[[image:/storage/reader-images/7b6e3eaef77793b43fc6e5b646e151483784fe04.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2dcb91a9dd2dec95c9f074c0ad03445e9485e375.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/cdb965d1e135fcbc84d7e096c39acd121688904e.jpg]]

— Уволена? Но ведь весь софт поддерживаю я!

Я сидела за своим столом в отделе системного администрирования и никак не могла поверить собственным ушам. Система All-RaWi управляла всеми внутренними процессами нашей компании, а начальник отдела — который и без того почти не показывался здесь — велел мне собирать вещи?

Пару секунд я тупо смотрела на него, а потом попросила повторить.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Помнишь мужчину в блестящем костюме, который приходил с проверкой?

— А, да. Он стоял в глубине.

— Я ведь говорил, что у нас будет новый CEO?

— О.

Я сразу поняла. На работе я всегда носила косплей. В тот раз на мне был...

— Это из-за костюма суккуба, да? Того самого, суперсексуального.

— Именно. Мы-то уже привыкли, но вообще это не совсем безопасно для работы.

— Но правила компании я не нарушала.

— Похоже, президенту Арате это не понравилось.

Дальнейшие расспросы прояснили: новый CEO рассматривал меры по сокращению расходов. Иными словами, это была корпоративная реформа — переработка бизнес-операций, в последние годы обычная в первую очередь для крупных компаний. Многие процессы опирались на старые системы, и отсюда возникла идея: перестроить всё вокруг новых систем, чтобы повысить эффективность.

Новый CEO счёл несколько отделов ненужными. Поэтому он урезал организационную структуру, и у компании образовались лишние сотрудники. Большинство перевели на другие места, но не всех. Остальных собирались убрать через программу добровольного ухода. Правда, люди не обязательно хотели «добровольно» уходить, так что на деле это превращалось в увольнения.

И кого же пустили под нож? Разумеется, первой в списке оказалась сотрудница, чья рабочая одежда большинству людей показалась бы ненормальной. То есть я.

— Он что, совсем с катушек слетел? — спросила я.

Сейчас все внутренние процессы проходили через систему All-RaWi, которую я поддерживала в одиночку. Любому было ясно: без нормальной передачи дел часть операций просто развалится.

— Я сказал ему, что он безумен. Разумеется, окольными выражениями, — ответил начальник отдела.

— О, значит, вы всё-таки возражали.

— Без толку. Так что я теперь тоже ищу работу.

— Ничего себе, вы прям деятельный.

— Чтобы преуспеть в менеджменте, нужно уметь здраво судить. — Он устало улыбнулся и с нежностью положил ладонь на ближайший монитор. — Эта компания всегда имела склонность недооценивать инженеров. Да, автоматизация позволяет нам сокращать трудозатраты и персонал. Но...

Его горькое лицо заставило меня вспомнить прошлые события. В груди всплыли разные чувства, но я никак не могла подобрать для них слова. Я могла сказать только одно: от его скорбного выражения у меня защемило сердце.

— Простите, Сато-сан, — сказал он.

— Да вы что! Это не ваша вина, начальник.

— Но я не смог донести до руководства, сколько усилий вкладывали мои подчинённые. Я пытался настоять, но под конец он спросил: «А правда ли нужна работа, с которой справляется один человек?» — Начальник отдела вздохнул и пробормотал: — После этого у меня пропало всякое желание отвечать.

Словно не желая уходить, он оглядел комнату, где когда-то работало больше десяти человек. С каждым шагом автоматизации их становилось всё меньше, пока не осталась только я.

— В общем, с сегодняшнего дня я решил сжигать накопившийся оплачиваемый отпуск, так что ухожу, — сказал он.

— А, хорошо. Спасибо вам за всё.

Так я стала безработной. Разумеется, закон не позволял компании просто сказать: «Завтра можешь не приходить». Для проформы нужно было пройти юридическую процедуру — так называемое увольнение по собственному желанию. Если бы я очень захотела, я могла бы вцепиться в компанию... но такого пыла во мне уже не осталось.

Уволена... Уволена... Уволена...

Это всё ещё не казалось реальностью. И всё же сквозь неверие пробивалось раздражение.

Я пришла в компанию шесть лет назад, сразу после университета. Отдел, куда меня тогда распределили, был ужасен. Ночные переработки считались обычным делом, и иногда это означало сон прямо в офисе. Свет в глазах коллег день ото дня тускнел, а смотреть в глаза начальнику было всё равно что заглядывать в бездну. Я ела Cal*rie Mate три раза в день и пила R*d Bull как воду. А ещё привыкла спать на трёх сдвинутых вместе стульях.

Именно такого положения я хотела избежать. Поэтому-то я и выбрала компанию, известную хорошим балансом между работой и личной жизнью... только чтобы самой стать исключением из правила.

Больнее всего было то, что у меня отняли личное время. Как STEM-выпускница, рождённая в эпоху Хэйсэй, я принадлежала к поколению цифровых аборигенов. Смартфон появился у меня ещё в подростковом возрасте, так что я росла с лёгким доступом к манге, аниме и фанфикам с самовставкой. Короче говоря, я была отаку.

Обычно здоровой человеческой жизни требуются три главных питательных вещества: белки, углеводы и жиры. Но отаку для выживания нужно ещё одно: субкультура.

Субкультура — великая вещь. Она укрепляет иммунитет. Один эпизод аниме даже может вылечить грипп. Источник: я.

Эта компания отняла у меня аниме. Моё сердце увядало с пугающей скоростью.

Прежде чем я успела это осознать, я сама стала аниме: бессознательно начала делать костюмы для косплея. Стоило их надеть, и в минуты бедствия я слышала, как любимые персонажи подбадривают меня:

— Держись, Ай-тян! Ты справишься!

— Да, справлюсь!

Так я преодолела энтропию. То есть начала сосредоточиваться на автоматизации.

Автоматизация — это сила, которая защищает жизнь. Теоретически любую работу, выполняемую на компьютере, можно автоматизировать. Задача, на которую вручную уходит час, программой выполняется меньше чем за минуту. Если автоматизировать все задачи, больше не будет причин работать до глубокой ночи и укорачивать себе жизнь.

Я добилась этого. С помощью коллег и любимых персонажей я потратила пять лет на автоматизацию всех процессов. И что получила взамен?

Увольнение. Самый неудовлетворительный финал на свете.

В последние годы автоматизацию продвигают благодаря правительственному Закону о реформе стиля работы, который, помимо прочего, нацелен на регулирование сверхурочной работы. Менеджеры могут смотреть на рабочее место через цифры, но им нельзя забывать об инженерах, которые бьются за кулисами. Стоит им сказать: «А правда ли нужна работа, с которой справляется один человек?» — и те, кто жертвовал своей жизнью, чтобы превратить её в работу для одного, то есть такие люди, как я, не могут не закричать...

— Что за чёрт?!

Прошёл месяц.

Хотя оплачиваемого отпуска у меня оставалось больше чем на месяц, я собиралась работать до последнего: управлять системой и готовить документацию. Технически документация уже существовала, но больше походила на заметки разработчика. Она не была рассчитана на человека, который впервые имеет дело с системой. Как бы я ни злилась на компанию, ни система, ни мой преемник не были виноваты. Ради них я собиралась выполнить свои обязанности.

Но ответ компании на мою просьбу был: «Убