставаться на земле, переходя на «воздушный» маршрут лишь тогда, когда натыкался на болота, где уровень воды был выше пояса.

Никто не знал, что может таиться в этой воде – пауки, змеи, грифовые черепахи…

Любое ядовитое или переносящее болезни животное могло обитать в этой мути.

Даже если укусы этих тварей были чище помыслов девственницы, в такой влажной среде лучше не иметь открытых ран, потому что велик шанс подхватить инфекцию.

Заразишься паразитами – и в ближайшие пятнадцать лет либо ослепнешь, либо станешь калекой. Как минимум, путь в доноры крови будет закрыт навсегда, а лекарства придется пить пожизненно.

Конечно, многие просто не доживали до такого срока.

Так прошло утро.

Оружейник не мог сказать, сколько прошел. Несколько раз он забирался на дерево, чтобы осмотреться, но видел лишь бесконечный океан листвы…

Он уже подумывал о раннем обеде, как вдруг уловил странный запах.

Это была явная вонь гнили, и доносилась она совсем неподалеку.

По логике вещей, в дикой природе туши мелких или средних животных редко залеживались на виду – хищники обычно заглатывали их целиком, оставляя в лучшем случае пару костей, а все остальное быстро подбирали падальщики.

Так почему же сейчас запах был столь отчетливым?

Неужели поблизости издох какой-то крупный зверь?

Странно: в тропическом лесу не водятся ни львы, ни гиены, а если бы их сюда и занесло – разве сладили бы они с крокодилами?

Размышляя об этом, Оружейник приблизился к источнику зловония.

Он раздвинул несколько гигантских листьев, и перед его взором предстало жуткое зрелище.

Перед Оружейником предстал источник зловония: рыба. Рыбины лежали по двое и по трое на грязной земле, источая трупный запах. Разумеется, рыбы не умели стоять даже при жизни, не говоря уже о мертвых.

Оружейник заметил, что этот небольшой холмик площадью менее ста квадратных метров был заметно выше окружающего ландшафта. Ему показалось странным, почему рыбы погибли в таком месте, да еще и в таком количестве. Эти тропические рыбы были разных видов, и всего здесь, вперемешку, их набралось, пожалуй, тридцать или сорок штук.

Сначала он подумал, что это дело рук местных туземцев, но, поразмыслив, решил, что нет. Зачем людям ловить рыбу, чтобы потом не съесть и не оставить себе, а просто выбросить гнить на возвышенность? Затем он подумал о животных, но быстро понял, что это еще менее вероятно. Животные не пользуются сетями или крючками, а их способы ловли так или иначе оставили бы на тушах следы. Однако состояние этих рыб выглядело так… В голове Оружейника мелькнула догадка. Он немедленно подошел к ближайшему дереву и внимательно осмотрел ствол. Так и есть: следы воды, еще не просохшие. Нижняя часть этого дерева явно была затоплена. Значит, совсем недавно здесь была река или пруд, и влажный ил под ногами лишь подтверждал это.

Итак, причина гибели рыб заключалась в том, что уровень воды здесь мгновенно упал на несколько метров пару часов назад, не дав им времени уплыть. Но ведь это была возвышенность; если бы вода когда-то достигала такой высоты, разве не были бы затоплены все окрестности?

Оружейник спустился вниз и проверил деревья вокруг. Открытые части стволов были однородного цвета; лишь самые корни ушли в ил. Таким образом, у этого причудливого феномена было только одно объяснение: дело не в изменении уровня воды, а в том, что сама земля внезапно поднялась.

Землетрясение? Он его не почувствовал. Может, под землей перевернулся какой-то гигантский древний зверь? Что за шутки?

Оружейника разбирало любопытство. У изобретателей эта черта проявляется с малых лет: обнаружив нечто странное, он не мог успокоиться, пока не изучит всё досконально.

Был полдень – время обеда и отдыха, но у Оружейника не было аппетита, пока тайна оставалась нераскрытой. Поэтому он прибегнул к самому прямому методу: копанию.

Он достал вещи из рюкзака, соорудил себе простейшие перчатки из двух лоскутов ткани – поскольку работа не требовала разделения пальцев, он просто закрепил их ремнями безопасности, лишь бы грязь не забивалась под ногти, – и принялся за дело голыми руками.

Этот ил долгое время находился на дне, так что копать было нетрудно. Оружейник рыл землю с быстротой роющего нору пса, и вскоре уже весь скрылся в яме.

Спустя час он углубился более чем на десять метров. Чтобы его не завалило сползающей грязью, Оружейник не решался копать прямой, похожий на колодец ствол. Его яма была воронкообразной: широкая сверху и узкая внизу. Каждые метр-два углубления ему приходилось возвращаться, чтобы расширить вход, поэтому объем работы рос. Впрочем, он не был обычным человеком и не чувствовал усталости.

Как раз в тот момент, когда Оружейник начал чувствовать себя глуповато, вскапывая глушь ради надуманной теории, один из его когтей ударился о нечто очень твердое, и резкая боль прошила пальцы.

— Камень? Пожалуйста, только не камень, — пробормотал он себе под нос. Разгребя последний слой почвы, он увидел то, что больше всего хотел увидеть.

Это был не камень, а металл.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Оружейник разразился смехом. На мгновение ему показалось, что он откопал космический корабль пришельцев.

Очистив больше грязи, Оружейник постепенно отбросил это предположение, потому что у него появилась еще более невероятная идея – под этим болотом была построена металлическая пирамида.

Эта возвышенность, или, скорее, этот пруд, находился прямо над верхушкой пирамиды. По какой-то неизвестной причине конструкция внизу поднялась, заставив землю вздыбиться. Если бы наверху не было болота, земля могла бы не подняться, а расколоться.

Оружейник тут же перестал копать. Масштабы колоссального объекта под этим шпилем невозможно было даже оценить. Он мог быть размером с город, а глубина от вершины до основания была бы невероятной. Если бы он начал копать вдоль внешнего склона, то мог бы не достичь конца и через несколько километров.

Он наступил на металл и выпрыгнул обратно на поверхность. Развел костер, поджарил двух нутрий, пойманных вчера, и, пока ел, размышлял о дальнейших действиях.

Более разумным подходом было бы засыпать яму и вернуться позже с инженерной командой, если представится случай; однако Оружейник никогда не был особо благоразумным человеком. Ему уже не терпелось узнать, что именно находится внизу, когда оно было погребено и почему поднялось только сейчас. Аномальное магнитное поле наверняка связано с этой штукой, возможно, там скрыта какая-то утраченная древняя цивилизация или что-то в этом роде… Чем глубже он задумывался, тем сильнее разгоралось любопытство. Раз уж он пришел сюда сегодня, это был шанс, и, упустив его, в будущем будет трудно снова найти местоположение этого шпиля. Компасы здесь не работали, а ландшафт был крайне сложным и постоянно менялся; это был момент «сейчас или никогда».

Набив желудок, он окончательно выбросил из головы первоначальный план побега. Сейчас было не время беспокоиться о еде или ночлеге. В этих джунглях, не тронутых человеческой цивилизацией, глубоко под землей покоился массивный металлический объект, и Оружейник не мог это проигнорировать.

Он проверил снаряжение, надел рюкзак, затем достал свой Костяной Пистолет и решительно нажал на спуск, целясь в металлический шпиль на дне ямы.

Звук Костяного Пистолета немного отличался от обычного пистолета; он был более глухим. Пуля, выпущенная им, походила на плотно сжатый сгусток энергии. При контакте с целью ее собственная энергия менялась в зависимости от структуры и прочности мишени. Поэтому, чем тверже был предмет, в который стрелял Костяной Пистолет, тем большую мощность и энергию он выдавал. Например, попадание в человеческое тело давало эффект, схожий с обычной пулей, в то время как попадание в сталь повышало мощность до уровня бронебойного снаряда. Если бы пуля попала в алмаз, избыток энергии мог бы даже вызвать взрыв.

Конечно, прохождение сквозь поверхности или среды, которым не могут противостоять даже обычные пули – такие как вода, воздух или синтетическое волокно бронежилетов, – не запускало эту энергетическую трансформацию. Это было уникальное оружие Оружейника, и Империя не обладала подобной технологией.

Оружейник полагал, что пробить этот металл будет не слишком сложно. По его оценкам, нечто столь огромное не могло быть тверже алмаза. Он не ошибся: твердость шпиля не превосходила алмазную, но, судя по результату выстрела, была где-то рядом.

Крошечная пуля, ударив в металлический шпиль на десятиметровой глубине, породила мощь, сравнимую с взрывом C4. Воздушная волна прямо-таки отшвырнула Оружейника прочь. Он не был готов к такому психологически и в итоге повис на далеком дереве, точно обезьяна.

Оружейник спустился с дерева, убедился, что не ранен, и быстро вернулся к эпицентру взрыва.

Вырытая им яма расширилась, обнажив внушительный сегмент металлического шпиля пирамидальной формы, скрытого под землей. Костяной Пистолет не просто пробил внешний слой металла, оставив цилиндрический канал диаметром около сорока сантиметров, – энергетические пули, пронзая подобный сплав, оставляли после себя ровную и аккуратную траекторию, превосходящую по ширине след от пушечного снаряда.

Оружейник подобрал небольшой камень, намереваясь бросить его внутрь шпиля, чтобы измерить глубину, но едва он наклонился, как ноги внезапно подогнулись, и он рухнул на колени.

— Что происходит…? — Ноги отказывались держать тело, а перед глазами все поплыло.

В поле зрения Оружейника попало несколько фигур, но он не мог разобрать лиц; для него они были лишь смутными человеческими тенями.

Вскоре фигур стало больше, и они принялись переговариваться на языке, который Оружейник совершенно не понимал.

Прошло совсем немного времени, и Оружейник повалился навзничь. Рассудок оставался ясным, но зрение затуманилось, а по всему телу разлилась свинцовая слабость.

Он лишь чувствовал, как его связывают, точно животное, приматывают к длинному шесту, а затем двое подхватывают эту ношу и куда-то несут.

Он не знал, как далеко и как долго его тащили.

Так или иначе, его принесли в какое-то поселение; он мельком увидел строения, напоминающие соломенные хижины, и почувствовал аромат жареной плоти.

Затем его отвязали от шеста и швырнули в место, очень похожее на клетку.

Рядом, казалось, был кто-то еще, но этот человек сидел в углу неподвижно, ни жив ни мертв.

Глаза Оружейника пока не могли сфокусироваться, да и сил говорить не было, поэтому оставалось только ждать.

Лишь когда солнце начало клониться к закату, а зрение и силы постепенно вернулись, Оружейник попытался заговорить с отрешенным товарищем по несчастью:

— Эй, старик, ты меня понимаешь?

Мужчине на вид было лет тридцать, европеец, с преждевременной залысиной, но заросший неопрятной бородой.

Он приподнял веки, взглянул на Оружейника и отозвался:

— О, видать, наркотик тебя отпустил.

— Какой еще наркотик? — Спросил Оружейник.

— Обыкновенный анестетик, — сказал мужчина. — Эти дикари пользуются самодельными духовыми трубками. Стреляют крошечными шипами, смазанными дрянью, которая парализует тело. Может, сок трав, может, какой-то порошок тертый – точно не знаю.

Услышав это, Оружейник инстинктивно коснулся затылка и действительно нащупал две маленькие ранки.

— Когда же в меня успели попасть…? Совсем не заметил…

— Его трудно заметить, — сказал мужчина. — Ощущается примерно как комариный укус. — Он протянул руку. — Джон Десото. Можешь звать меня Джон.

Оружейник с усилием поднял руку и пожал ладонь собеседника:

— Чарльз Ролл. Зови как удобно.

— Ну что, Чарльз, — спросил Джон, — тоже джунгли исследовал?

Оружейник горько усмехнулся:

— Нет, авиакатастрофа. А ты что, исследователь?

— Да, — подтвердил Джон, — хотя вынужден признать, что эта экспедиция прошла не слишком успешно.

— Дай угадаю, — сказал Оружейник, — в какой-то момент компас сошел с ума, и вы заблудились в этих краях?

— Не только компас, приятель. Мы с друзьями – целая экспедиционная группа, шесть человек, и упакованы были по последнему слову техники.

Джон продолжил:

— Но всё это железо сдохло, стоило нам сюда попасть. Это место обладает какой-то силой, из-за которой любые продвинутые устройства, изобретенные за последние сто лет, разом перестают работать. К тому же эта сила порождает хаотичное магнитное поле, сбивающее с толку даже простейшие инструменты вроде компасов. В итоге работать могли только самые примитивные электронные приборы, например, радиоприемники.

Оружейник огляделся.

— Ты сказал, вас было шестеро. Где остальные пять?

Джон вдруг издал странный звук, похожий на смешок, но в его глазах блеснули слезы.

Оружейник понял, что это дурной знак: человек был на грани нервного срыва.

И действительно, ответ Джона оказался таким же мрачным, как и его лицо:

— Съедены…

Оружейник сглотнул.

— Крокодилами? — Он лишь осторожно озвучил самое логичное предположение.

Однако Джон ответил:

— Нет. Этими дикарями. — Его голос начал срываться на истерику. — Мы попали в засаду этого племени позавчера около полудня. В ту же ночь Луи и Авеля съели. Следующей ночью настала очередь остальных троих. — Он поднял голову и посмотрел на Оружейника отчаявшимся взглядом с вымученной улыбкой. — Сегодня третий день. Думаю, теперь моя очередь…

— Джон, возьми себя в руки, — сказал Оружейник. — Ситуация еще не самая скверная.

— Не самая скверная?! — Голос Джона внезапно сорвался на крик, но двое туземцев, охранявших клетку неподалеку, похоже, не обратили внимания на перепалку пленников. — Мои товарищи, с которыми я прошел огонь и воду, были зверски убиты прямо у меня на глазах! Эти дикари раздели их догола, привязали к столбам, срезали мясо с еще живых тел, а потом делили языки, мозги и внутренности, как военные трофеи! А потом они развели костер и устроили барбекю на всю деревню! Видишь то жареное мясо, что висит на стойках снаружи? Как думаешь, что это?!

Джон подался вперед, понизив голос, но в его тоне все еще сквозило исступление:

— И те, кого убивали, и те, кто сидел в клетке, – все кричали, умоляли, но они просто не останавливались. Может, они и не понимают наш язык, но животный стон и плач – они универсальны… Значит, для этих людоедов мы ничем не отличаемся от скота. Ты жалеешь свиней, коров или овец? Волнуют ли «Мясника» крики его еды? Нет! Сегодня моя очередь, а завтра, может, и твоя, кто знает! Чарльз! Ты всё еще думаешь, что это не самая худшая ситуация?! Да я бы лучше нашел острый деревянный кол и расшиб об него лоб, чтобы всё это закончить, чем умирать так!

Оружейник выждал, пока дыхание собеседника немного выровняется, и лишь тогда произнес:

— Успокойся, Джон. По крайней мере, мы еще живы.

Джон холодно фыркнул и бессильно привалился к прутьям клетки:

— Это всё моя вина. Я был лидером группы. Друзья доверили мне свои жизни, а я привел их к смерти. Я должен был знать, что этот день настанет. Кто любит воду, в воде и тонет… Я заслужил это…

С этими словами он начал всхлипывать. Это была исповедь человека, раскаяние в последние мгновения жизни. Не будь здесь Оружейника, Джону, вероятно, пришлось бы обращать эти слова лишь к Богу.

К этому моменту Оружейник окончательно пришел в себя. Он прикинул, что клетка, в которой их заперли, была довольно просторной; если потесниться, в нее влезло бы человек десять. Дерево, из которого она была сколочена, выглядело очень крепким. Он постучал по нему пару раз и рассудил, что отсюда не выбрался бы даже гиппопотам. Выход из клетки был оплетен густой лозой так плотно, что даже руку не просунуть. Заклиненную задвижку можно было открыть только снаружи.

Похоже, эти каннибалы строили клетку с расчетом не только на диких зверей, но и на людей.

Однако Оружейник был обладателем способностей уровня Бин, и каким бы прочным ни казалось дерево, оно оставалось деревом. Он был полностью уверен, что сможет разнести эту темницу голыми руками и выбраться на свободу.

Немного подумав, он повернулся к Джону:

— Когда эти дикари забирали твоих друзей из клетки, вы разве не пытались сопротивляться?

— Конечно пытались, но они используют анестетики. В клетке от них не уклониться, а когда ты парализован, сопротивляться невозможно.

— В таком случае… — сказал Оружейник, — бежать лучше сейчас, пока они не решили поужинать пораньше…

Он ощупал себя: Костяной Пистолет был на месте. Дикари не тронули вещи на его теле, пропал только рюкзак, но это уже не имело значения – пока при нем оружие, всё в порядке.

— Не утруждайся, — бросил Джон. — Ты скорее лопатку себе сломаешь, чем эти прутья треснут.

Он окончательно потерял надежду; недавняя вспышка была, вероятно, последним всплеском его жизненной энергии.

— Брат Джон, — произнес Оружейник, — я не смогу взять с собой того, кто полностью утратил волю к жизни. Тебе нужно собраться, потому что после того, как я вскрою клетку, тащить тебя на себе я не смогу.

Джон резко изменился в лице. Он уставился на Оружейника – этот парень, похоже, не шутил. Последняя искра неугасшей воли исследователя вспыхнула вновь:

— Ты серьезно?

— Ты бежать-то сможешь? — Спросил Оружейник. — Тебя накачали чем-то или нога повреждена?

Джон широко раскрыл глаза и ответил с каким-то отсутствующим видом:

— Н-нет, всё в порядке. Просто я почти два дня ничего не ел и не пил, так что вряд ли смогу бежать быстро или долго.

— Главное, что вообще можешь, — сказал Оружейник, указывая направление. — Как только я открою клетку, дуй вон по той тропе.

— Слушай, друг, если ты и правда вытащишь нас отсюда, я бы советовал бежать в другую сторону, вон туда, — Джон указал в противоположном направлении. — Я здесь уже два дня сижу и только и делаю, что ищу лазейку. По моим наблюдениям, дорога, на которую ты кажешь, — это основной путь туземцев. А там, куда показываю я, – тупик. За всё время я не видел, чтобы туда хоть кто-то ходил.

— Да, я знаю, — отозвался Оружейник. — Там рогоз по пояс, да и само расположение построек намекает, что туда почти не заглядывают. — Он протянул руку и взялся за деревянную решетку. — Но именно поэтому, если ты рванешь туда, то далеко не уйдешь – скорее всего, упрешься в глубокое болото или в «Клифф».

Джон на мгновение задумался, а затем добавил:

— Но ведь тропа, по которой они ходят чаще всего, ведет либо к воде, либо к местам охоты… значит, это и есть выход!

— Именно, — подтвердил Оружейник.

— Что ты делаешь? — Джон увидел, что Оружейник вцепился в решетку обеими руками. — Ты же не собираешься ломать такие толстые бревна голыми руками?

— Это возможно, но слишком утомительно и шумно, — ответил Оружейник. — У меня есть способ получше. — Пока он говорил, дерево под его ладонями вдруг обратилось в песок и посыпалось на землю.

— Как ты это сделал? — В изумлении воскликнул Джон. — Магия? Колдовство?

— Если объяснять так, чтобы ты сразу понял: это суперсила, — сказал Оружейник.

— В этом мире и правда есть суперсилы? Не увидел бы своими глазами – ни за что бы не поверил, — пробормотал Джон.

— Ничего особенного. Магии нужно учиться, а суперсилы – дар врожденный. Хотя, конечно, чтобы овладеть и тем, и другим, требуются годы усердного труда, — Оружейник потянулся к следующему бревну. — Мою способность в EAS назвали «Алхимия». Любой неодушевленный предмет можно вот так преобразовать. Я мог бы даже превратить морскую воду в алмазы.

Джону это показалось явным преувеличением. Оставив в стороне вопрос о том, что еще за EAS, поверить в превращение воды в бриллианты было трудно. — Друг, ну это ты загнул. Превратить дерево в песок – это одно, но создать…

Не дав ему договорить, Оружейник, уже расправившийся со второй преградой, перебил:

— Проще говоря, это всего лишь углерод… А углеродом, знаешь ли, можно даже печку топить. — В его словах не было высокомерия, просто у него было своеобразное отношение к ценностям.

Джон, однако, возразил:

— Алмазы управляют женщинами, женщины управляют мужчинами, а мужчины управляют миром.

Оружейник неопределенно усмехнулся и вернул разговор к своим способностям:

— Чем сильнее различаются молекулярные свойства и структура веществ, тем больше времени и ментальных сил мне требуется. Как-то раз я попытался превратить ботинок в часы – на это ушло добрых сорок минут. К тому же я должен был до мельчайших деталей знать внутреннее устройство этих часов, иначе они превратились бы в безделушку, которая выглядит как настоящая, но не работает. — Он тяжело вздохнул, казалось, даже эти два бревна изрядно его вымотали. — За это время я мог бы сам собрать четыре пары часов, вот только материалом для них послужили бы не ботинки.

Неподалеку двое туземцев, охранявших клетку, повернули головы и заглянули внутрь. Оружейник едва успел заслонить собой пустой проем на месте исчезнувших жердей.

Охранники обменялись парой фраз и направились к клетке. Похоже, они почуяли неладное.

— Джон, в эту щель пролезешь? — Максимально тихо и спокойно спросил Оружейник.

Джон понимал, что ситуация критическая. Несмотря на слабость, он собрал волю в кулак и ответил:

— В любой момент.

— Они явно готовятся к пиршеству у костра, так что бдительность у них притуплена, — сказал Оружейник. — С этими двумя я разберусь сам. Ты вылезай сейчас и беги со всех ног туда, куда я показал. Я прикрою твой отход. Сил у меня еще предостаточно, так что, что бы ни случилось, не оборачивайся. Просто беги. Даже если услышишь, что в меня попали отравленным дротиком и я упал, не вздумай возвращаться и спасать меня.

Джон смотрел, как охранники подходят всё ближе. Он стиснул зубы и выдохнул:

— Друг, я не знаю, как тебя благодарить. До встречи с тобой я думал, что мне конец. Если выберусь к людям живым, обязательно напишу книгу или сниму кино о твоем подвиге.

— Ладно тебе, я еще не помер… — отозвался Оружейник.

Пока они переговаривались, туземцы подошли вплотную. Из-за ракурса они не видели всего сразу, но теперь зияющая дыра в человеческий рост предстала перед ними во всей красе. Лица их исказились, они закричали на своем наречии, срываясь на вопль.

В руке Оружейника мгновенно возник Костяной Пистолет, но стрелять он не стал. Вместо этого он ловко выхватил из корпуса оружия две острые костяные пластины, похожие на зубы, зажав их между средними пальцами. Прежде чем туземцы успели среагировать, Оружейник ударил – быстро, как молния.

Оба охранника рухнули, хватаясь за шеи. Костяные зубья вошли точно в горло. Они еще корчились на земле, но издать ни звука уже не могли.

Джон застыл как вкопанный, забыв, что надо бежать. Оружейник обернулся:

— Эй, чего встал? Нас сейчас заметят!

Джон очнулся, выскользнул из клетки и, пригнувшись, припустил в намеченном направлении, петляя между соломенными хижинами.

Оружейник последовал за ним. Проходя мимо людоедов, которые еще не испустили дух, он бросил мимолетный взгляд на их мучения:

— Не смотрите на меня так. Вы тоже всадили мне в шею два дротика. Всё честно.

Джон и Оружейник не успели пробежать и сотни метров, как пропажу обнаружили. Следом за этим и сами беглецы попали в поле зрения людоедов.

В деревне, где вся связь держалась на криках, поднялся невообразимый шум. Десятки взрослых мужчин похватали копья и духовые трубки и, быстро сплотившись, бросились в погоню за своим ускользающим ужином.

Как говорится, в панике и дороги не разбираешь. Хотя Джон и покинул деревню в нужном направлении, в джунглях он тут же потерял ориентацию: ломился сквозь чащу, скатывался по склонам. Учитывая двухдневный голод, силы быстро его оставили.

Бедный исследователь был до смерти напуган. Когда бежать стало невмоготу, он пополз на четвереньках. Страх и инстинкт самосохранения шептали, что останавливаться нельзя: остановка означала, что с него заживо снимут кожу, не оставив от тела и следа.

С Оружейником всё было иначе. Например, в играх жанра «Мусо» часто встречается шаблонный генерал, который внезапно выскакивает перед героем с криком: «Позволь мне обучить тебя азам военной стратегии!». Вы побеждаете его за пять секунд, а он тут же заявляет: «Отступление – это тоже часть стратегии».

Звучит комично, но суть верна: отступление и бегство – разные вещи. Первое – это организованный отход с боем, второе – беспорядочное бегство, когда бросают и доспехи, и честь.

Оружейник понимал: если он будет вести себя как Джон, от погони им не уйти. У него оставался крайний вариант – перебить всех преследователей, но это было слишком рискованно. Даже при полной готовности врагов было слишком много; один удачный выстрел из духовой трубки – и ситуация станет необратимой.

Поэтому Оружейник не спешил догонять Джона. Он намеренно замедлился, подбирая камни и другие тяжелые предметы, чтобы прицельными бросками разбивать головы самым резвым преследователям. Это создавало психологический барьер: враги осторожничали, и темп всей погони падал.

Кроме того, Оружейник умудрялся заметать следы Джона и создавать ложные тропы, уводя погоню в сторону. Когда преследователи застряли где-то позади, Оружейник занялся этим вплотную. Следы Джона были приметными, и подделать их оказалось легко: тяжелые, размашистые, вперемешку с отпечатками ладоней и локтей… Примерно через час, когда навалились сумерки, людоеды окончательно запутались в собственных лесах благодаря стараниям Оружейника. В этот момент Джон окончательно выдохся и рухнул на землю, не в силах шевельнуть и пальцем.

Дыхание его было рваным, лицо побледнело, а желудок внезапно скрутило спазмом, и его вырвало. У него не было сил даже приподняться, поэтому он просто уткнулся лицом в перемешанную с грязью рвоту. Впрочем, это была лишь желудочная кислота – внутри у него было пусто.

Оружейник догнал его через пару минут. Он подошел и сказал:

— Не бойся, мы оторвались. В ближайшее время они нас не найдут. Вид у тебя паршивый, нужно передохнуть.

Услышав это, Джон не то чтобы совсем успокоился, но хотя бы немного расслабился. Когда дыхание выровнялось, он нашел в себе силы перевернуться и сесть.

— Фух… друг… я не думал, что выберусь из той деревни живым.

Оружейник выудил из кармана самодельное огниво и протянул Джону.

— Вот, сможешь развести костер. Тебе придется пройти еще немного. Вон там есть пещера. Иди туда и разжигай огонь. А я раздобуду еды и чистой воды, а то ты концы отбросишь раньше, чем тебя поймают людоеды.

— Спасибо… Чарльз. Если бы не ты, я бы ни за что не спасся.

— Я и себя спасал, а прихватить тебя было несложно. Не бери в голову. — Оружейник не придал своим словам особого значения. Он махнул рукой и скрылся в лесу в поисках провизии.

В ту ночь Оружейник и Джон решили заночевать в пещере.

Утолив голод и жажду, Джон немного восстановил физические силы, но его душевное истощение казалось почти неизлечимым. Если и существовали в мире люди, которые даже во сне не смыкали одного глаза, Джон, несомненно, пополнил их ряды.

Оружейник не стал предлагать дежурить по очереди. Он понимал: туземцы-людоеды не станут рыскать в темноте – это неэффективно и слишком рискованно. Хищники никогда не пойдут на такое без крайней нужды.

Мрак – это демаркационная линия между цивилизацией и первобытностью. Люди современного общества, вооружившись передовым снаряжением, способны скрываться и бесшумно перемещаться в потемках, но для дикарей-каннибалов единственный способ передвигаться ночью – это факелы. В дикой природе любая добыча, обладающая зачатками мозга, в ужасе бросится прочь от этого света и жара, что уж говорить о Джоне, который и без того напоминал напуганную до смерти птицу.

Более половины обитателей тропических лесов выходят на промысел по ночам, но человек к этому не приспособлен. В ходе долгой эволюции природа не наделила нас способностью действовать во тьме, отчего наши биологические часы естественным образом подстроены под дневной цикл. В столь суровых условиях врожденные способности вида куда надежнее любых сложных инструментов.

Шла вторая ночь Оружейника в сельве, и он снова не мог уснуть крепким сном.

Изначально ему нужно было лишь придумать, как в одиночку пересечь джунгли и вернуться к цивилизации. Теперь же на его плечи лег груз в виде исследователя без снаряжения, измотанного телом и духом; вдобавок он совершенно не представлял, что это за таинственный металлический шпиль, который он откопал; а где-то в глубине леса таилось племя свирепых каннибалов, способных в любой момент выпустить в него отравленный дротик из тени.

В таком скверном положении разве что встреча с Хищником могла бы сделать ситуацию еще хуже.

Разумеется, это лишь полет фантазии; на самом деле я не планирую так писать.

Сон Оружейника был прерывистым. Ему снова привиделось детство. Тоже была ночь, холодная вьюжная ночь в доме перед камином. Укутавшись в одеяло, он ждал возвращения деда. В тот день маленький Чарльз простудился и не пошел с ним на охоту.

Сначала его сердце было полно предвкушения: он надеялся, что сегодняшняя добыча позволит ему отведать горячего мясного супа. Но солнце постепенно скрылось за тучами, небо потемнело, и незаметно нагрянул буран. С полудня до вечера ожидание сменялось тревогой, но, к счастью, не переросло в отчаяние – дед все-таки вернулся. В тот миг, когда Старина Рёр распахнул дверь, в дом ворвался неистовый ледяной ветер. Старик закрыл собой проем, преграждая путь снегу и стуже своей могучей фигурой, и задвинул засов.

Пляшущее пламя в камине снова успокоилось. На пол рухнула тяжелая туша. Старина Рёр явно столкнулся с опасным противником, а разыгравшаяся непогода помешала ему забрать большую часть трофеев. В тот день старик лишился не только добычи, но и своего правого глаза. Когда он вошел, кровь, сочившаяся из глазницы, уже превратилась в лед…

— Эй, Чарльз, проснись, Чарльз! — Джон окликнул Оружейника.

Скверный сон тут же отозвался головной болью. Оружейник сонно пробормотал:

— Что случилось?

Джон, судя по всему, тоже почти не спал, но выглядел довольно бодро:

— Я слышал шум снаружи. Возможно, это каннибалы выследили нас.

При слове «каннибалы» Оружейник мгновенно пришел в себя. Для человека легкий испуг бодрит, сильный – лишает покоя, а настоящий шок может и до инфаркта довести.

— Выйду гляну, — бросил Оружейник. Ловко, словно вскинувшийся карп, он вскочил на ноги и поспешил наружу. Добравшись до выхода, он осторожно выглянул, не заметил ничего необычного, подобрал несколько камешков и веером швырнул их в разные стороны. Вскоре в лесу послышался шорох.

Он обернулся к Джону:

— На людей не похоже. Скорее звери. Что именно ты слышал?

Джон ответил:

— Сам не уверен. Ах да, звук шел с деревьев. Могли эти дикари послать кого-то наверх для разведки?

Тогда Оружейник перевел взгляд выше и бросил еще пару камней, на этот раз целясь по ветвям. Кроме всполошенных птиц, летящая галька не вызвала никакой реакции у живых существ.

— Наверное, просто обезьяны. Или я спугнул их первыми бросками, и они уже сбежали, — сказал Оружейник. — Оставаться здесь не стоит. Нужно поторапливаться. Движение – лучший способ уйти от погони.

Джон в знак согласия тут же поднял обе руки.

Они покинули пещеру, сверяя путь по солнцу. Еще накануне они договорились идти на запад, так как экспедиция Джона изначально двигалась с запада на восток – разумеется, тогда их компас еще работал.

Когда впереди шел Оружейник, трудности пути по лесу значительно уменьшились. Джон был профессиональным исследователем и по физической подготовке и навыкам выживания превосходил обычного человека. Он не получил серьезных травм и не подхватил никакой заразы, а за ночь отдыха восстановил силы процентов на семьдесят-восемьдесят. Шагая вслед за Оружейником, он почти не чувствовал усталости.

Даже в этой незнакомой среде они явно двигались не медленнее туземцев. Опираясь на свой опыт, Джон полагал, что если они продержатся в таком темпе три дня, то даже если не выберутся из сельвы, преследование наверняка прекратится. Территория активности первобытных племен обычно не выходит за пределы их владений. Эти дикари, передвигающиеся исключительно пешком, ни за что не пойдут туда, куда слишком далеко идти. Для них покинуть свои земли требовало такого же мужества, как для Колумба в свое время – отплыть к «краю света».

Спустя полдня пути они не обнаружили никаких признаков слежки. Казалось, утром Джон и впрямь проявил излишнюю мнительность.

Чем дальше они уходили от деревни, тем безопаснее становилось их положение, ведь с точки зрения чистого выживания им не о чем было беспокоиться.

В полдень они не стали делать привал и разводить костер. Чтобы припасенное мясо не испортилось в жаркой и влажной среде, еще прошлым вечером его довели до полуготовности. Это было удобно для перехода. Так что они лишь ненадолго остановились, сгрызли по паре безвкусных кусков вяленой летучей мыши и двинулись дальше.

К слову, этим мышам чертовски не повезло. Они мирно жили в той низинной пещере, никого не трогая, пока не наткнулись на Оружейника. Он никогда не промахивался: будь то птицы в небе или рыба в реке – если они попадали ему на глаза, спасения не было.

К середине дня нервы обоих окончательно расслабились. Почти весь день они провели в пути, пересекая болота, переходя вброд небольшие речушки и прорубаясь сквозь колючие заросли, почти не останавливаясь. К этому моменту их темп начал замедляться.

Внезапно, когда Оружейник непроизвольно повернул голову, чтобы что-то сказать Джону, его боковое зрение что-то уловило.

Лицо его изменилось. Он знал, что увиденное не было галлюцинацией, и в этот миг по его спине пробежал холодок: промелькнувшая тень явно принадлежала не лесному зверю, а человеку.

— Джон, за нами следует какая-то темная тень, — прямо сказал Оружейник.

Лицо Джона мгновенно побледнело. Он тут же обернулся, бдительно озираясь:

— Где? Это каннибалы?

— Нет… это… как бы тебе описать… — Оружейник замялся, подбирая слова. — Я сказал «черная» тень не потому, что плохо разглядел. Напротив, я видел ее очень ясно. Просто «оно» действительно черное… Оно совсем рядом, позади нас, на дереве… Подозреваю, тот шум, что ты слышал утром, был от него.

— О чем ты? Это дикарь или нет? Что значит «черная»? — На лице Джона застыл ужас.

Оружейник уже выхватил свой Костяной Пистолет. Интуиция подсказывала ему, что это существо может быть куда опаснее каннибалов:

— Ростом с десятилетнего ребенка, но сложение, несомненно, взрослое, и при этом не карлик. Очень странно… словно маленький человечек, и весь, с головы до пят, черный. Не тот цвет кожи, что бывает у чернокожих людей, а глубокий, угольный цвет, какой дает только краска. Даю семьдесят процентов, что каждый дюйм его тела покрыт черным красителем, двадцать – что на нем какой-то особый костюм, и десять… что оно таким родилось.

Объясняя Джону увиденное, Оружейник одновременно анализировал природу существа.

Джон нервно ответил:

— Что ты собираешься делать… Если оно не представляет прямой угрозы, думаю, нам не стоит провоцировать неведомое создание. Лучше просто поскорее уйти.

— Не представляет угрозы? — Усмехнулся Оружейник. — Оно проделало весь этот путь за нами, чтобы сделать тебе предложение?

Джон попятился за спину Оружейника, пригибаясь так, словно в него в любой момент мог вонзиться отравленный дротик:

— Чарльз, сейчас не время для шуток и оскорблений.

Оружейник не сдержал смешка:

— Как-нибудь я познакомлю тебя с одним человеком, вот тогда ты узнаешь, что такое настоящее оскорбление…

Не успев договорить последнее слово, он спустил курок. Грохот Костяного Пистолета переполошил стаи птиц и лесных зверей. В следующую секунду с густых ветвей дерева на землю рухнула черная тень.

Джон, озираясь, спросил:

— Как ты попал? Я вообще ничего не видел.

Оружейник не ответил, лишь махнул рукой, призывая Джона следовать за ним. Приближаясь к таинственному существу, он произнес:

— Я выстрелил ему в ногу. Так оно останется в живых, но не сможет сбежать. — Он улыбнулся. — Если оно и впрямь хотело просить твоей руки, теперь оно сможет сделать это, стоя на одном колене.

Джон скривился:

— Повторенная дважды шутка теряет всякий смысл.

Когда они подошли к дереву, зрелище оказалось совсем не забавным, потому что неведомого существа на месте не оказалось.

— Похоже, оно умеет бегать даже с простреленным коленом, а? — На этот раз пришла очередь Джона язвить.

Оружейник осмотрелся. Черное создание исчезло без следа. Он опустился на корточки, глядя на небольшую лужицу темной жидкости на земле. Не решаясь коснуться ее рукой, он лишь наклонился, чтобы принюхаться:

— Как думаешь, это его кровь?

Джон тоже осмотрел место происшествия и ответил:

— Будь это кровь, она бы оставляла след по пути его отступления. Но посмотри – ни отпечатков ног, ни капель черной крови, даже на дереве никаких следов.

— Значит… — продолжил Оружейник, — оно за считанные секунды остановило кровотечение, а затем бесшумно метнулось прочь, мгновенно преодолев дистанцию в пятьдесят метров, а то и больше.

Джон развел руками:

— Есть и другое объяснение: если в него попали, его тело могло мгновенно испариться, оставив после себя лишь эту лужицу черной воды.

Оружейник выпрямился:

— Идем дальше… Надеюсь, ты прав.

Хотя им и удалось на время ускользнуть от черных неведомых существ, над Оружейником и Джоном всё еще висело облако подозрения. Тропический лес таил в себе множество странностей, и стоило обоим хоть немного ослабить бдительность, как тут же возникали новые аномалии. К счастью, это место не было пустыней, так что добыча еды и воды не составляла большого труда. В противном случае под таким колоссальным психологическим давлением базовые физиологические потребности остались бы неудовлетворенными, и этот малый, Джон, мог в любой момент сорваться.

С того краткого «черного эпизода» прошло два часа. За это время Оружейник и Джон почти не разговаривали. Они вернулись к утреннему темпу, стиснув зубы и упорно продвигаясь вперед, даже когда силы были на исходе – будто какая-то неведомая опасность преследовала их по пятам.

Они и не заметили, как Небо над головой затянуло густыми грозовыми тучами; казалось, вот-вот хлынет ливень. В то же время перед ними показался мелководный брод.

— Нам нужно перейти реку до того, как начнется сильный дождь, иначе уровень воды поднимется, — сказал Джон, оценивая обстановку впереди.

Оружейник зашел на несколько шагов в воду, затем обернулся и произнес:

— Сейчас тут всего по колено, но на середине реки может быть по пояс или даже слишком глубоко, чтобы достать до дна. Ты уверен, что хочешь рискнуть? По моим прикидкам, до того берега не меньше трехсот или четырехсот метров, а то и больше. Что если дождь застанет нас на самой середине…

Джон бесцеремонно его перебил:

— Мы окажемся в ловушке, не в силах ни добраться до того берега, ни вовремя вернуться назад. Поднявшаяся бурная вода просто сметет нас. Да, я знаю, поэтому нам лучше перестать тянуть время и поскорее переправляться. — Пока он говорил, его ноги уже меряли воду.

Оружейник больше ничего не сказал и последовал за ним. Он тоже понимал, что если пойдет ливень, перейти реку вброд будет невозможно. Оставались два варианта: первый – идти в обход вверх по течению в надежде найти место, где уровень воды ниже, а русло уже, но кто знает, какой участок реки самый узкий? Возможно, этот брод и был кратчайшим путем между берегами, а дожди в джунглях идут часто, так что высокий уровень воды после подъема – обычное дело.

Что касается второго способа, то можно было потратить время на постройку простого плота. Но если река станет слишком стремительной после прилива, и плот, и людей унесет течением. К тому же находиться на широкой водной глади во время грозы – значит превратиться в отличную мишень для молний.

Конечно, существовал и третий вариант: переждать на месте и во всем разобраться, когда дождь стихнет. Однако, судя по тому, через что Оружейнику и Джону уже довелось пройти, они скорее предпочли бы сделать крюк, чем остановиться.

Тучи висели низко и тяжело, Гром рокотал совсем рядом. Это были дурные знаки. Минут через пять здесь начнется шторм, и этот брод станет глубоким руслом.

К этому моменту Оружейник и Джон преодолели лишь треть пути. Они стояли перед дилеммой: повернуть ли назад немедленно? Скорее всего, время еще было. Вернувшись на берег, они, по крайней мере, могли бы выбрать обходной путь.

— Как думаешь, вернуться – это хорошая идея? — Спросил Оружейник.

Джон решительно отверг это предложение:

— Нет, у меня сильное предчувствие, что сзади всё еще рыщет опасность, и она совсем близко. Эта река и этот дождь – наш лучший шанс избавиться от тех злых духов. Даже если меня унесет течением и я рухну с водопада, я ни за что не вернусь на тот берег.

— Возможно, ты и прав, но… — начал Оружейник, когда первые капли дождя уже ударили по нему, — …чтобы благополучно переправиться, нам нужно ускориться.

— Тогда поднажмем! — Отозвался Джон. С этими словами он просто рванул вперед и поплыл.

Ливень в джунглях был чем-то невообразимым для городских жителей. Интенсивность, с которой вода обрушивалась на человека, напоминала искусственный дождь из дешевых теледрам, где герои рыдают без зонтов, а пожарная машина стоит за кадром… Джон и Оружейник сменили брод на кроль. Сейчас не было нужды экономить силы. Главной проблемой оставался стремительно растущий уровень воды, но задержись они еще на пару минут – и могли появиться быстрые течения или стаи пираний. Тогда даже человеку ранга Сильный уровень пришел бы конец.

Первоначальная оценка дистанции, сделанная Оружейником, оказалась довольно точной. Спустя две минуты измотанная пара выбралась на илистый берег по ту сторону. Едва достигнув суши, оба повалились навзничь; их грудные клетки неистово вздымались, они жадно хватали ртом воздух. Проплыть эту сотню метров было ох как непросто; они даже не сняли обувь, а речное течение постепенно ускорялось. То, что они в итоге благополучно добрались до берега, было, стоит признать, отчасти делом удачи. Останься они в воде еще на несколько десятков секунд или проплыви мимо внезапно подхваченное течением дерево – и всё могло бы закончиться иначе.

Глядя на бушующие потоки и волны позади, Оружейник почувствовал холодок страха. Так называемые обладатели ранга Сильный всё еще оставались просто людьми перед лицом мощи природы; до Супермена ему было далеко. Если он когда-нибудь при жизни достигнет сферы выше Сильного уровня, то, возможно, сможет спокойно справляться с такими ситуациями…

Дождь усиливался, вода продолжала прибывать. Берегу тоже грозило затопление. Немного отдышавшись, они поднялись, намереваясь найти укрытие. Джон был в приподнятом настроении; хоть он и промок до нитки, эти свирепые и жуткие твари теперь были отрезаны рекой. Это приключение того стоило, и, быть может, сегодня он сможет крепко выспаться.

— Джон, у меня для тебя плохие новости. Тебе нужно подготовиться психологически, — внезапно произнес Оружейник.

— Что такое? — Спросил Джон. — У тебя что-то выпало из кармана в реку?

— Нет, мои карманы переделаны и прошиты; из них ничего не выпадет, даже если я повисну на дереве вверх тормашками, — ответил Оружейник. — То, что я собираюсь сказать, гораздо страшнее потери вещи. Честно говоря, мне и самому сейчас жутко. Ты должен сохранять спокойствие, не кричи и не сходи с ума…

У Джона затылок зачесался от дурного предчувствия. Он спросил:

— Да что конкретно случилось?

Оружейник указал на джунгли неподалеку:

— Эта тропа… ты ее помнишь? Это тот самый путь, по которому мы шли перед тем, как пересечь реку.

Джон посмотрел в ту сторону, куда указывал Оружейник, и его лицо мгновенно побледнело.

— На самом деле у меня хорошее зрение. Я даже видел следы, которые мы оставили, когда пришли, хотя сейчас их постепенно смывает дождем, — сказал Оружейник, а затем повернул голову назад. — Посмотри на ту сторону. Это тот берег, который мы видели перед переправой. Пейзаж совершенно идентичен.

Джон опустился на землю:

— Что происходит… невозможно… почему так?!

— Самое разумное объяснение – мы сами развернулись и пришли обратно, — произнес Оружейник.

— Исключено! Неужели мы развернулись на сто восемьдесят градусов и поплыли не в ту сторону, даже не заметив этого?! — Взревел Джон.

Оружейник тяжело вздохнул. Из-за дождя волосы на лбу прилипли к векам. Он откинул их назад с мрачным выражением лица и сказал:

— Скорее всего, мы столкнулись с чем-то вроде свернутого пространства. Эта река, словно зеркало, создала иллюзию переправы, но на деле мы в итоге вернулись назад.

Джон в унынии прислонился к дереву, вцепившись обеими руками в волосы:

— Это проклятие! Это место проклято! Эти чертовы джунгли! Иначе и быть не может! Вот почему все приборы, все компасы бесполезны! Нам конец, ха-ха, нам конец!

Он рассмеялся, вновь превращаясь в того человека, что в отчаянии ждал смерти в клетке людоедов. Разумеется, после столкновения с такой причудливой и пугающей переменой подобная реакция была вполне естественной для любого здравомыслящего человека.

Оружейник, однако, сохранял спокойствие:

— Вместо того чтобы списывать всё на сверхъестественные явления, лучше сделать разумные предположения. На мой взгляд, это весьма вероятно дело рук человеческих.

Глаза Джона расширились, он шагнул вперед и схватил Оружейника за воротник, возбужденно спрашивая:

— Ты знаешь, что здесь произошло? — Выражение его лица в этот момент напоминало безумца.

— Во-первых, это может быть работой кого-то со сверхспособностями, — сказал Оружейник. — …Ты видел мои возможности. В мире полно разных обладателей способностей, и невозможно даже сосчитать, сколько их видов существует. Добиться того, что только что произошло, не так уж трудно. Возможно, нас просто ввели в заблуждение какой-то иллюзией или воздействовали на наш мозг.

Джон разжал руки; он немного успокоился. Слова Оружейника имели смысл. Разве обладатель способностей не кажется более вероятным вариантом, чем какое-то воображаемое ужасающее проклятие?

— Кроме того, что касается пространственного сворачивания, — продолжил Оружейник, — …этого можно достичь с помощью механизмов. В высших эшелонах Империи о таких технологиях поговаривают…

Говоря это, он внезапно вспомнил про Книжную лавку Тяньи. Много лет назад, создавая устройство перемещения для той лавки, Оружейник соприкоснулся с передовой наукой, связанной с пространством. Даже после завершения работы он так и не понял, откуда взялась техническая информация, которую предоставил ему Тяньи. Этот научный потенциал намного превосходил уровень, которого человечество должно было достичь на текущем этапе.

Позже Оружейник стал Консультантом Империи по вооружению. Поначалу он думал, что секретные технологии Империи и были источником всех тех странных вещиц в необычной лавке Тяньи, но после более глубокого изучения понял: эти две системы разительно отличаются друг от друга и принадлежат к совершенно разным мирам.

Джон увидел, что Оружейник внезапно замер, и не знал, стоит ли его прерывать. Спустя некоторое время он дважды щелкнул пальцами и помахал рукой перед глазами Оружейника:

— Эй! Чарльз! Ты в порядке?!

Оружейник вернулся к реальности:

— О, ничего, просто задумался о кое-каких вещах. — Он вернулся к прежней теме:

— В любом случае, не стоит слишком паниковать. Мы всего лишь не смогли пересечь реку. Вместо того чтобы пребывать в растерянности и сдаваться, давай обдумаем следующий план.

К этому моменту Джон в значительной степени оправился от первоначального шока и паники. Он взял себя в руки, вытирая лицо дождевой водой:

— Продолжать путь сейчас, пожалуй, не вариант. Дождь слишком сильный, а переправа через реку отняла слишком много сил. Худшее то, что видимость всё ниже и ниже. Через несколько часов наступит полная темень.

— Хм, тогда давай сначала найдем место, где можно укрыться от дождя, — ответил Оружейник и тут же двинулся в путь.

Джон, разумеется, не мог бесконечно стоять под ливнем в своей перепачканной одежде, поэтому быстро последовал за ним.

Рельеф тропического леса был неровным и холмистым. Им потребовалось более десяти минут, чтобы найти подходящее место – у самого подножия «Клиффа», под нависающей скалой, которой было достаточно, чтобы преградить путь дождю в нескольких метрах от них. Хотя сидеть на корточках в этом узком убежище было неудобно, это всё же лучше, чем стоять снаружи.

Та неудачная попытка переправы действительно измотала и обескуражила: двести метров бега по воде, а затем еще двести метров вольного стиля в одежде – и всё ради того, чтобы, достигнув берега под проливным дождем, оказаться в той же точке, откуда начали. Самым пугающим была неведомая сила за пределами их видимости – казалось, она постоянно наблюдает за ними, пытаясь помешать им покинуть этот лес.

Несмотря на то что Небо затянули тучи, полной темноты еще не наступило, а значит, солнце еще не зашло. Здесь нельзя было оставаться надолго. Как только дождь утихнет, им придется найти более уединенное и безопасное место, прежде чем они осмелятся развести Огонь и отдохнуть.

Ждать пришлось не слишком долго. Примерно через час заходящее солнце пробилось сквозь облака и густой лес; оба не могли не порадоваться тому, что ливень оказался недолгим. После отдыха и с наступлением ясной погоды настроение Джона заметно улучшилось. Пережив череду трагедий, он стал куда более стойким, и его психологическое восстановление шло гораздо быстрее. Конечно, ему всё еще было далеко до невозмутимого состояния Оружейника.

Вскоре они вернулись к берегу реки. Уровень воды поднялся, но река выглядела спокойной, а течение – относительно мягким. Оружейник предложил попробовать пересечь реку еще раз, но на этот раз им пришлось бы плыть весь путь. Джон же предложил построить плот, что значительно снизило бы риск. В конце концов, в реке могли водиться стаи пираний; кроме того, на плоту не только экономишь силы, но и можешь ясно видеть окрестности обоих берегов во время переправы. Если кто-то действительно прячется в тени и строит козни, у них будет больше шансов заметить детали.

Оружейник согласился с этой идеей. К этому моменту он тоже сильно устал. Он подумал: если они действительно оказались в ловушке свернутого пространства, то энергия, затраченная на строительство плота, будет более оправданной, чем плавание вольным стилем туда-обратно «n» раз.

Затем Джон предложил Оружейнику использовать его суперспособность, чтобы создать два мачете, которые пригодятся для рубки деревьев и самообороны. Более того, при дальнейшем переходе через джунгли, имея в руках мачете, Джон мог бы помогать расчищать тропу.

Оружейник с готовностью согласился, но после долгих поисков так и не нашел подходящих материалов. Беспомощный, он смог лишь схватить комок грязи и начать собирать энергию, потратив двадцать минут, чтобы наконец закончить один клинок.

— Иди пока руби деревья. Я помогу тебе, когда закончу свой, — Оружейник протянул мачете Джону.

— А ножны ты сделать не потрудился? — Отозвался Джон.

— Отвяжись, пойди сам убей аллигатора и сделай их из его шкуры, — буркнул Оружейник.

Джон ухмыльнулся и отправился валить лес в одиночку.

Навык «Алхимия» был довольно хлопотным. К счастью, мачете не являлось сложным высокоточным механизмом, иначе в нынешнем состоянии Оружейник, возможно, не смог бы создать предмет такого размера.

Прошло еще двадцать минут. Когда второе мачете Оружейника было готово и он собрался идти на помощь Джону, тот уже закончил собирать всю необходимую древесину – он и впрямь был быстр и эффективен.

— Этого дерева должно хватить, чтобы выдержать двоих, и весла тоже готовы, — сказал Джон, хотя большая часть работы уже была проделана. — …Осталось только раздобыть крепких лиан, подрезать их ножами и покрепче связать плот.

Выбранные им деревья были средней толщины, и он заранее рассчитал их длину при разделке, обрубив все лишние ветки. Так что Оружейнику работы почти не осталось. Вероятно, Джон видел, что использование суперспособности сильно изматывает его напарника, поэтому молча взял на себя всё, что мог.

Когда солнце на западе начало клониться к горизонту, плот был готов. Всё это время они оставались начеку, но ни людоеды, ни черные твари не появились; величайшей опасностью оказались лишь несколько проползавших мимо змей, занятых своими делами.

Они спустили плот на воду – он не утонул. Сели с веслами – он всё еще держался на плаву. Значит, проблем нет.

— Уже темнеет, — сказал Джон, налегая на весло. — …Если перебраться так и не выйдет, можно будет подумать о водном пути – спустимся по течению подальше отсюда.

Оружейник молча работал своим веслом с другой стороны. Он оглянулся на постепенно удаляющийся берег, и его зловещее предчувствие ничуть не ослабевало.

Небесная Столица, Высшие Законы – штаб-квартира верховного командования Империи.

Десятки тысяч квадратных метров административных кабинетов, колоссальные комплексы, уходящие вглубь парящего острова, лучшие бойцы и элита ХЛ, отобранная по всему миру, – это средоточие мощи и военных технологий всегда оставалось для простых граждан запредельной мечтой.

Ноябрь 2100 года, пятьдесят пять часов после исчезновения Оружейника.

В просторном конференц-зале Джозеф Нолан сидел в одиночестве за длинным столом, мерно постукивая по клавишам ноутбука. Он ждал встречи, но, не желая терять времени даром, решил поработать над отчетами.

Дверь зала с негромким щелчком считала магнитную карту и отъехала в сторону. Вошел плотно сбитый мужчина, на вид не старше тридцати. Несмотря на мундир ХЛ, в его облике и манерах сквозила некоторая расхлябанность.

— То-то у меня с утра глаз дергался! — Бросил он прямо с порога. — Неужели это сам Лорд Ши Ши? Что привело заместителя директора EAS в нашу скромную обитель?

Ши Ши узнал голос, но даже не поднял взгляда от экрана. Продолжая сосредоточенно работать, он спросил:

— Неужели руководство прислало ко мне только тебя?

На лице вошедшего отразилось явное недовольство:

— Что? Считаешь, моего звания полковника недостаточно?

Ши Ши проигнорировал выпад и спокойно уточнил:

— Чайного Бессмертного нет в штабе?

— Его Высочество, Седьмой принц, отбыл по делам службы в Австралию. К тому же, с его-то статусом… неужели ты думал, что такой простолюдин, как ты, может просто вызвать его на встречу?

Тон Ши Ши оставался невозмутимым. Он продолжал печатать, не сбавляя темпа:

— В таком случае, полковник Клэс, будьте любезны, приведите кого-нибудь в генеральском чине, чтобы я мог продолжить разговор.

Клэс рванулся вперед, схватил Ши Ши за воротник и рывком поднял из кресла:

— Ах ты гаденыш! Ты с кем, по-твоему, разговариваешь? Не возомни о себе невесть что только потому, что ты Сильный. Думаешь, я не смогу прикончить тебя прямо сейчас?!

Ответ Ши Ши был быстрым, сухим и предельно четким:

— Не думаю.

— Ладно вам, молодой господин Клэс, поставьте его на место. Если уж вы не ладите, лучше вам видеться пореже. Позвольте мне поговорить с ним.

В зал вошел мужчина средних лет, на пятом или шестом десятке. Седина в волосах, крепкое телосложение и властная осанка – по знакам различия на мундире было ясно, что он гораздо старше Клэса по званию.

— Хм… — Клэс разжал пальцы, оправил одежду и, бросив на Ши Ши свирепый взгляд, развернулся и ушел, явно раздосадованный.

— Здравствуйте, генерал Цзюй, — Ши Ши вернулся в кресло, но к отчету больше не прикоснулся.

Цзюй Шэн, генерал-лейтенант, вел себя с Ши Ши подчеркнуто вежливо; казалось, их связывали неплохие отношения.

— Этот юный господин, похоже, всегда вас недолюбливал. Будьте осторожны, — произнес генерал. — Маркиз Клэс имеет большой вес при дворе, а вы еще молоды, и впереди у вас долгая карьера.

— У меня нет времени налаживать отношения с таким никчемным человеком. Его отец стар и слишком увлекся вином и женщинами – полагаю, его «время» на исходе. Что же касается самого полковника Клэса, то при удобном случае я, пожалуй, просто убью его, чтобы решить проблему раз и навсегда.

— Эй! Эй! Не говорите такого при мне. Я ничего не слышал, — поспешно перебил генерал Цзюй. Хотя до него и доходили слухи, что EAS не гнушается устранением кого угодно, впутываться в это он совершенно не желал.

Ши Ши тут же сменил тему:

— Я слышал, Клэс упомянул, что Чайный Бессмертный отправился в Австралию?

— Да, — подтвердил генерал Цзюй. — Поехал ловить одного типа по прозвищу Божественный Ключ. Слышали о нем?

— Нет, и мне это неинтересно, — отрезал Ши Ши.

— Ха-ха… А вы мастерски умеете обрывать беседу одной фразой, — усмехнулся генерал. — Вы здесь из-за того Консультанта по вооружению?

— Чарльз Ролл, двадцать семь лет, бывший торговец оружием, блестящий ученый и стрелок, обладатель способностей уровня Бин, известный под прозвищем Оружейник. Был завербован Империей год назад с полным помилованием за все прошлые преступления. — Ши Ши сделал секундную паузу, выделяя главное. — Прошло уже более сорока восьми часов с момента получения известия о его исчезновении. Я хочу знать, как продвигается поиск и расследование ХЛ.

Генерал Цзюй не спешил с ответом:

— Неужели этот человек так важен? Настолько, что вы, заместитель директора, лично нанесли нам визит?

— Его ценность как Консультанта по вооружению для меня ничего не значит – это скорее вопрос для вашего ведомства. Однако EAS, и я лично, настоятельно рекомендуем: живым или мертвым, но Империя обязана установить местонахождение этого человека.

— Вы хотите сказать… его способности представляют огромную ценность? Но ведь он всего лишь уровень Бин.

— Знаю, я немного перехожу границы. Даже если вы уже начали поиски, вы не раскроете мне подробностей. — На этот раз Ши Ши уклонился от прямого ответа. — Так что мой визит – это, по сути, лишь совет… вам лучше его найти.

Он захлопнул крышку ноутбука, подхватил его и направился к выходу.

— Поисково-спасательный отряд выступил десять часов назад.

Голос генерала Цзюя заставил Ши Ши замереть в дверях.

— Высшее руководство решило, что поиск Оружейника нельзя доверять местным отделениям; этим должны заниматься люди из штаба. А путь из Небесной Столицы в Южную Америку, выяснение того, когда, где и почему упал его самолет – все это требует времени.

— Спасибо, — ответил Ши Ши и тут же добавил:

— До свидания.

— Эй! Передавай привет своему директору!

— Мой отпуск почти закончен. Я не хочу видеть этого старика ближайшие пару месяцев, иначе он сдуру изобьет меня до полусмерти.

Ши Ши, не стесняясь в выражениях, отозвался о начальнике и повторил:

— До свидания.

… Тем временем за тысячи километров отсюда, в джунглях Южной Америки.

Дурное предчувствие Оружейника быстро стало реальностью. Как только их с Джоном плот достиг середины реки, течение резко ускорилось, сделав самодельные деревянные весла бесполезными.

Они тут же бросили бороться, позволяя плоту нестись вниз по течению. Джон смотрел на солнце, медленно опускавшееся за горизонт у них за спинами, и безнадежно произнес:

— Это чувство… когда ты полностью во власти Судьбы… оно просто ужасно.

— Очевидно, какая-то неведомая сила не хочет, чтобы мы покидали эти леса, — отозвался Оружейник.

— И эта сила способна управлять даже рекой? — Спросил Джон.

— Кто знает… Возможно, и тот ливень не был случайностью.

Джон взглянул на небо:

— Ты веришь в богов?

Оружейник невесело хмыкнул:

— Если веришь – попроси своего бога остановиться. Он уже зашел слишком далеко.

Теперь на его лице застыла лишь кривая усмешка: он увидел, что впереди русло расширяется, а дальше, посреди этой не самой глубокой реки, кружит мощный водоворот.

Джон тоже его заметил. Он снова вцепился в весло:

— Живее, Чарльз! Нам нужно сдвинуть плот, хотя бы на пару метров ближе к берегу!

Оружейник остался безучастен:

— Не думаю, что при таком течении это поможет. Центростремительная сила водоворота все равно нас затянет.

— Тогда прыгаем в воду? — Крикнул Джон. — С такого расстояния еще должны успеть!

— На мой взгляд, разницы нет, — ответил Оружейник. — В таком бешеном потоке что плыть, что грести – результат будет один.

Он вдруг сменил тему:

— Тебе не кажется, что водоворот возник здесь слишком уж вовремя? Аккурат на пути нашего неуправляемого плота.

— Да мне всю неделю чертовски «везет», — огрызнулся Джон.

Когда плот приблизился к воронке, Оружейник, вместо того чтобы схватиться за края, внезапно выпрямился. Он вскинул Костяной Пистолет, прицелился в саму гущу воды, в центр водоворота, и нажал на спуск. Один Небо знает, что было у него на уме.

Сразу после выстрела под водой прогремел взрыв. Мощный удар перевернул плот, а когда по воде прошла широкая волна, диаметр водоворота стал еще больше.

На широкой речной глади больше не было видно ни Оружейника, ни Джона.

До самого горизонта простирались белые пейзажи; с первого взгляда казалось, будто стоишь прямо посреди облаков. В самые холодные месяцы года даже камни и деревья здесь покрывались слоем седого инея. В этом краю пронизывающего ветра и снегов на склоне холма едва виднелась небольшая хижина, наполовину занесенная сугробами.

Внутри хижины Старина Рёр сидел у камина и протирал охотничье ружье. Это оружие было его самым верным и привычным спутником. В юности он держал охотничьих собак, но собачий век слишком короток, чтобы сопровождать хозяина долгие годы. Его жена тоже ушла рано, а сын с невесткой погибли, примкнув к организации сопротивления. Единственным, что дожило с ним до старости, было это ружье.

Но по иронии судьбы из-за несчастного случая на охоте год назад его правый глаз ослеп, и с тех пор пушка превратилась в простое украшение. Меткий стрелок, всю жизнь целившийся левым глазом, теперь едва мог поразить цель в двадцати метрах.

К счастью, Чарльз унаследовал фамильную меткость семьи Рёр. Мальчишка обладал поразительным талантом; он был истинным внуком своего деда. Старик часто испытывал подобное чувство самодовольства, хотя редко хвалил Оружейника в лицо.

Внезапно снаружи раздался стук в дверь. Старик отложил ружье и направился к выходу. Он резонно предположил, что это Оружейник вернулся с охоты – иногда у парня были так заняты руки, что он не мог сам повернуть дверную ручку.

Чтобы защититься от ветра и снега, поперек двери с внутренней стороны лежал деревянный засов. Старик поднял его и распахнул дверь, но увидел нечто совершенно неожиданное.

— Апчхи! — Джон чихнул так громко, будто у него вот-вот должны были вылететь легкие.

Оружейник проснулся от этого звука. Он тряхнул головой, прогоняя остатки сна, затем сел и огляделся. Когда зрение окончательно прояснилось, его охватило крайнее изумление.

Он и Джон находились в квадратной комнате, стены которой были целиком из металла. Черные поверхности стен прорезали многочисленные фрески и тексты, излучающие сине-зеленый свет.

— Где это мы? — Спросил Оружейник.

Джон в этот момент стоял у стены, пристально вглядываясь в письмена. — Не знаю, я очнулся ненамного раньше тебя, — он замолчал, видимо, дочитывая пассаж перед собой. — …Когда я только пришел в себя, то подумал, что меня похитили инопланетяне, но, почитав тексты на этой стене, могу с уверенностью подтвердить: это дело рук человеческих цивилизаций.

Оружейник восстановил в памяти последние мгновения перед потерей сознания, тут же среагировал и громко воскликнул:

— Точно! Подземные руины!

Джон повернул голову и переспросил:

— Что ты сказал? Руины?

Оружейник пересказал всё, с чем столкнулся: как поднялась земля, как он откопал верхушку пирамиды – а также объяснил принцип действия Костяного Пистолета и эффект после попадания в неизвестную металлическую обшивку.

Джон еще не успел до конца переварить услышанное, когда Оружейник продолжил:

— Та река была не очень глубокой, так что вероятность возникновения водоворота была крайне мала. Когда я его увидел, то уже догадывался, что на дне происходит что-то необычное. В тот момент я даже не думал о подземных руинах. За то короткое время я мог лишь вообразить, что на дне какое-то устройство создает воронку, поэтому и выстрелил… — Он поднялся на ноги. — …Теперь я понимаю: руины, должно быть, повлияли на реку, а Костяной Пистолет пробил их внешнюю металлическую оболочку, из-за чего водоворот разросся и нас затянуло внутрь.

Джон замер на несколько секунд, а потом спросил:

— Это невозможно… Если это место находится под руслом, и, как ты говоришь, оно поднялось из-под земли и повлияло на реку, то куда делась вся вода? Речная вода, ил, обломки плота, которые засосало вместе с нами – куда всё это подевалось? К тому же в этой комнате всего несколько десятков кубических метров; если бы вода действительно хлынула сюда, это маленькое пространство заполнилось бы мгновенно. Как она могла постоянно создавать водоворот?

Оружейник посмотрел на потолок комнаты и ответил:

— Потолок цел, никаких следов пробоя от Костяного Пистолета. Очевидно, мы вошли не здесь. — Он рассуждал вслух: — Хм… возможно, после того как течение затянуло нас в руины, какая-то сила переместила нас в эту комнату.

Джон развел руками:

— Ладно, и что дальше… Русалки? Или какая-то система дренажа и фильтрации специально для живых существ?

Оружейник со смехом отмел шутку:

— Ха-ха… Оставь эти две гипотезы при себе, пока мы не докопаемся до истины.

Джон снова повернулся к фрескам:

— Мачете, который я только что сделал, опять пропал. У тебя осталось хоть что-нибудь?

Оружейник проверил карманы; личные вещи действительно были при нем, но Костяной Пистолет, который он сжимал в руке перед обмороком, исчез. — Дело плохо, мой пистолет потерян. Сделать новый будет непросто.

— Есть еще что-нибудь полезное? — Спросил Джон.

— Конечно, при условии, что ты найдешь здесь автомат, принимающий кредитки, — Оружейник был по-настоящему беспомощен; его кошелек, совершенно бесполезный в данной ситуации, каким-то образом остался при нем.

— Должен сказать, Чарльз, ситуация скверная. У нас нет ни еды, ни воды, мы заперты в месте, где со всех шести сторон железные стены. Даже если бы ты смог использовать суперспособности, чтобы проделать дыру и выбраться, мы не знаем, что там, за стеной. Может, хлынет вода, а может, снаружи всё забито землей, и мы погребены на сотни метров под землей, — сказал Джон.

Оружейник, однако, был настроен более оптимистично:

— Хм… Если мы смогли войти, то определенно сможем и выйти. В этом месте должен быть какой-то механизм. — С этими словами он начал ощупывать стену. — Честно говоря, я даже сомневаюсь, действительно ли это руины. Когда я только откопал верхушку пирамиды, я думал, что под землей скрыто огромное здание. Но сейчас, находясь в этой комнате, я могу свободно дышать, температура здесь подходит для человека, тут сухо и есть свет. Это может быть даже подземная база какой-нибудь организации сопротивления или секретный исследовательский институт, созданный Империей в джунглях.

Джон вставил свое слово:

— Или, может быть, это инопланетные военные объекты, зарытые под землю десятки миллионов лет назад в ожидании дня, когда они смогут подняться и стереть нас с лица земли.

— Это разве не сюжет фильма?

— Да, мне нравится тот фильм, знаешь почему? Потому что в конце главный герой остается жив.

Оружейник обошел половину комнаты:

— Ты что-нибудь понял из этих текстов?

Он ожидал, что Джон снова выдаст какую-нибудь чушь, но, к его удивлению, тот вдруг произнес очень серьезно:

— Да, это действительно древние руины, принадлежащие цивилизации Ольмеков.

Оружейник повернул голову:

— Ты правда можешь читать письмена на стенах?

— Я хочу тебе кое в чем признаться, — сказал Джон. — Моя экспедиционная группа не из тех, что просто лазают по горам, пробираются сквозь леса, делают пару снимков и привозят местные сувениры. Мы больше сосредоточены на археологической работе.

Оружейник пожал плечами:

— Почему бы тебе просто не сказать «разграбление могил»? — Внешне он почти не отреагировал, но внутри был изрядно удивлен.

Оружейник внезапно осознал, что людям действительно нельзя доверять. Хотя он знал Джона меньше двух дней, он, в некотором роде, спас ему жизнь. На протяжении всего пути к спасению он проявлял лишь доброту и честность, делясь многим из того, что знал. И все же Джон, который несколько раз был на грани срыва, последовательно скрывал свою истинную личность и цели.

— Так значит… ты пришел сюда специально ради этого «Мека»? — Тут же спросил Оружейник.

Джон покачал головой:

— Нет, это не было нашей первоначальной целью. Цивилизация Ольмеков должна находиться в регионе Центральной Америки. Я и сам удивлен, видя подобную письменность в таких обстоятельствах. На самом деле, я тоже не могу полностью расшифровать это содержание. Просто однажды я читал статью одного профессора из Университета Флориды, в которой упоминалась связь между письменностью Майя и цивилизацией Ольмеков.

— Если оставить это в стороне, даже если одна из их ветвей и ушла вглубь этих южноамериканских джунглей, насколько мне известно, цивилизация Ольмеков существовала более тысячи лет до нашей эры и является старейшей известной цивилизацией на американском континенте. Все обнаруженные руины и артефакты указывают на то, что они не превышали уровня развития, характерного для каменного века. Так что эта комната, в которой мы находимся…

Оружейник перебил его:

— Хочешь сказать, ее построили пришельцы?

— Я просто строю гипотезы, — ответил Джон.

Оружейник произнес:

— Если твоя гипотеза подтвердится, тебе больше не придется промышлять грабежом могил. Вернешься, опубликуешь научную работу, допишешь ту историю тысячелетней давности, а заодно объяснишь этой теорией поздние достижения Майя в астрономии. Полагаю, если ты сможешь прихватить отсюда что-нибудь в качестве доказательства, то после публикации статьи тебе светит прямиком Нобелевская премия.

Пока он говорил, его движения внезапно замерли, и он издал короткий звук:

— О-ох…

Услышав это «О-ох», Джон сразу понял: сейчас случится что-то недоброе. Он предположил, что Оружейник задел какой-то механизм, и поспешно спросил:

— Что случилось?

Прежде чем Оружейник успел ответить, пол под их ногами вспыхнул, и сине-зеленый свет залил всю комнату…

Оружейник проснулся от собственного чиха. Он тряхнул головой, отгоняя остатки сна, сел и осмотрелся. Когда зрение окончательно прояснилось, его охватило сильное удивление.

Он и Джон находились в квадратном помещении, стены которого были сделаны из металла. Поверхность стен была черной, но сквозь нее проступали многочисленные фрески и тексты, излучавшие сине-зеленое сияние.

— Где это мы? — Спросил Оружейник.

Джон в этот момент стоял у стены, пристально вглядываясь в надписи. — Не знаю, я пришел в себя не намного раньше тебя, — он замолчал, видимо, дочитывая отрывок перед собой. — Сперва я подумал, что меня похитили пришельцы, но, изучив часть текстов на этой стене, могу почти с уверенностью подтвердить: это дело рук человеческих цивилизаций.

Оружейник восстановил в памяти последние события перед потерей сознания, после чего мгновенно среагировал и громко воскликнул:

— Точно! Подземные руины!

Джон повернул голову и переспросил:

— Что ты сказал? Руины?

Оружейник вкратце пересказал все, с чем столкнулся до этого: как вздымалась земля, как он откопал верхушку пирамиды под землей, а также объяснил принцип действия Костяного Пистолета и эффект от его попадания в неизвестную металлическую обшивку.

Джон еще не успел до конца переварить услышанное, когда Оружейник продолжил:

— Та река была не очень глубокой, так что вероятность возникновения водоворота была ничтожно мала. Еще тогда я начал догадываться, что на дне происходит что-то из ряда вон выходящее. В тот момент я и не помышлял о подземных руинах – мне лишь представлялось какое-то устройство на речном дне, создающее воронку, поэтому я и выстрелил… — он поднялся на ноги. — Теперь я понимаю: руины, должно быть, как-то воздействовали на реку, а Костяной Пистолет пробил их внешнюю металлическую оболочку. Водоворот из-за этого усилился, и нас затянуло внутрь.

Джон замер на несколько секунд, а затем спросил:

— Это невозможно… Если это место находится под руслом реки, и, как ты говоришь, оно поднялось из-под земли и повлияло на течение, то куда делась вся вода? Речная вода, ил, обломки плота, которые засосало вместе с нами – куда все это делось? К тому же эта комната объемом всего в несколько десятков кубометров; если бы сюда действительно хлынула вода, это маленькое пространство заполнилось бы мгновенно. Как бы тут мог постоянно бурлить водоворот?

Оружейник поднял взгляд на потолок комнаты и ответил:

— Потолок цел, на нем нет никаких следов пробоя от Костяного Пистолета. Очевидно, мы попали сюда не через то место, где вошли изначально, — он рассуждал вслух. — Хм… возможно, после того как течение затянуло нас в руины, какая-то сила переместила нас в это конкретное помещение.

Джон развел руками:

— Ладно, и что дальше… Русалки? Или какая-то система дренажа и фильтрации специально для живых существ?

Оружейник отмахнулся от шутки со смешком:

— Ха-ха… Побереги обе эти гипотезы до тех пор, пока мы не докопаемся до истины.

Джон снова повернулся к изучению фресок. — Мачете, который я только что сделал, опять пропал. У тебя осталось при себе хоть что-нибудь?

Оружейник проверил карманы: личные вещи действительно были на месте, но Костяного Пистолета, который он держал в руке перед потерей сознания, нигде не было. — Дело плохо, мой пистолет потерян. Смастерить новый будет непросто.

— Что-нибудь еще полезное есть? — Спросил Джон.

— Разумеется, если только ты найдешь здесь аппарат, принимающий кредитки, — Оружейник чувствовал себя по-настоящему беспомощным; его бумажник, абсолютно бесполезный в данной ситуации, каким-то образом остался при нем.

— Должен сказать, Чарльз, ситуация скверная. У нас ни еды, ни воды, мы заперты в месте, где со всех шести сторон железные стены. Даже если бы ты обладал сверхспособностями и смог пробить дыру наружу, мы не знаем, что там, за стеной. Может, внутрь хлынет вода, а может, снаружи все завалено породой, и мы погребены на сотни метров под землей, — сказал Джон.

Оружейник, однако, был настроен более оптимистично:

— Хм… Раз уж мы смогли сюда попасть, то определенно сможем и выбраться. В этом месте должен быть какой-то механизм, — говоря это, он начал ощупывать стену. — Честно говоря, я даже сомневаюсь, действительно ли это руины. Когда я только откопал верхушку пирамиды, я думал, что под землей скрыто огромное здание. Но сейчас, находясь в этой комнате, я вижу, что здесь можно свободно дышать, температура подходит для человека, здесь очень сухо и есть источник света. Это может быть даже подземная база какой-нибудь организации сопротивления или секретный исследовательский институт, созданный Империей в джунглях.

Джон подхватил:

— Или, может, это военные объекты пришельцев, зарытые под землю десятки миллионов лет назад в ожидании дня, когда они смогут выбраться и стереть нас с лица земли.

— Это разве не сюжет фильма?

— Да, и мне нравится этот фильм. Знаешь почему? Потому что в конце главный герой остается жив.

Оружейник обошел половину комнаты. — Ты хоть что-то понял из этих текстов?

Он ожидал, что Джон снова выдаст какую-нибудь несусветную чушь, но, к его удивлению, тот внезапно произнес очень серьезно:

— Да, это и впрямь древние руины, принадлежащие цивилизации Ольмеков.

Оружейник повернул голову:

— Ты правда можешь читать надписи на стене?

— Я должен тебе кое в чем признаться, — сказал Джон. — Моя экспедиция – это не просто прогулки по горам и лесам с парой фоток и сувенирами на память. Мы больше сосредоточены на археологической работе.

Оружейник пожал плечами:

— Почему бы тебе просто не сказать «грабеж могил»? — Внешне он почти не подал виду, но внутри был изрядно удивлен.

Оружейник вдруг осознал, что людям действительно нельзя доверять. Хотя он знал Джона меньше двух дней, он, в некотором роде, спас ему жизнь. На протяжении всего их пути к спасению он вел себя исключительно благородно и честно, делился многим из того, что знал сам. И все же Джон, который несколько раз был на грани нервного срыва, упрямо скрывал свою истинную личность и цели.

— Значит… ты пришел сюда специально за этим «Меком»? — Тут же спросил Оружейник.

Джон покачал головой:

— Нет, это не было нашей изначальной целью. Цивилизация Ольмеков должна находиться в регионе Центральной Америки. Я и сам удивлен, видя подобные письмена в таких обстоятельствах. На самом деле, я тоже не могу полностью расшифровать это содержание. Просто я как-то читал работу профессора из Университета Флориды, где упоминалась связь между письменностью Майя и цивилизацией Ольмеков.

— Оставим это. Даже если одна из их ветвей и забрела в эти дебри Южной Америки, насколько мне известно, цивилизация Ольмеков существовала более тысячи лет до нашей эры и является древнейшей известной цивилизацией на американском континенте. Все обнаруженные руины и артефакты указывают на то, что они не превышали уровня развития, характерного для каменного века. Так что эта комната, в которой мы находимся…

Оружейник перебил его:

— Хочешь сказать, ее построили пришельцы?

— Я лишь строю гипотезы, — ответил Джон.

— Если твоя гипотеза подтвердится, тебе больше не придется промышлять грабежом могил, — сказал Оружейник. — Вернешься, опубликуешь научную работу, допишешь ту историю тысячелетней давности, а заодно объяснишь этой теорией поздние достижения Майя в астрономии. Полагаю, если ты сможешь прихватить отсюда что-нибудь в качестве доказательства, то после публикации статьи тебе светит прямиком Нобелевская премия.

Пока он говорил, его движения внезапно замерли, и он издал короткий звук:

— О-ох…

Услышав это «О-ох», Джон сразу понял: сейчас случится что-то недоброе. Он предположил, что Оружейник задел какой-то механизм, и поспешно спросил:

— Что случилось?

Прежде чем Оружейник успел ответить, пол под их ногами вспыхнул, и сине-зеленый свет залил всю комнату…

Свет был настолько нестерпимым, что они не могли открыть глаз и инстинктивно вскинули руки, пытаясь защититься, но это не помогало.

К счастью, спустя мгновение резкое сине-зеленое сияние начало тускнеть само по себе. Оружейник и Джон открыли глаза почти одновременно и увидели невероятную перемену.

Окружающая обстановка преобразилась. Прежняя квадратная металлическая комната стала цилиндрической. Те же черные стены, те же светящиеся фрески и письмена – изменилась лишь форма помещения.

— Что ты сейчас сделал? — Спросил Джон.

Оружейник ответил:

— Я нашел символ, очень похожий на отпечаток руки, и решил прижать к нему ладонь. Тогда свет за этим символом стал становиться все ярче и ярче…

— Это что, переключатель, который меняет форму комнаты? — Уточнил Джон.

— Нет… — Оружейник покачал головой. — Комната не менялась. Просто существ в ней переместили… Полагаю, в этом и кроется секрет того, почему мы снова оказались в другом месте после падения на дно реки. — Говоря это, он некоторое время осматривался, а затем направился к стене.

— Смотри, в этой цилиндрической комнате тоже есть такой символ отпечатка ладони. — Оружейник присел на корточки, разглядывая знак. — Он меньше ладони взрослого человека; похоже на детскую ручку… — Он замолчал на секунду. — О чем это тебе говорит?

Лицо Джона слегка изменилось:

— То черное человекоподобное существо?

— Именно. И посмотри на высоту. Как раз на уровне роста того существа, если бы оно стояло прямо. Чтобы нам дотронуться до него, приходится наклоняться, — сказал Оружейник.

— И что из этого следует? — Джон посмотрел на Оружейника в надежде на ответ.

— Даже если ты будешь смотреть на меня с величайшей искренностью, я не смогу дать точного объяснения, могу лишь строить догадки… — произнес Оружейник. — Возможно, цивилизация Ольмеков, которую ты упоминал, действительно связана с пришельцами? Или, может быть, эта цивилизация, возникшая за тысячу лет до нашей эры, на самом деле была гораздо более развитой, чем мы, современные люди, привыкли считать. Они не исчезли, а просто после какой-то глобальной катастрофы или потрясения выжили в подземном мире. А черные существа, которых мы видели, могут быть одними из уцелевших.

Джон слушал его, и выражение его лица несколько раз менялось. В конце концов он смог лишь ответить:

— Похоже, у тебя больше шансов написать Бумажный труд и побороться за Нобелевскую премию…

— Я лишь предполагаю, — сказал Оружейник, — но, учитывая, как то черное существо тайно преследовало нас, мои догадки должны быть весьма надежными. Крушение самолета, в котором был я, и гибель вашей экспедиции – все это в конечном итоге было вызвано неким неизвестным магнитным полем, и в девяти случаях из десяти виной тому были эти руины.

— Бог знает, когда то черное существо, которое мы видели сегодня днем, начало следить за нами, — продолжал он. — Может, оно выслеживало тебя и твою группу еще до того, как вас поймали каннибалы. Или, может, оно выползло из тех руин шпиля, которые я разрушил. Вполне возможно, что таких существ не одно… Единственное, что можно утверждать наверняка: эти руины недавно стали активными, и нам, к несчастью, довелось на них наткнуться. Теперь обитатели этих руин по какой-то причине не хотят, чтобы мы покидали джунгли наверху. Возможно даже… они хотят заманить нас в этот подземный мир.

Джон на мгновение задумался:

— Если принять все твои выводы за истину – что здесь обитает доисторическое высокоразвитое существо, которое впало в спячку тысячи лет назад и лишь недавно пробудилось, – то на их месте, прежде чем возвращаться на поверхность, я бы сначала захватил несколько образцов. Чтобы изучить нынешнюю человеческую цивилизацию и уровень эволюции на Земле, а уже потом строить планы.

— В этом есть смысл. По сравнению с туземцами в травяных юбках, поедающими человечину, мы с тобой кажемся более ценными объектами для исследования. — Оружейник уже перешел на другую сторону комнаты. — Здесь тоже есть символы-отпечатки. Всего в этой комнате три такие метки. Я полагаю, что нажатие на разные механизмы переносит нас в разные помещения.

Джон тут же оживился:

— Значит, у нас есть шанс выбраться?!

— Проблема в том, — отозвался Оружейник, — что мы не можем прочесть надписи в комнате, поэтому понятия не имеем, какая метка куда ведет. А после перемещения мы можем полагаться только на форму комнаты, чтобы понять, были мы здесь раньше или нет. Если таких комнат тысячи и многие формы повторяются, то мы можем никогда не выбраться.

Оба замолчали, не в силах сразу найти решение. На самом деле они понимали, что это пустая трата времени; единственный выход – просто продолжать нажимать на механизмы в надежде, что в какой-то момент их телепортирует наружу…

Через некоторое время Джон снова заговорил:

— А ты не заметил, что у этих комнат вообще нет никакой функции? Кроме фресок и текстов, они абсолютно пусты. Только музей могли бы построить в таком стиле, но какой смысл в разных формах?

Оружейник вздохнул:

— Возможно, эта цивилизация слишком далека от нашего понимания. Это как попросить дикаря из джунглей зайти в лифт: прежде чем войти, он будет лишь гадать о назначении этого большого железного короба, а когда лифт остановится на другом этаже и откроет двери, перемена обстановки перед ним тоже станет загадкой. Ха-ха… Это действительно похоже на нашу ситуацию.

Джон встал и подошел к одному из переключателей:

— Мне уже все равно. Если мы будем сидеть и ждать, то не проживем и двух дней. Считай меня дикарем, который зашел в лифт. Если я нажму все десятки кнопок, дверь лифта рано или поздно откроется. — С этими словами он нажал на символ отпечатка ладони.

Сине-зеленый свет вспыхнул вновь, поглощая их обоих. Почти десять секунд спустя окружающее пространство вернулось к нормальной яркости.

На этот раз комната была Z-образной, похожей на извилистый коридор. Оружейник и Джон оказались в средней секции. Они снова осмотрелись – комната была такой же пустой, если не считать фресок и текста. На этот раз символов-отпечатков было целых девять.

— Странная технология, — заметил Оружейник. — Стоит одному человеку нажать на выключатель, как все существа в комнате переносятся в другое пространство, причем наша одежда и личные вещи перемещаются вместе с нами… О! А что, если нам попробовать нажать на два разных символа одновременно, вдвоем, и посмотреть, что произойдет?

Джон вытер холодный пот со лба:

— Мне вдруг вспомнился фильм «Муха»…

— Хм… ладно, забудь, — ответил Оружейник.

После этого Джон взял на себя задачу нажимать на отпечатки. Принцип перемещения между этими комнатами оставался неизвестным, но им ни разу не попались помещения одинаковой формы, так что они не возвращались в прежние залы. Каждый раз после нажатия на символ их забрасывало в новое место.

Оружейник про себя вел счет: всего они прошли через двадцать девять комнат. Возможно, прошли часы, а возможно, всего полчаса. У них не было часов, и они не видели солнца. Когда они упали в реку, были сумерки, а сейчас могла быть глубокая ночь или уже рассвет. Словом, оба совершенно потеряли чувство времени.

Поначалу, прибывая в новую комнату, они искали каждый символ отпечатка на стене, но позже бросили это занятие. В количестве этих знаков не прослеживалось никакой закономерности: где-то их было три, где-то девять. В любом случае, какова бы ни была ситуация, их телепортировало только в те места, где они еще не бывали.

Оружейнику это казалось странным. Если предположить, что сейчас глубокая ночь, то он ничего не ел и не пил с полудня – разве что проглотил несколько глотков речной воды, чтобы хоть как-то унять жажду. Почему же спустя столько времени он все еще не чувствовал ни усталости, ни голода? Поразмыслив, он решил, что это как-то связано с руинами. Даже если температура, влажность и качество воздуха здесь были хорошими, человек все равно должен хотеть есть, когда приходит время, и чувствовать слабость спустя двадцать с лишним часов. И еще… лицо Оружейника вдруг стало очень странным. Он внезапно осознал, что у него не возникло ни малейшего желания сходить в туалет, что было по-настоящему дико.

Только он собрался спросить Джона, не в том же ли он состоянии, как снова вспыхнул сине-зеленый свет. Не успел Оружейник толком открыть глаза, как Джон вскрикнул:

— Смотри! Чарльз! Это проход!

Зрение вернулось к Оружейнику, и он обнаружил, что находится в прямом коридоре. Этот проход тянулся далеко вдаль; глядя вперед, невозможно было увидеть конец. Фрески и тексты сменились двумя сине-зелеными световыми дорожками, а символов-отпечатков нигде не было видно.

Джон взволнованно спросил:

— Как думаешь, это путь наружу?

Однако лицо Оружейника не выражало особого восторга. Он лишь спокойно ответил:

— Мы узнаем это, только если пройдем по нему до конца.

Они шли по коридору уже очень долго, но из-за однообразных стен из чёрного металла и однотонных сине-зелёных световых дорожек под ногами двое путников никак не могли определить пройденное расстояние.

Тревога Оружейника становилась всё сильнее. Он не чувствовал ни усталости, ни голода, ни даже малейшего упадка сил – казалось, он способен вот так шагать целую вечность. В какой-то момент Чарльз даже заподозрил, что его метаболизм полностью остановился, превратив его в ходячий труп, но дыхание и сердцебиение оставались в норме, подтверждая, что он всё ещё жив.

Лишь когда впереди показался тупик, подавленные чувства Оружейника начали понемногу возвращаться.

Конец пути упирался в такую же чёрную металлическую стену, на которой виднелся символ отпечатка ладони.

Шедший впереди Джон остановился и обернулся:

— Здесь только один символ. Похоже, выбора у нас нет.

— Тогда нажимай, — ответил Оружейник.

Секунд через десять, после того как вспыхнул и погас мощный поток голубого света, они оказались в огромном зале. Помещение размером с футбольное поле венчал невероятно высокий купол. Свод был полукруглым, а пол – идеально плоским. Световые дорожки на полу вырисовывали очертания гор, рек и вершин, в то время как на потолке светились в основном тексты и два заметных графических знака, напоминающих солнце и луну.

Оружейник невольно восхитился величественным зрелищем. Вероятно, это место было миниатюрной моделью мира, созданной строителями руин по их собственным представлениям. Но, немного поразмыслив, он счёл это странным. Неужели доисторическая таинственная цивилизация, обладающая такими технологиями, верила в плоскую землю и небесный купол?

Джон прошел к центру комнаты, уставившись в самую середину этой «земли», и махнул Оружейнику рукой:

— Эй! Чарльз, глянь-ка, тут символ отпечатка ладони. Впервые вижу, чтобы их было два рядом.

Оружейник подошел к Джону, опустил взгляд и уже через пару секунд понял предназначение меток:

— Два симметричных отпечатка ладоней, большие пальцы направлены внутрь, а маленький овал выше – это отметка для лба. Чтобы активировать это, нужно упереться обеими руками в пол и склонить голову. Хотя, судя по размеру, это больше подходит тем черным существам ростом с ребенка.

— Попробуем? — Предложил Джон. — Может, это и есть выход.

Оружейник отступил на несколько шагов и жестом пригласил спутника действовать первым.

Джон сел на пол, наклонился вперед, прижал ладони к символам-отпечаткам и низко опустил голову. В тот миг, когда его лоб коснулся пола, ожидаемой яркой вспышки не последовало. Вместо этого раздался скрежет – звук трения огромных металлических пластов.

В двух метрах прямо перед Джоном из-под земли медленно поднялось гигантское изваяние человеческой головы высотой более двадцати футов. В этот момент казалось, будто Джон совершает перед статуей земной поклон.

— Так, и что это теперь? Металлическая копия моаи с острова Пасхи? — Джон поднялся и задрал голову, разглядывая статую.

Оружейник внимательно изучал лицо колосса. В целом оно было человеческим, но заметно отличалось от лиц современных людей. Надбровные дуги и переносица были сильно выдающимися вперед, но при этом линия носа сверху вниз шла под очень пологим углом, отчего он не казался выпуклым. Глазницы были плоскими, а сами глаза почти утоплены в лицо, хотя пропорции глазных яблок выглядели нормальными. Под носом отсутствовал губной желобок, а подбородок и рот не имели особенностей. Уши же были своеобразными – они располагались чуть выше и имели более вытянутую форму, чем у нынешних людей.

Когда статуя поднялась полностью, её огромный рот раскрылся. Оружейник подошел ближе и заметил, что внутри нет ни языка, ни зубов. «Может, создателям было лень их высекать?» – подумал он. Чарльз наклонился еще сильнее и увидел тускло мерцающий сине-зелёный кристалл неправильной формы.

Джон протянул руку, достал предмет и поднес к глазам:

— Хоть я и не знаю, что это, у меня предчувствие: если удастся это вынести, мы выручим за него кучу денег.

— Дай взглянуть, — сказал Оружейник.

Джон передал кристалл. Оружейник бегло осмотрел его и произнес:

— Ну что, теперь ты скажешь, что этот кристалл поможет нам выбраться из этого проклятого места?

Джон опешил:

— Что ты сказал?

— О? — Продолжал Оружейник. — Или у тебя другие планы? Собираешься поводить меня по руинам еще немного? Думаю, стоит закругляться. Как только я увидел эту штуку, я понял твою истинную цель…

Лицо Джона внезапно изменилось, а точнее – мгновенно сделалось абсолютно бесстрастным. — Когда ты меня раскусил?

— Чтобы окончательно убедиться… мне хватило того коридора, — ответил Оружейник.

— Я слишком смело шел впереди? — Спросил собеседник.

— Нет, — возразил Оружейник, — твое подражание было безупречным. Каждая реакция, каждое предположение и выражение лица полностью соответствовали характеру Джона. Признаков лжи не было. Судя по твоему поведению, я никак не мог заподозрить, что ты – не он.

— Тогда как? — Спросил Ложный Джон. — Почему ты в итоге догадался?

— Всё дело в том, чего ты «не показал», — ответил Оружейник. — Голод и усталость… я не чувствую их уже давно. Мы с тобой в одинаковых условиях, и по крайней мере с того момента, как я очнулся, мы не ели, не пили и не спали. Настоящий Джон после всех этих испытаний либо валился бы с ног, либо удивился бы такому аномальному отсутствию утомления. Но ты никак не реагировал, ничего не говорил. Когда я только пришел в себя, ты упомянул, что без еды и воды мы обречены, но после этого совершенно перестал обращать внимание на физиологические нужды, воспринимая их отсутствие как должное. Это крайне странно.

— Понятно, — произнес Ложный Джон. — Это действительно было упущением. Сначала я даже не знал, что такое голод или усталость. Лишь когда я поглотил этого человека по имени Джон, я получил общую информацию из его памяти. К сожалению, между воспоминаниями в человеческом мозгу и реальными ощущениями всё еще есть большая разница.

— Поглотил, значит… — Оружейник помрачнел. — Значит, Джон действительно мертв?

— Да. После того как вы пересекли реку и вошли в руины, я поглотил его, а затем затащил тебя, потерявшего сознание, внутрь и принял облик Джона, — собеседник охотно объяснял ситуацию, словно смерть человека его совершенно не касалась.

Оружейник с отвращением спросил:

— Что ты за тварь такая?

— Пользуясь понятным тебе языком, можешь называть меня «Тёмная Вода», — ответил тот.

Стоило существу представиться, как Оружейник всё понял. Стоящий перед ним лже-Джон был тем самым замаскированным черным созданием, которое они встретили ранее. — Это твое имя или название вида?

— Разницы нет, — сказала Тёмная Вода. — Моя раса вымерла. Я единственный в этом мире.

Оружейник усмехнулся:

— За исключением самого первого раза, ты нажимал на все символы-отпечатки, ведя меня сюда, а затем притворился, будто «случайно нашел» знак активации статуи в центре зала. Твоя конечная цель была в этом? — Он поднял сине-зелёный кристалл.

— Да. Мне нужна твоя способность, Алхимия, — Тёмная Вода по-прежнему отвечал прямо.

— Тогда… — Оружейник прищурился. — Могу ли я понимать это так: твое так называемое «поглощение» позволяет забирать знания из памяти и имитировать внешность, но не дает способностей жертвы. По крайней мере, не все из них. — Он смерил Тёмную Воду взглядом. — Даже если сейчас ты выглядишь как Джон, по сути ты всё еще черный монстр.

Тёмная Вода никак не отреагировал на слово «монстр». — Да, именно поэтому я не поглотил тебя, а спас. Мне нужна твоя Алхимия, чтобы восстановить вечное ядро.

Оружейник пришел к выводу, что перед ним существо, лишенное эмоций. По крайней мере, его чувствительность была куда ниже, чем у людей. Оно делало лишь то, что было «необходимо», и не сомневалось в правильности своих поступков, поскольку не обладало понятиями «добра и зла», не говоря уже о человеческой морали.

— А что, если я откажусь помогать? — Спросил Оружейник. Он не боялся задавать такие вопросы, зная, что бесстрастное существо не разозлится и не станет лгать.

Тёмная Вода подтвердил его догадку, но его лишенный прикрас ответ прозвучал как страшная угроза:

— Я буду пытать тебя, не нанося вреда жизни или сверхспособностям, пока ты не согласишься починить вечное ядро.

— Позвольте спросить, ваше превосходительство, как вам пришла в голову столь блестящая идея… — процедил Оружейник.

— Я представитель куда более развитого вида, чем твой, — ответила Тёмная Вода. — И я умею достигать целей через обучение. Знания из памяти Джона позволили мне достаточно хорошо понять вашу расу и текущее состояние этой эпохи. Обман и пытки – отличные методы. Насколько мне известно, эти два подхода гораздо эффективнее просьб.

— Поэтому я советую тебе немедленно согласиться. Никакие лицемерные оковы не удержат меня. Я обязательно добьюсь своего.

Оружейник немного подумал и ответил:

— Хорошо. Но у меня есть условие.

— Хочешь провести «сделку»? — Отозвалась Тёмная Вода. — Пусть так. Что тебе нужно?

— Верни мне Костяной Пистолет, — твердо произнес Оружейник. — Полагаю, при твоем интеллекте ты не позволил бы оружию, способному пробить броню вашей цивилизации, просто валяться где попало.

Тёмная Вода без лишних слов сделал нечто омерзительное. Он засунул руку себе в рот; его челюсть мгновенно вывихнулась, но лицо при этом сохранило абсолютное спокойствие. Рука по локоть ушла внутрь тела, шея заметно растянулась, а живот несколько раз раздулся и опал. Наконец он вытащил из пищевода скользкий, мокрый Костяной Пистолет, покрытый черной вязкой жидкостью.

Протянув оружие Оружейнику, существо спросило:

— Те два изогнутых ножа тебе тоже вернуть?

У Оружейника от шока самого едва челюсть не отвалилась. Он поспешно выпалил:

— Ножи… оставь себе… — Он всерьез опасался, что если существо решит достать их «нижним путем», то ему придется выколоть себе глаза, дабы сохранить их невинность.

Забрав Костяной Пистолет, Оружейник оторвал кусок ткани от одежды Тёмной Воды и принялся усердно его вытирать. В процессе существо невозмутимо заметило:

— Одежда на мне и эта черная жидкость имеют одинаковый состав.

Оружейник вытер пистолет насухо и прилепил тряпку обратно на плечо Тёмной Воды:

— Да неужели?

Тряпка медленно впиталась в тело существа, подтверждая его слова.

Тёмная Вода посмотрела на Оружейника:

— Я вернул тебе Костяной Пистолет. Твоя очередь чинить вечное ядро.

Ответом ему стал выстрел. Пуля пробила Тёмной Воде лоб, голова взорвалась, и черная вязкая жижа брызнула назад, растекаясь по полу, точно разлитые чернила.

Оружейник картинно вскинул Костяной Пистолет и дунул на дуло. — Рано или поздно ты всё равно умрёшь. Лучше закончить всё одним выстрелом, чем тысячью порезов.

Он не был педантом, скованным моралью, и часто действовал по наитию. Поэтому, когда Тёмная Вода раскрыл его личность, единственной мыслью Оружейника было убить его. Месть за Джона отошла на второй план; Оружейник смутно чувствовал, что существование такого создания в мире крайне опасно.

Он убрал Костяной Пистолет и взял на ладонь вечное ядро, светящееся слабым голубым светом. Закрыв глаза, он применил Алхимию, чтобы прощупать структуру и свойства объекта.

Спустя всего несколько секунд в его сознании возникло бескрайнее звёздное небо. Невидимые силы вселенной окрасились, становясь видимыми невооружённому глазу, но они менялись в мгновение ока, то собираясь, то рассеиваясь без всякой закономерности.

Сознание Оружейника было поглощено иной, колоссальной и неведомой ментальной мощью. Он перестал чувствовать собственное существование, словно его плоть обратилась в прах. Время казалось иллюзией небытия; осязаемое стало неуловимым, абстрактное – конкретным. Все знания по физике, что он усвоил как человек, потеряли смысл. Всё это походило на бесконечную цепочку производных, где низшие существа постоянно выдвигают абсурдные теории, а затем громоздят новые, чтобы хоть как-то их обосновать… 2084 год, к востоку от Уральских гор, заснеженный лес.

Двое мужчин в военных шинелях стояли перед небольшой деревянной избушкой. Один из них постучал. Вскоре дверь открыл старик; его правый глаз казался слепым, а лицо пересекал уродливый шрам.

Старина Рёр был немало удивлён визиту незнакомцев. Выглянув из-за их плеч, высокий старик увидел целый отряд. Там было человек семь или восемь, и все они восседали на двуногих мехах, похожих на страусов, с передовым огнестрельным оружием за спинами. Один человек выделялся: на нём не было стандартной формы, а на поясе висел меч – верный признак того, что перед ним как минимум дворянин. Украшенная самоцветами, вычурная и совершенно непрактичная рукоять меча выдавала в нём очень богатого и высокопоставленного вельможу.

— Офицеры, вам что-то нужно? — Спросил Старина Рёр.

Солдат у двери ответил:

— Лорд сегодня охотится в горах, и, как видишь, погода портится. Нам нужно реквизировать твой дом для отдыха.

Старина Рёр снова бросил взгляд им за спины, преисполнившись презрения. К этому времени настоящие охотники уже должны были вернуться с добычей, но лорд и его свита были с пустыми руками – похоже, вся эта орава за день не продвинулась ни на шаг.

— О, значит, лорд хочет зайти внутрь, чтобы спрятаться от снега… — протянул Старина Рёр. — Ладно, думаю, я смогу освободить немного места…

Но последовал резкий ответ:

— Нет, я сказал, что это не просьба, а реквизиция. К тому же лорд не желает находиться в одной комнате с простолюдинами. Тебе придётся побыть снаружи, пока лорд не уедет.

— Что?! — Старина Рёр одновременно изумился и разозлился, но, видя перед собой вооружённых людей, не посмел взорваться. — Но это же мой дом!

— Считай это честью, — отрезал солдат, а затем внезапно понизил голос:

— Старик, хватит копаться, накидывай пальто и выходи. Нам всем тоже придётся стоять на улице…

Человек рядом с ним добавил ещё тише, почти не шевеля губами:

— Лорд сейчас в скверном расположении духа. Если продолжишь тянуть время, кто знает, что он выкинет. Не подставляй нас!

Рёр понимал их положение. Он вздохнул, надеясь лишь на то, что этот лорд не засидится у камина до полуночи. Но стоило ему отвернуться, как внезапно грохнул выстрел.

Пуля прошла навылет через плечо солдата и вонзилась в спину Старины Рёра. Перед маленькой хижиной мгновенно расцвело кровавое пятно.

Солдат вскрикнул от боли, схватился за плечо и рухнул на колени. Товарищ помог ему подняться; он выглядел испуганным, но не смел проронить ни слова. Что же до Старины Рёра, он не смог издать больше ни звука и испустил дух меньше чем через полминуты.

— Видите, я же говорил, что этот лорд – меткий стрелок. Я могу поразить цель даже через препятствие. Та лань ушла только потому, что я моргнул, — лорд вёл себя так, будто убийство было пустяком. Он хвастался самодовольным тоном, словно подстрелить ничего не подозревающего старика с десяти метров из первоклассного ружья было невероятным подвигом.

Солдаты не выказали ни сочувствия, ни печали. Они знали нрав лорда: молчание и повиновение были единственными способами уберечь себя и получить от дворянина лишнюю награду.

Но в отдалении маленький мальчик замер, потрясённый увиденным. Дичь выпала из его рук на землю, детское лицо исказилось от ужаса. Он просто не мог понять, как всё это произошло. Его дедушка, единственный близкий человек на свете, был только что убит кем-то, кого он даже не знал. Маленький Чарльз видел момент выстрела собственными глазами и даже не успел среагировать.

Кто это был? Враг его отца? Как они нашли дорогу в эти глухие горы?

Одиннадцатилетний Оружейник, словно напуганный зверёк, припал к земле, прячась. Из горла вырвался сдавленный всхлип, зрение затуманилось, но он быстро смахнул слёзы. Если они замерзнут на щеках, отдирать их будет очень больно.

Меховая куртка Оружейника была белой, что позволяло ему отлично маскироваться на снегу. Он постепенно подбирался к хижине, не сводя глаз с группы людей. Лорд быстро зашёл внутрь один, остальные семеро остались снаружи. Двое солдат оттащили тело Старины Рёра в ближайший лесок и наспех прикопали; на такой глубине падальщики выроют и съедят его меньше чем за день. Остальные сбились в кучу, пытаясь согреться. Раненому в плечо быстро оказали помощь: медицинские технологии Империи были превосходны, и у лорда, отправляющегося на охоту, были предусмотрены все средства первой помощи.

Оружейник медленно полз по снегу. С детства он отличался острым слухом и зорким глазом. Когда до цели осталось около сотни метров, до него донеслись обрывки разговора.

— Эта свинья, убивающая невинных, уф… Чёрт, если бы пуля задела кость, я бы остался калекой, — раненый солдат баюкал плечо. Кровь остановилась, но ужас пережитого момента всё ещё не отпускал его.

— Не ной. Стой ты на шаг левее, он бы не раздумывая прострелил тебе шею, — старый ветеран затянулся сигаретой. — Лорд уже убивал своих парней раньше. А мне потом пиши отчёты, выдумывай ложь про случайный выстрел или типа того. Лорд платит деньги, и жизнь просто исчезает.

Другой солдат спросил:

— А что мы напишем в отчёте про этого старика? У него на голове были две ветки, лорд что, принял его за оленя?

— Хм… Что напишем? — Отозвался ветеран. — Да вообще ничего не нужно. Этот старик живёт в такой глухомани. Даже если в Империи есть данные о нём, их не обновляли годами. Пока мы молчим, кто узнает, жив он или мёртв? Так что будьте благодарны: в этом месяце премия будет побольше обычного – это вам «свинья» за молчание платит. А если кто-то из вас неблагодарный начнёт болтать лишнее, поверьте, мне недолго составить рапорт и о вашей смерти. А я бы этого очень не хотел.

— Эх, если бы не кормить семью, я бы давно бросил эту чёртову службу в гвардии. Я шёл в армию не для того, чтобы быть рабом какого-то лорда.

— Глупости всё это. Не будешь служить ему – будешь служить другому. Хочешь перестать быть рабом – лезь наверх. Когда у тебя будут деньги и власть, сам станешь хозяином, сможешь так же палить по людям, как эта свинья, красть чужих жён, и никто тебя не схватит.

Пока отряд курил и болтал, Оружейник незаметно подобрался к ним на тридцать метров… Лорд тем временем грелся у камина в хижине, с довольным видом раскуривая дорогую сигару. Дурное настроение от неудачной охоты немного развеялось. Однако отдых был недолгим: спустя всего десять минут дверь избушки распахнулась.

Лорд обернулся и тут же выругался:

— Ублюдок, кто позволил тебе войти?

Но едва слова сорвались с его губ, он замер на месте.

На пороге стоял мальчик ростом не выше метра сорока. Одетый в белую меховую куртку, с охотничьим ружьём в руках. Казалось, он с ног до головы искупался в крови. Тёплая кровь ещё не высохла и не замёрзла – значит, она только что брызнула на него.

Первой реакцией лорда было потянуться к пистолету, но его намерение пресекла пуля, в тот самый миг, когда он поднял руку.

— А-а-а!! А-а-а!! — Неистово закричал лорд. Его крики были куда мучительнее, чем у того солдата, ведь в ладони его правой руки зияла кровавая дыра.

Оружейник бесстрастно наблюдал за его реакцией.

— Маленький ублюдок! Что ты творишь?! Ты хоть знаешь, кто я такой?! — Взревел лорд, но не посмел сделать ни шагу, ведь у этого мальчишки было ружьё…

— Знаю. Ты убийца, который лишил жизни моего дедушку, — ответил Оружейник.

Эти слова ясно дали понять лорду, что титулы и статус в глазах ребёнка ничего не значат. Но он всё же выкрикнул:

— Ах ты выродок! Крестьянин! Ты посмел поднять руку на члена благородной семьи Гилсон! Это государственное преступление, измена! Я перебью всю твою родню! Я вырву твоё сердце и сварю его!

Жестокость и глупость – опасное сочетание, и лорд Гилсон, очевидно, обладал обоими качествами. Своей реакцией он фактически подписал себе смертный приговор.

— Я не стал тратить пули на тех семерых снаружи, — Оружейник выхватил из-за спины окровавленный кинжал. — Потому что не хотел, чтобы ты услышал шум и успел сбежать.

Лорд пришёл в ужас. «Этот тощий ребёнок в одиночку и без шума уложил семерых вооружённых имперских солдат?», – пронеслось в его голове.

— Я всегда знал, что я немного другой. Хоть я редко видел кого-то, кроме дедушки, я понимал, что не похож на обычных людей, — Оружейник закрыл дверь и с кинжалом двинулся на лорда. — Я могу завалить этим ножом шестисоткилограммового бурого медведя и освежевать его за пару минут. Не думаю, что взрослый справится быстрее меня. — Он сделал паузу. — Раньше я не убивал людей, но только что попробовал, и оказалось – это не так уж сложно.

Лорд Гилсон был не на шутку напуган. Статус не помог запугать ребёнка, а в схватке он, скорее всего, проиграет. Оставался лишь один путь:

— Это… это была случайность… Ружьё само выстрелило, да, именно так, я не хотел! Послушай, если отпустишь меня, я дам тебе кучу денег. Переедешь в город, будешь жить в роскоши, и не придётся больше охотиться в этой глуши ради куска хлеба…

— Это твоя последняя воля? Ложь? — Детское лицо маленького Чарльза, его фигура, залитая кровью, и оружие в руках в отсветах пламени камина выглядели пугающе и зловеще.

Лорд яростно взревел и ударил ногой в лицо Оружейника, но наткнулся на острое лезвие. Вспышка боли, брызги крови – и ступня отлетела в сторону, чисто отсечённая по голени вместе с костью.

Говорят, «визжит как недорезанная свинья», но это выражение было не совсем точным. Крики лорда Гилсона сейчас больше походили на визг свиньи, которую уже начали разделывать заживо.

— А-а-а!! Маленький ублюдок!! А-а… А-а-а!! Сын деревенской шлюхи! Я убью тебя! Кожу сдеру! Слышишь?! Тот старый хрен заслужил смерть!! Я тебе услугу оказал, прикончив его!! Ты… — Он продолжал изрыгать проклятия, захлёбываясь кровью. Тучный лорд корчился на полу от боли, его лицо побагровело, а ярость исказила черты до неузнаваемости.

Оружейник уже вскинул ружьё, целясь врагу в голову, но не нажал на спуск. Спустя несколько секунд он снова опустил ствол.

Лорд, заметив это, решил, что мальчишка передумал, и тут же затараторил:

— Что? Одумался, малец? Вот и правильно! Брось пушку! Отпусти меня! Про деньги всё в силе! — В его искажённом лице промелькнул азарт, словно в отчаянии он увидел проблеск надежды.

Оружейник ответил:

— Ты не достоин.

— Что? — Лорд снова опешил.

— Ты не достоин смерти от пули. Твоя кровь осквернит святость выстрела. — Мальчик шагнул вперёд и положил руку на лоб лорда. Глаза вельможи мгновенно потускнели, тело начало чернеть. Когда Оружейник отнял руку, на пол осыпалась кучка чёрного шлака.

Почти в тот же миг Оружейник потерял сознание. Это был его первый и пока единственный раз, когда он применил Алхимию к разумному живому существу…

Жгучая боль в руке вырвала Оружейника из плена воспоминаний. Словно обжегшись горячей картошкой, он перебросил вечное ядро из руки в руку, и синий осколок внезапно вернулся к нормальной температуре.

Энергично тряхнув головой, он понял, что не только не продвинулся в изучении ядра, но и едва не заработал нервный срыв. Похоже, дело это крайне опасное и потребует немало времени. Лучше отложить это на потом.

Оружейник сунул вечное ядро в карман, решив сперва найти выход из руин. Первым делом стоило осмотреть комнату на наличие механизмов, но едва он повёл глазами, как заметил, что с трупом Тёмной Воды произошли разительные перемены.

Тело Тёмной Воды полностью почернело и стало напоминать застывшую смолу. Его фигура больше не уменьшалась до размеров карлика, а замерла на уровне роста Джона, как у обычного современного человека. Самым поразительным было то, что его голова начала восстанавливаться.

Череп, только что разнесенный пулей в клочья, должен был отсутствовать выше шеи. Но сейчас там извивалась и росла вязкая черная жидкость; контуры челюсти уже полностью сформировались. Если рассматривать всю голову целиком, то примерно одна треть объема ниже носа в целом завершила свою реконструкцию и регенерацию.

Оружейник поднял Костяной Пистолет, намереваясь всадить в него еще несколько пуль, но, поразмыслив, опустил оружие.

Ранее Тёмная Вода извлекал предметы прямо из своего пищевода, что указывало на отсутствие жизненно важных органов внутри его тела и косвенно доказывало его способность к самоисцелению. Именно поэтому Оружейник и выбрал целью голову. Но теперь, когда его голова превратилась в кашу и разлетелась брызгами повсюду, он все еще мог регенерировать – значит, его уязвимое место определенно находилось не в голове.

Взгляд Оружейника раз пять или шесть прошелся по «трупу» Тёмной Воды: сверху вниз, слева направо, спереди назад. Когда он начал ловить себя на мысли, что это попахивает извращением, он решил сменить ход рассуждений.

Если предположить, что Тёмная Вода был похож на робота из жидкого металла из одного известного фильма, то согласно закону сохранения массы, разлившаяся черная вязкая субстанция должна была стекаться обратно, сливаться и заново формировать голову. В таком случае этому парню понадобилась бы всего минута на восстановление. Следовательно, самоисцеление Тёмной Воды явно зависело от чего-то другого.

— Судя по его словам, он биологическое существо, а не машина… — пробормотал Оружейник, раздумывая над принципом регенерации противника. — Он не чувствует голода или усталости, возможно, ему даже не нужно дышать. Скорее всего, и сердцебиения у него тоже нет.

Заживление ран у человека обычно опирается на пролиферацию клеток, дифференцировку, восстановление и формирование тканей. При использовании самых передовых медицинских технологий Империи, существующих сегодня, даже обширная физическая травма всего тела – при наличии сложного оборудования и терапии стволовыми клетками – потребовала бы не менее семидесяти часов для восстановления. Однако этот метод чрезвычайно дорог и сопряжен с определенной болью; даже аристократы редко решаются на него.

Но способность Тёмной Воды к самоисцелению намного превосходила любой метод лечения, известный Оружейнику. Ему не нужны были ни инструменты, ни химикаты; полагаясь исключительно на собственные выделения, он мог отрастить голову даже после того, как ее разнесло вдребезги. Неужели у этого парня нет мозга? Невозможно. Или его мозг находится в заднице? Не до такой же степени все плохо?

Оружейник выстрелил еще раз, теперь целясь в сердце. Грудь Тёмной Воды лопнула, обнажив два мачете, зажатых внутри в черной вязкой жидкости. На полу под Тёмной Водой остался лишь очень неглубокий след от пули – такой же, как и на дальней стене, куда угодил снаряд, пробивший голову монстра. Это указывало на то, что тело Тёмной Воды уже вызывало изменение мощности пули Костяного Пистолета; отсутствие взрыва объяснялось тем, что его твердости было недостаточно, но вязкость при этом была колоссальной.

Регенерация головы Тёмной Воды ничуть не замедлилась от этого выстрела, а грудь тоже начала затягиваться. Скорость восстановления была такой же, как и у головы – медленной, но непрерывной, словно закат солнца или восход луны.

Костяной Пистолет вмещал максимум десять пуль, и Оружейник прикинул, что выпускать оставшиеся в Тёмную Воду будет бесполезно. Возможно, форма жизни Тёмной Воды действительно далеко превосходила человеческую, точно так же, как наука в этих руинах превосходила понимание Оружейника.

Он до сих пор не понимал, почему пребывание здесь подавляет физиологические потребности; технология пространственного перемещения тоже приводила его в замешательство. Он и сам создавал устройства пространственного переноса, но такая телепортация требовала определенного времени на подготовку и могла лишь без разбора передавать все объекты внутри определенного носителя. И даже этого он достиг, лишь опираясь на таинственную технологию, предоставленную Тяньи. Однако перемещение в руинах могло начаться в момент активации, избирательно передавая внутренние объекты, не затрагивая саму оболочку.

Вспоминая пространственную инверсию, с которой он столкнулся ранее на реке, а также неизвестное магнитное поле, способное выводить из строя механические приборы, и вечное ядро в своем кармане, Оружейник все больше чувствовал, что наука этой цивилизации слишком опасна – опасна до такой степени, что может угрожать всей планете. Это место никто не должен найти; Тёмную Воду, этого типа, следует похоронить глубоко под землей.

Оружейник развернулся, временно игнорируя Тёмную Воду; при таких темпах тому понадобится полдня, чтобы хотя бы просто подняться на ноги. Оружейнику нужно было продолжить исследование руин и выяснить, есть ли способ навсегда остановить работу этого места.

Однако стоило ему сделать несколько шагов, как окружающий свет внезапно померк, и заметнее всего это отразилось на символах солнца и луны на фреске купола. Оружейник замер на месте, облизал губы, огляделся и попытался сделать еще два шага вперед. Теперь в зале стало почти совсем темно, лишь кое-где мерцали разрозненные пятна слабого зеленого света. Эта сцена напоминала певца, дающего концерт на стадионе на тридцать тысяч человек, где после выключения софитов оказывается, что светящиеся палочки есть меньше чем у взвода зрителей, да и те разбрелись по разным концам трибун…

Оружейник, не меняя позы и глядя вперед, сделал несколько шагов назад, словно пытаясь притвориться, что он ничего не делал. Как ни странно, это действие действительно вернуло в великий зал немного света.

В его голове вспыхнула догадка. Он развернулся и бросился обратно к статуе. Окружающий зеленый свет действительно становился все ярче и ярче. Когда Оружейник подбежал к изваянию, вытащил вечное ядро из кармана и протянул руку вперед, все вернулось в норму.

На губах Оружейника заиграла улыбка. Теперь он понял: вечное ядро было источником энергии для всех этих руин. Изначально Тёмная Вода в какой-то форме скрывался в подземном мире, но однажды вечное ядро по какой-то причине было повреждено и стало таким, как сейчас. Вот почему Тёмную Воду разбудило некое устройство, а может, он и так бодрствовал – кто знает? В любом случае, в этом месте, где нет физиологических нужд, бог знает, волновал ли его бег времени, бог знает, почему у него не случился нервный срыв, и бог знает, есть ли у него вообще такая вещь, как разум… Короче говоря, Тёмная Вода использовал оставшуюся энергию вечного ядра, чтобы заставить руины подняться – вернее, заставить подняться и функционировать некоторые части руин, вмешиваясь в дела внешнего мира и пытаясь связаться с цивилизацией спустя тысячи лет, чтобы найти способ решить свою проблему. Но Тёмная Вода никак не ожидал, что его родина, когда-то процветающий центр технологической цивилизации, теперь превратилась в пустошь. Ближайшая группа цивилизованных людей могла оказаться кучкой торговцев «кетамином», и ему пришлось бы прочесать еще как минимум десятки километров, чтобы встретить этих наркобаронов.

Теперь Оружейник все понял. Вынуть вечное ядро из пасти статуи было все равно что вытащить батарейки из пульта. Все свернутые пространства, магнитные помехи и выступающие шпили руин станут бесполезными. Неудивительно, что Тёмная Вода привел его сюда, прежде чем начать действовать. Если бы он решил вынести ядро наружу, это было бы связано с огромным риском. Он понятия не имел, дружелюбны или враждебны существа на поверхности, слабы они или сильны. Учитывая обычное поведение Тёмной Воды, он бы не пошел на такой риск.

Разобравшись в этом, он больше не колебался. Он поднял Костяной Пистолет и выстрелил в высокий купол. Металл стен этого великого зала был того же типа, что и шпиль, который он раскапывал ранее, поэтому взрывная волна при попадании пули в стену оказалась очень мощной.

Этот слой металлической стены был очень толстым, но он был всего один. Стоило его пробить, как снаружи оказалась грязь болотных глубин. Ил и земля хлынули вниз водопадом, образуя насыпь внутри зала. К счастью, пространство здесь было достаточно большим, и потребовалось бы немало времени, чтобы заполнить его целиком.

Дыра в куполе была около полуметра в диаметре и имела довольно правильную форму – в точности как тогда, когда он стрелял по шпилю. Реакция пуль Костяного Пистолета при атаке одного и того же материала почти не имела отклонений. Втекающий ил тоже не расширял отверстие. Конечно, это входило в расчеты Оружейника; такой металл не был камнем или деревом и не деформировался под подобным давлением.

Тело Тёмной Воды и статуя быстро оказались погребены. Оружейник отступил к стене, используя вечное ядро для освещения. Его свет был слабым, но, к счастью, световые символы на стенах и высоко вверху погасли не все, так что в зале не было кромешной тьмы. Зрение у Оружейника было отменным, и этого света ему вполне хватало. Когда ил, насыпавшись маленькой горой, перестал расти вверх и начал стремительно расползаться вширь, Оружейник бросился вверх по склону к этой высшей точке. Его не заботила грязь, он терпел тошнотворный запах, забивающий нос и рот. С трудом стараясь удержаться на самом верху, он выстрелил еще раз в отверстие над собой под почти вертикальным углом.

Оружейник и раньше проводил подобные эксперименты, в частности, изучал эффективные методы защиты от Костяного Пистолета. Один из тестов заключался в том, чтобы блокировать пули предметами плотнее воды, но ниже порога срабатывания детонации. Например, почвой, чья прочность и вязкость не могли вызвать качественного изменения пуль. Могло ли случиться так, что если слой почвы достигнет достаточной толщины, он остановит пулю в этой среде после исчерпания кинетической энергии?

К сожалению, тот эксперимент закончился неудачей. Пуля непрерывно прошивала субстанции, подобные почве, пока ее скорость не падала до критически низкого значения, после чего качественное изменение все равно происходило, а мощность рассчитывалась исходя из кратной плотности пройденной почвы. Так что, судя по тем данным, этот выстрел все равно взорвется и прошьет цель подобно ракете, но не сразу, а через определенное расстояние.

Оружейник прикинул, что руины не должны быть слишком глубоко; в противном случае поднятие почвы, с которым он столкнулся ранее, могло перерасти в разломы земной коры. Более того, он предположил, что эти подземные руины, скорее всего, представляют собой множество отдельных зданий, иначе не было бы нужды в технологии перемещения – в двух соседних помещениях можно было бы просто построить дверь…

Затем он сделал еще четыре выстрела вертикально в отверстие, с интервалом в несколько секунд каждый. Хотя падающая грязь непрерывно била по телу Оружейника и затекала под одежду, его руки оставались неподвижными, твердыми как скала, и четыре пули ушли вверх по идентичным траекториям.

Оружейник не был уверен, удастся ли ему спастись таким образом, но он должен был попробовать. В идеале после всего проделанного на поверхности джунглей должна была образоваться коническая яма размером с плавательный бассейн, глубиной около тридцати метров и с запечатанным дном. Ниже должен был находиться слой грязи от десяти до нескольких десятков метров, а под ним – это самое отверстие.

Конечно, все это были лишь предположения. Если эти руины действительно были погребены очень глубоко, то пули Оружейника лишь проделали бы в этой массе дырки, как в сыре, которые быстро заполнились бы окружающим илом, и он оказался бы в ловушке в десятках метров под землей, где задохнулся бы, даже если бы попытался вылезти.

Времени оставалось совсем мало; зал почти заполнился. Как только он приготовился сделать глубокий вдох, чтобы надолго задержать дыхание в этой пыльной среде, поток грязи сверху внезапно прекратился.

Пока Оружейник стоял в оцепенении, вниз ударил луч света – это, несомненно, был солнечный свет, давно забытые ультрафиолетовые лучи.

Он пришел в восторг и, прыгнув с вершины грязевой кучи, ухватился за края круглого проема и выскочил наружу. Рельеф снаружи оказался близок к расчетному, но глубина была более оптимистичной, чем он воображал; десяти с лишним метров земли не существовало, потому что пространство зала поглотило весь этот ил. Выбравшийся Оружейник находился на дне конической земляной ямы, похожей на рожок мороженого, глубиной около двадцати метров от поверхности.

Едва он успел вдохнуть наружный воздух, как земля под ним задрожала, словно при землетрясении. Видя, что путь к спасению вот-вот будет завален из-за этого внезапного сдвига, Оружейник вздрогнул и вскарабкался вверх, ловко, как обезьяна. Через несколько секунд он вырвался из глубокой ямы и вернулся на поверхность.

Тут же земля в радиусе нескольких сотен метров вокруг него просела. Глубокая яма, из которой он только что выбрался, тоже заполнилась и исчезла. Позже, вспоминая об этом, Оружейник все еще чувствовал затаившийся страх, но он быстро все понял: поскольку вечное ядро было извлечено, зал полностью лишился энергии и осел.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Когда все утихло, Оружейник растянулся на земле, глядя в небо и смеясь во весь голос, жадно вдыхая влажный воздух джунглей. Сейчас этот неприятный запах казался ему воплощением свежести.

Спустя пару секунд выражение его лица изменилось. Он услышал, как в животе несколько раз громко заурчало, и его накрыло цунами дикой усталости. Но вместо того чтобы провалиться в сон, он вскочил рывком, бросился в заросли, на ходу расстегивая штаны…

Оружейник не спал больше тридцати часов. Весь покрытый липкой грязью, он давно не ел и не отдыхал, к тому же за это время ему не раз приходилось пускать в ход свои способности, что в сочетании с изнурительным переходом выкачало из него почти все силы. Несмотря на это, он, стиснув зубы, упрямо шел вперед – он твердо решил унести вечное ядро как можно дальше от тех руин.

Он продолжал пробираться на запад, надеясь уйти как можно глубже в чащу, и держался до самых сумерек. Наконец, окончательно выбившись из сил, терзаемый голодом и изнеможением, он рухнул под деревом. В тот миг, даже если бы по его лицу поползла змея, он не нашел бы в себе сил даже шевельнуть пальцем, чтобы сбросить ее.

Глубокой ночью Оружейника что-то укусило за ногу. От резкой боли он мгновенно очнулся и инстинктивно потянулся к лодыжке, но ничего не нащупал. Осмотрев рану, он пришел к выводу, что повреждение несерьезное – крови почти не было.

И все же на душе у Оружейника стало неспокойно. В лучшем случае это мог быть крупный комар, но если рассуждать менее оптимистично, это мог быть паук, ядовитая змея или скорпион, что вполне могло закончиться смертью.

Он проспал не меньше пяти часов, и его дух заметно окреп. Он сел прямо и замер, прислушиваясь к малейшим изменениям в своем теле. Прошло около десяти минут; явного дискомфорта не было, пульс и дыхание оставались в норме, а рана не воспалялась и не опухала. Оружейник наконец слегка перевел дух, решив, что, скорее всего, наткнулся на безобидного ужа. Эти твари обычно спят в расщелинах у корней деревьев или среди опавших листьев, и он, вероятно, просто прилег прямо у «двери» чьего-то жилища.

Но едва Оружейник собрался снова лечь, как вдруг до него донеслись шаги. Это был не зверь. Шагал человек, причем обутый в тяжелые ботинки!

В ночной тьме, когда зрение подводит, прочие чувства обостряются. Оружейник и без того был предельно бдителен, его уши ловили каждый шорох, и теперь он отчетливо различал звуки погони.

Оружейник молча считал: один, два… Всего четверо. Каннибалы? Нет… Звук босых ног по траве или земле совсем иной, чем топот подошв. Эти люди были обуты, и точно не в плетеную из травы обувь. Неужели спасатели?

Вскоре он услышал приглушенный шепот. Они говорили не на местном наречии, а на языке, который он прекрасно понимал. На сердце у Оружейника полегчало: «Наконец-то добрались. И ведь какие преданные делу – рыщут в джунглях посреди ночи». Он уже хотел было подняться и подать голос, как вдруг почувствовал неладное: почему они не выкликают его имя? Это дождевой лес, а не жилой квартал; звери не станут жаловаться на шум, а ночью звук разносится гораздо дальше.

Он подумал, что, возможно, спасатели охрипли за весь день и просто устали. Но была и другая странность: почему они идут без фонарей? Неужели они видят в темноте? Неужели для спасательной операции вместо осветительных приборов они взяли приборы ночного видения? Если они крадутся молча, не обнаруживая своего присутствия, а спасаемый спит, то велик шанс просто пройти мимо.

В голове тут же сложился пугающий и крайне логичный вывод: с вероятностью пятьдесят процентов эти люди не имели к нему никакого отношения; а в остальных пятидесяти – они пришли за ним, но вовсе не ради спасения… Оружейник не только не обнаружил себя, но и постарался спрятаться еще надежнее. У противника наверняка есть ПНВ, так что нужно быть предельно осторожным.

— Кажется, я только что что-то слышал, — раздался голос.

Говоривший стоял всего в пяти метрах от Оружейника, остальные трое тоже были неподалеку. От этих слов по спине Оружейника пробежал холодный пот; он боялся даже вздохнуть.

— Хватит трепаться, вечно ты поднимаешь шум из-за ерунды. Утром ты тоже клялся, что нашел следы цели, и мы полдня тащились по ним, пока они не исчезли у реки.

— Вот я и говорю: может, он свалился в воду и утонул.

— Приказ сверху: найти его, живым или мертвым, и поскорее. Никаких «может быть», ясно?

— Все равно не пойму, к чему такая суета из-за какого-то Консультанта.

— Хм… Ты что, не слышал? Он важная птица. Всех членов экипажа на его самолете тайно заменили нашими людьми. По плану его должны были доставить в секретное место и задержать, никто не ожидал, что он внезапно исчезнет в такой глухомани.

Услышав это, Оружейник перебрал в уме множество вариантов. Он гадал, кто же эти люди на самом деле: ХЛ? EAS? Или они подчиняются кому-то из сильных мира сего в Тяньду? Даже внутри Империи борьба за власть между фракциями была крайне запутанной, и вполне вероятно, что кто-то очень высоко оценил его таланты. А возможно… эти типы из Стального Закона. Для их законспирированных агентов не составило бы труда проникнуть на борт. Если это действительно они, то причиной захвата могла быть месть за провал операции «Синий Дар»…

— Думаю, этот пацан оказался хитрее, чем мы думали. Понял, что дело нечисто, перебил всех на борту и сбежал. А тот короткий сигнал бедствия в последние секунды был просто уловкой.

— Обсудим это, когда найдем цель. И еще, вам не кажется это странным? Все приборы таинственным образом отказали, едва мы вошли в этот лес, а сегодня утром вдруг снова заработали. Я тоже сомневаюсь насчет того сигнала, но… здесь происходит нечто куда более сложное, чем мы можем вообразить.

Третий голос прервал их спор:

— Заткнитесь. Кто знает, сколько еще продержатся приборы ночного видения? Если техника и компасы снова сдохнут, мы потеряем еще одну ночь.

Голоса становились все тише, разговоры смолкли, сменившись лишь шорохом шагов, пока не затихли совсем… Наступило очередное утро, влажное и душное.

Обломки самолета, выглядевшие в джунглях чужеродным пятном, осматривали четверо мужчин в полном походном снаряжении.

Они разворотили грязь и извлекли тела, которые похоронил Оружейник. В причинах смерти не было ничего необычного, никаких ценных улик внутри самолета не осталось, если не считать пропавших ремней безопасности и чехлов с сидений.

— Все прахом. Чтобы понять точную причину крушения, придется тащить эту груду металлолома в ангар или привозить сюда целую команду со снаряжением, в этот проклятый лес, — пожаловался один из них.

— По крайней мере, одно мы знаем точно: Чарльз Ролл, он же Оружейник, жив. Он похоронил этих людей, а значит, вполне способен действовать и, скорее всего, не догадывался о планах экипажа. Нужно усилить поиски. Если наткнемся на него, прикинемся спасателями и подберемся поближе.

— Эй! Ты еще кто такой! — Тот, что только что ворчал, внезапно заметил Стрейнджера.

Это был европеец лет тридцати-сорока, с ранней лысиной и неопрятной бородой. Он шел к четверке не спеша, не выглядя опасным – оружия при нем не было, а лицо не выражало враждебности.

Тем не менее, четверо настороженно двинулись ему навстречу, беря незнакомца в кольцо на расстоянии пары метров.

— Сэр, вы нас понимаете?

Тёмная Вода молчал пару секунд, изучая мужчин взглядом.

— У меня к вам много вопросов, — наконец произнес он.

— Что? — Все четверо опешили от такого странного заявления.

Минуту спустя Тёмная Вода все так же стоял на месте, а вокруг него лежали четыре трупа: один обладатель Сильного уровня и трое – уровня Бин.

— Теперь я знаю достаточно. — Его лицо в одно мгновение перекосилось, сменив пять разных обличий. В конце концов его голова превратилась в черный безволосый череп, по текстуре напоминающий полузастывшую массу, но сохранивший все черты лица: пару глубоко запавших глаз, в которых не было различия между белками и зрачками – из них лился густой, завораживающий лазурный свет.

Подростки – основная аудитория игр, и я общаюсь с ними каждый день.Когда я был в их возрасте, миром правили видеоигры. Кто бы мог подумать, что нынешние дети будут играть в виртуальную реальность с полным погружением через нейроинтерфейс?Я работаю в этой игровой компании уже несколько лет.Начинал я дилером в виртуальном казино.Плюс такой работы в том, что даже если игрок проиграется в пух и прах и впадет в ярость, он не сможет достать пушку и пристрелить тебя.Помню, меня повысили спустя два месяца. Думаю, руководство разглядело мой талант к азартным играм.Хотя, на мой взгляд, мастерство игрока, как и любой другой навык, требует упорства. Все просто.Одаренным людям просто нужно меньше времени на накопление опыта, чем остальным.Тех, кто может превзойти всех лишь за счет врожденного дара, не существует – по крайней мере, я таких не встречал.Когда я стал менеджером зала, коллеги начали судачить за спиной.Раньше они в шутку звали меня «хладнокровным убийцей», и я не возражал – я не очень словоохотлив и редко улыбаюсь.Но после повышения сплетни превратились в легенды о «скрытом мастере», который не любит светиться. Слухи множились, и я стал кем-то вроде местной знаменитости.Так что вскоре игрок с ником «Бог Игроков» бросил мне вызов.Вообще-то это было забавно – игрок вызывает Гейммастера на дуэль прямо внутри игры.Честно говоря, я тогда не придал этому значения, но компания, похоже, решила раздуть из этого пиар-акцию и по секрету пообещала мне солидную премию за победу.Глупо отказываться от выгоды, которая сама идет в руки.И я решил: выиграю, причем всухую, чтобы закрепить за собой образ непобедимого аса и закрыть тему раз и навсегда.После той партии Бог Игроков больше не заходил в сеть.Ребята из отдела данных сказали, что он удалил аккаунт.Спустя несколько месяцев они специально пришли сообщить, что тот игрок вернулся под другим, более скромным именем.Хах, нынешняя молодежь – занятный народ.Словом, как победитель, я получил награду: должность генерального менеджера казино и собственный кабинет – правда, кабинет виртуальный.Разумеется, давать мне офис в реальности нет смысла. Если не считать пары отделов и начальства, чья работа не связана с процессом напрямую, большинство сотрудников проводят рабочие часы в капсулах. И я в их числе.Все эти годы моя жизнь текла гладко.Единственным потрясением стал Великий Коллапс годичной давности, всколыхнувший все мировое игровое сообщество.Тот инцидент принес компании огромные убытки: куча данных пропала, жалобы от игроков лились рекой.Технари клялись, что не могут найти причину или исправить ситуацию. Компании потребовалась неделя, чтобы вернуть игру в нормальное русло.К счастью, геймеров утихомирить несложно – большинство успокоилось, получив пустую виртуальную компенсацию.Через три дня после Великого Коллапса к нам даже прислали людей из ХЛ для расследования.Похоже, старые слухи не врали: невероятно мощный ИИ игры и впрямь был связан с некими имперскими технологиями.Наверное, они боялись, что кто-то использует ту же лазейку, чтобы взломать правительственные системы.Однако всякий раз, вспоминая день Великого Коллапса, я вижу лишь того парня, который в щепки разнес меня за карточным столом.Это был злобный безумец, и я до сих пор не разгадал его методов.О нем так ничего и не нашли.Одно время я даже подозревал, что весь тот хаос – его рук дело, но время шло, и я перестал об этом думать.Потом снова потянулись мирные будни. И, признаться, мне нравится такая обычная жизнь.Живи я так с самого детства, возможно, у меня были бы мечты и шанс их осуществить.Но сейчас моя мечта – сохранить этот с трудом обретенный покой.У меня стабильная работа, приличный доход, я завел друзей.Порой глухой ночью я задаюсь вопросом: смогу ли и я когда-нибудь остепениться и создать семью, как нормальный человек…?

Виннипег, округ Кленовый Лист.

Из-за плотности населения это место больше напоминало захолустный городишко. Если хотелось расширить круг общения, стучать в дверь к соседу было бессмысленно – вы и так наверняка знали каждого, кого знал он. Куда проще было выйти в сеть и завести друзей на другом конце света, которых, скорее всего, никогда не доведется встретить вживую.

Год за годом люди вели привычный образ жизни, серый и пресный, как вода. Изредка проскальзывали слухи, будто кого-то пристрелили за вторжение на территорию летней виллы какого-нибудь аристократа или на частный берег озера, но это оставалось лишь досужими сплетнями; пресса о подобном никогда не трубила.

Забавный феномен: террористы всегда из кожи вон лезли, чтобы взять на себя ответственность за происшествие, в то время как чиновники только и мечтали, как бы от нее откреститься.

Странно, но и то, что одни признавали, и то, что другие отрицали, одинаково не сулило ничего хорошего.

Когда самолет врезался в здание, выходил человек и заявлял, что это его рук дело. Его ненавидели миллионы до конца его дней, пока он не погибал, и кости его гнили, а дурная слава продолжала смердеть.

Когда поезд сходил с рельсов, тоже выходил человек и объяснял, что всему виной удар молнии. Что ж… верите вы в это или нет, а я – безусловно.

Тому Столлу было тридцать три года, из которых почти семь он прожил в этом городе. Он был немногословен, держался отстраненно и замкнуто, всем своим видом напоминая типичного хладнокровного убийцу из кино.

Из-за этой ауры поначалу друзей у него было немного. Однако спустя время люди понимали: Том вовсе не так неприступен, как кажется, и уж точно не опасен. Он оказался просто покладистым человеком. И пусть он говорил мало, на него можно было положиться куда больше, чем на тех многословных и поверхностных господ.

Он устроился в крупную игровую компанию, быстро пошел на повышение и легко влился в коллектив. В районе его тоже считали образцовым жильцом: он постоянно участвовал в благотворительных акциях, помогал собирать пожертвования и горел энтузиазмом, когда дело касалось общественных работ.

Словом, Том быстро приспособился к такой жизни – жизни честного и уважаемого гражданина. Будь он знаком с парой политиков, его бы уже наверняка внесли в список десяти самых выдающихся молодых людей города.

10 марта 2101 года, два часа дня.

Только что отработав двенадцатичасовую смену, Том ехал домой. Проезжая мимо банка, он припарковался и зашел внутрь.

В деньгах Том не нуждался; дома у него лежала банковская карта с огромной суммой. Если придерживаться нынешнего уровня жизни, он мог бы не работать вовсе – этих запасов хватило бы на безбедное существование до конца дней. Разумеется, если в ближайшие тридцать лет не случится катастрофической инфляции или если Том случайно не доживет до ста двадцати лет.

И все же у него осталась привычка заглядывать в банк каждый месяц в день зарплаты. В этот день он проверял баланс, чтобы прикинуть расходы на следующий месяц и составить план. Ведь он всегда жил на те средства, что капали на зарплатный счет, как и подобает типичному холостому представителю среднего класса: водил машину с низким расходом топлива, покупал не больше пары люксовых вещей в квартал и иногда охотился за скидками на товары для дома. Смена с рассвета до полудня выдалась тяжелой, но на лице Тома не было и следа усталости, словно перевернутый режим дня или затяжная бессонница были для него делом житейским.

Очередь была небольшой, человек пять-шесть. Том встал в хвост, сохраняя терпение и невозмутимость. Ожидание было для него естественным, как дыхание, не вызывая ни тревоги, ни скуки.

Бах! Бах!

Кто-то дважды выстрелил в потолок. В банке вспыхнули крики, за которыми последовал до боли знакомый диалог:

— Всем на пол! А ну заткнись! Руки, чтобы я видел руки!

— Слушайте сюда: проблем не доставлять, в героев не играть, вести себя тихо! И тогда никто не пострадает!

— Ах ты ублюдок! Только посмей дернуться к тревожной кнопке под столом – я тебе башку снесу!

Грабителей было трое: джинсы, куртки и черные лыжные маски, которые можно купить в любом спортивном магазине. По телосложению – рослые взрослые мужчины. У двоих были дробовики, а третий, видимо, отвечал за сбор денег, поэтому держал в руке пистолет.

Ворвавшись, двое с дробовиками тут же взяли ситуацию под контроль. В зале было около двадцати человек – сотрудники и клиенты вместе взятые; держать их всех в поле зрения не составляло труда.

Пока эти двое выкрикивали угрозы, тот, что с пистолетом, заставлял кассира за стойкой запихивать наличность в сумку.

— Эй! Маленький ублюдок! Я сказал – заткнись! Ты что, оглох?! — Грабитель с дробовиком направился к женщине с ребенком.

Женщина, услышав выстрелы, успела прижать сына к полу и лечь сама, но мальчик никак не унимался. Его плач эхом разносился по залу банка, что явно выводило налетчика из себя.

— Пожалуйста… не надо, он же просто ребенок, — взмолилась женщина, закрывая сына собой.

— Хватит трепаться! Заткни ему пасть, или я сам помогу! Раз! — Он начал отсчет.

Том приподнял веки и увидел полное отчаяния лицо матери. Страх и горе исказили ее черты, она всхлипывала, умоляя бандита. Ее взгляд метался по всем, кто лежал на полу, – немая мольба о помощи, – но люди могли лишь опускать головы, отводить глаза или втайне сочувствовать ей.

— Два!

Внезапно какая-то тень метнулась к грабителю с дробовиком. Поскольку Том находился сзади и совсем рядом, тот оказался не готов к нападению.

Этот выпад застал врасплох всех в зале, а особенно – подельников грабителя.

Том вцепился в противника, обе пары рук сжали цевье и приклад дробовика. Мужчины покатились по полу; ни один не мог ни одолеть другого, ни вырваться.

В такой неразберихе второй стрелок с дробовиком и тот, что был у стойки, не могли стрелять в Тома – они лишь метались в стороне, выкрикивая проклятия.

Борьба на полу длилась секунд десять, после чего им каким-то чудом удалось подняться на ноги. Схватка не прекратилась, но теперь грабитель стоял так, что его собственное тело служило Том живым щитом, закрывая его от подельников.

Двое других налетчиков, не опуская оружия, начали медленно приближаться. Они орали, требуя, чтобы их товарищ развернулся и подставил Тома под выстрел.

Грохнуло! Оружие выстрелило снова. Дробовик, в который вцепились и Том, и грабитель, сработал в самый неподходящий момент – заряд с трех метров снес половину черепа второму стрелку с ружьем.

Тело рухнуло, окропив одну из колонн в холле ошметками мозга. При виде этой жуткой картины троих или четверых свидетелей тут же стошнило.

Но на этом все не закончилось. Грабитель с пистолетом открыл огонь по собственному напарнику. Похоже, он решил пристрелить Тома прямо сквозь него.

В ту же секунду налетчик, с которым сцепился Том, вскрикнул и, по какой-то нелепой иронии судьбы, выпустил дробовик. Оружие полностью перешло в руки Тома, и мужчины наконец разделились. Сжимая ружье, Том попятился, споткнулся и повалился на пол.

Не прошло и секунды после его падения, как в грабителя, с которым он только что боролся, вонзились три пули. Калибр был серьезным, и все три выстрела с близкого расстояния прошили торс насквозь. Если бы Том не упал именно в тот миг, его наверняка постигла бы та же участь.

Глаза раненого бандита налились ненавистью. Собрав последние силы, он бросился на своего подельника. Тот попытался отскочить, но раненый успел мертвой хваткой обхватить его за талии.

Сначала ему закрыли обзор, теперь сковали движения. Воспользовавшись этими секундами замешательства, Том, словно полный дилетант, неуклюже передернул затвор и с выражением панического ужаса на лице нажал на спуск.

В момент выстрела Том даже зажмурился. Дилетанты, никогда не державшие в руках оружия, часто совершают эту ошибку. В миг, когда палец жмет на крючок, их руки на секунду расслабляются, а шея инстинктивно втягивается в плечи. Такие действия на самом деле часто ведут к самострелу.

Хотя поза Тома была любительской и совсем не изящной, результат оказался впечатляющим. Ноги пистолетчика ниже колен превратились в кровавое месиво. Он взвыл от боли и тут же потерял сознание.

Как только последний грабитель затих, Том рухнул на пол. Он тяжело дышал, взгляд его был пустым. В притихшем холле банка слышались лишь его судорожные вздохи.

Все присутствующие оцепенели. Лишь спустя долгое время охранник банка первым пришел в себя. Он шагнул вперед, отфутболил пистолет от потерявшего сознание бандита, подобрал дробовик у того, чья голова была размозжена, и крикнул коллеге за стойкой:

— Вызывай полицию! И скорую!

Охранник опустился на колено и похлопал Тома по плечу. Тот вздрогнул, не в силах вымолвить ни слова, и уставился на мужчину так, словно только что его заметил.

— Друг… ты ранен? Ты в порядке? — Спросил охранник.

Том тупо отозвался:

— Нет… нет… спасибо.

— Ладно, отдай мне пушку. Вот так, аккуратно, стволом вниз, — охранник забрал оружие. — Это я должен тебя благодарить, парень. Мы все должны. Ты спас нам жизни.

Том услышал это, но никак не отреагировал – он все еще выглядел потрясенным. Внезапно он отвернулся, его несколько раз вырвало желчью, после чего он закатил глаза и лишился чувств.

Когда медицинский персонал попытался уложить Тома на носилки, он очнулся и заявил, что с ним всё в порядке. Впрочем, врач оказался человеком крайне ответственным: он провёл базовую проверку работы сердца и лёгких, а также осмотрел зрачки. Лишь убедившись в отсутствии проблем, доктор с облегчением позволил Тому сойти с каталки.

Банк закрыли до конца дня, а снаружи натянули жёлтую ограничительную ленту. После этого Том отправился в полицейский участок, чтобы дать показания.

Во время рассказа Том выглядел потрясённым: он отвечал на вопросы медленно и утверждал, что не помнит многих деталей. Однако офицер, проводивший опрос, отнёсся к этому с полным пониманием, видя в нём лишь героического гражданина, проявившего отвагу. Офицер не давил на него, пытаясь выудить забытые подробности, словно допрашивал преступника, и не подвергал сомнению ни один из ответов Тома.

Сам инцидент не был по-настоящему сложным. С того момента, как преступники вошли в банк, и до конца ограбления прошло не более четырёх минут. А время с того мгновения, как Том поднялся с пола, и до полной нейтрализации трёх налётчиков составило не более минуты – если быть точным, сорок девять секунд. Суть дела можно было легко уяснить, просто просмотрев записи с камер наблюдения. Полиции требовались лишь свидетельские показания для подтверждения выводов; они считали дело предельно ясным и намеревались закрыть его в кратчайшие сроки.

Когда Том покидал участок, многие офицеры даже аплодировали и приветствовали его криками. Шеф полиции лично отвез его домой и с энтузиазмом предложил пригнать его машину с парковки банка.

Том вежливо отказался. Банк находился недалеко от дома, и он мог спокойно дойти туда пешком. К тому же он не желал лишних контактов с полицией, опасаясь, что, если они вообразят себя его друзьями и войдут в его круг общения, это станет огромной скрытой угрозой.

В десять часов вечера Том попрощался с шефом и вернулся в дом. Это было жилище с двумя спальнями, чердаком и подвалом. Газон был аккуратно подстрижен, а подъездная дорожка чиста. Обычно в таких районах жили семьи из трёх человек или пожилые пары, чьи дети уже разъехались; одиночки встречались редко, но Том жил один.

Как только он вошёл внутрь, выражение его лица изменилось. Даже когда мгновением ранее он стоял спиной к шефу, его лицо казалось напряжённым и усталым. Но стоило закрыть дверь, как взгляд стал холодным и пронзительным, а черты лица – спокойными. Даже его осанка и походка неуловимо преобразились: расслабленные и вялые движения обычного человека сменились устойчивыми, выверенными действиями.

В этот миг он производил впечатление человека, который мог бы немедленно развернуться, выйти из дома и отправиться на работу, полный сил, словно всё было в полнейшем порядке.

Том приготовил ужин на одну персону, не оставив ни крошки. Его рацион был спланирован и дисциплинирован; он никогда не действовал под влиянием импульса. Поужинав, он вымыл посуду, вынес мусор и умылся, следуя привычному распорядку, прежде чем наконец лечь в постель. Почти в ту же секунду, как Том закрыл глаза, он заснул. Он был эффективен во всём, включая отдых. Том мог спать всего по два часа в день на протяжении месяца. Обычно же четырёх часов ему было более чем достаточно.

На следующий день, хотя события накануне не сильно на него повлияли, Том всё же позвонил на работу, чтобы попросить неделю отгула. Его голос в трубке звучал неважно, будто он перенёс сильное потрясение.

Начальник охотно согласился, даже не спросив о причине. Похоже, он уже знал о вчерашнем ограблении банка. И сам был рад предоставить несколько выходных образцовому сотруднику, который ни разу не прогулял работу с момента найма.

Так план Тома по симуляции болезни начал успешно воплощаться. Он давно предвидел, что это дело так просто не закончится.

И действительно, количество сообщений на автоответчике внезапно перевалило за сотню. Большинство из них, не считая звонков от друзей и коллег, поступило от СМИ. Машины телеканалов и газет буквально окружили его дом.

Том перерезал провод дверного звонка, повесил на дверь табличку «Посторонним вход воспрещён», отключил домашний телефон и задернул все шторы. Исходя из его опыта, даже если вчерашние новости и имели налёт сенсационности, люди забудут о нём, стоит ему продержаться в таком режиме всего неделю.

Спустя три дня после того, как Том заперся от мира, в местный полицейский участок прибыл незваный гость.

— Гэри Цяодунь… откуда взялся этот человек? — Спросил шеф полиции с недоумением на лице, перелистывая приказ, присланный прямиком из Особняка Губернатора.

Офицер, передавший документ, пожал плечами:

— Этот человек сам вошёл в участок с бумагами, сказав, что это сэкономит время на формальности и ускорит процесс.

— С документом всё должно быть в порядке, на подделку не похож, но это… — шеф не успел закончить фразу.

В кабинет без стука вошёл мужчина, прервав его на полуслове:

— С документом всё в порядке, так что никаких «но», шеф. Моё расследование санкционировано лично его превосходительством Гилсоном II. Если вам знакомо это почтенное имя, полагаю, вы будете содействовать всем моим действиям так же активно, как и Губернатор, и выполните мои просьбы в полной мере.

Шеф внимательно осмотрел пришельца. Мужчина был в гражданской одежде, на вид лет тридцати, с волевым красивым лицом. Фигура его была худощавой; на первый взгляд он напоминал учёного.

— Мистер Цяодунь? — Спросил шеф.

— Да, — ответил Цяодунь.

— Вы… ох, простите, но почему его превосходительство Гилсон заинтересовался этим делом?

Цяодунь не ответил. Вместо этого он произнёс:

— Пожалуйста, подготовьте все соответствующие улики, показания, контактные данные свидетелей и так далее, а также выделите мне кабинет. Будет лучше, если вы управитесь за двадцать минут. Я подожду в приёмной. Сообщите мне, когда всё будет готово. — С этими словами он вышел, не забыв закрыть за собой дверь.

Шеф холодно фыркнул:

— Этот малый – сотрудник штаба семьи Гилсон, хм… В наши дни, имея знатного покровителя, они могут помыкать даже мной, шефом, в моём собственном участке.

Стоящий у стола офицер уточнил:

— Значит… что мне делать?

— Глупости спрашиваешь. Конечно, делай всё, что он хочет. Ты думаешь, срочный документ Губернатора – это туалетная бумага? Если не закончишь всё, как он сказал, через двадцать минут, я отрежу твой зад и положу его в свой ящик. Да-да, в тот, что справа. Будет у меня новая пепельница.

… Лас-Вегас, гостиничный люкс.

Гилсон II сидел в инвалидном кресле и четырьмя оставшимися пальцами управлял ноутбуком, просматривая отчет под названием «Том Столл – герой из народа».

В этом году ему исполнилось всего сорок, но нижняя часть его тела была парализована, а половину лица покрывала искусственная кожа. Когда он злился, как сейчас, обширные участки кожи на его лице не меняли цвет, и эта часть лица оставалась неподвижной. Искусственный покров напоминал телесную занавеску, наклеенную на лицо, чтобы скрыть некроз мышечных волокон графа…

— Том Столл… почему ты кажешься мне таким знакомым… — пробормотал сквозь зубы Гилсон II. Его глаза горели, когда он уставился в монитор, словно хотел испепелить Тома Столла из отчёта одним лишь взглядом.

Цяодунь сидел в кабинете, который выделили ему в полицейском участке, и изучал материалы по делу об ограблении банка.

Свидетелями проходили сотрудники банка, охранники, обычные горожане и выживший грабитель. Показания более чем двадцати человек полностью совпадали, не обнаруживая ни единого расхождения.

Место преступления уже привели в порядок, и банк возобновил работу. Тем не менее все пулевые отверстия и места, где упали два тела, были задокументированы на фотографиях. Три пистолета, упакованные в пакеты для вещдоков, тоже лежали перед Цяодунем.

Но всё это ничего не доказывало. Цяодунь возлагал все надежды на записи с камер видеонаблюдения – самую наглядную улику в этом деле. Если и возможен был прорыв, то только благодаря этому видео.

Снова и снова Цяодунь пересматривал запись, особенно те критические сорок девять секунд… 14 марта, 10:00 утра.

Том сидел дома и смотрел скучные теленовости. Его тактика затворничества и молчания принесла плоды: репортажи о нем в СМИ постепенно исчезали. Похоже, люди быстро нашли новые темы для разговоров, а репортеры, осознав тщетность попыток, тоже отступили. Сообщений на телефоне и настойчивых стуков в дверь стало заметно меньше.

Внезапно Том повернул голову. Он уставился на стену гостиной, в сторону входной двери, словно видел сквозь преграду, не мигая. Том сгруппировался и быстро встал, не издав ни звука. Он медленно подошел к шкафу. В одном из его ящиков лежал заряженный пистолет.

Это было его «правило пяти метров»: в этой комнате, где бы ни находился Том, в пределах пяти метров от него всегда должно быть оружие. В случае необходимости, даже если бы он сидел на унитазе с газетой, он мог достать ствол и приготовиться к убийству в течение трех секунд.

Раздался стук. Два коротких, властных удара в дверь.

Том не ожидал, что гость станет стучать. Он знал, что за дверью не репортер; это было почти инстинктивное суждение.

Однако Том всё же не взял оружие. Он просто подошел к двери и ответил обычным тоном:

— Простите, я не даю интервью.

— Я не репортер, — послышалось в ответ. — Я хотел бы задать вам несколько вопросов от имени полиции по поводу того дела. Надеюсь на ваше содействие следствию.

Это говорил Цяодунь. Том открыл дверь:

— Могу я увидеть ваше удостоверение?

— Разумеется, — сказал Цяодунь, предъявляя документ. Однако это был не жетон полиции округа Кленовый Лист, а ромбовидная эмблема ХЛ со звездным треком. — Здравствуйте, я Гэри Цяодунь. Рад встрече с вами, мистер Том Столл.

— Здравствуйте, э-э… офицер. — Том продемонстрировал обычную реакцию гражданского лица: на его лице отразилась тень удивления и замешательства.

— Могу я войти, чтобы поговорить?

— Да, конечно, проходите, офицер.

— Не нужно официоза, можете называть меня Гэри, — Цяодунь вошел в дом.

Том закрыл дверь и отозвался:

— Я всё же буду называть вас мистер Цяодунь. Пожалуйста, пройдемте в гостиную. — Том провел гостя внутрь. — Присаживайтесь. Хотите чего-нибудь выпить?

Цяодунь обвел взглядом жилище Тома и небрежно ответил:

— Обычный чай подойдет.

Том принялся готовить чай, его тон был весьма вежлив:

— Пожалуйста, простите мою первоначальную грубость. За последние несколько дней было слишком много репортеров, и некоторые из них пытались выдать себя за полицейских, чтобы пробраться внутрь. Подозреваю, у них у всех были скрытые камеры.

— Я не в обиде, — ответил Цяодунь.

Том подал чай и сел в кресло напротив Цяодуня:

— Угощайтесь.

— Спасибо. — Цяодунь перестал изучать комнату и уставился Тому в лицо.

— Хм… Интересно, что именно хочет узнать офицер? Неужели то дело настолько серьезно, что встревожило ХЛ? — Спросил Том.

Цяодунь не притронулся к чаю на столе. Он смотрел Тому прямо в глаза, пытаясь что-то в них поймать, но как ни вглядывался, видел лишь обычного офисного работника, ничего особенного.

— Чтобы иметь статус, позволяющий действовать свободно, я ношу номинальное звание второго лейтенанта ХЛ. На самом же деле моя должность, если быть точным, – старший помощник некоего знатного лица, и мой визит совершен по поручению этого лорда.

Услышав слова «некоего знатного лица», Том изобразил удивление. Он выдержал паузу в две секунды, а затем спросил:

— Но разве вы только что не сказали, что представляете полицию, чтобы спросить меня…

У Цяодуня не было ни малейшего желания тратить время на подобные расспросы. Он грубо оборвал собеседника:

— Мистер Столл, что вы знаете о семье Гилсон?

Том выглядел озадаченным и, казалось, искренне пытался вспомнить:

— Э-э… Простите, я впервые слышу это имя.

Тогда Цяодунь произнес:

— Вот как. В таком случае, мистер Столл, я слышал, что вы переехали в этот город семь лет назад. Где вы жили до этого? Мне бы очень хотелось узнать, желательно как можно подробнее.

Том на мгновение замялся, прежде чем ответить:

— Я родился на рыболовецком судне. С юных лет рыбачил вместе с отцом и дядями, пока шторм не забрал всё, кроме моей жизни. Позже я попал в исправительный центр для несовершеннолетних, получил образование, а после окончания школы сменил несколько работ. Семь лет назад я приехал из Северной Европы и обосновался в округе Кленовый Лист. — Том сделал паузу. — Всё это задокументировано; вы должны были найти эти сведения в моем личном деле.

До этого момента Цяодунь пристально смотрел Тому в глаза, но так ничего и не увидел – ни необычных эмоциональных колебаний, ни признаков лжи.

Разумеется, Цяодунь проверял информацию о Томе; он мог пересказать ее почти наизусть. Он просто хотел еще раз спросить человека перед ним, чтобы проверить, не возникнет ли каких-либо расхождений.

— По поводу ограбления банка десятого марта… — Цяодунь внезапно сменил тему, доставая из кармана пальто PVP670. — Это запись с камер видеонаблюдения. У меня есть пара вопросов к вам.

— Уф… Мистер Цяодунь, знаете ли, я не горю желанием это видеть. Даже сейчас мысли о той ситуации заставляют меня нервничать. — Том откинулся на спинку кресла, его лицо напряглось.

— Боюсь, вам придется преодолеть этот страх, мистер Столл, — Цяодунь запустил видео.

Выбранный им фрагмент начинался с момента, когда грабители ворвались в банк, и заканчивался тем, что двое были мертвы, а один ранен и не мог сопротивляться – всего четыре минуты.

Выражение лица Тома во время просмотра менялось несколько раз, на нем даже промелькнул испуг. Закончив смотреть, он глубоко вздохнул:

— Это было поистине ужасно, не так ли?

Цяодунь провел пальцем по сенсорному экрану, немного отмотав полосу прокрутки назад, и начал:

— Согласно полицейскому расследованию, грабитель с пистолетом был главарем троицы. У этого человека богатое криминальное прошлое; он старый волк. Видите, как только он вошел в банк, он первым делом выстрелил в потолок. Эти две пули были очень ценными; он знал, как взять ситуацию под контроль.

— …Двое других были куда хуже; они кричали и орали, что на самом деле было вызвано крайним напряжением и выбросом адреналина. Возбужденным эмоциям естественным образом требовался выход, и плачущий мальчик в тот момент как раз спровоцировал сорвавшегося с катушек грабителя.

Цяодунь снова передвинул ползунок:

— Вы когда-нибудь служили в армии?

Том покачал головой:

— Никогда.

Цяодунь указал на экран:

— Я заметил, что когда раздался выстрел, все в вестибюле банка практически инстинктивно пригнулись, опустили головы, обхватили их руками, вжали шеи и закричали. Но в то же мгновение вы опустились на одно колено и нашли ближайшее укрытие – колонну – между направлением выстрелов и вашим местоположением. Вы присели, спрятались за ней и быстро начали осматриваться.

— Что? Нет, мистер Цяодунь, я этого не делал. — Том указал на экран PVP670. — Видите, я, как и все остальные, пригнулся и спрятался.

На самом деле за той колонной была слепая зона для камеры. На пленке Том действительно свернулся клубком и скрылся за ней, но после того, как он исчез из поля зрения камеры, никто не знал, съежился ли он, обхватив голову руками, или же полуприсел и наблюдал за происходящим.

В любом случае, Цяодунь верил, что реакция Тома была именно второй, но раз собеседник яростно это отрицал, ему больше нечего было сказать.

Снова передвинув полосу прокрутки, Цяодунь произнес:

— И еще вот здесь, мистер Столл. Когда вы и тот грабитель боролись на полу, мне очень любопытно, почему вы внезапно встали, когда подошли двое других?

— Хм… В тот момент я знал только, что нужно крепко держать его сзади, отчаянно вцепившись обеими руками в ствол дробовика, — сказал Том. — Грабитель пытался ударить меня затылком и локтем, поэтому я старался уклониться, и мы запутались. Каким-то образом мы встали. Может быть, он был сильным и использовал мощь своих ног, чтобы подтянуть меня вверх.

— И после того, как вы встали, его тело перекрыло пространство между его сообщниками и вами, не давая двум другим грабителям выстрелить, верно? — Спросил Цяодунь.

Том ответил:

— Да, затем он попытался развернуться с грубой силой, чтобы скинуть меня или хотя бы подставить под пули своих напарников. В результате, когда он наполовину повернулся, дробовик случайно выстрелил.

— И по чистой случайности снес половину головы его сообщнику, — вставил Цяодунь.

Том вздохнул:

— Да, это было по-настоящему страшно.

Цяодунь оставался бесстрастным, затем указал на экран и сказал:

— После выстрела тот грабитель отпустил ствол. Полагаю, потому что он перегрелся. — Он сменил тактику, спрашивая:

— Но почему вы не отпустили?

— Я заметил это только потом, — сказал Том. — Видите ли, моя левая рука действительно повреждена. — Он протянул левую руку; на ладони были отчетливо видны следы ожогов. — Возможно, я был слишком напуган в тот момент и просто проигнорировал боль.

Цяодунь подумал про себя: «Такие незначительные травмы, никаких записей в медкарте. Если бы он намеренно нанес их себе сам, подержав горящую лампочку дома в эти последние дни, никто бы не узнал. Всё продумано до мелочей…» Затем он произнес вслух:

— Затем грабитель с пистолетом застрелил своего сообщника, а вы, поскольку грабитель, с которым вы боролись, внезапно отпустил ствол, не имели опоры и повалились назад. — Он указал на экран. — Вам очень повезло. Секундой позже – и вы, скорее всего, получили бы пулю. Такое чувство, будто… вы уклонились от нее.

— Я не знал об этом в тот момент, — сказал Том. — Из-за череды выстрелов мне было очень страшно… Сначала я просто хотел обезвредить грабителя с пистолетом с помощью отобранного ружья, но он продолжал стрелять, я запаниковал и выстрелил сам.

— И как раз отстрелили ему ногу… так ведь? — Сказал Цяодунь.

— Да, верно, — ответил Том. — Шериф уже расспрашивал меня обо всем этом, когда я давал показания.

Цяодунь усмехнулся. Он встал, собираясь уходить:

— Спасибо за сотрудничество, мистер Столл. Думаю, я узнал достаточно. Прошу прощения, что потревожил ваш покой.

— Не стоит благодарности, офицер. Если вам что-нибудь понадобится, вы всегда можете обратиться ко мне. — Том изобразил радушную улыбку на лице, которое Цяодунь теперь видел как личину хладнокровного убийцы.

Проводив второго лейтенанта до двери, Том уже собирался закрыть ее, когда Цяодунь обернулся:

— О, кстати, мистер Столл, вы когда-нибудь слышали одно имя, вернее, кодовое имя?

— Прошу прощения, какое именно…?

— Азартный Змей.

— Нет, никогда не слышал. А что это? Марка одежды или бренд игорного оборудования?

— Ха-ха… — Цяодунь негромко рассмеялся. — До свидания, мистер Столл.

Дверь закрылась, и на лицах обоих застыли совсем иные выражения.

Цяодунь больше не улыбался.

Том же усмехнулся.

— Самоуверенно, — пробормотал он себе под нос. — Потревожил змею в ее логове, не так ли?

.

В ту ночь Том лег спать рано, в восемь часов вечера. В полночь он внезапно открыл глаза, не спеша поднялся с постели и распахнул платяной шкаф. Пока его правая рука доставала одежду, левая скользнула в потайное отделение в глубине шкафа и сжала рукоять пистолета.

Оружие было оснащено глушителем, а магазин до отказа набит патронами.

Том плавно вскинул руку, направив дуло точно на дверь спальни. Едва он закончил это движение, как в комнату бесшумно проскользнул штурмовик, облаченный во все черное и вооруженный до зубов.

Пуля прошла сквозь глушитель, послышался негромкий звон разбитого стекла, и взрослый мужчина рухнул на пол.

В безмолвии ночи эти три быстрых звука не разлетелись далеко – во всяком случае, солдаты ХЛ, устроившие засаду вокруг дома Тома, ничего не услышали.

От начала и до конца Том ни разу не взглянул на дверной проем. Покончив с незваным гостем, он спокойно положил пистолет, встал перед зеркалом и аккуратно оделся.

Черный костюм, солнцезащитные очки в нагрудном кармане, начищенные кожаные сапоги, перчатки и спрятанный под половицами пистолет-пулемет – вот и весь багаж, который ему требовался. Ну и, само собой, банковская карта с огромной суммой на счету.

На штурмовике, лежавшем у двери, был бронежилет и шлем, но шлем не имел баллистического забрала для защиты лица. Поскольку операция была ночной, боец ограничился стандартной стальной каской с прибором ночного видения. Пуля пробила линзу ПНВ, вошла в мозг через правое око и мгновенно оборвала его жизнь.

Том невозмутимо перешагнул через труп, вышел из спальни и направился прямиком в гостиную.

Свет включать не требовалось: Том и так знал, что в темной комнате кто-то сидит.

— Ты знал, что твой подчиненный погибнет, но все равно сидел здесь и наблюдал? — Спросил Том.

Человеком в тени был, разумеется, Цяодунь. Он сидел на том же самом месте, что и во время дневного визита:

— Если бы он скрутил тебя, это значило бы, что я ошибся, и я бы просто сидел и смотрел, как он тебя уводит. Но раз он убит тобой – значит, я был прав. И мне все так же остается лишь сидеть и смотреть, как ты выходишь ко мне.

— Неужели ты не чувствуешь себя подлецом, «Ищейка» Цяодунь, используя чужие жизни как разменную монету в игре?

Цяодунь холодно хмыкнул:

— Сумел раскопать мое прошлое за такое короткое время… Впечатляет, Азартный Змей.

Тон Азартного Змея уже не был таким спокойным, как у Тома Столла; каждое его слово сочилось ледяной угрозой:

— Скажи тогда, остались ли выжившие из семьи Гилсон?

— Конечно, остались. Благородная кровь всегда под защитой небес, она не исчезает так просто, — ответил Цяодунь.

— О, под защитой, говоришь? — Азартный Змей усмехнулся. — И кто же это? Тот старик, что ушел на охоту более десяти лет назад и не вернулся, или его сынок, которого я семь лет назад выбросил с двенадцатого этажа? Неужели он выжил?

Цяодунь издевательски осклабился:

— Господин Гилсон II просил передать тебе привет. Благодаря тебе большая часть его тела больше не слушается его. Из-за нестабильных повреждений мозга он не может перенести опасные операции по киборгизации, а травма позвоночника полностью парализовала нижнюю половину тела.

— Значит, он так и остался без наследника, — добавил Азартный Змей, и в его словах сквозил неприкрытый сарказм.

— Семь лет назад ты в одиночку едва не истребил всю семью Гилсон, но его превосходительство Гилсон II уцелел, — продолжал Цяодунь. — С того самого дня он живет лишь ради мести тебе. Только личные пытки и твоя смерть смогут унять его ярость.

— И ради этого он спустил все свое состояние на вербовку войск и наем таких авантюристов, как ты, на должность Советника? — Спросил Азартный Змей.

— Хм… Человек, в чьей фамилии заложено слово «Ду» – «играть в азартные игры», называет меня авантюристом. Тебе не кажется, что прямо сейчас удача нужна тебе гораздо больше, чем мне?

— В этом мире нет такого понятия, как «удача». А если бы и была, на ней не строятся ни игра, ни сама жизнь, — отрезал Азартный Змей.

— Вот как? — Сказал Цяодунь. — Тогда оставим удачу в стороне и поговорим на языке силы. Сейчас твой дом окружен пятью бронемашинами наблюдения регулярной армии ХЛ, а в радиусе одного километра выставлено второе кольцо оцепления. В общей сложности задействовано более сотни оперативников, готовых к атаке, включая нескольких модифицированных солдат уровня Бин. Кроме того, я сам – настоящий обладатель способностей Сильного уровня.

— …Исходя из этого, я полагаю, перед тобой всего два пути. Первый – сопротивляться до самой смерти. И хотя мне приказано взять тебя живым, я настоятельно советую выбрать именно его. Потому что второй путь – это быть схваченным мной и переданным в руки лорда Гилсона II. Тогда ты поймешь, какой роскошью является смерть.

— Вот поэтому я и назвал тебя авантюристом, — произнес Азартный Змей. — К этому моменту ты совершил уже три ошибки.

— О? С удовольствием их послушаю. — Цяодунь не торопился. По его мнению, победа была уже в руках, а ситуация находилась под полным контролем, так почему бы не позволить противнику сказать еще пару слов?

— Во-первых, ты слишком самонадеян. Настолько, что сам раскрыл дислокацию войск и собственный уровень способностей, — сказал Азартный Змей. — Ты ведь хотел похвастаться своим Сильным уровнем, верно? Но должен тебе сказать: в данный момент это не имеет никакого значения.

Цяодунь лишь холодно усмехнулся, ничего не ответив. Он ждал продолжения.

— Во-вторых, — продолжал Азартный Змей, — еще днем, едва переступив порог, ты заметил, что планировка этого дома необычна. Я прекрасно понимаю, что толщина этих особых стен никогда не укроется от глаз эксперта.

— …Оценив эти аномалии, ты был как минимум на восемьдесят процентов уверен, что я не обычный человек. И все же ты придерживался своего первоначального плана, пытаясь проверить меня тем видеороликом. С моей точки зрения, это была пустая трата времени. Тебе следовало поскорее найти предлог, чтобы уйти, а затем связаться с ближайшей военной базой и отправить пару бомбардировщиков для точечного удара по моему дому. Или просто уничтожить весь этот район мощными ракетами.

Слова Тома ничуть не задели Цяодуня. Он все так же самодовольно произнес:

— Ты просто машешь кулаками после драки. Факт в том, что днем ты решил, будто тебе удалось меня одурачить, поэтому ты до сих пор здесь. Но ты не понял, что сам залез в ловушку, и теперь несешь всякую чушь, чтобы сохранить лицо… Хе-хе, я разочарован.

— Твоя третья и самая фатальная ошибка, — сказал Азартный Змей, игнорируя колкость, — заключается в том, что тебе не следовало пить чай, который я приготовил.

Несмотря на кромешную тьму, Азартный Змей мог догадаться, как спесивое выражение лица Цяодуня мгновенно застыло, постепенно сменяясь страхом и яростью.

— Чушь! Ты пил тот же самый чай, что и я! — Голос Цяодуня сорвался, эмоции явно вышли из-под контроля.

Азартный Змей оставался невозмутим:

— Верно.

— Воду наливали из одного прозрачного чайника! В чашке тоже не было никакого порошка!

— И это тоже верно.

— Значит, ты просто блефуешь!

— Идеальный яд должен отвечать простым условиям: во-первых, быть смертельным и надежным; во-вторых, не иметь цвета, запаха и вкуса, чтобы жертва ничего не заподозрила; в-третьих, он должен имитировать естественную смерть, — безразлично произнес Азартный Змей, словно рассуждая вслух. — Ты бы мирно скончался во сне через несколько ночей, а я за это время спокойно покинул бы город… Но раз сегодня ты так жаждешь смерти, мой яд, похоже, потерял всякий смысл.

— Вздор! Если ты действительно меня отравил, значит, ты и сам принял ту же дозу!

— Именно поэтому после твоего ухода я выпил антидот, — ответил Азартный Змей.

Цяодунь замолчал. Слова собеседника заставили его почувствовать себя полным идиотом.

— Остатки яда и антидота уже смыты в унитаз, — продолжал Азартный Змей. — У тебя нет образцов для исследования, а формулу знаю только я. Даже если ты сейчас бросишься в больницу, проверять твой организм на токсины бесполезно. Я же сказал: этот яд имитирует естественную смерть. Его не обнаружат, пока ты не испустишь дух.

Лицо Цяодуня дернулось, он уставился на противника:

— Ты пытаешься меня обмануть…

Азартный Змей ответил с раздражающим спокойствием:

— На этот раз ты можешь поставить на кон собственную жизнь и проверить, блефую я или нет.

Даже если бы оставался призрачный шанс, Цяодунь попытался бы им воспользоваться – он не мог и не желал ставить на кон свою жизнь.

— Давай договоримся. Я сниму все оцепление вокруг нас и позволю тебе уйти. А ты дашь мне способ нейтрализовать яд.

— Я отказываюсь от такой сделки, — ответил Азартный Змей.

— Что? Ты шутишь? Ты ведь рассказал мне о яде, чтобы угрожать, разве нет? Теперь я даю тебе шанс спастись! — Выпалил Цяодунь, нервничая куда сильнее своего оппонента.

Азартный Змей произнес:

— Если я не дам тебе формулу антидота, ты точно умрешь; но если ты не выведешь свои войска, это еще не значит, что я не смогу сбежать. Так что сделки не будет. Отныне ты будешь делать все, что я скажу. Если не согласен, можешь попробовать решить проблему силой. Для меня худший сценарий – ты убьешь меня всей своей мощью, но через пару дней все равно не избежишь смерти. — Его слова звучали как приговор. — Все в этом мире подобно азартной игре. В этом раунде у меня всегда есть шанс ускользнуть, а у тебя – слушай меня внимательно – еще остается шанс выжить. Откажешься – и подохнешь со стопроцентной вероятностью.

Грудь Цяодуня тяжело вздымалась, кровь кипела от ярости, но он не смел показать это внешне. Спокойствие Азартного Змея заставляло его еще сильнее скрежетать зубами.

— Хорошо… говори… что ты хочешь от меня.

— Все просто, — ответил Азартный Змей, — тебе всего лишь нужно…

… Декабрь, 2093 год.

Северная Азия, округ Двойного Орла, поместье Гилсонов.

Поздней ночью Гилсон II сидел в своем кабинете. Его Консультант докладывал о доходах за последний квартал года. Также присутствовали двое двоюродных братьев Гилсона и его дядя.

С тех пор как отец Гилсона II загадочно исчез во время охоты несколько лет назад, все семейные дела быстро перешли в его руки.

Старший Гилсон был типичным аристократом. Выходец из привилегированных слоев, он вел себя высокомерно, кичился своим происхождением и презирал окружающих. Свои дни он проводил, погрязая в вине, женщинах и роскоши. Его главной страстью была демонстрация талантов в различных утехах: будь то меткость стрельбы, умение пить не пьянея или победы над дамами. Он часто обсуждал эти вещи на публике, ничуть не смущаясь своих педофильских наклонностей и многочисленных нарушений закона.

Любой мало-мальски порядочный землянин после нескольких встреч назвал бы Гилсона свиньей. Но, при всем уважении, это было бы оскорблением для свиней. Свиньи – весьма разумные животные. В процессе эволюции они адаптировались к изменениям среды, меняли рацион, повышали плодовитость и преодолевали все вызовы, брошенные Судьбой. Если бы Землей правил высший вид, считающий людей основным источником мяса, как люди свиней, человечество, полагаю, вымерло бы очень быстро.

Однако по сравнению с отцом, которого величали свиньей, репутация Гилсона II была еще более гнусной. Это тянулось еще из его детства. Очевидно, он получил хорошее образование – точнее, обзавелся академическими регалиями, подобающими дворянину, но на деле не вынес из учебы ни существенных знаний, ни навыков.

В этом нельзя было винить только его. В школах, предназначенных исключительно для знати и королевских особ, всегда была группа блестящих учеников. Это были либо от природы одаренные люди, искренне увлеченные наукой, либо те, чей статус в иерархии был не столь высок, и кому требовалось усердие для будущего карьерного роста.

Гилсон II к этой группе не принадлежал. Его отец обладал не только высоким статусом, но и огромной властью и богатством. Сам же он отнюдь не был гением; сказать, что он не был глуп, уже считалось бы комплиментом. Что же касается его интереса к учебе, то о нем можно было сказать так: «хозяин лавки сгорел вместе с товаром» – обсуждать нечего.

Поэтому Гилсон II примкнул к другой группе, которая походила скорее на благотворительную организацию. Когда его сверстники-простолюдины подрабатывали, чтобы скопить на обучение в приличных государственных школах, Гилсон II частенько «протягивал руку помощи».

Например, если подросток разносил блюда в ресторане, Гилсон II мог подставить ему подножку, высмеять его вместе со своими прихлебателями, а затем сунуть менеджеру смены несколько крупных купюр, чтобы тот помалкивал – так парень получал «чаевые». Или, если разносчика еды сбивал спорткар Гилсона II, тот спокойно выплачивал штраф, а подросток получал пожизненную инвалидность и аванс за большую часть не прожитой еще жизни. Если же молодая женщина продавала некий «нематериальный актив» ради нового телефона, молодой господин Гилсон II часто оказывался первым в очереди… По сути, таким он и был в юности. Как говорится, «все, что взято у народа, народу и возвращается», верно?

Он в совершенстве овладел этим искусством еще до окончания колледжа. Поэтому, когда Гилсон II взял на себя дела семьи в возрасте неполных тридцати лет, его уже ждала широкая политическая сцена.

Тогдашний губернатор округа Двойного Орла и Гилсон II сразу нашли общий язык, приняв Закон о разделе купечества. Этот местный акт ограничивал права частных торговцев солью, металлами и продуктами питания – блестящая схема обогащения, придуманная Гилсоном II после долгих раздумий.

Губернатор и Гилсон II стали верными соратниками. За несколько лет они оба баснословно разбогатели, а налоги из огромного округа Двойного Орла впечатлили даже высшее имперское руководство. Однако местные купцы люто ненавидели эту парочку, мечтая содрать с них кожу и съесть их плоть. Когда же имя Гилсона всплывало в разговорах, местные литераторы говаривали: «Произнести его – осквернить язык; записать его – осквернить свитки».

Очевидно, когда общественное негодование постепенно достигает предела, оно неизбежно прорывается… В ту ночь жена Гилсона II и его десятилетний сын уже спали в спальне наверху. Слуги все еще были при исполнении. Обычно, пока господа не отправились почивать, дворецкому и горничным отдыхать не позволялось. Даже если бы лорд Гилсон в три часа ночи внезапно решил устроить барбекю во дворе, гриль должен был быть готов через пятнадцать минут.

Пятеро в кабинете закончили дела, достали сигары, крепкий алкоголь и теперь дымили, переговариваясь и смеясь с сияющими лицами. Похоже, последний квартал выдался крайне прибыльным.

А в это самое время на шпиле роскошного особняка Гилсонов замерла фигура – припавший к крыше человек в черном. На нем были скороходные сапоги, под рукой – скрытое оружие, а взгляд его был остер, словно у орла.

Особняк, который занимал Гилсон II, был защищен самой передовой системой безопасности. Обычному человеку путь туда был заказан, так что любые попытки черни забросать дом нечистотами или устроить засаду у ворот были обречены на провал.

Впрочем, люди более искушенные – например, наемные убийцы с профессиональным снаряжением и соответствующей выучкой – могли бы пробраться внутрь, но там их поджидал следующий рубеж обороны: стража Поместья Гилсонов.

В Империи личные гвардейцы королевской семьи имели право носить почетный титул «Рыцарь», обладали высоким статусом и жалованием, сопоставимым с окладом чиновников. Однако участь охранников на службе у знати была незавидной. Прежде всего потому, что у них не было официального статуса, и в лучшем случае они считались наемниками, а в худшем – клеймились как прихвостни или соучастники грязных дел своих господ.

Разумеется, желающих идти на такую работу было немного, поэтому аристократы обычно задействовали свои связи в местном военном ведомстве, подконтрольном Аду, чтобы раздобыть людей для охраны своих жилищ.

Старый Гилсон в свое время поступил так же, но он обладал скверным характером и дурной славой.

Едва прослышав, что людей запрашивает сам граф Гилсон, один из ротных командиров, не говоря ни слова, отрядил ему пеструю компанию из солдат категории «бесполезные, но выкинуть жалко» – по сути, профнепригодный сброд.

Держать их в регулярных частях было себе дороже: во-первых, это портило внешний вид войска и подрывало общую боеспособность, а во-вторых, всегда был риск, что одна паршивая овца испортит все стадо.

Поскольку серьезных проступков за ними не числилось, просто так отправить их по домам не представлялось возможным.

И тут подвернулся идеальный случай: графу нужны люди – вот пусть и забирает.

А затем, несколько лет назад, во время охоты Старый Гилсон и эта группа низкоранговых головорезов бесследно исчезли…

Гилсон II извлек урок из участи отца, частенько вспоминая поговорку: «кто творит много зла, тот от него и погибнет».

На его счету было столько чудовищных злодеяний, что сказать, будто он не боится расплаты, было бы наглой ложью.

А что, если в один прекрасный день к нему постучится высококлассный убийца? Было бы крайне опрометчиво не иметь под рукой никого, кто мог бы дать отпор.

Поэтому Гилсон II через многочисленные связи вышел на организацию под названием Серебряная Тень.

Численность этой группировки оставалась загадкой, но поговаривали, что в ней не менее тысячи членов.

Никто не знал, кто стоит во главе Серебряной Тени.

Посвященным было известно лишь одно: если ты готов платить достаточно, они предоставят надежных и могущественных киллеров – либо чтобы убить кого-то, либо чтобы не дать другим убить тебя.

Охрану в доме Гилсона II несли именно члены Серебряной Тени, всего три человека.

Они получали баснословные деньги, жили в гостевых покоях графского особняка и отвечали за безопасность в режиме двадцать четыре на семь.

Будучи аристократом, Гилсон II ровным счетом ничего не смыслил в мире обладателей способностей.

Знай он об этом хоть немного, он счел бы себя невероятным везунчиком, ведь потраченные деньги окупались сполна.

Эти трое были истинными мастерами, чей уровень Бин позволял с легкостью отразить нападение даже трех отрядов модифицированных людей.

Серебряную Тень можно было описать как организацию, лишенную принципов; у них не было никакой идеологии.

Неважно, кто выступал заказчиком – если оплата была достойной, их убийцы могли посягнуть на чью угодно жизнь.

Однако в этом мире существовала и другая организация, чьи принципы были предельно конкретны.

У них тоже не было политических пристрастий; неважно, кто нанимал их, – если цель заслуживала смерти, то не имело значения, сколько вы предложите за заказ. Будь то хоть один цент, их убийцы без колебаний шли на дело.

Азартный Змей был членом именно этой организации. Он был высокопоставленным ликвидатором под началом Ада.

На территории округа Двойного Орла Азартный Змей фактически являлся теневым управляющим всех казино, тайно контролируемых Адом.

Сегодняшняя миссия была из ряда вон выходящей.

Азартному Змею предстояло устранить Гилсона II, самого влиятельного молодого аристократа в округе Двойного Орла.

Тот был названым братом Губернатора, обладал несметными богатствами и фактически являлся полновластным монархом в этом маленьком королевстве.

Но в глазах Азартного Змея Гилсон II был подобен раковой опухоли на теле округа, которую следовало немедленно вырезать.

Темная луна – для убийства, сильный ветер – для поджога.

Азартный Змей проник на территорию с воздуха, совершив точный прыжок с парашютом прямо на крышу графского особняка.

Его черный парашют спецпошива можно было мгновенно свернуть и спрятать сразу после приземления, но те немногие слуги, что патрулировали двор, все равно не имели привычки задирать головы кверху.

Разумеется, луны на небе не было – лишь кромешная тьма, так что смотреть наверх в любом случае было бесполезно.

Азартный Змей скользнул вниз по скату крыши, зацепился ногами за край и, перевернувшись, повис вниз головой.

Скрытым клинком он без труда вскрыл оконный Замок и бесшумно нырнул внутрь комнаты.

Все его движения были отточенными, тихими и быстрыми; он не издал ни звука.

Особняк графа был трехэтажным, и высота уровней здесь различалась.

Поскольку дом был до отказа забит претенциозными предметами искусства – огромными полотнами маслом, скульптурами именитых мастеров и массивными люстрами, – потолки на каждом этаже были необычайно высокими.

Трехэтажное здание по высоте почти не уступало обычной жилой шестиэтажке.

Свет в коридорах был выключен, и вовсе не потому, что граф был скуп и пытался сэкономить на электричестве.

Скорее, это было правилом, которое Гилсон II установил ради собственной безопасности.

В комнатах и коридорах, выходящих окнами наружу, освещение сводилось к минимуму, а шторы всегда были плотно задернуты.

Он не горел желанием получить пулю от снайпера, выпущенную с расстояния в несколько километров, находясь в собственном доме.

Прозвище Азартного Змея – «Змей» – было дано ему именно за стиль: умение таиться во тьме, безмолвие и способность нанести единственный смертельный удар.

Но в этот момент случилось непредвиденное.

Когда он только проник внутрь, ему и впрямь показалось, что все прошло гладко, но на самом деле то вскрытое окно было оборудовано датчиком.

Система безопасности особняка была развернута не только по периметру резиденции, но и по всему дому; при срабатывании она подавала беззвучный сигнал тревоги.

Вскоре Гилсон II, находившийся в своем кабинете, получил сообщение от службы охраны.

Он нажал кнопку ответа на рабочем столе, и охранник на другом конце линии, сжимая в руке рацию, доложил:

— Граф, у нас сработал сигнал тревоги в северном коридоре на третьем этаже.

Гилсон II знал, что система крайне чувствительна и часто выдает ложные оповещения; порой достаточно было птице сесть на подоконник, чтобы поднялся переполох.

Поэтому он ответил с некоторым раздражением:

— Сначала сам все проверь, а потом уже докладывай о подобных вещах. Не беспокой меня больше, если там ничего серьезного.

Голос на том конце немедленно отозвался:

— Граф, я как раз сейчас в этом коридоре. Вижу окно… — на этом месте он резко осекся.

— А? Что? Что там с окном? — Быстро спросил Гилсон II, начиная злиться.

В это самое время в северном коридоре темная фигура, затаившаяся в тени, приставила пистолет к затылку охранника.

Подобно хладнокровному зверю, научившемуся подражать человеческой речи, фигура произнесла глубоким, леденящим голосом:

— Скажи ему, что к нему пришли гости.

Из предыдущих слов охранника Азартный Змей понял, что устройство сигнализации все же существует и его местоположение, скорее всего, раскрыто.

Тогда он решил сменить тактику и использовать ситуацию в свою пользу.

Охранник, превратившись в безвольный рупор, повторил в рацию:

— Там… там кто-то есть, он говорит, что хочет вас видеть.

Гилсон II почувствовал неладное, и его тон мгновенно изменился. Он осторожно спросил:

— Кто это?

Последние слова охранника донеслись из динамика компьютера:

— Тот, кто заберет твою жизнь.

Затем с той стороны раздался странный звук, а секунду спустя послышался грохот упавшей на пол рации.

Все пятеро присутствующих в кабинете поняли: кто-то погиб, и это вовсе не шутка.

На лбу Гилсона II вздулись вены; он поспешно переключился на другую линию:

— Слушайте меня! Кто бы это ни был, немедленно ведите госпожу и молодого господина в безопасную комнату! И быстро… живо зовите этих троих дармоедов!

Убийцы из «Серебряной Тени» быстро обнаружили тело охранника в коридоре, но остались невозмутимы; пуля, пущенная в обычного человека, едва ли могла служить мерилом истинного мастерства их цели.

Гилсон II, напротив, пребывал в крайнем нервном напряжении. Люди его круга, привыкшие к роскоши и неге, ценили свои жизни превыше всего. Созвав почти десяток телохранителей, он под их плотным прикрытием поспешил в подземный бункер.

Двое его двоюродных братьев и дядя, разумеется, решили последовать за ним. Все они до смерти боялись, что попытка добраться до гаража и уехать домой обернется для них гибелью еще до того, как они покинут поместье.

Бункер был выстроен глубоко под особняком. Вход располагался внутри здания и не был особо замаскирован, однако электронная дверь отпиралась лишь по отпечатку ладони Гилсона или членов его семьи. Обычных замков не существовало в принципе, так что, даже обнаружив вход, чужак не смог бы проникнуть внутрь.

Эта потайная комната была последним рубежом обороны Гилсона II. Даже если бы округ Двойного Орла подвергся ядерному удару, а эпицентр взрыва пришелся бы аккурат на порог особняка, внутри бункера его жизнь была бы в безопасности.

Помещение было укомплектовано запасами воды и еды, достаточными для автономного проживания трех человек в течение четырех месяцев. Сверхпрочные внешние стены не боялись ни взрывов, ни радиации, а системы внутренней рециркуляции воздуха и очистки стоков были спроектированы так, чтобы пережить конец света.

Поговаривали, что в Имперской Столице существовали и более совершенные убежища. Гилсон II слышал, будто Император и члены правящей династии давно построили «Ковчеги» из сетевого сплава. Если однажды Земля превратится в месиво из ледников и магмы, а уцелевшие клочки суши заполнят зомби и радиация – тогда эти сооружения придутся кстати.

Впрочем, нынешняя проблема не была столь масштабной. Сколько бы убийц ни проникло в дом, «Серебряная Тень» обеспечит безопасность графского поместья. Гилсону II нужно лишь дождаться окончания схватки, прежде чем выйти наружу.

Тяжелая дверь бункера закрылась. Граф выставил всех охранников вон: он нанимал их не для того, чтобы они прятались вместе с ним. Теперь в комнате остались лишь сам Гилсон II, его жена с ребенком, прибывшие сюда раньше, двое кузенов и дядя.

Хотя шестеро пленников убежища чувствовали неладное, они поддерживали связь с внешним миром через коммуникаторы. Гилсон II беспрестанно вызывал людей снаружи, требуя докладов, но местонахождение убийцы оставалось загадкой.

Время в замкнутом пространстве тянулось мучительно медленно, и тревога росла. Логика подсказывала: убийца, поняв, что обнаружен, скорее всего, скрылся. Однако это противоречило его вызывающей фразе, брошенной охраннику: «Тот, кто заберет твою жизнь». Если он собирался бежать, он мог просто застрелить караульного или ускользнуть незамеченным. Зачем было устраивать этот спектакль?

Гилсон II убеждал себя, что наглец, осознав провал покушения, просто решил напоследок припугнуть его через интерком, чтобы не уходить с пустыми руками и сохранить хоть каплю достоинства.

Спустя два часа ожидания, когда забрезжил рассвет, граф неоднократно перепроверил у охраны, безопасно ли в поместье. Лишь получив твердые гарантии, он решился покинуть бункер.

Электронная дверь медленно отползла в сторону, открывая вид на совершенно незнакомый коридор.

Все шестеро замерли в оцепенении. За порогом была вовсе не усадьба графа. Что за чертовщина?

Коридор тонул во мраке, и вскоре послышались шаги. Из темноты навстречу им вышел человек в черном.

— Кто это?! Кто здесь?! — Выкрикнул Гилсон II, лихорадочно потянувшись к сканеру у двери, чтобы запереть ее снова.

Внезапно сверкнул холодный блеск, и свист рассекаемого воздуха пронзил тишину. Большой палец на правой руке Гилсона II исчез.

Метательные ножи Азартного Змея были тонкими, словно бумага, и длиной с палец. В его руках они становились стремительным, мощным и смертоносным оружием – быстрым, точным и беспощадным.

Гилсона II пронзила невыносимая боль, но он понимал: сейчас не время кататься по полу. Он был ближе всех к выходу; пятеро родственников за его спиной уже побелели от ужаса и застыли как вкопанные. Стиснув зубы, Гилсон II рванулся вперед, пытаясь нажать кнопку левой рукой.

Это был последний шанс графа, но Азартный Змей уже подошел к дверям бункера и, разумеется, не собирался давать ему фору. На такой дистанции метательные ножи были ни к чему. Убийца взмахнул скрытым в рукаве клинком, и левая кисть Гилсона II была почти полностью отсечена – она держалась лишь на лоскуте кожи. Чистый срез обнажил сухожилия, кости и сосуды, которые тут же скрылись под фонтаном хлынувшей крови.

Гилсон II рухнул навзничь, и его семья разразилась истошными криками.

Азартный Змей выхватил пистолет. В обойме изначально было шесть патронов; один ушел на охранника, остальные пять в следующие несколько секунд один за другим вонзились в головы испуганных пленников.

Будь то женщина, ребенок, взрослый мужчина или старик – Азартный Змей убивал без тени сомнения. Для него они все были на одно лицо.

Гилсон II не выказал особого горя по поводу гибели близких. Плевать на кузенов. У него было полно жен и внебрачных детей; он мог просто признать одного из них и выбрать наследника по душе. Но его собственная жизнь не могла закончиться вот так.

— Сколько бы тебе ни заплатил заказчик, я дам в три раза больше… нет, в десять раз! Только отпусти меня.

— Дело не в деньгах, господин граф, — холодно отозвался Азартный Змей. — История учит нас, что порой смерть одного или двух человек решает множество сложных проблем. Это восстанавливает нарушенный порядок и усмиряет гнев народа, пусть даже на короткий срок, даруя простым людям эпоху спокойствия. Поэтому вы должны умереть.

Гилсон II почувствовал, что тон этого человека не вяжется с обликом обычного наемника. В голове сразу всплыла организация сопротивления, и он сменил тактику:

— Погоди! Пощади! Живым я принесу больше пользы! Ты убиваешь меня ради авторитета среди черни, верно? Слушай, если ты меня отпустишь, я буду спонсировать вашу организацию. Я стану вашим осведомителем в Империи. С моим богатством и статусом ваша структура сможет творить в округе Двойного Орла что угодно. Вы станете Стальным Законом Северной Азии!

— Таким, как вы, привыкшим видеть в мире лишь череду сделок, никогда не понять, — сказал Азартный Змей, хватая Гилсона II за волосы и волоча его прочь из убежища. — Народ – это фундамент государства; когда фундамент прочен, в стране царит мир. Ваш «Указ о торговых гильдиях» куда бесстыднее обычной монополии. Вы не вкладываете капитал, не несете рисков, но желаете отхватить львиную долю чистой прибыли, заработанной купцами.

У государства есть система, можно собирать налоги, но вы состязаетесь в наживе с собственным народом. Что это за порядок? Более того, вы делаете это не ради казны Империи; вы с губернатором просто используете власть для личного обогащения.

Пока он говорил, он тащил Гилсона II за собой. Граф яростно сопротивлялся, но тщетно. Они прошли по коридору и оказались в небольшой комнате. Распахнув дверь, убийца вытолкнул его на открытую площадку. Гилсон II осознал, что находится на колокольне высотой более десяти этажей. Внизу, по всему городу, полыхали пожары, подсвечивая чернильное ночное небо.

— Сегодня погибнете не только вы. Все, кто был с вами в сговоре, включая губернатора и ваши семьи, истреблены, — Азартный Змей прижал Гилсона II к подоконнику. — Вы сказали «вы все». Да, за мной стоит организация, но я отвечу за всех своих братьев: у нас нет желания становиться каким-то Стальным Законом, и нам плевать, ангелами или демонами мы кажемся простонародью. Все, чего мы хотим, – это очистить мир от такой коррумпированной заразы, как вы. Вырвать корень зла.

Понимая, что его часы сочтены, Гилсон II посмотрел на него со злобой и ненавистью:

— Ты думаешь, ты герой?! Ублюдок! Вы все сдохнете! Империя этого так не оставит! Ты умрешь в сто раз мучительнее меня!

Азартный Змей лишь усмехнулся. Была причина, по которой Ад, эволюционировав со времен Темных веков Средневековья до наших дней, так и не был уничтожен до конца.

— Тело умирает, но дух живет вечно. Мы бесконечны. А ты, с твоей пустой душой, полной лишь алчности, скоро исчезнешь навсегда. И если потомки вспомнят о тебе, то лишь с презрением и проклятиями.

Толстая веревка легла на шею Гилсона II, и пинок отправил его вниз с колокольни. За мгновение до того, как позвоночник хрустнул и сознание погасло, в его глазах отразилась удовлетворенная улыбка этого хладнокровного зверя.

12 марта 2101 года. Прошло два дня после ограбления банка в Виннипеге.

Семь вечера, Чикаго.

На неприметной боковой улочке притаился книжный магазин.

По тротуару шел азиат с волосами, собранными в хвост, и в маленьких круглых солнцезащитных очках. Он слегка горбился и постоянно озирался, словно чего-то опасаясь.

Прилетев, Левый Дао нашел дешевый отель, а затем отправился к книжному, о котором они договорились по телефону.

Стоило ему подойти к дверям, как из магазина вышли четверо мужчин средних лет. Один из них, в кожаной куртке, запихивал что-то за пазуху – похоже, сверток, обернутый в клеенку.

— Ты чего вылупился? — Угрожающе прорычал мужчина.

Левый Дао вздрогнул. — Прошу прощения, виноват… Господа, проходите, пожалуйста… — Он поспешно отступил в сторону.

Он понятия не имел, чем эти люди так раздражены, но те не стали придираться к Левому Дао – лишь одарили его презрительными взглядами и ушли.

Левый Дао перевел дух и толкнул дверь магазина.

Внутри царил полнейший хаос: книги громоздились стопками на полу, на столах, переполняли полки. Ни в одном углу нельзя было уловить и тени порядка. Планировка магазина напоминала крест. В самой глубине, в центральной части, за офисным столом сидел владелец; дверь за его спиной вела в жилые помещения и обычно была приоткрыта. Рядом со столом стояла дорогая кофемашина – пожалуй, самая ценная вещь во всем заведении.

— Э-э… господин Тянь И? — Левый Дао нерешительно посмотрел на хозяина.

Тянь И как раз открыл книгу и пригубил кофе, когда услышал голос Левого Дао. Он вздохнул, поставил чашку, отложил книгу и кивнул:

— Садись.

Левый Дао с трудом пробрался сквозь книжные завалы. Стульев не было, так что ему пришлось примоститься прямо на стопку фолиантов.

Тянь И открыл выдвижной ящик стола и поднял взгляд на гостя:

— Пиццу будешь?

— Нет, спасибо.

Тянь И снова заглянул в ящик. — А как насчет дичи?

— Эм… что вы имеете в виду?

— Грызуны. Богаты белком, по вкусу как курица, — Тянь И говорил тоном заправского коммивояжера. — Могу выдать спиртовку или разогреть в микроволновке.

Хотя по лицу собеседника ничего нельзя было понять, Левому Дао почудился какой-то гнилостный запах. Дурное предчувствие усилилось, и он замахал руками, отказываясь.

— Ц-ц… — Тянь И хмыкнул и небрежно задвинул ящик.

Левый Дао оглянулся на витрину магазина, а затем вопросительно посмотрел на Тянь И:

— Те люди, что только что ушли…

— А, эти? — Отозвался Тянь И. — Семья Луккезе.

— Ох… вот оно что. Ну и напугали же вы меня. Слышал, в Чикаго сейчас неспокойно: семья Луккезе и семья Дженовезе вцепились друг другу в глотки, а полиция только и ждет момента, чтобы нажиться. Я уж грешным делом подумал, что это мафия.

— Это и есть мафия, — отрезал Тянь И.

От этого заявления Левый Дао чуть не поперхнулся.

Тянь И усмехнулся:

— Но к тебе это не имеет отношения. Брось эти гримасы. Я позвал тебя по другому делу. С твоим талантом тратить силы на простую мафию – пустая трата времени.

Левый Дао затараторил:

— Брат, я же помню, ты обещал! Сказал, что как только я доставлю кассету Кровавому Филину, ты больше никогда со мной не свяжешься!

— Я сказал: «Если в будущем ты мне больше не понадобишься, мы больше не увидимся». Очевидно, что сейчас ты мне нужен, — парировал Тянь И. — Но не бойся, я не собираюсь вечно шантажировать тебя раскрытием твоего местоположения. Я знаю: даже если полиция прижмет тебя к стенке, ты выкрутишься. Да и настоящие хозяева Империи не станут лезть из кожи вон ради такого, как ты. В конце концов, ты всего лишь посредник, а не матерый головорез.

Левый Дао немного расслабился, но Тянь И тут же добавил:

— На этот раз я найму тебя для пары дел по твоим обычным расценкам. Если откажешься – придумаю новые, более действенные способы тебя припугнуть.

— Брат! Как говорится, верность превыше всего! Неужели я когда-нибудь скажу «нет» на твою просьбу?! Разве я похож на такого человека?! Гляди, стоило тебе позвонить – и я уже здесь, мчался на всех парах прямо с острова Хайнань! — Левый Дао пустился в разглагольствования. Его глаза азартно блестели за стеклами очков, брови так и подпрыгивали – актерская игра была безупречной.

Тянь И бросил на стол перед ним газету. — Ты очень сообразителен. Венеция действительно не то место, где стоит задерживаться. Ты правильно поступил, сбежав сразу после того, как помог Кровавому Филину. Иначе он рано или поздно нашел бы тебя и попытался выйти через тебя на меня и Консультанта.

Левый Дао взял газету, но прежде чем успел вчитаться, услышал знакомое имя:

— Э-э… с чего он взял, что я могу найти Консультанта… Постой, я понимаю, зачем Кровавому Филину ты, но зачем ему Консультант?

— Хм… скажем так, я приложил определенные усилия, чтобы Кровавый Филин поверил, будто Консультант – мой напарник, — ответил Тянь И. — Это всё, что я могу тебе сказать. Ты способный парень, Левый Дао. Возможно, с твоими связями и чутьем ты и правда смог бы отыскать Консультанта. А что касается меня – разве ты уже не пробовал?

Левый Дао опешил. Его тайное расследование в отношении Тянь И, которое он считал безупречным, было раскрыто. Неужели этот человек действительно всеведущ?

— Не хлопай глазами, читай газету. Новости североамериканского региона, — приказал Тянь И.

Левый Дао долго всматривался в строки, и вдруг его лицо переменилось:

— Этот человек…

— О, кажется, вспомнил, — заметил Тянь И. — Семь лет назад лучший ассасин Ада отошел от дел. За былые заслуги организация выплатила ему отступные, чтобы он мог жить нормальной жизнью. Но люди – не кошки и не собаки. Нельзя просто подобрать их на помойке и запереть в четырех стенах, сделав домашними питомцами. Суть человека в том, что его опора в «настоящем» – это его «прошлое». Тому киллеру нужна была законная личность, и именно ты тогда провернул эту сделку.

— Легальное имя Тома Столла стоило бешеных денег, — подхватил Левый Дао. — Я задействовал все каналы, приложил столько усилий, чтобы закрыть ту сделку… Что, он засветился? Он тоже твой человек, брат?

— Нет, мы никогда не встречались, — ответил Тянь И. — И дело не в этом. Дело в том, что его прикрытие скоро лопнет. Враги уже на пороге. Судя по моим расчетам, дальше он поступит «вот так»… Именно потому, что вы когда-то имели дела, я и позвал тебя. — Он взял со стола книгу, которую читал до этого. — Эта книга называется «Гилсон II». Отвези её в Виннипег и передай Азартному Змею, это поможет ему. Конечно, я знаю, что ты будешь подглядывать. Так что читай – тебе это тоже пойдет на пользу.

Левый Дао принял книгу с озадаченным видом.

— Кстати, — добавил Тянь И, — Консультант сейчас в Чикаго. Я должен выйти на связь с ним в течение двух недель, и, если не случится ничего непредвиденного, мы вместе покинем город. Когда закончишь дело в округе Кленовый Лист, ко мне не возвращайся. Езжай куда угодно, только не в Чикаго. Иначе столкнешься либо с Кровавым Филином, который едет сюда за Консультантом, либо с «тем пареньком». Ф-фу… с обоими хлопот не оберешься. Встретишь их – либо пойдешь на корм собакам, либо загремишь в Приливную тюрьму. Короче, это всё равно что воровать подношения с алтаря Владыки Ада – чистой воды самоубийство.

Левый Дао слушал, разинув рот. Теперь он отчетливо понимал: когда кто-то раскрывает перед тобой карты будущего, от слушателя требуется недюжинный интеллект, чтобы просто это осознать.

Закончив, Тянь И снова взялся за кофе. Он небрежно вытянул другую книгу с полки за спиной, зевнул и принялся листать страницы. Левый Дао в его глазах превратился в пустое место – ему следовало поскорее убраться и не мозолить глаза.

.

Азартный Змей сидел в своем гостиничном номере с закрытыми глазами, погруженный в медитацию. Он не спал всю ночь. Пистолет лежал под рукой, направленный так, чтобы в поле зрения попадали и единственное окно, и дверь.

Номер стоил сущие копейки: первый этаж, густая тень от деревьев за окном. Зимой здесь было сыро и холодно, летом звенели тучи комаров и мух, а солнечный свет не заглядывал сюда круглый год. Поговаривали даже, будто здесь когда-то совершили убийство и теперь бродят призраки.

Азартный Змей поселился здесь вовсе не из экономии – ему нужно было залечь на дно. Для него любое жилье было одинаковым, лишь бы крыша спасала от дождя, а четыре стены защищали от пуль. Этого вполне хватало.

Прошло три дня с тех пор, как он покинул свой дом или, точнее сказать, окончательно порвал с нормальной жизнью. Казалось, он вернулся в те времена, когда служил в Аду. Он помнил, как отправлялся в далекие префектуры на задания по устранению целей и неделями, а то и месяцами жил в подобных дырах, не смыкая глаз по ночам и ожидая, что в любой момент в комнату высадят дверь или в окно влетит граната.

Азартный Змей обладал способностями, соответствующими Сильному уровню, но в открытом бою они пригождались редко, поэтому в основном он полагался на свои навыки и опыт профессионального убийцы.

С самого детства он демонстрировал незаурядную сообразительность и талант, но куда ценнее были врожденное хладнокровие и беспощадность. К пятнадцати-шестнадцати годам ремесло наемника пропитало саму его кровь, став инстинктом. Техника убийства, умение приспосабливаться и скорость реакции – все было отточено до совершенства.

В ту ночь Азартный Змей обманул Цяодуня. Никакого яда не было, а значит, не существовало и противоядия – он просто блефовал. Однако этот метод позволил ему заставить Цяодуня действовать в своих интересах.

Как и говорил Азартный Змей, дело было и впрямь пустяковым. Через Цяодуня он передал послание Гилсону II – те самые слова, которые тот уже слышал семь лет назад:

— Я приду за тобой снова и заберу твою жизнь.

В ту ночь Цяодунь не просто отозвал своих людей и отпустил Азартного Змея, но и спустя несколько часов со всем рвением связался с хозяином, чтобы доложить о случившемся. После этого он замер в ожидании, надеясь, что Азартный Змей сдержит обещание и как-нибудь выйдет на связь, чтобы передать способ детоксикации.

Цяодунь прождал три дня, но с его телом не произошло ничего необычного. Зато расспросы графа и его зловещий тон день и ночь держали офицера в крайнем напряжении. Что же до Азартного Змея, то он бесследно исчез и уж тем более не пытался выйти на контакт.

Тогда-то Цяодунь и почуял неладное. Неужели его провели?

Но к тому времени, как он во всем разобрался, было уже слишком поздно. Человек скрылся, дело сделано. Цяодунь оказался в двусмысленном положении: он не только провалил задание и не заслужил никакой похвалы, но и окончательно утратил доверие своего господина.

Впрочем, жаловаться было бессмысленно. В конечном счете Гэри Цяодунь был обычным приспособленцем. Он сохранял полное спокойствие, когда рисковал чужими жизнями, но трусил, когда дело касалось его собственной шкуры. Столкнувшись с кем-то вроде Азартного Змея, такой человек неизбежно проявлял свое истинное лицо.

Кем был Азартный Змей? Он вращался в казино Ада еще подростком. Он повидал бесчисленное множество игроков, видел даже Ван Сюя. И кто-то калибра Цяодуня вздумал с ним тягаться? Это был поступок шута, ищущего собственной гибели. Хватило всего пары слов, чтобы манипулировать им, обратив опасность в спасение и не пошевелив при этом и пальцем.

Потому, хотя их Сильные уровни способностей и совпадали, реальная мощь различалась как небо и земля. Если лидер Ада обладал талантом управлять целой провинцией, то дарования Гилсона II хватило бы разве что на предводителя бандитов. Соответственно, и разрыв между их подчиненными был очевиден.

Говоря о великих стратегах – в мире существовал и другой человек с выдающимся талантом, но на этот раз он прислал довольно мелкого и незначительного типа, который в данный момент прижимался ухом к двери Азартного Змея, подслушивая.

Азартному Змею это показалось довольно забавным. Шло раннее утро, и хотя Левый Дао за дверью крался на цыпочках, стараясь не шуметь, тени от двух ступней, двигавшихся в щели под дверью, были отчетливо видны.

Дверь внезапно распахнулась изнутри. Левый Дао вздрогнул от неожиданности, потому что совершенно не слышал, как Азартный Змей подошел к входу.

Левый Дао был облачен в полное одеяние священника и сжимал в руках Библию, но при этом сохранил свой хвостик и маленькие круглые очки.

Азартный Змей, напротив, был в черном костюме и брюках. Его лицо в лишенной солнца комнате скрывали темные очки, зачесанные назад волосы лежали волосок к волоску, а в руке он держал пистолет.

Зрелище, представшее в дверном проеме, не было ни смешным, ни странным – скорее оно напоминало встречу монаха, собирающего подаяние, у входа в ночной клуб.

Несколько секунд они молча разглядывали друг друга. Выражение лица Левого Дао сменилось несколько раз – он явно не знал, как лучше поздороваться, в то время как Азартный Змей просто смотрел на него без тени эмоций, хотя вопросов у него было куда больше, чем у незваного гостя.

Две минуты спустя они уже сидели внутри за маленьким столом. Перед Азартным Змеем стоял стакан молока, который он сам себе налил, а перед гостем лежала та самая «Библия», которую Левый Дао принес с собой.

— Столько лет прошло, верно? — Начал хозяин.

— Да, — Левый Дао попытался завязать светскую беседу. — Как ты поживал все это время?

— Все эти годы я жил хорошо, а вот в последнее время – не очень, — этот ответ был чистой правдой.

Левый Дао кивнул:

— Твои враги уже стучатся в двери.

— Ты прочитал новости и догадался, что я засветился, поэтому и пришел? — Прищурился Азартный Змей.

— Хм… На самом деле мне поручили кое-что тебе передать, вот и всё, — слова Левого Дао ясно давали понять: как только он отдаст вещь, то сразу исчезнет, не желая ввязываться в эту заваруху.

— О, и кто же это? — Услышав о поручении, Азартный Змей вновь проявил любопытство. Неужели его прислали братья из Ада? Но Левый Дао казался крайне ненадежным посредником. Если бы организация почувствовала опасность и захотела помочь из чувства товарищества, они бы наверняка прислали кого-то из своих.

— Я и сам толком не знаю, — ответил Левый Дао.

— Ты не знаешь, кто тебя послал? — Азартный Змей задал этот вопрос таким тоном, будто учитель допрашивал ученика, у которого один плюс один равнялось трем.

— Тянь И. Слышал когда-нибудь это имя?

— Никогда.

Левый Дао в общем-то ожидал подобного ответа и продолжил:

— Он владелец книжного магазина.

— И этот владелец магазина хочет, чтобы ты мне что-то передал? — Спросил Азартный Змей. — Как он выглядит? Сколько ему на вид лет?

— Выглядит моложе тридцати, а что до внешности… Трудно описывать мужчину, но… хм… он очень похож на кинозвезду, которая смыла грим, выкурила пару косяков и не спала несколько суток.

В памяти Азартного Змея не всплыло никого, кто подходил бы под это описание, поэтому он не стал настаивать и сменил тему:

— Как ты меня нашел?

— Искал, разумеется. Сначала заглянул к тебе домой – там уже всё перевернули вверх дном. Вокруг дома дежурили круглосуточные скрытые посты. К счастью, их слежка была недостаточно тщательной: я их нашел, а они меня – нет, — Левый Дао сделал паузу. — Наверное, они решили, что ты вряд ли вернешься в ловушку, так что наблюдали чисто для галочки. Хм… Затем я начал проверять транспортные узлы, отели, гостевые дома… Знаешь, пока я тебе это рассказываю, вдруг поймал себя на мысли, что мои рассуждения очень смахивают на полицейские… В общем, по моим данным, за последние несколько дней в Виннипеге с поддельными документами перемещалось больше тридцати человек. Я начал проверять каждого. Везение было на моей стороне: ты оказался двенадцатым в списке.

Азартный Змей выразил сомнение:

— Я использовал краткосрочный фальшивый пропуск, созданный на основе исходного кода имперской программы генерации удостоверений личности. Это фактически легальные данные новорожденного младенца, совмещенные с моим фото и возрастом. Если не делать запрос в администрацию того округа, где документ якобы выдан, разоблачить его невозможно. В остальном он юридически действителен в любой онлайн-системе в течение месяца. Даже полиция не смогла бы зайти в расследовании так далеко.

Ответ Левого Дао уложился в одно предложение:

— Я сам изобрел этот тип удостоверений, когда мне было девять.

Азартный Змей едва не раздавил стакан с молоком. Он сделал глоток, стараясь успокоиться:

— Ты шутишь?

— Нисколько. На самом деле сделать такую штуку несложно, это похоже на взлом игр. Если раздобыть исходный код, ты и сам справишься. Жаль только, на это нельзя получить патент, иначе я был бы уже богат. Такие карточки штампуют по всему миру, ничего нового.

Левому Дао не стоило доверять слишком легко – его главным талантом было сочинять истории и глазом не моргнув. Однако сейчас его слова не походили на ложь. Если подумать, эти краткосрочные фальшивки и впрямь вошли в обиход лет двадцать назад.

Азартный Змей понял, что разговор снова заходит в тупик, и произнес:

— Так что этот Тянь И просил тебя мне передать?

Лицо Левого Дао изменилось, словно он собрался рассказывать историю о привидениях. Он понизил голос, подался вперед и пододвинул Библию по столу к Азартному Змею:

— Сам посмотри. Вглядись хорошенько!

Когда Азартный Змей впервые открыл ту книгу, он решил, что это какая-то шутка, но, пролистав несколько страниц, всерьез задумался. И чем дальше он читал, тем сильнее становилось его изумление.

Помимо поразительной детальности описаний, его зацепило нечто странное: количество страниц совершенно не соответствовало толщине тома.

На глаз книга была такой, что даже при использовании самой тонкой бумаги в ней не могло быть больше тысячи страниц, однако, наугад раскрыв ее где-то посередине, он увидел номер три тысячи с лишним.

Сначала он предположил, что нумерация идет с пропусками, но, быстро проглядев уголок блока, не обнаружил никаких скачков.

Он осторожно переворачивал лист за листом, но толщина книги под пальцами упорно не желала меняться.

Это напоминало систему карт в Diablo II, которые генерируются и бесконечно расширяются всего в паре дюймов за пределами твоего поля зрения.

То, что находится на расстоянии вытянутой руки, может оказаться тропой, а может – стеной; словно будущее через десять секунд: оно совсем рядом, но совершенно неподвластно контролю.

Несмотря на то что человечество уже вступило в двадцать третий век, а объем современной электронной книги сопоставим с половиной библиотеки, Азартный Змей не мог объяснить природу этого заурядного на вид бумажного тома ни наукой, ни логикой.

Сам факт того, что содержание не ограничивалось физической толщиной, уже не поддавался законам физики, а то, что книга была до краев наполнена чьей-то внутренней жизнью, поражало еще больше.

Левый Дао вскоре собрался уходить.

Вещь передана – значит, пришло время залечь на дно.

Выплатит ли ему Тяньи комиссионные как посреднику, он не знал и знать не хотел.

Больше всего Левый Дао мечтал однажды увидеть в газетах новость о том, что Тяньи и Кровавый Филин прикончили друг друга; только тогда он смог бы вздохнуть спокойно.

Азартный Змей тоже не собирался его задерживать.

Как говорится: «Долог путь в Лоян, когда-то свидимся вновь?» Для таких людей, как они – тех, кто стоит вне закона и выше простых смертных, – сегодня никогда не гарантирует завтра.

Слова «до встречи» на самом деле не имели никакого смысла.

Азартный Змей даже не сказал «спасибо».

Если в книге действительно были сокровенные мысли Гилсона II, благодарить следовало Тяньи.

А если книга фальшивая, какая-то ловушка, то и роль Левого Дао в этой истории выглядела бы весьма двусмысленно.

Почему говорят, что дружба благородных мужей прозрачна и легка, словно вода? Потому что чем глубже узнаешь человека, тем острее понимаешь: на самом деле он та еще сволочь.

В этой жизни Азартный Змей по-настоящему доверял лишь одному человеку, но тот был мертв, мертв уже много лет.

Он думал, что месть свершена, но, судя по этой книге под названием «Сутра Сердца Гилсона II», дело еще не было закончено.

Прошло полчаса, и сомнения Азартного Змея постепенно развеялись.

Подлинность написанного не вызывала вопросов.

От детства до зрелости, сорок лет жизни – наивность, первые порывы, распутство, жадность, жестокость, ненависть – всё это живыми образами прыгало со страниц.

Помимо этого, там, конечно, была и совесть; даже у злодеев бывают сожаления, сочувствие и милосердие, даже они знают, что такое истинная любовь.

Человеческая натура – штука сложная, а каждый человек в отдельности соткан из противоречий и непредсказуемых переменных.

Такую книгу не смог бы написать даже сам Гилсон II, а уж подделать ее другим было и вовсе не под силу.

Азартный Змей мог лишь приписать происхождение этой «Сутры Сердца» артефакту, созданному кем-то на Сильном уровне, – на данном этапе это было единственным разумным объяснением.

Если отбросить вопрос существования самой книги, то кто же такой этот «Тяньи»?

Каковы его личность и цели?

Это становилось всё более интригующим.

Но сейчас ничто из этого не требовало спешки.

Самая важная задача была ясна: убийство.

Убийство врагов. Заклятых врагов.

Дом, работа, законная личность – если отбросить мелочи, на этих трех вещах строится жизнь современного человека в этом мире.

Семь лет назад Азартный Змей решил, что ему тоже всё это нужно, поэтому он покинул организацию, постепенно огрубел, и зверь внутри него впал в спячку.

А четыре дня назад к нему в дверь постучал Цяодунь и произнес имя: Гилсон II.

Той же ночью он сообщил, что этот граф всё еще жив.

Хотя внешне Азартный Змей никак не отреагировал, в ту секунду он всем сердцем почувствовал: ему необходимо убивать.

Привычка всегда иметь оружие в радиусе пяти метров, навык за минуту скрутить троих грабителей в банке, холодное суждение, решительность, доведенный до автоматизма быт, въевшиеся в подкорку повадки… от этого невозможно избавиться.

Драгоценный меч, спрятанный в ножнах, всё равно остается драгоценным мечом.

Зверь рано или поздно пробудится, и клыки его по-прежнему остры.

По сравнению с выстраданной мирной жизнью, упоение от личной расправы над врагом явно было куда притягательнее.

Огонь мести вспыхнул, и только реки крови могли его потушить.

И в этот самый удачный момент кто-то доставляет такую книгу, будто заранее провидя его шаги и обеспечивая мощнейшую поддержку.

Из книги Азартный Змей узнал, что Гилсон II за последние семь лет не просто набирал сторонников – его хитрость и глубина ума тоже претерпели колоссальные изменения.

У человека, утратившего большинство телесных функций, ментальные способности значительно возросли.

Той ночью семь лет назад он потерял сознание, когда его подвесили на веревках к внешней стене часовой башни.

Когда его разум прояснился, с момента покушения «Ада» прошло уже две недели.

Должно быть, местный офицер ХЛ оказался человеком весьма проницательным и способным.

Он не стал разглашать данные о потерях и не сообщал, выжил ли кто-то из важных персон.

Он просто тайно переправил все тела и выживших в другие регионы.

Вероятно, он боялся, что убийцы доберутся и до имперских госпиталей, а потому выбрал осторожную тактику.

Эта осторожность очень помогла Гилсону II, но в конечном счете своим спасением он был обязан собственной невероятной живучести.

Как говорится: «Убийцы и поджигатели носят золотые пояса, а строители мостов и дорог лежат без гроба». В реальности злодеи не всегда кончают плохо, в то время как хорошие люди зачастую живут жизнью хуже смерти.

Придя в себя, Гилсон II пережил период исступленного безумия.

Физические увечья бесповоротно изменили его жизнь – эта мучительная трансформация сломила бы любого, не говоря уже об энергичном и властном аристократе.

Столь чудовищный разрыв между «до» и «после» вполне мог раздавить волю человека.

Однако Гилсон II пошел по пути разрушения ради созидания.

Он взял себя в руки, превратив горе в силу.

Он вытравил лицо Азартного Змея в своей памяти, скрыл факт своего спасения, покинул родину, ушел в тень и почти ни с кем не общался лично.

Всё ради того, чтобы найти того ассасина и вернуть ему перенесенные страдания в тысячекратном размере.

За годы расследований Гилсон II глубоко проник в мир Сильных уровней, к которому обычные лорды никогда не прикасались, а также в самые темные закоулки, таящиеся под выбеленным фасадом имперской «эпохи процветания».

Разумеется, больше всего его интересовал «Ад», и со временем он узнал прозвище – Азартный Змей.

Но его враг, как и он сам, исчез бесследно.

Левый Дао поработал на совесть.

Если бы не то ограбление банка, Том Столл, белый воротничок из округа Кленовый Лист, никогда бы не слился воедино с Азартным Змеем, убийцей из «Ада»…

Азартный Змей сидел в комнате, целый день читая «Сутру Сердца» Гилсона II.

Не каждое слово в чужих мыслях имеет ценность, но он не пропускал ничего, выуживая любую крупицу полезной информации и восстанавливая каждый шаг противника за эти годы.

Спустя почти восемь часов концентрация Азартного Змея ничуть не ослабла.

За весь день он лишь съел сэндвич на обед и дважды отлучился в уборную.

Он по-прежнему выглядел бодрым; пистолет лежал под рукой, а сам он сидел в углу между дверью и окном.

Внезапно Азартный Змей замер и закрыл книгу – не потому, что закончил читать, а потому, что почувствовал неладное.

Он спрятал том во внутренний карман пиджака, взял пистолет и направился к выходу.

На этот раз он распахнул дверь и сразу вышел на парковку.

На соседней улице было немноголюдно.

Прежде чем кто-то успел заметить мужчину с оружием и среагировать, прогремели выстрелы.

Азартный Змей вскинул руку и открыл огонь.

Пули прошили тонированное стекло автомобиля, стоявшего у маленького отеля.

Оба выстрела точно поразили жизненно важные точки, мгновенно убив тех, кто сидел на передних креслах.

Прохожие в панике бросились врассып, подальше от грохота пальбы.

Завыли сигнализации нескольких машин, смолкнув лишь спустя полминуты.

И тогда раздались аплодисменты. Хлопал один человек.

Мужчина вышел из-за угла. На вид ему было лет сорок, полноватый, лысый, в свободном спортивном костюме – типичный местный житель, вышедший на вечернюю пробежку.

— Отличная стрельба. Впрочем, иного от ассасина из «Ада» и не ждешь. У вас в организации все такие умельцы?

Азартный Змей убрал пистолет.

Он понимал, что перед ним, скорее всего, Сильный, причем не из последних.

Для тех, кто поднялся выше Сильного уровня, пули не представляли серьезной угрозы.

Действовать опрометчиво, пока противник не раскрыл свои способности, – верный путь в ловушку.

— Эти двое не похожи на копов или солдат, и к ХЛ они отношения не имеют, — он проигнорировал вопрос незнакомца.

Лысый рассмеялся:

— Провал Цяодуня вынудил графа Гилсона поручить поимку тебя живьем мне. Я не люблю полагаться на чужую силу, к тому же вечно дергать местные власти – дело хлопотное.

— Значит, с этой минуты мне придется противостоять толпе наемников Гилсона, так?

— Вовсе нет. Тебе противостою только я. Если думаешь, что сможешь скрыться с моих глаз, ты жестоко ошибаешься.

— Тогда я просто убью тебя и перешагну через твой труп, — Азартный Змей остался совершенно невозмутим перед лицом чужой уверенности.

— Ха-ха-ха! Ладно, Азартный Змей. Нам о тебе известно достаточно. Хочу посмотреть, так ли ты крут, как болтают в слухах.

— Слухи… Хм, какой толк от пустой славы? Лучше доказывать мастерство делом. Раз уж я сжег свою тушечницу и книги, разбил цитру и разорвал картины, мне ничего не остается, кроме как вернуться на путь резни.

Взгляд Азартного Змея изменился; он снова стал тем хладнокровным хищником, каким был годы назад.

— Твоя жизнь – это только начало.

— Азартный Змей закончил говорить, вскинул пистолет и открыл непрерывный огонь, опустошая магазин. Траектории четырех пуль сошлись на целях: лоб, сердце, живот и колени лысеющего мужчины.

Противник стоял неподвижно. Брызнула кровь – казалось, каждый выстрел достиг цели. Однако стрельба была лишь прелюдией. В тот миг, когда последняя пуля покинула ствол, Азартный Змей отбросил оружие, и в его руке тут же оказался скрытый клинок. Словно фантом, он метнулся вперед, нацелив острие в горло врага.

Спустя мгновение лысый мужчина поймал клинок голой ладонью, на корню пресекая выпад Азартного Змея. С его руки капала кровь, но он, казалось, не обращал на это внимания. С пулей в надбровье и залитым кровью лицом он хищно оскалился:

— Твои навыки и меткость превосходны, но, к несчастью… — Свободной рукой он выковырял пулю из собственного лба. Под слоем плоти и крови блеснула темная металлическая чешуя. — …ты не можешь причинить мне вреда.

Азартный Змей решительно выпустил скрытый клинок и отпрыгнул на несколько ярдов, не желая попадать в ловушку к этому неуязвимому монстру. Заметив его отступление, противник еще больше преисполнился спеси и двинулся вперед мощными, широкими шагами.

В тот момент, когда лысый уже готов был атаковать, Азартный Змей легко оттолкнулся от ближайшей стены, перемахнул через нее и взобрался на второй этаж отеля. Прежде чем его силуэт исчез, он, словно курица, несущая яйцо, выронил темный предмет, который упал ровно туда, где он стоял секунду назад.

Грянул взрыв… Азартному Змею потребовалось всего десять секунд, чтобы добраться до крыши жилого дома в пятидесяти метрах от места схватки. Он наблюдал, как рассеивается дым, обнажая фигуру гуманоидного чудовища, с ног до головы покрытого чешуей, напоминающей железо. Кожа и плоть мужчины средних лет были лишь внешней оболочкой, которую сорвал Взрыв, явив миру истинный облик существа.

Опыт подсказывал: с мутантами всегда трудно иметь дело. Те, чьи способности напрямую проявляются в физической трансформации тела, редко бывают слабее тех, кто достиг уровня Бин. В большинстве случаев их Сила растет просто с возрастом, даже без специальных тренировок. В бою их контроль над собственным телом зачастую превосходит мастерство пользователей способностей того же ранга, но с более сложными дарами.

— А ты горазд на выдумки, — прорычал мутант. Он уже обнаружил Азартного Змея и теперь сдирал с себя ошметки искусственной кожи, разодранной в клочья, одновременно ускоряясь для броска.

— Могу я узнать твое имя… — донесся голос сверху.

— Рода Ричи, или же Железная Саламандра, — ответил тот и присел для прыжка. — Не переживай, граф хочет видеть тебя живым.

Увидев это, Азартный Змей немедленно развернулся и перепрыгнул на крышу соседнего здания. Расстояние в три-четыре метра было для него пустяком. Но прыгучесть, которой обладал Железная Саламандра, далеко превосходила человеческие возможности. Взобравшись на крышу, он тут же совершил новый рывок, выгнув тело и взмыв вверх. Еще в воздухе он пролетел над головой Азартного Змея, обрушиваясь сверху и выставив вперед руку, похожую на железный коготь.

Этот удар был подобен рушащемуся своду – ни одно тело из плоти и крови не смогло бы его выдержать. И все же реакция Азартного Змея оставалась спокойной и стремительной. Он выхватил гибкий меч из-за пояса, резким движением распрямил клинок, который в один миг обрел легкость, гибкость и свирепую мощь. Подняв оружие для контратаки, он снова метил противнику в лицо.

С этим мечом в руках дистанция атаки Азартного Змея стала на пару футов больше, чем у оппонента. Железная Саламандра находился в воздухе, лишенный опоры под ногами, и не мог по своей воле сменить траекторию падения. Ему оставалось лишь попытаться перехватить лезвие. На этот раз его хватка не пустила кровь – очевидно, прошлая рана была лишь на искусственной коже. Металл заскрежетал о чешуйки с резким лязгом, не причинив мутанту ни малейшего вреда.

Азартный Змей вновь бросил оружие и, воспользовавшись выигранными секундами, пригнулся и заскользил вниз по наклонной крыше. Ухватившись одной рукой за водосточный желоб, он спустился по стене, перекатился при приземлении, чтобы погасить инерцию, и тут же рванул вперед. Его бег по скорости не уступал профессиональному спринтеру.

— Хотел бы я знать, сколько еще железок ты прячешь на своем теле! — Взревел Железная Саламандра ему вслед.

Он не стал утруждать себя сложными маневрами, а просто спрыгнул с крыши третьего этажа, приземлившись на обе ноги так, что бетон под ним треснул. Но не успел Саламандра толком выпрямиться, как в него со свистом полетели три метательных ножа. Один метил в левый глаз, другой – в горло, а последний – в лодыжку.

На этот раз он действительно был застигнут врасплох. Мутант поспешно отступил на два шага, закрывая лицо ладонью. В итоге два ножа вонзились ему в руку, а тот, что летел ниже, прошел мимо.

Впрочем, Азартный Змей не прекращал бег даже во время броска, и эта атака позволила ему оторваться на приличное расстояние.

Железная Саламандра начал терять терпение. Этот парень, которого он мог раздавить в два счета, вел себя как назойливый комар: кусал и тут же ускользал. Ладони ныли от ударов, но он так и не увидел на противнике ни единой капли крови…

С яростным ревом Железная Саламандра понесся вперед, словно сошедший с рельсов локомотив. В этот момент, выскочи перед ним даже спортивный автомобиль, он бы просто перевернул его на ходу.

Но Азартный Змей, заметив это, вдруг остановился. Он обернулся, в его левой руке снова блеснул скрытый клинок. Он замер, ожидая, пока враг сократит дистанцию. Сейчас он снова походил на одинокого мастера меча, который наносит удар лишь тогда, когда смертоносный выпад врага оказывается в пределах досягаемости.

Железная Саламандра ожидал, что это столкновение переломает кости Азартному Змею и навсегда выведет его из строя, но в момент контакта он испытал настоящий шок. Человек, который только что был перед глазами, исчез. За эти краткие две секунды даже необычайное динамическое зрение мутанта не смогло ничего зафиксировать. Его рывок оборвался, он споткнулся и, не в силах удержаться на ногах, рухнул на землю.

И тут из почти десяти ран на теле Железной Саламандры брызнула кровь. По его искаженному ужасом лицу было ясно: он совершенно не понял, что произошло.

Азартный Змей вошел в поле зрения Железной Саламандры, присел на корточки и приставил скрытый клинок к его горлу. Прежде чем враг успел вымолвить хоть слово мольбы, он нанес удар, обрывая жизнь обладателя Сильного уровня.

Расправившись с Железной Саламандрой, Азартный Змей не расслабился. Он поднялся и принялся оглядываться. Вдалеке прохожие с опаской наблюдали за сценой – это значило, что полиция будет здесь с минуты на минуту.

Уже смеркалось, наступило идеальное время для ухода. Азартный Змей вернулся в свой гостиничный номер, намереваясь собрать вещи и исчезнуть, но едва переступив порог, понял: здесь кто-то был. Похоже, у Железной Саламандры и тех двоих в машине были и другие сообщники. Они не выдавали себя – вероятно, не хотели вступать в прямой бой и умирать раньше времени.

Как бы то ни было, Азартный Змей решил ничего не брать из номера. У него не было ни оборудования, ни времени, чтобы проверять личные вещи на наличие скрытых жучков или маячков. К счастью, книгу Гилсона II он не оставил в комнате, иначе трудно сказать, в чьих руках она оказалась бы сейчас.

Когда он вышел из здания, вой сирен был уже совсем близко. Полиция, скорее всего, сейчас стягивалась к трупу Железной Саламандры; если не уйти немедленно, его могут заблокировать в отеле.

Азартный Змей надел солнцезащитные очки, перемахнул через стену парковки, пробежал три квартала и замер у светофора. Он махнул рукой компании модно одетых молодых людей в кабриолете и направился прямо к ним. Те стояли у пешеходного перехода, ожидая зеленого сигнала. Увидев подошедшего «дядюшку» в подчеркнуто старомодном стиле, они тут же разразились грубостями, помянули всю родню Азартного Змея и глупо заржали. Единственным более-менее осмысленным замечанием было:

— Проблем ищешь, деревенщина?

Похоже, оружия у Азартного Змея действительно было припасено немало. Он выхватил еще один пистолет из внутреннего кармана пиджака и спокойно направил его на четверых в машине:

— Вон из тачки.

— Ха-ха-ха! Вырядился на похороны и строит из себя киллера? Кого ты пугаешь этой игрушкой? Ха-ха-ха! — Зашелся в смехе один из них. Остальные трое быстро подхватили, хотя их лица слегка одеревенели. Видимо, они не до конца понимали серьезность ситуации, но когда дело доходит до дешевых понтов, важно держать марку до последнего…

Азартный Змей потратил четыре секунды, чтобы навинтить на пистолет глушитель. С бесстрастным лицом, скрытым за темными очками, он посмотрел на четверку в машине и, даже не целясь, вскинул руку и выстрелил в светофор по правую руку от себя. Сделав выстрел, он снова навел дуло на молодых людей:

— Я знаю, что у вас есть искушение ударить по газам, но этой колымаге, чтобы скрыться из виду, нужно минимум десять секунд. Так что… вон.

Они подняли руки и трусливо выбрались из машины. Азартный Змей занял водительское место, повернулся к молодому водителю и поманил его пистолетом, подавая знак подойти.

Парень, обливаясь холодным потом, сделал пару шагов ближе:

— Ч-что-то еще… сэр?

Пистолет в руке Азартного Змея был нацелен на него под таким углом, что случайный выстрел гарантированно разнес бы ему голову.

— Запомни одну вещь, парень: всегда и везде, когда видишь человека, одетого как на похороны и целящегося в тебя из пушки, веди себя как можно серьезнее.

— Да, сэр, я запомню, — его лицо теперь и впрямь выражало крайнюю серьезность.

Азартный Змей ударил по газам и умчался прочь, оставив четверку в полном оцепенении. Прошло немало времени, прежде чем им пришло в голову вызвать полицию.

Вегас, спустя два часа после гибели Железной Саламандры.

В гостиничном номере Гилсон II смотрел шоу – не по телевизору, а живое выступление. Зрелище, по сути, было на редкость скучным: четырнадцатилетняя девочка под действием наркотиков наносила себе увечья кинжалом, вот и всё.

Для этого знатного лорда, утратившего большинство физиологических функций, но одержимого жаждой власти, это было самым сильным развлечением, которое он только мог себе позволить. Наблюдение за тем, как цельная и прекрасная жизнь увядает и становится ущербной на его глазах, приносило ему колоссальное удовлетворение. Сегодня он будет спать на этой пропитанной кровью постели, вдыхая её запах – только так ему могли присниться хорошие сны.

Сегодняшнее шоу закончилось быстро. После десятка ударов была задета артерия, и девочка потеряла сознание от кровопотери. Гилсон II, видя, что она долго не шевелится, угрюмо нажал несколько клавиш на сенсорном экране рядом со своим инвалидным креслом. Тотчас в комнату вошли несколько медиков, и граф бросил:

— Действуйте по обычной процедуре.

Они вынесли её наружу.

Так называемая «обычная процедура» заключалась в том, чтобы выдать семье девочки сумму денег – плату, которая заставит их замолчать навсегда. На самом деле для аристократа эти деньги были сущими пустяками. Даже спортивный автомобиль, которым Гилсон II владел двадцать лет назад, будучи студентом, был чем-то таким, что семья простолюдинов не смогла бы себе позволить, даже если бы не ела и не пила всю жизнь.

Трагизм ситуации заключался в том, что подростки, «выступавшие» перед Гилсоном II на протяжении многих лет, по сути были добровольцами, вернее – это было совместное решение их семей. В этом крылась некая безысходность: если один кошмарный опыт мог обеспечить комфортную жизнь до конца их дней, многие решались на это. Потому что их прежняя жизнь сама по себе была иным кошмаром – долгим и таким, от которого невозможно проснуться.

В коридоре Вэй Шэн прошел мимо санитаров с носилками. Он мельком взглянул на девочку и тихо вздохнул. Хотя ему претило хобби графа, он зависел от него, а плата была щедрой. Он не хотел терять этот источник богатства ради какой-то справедливости, не имеющей отношения к его личным интересам. В любом случае, немногие из этих детей действительно умирали; большинство спасали вовремя, и в будущем они в худшем случае страдали от каких-то психических или физических недостатков или ссорились с родителями.

— Вэй Шэн. — Он подошел к двери, и прежде чем успел постучать, Гилсон II сам открыл её с помощью компьютера под рукой и бросил вопрос:

— Железная Саламандра преуспел?

Этот отель был тайно профинансирован и построен самим Гилсоном II; всё здание было словно продолжением его тела. Поэтому Вэй Шэн не удивился действиям графа. Он просто вошел в комнату, закрыл за собой дверь и ответил:

— Его тело было обнаружено полицией округа Кленовый Лист, делом занялась местная ХЛ. Я уже связался с ними по определённым каналам и попросил объявить публично, что турист по имени Рода Ричи случайно упал в чан с химикатами на ближайшем заводе, получил тяжелые ожоги всего тела и в итоге скончался на улице.

— Бесполезно! — Громко взревел Гилсон II. — Тоже мне, обладатель способностей ранга Сильный! Все бесполезны! Какого именно уровня этот Азартный Змей?! Сколько ещё денег мне нужно потратить? Кого мне нужно нанять, чтобы схватить его?!

Вэй Шэн произнес:

— Он, естественно, тоже уровня Сильный. Сейчас во всем мире лишь несколько человек выше ранга Свирепый. — Его намек был ясен: Сильный – это высший уровень, который можно нанять за деньги; людей рангом выше купить, скорее всего, не получится.

— Тогда почему Железная Саламандра погиб! Разве они не на одном уровне?! — Кричал Гилсон II.

Вэй Шэн ответил:

— Это пропасть в боевых навыках.

Гилсон II немного успокоился и, стиснув зубы, спросил:

— И… что нам теперь делать? Позволить ему сбежать?

— Нет, — сказал Вэй Шэн. — Судя по его прежнему поведению, он может сам прийти к нам.

— Что?! — Зрачки Гилсона II мгновенно сузились, а в сердце хлынул страх, словно та ужасающая сцена многолетней давности ещё не закончилась.

Вэй Шэн продолжил:

— Раньше я думал, что его послание вам через Цяодуня было лишь для того, чтобы вы начали подозревать Цяодуня. Но смерть Железной Саламандры и некоторые вещи, которые он сказал Роде перед смертью, заставляют меня чувствовать… он настроен серьезно.

Когда Вэй Шэн ушел, Гилсон II пребывал в смятении. Его первоначальное требование захватить врага живым сменилось приказом доставить его живым или мертвым. Очевидно, теперь его больше беспокоило не удовлетворение от мести, а то, что Азартный Змей придет убить его самого.

Вэй Шэн, впрочем, относился к этому безразлично. По его мнению, хотя Азартный Змей и был силен, он не был настолько могущественным, чтобы в одиночку заявляться к ним на порог. В конце концов, у Гилсона II в подчинении всё ещё оставались грозные личности.

Сам Вэй Шэн был обладателем способности Бумажного уровня. Пусть он и не отличался великой боевой мощью, но был мастером в сборе и анализе информации. Его талант заключался в контроле над действиями животных и возможности разделять с ними зрение и слух. Как только разум Вэй Шэна устанавливал связь с животным, неважно, где оно находилось и как далеко было от него, он мог восстановить контроль в любой момент. Более того, используя зрение одного связанного существа, он мог устанавливать контакт с другими. Поэтому Вэй Шэн долгие годы изучал миграцию птиц, что позволило его глазам и ушам быть почти повсюду в мире.

У этой, казалось бы, идеальной сети наблюдения было множество недостатков: например, невозможность следить за местами, куда животные не могут залететь, и необходимость часто менять объект ментальной связи, ведь животные встроены в пищевую цепочку, и смерть для них неизбежна. Разумеется, Вэй Шэн мог подключаться только к одному существу за раз, иначе его разум бы не выдержал. К тому же у животного должен был быть мозг – слизни и морские звезды не подходили. Во-вторых, мозг должен был быть достаточно крупным, так что насекомые отпадали. В-третьих, мозг не мог быть слишком развитым, поэтому с людьми это тоже не работало.

Даже с многочисленными ограничениями способности Вэй Шэна к слежке оставались очень мощными, более надежными и труднообнаружимыми, чем прямое использование людей. Однако минус заключался в том, что он не мог заставлять животных наблюдать за кем-то круглосуточно без отдыха, поэтому такое наблюдение приходилось чередовать с работой наемных убийц на местах.

Что касается аналитических способностей, то Вэй Шэн, конечно, был намного сильнее Цяодуня – этого фальшивого джентльмена и истинного идиота.

Взять, к примеру, битву между Азартным Змеем и Железной Саламандрой. Вэй Шэн наблюдал за всем процессом глазами голубя, и это заставило его глубоко осознать, насколько ужасен ассасин из Ада.

Первые выстрелы были направлены в четыре возможные жизненно важные точки Железной Саламандры: голову, сердце, живот и колени. Тот не уклонился, так как его железная чешуя выдерживала пули. Азартный Змей почти мгновенно, инстинктивно атаковал его горло скрытым клинком. На этот раз Железная Саламандра заблокировал атаку рукой, что прямо обнажило его первую слабость: горло.

Затем Азартный Змей решительно бросил оружие, избегая длительного контакта с противником, и попытался атаковать гранатой. Результат доказал, что ударная волна и осколки также неэффективны против Железной Саламандры. Из этого можно сделать вывод, что, сколько бы уязвимых мест у него ни было, урона по площади недостаточно, чтобы угрожать его жизненно важным точкам. Необходимы точные и мощные атаки, причем сила удара должна быть как минимум выше, чем у обычных пуль и осколков гранаты.

После этого Азартный Змей спросил имя противника – это была демонстрация слабости, притворное уважение к врагу, но на самом деле – ловушка. Он намеренно сделал это, чтобы создать у оппонента ложное впечатление, будто Азартный Змей находится в невыгодном положении и поражен силой Железной Саламандры. Как наблюдатель Вэй Шэн прекрасно понимал, что к этому моменту боя Азартный Змей не пострадал, в то время как Железная Саламандра уже выдержал несколько ударов. Даже если они были малоэффективны, тактическое превосходство было очевидным.

И действительно, Железная Саламандра заглотил наживку. Он атаковал безрассудно, нанося удар сверху вниз. Азартный Змей ответил выпадом гибкого меча. Помимо отражения атаки, целью было проверить динамическое зрение противника и его способность к мгновенной реакции. Нельзя измерить пределы человека, когда он стоит на твердой земле; только когда его атакуют в воздухе, лишив опоры, можно увидеть, насколько хорошо он способен уклоняться.

Вслед за этим Азартный Змей снова увеличил дистанцию. Пользуясь тем, что Железная Саламандра потерял устойчивость, он метнул три ножа, целясь в глаза, горло и лодыжки – все уязвимые места противника. Хрупкость горла вскрылась в самом начале; глаза были тем, что Железная Саламандра прикрыл руками первым делом, когда гибкий меч метнулся к его лицу; а лодыжка была очередным тестом.

Была одна вещь, которую Вэй Шэн сначала не заметил – скорость этих трех метательных ножей. Азартный Змей намеренно замедлил их. Если бы Железная Саламандра не успел среагировать, атака потеряла бы смысл.

В результате Железная Саламандра отбил два ножа, уклонился от одного и затем, разъяренный и униженный, бросился вперед. В этот момент Азартный Змей, находившийся на расстоянии, получил последнюю информацию, которую хотел знать: максимальную скорость бега противника.

На этом этапе битва официально началась. Азартный Змей уже выяснил скорость, время реакции, слабые места врага и минимальную силу, необходимую для их пробития. Этого было достаточно. Сила противника, количество урона, которое могли выдержать не самые важные зоны, его способность к восстановлению – всё это больше не имело значения.

Не давать противнику шанса ранить тебя, быстро находить и точно атаковать жизненно важные точки, убивая одним ударом, – вот что делает ассасин.

По реакции Железной Саламандры на атаку в лодыжку можно было судить, что чешуя в суставах, которые должны растягиваться и сгибаться, слабее. Удары по этим зонам могли лишить его подвижности.

Поэтому Азартный Змей остановился и нанес удар со скоростью, превышающей реакцию врага, и силой, превышающей предел прочности его уязвимых мест. Этот единственный выпад решил исход боя.

Вэй Шэн видел весь поединок от начала до конца. Он думал о том, что если бы человек с такими же физическими данными, как у Азартного Змея, сразился с Железной Саламандрой, он бы тоже победил, но мог получить ранения или добиться лишь пирровой победы. Потому что поиск слабых мест через обмен ударами никогда не будет столь же эффективным, как метод Азартного Змея.

Каждое движение Тома Столла было осмысленным: он не тратил ни капли энергии впустую и не позволял противнику получить ни малейшего преимущества. Самым пугающим была его способность вызывать изменения в психологическом состоянии врага тонкими действиями, тем самым убивая его без всякого вреда для себя.

Именно поэтому Вэй Шэн сказал Гилсону II: «Это пропасть в боевых навыках». Таков был его вывод… С другой стороны, положение Азартного Змея после того дня тоже не было завидным.

У Гилсона II было много прихвостней, и преследование Азартного Змея – от Европы до Америки – не прекращалось ни на миг. Впрочем, мастеров уровня Железной Саламандры больше не было, а Цяодунь так и не объявился.

Последние две недели убийцы следовали за ним как тени. Даже при том, что Азартный Змей многократно менял фальшивые личности и без труда проходил контроль в аэропортах, он никак не мог от них отделаться. Конечно, они не смели нападать в открытую – в конце концов, даже мастер уровня Сильный был убит, так что лобовая атака стала бы бесполезным самоубийством. Эти наемники в основном прибегали к снайперским выстрелам, ядам и нападениям исподтишка. К несчастью для них, ни одна попытка не увенчалась успехом, а сами они понесли потери.

Перед мастером уровня Азартного Змея их методы были детской забавой, не достойной даже упоминания. Первое оружие ассасина – снайперская винтовка, последнее – возможно, всего лишь маленький нож. Чем ближе цель, тем более отточенное мастерство требуется. Новички используют огнестрел, чтобы держаться подальше, в то время как мастера чувствуют себя уверенно на любой дистанции.

Что касается того, почему его местоположение постоянно отслеживают, Азартный Змей быстро всё понял. Он исключил различные варианты слежки, и единственным методом, который он не мог сбрасывать со счетов, было именно отслеживание с помощью способностей.

Поэтому он тщательно изучил содержание «Сутры Сердца» и нацелился на другого подчиненного Гилсона II – Вэй Шэна.

Обычный человек, узнав о такой ситуации, мог бы начать без разбору истреблять мелких животных. Но Азартный Змей не стал этого делать; он придумал план, как использовать способности Вэй Шэна в своих целях.

Месяц назад Том Столл, возможно, и не додумался бы до такой стратегии, но теперь, имея на руках могущественную «Сутру Сердца» и приближаясь к своему врагу, инстинкты убийцы в нем стали ещё более гибкими и острыми.

4 апреля 2101 года.

Близилась полночь. Легкий ветерок шевелил занавески; весна увядала, осыпаясь лепестками цветов, и приближался праздник Цинмин.

Если и выбирать день для убийства, то этот подходил как нельзя лучше.

Гилсон II находился в своем гостиничном номере. Он не отрываясь смотрел на десятки окон мониторов, выведенных на экран компьютера, и на душе у него было неспокойно – он словно сидел на иголках.

Утром того же дня Азартный Змей прибыл в Вегас. Не прошло и часа, как наблюдение Вэй Шэна прервалось по самой банальной причине: Азартный Змей заселился в люкс звездного отеля и плотно занавесил все шторы. В это место не могли проникнуть ни птицы, ни крысы, а беспозвоночным не хватало интеллекта для подобной задачи. Поэтому до тех пор, пока цель не покажется на улице, слежку перехватили наемные убийцы.

Гилсон II стал пуглив, как затравленная птица; он ни за что не хотел вновь пережить тот ужас, что настиг его семь лет назад. Поэтому он, снедаемый нетерпением, отправил к тому отелю почти всех своих пользователей способностей Сильного уровня – всего шесть человек. Граф был полон решимости: даже если придется сровнять здание с землей, Азартный Змей не должен уйти живым. Единственный способ, которым тот мог покинуть отель, по мнению Гилсона II, – это если его вынесут вперед ногами или, что предпочтительнее, полностью искалеченным доставят прямо к ногам графа. Конечно, это был лучший вариант.

Что же касается худшего сценария, который Гилсон II еще мог принять, то это была простая смерть Азартного Змея без возможности насладиться пытками. И ничего более. Он категорически не желал рассматривать стратегию, которая дала бы противнику хоть малейший шанс снова угрожать его личной безопасности.

Если говорить о пользователях Сильного уровня, оставался еще один человек в подчинении Графа, который не участвовал в окружении, – Гэри Цяодунь, известный как Ищейка. Английское слово «dog» в большинстве случаев не является оскорблением, так что это прозвище не носило уничижительного оттенка; оно олицетворяло верность, бдительность и охотничье мастерство.

В конечном счете Гилсон II все еще доверял Цяодуню. Более того, после долгих раздумий Граф пришел к выводу, что тот – самый надежный человек в его окружении, а потому оставил Ищейку при себе в качестве телохранителя.

Все было готово. Графу оставалось лишь дождаться добрых вестей, которые рано или поздно должны были прийти, но по какой-то причине его не отпускал безотчетный страх – будто невидимая рука сжимала горло, не давая вздохнуть.

Вэй Шэн тоже чувствовал неладное. Тревога не покидала его. Хотя его миссия формально была завершена, и теоретически у Азартного Змея не было ни единого шанса вырваться из кольца шести экспертов Сильного уровня, интуиция Вэй Шэна подсказывала: что-то идет не так.

Вэй Шэн подключил свое сознание к голубю неподалеку от отеля, где остановился Азартный Змей, заставляя птицу кружить и осматривать окрестные улицы. Снова ничего. В тот самый момент, когда он решил, что просто накручивает себя, и уже собирался сдаться, в поле зрения голубя на ярко освещенной улице попала фигура мужчины в черном. Вэй Шэн сразу узнал в нем Азартного Змея, но совершенно не мог понять, как тому удалось выбраться из отеля.

Недолго думая, Азартный Змей свернул в переулок. Всплеск его колеблющейся энергии – и вот он уже взбирается по стене, словно идет по ровной земле, цепляясь лишь за редкие выступы. Добравшись до крыши четырехэтажного здания, он, точно ласточка, рванулся в воздух и приземлился легко, как стрекоза на воду. Он стремительно перемещался по крышам, двигаясь по прямой, и целью его был… Сердце Вэй Шэна наполнилось сомнением и изумлением. Откуда Азартный Змей мог знать место, где прячется Гилсон II? Он только что прибыл в Вегас – откуда у него такая информация? Неужели у него есть свой человек внутри?

Времени на раздумья не оставалось. Вэй Шэн понимал, что сейчас самое важное – немедленно известить Графа. Во-первых, он был на службе и обязан был выполнять свой долг; во-вторых, как говорится, когда горят городские ворота, рыбе в крепостном рву тоже не поздоровится. Если этот демон ворвется в отель и начнет резать всех подряд, Вэй Шэну тоже не сдобровать.

Он не прервал контроль над голубем, продолжая краем сознания следить за каждым шагом Азартного Змея и ведя птицу за ним следом. Сам же Вэй Шэн схватил трубку и набрал Гилсона II. Компьютер на инвалидной коляске последнего имел функцию связи с коммуникатором и быстро отозвался:

— Вэй Шэн, что такое?

— Азартный Змей покинул отель и направляется сюда, — доложил Вэй Шэн.

— Что?! — Вскричал Гилсон II и тут же связался с убийцами в другом месте. — Что вы там творите?! Он сбежал!

— Босс, этот отель очень странный, — пришел ответ. — Это какой-то… лабиринт. Похоже, мы все застряли.

— Идиоты! — Взревел Гилсон II. — Он идет прямо за нами, а вы заблудились в трех соснах?! Живо назад, все до единого!

Следующие пять минут Гилсон II не переставая изрыгал проклятия, в то время как на другом конце провода царил хаос. Пользователи Сильного уровня были в ярости: у этого ублюдка были деньги, так что ругань они еще могли стерпеть, но как толпа взрослых мужиков могла потеряться в отеле? Что это вообще за чертовщина?

— Лорд, он прибыл, — вскоре голос Вэй Шэна снова вклинился в эфир.

Гилсон II увидел на мониторе мужчину в черном, входящего через главный вход отеля, и мгновенно побледнел от ужаса. Шок и гнев захлестнули его; казалось, коса Смерти уже прижата к его кадыку, не давая даже сглотнуть.

Едва переступив порог вестибюля, Азартный Змей выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Случайные прохожие тут же брызнули в разные стороны, как испуганные звери. Охрана отеля не была вооружена, поэтому никто не посмел сделать и шага навстречу. Кто станет рисковать жизнью за такую зарплату? Первым делом нужно вызвать полицию.

Девушка на ресепшене думала, что нападавший обязательно подойдет и что-то ей скажет. Бледная как полотно, она забилась под стол, дрожа всем телом, но услышала лишь звук шагов. Кожаные туфли процокали прямо мимо стола… Азартный Змей вел себя так, будто бывал здесь раньше: он прямиком направился к лифту и нажал кнопку нужного этажа. Перед самым закрытием дверей он еще раз выстрелил в щель, метко сбив голубя, влетевшего в холл отеля.

Этот парень не грабил ради денег, не искал женщин и даже не спрашивал, кто в каком номере живет – он просто вошел в лифт. Очевидцы застыли в оцепенении. Неужели целью этого «героя» было просто предупредить толпу выстрелами? Что он задумал? Взорвать здание?

Менеджер отеля немедленно объявил эвакуацию гостей. Разумеется, прежде чем сделать это, он позвонил Гилсону II, но тому явно было не до мелкой сошки – Граф лишь пару раз огрызнулся и бросил трубку.

В этом отеле у Гилсона II, разумеется, тоже была оборудована «безопасная комната», расположенная в подвале. Он в панике требовал, чтобы Цяодунь поскорее катил его коляску туда. Хотя последний и горел желанием сразиться с Азартным Змеем, приказ Графа был законом, и ему пришлось подчиниться.

Поскольку самые сильные наемники были отосланы, большая часть оставшейся в отеле частной охраны Гилсона II состояла из обычных людей. Способных бойцов почти не осталось, а те немногие, что были, вроде Вэй Шэна, не годились для открытого столкновения. Пока Гилсон II спасался бегством, экран компьютера на его коляске транслировал кадры, достойные кровавого боевика. Любой из подчиненных, осмелившийся преградить путь Азартному Змею, получал пулю или – если оказывался слишком близко – удар скрытого клинка в голову.

Когда Гилсон II наконец спустился на лифте на первый этаж, Азартный Змей исчез с камер наблюдения. В последний раз его видели на том этаже, где располагался номер Графа.

Двадцать секунд тишины. Атмосфера в кабине лифта стала невыносимо гнетущей. Внезапно снова ожил коммуникатор, заставив Гилсона II вздрогнуть. Он ответил дрожащим голосом:

— Кто это?

— Это я, Лорд. Быстро выходите из лифта! — Раздался голос Вэй Шэна.

— Что ты несешь? Что случилось? — Не понял Гилсон II.

— Он проник в лифтовую шахту! — Зачастил Вэй Шэн. — На мониторах вы его больше не увидите. Я заставил животных пробраться внутрь и примерно отслеживаю его движения. Он движется очень быстро, не знаю, долго ли я смогу за ним поспевать.

— Тогда… что мне делать? — Граф окончательно потерял голову, метаясь в панике.

— Цяодунь с вами? — Спросил Вэй Шэн.

— Да, я здесь, — отозвался стоявший рядом Цяодунь.

— Немедленно остановите лифт, откройте дверь, берите Графа на руки и бегите по лестнице на крышу, — продолжал Вэй Шэн. — Ни в коем случае не спускайтесь ниже. Азартный Змей невероятно быстр; если он спрыгнет в шахту и заскользит по стальным тросам, то окажется на первом этаже раньше вас. Он может ворваться прямо в вашу кабину лифта или заблокировать вход в Подвал, и тогда Граф окажется в ловушке. Сделайте наоборот: бегите вверх. У Графа проблемы с ногами, и Азартный Змей точно не ожидает, что вы выберете этот путь. Это даст вам время. Я уже вызвал вертолет на крышу. Как только окажетесь внутри, будете в безопасности – летать-то он не умеет.

Услышав это, Гилсон II так и просиял. Он подумал, что Вэй Шэн и впрямь способный малый – сохранил хладнокровие в критический момент и защитил хозяина. Такому определенно стоит поручить что-то важное в будущем.

— Быстрее! Ты слышал, что он сказал?! — Прикрикнул он на Цяодуня.

Цяодунь обдумал ситуацию и не нашел изъянов в плане. Он остановил лифт, подхватил Графа на руки и, прежде чем выйти, не забыл проявить хитрость: обернулся и нажал на панели управления кнопки сразу нескольких этажей.

Преодолев двадцать лестничных пролетов с Графом на плечах, они наконец выбрались на крышу и смогли перевести дух. В ночном небе не было ни облачка, но и вертолета тоже не было видно. К несчастью, инвалидную коляску Гилсона II пришлось оставить, и ни у одного из них не было средств связи с внешним миром.

Прошло пять минут, тянувшихся как вечность. Сердце Гилсона II постепенно уходило в пятки, а дурное предчувствие крепло. Казалось, он уже что-то понял, но это «что-то» было слишком ужасным, чтобы даже допустить подобную мысль.

Единственная дверь, ведущая на крышу, отворилась. На пороге стоял Азартный Змей, держа в левой руке моток толстой белой пеньковой веревки.

— Поиск подходящей веревки задержал меня на несколько минут, но, надеюсь, вы не слишком долго ждали, — сказал он, небрежно прикрывая за собой дверь.

Гилсон II сидел на бетонном полу у самого края крыши. Не в силах сдвинуться с места, он лишь неистово вопил:

— Убей его! Цяодунь! Быстрее убей его! Не подпускай его ко мне!

Цяодунь заслонил собой Графа, став его последним рубежом обороны.

— Хм… Так даже лучше. Я и не думал, что бегство решит проблему.

Азартный Змей бросил веревку на землю рядом с собой:

— Никакого бегства и не предполагалось. Здесь пятьдесят два этажа, а тот вертолет был лишь плодом воображения.

— Значит… Вэй Шэн – твоя ищейка? — Спросил Цяодунь.

— Тебе не кажется, что задавать такие вопросы глупо? — Отозвался Азартный Змей. — Так же глупо, как когда ты недавно вообразил, будто тебя отравили.

— Ах ты ублюдок… — Цяодунь стиснул зубы, не зная, что возразить.

— Ответ очень прост, — продолжал Азартный Змей. — Исчезнув с мониторов, я не полез в шахту лифта. Я пошел в комнату Вэй Шэна. И пока он говорил с вами, я прижимал ствол пистолета к его виску. Он гораздо умнее тебя, и потому отлично справился с ролью – каждое слово звучало убедительно. Гилсон был в панике. Когда пропала картинка с камер, способность Вэй Шэна осталась единственным надежным источником информации. В такой критической ситуации его голос стал для вас соломинкой, за которую вы ухватились. У вас не было времени искать изъяны в его словах, и вы поверили… Поверили, что его зверушки могут следить за всем внутри отеля, поверили в сказку про вертолет и вместо того, чтобы запереться в безопасной комнате, пришли сюда.

— Наговорился? — Холодно перебил Цяодунь. — В конце концов, все все равно сведется к драке.

Азартный Змей промолчал. Он медленно двинулся на Цяодуня, и его скрытый клинок был готов нанести удар.

Цяодунь всегда из кожи вон лез, стараясь казаться мудрым и проницательным, но на деле он был из тех, кто лишь мнит себя хитроумным. Он полагал, что раз они оба – пользователи способностей Сильного уровня, то исход схватки будет как минимум равным. Однако он не понимал: даже на одной ступени мастерство применения сил и боевой опыт могут создать между противниками непреодолимую пропасть.

Более того, Азартный Змей уже знал всё о способностях Цяодуня из «Сутры Сердца» Гилсона II. Для столь опытного убийцы знание себя и врага означало неизменную победу в каждой битве.

Когда расстояние между ними сократилось до пары метров, Азартный Змей мгновенно оказался за спиной Цяодуня. Его скрытый клинок метнулся вперед, но Цяодунь не сплоховал: он уклонился и перехватил запястье Азартного Змея. В то мгновение Цяодуню даже показалось, что он уже победил.

Его навыком было Ментальное Заражение; оно срабатывало через две секунды после контакта с целью. И действительно, Азартный Змей тут же повел себя странно. Он взревел, с силой вырвал руку, отскочил на десять метров и задрожал всем телом. Спокойствие покинуло его лицо: кожа покраснела, вены вздулись. Спустя десять секунд он, казалось, окончательно потерял контроль и внезапно разразился хохотом; лицо его исказилось, он принялся дико размахивать клинком, точно пьяный безумец.

На губах Цяодуня заиграла холодная усмешка. Он был вполне доволен результатом. Те, кто попадал под действие его силы, вели себя как при передозировке наркотиков, разве что без пены у рта и смертельного исхода от «отравления».

Это походило на ментальный удар мощностью в пятьдесят доз метамфетамина. Обычного человека малая доза держит в возбуждении пять часов. Представьте, каково это – получить эффект в десятки раз сильнее в одно мгновение. Поведение Азартного Змея было более чем объяснимо.

Цяодунь самодовольно улыбнулся и обратился к Гилсону II:

— Граф, он сейчас фактически в беспамятстве. Каждая его мышца работает на износ, кровь бурлит в жилах. Я отведу вас в безопасную комнату, а его оставлю бесноваться здесь. Большинство жертв моей способности через час падают замертво от истощения, но такой, как он, вряд ли протянет дольше нескольких минут. Потом вы сможете взять его живым и… — он замолчал, давая понять, что Гилсон II сможет предаться адским пыткам пленника.

На лице Гилсона II появилась болезненная улыбка, словно он в один миг переместился из Ада в рай.

— Ха-ха-ха… Ты получаешь по заслугам! — Проорал он Азартному Змею, который продолжал в одиночестве рассекать воздух клинком.

— Граф, нам лучше уйти, — сказал Цяодунь. — В таком состоянии он всё еще представляет опасность.

Он был прав: Ментальное Заражение уничтожало разум, но инстинкты сохранялись и могли даже обостриться. Цяодунь втайне всегда опасался Азартного Змея и сейчас совершенно не желал находиться рядом с ним.

Он наклонился, протягивая руку, чтобы помочь Гилсону II подняться, но в ту же секунду скрытый клинок вошел ему в шею сзади и вышел из горла. Острие замерло в считаных миллиметрах от глаза Гилсона II. Кровь Цяодуня потекла по кровостоку клинка и закапала на щеку графа. Гилсон понял: он вовсе не сбежал из Ада, он провалился на самый его низ.

Азартный Змей прошептал на ухо еще дышащему противнику:

— Если ты не понимаешь, я объясню. Прежде чем подняться сюда, я принял огромную дозу транквилизаторов. Тот выпад, который я сделал вначале, я тоже намеренно замедлил – чтобы дать тебе шанс коснуться меня.

— …Таким образом, ты недооценил мою истинную скорость и полностью поверил в мой спектакль с безумием. В итоге ты совершил глупейшую ошибку: повернулся спиной к вооруженному убийце и расслабился.

Он вырвал клинок, обдав Гилсона II брызгами крови. Цяодунь лишь заклокотал горлом, не в силах вымолвить ни слова. Азартный Змей нанес еще один удар в область сердца и отбросил тело в сторону, лишь когда противник испустил дух.

Лицо Гилсона II стало пепельно-серым. Он был словно ягненок перед голодным волком – нет, перед самим дьяволом.

— Мой учитель когда-то говорил мне: если хочешь что-то сказать добыче, дождись, пока перережешь ей горло, а потом начинай говорить. Я всегда так и поступал, — сказал Азартный Змей, развернувшись к брошенному ранее на пол мотку веревки.

— Но для вас, господин граф, я сделаю исключение, — Азартный Змей поднял веревку. — Потому что семь лет назад вы уже заставили меня нарушить правила. Те, кого я хочу убить, всегда умирают. Но вы… вы чудесным образом выжили. — Он приближался шаг за шагом. — К счастью, теперь у меня есть шанс всё исправить и закончить то, что должно было закончиться давным-давно.

— Ты… — Гилсон II успел произнести лишь одно слово, прежде чем Азартный Змей его перебил.

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Я уже видел это выражение лица. Если бы я был из тех, кого можно купить за деньги, ты бы купил меня еще семь лет назад. — Азартный Змей присел на корточки, поравнявшись взглядом с Гилсоном II. — Между нами дело не в деньгах; этот счет оплачивается только жизнями.

— Почему… ты ведь давно должен был перестать быть убийцей «Ада»… Отпусти меня! Я признаю, охота за тобой была ошибкой, ты должен понять, я клянусь, отныне… — Гилсон II снова был прерван.

— Разумеется, я тебя понимаю, — Азартный Змей вытащил из-за пазухи книгу. Это был том в черной обложке без единой надписи. — Я понимаю тебя куда лучше, чем ты можешь себе представить. — С этими словами он поджег книгу зажигалкой и небрежно отбросил в сторону. — Если в этом мире и есть кто-то, кто мог бы найти в тебе хоть каплю жалости или крупицу ценности, достойную спасения, то этим человеком определенно был бы я.

Взгляд и тон Азартного Змея становились всё холоднее:

— Есть одна история: в один из дней семь лет назад почти тысяча человек окружила особняк в округе Гилсон в знак протеста. Это были обычные граждане, которым осточертел Указ о распределении купечества, но они не могли изменить закон. Им оставалось только собираться, держать плакаты, выкрикивать лозунги и проклинать весь род графа, желая ему лютой смерти. — Азартный Змей продолжал:

— И тогда многих из них арестовали. Не полиция, а вы – личная гвардия аристократа.

— …В тот день схватили около ста человек, и позже все они без исключения исчезли, погрузив округ Двойного Орла в пучину ужаса. Голоса несогласных мгновенно утихли более чем наполовину.

— …«Ад», разумеется, знал, куда делись эти люди. Все они погибли, были тайно казнены вами, чтобы вы могли выплеснуть гнев. Им даже предъявили обвинение в государственной измене – какая нелепость… Тогдашний губернатор, будучи вашим сообщником, полностью проигнорировал их смерти. Он потворствовал этой бессмысленной бойне и даже помогал её скрывать.

— …Именно этот инцидент и привел к нашей операции в декабре.

Выражение лица Гилсона II менялось несколько раз, пока он воскрешал в памяти те события, а затем он выкрикнул:

— Ты пытаешься мстить за тех людишек?! Какое тебе до них дело! Это просто простолюдины! Неужели я должен умереть по такой причине?! — Он визжал истерично. В его глазах собственная жизнь была неизмеримо дороже жизни любого червя из толпы. На самом деле многие тогда думали так же; в ту эпоху справедливость была редкостью, а ценность человека мерилась не моралью, а деньгами и титулом.

Азартный Змей не ответил прямо, а продолжил:

— Мой наставник, великий мастер «Ада» Джованни Петрач, хоть и не обладал способностями высокого уровня, был старшим, которого уважал каждый из нас. Он обучал нас духу и техникам убийц, ведя нас к тому, чтобы мы несли бремя смерти и тьмы ради справедливости и света, запечатлевая знак «Ада» в наших душах.

— …И вот такой человек в тот год, когда лидеры организации сочли миссию невыполнимой, решительно отправился в одиночку спасать ту сотню людей. — Азартный Змей замолчал, выравнивая дыхание. — Ему было за шестьдесят, и навыки с волей в конце концов уступили годам. Стареющее тело и старые раны подвели его; спасение провалилось, и он был схвачен.

В глазах Гилсона II что-то промелькнуло. Казалось, он вспомнил – вспомнил то, что сулило ему мало хорошего.

— Вы допрашивали его, пытали, но не смогли вытянуть ни слова. В итоге смерти ему было не избежать. Но, верно, ради забавы, вы выбрали повешение, а после выставили его тело в своем дворе на всеобщее обозрение.

Гилсон II больше не смел смотреть Азартному Змею в глаза, но тот продолжал:

— Вы не должны были этого делать. Вы душили тех, кто шел против вас, вы презирали их жизни – это непростительно. Но вы повесили убийцу; это было оскорблением. Вы растоптали честь моего учителя.

— …Вы должны знать: петля – для преступников.

Как только эти слова были произнесены, пеньковая веревка легла на шею графа.

Гилсон II наконец понял, что привело к той кровавой ночи много лет назад и почему Азартный Змей – машина для убийства, знающая тысячи способов лишить жизни – выбрал именно веревку, чтобы повесить его снаружи часовой башни.

Поджоги и убийства ведут к богатству, а строительство мостов и дорог не оставляет трупов. Возможно, в большинстве случаев это так, но иногда в этом мире всё же случается возмездие.

Площадь перед отелем уже была забита полицейскими машинами. Глядя вниз с крыши, можно было увидеть эвакуированных гостей, персонал, прохожих и целое море офицеров.

В этот момент с крыши отеля внезапно ударил луч света, и красная сигнальная ракета, подобно фейерверку, озарила кусок неба.

Все задрали головы и увидели, как с крыши сбросили человека, чья грудь была залита кровью. Его шею стягивала толстая пеньковая веревка, и он повис на стене многоэтажного здания, точно во время публичной казни.

Труп раскачивался на сильном ветру; лицо его было искажено ужасом, а глаза широко распахнуты. Это лицо безмолвно повествовало страшную и долгую историю – семилетнюю историю мести…

Девятое апреля, где-то в округе Двойного Орла.

Склон Черной Земли, перед одинокой могилой. Заходящее солнце отбрасывало длинные тени, и дикие гуси возвращались в свои гнезда.

Когда Азартный Змей прибыл к могиле своего учителя, там уже кто-то стоял. Судя по силуэту – высокому и подтянутому, – это был крепкий мужчина средних лет. На нем был черный плащ с накинутым на голову капюшоном; выглядел он таинственно, напоминая алхимика девятнадцатого века.

Незнакомец принес не цветы, а бутылку крепкого спиртного – любимый напиток Петерлаха при жизни. К этому моменту бутылка на земле опустела, а надгробие по большей части было мокрым.

По моим прикидкам, он романтично вылил спиртное на надгробие, хотя я не исключаю возможности, что он просто очень спешил справить нужду.

Ладно, это была всего лишь шутка, вернемся к главному.

Столкнувшись с незнакомцем, Азартный Змей не стал бы так просто терять бдительность. Он замедлил шаг, приближаясь осторожно, все еще не исключая вероятности того, что другая сторона может внезапно нанести подлый удар.

— Ты его ученик, — внезапно заговорил мужчина. Он не обернулся, и голос его был очень хриплым, с каким-то приглушенным качеством, будто говорили из банки.

Азартный Змей перестал идти вперед, остановившись менее чем в двух метрах за спиной собеседника, и ответил:

— Вы друг моего учителя?

— Друзья детства, — он помедлил. — Но с того дня, как он вступил в «Ад», мы потеряли связь. Прошли десятилетия, и когда я снова услышал о нем новости, старого приятеля уже не было в живых, а кости его давно остыли. И все же я не почувствовал ничего особенного, так что, думаю, мы просто старые знакомые, а не друзья.

— Редкость, что вы до сих пор помните любимое спиртное моего наставника, — заметил Азартный Змей.

— Хм… просто пустая могила. Полагаю, «Ад» уже избавился от тела. К тому же, даже если этот старый призрак действительно лежит внизу, он бы не почувствовал вкуса этого вина, — он вздохнул. — При жизни нужно пить, пока есть вино; ни капли не попадет в Преисподнюю. Многие ли из вас, так называемых ассасинов, твердящих «человек умирает телом, дух живет вечно», действительно избежали этой участи?

Азартный Змей промолчал. После свершения мести он и вправду размышлял над подобными вопросами, гадая, куда теперь податься таким людям, как он.

— Раз вы не верите в поминки, зачем пришли навестить этого старого знакомого?

Мужчина обернулся. Черный плащ полностью скрывал его, не оставляя открытых участков кожи. Единственное, что можно было разглядеть, – это две трети лица под капюшоном, но там не было человеческого лика, только блестящая серебряная зеркальная маска.

Поверхность маски была гладкой и изогнутой, полукруглой и слегка выпуклой, так что ни контуров лица, ни лоскутка кожи не было видно. Что касается части ниже подбородка, она была скрыта за высоким воротником одежды.

— Я пришел повидаться с тобой, Азартный Змей, — сказал Зеркальный Лик.

— Могу ли я просить вашего наставления, старший? — Обращение Азартного Змея к нему изменилось, потому что любой, увидев столь пугающий облик, пришел бы к выводу, что перед ним не обычный человек.

— Я не ассасин и не заслуживаю титула старшего. Что касается имен, данных родителями, то такие люди, как мы с тобой, естественно, давно от них отказались. Можешь называть меня просто Зеркальным Ликом, и не нужно постоянно «выкать». То, что я на несколько лет старше, не повод для бахвальства, — произнес Зеркальный Лик, протягивая руку из-под черного плаща. Под ним у него тоже была черная одежда, а на руках – черные кожаные перчатки. — Сперва взгляни на это видео.

Азартный Змей взял из рук собеседника портативный плеер и, не до конца веря происходящему, нажал на воспроизведение. Сцена на экране демонстрировала маленькую комнату, камера находилась в углу под потолком. В центре комнаты стоял стол. С одной стороны сидели двое офицеров в военной форме ХЛ, а с другой – знакомая фигура. Азартный Змей быстро вспомнил, кто этот человек. Он взглянул на Зеркального Лика:

— Когда было снято это видео?

Зеркальный Лик ответил:

— В ночь ограбления банка, пока ты еще был на пути домой, этот выживший грабитель был тайно вывезен из маленького полицейского участка в Виннипеге штаб-квартирой ХЛ округа Мейпл. После этого вся публичная информация об этом человеке была по большей части «отредактирована» властями.

Крики грабителя из плеера вновь привлекли внимание Азартного Змея.

— Вы должны мне верить! Я не организатор! Меня заставили! Это сделка! Понимаете?!

Двое офицеров выглядели очень серьезными:

— Отвечай на то, что спрашивают, и завязывай с чепухой.

— Да почему вы не понимаете?! Меня принудили! Я должен был украсть пятьсот тысяч наличными! И доставить их в назначенное место! Я должен был преуспеть! Я должен был завершить задание еще несколько часов назад! Почему вы не слушаете! Пожалуйста! Отпустите меня! — Он был прикован наручниками к стулу, который был намертво прикручен к полу.

Грабитель бился и ревел как безумный. Даже когда наручники впились в запястья, ему было все равно. Его правая нога, которую Азартный Змей прострелил ранее в тот же день, прошла специальную медицинскую обработку ХЛ, но сейчас сквозь бинты просачивалось много крови, и пол под столом промок.

Двое офицеров, казалось, потеряли терпение, прошептали несколько слов в свои коммуникаторы, а затем вошли несколько человек, вкололи грабителю анестетик и вытащили его вон. Видео на этом закончилось.

Азартный Змей вернул плеер Зеркальному Лику и спросил:

— Как вы получили эту запись?

— Это бесполезное видео, удаленный мусор, поэтому мне и удалось его достать, — пояснил Зеркальный Лик. — Систему ХЛ очень трудно взломать. Не более десяти человек в мире способны проникнуть в сеть уровня ХЛ. Конечно, я не один из них, но… я знаю лазейку в их системе. Каждая запись, которую они удаляют, оставляет мимолетное послеобразы в BIOS. Если действовать достаточно быстро, можно извлечь их до того, как информация окончательно исчезнет.

— Тогда почему вы решили украсть именно этот фрагмент информации? — Спросил Азартный Змей. — Вы что, круглосуточно следите за штаб-квартирой ХЛ в округе Мейпл? И вообще, почему ХЛ заинтересовало такое ограбление банка? Если дело во мне, то практичнее было бы сначала поймать меня, а не допрашивать того грабителя.

Холодно усмехнувшись, Зеркальный Лик ответил:

— Они действовали так быстро, потому что этот грабитель выдал имя.

Азартный Змей, обдумывая содержание видео, продолжил:

— Вы имеете в виду того организатора, о котором он говорил?

— Да, — подтвердил Зеркальный Лик. — Любое дело, как только оно связывается с этим именем, немедленно выходит из-под юрисдикции обычной полиции. Случай возводится прямиком до высшего уровня опасности ХЛ. При всем уважении, учитывая твой ранг Сильный, какой, по-твоему, у тебя уровень опасности? Второй? Или третий? Хм… этого далеко не достаточно, чтобы мобилизовать местный штаб ХЛ и поднять такую шумиху.

— Вы хотите сказать, — заговорил Азартный Змей, — что человек, который приказал тому грабителю обчистить банк – это Великий магистр и Папа Стального Закона, тот самый Безумный уровень? — Он спросил это просто к слову. Насколько ему было известно, в мире было всего несколько человек, способных достичь пятого уровня опасности.

Зеркальный Лик, однако, лишь холодно парировал:

— Ты думаешь, пятый уровень – самый опасный?

Это заявление не звучало как шутка, поэтому Азартный Змей тоже не смеялся. Он уже внутренне готовился, чувствуя, что то, что он сейчас услышит, перевернет его мировоззрение.

Но Зеркальный Лик не произнес имени этого высшего уровня. Вместо этого он сменил тему:

— В списке этого уровня значится лишь один человек. Тем, как я выгляжу сегодня, я тоже обязан ему. Поэтому, как только всплывает любой слух, связанный с «тем человеком», не только ХЛ, но и я, естественно, уделяю этому пристальное внимание. Вот почему я раздобыл это видео.

Зеркальный Лик помолчал несколько секунд, затем продолжил:

— Поначалу мне не все было ясно, я даже не мог быть уверен, действительно ли это дело касается «того человека». Если бы он стоял за этим, то на этом дело точно не закончилось бы. Ограбление банка должно было быть лишь началом, катализатором, созданным для того, чтобы последующие события разворачивались согласно его воле.

— Затем в Виннипег приехали необычные люди, и мое внимание постепенно переключилось на тебя. Позже, когда ты начал кровавую расправу и вплоть до того момента, как пять дней назад ты убил Гилсона II, я все понял. Ограбление банка, подстроенное «тем человеком», должно было раскрыть твою личность, чтобы «направить» тебя на путь мести и заставить вернуться в мир.

— О ком именно вы говорите? — Спросил Азартный Змей.

— Слышал ли ты когда-нибудь имя Тянь И?

Слова Зеркального Лика повергли Азартного Змея в оцепенение, но те необъяснимые фрагменты в его памяти в этот миг, казалось, соединились в невероятную, но логичную цепочку.

Азартный Змей вспомнил… Том Столл ходил в банк в один и тот же день каждого месяца. Время, когда он уходил с работы и проезжал мимо банка десятого марта, можно было просчитать. Точно! Через «Сутру Сердца»! Любой прохожий мог бы в точности отследить его перемещения. Именно из-за ограбления банка этот неизменно тихий человек попал на первые полосы новостей, именно поэтому враги пришли за ним, и началась его череда актов мести.

При этой мысли Азартный Змей не мог не задаться вопросом: даже если он попал в какие-то СМИ, неужели Гилсон II просто случайно увидел соответствующий репортаж? Неужели… Он тут же усмехнулся про себя, понимая, что с возможностями Тянь И было бы несложно тонко подстроить все так, чтобы Гилсон II увидел отчет.

Зеркальный Лик видел, как Азартный Змей – человек, на чьем лице редко отражались эмоции, – несколько раз сменил выражение лица, и предположил, что тот все понял. И он заговорил снова:

— Ты хорошо поработал в этом месяце, и как ученику старого знакомого, думаю, я могу тебе доверять. Годами я искал Тянь И ради мести…

Зеркало на его лице отразило лицо Азартного Змея, которое вновь стало холодным и спокойным.

— …Хочешь отправиться на встречу с ним вместе?

Азартный Змей ответил почти не раздумывая:

— О лучшем я не смел и просить.

Устроившись в машине Симаки, я наблюдал, как мы покидаем уединенную сельскую местность и направляемся к кипящему жизнью городу. Небоскребы вокруг становились всё выше и теснее, улицы – многолюднее, а лунный свет снова скрылся за облаками, уступив место ослепительным огням современного мегаполиса. Что это было за чувство – узнавание или отвращение… Поездка выдалась долгой, и у меня было предостаточно времени для раздумий. Обычно я предпочитаю очищать разум, но мой мозг, кажется, никогда не знает покоя. Разрозненные улики и фрагменты спонтанно собираются и выстраиваются в моей голове, превращаясь в нечто цельное и безупречное. Даже не прилагая сознательных усилий, я постигаю вещи, на изучение которых другие тратят годы.

Возможно, это талант, о котором люди лишь мечтают, но для меня это скорее врожденное проклятие.

С тех самых пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы осознавать происходящее, я понимал: я не такой, как другие принцы. Мое происхождение когда-то было поставлено под сомнение Императором-отцом, из-за чего моя мать оказалась в немилости.

Однако позже, когда мне было около шести лет, вопрос моей крови наконец-то разрешился. По правде говоря, это не была какая-то сложная медицинская экспертиза, но поскольку дело касалось королевской семьи, оно превратилось в деликатный политический вопрос, который постоянно откладывали.

Окончательный результат проверки гласил, что мои синие волосы были не следствием неверности матери, а результатом генетической мутации – так называемого типа способностей «мутант».

Помню, как в тот момент я почувствовал, что Император-отец, услышав эту новость, испытал смесь радости и печали. Хотя мне тогда еще не исполнилось и семи, мои наблюдения подтверждали, что этот вывод был верным.

Моя мать всегда чувствовала себя чужой среди других императорских наложниц и императрицы. У неё не было влиятельной семьи, способной её поддержать; до моего рождения у неё в мире не осталось ни единого кровного родственника. Женщина простого происхождения, она была одинока и беспомощна в глубинах дворца, и её страдания были ведомы ей одной. Она надеялась, что после рождения сына удостоится большего внимания Императора-отца и капли уважения от окружающих. Вместо этого начался очередной кошмар. В те годы постоянных допросов и клеветы, если бы не моё существование, мать, возможно, выбрала бы смерть.

Размышляя с позиции Императора-отца, я понимаю, что на его месте, вероятно, предпочел бы плохие новости. Будь я не его биологическим сыном, он мог бы законно казнить нас с матерью, решив множество проблем одним махом.

Но когда родство подтвердилось, Император-отец оказался в затруднительном положении: он был должен моей матери, и его сердце наполнилось чувством вины. Более того, мой талант делал весьма вероятным то, что я окажусь куда более выдающимся, чем другие его сыновья, мои братья.

Для принца без какого-либо политического капитала, которого с рождения называли бастардом, талант, как ни парадоксально, превращался в угрозу для него самого.

Не знаю, о чем именно думала мама, но вскоре после того, как моё происхождение подтвердилось, она покончила с собой, приняв яд. Возможно, она любила Императора-отца и знала, что её смерть избавит его от лишних тревог – и это было единственное, что она могла сделать; а может, она верила, что я теперь в безопасности, и никто не посмеет попрекать меня или причинить вред истинному принцу.

Мне не потребовалось много времени, чтобы преодолеть горе. Вероятно, мой «интеллект» позволял мне эффективно управлять эмоциями.

Пока другие принцы неохотно приступали к базовому образованию, я днями и ночами изучал все доступные знания, погружался в свои суперсилы и сосредоточил на этом всю свою энергию и внимание, используя их, чтобы забыть о боли утраты матери.

Когда мне исполнилось двенадцать, я покинул Императорский дворец и вступил в ряды Высших Законов, чем шокировал весь двор. Но Император-отец решительно меня поддержал. Он понимал, что в Имперской Столице мне нет места. Для кого-то вроде меня далекий отъезд означал, что мои братья перестанут чувствовать угрозу, и так будет лучше для всех.

Поначалу я просто хотел найти место, где смогу применить свои таланты, но последующие события превзошли мои ожидания.

В этом мире много злодеев, но очень мало по-настоящему умных. То, что другим казалось запутанным, для меня было ясно как день. Постепенно я приобрел определенную репутацию в ХЛ. Люди больше не считали меня принцем, нуждающимся в защите коллег, или кем-то, кто просто играет в оперативника. Руководство начало ценить моё мнение, доверять важные задачи и перевело меня с номинальной должности на ту, где я мог заниматься реальным делом.

Возможно, именно это чувство «востребованности» я и искал, покидая Имперскую Столицу.

Более десяти лет пролетели в мгновение ока. Время было исключительно милостиво ко мне; процессы старения у меня протекали медленнее, чем у обычных людей. Я всё ещё выглядел как старшеклассник. По моим примерным подсчетам, если мне суждено будет умереть от старости, я смогу прожить более двухсот сорока лет. Интересно, каким тогда будет мир? Теперь близкие друзья больше не величают меня «Его Высочество Клаузер Виттерсток»; все зовут меня Чайным Бессмертным. Это был кодовый девиз одной операции, в которой я участвовал, и как-то так повелось, что прозвище прижилось. Возможно, ещё и потому, что чай – единственное увлечение, которое я когда-либо демонстрировал на людях.

Если в этом мире и осталось что-то, что всё ещё меня беспокоит, так это то, что я до сих пор не смог схватить Тяньи. Я даже ни разу не видел его лично.

Моё первое столкновение с плодами его преступлений произошло пять лет назад. Именно тогда я впервые испытал истинный ужас. Это не был страх перед чем-то осязаемым; осязаемые вещи не пугают, они могут в лучшем случае уничтожить ваше физическое тело – как и те следы, что он оставлял после своих преступлений, которые для обычной полиции были лишь набором улик. Но если бы они видели столько же, сколько я, если бы они могли осознать, насколько ужасающей была вся последовательность событий, когда эти крупицы складывались воедино, они бы наверняка почувствовали и восхищение, и отвращение, совсем как я…

Не заметил, как мы почти добрались до места. Выживший… школьник Икэда, на самом деле пережил игру, которую затеял Тяньи. Из того, что я знаю о Тяньи, спасение Икэды точно не было следствием милосердия или оплошности. С вероятностью более девяноста процентов он намеренно оставил выжившего… В сочетании с тем недавним телефонным звонком всё это означает начало совершенно новой игры – поединка между ним и мной.

14 декабря 2100 года, поздний вечер.

В этой единственной на Хоккайдо психиатрической лечебнице пациентов было немного. По занимаемой площади здание не уступало обычной средней школе, а его стены были предусмотрительно выкрашены в мягкие, успокаивающие тона. Перед одной из палат на втором этаже застыли в карауле двое мужчин в полевой форме ХЛ с заряженным оружием наперевес. Само присутствие здесь Чайного Бессмертного говорило о том, что официальные структуры придали этому делу статус особой важности.

Симаки провел Чайного Бессмертного внутрь и прикрыл за собой дверь.

— Вам нужна запись, сэр? — Спросил Симаки.

— Нет необходимости, — ответил Чайный Бессмертный, не сводя глаз с молодого человека, который сидел на больничной койке с отсутствующим видом. В этот миг Икэда напоминал живого мертвеца: он не проронил ни слова, словно и не замечая двух незнакомцев, стоявших перед ним.

— Его положили вчера, верно? — Уточнил Чайный Бессмертный.

— Так точно, — подтвердил Симаки. — Вчера около четырех часов дня. Когда его нашли, он уже был в таком состоянии. — Он сделал небольшую паузу и добавил:

— Тогда же рядом с ним обнаружили тело его отца, Икэды, а Кудзира Тори… тот погиб на улице прямо перед домом.

Чайный Бессмертный сделал несколько шагов вперед.

— Икэда-кун, — позвал он.

Тот не отреагировал. Чайный Бессмертный повторил попытку еще несколько раз, но результат остался прежним. Он поводил пальцами перед глазами юноши, однако взгляд Икэды оставался тусклым и неподвижным.

— Похоже, в ближайшее время мы от него ничего не добьемся, — вздохнул Чайный Бессмертный. — Пусть больница продолжает обычное лечение; возможно, спустя какое-то время он придет в себя. — Он обернулся к сопровождающему:

— Нет нужды держать здесь охрану и так пристально следить за ним. Пусть все свободны.

— Слушаюсь. — Разумеется, Симаки не посмел перечить приказу столь высокопоставленного лица и тут же распорядился об исполнении.

Покинув гнетущую атмосферу палаты, Чайный Бессмертный вновь прокручивал в голове слова, сказанные ему Тянь И по телефону: «Вас ждет множество свежих улик». Эта фраза была не просто провокацией, в ней таился скрытый смысл. Слово «свежие» означало, что у некоторых доказательств есть срок годности, и если промедлить, ниточки, скорее всего, оборвутся… Мужчины вышли из лечебницы, и машина направилась в сторону филиала ХЛ на Хоккайдо.

Еще выходя из палаты Икэды, Чайный Бессмертный уже набросал детальный план дальнейшего расследования. Едва автомобиль тронулся, он заговорил:

— Господин Симаки, мне нужно, чтобы вы подготовили кое-какие материалы.

— Слушаю ваши распоряжения, сэр, — почтительно отозвался Симаки, ловя каждое слово.

— Что касается документов: мне нужны все зафиксированные дела по Хоккайдо за последний месяц. Включая те, по которым не проводилось официальное расследование – например, кражи велосипедов, где есть только заявление в полицию, но нет заведенного дела. Также подготовьте подробную информацию о лейтенанте Санъюане: его круг общения в рамках публичной деятельности и его досье внутри ХЛ. И наконец, приоритет номер один на завтрашнее утро – организуйте мне осмотр места гибели лейтенанта Санъюаня.

Симаки старательно запоминал каждое слово, боясь допустить малейшую ошибку… Спустя полчаса Чайный Бессмертный уже лежал в своей комнате, ворочаясь с боку на бок и тщетно пытаясь уснуть.

Тот звонок Тянь И раздался ранним утром четырнадцатого числа по местному времени. Сразу после разговора Чайный Бессмертный без остановок мчался из вод близ Острова Ад в Префектуру Сакура. Сойдя на берег и вкратце узнав обстановку от встретившего его Симаки, он прямиком отправился в книжный магазин. Как и ожидалось, там он увидел лишь гигантский черный Перевёрнутый Крест.

В его сознании вспыхивали и переплетались крупицы известных данных, складываясь в бесчисленные комбинации… Если Тянь И не солгал, то за те неполные десять часов между убийством Санъюаня и предрассветным звонком он вместе со всем книжным магазином бесследно исчез, покинув Префектуру Сакура.

Это было очень похоже на почерк Тянь И в прошлых делах. Стоило Чайному Бессмертному напасть на след, как тот вместе со своим призрачным магазином уже испарялся. Из этого следовало, что он обладает каким-то невероятно совершенным устройством телепортации… нет, не просто совершенным, а чем-то, что выходит за рамки высших научных достижений этой эпохи.

Если бы телепортация была его единственной технологией, с этим было бы проще совладать. Пугало то, что он мог владеть не одной разработкой, а целой сложной научной системой. В таком случае пространственное перемещение – лишь верхушка айсберга. В будущем в руках такого человека, как Тянь И, могут оказаться бесчисленные опасные механизмы, способные поставить под угрозу само выживание человечества. От этой мысли бросало в дрожь.

А его методы – использование цепных реакций от незначительных событий, чтобы менять судьбу отдельного человека или целой группы людей. Что это – гениальный расчет или какая-то способность? Или и то, и другое? Какова истинная цель его преступлений?

Сам того не замечая, Чайный Бессмертный снова переключился с анализа дела на анализ личности самого Тянь И. Этот опасный безумец стал неразрешимым узлом в его сердце. С тех пор как он примкнул к ХЛ, он арестовал несметное количество преступников, среди которых были и по-настоящему умные, и могущественные люди. Например, Божественный Ключ, которого он только вчера отправил в Приливную тюрьму. Ему пришлось больше полумесяца состязаться в хитрости и отваге с этим коварным субъектом в Австралии, прежде чем удалось его схватить.

За долгие годы любой преступник, дерзнувший открыто противостоять Чайному Бессмертному, неизменно оказывался повержен. Единственным способом спастись от него было поведение некоего господина Цзо, который завел привычку пускаться в бега при первом же его появлении, буквально впитав в кровь умение прикидываться дурачком ради сохранения свободы.

Но Тянь И был полной противоположностью. Он не провоцировал Чайного Бессмертного намеренно – он вел себя так со всеми. Если чей-то интеллект казался ему ограниченным, он даже не утруждал себя признанием существования этого человека, словно говоря: «Я вожусь с тобой только потому, что высокого о тебе мнения».

За последние годы единственным предложением Чайного Бессмертного по реформе системы ХЛ было введение дополнительного уровня опасности – Шестого – сверх существующих пяти.

Этот уровень никак не зависел от боевой мощи, от класса способностей или от того, жив ли еще разыскиваемый. Те, кто попадал на этот уровень, оставались в списках навсегда.

Как говорили в одной организации: люди смертны, но дух их живет. Самому опасному человеку вовсе не обязательно полагаться на кулаки; порой одно лишь перо способно перевернуть мир.

Предложение Чайного Бессмертного быстро утвердили – возможно, роль сыграл его статус принца. Так или иначе, на данный момент во всем мире лишь один человек был занесен в список Шестого уровня опасности, и этим человеком был Тянь И.

В раздумьях прошла бессонная ночь, и наступил рассвет. Чайный Бессмертный не отдыхал почти тридцать часов, но по-прежнему был полон сил. В отличие от эффективного восстановления Азартного Змея, это не было техникой – лишь врожденной особенностью организма.

Коммуникатор на стене прозвенел несколько раз, но Чайный Бессмертный не ответил. Он просто поднялся и вышел из комнаты, зная, что все для осмотра места происшествия уже готово.

Белый свет люминесцентных ламп заливал потолок, пока Чайный Бессмертный шел по коридору в сторону Сан-Юаня – места гибели лейтенанта.

Еще позавчера утром здесь беседовали Кудзира Тори и лейтенант лейтенант, а теперь обоих уже не было в живых.

Останься Кудзира Тори в живых, расследование Чайного Бессмертного продвигалось бы вдвое быстрее. Хоть тот и обладал силой лишь Бумажного уровня, его зрение «Перевернутого Креста» было крайне удобной способностью для сбора улик. Более того, поскольку он вмешался в дело еще до завершения игры Тяньи, его сведения и показания были бы бесценны.

На самом деле, Тяньи изначально не собирался убивать Кудзира Тори. По его расчетам, ХЛ потребовалась бы неделя или даже больше, чтобы обнаружить его присутствие и прислать Чайного Бессмертного. К тому времени многие улики утратили бы значение, так что живой Кудзира Тори лишь сделал бы игру интереснее.

Но, как он и сказал тем «чистильщикам»:

— Кудзира Тори не должен был умирать, но всего пару секунд назад вы заставили меня передумать.

Ситуация изменилась в одно мгновение.

В тот день Тяньи уже знал, что за ним следят, но не мог определить личность наблюдателя. У «Сутры Сердца» были свои правила и ограничения: помимо того, что ее не могли прочесть истинные обладатели способностей (за исключением модифицированных людей), базовым условием для получения мыслей обычного человека было знание его имени.

Это была довольно утомительная и изматывающая задача. Например, если требовалось проследить за кем-то на другом конце океана, первый план заключался в том, чтобы наугад представить распространенное местное имя, а затем открыть черную книгу и проверить, находится ли найденный человек в нужном месте. Но вероятность успеха была ничтожной – на Земле слишком много тезок. Существовал более надежный второй план: искать знаменитостей, например, местного губернатора, звезд спорта или кино. Знание их внешности исключало ошибку. Затем через их «Сутру Сердца» можно было узнать другие имена, создавая цепочку связей, пока не найдется нужный человек.

После того как Книжная лавка Тяньи переехала на Хоккайдо, в радиусе ста миль не осталось никого, чьего имени он бы не знал – если только это не был случайный прохожий… К тому же «Сутра Сердца» была для Тяньи лишь инструментом, а не его собственной способностью. Его истинные силы были куда могущественнее и сложнее. Одной из граней его дара было то, что на достаточно близком расстоянии он мог познать физиологическое строение и принципы способностей любого – будь то модифицированный человек, мутант или супергерой. Даже если они были не так близко, он по крайней мере ощущал их присутствие.

Утром тринадцатого числа, едва проснувшись, Тяньи почувствовал поблизости четырех человек в засаде. Он не знал их имен и не мог прочесть мысли, а потому в тот момент не был уверен, были ли это чистильщики, подосланные ХЛ.

Но когда Кудзира Тори ушел, четверо бойцов группы C заметили, что Тяньи выходит из книжной лавки. Опасаясь, что он сбежит, они сократили дистанцию. Именно тогда Тяньи подтвердил: все четверо – модифицированные люди уровня Бин. Такая группа была стандартной конфигурацией отряда чистильщиков ХЛ.

Так, сопоставив действия Кудзира Тори, мысли других полицейских и текущую ситуацию, Тяньи за считанные секунды проанализировал, что лейтенант лейтенант – еще один обладатель способностей в полиции – ведет двойную игру на стороне ХЛ. А значит, вмешательство Чайного Бессмертного случится раньше, чем ожидалось.

Именно в тот миг Тяньи внезапно передумал. Он решил убить Кудзира Тори, вернув этой игре с привкусом черного юмора подобающий уровень сложности.

Чтобы исключить любые осечки, Тяньи убил и лейтенанта лейтенанта. Этот человек, как и Кудзира Тори, обладал способностью, и «Сутра Сердца» не могла расшифровать их помыслы. Если они успели обменяться какой-то критически важной информацией, Тяньи об этом не узнал бы, поэтому заставить их замолчать навсегда было самым безопасным решением.

Чайный Бессмертный вошел в морг. Место преступления было опечатано, все улики тщательно сохранены – за исключением, разумеется, самих тел. Останки лейтенанта лейтенанта и Кудзира Тори уже забрал отдел вскрытия ХЛ, фактически отстранив полицию от расследования.

— Вы разговаривали с лейтенантом лейтенантом по телефону перед его убийством? — Спросил Чайный Бессмертный, осматривая помещение.

Симаки ответил:

— Так точно, сэр. Разговор касался потери связи с группой C.

— Вы должны знать классификацию дел, связанных с «Перевернутым Крестом».

От этого будничного вопроса у Симаки по спине пробежал холодок. Его лицо резко изменилось: он прекрасно понимал смертельную подоплеку этих слов.

В этом деле майор До Му действительно проявил излишнюю самоуверенность. Как офицер местного отделения ХЛ, он, разумеется, знал о так называемом Шестом уровне опасности, но всегда с пренебрежением относился к этому понятию, появившемуся всего несколько лет назад. Получив отчет от лейтенанта лейтенанта, Симаки просмотрел базу данных ХЛ по всем делам «Перевернутого Креста» и пришел к выводу, что человек по имени Тяньи – не более чем серийный убийца. Ни одна из прошлых жертв не превышала уровень Бин.

Можно сказать, это стало уроком для тех, кто видит лишь результат, но не процесс, и берется судить о Тяньи свысока.

Симаки не понимал Чайного Бессмертного. Он верил, что у Тяньи может быть лишь какая-то личная обида на Принца, и этот представитель королевской крови просто использовал свои связи, чтобы присвоить делу нелепо высокий уровень опасности.

А лейтенант лейтенант в силу своего ранга и вовсе не был осведомлен о Шестом уровне. Он ничего не знал об имени Тяньи; его отчет был лишь стандартной процедурой при расследовании убийств с участием обладателей способностей. Поэтому, надеясь на удачу, Симаки решил втайне отправить группу своих чистильщиков, чтобы разобраться с Тяньи, рассчитывая на повышение и награду. Он даже не упомянул о Шестом уровне группе C, подсунув им старые файлы «Перевернутого Креста» в качестве разведданных. Лишь когда те четверо погибли, Симаки начал осознавать всю серьезность положения. И тогда он позвонил лейтенанту лейтенанту лишь для того, чтобы отчитать его, обвинив в недооценке сил преступника.

— Майор До Му, — Чайный Бессмертный уже видел мысли собеседника насквозь. — Если вам трудно ответить, мы можем прекратить обсуждение этого вопроса.

Эти слова заставили Симаки почувствовать себя так, будто его помиловали на эшафоте. Если бы Чайный Бессмертный решил докопаться до ответственности, Симаки неизбежно лишился бы должности – ведь все, на кого можно было переложить вину, были уже мертвы.

Затем Чайный Бессмертный добавил:

— Выйдите на минуту, я хочу остаться здесь один.

— Слушаюсь, сэр, — Симаки почтительно отступил, не забыв закрыть за собой дверь. На лбу его выступил пот, спина взмокла. Он подумал про себя: «Этот парень выглядит молодым, мягким и вежливым, но его коварство и проницательность ужасают. Одна его случайная фраза может столкнуть человека в пропасть, и только от его прихоти зависит, захочет ли он протянуть руку помощи».

Чайный Бессмертный презрительно фыркнул:

— Кругом одни бездарности, а сидят на высоких постах. — Тут он о чем-то вспомнил и невольно усмехнулся. — А может, именно высокие посты и делают их бездарными…

Он обвел взглядом комнату: перевернутую каталку, металлический лоток с хирургическими инструментами, разбросанными по полу, больничную койку неподалеку и еще не просохшие кровавые пятна на линолеуме.

В сознании Чайного Бессмертного время словно потекло вспять. Разрозненные фрагменты складывались воедино, и сцена того, как Тяньи убивал лейтенанта лейтенанта два дня назад, постепенно восстанавливалась перед его глазами…

Вечер пятнадцатого декабря.

Времени, прошедшего с начала дня, Чайному Бессмертному вполне хватило, чтобы во многом разобраться. Смерть лейтенанта Санъюаня и Кудзиры Тори не казалась ему слишком запутанным делом. Куда сложнее было распутать гибель Мацуо Харуки, Миура Кадзуи и Икэды – троих людей, чьи лица были отмечены черным клеймом Перевёрнутого Креста.

В этот момент Симаки находился в своем кабинете и вместе с секретарем, ведущим протокол, слушал доклад Чайного Бессмертного.

— Начнем с того утра, десяти часов, когда Кудзира Тори отправился в морг полицейского участка. В самом здании, за исключением коридоров, камер наблюдения нет. Поэтому содержание разговора между Кудзирой Тори и Санъюанем нам неизвестно, но я полагаю, что речь шла об обсуждении дела.

— …После этой беседы, — продолжал Чайный Бессмертный, — Кудзира Тори покинул участок в одиночку. Из последнего донесения группы C перед потерей связи мы знаем, что он сразу направился в книжный магазин на встречу с Тяньи. Между ними состоялся диалог, в ходе которого Кудзира Тори узнал от Тяньи о ситуации в доме Икэды. Он поспешил туда, обнаружил тела и психически нестабильного Икэду Нозоми, связался с участком, после чего был застрелен прямо у порога.

— …Во всем этом деле не так много переменных. На лице Кудзиры Тори не было метки Перевёрнутого Креста, а значит, он не должен был стать частью игры Тяньи. Вскоре после смерти офицера Тяньи воспользовался его удостоверением, чтобы пройти через несколько электронных замков в полицейском участке. Эти перемещения подтверждаются записями с камер и логами систем доступа. Словом, убийцей Кудзиры Тори, без сомнения, был сам Тяньи.

— …Здесь возникает несколько вопросов. Первый: какова была цель визита Кудзиры Тори к Тяньи? Судя по информации, которую я косвенно получил в участке, Кудзира Тори был офицером с обостренным чувством справедливости и выдающимися способностями. Полагаю, лейтенант Санъюань в прошлом подавал соответствующие отчеты по этому поводу в ХЛ.

Симаки кивнул:

— Да, лейтенант Санъюань действительно рекомендовал офицера Кудзиру Тори организации, но… его социальные связи довольно запутаны. Если бы мы решили завербовать его в ХЛ, потребовалась бы более тщательная проверка. В итоге было решено пока не вступать с ним в контакт, а оставить в резервном списке, чтобы рассмотреть его кандидатуру в приоритетном порядке, когда освободится вакансия.

— «Запутанные социальные связи» в переводе на обычный язык означают лишь то, что он выходец из простонародья и в ходе расследований конфликтовал с дворянами, — заметил Чайный Бессмертный. — Он профессионал, выпускник академии, и его навыки раскрытия дел весьма недурны. Однако в тридцать с лишним лет он даже не дослужился до помощника инспектора. Причина очевидна.

Симаки невольно подумал: «Неужели он даже это разузнал? Прошел всего день, а от него действительно ничего не скроешь».

— Итак, продолжим, — спокойно произнес Чайный Бессмертный. — Судя по характеру Кудзиры Тори, он, скорее всего, шел к Тяньи с намерением его арестовать. По моим оценкам, у него не было ни капли улик, одни подозрения. Дела, за которыми стоит Тяньи, всегда такие – ничего не поделаешь. Поскольку ордера не было, а полномочия Кудзиры Тори были ограничены, он действовал в одиночку.

— …Раз он не следовал букве закона, то и втягивать других в эту кашу у него не было причин. Но одиночные действия таят в себе опасности. В итоге арест сорвался. Когда Тяньи раскрыл информацию об Икэде, Кудзира Тори сделал выбор: вместо того чтобы ловить безумца, он предпочел шанс спасти чью-то жизнь. Поэтому Кудзира Тори покинул магазин. И тут возникает второй вопрос: если Тяньи хотел его убить, почему он не сделал этого прямо там, в книжном?

Симаки предположил:

— Возможно, он опасался силы Кудзиры Тори. Раз тот сам пришел к нему, то наверняка был готов к бою, и Тяньи просто не нашел момента для удара.

— Это одно из объяснений, но вероятность его невелика, — возразил Чайный Бессмертный. — Тяньи смог уничтожить Группу Чистильщиков, смог убить лейтенанта Санъюаня – с чего бы ему опасаться обычного офицера? Поэтому я предполагаю, что изначально он не собирался убивать Кудзиру Тори, но некие события заставили его передумать.

— …Ответ лежит на поверхности. С момента, когда Кудзира Тори ушел из магазина, и до его смерти у дома Икэды произошло лишь одно значимое событие – столкновение группы C с Тяньи. Именно этот инцидент все изменил.

— …Когда вчера рано утром он позвонил мне с телефона лейтенанта Санъюаня, он намеренно упомянул смерти Кудзиры Тори и самого Санъюаня. Оба пали от его руки. Его намек был ясен: из-за моего вмешательства он решил заставить этих двоих замолчать навсегда.

— …Теперь мы можем связать эти два уровня причинно-следственных связей. Единственная цепочка, объединяющая их, такова: в то утро он еще не знал, что лейтенант Санъюань принадлежит к ХЛ. Однако появление группы C позволило Тяньи вычислить эту связь. Исходя из этого, он рассудил, что я в кратчайшие сроки вмешаюсь в расследование, что и привело к его действиям тринадцатого числа.

— …Таким образом, когда мне удалось максимально быстро связаться по телефону лейтенанта Санъюаня утром четырнадцатого числа по времени Хоккайдо, Тяньи уже завершил все дела и спокойно покинул этот район.

Майор До Му торжественно кивнул. Несмотря на серьезное лицо, на самом деле он понял лишь половину, а его внутренний монолог сводился к фразе: «Хоть я и не совсем понимаю, о чем речь, но вы оба выглядите чертовски круто».

Чайный Бессмертный не тратил время на раздумья о том, насколько его понимает собеседник. Он видел подобные выражения лиц множество раз. Эти люди обычно схватывают результат, а когда им объясняют процесс, понимают его процентов на семьдесят-восемьдесят. Что же касается дедукции, причинно-следственных связей, скрытых мотивов и переменных – он просто продолжал говорить:

— Перейдем к гибели группы C. Жителей поблизости было мало, а показания свидетелей ненадежны. Гражданские в основном бежали или прятались, услышав выстрелы. Даже если они что-то и видели, обычному человеку трудно извлечь ценную информацию из сражения эсперов.

— …Судя по результатам осмотра, общая картина такова: один погиб от самопроизвольного возгорания и взрыва цепей в его внутренних механических частях; ситуация другого была схожей – разрыв трубок подачи жидкости в имплантатах, жидкость хлынула в мозг, череп треснул изнутри, превратив содержимое в кашу; третий… упал и сломал шейные позвонки; у лидера группы была симметричная модификация половины тела, свежая модель нескольких лет давности. Однако в тот момент соединение между его плотью и машиной внезапно полностью разорвалось – и не из-за внешнего рывка или разреза, а само по себе, во время движения на высокой скорости.

— …Кибертехнологии стали зрелыми еще в середине этого века. Через полмесяца мы вступим в двадцать второе столетие, и символом новой эры станут оптические компьютеры. В таких условиях вероятность того, что в Группе Чистильщиков ХЛ окажутся бракованные киборги, не превышает одного процента. А чтобы сразу у четверых модифицированных бойцов в одной команде одновременно случились фатальные сбои – это невозможно.

— …Следовательно, их смерть, несомненно, связана со способностью Тяньи. Однако за все эти годы, включая аналитиков EAS, никто не смог определить ни суть, ни редкость, ни тип его силы. У меня по этому поводу тоже нет ни единой зацепки. Случайные догадки бессмысленны и только собьют с пути, поэтому пока я отложу этот вопрос.

Услышав это, Симаки сразу понял, почему в досье Перевёрнутого Креста не было четких данных об уровне Тяньи. Оказывается, об этом вообще никто не знал. Три дня назад он сам самонадеянно предположил, что противник – максимум эспер уровня Бин. Теперь, размышляя об этом, Симаки чувствовал на себе груз ответственности за гибель группы C.

Чайный Бессмертный продолжал свой рассказ:

— И наконец, убийство лейтенанта Санъюаня. Здесь процесс в целом ясен. После смерти офицера Кудзиры Тори Тяньи забрал его документы, а затем убил другого патрульного в форме неподалеку от участка. Переодевшись, он пронес тело в здание через черный ход. На этой неделе убийства следовали одно за другим, к тому же у него была магнитная карта Кудзиры Тори. По пути ему встретилось немного людей, и никто не стал задавать вопросов. Это позволило Тяньи беспрепятственно войти в морг и встретиться с лейтенантом Санъюанем.

— …На груди убитого полицейского кровью было написано: «Ты не угадал». Это была ловушка, рассчитанная на психологический эффект, и, судя по телу лейтенанта Санъюаня, она сработала.

— …Пока лейтенант Санъюань осматривал труп, Тяньи взял скальпель с ближайшего столика и ударил его в спину. Выбор был крайне хитрым. Если бы он попытался перерезать горло спереди, его могли заметить, и удар пришелся бы вскользь. При неосторожности такая поза могла привести к мощной контратаке. Удар в голову мог соскользнуть, ведь череп – это кость, и его не так просто пробить. Тяньи выбрал самый надежный способ, вогнав скальпель в торс лейтенанта Санъюаня так, что в теле скрылась даже рукоять. Рана пришлась в центр спины, так что лейтенант никак не мог вытащить нож самостоятельно, а тонкое острое лезвие, оставшись внутри, нанесло бы достаточно повреждений, чтобы убить раненого через непродолжительное время.

— …Тем не менее, судя по следам на месте происшествия, лейтенант Санъюань сопротивлялся. Он все-таки был мастером уровня Бин. Обычный человек в такой ситуации быстро бы скончался или потерял способность двигаться, но лейтенант Санъюань еще нашел силы для последней схватки. Если бы он смог внезапно атаковать и убить Тяньи, а затем вовремя получить медицинскую помощь, у него был бы высокий шанс выжить.

— …Оружием лейтенанта Санъюаня в тот момент, скорее всего, была пила для костей, но Тяньи явно просчитал его действия. Будь я на месте Тяньи, я бы намеренно открылся – например, повернулся бы спиной к Санъюаню или притворился расслабленным. На деле же это была ловушка. Как только лейтенант Санъюань пошел в атаку, он стал по-настоящему уязвим. С клинком внутри и нарушенной работой легких и сердца, он, должно быть, верил, что должен решить исход одним ударом. Неважно, контратаковал бы Тяньи или уклонился – второго шанса у Санъюаня не было. После промаха силы бы неизбежно покинули его, а раны усугубились. В этот момент, даже если бы Тяньи ничего не предпринимал, лейтенант умер бы там, если бы его не доставили в госпиталь.

Сказав это, Чайный Бессмертный взял со стола зеленый чай и одним махом выпил полчашки.

— Вышеизложенное – это общий обзор трех убийств, совершенных лично Тяньи: Кудзиры Тори, группы C и Санъюаня. Смерть офицера Кудзиры Тори также будет включена в материалы внутреннего расследования ХЛ, так как она связана с двумя другими случаями. По делу об убийстве лейтенанта Санъюаня улик больше. Эти три эпизода подтверждаются доказательствами и могут быть объединены в одно дело.

— …Итак, расследование этих трех случаев временно завершено. Завтра мы начнем анализ дел Мацуо Харуки, Миура Кадзуи и Икэды. Кроме них, в Третьем отделении Хоккайдо есть еще трое погибших, чьи тела помечены Перевёрнутым Крестом. Учитывая привычку Тяньи манипулировать событиями, смерти этих шестерых, скорее всего, связаны между собой.

— …Поэтому… майор До Му, пожалуйста, направьте мне соответствующие материалы и досье как можно быстрее, желательно сегодня вечером. Также, пожалуйста, организуйте мне завтра личную встречу с семьей Миура, чтобы уточнить некоторые детали.

Симаки вытянулся по струнке:

— Слушаюсь, господин.

Чайный Бессмертный допил чай, встал и произнес:

— Я ухожу. Если что-то понадобится, вы можете связаться со мной в номере в любое время.

Глядя ему в спину, Симаки тяжело вздохнул, чувствуя, как с плеч спадает гора.

В глубине души Симаки понимал: если бы ему самому пришлось составлять отчет по этим вопросам, это заняло бы у него не меньше полумесяца, и он не смог бы так глубоко вникнуть во многие ключевые моменты. Но Чайному Бессмертному на все расследование потребовался всего один день. Разница в эффективности была колоссальной.

«Клаузер Виттерсток…», – Симаки запечатлел это имя в своей памяти. По его мнению, этот принц, которому было всего чуть за двадцать, уже был выдающейся личностью. Не сказать, что гений эпохи, но как минимум в сто раз сильнее своих печально известных старших братьев. Император уже стар, и, должно быть, разум его слабеет. Не держать такой блистательный талант при себе, окружив себя лишь коварными наложницами и никчемными сыновьями… если мир изменится через десять или двадцать лет… Он не решился продолжать мысль, ведь это граничило с государственной изменой. О таком не то что говорить или писать – даже думать было опасно: в лучшем случае это сулило тюрьму, в худшем – плаху. Лучше было поскорее отбросить эти думы и сосредоточиться на грязных делишках того безумца с шестым уровнем опасности.

Днём шестнадцатого декабря Чайный Бессмертный нанёс визит родителям Миуры.

Отец юноши, Миура Акира, возглавлял крупнейшую больницу на Хоккайдо и был человеком в этих краях заметным, так что гостя он принимал лично.

Боль от потери сына лишила его сна; серебро на висках, тяжелые мешки под глазами и осунувшееся лицо превратили этого мужчину, которому не было и пятидесяти, в глубокого старика.

Однако перед лицом особы королевской крови Миура Акира старался сохранять смирение и покорность. Благодаря своему опыту и положению он не раз сталкивался с представителями высшего общества и прекрасно изучил их нравы. Пока он ещё дышал, следовало из кожи вон лезть, чтобы удовлетворить их требования, иначе…

— Искренне сочувствую вашему горю, — произнёс Чайный Бессмертный после краткого обмена любезностями, переходя к делу. — Сейчас, чтобы отыскать убийцу вашего сына, мне нужно прояснить у вас некоторые детали.

— Я расскажу всё, что знаю, ничего не утаю, — почтительно отозвался Миура Акира.

Чайный Бессмертный, впрочем, понимал, что добиться полной откровенности будет непросто:

— Господин Миура, вам что-нибудь известно о том, как сейчас обстоят дела в семье Судзуки Киёко?

Едва услышав фамилию Судзуки, Миура Акира мгновенно переменился: смертельная бледность сменилась багровым приливом, будто ему вкололи стимулятор. Кровь бросилась в голову, а в глазах вспыхнули ужас и потрясение.

Чайный Бессмертный бесстрастно наблюдал за этой метаморфозой. Его тон сменился с вежливо-учтивого на ледяной:

— О… судя по реакции, вы не ожидали, что я об этом прознаю. Вы слишком недооценили возможности ХЛ.

— Ваше Высочество… вы… о чём вы говорите… — заикаясь, пролепетал Миура Акира.

Чайный Бессмертный неспешно отхлебнул чаю:

— Глупо прикидываться дурачком. Отвечайте на вопрос.

Миура Акира сглотнул, пытаясь совладать с собой, и ответил:

— После того как семья Судзуки покинула Хоккайдо, я о них ничего не слышал. Прошло уже больше года, неужели…

— Не волнуйтесь, Судзуки не убивала вашего сына, — Чайный Бессмертный уже прочёл ситуацию: похоже, Миура Акира и впрямь не знал о судьбе той семьи. — Судзуки Киёко мертва. Восьмого декабря прошлого года она зарезала родителей, а затем открыла газ и сожгла дом.

— Но тогда… есть ли связь между тем случаем и смертью Кадзуи? — Спросил Миура Акира.

— Есть она или нет – это моя забота. Не задавайте вопросов, просто слушайте. Если мне что-то понадобится, я сам вас прерву, — Чайный Бессмертный продолжил:

— В сентябре прошлого года Кадзуя пошёл в первый класс старшей школы и встретил там Судзуки Киёко, свою одноклассницу. Четвёртого сентября произошло нечто, из-за чего на следующий день девочка не явилась на занятия. А ещё через день на банковский счёт её семьи поступил крупный перевод. Для таких людей, как Судзуки, это была колоссальная сумма.

Спустя неделю они уехали с Хоккайдо. Расследование показало, что Судзуки Киёко не перевелась в другую школу, а взяла академический отпуск. После переезда на Окинаву она почти не показывалась на людях. В медицинских картах её родителей остались записи о покупке антидепрессантов, но и это вскоре прекратилось. А три месяца спустя вспыхнул пожар, обративший всё в пепел.

Чайный Бессмертный снова пригубил чай.

— Позвольте мне выдвинуть гипотезу: корень всей трагедии в том, что четвёртого сентября Миура совершил тяжкое преступление. Поскольку ему уже исполнилось шестнадцать, ему грозило около семи лет тюрьмы. Для отца такой поворот означал крах учёбы, будущего и всей жизни сына. Поэтому вы дали родителям Судзуки Киёко денег, купив их молчание и отказ от заявления в полицию. Я в чём-то ошибся?

Миура Акира опустил голову, словно грешник на суде:

— Нет… всё верно.

Чайный Бессмертный усмехнулся:

— Вот и славно. Подтверждение от участника событий означает, что дедукция не подвела.

К этому моменту Чайный Бессмертный уже вычислил причину, по которой Миура убил Мацуо, и нашёл ключевую зацепку, подтверждающую, что за всем стоит Тяньи.

— Следующий вопрос. Зная характер вашего сына, скажите: если бы сложились подходящие условия, пошёл бы он на убийство, чтобы скрыть своё преступление? — Спросил Чайный Бессмертный.

Сердце Миуры Акиры ёкнуло. Дурное предчувствие захлестнуло его. Неужели сын, испугавшись огласки старого греха, решил убрать свидетеля, но в итоге сам стал жертвой?

Заметив его колебания, Чайный Бессмертный добавил:

— Под «подходящими условиями» я подразумеваю гарантию того, что он сможет избежать правосудия с помощью хитроумного метода. Если бы у Миуры была такая уверенность, рискнул бы он на такой шаг?

Миура Акира обливался потом. После долгой внутренней борьбы он с горечью и бессилием выдавил:

— Неужели вы и впрямь заставите отца отвечать на такое вслух?

— Уже нет, я и так знаю ответ, — Чайный Бессмертный убрал чашку. Он мастерски владел приемами психологической войны и помнил золотое правило: осаждая крепость, всегда оставляй врагу путь к отступлению. Если загнать человека в угол, он станет неуправляем. А пока черта ещё не была пройдена.

— Последний вопрос. Где эта вещь? — Чайный Бессмертный поставил пиалу и посмотрел прямо в глаза Миуре Акире.

— О чём вы… — тот не сумел скрыть панику, его плечи мелко задрожали.

— Двенадцатого числа Миура был убит. Вы узнали об этом той же ночью. Сегодня шестнадцатое, прошло три дня. Ваша жена, слабая женщина, убита горем и не находит себе места – я до сих пор слышу её плач в комнате наверху.

За эти три дня вы как отец наверняка заходили в комнату сына. Повинуясь интуиции или логике, вы искали там что-то, что объяснило бы его гибель.

И вы нашли. Полагаю, вы уже ознакомились с содержимым, но, не понимая его значения, не решились уничтожить. И уж точно вы не могли отдать такую вещь в руки полиции.

Но стоило мне упомянуть «подходящие условия», как вы осознали истинное предназначение этой находки…

Чайный Бессмертный произнёс тоном, не терпящим возражений:

— А теперь… прошу вас, отдайте эту вещь мне.

Это «прошу» прозвучало весомее любого приказа. Миура Акира, чья совесть была нечиста, окончательно пал духом… Покинув дом, Чайный Бессмертный сел в машину. Последние дни майор Симаки фактически исполнял обязанности личного водителя и секретаря Седьмого принца, не допуская ни малейшей оплошности.

— Офицер, что это у вас…? — спросил Симаки, заметив в руках Чайного Бессмертного какой-то предмет.

— Видеокассета, — ответил тот. — Встреча с Миурой Акирой была нужна лишь ради неё.

Симаки завёл мотор:

— Разве вы ехали к нему не для того, чтобы разобраться в деле?

— Дело Судзуки распутает и второсортный коп, его подтверждение мне ни к чему. О характере Миуры можно было спросить кого угодно. Весь этот спектакль затевался ради того, чтобы увидеть его реакцию и заставить отдать кассету.

— С таким негодяем можно было и не церемониться, — заметил Симаки.

— Знаю. Самым простым планом было бы войти, велеть отдать вещь, а в случае отказа – сломать ему ногу.

Он не шутил. Похоже, Чайный Бессмертный всерьёз рассматривал такой вариант, но тут же добавил:

— Хе-хе… Тяньи бы точно так и поступил. — Чайный Бессмертный внезапно рассмеялся. Годы преследования Тяньи заставили его невольно перенимать образ мыслей своего врага.

Он тут же сменил тему:

— Нельзя сказать, что визит к Миуре Акире был совсем бесполезным: мои прежние догадки получили подтверждение.

Судя по материалам, собранным покойным офицером Цзин Няо, Мацуо однозначно был убит. Иэкда Нозоми первым обнаружил тело вскоре после смерти. Он не сообщил в полицию, а предпочёл сбежать, попытавшись замести следы своего пребывания там. Но он не убийца, настоящий преступник – другой человек.

Мотив долго оставался загадкой, но раз в деле замешан Тяньи, всё упрощается. Он – поставщик преступлений. В мире полно самозваных гениев, которые торгуют лишь методами. Но Тяньи идёт дальше: он подбирает и мотивы. Самое страшное, что за годы расследований я понял: Тяньи не «создаёт» мотивы для участников своих игр. Гнев, ненависть, грех – всё это уже живет в их сердцах.

Грешника покарает Перевёрнутый Крест.

Тяньи лишь срывает маску лицемерия, сдирает её вместе с кожей и мясом, обнажая всё уродство души. И тогда люди оказываются поглощены собственной гнилью, умирая самой позорной и подходящей для них смертью – смертью от своего же греха.

Погода за окном была чудесной, но от слов Чайного Бессмертного веяло могильным холодом:

— Мацуо пал жертвой Перевёрнутого Креста. Убийца наверняка был втянут в игру Тяньи. Раз это не Икэда Нозоми, значит, либо Икэда, либо Миура Кадзуя, ведь остальные три жертвы погибли ещё до смерти Мацуо.

Вечером десятого числа Икэда до поздна засиделся в идзакае, у него алиби. Значит, убийца – Миура. Вопрос в том, какой мотив дал ему Тяньи? Зачем школьнику убивать учителя?

Благодаря офицеру Цзин Няо, который вовремя прибыл на место и не дал закрыть дело как самоубийство, полиция провела детальное расследование биографии Мацуо. Работа была проделана колоссальная.

Изучив личность Мацуо, я переключился на Миуру. Прошлым вечером я проверил финансовые отчёты его семьи за три года и обнаружил, что год назад Миура Акира перевёл огромную сумму семье Судзуки. После этого они уехали. Распутав этот клубок, я нашёл связь между Судзуки Киёко и Миурой Кадзуей, поднял школьные архивы и восстановил картину событий.

Раз у Миуры было такое уязвимое место, Тяньи мог использовать его как козырь, требуя убить Мацуо. Но я подумал: это не в стиле Тяньи. Он не принуждает к убийству напрямую. К тому же, это нарушает принцип «смерти от греха».

Мацуо должен был сам спровоцировать свою гибель.

В этот момент Симаки осенило:

— Неужели… Тяньи рассказал Мацуо о тайне Миуры, тем самым дав юноше повод для убийства!

— Верно. И это объясняет, почему Мацуо погиб из-за собственного греха: он наверняка пытался шантажировать Миуру, чем и накликал беду, — заключил Чайный Бессмертный. — Теперь, когда ясны убийца и мотив, остаётся вопрос метода. В отчёте лейтенанта Сан Юаня о вскрытии указано странное расположение и глубина странгуляционной борозды, что полностью совпадает с выводами Цзин Няо. Полиция тоже поняла, что это инсценировка, но столкнулась с трудностями в сборе улик.

Очевидно, что план убийства, хоть и не безупречный, не был случайным. Обычному школьнику не под силу такая изощрённость. Даже обладай он железными нервами, исполнить подобное на практике почти невозможно.

Но опять же: нам повезло, что мы знаем об участии Тяньи. Метод Миуры – это работа Тяньи. Он каким-то образом передал ему пошаговую инструкцию, список инструментов и детали сокрытия улик.

Чайный Бессмертный невольно похлопал по кассете, лежащей рядом:

— Раньше я находил книги или комиксы. Кое-что выбрасывали как мусор, что-то оседало в архивах. Видеокассета – это впервые.

Симаки притормозил на красный свет:

— А почему этот Тяньи не учит людей убивать лично, а использует книги или видео?

— Не знаю, могу лишь предполагать… Представь безумца, который читает университетский курс детям в начальной школе. Он повторяет дважды, трижды, но дети не понимают. В конце концов он не выдерживает, достает пулемёт и начинает косить толпу…

.

С появлением видеокассеты дело о смерти Мацуо было легко раскрыто, однако следующей проблемой, вставшей перед Чайным Бессмертным, стала гибель Миуры Кадзуи.

Тело обнаружили вечером двенадцатого числа, но расчленённые останки в мусорном пакете принесли с собой череду вопросов. Во-первых, место преступления явно находилось где-то в другом месте, что полиция уже успела подтвердить.

Неподалёку от дома Икэды полицейские нашли орудие убийства, выброшенное Икэдой, – обычный кухонный нож с кровью Миуры и отпечатками пальцев самого Икэды.

Судя по следам поблизости, там завязалась борьба, в ходе которой Миура получил удар ножом и упал, а Икэда в панике бросил оружие и скрылся с места происшествия.

Кто же тогда расчленил тело? Тяньи был главным подозреваемым, но Чайный Бессмертный, тщательно всё обдумав, исключил эту возможность.

Основываясь на опыте прошлых расследований, можно было сделать вывод: Тяньи редко покидал Книжную лавку Тяньи. Всякий раз, когда он это делал, погибало как минимум несколько обладателей способностей.

Трудно представить, чтобы Тяньи лично отправился избавляться от трупа, а значит, расчленением занимался кто-то другой.

Вероятность того, что сам Икэда вернулся на место, чтобы перенести тело, была практически нулевой. Если бы у него хватило духу возиться с трупом, не было бы причин оставлять оружие, и уж тем более он вряд ли покончил бы с собой от мук совести всего несколько часов спустя.

Следовательно, в деле замешан ещё один человек. Он быстро прибыл на место после того, как Икэда совершил убийство и сбежал, унёс тело, наскоро прибрался, затем расчленил его в укромном месте и, наконец, выбросил останки в нескольких километрах оттуда.

Однако, совершив всё это, неизвестный всё же оставил орудие убийства рядом с местом преступления. Такому аномальному поведению есть лишь одно объяснение.

Он мог в точности знать время и место убийства, поспешить туда как можно скорее и действовать вопреки здравому смыслу… этот человек наверняка действовал по указанию Тяньи.

Но кто именно был этим «мясником»? Тремя жертвами «Перевёрнутого Креста», делами которых занималось Третье бюро Хоккайдо, были: Сато Манами, студентка университета, вскрывшая вены у церковного креста; Канэда Итиро Косукэ, офисный работник, чью смерть изначально сочли несчастным случаем при падении из здания; и Нисиэндзи Итиро, фрилансер, который отравился.

Единственная зацепка, связанная с текущим делом, обнаружилась у Нисиэндзи Итиро: его младший брат учился в одной параллели с Миурой Кадзуей, и оба они состояли в школьном клубе лёгкой музыки. Это была единственная оставшаяся связь.

Тем не менее все трое погибли до 10 декабря. Не считая того, что одна из них была женщиной, у двоих других не было ни водительских прав, ни машин, что делало невозможным транспортировку и утилизацию тела за столь короткое время.

Что касается остальных участников, оставался только психически нестабильный Икэда Нозоми. Вполне вероятно, что он мог бы прибраться за своим отцом, но у него было весьма надёжное алиби: в тот день он весь день находился в школе.

Неужели… существовал ещё один, необнаруженный игрок?

Это отличалось от прошлых дел Тяньи – в его играх почти никогда не оставалось выживших. Или, быть может, этот скрытый игрок тоже мёртв, но его смерть замаскировали под естественную, а «Перевёрнутый Крест» на лице просто не нашли?

Расследование Чайного Бессмертного зашло в тупик. Он начал пересматривать все дела в полицейских архивах за последнее время, надеясь найти подозрительные смерти – сожжённых, обезображенных или пропавших без вести.

Если этот человек всё ещё жив, проблема становится куда сложнее… Прошёл месяц, и дело наконец подошло к своей завершающей стадии.

Все игроки в той или иной степени совершили преступления, но эти шесть человек теперь были мертвы – либо в результате взаимного убийства, либо из-за суицида.

Чайный Бессмертный прояснил ход событий: он знал причину смерти каждого и их связи друг с другом, но какое это имело значение?

Как и в прошлых делах Тяньи, после осознания всей истории он понимал, что арестовывать некого и наказывать тоже некого, ибо все преступники уже получили по заслугам.

Единственный выживший, Икэда Нозоми, окончательно лишился рассудка, и на его совести не было преступлений.

В конечном счёте остался лишь один неразрешённый вопрос: человек, который так и не показался на поверхности – тот, кому Тяньи поручил расправиться с телом.

Чайный Бессмертный постепенно начал подозревать: а был ли этот человек вообще игроком? Если это не игрок, а помощник Тяньи, тогда многие детали встают на свои места.

Поскольку он действовал не под принуждением «Греха», этот человек всё ещё должен быть жив в этом мире. Если удастся найти его, возможно, удастся найти и Тяньи… Сделав крюк, пришлось вернуться в начальную точку.

Чайный Бессмертный вернулся в психиатрическую больницу, желая проверить, не заговорил ли Икэда Нозоми, который месяц назад был подобен зомби.

Санитар, проводив его, открыл дверь палаты. Войдя, Чайный Бессмертный жестом попросил его подождать снаружи и закрыл дверь.

Внутри Икэда всё так же сидел на кровати с отсутствующим взглядом. Его состояние ничуть не улучшилось с момента прошлого визита.

Чайный Бессмертный вздохнул, чувствуя, что и эта поездка окажется напрасной, но всё же попытался позвать его по имени:

— Икэда-кун.

К его удивлению, едва эти слова слетели с его губ, юноша шевельнулся. Он поднял голову и посмотрел в лицо Чайному Бессмертному:

— К сожалению, тест провален.

Температура вокруг словно мгновенно упала до точки замерзания. Изумление явственно отразилось на лице Чайного Бессмертного – в этот миг он почти не верил своим глазам и ушам:

— Что ты сказал…?

— Прошёл уже месяц, что превысило ожидаемый Спикером срок. Мне больше нет нужды здесь оставаться. — Каждое слово, произнесённое им, заставляло Чайного Бессмертного осознать: всё, что он знал до этого, находилось под полным контролем Тяньи.

— Кто ты такой? — Чайный Бессмертный насторожился. Он понимал, что перед ним определённо не обычный школьник Икэда Нозоми.

Сидящий на больничной койке человек начал постепенно меняться. Под больничной пижамой всё его тело стало иссиня-чёрным, совсем не похожим на человеческую кожу – по текстуре оно скорее напоминало черный скафандр.

У него была чёрная безволосая голова, чёткие черты лица и глубоко посаженные глаза, излучающие синее свечение.

Тон Тёмной Воды был холодным, лишенным каких-либо эмоций:

— Согласно инструкциям Спикера, я должен сообщить тебе две вещи. Первое – что произошло двенадцатого декабря.

— …Тем утром Икэда Нозоми сказал Миуре «четвёртое сентября», что пробудило в том жажду убийства. В то же время Кудзира Тори навестил Икэду, чтобы разобраться в деле.

— …Днём Икэда, опасаясь полицейского расследования в отношении Икэды Нозоми, отправился к Спикеру, где узнал, что Миура намерен убить его сына в определённом месте.

— …Он отправился туда, чтобы помешать ему, что привело к смерти Миуры. Затем на место прибыл я, растерзал и перенёс тело, наскоро отмыл следы крови и оставил орудие убийства.

— …Позже, после школы, Икэда Нозоми пошёл к Спикеру и, получив информацию о том, что Миура был убит его отцом, вернулся домой. Там он обнаружил, что Икэда покончил с собой от чувства вины, и не выдержал психологического удара.

Интерес Чайного Бессмертного к подробностям дела был куда меньше, чем к самой личности Тёмной Воды. Он перебил его:

— Ты помощник Тяньи? Когда ты начал на него работать? Почему тебя не находили в прошлых делах? Что значит «Спикер»?

Сначала он думал, что понимает большую часть ситуации, но теперь обнаружил, что вопросов у него слишком много.

На самом деле, все подозрения Чайного Бессмертного были ложными. В ноябре Тёмная Вода всё ещё вёл интеллектуальную дуэль с Оружейником в тропических лесах Южной Америки.

А до того, как Тяньи начал сеять хаос в мире, Тёмная Вода и вовсе спал в подземных руинах.

Днём двенадцатого числа Оружейник пришёл в Книжную лавку Тяньи в поисках убежища, после чего вошёл в подпространство лавки.

С того момента и до прихода Икэды в лавку, спустя несколько часов, появился ещё один незваный гость – Тёмная Вода.

В какой бы точке мира он ни находился, Тёмная Вода мог чувствовать местоположение вечного ядра, поэтому он выслеживал Оружейника весь путь от самой Южной Америки.

Поглотив четырёх экспертов ХЛ в джунглях в качестве основы, он набрал достаточно памяти и знаний, так что интеграция в цивилизованное общество не составила для Тёмной Воды труда.

На Хоккайдо он почти настиг Оружейника, но тот скрылся в Книжной лавке Тяньи.

Прибыв туда, Тёмная Вода неожиданно встретил Тяньи, которого назвал «Спикером». Для их расы Спикер был великим существом, вторым после бога.

Он почтительно поприветствовал его, но Тяньи лишь отозвался со странным выражением лица:

— Твой род ещё не вымер…

Тяньи задал Тёмной Воде несколько вопросов и узнал в общих чертах о злоключениях Оружейника в Южной Америке.

Он велел Тёмной Воде не спешить в поисках этого идиота: даже если тот убьёт его, вечное ядро не починить, так что лучше дать ему помучиться в подпространстве.

Так Тяньи преспокойно взял Тёмную Воду в подчинение. Несколько часов спустя, когда Икэда совершил убийство и сбежал, Тяньи узнал о ситуации через «Сутру Сердца» и отправил Тёмную Воду избавиться от тела.

Тринадцатого числа Тяньи стало известно о вмешательстве ХЛ. Он сменил стратегию и подготовил новую ловушку.

Перед тем как убить Санъюаня и покинуть Хоккайдо, он поручил Тёмной Воде задание: поглотить Икэду Нозоми и принять его облик до прибытия Чайного Бессмертного.

Если по прошествии месяца Чайный Бессмертный так и не распутает дело, он наверняка навестит его снова – и тогда Тёмной Воде следовало отбросить маскировку и передать две крупицы информации.

Чайный Бессмертный считал, что хорошо знает Тяньи, но на самом деле это Тяньи знал его насквозь. Он четко понимал методы расследования Чайного Бессмертного, его ход мыслей, способность работать с уликами и дедуктивные навыки.

Только оказавшись в тупике, Чайный Бессмертный решился бы во второй раз посетить психбольницу, чтобы искать показаний у сумасшедшего.

А месячный «период ожидания» был оценкой Чайного Бессмертного со стороны Тяньи, основанной на прошлом опыте: «умный человек» не станет вечно биться над неразрешимой задачей.

В этот момент Тёмная Вода, словно проигнорировав вопросы Чайного Бессмертного, продолжил:

— Вторая часть информации, дословное послание Спикера… «Изначально я считал тебя четвёртым по уму человеком на этой планете, но недавно обнаружил одного крайне любопытного малого, который может оказаться ещё более выдающимся».

— …«Новое испытание уже готовится. Тебе суждено быть отсеянным, Чайный Бессмертный. В конце концов, за несколько лет ты не показал ни малейшего признака того, что способен меня поймать».

— …«У людей, поистине, есть пределы. К тому же твой ужасный вкус меня безмерно раздражает. В общем, это твой последний шанс».

— …«Смута и раздор вот-вот начнутся. Похоже, ты не годишься для того, чтобы стоять под знаменем „Перевёрнутого Креста“. Ты больше никогда не предстанешь предо мной в роли карателя».

— …«Когда ты наконец исполнишь своё желание и увидишь меня, перед тобой будет не какой-то разыскиваемый преступник шестого уровня, а создатель нового мира».

Договорив, Тёмная Вода поднялся с кровати.

— Ты ведь не думаешь, что сможешь вот так просто уйти? — Произнёс Чайный Бессмертный. Его досада стремительно перерастала в гнев. Люди, обычно вежливые и добрые к окружающим, в моменты ярости становятся по-настоящему пугающими.

Но Тёмная Вода совершенно не знал, что такое страх. Его голос звучал ровно и безучастно:

— Ты хочешь меня остановить?

Разгневанный Чайный Бессмертный лишь рассмеялся в ответ:

— Какая нелепость. Мне плевать, что ты за монстр. Одного твоего признания в том, что ты «поглотил» Икэду Нозоми, достаточно, чтобы тебя арестовать.

Тёмная Вода, казалось, задумался на несколько секунд, после чего произнёс:

— Судя по знаниям из разумов четверых твоих спутников, ты должен быть очень силён. Что касается ранга – в исторических хрониках EAS редко встречаются те, кто в твоём возрасте достиг бы класса Свирепый. — Голубое свечение в его глазах стало ярче. — Однако Спикер говорил мне, что нынешняя система оценки способностей отличается от стандартов моей эпохи. По крайней мере, те немногие, кого я убил, не дотягивали до уровня соответствующих рангов прошлого. Возможно, твоя враждебность поможет мне составить более точное представление о силе тех, кто стоит выше класса Свирепый в современном мире.

— Не спеши признаваться во всех грехах сразу, — отрезал Чайный Бессмертный. — Исповедуешься понемногу, когда окажешься под арестом.

Тёмная Вода больше не проронил ни слова. Он резко взмахнул правой рукой, и несколько капель чёрной вязкой жидкости сорвались с его пальцев. В воздухе эта полузастывшая субстанция мгновенно превратилась в острые лезвия.

Чайный Бессмертный уклонился, качнув головой, и тут же выбросил руку вперёд, целясь прямо в шею Тёмной Воде. Но в момент касания его прошибло дурное предчувствие. Он явственно ощутил всплеск энергии на «коже» противника. Резко отдёрнув руку, он отступил. В ту же секунду из тела Тёмной Воды вырвались длинные чёрные иглы, превратив его в подобие морского ежа. Плотная гора игл длиной в два фута покрыла всё его существо. Твёрдый пол под ногами Тёмной Воды треснул – шипы, выстрелившие из его ступней, с лёгкостью прошили бетон.

Чайный Бессмертный решил, что его противник – тоже мутант. Подобную физическую мутацию он видел впервые, и ближний бой в таких условиях становился делом деликатным. Хотя физическая мощь мастера класса Свирепый сама по себе намного превосходила возможности модифицированного человека, он не собирался голыми руками хвататься за гору шипов. Будь на его месте Кровавый Филин, тот, возможно, и впрямь мог бы сожрать кактус целиком или голышом поваляться на доске с гвоздями. Но Чайный Бессмертный подобных выходок не признавал.

— С такой способностью – и столько бахвальства… Ты явно недооцениваешь высокоранговых пользователей, — сказал Чайный Бессмертный.

Сила противников, полагающихся в бою на физическую мутацию, весьма интуитивна и строится на скорости, мощи и регенерации. Для Чайного Бессмертного при равенстве рангов такой тип способностей не представлял угрозы.

Он поднял руку, наставил указательный палец на Тёмную Воду и выкрикнул:

— Назад!

Громовой раскат, подобный оглушительному удару грома, пронзил небо. Это походило на взрыв, хотя огня не было, а зона поражения оказалась совсем небольшой – была разрушена лишь часть внешней стены психиатрической лечебницы.

На самом деле стену снесла не взрывная волна, а тело Тёмной Воды, отлетевшее назад. Поражённый неописуемой исполинской силой, он вылетел за пределы здания и рухнул на улицу.

Впрочем, Тёмная Вода не растянулся на земле мешком. Он даже не потерял сознание. Его единственным слабым местом была голова. Удачная атака Оружейника была лишь делом случая – если бы тот не нанёс критическое ранение в голову в самый первый момент, скорость восстановления остальных частей тела Тёмной Воды была бы поразительной.

Чайный Бессмертный выпрыгнул из пролома в стене, изящно паря на потоках ветра, словно мастер меча из романов у-ся. Трюк, который он только что проделал, не стоил ему ни малейших усилий.

Тело Тёмной Воды постепенно принимало прежний вид. Глядя на приземлившегося перед ним Чайного Бессмертного, он заговорил всё тем же холодным тоном:

— Юноша, управляющий «ветром»… разрушительная мощь того удара была твоим пределом?

— Я сдерживался, чтобы оставить в тебе хоть каплю жизни, — ответил Чайный Бессмертный. — Не думал, что ты сохранишь такое самообладание. Твоя способность к восстановлению поражает. — Несмотря на свои слова, он был в замешательстве. Способность превращать всё тело в жидкость для поглощения удара и умение отращивать твердейшие чёрные иглы должны были исключать друг друга. Неужели мутант может обладать двумя способностями одновременно? В архивах EAS подобных примеров не значилось. Похоже, этот противник представлял немалую исследовательскую ценность.

Тёмная Вода ответил:

— Вот как… В таком случае продолжать этот бой – пустая трата времени. — После этого короткого контакта он уже осознал примерный уровень сил Чайного Бессмертного. Поглотить кого-то настолько мощного он не мог. Попытка насильственной эрозии привела бы к «несварению» – в конце концов, его раса погибла именно из-за того, что сожрала то, чего не следовало.

Народ Тёмной Воды всегда старался учиться на ошибках прошлого. К несчастью, им не везло, и одна-единственная ошибка почти привела к их полному исчезновению. Теперь, когда остался лишь он один, осторожность стала превыше всего.

— Сбежать теперь будет непросто, — заметил Чайный Бессмертный. Но стоило ему произнести это, как он понял: если Тёмная Вода действительно решит уйти, сделать это ему будет крайне легко.

Тёмная Вода внезапно превратился в лужу грязи, растёкся и хлынул в канализационный люк прямо у себя под ногами. Лишь его голова не растворилась сразу, но и она приняла желеобразное состояние и, протиснувшись сквозь решётку, скрылась внизу.

По сути, такое поведение можно было расценить как позорное бегство проигравшего, но самому Тёмной Воде чувство стыда было незнакомо. У него отсутствовало понятие о так называемом достоинстве, поэтому он не испытывал ни капли смущения.

Поглощая людей, он впитывал лишь память и знания. Человеческие эмоции и образ мышления оставались для него слепой зоной. Он по-прежнему мыслил категориями своей расы: делай то, что должно быть сделано. Тянь И, разумеется, знал природу его народа и прекрасно понимал, что его слова как Спикера для этого существа равносильны священному указу. Тёмная Вода никогда бы не отказал и не предал его – именно поэтому Тянь И со спокойной душой доверял ему свои поручения.

И в этот момент, глядя на то, как противник превращается в грязную воду и утекает в канализацию, Чайный Бессмертный, даже владея сотней техник, мог лишь в отчаянии вздохнуть… Вскоре после того дня он покинул Хоккайдо. Радость от успешной отправки Божественного Ключа в Приливную тюрьму месяц назад окончательно испарилась, оставив после себя лишь чувство бессилия.

Он помнил каждое слово из послания Тянь И. Дурное предчувствие пустило глубокие корни в сердце Чайного Бессмертного. Он слишком хорошо понимал, что значит фраза Тянь И: «Грядёт эпоха хаоса и конфликтов…». Истинная природа способностей Тянь И, загадочный книжный магазин и непостижимая сила чёрных мутантов – всё это лишало его покоя. Самой большой мукой для него были те безответные, но неумолимые вопросы, что постоянно всплывали в сознании.

В то же время внимание Чайного Бессмертного привлекла ещё одна новость: дерзкий террористический акт в Венеции. В Европе на столь открытый вызов ХЛ мог решиться только их старый противник – Стальной Закон, что само по себе не было сюрпризом.

Однако в этом инциденте Чайного Бессмертного заинтересовали неофициальные отчёты: слухи о «белых торнадо и гигантских драконах». Он также видел несколько видеороликов, гулявших по сети, но их быстро заблокировали. Не имея иного выхода, он воспользовался внутренними каналами ХЛ, чтобы разобраться в случившемся. И тогда перед ним всплыло незнакомое имя – Ай Лот Найси.

В тот момент Чайный Бессмертный и представить не мог, что всего через месяц встретится с этим человеком лично.

17 февраля 2101 года.

Когда Бумажный Рыцарь открыл глаза, первое, что он увидел, был белый потолок, а в нос ударил резкий запах дезинфицирующих средств.

Пять чувств возвращались к нему постепенно. Сначала он почувствовал трубку капельницы в левой руке, а затем ощутил жгучую боль в левой части лица. От нижней границы левой глазницы до самого подбородка разливалось тупое, ноющее страдание.

Бумажный Рыцарь хотел было коснуться раны, но в этот момент с тихим шипением открылась электронная дверь. Он опустил взгляд и увидел двоих мужчин в военных мундирах ХЛ. Одному было за пятьдесят, с проседью на висках; даже издалека были заметны глубокие шрамы на его лице, словно вырубленные топором или высеченные ножом. Второй выглядел совсем молодым, с синими волосами – то ли крашеными, то ли нет, – однако знаки различия на его форме указывали на весьма высокий ранг.

— Офицер Ай Лот Найси, — заговорил первым Чайный Бессмертный. — Или, быть может… Бумажный Рыцарь, верно?

Тот не ответил на вопрос, а лишь спросил в ответ:

— Где я? И где Кровавый Филин?

Человек, стоявший подле Чайного Бессмертного, был Джейсон Лука – тот самый наставник, о котором упоминал Фару, один из ведущих экспертов Европейского штаба ХЛ, инструктор по работе со способностями. Он заговорил властным тоном, присущим кадровому офицеру:

— Офицер Найси, вынужден напомнить, что инцидент в Венеции все еще расследуется. Ваш статус до сих пор не определен, и вы не в том положении, чтобы задавать вопросы.

Однако Бумажному Рыцарю было плевать на его слова. Он рывком поднялся с больничной койки, срывая с себя датчики и трубки медицинских приборов:

— Через несколько дней я представлю отчет… кому угодно. Ваши административные проволочки меня не интересуют. — Он приметил свою одежду в шкафу в углу палаты; вещи были выстираны и отглажены, а личные принадлежности аккуратно сложены в корзину на столе.

— Вы пробыли в коме почти пять дней, — спокойно произнес Чайный Бессмертный. — Приборы зафиксировали признаки пробуждения лишь двадцать минут назад. Полагаю, ваше нынешнее физическое состояние едва ли подходит для того, чтобы выходить на охоту за опасным преступником четвертого класса.

Бумажный Рыцарь продолжал игнорировать его. Он быстро натянул одежду и, обернувшись, бросил:

— Где моя обувь?

Лука уже начинал закипать. Холодным тоном он произнес:

— Офицер Найси, если вы отказываетесь от дружеской беседы, мне придется инициировать процедуру официального допроса.

— Попробуй останови меня, если сможешь. — Бумажный Рыцарь босиком направился к выходу.

Чайный Бессмертный вздохнул:

— Господин Лука.

— Слушаю вас.

— Постарайтесь не сильно его калечить. Буду признателен.

— Будет исполнено, сэр.

Стоило им обменяться короткими репликами, как Лука тенью возник за спиной Бумажного Рыцаря. Зрение последнего даже не уловило траекторию движения противника; казалось, Лука просто растворился в воздухе и мгновенно материализовался в другом месте.

Не успел он среагировать, как руки его уже оказались скованы за спиной наручниками. Рыцарь не понимал, из чего они сделаны, но сколько он ни дергался, металл даже не шелохнулся.

— Советую не делать лишних движений, иначе мне придется заковать еще и ваши ноги, а это будет выглядеть совсем уж жалко. — Лука снова стоял прямо перед ним.

За секунду до этого Бумажный Рыцарь собирался провести удар с разворота, но не успел даже качнуть бедром, как оппонент сменил стойку, на корню пресекая его намерение.

Увидев это, Бумажный Рыцарь осознал: в помещении, где почти нет бумаги, ему не совладать с таким противником. Он прекратил физическое сопротивление и заговорил:

— Единственное, что вас заботит – это смерти аристократов. Все, что я могу сказать: за всем стоит полковник Марлон. Он нанял…

— Он нанял убийц из «Серебряной Тени», имитировал почерк Кровавого Филина и попытался устранить вас и подполковника Фару во время вашего столкновения, чтобы замести следы. Конечной целью был престол Дожа Венеции. — Чайный Бессмертный прервал Бумажного Рыцаря. — Пока вы были в коме, правда уже всплыла наружу – по крайней мере, внутри ХЛ… — Его интонация давала понять, что общественность и часть знати все еще пребывают в неведении.

Лука добавил, чеканя слова:

— Тот Кровавый Филин, о котором вы говорите – Чевер Криос – главный подозреваемый в деле «Кровавой полночи» на площади святого Марка десятилетней давности. Этот безумец растерзал Джима Малоуна в подворотне, а потом вырезал наемников «Серебряной Тени» по всему городу. Ни одного из погибших не нашли целым. В конце концов, он даже захватил троих живьем и бросил их у входа в наш Второй отдел. — По тому, как Лука скрежетал зубами, было ясно: выходки Филина для организации ХЛ были сродни плевку в лицо.

— Хе-хе… Ха-ха-ха-ха! — Бумажный Рыцарь рассмеялся. Он прекрасно уловил иронию. Марлон, глава целого подразделения ХЛ, вступил в сговор с преступниками, убивал знать и рвался к власти; в то время как Кровавый Филин выполнял работу тех, кто должен стоять на страже закона, пусть и делал это чудовищно жестоко… Лука уже готов был взорваться от этого смеха, но Чайный Бессмертный остановил его, протянув руку:

— Офицер Найси, он просто смеется от горечи.

Лицо Бумажного Рыцаря мгновенно помрачнело:

— Это была моя работа. Как офицер полиции, я оказался хуже убийцы. Даже эту жизнь он мне сохранил из милости… У слабых нет даже права выбирать, как им подохнуть.

Заметив перемену в его состоянии, Чайный Бессмертный произнес:

— Офицер Найси, надеюсь, вы не позволите личным счетам…

— Хватит нести чушь! — Взревел Бумажный Рыцарь. — Что с моей левой стороной лица?! — Внезапно выкрикнул он.

Двое мужчин перед ним замолчали.

— Хм… Хе-хе-хе… Я уже вижу ответ в ваших глазах… — сказал Бумажный Рыцарь. — Вот почему в этой комнате нет ни одного зеркала.

Чайный Бессмертный решил сменить тему:

— Офицер Найси, на данный момент вы единственный известный нам человек, выживший после встречи с Кровавым Филином. Чтобы поймать его, вы – ключевое звено. Мы надеемся на ваше содействие.

Бумажный Рыцарь сорвал лоскут искусственной кожи с левой части лица. То, что открылось взору, ужасало: от переносицы, начиная с глазницы и до самого подбородка, почти треть лица была лишена кожного покрова. Под кожей виднелось багровое месиво мышц; губ не осталось, обнажая зубы и десны. То, что он мог нормально говорить и не чувствовал невыносимой боли, было заслугой лишь передовых медицинских технологий этой эпохи.

Бумажный Рыцарь разбирался в медицине; отделения пластической хирургии в обычных больницах использовали схожие методы для лечения пациентов с тяжелыми ожогами. Эта часть лица никогда не заживет полностью. Со временем боль уйдет. Внешний слой состоял из искусственных клеток, заменяющих кожу и быстро адаптирующихся к воздуху. Что же касается накладной искусственной кожи сверху – она служила лишь для эстетики, и было неважно, есть она или нет. Даже сорвав ее, он мог существовать в таком виде – с обнаженной плотью и костями – без риска заражения.

Лист с историей болезни Бумажного Рыцаря взлетел с тумбочки у кровати. Слои бумаги накрыли изуродованную половину лица, со стороны напоминая бинты мумии. Бумага плотно прилегла к тканям, выглядя как белое пятно, вставленное в пазл человеческого лица. Словно бумажная маска, вживленная под человеческую кожу, но выставленная напоказ.

— Как ваше имя? — Спросил Бумажный Рыцарь, глядя на Чайного Бессмертного.

Лука вставил:

— Офицер, выбирайте выражения.

Чайный Бессмертный, впрочем, не обиделся:

— Клаузер Виттерсток.

— А, тот самый Седьмой принц, которому не сидится в роскоши дворца, и он решил податься в ХЛ. — Похоже, Бумажный Рыцарь слышал это имя раньше. — Чайный Бессмертный, верно?

В уголках губ Клаузера промелькнула едва заметная улыбка:

— Кровавый Филин – одна из тех целей, что вызывают у меня искренний интерес. Офицер Найси… нет, Бумажный Рыцарь. Для этой охоты мне нужна ваша Сила.

Бумажный Рыцарь ответил:

— Это чувство взаимно.

— Тогда идем со мной. И с этим новым лицом смой с себя былое унижение.

Пока Бумажный Рыцарь проходил лечение в медицинском центре ХЛ, Кровавый Филин уже покинул Венецию. Перед отъездом он не только «разобрался» с ассасинами Серебряной Тени, но и попытался отыскать Левого Дао, однако, к его сожалению, поиски не увенчались успехом. Мальчишка, похоже, зачуял запах заговора и вовремя ускользнул.

Кровавый Филин не знал, что Бумажный Рыцарь выжил. Впрочем, его это и не заботило; как и Ши Ши, он не считал этого обладателя способностей фигурой, заслуживающей серьезного внимания – по крайней мере, пока.

Больше всего Кровавый Филин желал найти Консультанта. И хотя он не понес значительных убытков, сам факт того, что его обвели вокруг пальца, был для него невыносим. Судя по предсмертным словам Марлона и показаниям людей Серебряной Тени, Консультант и Тянь И казались разными людьми. Поначалу Кровавый Филин подозревал, что Тянь И и есть Консультант: ведь предсказание Тянь И о том, что он «уже в игре», записанное на видеокассете, быстро стало реальностью, а саму кассету он получил примерно в то же время, когда Марлон готовил план, полученный от Консультанта.

Однако после тщательных расспросов «знающих людей» Кровавый Филин смог подтвердить: Консультанту, которого описывал Марлон, было около двадцати лет, тогда как Тянь И на вид было за тридцать. Это не сходилось. Отсюда следовал вывод, что упомянутая Тянь И Сутра Сердца могла существовать на самом деле – это объясняло, почему во время их разговора не было заметно, чтобы Левый Дао лгал.

Проблема, впрочем, оставалась нерешенной. Неизвестного и неуловимого Тянь И было найти так же трудно, как и мальчишку по прозвищу Консультант. Кровавый Филин даже пытался выдать себя за торговца оружием и отправлял письма на публичный электронный адрес Консультанта, но они исчезали бесследно, что лишь усиливало его раздражение.

К счастью, в марте слухи о появлении Консультанта в Чикаго распространились со скоростью лесного пожара, и это заставило Кровавого Филина отправиться туда. Но это уже совсем другая история; пока же вернемся к Чайному Бессмертному.

Двадцатого февраля расследование инцидента в Венеции все еще продолжалось. Трое ассасинов Серебряной Тени проявили удивительную готовность к сотрудничеству: они выложили всё, что знали, в обмен на протекцию со стороны ХЛ.

В конференц-зале Чайный Бессмертный показывал Бумажному Рыцарю видеозапись допроса. На большом экране ассасины Серебряной Тени могли лишь лежать в постелях и отвечать на вопросы. У них не осталось конечностей, и их дальнейшая жизнь обещала быть крайне безрадостной. Один из них даже заявил, что как только узнает о поимке Кровавого Филина, тут же попросит правительство о скорой казни – будь то электрический стул или гиша, – ибо это покажется ему легким массажем по сравнению с методами Филина.

— Кровавый Филин ампутировал им конечности в условиях полнейшей антисанитарии, — Чайный Бессмертный описывал методы врага ровным голосом, от которого даже у стоявшего рядом Луки, знавшего подробности, слегка дрогнули мускулы на лице. — Он использовал изощренную местную анестезию, чтобы все трое оставались в сознании и видели, как их здоровые руки и ноги одну за другой отпиливают, а затем бросают в газонокосилку.

В глазах Бумажного Рыцаря промелькнул странный блеск, но половина его лица оставалась неподвижной, скрывая истинные чувства.

— Анализировать всё это не так полезно, как собирать улики, — произнес он. — У меня есть пара информаторов, которые штампуют липовые документы; я вычислю местонахождение Кровавого Филина меньше чем за полдня.

Чайный Бессмертный покачал головой:

— Прошу прощения, Бумажный Рыцарь, но ваши методы слишком устарели. Так работала полиция в двадцатом веке. Даже если вам удастся напасть на след, вы всегда будете на шаг позади.

— О как? И что же вы предлагаете? Наслышан я о вас, «кабинетных детективах». Думаете, можно восстановить детали прошлого по паре улик и показаний, а потом анализировать, какую ногу человек закидывает на какую, чтобы понять его характер? С такими усилиями лучше бы сразу ловили преступника. В конце концов, всё решает одна решающая битва.

Чайный Бессмертный улыбнулся:

— Одна битва редко решает исход всей партии, а вы, Бумажный Рыцарь, проиграли уже как минимум два раунда.

Бумажный Рыцарь на мгновение лишился дара речи, не найдя, что возразить.

Чайный Бессмертный, впрочем, не стал давить и дал ему возможность сохранить лицо:

— Знаете, я и сам проиграл бесчисленное количество раундов в игре с одним человеком, но до самого последнего момента неясно, кто выйдет победителем. Так что, пожалуйста, выслушайте меня терпеливо.

Бумажный Рыцарь промолчал. В глубине души он понимал: если он хочет поскорее найти Кровавого Филина и отомстить, без Чайного Бессмертного не обойтись. Его статус, связи и возможности давали доступ к таким ресурсам, о которых обычный офицер полиции не мог и мечтать.

— После инцидента Кровавой полночи десять лет назад видеозаписи с лицом Кровавого Филина так и не попали в архивы, — продолжил Чайный Бессмертный. — Но теперь, после Венеции, у нас есть его приметы. База данных ХЛ великолепна. Я задействовал три рабочие группы – людей и компьютерные мощности – для поиска по всем фальшивым документам и записям с камер наблюдения за последние годы, используя точки сканирования контуров его лица. Нам удалось собрать немало ценных сведений.

— Во-первых, он крайне осторожен. Несмотря на внешнюю грубость, он педантичен и редко оставляет зацепки. Прибывая в новый город, он первым первым делом находит надежного посредника, чтобы обменять произведения искусства на чистую наличность. Даже если он теряет в деньгах, его это не волнует. Банды, занимающиеся отмыванием денег, любят таких клиентов и не создают проблем. Конечно, были жадные группировки, которые пытались его обчистить, но результат их глупости очевиден.

— Кровавый Филин редко появляется на людях. Он предпочитает тихие, неприметные места, куда годами никто не заглядывает, чтобы проводить свои эксперименты на живых людях. В мегаполисах таких мест полно: вечная стройка, мимо которой каждый день ходят клерки; жилой дом с запертыми железными воротами и заваленным хламом входом где-нибудь в подворотне центра города; или пустующий особняк в элитном районе, о котором дети шепчутся, будто там живут призраки. Он сидел бы в таком подвале, где звукоизоляция глушит крики, годами. Если бы не пара младшеклассников, забравшихся туда поиграть и услышавших шум, Кровавый Филин мог бы прятаться в одном месте больше трех лет.

— Есть признаки того, что когда этому парню было лень выходить за едой, он практиковал каннибализм. Да, господа, в нашем двадцать втором веке, когда коробка пищевых концентратов может три месяца кормить взрослого мужчину, всё еще встречаются случаи людоедства.

— Впрочем, позже он, кажется, избавился от этой привычки – возможно, не пришлось по вкусу, а на самом деле он просто нашел лучший способ избавляться от тел. Словом, этот человек абсолютно безумен, ни во что не ставит человеческую жизнь и отличается патологической жестокостью. Но он не зверь, ведь его действия продиктованы осторожностью. В январском столкновении со Стальным Законом он предпочел отступить под огнем вооруженных отрядов, что было весьма разумно.

Чайный Бессмертный прервался, отпил горячего чая из термоса и продолжил:

— Таков его характер. Теперь об интеллекте. Должен признать, он широк и глубок… Уровень его образования выше, чем у любого в этом здании. Если бы мы вернулись в университет, нам пришлось бы называть Кровавого Филина «Профессором».

В этот момент под удар попали все сотрудники северного второго филиала ХЛ в округе Гуаньчжи, включая временный персонал, присланный из европейского штаба.

— До двадцати трех лет Кровавый Филин изучал науки о жизни в Йеле – разумеется, под чужим именем. Став аспирантом, он сделался помощником и любимым учеником декана. Старый профессор хвастался всем подряд, что его студент станет великим ученым. Собственно, он и пару дней назад говорил то же самое, явно не понимая, почему к нему пришли люди из ХЛ… История раскрытия его личности довольно иронична. Североамериканский филиал ХЛ пытался связаться с Кровавым Филином, желая завербовать «молодое дарование», но отправленный агент не вернулся. Когда местный офицер осознал серьезность ситуации, он сперва решил, что студент, за которого выдавал себя Филин – шпион Свободного Фронта. Однако когда за ним пришли, дом был пуст, а за потайной дверью обнаружилась лаборатория, больше похожая на скотобойню.

— Разумеется, тогда у него еще не было клички Кровавый Филин, и делу не придали значения. Поскольку речь шла об убийстве сотрудника ХЛ, его тихо закрыли. Несколько лет спустя инцидент Кровавой полночи в Европе тоже не связали с тем случаем. И только сегодня, когда мы подтвердили внешность Кровавого Филина, множество нераскрытых серийных убийств по всему миру наконец сложились в одну картину.

— Вы хотите сказать, — заговорил Бумажный Рыцарь, — что он умнее любого из присутствующих, включая вас?

Чайный Бессмертный не стал отрицать:

— Можно и так сказать. Мы с ним разные. Знания, которые нужны мне, должны быть всеобъемлющими, поэтому в большинстве вопросов я хватаю лишь суть, не копая слишком глубоко. В психологии мы, возможно, равны, но в биологии, химии и других областях его уровень поистине мастерский. Не будет преувеличением назвать его моим учителем.

— То есть… после всего этого длинного рассказа мы просто знаем, что он любит и умеет вскрывать людей, как лягушек, и иногда закусывает ими. Вот и всё, — подытожил Бумажный Рыцарь.

Лука, хоть и думал о том же, никогда не произнес бы этого вслух. Он был втайне рад, что за него это сделал прямолинейный Бумажный Рыцарь.

— Нет, — возразил Чайный Бессмертный. — Это выявляет важную деталь: Кровавый Филин действует целенаправленно, а не просто ради удовольствия. Он убил столько людей и в каждом городе обустраивал лабораторию – несомненно, он что-то исследует. Более того, он определил свою цель задолго до поступления в университет; учеба была лишь частью плана. И для достижения этой цели ему нужны глубочайшие познания в этих областях.

Бумажный Рыцарь о чем-то задумался:

— Иными словами, куда бы он ни сбежал, он не бросит свои исследования. И если мы начнем копать с этой стороны…

— Именно, — подхватил Чайный Бессмертный. — Контрабанда высокотехнологичного медицинского оборудования, потоки черного нала и прочее. Следствие по этим пунктам приведет нас к Кровавому Филину; никакая осторожность ему не поможет. Вот почему я сказал, что спешка в выслеживании ни к чему. На охоте куда интереснее до конца понять мысли добычи.

Он снова перевел взгляд на большой экран, сосредоточив внимание на допросе ассасина Серебряной Тени.

Бумажный Рыцарь хранил молчание. Из этих слов он уже кое-что уяснил. Этот Седьмой принц был далеко не прост. Любезный, скромный, вежливый, рассудительный – он казался образцом благопристойности. Однако хитрость и глубина, скрытые за этим фасадом, а также едва уловимая аура властного правителя заставляли почувствовать: то, что видно в Чайном Бессмертном обычно – лишь верхушка айсберга. Его истинная мощь была подобна бездонному омуту и величественным горам; отступишь на тысячу ли – и всё равно не охватишь взором, а шагнешь навстречу – и тут же утонешь.

«Если я пытаюсь использовать такого человека, не контролирует ли он уже мои мысли? Не использует ли он меня в ответ?» – размышлял Бумажный Рыцарь, и холод пробегал у него по спине.

Пока следственная группа под началом Чайного Бессмертного разбиралась с серией убийств аристократов в Венеции, под обманчиво спокойной гладью европейского континента уже вовсю бурлили тайные течения.

Деятельность Стального Закона внезапно стала куда более активной. Недавнее поражение, которое потерпел генеральный инспектор Святого города Камо Боттерини, изрядно пошатнуло его положение в организации. Несмотря на задействование Святого Креста, участие флаг-офицера и десяти искусных рыцарей, он не только не сумел убить Кровавого Филина, но и допустил серьезные потери в своих рядах.

Это вынудило организацию в конечном итоге принять решение оставить Город Теней под контролем врага и уничтожить его. После такого исхода клеймо «некомпетентности» прочно приклеилось к Боттерини. К счастью, после того конфликта он все же принес крупицу ценной информации: этот Кровавый Филин, по всей вероятности, и есть тот самый Богоубийца, упомянутый в уставе организации.

Насколько надежна книга пророчеств, написанная Пастором более ста лет назад? Никто не мог сказать наверняка, однако в Стальном Законе всем было известно, что сменявшие друг друга Пасторы обладали неким даром ясновидения. К примеру, перед последним отъездом Боттерини Пастор сказал: «Когда убийца предстанет перед тобой, ты поймешь, что это он». И слова его действительно сбылись.

Здесь крылось глубокое противоречие – проблема, которую до сих пор приходится решать большинству религий. Например, те, кто верит в Бога: если вы твердо убеждены, что ваша религия истинна, и верите, что мир, в котором вы живете, был создан неким парнем за семь дней, то вы обязаны верить и в то, что апокалипсис рано или поздно наступит.

Нельзя принимать только хорошее, игнорируя негативное.

Стальной Закон столкнулся с той же дилеммой: раз уж вы собрались вместе под знаменем веры и считаете каждое свое действие под этим стягом праведным, то обязаны верить и в те пророчества, что сулят вам беду.

Нельзя ожидать, что благосклонные предсказания сбудутся до единого, в то время как пагубные – сплошь ложь.

Поэтому в вопросе Кровавого Филина Стальной Закон избрал тактику двусмысленности: они не отрицали устав, но и не признавали Кровавого Филина реальной угрозой.

Пожалуй, это было самое умное, до чего они могли додуматься. Неужели стоит пугаться до смерти только из-за того, что этот парень напоминает набросок, небрежно сделанный прежним Пастором сто лет назад, и убил сотню-другую наших рядовых членов?

Как бы мы тогда выглядели в глазах других организаций сопротивления? Если бы слухи об этом разошлись, разве Империя тут же не наплодила бы сотни «отпластированных» Кровавых Филинов, чтобы посеять хаос?

Очевидно, что руководство Стального Закона, их интеллект и методы работы стояли куда выше уровня средневековых деревенских попов, сжигавших невинных женщин как ведьм.

Проще говоря, их так называемая вера была одной на словах и совсем иной на деле.

На публике они могли демонстрировать полное безразличие, но в реальности Великий магистр уже мобилизовал войска и разработал стратегию.

Сосредоточившись на Европе, организация максимально нарастила мощь, застыв в ожидании приказа.

Как говорится, «солдат обучают тысячу дней, чтобы использовать один час». Возможно, появление Богоубийцы стало тем самым сигналом, побуждающим к действию…

Годы подготовки сделали Стальной Закон достаточно сильным, чтобы противостоять Империи на открытом поле боя. Время пришло, мир замер в ожидании перемен, необходимых для великих свершений…

К 27 февраля следствие длилось уже неделю; за это время удалось раскрыть множество «глухарей» по всему миру и прикрыть несколько свиноферм… Кроме этого, не нашли ничего.

Местонахождение Кровавого Филина оставалось неизвестным. Он изменил привычный образ действий: вместо того чтобы отправиться в какой-нибудь мегаполис для продолжения экспериментов, он словно растворился, став почти неуловимым.

От троих наемников Серебряной Тени больше нельзя было добиться никакой полезной информации. Кровавый Филин оставил их в живых лишь с одной целью – чтобы они доказали его «невиновность».

Такое утверждение на первый взгляд кажется невероятным, но понять его несложно. Исходя из логики Кровавого Филина, он мог признаться в убийстве десяти тысяч человек, но никогда бы не позволил кому-то другому убить хотя бы одного, прикрываясь его именем.

Словом, эти трое ничем не могли помочь в выслеживании Кровавого Филина.

Спустя еще несколько дней фокус расследования сместился на полковника Марлона – таков был результат давления сверху.

Хотя поимка опасного преступника четвертого уровня была крайне важна, приходилось считаться с чувствами аристократии; нужно было как можно скорее прояснить детали инцидента, чтобы дать объяснения влиятельным фигурам Венеции.

Чайного Бессмертного это ужасно раздражало: взоры этих заурядных людишек всегда были слишком близоруки. Точно так же на протяжении многих лет велась погоня за Тянь И.

Только благодаря статусу Седьмого принца и полномочиям спецагента ХЛ он мог действовать с некоторой долей свободы.

Однако стоило делу коснуться знати или монарших особ, как европейский штаб, даже не дожидаясь его слова, тут же высылал толпы элитных бойцов, которые усердно принимались за работу, ставили цели и отдавали смертные приговоры…

Оставшись наедине с Бумажным Рыцарем, Чайный Бессмертный однажды без обиняков посетовал:

— О тех, кто занимает посты, не исполняя долга, не стоит и жалеть. Они не осознают, скольким невинным жизням навредят такие люди, как Кровавый Филин, безнаказанно разгуливающие по миру.

Кто бы мог подумать, что, услышав это, Бумажный Рыцарь лишь холодно хмыкнет и выскажется еще резче:

— Занимают посты, не исполняя долга? Неудачное выражение. Скажу тебе со всей ответственностью: слова «паразитируют на простом народе» – это еще мягко сказано.

Всякий раз, когда при нем звучали подобные речи, инструктор Лука предпочитал «включать дурачка» – либо притворялся, что ничего не слышит, либо просто ретировался, будто страдая от приступов глухоты и хронического простатита одновременно.

Он ничего не мог с этим поделать: один принадлежал к императорскому роду и был волен в словах и поступках, а другой затаил обиду из-за своего увечья и, вероятно, давно лишился рассудка.

А я, ваш дядя, все еще хочу досидеть в этом кресле до пенсии и спокойно уехать домой, чтобы наслаждаться пособием уровня госслужащего.

Прожив жизнь на острие ножа, я не могу позволить себе ввязаться в ваши безрассудные игры.

И действительно, в середине марта, когда Чайный Бессмертный и Бумажный Рыцарь собирались покинуть Европу и отправиться в Чикаго, Лука заявил, что обстановка в Европе сейчас нестабильна, ему необходимо вернуться в штаб для переназначения, а потому он не сможет их сопровождать.

Кем был Чайный Бессмертный? Он прекрасно видел Луку насквозь. Он не стал разоблачать его и не принуждал остаться, вежливо попрощавшись со старшим коллегой перед отъездом.

Как бы то ни было, с делами Марлона в Венеции по большей части разобрались. Оставшееся было лишь политическими маневрами по перекладыванию вины – европейский штаб сам уладит объяснения с аристократами.

В конце концов всплыло имя некоего Консультанта. Чайный Бессмертный встречал его и раньше, но не придавал ему особого значения.

Собственно, даже сидя в частном самолете, летящем в Чикаго, он все еще не воспринимал этого опасного субъекта первого уровня всерьез.

Он понимал, что Кровавый Филин изменил манеру поведения именно ради охоты на Консультанта, а судя по недавним отчетам о стычках в чикагской мафии, этот тип по прозвищу Консультант был лишь второсортным персонажем, явно не блещущим умом.

Поэтому в тот момент Чайный Бессмертный верил, что эта поездка станет охотой, позволяющей убить двух зайцев одним выстрелом. Что же до Бумажного Рыцаря, то его цель от начала и до конца оставалась неизменной…

— …Наш самолёт совершит посадку примерно через пятнадцать минут. Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности…

Объявление по громкой связи частного самолёта разбудило Бумажного Рыцаря, которому удалось немного вздремнуть за те несколько часов, что длился полёт.

Салон бизнес-класса, в котором он находился вместе с Чайным Бессмертным, был спроектирован специально для высокопоставленных сотрудников ХЛ: всего несколько кресел, каждое из которых было обособленным, просторным и удобным.

Столик перед сиденьем был настолько велик, что на нём вполне можно было бы разложить партию в «Колонизаторов».

Бумажный Рыцарь взглянул на Чайного Бессмертного через проход. Тот подпирал подбородок одной рукой, а другой лениво стучал по клавиатуре ноутбука, выглядя довольно вялым.

— На твоём месте я бы использовал эти несколько часов, чтобы привыкнуть к разнице во времени, — сказал Бумажный Рыцарь.

Чайный Бессмертный не обернулся, всё так же безучастно глядя в экран:

— Проверка почты для меня – своего рода отдых. Мне нужно совсем мало сна, а когда я бодрствую, моему мозгу трудно бездействовать. Если я не занимаюсь подобной лёгкой умственной деятельностью, в тот момент, когда я закрываю глаза, на меня обрушивается поток хаотичных и сложных мыслей.

— Значит, в этом и заключается твоя способность? Неутомимый, развитый мозг? — Спросил Бумажный Рыцарь.

— Нет, — ответил Чайный Бессмертный. — Моя способность – манипуляция «ветром».

Он не возражал против того, чтобы раскрыть это:

— Что касается моего разума… ну, например, среди обычных людей рождаются дети с IQ выше 160, те, кого называют «вундеркиндами». Каждые несколько лет на несколько миллионов человек рождается один или два таких ребёнка, так что с точки зрения всей расы эта вероятность не так уж мала. А я, полагаю, так называемый «вундеркинд» среди мутантов, и к тому же обладатель способности.

— Честно говоря, впервые слышу о подобном. Если бы ты не был принцем, тебя бы, наверное, давно схватила эта организация под названием EAS и утащила в лабораторию, — заметил Бумажный Рыцарь.

Услышав это, Чайный Бессмертный не рассердился, а лишь рассмеялся:

— Я знаю, что ты контактировал с Ши Ши, так что тебе известно об EAS. Но стандарты оценки способностей в их организации сильно отличаются от общепринятых. У таких обладателей способностей, как мы с тобой, типы сил, скорее всего, были бы классифицированы как «молекулярное воздействие», а наша исследовательская ценность считалась бы лишь средней.

— О как? — Бумажный Рыцарь заинтересовался этой темой. — И какие же типы считаются обладающими высокой исследовательской ценностью?

— Как раз один такой есть у меня здесь – Чарльз Ролл, известный под прозвищем Оружейник. — Чайный Бессмертный пролистал список и быстро нашёл в папке «Входящие» помеченное письмо. — Изначально он был преступником, но на него никогда не заводили дел. Несколько лет назад его помиловали, и он вступил в Королевское исследовательское общество в Тяньду. Говоря прямо, кто-то связался с ним и «завербовал».

— В прошлом ноябре он отправился в округ Звезда на конференцию. На обратном пути он вместе с самолётом, на котором летел, бесследно исчез. Позже пропала и поисковая группа из четырёх человек… — В этот момент в голове Чайного Бессмертного внезапно промелькнула какая-то мысль, мимолётная, но яркая.

— Что не так? — Спросил Бумажный Рыцарь, заметив, что тот замолчал.

Чайный Бессмертный помедлил:

— Ничего, извини, просто кое-что вспомнил. — Он продолжил с того места, где остановился:

— В то время Ши Ши лично приезжал в штаб-квартиру в Тяньду, чтобы найти меня, а позже прислал мне личное электронное письмо, надеясь, что я смогу разузнать местонахождение этого человека. Но в тот период я преследовал очень хитрого преступника в Австралии и не мог вырваться. А потом, в декабре, я столкнулся с… впрочем, неважно. Короче говоря, этот Оружейник – именно тот тип, который EAS ценит чрезвычайно высоко. Его способность, «Алхимия», классифицируется как «Нарушение порядка».

— И чем же это отличается от «молекулярного воздействия», о котором ты только что говорил? — Спросил Бумажный Рыцарь.

— Посуди сам, — сказал Чайный Бессмертный. — Ты можешь манипулировать различными формами бумаги. На самом деле это взаимодействие между молекулами. Молекулы составляют тебя, молекулы составляют бумагу. Раз мы с тобой принадлежим к этому типу, ты должен понимать: манипулирование определённым веществом – это не «приказ», а форма общения, заставляющая вещество двигаться так, как ты пожелаешь, при полном контроле. Если же ты попытаешься силой «приказать» веществу двигаться в «приказном» порядке, то в лучшем случае добьёшься того, что согнёшь ложку и получишь кровотечение из носа.

— Наша способность называется «молекулярное воздействие». Исследования в этой области имеют долгую историю. Например, технология цельного литья из сетевого сплава тесно связана с этим направлением. Спустя более ста лет вряд ли стоит ждать каких-то новых высоких технологических прорывов.

Чайный Бессмертный на мгновение собрался с мыслями и продолжил:

— А теперь снова об Оружейнике. По общим стандартам оценки его следовало бы классифицировать как обладателя способностей уровня Бин, но его Алхимия… скажем так, превращение камня в золото или земли в нефрит – всё в его власти. Он может превратить любое вещество А в любое вещество Б. Можно представить что угодно, например, пара кроссовок может стать банкой арахисового масла.

— Тогда разве он не бог? — Вставил Бумажный Рыцарь.

— Теоретически… он мог бы превратить Землю в заколку для волос или в моток пряжи, — ответил Чайный Бессмертный. — Однако на практике, хотя у его способности нет очевидных пределов, они есть у него самого. Я слышал, что на трансформацию чего-то размером с баскетбольный мяч у него уходит около получаса. И чем больше разница в физических свойствах между веществом А и веществом Б, тем больше времени и усилий это требует.

— Понятно… Значит, в бою его способность на самом деле не очень полезна, поэтому он и уровня Бин, — добавил Бумажный Рыцарь.

— Да, но ты можешь представить исследовательскую ценность его дара. Законы сохранения, симметрия… С помощью своей способности он может выходить за рамки этих установленных порядков физики. Мы лишь «влияем» на материю, но он – он в корне «меняет» её. Эта разница настолько огромна… что у меня от одних мыслей об этом голова начинает болеть.

Затем Бумажный Рыцарь сменил тему, спросив:

— А какого типа Кровавый Филин?

— Этот вопрос я должен задать тебе, — сказал Чайный Бессмертный. — Ты единственный известный организации человек, который сражался с ним лицом к лицу и выжил.

Бумажный Рыцарь замолчал. У него не было ни малейшего представления о способностях Кровавого Филина. Если он что-то и помнил, то лишь глубочайший ужас; этот жестокий, кровожадный демон убивал всех на своём пути, полагаясь исключительно на боевое мастерство.

По логике вещей, в бою те, кто силён чисто физически, должны быть самым слабым звеном, но Кровавый Филин полностью разрушил представления Бумажного Рыцаря.

Причина проста: к примеру, если один человек тратит уйму времени на призыв бумажного зверя, чтобы обрушить гору, а затем приходит другой и одним ударом кулака разбивает гору ещё выше, разница в силе становится очевидной сразу.

Видя его молчание, Чайный Бессмертный перестал гадать о чужих мыслях и вместо этого вернулся к идее, которая только что промелькнула в его уме. Тот обладатель способностей в чёрном однажды упомянул: «опираясь на знания в умах четырёх ваших спутников». Это означало, что он убил четверых членов ХЛ.

Многие в ХЛ знали о моём королевском происхождении и титуле, но чтобы знать, что я обладатель способностей класса Свирепый, его боевая мощь или положение не должны быть низкими.

За последние полгода мало кто пропадал по неизвестным причинам, а те четверо, что отправились в Южную Америку, исчезли все вместе, и тел обнаружено не было. Чайный Бессмертный не совсем верно понимал суть «пожирания» Тёмной Воды: он не знал, что поглощение не уничтожает тела полностью, и что труп Джона Десото остался в реке, с телом Икэды Нозоми разобрался сам Тёмная Вода, а четверо членов ХЛ, оставленные в джунглях, позже стали добычей каннибалов.

Сроки тоже совпадают… Значит, весьма вероятно, что они были «пожираемы» тем парнем? Тогда не связано ли исчезновение Оружейника тоже с этим черным обладателем способностей? Исходя из этой связи, может ли он быть связан и с Тяньи?

Но ранее я также получал сведения, что кто-то из верхушки хотел тайно арестовать Оружейника. Возможно, четверо пропавших и исчезнувший ранее рейс были лишь прикрытием. Оружейник уже взят под контроль неизвестным мне высшим руководством, и были напущены слои тумана, чтобы не дать EAS вмешаться…

Пока двое в частном самолёте были погружены каждый в свои сомнения, в книжном магазине на маленькой улочке в Чикаго произошло событие.

Дверь лавки распахнулась, и вошёл светлолицый молодой человек.

Владелец, развалившийся в кресле-софе, убрал ноги со стола и, в кои-то веки, произнёс нечто похожее на человеческое приветствие:

— Консультант, рад встрече.

Консультант швырнул железную пластину из своей сумки на сдвинутые в центре комнаты столы. Столы, едва ли не доверху заваленные книгами, тут же отозвались падением нескольких стопок. На его губах заиграла усмешка – не то холодная, не то зловещая:

— Верни долг, подонок!

Тянь И, казалось, ничуть не возражал против манеры поведения Консультанта. Он лишь спокойно произнёс:

— Говори медленнее. И сначала присядь.

— Тебе на лицо? — Консультант, едва переступив порог, уже успел осмотреться. Очевидно, что во всём книжном магазине, кроме кресла, в котором развалился Тянь И, других мест для сидения не было.

Тянь И вздохнул. Он всё же встал, скрылся за дверью позади себя и из ещё более захламлённой спальни вытащил второе кресло, водрузив его напротив стола. Вернувшись на своё место, он повторил:

— Садись.

Консультант протиснулся сквозь груды беспорядочно сваленных книг, сел напротив Тянь И и вновь озвучил цель своего визита:

— Ты ведь помнишь, что задолжал мне триста тысяч?

— Давай пока это так и останется долгом, — ответил Тянь И.

— Не боишься, что я вскиплю и прикончу тебя? — Тон Консультанта был непринуждённым, но его слова вовсе не походили на шутку.

Тянь И неопределённо улыбнулся:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Для Консультанта появление такой улыбки означало три варианта, ранжированных от наиболее вероятного к наименее: во-первых, этот человек по имени Тянь И очень силён и ничего не боится; во-вторых, Тянь И абсолютно уверен, что гость не решится на активные действия; в-третьих, этому парню просто наплевать на смерть.

Все эти размышления заняли не более секунды, и Консультант по-прежнему выглядел беспечным:

— Томатный сок.

— Ты думаешь, в моём магазине найдётся нечто подобное?

— А что у тебя есть?

— Кофе.

— Что-нибудь ещё?

— Кофе.

— Ясно, сойдёт и вода.

— Нет, ты не понял. Только кофе.

— Ты что, варишь кофе не на воде?

— Последние капли питьевой воды ушли полчаса назад на последнюю порцию. Теперь осталась только вода из-под крана, но она тебя вряд ли заинтересует.

— Значит, из напитков у тебя только кофе.

— Да.

— Ты только что спросил, что я буду пить, будто у меня был богатый выбор.

— Это просто вырвалось из вежливости.

На этот раз настала очередь Консультанта вздыхать:

— Ладно, давай кофе.

Тянь И тут же отозвался:

— Кофейник вон там, налей себе сам.

В этот момент Консультанту захотелось перевернуть стол, но он сдержался. Он встал, сделал пару шагов, взял кофейник и наполнил чашку. Когда он уже собирался поставить сосуд на место, раздался голос Тянь И:

— И мне чашечку прихвати, раз уж ты там.

Консультант и вправду налил ему кофе. Он поставил обе чашки на стол, снова сел и сказал:

— Раз уж ты пригласил меня сюда, полагаю, у тебя есть ко мне какое-то дело.

— Да, — подтвердил Тянь И. — Для начала, шаг первый… — Он поменял чашки на столе местами. — …Верни себе ту, в которую ты только что плюнул.

Консультант намеренно скрывал свои действия, когда проделывал это. Он не ожидал, что Тянь И заметит, но даже будучи разоблачённым, никак не выдал своего смущения. Он лишь спросил:

— А шаг второй?

— Я хочу обсудить сотрудничество, — сказал Тянь И.

— Ты имеешь в виду криминальные консультации? — Уточнил Консультант. — Я могу подумать над этим. Мой личный совет: соверши ограбление, желательно на сумму свыше трёхсот тысяч. И учти, эта консультация будет стоить отдельно.

— Я не о разовых советах, а о долгосрочном партнёрстве, — возразил Тянь И.

— О как? — Хмыкнул Консультант. — И насколько «долгосрочном»? Месяц? Два? Я никогда не планирую дело дольше пяти дней. Как только план готов, я редко участвую в подготовке или реализации. Если твоё «долгосрочное сотрудничество» подразумевает серию преступлений в течение определённого периода, то у меня есть план «европейского марафона» по сети банков. Это дело действительно требует некоторой доли импровизации…

— Я заметил, что ты постоянно пересматривал план даже тогда, когда проверял Девитта, — перебил его Тянь И.

— Та проверка была побочной подработкой, — отрезал Консультант. — Но дела есть дела. С точки зрения заказа Опиумного клуба, результат был предопределён.

— И поэтому ты убил Джозефа Луккезе, — констатировал Тянь И.

— О? Ты даже об этом знаешь? — Спросил Консультант.

Тянь И небрежно вытянул книгу с полки за спиной и бросил её собеседнику:

— Сначала прочти это. Через некоторое время поймёшь. — Он отхлебнул кофе. — Пока ты будешь анализировать подлинность содержимого этой книги, я скажу пару слов.

— В январе ты разработал план для Джима Малоуна, офицера ХЛ во втором северном отделении округа Гуаньчжи, чтобы тот захватил пост губернатора. Ты также использовал свои связи, чтобы свести его с Серебряной Тенью, тщательно подготовив почву. Выполнив задачу, ты забрал гонорар и отошёл от дел… Учитывая твои способности, добыть разведданные Империи для тебя не составило труда. Следовательно, когда ты выстраивал стратегию для Марлона, ты наверняка наводил справки о Кровавом Филине. Но я почти уверен, что лично ты с ним не встречался. Твоё представление о нём основывалось на данных ХЛ из списка «Преступники класса Свирепый». То есть оно застыло на образе убийцы времён инцидента «Кровавая полночь».

Поэтому твой план провалился.

Консультант быстро перелистывал страницы книги, даже не поднимая взгляда, и лишь безучастно ответил:

— Такое иногда случается. Некомпетентность исполнителя, ведущая к провалу, неизбежна.

Тянь И усмехнулся:

— Хм… В твоих словах есть доля истины. В твоём плане действительно не было изъянов, но ты не можешь винить в неудаче Марлона или Серебряную Тень. Потому что вы все совершили одну и ту же ошибку.

Консультант продолжал листать книгу. Он прочёл уже почти половину, стремительно обрабатывая информацию и анализируя различные варианты в уме, но при этом нить разговора с Тянь И оставалась чёткой:

— Ты хочешь сказать, что я недооценил силу Кровавого Филина? В первоначальных данных его уровень способностей вообще не был зафиксирован. В худшем случае я оценивал его как класс Свирепый. После январского конфликта со Стальным Законом, хотя они и выставили героем парня по имени Фару, внутренняя разведка ХЛ указывала на то, что основной вклад в усмирение ситуации внёс офицер полиции по имени Ай Лот Найси, известный как Бумажный Рыцарь. После этого Империя обновила некоторые оценки Кровавого Филина, подтвердив мои расчёты: он действительно пользователь способностей класса Свирепый.

Мой план строился на этом фундаменте. У Марлона была мощная поддержка Серебряной Тени, враг был как на ладони, а он сам – в тени. В критический момент он мог мобилизовать местные войска, а Бумажный Рыцарь и Фару были ресурсами, которые можно использовать. Неужели при такой боевой мощи невозможно убить одного-единственного пользователя класса Свирепый? Если бы ты дал мне такие условия, вероятность успеха составила бы девяносто девять процентов.

— Возвращаясь к нашей теме, — сказал Тянь И, — при долгосрочном сотрудничестве ты сможешь получить такие условия.

— А-а, понимаю… — Консультант закрыл книгу и положил её обратно на стол. — Допустим, у тебя теперь есть устройство или способность, позволяющая читать чужие мысли. И тут ты выдаёшь такое заявление. Хм… Как по мне, ты просто хочешь создать организацию сопротивления, верно? Так и скажи, я не первый раз получаю подобное приглашение. И каковы твои «условия»? Сотни тысяч последователей? Несколько штатов и округов? Или парочка заводов, штампующих оружие со скоростью производства сосисок?

Услышав явное пренебрежение в голосе собеседника, Тянь И остался вполне доволен:

— Очень хорошо. Кажется, тебя не волнуют вопросы вроде «сколько людей» и «сколько пушек». Это и впрямь не важно.

Тянь И продолжил:

— На данном этапе из материальных активов у меня есть этот книжный магазин.

— Ха, надеюсь, твоего кофе хватит на всех, — безучастно бросил Консультант.

— Книга, которую ты только что прочёл, — заговорил Тянь И, — это не способность, а именно устройство. И в этом магазине записана научная система для производства таких устройств. Полная система.

Впервые с момента появления в магазине выражение лица Консультанта явно изменилось после слов собеседника:

— Пожалуй, это самая захватывающая ложь, которую я слышал в своей жизни.

Тянь И сделал ещё пару глотков кофе и продолжил:

— Что касается кадров… Из тех, чьё участие уже подтверждено и с кем можно сотрудничать или кого можно использовать – одного зовут Левый Дао. Полагаю, ты о нём так или иначе слышал.

— А… отец современных поддельных документов. Извращенец, законченный извращенец… — отозвался Консультант.

— Есть ещё некто по прозвищу Бухгалтер, тоже редчайший талант.

— Кое-что слышал, — подтвердил Консультант.

— Самый выдающийся мастер и самый раздражающий идиот в нынешнем мире… — Тянь И указал на ряд книжных полок в углу. — Он спрятался в подпространстве с помощью закладки. Всё равно ему некуда бежать.

— Почему он прячется?

— Тот, от кого он прячется, тоже подтвердил своё вступление, — ответил Тянь И. — Он верен, надёжен, наполовину человек, наполовину призрак. Я представлю его тебе в другой день.

— Ты и впрямь силён и хорошо экипирован, — сказал Консультант, тоже прихлёбывая кофе. Кажется, он проявлял всё больше интереса.

— На начальном этапе плана три человека ещё не подтверждены, — произнёс Тянь И. — Эти трое – ключевые фигуры, они незаменимы.

Консультант не перебивал, ожидая продолжения.

Тянь И улыбнулся:

— Первый из них – это ты.

— Я не особо удивлён, но могу принять это как комплимент, — сказал Консультант. — …А второй – Божественный Ключ.

— Хм… Тогда ты будешь разочарован, — вставил Консультант. — Его уже арестовали и бросили в Приливную тюрьму. Насколько мне известно, ещё ни один узник не выбирался с Острова Ад живым.

— Я всё это знаю. Но третий человек поможет мне вызволить Божественный Ключ из Ада.

Консультанту не нужно было называть имя, ответ был очевиден:

— Ты имеешь в виду того Кровавого Филина?

— Верно. Однако при последнем контакте он отказался сотрудничать. Похоже, мне придётся приложить больше усилий, чтобы переманить его на нашу сторону.

— О, даже если ты его переманишь, неужели его сила настолько поразительна?

Тянь И усмехнулся:

— Если хочешь знать, насколько он силён, ответь сначала на такой вопрос: как ты думаешь, на каком месте по уровню интеллекта ты находишься на этой планете?

Консультант уже готов был выпалить ответ, но в его голове что-то мелькнуло, и он тут же рассмеялся:

— О… Так Кровавый Филин действительно настолько силён?

— Что касается личного состава на начальном этапе – пока это всё, — сказал Тянь И. — И наконец, обсудив материальное и людей, давай поговорим о нематериальных активах.

— Ха? О чём? Хе-хе… У тебя есть какой-то политический капитал? Что-то в этом роде? Убеждения? Идеологии? Или ты внебрачный сын какого-нибудь монарха или дворянина?

Тянь И покачал головой:

— Это знамя. Серебряное, с вышитым на нём чёрным Перевёрнутым Крестом.

— И что это значит? — Спросил Консультант.

— Однажды ты узнаешь ответ. — Этот ответ можно было назвать загадочным или раздражающим, но Тянь И не собирался раскрывать карты прямо сейчас.

Консультант встал и потянулся:

— Итак, со всем этим скарбом, что же ты намерен делать?

— Уничтожить весь существующий порядок и создать новый мир.

— Хорошо, хорошо. Считая тебя и меня, у тебя семь партнёров, двое из которых ещё под вопросом. У тебя нет солдат, ничего, кроме так называемой научной системы. И что же ты хочешь сделать? — Спросил Консультант. — Позволь уточнить: этот книжный магазин ведь не трансформируется в гигантского робота или что-то в этом роде?

— Нет, — ответил Тянь И.

— Тогда, если говорить о делах насущных… Взять для примера одну префектуру. Местный гарнизон, полиция, особые войска ХЛ, частные вооружённые отряды знати и всякая прочая мелочь в сумме дают не меньше десяти тысяч человек, и среди них наверняка немало пользователей способностей. Ты думаешь, что силами восьми человек вы сможете захватить хоть какой-то административный орган уровнем выше сельсовета? — Произнеся это, Консультант вдруг почувствовал неладное. С чего это он вдруг начал бессознательно помогать Тянь И выстраивать стратегию?

— Мне ещё многое нужно тебе рассказать, не спеши с выводами, — сказал Тянь И. — Сейчас первоочередная задача – нам нужно как можно быстрее покинуть Чикаго. Кровавый Филин и Чайный Бессмертный уже почти здесь. Если мы столкнёмся с ними лицом к лицу… я даже представить не могу, каким способом Кровавый Филин прикончит тебя.

— Что до Чайного Бессмертного, — продолжил он, — тот уже много лет считает себя моим заклятым врагом. Хоть мне и не хочется это признавать, но если выбирать выдающегося человека из Империи в этом глупом мире, то это будет именно он. Тёмной Воды сейчас нигде не найти, и если мы быстро не отступим, дела примут скверный оборот.

— Короче говоря… пожалуйста, закрой дверь лавки. Я собираюсь активировать устройство перемещения.

В конце марта, когда операция «Стального Закона» в Европе была уже на грани запуска, война в Южной Африке вспыхнула первой.

Округ Радуга никогда не знал покоя. Мелкие вооруженные конфликты не утихали здесь на протяжении тридцати лет, а двенадцать лет назад пятеро сильнейших местных полевых командиров развязали «Войну шести армий».

Хотя название звучало внушительно, на деле так называемые шесть армий представляли собой разрозненный сброд: пятеро военачальников преследовали лишь собственные корыстные цели и не доверяли друг другу. Оставшаяся шестая сторона – Имперская армия – на голову превосходила этих мятежников в плане вооружения, технологий, боевой подготовки и дисциплины. Исход был предрешен.

Тем не менее, желая сохранить местные месторождения и доходы, которые магнаты и аристократы извлекали из всей производственной цепочки, Империя воздерживалась от применения оружия, способного нанести масштабный ущерб природным ресурсам. В итоге война затянулась на четыре года. Можно сказать, что уникальные географические условия сыграли на руку тем пяти армиям – ведь со стороны сопротивления, даже если бы они и посмели, попросту не было никакого оружия массового поражения.

Бумажный Рыцарь и Марлон тоже прошли через ту войну от начала до конца. Пожалуй, в каком-то смысле это была даже не война, а затянувшийся на четыре года локальный военный конфликт малой интенсивности. Общие потери шести армий оказались невелики, а Имперская армия и вовсе почти не понесла урона. Закончись та война парой лет раньше, и Бумажный Рыцарь вполне мог бы столкнуться с Кровавым Филином во время «Кровавой полночи» в Венеции. Разумеется, случись такое, с ним бы, скорее всего, покончили давным-давно.

Восемь лет назад Война шести армий завершилась крахом и бегством организаций сопротивления. Признав наконец, что воевать в одиночку против Империи бессмысленно, они сформировали «Объединение Яньу». Потребовалось восемь лет, чтобы отстроить старые территории и восстановить силы, и вот в первый год нового столетия их военная машина вновь пришла в движение.

Война – это продолжение политики, идеальное зеркало человеческой природы. Когда потребности нельзя удовлетворить через правила, установленные правящим классом в рамках традиционных моральных норм, настает время первобытных и варварских методов. Так было еще до рождения концепции частной собственности: то, о чем не удается договориться, приходится отвоевывать. Если желаешь чего-то, но не можешь получить – прибегаешь к силе, вот и всё.

Люди всегда найдут повод для драки, но прежде им необходимо облечь его в безупречную политическую форму. Как говорится, правое дело делает армию сильной. Прежде чем действовать, нужно подготовить «прокламацию» – нанять пару профессиональных писак, которые настрочат десятки страниц пафосных манифестов, похожих на короткие рассказы, и опубликуют их повсюду. Нужно создать видимость, будто тебя вынудили развязать войну; это называется собрать войско ради покарания тирании.

Конечно, успех зависит и от того, насколько изощренно выдумана причина. К примеру, история помнит одного деятеля, который во время восстания объявил себя вторым сыном Божьим. Стоит заметить, что этот малый тоже был азиатом.

Что ж… в поздней истории человечества трудно найти кого-то, кто мог бы с ним сравниться, за исключением разве что некоторых лидеров культов.

Словом, вспыхнувшая здесь война означала, что задет один из самых чувствительных нервов Империи, и взоры всего мира обратились к этой точке. В тот момент никто еще не знал, что «Объединение Яньу» – это лишь начало.

Первое апреля – весьма двусмысленный день. Именно в этот день «Стальной Закон» также поднял войска на европейском континенте. Первой захваченной ими территорией стал Ватикан. Да… какой поразительный выбор.

«Стальной Закон» всегда считался сильнейшей организацией сопротивления по совокупной мощи. Подогретые инцидентом с Кровавым Филином, произошедшим два месяца назад, они ждали лишь удобного случая. И по чистому совпадению ситуация в том уголке Южной Африки идеально вписалась в концепцию Великого магистра о «мировых переменах». Разве мог он ждать дольше? Имперские амбиции и гегемонию нужно брать сегодня! Сколько таких шансов выпадает в жизни?

Две эти крупнейшие организации, перекликаясь с севера на юг, посягнули на мировое господство, и Империя действительно оказалась не в силах устранить их в одночасье. В результате вся планета погрузилась в хаос. Организации сопротивления по всему миру начали плодиться как грибы после дождя. Среди них те, кто обладал реальной силой и историческими корнями, использовали этот момент, чтобы активно поглощать мелкие новообразования, расширять свои ряды и влияние, нацеливаясь на великие свершения.

Королевские семьи оказались совершенно не готовы к такому повороту. С их точки зрения, у простолюдинов не было ни смелости, ни причин восставать против Империи. Почему же при малейшем колебании в мире объявилось столько сорвиголов?

Остается лишь сказать, что понимающие – понимают, а остальные, пожалуй, не постигнут этого никогда… К счастью, не все влиятельные дворяне в Имперской Столице были лишены ума. За сто с лишним лет правящий планетой режим сумел привлечь в свои высшие эшелоны выдающиеся таланты. Стратеги планировали, верные министры исполняли, а доблестные генералы вели войска.

Конфликты, подавления, пропагандистские наступления – всё это интенсивно развернулось в разных концах света, принимались любые необходимые меры. Мир по-прежнему оставался под пятой Империи. Если бы не случилось чего-то из ряда вон выходящего, то в течение пяти лет планета вернулась бы к той самой «эпохе мира и процветания»… Пятнадцатое апреля, округ Дракона, Город Демонов.

Когда-то это была крохотная рыбацкая деревушка на побережье Восточного моря. Несколько лет ее даже величали «Восточным Парижем». Затем, в какой-то неопределенный момент, город обрел название, звучащее так, словно здесь непременно должны обитать главные злодеи из сёнэн-манги.

В не самом благополучном районе, на не слишком оживленной улочке, притаился книжный магазин с лаконичной надписью «Книги» на вывеске. Его витрина была до самого верха завалена пыльными томами. Если бы не крохотный пятачок чистого стекла на двери, за которым висела табличка «Открыто», трудно было бы понять, работает ли это заведение вообще.

Внутри магазина по обе стороны от массивного директорского стола стояли два кресла. Компьютер на столе выглядел устаревшим выходцем из начала двадцать первого века, а телефон казался антиквариатом конца двадцатого. Между этими двумя вещами располагалось еще более древнее изобретение: китайские шахматы.

Тянь И и Консультант – перед одним стояла чашка кофе, перед другим стакан томатного сока – пристально смотрели на доску… играя вслепую.

— Судя по книгам, которые я просмотрел утром, Кровавый Филин уже выследил нас и направляется в Город Демонов, — произнес Тянь И, переворачивая фигуру на доске.

— Я всё еще скептически отношусь к твоему решению передать информацию и заманить его сюда, — отозвался Консультант.

— Только постоянно направляя его, мы не дадим Чайному Бессмертному его перехватить. Если эти двое встретятся, дела примут скверный оборот, — ответил Тянь И.

Одним движением руки взяв ладью противника, Консультант заметил:

— Хоть Тёмная Вода и примкнул к нам, мне всё равно кажется, что иметь дело с Кровавым Филином смертельно опасно.

— Этот риск оправдан. Даже если переговоры провалятся, я смогу понять через этот контакт, какими способностями он обладает, — сказал Тянь И. — Судя по его прошлым делам, он никогда не использовал в бою ничего, кроме рукопашной, и при этом его ранг как минимум «Свирепый». Такой субъект может оказаться одним из тех редких монстров, кто искусно владеет способностями типа «Разрушение порядка».

— Допустим, Тёмная Вода не сдержит Кровавого Филина. Что если этот парень, едва завидев нас, попытается убить обоих без лишних слов? — Спросил Консультант.

— Хм… — Тянь И перевернул на доске собственного генерала, который оказался зажат в мертвом углу пешкой Консультанта. — Тогда я толкну тебя прямо ему под ноги. И пока он будет срезать кожу с твоего лица, чтобы сшить себе носки, я по-быстрому сделаю ноги.

.

Небо затянуло тучами, воздух сделался тяжелым и влажным. На маленькой улочке в этот послеполуденный час почти не было прохожих.

На горизонте показался поджарый мужчина. Ростом он был под два метра, крепок, с ладно скроенными мускулами – настоящий боец смешанных единоборств или пловец.

Он целеустремленно зашагал к входу в книжную лавку, картинно, словно кинозвезда в боевике, снял солнцезащитные очки, за которыми скрывалось суровое, будто высеченное из учебника лицо. Поразмыслив секунды две, он решил сорвать дверь одной рукой – просто чтобы его появление в помещении выглядело эффектнее.

Но стоило ему замахнуться, как дверь отворилась изнутри. Тот, кто ее открыл, уже встречался ему прежде; это был Тяньи, владелец лавки.

— Этот магазин способен блокировать любое воздействие ментальных способностей извне. Тебе стоит об этом знать, — сказал Тяньи, сразу переходя к делу.

Кровавый Филин ответил:

— Я это заметил. Даже сейчас, когда ты стоишь передо мной меньше чем в двух метрах, я всё еще не чувствую никаких эмоций.

— Позволь напомнить, — произнес Тяньи, — что из моих слов ты должен был извлечь иную информацию: я уже знаю о твоих способностях. И вопрос в том, откуда.

Кровавый Филин ухмыльнулся. Его ум и впрямь не работал так быстро, как у Консультанта или Чайного Бессмертного, способных мгновенно проанализировать любую крупицу данных из фразы, услышанной пару секунд назад. Впрочем, у него имелся собственный «стиль Кровавого Филина», который можно было описать двумя словами: «безрассудное пренебрежение». А потому для него не имело значения, дошло ли до него что-то с опозданием или не дошло вовсе.

Он размял шею с безразличным видом, который как бы говорил: «Я просто спрошу». И действительно, вздохнув, он выдал:

— Ну и откуда ты знаешь?

— Когда цель находится достаточно близко ко мне, я могу интерпретировать о ней всё с точки зрения физического плана… Так что теперь я знаю твои способности вдоль и поперек, — ответил Тяньи.

Кровавый Филин хмыкнул:

— Ты закончил? Тогда… с чего начнем? С твоего бесполезного сопротивления?

Тяньи сделал шаг вперед, переступая порог книжной лавки. В то же мгновение лицо Кровавого Филина резко преобразилось, будто он увидел какое-то существо, которому не место в этом мире, причем существо крайне недружелюбное.

Тяньи спросил:

— Чувствуешь? Те негативные эмоции, что исходят от меня… или, вернее, то, что называют «злом».

В глазах Кровавого Филина вспыхнул фанатичный блеск. Он предвкушающе улыбнулся, кривя рот в усмешке:

— Ты вообще человек?

Тяньи не ответил, лишь спокойно заметил:

— Очевидно, теперь у тебя есть предварительное представление обо мне, но я не думаю, что в нынешней ситуации одного любопытства тебе хватит, чтобы оставить меня в живых. Поэтому мне нужно дать тебе повод. — Он глубоко выдохнул:

— Страх, жадность, ненависть, ревность, лень и прочее – все негативные человеческие эмоции суть грехи. Они – твоя пища; твоя способность заключается в том, чтобы превращать их в силу. Однако… эта способность есть и проклятие. Когда ты вошел в радиус моего восприятия, я, сопоставив это с тем, что ты творил годами, вычислил твою истинную цель, которую ты преследуешь.

— …Ты хочешь «излечиться», потому что родился неспособным чувствовать эти «негативные эмоции». Ты ничего не боишься, не чувствуешь вины за свои поступки, ничто не вызывает у тебя жалости, и никто не может по-настоящему разозлить тебя или заставить потерять рассудок.

— …Однако самый ужасающий аспект этой силы в том, что, не имея собственных чувств, ты воспринимаешь психологические колебания других. Ложь, страх, меланхолия… Трудно представить, как в юности, день и ночь поглощая скверные мысли и душевные раны взрослых в радиусе нескольких миль, ты не сошел с ума. А впрочем… возможно, ты уже тогда был безумен или просто привык.

— …В общем, на мой взгляд, этот дар, способный заставить человека покончить с собой бесчисленное количество раз, тебя больше не беспокоит. Ты хочешь найти путем экспериментов сбалансированный метод: заблокировать восприятие чужого негатива, не теряя силы, и вернуть себе собственные чувства.

— …В конечном счете ты просто хочешь узнать, каково это – быть живым.

Отношение Кровавого Филина не изменилось:

— Похоже, ты и впрямь много чего знаешь, но от этого мне лишь сильнее хочется тебя убить.

Из-за спины Тяньи вышел Консультант и вставил свои пять копеек:

— Ты что, не понял? Босс имеет в виду, что он может найти способ тебя вылечить.

Кровавый Филин смерил Консультанта взглядом:

— А ты еще кто такой?

— Моя фамилия – Гу, а имя – Вэнь, — ответил тот.

— Ха… так Консультант – это имя, — протянул Кровавый Филин. — Позвольте напомнить: вы оба значитесь в списке под заголовком «Мерзавцы, которых я должен убить». Если этот твой босс просто тянет время, финал этой истории будет очень кровавым.

— Поставив себя на твое место, — парировал Консультант, — я не думаю, что убийство кого-то или количество жертв имеет для тебя большое значение. Раз твоя конечная цель ясна, то, на мой взгляд, у тебя есть лишь два пути ее достичь. Первый – убить всех людей на планете; тогда, даже если ты останешься бесчувственным, тебе не придется проживать чужой негатив. К тому же на планете без себе подобных наличие эмоций теряет смысл. Второй путь – успех эксперимента. Позволь мне, при всем уважении, называть тебя профессор Чевер Криос. С твоими глубокими познаниями в биологии, психологии и химии, уверен, ты не откажешься от помощи в исследовательском проекте, который не двигался с мертвой точки долгие годы.

Кровавый Филин задумался на мгновение. Его чутье подсказывало, что собеседник не лжет, поэтому он ответил:

— Ладно, ты меня убедил. Бесплатных сделок в этом мире не бывает. Думаю, мы можем прийти к соглашению: вы помогаете моему исследованию, а я обещаю не убивать вас до его завершения.

— Звучит справедливо, — согласился Тяньи.

Консультант дважды коротко хохотнул – саркастично и холодно. В этот момент он думал: «Братец Филин, недалек тот день, когда тебя продадут, а ты еще и поможешь деньги пересчитать».

Тут Тяньи повернул голову и обратился к пустой улице в стороне:

— Чайный Бессмертный и Бумажный Рыцарь тоже здесь. Они будут тут максимум через пять минут.

Кровавый Филин нахмурился:

— Что ты сказал? Бумажный Рыцарь?

В его памяти этот парень отправился прямиком в Желтый Источник еще в Венеции.

Тяньи продолжил:

— Они выслеживали тебя. Я водил тебя за нос по всему миру, чтобы ты не остановился и не сцепился с Чайным Бессмертным. — Он сделал паузу:

— Если ты хочешь знать, почему я выбрал именно этот момент для встречи, то причина в том, что сейчас в книжной лавке находится монстр, способный сдерживать тебя какое-то время, а он до сих пор не мог с нами встретиться. Конечно, прочувствовав твои способности, я понял, что разговор пойдет легче, чем ожидалось, поэтому просто вышел сам.

— И что теперь? — Спросил Консультант. — Снова переезжаем?

— Боюсь, времени нет, — раздался голос прямо из воздуха. Вслед за словами с неба рухнула темная фигура, приземлившись на мостовую. Никто не видел, с какой высоты он прыгнул, но асфальт под его ногами разлетелся вдребезги.

Кровавый Филин рассмеялся:

— Еще одна интересная добыча…

Зеркальный Лик, однако, проигнорировал остальных. В его зеркальной маске отражалось лицо Тяньи:

— Ты, должно быть, гадаешь, почему не почувствовал моего приближения…

Прежде чем Тяньи успел открыть рот, Консультант пренебрежительно вмешался:

— Разве ответ не очевиден? Это герметичное облачение наверняка сшито специально, чтобы противостоять способностям босса. Из этого следует, что вы уже встречались. Зачем шить одежду против его сил? Ясно же, что вы враги.

Тяньи обратился к Зеркальному Лику:

— Видишь? Мой стратег-самоучка уже раскусил тебя.

Консультант, восприняв «самоучку» как подколку, огрызнулся:

— Я не виноват; только когда я разговариваю сам с собой, мне кажется, что я беседую с мудрецом.

— Ты помнишь меня, Тяньи? — Прохрипел Зеркальный Лик. — Чтобы отомстить тебе, я выбрался из пламени Ада и превратился в это получеловеческое-полупризрачное нечто.

Тяньи склонил голову набок:

— О… я понял. Ты воспользовался преимуществом незаметности, чтобы подобраться первым и задержать меня, пока Азартный Змей спешит на подмогу. Неплохо, ты довольно точно рассчитал радиус моего восприятия. — Говоря это, он краем сознания отметил, что Азартный Змей стремительно приближается, перемахивая через крыши и стены.

Однако Тяньи так и не ответил на слова Зеркального Лика по существу, что, несомненно, привело того в ярость. Сцена напоминала встречу с человеком, который когда-то вырезал твою семью: спустя годы ты бросаешься на него, вооруженный до зубов, а он даже не помнит твоего лица и не чувствует ни капли страха.

Кровавый Филин не удержался от смеха:

— Тянь, сколько же у тебя врагов?

— Живых – теоретически ни одного, — отозвался Тяньи. — Что до этого… он даже втянул Азартного Змея? Неужели он… — Он замолчал на полуслове:

— Кровавый Филин, сегодня прибыло слишком много хлопотных персон. Думаю, нам лучше уйти. Хочешь с нами?

Тот лишь покачал головой:

— Напротив, мне это кажется очень забавным. Каждого из них стоит прикончить.

— Без моей «злой» подпитки ты можешь им проиграть, — заметил Тяньи.

— Тем сильнее мой азарт. Можешь прятаться в своей лавке, я всё равно не рассчитывал на твою помощь, — отрезал Кровавый Филин.

Консультант прислонился к витрине книжного, и его тон стал похож на говор уличного пройдохи:

— Абсолютный псих. Даже мне охота поглядеть, как он будет драться.

Пока они переговаривались, в отдалении показался черный автомобиль. Спустя три секунды после того, как машина вошла в поле зрения – вернее, в тот миг, когда Бумажный Рыцарь, сидевший на заднем сиденье, увидел сквозь лобовое стекло фигуру Кровавого Филина, – крышу автомобиля буквально разорвало чудовищной силой. Десятки листов бумаги, которые он нес с собой, с легкостью распороли сталь. Бумажный Рыцарь выпрыгнул наружу, и в воздухе полы его плаща распахнулись. Подкладка его одежды тоже была подбита бумагой, что позволило ему буквально парить, стремительно сокращая дистанцию.

Изувеченная левая часть его лица, заполненная белой бумагой, теперь налилась кроваво-красным. Лик его был свиреп, от него исходила подавляющая жажда убийства. Разбросанные по окрестным улицам газеты и всевозможная бумага из домов в радиусе нескольких километров вылетали из окон или взмывали в небо, сгущаясь в видимый, подобный реке поток, который следовал за Бумажным Рыцарем к входу в ветхую лавку Тяньи.

Машина позади него замерла. Второй пассажир, сидевший сзади, выглядел невозмутимым. Он спокойно открыл дверь и вышел. Синие волосы, щегольская военная форма и сложное выражение лица. Одного взгляда ему хватило, чтобы узнать Тяньи. Он наконец встретил своего заклятого врага, самого опасного преступника в мире – нет, торговца грехами.

Момент был в высшей степени примечательным, и именно тогда появился еще один крайне интересный персонаж. Дверь лавки распахнулась изнутри, и оттуда, спотыкаясь, выскочил Оружейник. Он бежал и орал во все горло:

— Тяньи!! Какого черта Тёмная Вода делает в магазине?! Где ты его откопал!! Ты же запер его там, как черепаху в банке!!

Зрелище было поистине сокрушительным, но Консультант не выдержал и расхохотался.

В сложившейся ситуации он оказался в наибольшей безопасности: с тех пор как Кровавый Филин развернул свое оружие, ни у кого из присутствующих не осталось к Консультанту прямых претензий.

В мгновение ока Бумажный Рыцарь сократил дистанцию до десяти метров. Слой за слоем перед ним, подобно призраку, вырастала бумага, с тигриным рыком устремляясь к Кровавому Филину.

Кровавый Филин лишь усмехнулся. Сложив ладонь лодочкой, словно клинок, он небрежно взмахнул рукой снизу вверх.

Бумажный Рыцарь ничего не увидел – он лишь почувствовал, как его тело против воли отбросило в сторону с прежней траектории.

Секунду спустя то место, где он только что находился – а точнее, вся прямая улица перед Кровавым Филином, – оказалось рассечено надвое.

Земля разверзлась двухметровой трещиной, протянувшейся вперед почти на километр.

Только тогда Бумажный Рыцарь осознал: это была дистанционная помощь Чайного Бессмертного. Его способность сработала с запозданием, но обеспечила решающую поддержку – иначе рыцаря уже разнесло бы в клочья.

— Эй, ты разве еще не идешь в книжную лавку? — Кровавый Филин обратился к Тяньи. — Если продолжишь стоять рядом со мной, убить всех этих людишек будет слишком просто.

За эти короткие десять-двадцать секунд произошло немало неожиданных перемен, но у Тяньи созрел план.

Он наклонился к самому уху Кровавого Филина и прошептал несколько слов, после чего отступил назад и произнес обычным тоном:

— До скорой встречи.

Услышав это, Зеркальный Лик не мог остаться равнодушным. Он бросился прямо на Тяньи, его плащ превратился в черную тень, мелькнувшую подобно молнии.

Чайный Бессмертный наблюдал за этим с немалым удивлением: такая скорость явно превосходила его собственную. Кем же на самом деле был этот человек?

Но сюрпризы только начинались. Едва тень поравнялась с Кровавым Филином, тот нанес удар кулаком. Зеркальный Лик отлетел назад, взмыв в небо; он не смог остановиться, даже когда пробил внешнюю стену высотного здания.

Эта сцена напоминала отбивающего, который приготовился к замаху, но обнаружил, что на него летит пушечное ядро, мчащееся со скоростью звука. И стоило зрителям ахнуть от скорости снаряда, как парень небрежно выбил хоум-ран.

«Невозможно!» – воскликнул в душе Бумажный Рыцарь.

По его грубым прикидкам, Кровавый Филин хоть и был очень силен, но не настолько же. Если такова его истинная боевая мощь, то в Венеции он использовал лишь процентов двадцать своих сил?

Тяньи даже глазом не моргнул, не выказав ни капли удивления. Он обернулся и крайне бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Консультанта:

— Ты, заходи внутрь.

— В чем дело? — Отозвался Консультант. — Я бы хотел еще немного задержаться и повидать Азартного Змея. Разве он нам не нужен для дальнейшего плана?

Несмотря на свои слова, он не спеша направился в книжную лавку. Проницательность Консультанта подсказывала ему: разговоры разговорами, но кое-что лучше делать так, как велят.

Затем Тяньи обратился к Оружейнику, который только что вышел наружу и замер, оцепенел от испуга:

— Эй, у тебя шнурок развязался.

Оружейник растерянно пискнул: «О», и стоило ему наклонить голову, как Тяньи пнул его под зад, отправив кувырком в дверной проем. Вслед за ними в лавку вошел и сам Тяньи, плотно закрыв за собой дверь.

Чайный Бессмертный наконец не выдержал. Он догадался, что Тяньи собирается бежать. Исходя из прошлого опыта и догадок, книжная лавка с вероятностью в девяносто девять процентов могла перемещаться в пространстве, и он никак не мог позволить врагу ускользнуть у него на глазах.

— Пытаешься сбежать… даже не мечтай… — Чайный Бессмертный впервые выглядел по-настоящему серьезным.

Он намеревался использовать свою способность, чтобы стереть в порошок само здание, где укрылся Тяньи. Но стоило ему вскинуть руку, как хриплый голос Зеркального Лика прокричал:

— Стой!

Тот снова спрыгнул с высоты, преграждая путь Чайному Бессмертному.

— Я думал, у нас общий враг, — Чайный Бессмертный посмотрел прямо на человека перед собой, но в зеркальной маске увидел лишь собственное отражение.

Зеркальный Лик ответил:

— Способность влиять на молекулы не разрушит эту лавку. Дай мне.

Пока он говорил, над книжной лавкой Тяньи возник перевернутый зеркальный образ – полная копия здания, словно в воздухе повисло невидимое зеркало, отражающее постройку. Затем из рукава Зеркального Лика вылетел короткий меч, вонзившись прямо в полупрозрачную зеркальную поверхность.

Клинок словно погрузился в воду, пустив по ней рябь.

— Теперь он не сможет переместиться. — Зеркальный Лик даже не обернулся. Его хриплый, скрежещущий голос был слышен всем присутствующим:

— Я не особо горю желанием объединяться с людьми из ХЛ, но в данный момент у нас одна цель. Почему бы нам временно не объединить силы вчетвером и не сразиться с этим монстром?

— Вчетвером? — Переспросил Чайный Бессмертный.

— Вы уже и меня сосчитали? — На крыше здания напротив лавки появился мужчина в черном костюме, с зачесанными назад волосами и в солнцезащитных очках. От всей его фигуры веяло мрачным холодом. Азартный Змей спрыгнул вниз и замер посреди улицы:

— Я лишь хотел лично встретиться с Тяньи, и у меня нет намерения ни мешать вашей мести, ни помогать ей.

Он обратился к Зеркальному Лику:

— Вы трое можете объединиться против этого парня. Что же до меня, простого обладателя Сильного уровня, то в битву такого масштаба… — он окинул взглядом разрушенную Кровавым Филином улицу; одни лишь следы на земле ясно давали понять, что это результат всего одного удара, — …мне вмешаться будет крайне трудно.

Бумажный Рыцарь фыркнул:

— Неважно, будут ли действовать люди сомнительного происхождения или нет; мне помощь и не требовалась. С Кровавым Филином я разделаюсь собственными руками…

— Ладно вам, отбросы, — прервал его Кровавый Филин, — поживее нападайте.

Едва он договорил, как кружащий в воздухе вихрь бумажных обрывков превратился в бесчисленные острые лезвия. Они обрушились на Кровавого Филина, словно тысячи стрел, метящих в самое сердце. От этой атаки было не укрыться – она не оставляла ни единой лазейки.

Кровавый Филин даже не шелохнулся. Он стоял неподвижно, позволяя сотням порезов открываться на своем теле. Бумажные клинки могли оставить след на асфальте, но не могли серьезно ранить его. Казалось, кожа его была из бронзы, а кости – из железа. Несмотря на обильное кровотечение, раны были лишь поверхностными.

Когда «бумажный ливень» поутих, Кровавый Филин невозмутимо зажег сигару, затянулся и выдохнул дым. Поражение его нисколько не заботило. Город был густо населен, а ментальная энергия четверых противников перед ним была куда сильнее, чем у обычных людей. Даже без поддержки души Тяньи, которую ненавидели и боги, и люди, он был достаточно могуществен.

Бумажный Рыцарь, однако, не терял надежды. Он жаждал боя – ведь только в сражении можно стать сильнее, и только сильный способен отстоять свою справедливость. Как говаривал один Толстяк: «Стоит тебе сдаться – и игра окончена». Жизнь, по большому счету, устроена так же.

Но нельзя отрицать, что чаще всего случаются не чудеса, а отчаяние.

Дверь книжной лавки снова распахнулась. Зеркальный Лик только что назвал Кровавого Филина монстром, но на этот раз появилось нечто, заслуживающее этого имени по-настоящему. Из лавки вышло черное человекоподобное существо, чьи глаза светились синим светом. Вся его черная кожа напоминала по текстуре пластик.

Не говоря ни слова и игнорируя всех вокруг, существо вскинуло руку. Из его ладони брызнула черная, как чернила, жидкость, оскверняя зеркальный образ над лавкой, делая его размытым и нечетким.

«Плохо дело», – пронеслось в голове у Зеркального Лика, но было уже поздно.

Вся книжная лавка начала погружаться вглубь, уходя в иное пространство с огромной скоростью. Если смотреть сверху, фундамент здания имел форму Перевёрнутого Креста. Как только весь дом уйдет в этот оттиск, он телепортируется в другое место.

Чайный Бессмертный поспешно сделал несколько шагов, взмывая ввысь на потоках ветра. С большой высоты он прицелился в лавку и выпустил три или четыре залпа яростного вихря.

Вокруг фундамента в форме Перевёрнутого Креста земля и соседние здания рассыпались, словно сухие листья. Почва глубоко просела, и лишь книжная лавка вместе с куском земли под ней осталась нетронутой.

Кровавый Филин сделал еще пару затяжек, затушил сигару и спросил:

— А ты разве не идешь с ними?

Он обращался к Тёмной Воде.

— У меня свой способ уйти, — ответил Тёмная Вода.

Кровавый Филин хмыкнул:

— Плевать, кто ты такой. Проваливай поскорее, не мозоль глаза.

Тёмная Вода и не собирался задерживаться; его задачей было прикрыть отход Спикера. Теперь, когда цель была достигнута, ему оставалось лишь встретиться с ним в другом месте. Поскольку он был лишен эмоций, Тёмная Вода не разозлился бы, даже если бы его проклинали на все лады целый год. Слова Кровавого Филина были для него лишь просьбой, которая совпадала с его собственными намерениями.

Он развернулся и побежал – с позой спринтера и его же скоростью. Что же до выносливости, то она, возможно, была безграничной…

Видя, что все, кто хотел бежать, сбежали, а все, кто хотел остаться, остались, Чайный Бессмертный почувствовал досаду. Он спустился на землю:

— Уф… Ладно, как бы там ни было, остался еще один безумец, которого совершенно необходимо поймать. Живым или мертвым, но я не дам тебе уйти.

Затем он повернулся к Зеркальному Лику:

— Ты все еще намерен помогать?

— Враги Тяньи – мои друзья, — ответил Зеркальный Лик. — А что до друзей Тяньи… я не прочь убить еще парочку.

Азартный Змей подал голос:

— Ну что ж, господа, сражайтесь на здоровье, а я откланяюсь.

Его голос еще доносился до них, а сам он уже исчез. Раз уж ему не удалось встретиться с Тяньи лично, ввязываться в эту кашу он больше не собирался.

Кровавый Филин бросил сигару на землю, думая про себя: «Какая морока. Наконец-то все разошлись. Значит… теперь я могу действовать, не сдерживаясь».

.

18 апреля 2101 года, Остров Ад.В самом сердце острова расположена Приливная тюрьма – объект Империи, предназначенный для содержания самых свирепых и опасных преступников на планете.Остров, поднимающийся из воды лишь раз в девять дней, в очередной раз ждал пополнения припасов и новых заключенных.Обычно узников с уровнем опасности ниже второго перевозят группами на эскортных судах ХЛ; заключенных третьего и четвертого уровней доставляют на бронированных челноках под надзором высокопоставленных офицеров.Сегодня штаб-квартира ХЛ в Азии направила из округа Дракона целую флотилию малых крейсеров специального назначения. Шесть кораблей были задействованы ради перевозки одного-единственного пленника.Пять эскортных судов шли в ряд, окружая флагман. Однако их главной задачей была вовсе не защита центрального корабля. Приказ гласил: при малейшей подозрительной активности действовать без предупреждения и немедленно потопить флагман.К счастью, путь прошел без происшествий, и в полдень корабли благополучно пришвартовались.Персоналу, доставившему припасы и других заключенных, приказали временно оставаться в море. Одна сторона острова была взята под строгую охрану: тюремные надзиратели и две сотни элитных солдат, присланных ХЛ три часа назад, выстроились в боевом порядке.С флагмана спустили аппарель, способную выдержать тяжелую технику, и на берег съехал армейский бронеавтомобиль. Как только машина замерла на каменистой почве Острова Ад, дула сотен винтовок нацелились на её задние двери.Водитель и пассажир выскочили из кабины и по-военному четко подбежали к корме. Каждый достал из кармана ключ. Два ключа одновременно вставили в разные скважины и повернули, отпирая запоры.Распахнув двери, оба вскинули оружие и отступили на несколько шагов. Следом из отсека один за другим вышли четверо тяжеловооруженных конвоиров. За ними двое солдат вывели под руки самого заключенного.На пленнике была смирительная рубашка, подобная тем, что используют в психиатрических лечебницах, – длинные рукава плотно стянуты за спиной. В местах соединений, где обычно используются кожаные ремни, здесь были применены особые вставки из сетевого сплава, выделанного под кожу. Прочность этого материала была пределом возможностей земных технологий. Если только человеческие поры когда-нибудь не научатся испускать лазерные лучи, шансы вырваться из этого одеяния собственными силами равнялись нулю.Голову заключенного скрывал железный капюшон, в котором было оставлено лишь сетчатое отверстие напротив рта. Пленник ничего не видел, а его слух и обоняние наверняка были притуплены. Несмотря на это, на его лодыжках гремели кандалы из того же сетевого сплава.Начальник тюрьмы Джефферсон за всё время своей службы не видел ничего подобного. С самого основания Приливной тюрьмы таких мер предосторожности еще не принимали. Он лично прибыл проконтролировать передачу, а агентом ХЛ, доставившим преступника, был Чайный Бессмертный.— Сэр… — Джефферсон почтительно шагнул вперед.Чайный Бессмертный оставался беспристрастен. На его лице не читалось ни триумфа, ни напряжения. Он лишь буднично распорядился:— Подойдет тот же режим содержания, что и для других заключенных четвертого уровня опасности. Особых условий не требуется.— Всё будет исполнено в соответствии с вашими указаниями и предписаниями Империи, — ответил Джефферсон. По правде говоря, больше всего ему сейчас хотелось поскорее швырнуть этого человека по прозвищу Кровавый Филин в камеру из сетевого сплава, а ключ спустить в унитаз.К сожалению, следующие слова Чайного Бессмертного мгновенно развеяли эти мечты:— Начальник, в будущем многие высокопоставленные лица могут беспокоить вас из-за этого узника. Поэтому вам лучше заранее продумать порядок свиданий с ним в подобных обстоятельствах.Закончив, Чайный Бессмертный не обратил внимания на реакцию Джефферсона. Он жестом приказал солдатам расступиться, подошел к Кровавому Филину и негромко произнес:— Я знаю, что ты замышляешь, но советую поскорее оставить эти фантазии. Единственный способ для узника покинуть Остров Ад – это превратиться в пыль и осесть на морском дне.Кровавый Филин промолчал, но сквозь единственную прорезь в железной маске было видно, как он угрожающе оскалился.

Когда Тяньи открыл глаза, первое, что он увидел, было Небо – и для него это не предвещало ничего хорошего.

Он сел и обнаружил, что находится на пляже. Справа, где-то вдали, лазурь воды сливалась с лазурью горизонта – бескрайнее синее море под ясным куполом, прозрачные волны и белый песок. Слева раскинулась густая кокосовая роща, пышная и непроглядная. Судя по очертаниям береговой линии, это был именно остров, а не материк.

На Тяньи все еще был его помятый черный костюм с грязной рубашкой под пиджаком, ворот которой был расстегнут. Карманы и раньше пустовали, но в такой ситуации он все равно обыскал их – на всякий случай, вдруг под одежду забилась какая-нибудь живность вроде крабов.

На песке лежало еще больше десяти человек, и все они до сих пор пребывали в беспамятстве. Тяньи не смог уловить в них ничего примечательного: обычные люди, ни обладателей способностей, ни модифицированных людей среди них не было.

Голова Тяньи раскалывалась. Он никак не мог вспомнить, как здесь оказался. Самым очевидным предположением было то, что его накачали наркотиками или вырубили, а затем перевезли сюда. Но оставался вопрос: кто?

Он сосредоточился, перебирая варианты и выстраивая логическую цепочку: «Если и есть в этом мире кто-то, способный бесшумно подобраться ко мне со спины и вырубить, так это Зеркальный Лик. Однако попасть в его руки означало бы мгновенную смерть; у него нет причин отправлять меня на такой странный остров. Значит, либо яды, либо… снайпер с транквилизатором? Но тогда возникает другой вопрос: как они вычислили местоположение книжной лавки?»

«В апреле, тогда в Демонической Столице, Зеркальный Лик с вероятностью в девяносто процентов нашел лавку с помощью Вэй Шэна. Неужели Вэй Шэн снова выследил меня и продал информацию кому-то другому? Если так, то кому? И какой смысл ссылать меня на этот остров?»

Людей Империи можно было исключить сразу: попади я к ним, меня бы точно упекли в Приливную тюрьму. Что касается других сил или личностей, способных на подобное, большинство из них даже не подозревали о моем существовании. Зачем им это? Постой… а может быть… меня схватили, приняв за обычного человека? При этой мысли Тяньи снова окинул взглядом разбросанных по пляжу людей. Их одежда сильно различалась; здесь были мужчины и женщины, старики и молодежь, люди разных рас и цветов кожи. Все указывало на то, что это были мирные жители, случайно похищенные из разных уголков мира.

— Если так, то остается только винить неудачу… — пробормотал Тяньи себе под нос. — Именно когда мир стоит на пороге перемен, я влипаю в какую-то странную историю. Хм… ну да ладно. Консультант что-нибудь придумает, как только обнаружит мою пропажу. А я пока посмотрю, что за затея здесь варится.

Минут через десять люди на пляже начали приходить в себя. Их реакции были схожи: паника, замешательство, страх и явная головная боль.

Когда все двенадцать человек, не считая Тяньи, окончательно очнулись, мужчина лет тридцати собрал всех вокруг себя и произнес несколько ободряющих фраз. Суть сводилась к тому, что всем нужно успокоиться, что сам он – офицер полиции, волноваться не о чем, и для начала стоит проверить, нет ли раненых.

Тяньи пропускал мимо ушей каждое слово, слетавшее с губ человека по имени Ян Ган. Пока тот примерял на себя роль лидера, Тяньи наблюдал за остальными. Изучение людей было для него не менее интересным занятием, чем чтение книг: их образ мыслей, ценности, характеры и способности проявлялись в едва заметных движениях и реакциях на происходящее.

— Кто-нибудь знает, где мы? — Спросил Ян Ган у толпы.

Люди какое-то время перешептывались, но никто не ответил. Он продолжил:

— А кто-нибудь помнит, как сюда попал?

Тут подал голос молодой темнокожий парень в хип-хоп прикиде, говоривший с характерным уличным акцентом:

— Йо, чувак, ты что, сам не видишь? Это стопудово пришельцы! Да я годами за ними слежу. Они умеют стирать память, вот мы ничего и не помним. Бьюсь об заклад, эти ублюдки притащили нас сюда, и к ночи они начнут совать нам в задницы свои металлоискатели!

— Хорошо, хорошо… — отозвался Ян Ган. — Друг, твою точку зрения мы тоже учтем. У кого-нибудь еще есть более конструктивные предложения?

— У меня есть.

Заговоривший мужчина был с густой бородой, белый, лысый, широкоплечий, с небольшим брюшком и сильный как бык. Он подошел к Ян Гану, намеренно глядя на него сверху вниз с явным пренебрежением:

— Мое мнение такое: с чего это ты, пацан, вдруг решил, что ты тут главный?

— Я не хотел… — начал было Ян Ган.

Но лысый его перебил:

— Ладно, знаю я ваши штучки. Сейчас ты строишь из себя героя и паиньку, а к тому времени, как народ придет в себя, ты уже будешь раздавать приказы.

— Я просто почувствовал, что кто-то должен взять на себя инициативу и что-то предпринять, — сказал Ян Ган. — Сэр, если у вас есть претензии ко мне или вы считаете, что ваши вопросы принесут обществу больше пользы…

Слушая доводы Ян Гана, несколько женщин и двое молодых людей, похожих на офисных клерков, поспешили выразить свое согласие. В толпе послышались неодобрительные выкрики в адрес лысого – его просили перестать валять дурака.

Тяньи, словно сторонний наблюдатель, со скрытой усмешкой следил за происходящим. «В столь неопределенной ситуации, – думал он, – первое, что делают люди, – это удовлетворяют базовую потребность в безопасности. Слабым нужно прислониться к сильному, а сильным – использовать слабых. С этой точки зрения ханжеская манера Ян Гана куда мудрее агрессивного напора лысого. Ян Ган очень хитро подбирает слова: „кто-то должен“, „польза для всех“… Он выставляет лысого противником всей группы, делая любой спор бессмысленным».

Вскоре перепалка утихла. Ян Ган удержал ситуацию под контролем и предложил всем представиться, а также рассказать, где и когда они себя помнят в последний раз.

Он начал первым:

— Как я уже сказал, меня зовут Ян Ган, я из округа Дракона. Я офицер полиции. Последнее, что я помню перед тем, как очутиться здесь, – это дежурство на улице…

Пока двенадцать человек по очереди представлялись, женщина, стоявшая позади Тяньи, коснулась его плеча и прошептала:

— Сэр.

Тяньи слегка повернул голову и тихо ответил:

— Чем могу помочь?

— Я видела этого человека… — прошептала она, словно сообщая великую тайну. — Он никакой не полицейский.

Тяньи и сам это понимал, но ему было лень разоблачать многочисленные нестыковки в легенде Ян Гана. Однако он не совсем понимал мотивы женщины, поэтому спокойно спросил:

— О? И почему же вы решили рассказать это именно мне?

— Остальные уже заочно записали его в надежные и хорошие люди, они только что за него заступались, — ответила она. — И только вы все это время смотрели на него с этим… — Она замялась, не зная, как вежливее описать взгляд, которым Тяньи одаривал Ян Гана.

Тяньи понял ее без слов и ответил прямо:

— А, понимаю. Вы полагаете, что без доказательств открытое разоблачение может провалиться и навлечь на вас неприятности. Но вам очень хочется передать эту информацию кому-то еще, и вы начали с меня, так как я, судя по всему, не слишком с ним согласен.

— Да, именно так.

Тяньи продолжил:

— А почему вы не сказали тому лысому джентльмену? Он ведь уже открыто бросил вызов Ян Гану.

— С его характером, — ответила женщина, — он выболтает всё меньше чем через пять секунд, да еще и приплетет, что это я ему сказала. А если слова полетят из его уст, другие поверят в них еще меньше.

Тяньи улыбнулся, но ничего не добавил, потому что как раз наступила его очередь представляться.

— Меня зовут Тянь И, я владелец книжного магазина, — представился он. Голос его звучал бесстрастно, а на лице застыло неприятное, упадочническое выражение. На этом он и замолчал.

Знакомство не затянулось. Обмен именами был делом вторичным; истинный смысл этой процедуры крылся гораздо глубже. По интонациям, манере держаться, жестам, профессии и другим деталям уже сложилось общее представление о социальном статусе каждого из тринадцати присутствующих в соответствии с общепринятыми мерками.

Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Тянь И заметил это с самого начала. Двенадцать человек, очнувшись в незнакомом и пустынном месте, повинуясь животному инстинкту, намеренно или безотчетно тянулись к «своим».

Цвет кожи, пол, возраст – таков был примерный приоритет. Люди того же пола, схожего возраста и расы казались «самыми безопасными». И напротив: человек другого цвета кожи, с большой разницей в годах или противоположного пола воспринимался как наибольшая «угроза». В долгом процессе эволюции этот опыт впитался в кровь всего живого; сколько бы лет ни прошло, человечеству не избавиться от этого инстинкта.

Когда Ян Ган собрал толпу, люди встали именно согласно этому методу сортировки. Поэтому другая азиатка оказалась совсем рядом с Тянь И.

Однако после круга самопрезентаций этот порядок должен был нарушиться.

Очевидно, что на данном этапе двенадцать человек еще сохраняли рассудок; моральные и правовые концепции, присущие обычному обществу, по-прежнему влияли на их мышление.

Так что подсознательно те, кто обладал схожим социальным статусом, начали постепенно сближаться. Аристократы и предприниматели; офисные клерки и технический персонал; и, конечно же, уличный художник, распространяющий слухи о пришельцах, и лысый мужчина, работающий на мясокомбинате.

Тянь И холодным взглядом наблюдал за действиями толпы, не проронив ни слова. Он заметил, что женщина все еще стоит подле него. Сказать ли, что она была мудра или же упряма? Вскоре люди пришли к согласию: раз после разговора все оказались в одинаковом замешательстве, единственным вариантом было сначала осмотреть окрестности.

Ян Ган предложил всем не действовать поодиночке, а исследовать окружение группами по два-три человека, стараясь не заходить слишком глубоко вглубь острова. Заблудиться в густых лесах было бы крайне опасно. В общем, все договорились вернуться на берег через час, чтобы обменяться информацией и посмотреть, что удалось обнаружить.

Когда все разошлись, Тянь И обратился к женщине рядом с ним:

— Давайте немного поговорим.

Тянь И направился к морю. Ветер стих, и волны мягко ласкали берег. Дойдя до места, где морская вода скрыла щиколотки, Тянь И остановился. Расстояние было в самый раз: в радиусе десятков метров никого не было, а если бы он зашел дальше, люди могли бы неверно истолковать его намерения, решив, что он собрался искупаться или свести счеты с жизнью.

Женщина последовала за ним; она сняла обувь и несла её в руке, подвернув одну штанину. Похоже, она не хотела намочить одежду.

— Хм… господин Тянь И?

— Цзян Юнь, я хотел бы кое-что уточнить, — сказал Тянь И.

— Да, конечно, — ответила Цзян Юнь.

— Насколько вам известно, офицер Ян вовсе не полицейский, он скорее…

— Разыскиваемый преступник, — ответила Цзян Юнь. — Я видела его фото в газете.

— А вы не боитесь, что и я могу оказаться разыскиваемым преступником, чьего фото вы просто не встречали? — Спросил Тянь И.

Цзян Юнь улыбнулась:

— Тогда мне просто не повезло. — Она явно решила, что Тянь И шутит.

— Значит, ваш план состоит в том, чтобы рассказать всем присутствующим правду так, чтобы офицер Ян ничего не заметил, и заставить их остерегаться этого «офицера Яна», чтобы они были наготове, — подытожил Тянь И.

— Хм, если вы мне доверяете, не хотели бы вы мне помочь?

Тянь И не ответил. По его мнению, эту женщину можно было описать одним словом – бестолковая. Не то чтобы ей не хватало ума – по крайней мере, она была сообразительнее того лысого, – но этот план был просто неописуем. Шанс на провал определенно превышал девяносто процентов.

«Если ты думаешь, что все вокруг так же добры, как и ты, то тебе лучше молиться, чтобы каждый из них был еще глупее тебя».

— Обычно за подобные советы я беру баснословные гонорары, но в этот раз могу предложить вам план получше совершенно бесплатно, — сказал Тянь И. — Пока его истинная натура не раскрыта, подберите любой камень, подкрадитесь к нему сзади и, застав врасплох, нанесите сильный удар по затылку, чтобы вырубить его одним махом.

— Как я могла бы… — Цзян Юнь осеклась, о чем-то подумав. — Господин Тянь И, пожалуйста, не горячитесь… Он ведь разыскиваемый преступник…

Тянь И был искренне озадачен: «Этот Ян Ган не представляет для меня угрозы, так зачем мне его устранять? Чтобы избавить вас, незнакомцев, от потенциальной опасности? А мне-то что с того?»

— Не волнуйтесь… я просто даю совет. Мне самому это не интересно, — ответил он, а про себя подумал: «Если уж мне придется действовать, это будет означать, что на этом острове не осталось ничего съедобного, кроме человечины».

— Эм… господин Тянь И, может, нам тоже стоит немного осмотреться, но не слишком заметно, чтобы не привлекать внимание офицера Яна? — Предложила Цзян Юнь.

— Мужчины здесь уже какое-то время наблюдают за вами… — невнятно пробормотал Тянь И.

— А? Что? — Переспросила Цзян Юнь.

— Я говорю, что уже какое-то время наблюдаю за тем лесом. Пойдемте посмотрим, — сказал Тянь И.

— О… — отозвалась Цзян Юнь и покинула пляж вместе с Тянь И.

Она оставила обувь на берегу и какое-то время следовала за ним. Внезапно она кое-что вспомнила и спросила:

— Господин Тянь И, почему вы только что ходили по морю прямо в туфлях? Разве вам не было неудобно?

— А… это. Если бы я выставил свои носки на всеобщее обозрение, неудобно стало бы не только мне. — Тянь И отмахнулся и сменил тему:

— Этот остров не маленький. Тот, кто привез нас сюда, определенно преследовал какую-то цель, но она пока не проявилась. Однако скрытые опасности есть всегда, так что вам лучше не расслабляться.

В этот момент Тянь И внезапно остановился, и Цзян Юнь, шедшая следом, тоже напряглась, не понимая, что происходит впереди.

— Надо же, источник воды так близко к побережью… — Тянь И снова двинулся вперед, обогнул несколько деревьев, и перед его глазами предстал чистый родник.

— Хорошо, это находка. Следующая проблема – еда. По пути я не видел следов животных, но мы еще недалеко отошли от берега, так что в центре острова они могут быть, — сказал Тянь И, собираясь продолжить путь вглубь.

— Господин Тянь И, если мы уйдем слишком далеко и заблудимся… — заволновалась Цзян Юнь.

Тянь И шел вперед, не оборачиваясь:

— Без еды и воды эта группа людей лишится элементарных средств к существованию. Как только это произойдет, человеческая цивилизация начнет стремительно регрессировать, возвращаясь в первобытное состояние. Через два дня каждый здесь ничем не будет отличаться от разыскиваемого преступника, а то и станет хуже.

Услышав это, Цзян Юнь на мгновение не смогла понять смысл его слов. Она происходила из привилегированной семьи, получила элитное образование и никогда не общалась с группами людей иного социального положения. В её глазах приличия, праведность, честность и стыд были вещами само собой разумеющимися; злодеев следовало предавать суду, а добрые люди должны жить в мире.

Тянь И же смотрел на таких людей иначе: «Свойство невинности, будучи грубо растоптанным реальностью, обнаруживает поразительное сходство с глупостью… В экстремальных условиях лицемерная маска человечности быстро рассыпается. К примеру, если есть кусок мяса, съев который ты проживешь еще два дня, а не съев – тут же умрешь с голоду, и по случайности кто-то, кого ты почти не знаешь, тоже хочет его съесть. В обычной жизни у тебя не нашлось бы ни повода, ни смелости убить человека, но в этой ситуации ничто другое не имеет значения. Как говорится, лучше пусть погибнет он, чем сгинешь ты; избавься от этого парня – и получишь еще два дня жизни».

Тянь И взглянул на выражение лица Цзян Юнь, вздохнул и произнес:

— Не судите о людях слишком высоко. Прямо сейчас среди этих тринадцати человек на острове, помимо Ян Гана, есть еще несколько личностей, на которых стоит обратить внимание.

Тянь И продолжил:

— Джерри, мальчик лет тринадцати-четырнадцати, который утверждает, что он аристократ, и его пятидесятилетний «дворецкий», господин Руд, явно лгут. По грубым рукам Джерри, его речи и манерам видно, что никакой он не дворянин, в то время как властное поведение Руда больше напоминает манеры лорда.

Татуировка на затылке лысого Карла очень похожа на символ банды; вероятно, у него есть кое-какая «подработка» помимо основной службы. Наш брат Айзек, который свято верит в инопланетян, кажется, не скрывает секретов – он просто немного не в себе. Не исключено, что он окончательно лишится рассудка, когда проголодается.

Госпожа Фиделла, выдающая себя за белого воротничка, скорее всего, проститутка; вторичный сифилис, вне всяких сомнений. На вашем месте я бы держался от нее подальше. Трудно сказать, настоящее ли у нее имя.

Старик Масао Ногути – старый извращенец. С тех пор как он открыл глаза, его взгляд почти не покидал трех присутствующих женщин, включая вас, разумеется. Его утверждение о том, что он крупный предприниматель, тоже не обязательно заслуживает доверия; насколько мне известно, в префектуре Сакура нет крупных предприятий, владельцем которых был бы человек по фамилии Ногути. На мой взгляд, он больше похож на чиновника или политика… Остальные четверо – студентка Бекки, архитектор Гэвин и офисные сотрудники Дейл и Ламберт – пока не проявляют очевидных подозрительных черт. Хм… Похоже, именно таким типам людей нужно уделять больше внимания.

Цзян Юнь слушала рассказ Тянь И, и ее удивление росло. Она не ожидала, что этот человек, казавшийся рассеянным, на самом деле запомнил и проанализировал каждого из присутствующих. Она не удержалась от вопроса:

— Вы и вправду всего лишь владелец книжного магазина, господин Тянь И?

— Если бы я был психопатом-убийцей, а вы сейчас следовали за мной в одиночку в это уединенное, безлюдное место… — Тянь И спокойно повернул голову. — …Смогли бы вы все так же улыбаться и говорить: «Тогда мне просто не повезло»?

Цзян Юнь внезапно замерла. В этот миг она действительно почувствовала страх. Она совершенно не понимала человека перед собой. Полчаса назад она даже не знала о его существовании. Вполне возможно, что всех на остров привез именно этот Тянь И… Она вспомнила: когда она впервые открыла глаза, единственным, кто стоял в стороне от остальных и проснулся раньше всех, был именно Тянь И. Неужели? Дурное предчувствие усилилось, но Тянь И снова отвернулся и продолжил невозмутимым тоном:

— Хорошо, что вы способны чувствовать страх. У человека всегда должно быть чувство опасности, в какой бы среде он ни находился. — В этот момент он снова стал походить на надежного и безобидного парня. — Я всегда отношусь к людям с искренностью. Если я говорю, что владею книжным магазином, значит, так оно и есть. Если бы у меня не было книжного магазина, мне пришлось бы открыть свиноферму.

Цзян Юнь облегченно вздохнула и смущенно улыбнулась. Ей показалось, что ее недавние подозрения были чрезмерно осторожными. Это же не роман; откуда в мире возьмется столько психопатов-убийц, которым нравится играть со своими жертвами?

Однако то, что Тянь И умел лучше всего и что доставляло ему наибольшее удовольствие, – это многократно манипулировать человеческими эмоциями, заставляя их бешено колебаться в пределах одного и того же диалога. Вслед за своим предыдущим заявлением он резко сменил тему:

— Но вот вы. Вы действительно драматург? У меня такое чувство, что вы тоже лжете…

— Если тебе неудобно говорить, не нужно ничего придумывать. У каждого есть право хранить свои секреты, — этой фразой Тянь И снял неловкость, в которой оказалась Цзян Юнь.

— Эй! Карл, Айзек, — внезапно повысил голос Тянь И, окликая идущих впереди.

Лысый парень и молодой чернокожий мужчина шагали неподалеку. Услышав окрик, они обернулись. Айзек рассмеялся:

— Ха, приятель, так это ты. Я уж думал, ты там с девушкой на пляже пейзажами наслаждаешься и не придёшь.

Карл, как всегда, выглядел вспыльчивым:

— Вы двое что-нибудь нашли?

— Мы нашли источник воды недалеко от побережья. Скорее всего, это грунтовые воды, выдавленные из линии разлома, — ответил Тянь И. — Вода довольно чистая. Думаю, это хорошая новость. По крайней мере, нам не придётся пить мочу или использовать для клизм морскую воду.

Выражение лица Айзека стало кислым. Казалось, он живо представил эту картину и ужаснулся. — Приятель, это уж слишком мерзко, — отозвался он. — Если бы пресной воды и правда не было, разве не проще было бы просто пить опреснённую морскую воду?

Тянь И сухо усмехнулся:

— Ха… а оборудование для опреснения у тебя есть?

Айзек только сейчас осознал эту проблему. Оборудования у него, конечно, не было, так что он мог лишь неловко улыбнуться.

— Мы с Айзеком хотим пройти вглубь острова, посмотреть, не удастся ли раздобыть еды, — сказал Карл. — С таким количеством народа, если питаться только теми кокосами на берегу, больше пары дней не протянем.

Тянь И только сейчас заметил, что Карл держит в руке деревянную палку с заострённым концом – грубым и неровным, видимо, обструганным камнем.

— Я искренне рад, что здесь нашелся хотя бы один здравомыслящий человек, — произнёс Тянь И.

Вчетвером, болтая, они постепенно углублялись в остров. Но, прошагав около двадцати минут, не обнаружили никаких следов животных, кроме насекомых и птиц. Карл предложил повернуть назад, потому что, продолжив путь, рисковал потерять ориентацию. Видя, что остальные согласились, Тянь И не стал возражать.

Пока что Тянь И не хотел слишком выделяться на фоне остальных. На данном этапе ситуация на острове была крайне туманной, и ему нужно было использовать этих двенадцать человек, чтобы помочь раскрыть правду.

Когда все снова собрались на пляже, Ян Ган по собственной инициативе взял на себя роль координатора, собирая разведданные и информацию о прогрессе у всех остальных.

Паренёк Джерри и его «дворецкий» Руд вместе с этим Ногути Масао просто сидели на пляже в ожидании спасения. Очевидно, эти двое стариков приравнивали ситуацию к чему-то вроде кораблекрушения. Тянь И никогда не питал тёплых чувств к такому самообманывающемуся мусору. Инстинктивно в его голове роились идеи, как над ними поиздеваться; короче говоря, ему ужасно хотелось сжить их со свету…

Архитектор Гэвин, а также сотрудники компании Дейл и Ламберт прошли большое расстояние вдоль береговой линии и пришли к трём выводам: во-первых, остров большой, но насколько именно, сказать трудно. Во-вторых, насколько хватает глаз, никакой другой суши поблизости нет. В-третьих, это определённо не какой-то туристический курорт: здесь нет ни намёка на что-либо всемирно известное. Это чистейший необитаемый остров.

Ян Ган действовал вместе с двумя другими дамами, Фиделией и Бекки. Возможно, женщины решили, что в группе незнакомцев следовать за этим офицером – безопаснее всего. Однако их троица тоже не продвинулась ни на шаг. Прошёл час, а Ян Ган принёс лишь несколько кокосов; ничего иного они не нашли.

Наконец, оставались Тянь И, Карл, Айзек и Цзян Юнь. Они обнаружили источник воды в близлежащем лесу и подтвердили, что, по крайней мере, в радиусе примерно двух миль вглубь острова от этой точки следов животных не найдено. Впрочем, это мало что значило.

Обменявшись информацией, все решили отдыхать на месте, обсуждать дальнейшие действия и пытаться проанализировать причину пребывания на этом острове. Возможно, лишь находя для себя такие псевдополезные занятия, они могли удержать боевой дух от дальнейшего падения.

Если бы Тянь И оказался на этом острове один, он бы ни за что не остался на этом пляже, потому что уже исключил вероятность того, что проплывающий мимо корабль случайно заметит людей на берегу. Он бы ушёл вглубь острова ещё до заката, исследуя его максимально тщательно, не теряя ни секунды.

Но эти люди, с точки зрения Тянь И, были самыми заурядными обывателями: медлительные, лишённые смелости и знаний, физически слабые, ничем не лучше хилых солдат. Если бы не его присутствие на острове, дольше всех, вероятно, прожили бы Карл и Ян Ган.

Что же касается интеллекта, то Тянь И и вовсе не видел в этой группе никого, способного хоть что-то проанализировать. Если бы была хоть крошечная зацепка – ещё куда ни шло, но в ситуации полного информационного вакуума сидеть и гадать на кофейной гуще – разве это не пустая трата времени?

Так и вышло: эта группа гадала с полудня до самого заката и в итоге запланировала разделить кокосы поровну, чтобы утолить дневной голод. Учитывая, что у всех, кроме одежды на плечах, карманы были пусты, развести огонь для готовки они, конечно, не могли, да и готовить было нечего, так что обошлись тем, что было.

Тянь И это зрелище одновременно шокировало и злило. Сжимая свою половину кокоса, он сидел, прислонившись спиной к стволу кокосовой пальмы, с таким лицом, будто выиграл главный приз, но случайно уронил лотерейный билет в канаву.

— Большая толпа народу, с руками и ногами, суетилась весь день, а в итоге ужин состоит в том, чтобы расколоть кокосы камнями и разделить их, — вздохнул про себя Тянь И. — Наконец-то я понимаю, почему теория эволюции – это истина. Люди и впрямь всего лишь стая обезьян.

Тянь И не сделал ни глотка. Он отдал свою порцию кокоса Карлу; было видно, что здоровяк явно не наелся. Карл поблагодарил и меньше чем за минуту выскреб всю половину дочиста.

В ту ночь тьма была прохладна, как вода. Двенадцать человек в основном спали, прислонившись к пальмам на пляже.

Как говорится, «одинокая луна и причудливые каменные платформы». Тянь И не спал, но и на причудливых каменных платформах он не возвышался; здесь для него были только рифы, на которых можно было стоять. Пляж в лунном свете отливал зеленовато-серебристым. Тёмный силуэт Тянь И, стоящего на возвышении, напоминал гордого, отстранённого поэта или героя боевых искусств. И если бы не стоял сейчас полный штиль, кто-нибудь мог бы принять его за Дугу Цюбая, отрабатывающего движения меча против набегающих волн.

— Господин Тянь И, — Цзян Юнь тоже взобралась на большой риф и окликнула его, встав в паре шагов позади.

Тянь И повернул своё лицо, которое весь день было безжизненным:

— Ну что ещё?

— Почему вы стоите здесь совсем один? Из-за того, что ничего не съели, не можете уснуть?

— Не есть ещё куда ни шло, но я на целый день остался без кофе, — вяло ответил Тянь И. — Не выпью – и всегда чувствую себя так, будто крепкого сна не получить.

Цзян Юнь усмехнулась:

— Кто же пьёт кофе перед сном?

Тянь И не ответил, лишь сказав:

— Ладно, хватит болтать. Я тебя провожу.

— А? Что? — Остолбенела Цзян Юнь.

— Ты встала посреди ночи, чтобы сходить в лес по нужде, и, увидев меня здесь, подошла поздороваться, — произнёс Тянь И. — Вот я и сказал: давай я тебя провожу.

Цзян Юнь неловко улыбнулась и ответила:

— Это… не нужно. Я сама схожу…

— Старый развратник специально устроился под деревом неподалёку от тебя. Разве ты не заметила? — Перебил Тянь И. — Он на самом деле не спит. Если бы ты сейчас пошла прямиком в лес, он бы увязался следом и воспользовался случаем.

Выражение лица Цзян Юнь стало испуганным. Она обернулась и понизила голос:

— Откуда вы знаете?

Сердцебиение и дыхание спящего человека, естественно, отличаются от бодрствующего. На таком расстоянии Тянь И, разумеется, постоянно отслеживал всех присутствующих, но он не мог сказать: «У меня есть сверхчеловеческие способности», – поэтому он не ответил на вопрос, а вместо этого серьёзно добавил:

— Я думал, и одного раза достаточно… но, видимо, придётся напомнить тебе ещё раз: ты должна остерегаться всех, включая меня.

Тянь И спрыгнул с рифа и, повернувшись, протянул руку:

— Прошу, — он по-джентльменски взял даму за руку и помог ей спуститься с камня.

Услышав слова Тянь И, Цзян Юнь намеренно выбрала для похода более дальнюю часть леса. Ногути Масао всё ещё притворялся спящим на своём месте. Поскольку Тянь И был с Цзян Юнь, ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как эти двое удаляются вместе. В душе Ногути кипела ненависть: какой-то смазливый мальчишка, владелец книжной лавки, посмел испортить ему всё удовольствие.

Что же касается Тянь И, то в этот момент он чувствовал себя как нельзя более приятно. На самом деле, ему было бы всё равно, даже если бы Цзян Юнь утащила и съела дикая собака, но ключевым было испортить удовольствие другому. Думая о выражении лица Ногути, Тянь И испытывал истинное наслаждение в глубине души.

Психологические пытки бывают разных видов, и Тянь И это, естественно, хорошо понимал. До тех пор, пока «грех» в сердце человека был им разгадан, довести свою жертву до смерти или безумия, превратить жизнь в худшую из кар – всё это было проще простого.

Например, Ногути походил на голодающего. Изначально просто не давать ему есть уже было своего рода пыткой; но метод Тянь И заключался в том, чтобы поместить кусок аппетитного жирного мяса прямо перед носом Ногути, дразня его, но не позволяя даже прикоснуться.

А затем Тянь И время от времени брал этот кусок мяса и пару раз облизывал, не говоря ни слова о том, насколько он вкусен, предоставляя другому воображать это самому.

Ногути Масао был именно таким, каким его ранее проанализировал Тянь И. Он и вправду являлся чиновником Префектуры Сакура, занимал средний по рангу пост, и отдел, в котором он работал, был весьма доходным. Никаких иных увлечений у него не было; он был попросту похотлив. Слова «старый развратник» в применении к этому человеку не были преувеличением…

Надо сказать, за эти годы Ногути навредил многим хорошим женщинам и даже несовершеннолетним студенткам, хотя, конечно, чаще всего он имел дело с проститутками. Как говорят, «совершающий много зла обречён на погибель». При таком поведении Ногути, весьма близком к скотскому, против него, естественно, плели интриги, и он даже едва не лишился жизни. После этого он стал куда более осторожным в своих действиях. Взять, к примеру, то, как он назвался предпринимателем, – случись это лет десять назад, Ногути ни за что бы так не поступил; тогда бы он уже давно высокопарно объявил о своём статусе начальства.

В лесу, решив свою проблему, Цзян Юнь вернулась и нашла Тянь И, который «стоял на страже» поодаль. Она похлопала Тянь И по спине и тихо, с некоторым смущением произнесла:

— Господин Тянь И, я всё. Пойдёмте обратно.

— А, — небрежно отозвался Тянь И. На самом деле в этот момент он размышлял, как бы ещё немного потянуть время, чтобы дать разуму Ногути немного побольше разгуляться.

Внезапно Цзян Юнь остановилась:

— Кажется, кто-то идёт… — услышав звук, она слегка занервничала. — Это Ногути?

Тянь И тоже в тот же миг заметил движение. Ему даже не нужно было смотреть, чтобы понять, кто эти двое приближающихся. И за эти три секунды он почти полностью вычислил их истинные личности и связывающие их отношения.

На лице Тянь И появилась холодная ухмылка, то выражение, что, казалось, постоянно выражало отвращение. Он ничего не сказал, лишь показал Цзян Юнь знак молчать, а затем потянул её за собой, и они как можно тише и аккуратнее спрятались в ближайших невысоких кустах.

Присев на корточки, Тянь И понизил голос и прошептал на ухо Цзян Юнь:

— Приготовься посмотреть хорошее шоу. Держу пари, ничего подобного ты в жизни не видела.

В лесу было очень темно. Если бы Тянь И был один, он бы не беспокоился о том, что его обнаружат. Но сейчас, когда рядом с ним был «мертвый груз» в лице Цзян Юнь, ситуация становилась непредсказуемой. Поэтому Тянь И обнял Цзян Юнь за спину, положив руку на её плечо. Это движение казалось естественным жестом после того, как он подал ей знак присесть на корточки, но на самом деле он был в любой момент готов поднять ладонь и зажать ей рот.

Две фигуры, вошедшие в лес, явно были мужчинами. Один обладал весьма мощным телосложением, а его лысая голова даже в темноте улавливала отблески света. Этим человеком определенно был Карл. Однако второй стал для Цзян Юнь сюрпризом.

— Здесь должно быть достаточно далеко. За нами никто не шел, — вполголоса произнес Ян Ган, но из-за ночной тишины его слова отчетливо донеслись до ушей Тянь И и Цзян Юнь.

Карл ответил:

— Я поглядывал по сторонам, когда мы уходили с пляжа. Владельца книжной лавки и той девчонки не было видно.

— Пф-ф… Я видел их весь день – ходят парой, не разлей вода. Наверное, пошли куда-нибудь потрахаться на природе, — холодно фыркнул Ян Ган.

Карл усмехнулся:

— Что? Тебе приглянулся этот красавчик?

Как только эта фраза сорвалась с его губ, рука Тянь И тут же пришла в действие. Его ладонь находилась совсем близко к лицу Цзян Юнь, и быстрым движением вверх он закрыл ей рот, который та уже успела округлить от удивления.

Цзян Юнь была и без того потрясена, увидев этих двоих, которые днем открыто враждовали, а теперь тайно сговаривались в лесу. Она никак не ожидала, что интересы Ян Гана окажутся столь специфическими… Если бы Тянь И вовремя не остановил её, она бы и впрямь не сдержалась и выпалила: «А?!»

В следующую секунду произошла еще более шокирующая сцена. Ян Ган пренебрежительно ответил:

— Он не в моем вкусе. — Слабый лунный свет пробивался сквозь деревья, смутно вырисовывая очертания мужчин. В этот момент рука Ян Гана коснулась шеи Карла. — В нем нет той мужественности, что есть в тебе.

Цзян Юнь была окончательно ошеломлена. Она действительно «никогда в жизни не видела ничего подобного» – абсолютно. Хотя она не была предубеждена против гомосексуальности, эта сцена – в это время, в этом месте и с участием этих двоих – заставила её мозг мгновенно «закоротить».

Карл не обратил внимания на руку Ян Гана, лишь ответив:

— Днем ты действовал довольно ловко: догадался выдать себя за офицера полиции и взять ситуацию под контроль.

Ян Ган рассмеялся:

— Ха… Если бы ты не вылез в роли «плохого парня», чтобы сыграть против меня, я бы не исполнил роль «хорошего» так убедительно.

— Я всё еще не очень понимаю эти ваши метафоры из округа Дракона про «красные и черные лица», — сказал Карл, — но, учитывая, что мы не договаривались заранее, твоя реакция была неплохой.

— Я поначалу тоже вздрогнул, но когда ты начал вести себя так безрассудно и глупо, я понял, что это игра. Так что я притворился, будто не знаю тебя, и подхватил, — сказал Ян Ган.

Карл произнес:

— Хм… Люди устроены именно так. Если ты прямо встанешь и выразишь готовность взять на себя лидерство, они в большинстве своем лишь хмыкнут или из-за необъяснимой ревности начнут тебе противоречить. Но если появится так называемый «плохой парень», который будет идти против них до конца, эта толпа предпочтет примкнуть к большинству. На самом деле они просто не хотят оставаться в меньшинстве и не смеют вступать со мной в прямой конфликт, поэтому прячутся за твоим «хорошим лицом» и поднимают шум.

— Хе-хе… Старший брат, у тебя зоркий глаз, — сказал Ян Ган. — Кстати, брат, что ты думаешь об этом острове?

Карл ответил:

— А что тут думать? Я знаю столько же, сколько и ты. Я просто очнулся здесь. На данный момент кажется, что единственные люди на острове, которые знают друг друга – это те два клерка, Дейл и Ламберт, а еще старик Руд и пацан по имени Джерри.

Ян Ган продолжил:

— Брат, говоря о Руде и этом ребенке, ты заметил…

Карл грубо перебил его:

— Я давно это заметил. Руд – истинный «аристократ»; никакой он не дворецкий, а просто старый педофил. Хм… Все эти дворяне – те еще подонки, тут нечему удивляться. Когда придет время, мы его просто прикончим.

Услышав разговор об убийстве, Цзян Юнь заметно задрожала всем телом. Тянь И притянул её ближе и крепко прижал к себе, чтобы она не издала ни звука. Все его движения были скупыми, бесшумными и безупречными.

Ян Ган спросил:

— Тогда… Брат, как ты думаешь, заслуживает ли кто-то еще из людей на острове внимания? Или, может, кто-то из них полезен?

Карл ответил:

— Сейчас ценность имеет каждый. Мы не знаем, кто привез нас и эту кучу незнакомцев на этот остров и с какой целью. На данном этапе мы ни в коем случае не должны раскрывать свои личности или наши отношения. Главное – выжить и захватить контроль, возглавив действия группы. Если позже что-то случится, ты сможешь использовать свое положение лидера, чтобы извлечь выгоду… Это место ничем не отличается от гангстерской банды. Слабых будут вытеснять, они умрут первыми, и никто не будет настолько глуп, чтобы заступиться за них – если только они сами не захотят сдохнуть. Те, кто обладает властью и силой, даже если умрут, сделают это последними. Все остальные – лишь ступеньки для них.

В этот момент Карл замолчал, а затем добавил:

— Если в этой группе и есть кто-то, кто достоин внимания, так это пацан по имени Тянь И.

— Он? — Ян Ган ожидал, что Карл назовет архитектора Гэвина, потому что тот вечно напускал на себя вид интеллектуала, сыпал терминами, которых другие не понимали, критиковал всё подряд, строя из себя умника, и совал нос в каждый разговор.

Однако Карл сказал:

— Не могу точно сказать почему, может, интуиция… Не думаю, что он обычный человек. Этот взгляд… Я видел такой только у наемных убийц, на счету которых бесчисленное множество жизней.

Ян Ган возразил:

— Мне кажется, он просто пару часов не принимал дозу, это взгляд наркомана при ломке. Когда мы работали охранниками в ночных клубах, в переулках вечно терлись торговцы с таким же дерганым видом.

— Ладно, не будем об этом, — сказал Карл. — В любом случае, из одиннадцати человек, кроме нас, если вычесть двух бесполезных стариков, трех женщин и одного ребенка, оставшиеся пятеро мужчин кажутся пустым местом. Нет нужды быть чрезмерно настороженными. Через пару дней, как только поймем, что за игру затеяли на этом острове, мы начнем действовать. А пока возвращаемся, чтобы нас не хватились и не заподозрили неладное.

Ян Ган согласился, и они разошлись в разные стороны с интервалом в три-четыре минуты. Для безопасности они возвращались поодиночке, чтобы избежать лишних осложнений.

Убедившись, что оба ушли достаточно далеко, Тянь И наконец убрал руку. Цзян Юнь тут же жадно заглотила воздух, но всё еще не смела повышать голос:

— Господин Тянь И, я чуть не задохнулась.

Тянь И встал и размял шею:

— Если бы ты закричала или издала хоть один громкий звук, они бы подошли и задушили тебя без колебаний… — Секунду спустя он почувствовал, что это прозвучало не совсем верно, и быстро добавил: — …и меня.

Переведя дух, Цзян Юнь сказала:

— Я действительно не ожидала, что всё обернется так. Хорошо, что я никому не сказала днем, что Ян Ган – разыскиваемый преступник, иначе они могли бы тайно затащить меня в лес и убить.

— Да… да… — вяло ответил Тянь И. Он чувствовал, что этой женщине очень повезло – она просто случайно рассказала об этом сначала ему.

Именно благодаря тому, что Цзян Юнь прислушалась к анализу группы, который Тянь И провел днем, она проявила определенную осторожность. Если бы первым, кому она сообщила, был кто-то другой, дело, несомненно, дошло бы до ушей Карла еще до наступления темноты, и тогда сегодня ночью здесь, вероятно, не было бы так мирно. Даже если бы у тех двоих не было сверхспособностей, они были вполне уверены в своих силах убить эту группу из стариков, женщин и детей – особенно учитывая, что они не знали, что среди тринадцати затесался такой человек, как Тянь И.

— Что нам делать? Господин Тянь И, может, нам всё же стоит поскорее предупредить остальных? Возможно, если все объединятся, мы сможем… — начала Цзян Юнь.

— И что потом? — Перебил её Тянь И. — Разве я не говорил: лучший способ – найти безлюдное место и ударить первым. — Он помог Цзян Юнь подняться. — И сколько раз мне повторять, чтобы ты извлекала уроки? Двадцать минут назад Карл казался приличным человеком, который не ладит с Ян Ганом, а теперь они стали закадычными товарищами, источающими «мужскую любовь». Ты правда думаешь, что всем остальным обязательно можно доверять?

— Простите… — Она и впрямь извинилась, возможно, из-за его резкого тона.

Тянь И почувствовал, как начинает болеть голова. Отсутствие кофе было вторичным; главной причиной была эта женщина. Ей нельзя было прямо указать на её глупость или даже сказать что-то резкое, потому что она тут же принимала обиженный вид и извинялась, заставляя тебя самого чувствовать себя виноватым.

Он по-настоящему скучал по таким людям, как Икэда-кун… Тот хоть и был глуп, но был глуп с достоинством.

Больше всего Тянь И ненавидел это чувство. С точки зрения обычных людей, количества преступлений, совершенных Тянь И, хватило бы на то, чтобы его казнили больше раз, чем было смертных приговоров за всю историю. Но его самого такие грехи не заботили. Не то чтобы он был бессердечным – ему было искренне наплевать.

Но женщины могли заставить невинного человека почувствовать необоснованное чувство вины; это был их талант, один из самых коварных замыслов Творца.

— Ладно… ладно. — Тянь И не знал, что сказать. Сначала он хотел выдать: «Ничего, этот великий лорд прощает тебя», но сам не понимал, за что именно он прощает Цзян Юнь. За её наивность? За доброту? Забудьте, от одних этих слов у Тянь И мурашки по коже бежали. Без кофе лучше было не продолжать мучить себя.

Цзян Юнь, казалось, о чем-то размышляла. Через некоторое время она глубоко вздохнула и сказала:

— Господин Тянь И, спасибо вам. За всё.

Если интуиция Карла говорила ему, что Тянь И – опасный человек, то интуиция Цзян Юнь подсказывала ей, что Тянь И – тот, на кого она может положиться. Пока она была за его спиной, она чувствовала себя в полной безопасности.

— О-хо… — нетерпеливо отозвался Тянь И, а затем добавил:

— Возвращаемся. Ногути, должно быть, уже с ума сходит от беспокойства.

— Хм? Что? — Она не поняла, что он имел в виду.

Тянь И улыбнулся. При мысли о ком-то, кто терпит душевные муки на берегу, его настроение немного улучшилось. Он потянул Цзян Юнь за собой:

— Ничего, идем.

.

На следующий день Тяньи проснулся только к полудню. Едва открыв глаза, он сразу кое-что заметил.

Масао Ногути исчез с острова. Тяньи совершенно не чувствовал его «греха», а это означало, что Масао Ногути либо покинул остров, либо уже превратился в труп.

Тяньи ощущал, что Карл, Айзек, Дейл и Ламберт сейчас находятся в глубине острова – возможно, ищут еду. Все остальные были на пляже, и не хватало только Масао Ногути.

Направившись прямиком к Ян Гану, Тяньи позвал:

— Офицер Ян.

Ян Ган с самым серьезным видом пытался добыть огонь, трением вращая палочку, но, судя по обильному поту, дело не спорилось. Он даже головы не повернул, сосредоточенно продолжая свое занятие:

— Что такое?

— Вы не знаете, куда делся Масао Ногути?

Жизненные показатели Ян Гана не изменились: ни пульс, ни дыхание не участились. Он лишь раздраженно бросил:

— Похоже, я не видел его все утро. Я не могу следить за каждым здесь ежеминутно. Что, он тебе зачем-то понадобился?

— Да нет, ничего, занимайтесь своим делом, — небрежно бросил Тяньи и отошел.

Тяньи размышлял: «Логически рассуждая, если Масао Ногути убили, то наиболее вероятные виновники – либо Ян Ган, либо Карл. Прошлой ночью, по крайней мере, когда мы с Цзян Юнь вернулись, Масао Ногути еще не спал, так что он должен был знать, что Ян Ган и Карл ушли вместе, а вернулись по отдельности. Допустим, с вероятностью в двадцать процентов Масао Ногути догадался, что Карл и Ян Ган – сообщники. И предположим далее, что этот парень был достаточно глуп, чтобы предъявить одному из них претензии. В таком случае его смерть вполне объяснима».

«Однако реакция Ян Гана только что показала, что он совершенно не в курсе исчезновения Масао Ногути. Промежуток времени с того момента, как я заснул, и до пробуждения кого-либо утром составлял всего несколько часов. Если Карл убил Масао Ногути, у него пока не было возможности рассказать об этом Ян Гану. Так что наиболее вероятный сценарий: в предрассветные часы Масао Ногути сам отправился к Карлу, раскрыл правду и был трагически убит. Есть и меньшая вероятность, что Масао Ногути рассказал кому-то другому в группе, и Карл об этом узнал. Если бы это было так, Карл должен был убить и того осведомленного человека, и тогда с острова не исчез бы только „грех“ Масао Ногути… Разве что он просто еще не успел подействовать? Может быть, Айзек, Дейл и Ламберт – или кто-то из них – и есть цели Карла, узнавшие от Масао Ногути, что Карл и Ян Ган сообщники?»

На этом моменте Тяньи отверг данные рассуждения. Масао Ногути не знал, что Ян Ган – разыскиваемый преступник, и не слышал разговора в лесу прошлой ночью. Что он вообще мог предположить со своей колокольни? Максимум то, что Ян Ган и Карл ушли в лес для не слишком дружелюбного спора, или, возможно, они действительно заодно. Ну и что с того? Даже если бы Масао Ногути догадался, что полицейское удостоверение Ян Гана поддельное, он никак не мог знать, что оба они – матерые бандиты.

Следовательно, у Масао Ногути не было никаких рычагов давления и причин угрожать им или допрашивать. Единственная возможность его гибели от рук Карла – если он среди ночи тихонько подошел спросить Карла, почему тот уходил с Ян Ганом, а Карл почувствовал, что не сможет внятно объясниться, и убил его, чтобы заставить замолчать.

Но тут возникали еще две проблемы. Во-первых, такой человек, как Масао Ногути, если бы и стал спрашивать, то спросил бы Ян Гана, который назвался полицейским, а не свирепого на вид Карла. Во-вторых, Карл довольно хитер. Даже если бы его спросили, у него нашлась бы масса отговорок: например, что они с Ян Ганом просто отошли поспорить, или он мог заявить, что просто ходил по нужде и понятия не имеет, где был Ян Ган, ведь вернулись они в разное время. У Карла не было причин спешить с убийством Масао Ногути; он не настолько нетерпеливый человек.

К тому времени, как Тяньи дошел от Ян Гана до кокосовой пальмы, под которой спал, его разум завершил несколько кругов дедукции, но ни один не привел к разумному выводу. Вопрос возвращался к исходному: исчезновение Масао Ногути – это смерть или отъезд? Если смерть, то кто убийца? Кто-то из этих тринадцати человек? Зачем этому кому-то убивать Масао Ногути? Или это сделал тот, кто привез их на этот необитаемый остров? Что он задумал? Хочет поиграть в игру, где каждый день кто-то исчезает? Или организатор этой игры затесался в группу? Или, может быть, сам Масао Ногути и был организатором?

Тяньи постепенно начал находить происходящее интересным. Раздумья без готового решения тоже можно считать своего рода развлечением… У Тяньи был способ покинуть остров, но он пока не хотел им пользоваться. Узнать, знают ли что-нибудь оставшиеся одиннадцать человек, тоже было просто: скрутить всех, пытать и допрашивать. Разумеется, у Тяньи пока не было таких планов.

«Раз уж кто-то хочет играть, я буду следовать правилам, наголову разобью противника, а затем перечислю все изъяны в его правилах и то, насколько ужасна эта игра». Таков был путь Тяньи к победе… В полдень вернулись четверо «охотников». Им действительно удалось поймать барсука, но, к несчастью, человек, пытавшийся развести огонь, несмотря на все усилия, сумел произвести лишь изрядное количество пота.

Дюжина людей сидела и тупо глазела по сторонам, видимо, готовясь прибегнуть к запасному плану – поеданию кокосов.

Тяньи глубоко вздохнул. Иногда он бывал весьма привередлив в еде, но чаще с удовольствием поглощал фастфуд. На этом острове единственное, чего он не мог вынести, – это питаться одними фруктами.

Он схватил горсть сухих листьев, подошел к Ян Гану и сказал:

— Офицер Ян, если вы не против, позвольте попробовать мне.

Ян Ган, уже тяжело дышавший, как вол, с радостью согласился:

— Давай ты. — Ему было невыразимо горько. Кроме четверых, ушедших утром на охоту, старый развратник пропал, педофил и мальчишка были бесполезны, а Гэвин, любивший поумничать, толку приносил не больше, чем расческа монаху. Единственным, не считая женщин, оставался этот владелец книжной лавки.

Ян Ган подумал: «У этого типа по имени Тяньи кожа довольно толстая. Пока что он не сделал ничего путного, кроме как бегал за девчонкой. Вечно выглядит неопрятным, словно не спал, а дрыхнет как убитый до самого позднего утра. Утром Карл видел его в таком состоянии, что даже не решился разбудить. Неужели такой человек действительно сможет мгновенно развести костер?»

Тяньи посмотрел на два куска дерева, которые Ян Ган долго и упорно сверлил. Он сел на корточки, раскрошил в руках сухие листья, смешал их с песком и запихал в уже глубокую лунку в дереве. Взяв другую палочку, он начал быстро тереть ее в течение десяти секунд, затем наклонился и несколько раз дунул в отверстие. Появился дым… Тяньи повторил действие трижды, и на дереве вспыхнуло яркое пламя. Он небрежно подгреб сухие ветки, заранее приготовленные Ян Ганом, бросил их в огонь, затем встал и обратился к Айзеку, державшему добычу:

— Барсуком я тоже займусь. У него внутри либо черви, либо муравьи, либо дерьмо…

Так, в полдень второго дня, проголодавшись целые сутки, Тяньи наконец получил желаемые несколько кусочков мяса. Он не чувствовал удовлетворения, лишь печаль, во всех отношениях… Когда группа собралась, жадно поглощая свою порцию, Тяньи снова заговорил:

— Интересно, все ли заметили, что Масао Ногути пропал?

Судя по выражениям лиц, некоторые только сейчас это осознали. Тяньи продолжал:

— По моим прикидкам, он либо провалился в бездонную яму в лесу и погиб, либо бросился в море, чтобы покончить с собой. — Он говорил без обиняков и вызывающе:

— Хорошая новость в том, что, начиная с этой трапезы, нам придется делить еду на одного человека меньше. Плохая новость… — Он посмотрел на Небо, замолчав на пару секунд: — …Я пока не придумал.

С точки зрения морали эти слова были шокирующими. Несколько человек немедленно бросили на Тяньи странные взгляды, словно подобное безразличие к чьей-то смерти было верхом низости.

Тяньи, заметив это, лишь усмехнулся:

— Только что вы даже не понимали, что этот старый козел исчез, а теперь строите из себя святых. Честно говоря, большинство из вас втайне мечтает, чтобы на этом острове передохло побольше народу, оставив в живых лишь одного привлекательного представителя противоположного пола – мало ли, вдруг еще «пригодится». Ну а если еды станет совсем мало, лучше, чтобы остались только вы сами.

Тяньи проигнорировал их взгляды и продолжил:

— Есть и другая возможность: Масао Ногути был убит. В таком случае его убийца – либо тот, кто привез нас сюда, либо кто-то из нас.

От этого заявления все напряглись. Сердцебиение у людей заметно участилось. Но и это не помогло Тяньи исключить вероятность того, что организатор игры прячется среди толпы.

— Что из этого правда – не так уж важно, ведь будь убийца среди нас или затаись он где-то на острове, наши жизни все равно в опасности, — сказал Тяньи. — Конечно, я лишь говорю о возможностях. Вы вольны верить, что Масао Ногути жив, бесцельно бродит где-то в чаще или сам прыгнул в море…

Сидящий неподалеку Гэвин холодно произнес:

— Если Масао Ногути действительно убили, разве ты не первый подозреваемый?

Тяньи посмотрел прямо в глаза Гэвину сквозь его очки. Тот немедленно отвел взгляд. Тяньи хмыкнул:

— Это еще почему?

— Ты первым упомянул об исчезновении Масао Ногути, и твои слова прямо намекали на то, что он, скорее всего, мертв. Обычно сам убийца не стремится так рьяно напоминать всем, что кого-то убили. Ты используешь это психологическое внушение, приняв тот безучастный вид, чтобы дистанцироваться и заставить нас подозревать друг друга. Но никто не заподозрит тебя, потому что подсознательно мы верим, что это ты всех «предупредил».

Тяньи рассмеялся с явным удовольствием. Это была откровенная насмешка:

— В твоей проницательности есть два глупых момента… — Он тут же перешел на оскорбления:

— Во-первых, при прочих равных, согласно твоей логике «перевода стрелок», ты кажешься более подозрительным, чем я. Потому что я просто обелил себя, а ты обеляешь себя, подставляя других. Как ты сказал, убийца обычно не напоминает об исчезновении жертвы. Что ж, ты подходишь под это описание, и когда я поднял тему, ты сразу, без всяких доказательств, решил, что я самый подозрительный. Это либо нечистая совесть, либо желание что-то скрыть.

— Мои слова дословно звучали как «кто-то из нас», а не «кто-то из вас». Из нас. Я не исключал себя, но ты пришел к такому выводу. Почему?

Гэвин на мгновение лишился дара речи. Тяньи продолжал:

— Второй глупый момент, хе-хе… — Его смех стал леденящим:

— Если бы я действительно убил Масао Ногути, то… разве такой псих, как я, способный убить человека, а потом спокойно болтать с вами, не нашел бы подходящий момент, когда ты зазеваешься, чтобы размозжить тебе голову камнем…?

У Тяньи была привычка и манера говорить так, что после одной фразы его можно было счесть хорошим человеком, а после следующей – дьяволом. На самом деле он никогда не менялся; он был лишь зеркалом, отражавшим в сердцах разных людей их собственные ничтожные, грязные мысли и сомнения человечества в собственных грехах.

Гэвин был раздражен, но в то же время напуган. Он не посмел возразить, лишь холодно фыркнул, закрыл рот и продолжил есть.

Тяньи вдруг снова обратился к Ян Гану:

— Офицер Ян, без реальных улик подозреваемый, проявляющий жестокость и презирающий закон, представляет огромную потенциальную угрозу для свидетелей или расследующих дело полицейских.

Ян Ган был ошарашен вопросом и лишь инстинктивно ответил:

— А? Да… да, верно…

Тяньи улыбнулся и сказал всем:

— Поэтому, пожалуйста, не стоит огульно и безосновательно подозревать окружающих. Это не только не поможет найти истинного виновника, но и сделает вашу жизнь опаснее. Если подозрение ложно – вы потеряете друга, а если оно верно – без доказательств вы просто умрете быстрее.

Когда он произнес слово «умрете», улыбка исчезла с его лица… После сытного обеда из жареного барсука боевой дух собравшихся не восстановился; напротив, они погрузились в мрачную, гнетущую атмосферу. Днем люди разошлись отдыхать, и только Джерри с Рудом, да Дейл с Ламбертом еще о чем-то переговаривались.

Тяньи знал: чем больше их предупреждаешь и запугиваешь, тем больше они будут думать. Он уже посеял зерна взаимного подозрения в их сердцах, и сегодня, если кто-то среди этих людей что-то знал, он скоро допустит ошибку.

Ян Ган чувствовал сильную тревогу. Он думал, что сможет контролировать ситуацию, выдавая себя за полицейского и прикидываясь полезным для всех, но его влияние оказалось слабее, чем пара брошенных невзначай фраз Тяньи.

В человеческом обществе, помимо использования корысти в качестве мотивации, контроль над другими можно осуществлять и через угрозу безопасности.

К сожалению, Ян Ган уже начал играть в «хорошего копа», а Карл не смел вести себя как Тяньи. Днем эти двое не могли общаться напрямую и не знали, какие мысли теперь бродят в головах остальных.

Во второй половине дня Цзян Юнь тоже не решалась подойти и заговорить с Тяньи, но тот чувствовал, что эта женщина наконец-то научилась быть чуточку умнее, что делало его собственные действия гораздо более удобными.

Он тихо покинул пляж и в одиночестве направился вглубь острова. Все присутствующие заметили уход Тяньи. Облака сомнений в их душах сгустились еще сильнее. Неужели этот человек действительно владелец книжной лавки? Это он убил Масао Ногути? Что он собирается делать теперь? Избавиться от тела?

Никто не спрашивал, никто не смел следовать за ним, и никто больше не рассматривал версию, что Масао Ногути все еще жив…

Тянь И направился вглубь острова, следуя по пути, который ещё утром проложили Карл и трое остальных. Опасаясь заблудиться в лесу, они оставляли метки: ломали ветки или складывали камни. Выследить их для Тянь И не составило труда. Примерно через час пути следы и маркеры оборвались – вероятно, именно здесь они и поймали барсука.

До этого момента Тянь И не обнаружил ничего стоящего. В густых зарослях в центре острова действительно попадались следы каких-то животных, но на этом всё. Ничего особенного здесь больше не было, и он всё ещё не мог разгадать замысел того, кто заманил всех на этот клочок земли.

Тянь И шёл вперёд ещё полчаса. Лес становился всё гуще, листва – плотнее, и продвигаться становилось всё труднее. Пот уже пропитал его одежду. Он снял пиджак и перекинул его через руку, закатал рукава рубашки и расстегнул пару пуговиц на воротнике. Но даже так жара не отступала.

Вскоре заросли внезапно расступились. В лесу обнаружилась ровная открытая площадка, залитая грязью. В самом центре этого круга стоял человек, с ног до головы укутанный в чёрную мантию; глубокий капюшон полностью скрывал лицо. По одному лишь открытому подбородку невозможно было понять, кто перед ним: мужчина или женщина, старик или юноша, человек или призрак?

Тянь И склонялся к тому, что это призрак, поскольку он ничего не чувствовал – от стоящего перед ним существа не исходило ни капли энергии, которую он называл Грех.

Для Тянь И это выглядело так, будто перед ним пустота. Неужели, кроме Зеркального Лика, существовал кто-то ещё, чьё присутствие можно было подтвердить только зрением?

Тянь И, почти не раздумывая, спросил:

— Где ты взял метод, позволяющий блокировать мои способности?

Голос Человека в чёрном, казалось, прошёл через какой-то преобразователь и звучал глухо, будто из банки:

— Ты так быстро исключаешь иные возможности?

— О? — Усмехнулся Тянь И. — У тебя есть объяснение получше? Например, что ты не человек?

— Например, что ты вовсе не обладатель способностей, — произнёс Человек в чёрном.

— Я? Неужели ты знаешь меня лучше, чем я сам? — Парировал Тянь И.

Человек в чёрном продолжил:

— Допускаешь ли ты вероятность того, что ты всего лишь обычный человек, много лет страдающий психическим заболеванием и возомнивший себя сверхчеловеком? Вся информация, которую ты «воспринимаешь», – чистой воды бред, галлюцинация безумца, обманывающего самого себя.

— Любопытная гипотеза, — сказал Тянь И. — Продолжай.

— Твоё прошлое, те необычные люди, которых ты знаешь, твой невероятный опыт – всё это лишь мимолётный сон, фантазии больного разума, — не унимался Человек в чёрном. — Реальность такова: ты просто владелец книжного магазина. В твою лавку почти не заглядывают покупатели, поэтому ты целыми днями просиживаешь за столом, поглощая слишком много кофеина, что и вызывает у тебя различные видения. Со временем ты в них поверил. На самом деле в этом мире нет никаких обладателей способностей, и ты уж точно не один из них.

Тянь И хмыкнул:

— Тогда почему я оказался на этом необитаемом острове, запертый здесь с кучкой незнакомцев? И почему ты, знающий так много, явился мне? Если всё это – мои фантазии, ты что, глист в моём чреве?

— Давай рассмотрим другой вариант, — ответил Человек в чёрном. — Ты обычный турист, который слишком долго пробыл на этом острове в заточении. Из-за голода, обезвоживания и мук одиночества твой рассудок помутился, сфабриковав всевозможные воспоминания о прошлом, необычайных приключениях и сверхсилах.

— Твоя гипотеза объясняет лишь то, почему я оказался на острове, но не отвечает на два других вопроса, — заметил Тянь И.

— Нет, я уже всё объяснил, — возразил Человек в чёрном. — Раз уж у тебя проблемы с головой, почему я не могу здесь появиться? Возможно, я – образ, порожденный твоим рациональным «я», галлюцинация. Я – жестокая реальность, зарытая глубоко в твоём сердце. Я здесь, чтобы сказать тебе: твои так называемые способности – лишь плод воображения, твои воспоминания лживы, и всё, что ты видишь и помнишь, – фальшивка.

Лицо Тянь И внезапно изменилось, потому что стоило Человеку в чёрном договорить, как Грех тех одиннадцати человек на берегу исчез в ту же самую секунду.

Человек в чёрном, казалось, понял, что восприятие Тянь И оборвалось, и продолжил:

— Что такое? Ты всё ещё думаешь, что на этом острове есть кто-то другой? Есть ли здесь хоть одна живая душа, кроме тебя? Действительно ли ты обладатель способностей? Твоё ли это имя на самом деле… Тянь И?

— …Может быть, ты просто обычный человек, который, оказавшись в ловушке на острове, сошёл с ума и в своём воображении нарисовал себя идеальным мужчиной, существующим лишь в мечтах?

Взгляд Тянь И стал крайне сложным. Он думал: когда вокруг меня нет людей, когда я не чувствую ни капли Греха, как мне доказать, что я обладатель способностей? Опираться на физические качества Бумажного уровня, которые лишь слегка превосходят человеческие? Но этот критерий оценки – всего лишь информация в моей голове. Если я безумен, то знания в моём мозгу не имеют никакой ценности. Я верю, что предел для обычного человека – пробежать стометровку примерно за десять секунд, но в реальности это могут уметь все, или не уметь никто. Откуда мне знать? Я не могу знать… Если предположить, что я уже лишился рассудка, я не могу доверять самому себе, я теряю точку опоры. Здравый смысл может оказаться плодом воображения. Без объективного эталона я не могу доказать, что отличаюсь от простых людей. Как субъективная диалектика может привести к абсолютному выводу?

— Ты понимаешь? — Спросил Человек в чёрном.

— Если я соглашусь с твоей точкой зрения, отрицающей мою уникальность и признающей нестабильность психики, то как душевнобольной может рационально это осознать? — Ответил Тянь И. — Человек во сне, поняв, что он спит, просыпается. Означает ли появление твоего так называемого «рационального самосознания», что моя болезнь самопроизвольно излечилась?

— Тогда есть ли третья возможность? — Неспешно произнёс Человек в чёрном. — Ты лишь плод чьего-то воображения и на самом деле не существуешь. Ты можешь быть человеком с картины, персонажем фильма, героем романа или фантазией в чьей-то голове. Твоё сознание навязано кем-то другим, твои слова и поступки выдуманы кем-то другим, и наша встреча в этот момент тоже подстроена кем-то другим.

— Значит, и моя реакция на твои слова тоже под контролем того человека? — Спросил Тянь И.

— Разве в этот момент смысл моего появления не предельно ясен? — Ответил Человек в чёрном.

— Отрицать моё существование? И заставить меня самого это осознать.

— Я знаю, ты не поверишь, по крайней мере, на данном этапе, — заключил Человек в чёрном.

Тянь И усмехнулся:

— Так, по мере развития этой твоей игры я постепенно должен поверить, что я вымышленный персонаж? И в итоге я, вероятно, не сойду с ума… а покончу с собой? Ха-ха… Я видел немало подобных финалов.

Человек в чёрном ничего не ответил, лишь развернулся и зашагал в лес.

Как Тянь И мог позволить ему уйти? Он рванулся вперёд, намереваясь схватить его, и со смехом бросил:

— Чтобы доказать, что ты лишь моё воображение, не лучше ли тебе исчезнуть, подобно порыву ветра?

Фигура Человека в чёрном мелькнула за деревом. Тянь И последовал за ним по пятам, но обнаружил, что противник действительно исчез, словно растворился в воздухе. Он огляделся, ступил на вязкую почву, осмотрел всё вокруг – ни следа.

Телепортация? Сверхскорость? Исходя из ситуации, Тянь И мог сделать только эти два вывода, если только… слова Человека в чёрном не были правдой.

«Неужели я просто обычный человек? Неужели в этом мире нет обладателей способностей, а на острове – ни души? Неужели всё это лишь мои фантазии?»

Сейчас Тянь И не мог ни убедить себя в обратном, ни опровергнуть услышанное. Он решил первым делом вернуться на пляж и посмотреть, что произошло там.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Тяньи вновь ощутил «грехи» тех одиннадцати человек, что остались на пляже.

Он не понимал, что именно произошло мгновением ранее, но теперь всё, казалось, вернулось на круги своя.

Примерно через час Тяньи вышел к берегу.

Его заметили все, однако никто не подошёл, чтобы заговорить, да и на само его появление люди никак не отреагировали.

Руд сидел, беседуя с Джерри и Ян Ганом; студентка Бекки, судя по всему, примкнула к Гэвину, Дейлу и Ламберту – эта четвёрка тоже что-то бурно обсуждала; Айзек, Карл и Фиделия тоже сбились в кучку.

Казалось, каждый уже выбрал группу, на которую мог бы положиться.

Разумеется, связь между Ян Ганом и Карлом пока не афишировалась, что давало им определённые преимущества.

Цзян Юнь сидела на песке в одиночестве, обхватив колени руками.

Возможно, она вняла предостережению Тяньи и больше не спешила доверять кому попало, а возможно, остальные считали её и Тяньи союзниками и намеренно игнорировали.

Так или иначе, в этот момент, в этом замкнутом пространстве, в этом крошечном социуме из дюжины душ она выглядела изолированной и беспомощной.

Для всех Тяньи превратился в опасного субъекта, и он сам это прекрасно понимал.

Он не пытался заговорить ни с одной из трёх групп, а направился прямиком к Цзян Юнь.

Опустившись на песок рядом с ней, он без лишних вступлений спросил:

— Здесь только что случалось что-нибудь странное?

Цзян Юнь повернулась к нему и, немного подумав, ответила:

— Что ты имеешь в виду?

Тяньи уже знал ответ.

— Да нет, ничего, — бросил он. — Просто спросил.

Тяньи размышлял: их «грехи» то исчезали, то появлялись вновь.

Случилось ли это на самом деле или это была лишь галлюцинация?

Реальна ли эта женщина передо мной, или она – лишь плод моего воображения?

Возможно, и Человек в чёрном мне почудился, что объясняет его мгновенное исчезновение.

Тогда все ощущения и события после встречи с ним – ложны, а вот эти люди на пляже – настоящие.

Может ли быть так, что в центре острова спрятано какое-то существо или устройство, способное воздействовать на мой мозг, удерживая меня в состоянии гипноза какое-то время?

… Тем вечером все доели остатки барсучьего мяса, кое-как набив желудки.

Вскоре после заката люди разошлись спать – на острове не было ни телевизоров, ни интернета, а ранний сон помогал притупить чувство голода.

К полуночи почти никто не бодрствовал.

Конечно, Тяньи не спал; его биологические часы отставали от большинства людей на полдня, и исправить это было бы крайне непросто.

Поэтому он видел, как Ян Ган и Карл снова тайком ушли в лес, но следовать за ними не стал.

Он продолжал прислоняться к дереву, притворяясь спящим.

Минут через двадцать они вернулись с интервалом в несколько минут, точь-в-точь как прошлой ночью.

Тяньи прикинул, что они, вероятно, выработали какую-то новую стратегию.

После этого он и сам вскоре уснул.

Когда он открыл глаза, солнце уже полностью взошло. Это было совсем не то время, когда Тяньи привык просыпаться, поэтому он чувствовал себя вялым и слегка раздражённым.

— Народ, вы что это задумали? — Спросил Тяньи у восьмерых человек, стоявших перед ним.

В этот момент он был крепко привязан к стволу дерева лианами.

Карл и Айзек стояли прямо перед ним, сжимая в руках самодельные деревянные копья.

Гэвин, Дейл, Ламберт, Фиделия и Бекки застыли позади них, а Цзян Юнь держалась в стороне, явно отделяя себя от остальных.

Вероятно, из-за связи с Тяньи её тоже подвергли остракизму.

— Этот вопрос должны задавать мы, — ответил Карл. — …Ты что задумал?

Тяньи откинул голову на ствол дерева, окинув всех безразличным взглядом:

— Хе-хе… И что же я могу сделать? — Он усмехнулся. — Привязанный вами к дереву – неужели я смогу вырваться, вскочить и порубить вас на куски свиньям на корм?

Карл направил острие оружия к горлу Тяньи:

— Поменьше болтовни. — Он процедил:

— Что ты сделал с Ян Ганом и остальными?

Услышав это, Тяньи сразу всё понял.

Он улыбнулся и переспросил:

— Что? Ян Ган пропал?

Он наклонил голову, ещё раз осматриваясь:

— Руд и Джерри тоже исчезли, не так ли?

— Приятель, если ты что-то знаешь, лучше говори правду, — подал голос Айзек. — Вчера ты напугал всех до чертиков. Сначала Ногути, теперь офицер Ян и остальные. Скажи честно, ты прихвостень пришельцев или нет?

Этот парень по-прежнему свято верил в теорию об инопланетянах; похоже, переубедить его было невозможно.

— О, значит, вы проснулись утром, обнаружили пропажу ещё троих и тихонько связали меня, пока я спал, ха! — Ответил Тяньи. — Но с чего вы взяли, что это сделал я? Из-за того, что я наговорил вчера? Или потому, что кто-то снова сделал «гениальные» выводы?

Он намеренно посмотрел на Гэвина.

— Твоё словоблудие бесполезно, — холодно отозвался Гэвин. — Здесь ты – главный подозреваемый. Вчера днем ты подозрительно ушёл в глубь острова больше чем на два часа. Кто знает, может, ты ходил с кем-то на встречу? Возможно, это ты со своими сообщниками затащил нас на этот остров. Советую тебе честно рассказать всё, что знаешь. Что вообще происходит на этом острове? Куда делись четверо пропавших? Ты и твои подельники их убили?

Тяньи лишь фыркнул в ответ:

— Значит, я «крайне подозрителен»? Если бы на острове меня ждали сообщники, я бы давно уже присоединился к ним и наслаждался жизнью, а не торчал бы здесь, дожидаясь, пока вы меня свяжете.

Гэвин хмыкнул:

— Ты просто думаешь, что, оставаясь здесь, сможешь скрыть свою личность.

— Ха-ха-ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

Тяньи разразился безудержным смехом; его хохот и выражение лица напоминали маньяка.

Лишь спустя долгое время он перевёл дух:

— Эх… Я думал, что при всей твоей посредственности ты не так уж плох. К сожалению, тут просто слов нет. Ты праведно споришь со мной, не имея ни единой улики, а твои рассуждения совершенно беспочвенны и нелогичны. Но собственная тупость, похоже, заставила тебя самого уверовать в этот бред, ха-ха…

Его насмешки и слова резали слух Гэвину, заставляя того скрипеть зубами от ярости.

— Я не собираюсь вступать с тобой в такие бессмысленные споры… — хотел было возразить Гэвин.

Тяньи, однако, бесцеремонно перебил его:

— Нет, это я не хочу вступать с тобой в бессмысленные споры. Мои слова были лишь оскорблением в твой адрес, а не аргументом. Судя по твоим всё более глупым речам и поступкам, спорить с таким идиотом, как ты – пустая трата времени.

Пока Тяньи говорил, несколько слоев крепких лиан, опутавших его тело, внезапно лопнули сами собой.

Неясно было, какую силу он приложил, но он просто освободился и встал на ноги с поразительной лёгкостью.

Копья Карла и Айзека всё ещё были направлены на него.

— Предупреждаю, не делай глупостей, иначе я не посмотрю на вежливость… — начал Карл.

— Хм… — Тяньи пробормотал себе под нос:

— Как только эти трое исчезли, я, в общем-то, понял, какое послание эта игра хочет мне донести.

Он посмотрел на Карла и Айзека:

— Вы двое, и она. — Он перевёл взгляд на Фиделию и продолжил:

— Следующими будете вы трое.

— Что ты несёшь? — Вскинулся Карл.

Гэвин вмешался из-за их спин:

— Это что, смертный приговор? Ты наконец признаешь, что всех убил ты и твои сообщники?

Тяньи рассмеялся:

— Ты, Дейл, Ламберт и Бекки – сразу после той тройки.

— Псих, это точно ты!

— Что именно ты задумал, мерзавец!

— Слушай, лучше не нарывайся…

Люди наконец не выдержали, заговорив наперебой; их голоса становились всё громче, а тон – всё более свирепым.

Тяньи, однако, оставался невозмутим.

Он протянул руки и небрежно оттолкнул Карла и Айзека.

Те не успели среагировать и отшатнулись в разные стороны. Как ни странно, Тяньи лишь слегка толкнул их, но оба упали в нелепых позах с какой-то странной силой, и их копья сломались.

К счастью, никто не пострадал.

Увидев это, Гэвин тут же отступил на несколько шагов, словно боясь, что противник подойдёт и ударит его.

Тяньи вздохнул.

Ему было недосуг спорить с такими людьми; в этом мире их было слишком много.

— Ты. — Тяньи направился к Цзян Юнь. — Ты должна жить.

Он схватил её за запястье и потянул за собой:

— Пошли со мной.

Взгляд Цзян Юнь был нерешительным, но она не стала вырываться. Она тоже раздумывала: безопаснее ли остаться здесь или всё же лучше последовать за этим человеком.

Ей всегда казалось, что Тяньи, опасный с виду, не причинит ей вреда, тогда как остальные вряд ли заслуживали доверия.

Отношение людей меняется в зависимости от обстоятельств; неизменным остается лишь принцип приоритета собственных интересов.

А Тяньи никогда не менялся.

Он вел себя не как нормальный человек, и его манеру действий нельзя было назвать просто надменной или отстраненной – за этим крылась какая-то более сложная причина.

— Эй! Стоять! Ты думаешь, можешь просто так уйти?! А ну вернись!

Карл, Айзек и Ламберт бросились вслед, пытаясь преградить путь Тяньи и Цзян Юнь.

Независимо от того, был ли Тяньи тем, кто притащил их на остров, он, по крайней мере, знал больше остальных, и он обязан был объяснить смысл своих слов.

— Ты так быстро разгадал мою последовательность, тогда мне нет смысла продолжать. — Человек, чьё лицо скрывал чёрный капюшон мантии, внезапно возник на пляже, преградив путь Тяньи.

Семь человек позади него на мгновение оцепенели.

Айзек, услышав голос Человека в чёрном, даже заикнулся от неожиданности:

— Дже… Дже… Джедай!

Тяньи усмехнулся:

— То, что ты хотел мне показать, я узнал заранее. Поэтому ты решил, что в ближайшие дни не увидишь моей искренней реакции, так?

— Твоя способность раскрыть всё это наперед неожиданна, — ответил Человек в чёрном, — …но теоретически это наилучший из возможных исходов.

— Что ж, давай закончим с этим пораньше, — Тянь И улыбнулся. — Теперь эти люди бесполезны.

Семеро бедолаг, стоявших за его спиной, даже не успели ничего понять. Маски первобытного ужаса навечно застыли на их лицах: тела, рассечённые на аккуратные фрагменты, рассыпались, словно кубики детского конструктора. Лишь когда останки рухнули на песок, во все стороны начала растекаться кровь.

Обернувшись и увидев эту бойню, Цзян Юнь инстинктивно вскрикнула, но Тянь И тут же нанёс ей резкий удар по затылку. Девушка потеряла сознание и повалилась на землю.

Тянь И снова обратился к человеку в чёрной мантии:

— Поистине отвратительный сценарий, Консультант.

Консультант откинул капюшон, явив своё бледное лицо:

— Будем считать, мы квиты. — С этими словами он извлёк нечто из своего горла, и его голос обрёл нормальное звучание.

— Я знал, что рано или поздно ты выкинешь нечто подобное, — сказал Тянь И. — Ты бы не успокоился, пока не «проверил» бы меня. Но твоя скорость в освоении технологий книжного магазина превзошла мои ожидания.

— Мой мозг – один из ценнейших активов человечества, — ответил Консультант. — Когда память и понимание достаточно развиты, обучение превращается в своего рода отдых и развлечение, способ убить время.

— Смысл и символизм этих двенадцати смертей мне ясен, — произнёс Тянь И. — Но я не совсем понимаю тот бред, что ты нёс мне вчера. Пытался проверить мою психику на прочность? Хотел узнать, дрогну ли я, усомнившись в собственном существовании? Или проверял, обладаю ли я абсолютной уверенностью в себе?

Консультант улыбнулся:

— На самом деле причина в том… что я агностик и часто сам задаюсь этими вопросами. Вот и решил воспользоваться случаем, чтобы узнать твое мнение. — Он сделал паузу. — Теперь я понимаю, что это было ошибкой. Моё появление дало тебе слишком много зацепок. Ты не только не дрогнул, но и понял, что это подпространство, а отсюда было нетрудно вычислить, что за всем стою я.

— Очевидный трюк, — отрезал Тянь И. — В твоих руках закладка, а значит, ты можешь манипулировать этим пространством как угодно. Исчезновения и появления – лишь базовые функции входа и выхода. В своё время Оружейнику потребовалось две недели, чтобы обнаружить, что закладки позволяют бесконечно дробить подпространство; похоже, ты управился не намного дольше. Поэтому, когда я отошёл от берега, ты смог создать линию разлома там, куда не падал взгляд, и отрезать меня от остальных.

— Эх… — вздохнул Консультант. — Возможно, если бы я не показался вчера, я смог бы ещё несколько дней понаблюдать за твоим взаимодействием с этой группой.

— Твои наблюдения бессмысленны. Мир непредсказуем, а человеческое сердце – потёмки. Ты рассчитывал увидеть будущее, используя этих людей? — Спросил Тянь И.

— А разве не этим ты занимался всё это время? — Парировал Консультант. — Хоккайдо, Венеция, Чикаго… Разве за все эти годы ты не ставил подобные эксперименты раз за разом?

Тянь И улыбнулся, оставив выпад без ответа, и сменил тему:

— Между моим подходом и твоим есть существенная разница, впрочем… неважно. Давай поговорим об этом испытании.

Тянь И на мгновение задумался и начал свой рассказ:

— Если захочешь что-то добавить к моему анализу – не стесняйся.

— …Во-первых, появление тринадцати человек на пустынном незнакомом острове означает, что «привычный социальный порядок был разрушен». В такой момент первыми на сцену выходят «изгои». Когда вспыхивает хаос, эти авантюристы поднимают голову, пытаясь примерить на себя роли «праведных защитников порядка» и извлечь из этого выгоду.

— …Ян Ган и Карл, казалось, временно взяли ситуацию под контроль, но в глубине души «аристократы» и «чиновники» не принимали их всерьёз. Высшие слои, привыкшие полагаться на установленный строй, всегда верили в естественность своего превосходства – до тех пор, пока смерть не дышала им прямо в лицо.

— …«Интеллигенция, средний класс и студенты» – самая нерешительная группа. Среди них немало тех, кто считает себя умнее прочих, но на деле ими легче всего манипулировать с помощью внешнего лоска и поверхностной пропаганды. Стоило изгоям разыграть комедию о «добром и злом полицейском», как они тут же переметнулись на сторону Ян Гана.

— …Затем идёт «простой люд». У одних головы забиты несбыточными фантазиями, другие живут в нищете и боли, поддерживая остатки достоинства ложью, а третьи находятся всего в шаге от того, чтобы самим стать изгоями.

— …Люди, которых ты собрал, весьма типичны, и метафоры легко считываются. Цзян Юнь, несомненно, принадлежит к элите, к верхушке пирамиды. Она была достаточно умна, чтобы не кичиться своим происхождением, а притвориться драматургом… И ты бросил меня к ним, чтобы проверить «моё будущее» – какую роль я сыграю в грядущем мире.

— Признаться, сначала я думал именно так, — произнёс Консультант. — Если бы ты вышел вперёд, став для них опорой и лидером, ты был бы героем. Конечно, лично я оценивал вероятность такого исхода как нулевую. Не «близкую к нулю», а именно нулевую.

— …Если бы ты перебил их всех, ты был бы демоном, олицетворяющим хаос и смерть. Это тоже было бы приемлемо; проблема перенаселения действительно тяготит человечество.

— …Была и гипотеза, что ты поработишь их ради удовлетворения своих желаний… самых разных, сам понимаешь… В таком случае твой калибр был бы крайне мал, даже ниже, чем у нынешних правителей планеты – ведь даже империи знают, как лакировать фасад мирной жизни.

— …Но в итоге ты не сделал ничего. Ты демонстративно играл роль стороннего наблюдателя, пёкся только о себе и напрочь игнорировал правила игры, только и делая, что пытаясь выследить Гейммастера и, образно выражаясь, «поиметь» его. Такое поведение вынудило меня вмешаться и подтолкнуть события.

— А значит, ты последовал логике эпохи перемен и сделал продажных «чиновников» первыми кандидатами на вылет, — продолжил Тянь И.

Консультант усмехнулся:

— Хе-хе… Ты помнишь барсука, которого вы ели?

Лицо Тянь И едва заметно изменилось:

— Только не говори мне…

— Ха-ха! Я шучу. Как бы я смог замаскировать труп под животное? Я просто расчленил его и выбросил в море, как и последующих троих жертв. — Увидев реакцию Тянь И, Консультант остался весьма доволен своей извращённой шуткой.

Тянь И пожал плечами и продолжил:

— Ногути погиб, но я не стал общаться с этими людьми так, как ты рассчитывал. Вместо этого я упорно пытался разгадать замысел создателя игры. В итоге я погрузил всех в пучину подозрений, намеренно сделав себя мишенью для критики. — Он помолчал. — Кстати говоря, случилась и одна досадная неожиданность – этот идиот Гэвин, который неустанно на меня нападал.

Консультант развёл руками и пафосно, с нажимом произнёс:

— «Я же высококвалифицированный специалист! Почему эта красавица даже не смотрит на меня, а вечно крутится возле какого-то смазливого владельца книжной лавки?!», — Затем он вернулся к обычному тону. — Скорее всего, он думал именно так.

Тянь И хмыкнул и продолжил:

— Позже ты не выдержал и открылся мне, наговорил тех туманных фраз, пытаясь заставить меня прекратить произвол и вернуться в игру. Должен признать, на короткое время твой метод сработал.

Консультант не считал это большим успехом и лишь вздохнул:

— По задумке, когда «аристократы» и «изгои» исчезли, оставшиеся должны были погрузиться в хаос, и ситуация стала бы по-настоящему сложной и интересной. Жаль только, что твоя вчерашняя акция устрашения была слишком радикальной – ты принял весь огонь на себя.

— …Эх, я хотел понаблюдать ещё немного, но не ожидал, что ты прямо назовёшь порядок смертей. Тогда я понял: ты раскусил, что это подпространство и всё это – моё испытание.

— Теперь ты доволен? — Спросил Тянь И.

— Доволен? — Лицо Консультанта стало ледяным. — Это было очень успешное и в то же время пугающее испытание. Мой вывод таков: вывода нет. Когда другие пытаются оценить твои пределы, ты тут же видишь их насквозь. Ты человек непостижимый, так что о контроле над тобой не может быть и речи. Связаться с таким, как ты, значит потерять контроль даже над собственным будущим.

Тянь И усмехнулся:

— Могу вернуть тебе твои же слова. Если бы твой интеллект был из тех, что позволяют собой помыкать, я бы не искал сотрудничества с тобой.

— Сознательно искать такую силу и пользоваться ею, не имея возможности её контролировать – поступок безумца, — ответил Консультант.

— Ха-ха-ха-ха! А ты разве нормальный? — Тянь И разразился диким смехом. — Последняя дата, которую я помню, – двадцать первое апреля. Полагаю, в тот день ты что-то подмешал мне в обед, а затем перетащил в подпространство и подстроил эту сцену.

— …Даже если время здесь течёт иначе, сегодня, вероятно, двадцать третье или двадцать четвёртое число. Даже по самым щедрым прикидкам, прошло всего семь или восемь дней с тех пор, как ты впервые встретил Зеркальный Лик.

— …И всё же ты уже стоишь передо мной в чёрной мантии, способной блокировать мои способности.

— …Это означает одно из двух. Либо тебе хватило недели, чтобы украсть эту технологию у Зеркального Лика и создать готовый продукт; либо с того самого дня, как мы встретились, ты уже вовсю искал способы борьбы со мной.

Консультант тоже рассмеялся. Он не стал уточнять, какой вариант верный, лишь сказал:

— Что ж, тогда последнее испытание… Сейчас я заблокировал твои способности. Ты не чувствуешь мой Грех, так что не сможешь заставить меня подавиться собственной слюной или сломать шею, споткнувшись на ровном месте. — Он поднял руку, явно собираясь атаковать.

Тянь И улыбнулся:

— Хочешь проверить мою силу?

— Нет нужды, — ответил Консультант. — Только идиот поверит, что ты – Бумажный уровень. — Он щелкнул пальцами, и в его ладони появилась закладка. — Я просто хочу знать: если бы книжный магазин контролировал кто-то другой, например, кто-то поглупее меня, но достаточно сообразительный, чтобы управлять механизмами этого места… Если бы в такой момент ты оказался заперт в этом подпространстве без закладки в руках, как бы ты сбежал?

— Очень просто, — сказал Тянь И.

— О? Просвети же меня.

— Мне нужно просто умереть.

— Ха… Ха-ха-ха… Что ты сказал? — Спросил Консультант. Этот ответ и впрямь походил на шутку.

— Можешь попробовать прямо сейчас. Просто отруби мне голову – и сам всё увидишь, — спокойно произнёс Тянь И.

Прежде чем он закончил фразу, Нити Истины уже сомкнулись на его шее. Консультант невозмутимо ответил:

— Раз уж ты считаешь, что я тоже не вполне нормален, почему бы мне не убить человека из-за шутки?

— А разве я сказал, что это шутка? — Тянь И по-прежнему казался бесстрашным. — Цзян Юнь ещё пригодится. Выведи её отсюда. Встретимся в магазине. О, и не забудь отрубить мне голову.

Как только эти слова сорвались с его губ, голова Тянь И действительно покатилась по песку. Консультант не колебался – он действительно убил его.

— Безумец, — вздохнул Консультант. Он никогда не верил в призраков или духов; когда человек умирал, он был мёртв. Как они могли встретиться снова?

Вскинув Цзян Юнь на плечо, Консультант активировал закладку и покинул подпространство. Спустя мгновение он уже стоял в книжной лавке.

Знакомый массивный стол пустовал. Времена, когда этот худощавый, опустившийся человек сидел в кресле и попивал кофе, остались в прошлом.

Внезапно из-за двери позади стола донёсся звук слива воды в туалете. Через пару секунд послышались шаги – кто-то шёл из уборной в спальне Тянь И в общую залу.

Шаркающей, ленивой походкой из своего логова вышел Тянь И. Всё в той же чёрной рубашке и костюме, со всклокоченными волосами, он выглядел так, будто только что проснулся. Он небрежно опустился в кресло:

— Отнеси женщину в мою комнату, живо. У меня к тебе будет ещё разговор, когда освободишься.

Консультант внес Цзян Юнь в комнату, бросил ее на кровать Тяньи и вышел, то и дело оглядываясь на мужчину – словно тот мог внезапно вскочить и вцепиться кому-нибудь в глотку.

Закрыв за собой дверь, Консультант спросил:

— И что ты намерен делать с этой женщиной?

Тяньи остался верен себе: на вопросы, в которые он не желал углубляться, он отвечал туманно. — Она будет полезна.

Консультант обогнул письменный стол и сел напротив него:

— Для коллекции? Для выставки? Или для практического применения?

— Не твое дело.

— Вообще-то поймал ее я, — напомнил Консультант.

— Раз уж об этом зашла речь, у меня возник вопрос, — отозвался Тяньи. — Книжная лавка никуда не перемещалась. Окружение осталось таким же, как и до моего входа в подпространство, а значит, мы всё еще в округе Дракона. Цзян Юнь отсюда родом. Её, Ян Гана и Карла ты наверняка выловил в этих краях собственноручно. — Он сменил тему:

— Но если красть всех подряд только в округе Дракона, это слишком быстро привлечет внимание. Следовательно, остальные прибыли из разных уголков мира. Ты один не можешь быть в нескольких местах одновременно, да и собрать столько людей за короткий срок – дело хлопотное, я мог бы что-то заподозрить. Значит, у тебя есть помощники.

Консультант снял свой черный плащ и принялся аккуратно его складывать. — Разумеется, у меня много внешних ресурсов, к которым я могу обратиться. В основном это отраслевые профессионалы, с которыми у меня сложилось приятное сотрудничество в прошлом. Но даже при этом производство одних только материалов, способных блокировать твои способности, обошлось мне в куда более внушительную сумму и количество связей, чем я рассчитывал.

— Отраслевые профессионалы? Хе-хе… — Тяньи усмехнулся. — Ладно, давай на чистоту. Ты и есть лидер «Серебряной Тени»?

Консультант выудил из беспорядочной стопки книг у своих ног небольшой переносной холодильник, открыл его и, достав бутылку томатного сока, сделал глоток. — Не твое дело, — ответил он.

Тяньи рассмеялся:

— Обеим сторонам в сотрудничестве следует проявлять равную искренность.

— Хорошо, — сказал Консультант. — Я могу ответить на твой вопрос, но сначала ты объяснишь, что только что произошло в подпространстве.

Тяньи ответил без малейших колебаний:

— После того как я умираю, я просыпаюсь в комнате над книжной лавкой.

— И это всё?

— Это всё.

Консультант улыбнулся и вдруг произнес:

— Нет.

Тяньи всё понял:

— Значит, это был не ты, но ты определенно знаешь, кто это был.

— Знаю, — подтвердил Консультант. — Но между мной и ею есть соглашение: я не раскрываю ее личность никому.

— Тогда я не буду спрашивать, — сказал Тяньи. — Но ты должен помочь мне передать ей сообщение.

Консультанту даже не нужно было слушать дальше, он сам догадался о содержании:

— Снова хочешь помочь Азартному Змею?

— О, ты уже в курсе… — протянул Тяньи.

— Гилсон II не так глуп, — продолжил Консультант. — Суть его завещания в том, что если он умрет раньше своих врагов, всё его наследство будет направлено в «Фонд мести» и достанется тому, кто прикончит Азартного Змея.

— …После инцидента в Вегасе Азартному Змею удалось на время скрыться, но эксперты Гилсона II из «Серебряной Тени», естественно, пронюхали о фонде. Они не откажутся от такой огромной кучи денег.

— Именно, — подтвердил Тяньи. — Но если их лидер выйдет вперед и скажет веское слово, эту бессмысленную погоню можно будет прекратить.

— Я передам твое сообщение, — ответил Консультант. — Поможет ли она в этом деле – гарантировать не могу.

— Я верю, что если она не совсем дура, то не станет зацикливаться на преследовании кого-то вроде Азартного Змея, — сказал Тяньи. — Ладно, давай обсудим продвижение наших планов…

— Погоди, погоди… — Консультант прервал его и внимательно посмотрел на Тяньи. — А у тебя есть какое-то личное мнение по поводу моих тестов за последние несколько дней?

— Пока это не вредит общему делу, я не против подобных выходок. Раз уж наше сотрудничество только началось, такой уровень прощупывания вполне естественен. Учитывая твой характер, я не нахожу в этом ничего из ряда вон выходящего, — ответил Тяньи. — Конечно, если ты из-за этого чувствуешь неловкость или вину, то можешь просто вставать передо мной на колени и называть меня «Лордом» при каждой нашей встрече. Уверен, на душе у тебя сразу станет легче.

Консультант плеснул томатным соком прямо в лицо Тяньи. — Мне уже стало гораздо легче, — сказал он. — Теперь можем начать обсуждение плана.

Тяньи невозмутимо вытер лицо рукой. — Есть новости от Тёмной Воды за последние дни?

— В последний раз мы связывались с ним, когда он был в Европе, — ответил Консультант. — Но следов Левого Дао до сих пор нет.

— Этот бродячий даос стал невероятно скрытным с тех пор, как узнал о «Сутре Сердца», — произнес Тяньи. — Мы можем только заставить Тёмную Воду ускориться – пусть пожирает больше людей, чтобы собрать разведданные. Если это затянется, Кровавый Филин, устав ждать, может начать действовать самостоятельно, и тогда ситуация точно выйдет из-под контроля.

— Не нужно спешить, — возразил Консультант. — Оружейник всё равно еще не закончил работу над «тем самым» устройством.

— Слову Оружейника можно верить, — сказал Тяньи. — Если он сказал, что закончит через месяц, значит, через месяц всё будет готово. Наша проблема в том, что мы должны засадить Левого Дао в Приливную тюрьму до того, как работа будет завершена.

Пока они разговаривали, экран компьютера на столе сам собой засветился. Посреди рабочего стола всплыло диалоговое окно с запросом на звонок. Тяньи нажал кнопку соединения и произнес в микрофон справа от себя:

— Кто это?

— Это я, — ответили на английском грубым, хриплым голосом.

— О, брат Боб, — отозвался Тяньи. — Ты давно не выходил на связь по своей инициативе.

— Приятель, ты же знаешь, что в обычных обстоятельствах я бы тебе сам не позвонил. — Боб понизил голос:

— Тебе сейчас удобно говорить?

— В чем дело? Выкладывай, — сказал Тяньи.

Боб сглотнул и торжественно произнес:

— Я только что раздобыл крупицу информации. Тебя интересует?

— Хе-хе… — Тяньи усмехнулся. — Раз уж ты сам связался со мной, могу ли я предположить, что, по твоему первому суждению, эти сведения слишком опасны, и только я рискну за них взяться?

— Да, ты полный псих, и ты всегда хорошо платишь за разведданные такого уровня. Так что хватит болтать, говори – интересно или нет? — Ответил Боб.

— Я пришлю тебе адрес, — сказал Тяньи. — Отправь эти данные и свой ценник экспресс-почтой. Я переведу деньги, как только получу посылку.

— А передавать их таким способом не слишком ли небезопасно? — Спросил Боб.

— Брат, лучшая мера безопасности в этом мире – заставить людей думать, что вещь совершенно не важна. Если ты положишь кучу дерьма в бронированный фургон под охраной двух сотен спецназовцев, кто-нибудь обязательно попытается его угнать, — сказал Тяньи и щелкнул мышкой, завершая вызов.

— Кто такой этот Боб? — Спросил Консультант.

— Информатор, который держит свиноферму в Филадельфии, — ответил Тяньи.

— О… свиноферма… Понятно. — Консультант, казалось, усмотрел в этом какой-то иной смысл.

Тяньи добавил:

— Кстати, о свиньях – я немного проголодался. Если будешь проезжать мимо того ресторанчика с жареными утками на пятом шоссе в Северном городе, захвати мне одну, пожалуйста. У них нет службы доставки.

Консультант встал и глубоко вздохнул:

— Эх… Значит, мне нужно сначала вернуться в отель, чтобы переодеться, а заодно взять денег, забрать ключи от машины, заправить бак, проехать десяток километров, «случайно оказаться рядом» с рестораном жареных уток и привезти одну тебе…

Тяньи допил свой кофе. — О, кстати, твои вчерашние слова о самоотрицании и диалектическом понимании натолкнули меня на мысль. Мы можем пригласить «Стальной Закон» округа Дракона и местных высокопоставленных лиц сыграть в подобную игру, и Цзян Юнь станет в ней очень полезной фигурой.

— …Уровня военного противостояния в Европе и Южной Африке далеко не достаточно. Этому миру нужна встряска. Нужны великие перемены и конфликты, чтобы напомнить им – эпоха уже начала сдвигаться.

— …Думаю, ситуация, в которой один из пяти крупнейших округов мира будет полностью поглощен войной, станет отличным сигналом.

.

29 апреля 2101 года, округ Дракона, Кайфын.

Этот город, прежде именовавшийся Бяньлян, раскинулся в самом сердце Центрального Китая. На севере он граничит с великой рекой Хуанхэ, а в его летописях запечатлена слава древней столицы семи династий.

Впрочем, для Империи такие вещи, как культура, история или вера, не имели никакой ценности. В их глазах эти земли были лишь территорией, где обосновалась жалованная знать, куда назначен управляющий губернатор, где разрабатываются доступные ресурсы и подавляются необходимые мятежи. Город не отличался для них от любого другого полиса на этой планете.

В тот день по одной из оживленных улиц в самом процветающем центре города плечом к плечу шли двое. Один – светлолицый азиатский юноша, другой – безупречно одетый европеец.

У европейца была самая заурядная внешность и мягкое выражение лица. Свои каштановые, слегка вьющиеся волосы он уложил очень аккуратно, явно не пожалев воска. Костюм был идеально отглажен, а ручка, часы, солнцезащитные очки, галстук и кожаные туфли – всё без исключения принадлежало дизайнерским брендам. Единственным, что выбивалось из его щегольского образа, был массивный портфель в руке.

Шедший рядом Консультант был одет просто: джинсы и толстовка с капюшоном. Он не хотел привлекать внимание карманников или навлекать на себя лишние неприятности.

— Мне всё еще кажется, что это плохая затея, — сказал Бухгалтер Консультанту.

Тот ответил, не замедляя шага:

— Мы уже здесь, так что давать заднюю поздновато.

— Может, ты войдешь один? — Спросил Бухгалтер.

— Исключено, — отрезал Консультант. — Эту работу в одиночку не провернуть. — Он казался совершенно спокойным.

Бухгалтер вздохнул:

— Эх… Такое опасное задание, а босс заставляет выполнять его нас, бумажных червей.

— Выбора нет. На данном этапе у нас нехватка кадров, у каждого в работе незаменимые проекты, а время поджимает, — сказал Консультант.

Бухгалтер повернулся к нему:

— Нехватка кадров… Дружище, когда мы уходили из книжного магазина, сам босс сидел за своим столом и попивал кофе.

— На то он и босс, лидер. Обычная ежедневная работа лидера заключается в том, чтобы сидеть в офисе, заваривать чай, читать газету, лазить в интернете, курить, обедать, дремать, а после пробуждения таинственно исчезать, — рассудил Консультант. — А мы, работяги, должны идти в логово Стального Закона, рискуя жизнями и, возможно, не надеясь на возвращение. Так… так уж устроен мир, всё в пределах нормы.

Бухгалтер издал пару сухих смешков. Его познания в китайском были средними, поэтому сарказм он уловил не до конца. Взглянув вперед, он сменил тему:

— Это то самое здание?

— Да, — подтвердил Консультант, — сорокатрехэтажный гражданский офисный центр. Больше половины этажей занимают подставные компании, а люди, которые ежедневно входят и выходят оттуда, делая вид, что работают, – из Стального Закона. Остальные десять с лишним этажей сдаются в аренду для отвода глаз. Внешне это обычная высотка, какую встретишь в любом мегаполисе, но внутри меры безопасности не менее строгие, чем в местных властях Кайфына.

— Хм… тут проблема, — сказал Бухгалтер, разглядывая здание.

— Какая?

— Я посчитал. В этом здании сорок четыре этажа.

Консультант покосился на него, протянул руку и несколько раз быстро сжал и разжал ладонь перед его лицом:

— Сколько линий у меня на руке?

— Если не считать папиллярные узоры, а только видимые, глубокие и четкие линии – их семнадцать. Неглубоких, коротких, тонких и густых – двадцать девять, — ответил Бухгалтер через секунду.

— Сначала я сомневался, но ты действительно оправдываешь свою репутацию. — Консультант вдруг спросил снова:

— А сколько у меня волос на голове?

— Не вижу отчетливо.

— Сколько звезд на небе?

— Это зависит от моего местоположения, взаимного расположения Земли и Солнца, состояния атмосферы и прочего. Каждый фактор влияет на количество звезд, видимых невооруженным глазом ночью.

— Ты можешь пересчитать песчинки?

— Принцип тот же. Вещи, количество которых трудно различить глазом, не могут быть сосчитаны. Вещи, расположенные слоями и не находящиеся в одной плоскости обзора, также не поддаются счету. Песчинка, погребенная под другой, жидкости или твои волосы – всё это из той же категории.

— О… — Консультант внезапно сменил тему:

— Чему равно число 32468549847 в двоичной системе?

— 11110001111010001101100000011010111, — Бухгалтер выпалил эту длинную строку цифр почти не задумываясь.

— На самом деле, даже если бы ты просто выкрикнул случайный набор цифр, мне бы пришлось проверять их целую вечность, — заметил Консультант.

Бухгалтер выдохнул:

— Для меня это проще простого, но, думаю, на этом стоит закончить. В детстве я натерпелся из-за этого таланта.

— Правительство заперло тебя в комнате и пытало подобными вопросами день и ночь? — Спросил Консультант.

— Хм… Давай не будем об этом. Знаешь ли, евреи могут вытерпеть всё что угодно, — ответил Бухгалтер.

К этому времени они достигли входа в здание и, не останавливаясь, вошли внутрь. На их лицах читалась такая уверенность, будто они зашли в обычный магазин; они ничем не отличались от тех, кто работал здесь ежедневно, и выглядели как завсегдатаи.

Лицо Консультанта было практически неизвестно, а Бухгалтер всегда держался в тени. По логике вещей, с их актерским мастерством и интеллектом смешаться с толпой в обычном офисном центре не составило бы труда. Но это было не просто здание – это был секретный объект Стального Закона, место, которое не смогли вычислить даже местные власти Кайфына. И хотя оно не было неприступным, работа по обеспечению безопасности и конфиденциальности здесь велась на высоком уровне.

Как только они вошли в вестибюль, камеры наблюдения зафиксировали и проанализировали их лица. На мониторах в мониторинговой тут же замигали предупреждающие сигналы. Разумеется, это не было тревогой высокого уровня – всего лишь рутинное уведомление о том, что эти двое никогда не значились в базе данных системы доступа. Охранник, глядя на их одежду, явно не принял их за курьеров или доставщиков еды, поэтому он взял рацию, вызвал коллегу в холле и попросил его подойти и прояснить ситуацию.

— Господа, да, вы двое, пожалуйста, остановитесь, — вежливо окликнул их охранник, направляясь к ним.

Игра Консультанта и Бухгалтера была просто великолепной: выражение легкого беспокойства вперемешку с недоумением было исполнено безупречно.

Консультант, ухватившись за возможность, заговорил первым:

— О, старший брат, ты как раз вовремя. Я только хотел спросить. Не подскажешь, на каком этаже находится рекламная компания «Ослепим вас»?

Охранник окинул их взглядом с ног до головы:

— Прошу прощения, господа, вы по какому вопросу…?

— Видите ли, господин Дехуахуамоншируита – их клиент, а я его сопровождающий переводчик, — пояснил Консультант. — Мы сегодня здесь, чтобы обсудить вопросы сотрудничества.

Охранник, казалось, немного растерялся:

— Погодите… как, вы сказали, его зовут?

— Дехуахуамоншируита, — повторил Консультант и добавил:

— Хех… дурацкое имя для деревенщины из Восточной Европы, иврит.

— А-а… — протянул охранник, а затем спросил:

— Позвольте узнать, что в этом чемодане? — Его взгляд упал на портфель Бухгалтера, и он слегка протянул руку.

Бухгалтер тут же принялся лепетать длинную абракадабру, которую не понял бы и он сам: «& amp;%& amp;) *(& amp;@…*￥…& amp;%#», при этом его рука с портфелем как бы неосознанно переместилась за спину.

Консультант немедленно выдал серию странных звуков, явно из той же языковой семьи, что и речь Бухгалтера, и повернулся к охраннику:

— Э-э… он говорит, что образцы нельзя трогать, и вообще, он очень торопится.

Охранник подозрительно прищурился:

— Какие еще образцы?

Способность Консультанта врать на ходу была неоспорима; он выпалил почти без паузы:

— Надувные куклы.

При этих словах даже у Бухгалтера слегка дернулся лицевой мускул.

Услышав ответ, охранник сразу стал серьезнее.

— Вот оно что… — В глубине души он уже оставил идею проверять портфель. Проколебавшись пару секунд, он указал направление:

— Вон тот лифт. Эта компания на четырнадцатом этаже.

Таким образом, им удалось успешно проскочить, замутив воду.

Как только они вошли в лифт, охранник передал по рации напарнику в мониторинговую:

— Похоже, клиенты рекламщиков. Пригляди за ними немного, посмотри, доедут ли до четырнадцатого. — Убрав рацию, он подошел к стойке администратора и обратился к секретарю:

— Соедините меня, пожалуйста, с приемной той рекламной компании на четырнадцатом.

Соединение произошло быстро, и охранник произнес:

— Здравствуйте, это капитан Ван из вестибюля. Скажите, у вас сегодня запланирован визит иностранного клиента для переговоров?

— Как вы и говорили снаружи, в этом здании якобы сорок три этажа, но на самом деле их сорок четыре. Лишний уровень зажат между тринадцатым и четырнадцатым; лифт туда не доезжает, а лестницы с ним не соединяются, — Консультант вполголоса посвящал Бухгалтера в детали, пока они ехали в лифте. — Для публичной аренды открыты только этажи с четырнадцатого по двадцать восьмой, и лифты работают по сегментированной системе. Каждая кабина обслуживает строго определённый диапазон и на других уровнях не останавливается. Со стороны это кажется обычной практикой для многих элитных бизнес-центров, но на самом деле так Стальной Закон скрывает истинную структуру здания.

— Впрочем, дизайн довольно остроумный. Никто не станет от нечего делать торчать перед офисом и пересчитывать этажи. И что самое забавное, насколько мне известно, обычные люди редко могут сосчитать этажи в здании выше тридцати, не загибая пальцы.

Бухгалтер спросил:

— А как же лестницы? Если кто-то пойдёт пешком, разве он не заметит расхождения в количестве этажей?

— Нужно просто разделить лестничные клетки, — ответил Консультант. — Лестница с первого по тринадцатый этаж строится в северо-восточном углу здания и там же обрывается. Пролёт с этого уровня до двадцать восьмого переносится в юго-западный угол. А выше двадцать восьмого лестница снова меняет расположение. Так, используя перепады высоты, небольшие уклоны в коридорах и архитектурные нестыковки, они добиваются того, что люди просто не замечают лишнего этажа.

— Если всё так, то как попасть на этот скрытый уровень без лифта и лестниц? И как туда заходят люди Стального Закона? — Поинтересовался Бухгалтер.

— Есть секретный лифт, который ходит на все этажи, кроме диапазона с четырнадцатого по двадцать восьмой, а также на подземную парковку, — сказал Консультант. — Но он очень тщательно спрятан. На входе на каждом этаже стоит охрана, и для использования нужно иметь пропуск и пройти сканирование сетчатки глаза. Хм… и самое важное: мы вообще не можем соваться на те уровни. Ты должен понимать, что у тех подставных компаний нет «клиентов», так что если ты там на кого-то наткнёшься, у тебя не будет ни единого вменяемого оправдания, кроме как сказать, что ты ищешь туалет.

Бухгалтер нахмурился:

— Постой… откуда ты столько знаешь об этом здании?

— Перед приходом я взломал их главную систему и изучил структуру строения, разделение компаний, распределение персонала и всё в таком духе. Правда, менять данные я не рискнул, чтобы не обнаружили и не подняли тревогу, — ответил Консультант.

— И ты не мог поделиться этой информацией со мной заранее?

— А разве я не делюсь ею сейчас? — Консультант изогнул бровь. — У тебя что, проблемы с восприятием информации?

Бухгалтер поперхнулся от такого ответа и лишь тяжело вздохнул, предпочтя промолчать.

В этот момент двери лифта разошлись. Консультант вышел первым и уверенно повёл Бухгалтера прямиком к уборной.

По пути их никто не остановил. Проходя по коридору, Консультант мимоходом прихватил с тележки уборщика табличку «Идёт уборка». Добравшись до мужского туалета и убедившись, что там пусто, он повесил табличку на дверь, закрыл её и запер изнутри, использовав Нити Истины в качестве замка.

— И что дальше? — Спросил Бухгалтер.

Не успел он договорить, как Консультант поднял ладонь и едва заметно шевельнул указательным пальцем. Секция пола перед ними площадью в квадратный метр взмыла вверх. Плитка и бетон под ней были срезаны идеально ровным блоком, который завис в воздухе, удерживаемый невидимыми Нитями Истины.

Бухгалтер заглянул в образовавшийся проём, под которым тускло блеснула плита из легированной стали.

Консультант опустил бетонный блок на место и заметил:

— Металл такой твёрдости мне не по зубам, хотя это и не сетевой сплав. — Он указал на соседнюю кабинку: — Кстати, канализация здесь общая.

— С нами нет Тёмной Воды, — возразил Бухгалтер. — Как мы просочимся через такую узкую трубу? — Он приподнял тяжелый ящик в руке. — К тому же, даже если мы пролезем, толку не будет. Ящик тоже должен быть там.

— Вот поэтому я и выигрываю тебе время; используй свою способность для проникновения, — сказал Консультант. — Не волнуйся, я действительно звонил в ту рекламную компанию вчера и назначил встречу. Даже если охранник свяжется с их приёмной, он не найдёт никаких несостыковок. Когда мы вышли из лифта, я заметил, что наблюдение за нами ослабло. Похоже, им нужно было только подтвердить, что мы действительно прибыли на четырнадцатый этаж.

— В уборной камер нет, а на этом этаже туалет не один. По моим расчётам, никто не заметит ничего странного здесь как минимум минут двадцать.

— А если внизу в туалете кто-то есть? — Спросил Бухгалтер. — Если мы спустимся и наткнёмся на них, мы же сразу окажемся в ловушке?

— Хотя мы с тобой оба обладатели способностей Бумажного уровня, мы далеко не слабы, — ответил Консультант. — Пока мы случайно не наткнёмся на эксперта Сильного уровня или выше в момент, когда он справляет нужду, мы вполне сможем его скрутить или мгновенно устранить. Ладно, хватит тратить время, принимайся за работу.

… Тем временем в мужском туалете на тринадцатом с половиной этаже.

— Эти острые креветки были явно лишними… Ох… — дюжий мужчина средних лет сидел на унитазе, вцепившись в свою короткую стрижку и страдая от мук трёхдневного запора. Этот этаж занимали высокопоставленные члены организации Стальной Закон, и их тут и так было немного. Слыша его мучительные стоны, никто не горел желанием заходить в эту уборную.

Этого несчастного звали Фэн Буэр. Его должность в Стальном Законе звучала как «Глава провинциальных внутренних дел». Название казалось громким, но на деле эта позиция не тянула даже на низовое звено управления. Власть его была крайне ограничена – в основном он заправлял всякой бытовой текучкой. Статус его был лишь немногим выше, чем у обычного рыцаря, что фактически приравнивало его к рангу «Закалённый рыцарь».

Имя Фэну Буэру выбрали крайне неудачно. Будь его фамилия Чжао, Цянь, Сунь или Ли – всё было бы в порядке. Но его фамилия была Фэн, а «Фэн Буэр» – разве это не записывается теми же иероглифами, что и «конь»? Так к нему и приклеилось прозвище Пильмавэнь. И кто виноват, что его судьба так связалась с лошадиной темой, а в итоге он оказался на такой бесполезной должности?

Однако этот малый на самом деле обладал способностями Сильного уровня.

Раньше, когда Европу охватило пламя войны, Стальной Закон стянул в штаб-квартиру огромные боевые силы со всего мира. Но про него почему-то забыли – просто потому, что Фэн Буэр числился административным персоналом.

Всё дело было в системе Стального Закона. Помимо верховного Великого магистра, в организации существовали две отдельные ветви, гражданская и военная, с разными зонами ответственности. В гражданской ветви высшим постом был пастор, за ним следовал надзиратель Святой земли (финансы, кадры, торговля), флаг-офицер (на этом уровне было уже несколько человек), провинциальный генеральный инспектор и, наконец, глава провинциальных внутренних дел. И это были лишь официальные чины; у надзирателя Святой земли могли быть ещё личные секретари, архивариусы, свита и прочий персонал.

Что касается военной ветви, там верхушка тоже была четко определена, но низовые боевые силы имели строгую сегментацию, от высших к низшим: легион-командор, рыцарь-командующий, генеральный инспектор Святого города (охраняющий священный Святой Крест), рыцарь-капитан, элитный рыцарь, закалённый рыцарь, рыцарь и сержант.

Разумеется, в самом низу болтались и более туманные должности вроде адъютанта легиона, старшего клирика или просто клирика. Поскольку их статус был крайне низок и мало отличался от обычных рыцарей, никого не заботило положение этой толпы «старост младших классов».

Когда вспыхнула война, почти все из «военной» линии отправились в Европу. Администраторы же остались на местах, чтобы продолжать управлять ячейками сопротивления в регионах – именно поэтому Фэн Буэр, это подобие конюха-Пильмавэня, не попал на поле боя.

И в то же время он стал одним из немногих оставшихся мастеров Стального Закона в Кайфыне.

— А-а-а… — Фэн Буэр издал протяжный, полный облегчения стон, сигнализирующий о том, что «чёрный орёл пал».

Однако, потянувшись рукой в сторону, он обнаружил проблему: в кабинке не было туалетной бумаги… Лицо его только начало искажаться в гримасе, как вдруг со стороны потолка донёсся странный звук.

Этот этаж со всех сторон окружали плиты из легированной стали; предполагалось, что он полностью изолирован от звуков сверху и снизу. Поэтому Фэн Буэр был крайне озадачен, когда услышал этот быстро вибрирующий гул.

Землетрясение? Стоило Фэн Буэру об этом подумать, как вибрация прекратилась. Он облегченно вздохнул, радуясь, что обошлось без серьезных толчков, иначе в его нынешнем положении ему пришлось бы подтягивать штаны и бежать наружу сломя голову.

Но то, что случилось следом, оказалось похуже землетрясения. По потолку уборной побежали трещины. Они становились все гуще, постепенно охватывая площадь в пять-шесть квадратных метров. Затем, под аккомпанемент жутковатой дрожи, этот огромный пласт, который должен был состоять из прочнейшего сплава, в мгновение ока рассыпался в порошок, обрушившись вниз подобно едва держащему форму печенью. Обломки упали почти беззвучно – раздался лишь шум, какой бывает, когда на пол высыпают три-четыре кубометра железных опилок.

Уборную тут же заполнила металлическая пыль. Хотя кабинка, в которой сидел Фэн Буэр, была закрыта дверью, облако пыли просочилось сквозь щель снизу. Оно душило его; он закрыл рот и нос рукой, не в силах даже открыть глаза.

Сквозь зазор над дверью он видел, что в центре потолка зияет пустота, но обзор был ограничен. Он не заметил двух фигур, спустившихся вниз вместе с огромным ящиком. Фэн Буэр совершенно не понимал, что происходит. Неужели в наше время секретные базы организаций сопротивления строят тяп-ляп? Где они только нашли такую бригаду рабочих? Это уже ни в какие ворота не лезет!

Пока Фэн Буэр раздумывал, не позвать ли на помощь в такой щекотливой ситуации, унитаз под ним внезапно и без предупреждения спустил воду. В тот же миг невидимая сила сдавила его шею.

Защелка кабинки сдвинулась сама собой, и дверь распахнулась. Перед Фэн Буэром, сидевшим со спущенными штанами и прикрывающим лицо рукавом, стоял Консультант в солнцезащитных очках Бухгалтера.

— Не ори и не вздумай сопротивляться, — произнес он. — Если только ты не мастер класса Свирепый с защитной энергией, искажающей материю при ударе, я могу снести тебе голову одним щелчком пальца.

Фэн Буэр посмотрел прямо на Консультанта. Его тон был ровным, без тени страха:

— Значит, вы незваные гости. Хм… Какова бы ни была ваша цель, даже если вы временно меня обуздали, не кажется ли вам, что врываться сюда вот так, в одиночку – это самоубийство?

— Парень, у которого задница в дерьме, еще смеет корчить из себя высокомерного типа и толкать такие речи… — протянул Консультант. — И кстати, ты что, ослеп? Нас вообще-то двое… — он обернулся, но Бухгалтера рядом не оказалось – на полу стоял лишь гигантский чемодан.

Оглядевшись, он обнаружил Бухгалтера в углу у раковины: тот согнулся в три погибели и промывал лицо водой из обычного поворотного крана.

— Ты чем там занят?

— Ты внезапно выхватил мои очки, и мне в глаза попала железная крошка, — отозвался Бухгалтер. — Ничего, сейчас промою и порядок.

Консультант вздохнул и снова повернулся к Фэн Буэру:

— Мне нужно задать тебе пару вопросов. Если не будешь сотрудничать, я помогу тебе избавиться от некоторых лишних органов. Усек?

На самом деле Фэн Буэр не особо боялся Консультанта. Если бы его не застали врасплох и не лишили возможности двигаться, он бы уже давно разделался с этим типом парой ударов. Но пока он решил подыграть и дождаться удобного момента.

— Спрашивай, — ответил Фэн Буэр.

— Имя и должность, — чеканил Консультант.

— Фэн Буэр, Глава провинциальных внутренних дел.

— Сколько человек сейчас на этаже?

Фэн Буэр на мгновение замялся:

— Хм… Скрывать нет смысла. Всего больше пятидесяти человек, двенадцать из которых отвечают исключительно за безопасность. Тебе стоит знать, что они не чета обычным охранникам в здании. Все двенадцать – уровня Рыцарь, а среди остальных тоже есть несколько обладателей способностей. Вдвоем вам вряд ли удастся уйти отсюда целыми. Советую сдаться прямо сейчас…

Консультант почувствовал, что дальше пойдет пустая болтовня, и перебил его, не дав договорить:

— Где на этом этаже серверная?

Фэн Буэр промолчал. Казалось, он что-то заметил; его взгляд переместился на чемодан.

— Что вы задумали? — Спросил он.

— Не заставляй меня спрашивать дважды, — холодно бросил Консультант. Не успел он договорить, как на коротко стриженной голове Фэн Буэра исчез клок волос.

— В районе юго-восточного угла, на двери написано «A9», — по лбу Фэн Буэра уже катился холодный пот.

— Зачем вообще задавать такие вопросы? Разумеется, мы здесь, чтобы взломать Систему «Апостол»! — Подал голос Бухгалтер, который уже привел себя в порядок и теперь выглядел довольно самодовольно. — Ты думал, мы пришли помочь тебе переустановить систему и почистить вирусы? Компьютерная сеть на этом этаже должна быть полностью отделена от остальных ярусов. — Он посмотрел на Фэн Буэра. — Хватит строить из себя дурачка. Если бы системы были связаны, мой спутник сейчас валялся бы на диване с ноутбуком и взламывал вас к чертям собачьим. Нам не пришлось бы приходить лично.

Заметив, что Бухгалтер стоит слишком близко к выходу, Консультант тут же добавил:

— Эй, не увлекайся и не выходи. Системы наблюдения на этаже тоже автономны. Уборная – единственная слепая зона; как только выйдешь, будь предельно осторожен.

— Вы слишком много знаете, — тон Фэн Буэра стал мрачным. — Секрет Системы «Апостол» неведом даже рядовым членам организации Стальной Закон…

Консультант усмехнулся:

— Думаешь, это какая-то редкая информация? Эту технологию вам за бесценок всучил Свободный Фронт больше тридцати лет назад. К сожалению, по сравнению с их собственной «Матрицей», «Апостол» – всего лишь бета-версия.

— …Хотя на данный момент, — продолжил он, — единственные организации на планете, обладающие независимыми системами, никак не связанными с имперскими спутниками связи, вышками и сетевыми линиями, – это Стальной Закон и Свободный Фронт. Вы куда продвинутее тех старых вояк, что до сих пор пользуются прослушиваемыми телефонами.

— Да кто же вы такие… откуда вам это известно? — выдохнул Фэн Буэр.

Консультант взял рулон туалетной бумаги из соседней кабинки и бросил его Фэн Буэру.

— Все просто. Я работал над одним проектом вместе с главным дизайнером «Матрицы». Это такой старик по фамилии Гейтс; он при каждом удобном случае хвастается, что его предки были достаточно богаты, чтобы купить целый штат. Как по мне, он просто старый безумец с техническими навыками, который люто ненавидит богачей и пытается отомстить обществу.

— …В общем, — подытожил Консультант, — он отзывался об «Апостоле» с презрением. В те времена казалось, что Свободный Фронт делает Стальному Закону огромную услугу, а на деле это был лишь экспериментальный продукт: и съесть невкусно, и выбросить жалко. Вот и отдали вам поиграться.

— …Ладно, не надейся, что раз я на тебя не смотрю, то не смогу мгновенно перерезать тебе шею. Советую не делать лишних движений. Этого рулона должно хватить; давай, вытирайся поскорее и подтягивай штаны.

Закончив, Консультант отошел в сторону и что-то шепнул Бухгалтеру.

Фэн Буэр закончил свои дела, натянул брюки и выпрямился. Все это время он чувствовал удавку на горле. Только сейчас до него дошла вся серьезность положения. Несмотря на все его навыки, когда невидимая нить сжимает шею, ты связан по рукам и ногам. Любое резкое движение или малейшая манипуляция противника – и голова слетит с плеч.

Через пару минут Консультант вернулся к нему:

— Что за мина? Неужели засиделся так долго, что все засохло, не успел подтереться?

«Мог бы выражаться и поприличнее», – подумал Фэн Буэр, но вслух сказал другое:

— Ни у кого не будет довольного лица, когда его за горло держат.

— Это тебе так кажется… — в памяти Консультанта первым делом всплыл Тянь И. Затем он произнес:

— Ближе к делу. Наверняка ты уже прикидываешь, как найти слабое место и сбежать, но я со всей ответственностью заявляю: раз уж я решил дать тебе некоторую свободу, то шансов у тебя не будет.

— Поверь ему, — вставил Бухгалтер, — он может убить тебя в любую секунду, выколоть глаза и забрать твои идентификационные данные.

Консультант продолжил:

— Так что на каждом следующем шагу делай ровно то, что я скажу. Попытаешься тянуть время или хитрить – это конец.

— Не надо постоянно угрожать мне смертью. Разве я похож на фанатика, который не боится конца? — Спросил Фэн Буэр.

Услышав это, Консультант сделал вид, что обыскивает карманы Фэн Буэра, приговаривая:

— Странно, а где же «Карманные часы Закона», которые выдают только самым верным высокопоставленным чинам в каждом городе? Потерял или, может, в унитаз уронил?

Поняв, что его маска сорвана, Фэн Буэр смутился:

— Ладно, я помогу. Только не убивайте. Я ведь всего лишь мелкая сошка. Весь этот гонор был напускным. Сперва я принял вас за героев, которые уважают стойкость, но постепенно понял, что вы двое…

— Хватит. Мы и так знаем, где твое истинное лицо, а где притворство, — отрезал Бухгалтер. — Не трать время. Теперь слушай внимательно…

Роскошный особняк в округе Дракона, Пекин.

Несмотря на полдень, для Ли Вэя разница между днем и ночью давно стерлась. Он все так же сидел за мини-баром на первом этаже и цедил напиток за напитком; лицо его было мрачнее тучи.

Из холла вошел дворецкий, неся поднос с планшетным компьютером. Приблизившись к хозяину, он произнес:

— Господин Ли, вам видеозвонок.

— Разве я не говорил не соединять меня ни с кем? — Ли Вэй запрокинул голову, осушая очередной стакан крепкого спиртного.

— Эм… господин, этот вызов… от госпожи Цзян Юнь, — запинаясь, ответил дворецкий.

Услышав это имя, Ли Вэй вытаращил глаза так, что они едва не вылезли из орбит. Он выхватил планшет с подноса, швырнул его на барную стойку, резким жестом отослал дворецкого прочь и нетерпеливо коснулся экрана, снимая блокировку.

Однако на дисплее появилось мужское лицо.

Человек сидел в глубоком кресле за офисным столом. Растрепанные волосы, мятая черная рубашка под таким же пиджаком, в руках – чашка явно дешевого кофе. С заспанным видом он обратился к камере:

— Здравствуйте, господин Ли.

— Ты еще кто такой? — Нетерпеливо бросил Ли Вэй. Он оглянулся, намереваясь отчитать дворецкого за дезинформацию, но тот уже покинул гостиную.

Тяньи проигнорировал вопрос и лишь заметил:

— Полагаю, вы крайне разочарованы тем, что по ту сторону связи не Цзян Юнь.

Ли Вэй нахмурился:

— Ты знаешь, где она?

Тяньи вытянул левую руку и с душераздирающим скрежетом втащил в кадр стул со спинкой. На нем, с заведенными за спину руками и заклеенным скотчем ртом, сидела Цзян Юнь.

Она не выглядела паникующей. Когда их взгляды встретились через экран, ее лицо почти не изменилось. Ни следов слез, ни растрепанных волос, ни порванной одежды – следов пыток не было, хотя в глубине глаз все же читались тревога и страх.

Ли Вэй вцепился в планшет обеими руками и взволнованно крикнул:

— Цзян Юнь! Ты в порядке?! Где ты?!

— Ну полно, полно… — Тяньи протянул руку и вытолкнул стул обратно за пределы видимости.

Ли Вэй не отрывал взгляда от Цзян Юнь, пока она не исчезла, а затем с яростью уставился на Тяньи:

— Ты смеешь… — он заскрипел зубами, едва сдерживая клокочущий гнев.

— Не волнуйтесь так, господин Ли, — отозвался Тяньи. — Если не считать лишения свободы, Цзян Юнь не подвергалась никаким посягательствам или издевательствам. У нее отличная еда, напитки и условия проживания, ее личное пространство под защитой. Благодаря моей вежливости она весьма охотно идет на контакт в этом похищении. Когда ваш дворецкий ответил на звонок, перед камерой действительно была она, иначе он бы не принес вам планшет. О, разумеется, тогда ее рот не был заклеен.

Ли Вэй отхлебнул из стакана, стараясь успокоиться. Он ответил:

— Пока ты гарантируешь ее безопасность, о деньгах можно договориться.

— Это действительно похищение, но деньги мне не нужны, — Тяньи усмехнулся. — Хе-хе… не делайте такое лицо. И не беспокойтесь, женщины мне тоже не нужны. Если бы я хотел ее саму, мне не пришлось бы связываться с вами. Я бы просто оставил ее себе.

— Тогда чего же ты хочешь? — Спросил Ли Вэй.

Тяньи пояснил:

— Вы бизнесмен. Давайте заключим сделку. Сделку, в которой не замешаны деньги.

— Я понял, — сказал Ли Вэй. — Что это будет? Оружие? Научные технологии? Звезда экрана?

— Я хочу, чтобы вы четко уяснили правила игры, — ответил Тяньи. — И позвольте напомнить: все, что вы перечислили, тоже можно купить за деньги; вопрос лишь в цене.

Он отпил кофе и неспешно продолжил:

— Вероятно, в будущем у нас будет еще много бесед. Чтобы я пребывал в добром расположении духа, советую вам не пытаться измерить мои ценности или мотивы логикой «народного вора». Люди вашего пошиба слишком низкосортны; от одного взгляда на ваше лицо меня подташнивает.

— Так чего именно ты хочешь! — Глаза Ли Вэя налились кровью, но он не мог взорваться, ведь Цзян Юнь была в руках врага.

Тяньи подпер подбородок ладонью:

— Прямо сейчас справа от вас, на другом конце стойки, стоит новенькая кофемашина. Три дня назад вы в дурном настроении разбили старую, и дворецкий заменил ее в тот же вечер. — Он снова пригубил кофе. — Пожалуйста, подойдите, выньте кофейник и положите машину на бок.

— Что за игры? — Спросил Ли Вэй.

— Просто сделайте, и скоро всё поймете, — отрезал Тяньи.

Ли Вэй с подозрением вглядываясь в экран, подошел к кофемашине. Она была не слишком тяжелой. Вытащив кофейник, он одной рукой завалил аппарат на бок.

— Дальше что? — Спросил Ли Вэй.

Тяньи ответил:

— Возьмите нож для льда и подденьте нижнюю панель у основания.

Ли Вэй отложил планшет и быстро выполнил указание. Вскрыв дно, он обнаружил внутри очень узкий потайной отсек, в котором лежал мобильный телефон.

— Ты проник в мой дом! — Ли Вэй снова схватил планшет и закричал в камеру.

Тяньи лишь пожал плечами:

— В этом нет нужды. Мне достаточно было подменить вещь в момент доставки. Как бы то ни было, вам нужно знать две вещи. Первое: если я смог доставить телефон, значит, в любой момент могу доставить и бомбу. Второе: в следующий раз я свяжусь с вами именно по этому телефону. — Он выдержал паузу. — А теперь внимательно слушайте правила игры.

— Завтра, тридцатого апреля, я сделаю первый игровой звонок. До этого времени, надеюсь, вы присмотрите за аппаратом.

— Вы можете привлечь людей из ХЛ, чтобы отследить связь и проанализировать каждое мое слово. Я позволяю вам искать мое местоположение. Это не имеет значения. Самое важное – то, что я скажу сейчас.

— Каждый раз, когда мы будем говорить, я буду давать вам «задание». То, как вы его выполните, зависит от вашего суждения. Я не дам вам времени на проверку фактов; вам придется полагаться на интуицию, чтобы отличить истину от лжи, и действовать быстро.

— За каждое выполненное задание я дам вам одну часть информации. Всего их пять. Когда соберете все, узнаете местонахождение Цзян Юнь. Тогда я оставлю ее там, позволив вам сыграть роль героя-спасителя.

— Но если задание будет провалено… — Тяньи снова вкатил стул в кадр, положив руку на плечо Цзян Юнь. — …Ей, возможно, придется немного пострадать.

На руках Ли Вэя вздулись вены. Он приблизил лицо к самому экрану планшета:

— Если ты посмеешь тронуть хоть волос на ее голове…

Услышав это, Тяньи аккуратно, двумя пальцами, выдернул волосок с головы Цзян Юнь, намотал его на указательный палец другой руки и разорвал. Закончив, он посмотрел в камеру:

— Чего вы так кипятитесь? Смеете мне угрожать? У вас что, образования нет? Вы когда-нибудь видели, чтобы похититель играл с волосами заложника без причины? Я что, похож на парикмахера? Продолжайте сверлить меня взглядом! Попробуйте еще раз, скажите что-нибудь еще более грубое. Только скажите – и я это сделаю.

Ли Вэй теперь в полной мере осознал, что такое абсолютное унижение. Никогда в жизни его так не провоцировали; в голове у него наверняка лопнуло несколько сосудов.

— Кто ты такой на самом деле? Какова цель всего этого?

— Я не хочу говорить, да и не жду, что вы поймете, — Тяньи снова вытолкнул Цзян Юнь из кадра. — Преступления, с которыми вы сталкивались раньше, слишком вульгарны, а ваше воображение слишком ограничено. Возможно, когда вы выполните все мои задания, вы начнете понимать мир, в котором живу я.

.

Пока Тяньи совершал свои звонки с угрозами, Консультант и Бухгалтер одновременно продвигались в выполнении своих задач. Фэн Буэр вел их к серверной, расположенной на Тринадцатом с половиной этаже.

Снаружи здание казалось обычным, и этот этаж ничем не выделялся среди тех, что находились выше или ниже. На деле же все окна здесь, выходящие на фасад, были не тонированным стеклом, а односторонними зеркалами. Даже если бы кто-то вооружился мощным биноклем, он не смог бы заглянуть внутрь. Более того, за этими «окнами» скрывался дополнительный слой стальных пластин.

В планировке этажа приоритет отдавали закрытости и однообразию. Множество маленьких комнат не имели ни окон, ни дверей, сообщаясь лишь через вентиляционные шахты. Каждая стена была отлита из легированной стали. Без табличек с номерами здесь ничего не стоило заблудиться в бесконечном лабиринте одинаковых коридоров.

На своем не слишком долгом пути группа Консультанта наткнулась на двух Найтс, стоявших в карауле. Однако, поскольку члены Стального Закона, работавшие здесь, ежедневно входили в здание и покидали его, они носили обычные костюмы, а не форменное облачение организации. Это позволило двум незваным гостям, следовавшим за Главой провинциальных внутренних дел, проскользнуть незамеченными.

Фэн Буэр чувствовал себя крайне уязвленным. Двое за его спиной – один в повседневной одежде, что само по себе бросалось в глаза, а другой с огромным ящиком в руках – шли совершенно спокойно, и никто их не остановил. Что это значило? Неужели его авторитет стал настолько велик?

По правде говоря, те двое Найтс тоже сочли спутников Пильмавэня подозрительными. Но потом они рассудили: посторонние на этот этаж попасть никак не могли. Будь это лазутчики, тревога бы уже давно взревела. К тому же они шли вместе с Пильмавэнем, а тот не выглядел похищенным. Скорее всего, это просто новички, переведенные из другого филиала. — Эх, ну и странные пошли нынче рекруты, да еще и ведут себя так нагло… — подумал один из них. — Надо же, какой уровень проработки.

Закрыв дверь в серверную, Консультант с восхищением оглядел массивную вычислительную систему, занимавшую всю стену.

Бухгалтер задрал голову к углу потолка:

— Камер в этой комнате нет.

— Охрана в коридоре наверняка нас уже заметила, — сказал Консультант, — а учитывая разгром в туалете, нас обнаружат совсем скоро. Времени в обрез. — Он подошел к «Апостолу». Машина оказалась еще больше, чем можно было вообразить. Одна только главная консоль управления достигала трех метров в ширину, а гигантский дисплей был разбит на множество основных и вспомогательных секторов. Важнейшие каналы связи Стального Закона, передача данных, анализ разведданных и их обработка – всё держалось на этом суперкомпьютере.

Разумеется, вероятность того, что этим терминалом в кайфынском филиале кто-то воспользуется, была крайне мала; в серверную заходили редко.

— Вообще-то, если забыть о камерах и туалете, — заметил Бухгалтер, — все остальные компьютеры на этаже должны находиться под надзором этой системы. Они поймут, что мы здесь, как только мы внедримся в сеть.

Он поставил свой кейс и открыл его. Внутри лежали три плоских прямоугольных блока из черного металла. Он достал их по одному и сложил горизонтально на полу, словно детали конструктора.

— Не факт, — Консультант погрозил пальцем. — Может, они решат, что кто-то скачал «кино для взрослых», из-за чего все офисные компьютеры разом и зависли. — Он шевельнул рукой, и «Нити Истины» потащили Фэн Буэра прочь, забивая его в самый дальний угол. Спина чиновника одеревенела, шея напряженно вытянулась назад, а на горле выступил тонкий кровавый след.

— Посиди пока там. Ты нам еще пригодишься, когда будем уходить, — бросил Консультант, нагибаясь за черными металлическими блоками.

К этому моменту три гладкие пластины уже сплавились в единое целое, намертво сцепившись, словно магниты.

Консультант водрузил этот черный монолит на пульт управления и подождал секунд тридцать. Затем верхняя половина устройства сама собой приподнялась. Внутри обнаружилась клавиатура, похожая на обычную компьютерную, и множество кнопок с неясными функциями. Внутренняя сторона откинутой крышки превратилась в небольшой экран.

Фэн Буэр внимательно наблюдал за происходящим. Он заметил, что снизу черный блок соединился с консолью «Апостола» чем-то темным. Издалека было не разобрать; это походило на провода, а возможно, на металлические зонды. Словом, черный прибор, словно деталь «Лего», частично погрузился в поверхность пульта управления, которая до этого казалась монолитной.

— Я-то думал, процедура будет куда сложнее, а всё оказалось проще простого, — Бухгалтер посмотрел на монитор «Апостола». Изначальное окно входа исчезло, и после вспышки помех на большом экране возник черный символ «Перевёрнутого Креста»…

Фэн Буэр вскрикнул:

— Невозможно! Вы не проходили сканирование сетчатки, вы не входили в систему! Как вы это сделали?! Что это за черный компьютер?!

Пальцы Консультанта летали по клавишам. На экране беспрерывно всплывали окна, проносились мириады строк данных. Однако он умудрялся охватывать взглядом по десять строк сразу – его память и скорость восприятия были за гранью человеческих возможностей. Привычный к многозадачности, он небрежно ответил:

— В этом-то и разница.

Он скривил губы в самодовольной ухмылке:

— Когда я только вошел, я был изрядно удивлен. Для системы, независимой от глобальной сети под контролем Империи, единство «железа» и софта – базовое условие. И хотя по части программ вы уступаете «Свободному Фронту», в аппаратных технологиях вы действительно впереди планеты всей. Все-таки организация корнями уходит в Европу, а традиции производства в округе Черного Ястреба – это то, чему парням из Северной Америки никогда не научиться. По сравнению с этим терминалом «Апостола» модели «Матрицы» выглядят сущим хламом.

— …Однако, — продолжил он, — будь то «Матрица» или «Апостол», им не сравниться с этой «Судьбой» у меня в руках. Это шедевр, созданный величайшим мастером и сильнейшим хакером этой планеты.

Бухгалтер безучастно вставил:

— Хм… Ты не величайший мастер и не сильнейший хакер, так с чего столько гордости…

— Кончай ворчать. Раз уж отдохнул, живо пробей плиту легированной стали под полом, приготовь нам путь к отступлению, — отозвался Консультант, не оборачиваясь. — Один – набитый идиот, не знающий, где право, где лево, второй – затворник, живущий в бинарном мире… Одно воспоминание об их рожах дарит мне чувство Превосходства.

Внезапно его руки замерли:

— О? А это еще что такое? — Он вдруг коротко рассмеялся:

— Хех… Не ожидал встретить мастера. Кто еще в мире, кроме Чернокнижника и Гейтса, способен на такое…

В то же самое время в Западной Европе, в округе Красного Льва, в мадридском филиале Стального Закона…

Рыжеволосая женщина с хвостом вовсю работала за главной консолью «Апостола». Ее пальцы танцевали на клавиатуре, лицо оставалось невозмутимым. Посасывая леденец, она пробормотала:

— Откуда в Кайфыне взялся такой умелец? Неужели Чернокнижник?

В этот миг на этаже взвыла сирена. Похоже, их действия были раскрыты, и Консультант с Бухгалтером вот-вот могли оказаться в незавидном положении черепах, запертых в кувшине.

Бухгалтер опустился на одно колено, прижал правую ладонь к полу и бросил Консультанту:

— Еще три минуты, и я закончу.

— Не спеши, — отозвался Консультант. — Этот Апостол уже под моим контролем. Все камеры наблюдения и электроника на этаже подчиняются мне, включая электронный замок в эту комнату. Только обладатель способностей или тяжелое вооружение смогут пробить эту плиту из легированной стали.

Не успел он договорить, как раздались два глухих удара, и на двери позади него проступили две вмятины размером с кулак.

Консультант оглянулся, сделал два глубоких вдоха и снова погрузился в работу над клавиатурой «Судьбы». Пальцы так и летали, а голос зазвучал скороговоркой:

— Две минуты до финиша!

В это время по ту сторону двери, помимо дюжины ответственных за бой Найтс, стоял Хэ И – Рыцарь-капитан Сильного уровня, равный по рангу Фэн Буэру. Те два удара были его рук делом. Спустя пару секунд он уже пожалел об этом, потому что боль была адская. Но под взглядами многочисленных подчиненных Хэ И оставалось лишь упрямо терпеть, сохраняя невозмутимый вид. Впрочем, кулаки он больше в ход не пускал, переключившись на удары плечом.

Эта бронзовая стена и железный барьер теперь превратились в эффективную защиту, преградив путь самим членам «Стального Закона». Людям рядом с Хэ И оставалось лишь беспомощно наблюдать, ожидая, пока Рыцарь-капитан вышибет дверь. В конце концов, «Апостол» всё еще находился в серверной, и использование тяжелого оружия могло уничтожить всё оборудование.

Бухгалтер уже взмок от пота. Ему казалось, будто снаружи в дверь раз за разом врезается грузовик, грозя вот-вот ворваться и раздавить его.

Консультант уже закончил свои дела. Но стоило ему собраться закрыть «Судьбу», как на большом экране на стене произошло нечто неожиданное. Там появилась рыжеволосая женщина с хвостом. На ней была форма высокопоставленного члена «Стального Закона»: кипенно-белая основа, красный крест на левой стороне груди с двумя вертикально пересекающимися и расходящимися линиями (ладно, форма сборной Англии 2005–2007 годов тоже имела красный крест под правым плечом, но я заявляю, что никакой связи здесь нет) и ярко-серебристые эполеты. Она была без головного убора и небрежно держала во рту леденец. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и Консультанту.

Они с Консультантом заметили друг друга одновременно, и на их лицах отразилось схожее выражение. Очевидно, никто из них не ожидал увидеть перед собой незнакомца.

— Ты кто такой… — синхронно выпалили оба.

Женщина заговорила первой:

— Впрочем, неважно. Кем бы ты ни был, твой терминал уже изолирован мной. Жаль, что тебе не удалось вторгнуться в главную систему, как ты планировал.

Услышав в её голосе торжество, Консультант усмехнулся:

— С чего ты взяла, что я провалился? Возможно, система «Апостол» уже полностью заражена, а ты этого просто еще не заметила.

— Хм… блефуешь, — она бросила взгляд на «Судьбу» на панели управления, и выражение её лица слегка изменилось. — Что это за штука?

Консультант закрыл «Судьбу».

— Приятно было пообщаться. Прощай. — Он резко выдернул «Судьбу» из панели, и черные связующие нити разорвались, словно студенистая субстанция, из которой состояло тело Тёмной Воды. В тот же миг огромный экран полностью погас.

Консультант снова разделил «Судьбу» на три части и уложил их в портфель Бухгалтера. Пока он закрывал защелки, участок пола в центре серверной стараниями Бухгалтера уже покрылся густой сетью трещин.

Дверь вот-вот должны были вынести. Консультант посмотрел на плиту из легированной стали, которая могла отлететь в любой момент, и произнес:

— Судя по всему, того, кто за дверью, нам точно не одолеть. К счастью, у нас всё еще есть заложник.

— Ты уверен?

Услышав эти два слова, Консультант понял: дело плохо. Эту фразу произнес не Бухгалтер, а сам Фэн Буэр. И что самое скверное – голос прозвучал прямо над ухом Консультанта.

«Я недооценил его… Слишком увлекся противостоянием с той женщиной и в момент расслабленности упустил его», – эта мысль промелькнула в голове Консультанта за мгновение до того, как в правую часть спины прилетел удар.

Фэн Буэр возник мгновенно. Бухгалтер и Консультант среагировали почти одновременно. Подняв взгляд, Бухгалтер увидел, как Консультант, выплюнув приличную порцию крови, летит лицом к полу.

В этот самый момент произошло роковое совпадение.

Поскольку плита под ногами была уже почти разрушена, тело Консультанта, подстегнутое огромной силой удара, подобно кирпичу пробило перекрытие. Пол рухнул. Бухгалтер вместе со своим огромным портфелем полетел вниз вслед за ним… Фэн Буэр в то мгновение стоял в напряженной боевой стойке. Он среагировал инстинктивно, отпрыгнув на короткий шаг назад к краю панели управления – там пол уцелел и едва позволял удержаться на ногах.

И надо же было такому случиться, что именно в эту секунду дверь поддалась. Тяжелая стальная плита, выбитая яростным ревом Хэ И, полетела прямо в Фэн Буэра. Последний, еще не успев обрести равновесие, оказался зажат между корпусом Апостола и дверным полотном, словно лист салата в сэндвиче, приняв удар на себя.

Внутрь хлынули люди. Те, кто был впереди, почувствовали летящую пыль и, не успев разобрать дорогу, были вытолкнуты идущими сзади прямо в провал в полу.

Хэ И вошел последним. Выбив дверь, он тяжело дышал, как бык, и, указывая внутрь, выдал фразу, подобающую какому-нибудь лекарю разбойников:

— Вперед! Вперед!

Хотя он и был обладателем способностей Сильного уровня, грубая сила не была его коньком. То, что дверь наконец поддалась, принесло ему огромное облегчение. Он всерьез опасался, что если выдохнется раньше времени, то сгорит со стыда.

Войдя в комнату, Хэ И увидел лишь пять-шесть Рыцарей, растерянно стоящих вокруг. Остальных и след простыл. Помещение заполнила железная пыль, а перед большим экраном Апостола стоял Пильмавэнь. Дверная плита валялась в стороне, а его физиономия, и без того напоминающая облепленного пластырями медведя, теперь совсем распухла.

— Предатель! — Выдохнул Хэ И.

— Они держали меня в заложниках, некогда объяснять, — отозвался Фэн Буэр. — Я ранил одного из них, живо вниз, ловите их!

Хэ И ткнул в него пальцем:

— А ты стой здесь! Я разберусь с тобой, когда вернусь. — Он бросил двум Рыцарям рядом:

— Глаз с него не спускать. — С этими словами он тоже прыгнул в дыру в полу.

Тринадцатый этаж занимала подставная компания «Стального Закона». Народу здесь изначально было немного, и когда потолок обвалился, никто толком не понял, что произошло.

Так или иначе, не прошло и пяти секунд после обрушения, как из облака пыли вынырнула фигура. Сжимая в левой руке огромный портфель и закинув человека на правое плечо, фигура рванула к панорамному окну.

Тринадцатый этаж здания имел стандартную офисную планировку с обычными толстыми стеклами во внешних окнах. Бухгалтер швырнул портфель вперед, пробивая дыру, и выпрыгнул следом, крепко прижимая к себе Консультанта.

Пешеходы на улице остолбенели. Из окна тринадцатого этажа бизнес-центра внезапно вылетел огромный кейс, а следом за ним – два человека. Что это вообще за сцена?

Бухгалтер свободной рукой вцепился во внешнее стекло здания, пытаясь замедлить падение. Его ладонь, казалось, обладала таинственной силой, способной создавать сцепление даже на такой гладкой поверхности. Тем не менее, они всё еще стремительно падали.

Бухгалтер лихорадочно вел расчеты. Будь он один, со своей конституцией Бумажного уровня и способностями, он бы при приземлении максимум сломал ногу. Но сейчас, с Консультантом на плечах, он наверняка получит тяжелые травмы, а преследователи настигнут их сразу после приземления… Если бы он не мог решить такое уравнение, он бы не заслуживал своего прозвища. Вывод был прост: бросить Консультанта – значит получить шанс на спасение, тащить эту обузу – значит погибнуть обоим.

Времени на раздумья почти не оставалось. Бухгалтер должен был сделать выбор немедленно: оставить напарника или держаться до самого конца.

И именно в этот момент в поле зрения Бухгалтера ворвался темный силуэт. Этот человек пришел прямо с Неба. Его появление решило все проблемы. Теперь Бухгалтеру больше не нужно было беспокоиться ни о смертельном падении, ни о погоне.

Несколькими секундами ранее, в тот миг, когда Бухгалтер протаранил окно, Азартный Змей раскинул руки и спрыгнул с крыши здания. Подобно острой стреле, он вылетел позже, но настиг их раньше, перехватив двоих падающих прямо в воздухе.

Он скользил вплотную к внешней стене. Пролетая мимо девятого этажа, он легким движением скрытого клинка в щепки разнес целое панорамное окно. Одновременно с этим, не оглядываясь, он метнул абордажный крюк. Железная цепь, прикрепленная к крюку, мгновенно натянулась, зацепившись за край здания, так как на другом её конце Азартный Змей уже перехватил левую руку Бухгалтера.

Сила инерции падения еще не иссякла полностью. Ноги Азартного Змея, полуреальные и полупризрачные, уперлись во внешнюю стену. Используя раскачку цепи, он погасил остаток удара. Он протащил обоих по горизонтали со второго этажа на третий, а затем резким кистевым усилием подбросил их вверх, подхватил Бухгалтера за талию, и легким движением другой руки заставил цепь крюка втянуться. Используя этот импульс, Азартный Змей забросил Бухгалтера и Консультанта внутрь девятого этажа. Всё это заняло меньше десяти секунд. Азартный Змей продемонстрировал истинное мастерство и текучесть в технике бега по стенам.

А в это время несколько Рыцарей «Стального Закона» на тринадцатом этаже наконец выглянули наружу. Заметив ситуацию внизу, они что-то прокричали назад. Хэ И быстро подошел к разбитому окну. Он уже готов был прыгнуть вниз без колебаний, но, опустив голову, увидел холодный блеск. Несмотря на то, что он изо всех сил попытался отпрянуть, с его лба до самой макушки сбрило слой кожи. Линия роста волос тридцатилетнего мужчины мгновенно отступила до состояния пятидесятилетнего старика.

Темная фигура взмыла снизу вверх, застигнув Хэ И врасплох. Глядя на это, можно было подумать, что сам Бэтмен ему не чета.

Хэ И и Рыцари отступили на несколько саженей. Они увидели, как Азартный Змей грациозно влетает в здание и замирает перед ними. С его ледяным выражением лица, безразличным взглядом и пьющими кровь скрытыми клинками было ясно – этот человек просто так их не пропустит.

— Я почти опоздал, но, к счастью, всё еще вовремя, — Азартный Змей ослабил воротник. — Не окажете ли вы мне любезность и не позволите ли моим товарищам уйти?

Огромный чемодан, вылетевший из здания, приземлился прямо на улицу. На самом кофре не осталось ни единой царапины, зато дорожное покрытие треснуло от мощного удара. Пешеходы, ошеломленные высотными выходками Азартного Змея, какое-то время просто не обращали на чемодан внимания.

Через несколько минут с соседней улицы донесся вой полицейских сирен. В таком оживленном деловом районе камеры государственного наблюдения были установлены едва ли не на каждом столбе, так что скорое прибытие полиции никого не удивило.

Однако кое-кто успел к месту происшествия еще быстрее властей. Это был высокий худощавый чернокожий мужчина, лысый, в бейсболке и солнцезащитных очках, одетый совершенно неприметно. Он ловко лавировал в толпе, направляясь прямиком к лежащему на земле объекту. Подхватив чемодан Бухгалтера, он понес его в сторону здания.

Главный вход, выполненный из закаленного стекла, уже успели заблокировать охранники. Лифты и лестничные пролеты с четырнадцатого по двадцать восьмой этажи были перекрыты. Здание с полностью электронной системой контроля доступа могло быть полностью запечатано менее чем за минуту.

Чернокожий не остановился. Подойдя к зданию, он поднял голову, чтобы прикинуть, на какой этаж вошли Бухгалтер и Консультант, после чего взмахнул рукой, запустив тяжелый чемодан Бухгалтера в полет. Тот с грохотом пробил главную дверь. Этот шум привлек всех охранников в вестибюле. Без лишних слов они выхватили короткие дубинки и бросились вперед.

Сняв кепку и отшвырнув её в сторону, мужчина сорвал очки. Лицо его было лишено бровей и покрыто шрамами.

— Прошу прощения… — проговорил он, попутно отвесив оплеуху самому быстрому охраннику, отчего тот буквально улетел в сторону. — …На каком лифте мне подняться на девятый этаж?

Один из охранников, бежавших чуть позади, узнал его и резко переменился в лице. Он отчаянно закричал:

— Назад! Не подходите! Это же Спейд!

На самом деле, было уже неважно, кричал он или нет. Первый храбрец, бросившийся в атаку, уже отлетел на двадцать метров и теперь лежал с пеной у рта. Кто в здравом уме станет лезть на рожон, не притормозив и не подумав дважды?

Спейд продолжал идти вперед:

— Раз уж вы не смеете меня остановить, то ответьте на вопрос.

Видя его приближение, охранники лишь пятились, стараясь держаться подальше, и были уже на грани того, чтобы пуститься в бегство.

— Преступник, предавший штаб-квартиру, мало того, что не забился в какую-нибудь щель, так еще и смеет стучаться в нашу дверь. Какая неслыханная дерзость, — в вестибюле появился мужчина в костюме. Его голос подействовал на охрану как транквилизатор, мгновенно прогнав страх с их лиц.

— Предательство – лишь плод вашего воображения. Я наемник, а моя позиция может измениться в любой момент, — Спейд снова подобрал чемодан, который только что забросил в здание. — Похоже, вы готовы скрестить со мной клинки. Могу я узнать ваше имя…

— Мэн Ци, Рыцарь-капитан, — ответил тот. — Тебе представляться не нужно. «Ночной Рыцарь» Марк Спейд, ты заодно с теми взломщиками наверху. Из-за вас эту базу придется оставить. А потому, прежде чем прибудут люди из ХЛ, мне нужно многое уничтожить, и ты – в списке первых.

Спейд, казалось, и не собирался ставить чемодан на пол. Одной рукой он достал из внутреннего кармана куртки бензиновую зажигалку, отщелкнул металлическую крышку и высек искру.

— Раз уж речь зашла об уничтожении, я с радостью тебе помогу, — как только последнее слово сорвалось с его губ, вестибюль мгновенно погрузился в непроглядную тьму. Единственным источником света остался лишь крохотный язычок пламени зажигалки.

Снаружи все еще стоял день, но если бы кто-то заглянул в здание с улицы, ему показалось бы, что первый этаж накрыло плотной черной завесой.

Мэн Ци слышал о Ночном Рыцаре, но ничего не знал о его способностях. Он предположил, что это некая сила, ограничивающая зрение. Трюк неприятный, но не то чтобы непреодолимый.

Он бросился прямо к огоньку и нанес рубящий удар ладонью. В темноте вспыхнул сноп искр, сопровождаемый лязгом металла.

В следующую секунду фонарики охранников прорезали мрак, высветив место схватки. Спейд держал чемодан перед собой, используя его как щит, чтобы заблокировать удар Мэн Ци.

— Хм, значит, мутант… Такая мощь – примерно уровень Бин, — Спейд уже сделал свои выводы. Он крутанулся на месте, подбросил зажигалку вверх и быстро провел два последовательных джеба в голову Мэн Ци. Однако эти молниеносные удары пришлись на левое предплечье противника, которым тот прикрыл лицо.

Внешняя сторона предплечий Мэн Ци – от кончиков пальцев до локтя – была твердой, словно сплав, и выступала острыми, как бритва, лезвиями, фактически превращая его руки в мечи. К счастью, Спейд бил короткими тычками; вложись он в тяжелый удар, его кости просто раздробились бы о кромки этих клинков. «Похоже, он не весь из меди и железа, твердые у него только руки», – подумал Спейд, поймал падающую зажигалку и исполнил прием «Божественный дракон виляет хвостом», целясь Мэн Ци в лицо.

В ближнем бою Мэн Ци был абсолютно уверен в себе. Мутанты его типа обычно обладали обостренными чувствами и невероятной ловкостью. Его руки-лезвия разили стремительно, точно и остро. Хотя формально он числился как обладатель способностей уровня Бин, по одной лишь грубой силе он не уступал Сильным вроде Хэ И, которые не смыслили в рукопашной. В технике же боя он превосходил их многократно, благодаря чему и выделился среди элитных Найтс, став Рыцарем-капитаном.

К несчастью для него, он недооценил Спейда. Удар ногой Ночного Рыцаря и впрямь не казался быстрым. Мэн Ци пригнулся и выставил блокирующие руки, заняв надежную оборону. Но спустя полсекунды после контакта ноги Мэн Ци оторвались от пола. Огромная выталкивающая сила подбросила его вверх, и он, пробив потолок, вылетел прямиком на второй этаж.

Спейд щелкнул крышкой зажигалки, тьма рассеялась, и в вестибюле снова стало светло. Подняв чемодан, он продолжил путь. Проходя мимо онемевших, побледневших охранников, он бросил на ходу:

— Можете не провожать. Я сам вижу: вон тот лифт ходит с первого по тринадцатый.

… Тринадцатый этаж здания, пять минут назад.

Хэ И коснулся лоскута кожи, срезанного с его лба. Хотя рана была поверхностной и почти не кровоточила, прическа была безнадежно испорчена. В конце концов, он считался лучшим экспертом Стального Закона в Кайфыне, и нрав у него был соответствующий. Как он мог терпеть этих безвестных выскочек, то и дело сеющих здесь хаос?

— Облегчить мне задачу? — Он впился взглядом в Азартного Змея. — Хм… Тебе бы лучше молить меня, чтобы я оставил тебя в живых.

Десять рыцарей, стоявших рядом с Хэ И, одновременно вскинули правые руки. Прижав левую ладонь к правому запястью, они навели скрытое в рукавах огнестрельное оружие – серийные стрелковые устройства, изготовленные по спецзаказу Стального Закона – прямо на Азартного Змея.

— Ну, раз так… — Азартный Змей широко раскинул руки, свел ноги вместе и, откинувшись назад, словно распятый на кресте, снова выпал из окна здания.

Пока рыцари гадали, спасается ли этот человек бегством или решил покончить с собой, в окно, словно небесные цветы, влетело семь или восемь гранат…

Увидев это, рыцари впали в панику, бросаясь врассыпную и припадая к земле. Хэ И, напротив, воспользовался моментом, чтобы отступить почти на десять метров. Прыжком взмыв сквозь пролом в потолке, он вернулся в компьютерный зал на тринадцатом с половиной этаже.

— Что там внизу творится? — Фэн Буэр, слушая доносящиеся снизу взрывы и глядя на летящие из-под ног осколки и дым, всерьез задался вопросом: сколько же там людей у противника? Но больше всего его потряс не грохот внизу, напоминавший полномасштабное сражение, а тот факт, что Хэ И лишился скальпа.

Хэ И бросил на него короткий взгляд. Он понимал, что в сложившихся обстоятельствах не может позволить себе тратить силы на погоню за той парой. — Я поверю тебе еще раз, — произнес он. — Те двое, что только что сбежали, направились на девятый этаж. Спускайся за ними на скрытом лифте этого этажа. Лестницы и обычные лифты здания уже заблокированы, это должно их задержать. — Затем он обратился к двум оставшимся рыцарям:

— Вы двое – в мой кабинет. Активируйте протокол экстренного уничтожения базы, чтобы стереть все данные с компьютеров и «Апостола» на этом этаже. — С этими словами он бросил одному из них свою карту доступа.

Закончив с распоряжениями, Хэ И спрыгнул обратно на тринадцатый этаж, а Фэн Буэр перемахнул через дыру в полу и бросился в погоню.

С того момента, как Хэ И увернулся от гранаты, поднялся наверх для разговора и снова спустился, прошло едва ли больше минуты. Однако когда он оказался на тринадцатом этаже, всех десяти рыцарей и след простыл.

Неужели спрыгнули следом? Исключено. Погибли при взрыве? Но тогда остались бы тела. К тому же, учитывая расстояние и время на реакцию, эти десять человек могли отделаться разве что легкими ранениями.

Хэ И продвигался медленными, осторожными шагами, озираясь по сторонам в поисках хоть каких-то следов своих подчиненных. Постепенно он приблизился к разбитому панорамному окну. Все еще опасаясь внезапной атаки Азартного Змея, он не смел высовываться и лишь аккуратно подошел к самому краю.

Но скрытый клинок, подобно смертоносной гадюке, внезапно скользнул сзади, от затылка к самому горлу Хэ И. Холодная сталь прижалась к коже. Хозяин клинка, словно неотвратимая, пугающая тень, бесшумно возник за спиной своей цели.

— То, что я до сих пор не перерезал тебе глотку, – это жест доброй воли, — прямо над ухом Хэ И прозвучал леденящий, удушающий голос Азартного Змея. — Та граната тоже была брошена не для того, чтобы убить.

— …Те десять человек лежат неподалеку, они просто без сознания. Присмотришься – найдешь. Однако если ты настаиваешь на смертельной схватке… поверь, создать одиннадцать трупов для меня куда проще, чем оставить их в живых.

Лоб Хэ И покрылся холодным потом. Чувство безысходности заставило его содрогнуться. Столкнувшись с Азартным Змеем, он не имел ни единого шанса на открытое противостояние. Он не то что не успел применить способности – он даже врага не увидел, а клинок уже был у его горла.

Это походило на дуэль двух снайперов одного класса: не успел ни один сделать выстрел, как второй подобрался на метр и приставил пистолет к его затылку. Исход решился до обидного просто.

В битвах между обладателями способностей уровень силы, безусловно, важен, но переменные здесь огромны. Возможно, на широком поле боя Хэ И смог бы уничтожить больше людей, чем Азартный Змей за то же время, но в таком тесном пространстве Азартный Змей с его навыками убийцы легко подавил Хэ И.

Будучи обладателем способности, мало пригодной для прямого боя, Азартный Змей отточил искусство убийства до предела. Это было его стихией. Если бы не указания Тянь И по телефону – стараться не убивать и не калечить противников, – он бы давно перерезал этим ублюдкам ахилловы сухожилия и вогнал бы каждому по клинку под мышку.

— Кто вы вообще такие? Прихвостни Империи? Или какой-то новый отдел Ада? — Хэ И яростно уставился на Азартного Змея. Этот рыцарь-капитан был одним из самых преданных членов Стального Закона, и у него все еще оставался козырь – Часы Закона. По сути, это было ужасающее устройство самоуничтожения. Если бы Хэ И решил, что враг представляет критическую угрозу для организации, он бы без колебаний активировал его, чтобы погибнуть вместе с противником.

Азартный Змей не ответил прямо. — Узнаешь, когда выйдешь, — лишь бросил он.

Услышав эти слова, Хэ И почувствовал укол в заднюю часть шеи. Спустя пару секунд сознание помутилось, и он провалился в небытие… Фэн Буэр тем временем добежал до лифта на тринадцатом с половиной этаже, нажал кнопку и спустя десять секунд дождался кабины… Он ворвался внутрь, и когда уже собирался вставить карту доступа для сканирования сетчатки, внезапно почувствовал неладное. Посмотрев вниз, он увидел человека, лежащего прямо у него под ногами.

Опустившись на колени, он проверил пульс. Жив. Фэн Буэр принялся трясти его за плечи:

— Эй! Эй! Что случилось?!

Мужчина оказался бойцом Стального Закона с девятого этажа. Очнувшись, он забормотал в полузабытьи:

— Кажется… меня захватил нарушитель, а потом…

— Проклятье! — Выругался сквозь зубы Фэн Буэр. Он уже понял: этот лифт только что увез тех двоих.

Буквально за мгновение до того, как лифт поднялся, Спейд, ожидавший на первом этаже уже несколько минут, понял, что обычные лифты заблокированы. Он как раз подумывал вскрыть двери и лезть по шахте, когда из двери в конце коридора выбежал Бухгалтер, поддерживающий Консультанта.

Консультант к тому времени пришел в себя, но все еще нуждался в помощи, чтобы идти быстро. Возможно, из-за того, что лицо его и так было бледным, он не производил впечатления тяжелораненого.

— О? — Протянул Спейд. — Значит, вам все-таки удалось выбраться самим.

Голос Консультанта звучал слабо:

— Глупости. Азартный Змей встретил нас раньше тебя.

— Азартный Змей? Та цель из «Фонда мести»? — Уточнил Спейд.

Бухгалтер повернулся к Консультанту:

— А это кто?

— Он с нами, Марк Спейд, — ответил Консультант. — Я заранее попросил его прикрыть нас.

Тогда Бухгалтер спросил:

— Так что там было с Азартным Змеем?

Консультант холодно фыркнул:

— А что еще это могло быть? Наверняка распоряжение Тянь И. Ума не приложу, когда он успел с ним связаться. Еще неделю назад мы обсуждали, как бы завербовать этого типа, а сегодня он неожиданно спас меня.

Пока троица разговаривала, они уже достигли выхода из вестибюля.

В этот момент Мэн Ци внезапно спрыгнул со второго этажа и с ревом бросился на Спейда. Наручные лезвия уже прорвали рукава его костюма, превратившись в зазубренные острые края.

Темная фигура приземлилась у входа в здание в то же мгновение. В развороте человек метнул два ножа, которые с обеих сторон вонзились Мэн Ци в плечи по диагонали вверх.

Лицо Мэн Ци исказилось от боли, как только его настигли ножи. Руки мгновенно повисли плетьми. К тому времени как он долетел до Бухгалтера, Мэн Ци уже практически пикировал лицом в пол. Бухгалтер церемониться не стал: ударом локтя он отбросил его назад, отправив прямиком на второй этаж.

Трое вышли из здания. Спейд окинул Азартного Змея взглядом с ног до головы:

— Ты из Ада?

Азартный Змей ответил ему холодным взглядом:

— Больше нет. — Он выдержал паузу: — Теперь я под знаменем «Перевёрнутого Креста».

Пока они говорили, пространство перед ними заполнилось прибывающими полицейскими машинами. Офицеры вскинули оружие, и бесчисленные прицелы замерли на четырех подозрительных фигурах.

— Немедленно поднимите руки и на колени! Не оказывайте бесполезного сопротивления! — Полицейский в мегафон начал выкрикивать последнее предупреждение.

— Как твои раны? — Безразлично спросил Тянь И, когда Консультант и остальные трое вошли в книжную лавку.

Консультант лишь хмыкнул в ответ:

— Ноги моей больше не будет на полевых вылазках.

— Когда наша команда разрастется, — заметил Тянь И, — дела, которыми придется заниматься тебе и Бухгалтеру, станут куда сложнее и изнурительнее любых внешних миссий.

Консультант подыскал себе место и сел.

— Мне нужно представлять этого господина?

Тянь И обратился напрямую к Спейду, стоявшему за спиной Консультанта:

— Ночной Всадник Марк Спейд. Много о вас слышал, рад знакомству. — Хотя слова звучали учтиво, его отсутствующий взгляд и вялая, ссутуленная поза говорили о том, что это лишь пустая формальность.

Трудно поверить, что человек, которому лень даже встать и пожать тебе руку, действительно «много слышал» или хоть сколько-то «рад» встрече.

— Так ты и есть Тянь И, — сказал Спейд. — Мои расценки весьма высоки. Надеюсь, Консультант об этом упомянул?

— Вопросы денег решай с Бухгалтером, — вмешался Консультант. — Не стоит поднимать такие мелочи в присутствии босса.

Тянь И отхлебнул кофе. Слова Консультанта ему польстили, и он охотно сменил «мелочную» тему:

— Раз все в сборе, готовьтесь к телепортации. Как только окажемся в Пекине, Демонический Доктор Стрэндж осмотрит раны Консультанта.

Не дожидаясь конца фразы, Азартный Змей бесшумно подошел к книжному шкафу и начал активировать устройство перемещения.

— Что значит «телепортация»? — Озадаченно спросил Спейд. — Постой… ты только что сказал «Демонический Доктор Стрэндж»?

— Сначала закрой дверь, — вставил Бухгалтер. — У тебя будет полно времени для расспросов.

Консультант тем временем обратился к Тянь И:

— Дела с Ли Вэем улажены должным образом?

— Да, — ответил Тянь И. — Когда за дело берутся Демонический Доктор и Игрушечный Маршал, приструнить молодого господина – пара пустяков. Тем более ты захватил в заложницы даму его сердца.

— Я действительно схватил ее, но в «заложницу» превратил ее ты, — отрезал Консультант.

— Ладно, пусть буду я, — отмахнулся Тянь И. — Кстати, как прошла ваша операция? Успешно?

— Все сделано, но возникли непредвиденные обстоятельства, иначе я бы не пострадал, — ответил Консультант. — Когда я внедрился в их систему, в главном офисе «Апостола» в Западной Европе как раз дежурил эксперт. Она среагировала мгновенно и крайне эффективно. К счастью, «Судьба» обладает абсолютным преимуществом в производительности; она не смогла ни предотвратить, ни заметить мое вторжение, но заставила меня изрядно попотеть и задержала на какое-то время.

— Вот как… Как и ожидалось, у «Стального Закона» тоже есть таланты высшего уровня в компьютерных науках. Насколько же она, по-твоему, сильна? — Спросил Тянь И.

Консультант уставился в потолок, подумал пару секунд и произнес:

— Сильнее меня.

— О? — Тянь И поставил чашку кофе. Похоже, он заинтересовался. — Это значительно сужает круг имен.

— В этом нет ничего удивительного, — продолжал Консультант. — Если искать тридцать самых выдающихся хакеров в мире, я в этот список попаду. Если нужно будет только двадцать – возможно, тоже. Но если выбирать десятку лучших, меня там может и не оказаться. Чернокнижник, несомненно, лучший хакер на планете, это общепризнанный факт. Гейтс, пожалуй, второй; он сильно отстает от Чернокнижника, но его общие способности впечатляют. Конечно, трудно сказать, насколько он и другие из первой десятки превосходят друг друга.

— …И та женщина, которую я встретил сегодня, определенно входит в топ-десять. По виду она еще совсем молода. С ее способностями через несколько лет «Апостол» под ее началом вполне может обойти «Матрицу» Гейтса и стать еще более совершенной системой.

— Так, по твоему мнению, она сможет повлиять на грядущий план или внести в него неопределенность? — Уточнил Тянь И.

Консультант рассмеялся:

— Ха… Да как это возможно? Кто такой Чернокнижник? Это же буквально кусок дерьма бога бинарного мира, упавший на землю. Взять хотя бы пару программ, которые он написал до пятнадцати лет, — его коллеги от одного их вида дар речи потеряют. Пытаться бросить вызов системе, которую создал он, – несбыточная мечта.

— Очень хорошо, — ответил Тянь И. — Значит, нет нужды обращать на нее внимание. Со завтрашнего дня игра пойдет по плану.

… Три часа спустя. Округ Гуаньчжи, Рим, штаб-квартира «Стального Закона».

Надзиратель Святой земли Агостино Лодовико сидел за своим столом, выслушивая доклад секретаря. Он был облачен в церковное облачение; каштановые кудри и густая борода обрамляли благообразное лицо с вечно румяными щеками, а живот был весьма внушительным. В «Стальном Законе» частенько подшучивали, что, если он перекрасится в белый цвет и нацепит накладную бороду, ему обеспечено место в тройке призеров на конкурсе двойников Санта-Клауса в Финляндии… Его секретарем был Дашелл, выходец из Южной Америки с лихо закрученными усами, обожавший мексиканский острый соус. У этого человека было столько странностей, что их не перечесть. Начнем с того, что его звали Дашелл, как одного из оленей Санты. Кроме того, родился он в Северной Европе и в Южной Америке не провел ни дня. Если не считать цвета кожи, он был истинным северянином: говорил на английском и немецком, но в испанском не смыслил ни слова. И все же он вечно пытался изображать мексиканца через призму стереотипных европейских представлений…

— Камеры уличного наблюдения зафиксировали побег четверых злоумышленников от полиции, но получение полицейских записей займет больше времени. Все сотрудники филиала в Кайфыне успешно эвакуировались через секретные проходы. Зачистка данных на базе прошла без серьезных сбоев, так что ХЛ не получит никаких полезных сведений. — Дашелл пролистывал информацию на планшете; на расширенном экране высветилось фото Пильмавэня. — Глава провинциальных внутренних дел Фэн Буэр сейчас находится под следствием. Согласно его показаниям, он столкнулся с незваными гостями в уборной… после чего некоторое время удерживался в плену. Также… Фэн Буэр утверждает, что один из нападавших обладал способностью управлять невидимыми нитями, но его мощь соответствует лишь Бумажному уровню. Кроме того, у них имелся компьютер под названием «Судьба», который, по их словам, превосходит нашу систему «Апостол».

Выражение лица Лодовико слегка изменилось.

— О? Эти сведения надежны? Система «Апостол» повреждена?

— Леди Ванесса из округа Красного Льва предоставила подробный отчет полчаса назад, — ответил Дашелл. — Взломщикам действительно удалось на время проникнуть в терминал «Апостола» в Кайфыне, но она немедленно обнаружила вторжение и приняла меры, изолировав и заблокировав скомпрометированный узел. После завершения атаки она провела полное сканирование «Апостолов» по всему миру и не обнаружила никаких подозрительных следов, так что вероятность повреждения системы практически исключена. Однако утечка информации, скорее всего, неизбежна.

— …Кроме того, в своем докладе леди Ванесса описала машину злоумышленников как некий «черный металлический блок» с колоссальной, не поддающейся оценке производительностью, весьма вероятно превосходящей нашу систему.

Лодовико размышлял: если «Судьба» действительно настолько поразительна, то людей в этом мире, способных создать ее, можно пересчитать по пальцам.

Помолчав немного, он спросил:

— Личности четверых нападавших подтверждены?

— Сопоставив данные, предоставленные капитанами рыцарей кайфынского филиала Хэ И и Мэн Ци, а также показания нескольких рыцарей и записи с камер, полученные леди Ванессой из разных источников, удалось опознать двоих. Первый – это перебежчик, за которым мы охотимся, Ночной Всадник Марк Спейд, обладатель Сильного уровня. Это его первое публичное появление с тех пор, как он покинул организацию. Второй известен под прозвищем Бухгалтер, обладатель Бумажного уровня, специализирующийся на финансовых махинациях, а также подделке облигаций, произведений искусства, редких валют и прочего. Этот человек действует крайне осторожно и не привлекает внимания; официальных судимостей за ним не числится, его настоящее имя установить невозможно, но в преисподней его знают многие.

Дашелл сделал паузу, поколдовал над планшетом и продолжил:

— Что касается двух других, то след молодого человека, управляющего нитями, обрывается; в доступных базах данных нет никаких упоминаний о нем. Согласно описанию леди Ванессы, это азиат лет двадцати с небольшим, хм… довольно привлекательный.

— Что ты сказал? — Лодовико недоуменно посмотрел на Дашелла.

— Не я это сказал, она сама добавила это в отчет… — пояснил Дашелл.

Лодовико обреченно закатил глаза. Впрочем, эта девчонка, вечно жующуя конфеты и ведущая себя так расслабленно, никогда и не писала по-настоящему серьезных отчетов.

— …О человеке, который карабкался по стенам, — продолжал Дашелл. — Его внешность совпадает с чертами обычного офисного клерка по имени Том Столл из округа Кленовый Лист. Однако, согласно полицейским записям, этот человек ввязался в конфликт с аристократом и бесследно исчез. В итоге все данные о нем превратились в путанный мусор. Хэ И в своем докладе утверждает, что навыки этого мужчины в высшей степени профессиональны, а сила непостижима, так что он никак не может быть простым клерком. Имя Том Столл – всего лишь ничего не значащая фальшивка, поэтому подлинное происхождение этого человека нам до сих пор неизвестно.

Лодовико по привычке погладил бороду, погрузившись в раздумья, а затем произнес:

— Перебежчик, финансовый мошенник и двое сильных бойцов неизвестного происхождения… Будь они на службе Империи, им достаточно было бы раскрыть свои личности полиции или позволить себя арестовать, чтобы потом вмешалось руководство. Раз они не от Империи, значит, состоят в других организациях… Но зачем им вступать в прямой конфликт с нами? Нынешняя мировая ситуация далека от эпохи раздробленности и войн…

— Может, они часть какой-то тайной разведки, которую ни одна империя не признает официально? — Предположил Дашелл.

— Вы, молодые, пересмотрели кино. В этом мире только одно правительство. Зачем такая служба? Искать инопланетян? Чтобы в случае поимки агентов Империя могла заявить, что эти земляне не имеют к нашему правительству никакого отношения?

Дашелл пожал плечами:

— Тогда что вы имеете в виду, сэр?

Лодовико вздохнул:

— Округ Дракона разделен на тридцать четыре региона. У нашего «Стального Закона» множество филиалов, но только в четырнадцати есть «Апостолы», и база в Кайфыне сейчас – самая слабая из них. Это происшествие точно не случайно. Они четко знали местоположение филиала, и их целью был именно «Апостол». Это говорит о том, что их возможности в сборе разведданных могут превосходить имперские, а новоявленные организации сопротивления просто не обладают такими ресурсами.

— …Поэтому, я считаю, пришло время связаться с людьми из «Синтяня». Связаны они с этим делом или нет, но лучше спугнуть змею, ударив по траве. Ситуация здесь все еще неясна, а наших скудных сил в Азии не хватит, чтобы выстоять в серьезном шторме…

Утро тридцатого апреля.

Дело о похищении привлекло пристальное внимание ХЛ. Роскошный особняк Ли Вэя заполнили члены оперативной группы, присланной местным отделением организации, а оборудование, доставленное для помощи в расследовании, было армейского образца.

Группу возглавлял тридцатичетырехлетний Цзи Чэн, обладатель способностей уровня Бин в ранге капитана. Он слыл грозным командиром в пекинском филиале ХЛ и обладал исключительным талантом в ведении уголовных расследований.

Теперь следует подробнее остановиться на двух ключевых фигурах этого дела. Первый – Ли Вэй.

Отец Ли Вэя был могущественным аристократом. Стоит пояснить, что существовали и обедневшие дворяне, чьи имена превратились в пустые титулы; в силу разных причин их семьи с определенного момента переставали поставлять людей в высшие эшелоны власти Империи. Без политической поддержки их специфический бизнес рушился, лишая кланы средств к накоплению богатств. Сами же они не привыкли к труду и за пару поколений попросту проматывали наследство. Но отец Ли Вэя был иного толка – он занимал важный пост в Имперской Столице. Сам Ли Вэй считался одним из самых завидных холостяков округа Дракона. В свои двадцать восемь лет он слыл гениальным молодым предпринимателем, чьи интересы охватывали практически все прибыльные сферы.

Продукты питания, фармацевтика, электроника, связь, медицинское оборудование, транспорт и даже городское строительство… казалось, он мог взяться за любое дело и никогда не проигрывал.

Одно упоминание имени Ли Вэя рождало образ успешного мужчины за рулем роскошного авто, живущего на шикарной вилле. Каждая деталь его гардероба, вплоть до белья и носков, создавалась ведущими модельерами, а солнцезащитные очки и ручки изготавливались на заказ, подчеркивая его исключительность.

Он был воплощением мудрости и богатства, эталонным Прекрасным Принцем современности. Бесчисленное множество матерей ставили его в пример своим детям-школьникам, твердя: «Стремись стать таким, как этот человек, а не будь никчемным, как твой отец». Одно его слово, сказанное на публике, могло обрушить или вознести курсы акций. Стоило поползти слухам о его романе с какой-нибудь актрисой, как та мгновенно становилась звездой первой величины. Казалось, даже воздух вокруг него должен благоухать розами.

Далее – Цзян Юнь. Но прежде чем описывать ее положение, необходимо ввести понятие «Члены императорской семьи».

Главное отличие между монаршей родней и аристократией заключалось в том, что одни были родственниками, а другие – чужаками. Хотя титулы и статус наследовались, аристократам, чтобы оставаться богатыми из поколения в поколение, категорически нельзя было отдаляться от центра власти. Мир этот был крайне прагматичен: власть и деньги здесь неразлучны, как озноб и лихорадка. Даже если твой род четыре поколения давал стране высших чиновников, но внук в четвертом колене не смог дослужиться хотя бы до заместителя директора – что ж, поздравляем, через три поколения вы гарантированно станете нищими, как простолюдины. Все деньги мира утекут в чужие карманы.

Впрочем, у разорившейся знати оставался один трюк – выгодно выдать дочь замуж. К этому средству прибегали как к последнему шансу с древнейших времен и до наших дней. Когда роскошная жизнь ускользала от аристократа, его охватывал смертельный ужас перед участью обычного люда – жизнью, которую благородные особы не приняли бы даже под страхом смерти. Поэтому на подобные браки смотрели свысока, но втайне сочувствовали.

Однако вернемся к императорской крови. Члены правящей семьи не знали подобных забот, будучи родней Императора. Каким бы дальним ни было родство, кровь оставалась кровью. Если в твоих жилах текла хоть капля крови официально признанной императорской наложницы, Империя гарантировала тебе сытую и безбедную жизнь, погружая в пучину капиталистической роскоши, из которой невозможно было и не хотелось выбираться.

О том, чтобы члены императорской фамилии отдавали дочерей замуж ради денег, не было и речи. Напротив, богатейшие аристократические кланы, чье состояние могло поспорить с казной целых стран, частенько сами предлагали себя в партнеры. В таких союзах власть вступала в брак с деньгами: знать получала статус, а монаршая родня – богатства. Выигрывали все.

В некотором смысле Цзян Юнь не повезло. Ее мать рано умерла, а отец в молодости был распутным гулякой, злоупотреблял всяческими веществами и не раз подхватывал постыдные болезни. К тридцати годам его здоровье было подорвано. Короче говоря, едва у него появились два семилетних сына и двухлетняя дочь, один из его жизненно важных органов окончательно отказал.

Обычно люди в такой ситуации впадают в крайности. Одни берутся за ум и совершают нечто грандиозное, дабы перенаправить энергию – так в мире боевых искусств мог бы появиться непревзойденный мастер, владеющий вышивальной иглой… Но отец Цзян Юнь относился ко второму типу. Утратив вкус к плотским утехам, он нашел утешение в вине. Возможно, в глубине души он мечтал достичь божественного мастерства и стать кем-то вроде Бога Вина, но в итоге лишь заработал гастрит, язву, болезнь сердца и цирроз. Его «путь» прервался смертью.

Так Цзян Юнь фактически стала главой семьи в пять лет, хотя ничего в этом не смыслила. Отношения с двумя старшими братьями не заладились по простой причине: несмотря на возраст, они были рождены от любовницы. По законам Империи лишь Император мог иметь многоженство и наложниц. Все остальные, даже если они приходились монарху двоюродными дедами, по закону имели право лишь на одну жену.

Будучи законным ребенком, Цзян Юнь обладала полным правом наследования всего имущества, тогда как ее братья считались лишь досадными «случайностями» отцовской молодости. Получив отступные, обеспечившие им безбедную жизнь, они фактически разорвали все связи с домом Цзян.

Сейчас, когда Цзян Юнь перевалило за двадцать, она уже не была той наивной девочкой. Если в этом мире и был кто-то, кто искренне ею дорожил, то это Ли Вэй. Они были знакомы не так давно, и их отношения уже балансировали на грани чего-то большего, чем просто дружба. И именно в этот критический момент Консультант, крайне некстати, похитил члена императорской семьи – и по чистой случайности это оказалась Цзян Юнь.

Ли Вэй изначально понимал, что дело примет серьезный оборот. В конце концов, кто он такой? Старший сын процветающего клана Ли, чей отец обладает огромной властью при дворе, а сам он богат сказочно. К тому же похищена юная леди императорской крови. Масштабная мобилизация сил была естественной реакцией.

Однако прошлой ночью, после того как командующий Цзи просмотрел запись видеозвонка, не прошло и пяти часов, как похититель снова связался с Ли Вэем. Он сообщил, что Седьмой принц Клаузер Виттерсток лично прибудет в течение трех дней, чтобы возглавить операцию.

Что происходит? Это уже не просто мобилизация. Это как если бы сам Император возглавил поход! Кто же этот похититель? Почему в дело вмешался принц? Неужели… этот человек, именующий себя Чайным Бессмертным, тоже имеет виды на Цзян Юнь? Невозможно, она никогда не упоминала о таком знакомом… Мысли Ли Вэя были в смятении. С того момента, как до него дошли вести об исчезновении Цзян Юнь, он пребывал в тревоге и унынии. Вчерашний звонок привел его в ярость, но хотя бы принес новости.

Похититель прямо не сказал, почему вымогает деньги именно у Ли Вэя. Формально и фактически они были просто друзьями. Учитывая полное пренебрежение преступника к авторитету ХЛ, если бы у Цзян Юнь не было близких родственников, он мог бы требовать выкуп напрямую у правительства. Значит, следуя логике, Цзян Юнь сама назвала имя Ли Вэя. Это был ее крик о помощи; Ли Вэй был единственным, к кому она могла обратиться.

Эта мысль приносила Ли Вэю горькую радость. Когда драма с «героем, спасающим красавицу» завершится, женщина будет в его руках. Но главной проблемой оставались странные требования похитителя.

Если принц прибывает не из-за личного знакомства с Цзян Юнь, а из-за человека на видео, то, судя по поведению похитителя, он наверняка состоит в какой-то крайне опасной и безумной организации сопротивления. А может, он один из их главарей… В восемь утра Ли Вэй сидел на диване в своей гостиной, и его ладони были влажными от холодного пота.

Мобильный телефон, найденный под кофемашиной, лежал на кофейном столике. Специалисты ХЛ уже установили на него прослушку, а целая группа наблюдения замерла в ожидании, готовая отследить сигнал и вычислить местоположение похитителя в ту же секунду, как установится связь.

Среди присутствующих только руководитель операции Цзи Чэн знал, что преступнику присвоен «Шестой уровень опасности». Остальные, включая персонал ХЛ и бойцов поддержки, слышали от Цзи Чэна лишь имя – Тяньи. Что касается прошлого этого человека, то его не скрывали намеренно – просто даже сам Цзи Чэн ничего о нем не знал.

Телефон зазвонил, и в этот миг нервы у всех натянулись как струны.

Ли Вэй поймал взгляд Цзи Чэна. Когда группа слежения подала знак о готовности, капитан кивнул. Ли Вэй положил телефон на стол, нажал на кнопку громкой связи и, придвинувшись ближе, произнес:

— Это Ли Вэй.

Голос Тяньи услышали все в комнате.

— Слушай внимательно свое первое условие: твоя жизнь стоит всего одну банку консервов, — начал он.

Ли Вэй молчал несколько секунд, отчасти обдумывая услышанное, отчасти давая время специалистам. Наконец он спросил:

— Что это значит?

— Буквальный смысл, — ответил Тяньи. — Так что… сейчас пришло время доказать истинность или ложность этого утверждения. — Затем он чуть повысил голос:

— Командующий Цзи, пожалуйста, подготовьте вертолет для господина Ли в течение двадцати минут. Через час прибудьте в место, указанное в сообщении, и совершите посадку.

Договорив, Тяньи, казалось, собрался вешать трубку. Пока все пребывали в шоке от того, что похититель знает имя руководителя операции, Цзи Чэн среагировал первым.

— Господин Тяньи, нам нужно подтверждение, что заложница жива и невредима, — бросил он, стремясь вступить в прямой диалог, чтобы оказать давление и выиграть драгоценное время.

Неожиданно в следующую секунду из динамика донесся звук пощечины, а следом – короткий женский вскрик.

Все поняли: заложницу ударили.

Ярость Ли Вэя мгновенно вспыхнула. Он схватил телефон и взревел:

— Ах ты ублюдок! Я тебя…

— Запомни, у тебя нет права задавать мне вопросы, — перебил его Тяньи. — Если я говорю, что заложница жива – значит, она жива. Попытки досаждать мне пустяками приведут лишь к разочарованию. Следуй правилам игры и моим указаниям, и в итоге получишь удовлетворительный результат. Но если ты продолжишь донимать меня требованиями подтвердить ее безопасность при каждом звонке или торговаться со мной, тратя время на переговоры… я даже не знаю, что сделаю в следующий раз.

С этими словами он повесил трубку.

Ли Вэй едва сдержался, чтобы не разбить телефон вдребезги. Он лишь в ярости несколько раз пнул диван, выплескивая гнев.

Один из техников службы наблюдения подал голос:

— Шеф, мы не можем отследить источник сигнала. Он использует спецсредства для блокировки.

Ли Вэй обернулся и впился в него яростным взглядом:

— Что ты сказал?! На что вы вообще годны?!

— Пожалуйста, успокойтесь, господин Ли, — Цзи Чэн встал перед Ли Вэем, не давая ему наговорить лишнего.

Капитан всегда излучал спокойствие и надежность. Одной фразой он взял ситуацию под контроль:

— Это вполне ожидаемо. Раз он прямо заявил, что не боится слежки, значит, он подготовился.

Ли Вэй все же был человеком статуса. Любой, кто обладал хоть каплей достоинства, даже не будучи утонченным, старался его сохранять. Раз уж командующий Цзи высказался, и слова его были разумны, Ли Вэй принял этот довод, поправил одежду и сказал техникам:

— Прошу прощения, я был слишком импульсивен.

— Это человеческая природа, вполне понятно, — ответил Цзи Чэн, опытный в таких делах. Он плавно сменил тему, обращаясь к подчиненным:

— Вызывайте вертолет. Проверьте номер, с которого пришло сообщение. Немедленно отправьте группу на разведку в указанное место. Действуйте осторожно, не спугните его.

Затем он снова повернулся к Ли Вэю:

— Господин Ли, отдохните немного. Отправимся, как только прибудет вертолет. Действия этого похитителя непредсказуемы, но, судя по методам, он может потребовать, чтобы позже вы действовали в одиночку. Трудно сказать, будет ли это опасно. Мои люди подготовят для вас бронежилет, оснащенный трекером и прослушкой. Лучше надеть его под одежду перед вылетом.

Звук той пощечины все еще отдавался в ушах Ли Вэя. Подавленный, он лишь молча кивнул.

.

В девять утра вертолет приземлился в Лючжэне – небольшом поселке к югу от Таншани.

Разведывательная группа, направленная Цзи Чэном, уже обследовала территорию в радиусе нескольких сотен метров от точки высадки и не обнаружила подозрительных лиц. На самом деле, людей вокруг почти не было.

В конце прошлого года Лючжэнь пережил катастрофу. После прорыва морской дамбы почти весь поселок ушел под соленую воду, что привело к гибели почти тысячи человек. Спасательные работы и оказание помощи продолжались около месяца, прежде чем постепенно началось восстановление после бедствия. Многие местные жители до сих пор остаются без крова, ютясь во временных сборных домиках и полагаясь на гуманитарную помощь, присылаемую из других регионов, чтобы раздобыть еду и одежду.

Говоря об этой катастрофе, необходимо сначала пояснить несколько проблем, с которыми столкнулась Земля в этой параллельной вселенной.

С 2060 года четырьмя наиболее острыми проблемами человечества стали демографический взрыв, энергетический кризис, повышение уровня моря и глобальное потепление – перечисленные в порядке от наименее к наиболее серьезным, и от самых медленных к самым стремительным по темпам развития.

Первая проблема была смягчена после Войны за имперское объединение в 2000 году, но спустя почти тридцать лет она возникла снова и была включена в повестку дня высокопоставленных чиновников Тяньду. После нескольких лет исследований Империя сформулировала дорогостоящую политику под названием «Налог на второго сына», которую можно считать успешной мерой, стабилизировавшей рост населения.

Последние три проблемы можно обсуждать в связке. Со времен промышленной революции люди полагались на сжигание огромного количества ископаемых для получения первичной энергии. Для современного цивилизованного общества нефть – это кровь, природный газ – кислород, а уголь – клеточная ткань. Такой выбор энергоносителей неизбежно усугубляет парниковый эффект, ведя к глобальному потеплению. Глобальное потепление, в свою очередь, вызывает таяние полярных ледников, что приводит к повышению уровня моря. Это факты, которые знают даже школьники.

Империя действительно приложила немало усилий для реформы энергетики. Были последовательно разработаны несколько чистых, надежных и мощных источников энергии. Однако источники, обладающие этими тремя естественными характеристиками, имели и три другие, навязанные искусственно: они были дорогими, технологии их производства были засекречены, а сами они монополизированы Империей.

Эти ресурсы не предназначались для общественного пользования, а были эксклюзивно доступны военным и высшим чинам Императорского двора. Впрочем, пока кто-то их использовал, это помогало распределять общую энергетическую нагрузку планеты, что в целом было благом, и энергетический кризис вместе с растущими ценами на нефть был разрешен.

Что касается глобального потепления и повышения уровня моря… вы же заметили, что Тяньду – это Парящий остров в небе? С их точки зрения, у моря еще полно места для подъема… Конечно, Императорский двор не мог полностью игнорировать эти проблемы. Поэтому решением стало наращивание морских дамб. После десятилетий строительства к 2101 году почти во всех прибрежных районах мира, где были города, появились стены, возвышающиеся над дорогой на высоту от нескольких до десятков метров.

Дамбу в Лючжэне укрепили пять лет назад. Поскольку уровень воды продолжал расти год от года, старая стена уже не справлялась, и верхушка округа Дракона выделила средства на ее надстройку. Кто же знал, что ее прорвет всего через несколько лет?

Ли Вэй сошел с вертолета. Его короткие волосы, смазанные оливковым маслом, сохраняли идеальную укладку даже при сильном ветре. На нем была черная рубашка с расстегнутым воротником, спортивные брюки и кроссовки, стоившие как месячная зарплата пилота. Поверх рубашки был надет бронежилет со встроенными устройствами слежения и прослушки.

Почти в тот же миг, когда Ли Вэй и Цзи Чэн спрыгнули на землю, на их телефоны пришло очередное сообщение от Тяньи:

— Господин Ли, отныне вы будете действовать в одиночку и направитесь на юг. Командующий Цзи, пожалуйста, отзовите размещенный вокруг персонал. Вы можете ждать здесь или сразу уходить, но не следуйте за Ли Вэем.

— Пожалуйста, добросовестно выполните вышеуказанные требования.

Ли Вэй и Цзи Чэн прочитали сообщение вместе. Закончив, Ли спросил:

— Что нам делать?

— Мы можем только делать то, что он говорит, — ответил Цзи Чэн. Он помолчал, затем добавил:

— Этот человек не любит обсуждать заложника. Его раздражают наши вопросы о безопасности пленницы, поэтому он не стал постоянно угрожать ее жизнью, как типичные похитители. Он лишь приписал «Просьба выполнить добросовестно» в конце сообщения. Эти три слова означают, что мы должны повиноваться или столкнуться с последствиями. Выбора нет… мы не можем рисковать Цзян Юнь.

Ли Вэй кивнул. Он несколько секунд размышлял, затем наклонился к самому уху Цзи Чэна и прошептал:

— Командующий Цзи, вам не кажется, что он слишком хорошо осведомлен о нашей ситуации? Будто за нами постоянно наблюдает пара глаз… — Он явно на что-то намекал.

— Я знаю, что делаю, — спокойно ответил Цзи Чэн. Затем он намеренно повысил голос, словно хотел, чтобы его услышали все вокруг:

— Не волнуйтесь, бронежилет – это просто мера предосторожности. Если бы этот похититель хотел причинить вам вред, он мог бы легко подложить взрывное устройство в ту кофемашину. Идите с миром; мы будем следить через датчик, и если что-то случится, будем на месте через две минуты. — Ли Вэй подтвердил, что понял, и в одиночку зашагал на юг.

Вертолет остался на пригородном пустыре. Группа ХЛ быстро подогнала несколько машин наблюдения, подключив к ним портативное оборудование для отслеживания передвижений Ли Вэя.

Ли Вэй шел по самой широкой дороге. Было видно, что это полотно переложили уже после катастрофы: поверхность была очень гладкой, вероятно, чтобы тяжелая техника могла беспрепятственно въезжать для подвоза материалов и восстановительных работ.

Вскоре вокруг стало появляться больше зданий, но все они были разрушены наводнением. Когда-то здесь был жилой квартал, но сейчас прогулка по нему напоминала путь через руины мира после апокалипсиса.

Телефон зазвонил снова. Ли Вэй ответил:

— Что еще тебе нужно?

— В левом нижнем углу телефона встроена Bluetooth-гарнитура, — произнес Тяньи. — Отломи ее и надень.

Ли Вэй поднес телефон к лицу, отсоединил от нижнего угла компонент размером с кирпичик, вставил его в ухо, а сам аппарат убрал в карман рубашки под бронежилетом.

— Готово.

Тяньи заговорил:

— Это место напоминает тебе о чем-нибудь?

Ли Вэй огляделся по сторонам:

— Я здесь никогда не был.

— Знаю. Но каждый здесь знает тебя.

— Хм… В округе Дракона меня знают многие; просто я их не знаю.

— Эх… Похоже, ты очень забывчив. Мне действительно нужно подтолкнуть тебя, чтобы ты вспомнил?

Слова Тяньи сбили Ли Вэя с толку. Он огрызнулся:

— Не знаю, в какие игры ты играешь. Какова твоя цель? Где Цзян Юнь?

— Шесть лет назад вы, блестящий молодой предприниматель господин Ли, получили сумму инженерных фондов, выделенных верхушкой округа Дракона, — Тяньи не ответил на вопрос, а начал свой рассказ. — Теоретически эти средства должны были выплачиваться пятью траншами, но губернатор Таншани, занимавшийся этим делом, решил выслужиться перед вами, могущественным отпрыском благородного рода. Чтобы продемонстрировать свое полное «доверие» и «поддержку», он выдал вам всю сумму сразу.

— Целый месяц вы палец о палец не ударили, не сдвинули ни кирпича, ни черепицы. Сначала вы отмыли тридцать процентов этих денег и профинансировали подставную компанию, только что открытую на ваше имя.

— Затем вы передали оставшуюся часть подрядчику, с которым у вас были давние деловые связи, выступая в роли «свадебного генерала». И получив этот заказ, другая сторона, по обычаю, выплатила вам огромный откат.

— Спустя год с лишним проект был завершен. Вы отклонили приглашение губернатора на церемонию перерезания ленточки, сославшись на нездоровье. На самом же деле в тот день вы просто развлекались с некой актрисой на роскошной вилле в Гуанчжоу.

Чем больше Ли Вэй слушал, тем сильнее росла его тревога, а выражение лица резко менялось:

— Как ты вообще мог… — Он действительно не мог постичь, откуда Тяньи это известно. Люди, которые знали о движении тех денег; люди, знавшие о сделке с подрядчиком; те, кто слышал разговор с губернатором или знал, где именно он находился в тот момент… Кроме самого Ли Вэя, в этом мире просто не должно было быть никого другого.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Тяньи разразился маниакальным смехом на другом конце линии. — Неужели тебя сейчас беспокоит конфиденциальность? Тебе стоит беспокоиться о собственной безопасности.

Ли Вэй внезапно что-то осознал. В это мгновение его шея словно окаменела.

— Кажется, ты уже догадался, — продолжил Тяньи. — Верно, тем проектом было укрепление морской дамбы в этом самом месте. — Его тон стал расслабленным. — Очевидно, из-за сокращения расходов проект оказался халтурой, но поскольку за дело взялся господин Ли, местный губернатор очень прозорливо помог вам замести следы. Он рассудил так: даже если дамба рухнет лет через десять, он уже вряд ли будет занимать свой пост, так какую ответственность с него спросят?

— К несчастью… эта дамба рухнула через пять лет. Разумеется, губернатор не понес сурового наказания; его просто перевели в более отдаленный и бедный район на должность заместителя.

— Империя хотела по-тихому замять это дело. Суть официального сообщения сводилась к тому, что… ну, дамба рухнула, потому что волны были слишком мощными; это стихийное бедствие, и всем стоит просто смириться со своей неудачей.

— Ха-ха… — На этом моменте Тяньи снова не сдержал смех. — Но… чтобы выслужиться перед тобой тогда, губернатор отлично поработал над продвижением проекта в местных СМИ после его завершения. Если бы ты приехал перерезать ленточку, ты бы это увидел. Огромные баннеры, большие фото, в газетах, на стенах у дорог, даже на билбордах – повсюду! Ты был великим благодетелем Лючжэня!

Ли Вэй смертельно побледнел. Теперь он понял, почему «каждый здесь знает его». Инстинкт подсказывал ему, что нужно бежать – здесь было небезопасно.

Обернувшись, он увидел, что дорога позади него на десятки метров уже заполнена людьми.

В основном это были старики, немощные, женщины и дети; трудоспособная молодежь по большей части покинула эти края. Но именно взгляды этих старцев, детей и женщин заставили ноги Ли Вэя мелко задрожать.

Голос Тяньи снова зазвучал в гарнитуре:

— И наконец, самая забавная часть, которую я должен тебе поведать: та подставная компания на твое имя, однажды помогшая тебе сколотить состояние, все еще обладала кое-какими активами. Ты небрежно слил их со своим брендом сети продуктовых магазинов. Затем эта фирма занялась разработкой и производством консервов.

— Те консервы были воистину ужасны, в сети их называли худшим съедобным мусором во всем округе Дракона. На самом деле их репутация была настолько плохой, что даже я не удержался и купил баночку из любопытства, просто чтобы попробовать, насколько все плохо… Короче говоря, после всех хитросплетений и циклов кармы, в конце прошлого года штаб-квартира твоей группы признала ту компанию убыточной опухолью, и ей грозили сокращения и роспуск. Однако на складах фабрики все еще оставалась последняя партия консервов с истекающим сроком годности. И тогда твой «мозговой центр», вдохновившись внезапной идеей, решил заняться пиаром и поднять корпоративный имидж. Они пожертвовали все эти неходовые, отвратные консервы в район, только что пострадавший от катастрофы, и даже широко это разрекламировали.

— И этим районом был Лючжэнь.

Бам!

Что-то ударило Ли Вэя в лоб.

В толпе какой-то озорной ребенок, неизвестно из чьей семьи, швырнул жестяную банку, точно попав Ли Вэю в голову.

Ли Вэй поморщился от боли, по лбу потекла кровь, но он был практически в прострации. Он просто тупо присел, подобрал банку и увидел, что на упаковке красуется неприятная фотография босса – его самого…

— Оставь банку себе, не потеряй её, — сказал Тяньи. — Полагаю, у тебя уже есть ответ на первое предложение. Поговорим завтра. — С этими словами он повесил трубку.

Три минуты спустя на место прибыла спасательная группа ХЛ. Ли Вэя погрузили в машину скорой помощи.

На самом деле Ли Вэй не получил серьезных травм; его просто несколько минут избивала толпа стариков, женщин и детей, превратив его лицо в опухшее месиво. К счастью, обошлось без переломов и повреждений жизненно важных органов. Благодаря медицинской помощи ХЛ он должен был прийти в норму уже через полдня. Разумеется, синяки и отеки будут сходить еще как минимум неделю, а вот затянется ли психологическая травма – сказать было трудно… Тем же днем в полностью изолированной лаборатории группа вооруженного спецназа вскрыла жестянку. Оказалось, что внутри не было ни отвратительной еды, ни воображаемого биохимического оружия – только мобильный телефон и листок бумаги, а свободное пространство было заполнено пенопластом.

На поверхности банки не обнаружили никаких отпечатков пальцев, кроме тех, что принадлежали ребенку, бросившему её, и самому Ли Вэю. Телефон и записка также не дали никаких зацепок, которые помогли бы выследить виновника.

Мобильный телефон, лежавший в кармане Ли Вэя, разбился, когда тот рухнул на землю, закрывая голову от яростных ударов ногами. Очевидно, Тяньи предвидел такую возможность. В записке говорилось: «В следующий раз я свяжусь с вами по этому новому телефону. Как видите, первое предложение – это своего рода обучающий уровень в видеоигре, предназначенный в основном для того, чтобы вы ознакомились с интерфейсом и управлением, поэтому подсказки были очень конкретными и подробными. Однако следующие предложения потребуют от вас больше инициативы. Завтра будет длинный день».

— И наконец, вот сообщение после выполнения первого предложения – 3 | 3, 3, 36.

… Семь часов вечера, где-то в Пекине.

Официант проводил Тяньи к его месту, подал меню и наполнил стакан водой.

Тяньи некоторое время изучал список, а затем произнес:

— Запишите, пожалуйста… Салат с икрой краба, суп из лобстера, освежающий говяжий язык, бараньи отбивные, кавьяр, роллы с лососем, средиземноморская лепешка с морепродуктами и сок манго со свежим гребешком. Пока что это всё. — Он помедлил. — Ах да, нет нужды подавать блюда по порядку. Пожалуйста, выносите всё сразу, как только будет готово.

— Слушаюсь, подождите немного, — ответил официант и удалился.

Тяньи подпер подбородок рукой и принялся осматриваться.

Это был ресторан очень высокого класса с ценами, которые фактически отсекали обычных простолюдинов. Интерьер не казался вычурным, но в нем чувствовались вкус и стиль дизайнера. Освещение было приглушенным, столы стояли далеко друг от друга. Гости переговаривались вполголоса и ели в тишине.

Вскоре принесли первое блюдо, и Тяньи начал трапезу в одиночестве.

Когда на столе стояла уже большая часть заказанного, на стуле напротив Тяньи внезапно возник человек.

Ни один официант не провожал его, и Тяньи не слышал звука отодвигаемого стула. Он всего лишь на мгновение опустил голову, чтобы съесть кусочек, а когда поднял взгляд – тот уже сидел там.

— Ты специально опоздал, просто чтобы произвести впечатление? — Движения Тяньи не прекратились; он продолжал есть.

— Тебе стоит счесть за честь, что я вообще пришел на встречу с таким ничтожеством, как ты, возникшим из ниоткуда, — сказал мужчина. — Впрочем, твоя способность найти нас и выйти на связь доказывает наличие некоторых навыков. Говори быстрее, что это за «важные сведения»? Если я сочту их ценными, то, разумеется, предложу цену, которая тебя удовлетворит.

Тяньи смотрел на него пару секунд, затем вздохнул, щелкнул пальцами и поманил официанта, подавая знак подойти.

Выражение лица мужчины напротив изменилось; он был в полном недоумении от действий Тяньи.

Официант быстро приблизился, слегка поклонился и спросил:

— Сэр, чем я могу вам помочь?

Тяньи, полуприкрыв веки, посмотрел на него:

— Ты смеешь присылать ко мне для разговора подчиненного с заурядным интеллектом?

Официант, до этого вежливо улыбавшийся, на секунду замер, услышав это, а затем его улыбка превратилась в усмешку. Он выпрямился и бросил мужчине, сидевшему напротив Тяньи:

— Можешь идти.

Тот ничего не ответил, лишь смерил Тяньи косым взглядом, встал и вышел.

Официант тем временем не спеша обошел стол, поправил стул и официально сел напротив Тяньи.

— На чем я прокололся? — Спросил он.

— К тебе претензий нет, — Тяньи указал вилкой на окружение. — Проблема в этих людях. Хотя они и не пялились на меня намеренно, ели они слишком уж медленно. Медленно жуют и почти не разговаривают… Я могу понять, когда мужчина и женщина сидят молча, если они давно в браке, но чтобы несколько мужчин собрались вместе в элитном ресторане и ели в полном безмолвии – это не имеет смысла. — …Официант глубоко вздохнул и шумно выдохнул:

— Эх… — Он обернулся и громко скомандовал: — Всем уйти. Закрыть двери.

Все гости и остальные официанты, администраторы, уборщики и швейцары разом поднялись со своих мест, быстро покинули зал и закрыли за собой все двери.

Официант снова заговорил:

— Даже если ты раскусил, что в ресторане все наши люди, как ты узнал, что главный здесь именно я?

Тяньи не стал отвечать. Причина была предельно проста: он чувствовал, что собеседник – единственный здесь обладатель способностей, достигший ранга Сильный. Учитывая воинские традиции организации Синтянь, уважение к силе было само собой разумеющимся. А не разоблачил он их сразу по двум причинам: во-первых, хотел посмотреть, как далеко они зайдут в этом спектакле, а во-вторых – желал пообедать за чужой счет.

— Вместо того чтобы зацикливаться на таких мелочах, давай обсудим текущую сделку, — Тяньи сменил тему.

Собеседник понял намек: Тяньи давал понять, что не намерен возвращаться к предыдущему вопросу.

— Хорошо, — сказал он. — Могу я узнать твое имя?

— Тяньи.

— Хе… и вправду легко запомнить, — усмехнулся тот. — Я – Сун Чжун.

Тяньи прыснул соком манго прямо в лицо Сун Чжуну, мгновенно стерев с него ухмылку.

Сам же Тяньи разразился хохотом, выговаривая сквозь смех:

— Твое имя тоже очень легко запомнить, ха-ха-ха-ха…

Сун Чжун с величайшим самообладанием вытер лицо салфеткой и произнес:

— Сейчас неспокойные времена. Ваше превосходительство перехватили нашего почтового голубя и передали, что у вас есть ценные сведения для обмена, к чему наше руководство отнеслось со всей серьезностью. С самого утра мы установили наблюдение за этим районом и до сих пор не обнаружили никакой имперской засады. Ваше превосходительство прибыли в одиночку, судя по всему, без скрытого оружия или прослушивающих устройств. — Сун Чжун следил за реакцией Тяньи, пытаясь уловить малейшие изменения, но на этом апатичном лице ничего нельзя было прочесть. — Надеюсь, у Вашего превосходительства действительно есть информация на продажу, иначе вы рискуете собственной жизнью.

Тяньи прекрасно понял угрозу. Он небрежно бросил:

— Не так давно один мой друг в Филадельфии раздобыл кое-какие сведения. Он прислал их мне в тот же день, и в конверте была указана астрономическая цена. Однако, прочитав информацию, я всё же заплатил, потому что счел её того достойной. — Он сделал паузу, а затем произнес фразу, от которой Сун Чжун едва не подпрыгнул: — В мае партия Тумана Аида будет переправлена на Остров Ад.

Этой ночью, когда Тяньи вернулся в книжную лавку, Консультант сидел на своем привычном месте и читал. На полу перед столом, связанный по рукам и ногам толстой железной цепью, словно цзунцзы, сидел по-турецки азиат с конским хвостом на затылке. Рот его был плотно набит парой поношенных носков.

Тяньи мазнул по нему взглядом и небрежно, расслабленным тоном осведомился:

— Это что еще такое? Игры с бондажем?

В тот же миг из тени книжного шкафа в углу комнаты соткалось абсолютно черное человекоподобное существо.

— Он очень хитер, — прямо ответил Тёмная Вода. — Это единственный способ помешать ему сбежать.

Левый Дао издал приглушенные звуки, будто отчаянно пытался что-то сказать.

Тяньи бросил Тёмной Воде:

— Развяжи его.

Пока тот освобождал пленника, Консультант благоразумно уступил Тяньи его место, пошел за другим стулом и спросил:

— Как прошли переговоры?

— Тот, кто пришел сегодня, не в силах принимать серьезные решения. Я назначил другое время, чтобы он привел кого-нибудь весомого, — сказал Тяньи. — Учитывая уровень интеллекта в Тумане Аида, стратег Синтяня, скорее всего, явится лично. Если этот стратег и впрямь оправдывает свою репутацию, думаю, он согласится на мои условия.

Консультант усмехнулся:

— По мне, так даже если он идиот, ты мог бы просто слить ему информацию даром. Как только Синтянь сосредоточит все силы на захвате Божественного Тумана, у них не останется энергии, чтобы мутить воду здесь, в округе Дракона.

Тяньи налил себе кофе и уютно развалился в кресле. — Мир катится к чертям, а людские сердца уже не те… В наши дни, если преподнести им шокирующий секрет на блюдечке, они тут же решат, что это ловушка. Чтобы они поверили в подлинность сведений, нужно выдвинуть требования, провернуть сделку. Причем условия не должны быть непосильными; нужно, чтобы они втайне думали: «Хе-хе… На этот раз я в приличном наваре». Так что чем меньше в обществе доверия и честности, тем презреннее становятся люди.

Как раз на слове «презреннее» путы наконец спали. Левый Дао вытащил изо рта носки (которые оказались его собственными) и завопил:

— А-а-а-а-а!!

Тёмная Вода даже не шелохнулся. Тяньи и Консультант – один с кофе, другой с томатным соком – невозмутимо листали книги и позевывали.

От крика мозгу Левого Дао стало не хватать кислорода, так что он быстро сделал несколько вдохов и выдал новый протяжный вой:

— Помогите!!

Троица оставалась безучастной, никакой реакции.

Левый Дао воровато зыркнул по сторонам. Он вскочил, собираясь бежать, но не успел сделать и шага, как Тёмная Вода щелкнул пальцем. Сгусток черной воды ударил беглеца в поясницу. По несчастливой случайности под ногами оказалась стопка книг, и Левый Дао с грохотом повалился на пол.

Тяньи вздохнул. — Можешь хоть концерт тяжелого металла здесь устроить – тот, кто стоит в метре от витрины, не услышит ни звука.

— Даже если ты сядешь в машину, Тёмная Вода догонит тебя бегом, — добавил Консультант. — Если смотрел «Терминатора 2», сам должен понимать.

— Что вам, черт возьми, от меня нужно?! — Взвился Левый Дао.

— Ничего особенного, — ответил Тяньи. — Просто хочу, чтобы ты сбегал по одному поручению – передал сообщение.

Левый Дао на мгновение задумался. — Куда? И кому?

Тяньи отчеканил:

— Приливная тюрьма, Кровавый Филин.

— А-а-а-а!! Помогите!! — На сей раз Левый Дао взревел во всю мощь легких, в отчаянии бросаясь к витрине.

— Ори! Ори громче! — Вдруг бешено выкрикнул Тяньи. — Хочешь, чтобы тебя на куски порубили и свиньям скормили?! — Он рванул ящик стола, в котором и впрямь лежал тесак. Тяньи схватил его с таким видом, будто собрался наброситься на Левого Дао.

Консультант поспешно вскочил, преграждая ему путь, и обернулся к пленнику:

— Босс сейчас в разнос пойдет… Тебе бы лучше знать меру…

Левый Дао подумал: «Вы вытащили меня из глухомани, заставляете переться туда, откуда живым не возвращаются, на встречу с безумным серийным убийцей, и еще требуете, чтобы я знал меру?»

— Да кто вы такие?! Этот тип – Консультант, а это что за нефтяной монстр?! — Левый Дао «угрожал» от безысходности. — Мне плевать, из какой вы организации, не доводите меня! Если прижмете, я пойду и сдамся властям!

Тяньи тяжело вздохнул и положил тесак на стол. — Неужели ты думаешь, что если сдашься, тебя не отправят на Остров Ад?

Лицо Левого Дао перекосилось. Он замер, ожидая, что Тяньи скажет дальше.

— Ты – обладатель способностей бумажного уровня, за тобой не числится тяжких преступлений, — продолжил Тяньи. — В мире около пятидесяти спецтюрем для таких, как ты. Однако есть ситуации, когда тебя швырнут прямиком в Приливную тюрьму… например, если EAS классифицирует твой дар как «разрушение порядка» или «уровень Омега».

Левый Дао нахмурился. — EAS… это та имперская контора, что изучает одаренных?

— О… — протянул Тяньи. — Похоже, ты плохо знаком с по-настоящему пугающими институтами Империи. EAS – лишь верхушка айсберга. Есть структуры более высокого порядка, которые официально даже не существуют, но на деле именно они являются опорой Империи. Они символизируют саму суть власти правителей.

Левого Дао сейчас мало волновали основы государственности, куда больше его заботила собственная шкура. — Вы хотите сказать, что если меня арестуют, EAS всё равно упечет меня на Остров Ад?

— Именно, — подтвердил Тяньи. — Конечно, если ты явишься в полицию и умудришься скрыть, что ты одаренный, другие ведомства могут и не узнать.

Консультант прикончил полстакана томатного сока и вставил:

— Но мы напишем в участок анонимку, где раскроем твой потенциал и невзначай упомянем копам, что ты член «Перевёрнутого Креста».

Левый Дао осел на пол, долго переваривая услышанное. — Значит… у меня нет выбора, кроме как взойти на ваш пиратский корабль?

— Рано или поздно всем приходится выбирать сторону. Сохранить жизнь в хаосе – непозволительная роскошь для таких, как мы. Дерево жаждет покоя, но ветер не стихает. Ты по натуре не сорняк, ютящийся в корнях; лучше смирись со своей Судьбой пораньше, — изрек Консультант.

Тяньи достал из ящика стола маску Человека-паука, нацепил её и пробасил:

— С большой силой приходит большая ответственность.

Консультанту стало нестерпимо стыдно. Взмахом руки он при помощи Нитей Истины искромсал маску в клочья.

— Это было лимитированное издание! — Тяньи возмущенно повернулся к нему.

— Исчезни, это дешевка с лотка, — Консультант снова обратился к Левому Дао. — Ладно… сейчас я расскажу тебе много интересного. Уверен, с твоим умом, выслушав всё, ты и не подумаешь примыкать к какой-то другой организации. Хм… с чего бы начать…

… Утро первого мая.

В особняке Ли Вэя расстановка сил оставалась той же, что и вчера. Цзи Чэн и его группа были в состоянии высшей готовности.

Но в сердцах каждого зрело гнетущее чувство.

У Ли Вэя, разумеется, были свои соображения. После вчерашнего он всерьез подумывал о том, чтобы выйти из игры. Мало того что с Цзян Юнь его еще ничего толком не связывало, так он не стал бы рисковать шкурой ради женщины, даже будь она его законной женой.

Да, она была красавицей, и, заполучив её, он мог влиться в ряды аристократии. Она была для Ли Вэя идеальной партией, но что толку, если сумасшедший похититель заиграет его до смерти? Разве не пойдет тогда всё прахом?

Тем временем агенты ХЛ мучились другим вопросом: крот.

Вчерашние записи с камер пересматривали сотни раз, но безрезультатно. Похититель по имени Тяньи оставался в тени, неуловимый, как призрак. При этом каждый их шаг был у него как на ладони. Это невольно наводило на мысли о предателе внутри группы.

Даже Ли Вэй заподозрил неладное и намекнул Цзи Чэну на проверку, но тот сам был в тупике. Состав следственной группы он подбирал лично и в случайном порядке, а оперативники знали не так уж много. Теоретически подкупить кого-то из группы наблюдения, чтобы получать информацию заранее, было почти невозможно.

Можно сказать, до тех пор, пока эти люди не узнают о существовании «Сутры Сердца» – технологии, попирающей всякую логику, – они никогда не найдут ответ.

Больше всего агентов ХЛ злило то, что вчерашние события шли четко по сценарию похитителя; они были не в силах перехватить инициативу. Единственное, что им удалось – вытащить Ли Вэя до того, как его покалечат, но даже это могло входить в планы врага. По сути… присутствие ХЛ было допущено Тяньи лишь для того, чтобы прибраться после его игры и не дать «игрушке» Ли Вэю окончательно сломаться.

Первая загадочная улика – 3 | 3, 3, 36 – не дала никакой зацепки даже после анализа толпой криптографов и профессоров из филиала. Их оправдание звучало так: «Возможно, нам нужно дождаться сбора всех пяти фрагментов, прежде чем мы сможем приступить к расшифровке».

Услышав это, Ли Вэй едва не нанял киллеров, чтобы извести всех этих старикашек, просиживающих штаны. Его уже после первой зацепки избили до кровавых синяков; доживет ли он вообще до того момента, когда соберут их все?

Телефон зазвонил внезапно. Экран мобильника на кофейном столике вспыхнул. Как и вчера, Ли Вэй нажал на громкую связь.

— Итак, полагаю, правила всем ясны. Господин Ли, я объявляю второе положение: доверие – это всего лишь азартная игра. — Тяньи бросил трубку сразу после этих слов. На телефон тут же пришло сообщение с адресом и требованием прибыть в течение часа.

Цзи Чэн вчитался в текст. — Это место не так далеко; минут тридцать езды. — Он обернулся к подчиненным:

— Всем приготовиться к выезду. Первым делом оповестите полицию того района…

— Командующий Цзи, — Ли Вэй прервал его на полуслове. Он не отрываясь смотрел на адрес и хмурился. — Этот адрес… если я не ошибаюсь, это офисное здание, принадлежащее моей группе.

Как и вчера, стоило машине затормозить у здания, телефон снова зазвонил. Ли Вэй сразу ответил:

— Говори. Что за фокусы на этот раз?

— Правила прежние, — отозвался Тянь И. — Поднимаешься один в конференц-зал на верхнем этаже. Что касается бойцов ХЛ – попроси их не входить в здание.

Ли Вэй и Цзи Чэн обменялись взглядами. Затем Ли Вэй вышел из фургона наблюдения ХЛ, поднялся по ступеням и, толкнув вращающуюся дверь, вошел внутрь.

Несмотря на то что это была его собственность, сам Ли Вэй бывал здесь лишь считаные разы. Девушка на ресепшене, узнав его, на мгновение растерялась. Оцепенело объяснив, где находится лифт на верхний этаж, она долго не могла прийти в себя. Лишь когда Ли Вэй ушел, она лихорадочно позвонила руководству, докладывая, что господин Ли почтил их своим присутствием и, возможно, направился на самый верх.

Скоростной лифт доставил Ли Вэя прямиком на верхний этаж. Когда двери разошлись, он первым делом осторожно высунул голову, огляделся по сторонам, но коридор был абсолютно пуст.

С чувством тревоги Ли Вэй ступил на пол. Сверившись с планом этажа у лифта, он нашел дорогу к конференц-залу. Пока он шел, ему не встретилось ни души. Не слышно было ничего, кроме гула центрального кондиционера, выталкивающего воздух из вентшахт, и шарканья его подошв по мрамору.

Повернув ручку и толкнув дверь, Ли Вэй замер, пораженный представшей картиной. — Вы… как вы все здесь оказались? — Не удержался он.

В этот момент вокруг длинного стола сидели более десяти человек. Кто-то был средних лет и уже лысоват, кто-то – ровесник Ли Вэя или чуть старше, а иные – совсем седые, с лицами, изрезанными глубокими морщинами. Все в костюмах от кутюр, с безупречными укладками. Каждый из них был величиной в деловом мире округа Дракона, обладая колоссальным богатством и влиянием. Ирония заключалась в том, что абсолютно каждый за этим столом был аристократом.

Это был центр круга общения Ли Вэя. Эти люди были его друзьями и конкурентами – если выражаться вежливо. А если без прикрас, то на публике они звались братьями, чтобы было удобнее обмениваться выгодой, а втайне мечтали, чтобы вся его семья вымерла, дабы прибрать к рукам его имущество и жен.

Примерно так выглядели их отношения.

При виде Ли Вэя на их лицах тоже промелькнуло удивление, но никто не проронил ни слова. В их глазах Ли Вэй уловил нечто странное: страх… Дверь за его спиной закрылась, прижатая чьей-то сильной рукой. К затылку Ли Вэя прижалось дуло пистолета с глушителем.

Его мгновенно прошиб холодный пот. В ту же секунду он лихорадочно соображал, стоит ли звать на помощь. Если он закричит, люди из ХЛ внизу ворвутся сюда через пару минут, но… с пистолетом у затылка на убийство уйдет секунда. К тому времени, как подмога доберется до этажа, он будет мертв. Тот факт, что противник не выстрелил сразу, означал – его смерть пока не входит в их планы.

Дуло медленно отстранилось от затылка. В состоянии крайнего ужаса чувства обостряются: Ли Вэй отчетливо услышал позади скрип кожаных туфель – человек с оружием отступал.

Шаг, еще шаг… Отойдя на шесть или семь шагов, преследователь остановился. Он не сказал ни слова, лишь щелкнул пальцами. Ли Вэй понял это как сигнал обернуться.

Медленно повернувшись, Ли Вэй увидел мужчину средних лет. Черный костюм, черные перчатки, начищенные туфли, зачесанные назад волосы и глаза, острые, как у хищного зверя. Если бы у понятия «холодность» был эталон, то им стало бы лицо перед Ли Вэем.

Азартный Змей. Человек, который самой природой был создан выглядеть как профессиональный киллер. Трудно сказать, благословение это или проклятие – иметь такую внешность.

Рядом с ним стоял высокий табурет и пластиковая доска. На табурете также виднелся стакан с водой.

Азартный Змей, держа пистолет в правой руке, указал стволом на доску. На ней была написана одна фраза: «Никаких разговоров. Телефон сюда».

Ли Вэй осторожно достал телефон, сделал несколько шагов вперед и протянул его Азартному Змею.

В это короткое мгновение Ли Вэй раздумывал, не броситься ли на противника. Ведь сейчас под костюмом на нем был надет бронежилет. Раньше, когда пистолет упирался в затылок, сопротивление было бесполезно, но теперь шанс оставался. Для стрелка на близкой дистанции при внезапной атаке инстинктивно и надежнее всего целиться в торс. Если бронежилет выдержит первый выстрел, можно успеть перехватить запястье врага, не давая прицелиться снова. К тому же в комнате полно людей. Если они навалятся гурьбой, неужели не скрутят одного человека? Но взгляд Азартного Змея, казалось, убивал на месте. Пока Ли Вэй боролся с мыслями, Азартный Змей едва заметно качнул головой, словно говоря: «Советую тебе вести себя прилично».

Ли Вэй сглотнул, мгновенно выметая мысли о сопротивлении из головы. Как говорится, не уверен – не берись. Этот «старший брат» перед ним наверняка из тех, кто может свернуть шею голыми руками за две секунды, а потом еще и расстрелять всех вокруг. Даже мимолетная мысль была прочитана и осмеяна; если он действительно прыгнет, его, скорее всего, превратят в инвалида на месте.

Азартный Змей взял телефон и опустил его в стакан с водой. Группа мониторинга ХЛ внизу услышала лишь несколько тресков, прежде чем аудиоканал с жучка в телефоне заглох. К счастью, под бронежилетом Ли Вэя было спрятано еще одно устройство слежения и прослушки, так что ХЛ могла продолжать наблюдение. Впрочем, их уже одолевали сомнения: почему с самого начала слышны только приглушенные звуки? Ни единого слова. Что там вообще делает Ли Вэй?

Утопив телефон, Азартный Змей развернул пластиковую доску на 180 градусов. На обратной стороне тоже была надпись: «Жучок из бронежилета тоже отдавай».

Ли Вэй лишился дара речи. Он-то думал, что его последняя соломинка не обнаружена, но противник знал всё. Ему ничего не оставалось, как обреченно вытащить скрытое устройство и передать его Азартному Змею. Тот поступил так же – швырнул его в воду. Теперь оперативники ХЛ оказались в полной информационной изоляции.

Покончив с этим, Азартный Змей наконец заговорил. Голос оказался именно таким, каким Ли Вэй его и представлял, – идеально подходящим к этому лицу. Словом, эталонный тон хладнокровного мафиозного ликвидатора:

— Выбери место и садись. Не болтай и не задавай вопросов.

Дрожа всем телом, Ли Вэй подошел к длинному столу и сел. Он бросал на бизнес-магнатов вопросительные взгляды, но те, казалось, боялись даже пикнуть. Эти люди, обычно лишь изображавшие единство, теперь отчаянно переглядывались, но тщетно: никто не понимал, что хочет сказать другой.

На глазах у всех Азартный Змей размеренным шагом подошел к двери, нажал на встроенный пружинный замок, а когда дверь заперлась, из его рукава сверкнула сталь – показался скрытый клинок. Прежде чем кто-то успел среагировать, он одним ударом снес внутреннюю дверную ручку. Срез был идеально гладким, а оставшаяся часть – слишком короткой, чтобы за нее можно было ухватиться и повернуть.

Выражения лиц богачей стали почти одинаковыми. У тех, кто был покрепче духом, градом катился пот, а сердца неистово колотились. У тех же, чья психика была слабее… Один седой тучный старик с эспаньолкой схватился за грудь, болезненно всхлипнул и рухнул на пол.

Мужчина с аккуратно подстриженными усиками, сидевший рядом, тут же соскочил с места, с тревогой глядя на старика. Он поднял глаза на Азартного Змея и выпалил:

— У него больное сердце! Вы должны хотя бы позволить этому умирающему старику уйти! Он никому не причинил зла!

— И что, ты возьмешь на себя ответственность и отвезешь его в больницу? — Спросил Азартный Змей.

— А? — Усач оторопел, подумав: «Странно, разве это не моя реплика? Я как раз собирался это предложить. Не ожидал, что этот киллер окажется таким справедливым».

Но Азартный Змей, сохранив ту же спокойную интонацию, тут же добавил фразу с совершенно иным смыслом:

— Вернись на место и закрой рот. Если кто-то еще проявит самодеятельность, я вырежу панорамное окно и выброшу его наружу.

Услышав это, усач решительно бросил «умирающего старика» и вернулся на свое место.

Азартный Змей шаг за шагом подошел к толстяку, корчившемуся в муках на полу:

— Я мастерски умею останавливать сердца. Но, разумеется, я знаю и как заставить их биться снова. — Он наклонился еще ближе. — Если ты встанешь прямо сейчас, я притворюсь, что ничего не видел. Если откажешься, я выберу парочку интересных орудий убийства и проведу тебе «сердечно-легочную реанимацию».

Толстый старик подскочил как ошпаренный:

— Я… мне уже лучше… — Он поспешно заковылял обратно к своему креслу, безропотно снося презрительные взгляды окружающих.

Азартный Змей прошел во главу стола, к председательскому месту, открыл стоящий там ноутбук, подключил его к проектору и произнес:

— Я собираюсь показать вам кое-какие материалы. — Он взглянул на Ли Вэя: — Надеюсь, пока я буду давать пояснения, ты сможешь посидеть тихо.

… Тем временем Цзи Чэн и агенты ХЛ, ожидавшие в машине снаружи, оказались в тупике. Они не знали, стоит ли идти на штурм. Если ворваться неосмотрительно, похититель может счесть это нарушением правил, что подвергнет заложников и Ли Вэя смертельной опасности. Но датчики Ли Вэя полностью вышли из строя, и жив ли он – неизвестно. Если с господином Ли что-то случится, отвечать придется им… Время шло. С момента потери сигнала прошло пятнадцать минут, а на верхнем этаже по-прежнему царила неизвестность. Как раз когда штурмовая группа ХЛ уже была готова действовать напролом, из окна второго этажа рыбного ресторана через дорогу вылетела ракета, ослепительно сияя. Оставив за собой шлейф белого дыма, она врезалась в фургон, где находились Цзи Чэн и группа мониторинга. Поскольку это была спецмашина ХЛ, броня фургона оказалась на высоте. После взрыва и двух переворотов машина протащилась по земле, но сохранила целостность корпуса, и утечки топлива не произошло.

Цзи Чэн ударом ноги выбил заднюю дверь и вытащил потерявших сознание коллег. Водитель не пострадал и сам выбрался через переднюю дверь.

Бойцы группы захвата, укрывшиеся неподалеку, восприняли этот взрыв как сигнал к атаке. Несколько полевых сержантов и младших лейтенантов одновременно отдали приказ. Более восьмидесяти тяжеловооруженных штурмовиков стянулись из радиуса трех кварталов, устремляясь к тому самому рыбному ресторану.

В этот момент на втором этаже заведения стояли трое мужчин в униформе Стального Закона – лица в копоти, непрекращающийся кашель.

— Кто, черт возьми, разрешил вам использовать гранатомет в помещении! Жить надоело?! — Прокричал коротышка, стоявший поодаль.

— А? — Двое здоровяков у окна обернулись к нему с озадаченным видом.

— Ну и пара идиотов… наверняка перепонки лопнули… — сердито проворчал низкорослый священник. — Есть здесь хоть кто-то соображающий и не глухой?!

Из-за двери высунулся связной:

— Ж-жрец… я здесь.

— Братья внизу готовы к бою? — Спросил коротышка.

— Да, данные только что стерли, можем идти на прорыв в любой момент, — ответил тот.

— Хорошо! — Священник принял величественный вид. — Раз Великий магистр отдал приказ, мы до самой смерти посвятим себя вере! ХЛ зажала нас в кольцо – что ж, мы дадим им бой! — А про себя добавил то, о чем промолчал:

— Но я должен выбраться отсюда, даже если это меня прикончит…

.

Улица перед рестораном, всего в одном повороте направо, выходила на восьмиполосную главную магистраль. Утренний час пик еще не закончился, и появление отряда с гранатомётами мгновенно погрузило город в хаос.

Охранные системы множества автомобилей взвыли одновременно, одна за другой, пронзительно и громко. Водители били по тормозам и лихорадочно виляли, пытаясь убраться подальше от опасной зоны, но это лишь окончательно парализовало движение.

Пешеходы поблизости бросились врассыпную; воздух наполнили крики и проклятия.

Члены Стального Закона появлялись группами по три-пять человек, вступая в уличные схватки с вооруженной штурмовой группой ХЛ вокруг ресторана морепродуктов.

Впрочем, ХЛ имела явное преимущество над Стальным Законом во всём: в экипировке, численности и боевой подготовке. Разница в тактическом исполнении была особенно очевидной – ХЛ постепенно брала верх, не неся почти никаких потерь.

Основное снаряжение штурмовой группы включало бронежилеты, шлемы, противогазы и полуавтоматические штурмовые винтовки. Хотя у бойцов были и армейские кинжалы для ближнего боя, возможность пустить их в ход выпадала редко.

Это была не игра «Call of Duty», и не стоило верить киношным сценам, где люди в бронежилетах выдерживают выстрел из дробовика в упор. Истина такова: если в человека попадает винтовочная пуля – неважно куда – он мгновенно теряет боеспособность; даже ранение в колено может стать фатальным.

Поэтому на настоящем поле боя упор делается на командную работу: прикрытие, координацию, подавление, изматывание и только потом – продвижение вперед. Индивидуальный героизм в эпоху огнестрельного оружия поощряется меньше всего. Даже обладатель способностей, столкнувшись с обученным и хорошо экипированным подразделением, обречен быть застреленным, если попытается сопротивляться в лоб.

Конечно, бывали и исключения: например, если способности человека идеально подходили для противостояния армии или если он уже достиг уровня силы класс Свирепый и выше.

Адепты Стального Закона теперь были вынуждены прорываться, действуя вразнобой, их боевой дух был подорван. Одни считали, что стоит пойти ва-банк и биться до смерти, чтобы выйти хотя бы вничью или даже в плюс, если удастся забрать с собой двоих врагов.

Другие же думали лишь о том, как спасти шкуру: сдаться прямо сейчас? Или попробовать сопротивляться и сдаться, если не выйдет сбежать? В случае успеха при прорыве можно получить повышение в организации, но если проиграть – не лишишься ли ты жизни?

Так в сложившейся ситуации проявили себя те, чья вера была не слишком глубока.

Изначально огнестрельное оружие, которым был оснащен Стальной Закон, имело значительное преимущество в городских стычках на средних дистанциях. Его мощь позволяла полностью игнорировать средства защиты обычных солдат. Можно сказать, что его разработали именно так, предвидя, что организациям сопротивления, скорее всего, придется вести уличные бои в городах, зачастую находясь в меньшинстве.

Однако реальность оказалась такова, что из-за разобщенности действий и отсутствия взаимного прикрытия они постепенно оказывались в кольце перекрестного огня штурмовой группы ХЛ. Окружение сжималось, пока, наконец, всех уцелевших из Стального Закона не зажали внутри ресторана.

— Всем членам Стального Закона: прекратите бессмысленное сопротивление! Отступать вам некуда. Сложите оружие и сдавайтесь, и тогда, возможно, сохраните свои жизни. — Кричал второй лейтенант, руководивший операцией. Дело было не в том, что он хотел прекратить бой и договориться, просто у него не оставалось выбора.

Что если, когда он поведет группу в здание, обладатель Карманных часов Стального Закона внутри проревет: «Да свершится воля моего Лорда, тело моё – на божественную кару!» – и взорвет всё строение, прихватив с собой десятки людей? Это было бы крайне скверно.

— Сдаться? — Раздался в ответ издевательский голос. — Можете обсудить это с нашим старшим жрецом, который здесь командует.

Прежде чем голос умолк, из окна второго этажа вылетел какой-то черный предмет. Штурмовики сначала подумали, что это взрывчатка, и быстро отступили. Но когда предмет приземлился, они отчетливо увидели, что это человеческая голова.

Владельцем головы был тот самый коротышка-жрец, который только что отчитывал двух здоровяков на втором этаже. Он и впрямь подумывал о сдаче и спросил мнение двух капитанов рыцарей. В результате голову ему попросту оторвали руками.

Стоит заметить, её именно «открутили», словно лампочку. Место разрыва на шее было истерзано, как сплетенная косичка, ткани были вырваны в клочья, оставляя жуткую рану.

В этот момент все присутствующие поняли… люди в ресторане на компромисс не пойдут. Одновременно с этим на верхнем этаже коммерческого здания через дорогу…

Здесь, на высоте в десятки этажей, за звуконепроницаемыми и ударостойкими стеклами, никто не стоял у панорамных окон, глядя вниз. За исключением Азартного Змея, который в общих чертах представлял, что происходит, люди в конференц-зале совершенно не подозревали о событиях на соседней улице.

В эту минуту Азартный Змей как раз закончил показ материалов, закрыл ноутбук и завершил презентацию. В зале воцарилась тишина, атмосфера стала крайне гнетущей, и на лицах всех присутствующих бизнес-магнатов застыло глубокое раздумье.

Азартный Змей извлек флешку с данными из ноутбука и убрал её. Затем он подошел прямо к Ли Вэю, достал из внутреннего кармана пиджака телефон, идентичный двум предыдущим, и протянул его. — Возьми. Скоро начнется третье предложение.

Едва он договорил, как дверь распахнулась от удара снаружи. Цзи Чэн, совершенно не заботясь о том, что происходит на улице, ворвался в зал один, с пистолетом в руках. Как только он вошел, то инстинктивно, после быстрого осмотра, нацелил оружие на Азартного Змея:

— Руки за голову!

Азартный Змей никак не отреагировал, глядя на противника со спокойным выражением лица.

— Я сказал! Руки за голову! — Цзи Чэн сделал еще несколько шагов вперед.

В этот момент внезапно зазвонил телефон. Ли Вэй помедлил, взглянул на Цзи Чэна, но тот не сводил глаз с Азартного Змея, словно боялся упустить его из виду, если моргнет.

— Алло? — Ли Вэй ответил на звонок.

— Господин Ли, каково это – делить секрет с другими? — Раздался на том конце трубки голос Тянь И.

— Кто ты такой на самом деле? Откуда у тебя эти материалы? Чего именно ты хочешь? — Голос Ли Вэя дрожал, и не от гнева, а от страха.

Тянь И понимал, что с этого мгновения Ли Вэй играет уже не ради Цзян Юнь, а ради самого себя. — Разве важно, чего хочу я? Прямо сейчас у тебя есть более насущные проблемы. — Тянь И сделал паузу и продолжил:

— О том, что три года назад ты убил того репортера и спрятал тело, теперь знают более десяти самых могущественных людей в округе Дракона. Доказательства, перечисленные в материалах, практически неопровержимы для твоего осуждения.

— …Возможно, ты считаешь, что в большинстве ситуаций закон на твоей стороне, но сейчас ты должен понять: сам по себе инструмент не несет ни добра, ни зла; всё зависит от того, в чьих он руках. Ты слишком хорошо знаешь людей, сидящих перед тобой; ты каждый день видишь в зеркале подобных существ, ха… Ты должен понимать, что любой из них – и заметь, я имею в виду «любой» – может использовать увиденное и услышанное, чтобы отправить тебя за решетку или даже воспользоваться случаем, чтобы потопить твоего отца в суде.

— …Так что… решишь ли ты довериться им? Поверишь ли в вашу «дружбу», в то, что каждый из них сохранит это в тайне?

Не слыша разговора между Тянь И и Ли Вэем, Цзи Чэн мог лишь продолжать целиться в Азартного Змея, спрашивая:

— Что сказал похититель? Он выдвинул новые требования?

Ли Вэй не ответил, продолжая слушать трубку; он лишь слегка качнул головой Цзи Чэну, давая знак не перебивать.

Тянь И произнес крайне провокационную речь:

— Подумай о жизни в тюрьме, господин Ли. Когда те простолюдины, которых ты всю жизнь топтал ногами, окажутся в одном положении с тобой… какая это будет чудесная жизнь: тебя будут терзать день и ночь, ты станешь игрушкой для целой толпы сильных мужчин… Как говорится, «роса на хризантемах тяжела, тропа в колючках, в зарослях ветла…», — он принялся декламировать стихи прямо в трубку.

Ли Вэй, чувствуя колоссальное давление, выкрикнул:

— Довольно!

— Хе-хе… Не стоит так нервничать. Я могу помочь тебе решить эту проблему. — Тянь И сменил тон. — Я дам тебе два варианта. Твой выбор и станет ответом на второе предложение.

— …Теперь слушай внимательно. Первый вариант: тебе не нужно ничего делать, просто повесь трубку. Киллер рядом с тобой, тот, что похож на Аль Пачино, благополучно сбежит с флешкой. Ты и все присутствующие спокойно уйдете, продолжите наслаждаться жизнью, а я немедленно отпущу Цзян Юнь и закончу игру.

— …Второй вариант: ты передаешь телефон командующему Цзи Чэну. Я убедю его вывести тебя из здания, чтобы продолжить третье предложение. Что же касается остальных людей в этой комнате, выживет только один – и этот человек уйдет с флешкой, навсегда уничтожив компромат.

Выслушав это, Ли Вэй на мгновение замялся, а затем поднял глаза на Азартного Змея и обнаружил, что тот тоже смотрит на него. Профессиональный ассасин полностью игнорировал капитана ХЛ, наставившего на него пистолет в двух метрах. Он стоял неподвижно не потому, что был загнан в угол под прицелом, а просто ожидая реакции Ли Вэя.

— Командующий Цзи Чэн… — Ли Вэй наконец протянул руку с телефоном. — Он хочет, чтобы вы взяли трубку…

Цзи Чэн держал пистолет одной рукой, не сводя дула с головы Азартного Змея, а другой осторожно взял телефон и прижал его к уху.

Ли Вэй не знал, что именно Тяньи говорит Цзи Чэну. Лицо того оставалось беспристрастным; он не принадлежал к числу тех, кто легко выдает свои чувства, а перед лицом такого опасного противника, как Азартный Змей, и вовсе обязан был безупречно владеть собой.

Проговорив около минуты, Цзи Чэн повесил трубку. Затем он, к великому удивлению, опустил оружие, повернулся к Ли Вэю и произнес:

— Господин Ли, следуйте за мной.

Ли Вэй уже привык к таинственности Тяньи. Он не мог угадать – да и не имел ни желания, ни времени на это, – что именно Тяньи сообщил Цзи Чэну. Все, что его сейчас волновало, это грядущее «третье предложение».

Они вдвоем покинули зал заседаний, оставив остальных сидеть за столом. Выражения лиц присутствующих сменились с первоначального испуга при виде Цзи Чэна на крайнее изумление, когда те ушли, а теперь – на леденящий ужас.

Азартный Змей медленно повернулся к оставшимся, и его мрачный голос вонзился в уши каждого:

— Раз уж он выставил свои фишки, я вскрываю этот раунд…

… Когда они добрались до первого этажа и вышли на улицу, Ли Вэй наконец с облегчением выдохнул. Он спросил Цзи Чэна:

— Что он только что сказал? — На самом деле Ли Вэя больше всего беспокоило возможное разоблачение его собственного дела, поэтому он сразу принялся выведывать информацию.

— Он…

Бум! Снова раздался оглушительный грохот, и на этот раз взрыв прогремел прямо над их головами.

Ли Вэй инстинктивно вскинул голову и увидел пламя, вырывающееся с верхнего этажа здания, которое они только что покинули. Весь этаж разнесло в щепки, из всех окон повалил густой дым, а бесчисленные осколки стекла и обломки посыпались с неба подобно редкому дождю.

Цзи Чэн быстро схватил Ли Вэя за воротник и потащил его размашистыми шагами к ближайшему автомобилю ХЛ. Он распахнул дверь и швырнул Ли Вэя внутрь, в то время как по нему самому ударило несколько падающих сверху обломков.

Ли Вэй забрался на пассажирское сиденье, не в силах унять дрожь. Внезапно на улице зазвучали беспорядочные выстрелы. Обернувшись, он заметил, что всего в квартале от них большая группа вооруженных до зубов штурмовиков окружила рыбный ресторан, ведя ожесточенную перестрелку с теми, кто засел внутри. Из ресторана валил дым; невозможно было понять, дымовые ли это шашки, слезоточивый газ или внутри что-то взорвалось.

В этот момент сознание Ли Вэя на миг помутилось. Глядя на происходящее, любой мог впасть в иллюзию, будто оказался посреди поля боя.

— Пригнись! На что ты уставился?! — Цзи Чэн уже обежал машину со стороны водителя, распахнул дверь и закричал.

Разве Ли Вэй посмел бы не подчиниться? Он тут же втянул голову в плечи, понимая, что в его положении получить шальную пулю со стороны ресторана было бы самой бессмысленной смертью на свете.

Цзи Чэн захлопнул дверь, не пристегиваясь и не тратя времени на приветствия, включил передачу и вдавил педаль газа в пол. Между делом он схватил рацию и бросил в микрофон:

— Говорит капитан Цзи Чэн. Экипажу второй машины наблюдения, слушай мою команду. Отслеживайте автомобиль, в котором нахожусь я и господин Ли Вэй. Не обращайте внимания на действия штурмовой группы. У вас своя задача. Кроме того, направьте больше людей из филиала, пусть следуют за нами вплотную и будут готовы оказать поддержку в любой момент. — Он отдавал приказы уверенно, затем бросил рацию и быстро заработал одной рукой на клавиатуре панели управления. Вскоре на маленьком дисплее появилась виртуальная карта движения, отмеченная множеством медленно ползущих красных точек – вероятно, других транспортных средств.

Они не успели отъехать далеко – едва свернули за угол, – как позади машины вспыхнул ослепительный свет, и вся улица слегка содрогнулась. Весь ресторан взлетел на воздух; оставалось лишь гадать, какое оружие могло обладать столь сокрушительной мощью.

Разумеется, все мы знаем, что настоящие мужчины никогда не оборачиваются на взрывы. Цзи Чэн продолжал вести машину, лишь глубоко вздохнул. Спустя несколько десятков секунд он снова взял рацию:

— Вызываю подкрепление, расчистите дорогу, чтобы они могли быстрее прибыть для оказания помощи. Мои предыдущие указания остаются в силе. — Он подождал три секунды, не получил ответа и рявкнул:

— Отвечайте! Живые есть?!

— Да… да, сэр, вторая машина наблюдения не пострадала при взрыве, — наконец ответил собеседник.

— Раз еще дышишь, у тебя нет времени на прострацию. Выполнять задание!

— Есть! Сэр!

Цзи Чэн повесил рацию, достал из кармана телефон и вернул его Ли Вэю. Только теперь у него нашлось время заговорить:

— На другой стороне улицы было убежище Стального Закона. Вскоре после того, как вы поднялись на верхний этаж, они атаковали нас. Это определенно не случайность. — …Лицо Ли Вэя было бледным. К этому моменту он начал осознавать масштаб происходящего. Прямо сейчас погибли десятки людей… — Может ли быть… что Тяньи – член Стального Закона? Это они похитили Цзян Юнь?

— Исключено, — отрезал Цзи Чэн. — Если бы он хотел использовать это похищение, чтобы заманить в засаду и уничтожить боевую мощь ХЛ, он мог бы завести нас в какое-нибудь захолустье, заранее подготовить ловушку и только потом действовать. Но численность сил и то, как вели себя люди в том убежище сейчас, совсем не походит на спланированную, подготовленную атаку.

— На мой взгляд, то, что только что произошло, больше похоже на использование чужих рук для грязной работы.

Пока Ли Вэй слушал его, на телефон пришло текстовое сообщение. Текст гласил: «В течение часа, западный пригород, Сад Жертвоприношения Бессмертных. Также прилагаю данные для выполнения второго предложения – 2, 32, 22, 3√4».

Ли Вэй показал сообщение Цзи Чэну. Тот лишь мельком взглянул на экран – вероятно, просто ради проформы, так как тоже не имел ни малейшего представления о коде. Он лишь сказал:

— Сначала отправь эти данные группе наблюдения, используй панель управления рядом со мной.

Затем он продолжил:

— Тот Тяньи только что сказал мне по телефону, что у его подчиненных мощная взрывчатка, и если я выстрелю или если он отдаст приказ, погибнут все. Но я мог выбрать: уйти с тобой, позволив его людям безопасно отступить… Однако я не ожидал, что этот ублюдок в итоге вырежет тех невинных людей.

— Ах да… Те, кто сидел в конференц-зале… мне показалось, некоторые из них выглядели знакомо. Кто они были на самом деле?

Ли Вэй не ответил ему. Он чувствовал, что должен нести ответственность за гибель тех людей, и в нынешней ситуации понимал: чем больше он говорит, тем выше вероятность совершить ошибку.

После долгого молчания Ли Вэй ответил:

— Я расскажу вам в подходящее время… Сейчас у меня в голове полная неразбериха.

— Хорошо. — При всей своей проницательности Цзи Чэн был очень чувствителен к подобным уклончивым фразам. Он не стал спешить и докапываться до сути, но, помедлив мгновение, добавил:

— Есть еще кое-что. Только что он велел мне по телефону передать третье предложение: «И раскаяние, и преступление – оба требуют мужества».

.

Округ Красного Льва, мадридское отделение Стального Закона.

Ванесса сидела перед главной консолью Апостола. Ее тонкие брови были слегка нахмурены, на лице застыло раздражение, а леденец во рту был уже наполовину разгрызен.

Полчаса назад она, разумеется, узнала о падении пекинского аванпоста. Но беспокоила ее не потеря людей, а аномальная ситуация, возникшая с субконсолью Апостола в том филиале прямо перед очисткой данных.

Внезапно на широкой панели управления перед Ванессой самопроизвольно активировалось окно видеосвязи, и на экране появилось бледное лицо.

— Мы снова встретились, госпожа Ванесса, — с улыбкой поприветствовал ее Консультант.

Руки Ванессы все еще порхали над клавиатурой. Она покосилась на него и ответила:

— Значит, в работу Апостола действительно вмешался ты.

— Не слишком похвально, что вы пришли к этому выводу только сейчас, — заметил Консультант.

— Молодой человек, вы наверняка изучили через систему все сведения обо мне, я же не знаю даже вашего имени. Не кажется ли вам, что говорить с дамой, не представившись, несколько невежливо?

— Прошу прощения, я не джентльмен, а всего лишь бродяга. Пожалуйста, простите мне то, что я пока не могу раскрыть свое имя.

— Хм… Бродяга с весьма изысканной речью.

— Ха-ха… — Консультант рассмеялся. — Обычно я стараюсь держать себя в руках перед культурными людьми. Конечно, если вам больше по душе вульгарность, я могу измениться. Могу, например, сказать что-нибудь вроде: «Эй, сестренка, улыбнись мне», если пожелаете.

— Ты собираешься еще целый час туманно переходить от провокаций к флирту или скажешь что-нибудь по существу? — Отозвалась Ванесса ни холодно ни жарко.

Консультант произнес:

— О… Ваша попытка прощупать меня провалилась, и вы злитесь от неловкости. Хорошо, я дам вам кое-какую существенную информацию, чтобы вы могли отчитаться перед начальством.

В этот момент на экране главной консоли Апостола внезапно всплыл пакет данных, перекрыв все остальные окна.

— Это последний набор данных с субконсоли Апостола в том аванпосте, который только что столкнулся с ХЛ, — продолжил Консультант. — Среди них есть сфабрикованная мной инструкция. Я использовал голосовой отпечаток вашего Великого магистра, чтобы передать тамошнему руководителю следующий приказ. Суть его была такова: «Согласно разведданным, вы окружены штурмовой группой ХЛ, которая устроила засаду в нескольких кварталах неподалеку. Посмотрите в восточное окно – вы увидите машину наблюдения ХЛ, припаркованную через дорогу. Этот автомобиль отвечает за оперативное командование. Немедленно уничтожьте его из тяжелого вооружения. Это даст вам время для отступления. Пожалуйста, как можно быстрее уничтожьте все данные в аванпосте, после чего всему персоналу идти на прорыв. Если отступление станет невозможным – принесите свои жизни в жертву вере».

Ванесса продолжала лихорадочно работать с Апостолом.

— Использовать нашу внутреннюю систему для отдачи ложных директив, использовать ХЛ для ликвидации нашей боевой мощи… И у тебя даже есть способ мобилизовать силы ХЛ… На какую организацию ты работаешь?

— О? Судя по вашим словам, вы с самого начала исключили возможность моей принадлежности к Империи? — Консультант рассмеялся. — Похоже, после прошлого инцидента кое-кто в вашей организации провел верный анализ наших действий. Хотя вы сейчас усердно трудитесь, отчаянно пытаясь выследить меня через сеть, пока я не закончил разговор, я все же советую вам: не тратьте силы попусту.

— Сегодня я могу сам подключиться к главной консоли Апостола, чтобы поговорить с вами, а завтра я смогу подключиться к камере вашего домашнего компьютера, когда вы будете переодеваться в спальне.

— Так что, технически говоря, вы бессильны. Все, что вы можете сделать сейчас, — это передать намерения моего босса вашему боссу. Теперь слушайте внимательно. Первое: Апостол находится под нашим полным контролем. События, подобные недавним, могут произойти на любом аванпосте Стального Закона в любой точке мира и в любое время. Второе: не ждите, что Синтянь вступит с вами в альянс, и тем более не ждите от них помощи. Потому что в течение трех дней вся боевая мощь Синтяня в Азии будет переброшена в Юго-Восточную Азию. Они уже передали округ Дракона нам. Третье: запомните, отныне округ Дракона – наша территория. У вас есть три дня, чтобы демонтировать все свои аванпосты, а всем вашим людям в этом округе следует собрать вещи и убраться.

Теперь Ванесса действительно перестала работать за компьютером. Она просто подперла подбородок рукой, изображая безразличие, и ответила:

— Насколько я понимаю, наш уважаемый Великий магистр будет в ярости от требований твоего босса.

— Это уже его проблемы, — отрезал Консультант. — И последнее, позвольте упомянуть, что наша организация называется Перевёрнутый Крест. — Перед тем как отключиться, он добавил:

— Ну что ж, прощайте, госпожа Ванесса.

Экран видеосвязи снова стал черным, и только тогда Ванесса издала короткий, с трудом сдерживаемый смешок. Она небрежно нажала несколько клавиш, и на маленьком экране в углу появился новый набор данных. Она посмотрела на информацию с торжествующей улыбкой на губах и пробормотала:

— Мы еще встретимся, Консультант…

… Автомобиль остановился у входа в Сад Жертвоприношения Бессмертных в западном пригороде. Группа наблюдения и усиленный отряд захвата остались снаружи – таково было требование Тянь И. Он снова позвонил, как только цель прибыла на место.

Однако на этот раз было одно отличие: Тянь И уточнил, что Цзи Чэн должен сопровождать Ли Вэя. И вот они вдвоем ступили на территорию кладбища.

Кладбище даже ярким днем, под чистым небом, под пение птиц и в окружении цветущих трав все равно навевает чувство запустения и тоски. Если бы из-за надгробия внезапно выскочил бледный мальчишка со странной прической, это запросто могло бы довести посетителя до сердечного приступа.

Ли Вэй надел Bluetooth-гарнитуру. Тянь И диктовал ему маршрут. С тех пор как они вошли в Сад Жертвоприношения Бессмертных, Цзи Чэн хранил молчание, а выражение его лица стало весьма странным. Ли Вэй никогда прежде не видел у него такого взгляда.

— Пройдите чуть дальше. В четвертом секторе, среди рядов могил, найдите двенадцатое надгробие в третьем ряду. Это точка назначения, — произнес Тянь И на другом конце линии.

Ли Вэй быстро нашел нужное место. Он остановился и спросил:

— И что теперь? Хочешь, чтобы я раскопал эту могилу?

Тянь И усмехнулся:

— Посмотри на фотографию на памятнике.

Ли Вэй наклонился ближе. Когда он увидел портрет покойного, его лицо резко изменилось. Это была могила того самого репортера, которого он убил. Это лицо постепенно стиралось из его памяти, но слайд-шоу, которое Азартный Змей показывал в зале заседаний час назад, вновь пробудило воспоминания Ли Вэя.

— Что он тебе говорит? — Внезапно вмешался Цзи Чэн. Вид у него в этот момент был крайне специфический.

Ли Вэй ответил:

— Я не понимаю, что он задумал… Он велел мне посмотреть на это фото.

— Ты его знаешь? — Спросил Цзи Чэн. Его тон сейчас больше напоминал допрос преступника.

— Я… — Слова застряли у Ли Вэя в горле. Пока он лихорадочно соображал, что ответить, Тянь И произнес в трубку:

— Тебе не нужно отвечать на этот вопрос. Сначала спроси командующего Цзи, кем ему приходится покойный.

По спине Ли Вэя пробежал холодок. Что? Неужели Цзи Чэн и этот убитый репортер были знакомы? Он снова перевел взгляд на надгробие и отчетливо прочитал имя, даты рождения и смерти: «Кун Цзайвэнь, 2072–2097».

Разные фамилии, разные профессии. Максимум – дальние родственники, друзья или одноклассники, подумал Ли Вэй, чувствуя легкое облегчение. Затем он обратился к Цзи Чэну:

— Он хочет, чтобы я спросил тебя: кем тебе приходится этот Кун Цзайвэнь?

Цзи Чэн помедлил несколько секунд, а затем произнес:

— Братом.

— Что?! — Воскликнул Ли Вэй.

Тянь И прошептал ему на ухо:

— Спроси его, почему у них разные фамилии.

Ли Вэй замялся, но все же передал вопрос Тянь И.

— Мой отец рано умер, — добавил Цзи Чэн. — Мать снова вышла замуж, когда мне было четыре года, и забрала меня с собой. Год спустя у нее и отчима родился младший брат. Отчим не заставлял меня менять фамилию. К чему эти расспросы? — В его глазах промелькнуло подозрение. — Господин Ли, вы знали моего брата?

Ли Вэй в этот момент обливался холодным потом от чувства вины. Тянь И в телефоне продолжал громко смеяться:

— Смотри-ка, он начинает подозревать, что эти вопросы задаю не я, а ты сам.

— Заткнись! — Рявкнул Ли Вэй.

— Что? — Не понял Цзи Чэн.

Ли Вэй бросил ему:

— Я не тебе. Я велел ему заткнуться.

Но выражение лица Цзи Чэна стало еще более интригующим:

— Что именно он тебе говорит?

Ли Вэй снял гарнитуру и протянул ее Цзи Чэну:

— Если не веришь, поговори с ним сам!

— Я не это имел в виду, — сказал Цзи Чэн, но гарнитуру все же взял. Он приложил ее к уху и спросил Тянь И:

— Зачем вы задаете эти вопросы?

Тянь И не ответил, а вместо этого прямо скомандовал:

— Расскажи ему, как погиб твой брат.

Цзи Чэн, казалось, пережил несколько секунд внутренней борьбы, прежде чем сказать Ли Вэю:

— Он хочет, чтобы я рассказал тебе, как погиб мой брат. — Он сделал паузу и продолжил:

— На самом деле я и сам до конца не уверен… Знаю только, что три года назад Цзайвэнь каким-то образом оказался замешан в каком-то инциденте и таинственно исчез на несколько дней, бесследно. Позже кто-то нашел фрагменты его тела в мусорном баке. Я превысил свои полномочия, чтобы участвовать в полицейском расследовании, отчаянно пытаясь выследить его путь, но остальные части тела так и не были найдены. Более того, похоже, со стороны верхов поступило распоряжение поспешно закрыть дело. По сей день оно остается нераскрытым – ни полного тела, ни подозреваемых. Под этим камнем лишь пустой гроб.

Ли Вэй побледнел. Он избегал взгляда Цзи Чэна, боясь, что тот что-то заметит. Однако ему все же пришлось притворяться и спросить:

— Зачем он хотел, чтобы ты мне это рассказал?

Цзи Чэн покачал головой и вернул гарнитуру Ли Вэю. Тот снова надел ее.

— В какие игры ты играешь? — Ли Вэй понизил голос. — Ты обещал…

— Что я обещал? — Перебил его Тянь И. — Я лишь сказал, что мои подчиненные уничтожат улики на флешке и убьют тех богатеев, чтобы заставить их замолчать. Я никогда не говорил, что помогу тебе скрыть преступление.

— И чего же ты хочешь теперь? — Спросил Ли Вэй.

— Чего я хочу? Ха… — Тянь И усмехнулся. — Разве я уже не предложил тебе задачу?

Ли Вэй мысленно перебрал условия и мгновенно все понял. Тянь И заставлял его выбирать между «покаянием» и «преступлением».

После нескольких секунд тишины Тянь И заговорил вновь:

— Тебе сейчас неудобно говорить, так что я буду рассказывать, а ты слушай. Ты и сам должен был заметить, что этот офицер Цзи – персонаж не из легких. Такие серьезные и способные люди обычно очень принципиальны. Если бы он узнал, что ты убил его брата, то в лучшем случае напрямую передал бы тебя ХЛ для суда. В худшем – в порыве гнева вполне мог бы выхватить пистолет и пристрелить тебя.

— Ты и вправду веришь, что в конференц-зале он опустил оружие только потому, что я ему угрожал? Возможно, к тому моменту он уже узнал от меня правду, а все последующее было лишь игрой и проверкой. И сейчас твое поведение убедило его в моей правоте, так что он уже готовится с тобой разделаться.

Сердце Ли Вэя бешено заколотилось где-то в горле. Он инстинктивно покосился на Цзи Чэна и отошел от него на несколько шагов.

Тянь И, однако, тут же сменил тему:

— Конечно, я сказал «возможно». Это лишь гипотеза. Вполне вероятно, что он ничего не знает и не связал бы тебя со смертью брата, даже если бы размышлял об этом десятилетиями.

— Ха-ха, поэтому я все же предлагаю тебе два варианта. Твой выбор и станет ответом на эту задачу.

— Первый: ты сдаешься ему, признаешься в преступлении трехлетней давности и молишь о прощении и снисхождении закона. Разумеется, в ту же секунду я прекращу эту игру и отпущу Цзян Юнь.

— Второй: тебе не нужно ничего говорить. Просто повесь трубку. Я гарантирую, что тебе больше никогда не придется беспокоиться об этом деле. Никто в этом мире больше не сможет угрожать тебе этим, включая командующего Цзи, стоящего перед тобой. Однако следом я пришлю тебе информацию после выполнения третьего условия. Игра продолжится, и начиная с четвертой задачи тебе придется действовать в одиночку, без ХЛ.

На этот раз Ли Вэй думал долго. На самом деле в глубине души он уже знал, что выберет, и знал, что следовало бы выбрать согласно морали. Но в этом мире шаг назад часто ведет не к простору, а в бездну. А возвращение назад может привести не к берегу, а лишь в чистилище.

Сделки Тянь И всегда были такими: каждый следующий шаг давался труднее предыдущего, каждый выбор затягивал в трясину все глубже.

Спустя несколько минут Ли Вэй достал телефон из кармана и нажал кнопку сброса. Его лицо стало холодным и отрешенным. Тяжело вздохнув, он сказал Цзи Чэну:

— Он сказал, что сегодняшние задачи выполнены, и велел мне идти домой.

После полудня Ли Вэй вернулся в свой особняк. Группа наблюдения ХЛ установила прослушку и на третий мобильный телефон. Три-четыре сотрудника остались на объекте, остальные же покинули пост. У них хватало забот: нужно было разобраться с потерями после утреннего боя, в кратчайшие сроки подготовить подробный отчет о происшествии и решить головную боль в виде трех фрагментов шифра.

Вскоре после того, как Ли Вэй повесил трубку в Саду Жертвоприношения Бессмертных, ему пришло сообщение с кодом: «44, 6, 7 | 6». Как и прежде, эти загадочные цифры и символы предстояло расшифровывать экспертам и профессорам ХЛ.

Забрав телефон, Ли Вэй заперся в своей комнате. Перед глазами проносились события последних двух дней. Он смутно догадывался, что «Тяньи» – не просто рядовой похититель, а крайне опасная и влиятельная фигура. Седьмой принц, о котором упоминал Цзи Чэн, явно не интересовался ни им самим, ни Цзян Юнь. Если он и явится, то только по душу Тяньи.

Пока Ли Вэй приводил мысли в порядок, из-под кровати внезапно донесся скрип, заставивший его вздрогнуть.

Ли Вэй пулей соскочил с постели и отпрянул на несколько метров. Он во все глаза уставился в темное пространство под кроватью, пытаясь понять, что издает этот звук, но подойти ближе не решался. Пока он колебался, не позвать ли кого-нибудь проверить, не спрятана ли там бомба, из щели под кроватью вылез игрушечный солдатик.

Ростом с ладонь, одетый в зеленую камуфляжную форму и стальную каску, он двигался скованно, а выражение его нарисованного лица оставалось застывшим. Подобные пластиковые игрушки вышли из моды еще сто лет назад. Дети из мало-мальски обеспеченных семей с малых лет привыкали к высокотехнологичной электронике. Производители игрушек постепенно переключились на дорогой лицензионный мерчандайз по аниме, а дешевые фигурки к 2030 году практически полностью исчезли с исторической сцены, перекочевав в музеи.

Разумеется, этот солдатик не был простой пластмассой; его техническая начинка не уступала киборгам. Выбравшись из-под кровати, он встал, вытянулся во фрунт, отдал честь, а затем пластиковая панель на его спине открылась, и на пол выпал черный предмет. В тот же миг солдатик будто обесточился – он с глухим стуком повалился на пол и замер.

Ли Вэй выждал полминуты, прежде чем осторожно подойти и подобрать черную вещицу. Осмотрев ее, он заметил USB-разъем – значит, устройство предназначалось для компьютера.

Он догадался, что это часть игры. Следующий этап требовал от него действовать в одиночку, без вмешательства ХЛ. В таком случае телефон, стоящий на прослушке, был бесполезен, и Тяньи предсказуемо нашел иной способ связи.

Ли Вэй понятия не имел, когда этот солдатик оказался под его кроватью. Если его подбросили на обратном пути из Сада Жертвоприношения Бессмертных, проникнув в виллу, то это лишь доказывало пугающую эффективность их действий. Но если он лежал там гораздо дольше… Ли Вэй постарался об этом не думать. Никому не хочется признавать себя жалкой обезьянкой, пляшущей на ладони Будды, и Ли Вэй не был исключением.

Он открыл ноутбук на столе и вставил устройство в порт. Спустя пару секунд Ли Вэй понял, что компьютер ему больше не подчиняется. Десятки окон замелькали на экране; Ли Вэй не понимал ни строчки в этих данных. После череды странных всплывающих уведомлений весь экран заняло окно видеосвязи, и в нем появился Тяньи с чашкой кофе в руках.

— Рад снова поговорить с вами, господин Ли. Вы все ближе к финальной стадии игры. Даже я начинаю предвкушать тот момент, когда вы доберетесь до развязки, — с улыбкой произнес Тяньи.

Ли Вэю же было совсем не до улыбок:

— Мастер Тяньи… Теперь я знаю, что вы человек больших возможностей. Если я раньше чем-то вас обидел – прошу прощения.

Тяньи усмехнулся:

— Продолжай.

— Я не знаю, чего вы на самом деле хотите, но я надеюсь… нет, я умоляю, умоляю вас позволить мне выйти из этой игры. Забирайте Цзян Юнь, делайте с ней что хотите, мне плевать на эту женщину. Я могу дать вам огромную сумму денег, только отпустите меня…

— Ну вот ты и сказал это… — Тяньи бесцеремонно перебил его. — Значит… твои слова можно считать капитуляцией?

Ли Вэй с самого начала не считал это игрой. Увидев, что его просьба может быть услышана, он тут же закивал:

— Да! Да! Я сдаюсь!

— Но если ты сдашься, то не увидишь хорошую концовку. Тебя это устроит?

— Плевать, только отпустите меня, — ответил Ли Вэй.

Тяньи вздохнул:

— Что ж, это твой выбор.

В этот момент в углу главного экрана появилось небольшое дополнительное окно. На нем была фотография жилого дома и строчка с адресом.

— Сейчас все люди из ХЛ, что находятся на твоей вилле, отдыхают в гостевой комнате на первом этаже. Прокрадись вниз, не заходи в гараж, просто вызови такси за воротами и поезжай по этому адресу, — распорядился Тяньи. — Только когда ты заберешь свой приз, игру можно будет считать оконченной.

— Не… не нужно, мне не нужен никакой приз, просто… — Ли Вэй не успел договорить.

— Если не хочешь завершить игру, забрав награду, тогда мы перейдем к четвертому этапу… — отрезал Тяньи.

— Постойте! — Вскрикнул Ли Вэй. — Я понял, я сейчас же еду.

Тяньи зевнул и отключился.

В книжной лавке Консультант, сидевший напротив него, спросил:

— Хотя Ли Вэй уже почти исполнил свою роль, не слишком ли рано мы заканчиваем?

— Ничего страшного, — ответил Тяньи. — Три фрагмента информации уже переданы, Чайный Бессмертный поймет намек. Раз уж Ли Вэй не способен продержаться до финала, пусть покажет «плохую концовку» пораньше.

… Тем временем в пекинском филиале ХЛ.

Цзи Чэн сидел за столом, быстро стуча по клавишам. После сегодняшнего хаоса ему, скорее всего, придется торчать здесь до глубокой ночи, чтобы сдать отчет за сутки.

Внезапно электронная дверь его кабинета распахнулась. В комнату вошел молодой человек с синими волосами, а за ним, словно свита, следовали несколько руководителей, включая самого начальника филиала.

— Капитан Цзи Чэн, верно? Приветствую, — поздоровался вошедший.

Судя по форме, ранг незнакомца был выше его собственного, поэтому Цзи Чэн встал и ответил:

— Могу я узнать, с кем имею честь, офицер?

— Я спецагент из штаб-квартиры, — ответил Чайный Бессмертный. — Клаузер Виттерсток.

— Ваше Высочест… — начал было Цзи Чэн, осознав, кто перед ним.

Чайный Бессмертный не дал ему договорить титул:

— В последние дни у меня возникли кое-какие мелкие дела, которые не отпускали. Я должен был прибыть сюда дня через три, но удалось управиться быстрее, так что я поспешил к вам. — Он даже не собирался садиться. — Еще в самолете я ознакомился с ситуацией на вчерашний день. Остались вопросы, которые нужно прояснить лично. Мы сейчас же едем к Ли Вэю. Отчет сегодня можете не писать – расскажете всё по дороге.

В машине Цзи Чэн пункт за пунктом докладывал Чайному Бессмертному о событиях утра первого мая. Однако когда речь зашла о Саде Жертвоприношения Бессмертных, он скрыл детали, заявив, что они с Ли Вэем лишь немного прогулялись внутри и тут же вышли.

В тот момент в третьем телефоне еще не было прослушивающего устройства, так что проверить его слова не представлялось возможным, и Чайный Бессмертный не стал на него давить.

Личности погибших в конференц-зале подтвердили уже к полудню; каждый из них был богатым и влиятельным человеком в округе Дракона.

Чайный Бессмертный получил этот отчет, еще находясь в самолете.

Он прикинул, что шок от этого инцидента окажется куда сильнее, чем от вооруженного столкновения между Стальным Законом и ХЛ. Цепная реакция от этих смертей будет становиться всё более явной в течение следующей недели, пока не достигнет точки потери контроля…

На середине пути группа наблюдения, находившаяся у виллы Ли Вэя, внезапно вышла на связь с Цзи Чэном.

Перед отъездом Цзи Чэн связывался с ними, чтобы предупредить о скором визите Его Высочества Седьмого принца – он хотел, чтобы Ли Вэя подготовили морально.

К его удивлению, теперь они доложили, что Ли Вэй исчез.

Чайный Бессмертный держал чашку чая. Сделав глоток, он произнес спокойным тоном:

— Тогда нет нужды с ним встречаться. Похоже, он больше не полезен.

Это был роскошный автомобиль с просторным задним сиденьем – места вполне хватало, чтобы шестеро могли сесть в круг для небольшого совещания.

Помимо Цзи Чэна, с Чайным Бессмертным сидели двое мужчин средних лет – верхушка пекинского филиала ХЛ.

Услышав это, оба облились холодным потом.

Они подумали: «Больше не полезен» – неужели это значит, что господин Ли был ликвидирован у них под носом всего за полдня?

Если его отец решит призвать к ответу…

Прежде чем они успели развить мысль, Чайный Бессмертный заговорил снова:

— Сперва спасем заложницу.

— Но… — подал голос сидевший сбоку Цзи Чэн. — …сейчас местонахождение заложницы…

Чайный Бессмертный поставил чашку, взял ручку, вырвал случайную страницу из отчета и начал писать на обороте:

— 3 | 3, 3, 36 – это всего лишь небольшая загадка, основанная на китайских иероглифах, не такой уж сложный шифр. Цифры обозначают количество черт, а символы – структуру иероглифа.

— …3 | 3 – это иероглиф с лево-правой структурой, где и в левой, и в правой частях по три черты. Вторая цифра, 3, обозначает иероглиф, состоящий всего из трех черт. А третья цифра, 36, ввела экспертов по взлому кодов в заблуждение.

— …Конечно, они никогда не понимали это правильно. На самом деле это не косая черта. Тяньи отправлял сообщения через СМС, а символы в СМС ограничены высотой строки. На самом деле 36 означает три шестых. То есть это иероглиф с вертикальной структурой: три черты сверху и шесть черт снизу. Это число – очень очевидная подсказка; он не записал 36 как 12, что указывает на отсутствие связи с математическими вычислениями. Эти цифры представляют конкретное количество черт.

— Я понял! — Воскликнул Цзи Чэн. — Значит, нам просто нужно найти китайский иероглиф, соответствующий каждому числу, сопоставить структуру и количество черт, а затем провести перекрестную проверку…

— 3 | 3, 3, 36 – это «Подвал», — прямо сказал Чайный Бессмертный. — …2, 32, 22, 3√4 – «Склад №2», где символ корня представляет собой радикал, охватывающую структуру сверху и слева. И есть третий вариант, который мы только что получили: 44, 6, 7 | 6 – «улица Циннянь».

— Это… как… — остальные трое не знали, что сказать.

— Существует более двадцати тысяч иероглифов, из которых около трех тысяч – общеупотребительные, — продолжал Чайный Бессмертный. — Если предположить, что он дает названия мест, указывая структуру, количество черт и комбинации знаков, и соотнести это с географией Пекина – вышеприведенное будет единственным разумным выводом.

— …Он начал с самого конкретного места, затем указал название здания, а затем улицу. Такой способ передачи адреса в обратном порядке показывает, что он не исключал возможность немедленного взлома кода. С подходом Тяньи, даже если вы знаете правила решения загадки, вам понадобится как минимум три фрагмента информации, чтобы найти заложника.

— …И наоборот: если бы он следовал обычному порядку, сначала указав район, а затем улицу, то после взлома кода мы могли бы найти заложника всего по одной или двум уликам путем систематического поиска в определенной зоне.

Он отбросил бумагу и ручку, сделал еще глоток чая.

— Это так называемое похищение для Тяньи – всего лишь «игра». В этой игре мы в крайне невыгодном положении; пока что он контролирует всё. Ли Вэй – личность незначительная; его роль в том, чтобы позволить другой стороне достичь цели: «дернуть за волосок и привести в движение всё тело». У Тяньи наверняка есть более масштабный заговор, это и есть его настоящий план. То, что мы видим сейчас – лишь верхушка айсберга…

Оба руководителя были окончательно ошарашены.

Цзи Чэн, однако, еще сохранял остатки самообладания. Он долго размышлял, прежде чем сказать:

— В любом случае… сначала мы спасем заложницу.

… Ли Вэй на такси доехал до жилого дома, который видел ранее в компьютере.

Это место находилось в пригороде и считалось элитным районом: лужайка, гараж, двухэтажные апартаменты на одну семью.

Отпустив водителя и немного помедлив у входа, Ли Вэй наконец решился подойти к двери и нажать на звонок.

Никакого ответа, никакой жизни внутри дома.

Он нажал еще несколько раз – всё то же самое.

Он попробовал повернуть дверную ручку, и дверь, к его удивлению, поддалась.

Внутри было пусто, абсолютно голо. Бетонный пол, стены без обоев или краски. Похоже, дверной звонок был единственным электроприбором во всем доме.

— Есть кто-нибудь? — Ли Вэй не решился закрыть входную дверь, оставил её приоткрытой, прошел несколько шагов внутрь и позвал.

Тишина.

Он подумал, что раз уж он здесь, стоит поискать тот самый «приз». Учитывая педантичность Тяньи, тот не мог заставить его уйти с пустыми руками. Впрочем, искать что-то в этом доме было несложно: открываешь дверь, окидываешь взглядом – и комната обыскана.

Он начал со второго этажа, обходя комнату за комнатой сверху вниз, но ничего не нашел.

В конце концов остался только подвал.

Ли Вэй нервно, на цыпочках, спустился вниз, думая, что если и там будет пусто – это станет лучшим исходом. Он наконец-то полностью освободится от этой так называемой игры; он сможет просто развернуться и уйти.

К его изумлению, спустившись по лестнице в подвал, он действительно увидел неожиданный «приз».

В тусклом подвале кое-что было.

Под потолком горела лампочка. В центре стояло кресло, в котором сидела Цзян Юнь – на ней было элегантное платье, волосы уложены волосок к волоску, словно прекрасная дева из сказки.

Она не была связана, рот не был заткнут; она просто безучастно смотрела прямо перед собой, храня молчание.

— Цзян Юнь! Ты в порядке! — Ли Вэй бросился к ней, присел и схватил за плечи. — …Они что-нибудь с тобой сделали? Ты ранена?

Цзян Юнь подняла глаза и посмотрела на Ли Вэя:

— Почему ты уже здесь?

— О чем ты говоришь? — Ли Вэй ожидал, что она обрадуется до слез, но встретил лишь такой холодный вопрос. — …Я пришел спасти тебя.

— Хм… — Цзян Юнь усмехнулась. На её бледном лице появилась леденящая, зловещая улыбка, похожая на призрак, заставляющая содрогнуться. — …Раз ты здесь сейчас, значит, ты здесь… на самом деле всё равно.

Казалось, она совсем не слышит Ли Вэя, а говорит сама с собой.

— Что… что с тобой случилось? Что они с тобой сделали? — Ли Вэю постепенно становилось по-настоящему страшно. Он убрал руки и начал шаг за шагом отступать…

Спустя двадцать минут у второго склада.

Чайный Бессмертный и Цзи Чэн вели за собой оперативную группу ХЛ. Бойцы, вооруженные штурмовыми винтовками, продвигались вперед, прикрывая друг друга согласно уставу, однако Чайный Бессмертный держался беспечно – казалось, он заранее знал, что никакой засады внутри нет.

— Офицер, здесь спуск в подвал, — доложил один из оперативников. Сам он входить не стал, а замер у входа, настороженно водя стволом оружия.

Чайный Бессмертный подошел ближе, собираясь войти, но в то же мгновение резко обернулся и посмотрел на следовавшего за ним Цзи Чэна:

— Не подскажешь, что там внутри?

Цзи Чэн изобразил на лице крайнее недоумение:

— Что внутри? Заложник. Разве вы только что сами не вычислили, что его держат именно здесь?

— Вот как? В таком случае, иди туда один и выведи его, — сказал Чайный Бессмертный.

Услышав это, Цзи Чэн замолчал на несколько секунд, и вдруг выражение его лица изменилось. Оно стало маской живого мертвеца, а голос утратил всякие краски:

— Как и следовало ожидать, вы раскрыли меня слишком быстро.

… Тем утром, примерно пять часов назад.

После того как ракета угодила в машину наблюдения, Цзи Чэн вытащил из салона нескольких подчиненных, отдал ряд приказов по рации и, передав оперативное управление командирам штурмовых групп, выхватил пистолет. Он бросился в здание, где засел Ли Вэй.

Его целью был лифт – он намеревался подняться на верхний этаж. Секунд через тридцать двери лифта разошлись. Внутри было пусто. Он шагнул в кабину и нажал на кнопку последнего этажа.

Ожидание всегда рождает тревогу. Цзи Чэн не сводил глаз с табло, где сменялись цифры этажей. Внезапно числа перестали быть числами, превращаясь в искаженные узоры, похожие то ли на человеческие лица, то ли на причудливые зловещие орнаменты.

Цзи Чэн тряхнул головой, зажмурился и снова открыл глаза, но в этот миг кабина погрузилась в полную тьму и замерла. Он почуял неладное – кто-то явно затеял дурную игру. Впрочем, он был обладателем способностей уровня Бин, и простая остановка в лифте не была для него неразрешимой задачей. Нащупав щель в дверях, он с силой раздвинул их руками, и внутрь хлынул свет. Удача была на его стороне: лифт не застрял между уровнями, а замер точно напротив площадки.

Однако стоило ему разжать створки, как в щель просунулась рука с инъекционным пистолетом и вонзила иглу ему в шею. Порция зеленой жидкости из ампулы мгновенно ушла в вену…

— Когда вы поняли, что я – не Цзи Чэн? — Спросил самозванец.

— С самого начала, — ответил Чайный Бессмертный.

— Почему?

— Цзи Чэн, конечно, не встречался со мной лично, но он еще несколько дней назад знал о моем прибытии. Неужели за всё это время он не удосужился взглянуть на мои фотографии? Я изучил его дело заранее. Это крайне дотошный и способный человек, который всегда готовится к встрече и имеет представление о собеседнике. Он никогда бы не спросил при первой встрече: «Прошу прощения, а кто этот офицер?»

— Понять, что я самозванец, с первого взгляда и при этом сохранять внешнее спокойствие… это по-настоящему пугает. И ведь он еще так непринужденно разгадал загадки босса и выследил меня, — проговорил имитатор. — Мне чертовски интересно, сколько еще вы знаете.

Чайный Бессмертный ответил:

— Я знаю, что в подвале ловушка, и этого достаточно. На первый взгляд кажется, будто игра ведется с Ли Вэем, но истинный противник, против которого Тяньи строит козни, – это я. Он намеренно пошел на первый контакт через видеосвязь и даже позволил Ли Вэю привлечь людей из ХЛ. Цель была проста: как можно скорее подтвердить свою личность и тем самым заманить меня в игру.

— …В том разговоре он прямо сказал Ли Вэю: «Такие, как ты, слишком ничтожны; от одного твоего вида меня тошнит». И еще: «Преступления, что ты видел прежде, слишком вульгарны, а твоя фантазия слишком ограничена. Возможно, исполнив все мои задачи, ты краем глаза увидишь мир, в котором живу я». Сквозившее в этих словах отвращение и нетерпение выдавали то, как страстно он желал моего появления.

— …И самым очевидным намеком были те загадки. Он дал адрес задом наперед именно для того, чтобы дождаться моего приезда и привести меня к этому складу. С практической точки зрения, до моего появления никто не мог их расшифровать. Тяньи никогда не дает загадок, которые противник не в силах решить; ему нет нужды заниматься столь бессмысленным и мелким умствованием. Следовательно, его послание с самого начала предназначалось мне.

— Значит, в подвал вы не пойдете, — резюмировал самозванец. — К счастью, у босса есть запасной план.

— И этот так называемый «запасной план» заключается в том, чтобы ты в одиночку прорывался сквозь окружение? — Спросил Чайный Бессмертный.

Пока они говорили, бойцы группы захвата ХЛ тоже начали понимать суть происходящего. Деталей они не знали, но вывод был ясен: командир Цзи – подделка. В мгновение ока красные точки лазерных прицелов десятков стволов сошлись на фальшивом Цзи Чэне.

Чайный Бессмертный добавил:

— Ты определенно не Тёмная Вода. Тот обращается к Тяньи иначе, его действия полностью подчинены чужой воле, к тому же у него есть способность к Поглощению. Он не допустил бы ошибок в деталях, раскрывающих личность. А имитировать чью-то внешность и голос до такой степени невероятно сложно. Если это твоя способность, то, на мой взгляд, ты – обладатель силы уровня бумажный уровень. Советую сдаться и сотрудничать; бессмысленное сопротивление очень опасно.

— Нет, я-то как раз в безопасности, а вот вы – в опасности, — возразил самозванец. — Моя задача состояла в том, чтобы подменить настоящего Цзи Чэна в лифте, затем ломать комедию перед этим тупицей Ли Вэем, после чего я становился не нужен. Не забывайте, это вы сегодня нашли меня и велели идти за вами. У меня никогда не было задания сопровождать вас сюда. Изначально я планировал остаться в отделении ХЛ и продолжать играть роль, просто чтобы посмотреть, как всё обернется. Если бы вы сами шагнули в ловушку, я бы просто исчез через пару часов.

Чайный Бессмертный заметил:

— В твоих словах есть противоречие. Если ты имеешь в виду, что не против умереть после выполнения миссии, то в каком смысле ты сейчас в безопасности? Более того, даже если ты не боишься смерти, ты не можешь мне угрожать.

— Хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи… — Самозванец внезапно разразился жутким смехом, и то, что произошло дальше, объяснило всё.

Его лицо вдруг стало походить на маску марионетки, челюсть съехала вниз, словно панель старого телефона-слайдера, и из горла высунулось дуло пулемета. Из жерла вырвалось пламя бешеной очереди. Шея его неестественно удлинилась, а голова начала вращаться на триста шестьдесят градусов, поливая всё вокруг свинцом.

Хотя оперативники были начеку и открыли огонь первыми, их пули лишь высекали искры на корпусе этой живой турели, в то время как ответный огонь врага был сокрушителен. В считанные мгновения на складе воцарился хаос, множество бойцов ХЛ пали убитыми или ранеными.

Увернувшись от первого залпа в упор, Чайный Бессмертный восстановил равновесие и взмахом руки пустил невидимый клинок ветра. Тот отсек вращающуюся голову-пулемет от тела, и она с грохотом покатилась по полу. Несмотря на быстроту его реакции, голова успела сделать больше двух полных оборотов на огромной скорости.

Он вздохнул, подошел к безглавому телу, взглянул на рваный срез шеи и пробормотал:

— Внутри нет органики… это не модифицированный человек. Неужели робот на дистанционном управлении? Вот оно что. Тогда его слова обретают смысл.

И тут в его сознании вспыхнула еще одна фраза: «Я-то как раз в безопасности, а вот вы – в опасности».

— Нет, «опасность» в понимании Тяньи не могла ограничиться только этим.

Чайный Бессмертный резко развернулся и закричал:

— Все! В подвал! Живо!

Увы, приказ запоздал. В глазах присутствующих вспыхнул ослепительный белый свет. Большинство даже не услышало грохота. Ударная волна взметнулась к небу, сравнивая склад с землей. В первую же секунду взрыва внутренние органы солдат ХЛ были превращены в кашу колоссальным давлением. Тела, одежда и даже металлическое снаряжение мгновенно испепелились в жаре высокотемпературного пламени.

Даже два дня спустя температура над этим местом оставалась выше, чем в округе, и в небе над руинами не могли собраться облака. В груде обломков уцелело лишь одно.

Прямоугольная железная комната площадью около десятка квадратных метров, зарытая глубоко под землю, с единственным входом. Позже установили, что этот подвал был отлит из сетевого сплава – именно поэтому он остался невредим, когда строение наверху было стерто в пыль. Если бы люди на складе успели укрыться здесь, они бы выжили…

Третьего мая Тянь И вновь наведался в тот самый ресторан, где побывал несколько дней назад. На входе сегодня красовалась табличка «Закрыто», внутри не было ни подставных посетителей, ни официантов. Во всем зале накрыли лишь один обеденный стол.

За столом в ожидании Тянь И сидел мужчина средних лет в длинном халате и с бородой.

Тянь И прямиком направился к нему и, усевшись напротив, без лишних предисловий произнес:

— Полагаю, вы и есть господин Чжугэ, знаменитый стратег Синтяня.

Мужчина погладил бороду на подбородке, взял лежащий рядом потрепанный веер и принялся обмахивать свою экзотическую прическу с естественными завитками. Он ответил:

— Не смею претендовать на столь высокий титул. Я, Чжугэ Цунь, всего лишь пытаюсь заработать на кусок хлеба.

Услышав его путунхуа с тяжелым акцентом и глядя на веер, который, казалось, отобрали прямо у Цзи Гуна, Тянь И первым делом выдал:

— Дайте угадаю… Прежде чем стать стратегом, вы были деревенским учителем…

— Что вы такое говорите? Неужели мы земляки? — Чжугэ Цунь замахал веером. — Если вспоминать те годы… у нашего босса и впрямь был глаз-алмаз на таланты. Как говорится, если бы не «три визита Прежнего Лорда», кто бы разглядел спящего дракона в соломенной хижине?

— Если и впредь хотите зарабатывать на жизнь, то, цитируя эти строки, лучше замените «Прежнего Лорда» на что-нибудь подходящее для живого человека, ну, например, на «идиота», — сказал Тянь И. — Впрочем, неважно, не буду в это лезть. Насчет сделки – что вы решили?

— Господин Тянь, не слишком ли чрезмерны ваши запросы? А что если вы просто водите нас за нос, решив выкинуть какой-нибудь фокус, тогда… — Чжугэ Цунь явно вознамерился пуститься в долгие переговоры.

Тянь И внезапно взорвался. Схватив табурет, на котором сидел, он замахнулся. Последовавшее избиение было по-настоящему жестоким: градом посыпались удары кулаками, ногами и тяжелым сиденьем. Чжугэ Цунь вопил от боли. Спустя десятки секунд из дверей со всех сторон хлынули десятки бойцов Синтяня – кто с ножами, кто с пистолетами. Но стоило им окружить Тянь И, как Чжугэ Цунь, весь в синяках и ссадинах, вскинул руку и крикнул:

— Всем стоять! — Он с трудом поднялся на ноги, опухший от побоев. — Всем назад! Закройте двери!

Люди в замешательстве переглядывались, гадая: «Что происходит? Неужели стратег обезумел?»

— Вы что, не слышали?! У нас тут важные дела! Вон отсюда! — Снова проревел Чжугэ Цунь, и только тогда бойцы, подозрительно пожимая плечами, разошлись.

Чжугэ Цунь дополз до своего места, а Тянь И вернул табурет в прежнее положение и снова сел. — Понимаешь, за что я тебя ударил?

— Д-д-да… Я был неправ, — пробормотал Чжугэ Цунь. — Что касается этой сделки, я возьму на себя смелость решить за босса. По рукам.

— Ага! Вот это другой разговор. Ты же явно неглупый человек, зачем так дешево кривляться? — Тянь И был крайне доволен собой.

Чжугэ Цунь произнес:

— Господин Тянь, мне все еще не ясны несколько моментов. Надеюсь, вы просветите меня.

— Говори.

— Стальной Закон в последние несколько дней внезапно вступил в союз с теми бандитами из округа Двойного Орла, что зовут себя «Белой Молнией». Они стянули все силы округа Дракона на север. Похоже, две армии вот-вот объединятся и двинутся на юг. Это… как-то связано с вами?

— Да. Я отправил весточку их Великому магистру, сообщив, что Синтянь скоро оставит округ Дракона, и что у меня есть способ перебить разрозненные отряды Стального Закона в округе по одному. Так что я велел ему поскорее убираться, ведь отныне эта земля будет принадлежать мне.

— Вы вынуждаете его действовать, — заметил Чжугэ Цунь. Этот стратег мастерски просчитывал чужие ходы. Стоило ему услышать это, как он тут же раскусил ситуацию. С точки зрения Стального Закона, сильнейшая организация сопротивления в округе Дракона уходила, а они сами больше не могли действовать из тени. Отступление было абсолютно исключено, так что им оставалось лишь воспользоваться шансом и вступить в открытый бой. Однако, пока на европейском фронте сохранялось патовое положение, для контроля над такой территорией, как округ Дракона, им пришлось объединиться с силами, которыми они в обычное время презирали.

— Сразу они не выступят, по крайней мере, пока не подтвердят, что вы действительно ушли, — сказал Тянь И. — Каждому моему слову они до конца не поверят. Разумеется, им придется реагировать на уже свершившиеся факты. Следовательно, оставлять аванпосты и собирать силы – решение верное. Союз с «Белой Молнией» – лишь подготовка. Когда дело дойдет до первого выстрела, они не смогут игнорировать позицию Синтяня.

Чжугэ Цунь произнес:

— Господин Тянь, вы используете нас как наживку. Неудивительно, что вы предложили такую сделку. К тому времени, как мы захватим Божественный Туман, разве округ Дракона уже не погрязнет в войне?

Тянь И ответил:

— О чем ты беспокоишься? Не я буду есть эту рыбу. Когда две стороны столкнутся лбами, вы сможете затаиться в тени, используя мощь Божественного Тумана для усиления собственной боевой силы, и наблюдать со стороны. Смотрите, как они сражаются, подобно кулику и моллюску, и вы в итоге пожнете все плоды.

Чжугэ Цунь отложил веер, на его лице отразилось сомнение:

— Господин Тянь, хотя мы со Стальным Законом почти не взаимодействуем, мы оба – организации сопротивления, и обычно у нас не бывает серьезных трений. Сейчас Империя все еще остается стеной, которую очень трудно свалить. Если мы последуем вашему плану, не будет ли это… неблагородно?

Тянь И усмехнулся:

— Хе-хе… Стратег, о Стратег, ты всего лишь разбойник, притворяющийся праведником. — Он рассмеялся: — Во-первых, вы определенно попытаетесь захватить Божественный Туман. Даже если бы я не предложил вам сделку с уходом из округа Дракона, а просто выдал разведданные, вам все равно пришлось бы вытянуть не менее восьмидесяти процентов своих сил, чтобы иметь шанс вырвать Божественный Туман из рук Десяти Небесных Стражей.

— Что?! Десять Небесных Стражей?! — Ум Чжугэ Цуня снова пустился в расчеты.

Тянь И сказал:

— Не волнуйся, для сопровождения груза они пришлют максимум одного. Если ваш босс лично возглавит атаку, больших проблем возникнуть не должно. — Он сделал паузу. — А теперь не перебивай. Слушай внимательно. Когда вы отправитесь захватывать Божественный Туман, я все равно создам все условия, чтобы округ Дракона стал местом, где Стальной Закон захочет сражаться, сможет сражаться и должен будет сражаться. Никто не в силах помешать моим действиям. Поэтому, раз я сижу здесь и разговариваю с тобой, даруя вам различные будущие выгоды, ты должен просто исходить благодарностью.

И напоследок, слушай хорошенько. По поводу того, что ты называешь «благородством»… Те, кто правит справедливо, действуют прежде всего с добротой и долгом; те, кто правит в хаосе, действуют прежде всего силой и коварством. Если бы я верил в любовь и справедливость, я бы нашел пятерых школьников, снабдил бы их снаряжением и позволил бы им поддерживать мир во всем мире. Но я этого не сделал, знаешь почему? Потому что этот мир не спасти. С самого начала, до сегодняшнего дня и в будущем – порядок не может быть вечным. История, сотканная из хаоса и смерти, – вот подлинная реальность. Если ты вместе со своим боссом все еще хочешь играть важную роль в этом хаотичном мире, ты должен понимать: те, кто свершает великие дела, не взирают на похвалу или хулу. Я уверен, что ни Стальной Закон, ни «Белая Молния», ни Империя не станут раздумывать о таких пустяках, как благородство.

Чжугэ Цунь долго молчал, прежде чем спросить:

— Могу ли я узнать, сударь, кто же вы на самом деле?

Тянь И встал. — Рано или поздно узнаешь. — Он бросил на стол конверт. — «Аид» и Божественный Туман – ваш лучший шанс вступить в игру великих держав. Распорядитесь им с умом.

… После его ухода Чжугэ Цунь так и остался сидеть на месте, снова и снова размышляя, но в его голове крутился один расчет, который он никак не мог свести.

Сун Чжун вышел из тени и встал рядом. — Стратег, без конкретных доказательств его сведения могут оказаться ложью.

Чжугэ Цунь ответил:

— Нет, нет… Этот человек непрост. Как говорится, только великие герои могут позволить себе быть самими собой, а истинные мудрецы обладают природным обаянием. Эти сведения не только правдивы, но и то, что он сейчас сказал, действительно выдает намерение помочь нам.

Теперь, когда я думаю об этом, те «важные события» несколько дней назад, вероятно, тоже были его тайных рук делом. Даже Чайный Бессмертный угодил в его ловушку… Скоро в округе Дракона не останется и следа покоя.

Сун Чжун спросил:

— Тогда… что прикажет Стратег?

Чжугэ Цунь произнес:

— Отправь сообщение, собирай наши силы, и поскорее, иначе случится что-то непоправимое.

— Слушаюсь. — Сун Чжун принял приказ и удалился.

Чжугэ Цунь осторожно обмахнулся соломенным веером, погладил бороду и поднялся, все еще бормоча о расчете, который никак не давался ему:

— Тьфу… К кому же, черт возьми, принадлежит этот малый? Какова его цель?

Восьмое мая, Тяньду, Императорский город.

В этом месте обитает лишь несколько категорий людей: во-первых, сам Император, а следом за ним – его жены и дочери. Сыновьям Императора номинально дозволено иметь лишь одну законную супругу, наложницы им не положены. Заводить бастардов и любовниц за пределами дворца – их личное дело, но закон не признает таких отпрысков членами монаршей семьи. Поэтому общее число жен принцев не идет ни в какое сравнение с сонмом наложниц их отца, ведь большинство из них рождены от разных матерей.

Остальные обитатели Императорского дворца – служанки и евнухи. На самом деле значение слова «евнух» менялось многократно: от древнего обозначения официальной должности до общего термина для придворных чиновников. В эту эпоху в данной параллельной вселенной это положение обычно не пользуется особым почтением. Разумеется, здесь нет места кастрации; они – лишь группа модифицированных людей, по большей части те, кто уже был тяжело искалечен или утратил функции нижней части тела и подвергся механическому усилению. Служа в качестве Императорской гвардии внутри дворца, по боевым возможностям они всегда несколько превосходят обычных людей.

Тяньду охраняется чрезвычайно бдительно: в городе дислоцируются Десять Небесных Стражей, а сам Императорский город и вовсе неприступен. Большую часть времени эти гвардейцы выполняют роль высокоранговых охранников и носильщиков. Работа оплачивается щедро, а тем, кто готов ее занять, даже покрывают расходы на операцию по модификации. Еще семьдесят лет назад это стало лазейкой для некоторых чиновников, желавших накопить богатство. Чтобы стать евнухом, приходилось задействовать обходные пути, связи и взятки. Находились даже здоровые люди, готовые отказаться от сексуальных радостей ради благополучия в зрелые годы – поистине прискорбное положение дел.

В полдень того дня в Императорский город прибыл мужчина.

Мужчины обычно входят в Императорский дворец, когда их призывает Император или принц для обсуждения дел. Даже будучи призванными, они обязаны пройти строжайшую проверку: личный досмотр, подтверждение цели визита, фиксацию времени входа и выхода, а также установку маячков – и это лишь часть мер безопасности.

Ши Ши был человеком, который чрезвычайно дорожил временем, но даже при его статусе заместителя директора EAS эти процедуры отняли у его молодости более десяти минут.

Добравшись до покоев Чайного Бессмертного, Ши Ши в сопровождении служанки углубился в недра роскошного дворца. Ранее он посещал резиденции нескольких других принцев, и хотя нельзя было сказать, что внешняя архитектура тех мест была намного роскошнее этой, стоило сравнить внутреннее убранство… Там были юные, прекрасные девы, здесь же – стареющие, увядающие женщины средних лет; там красовались изысканно-соблазнительные произведения искусства, пышные люстры и тигровые шкуры, здесь же – грубая отделка, просто обставленные комнаты и самая обычная мебель; там слуги ожидали в каждой зале, здесь же с самого входа он видел лишь одну эту тётушку.

Ши Ши познакомился с Чайным Бессмертным три года назад, но ни разу не бывал в его дворцовой резиденции, так как сам Чайный Бессмертный редко возвращался в Тяньду. Сегодня у Ши Ши по-настоящему открылись глаза. Раньше он думал, что этот парень просто нелюбимый принц, но теперь понял: тебя, должно быть, усыновили.

Подойдя к дверям хозяйской спальни, служанка постучала. Чайный Бессмертный отозвался изнутри, и Ши Ши вошел один.

Войдя, он увидел Чайного Бессмертного, сидящего у французского окна. На столике перед ним стоял изящный чайный сервиз, а из чашки мягко струился ароматный пар, словно обладавший формой и цветом. Чай явно был превосходным.

Ши Ши не стал ждать церемоний. Он закрыл дверь, придвинул стул и сел.

— Ты видел утренние новости из округа Дракона?

Чайный Бессмертный медленно поднес чашку к губам и сделал глоток.

— А ты не собираешься спросить о моих ранах?

— Ты уже восстановился и можешь передвигаться? — Спросил Ши Ши, его речь по-прежнему была очень быстрой.

— Как бы не так… — вздохнул Чайный Бессмертный.

— Тогда к какому числу ты полностью поправишься и сможешь выйти, чтобы соперничать с Тянь И и его компанией? — Наседал Ши Ши.

— Откуда мне это знать?

— Значит, мои вопросы о твоем самочувствии – пустая трата времени, а эти несколько фраз, что мы сейчас произносим, бессмысленны.

Чайный Бессмертный усмехнулся:

— При посещении больного такой вопрос – норма социального этикета.

— Кто сказал, что я пришел навестить больного? Навещать больного, если рассуждать логически, действие бессмысленное. Я не врач и не могу оказать никакой эффективной помощи твоему выздоровлению. Приду я или нет – это никак не связано с тем, поправишься ли ты и как быстро. В большинстве случаев я считаю, что визитеры лишь мешают покою пациента, добиваясь обратного эффекта. Если нужно подтвердить состояние человека или узнать, жив ли он, достаточно телефонного звонка или сообщения медперсоналу. — Ши Ши говорил стремительно, его мысли неслись вскачь вслед за словами, хотя ход рассуждений и казался причудливым. — Ты намерен продолжать этот скучный разговор? Если да, то, надеюсь, не возражаешь, если я буду отжиматься от пола, пока мы беседуем…

— Прекрати! — Чайный Бессмертный опустил чашку, которую уже поднес было к губам. — Это… — Он быстро восстановил в памяти первый вопрос гостя и поспешил ответить. — Я пришел в сознание только вчера утром. Затем лично прибыл Отец и строго приказал мне пока не вмешиваться во внешние дела, а отдыхать и восстанавливаться в Императорском городе.

Услышав это, Ши Ши продолжил свой рассказ, ничем не сдерживаемый и не колеблясь:

— Сегодня в восемь утра все местные телеканалы и интернет-сети в округе Дракона были взломаны одновременно. Капитан ХЛ прямо перед камерой указывал на карту и, словно ведущий прогноза погоды, докладывал о дислокации войск, их численности и даже давал оценку боеспособности более чем в двадцати регионах по всему округу, с юга на север. Это заняло больше десяти минут.

Всего два дня назад боевые действия в северной части округа Дракона уже фактически начались. Сегодняшняя телепередача просто подлила масла в огонь. Даже если общественность и организации сопротивления не могли отличить правду от вымысла, местная знать и члены правящей семьи уже впали в панику. Предвижу, что в ближайшее время огромное количество людей бежит в другие префектуры. Кроме того, я проверил: к несчастью, все разведданные верны. Точность и оперативность этих сведений меня просто поразили.

Чайный Бессмертный вздохнул:

— Похоже, цель Тянь И – в кратчайшие сроки перейти к полномасштабной войне. Не затягивать патовую ситуацию, а быстро сражаться до тех пор, пока одна из сторон не потеряет всё…

— Два взрыва в Пекине неделю назад ранили множество мирных жителей, — продолжал Ши Ши. — А слухи о ранениях «важных фигур Тяньду» распространились со скоростью лесного пожара. Не в силах заблокировать новости, азиатский штаб ХЛ вмешался напрямую, состряпав кучу фальшивых репортажей и опубликовав множество «экспертных мнений». На сегодняшний день всё это превратилось в попытку скрыть очевидное, что лишь делает его заметнее, а всевозможные слухи только множатся.

Вслед за этим в жилом доме было найдено расчлененное тело Ли Вэя; подтвердилась гибель более чем десятка видных магнатов округа Дракона в один и тот же день; фондовый рынок подвергся атаке неизвестных хакеров на второй день торгов; а в последующие дни тысячи домохозяйств получили по почте бесчисленное количество поддельных кредитных карт. У этих карт не было лимита овердрафта, их принимал любой POS-терминал, и с них даже можно было снять наличные в банкоматах – паролем служили шесть единиц. Такие карты разрушают экономику в тысячу раз эффективнее фальшивых денег. Люди сначала бросились скупать предметы роскоши, затем лихорадочно снимать наличные, и в конце концов принялись запасать товары первой необходимости. Как следствие – в банках нет денег, в магазинах нет товаров. К моменту обнаружения ситуация уже стала неконтролируемой.

По словам технических специалистов Императорского банка, источником той карты послужила личная кредитка, оформленная в отделении Императорского банка в Пекине первого мая в половине пятого вечера. Владельца звали Левый Дао, а в поле «род деятельности» было на удивление вписано: «даосский наставник». Самое нелепое, что поскольку сотрудники банка не смогли проверить уровень доходов в этой профессии, даосского наставника сочли высокооплачиваемым и пожизненно стабильным специалистом, и он умудрился получить золотую карту. Этот Левый Дао использовал её, чтобы за несколько дней изготовить десятки тысяч действенных дубликатов, которые не распознавали даже машины, и раздал их как листовки по всему округу Дракона. Думаю, ему стоит сменить имя на Зорро. — Чайный Бессмертный подхватил мысль:

— Если стабильная социальная среда разрушена, общество склонится к организациям сопротивления или даже напрямую примкнет к ним. Как только вспыхнет полномасштабная война, этот феномен проявится еще отчетливее.

— Это в общих чертах то, что произошло с тех пор, как ты попал в засаду, — сказал Ши Ши. — Однако я рассказываю тебе всё это не для того, чтобы услышать твой анализ военной ситуации. Мне плевать, кто победит или проиграет в этой войне. На мой взгляд, округ Дракона – это только начало.

— Даже если функции твоего EAS отличаются от задач ХЛ, у тебя всё равно должна быть позиция? — Спросил Чайный Бессмертный.

— Позиция? — Ши Ши усмехнулся. — Кто определяет взлеты и падения? Как могут победа и поражение быть беспричинными? Мне не нужно указывать тебе на разложение империи. Мне всё равно – кто бы ни правил страной, я не буду голодать. А что касается вопроса позиции, тебе стоит получше подумать о своей. Твои придурковатые братья родились в глубине дворца, воспитаны женщинами и проводят дни с евнухами; их головы забиты мыслями о том, как бы пережить отца, занять трон и законно набрать побольше жен.

Возможно, если ты остановишь одного Тянь И, то выиграешь еще десять лет покоя, но в мире есть не только Перевёрнутый Крест, но и Стальной Закон, Свободный Фронт, Син Тянь и прочие. Статус высокопоставленного агента ХЛ не может изменить мир; твое влияние меньше, чем у рок-певца. Если ты намерен вершить великие дела, тебе нужно прежде всего…

Чайный Бессмертный махнул рукой, призывая к тишине, затем горько улыбнулся и покачал головой.

— Мой дорогой старина Джозеф… Тебе действительно стоит поучиться тому, что значит скрывать недовольство и клевету. Ты смеешь говорить что угодно. — Он понизил голос. — Это Императорский дворец. Не боишься подслушивающих устройств?

— Тогда не будем об этом, — сказал Ши Ши. — У меня есть для тебя свежее разведдонесение. Буквально за несколько дней до начала войны почти все боевые силы Син Тянь в округе Дракона были полностью выведены и переброшены в Объединённую префектуру Звезды и Луны. Сопоставляя это с тем, что я только что рассказал, как думаешь, не связан ли и этот их шаг с Тянь И?

Чайный Бессмертный отхлебнул чаю, немного подумал и произнес:

— Действия Син Тянь и атака Стального Закона должны быть как-то связаны. На первый взгляд кажется, будто они бросили округ Дракона, выходя из борьбы до того, как Стальной Закон предпринял свой маневр, но… — он помедлил и добавил:

— Если всё подстроил Тянь И, вполне вероятно, что ход Син Тянь – это не просто отступление.

— Вот почему я пришел сегодня, — сказал Ши Ши. — Есть кое-что, чего ты не знаешь. Чтобы подавить способности Кровавого Филина, начальник тюрьмы Джефферсон из Приливной тюрьмы в прошлом месяце подал заявку на выделение дополнительного объема Тумана Аида. Наш старый Директор уже её одобрил. Будет использована партия резервов, тайно хранящаяся на морском дне у Малакки. Прежде чем отправиться на Остров Ад, груз сделает остановку в Объединённой префектуре Звезды и Луны для смены транспорта и снабжения транспортной группы. Дата назначена на двадцать первое мая, стоянка продлится всего один день. Они отчалят в тот же вечер, чтобы прибыть в пункт назначения двадцать четвертого числа, когда Остров Ад поднимется на поверхность.

Лицо Чайного Бессмертного стало торжественным. По правде говоря, даже просто сидеть и разговаривать ему было уже очень тяжело. Это ранение сильно на нем сказалось. Пользователи способностей класса Свирепый могли силой энергии противостоять смертельным атакам, спасая свою жизнь, но последствия ментальной и физической перегрузки могли длиться месяцами.

— Вот оно как, фух… Я с самого начала подозревал… он хочет помочь Кровавому Филину сбежать с Острова Ад… — дыхание Чайного Бессмертного стало тяжелым.

Ши Ши лишь обронил:

— Это фантастика.

— И не только это, он также хочет вызволить оттуда одного или нескольких других людей, иначе Кровавого Филина вообще не стали бы там запирать. — Чайный Бессмертный продолжал:

— Я снова проиграл этот раунд в округе Дракона. Когда он безрассудно раздул хаос и спровоцировал войну, он переиграл меня. На том складе он передал мне послание: «делай, как я скажу». Я не последовал его замыслу и не вошел в тот подвал, вот почему… кхе-кхе… у плана Тянь И нет слепых зон. Доставка Божественного Тумана повлияет на его договоренности в тюрьме… Это цепная реакция: хаос, война, Стальной Закон, Син Тянь, Божественный Туман. Каждая достигнутая цель становится условием для реализации следующей. Он определенно хочет, чтобы Кровавый Филин сбежал. Кхе… кхе-кхе…

— Сосредоточься на выздоровлении. С внешними делами разберусь я. — Видя, с каким трудом Чайному Бессмертному дается каждый вдох, Ши Ши покачал головой и поднялся. — Мне пора. Есть еще одна вещь, которую я не могу держать в себе. — Он символически указал пальцем за спину. — Декором твоей резиденции занимался художник-постановщик фильмов ужасов?

…

Первое мая, вторая половина дня. Книжная лавка Тяньи.

Тяньи сидел за своим столом, перелистывая последние мысли какой-то несчастной души из ХЛ.

Спустя некоторое время он вздохнул, закрыл книгу и вывел компьютер из режима ожидания. Быстро пробежавшись пальцами по клавишам, он занес указательный палец и с силой нажал «Enter».

Секунд через десять после этого на столе зазвонил телефон. Тяньи поднял трубку:

— Слушаю.

— Это я, — раздался на другом конце голос, похожий на детский.

— А, Маршал, — отозвался Тяньи. — Докладываешь об обстановке на складе?

— Хм… Судя по всему, ты его уже подорвал, — сказал Маршал.

— Вовсе нет. Я планирую припрятать эти бомбы под складом лет на десять, а в будущем открыть там угольную шахту.

— Пусть ты и босс, но такие шутки меня не смешат, — Маршал тут же вернулся к делу. — Раз здесь всё закончено, я сегодня же отправлюсь к Оружейнику, чтобы ускорить проект.

— Хорошо, — согласился Тяньи. — Скоро к тебе заглянет Бухгалтер и передаст прототип «Судьбы». Здесь она нам пока не нужна. Отвези её туда, пусть Оружейник с Колдуном на досуге сделают несколько улучшенных переносных версий. А прототип береги.

— Договорились, — бросил собеседник и повесил трубку.

Тяньи отложил трубку, потянулся и достал из ящика стола еще одну «Сутру Сердца». Он сразу открыл последнюю исписанную страницу, бегло просмотрел её, и на его губах заиграла лукавая усмешка.

Забрав книгу, он поднялся, достал из шкафа в углу железное ведро и вышел из лавки.

Снаружи раскинулась пустынная улочка. Тяньи любил такие места – он ценил одиночество и тишину.

Он поставил ведро у порога, бросил в него «Сутру Сердца» Ли Вэя, затем выудил из кармана помятого пиджака коробок спичек. Чиркнув одной, он небрежно бросил её в ведро. Вскоре в небо поднялся бурый дым, медленно тая на ветру.

Книга обратилась в пепел, но он еще долго стоял на месте.

Минут через десять у входа затормозила машина. Тот, кого ждал Тяньи, наконец прибыл.

Он подошел к водительской двери. Стекло уже было опущено.

Тяньи оперся локтем о край окна и, слегка наклонив голову, заглянул внутрь. На заднем сиденье сидела Цзян Юнь – с холодным лицом и отсутствующим взглядом. Её лицо, руки и одежда были перепачканы кровью, которая отчетливо выделялась на фоне бледной кожи.

— Не зря вас зовут демоническим доктором, я впечатлен, — Тяньи довольно улыбнулся водителю.

Доктор Стрейнджер был в черном костюме при галстуке. На вид ему было за пятьдесят: седина на висках, великолепно ухоженная борода – настоящий британский джентльмен девятнадцатого века.

— Раз эксперимент с Зомби-зельем Тип 77 прошел успешно и ваша цель достигнута, вам следует отпустить этого ребенка, — Стрейнджер проигнорировал похвалу.

— Вы уверены, что хотите её отпустить? — Спросил Тяньи. — Она наш первый успех, ценнейший экземпляр. Неужели вам не хочется проследить срок действия зелья и последующие побочные эффекты?

— В лаборатории уже есть образцы её сыворотки и данные эксперимента, — ответил Стрейнджер. — Если вы не против, я введу ей нейтрализатор и отправлю домой.

Тяньи задумался на мгновение, а затем улыбнулся:

— И всё же, я полагаю, ей было бы лучше умереть под действием препарата. Даже если снять эффект зомби-зелья, воспоминания об этом периоде останутся с ней. Женщина она довольно невинная. Когда к ней вернется самосознание, память о том, как она хладнокровно убивала людей голыми руками, вполне может привести к полному психическому срыву. Тогда она превратится в титулованную сумасшедшую с милым личиком, и всё её будущее сведется к браку с каким-нибудь подходящим родственником или самоубийству с ножницами в руках… Я знаю, Доктор, вы не любите убивать, но отказ от убийства порой не имеет ничего общего с гуманизмом.

Выслушав это, Стрейнджер тяжело вздохнул:

— Я не палач. Много лет назад я перестал убивать людей своими руками. — Он достал из кармана пиджака стеклянную пробирку. — Это нейтрализатор для Типа 77. Вы босс, так что судьба этого ребенка в ваших руках.

Тяньи забрал препарат, неопределенно пожав плечами, и обратился к Цзян Юнь на заднем сиденье:

— Выходи из машины.

Пустые глаза Цзян Юнь внезапно ожили, едва она услышала голос Тяньи. Она открыла дверь и вышла.

— Быстро иди в лавку, не капай тут кровью повсюду, — распорядился Тяньи.

Цзян Юнь, словно робот с голосовым управлением, уставилась вперед и быстро вбежала в книжную лавку, беспрекословно исполняя каждое его слово.

— Цзи Чэн в багажнике, — сказал Тяньи, дождавшись, пока она скроется за дверью, и снова повернулся к Стрейнджеру. — Передай его Консультанту и Тёмной Воде, они разберутся.

— Принято, — отозвался Стрейнджер. Он поднял стекло, и машина сорвалась с места.

На пустынной улочке Тяньи снова остался один. Он посмотрел на пробирку в руке, усмехнулся и небрежным жестом швырнул её в придорожную канаву… Тринадцатое мая, пятница.

Для Левого Дао это и правда была «чёрная пятница».

Погода налаживалась, становилось теплее, но этот парень вырядился в длинный черный плащ и черную шляпу. На шее – длинный белый шарф, под плащом – строгий черный костюм, а на лице – солнцезащитные очки.

Он умудрился состричь свой хвост, сменив его на короткий «ёжик». Героической походкой, выпятив грудь и высоко задрав голову, он вошел в главный зал городского управления полиции, раскинул руки и во все горло заорал:

— Я сдаюсь!!

Полицейские так и застыли. Он что, ненормальный?

В этот момент умная камера наблюдения в зале запечатлела лицо Левого Дао. Сработало автоматическое сканирование, компьютер сверил черты лица с базой данных. Спустя две секунды в участке взвыла сирена, будто Апостол атаковал Токио-3.

— Обнаружен особо опасный преступник! Цель крайне опасна! Внимание! Цель крайне опасна! — Разнеслось из динамиков.

На этот раз офицеры среагировали мгновенно. Те, кто был рядом, выхватили пушки и окружили Левого Дао. — Руки за голову! На колени! — Орали они так, будто резали свиней, хотя стояли в двух шагах.

Левый Дао не горел желанием получить пулю, поэтому подчинился немедленно. Едва его колени коснулись пола, двое здоровяков навалились сзади и в мгновение ока защелкнули наручники.

Когда с него сорвали очки, все присутствующие едва не лишились дара речи. Хоть он и сменил прическу, не узнать его было невозможно.

Лицо Левого Дао для жителей округа Дракона сейчас было как портрет Вашингтона на долларовой купюре: его бы узнали, даже если бы от него остался один пепел. Последние десять дней физиономия Левого Дао была повсюду: на улицах и в переулках, в углах общественных туалетов, на автобусных остановках, в супермаркетах, на рекламных щитах и фонарных столбах. Если раньше в перерывах между телепередачами крутили рекламу, то теперь круглосуточно транслировали ориентировку на него.

Его бросили в камеру, но он не успел даже согреть место, как за ним явились люди из ХЛ. Левый Дао прекрасно понимал ситуацию: судя по всему, на нормальные допросы, суды и прочие формальности рассчитывать не приходилось. Как и прочих безумных террористов, извращенных социопатов и опасных обладателей способностей, в следующий раз, когда Остров Ад покажется над водой, его отправят прямиком туда…

— 00193, этот парень сегодня новенький. Проведи ему экскурсию.

— Слушаюсь, — 00193 небрежно козырнул и ответил офицеру.

Тот развернулся и ушел, а 00193 обратился к новичку:

— Первый раз на Острове Ад?

— Д-да, сэр. Я рядовой… — мужчина уже собирался представиться.

Но 00193 перебил его:

— Не нужно докладывать имя и звание. Запомни: пока ты здесь на службе, тебе не нужно говорить это никому, кого встретишь. Видишь форму? Мы с тобой на одном уровне. Здесь имеют значение только номера и мундиры. Можешь называть меня 00193, или «приятель», «дружище» – как хочешь. Главное – не называй свое имя и уж тем более не давай заключенным его узнать. Пока ты на Острове Ад, ты – 01055. Даже если будешь разговаривать во сне, называй себя только 01055.

— Да, я понял, — ответил 01055.

— Надевай шлем и иди за мной, — бросил 00193.

01055 подчинился и последовал за напарником.

— Отдел кадров наверняка инструктировал тебя перед прибытием, — говорил 00193 на ходу, — но я повторю несколько моментов. Смена здесь длится три месяца, живешь и ешь ты на острове. Разумеется, возможности покинуть его нет. Кормят получше, чем заключенных, но не намного. Дежурство по двенадцать часов в день. План работ на сегодня обновится на информационной панели в твоей комнате, или можешь глянуть на дисплее внутри шлема.

— …Наша форма – это высокоточные приборы, — продолжал он. — Сетчатка, отпечатки пальцев, голос, ДНК – проверяется всё, что только можно проверить. Даже если заключенный ее отнимет, он не сможет ее активировать. На охраннике это боевой экзокостюм, а если ее наденет арестант, она превратится в сдерживающее устройство. В этой форме ты проведешь три месяца. Если заметишь неисправность, немедленно иди в отдел техобслуживания. Это дисциплина, так что лучше не тянуть.

— …И не задавай лишних вопросов, например, сколько в этой тюрьме охранников или заключенных. Тебе никто не ответит. Видишь номера на нас? Общее число охранников может быть пятизначным, а может – всего трехзначным. Ты можешь быть далеко не первым владельцем номера 01055. Возможно, твой предшественник уволился, умер или сменил номер. Может, 01055 – это случайно добавленный новый индекс. Быть может, ты увидишь кого-то с номером 99999 или 00001. Сами по себе эти цифры ничего не значат.

— …Еще те двери – те, куда у тебя нет доступа, перед тобой не откроются. Даже если умудришься проскользнуть, это сочтут за вторжение, и у всех поблизости сработает тревога. Если будешь действовать без санкции, они имеют право убить тебя на месте.

— …Тюрьма разделена на множество секторов. Каждый день заключенных в случайном порядке переводят на новые места. Здесь нет постоянных камер, нет постоянных сокамерников и нет постоянных надзирателей. Собрать банду или подкупить охрану крайне сложно. И что самое важное: даже мы не знаем всей структуры этой тюрьмы. Каждый день мы идем только в назначенные точки для выполнения назначенных задач. За пределами рабочей зоны, как я уже сказал, даже если просто заглянешь туда – сработает сигнализация.

— Звучит так, будто они и от нас страхуются? — Подал голос 01055; из-за шлема его голос стал очень глубоким.

— Да, — подтвердил 00193. — Пусть вероятность крайне мала, но если ты когда-нибудь попадешь в руки заключенных, ты не сможешь выдать им никакой полезной информации – ни путей отхода, ни расположения сил, потому что сам ничего не знаешь. — Он сделал паузу:

— О, и самое главное – это заключенные. Раз уж ты здесь, ты ведь что-то знаешь о «способных», верно?

— Да, — ответил 01055, — нам проводили инструктаж перед отправкой.

— Хорошо, тогда вкратце. Восемьдесят процентов заключенных здесь – это обладатели сверхспособностей. Поэтому в вентиляционной системе тюрьмы круглый год циркулирует особый газ. Состав этого газа – строжайшая тайна, мы его тоже не знаем. В любом случае под его воздействием силы «способных» подавляются. Чем сильнее объект, тем сильнее подавление. Короче говоря, какого бы уровня «способный» ни отбывал у нас срок, внутри тюрьмы он ничем не отличается от обычного человека, — пояснил 00193. — Когда дежуришь в секторе для заключенных, помни: ты здесь главный. Пока на тебе форма, арестанты не посмеют тебя тронуть. Если кто-то подойдет поговорить – посылай его к черту. Если не уйдет – сбивай с ног и затыкай. Если заключенный сам проявит инициативу и пойдет на физический контакт, ты имеешь право пристрелить его на месте.

— И часто такое случается? — Спросил 01055.

— Нечасто, но с теми, кто сидит здесь, нельзя расслабляться ни на секунду. Как только возникает ситуация, действуй по уставу, без всякой жалости. Впрочем, параноить и постоянно ждать удара в спину тоже не стоит. У них у всех на запястьях шоковые браслеты – они срабатывают, если зэк покидает зону содержания или касается твоей формы. Даже самого здорового качка такой вольтаж вырубит, а нередко их и вовсе насмерть зажаривает.

— Кстати, — поинтересовался 01055, — раз уж у нас, охранников, номера, то какая система нумерации у заключенных?

— О… в этом и есть особенность Приливной тюрьмы. Здесь у охраны номера, а у всех заключенных – имена.

… Снаружи зоны содержания, в черном коридоре.

Партия новых заключенных, прошедших «дезинфекцию», в одинаковых тюремных робах и с шоковыми браслетами на правых запястьях, где были выгравированы их имена, шла гуськом под конвоем группы охранников, чье облачение напоминало одеяния Найтс.

В конце коридора находилась последняя дверь, за которой начиналась сама тюрьма.

Внезапно идущие впереди охранники подали знак остановиться. Заключенным, скованным ножными кандалами, пришлось замереть.

Когда все повернулись вправо, перед строем предстал мужчина средних лет. На нем была не форма охраны, а строгий костюм с галстуком; лицо его застыло в суровом выражении.

— Я ваш начальник тюрьмы, Джефферсон, — представился он. — У меня заведено встречаться с прибывшими до того, как вы переступите порог этой двери.

Он обвел тяжелым взглядом лица присутствующих:

— Я знаю, что вы можете быть умнее меня, сильнее меня, обладать выдающимися талантами или достижениями в определенных областях. Возможно, вы – бесстрашные и непоколебимые в своей вере фанатики.

— …К какой бы из этих категорий вы ни относились, примите моё искреннее уважение.

— …Однако здесь вы все – неудачники.

— …Во внешнем мире, чем бы вы ни владели когда-то, теперь вы это потеряли. Ваше самое базовое право – личная свобода – также аннулировано. В тот миг, когда вас отправили на Остров Ад, вы лишились всего.

— …Вы никогда не выйдете условно-досрочно, у вас даже нет права на суд. Ваш срок – бессрочный, здесь нет места требованиям или торгам. Даже если боги, в которых вы верите, действительно существуют, это место не в их юрисдикции. Здесь король – я.

— …Отсюда есть только два пути. Первый – это смерть.

— …Второй наступит в тот день, когда Империя сочтет, что вы больше не представляете угрозы для этого мира. Вам не нужно будет оправдываться передо мной; я сам вежливо провожу вас, как почтенных людей.

— Хм… «больше не представляете угрозы для мира»? Почему бы просто не сказать «больше не мешаете тем свиньям из Империи», — презрительно фыркнул один из заключенных.

Джефферсон взглянул на него и бросил охраннику:

— В клетку-гроб его, на 72 часа.

— Слушаюсь, начальник тюрьмы, — охранник отцепил цепь от ноги заключенного и грубо вытолкнул его из строя. Проходя мимо Джефферсона, мужчина наградил того свирепым взглядом.

— Если у кого-то из вас будет шанс снова увидеть этого заключенного в будущем, вы заметите значительную перемену в его поведении, — произнес Джефферсон. — Я надеюсь, вы все проникнитесь чувством трепета перед охраной и мной лично.

— …Пытки – это один из наших языков общения с вами. Смерть здесь – обыденное явление. Закон джунглей – повседневная привычка. Боль здесь так же естественна, как дыхание. Я не пытаюсь вас запугать, в этом нет нужды. Я констатирую факты; в этом и заключается долг хозяина.

— …Добро пожаловать в Ад.

…

15 апреля, округ Дракона, Магический город.

Перед книжной лавкой Тяньи Кровавый Филин взмахом ладони вспорол землю, расколов всю улицу пополам. Атака Бумажного Рыцаря захлебнулась; лишь благодаря помощи Чайного Бессмертного ему удалось уклониться от этого сокрушительного удара.

— Эй, ты разве еще не идешь в лавку? — Обратился Кровавый Филин к Тяньи. — Если и дальше будешь стоять рядом со мной, убить всех этих людишек будет слишком просто.

Время поджимало, ситуация менялась ежесекундно, но у Тяньи уже созрел план. Он сделал несколько шагов вперед и, понизив голос, шепнул Кровавому Филину:

— Окажи чисто символическое сопротивление, насладись азартом схватки. Но когда вдоволь повеселишься, дай им взять себя живым. Через пару месяцев я пришлю человека в Приливную тюрьму на встречу с тобой. Мне нужно, чтобы ты помог мне вытащить кое-кого из ада.

Договорив, он отступил назад и произнес уже обычным тоном:

— До встречи.

После нескольких стычек те, кто хотел сбежать, уже скрылись, а те, кто решил остаться, замерли на позициях. В итоге на улице остались Кровавый Филин, Бумажный Рыцарь, Чайный Бессмертный и Зеркальный Лик. Филин без тени страха взирал на троих противников; впрочем, страх был ему неведом – скорее он испытывал небывалое возбуждение.

— Ну что, отбросы, надумали? — Нагло подначивал их Кровавый Филин. — Давайте уже, нападайте все сразу. Разбираться с вами по одному – скука смертная.

— Вы двое займитесь им пока, — бросил Чайный Бессмертный и быстро направился к машине, на которой приехал. Автомобиль не пострадал при первой атаке, но водитель из ХЛ был ни жив ни мертв от ужаса.

Чайный Бессмертный схватил рацию и связался с персоналом филиала:

— Это я. Да, на месте. Штурмовая группа в пути? Хорошо. Немедленно начать эвакуацию жителей из окрестных кварталов. Это чрезвычайная ситуация. Перехватите теле – и радиовещание в этом районе. В радиусе трех километров не должно остаться ни души. Сами тоже близко не подходите. Ждите моих распоряжений…

Тем временем Зеркальный Лик уже перешел в наступление. Ему не нужно было оценивать ситуацию с позиции Чайного Бессмертного; не обремененный обязанностями перед ХЛ, он представлял лишь самого себя и потому не сдерживался.

Зеркальный Лик орудовал двумя быстрыми мечами, двигаясь неуловимо, словно призрак. Издалека он казался бесформенной черной тенью, кружащей вокруг Кровавого Филина и наносящей смертоносные удары в удушающем темпе.

Филин стоял непоколебимо, лишь раз в три-пять секунд лениво поднимая руку, чтобы парировать очередной выпад. В остальное время непрерывный град атак оставлял на его коже лишь бесчисленные мелкие порезы и кровавые отметины, которые затягивались почти мгновенно.

— Ты чуть посильнее комара, буду звать тебя летучей мышью, — издевался Кровавый Филин, с легкостью отбиваясь от Зеркального Лика. — Скорость у тебя на уровне класса Свирепый, но с такой щекоткой ты никогда не пробьешь мой защитный барьер ци.

— Вот как? — Прохрипел из-под маски Зеркальный Лик. — Тогда дай попробовать тому, кто стоит за спиной.

Он отпрянул на два метра и выхватил из рукава третий меч – короче тех, что уже держал в руках. Не колеблясь, Зеркальный Лик вонзил этот короткий клинок в собственное лицо. В этот миг зеркальная маска отразила Кровавого Филина целиком.

Острие пронзило стекло, но маска не разлетелась вдребезги. По зеркальной поверхности пошли волны, похожие на рябь на воде. Передняя часть короткого меча словно ушла в иное пространство. И почти в тот же миг Кровавый Филин почувствовал, что не может пошевелиться.

— Тип «Пространственно-временного наведения», значит? Дешевый трюк, — Кровавый Филин покосился на Бумажного Рыцаря, понимая, что тот давно готовил свою атаку. — Редко когда другие создают для тебя такую возможность, так что бей, Бумажный Рыцарь.

— Я бы и без твоих подсказок справился, — ответил тот.

Над головой Бумажного Рыцаря в воздухе парило бумажное копье. Его древко было опутано бесчисленными белыми нитями, которые бешено вращались, сворачиваясь в катушку. Нити, натянутые V-образно, оттягивали копье назад, словно стрелу на тетиве лука… Пока Филин говорил, древко начало вращаться в обратную сторону, и «бумажная струна» натянулась до предела. Выпущенное на такой силе, копье должно было прошить все на своем пути с сокрушительной мощью.

Бумажный Рыцарь уже не раз сталкивался с Кровавым Филином и знал: обычными атаками его не взять. Только ультимативный прием, концентрирующий всю мощь в одном ударе, обладал достаточной разрушительной силой, чтобы нанести врагу серьезный урон.

Сказано – сделано. Струна лопнула, копье рванулось вперед. Оно летело стремительно, подобно метеору, и несло в себе мощь Пань-гу, подпирающего небеса. Звуковые волны от его полета вспарывали воздух, а невидимая мощь, излучаемая древком, крушила стены зданий по обе стороны улицы.

Обездвиженный Кровавый Филин, видя перед собой этот фатальный удар, вдруг исказился в фанатичном оскале и выкрикнул:

— Хорош!

И в тот же миг он дернулся. Черная аура, похожая на сгусток энергии, собралась в его правой руке. Он прижал кулак к поясу, взревел и нанес встречный удар.

Как только Филин пришел в движение, по маске Зеркального Лика пошла трещина. Тот, кто скрывался под ней, похолодел от ужаса. Он впервые видел человека, способного грубой силой взломать ограничения «пространства-времени».

Удар Бумажного Рыцаря достиг цели. Наконечник копья и кулак не соприкоснулись – их разделял невидимый барьер, стена чистой энергии. В прямом столкновении сил Филин не боялся никого, но этот выпад действительно был выдающимся. Несмотря на всю серьезность отпора, Кровавый Филин начал дюйм за дюймом сдавать позиции.

Бумажный Рыцарь, вложив в эту атаку всё без остатка, остался стоять без сил. Он лишь пытался не провалиться в беспамятство, ожидая, пока зрение обретет четкость. Зеркальный Лик же был вынужден отступать под натиском ауры двух столкнувшихся титанических энергий. В душе он неистово ругался: «Кто вообще этот парень? Где Тяньи откопал такое чудовище?»

В этот момент рядом с Кровавым Филином мелькнула фигура. Легким взмахом руки незнакомец вмешался в противостояние, направив два потока колоссальной силы по диагонали вверх. Прозрачная ударная волна, толщиной с подводный туннель, видимым маревом прочертила небо, разорвала облака и скрылась вдали.

— Магический город – один из важнейших торговых центров мира. Если вы и дальше будете так безумствовать, трехкилометрового оцепления не хватит, — произнес Чайный Бессмертный. — Восстанавливать гораздо труднее, чем разрушать. Думайте об окружении и мирных жителях, когда деретесь.

Бумажный Рыцарь тяжело дышал:

— Ха-а… лезешь не в свое дело… кха… этот удар бы его приложил.

Чайный Бессмертный стоял подле Кровавого Филина, сохраняя абсолютное спокойствие:

— Офицер Найтс, я приказываю вам прекратить этот бой. Дальше я беру все на себя.

— Что ты сказал?! — Воскликнул Бумажный Рыцарь.

— Напомню вам, — ледяным тоном продолжил Чайный Бессмертный, и в его голосе зазвучала непреклонная власть, — во-первых, вы офицер полиции Венеции и обладаете в округе Дракона лишь ограниченными полномочиями. Этот беглец – разыскиваемый преступник 4-го ранга ХЛ. Я пригласил вас для содействия следствию. Если вы желаете помочь в поимке – я не возражаю, но сейчас вы явно действуете из личной мести. Я не хочу видеть это выражение поражения на вашем лице во второй раз. Хорошенько подумайте, за что вы сражаетесь. А теперь отойдите и смотрите.

Рыцарь лишился дара речи. Человек перед ним всегда казался добрым, мягким, даже каким-то по-юношески открытым, но в этот миг Чайный Бессмертный возвышался над ним подобно неприступной горе. Он внушал больше трепета, чем Кровавый Филин, больше, чем кто-либо, кого Найтс встречал в жизни. И эта мощь заключалась не в мышцах, а в самой силе личности.

Чайный Бессмертный повернулся к противнику:

— Чевер Криос, я и так уже изрядно раздражен. Но зная тебя, ты вряд ли проявишь благоразумие и сдашься. Напротив, ты попытаешься спровоцировать меня и ввязаться в драку.

— Хе-хе… — хищно оскалился Кровавый Филин. Насилие было единственным языком, которым он владел в совершенстве, и он немедленно пустил его в ход. Одним резким ударом ребра ладони он вспорол здание за спиной Чайного Бессмертного по диагонали; конструкция заскрежетала и начала оседать…

— Тот парень превратил «молекулярное воздействие», защитную по своей сути способность, в нечто крайне агрессивное. Даже дотянул до уровня класса Свирепый. Жаль только, база у него слабовата; никакого системного подхода, одно лишь чутье и боевой опыт. Кидается как бешеный пес, впустую растрачивая свои и без того скудные силы, — говорил Филин, разворачиваясь. Он прекрасно видел, где оказался Чайный Бессмертный после того, как уклонился от удара. — А вот ты совсем другой. Ты – настоящий мастер.

Чайный Бессмертный поднял руку, указав пальцем на левое плечо Филина:

— Верный вывод, хотя я и не чувствую, что это был комплимент.

Но прежде чем он успел нанести удар, Кровавый Филин вдруг произнес:

— Я сдаюсь.

Чайный Бессмертный опешил. «Очередная уловка? Нет, не похоже, но это лишено всякого смысла…» Пока он размышлял, Филин протянул обе руки:

— Арестуй меня. Не хочу сегодня с тобой драться.

… Кровавый Филин пробудился ото сна – без испуга, разумеется. Он мог лишь сопереживать чужим негативным эмоциям, но своих собственных не имел. Так что сны для него были лишь просмотром обрывков памяти и ментального мусора.

В Приливной тюрьме у каждого была одиночная камера. В этих стенах заняться было нечем: либо лежать на койке, уставившись в пустоту, либо пользоваться уборной. Каждый день случайное число заключенных переводили в другие блоки. Личных вещей не было – только одежда на теле; да и те бы потерялись при постоянных переездах.

Время свободных прогулок начиналось в десять утра и длилось до семи вечера, с двумя перерывами на еду. В эти часы заключенные могли общаться. Все равно те, с кем ты говорил сегодня, завтра могли оказаться в другом крыле. К тому же, здесь не было нормальных людей; улыбчивый и дружелюбный с виду малый мог запросто перегрызть тебе глотку, стоило лишь отвернуться. Доверие в этом месте было непозволительной роскошью.

Филин прибыл сюда в середине апреля. Когда он находился на поверхности острова, его сила казалась небывалой – не такой запредельной, как перед лицом Тяньи, но все же поразительной. Однако стоило спуститься вглубь острова, как способности начали угасать, почти исчезая. К следующему дню он обнаружил, что чувствует «зло» лишь в радиусе пяти метров. И это ощущение было поистине прекрасным.

Для Кровавого Филина жизнь в городе была подобна бесконечному просмотру миллионов тошнотворных картин, одновременно транслируемых прямо в мозг. В Приливной тюрьме эти видения сводились к паре штук, а иногда и вовсе исчезали. Он вспомнил те годы, когда ему приходилось бежать в безлюдную глушь, подальше от цивилизации, чтобы вкусить этот покой.

Он понимал: на острове что-то есть. Возможно, какое-то устройство, особые строительные материалы или некий элемент в воздухе, подавляющий способности. Разумеется, это не могло «излечить» его состояние; если бы он просто хотел сбежать от людской скверны, он мог бы стать отшельником. Кровавый Филин же хотел научиться чувствовать сам. Он хотел знать, что ощущает обычный человек, почему люди боятся, почему жадничают, что такое вина. Поэтому ему все еще нужно было сотрудничать с Тяньи. Да и условия здесь, честно говоря, были так себе.

Лязг, лязг, лязг. Кто-то постучал по железным прутьям двери.

— Криос, на выход, — произнес стоящий за дверью надзиратель.

Филин знал, что время прогулок еще не пришло, и вряд ли его зовут на завтрак. Он поднял взгляд на охранника:

— Опять этот малый из EAS?

— Меньше болтай, — отрезал надзиратель. — Выходи и иди за мной.

…

Левый Дао прибыл на Остров Ад днем, но к тому моменту, когда он официально миновал порог тюремного блока, уже стемнело. За те несколько часов, что прошли с момента высадки, его успели разлучить с остальными заключенными. Его заперли в камере с глухими железными стенами, сковав руки и ноги наручниками из сетевого сплава и тяжелыми кандалами. До него никому не было дела – он просто сидел там в полном одиночестве.

Он кожей чувствовал, что это ожидание было необходимо лишь для того, чтобы Туман Аида подействовал на организм. Когда его и остальных наконец вывели из одиночных боксов, они уже мало чем отличались от обычных людей. Только теперь полностью экипированные охранники в меха-броне сочли возможным отконвоировать их на «дезинфекцию».

Процесс очистки оказался прост и быстр – нечто среднее между помывкой и спуском в унитаз. Заключенных бросали в трубу, заполненную особым составом, и смывали из одного конца в другой. Помимо прямой стерилизации, этот раствор помогал приборам сканировать тела на наличие любых инородных предметов: будь то вживленные под кожу провода, имитирующие сосуды, проглоченные контейнеры с кислотой или миниатюрные роботы. Словом, любая органика или механика неизбежно обнаруживалась во время этого заплыва.

После дезинфекции арестанты считались «чистыми». А если кто-то таковым не являлся, его делали чистым принудительно. После этой процедуры пронести что-либо внутрь было практически невозможно, если только ты не был модифицированным человеком. Но жизнь тех несчастных киборгов, что попадали сюда, была куда горше. При поступлении в Приливную тюрьму их аугментации обычно вырывали с корнем, превращая узников в инвалидов. Те же, чей процент модификаций был слишком высок и не подлежал демонтажу, отправлялись в зону особого содержания.

В этой зоне не было прогулок и свободного времени, как в обычном блоке. Еду, которая по качеству превосходила рацион охраны, дважды в день доставляли прямо к порогу. Заключенным не нужно было ходить в общую баню – в каждой камере имелся свой санузел, и даже одежду стирать не требовалось: чистую форму приносили регулярно, забирая грязную.

Звучит уютно? Пожалуй, но за подобным комфортом всегда кроется подвох.

В зоне особого содержания было лишь два типа людей. Девяносто процентов из них относились к первой категории – гладиаторам.

Каждый месяц эти узники были обязаны участвовать в дуэли насмерть. Пары противников определял сам начальник тюрьмы, хотя чаще всего выбор падал на случайных кандидатов.

Победитель в такой схватке получал еще один месяц жизни. Проигравший, разумеется, умирал.

Весь процесс сражения транслировался в прямом эфире. Это была элитарная арена, доступная лишь верхушке Столицы. За ширмой боев, само собой, стоял колоссальный игорный бизнес, при этом в таких поединках возможность договорного матча исключалась полностью.

Таков был первый тип обитателей, составлявший подавляющее большинство. Каждый месяц половина из них исчезала, но уже в следующем их места занимали новые «рекруты». Помимо модифицированных людей, сюда попадали и те, кто даже в условиях Божественного Тумана оставался крайне опасен благодаря специфическим навыкам или талантам. Такие личности были идеальными кандидатами для особого блока.

Что касается второго типа людей в этой зоне, их было совсем немного. Они пользовались привилегиями, не участвуя в боях. Эти личности были слишком ценны, но Империя не могла их использовать. То, что они умели, или то, что хранилось в их головах, ни в коем случае не должно было попасть во внешний мир. Империя никогда бы их не выпустила, но их жизни следовало сохранить для будущего – так что их просто держали взаперти, как редких зверей.

Но вернемся к Левому Дао. После дезинфекции на его запястье защелкнули браслет с выгравированным именем. Это шоковое кольцо было главным инструментом контроля в Приливной тюрьме. Существовала сотня способов спровоцировать его срабатывание: прикоснуться к охраннику, покинуть заданный сектор, попытаться снять устройство. Куда сложнее было придумать способ нарушить правила, не получив разряд… Как только Левый Дао и другие новички получили свои кольца, гвардейцы облегченно выдохнули. Теперь боевой потенциал этих опасных субъектов сравнялся с возможностями обывателей, а браслеты гарантировали послушание. Поэтому наручники из сетевого сплава и кандалы сменили на обычные цепи. Заключенных связали в одну шеренгу и погнали в жилой сектор.

Именно тогда Левый Дао услышал пугающие речи Джефферсона, и ему стало по-настоящему не по себе. Но раз уж он ступил на борт пиратского корабля Перевёрнутого Креста, отступать было поздно.

К моменту их прибытия в блок уже прозвучал сигнал отбоя. В камерах царила кромешная тьма, и лишь в коридорах горел тусклый свет.

Тюремный блок высотой в семь этажей имел просторный атриум в центре. Цепи Левого Дао отцепили от остальных. Его первым вывели из группы и погнали на самый верхний этаж. Охранник связался по рации с коллегами в диспетчерской, открыл камеру, снял с узника путы и коротким толчком отправил Левого Дао внутрь.

— Дам один совет: после отбоя держи рот на замке, — бросил охранник перед уходом.

Решетка захлопнулась. Левый Дао, ориентируясь на слабый свет из коридора, нащупал в темноте кровать. Сказать по правде, ложе было так себе. То, что здесь именовалось кроватью, представляло собой твердый каменный выступ в метре от пола, шириной в два человеческих тела и длиной в два с половиной метра. Ни простыни, ни подушки. Единственное отличие от сна на полу заключалось лишь в высоте над землей.

— Ладно, хоть что-то, — подумал Левый Дао, укладываясь на бок и подкладывая руку под голову. Шоковое кольцо неприятно давило на запястье – видимо, к этому придется привыкнуть.

Прошло около получаса, но сон не шел. Как он сам любил говорить, он всегда «спал на копье, готовый к бою». В незнакомой обстановке он считал, что те, кто засыпает, едва закрыв глаза – это люди, которые даже не поймут, от чего они умерли.

Еще когда он только вошел сюда, Левый Дао почувствовал: из каждой темной камеры на него смотрят десятки глаз. Он не знал, как пришел к такому выводу, но это ощущение чужого взгляда было почти осязаемым.

Прислушавшись, он поразился тишине. На каждом этаже в концах коридоров дежурили ночные смены охраны. Если не считать их редких движений, казалось, будто в каждой камере лежат мертвецы.

«Столько здоровых мужиков, и ни одного храпа? Неужели… все как я, лежат с открытыми глазами и слушают? Неужели здесь все спят на копьях? Они что, сумасшедшие?»

Совет охранника не давал покоя. Почему нужно молчать после отбоя? Боятся потревожить покой остальных?

Размышляя об этом, Левый Дао решил, что логика в этом есть. В таком месте, в мертвой тишине ночи, начни ты петь песни в своей камере – из-за архитектуры здания звук разнесется как в концертном зале. На следующее утро во время прогулки сокамерники наверняка забили бы его до смерти.

В плену этих праздных мыслей веки Левого Дао становились всё тяжелее, и он сам не заметил, как провалился в сон.

Проснулся он от внезапного рывка. Выглянув за решетку, он увидел, что всё по-прежнему. Трудно было сказать, сколько он проспал – пять минут или пять часов. В этой подводной тюрьме смена дня и ночи зависела исключительно от ламп, что стирало границы времени и пространства.

Пока он раздумывал, вздремнуть ли еще или продолжить наблюдение, освещение изменилось. Потолок над атриумом залило ярким белым светом. В Приливной тюрьме это был сигнал восьми часов утра.

Левый Дао об этом не знал, но догадался, что снаружи наступил день. Он сел, совершенно не представляя, что сулит ему первый официальный день за решеткой. Он впервые попал в тюрьму, и уж точно не ожидал, что его «дебют» состоится сразу на Острове Ад – вершине пенитенциарной системы… В воображении Левого Дао выход из одиночки представлялся шагом в зону беззакония, полную насилия, банд и дискриминации. Он готовился играть роль крутого парня, чтобы выжить. К тому же на нем висела миссия: не позднее чем через месяц он должен был выйти на связь с Кровавым Филином, иначе последствия были бы непредсказуемы.

Время тянулось медленно, натянутые нервы начали понемногу расслабляться – ничего не происходило. Лишь в десять утра дверь его камеры открылась сама собой. Скрежет железа заставил Левого Дао вздрогнуть, он чуть не свалился с койки.

Вскоре мимо его двери потянулись другие заключенные. Проходя мимо, они бросали на него косые взгляды, думая: «Очередной новенький. В полдень в столовой будет весело».

Левый Дао подождал, пока основная масса пройдет мимо, осторожно высунул голову и огляделся. Выйдя в коридор, он посмотрел вниз: толпы людей со всех семи этажей стекались в атриум первого уровня.

— Эй! Ты! — К нему подошел охранник. — Чего в камере прятался?

Левый Дао примирительно поднял руки:

— Нет-нет! Я просто… э-э… не совсем проснулся, решил поваляться подольше.

Гвардеец смерил его взглядом и, поняв, что перед ним новичок, не стал раздувать скандал:

— Живо вниз на перекличку.

— Слушаюсь, господин офицер! — Левый Дао подобострастно закивал и поспешил к лестнице.

Собрание в атриуме не было таким упорядоченным, как он себе представлял. Заключенные не строились в шеренги, а просто стояли группами. Лишь немногие переговаривались между собой.

Спустившись, Левый Дао забился в угол. На него почти не обращали внимания; большинство арестантов тоже предпочитали стоять в одиночестве, храня молчание. Вскоре на балкон второго этажа вышел начальник караула в меха-броне особого цвета и зычно крикнул:

— Те, кого назову, идите к той двери. Сегодня вы переводитесь в другой блок.

Он зачитал около двадцати имен, среди которых Левый Дао своего не услышал.

— Желающие работать в прачечной – в ту дверь. Остальные свободны, — закончил офицер и скрылся.

Левый Дао заметил десяток человек, направившихся к прачечной. Он немного подумал и двинулся за ними. Раз уж в этой толпе он не приметил Кровавого Филина, торчать на месте было бессмысленно. Почему бы не попытать счастья в прачечной? Даже если он никого не найдет, физический труд мог принести бонусы – вдруг выдадут подушку? Или лишний кусок мяса в кашу? В любом случае, это лучше, чем сидеть сложа руки.

— Эй… глянь, новичок поперся в прачечную…

— Хе-хе… Сейчас начнется шоу. Очередной умник – у многих таких сосунков глаза лезут на лоб на второе же утро.

Двое заключенных перешептывались поодаль. В их глазах Левый Дао, едва прибыв на остров, собственными ногами бодро шагал навстречу трагедии…

Глава 4: «Играть роль до самого конца.»

В Приливной тюрьме добровольцев из трех-четырех блоков содержания обычно собирают для работы в одной прачечной. Что же касается общего количества таких прачечных, то заключенные об этом не знают, да и охранники не имеют четкого представления.

Завершив работу, арестанты из разных зон возвращаются в свои сектора. Стоит попытаться пробраться в чужую зону – и едва ты переступишь порог коридора, как тебя тут же ударит током.

В прачечной работа заключается в стирке грязной тюремной робы и матерчатых тапок. Нижнее белье здесь повторно не используют, а сразу уничтожают.

Заключенные Приливной тюрьмы не носят носков. И дело вовсе не в том, что администрация опасается кукольных представлений; главная причина в том, что носки можно использовать как оружие. Кто-то однажды засунул кусок мыла в носок и размахивал этим снарядом в душевой, калеча людей. Это привело к серьезным травмам, вызвало дурной резонанс, и многие начали копировать этот прием. С тех пор носки оказались под запретом.

По той же причине на обуви нет шнурков. Ходит легенда, будто заключенный по прозвищу Большой Стэн когда-то соорудил нунчаки из шнурка и двух кусков мыла, став непобедимым бойцом. Так что последующие поколения арестантов лишились и шнурков тоже.

После этих двух инцидентов частота драк в душевых несколько снизилась – заключенные всерьез забеспокоились, что при таком раскладе следующим шагом станет запрет мыла.

Но вернемся к делу. Оказавшись в прачечной, Левый Дао обнаружил, что работа здесь не такая уж и тяжелая. Нужно было просто перекладывать горы грязной одежды в тележки, подвозить их к свободным стиральным машинам, загружать и закрывать крышки. Из машин, которые закончили цикл, он вынимал чистое белье, снова грузил в тележку для отправки, а на последнем этапе сортировал вещи одного размера по комплектам и сваливал в корзины.

Занятие не требовало усилий, но было до крайности занудным. Занимаясь этой бездумной работой, Левый Дао начал размышлять: а нельзя ли вычислить общее число заключенных в этой тюрьме, подсчитав количество грязного белья?

Впрочем, эта идея уже давно приходила в голову другим. В Приливной тюрьме нет недостатка в преступниках с высоким IQ. Они испробовали массу способов сбора информации, годами пытаясь разгадать тюремные правила. Они создавали бесчисленные планы побега, которые на первый взгляд казались гениальными, но в итоге разбивались либо о собственные сомнения, либо о суровую реальность. А реальность была такова: время от времени до них доходили слухи о каком-нибудь бедолаге, который безупречно исполнил план, точь-в-точь похожий на их собственный, только для того, чтобы быть застреленным… Количество заключенных, число охранников, их характеры, прошлое и слабости – все эти вещи, казалось бы, находящиеся под носом, в Приливной тюрьме были строжайшей тайной.

Левый Дао не стал исключением. Примерно через неделю он осознал всю тщетность своих изысканий, которую можно было резюмировать короткой фразой: вещи стирают партиями, камеры меняют ежедневно, ротация охраны постоянна, а жизнь арестанта слишком коротка.

Работа в прачечной закончилась через час. Объем нагрузки на каждый день был фиксированным именно по той причине, о которой говорилось выше: чтобы никто не смог вычислить численность людей в блоках по количеству одежды.

До обеда оставалось еще полчаса. Левый Дао надеялся, что тем, кто трудился, сегодня дадут еду получше; это было самое практичное и надежное вознаграждение, которое он мог себе представить.

— Эй, новенький, — раздался голос за его спиной.

Реакция Левого Дао была мгновенной: он включил дурачка и притворился, что не слышит.

— Эй, я с тобой разговариваю, салага, — подал голос другой заключенный, встав прямо перед ним.

Тут Левый Дао понял, что ломать комедию дальше не выйдет. Он поднял глаза:

— Это ты мне?

— Тебе, тебе, — вокруг уже собралась группа арестантов, взяв его в кольцо.

Левый Дао мгновенно побледнел. «Да ладно? Неужели во мне так за версту виден новичок?»

Цепляясь за призрачную надежду, он заставил себя сохранять спокойствие:

— Я тут уже полгода чалюсь. Вы что, меня раньше не видели?

Перед ним высился верзила:

— Сидишь ты полгода или десять лет – неважно. В прачечной тебя точно никогда не было.

— И мы тебя действительно в глаза не видели, — добавил кто-то из толпы.

Левый Дао все понял. Похоже, он наткнулся на своеобразный закрытый клуб. У заключенных, которые выходили на работу в прачечную, шансов пересечься было гораздо больше. Хотя и зоны, и смены в прачечной менялись, частота их встреч была определенно выше, чем у тех, кто не работал. Так эта группа знакомых лиц и сформировала свою банду.

— Ладно, я в прачечной первый раз. И в чем проблема? — Левый Дао продолжал строить из себя дурачка. По-хорошему, ему следовало бы уже давно кланяться в ноги и лебезить перед авторитетами из Прачечной банды, умоляя о пощаде и покровительстве. Но в таком опасном месте ни в коем случае нельзя было проявлять слабость. Стоит им учуять страх – и смерть окажется совсем рядом.

— Борзый какой, а, пацан? Кожа да кости, а на рожон лезешь. По башке давно не получал? — Верзила сделал несколько шагов вперед, нависая над ним.

Левый Дао не отступил ни на дюйм. Он вперился в него взглядом:

— Кусачая собака не лает.

Еще на воле, когда его арестовывали, он вжился в образ Малыша Ма. Попав за решетку, он плавно сменил амплуа с «Светлого будущего» на «Тюрьму в огне». Короче говоря, он был полон решимости до конца поддерживать имидж благородного хулигана.

Как говорится, чтобы выжить, нужно быть безумцем. Глубокое погружение Левого Дао в роль принесло ему несколько очков к репутации. Впрочем, те, кто попал на Остров Ад, и не такое видали. Никто не собирался падать ниц в благоговении только из-за того, что загнанный в угол задохлик выплюнул пару дерзких фраз. Подобные фокусы срабатывают только на тех, кто ослеплен нимбом идиотизма и аурой величия.

— Мы рады новичкам, но если хочешь и дальше приходить в прачечную, тебе нужно усвоить пару вещей, — заговорил другой заключенный. — Видишь вон тех охранников? Нас тут целая толпа собралась, а они стоят в углу и смотрят в другую сторону. Это неписаное правило прачечной: даже если сменится конвой, они не станут лезть в дела заключенных. Здесь можно бить людей в открытую. Пока ты никого не убил, спрашивать с тебя не станут.

У тебя сейчас два пути. Первый – примкнуть к нам. Будем обмениваться инфой и прикрывать друг друга, чтобы наших не кидали в спецблоки или «гробы», да и с едой подсобим. Второй вариант – мы тебя изобьем до полусмерти, и каждый раз, когда ты сунешься в прачечную, будем бить снова.

Левый Дао едва не сорвался. Ему безумно хотелось состряпать подобострастную мину и засыпать их красноречивыми заверениями в вечной преданности, поклясться пойти в огонь и в воду, лишь бы не били. «Я на все согласен, я в деле!»

— Вступить-то можно, но, насколько я знаю, только слабаки сбиваются в стаи, чтобы прикрывать друг друга, — выпалил Левый Дао, и тут же ему захотелось отвесить себе пару пощечин. «Зачем я это ляпнул?! Само вырвалось! Неужели я правда так думаю? Видимо, когда играешь героя, язык сам несет всякую заносчивую чушь».

— Не думай, что если ты на воле шороху навел, то и здесь крутой. Это Приливная тюрьма. Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? — Выкрикнул кто-то из толпы. — Тут у каждого, кто хоть месяц продержался, есть какой-нибудь козырь в рукаве.

Верзила снова взял слово:

— К тому же, слабак ты или нет – сейчас и выясним. По правилам, новичок должен выбрать троих и сразиться с ними. Но не боись: каким бы ни был исход драки, тебя все равно примут, и никто зла на тебя держать не будет.

«Вы что тут, бойцовский клуб открыли?! Трое? Против меня одного? Вы думаете, мы в „Борьбу с помещиком“ играем? Или в какую-нибудь шанхайскую версию? Если откажусь вступать – замудохают до состояния овоща. Соглашусь – надо драться с троими. Любой путь ведет к катастрофе!», – Левый Дао вопил в душе, но лицо его по-прежнему выражало ледяное спокойствие:

— Ладно, вижу, тебе не терпится. Будешь первым.

— Хм… ладно, — усмехнулся здоровяк.

У Левого Дао был свой расчет. Этот верзила уже был на него взвинчен. Если он потеряет голову и устроит настоящий разнос, охрана может вмешаться и остановить его. Теперь оставалось только выбрать двоих подохлее в надежде, что их тумаки окажутся не слишком увесистыми.

— И ты, и ты, — Левый Дао ткнул пальцем в двух низкорослых, щуплых мужичков. Те расплылись в злобных ухмылках и вышли вперед.

Остальные зэки отступили, образуя круг и освобождая пространство. Трое – один огромный и двое мелких – встали напротив Левого Дао.

Охранники тоже придвинулись поближе, перешептываясь и наблюдая за зрелищем. Пресекать драку никто не собирался. Их принцип был прост: деритесь, сколько влезет, лишь бы это не переросло в бунт. Пока мордобой идет упорядоченно, вы хоть «Вселенский турнир боевых искусств» во время прогулки устраивайте.

А вот конфликты в столовой, где в ход идут тарелки и еда, вовлекая десятки, а то и сотни людей, – это уже мятеж. Такая сцена неизбежно выходит из-под контроля. И если подобное случалось, начальник тюрьмы, руководствуясь принципом, что закон не карает толпу, мог просто отменить выдачу пластиковых тарелок и ложек. Он бы велел построить кормушки, как для свиней, и конвой следил бы, как арестанты едят из них в ряд. Такую картину не захотел бы увидеть ни один человек, сохранивший хоть каплю достоинства.

— Шевелитесь, чего ждете? Я вообще-то ужина жду, — продолжал провоцировать Левый Дао. Он уже приготовился к экзекуции. Как только станет совсем худо, он примет самую надежную оборонительную позу – свернется калачиком, закрыв голову руками. Все равно в Приливной тюрьме способностями пользоваться нельзя. Будь ты хоть мастером «Восемнадцати ладоней, покоряющих дракона», против его позы навозного жука сила атаки будет не выше, чем у обычного размахивания руками.

Пока он предавался этим мыслям, верзила перед ним принял классическую боксерскую стойку. Свои кулаки размером с пивную кружку он держал один выше, другой ниже, один впереди, другой сзади, на уровне лица. Его ноги двигались ловко и пружинисто, сокращая дистанцию для удара.

Хотя Левый Дао и был обладателем силы Бумажного уровня, на воле он в драки вступал редко. Он не был таким изысканным вором, как Бухгалтер, умевшим избегать насилия, и не был Свирепым, как Кровавый Филин, который одним своим видом вгонял людей в ступор. Его преступления обычно заканчивались чистым уходом с места дела. Но в этот момент, в этой тюрьме, перед этими тремя противниками бежать было некуда. Оставалось только принять бой.

Глава 5: «Так называемые обладатели способностей.»

6 мая, Пекин, Книжная лавка Тяньи.

— С кредитными картами всё идет гладко. Меньше чем через три дня ты станешь популярнее любой поп-звезды, — произнес Тяньи с сияющим видом, пригубив кофе.

— Ты позвал меня только ради этого? — Лицо Левого Дао выражало крайнее недовольство.

— Разумеется, не только, — ответил Тяньи.

Левый Дао сухо усмехнулся:

— Понимаю, сейчас ты заведешь речь о тюрьме…

— Я уже изложил тебе весь план действий в застенках, — парировал Тяньи. — Уверен, с твоим интеллектом он уже отпечатался на подкорке. Тебе лишь нужно будет подстраиваться под обстоятельства.

— Судя по твоему тону, ты хочешь, чтобы я оказался там как можно скорее, верно? — Сказал Левый Дао. — Тогда, раз уж ты такой умный, должен знать: сегодня Остров Ад поднимается на поверхность. Даже если я прямо сейчас сдамся властям, ХЛ вряд ли успеет меня туда переправить.

— Ты прав, — согласился Тяньи. — Именно поэтому я тебя и вызвал. Я не тороплю тебя в камеру, но есть важные вещи, которые мне необходимо тебе передать.

— И что же это? — Спросил Левый Дао.

— Знания об обладателях способностей, — ответил Тяньи.

— О чем тут еще говорить? — Отмахнулся Левый Дао. — Я и так знаю про Бумажный уровень, уровень Бин, Сильный уровень, Свирепый, Дикий и Божественный уровень. В любом случае в тюрьме повсюду Божественный Туман, так что другие не смогут меня поглотить.

— Я как раз хочу научить тебя тому, как самому поглощать других в такой обстановке, — произнес Тяньи.

При этих словах Левый Дао переменился в лице.

— О? У тебя есть какое-то лекарство, позволяющее противостоять Божественному Туману?

— Нет, я не об этом, — сказал Тяньи. — Давай начнем с основ.

Он долил себе кофе и продолжил:

— Согласно стандартам Империи, за единицу измерения силы берется количество обычных граждан, которых обладатель способности может уничтожить за единицу времени.

Дополнительным условием этой теории является использование в качестве модели города со средней плотностью населения. То есть предполагается, что это реальное событие, происходящее здесь и сейчас. Когда гибнут люди, возникает цепная реакция: вмешивается полиция, выходят репортажи в СМИ, толпы в панике бегут, свидетели запоминают убийцу… учитывается всё вплоть до их ответных действий.

Короче говоря, это число, выведенное на основе множества разумных гипотетических условий. Оно не рассчитывается из сценария, где безумный мясник кромсает плотную толпу, а люди просто стоят и покорно ждут своей смерти.

Главный вывод прост: чем короче время и чем больше жертв, тем выше ранг обладателя способности.

— Мне знаком этот стандарт, — отозвался Левый Дао. — Большинство из нас о нем знают.

— А EAS на базе этого стандарта ввела новые уточнения – разделение на так называемые «типы способностей», — Тяньи сделал глоток кофе и продолжил. — Они выделяют семь категорий: физическая мутация, ментальное вмешательство, преобразование энергии, молекулярное воздействие, пространственно-временное наведение, Разрушение порядка и Неизвестная область. Удачное новшество; почти любую силу можно классифицировать, а то, что не поддается описанию, сваливают в Неизвестную область.

В сетку из классификаций и шести рангов включили и мутантов, но для них добавили особое определение – мутанты W-класса. Их особенность в том, что потенциал их сил не имеет границ. Если они достаточно глубоко освоят свои таланты или лишатся сдерживающих факторов, то смогут уничтожать планеты, галактики и даже саму Вселенную. Поэтому Империя отлавливает таких парней сразу, стремясь задушить угрозу в зародыше.

Левый Дао сглотнул:

— Внезапно я почувствовал себя в опасности.

— Ты никогда и не был в безопасности, — усмехнулся Тяньи. — А теперь я расскажу тебе то, чего нет в документах. Эти знания передаются исключительно на словах – «истинный стандарт оценки способностей»…

Левый Дао перебил его:

— Хм… Либо я что-то не так понял, либо ты пытаешься сказать, что у тебя в голове есть некая уникальная теория рангов, о которой никто не знает, и только она является верной во всем мире?

Тяньи ответил без тени сомнения:

— Именно так.

— Стоит смириться с твоим высокомерием, и верить в эту теорию становится не так уж трудно, — Левый Дао пожал плечами.

Тяньи уловил сарказм, но проигнорировал его. Вместо этого он пояснил:

— Этот набор знаний открыт внутри Перевёрнутого Креста. Консультант в курсе, Азартный Змей знает, Спейд, Доктор Стрейнджер, Маршал и остальные… Кроме Оружейника – я нашел время просветить каждого.

— Почему не сказал Оружейнику? — Озадаченно спросил Левый Дао.

— Он идиот, — отрезал Тяньи.

Разговор на мгновение замер… Тяньи первым вернул беседу в прежнее русло.

— Я не трачу слова на тех, кто не поймет, так что делюсь только с теми, кто способен осознать суть.

— Ладно, — отозвался Левый Дао, — я постараюсь осознать.

— Во-первых, — начал Тяньи, — модифицированных людей не стоит включать в систему шести уровней. «Сутра Сердца» всё равно их считывает; они не представляют ценности для глубокого изучения.

Теперь пройдемся от слабейших к сильнейшим.

Бумажный уровень – низшая ступень. Их физические показатели уже значительно превосходят обычного человека, а контроль над энергией крайне слаб, хотя они уже способны ощущать её присутствие.

Уровень Бин. Их физические возможности – это, по сути, предел того, чего обычный человек может достичь тренировками. Они способны к начальному управлению энергией и имеют очень высокие шансы выжить в инцидентах или при атаках, которые для простого смертного стали бы летальными.

Эти две категории составляют костяк сообщества обладателей способностей. И хотя их доля на планете с десятимиллиардным населением ничтожно мала, из-за огромной базы общее число «одаренных» впечатляет. По меньшей мере шестьдесят-семьдесят процентов из них относятся к Бумажному уровню или уровню Бин. Большинству крайне трудно преодолеть планку Бин без целенаправленной подготовки.

Итак, далее пойдут те, кто считается опорой этого сообщества.

Сильный уровень. Их физические данные полностью вышли за рамки человеческих, они почти как супергерои из комиксов. Разрушительная мощь, регенерация и стойкость к повреждениям – за пределами воображения обывателя. Контроль над энергией у них отточен, так что своими способностями они владеют мастерски. Внутри этого ранга существует огромная пропасть между талантливыми гениями, досконально изучившими свой дар, и теми, кто едва дотянул до Сильного уровня. Например, такому гениальному ассасину, как Азартный Змей, даже не нужно полагаться на свою основную способность; ему достаточно контролировать распределение энергии и умело применять боевые техники, чтобы на равных сражаться с любым противником того же уровня.

— Можешь объяснить подробнее, что это за «энергия», о которой ты постоянно упоминаешь? — Спросил Левый Дао.

— Это самое важное знание, — ответил Тяньи. — Суть прогресса уровней заключается исключительно в улучшении понимания и применения энергии. Это тот ключ, который я хочу тебе передать. Но пока не перебивай, дай мне закончить эту часть…

!@#

Глава 6: «Так называемые пользователи способностей (часть 2)»

Тянь И продолжил свои рассуждения:

— Доля тех, кто достиг Сильного уровня, разумеется, не так высока, как на Бумажном или уровне Бин. Если не считать горстки исключительно одарённых личностей, способных с лёгкостью перешагнуть этот рубеж, среднему пользователю требуется не менее десяти лет усердного и неустанного обучения, чтобы хотя бы коснуться порога Сильного уровня. — Он сделал небольшую паузу. — Так что, если ты амбициозен и стремишься к великим высотам, тебе стоило начать совершенствоваться пораньше. И Гоку, и Луффи отчаянно повышали свой уровень с самых малых лет, поэтому, когда они выросли, им не требовалось так много резких усилений.

— К чему вдруг эти странные примеры? — уголок рта Левого Дао нервно дёрнулся.

Тянь И проигнорировал его реплику и продолжил:

— Только на Сильном уровне человека можно по-настоящему назвать «пользователем способности». Способности ниже уровня Бин – это нечто врождённое, в то время как достижение Сильного уровня является проявлением личной воли.

— На самом деле многие люди в этом мире не считают наличие суперсилы благословением; они видят в этом болезнь или обузу. К примеру, если бы способность Кровавого Филина проявилась у кого-то другого, этот человек, скорее всего, не дожил бы даже до начальной школы. Так что Кровавый Филин – не обычный человек; его ситуация уникальна для всей планеты. Он экстраординарен.

— Но в этом мире большинство составляют обычные люди.

— С субъективной точки зрения каждый человек задумывался о том, кем он станет в будущем. Но мысли большинства тщетны. Жизненные траектории обычных людей зачастую имеют лишь два пути. Первый путь – это когда реализуются врождённые таланты и способности, и человек становится тем, кем ему предназначено быть. Те, кто идёт этим путём, – счастливчики. Люди на втором пути из-за семейного окружения, социального давления и других причин плывут по течению и в конечном итоге становятся теми, кем их хотят видеть другие. Эти люди составляют основную массу в этом мире.

— Однажды я читал в «Сутре Сердца» об одном мужчине средних лет, который в юности мечтал стать рок-певцом и изменить мир. Но в силу различных внешних причин он не смог проявить упорство и был вынужден направить всю энергию на учёбу. Позже он поступил в посредственный университет и начал карьеру. Спустя двадцать лет его линия волос начала отступать, пивной живот выпятился так, будто он был на шестом месяце беременности, и жил он будничной, скучной и тяжёлой жизнью. Когда его маленький сын, сжимая гитару, искренне заявил о своём намерении собрать группу и отдаться юности, отец пустил в ход всё те же старые аргументы. Он возражал и советовал, приводил бесчисленные примеры неудач и возможных последствий, тем самым подавляя мечту другого человека. Поскольку он сам пошёл на компромисс, он судил по своему опыту, считая, что компромисс был правильным решением. Он не понимал, через что прошли те, кто выстоял; в его глазах были видны лишь неудачи.

— Люди всегда были такими, устанавливая общепринятые правила, которые являются лишь средством для большинства заставить меньшинство пойти на уступки. Ведь самое трудное в мире – это изменить чужую волю.

— На самом деле людям вовсе не обязательно следовать этим двум путям. Неважно, кем тебе предназначено быть или кем мир хочет тебя видеть. Важно лишь то, кем ты сам хочешь быть в своём сердце. Если не хватает таланта – можно усердно трудиться. Если нет условий – их можно создать. Даже если в итоге тебя ждёт провал, просто прими последствия. Жизнь – это твоя собственная игра; те, кто заставляет тебя идти на компромисс, не заплатят за твою жизнь своей.

— Поэтому я и говорю, что пользователи способностей Сильного уровня – это костяк. Будь то стремление удовлетворить свою жадность, отстоять справедливость в сердце или просто проявить ценность своего существования – они благодаря собственным усилиям и мудрости входят в ряды экспертов. Они выбирают… стать пользователями способностей.

Услышав это, Левый Дао прищурился:

— Если ты тонко намекаешь, что у меня плохие задатки или нет амбиций, то тебе следовало бы для начала самому достичь Сильного уровня…

Тянь И уклонился от темы своего уровня способностей, лишь ответив:

— У тебя нет амбиций. Что же касается задатков, я думаю, ты использовал их в другом месте. — Он отхлебнул кофе. — Теперь давай поговорим о следующих трёх уровнях. Тема, которую мы собираемся обсудить, считается совершенно секретной в системе Империи.

— А как насчёт точки зрения «Перевёрнутого Креста»? — вставил Левый Дао.

Тянь И пожал плечами:

— Я же сказал перед началом разговора: это просто общеизвестные факты, которые необходимо популяризировать.

— Ладно, — Левый Дао тоже сдался.

Тянь И продолжил:

— Если взять в качестве примера романы уся, то если пользователи Сильного уровня – это эксперты, чьи имена известны в цзянху, то те, кто достигает класса Свирепый, – это главы крупных сект или же люди, обладающие силой, эквивалентной главному эксперту такой секты.

— Между Сильным уровнем и классом Свирепый существует барьер, своего рода узкое горлышко, которое не всегда можно преодолеть одним лишь усердием и трудом. Этот процесс столь же труден, как легендарное просветление. Постичь это можно, только если обладаешь проницательностью; те, кто не способен, – просто не смогут этого сделать.

— С точки зрения интенсивности энергии пользователи класса Свирепый не обязательно намного превосходят Сильный уровень. Ключевым моментом здесь является то, что они уже четко понимают принципы работы энергии.

— Использовать энергию невежественно, как бы искусно это ни делалось, не так эффективно, как постичь её суть. Я уже говорил, что, когда Сильный уровень достигает своего предела в сочетании с применением энергии, техники использования способностей в основном доводятся до совершенства. Однако пользователи класса Свирепый могут доводить свои способности до состояния бесконечных вариаций и использовать их по собственному желанию. Например, человек, способный управлять металлом, на Сильном уровне может затратить одну единицу энергии, чтобы согнуть ложку. Достигнув класса Свирепый, он обнаружит, что при том же количестве энергии может согнуть даже фонарный столб.

— Большинство пользователей Сильного уровня всё ещё имеют высокие шансы погибнуть при столкновении с природными катастрофами или военными чистками – выживаемость при побеге составляет примерно тридцать процентов. Однако у пользователей класса Свирепый вероятность успеха в подобных ситуациях превышает девяносто процентов. Они могут до определённой степени материализовать энергию для защиты от урона или напрямую преобразовывать её в разрушительную мощь. Хотя это поглощает много выносливости, в критические моменты такая способность незаменима. Несколько дней назад Чайный Бессмертный использовал этот метод, чтобы выжить при взрыве; будь он пользователем Сильного уровня, подобный взрыв прямо под ногами давно бы превратил его в пепел.

— Способности одарённых разнятся, и эффективность их защиты тоже индивидуальна. Однако, по сути, обычные пули, включая стрельбу из пистолетов-пулемётов с близкого расстояния, снайперские выстрелы издалека и даже гранатомёты, не представляют для них особого труда. Это настоящее живое оружие, неуязвимое для клинков и пуль. Если только вы не засунете ствол им в рот или задний проход перед выстрелом, на поле боя боевая мощь пользователя класса Свирепый может сравниться как минимум с полком регулярных войск.

Левый Дао рассмеялся:

— Судя по ситуации в Венеции, Кровавый Филин может сдержать целую дивизию?

— Нельзя сказать, что это невозможно, но всё зависит от конкретной ситуации. На поле боя после начала полномасштабной войны оружие и типы войск, развёрнутые Империей, будут гораздо более технологичными, чем подразделения, используемые в городах. Даже если кто-то сможет поднять гору и швырнуть её, их бронетехника всё равно сможет выбраться из-под обломков и вернуться в бой, — ответил Тянь И. — А теперь давай поговорим об уровне пользователей, которые способны стабильно противостоять дивизии: об Уровне Неистовства.

— Вне всяких сомнений, их физиологическая структура всё ещё не выходит за рамки человеческой или мутантской. Однако чисто физическая мощь пользователей Уровня Неистовства весьма преувеличена. Можно сказать, что их способ взаимодействия с окружающим миром уже не вписывается в ту же систему, что у нормальных людей; мир в их глазах – это чистая энергия.

— Это как если бы ты пересмотрел бесчисленное количество фильмов для взрослых, и, естественно, в твоём сердце не осталось бы никакого… — Тянь И внезапно замолчал и отхлебнул кофе. — Этот пример не совсем удачен. Если использовать другую аналогию, это похоже на ультра-хардкорных геймеров, которые воспринимают видеоигры исключительно как данные. Стопроцентное заучивание игры для них – лишь базовый навык. Они точно знают, сколько врагов появится в скролл-шутере, сколько наград получат после прохождения уровня и даже сколько раз они нажали на кнопку – всё это они помнят наизусть. Даже самая изысканная игровая графика для них – лишь мимолётные тени, самая превосходная игровая музыка бесполезна, чтение сюжета служит лишь цели пройти уровень, и они могут спокойно играть даже без него. Они зевают, проходя хоррор-головоломки, относятся к симуляторам свиданий как к играм на память, не заботясь о диалогах и запоминая только варианты выбора и побочные квесты. Во время игры они могут совершать запредельные действия, которые можно увидеть только в скоростных прохождениях с использованием инструментов, реагируя с молниеносной скоростью, с бесстрастным лицом и сохраняя аномальное спокойствие в любых неожиданных ситуациях. В их глазах игра – это просто данные, и всё, что они делают, это используют свои навыки, чтобы заставить этот набор данных работать точно, идеально и быстро, чтобы завершить игру…

— В общем и целом, при столкновении с пользователем Уровня Буйства обладатели более низких рангов подобны казуальным игрокам, которые наблюдают, как на сервере появляется сообщение о мировом рекорде, в то время как они сами только-только достигли максимального уровня.

— Разница эта существует лишь в воображении тех, кто стоит на низших ступенях; те же, кто достиг вершин, не станут ничего объяснять. Да и объясни они – другие вряд ли поймут.

— И вот теперь ты… — Левый Дао запнулся, — …парень Бумажного уровня, такой же, как я, пытаешься мне всё это растолковать.

— Что-то ты сегодня много ворчишь, а? — Тянь И приподнял бровь. — Не упускаешь ни единого шанса подколоть босса. Видимо, накопилось немало недовольства, и тебе очень хочется выпустить пар. — Он вытянул из ящика стола тяжелый тесак и с глухим стуком положил его перед собой. — Давай так: если тебе настолько всё не нравится, просто возьми и заруби меня на месте.

Левый Дао оцепенел.

— Брат… ты это… не… не шути так, — от волнения он начал заикаться.

— В этом-то я и пытаюсь тебе признаться: почему босс здесь я, а ты… ну… ты всего лишь какой-то там Левый Дао, — произнес Тянь И.

Левый Дао опешил:

— «Какой-то там»? Это ты сейчас меня так приложил? И вообще, моё имя – не ругательство и не просто слово!

Тянь И, проигнорировав его выпад, продолжил:

— Я клоню к тому, что даже если ты убьешь меня, боссом тебе не стать. В этом и кроется главное различие. К слову, в «Перевёрнутом Кресте» именно у Консультанта больше всего шансов прикончить меня и занять моё место. Я сам активно натаскиваю его ради этой цели, но, к сожалению, честолюбия в нём маловато. Это лишает меня сомнительного удовольствия постоянно ходить по краю. Эх… борьба с людьми – это ведь бесконечное веселье.

— Но вернемся к делу, — добавил он. — Разница между Уровнем Буйства и прочими рангами подобна тому, что я сделал только что. Такой человек может спокойно протянуть другому нож и сказать: «Я настолько сильнее тебя, что эту пропасть не описать словами. Нападай сколько влезет, мне плевать».

— Пользователи способностей Уровня Буйства – редкость в этом мире. Если проводить аналогию с романами уся, они как «Пятеро Совершенных» – обладают талантом, усердием, но им также нужны возможности или, скорее, удача, чтобы ступить в чертоги Уровня Буйства.

— Контроль над энергией у таких мастеров подобен тому, как пользователи способностей Сильного уровня управляют своими дарами; они обладают силой, позволяющей в одиночку противостоять целой армии. На войне бойцы Сильного уровня и класса Свирепый имеют немалую тактическую ценность, тогда как пользователи Уровня Буйства обладают значением стратегическим. Их вмешательство не просто склоняет чашу весов в битве, оно фундаментально меняет исход всей кампании.

Левый Дао задумчиво спросил:

— Значит, тот последний ранг – это и правда «бог»?

Вопрос был не праздным: в нынешнем мире не знали ни одного обладателя способностей Божественного уровня, и Левый Дао никогда не слышал, чтобы подобная личность фигурировала в истории. Казалось, Божественный уровень существовал лишь для галочки – нечто такое, к чему человеческое существо никогда не сможет прикоснуться.

Тянь И, однако, отозвался на редкость буднично и прямо:

— Да, это очень близко к буквальному значению. Божественный уровень означает, что ты больше не человек.

— Хотя я только что расписывал непобедимость Уровня Буйства, они всё ещё люди. У людей есть неизбежные слабости; пределы физической и ментальной выносливости – самые фундаментальные ограничения. Каким бы великим ни был мастер боевых искусств, если заставить его отражать атаки бесконечного «пушечного мяса» днями и ночами в осаде, он в конце концов умрет. Следовательно, пока они люди, их можно одолеть.

— Взять, к примеру, Империю. Если её прижать к стенке так, что возникнет нужда устранить определенного пользователя Уровня Буйства любой ценой, у них будет два пути. Первый: отправить трех или более мастеров того же Уровня Буйства для его ликвидации. Исход такой резни предсказать трудно, а масштаб разрушений может варьироваться от целого города до континента. Второй: применить ядерное оружие или «Генезис», попросту стерев с лица земли территорию целой префектуры, уничтожив всех змей, насекомых, крыс и муравьев. Там не останется ничего живого.

— Однако на пользователей Божественного уровня ни один из этих планов не подействует. Это божества, сошедшие в мир в человеческом обличье. Как их могут убить рукотворные факторы? — Тянь И сделал паузу. — Даже если небо рухнет, земля разверзнется, а солнце и луна поменяются местами, обладатель Божественного уровня не погибнет. Его тело под воздействием энергии претерпит качественное изменение, сбросив все человеческие оковы и немощи. Он станет существом высшего порядка, иными словами – истинным монстром.

— Они способны хватать светила, передвигать горы и реки, сокрушать небеса и землю… Это царство бессмертных.

— Мне это кажется очень странным, — заметил Левый Дао. — В этой шестиуровневой системе рангов, которая существует черт знает с каких пор, раз никто и никогда не достигал Божественного уровня, зачем его вообще установили?

Тянь И допил остатки кофе и лениво ответил:

— Откуда тебе знать, что никто не достигал? Я с самого начала говорил, что даю тебе самые точные и верные знания об иерархии сил. Если бы этого ранга не существовало, стал бы я описывать Божественный уровень, опираясь лишь на фантазию?

Левый Дао подозрительно прищурился:

— Ты знаком с богом? — Он помолчал и добавил более тяжелым тоном:

— Или ты сам… бог?

— Похож я на него? — Парировал Тянь И.

Левый Дао поднялся, дважды обошел вокруг Тянь И и заговорил тоном уличного гадателя:

— Ваше Превосходительство, вы вмещаете в себя все знания, синтезируете все школы мысли, способны слагать возвышенные оды, различать суть вещей по именам, вести глубокомысленные беседы и возвращать жизнь увядшему… Хм… С точки зрения этого скромного даосского монаха, я полагаю, что вы просто несете околесицу, полагаясь на воображение.

— Знаешь, у меня вдруг возникло сильное желание прикончить тебя и тем самым поднять свой уровень до максимума, — сказал Тянь И, — но раз уж мы обсуждаем серьезные вещи, давай отложим это на потом. — Он подхватил тесак со стола и без малейшего предупреждения швырнул его в Левого Дао.

Тот едва успел пригнуть голову, уклоняясь от лезвия.

— Эй! Ты чего творишь?!

— Это первый урок об энергии, — невозмутимо произнес Тянь И. — Почему ты сейчас уклонился?

— Глупый вопрос! Если бы я не уклонился, ты бы тут весь кровью забрызгался! — Выкрикнул Левый Дао.

Тянь И усмехнулся:

— Ты уклонился, потому что в твоей голове сидит мысль: если тесак попадет в лицо, лицу будет больно.

— А это разве не очевидно?

— Тогда что бы ты сделал, если бы я бросил в тебя подушку?

— Я бы засомневался в твоей ориентации…

Пропустив колкость мимо ушей, Тянь И продолжил:

— В твоем разуме есть концепция: тесак против лица – тесак выигрывает; подушка против лица – лицо явно не проигрывает. — Он встал, чтобы налить себе еще кофе. — Но в реальности всё это – одно и то же.

— Кинетическая энергия, тепловая, химическая – любая активность порождает энергию. Если использовать ту игровую концепцию, о которой мы говорили раньше: когда ты начнешь видеть в себе лишь набор данных, ты поймешь многое из того, что недоступно другим.

— Возьмем обычных людей. Благодаря тренировкам некоторые могут разбивать голые руки о стопки кирпичей или прошибать ногами доски. Эти люди – тоже плоть и кровь; их кожа остается кожей, мышцы – мышцами, а кости – костями. Если их изрубить на фарш для пельменей, на вкус они не будут отличаться от любого другого.

— Но почему обыватель ломает ногу, ударив по доске, в то время как обученный человек разрушает предметы, которые теоретически тверже человеческого тела?

Левый Дао ответил:

— Разумеется, потому что в процессе тренировок их кулаки и стопы постепенно адаптировались к столкновениям с твердыми объектами. Они побороли страх, а скорость удара и правильное дыхание – это техники, которые нужно оттачивать годами.

— Верно, — подтвердил Тянь И, — но ты упустил суть. На самом деле всё, что они делали, было направлено лишь на одно: заставить себя поверить, что в схватке кулака против кирпича кулак может победить.

— Хочешь сказать, — скептически произнес Левый Дао, — что если я загипнотизирую себя и поверю, будто моё лицо тверже тесака, я выдержу удар?

— Конечно нет. Одной веры мало; ты всё равно закончишь с проломленной головой. Я лишь хочу сказать, что лицо абсолютно точно может быть тверже стали. Весь фокус в том, как воплотить это в реальности.

Левый Дао на мгновение задумался:

— Используя ту энергию, о которой ты упоминал?

— Это техника, которую ты обязан освоить прежде, чем сдашься властям. Это обязательный курс для перехода в класс Свирепый. Как только научишься, твои способности начнут прогрессировать невероятно быстро. — Тянь И серьезно посмотрел на него. — Но, как я уже говорил, это сродни постижению Дао; сколько бы я ни распинался, всё зависит от твоего озарения. Большая часть этого понимается интуитивно, словами не выразить.

Тянь И указал на лежащий на полу тесак:

— В общем, запомни: с сегодняшнего дня это не тесак, а поток данных, летящий в твою сторону. Его состав – железо и дерево, а кинетическая энергия взялась из работы, которую совершил я. Тебе нужно составить формулу и рассчитать, как наиболее эффективно использовать массив данных под названием «Левый Дао», чтобы заблокировать массив данных, брошенный мной.

Глава 7: «Вступление в банду.»

Первый удар здоровяка был джебом – простой прощупывающий выпад, чтобы проверить реакцию Левого Дао. Гению хватило бы и трех секунд, чтобы это запомнить. У него было всего четыре варианта: уклониться, блокировать, контратаковать или глупо принять удар на себя. В последнем случае расклада тоже два: либо Левый Дао презирал столь слабый выпад, либо он попросту не успевал среагировать.

Однако инстинктивной реакцией Левого Дао на атаку неизбежно был уворот, а такое чертовски трудно подделать в одно мгновение. Он пригнулся под стремительным кулаком, отпрянув на полметра. В тот же миг двое тощих арестантов набросились на него со спины; удары локтями и коленями пришлись точно в цель.

Последующая драка развивалась в том же духе – грации в ней было мало. Но для Левого Дао это стало удачей. Если не считать того, что здоровяк владел базовыми навыками боя, остальные двое были не более чем обычными мужиками, привыкшими к уличным потасовкам. Обладай все трое мастерством школы Врат Дракона и Тигра, зрелище вышло бы куда более эффектным, но сам бой закончился бы секунд через десять.

Левый Дао сражался один против троих. После десятка разменов он пропустил больше дюжины ударов руками и ногами. К счастью, обошлось без смертельных попаданий, но и этого хватило, чтобы стало по-настоящему больно. Продолжи он так упрямиться, и Левому Дао наверняка пришлось бы продемонстрировать свою коронную стойку «свернись калачиком и прикрой голову».

Эта затянувшаяся потасовка, при всей своей нелепости, имела глубокий смысл. Она была сродни ритуалу, который проводят в преступном мире при приеме новых членов. Важен был не исход, а сам процесс. Всем было ясно: когда никто не может использовать способности, один против троих неизбежно окажется на полу. Ключевой вопрос заключался в том, как долго он продержится и как поведет себя под градом ударов.

Хватало здесь таких заключенных, как Левый Дао, что строили из себя крутых. Большинство же после хорошей взбучки показывали свое истинное лицо. Стоило кому-то сорваться, и Прачечная банда налетала всей толпой, избивала его до полусмерти и выбрасывала вон. Логика была проста: если мы побьем тебя сегодня и ты сдашься, то когда завтра тебя прижмут охранники – ты обязательно нас предашь.

Драка продолжалась еще несколько минут, и Левый Дао уже был на пределе. Дистанция сокращалась, частота атак этой троицы росла. В голове он лихорадочно просчитывал варианты. Неужели пора струсить и сбежать? Или стоит испытать в деле приемы, которым его учил Тяньи? Но что, если эффект окажется слишком ошеломляющим и привлечет внимание охраны? Не навлечет ли он на себя беду?

В этот мимолетный миг секундной невнимательности в лицо Левому Дао прилетел тяжелый, сокрушительный удар сверху. В глазах мгновенно потемнело, изо рта брызнула слюна вперемешку с кровью. Перед взором заплясали искры, в ушах зазвенело, и он, пошатнувшись, сделал несколько нетвердых шагов. Было ясно, что на ногах он больше не устоит. В этот момент другой заключенный подставил ему подножку, и Левый Дао, потеряв равновесие, рухнул навзничь.

Он лежал на земле, видя лишь три расплывчатые фигуры. Сквозь звон донеслось, как здоровяк что-то пробормотал и сплюнул в его сторону, а затем началось жестокое избиение – удары кулаками в полную силу и пинки, способные убить.

Его колотили до тех пор, пока сознание не начало меркнуть. Когда он был уже на грани обморока, двое низкорослых доходяг подхватили Левого Дао под руки. Здоровяк вцепился ему в волосы, вскинул его голову и произнес:

— Моли о пощаде, проваливай из прачечной навсегда, и мы тебя отпустим.

Левому Дао было так больно, что хотелось завыть. Эти ублюдки были чертовски жестоки; казалось, все кости превратились в труху. Но он еще с малых лет усвоил: плакать можно только перед добрым человеком, а перед лицом зла нужно улыбаться.

— Хе-хе-хе… — Левый Дао выдавил улыбку, которая выглядела страшнее любого плача. — Похоже, ты тут главный… по ручной стирке…

Его издевка оборвалась на полуслове – удар в лицо отправил его в беспамятство. Когда сознание медленно вернулось, Левый Дао обнаружил, что сидит в обеденном зале. Перед ним уже стояла еда, а вокруг расположились заключенные из Прачечной банды. Заметив, что он очнулся, сосед по столу проговорил:

— Эй, пришел в себя? Раз так, запоминай эти лица. Помни всех, кто сидит за этим столом, – это наши люди. С этого момента мы должны приглядывать друг за другом.

Голова у Левого Дао все еще шла кругом. Услышав это, он тряхнул ею и внимательно огляделся, осознав, что обстановка полностью изменилась. Он не знал, сколько пробыл в отключке. Кровь с лица стерли, но, судя по всему, обтирали его собственной рубашкой. Еду, должно быть, принесли члены банды. Это значило… что охрана просто позволила этим людям притащить его, бесчувственного, в столовую?

Столы здесь были длинными, а табуреты намертво прикручены к полу, прямо как в каком-нибудь ресторане быстрого питания. Разумеется, еда и близко не стояла с фастфудом; вредные вкусняшки превратились в деликатес, оставшийся лишь в воспоминаниях заключенных.

У Левого Дао был острый глаз. Он заметил, что у арестантов за другими столами в пластиковых подносах была лишь какая-то жижа, на вид мало чем отличавшаяся от рвоты. Видимо, это и был легендарный стандартный рацион Приливной тюрьмы. Что же касается его стола, то здесь, хоть и ели обычное картофельное пюре с рисом и лапшой, это хотя бы можно было назвать настоящей пищей.

— Эй, я с тобой разговариваю! Тебя что, до слабоумия добили?

— А? О, спасибо, я понял, — откликнулся наконец Левый Дао, когда сосед его окликнул. Он принялся за обед, внимательно изучая лица сидящих рядом. Тех троих, с кем он дрался, здесь не было; похоже, они были из другого сектора.

Судя по всему, даже без лишних слов Левый Дао понял: его приняли. Прачечная банда, возможно, не была единственной силой в этой тюрьме, но раз они говорили об обмене информацией, то вступление к ним пойдет на пользу. В любом случае, ему нужно было цепляться за любую возможность, которая поможет выйти на Кровавого Филина.

Обед проходил мирно. Заключенные вели себя на удивление дисциплинированно, никакой привычной по фильмам резни за подносы не было. В столовой царило молчание. Во-первых, еда была настолько отвратной, что на разговоры не тянуло. Во-вторых, надзиратели стояли слишком близко, и болтать было некомфортно.

Закончив трапезу и сдав подносы, арестанты вернулись в зону отдыха. Именно там люди из Прачечной банды подозвали Левого Дао.

Они не собирались всей толпой, как во время обеда, а перемещались группами по три-пять человек. Если бы в зоне отдыха в одном углу собрались десятки людей, обсуждая дела, охрана бы тут же всех разогнала.

Левый Дао последовал за четырьмя мужчинами в укромный угол. Один из них заговорил:

— Сразу проясним: тебе не нужно расспрашивать о нас, а мы не будем лезть в твои дела. Чем меньше мы знаем друг о друге, тем лучше, ясно?

Левый Дао кивнул:

— А дальше?

Вступил другой:

— Если наши сцепятся с другими зэками, ты знаешь, на чьей стороне быть.

— С этим проблем не будет, — Левый Дао со своим разбитым и опухшим лицом попытался изобразить мину крутого парня, что выглядело довольно убедительно.

— Если у тебя появится какая-то информация, пусть даже сущая мелочь, лучше делись ею со всеми. Возможно, сложив несколько крупиц, мы получим цельную картину.

— Пока мне сказать нечего, — ответил Левый Дао.

Тот, что стоял справа, добавил:

— Ты новичок, так что пройдет время, прежде чем тебя станут узнавать в лицо. Поскольку в прачечной ты можешь встретить тех, кого раньше не видел, новым членам нужен тайный знак.

— …Завтра, когда придешь в прачечную, заправь воротник своей одежды внутрь. И когда будешь сортировать белье, воротнички тюремных роб, через которые пройдут твои руки, тоже загибай внутрь. Так те, кто тебя не знает, поймут, что ты новенький и ты свой. — Левый Дао спросил:

— Но я ведь почти никого не знаю. Как мне понять, есть ли среди них другие новички?

— Об этом не беспокойся. Старики сами во всем разберутся. К тому же, не так много здесь таких, как ты, – кто «сидит полгода», ни разу не заглянув в прачечную, не знает наших правил, а потом вдруг решает разок зайти.

Левый Дао уловил в его словах сарказм. Эти люди не были дураками; его ложь про «полгода отсидки» они видели насквозь. Ведь те, кто пробыл в Приливной тюрьме долго, неизбежно знали о существовании Прачечной банды. По крайней мере, те, кого банда побила, но не приняла, точно бы проболтались.

— Получается… вы на самом деле не так уж часто набираете людей? — Левый Дао поспешил сменить тему.

— В основном в первые три-четыре дня после прибытия этапов приходят те, кто еще не в курсе раскладов. Конечно, не каждый может выдержать взбучку и не сломаться, — добавил арестант. — Ни одна организация в мире не станет принимать бесхребетных слабаков и делиться с ними ресурсами, а в таком месте – и подавно.

В разговор вклинился еще один:

— Да, и вот еще что: есть тут парочка «правильных» парней. Они твердят, будто работать в прачечной за лишнюю кормежку – это унизительно, и всячески нас презирают. Если наткнешься на таких, если будут провоцировать или оскорблять – старайся не обращать внимания. Это просто собаки, которые лают, но не кусают. Но если ты поведешься и ударишь первым, вкус «гроба» тебе не понравится.

Левый Дао подумал: «Я ударю первым? Вы слишком высокого о мне мнения».

— Хм, такие люди… они говорят, что яйца, которые они не могут съесть – тухлые, а бабы, которых не могут заполучить – шлюхи. Я никогда на таких не смотрел, — Левый Дао выразился грубо, сохраняя напускное безразличие. В этот момент он выглядел куда более «правильным», чем те критики-чистоплюи.

Заключенный справа снова заговорил:

— Ладно, с этим разобрались. Теперь, будь ты новичок или правда сидишь полгода, нам нужно объяснить тебе расклад сил в тюрьме и наши отношения с другими бандами.

!@#

.

Глава 8: Приветствие Мясника.

Кровавого Филина под конвоем доставили в комнату для допросов, где его заковали в наручники и ножные кандалы. Стул, на который его усадили, также имел замок для фиксации ножных оков, который теперь был использован. Закончив приготовления, охранник удалился за пределы допросной.

Вскоре вошел мужчина лет сорока, худощавый и высокий, с густыми бровями, большими глазами и застывшей маской на лице. На нем была странная темно-синяя униформа с высоким стоячим воротником, но покроем напоминавшая длинный халат; двигаться в таком одеянии, казалось, было крайне неудобно. Единственная эмблема на всем костюме располагалась на воротнике и представляла собой слово «Эволюция».

— Кровавый Филин, наконец-то ты сидишь передо мной. С того самого момента, как я услышал о твоем пленении, я с нетерпением ждал этой встречи, — произнес он, подходя к стулу напротив и усаживаясь лицом к лицу с Кровавым Филином.

— Если хочешь рассказывать историю, тебе следовало бы стоять, — отозвался Кровавый Филин.

Мужчина сделал вид, что не расслышал, и продолжил:

— Позволь представиться. Меня зовут Эдмунд Ли, и я принадлежу к Эволюции. Некоторые также называют меня «Мясник».

Кровавый Филин проговорил:

— Итак, братец Мясник, ты здесь, чтобы перенять работу следователя или Фрэнсиса? Судя по твоему прозвищу, первое кажется более вероятным.

Мясник осклабился, обнажив полный рот желтых зубов. Он уперся локтями в стол, сплетя пальцы перед подбородком:

— Фрэнсис покинул Остров Ад пятнадцатого, это был вчерашний День всплытия. Вероятно, EAS сочла его работу безрезультатной и решила больше не тратить время. — Он подался верхней частью тела на несколько дюймов вперед. — Что же касается твоего следователя, он также покинул остров вчера. После месяца допросов он сам запросил шестимесячный отпуск, чтобы проветрить мозги и показаться психиатру… Хе-хе-хе, именно так, как я и ожидал. Ты – сущее воплощение Сатаны.

Кровавый Филин вытянул шею, слегка склонив голову набок, и с покровительственным взглядом и ровным тоном произнес:

— А у тебя изо рта разит так, словно Сатана пукнул. Можешь говорить подальше?

Мясник не разозлился, откинулся назад и сказал:

— Я здесь не для того, чтобы перенимать чью-то работу. Следователь хочет получить информацию из твоей головы; EAS желает изучать твои способности сама. Я отличаюсь от них. Я ученый. Я не стану пытаться общаться со зверем, чтобы добыть сведения. Я использую собственные методы, научные эксперименты, чтобы получить нужные мне данные.

— Да ну? Похоже, мы с тобой родственные души, — ответил Кровавый Филин. Уж если речь заходила об *экспериментах, ему не было равных; никто в мире не осмелился бы претендовать на первенство.

— Хе-хе-хе… Как забавно. Я не вижу страха в твоих глазах – ситуация, с которой я прежде не сталкивался. Ты просто идеальный подопытный объект, — улыбка Мясника стала еще более зловещей.

Кровавый Филин, однако, заметил:

— Ты тоже хороший материал для *экспериментов. У меня есть много новых идей, которые, возможно, представится шанс опробовать на тебе.

— Ты уже узник Приливной тюрьмы. Маловероятно, что тебе когда-либо в жизни представится шанс снова заниматься подобным, — сказал Мясник.

— Ты уверен? — В уголке рта Кровавого Филина прорезалась холодная усмешка.

На кратчайший миг Мясник ощутил страх. Он не понимал, почему испугался; слова Кровавого Филина явно было невозможно осуществить в реальности, однако его выражение лица и тон излучали уверенность.

— Неужели этого достаточно, чтобы ты испугался? Похоже, ты не столь многообещающ, как я думал, — добавил Кровавый Филин.

— Что ты сказал… — Части тела Мясника были собраны по кускам, и его мимика была от природы скованной. Если он намеренно не изображал эмоции – радость, гнев, печаль или счастье, – на его лице нельзя было увидеть никаких тонких изменений выражения.

В этот момент, когда Кровавый Филин разоблачил внутренний страх Мясника, это определенно застало того врасплох.

— Так вот оно что… Ты и впрямь не обычный адепт способностей. В Божественном Тумане ты способен сохранять часть своей силы, — проговорил Мясник. — Хе-хе… Хе-хе-хе-хе… — Его скрючило в усмешке, затем он внезапно взревел:

— Охранник! — Дверь открылась, и тюремный страж вошел и отдал честь.

— Сегодня я зашел лишь поздороваться и проверить состояние подопытного субъекта. Как только мое экспериментальное оборудование из штаб-квартиры Эволюции прибудет и лаборатория будет готова, мы сможем начать… Хм-хм… Хе-хе-хе… Ха-ха-ха-ха! — Засмеялся он, покидая допросную.

Кровавый Филин тоже нашел это забавным, поскольку ему уже много лет не доводилось слышать столь бессмысленный похотливый смех, который часто используют глупые злодеи из черно-белых фильмов.

Кровавый Филин в глубине души знал, что смех Мясника должен был скрыть его неуверенность. Неполная доставка экспериментального оборудования была, вероятно, лишь одной из причин, почему тот не мог начать эксперименты. Настоящая причина его бездействия, скорее всего, крылась в давлении со стороны высших эшелонов Империи. Возможно, это был начальник тюрьмы, возможно, EAS, возможно, Чайный Бессмертный или какая-то иная сила, о которой он пока не ведал.

Кровавому Филину было лень обременять себя подобными вопросами. Одних только региональных и фракционных распрей внутри ХЛ хватало, чтобы довести его до головной боли. Его не заботила мелкая политика, поэтому он и представить не мог, какое значение имели узники Приливной тюрьмы в глазах Империи… Наступило утро шестнадцатого. Левый Дао в это время работал в прачечной. Они с Кровавым Филином находились в разных блоках, и Кровавый Филин никогда не бывал в прачечной. Даже если бы он внезапно решил туда отправиться после того дня – по причине, скажем, удара головой о дверной косяк, – его не обязательно должны были определить в ту же прачечную, что и Левого Дао.

Самым трагичным было то, что Левый Дао принял грандиозное решение проникнуть сюда, чтобы участвовать в плане побега Кровавого Филина, но сам Кровавый Филин до сих пор не знал, кого пришлет секта Тяньи. Он все еще гадал: прошел уже месяц, мог ли этот парень меня обмануть? Но в тот момент он не уловил от него никакой эмоции лжи… Может, что-то произошло снаружи, из-за чего его план провалился?

Тут я хочу заметить: величайшее расстояние в мире – это не расстояние между жизнью и смертью; не то, что я стою перед тобой, а ты не знаешь, что я люблю тебя; и не любовь друг к другу без возможности быть вместе. Я верю, что в какой-нибудь параллельной вселенной Верховное Сокровище и Цзыся будут вместе. Так что всех вышеперечисленных проблем не существует.

Величайшее расстояние в этом мире – это расстояние между двумя людьми, заточенными в разных местах и оба отбывающими нелепые пожизненные сроки.

К счастью, Левый Дао уже вступил в организацию, которая давала возможность контактировать с людьми из других блоков. Во всяком случае, количество людей в каждом блоке наверняка было меньше ста. Разузнать о местонахождении Кровавого Филина через Прачечную банду имело гораздо больше шансов на успех, чем ожидание случайных перестановок по блокам, которые свели бы их вместе.

Хотя никто в точности не знал, сколько всего блоков было в Приливной тюрьме, судя по площади острова после его всплытия, их вряд ли могло быть больше тысячи, не так ли? Если бы их и впрямь было больше, это означало бы лишь, что Остров Ад по форме напоминает божественный Посох Усмирения Моря, уходящий вертикально в морское дно; иначе там просто не нашлось бы столько места… После встречи с Мясником надзиратели сняли с Кровавого Филина наручники и кандалы и препроводили его обратно в жилой блок. Поскольку уже наступило время свободной активности, тюремщики больше не докучали ему, стоило ему войти в блок.

— Кровавый Филин. — Какой-то старик подошел и сел рядом с ним, окликнув его. — Тебя снова забирали на допрос?

Кровавый Филин взглянул на него:

— Что-то вроде того. — Вдаваться в подробности он не хотел.

Старик снова заговорил:

— Ты все еще неплохо выглядишь.

— Хватит ходить вокруг да около. Сегодняшнюю порцию, давай начинать скорее.

Старик улыбнулся:

— Хм… На чем мы вчера остановились? А, вспомнил – использование энергии для обращения работы способностей вспять…

Глава 9: «Чернокнижник.»

Вечером шестнадцатого мая, примерно в десяти морских милях к северу от Исландии, на стометровой глубине таилась гигантская подводная Фабрика, формой напоминающая яйцо.

В самом сердце этого колоссального сооружения, прямо в центре цеха, покоилась строящаяся субмарина.

Ее габариты впечатляли: десять метров в высоту, восемь в ширину и около девяноста в длину.

Вокруг судна легкими шагами сновали многочисленные игрушечные гномы ростом не более метра двадцати. Одетые во всё зеленое – от колпаков до остроносых матерчатых башмаков, – они усердно трудились над заказом.

Если бы эти гномы мастерили не оружие, а детские забавы, это место легко можно было бы принять за тайную мастерскую Санта-Клауса.

В комнате управления, возвышавшейся над рабочей зоной, на огромном диване развалился молодой человек лет двадцати с небольшим – ровесник Консультанта.

Подлокотники дивана были утыканы сложными панелями управления и клавиатурами, а перед глазами раскинулся изогнутый панорамный дисплей с углом обзора в сто двадцать градусов.

Экран дробился на дюжину дополнительных окон: где-то мелькали колонки непонятных данных, где-то застыли чертежи отдельных узлов подлодки, а где-то горели запросы и отчеты от игрушечных гномов.

Этот человек, чьи руки носились по клавишам с быстротой эпилептического припадка, но при этом филигранно управляли каждым процессом в системе, был известен под прозвищем Чернокнижник.

Почти каждый гений совершает нечто поразительное еще в детстве, и Чернокнижник не стал исключением.

В третьем классе он потратил неделю, чтобы написать свою первую серьезную и сложную программу: «Стук».

Пользоваться ею было проще простого: сначала следовало установить «Стук» на телефон, ноутбук, плеер или даже на электронную ручку с функциями записи и сканирования.

Затем, с какого бы устройства вы ни работали, стоило лишь подойти к электронной двери и нажать кнопку. Проходило от нескольких секунд до минуты – и замок щелкал…

Поначалу Чернокнижник создал эту программу лишь для того, чтобы справляться с вечными опозданиями в школу.

Однако позже несколько старшеклассников, изводивших его, прознали про этот секрет и под угрозой расправы заставили его скачать им «Стук».

Еще до конца семестра семьи всех тех учеников были арестованы.

Как бы то ни было, Чернокнижник больше никогда о них не слышал. Он лишь знал, что та история была как-то связана с серией банковских ограблений в городе.

В конце концов полиция вышла и на него. К нему прислали офицера для беседы, программу конфисковали и строго-настрого запретили писать что-либо подобное в будущем.

После инцидента со «Стуком» имя Филипа Норда – так по-настоящему звали Чернокнижника – внесли в список лиц, требующих особого внимания ХЛ.

Два года спустя, в пятом классе, Чернокнижник случайно посмотрел старый фильм – «Терминатор 2».

Впечатлившись, он отправился в прокат старого кино и пересмотрел всю серию целиком.

Он был искренне изумлен: почему идеи, зародившиеся еще в двадцатом веке, до сих пор не воплощены в жизнь?

Так к восьмому классу, после нескольких лет упорного труда и бессонных ночей, он наконец завершил проект под названием «Скайнет».

Желая отпраздновать этот скромный успех, Чернокнижник в приподнятом настроении мимоходом взломал новостной сайт столицы и на скучных страницах, пестривших подобострастными репортажами, нацарапал строчку: «justforfun, xd».

Действовал он настолько чисто, что профильные ведомства не смогли быстро вычислить его местоположение техническими средствами.

Позже им пришлось ловить Чернокнижника через аппаратные ограничения, методом исключения и с помощью традиционных приемов уголовного розыска.

После ареста Чернокнижника доставили в штаб-квартиру ХЛ в столице.

Допрос проводил агент в чине майора по имени Коу Линьцзай.

Чин его был невелик, зато статус – весьма значителен. Будучи дворянином, он уже носил титул виконта и даже успел породниться с королевской семьей через брак.

К несчастью, его супруга рано скончалась, оставив его вдовцом.

Казалось бы, двадцатипятилетний красавец благородных кровей, вхожий в правящую семью, не должен был страдать от одиночества – после смерти жены за ним должна была охотиться по меньшей мере дюжина первых невест империи.

Но Коу Линьцзай, похоже, совершенно не стремился к повторному браку.

С того дня, как не стало жены, он повсюду таскал на поясе винную тыкву-горлянку, прикладываясь к ней при каждом удобном случае, и казался вечно пьяным.

На работе или на отдыхе – он пребывал в одном состоянии, и окружающим казалось, что это уже неизлечимо.

Тем не менее, его положение было незыблемым: пока он сам желал служить в ХЛ, уволить его никто не смел.

Со временем за ним закрепилось прозвище Пьяный виконт.

В тот памятный день Пьяный виконт, зажав под мышкой папку с делом Чернокнижника, ввалился в допросную походкой, в которой странным образом смешались движения краба и зомби.

Он выдвинул стул, едва не рухнул на него, закинул ногу на ногу и, лениво листая страницы, пробормотал:

— Хм… школьник… Скайнет… забавы ради…

Вдруг он с треском захлопнул папку, грохнул ею по столу и, в упор глядя на тринадцатилетнего мальчишку, протяжно вздохнул:

— Говори! С какой целью ты прибыл на Землю?!

Так выглядел первый и единственный в жизни официальный арест Чернокнижника.

У столичных верхов было два варианта судьбы для этого юноши: либо приставить к нему политрука для многолетней идеологической перековки, чтобы в будущем он служил Империи, либо прямиком отправить в Приливную тюрьму дожидаться конца.

Ему предложили выбрать путь.

Чернокнижник решил для вида согласиться на первый вариант.

Покинув столицу, он совершил побег прямо по дороге к месту своего домашнего ареста.

Позже поползли слухи, будто Пьяный виконт проявил халатность из-за выпивки, что и позволило парню скрыться.

Кое-кто даже шептался, что Коу Линьцзай отпустил его намеренно.

Разумеется, никаких доказательств тому не было.

Чтобы осудить виконта, требовался либо еще более могущественный покровитель, тайно плетущий интриги, либо неопровержимые улики. В противном случае всё это оставалось пустой болтовней.

Тех же, кто болтал лишнее без доказательств, позже по одному находил субъект с горлянкой на поясе: он плевал им в лицо, проклинал их предков до восемнадцатого колена, а после пьяного дебоша в их домах вальяжно удалялся.

Словом, с того года Чернокнижник, которому не исполнилось и четырнадцати, пустился в бега.

К счастью, он знал, как опустошать банкоматы без бензопилы, и понимал, насколько важно скрывать свои следы, осознавая опасность своего положения.

Бинарный мир стал его вторым измерением, и в сети он взял себе новое имя: Чернокнижник.

В честь таинственного колдуна из игр, волка-одиночки, который превыше всего ценил свободу и никогда не следовал правилам.

Такой маг не нуждался в гримуарах или наставниках; он обладал врожденным даром и творил заклинания скорее интуицией, чем логикой.

Невероятно одаренный, он получал великую силу без изнурительных тренировок, из-за чего ему было трудно делиться знаниями с другими, и обыватели видели в нем аномалию.

Филип Норд и был таким чернокнижником, овладевшим магией двоичного кода на уровне Гроссмейстера.

Спустя десять лет достижения Чернокнижника в компьютерных науках почитались хакерами как нечто мифическое. Его имя стало эталоном, и те, кто приближался к его уровню, приближались к трону бога хакеров.

Что же касается того «Скайнета», написанного в юности, то теперь он казался автору лишь незрелой поделкой, недостойной громкого имени.

Сумей он тогда действительно создать систему, подобную киношной, человечество, вероятно, уже несколько лет вело бы войну против роботов.

Однако история на этом не закончилась.

На самом деле, заполучив программу Чернокнижника десять лет назад, Империя продолжила проект.

Система переродилась в бурно развивающуюся индустрию конца двадцать первого века: полностью виртуальные онлайн-игры с нейроуправлением.

Поразительно мощные оптические компьютеры, на которых работали эти игры, были частичными модификациями оригинального «Скайнета».

Империя вывела их на гражданский рынок под видом развлечений, чтобы наблюдать и тестировать потенциал системы для военного дела, освоения космоса и развития искусственного интеллекта.

Буквально за год после выхода этих игр традиционное телевидение и обычные ПК-игры были вытеснены, а полная виртуальность стала основным способом досуга для молодежи.

И за всё это стоило благодарить тот технический фундамент, который Чернокнижник заложил в свои четырнадцать лет.

Но довольно о прошлом, вернемся в настоящее.

Пока Чернокнижник был погружен в работу, дверь в комнату управления распахнулась…

Вошел мальчик, на вид которому было не больше десяти лет.

Он не постучал – не из-за дурного воспитания, а потому что был хозяином этой Игрушечной Крепости. Это был Игрушечный Маршал.

На деле же Игрушечному Маршалу могло быть за пятьдесят.

Он стал таким в результате эксперимента, проведенного Эволюцией.

Разумеется, в Перевёрнутом Кресте никто, кроме идиотов… нет, простите, кроме Оружейника, не воспринимал его как ребенка.

— Где этот пацан? — С порога спросил Игрушечный Маршал.

— Кажется, монтирует что-то у четвертого двигателя, — ответил Чернокнижник. — Сейчас подключусь к ближайшему рабочему гному, попробую с ним связаться.

Он быстро совершил несколько манипуляций, и вскоре на главном дисплее возникло еще одно окно, транслирующее видеосигнал с глаз игрушечного гнома.

Голова гнома повернулась на несколько десятков градусов, в кадр попал Оружейник. Камера замерла, и гном направился к нему.

Оружейник возился внутри двухметрового шагающего робота; кабина этой модели была открытой.

Он сидел внутри, дергая за рычаги управления. Лицо в пятнах масла, волосы всклокочены – каноничный образ безумного ученого.

— Оружейник, босс только что звонил, — раздался голос Игрушечного Маршала из динамика игрушечного гнома.

Оружейник прервал работу, обернулся и буркнул:

— Что еще? Опять напоминание о сроках! Это когда-нибудь кончится? Я же сказал: к двадцать пятому числу всё точно будет готово.

Глава 10: «Принудительное вмешательство.»

17 мая, Ближний Восток, округ Цзаое.

Этот округ расположен на стыке Юго-Западной Азии и Северной Африки. На востоке он омывается водами залива, на западе – Красным морем. Рельеф здесь повышается к западу и снижается к востоку, переходя в бескрайние пустыни. Лето здесь жаркое и засушливое: температура нередко переваливает за 50 градусов Цельсия, а среднегодовое количество осадков не превышает 200 миллиметров.

Среди этих бескрайних песков затерялся крупнейший в мире научно-исследовательский институт EAS. Большая часть комплекса погребена глубоко под землей и полностью изолирована от внешнего мира, занимая колоссальную площадь. Энергоснабжение обеспечивается устройствами солнечного и теплового преобразования – одной из конфиденциальных энергетических технологий Империи, не разглашаемых широкой публике.

Глубоко под землей по коридору института шел молодой чернокожий мужчина в форме EAS. Это был Фрэнсис, оценщик EAS.

Подойдя к дверям кабинета, он постучал. Сидевший внутри человек не ответил «войдите», а просто нажал на переключатель на столе, открыв электронный замок.

За столом сидел Ши Ши. Сжимая в руке ручку, он что-то быстро писал на стопке листов.

— Оценщик Фрэнсис прибыл в ваше распоряжение, сэр, — отрапортовал Фрэнсис, вытянувшись по стойке смирно.

Ши Ши даже не поднял взгляда. Он лишь безучастно бросил:

— Садись.

Он не сказал «пожалуйста», просто «садись», отчего Фрэнсис почувствовал себя не в своей тарелке.

Оценщик сел напротив Ши Ши, чувствуя некоторую скованность.

— Заместитель директора, касательно аттестации Кровавого Филина…

— Результатов нет, — Ши Ши продолжал писать, решительно перебив Фрэнсиса. — Ожидаемый итог. Именно поэтому, еще до того как отправить тебя, я сказал старику, что это пустая трата времени.

— Это моя некомпетентность, — Фрэнсису больше нечего было добавить.

— Джефферсон категорически запрещает вывозить преступников класса Свирепый и выше для тестирования в зоны, где отсутствует Божественный Туман. А Кровавый Филин не из тех, кто станет с нами сотрудничать. Согласно заключению Чайного Бессмертного, никакие физические пытки или психологическое давление не заставят его подчиниться; не стоило даже пытаться. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ты не смог ничего из него вытянуть. — Ши Ши сделал паузу, а затем продолжил:

— Хорошо, что ты освободился от этой бессмысленной затеи. Раз уж на данном этапе ты относительно свободен, через четыре дня присоединишься к миссии в качестве моего сопровождающего.

— Через четыре дня? — Фрэнсис на мгновение задумался. — Назревает срочное задание?

Он ничего не знал про план сопровождения Тумана Аида.

— Двадцать первого числа партия Божественного Тумана, направляющаяся на Остров Ад, совершит короткую остановку в Объединённой префектуре Звезды и Луны, — произнес Ши Ши.

— Это миссия по сопровождению? — Фрэнсис слегка вздрогнул. — Но… заместитель директора, согласно регламенту, разве транспортировка Божественного Тумана не должна осуществляться соответствующим количеством войск и одним-двумя членами Десяти Небесных Стражей, в зависимости от объема груза?

Ши Ши ответил:

— Все верно. В этот раз охрана организована именно так: конвой сопровождения плюс один Небесный Страж.

— Тогда та миссия, о которой вы упомянули… это что-то другое?

Ответ Ши Ши поверг Фрэнсиса в шок:

— Нет, речь именно об этом. Я на семьдесят процентов уверен, что кто-то попытается перехватить эту партию Божественного Тумана, поэтому мы должны отправиться туда и предотвратить это.

— Что?! — Воскликнул Фрэнсис. — Это пользователи способностей? Или организация сопротивления? Руководство приказало нам направить боевые силы для поддержки?

Ши Ши перевернул лист и продолжил неистово писать.

— Руководство проигнорировало мой отчет, назвав его необоснованным и бездоказательным.

Фрэнсис не верил своим ушам.

— Как такое возможно? Неужели они не верят в достоверность ваших докладов, заместитель директора?

— Теперь, когда я об этом думаю, причина может быть в другом, — тон Ши Ши оставался ровным. — Полагаю, я их спровоцировал…

До Фрэнсиса внезапно начало доходить.

— Хм… вы что, снова в отчете перешли на личности и начали сыпать оскорблениями?

— …У тебя странная логика. Почему ты говоришь «снова»? По твоему тону можно подумать, будто я только и делаю, что ругаю людей в отчетах. Письменные проклятия не обладают реальной разрушительной силой, если только я не распечатаю эти оскорбления массовым тиражом и не распространю их в кругах общения тех, кого проклинаю. Но это официальный отчет, а не листовка, так что ругаться в нем – тоже пустая трата времени. Я не из тех, кто занимается подобным. — Он выпалил эту тираду в бешеном темпе, перевел дух и добавил:

— Руководство, скорее всего, задело то, что я дал крайне точную оценку Небесному Стражу, отвечающему за этот конвой. Я указал на некомпетентность в подборе персонала и потребовал немедленно назначить другого Небесного Стража для участия в сопровождении, чтобы избежать повторения подобных ошибок в будущем.

У Фрэнсиса непроизвольно дернулся уголок рта. Он уже в красках представлял, что именно его босс, заместитель директора, настрочил в том отчете.

— Хорошо… э-э… господин заместитель директора, могу я спросить, кто именно из Небесных Стражей отвечает за охрану Божественного Тумана в этот раз?

— Мраморный Человек.

Фрэнсис едва не поперхнулся собственной слюной.

— Вы имеете в виду Хо Бань-маоичи?

— Да, его, — ответил Ши Ши.

— Но Хо Бань-маоичи – очень сильный эксперт среди обладателей способностей класса Свирепый… он ничем не уступает другим Небесным Стражам.

— Именно из-за подобных суждений ты всего лишь оценщик, а я – заместитель директора, — отрезал Ши Ши. — Если не брать в расчет сопутствующий ущерб окружающей среде, я прикончу его минут за десять. С другими Небесными Стражами все было бы не так просто.

Фрэнсис не нашелся с ответом. Он попытался переварить услышанное:

— Заместитель директора, вы хотите сказать, что через четыре дня мы собираемся самовольно ввязаться в операцию по сопровождению Божественного Тумана?

— Именно.

— Тогда… кого еще, помимо меня, вы назначили в группу?

— Себя, — ответил Ши Ши.

Фрэнсис поначалу решил, что после этого слова должна последовать запятая, а за ней – еще несколько имен, но, прождав секунд десять, он с горечью осознал: в конце фразы действительно стояла точка.

Он закрыл лицо рукой, всем своим видом выражая невыносимую муку.

— Заместитель директора, это добром не кончится.

— Если бы все шло хорошо, зачем бы я туда поехал? — Бросил Ши Ши. Один из листков в его руках заполнился до конца. Он переложил его вниз стопки и принялся за следующий.

— Я не о том, что с Божественным Туманом что-то случится; я о том, что у нас будут неприятности. Например, нас могут по ошибке ранить свои же, приняв за налетчиков. Или… если с грузом что-то пойдет не так, Хо Бань-маоичи вполне может свалить вину на нас, заявив, что мы все испортили своим вмешательством.

— Если он посмеет это сделать, я потрачу десять минут на то, чтобы его убить, а потом напишу отчет, в котором его прокляну, — мгновенно отпарировал Ши Ши. Судя по его скорости и тону, это не было шуткой; он действительно уже продумал столь радикальный план действий.

Фрэнсис мысленно застонал: «Мне определенно стоило задержаться на Острове Ад еще на пару дней».

Он тяжело вздохнул, пытаясь сменить тему:

— Заместитель директора, мне вот все любопытно, что вы там пишете с самого начала нашего разговора…

Ши Ши протянул Фрэнсису исписанный лист из нижней части стопки.

— Разумеется, я упражняюсь в чистописании. Иначе зачем бы мне бумага и ручка? Печатать на клавиатуре куда быстрее.

Фрэнсис взял лист и обнаружил, что тот сверху донизу исписан китайскими скороговорками.

В этот миг он искренне не понимал, сидит ли перед ним человек непостижимой глубины или просто законченный чудак…

Глава 11: «Три банды, одно воссоединение.»

Каким бы крутым парнем ни пытался казаться Левый Дао, в глубине души он оставался все тем же хитрым пройдохой. Он был человеком неглупым, и всего за три дня, опираясь на взаимовыручку и связи между членами банды, а также на тонкое прощупывание почвы и намеренное направление диалогов в нужное русло, он собрал добрых семь-восемь десятых всей информации о положении дел в Приливной тюрьме.

Во-первых, здесь существовало три основные группировки. Одной из них была их Прачечная банда. У этой банды не было фактического лидера, поскольку ее основатель был гением. Хотя этот гений скончался много лет назад, разработанный им метод функционирования группировки исправно работал и по сей день.

По сравнению с другими бандами, у членов Прачечной банды было более выражено командное сознание, однако это сознание сформировалось на основе чувства недоверия друг к другу. Хотя это звучало противоречиво и абсурдно, в столь специфической среде подобное было вполне возможно.

Причина крылась в том, что среди заключенных Приливной тюрьмы было крайне трудно установить крепкие доверительные отношения. Любой здесь мог улыбаться, вонзая тебе нож в спину. Все они были безумцами; в моменты лжи их лица могли быть спокойнее, чем когда они говорили правду, а их актерское мастерство, пожалуй, достигло уровня мировых звезд. Им не нужен был повод для убийства, и они не обязательно боялись быть убитыми. В общении с такими людьми мораль и здравый смысл превращались в чепуху, а доверие, естественно, становилось пустым звуком.

Раз доверие трудно построить, от него просто отказались – таков был подход Прачечной банды. Их самое главное правило гласило: «не задавай лишних вопросов». Это не означало запрет на сбор информации, скорее членам банды запрещалось выведывать подноготную друг друга. Вы здесь не друзей заводили; вы просто помогали и использовали друг друга. Поэтому нужно было лишь запоминать лица товарищей по банде. Что же касается их имен, прошлого, убеждений или мнений – все это не имело значения. По возможности, даже если кто-то протягивал руку с электрошоковым браслетом прямо перед вами, не стоило смотреть на имя.

Благодаря этой модели Прачечная банда могла реализовывать и другие свои правила.

Пока вы обмениваетесь информацией и помогаете товарищам после вступления, вы можете быть уверены: если однажды с вами случится беда, другие члены банды тоже придут на помощь. Но никто не заставит вас заступаться за напарника в критический момент. В этом не было необходимости; если вы действительно столкнулись с ситуацией не на жизнь, а на смерть, вы могли спокойно остаться в стороне, и никто не осудил бы вас после. Разумеется, если вы сами попали в переплет, требующий от других рисковать жизнью ради вашего спасения, не ждите, что кто-то придет на выручку.

Дружба достойных мужей пресна, как вода, а когда приходит беда – каждый сам за себя. Таковы были отношения в Прачечной банде. Все всё понимали без слов, вовремя останавливаясь. Мы не знаем друг друга, мы не понимаем друг друга, мы только узнаем друг друга в лицо. Мы используем друг друга в повседневной жизни, помогаем, когда можем, а если не можем – я сделаю вид, что ничего не видел.

Никто не стал бы вам приказывать, и вам не следовало думать о том, чтобы командовать другими. В Прачечной банде не было вожаков, были только новички и ветераны. Старые члены не имели права распоряжаться новыми; все были равны. Это было самое блестящее правило, установленное первым лидером: у банды была только система, а не держатели власти, поэтому не могло возникнуть ситуации, когда несколько человек произвольно меняли бы порядки ради личной выгоды. Если кого-то не устраивала система, он мог уйти.

Если кто-то состоял в банде, но никогда не делился информацией и не помогал другим, просто живя за чужой счет, – что ж, это допускалось. Правило гласило, что члены банды присматривают друг за другом, вычисляют таких личностей и запоминают их, но не обсуждают это вслух. Ведь открытые обвинения могли привести к беспочвенным нападкам и злонамеренным слухам. В общем, вы просто молча запоминали лицо этого человека, и даже если его переводили в другой сектор – помнили его. Со временем, когда все больше людей запоминало его внешность, такой человек оказывался в изоляции, что было равносильно потере защиты банды.

И так далее… различные специфические методы решения «вопросов» складывались в полный набор неписаных правил… И эта система была, пожалуй, самой сплоченной и практически эффективной административной структурой в Приливной тюрьме. По сути, это была своеобразная форма демократии, применимая к определенным группам людей в экстремальных условиях.

Члены Прачечной банды не могли угадать сокровенные мысли своих товарищей. Каждый боялся оказаться в изоляции, поэтому все следовали правилам. У них не было ни условий, ни причин для того, чтобы подставлять или подсиживать друг друга, ведь они совсем не были знакомы. Это создавало атмосферу относительного равенства, а также порождало чувство коллективной безопасности.

Выше было в общих чертах описано устройство Прачечной банды. Теперь же поговорим о второй группировке – Банде Начальника.

Это не была банда, состоящая сплошь из тюремщиков; ее костяк по-прежнему составляли заключенные. Но, судя по названию, нетрудно догадаться об их отношениях с администрацией.

Лидером Банды Начальника, или, скорее, ее серым кардиналом, был Главный надзиратель Приливной тюрьмы, известный как Паук Шон. Под его началом находилось несколько высокопоставленных тюремщиков, по одному на каждый сектор. Именно эти люди ежедневно стояли на вторых ярусах блоков и объявляли отбой. Их форма отличалась от одежды обычных надзирателей, и они имели право отдавать приказы младшим по званию. Разумеется, высокопоставленные тюремщики знали друг друга только по кодовым именам и не догадывались, сколько у них коллег того же ранга. Шон никогда не собирал всех своих «офицеров» одновременно; это тоже было правилом, установленным начальником тюрьмы.

Что касается заключенных в Банде Начальника, то по своей сути они были коллаборационистами. Это была так называемая фракция сотрудничества – люди, все еще надеявшиеся когда-нибудь выбраться из этого ада живыми, а потому решившие работать на тюремщиков.

Создание этой банды было полностью срежиссировано Шоном. Он полагал, что развитие подобной силы среди заключенных поможет в управлении, и, возможно, эти люди когда-нибудь окажутся полезными.

Те, кто вступал в Банду Начальника, получали больше всего привилегий. Тюремщики часто закрывали глаза на их участие в драках; они ежедневно отвечали за раздачу еды в столовой, а потому питались не тюремной бурдой, а нормальной пищей, и пользовались определенной защитой. Например, если член банды чувствовал, что в свободное время его хотят убить, он мог подойти поближе к надзирателям. Те, зная, что он свой, не прогоняли его.

Порог вхождения в Банду Начальника был невысок: не быть членом организаций сопротивления, не быть политическим заключенным и не иметь психических отклонений. Если было желание вступить, достаточно было найти заключенных с татуировкой паука на тыльной стороне ладони и сказать им об этом. Они все устраивали, и в течение двадцати четырех часов такая же татуировка появлялась и у новичка.

Впрочем, трех вышеупомянутых правил хватало, чтобы отсеять большую часть контингента Приливной тюрьмы. Оставшиеся подходящие кандидаты были в основном сильными личностями, совершившими изнасилования, грабежи и похищения исключительно ради удовлетворения собственных желаний. Обычно они обладали значительной Силой, из-за чего их нельзя было содержать в обычных тюрьмах для одаренных по всему миру.

Банда Начальника и Прачечная банда на первый взгляд казались «добропорядочными гражданами», но на деле между ними была фундаментальная разница, поэтому они всегда враждовали. Однако Прачечная банда, чьей целью было выживание, естественно, занимала оборонительную позицию и не искала конфликтов. Банда Начальника тоже не смела слишком сильно давить на «прачечных», сохраняя хрупкий баланс.

Наконец, поговорим о третьей банде. У этой группировки не было названия. Ее членам не нужно было запоминать лица товарищей или делать татуировки. Не имело значения, переведут ли их в другой сектор – они быстро находили своих. Условие вступления было самым простым из всех трех банд: нужно было лишь иметь ту же сексуальную ориентацию, что и пол.

Почему во время ежедневного свободного времени заключенные в каждом секторе выходили гулять на первый этаж? Почему надзиратели наверху стояли только по углам коридора, а не патрулировали туда-сюда? Ответ заключался в том, что наверху собирались мужчины – в камерах, которые нельзя было запереть, на койках без простыней, на полу, у стен… Что ж, некоторые подробности здесь опущены; в любом случае, по большей части это состояло из нечленораздельных звуков… Некоторые в этой банде имели природную склонность, а некоторые, конечно, «сменили ориентацию» уже после попадания сюда. У них было «глубокое» взаимопонимание и прочный «фундамент» чувств, что позволяло им доверять друг другу и объединяться против общих врагов.

Остальные две банды сохраняли по отношению к ним нейтралитет. Возможно, этот нейтралитет означал понимание и уважение, а возможно – брезгливость и отвращение; никто не знал наверняка, и никто не поднимал эту тему… Основная природа трех главных банд Приливной тюрьмы была примерно такой, как описано. Другие, более мелкие группировки, не отличались такой стабильностью. Смена секторов, смерть участников, внутренний распад и множество других причин легко приводили к гибели малых банд.

Можно сказать, что Левому Дао несказанно повезло внедриться в Прачечную банду. Не вступи он в её ряды, ему, возможно, пришлось бы выживать в одиночку, как и большинству в этой тюрьме. В конце концов, из-за того, что он натворил в округе Дракона, его определили в категорию интриганов и безумцев, а Банда Начальника таких не жаловала. Что же касается третьей группировки… Однажды Левый Дао от скуки решил во время отдыха вернуться в камеру и поспать. Пока он шел по коридору, случайный взгляд на одну сцену так резанул по его несчастным глазам, что оставил психологическую травму на всю жизнь…

19 мая, 10:00, Приливная тюрьма.

— Те, чьи имена назову, направляйтесь прямиком к той двери для смены сектора содержания, — объявил со второго этажа старший офицер, произнося стандартную речь и зачитывая список заключенных одного за другим.

Левый Дао каждый день запоминал личные номера всех надзирателей в своем секторе. У него был острый глаз и отличная память: не нужно было даже подходить близко, хватало мимолетного взгляда. Согласно его наблюдениям и статистике, начиная с шестнадцатого числа, сегодня шел четвертый день. Ежедневная ротация обычных надзирателей превышала пятьдесят процентов; сменился даже старший офицер. Сменяемость заключенных была явно ниже – около двадцати процентов, и носила случайный характер: случалось, что переведенных вчера сегодня снова куда-то отправляли.

— …Левый Дао.

Услышав свое имя, Левый Дао на мгновение замер, затем вышел из толпы и направился к двери, на которую указал надзиратель. С ним было еще около десятка заключенных.

Надзиратель у двери пересчитал их и, подтвердив, что число сходится, повел в коридор. Как только за его спиной лязгнула электронная дверь, раздался леденящий душу стон.

Оказалось, что один из заключенных прямо перед Левым Дао забился в конвульсиях от удара шокового кольца; вскоре у него изо рта пошла пена, и он рухнул на пол.

Надзиратель вздохнул и проговорил в коммуникатор на форме:

— Я 00668. У меня тут «отключка». Подозреваю попытку подмены для перехода в другой сектор.

После короткого обмена фразами электронную дверь за его спиной открыл надзиратель с другой стороны. Когда створка разошлась, тот удерживал за плечи заключенного, который едва держался на ногах, и спросил:

— Как там твой? Еще не сдох?

00668 взглянул на лежащего на полу человека с пеной у рта и ответил:

— Вроде живой. — Он недовольно проворчал:

— Вечно одни хлопоты. — Затем подошел, схватил парня и, словно труп, потащил к двери, зашвырнув обратно в сектор, а взамен принял шатающегося бедолагу у коллеги.

00668 схватил того за воротник:

— От тока не умирают! — Он толкнул заключенного в спину. — Пошел!

Электронная дверь снова закрылась.

Левый Дао впервые видел шоковое кольцо в действии. Похоже, эти двое сговорились: тот, кто должен был уйти, остался, а другой попытался занять его место, чтобы сменить сектор.

Судя по всему, пока эта штука у тебя на запястье, правила тюремной системы диктуют: ты обязан идти только туда, куда назначено. В момент закрытия дверей, если два шоковых кольца перестают соответствовать электронному сигналу своего сектора, они срабатывают. К тому же… механизированная форма надзирателей явно обладала недюжинной мощью, раз позволяла тащить взрослого мужчину одной рукой… Конвоируемый надзирателями, Левый Дао шел вперед, опустив голову и храня молчание. В последние дни психологический груз становился всё тяжелее. Чем больше он узнавал о порядках в тюрьме, тем отчетливее понимал, насколько здесь всё схвачено.

Дело было не только в неприступном расположении и мощи стен – самым страшным в этой тюрьме была удушающая модель внутреннего управления. Эти правила, отточенные опытом, постепенно доводились до совершенства сменявшими друг друга начальниками Приливной тюрьмы после бесчисленных попыток побегов и бунтов.

В Прачечной банде Левому Дао всё же удалось разузнать о Кровавом Филине. Тот тоже содержался в обычном секторе и не примкнул ни к одной группировке. Но на этом информация заканчивалась. Человек, рассказавший об этом, видел Кровавого Филина в одном из секторов неделю назад, после чего того перевели. Надежда передать весточку через посредников рухнула.

Теперь Левому Дао оставалось лишь уповать на удачу: что однажды в прачечной он встретит кого-то из банды, кто знает Кровавого Филина и сидит с ним в одном секторе. Тогда можно было бы попросить о встрече. И одновременно приходилось молиться, чтобы на следующий день Кровавого Филина распределили в ту же прачечную, что и его самого.

Разумеется, вероятность такого исхода была ничтожно мала.

Пройдя какое-то время по коридору, 00668 завел Левого Дао и остальных в лифт, размером с грузовой контейнер. Как только двери запечатались, чувство направления пропало, остался лишь гул работающих механизмов.

Примерно через минуту двери открылись, явив взору точно такой же коридор. 00668 выгнал их наружу, и вскоре они оказались в новом секторе содержания. Загнав группу в пункт назначения и перебросившись парой слов с местным старшим офицером, 00668 удалился.

Левого Дао и остальных повели надзиратели этого сектора, чтобы распределить по новым камерам и дать освоиться. Он шел под конвоем, но не успел сделать и нескольких шагов, как дорогу ему преградила высокая фигура. Левый Дао поднял взгляд и в этот миг честно не знал, какое лицо ему состроить.

Удивление? Радость? Страх?

В итоге он вернулся к своему привычному выражению – смеси заискивающей улыбки и беспокойства:

— Герой, пощади, выслушай бедного Даоса!

— Эй, что за бред, шевелись, — сказал надзиратель, стоявший за спиной Левого Дао, пытаясь его обойти. Однако, увидев Кровавого Филина, он заметно замялся, на секунду одеревенел, а затем выдавил:

— В чем дело, Кровавый Филин? Опять ищешь неприятностей? — Хотя на шоковом кольце было выгравировано настоящее имя – Чевер Криос, из-за его фееричного прибытия в тюрьму и последующих заварушек все надзиратели знали его как Кровавого Филина.

Губы Кровавого Филина растянулись в зловещей усмешке:

— Ничего, офицер, просто лицо этого человека кажется мне знакомым. — Он отступил в сторону, пропуская Левого Дао и надзирателя.

Надзиратель не стал больше ничего говорить, лишь бросил на него быстрый взгляд и повел Левого Дао наверх.

Спустя две минуты Левый Дао сидел в камере в полном одиночестве. Конвоир ушел. Он во все глаза уставился на дверь, ожидая… И тот, кто должен был прийти, явился. Могучая фигура Кровавого Филина возникла в проеме. Он медленно вошел внутрь и произнес:

— Знаешь, если подумать, всё началось в Венеции, когда ты притащил мне ту кассету. — Кровавый Филин помедлил, а затем спросил:

— Ты подчиненный Тянь И?

— Да… Нет… Нет… Да… — Левый Дао затараторил, не в силах связать и двух слов.

— У тебя что, мозги закоротило? Я хоть и по части биологии мастер, но если хочешь, чтобы я их вправил… — Угроза Кровавого Филина повисла в воздухе.

Природная смекалка тут же подсказала Левому Дао верные слова:

— Тогда не был, позже тоже, но в последнее время – да.

— О как. И как же ты сюда загремел? — Кровавый Филин пока не был уверен, тот ли это человек, которого Тянь И обещал прислать в помощь. Зная способность Левого Дао пудрить мозги, он решил сначала прощупать его вопросами. — Ну… я тут кредитных карт наклепал, хотел, так сказать, поднять внутренний спрос, а потом… сдался с поличным. — Левый Дао шмыгнул носом. — Так и попал.

— Сдался с поличным? — Переспросил Кровавый Филин с явным сарказмом.

— Ха… ха-ха… — Левый Дао выдавил пару сухих смешков, в его глазах читалась вся мировая скорбь. — Всё так, босс… то есть, Тянь И велел мне сесть, чтобы… — С этими словами он вдруг сжался, на цыпочках прокрался к двери камеры и, воровато озираясь, проверил, нет ли лишних ушей в коридоре. Только после этого он вернулся и зашептал: — …чтобы передать вам детальный план побега.

Кровавый Филин усмехнулся:

— Наконец-то. Хорошо, у меня уже давно кулаки чешутся устроить здесь большой переполох. — Он вдруг кое-что вспомнил:

— Ах да, он говорил, что я должен помочь ему вытащить еще одного человека. Кто это?

Левый Дао ответил без малейших колебаний:

— Его зовут Божественный Ключ. Содержится в зоне постоянной изоляции специального сектора. В конце прошлого года в Австралии его замел Чайный Бессмертный. Босс сказал, что он из тех, кого Перевёрнутый Крест обязан завербовать.

— Перевёрнутый Крест? — Кровавый Филин вскинул бровь. — Это еще что? Организация, которую этот парень, Тянь И, сам основал?

Левый Дао вздохнул:

— Вопрос слишком сложный, я не смогу объяснить доходчиво. Лучше сами у него спросите, когда выберемся.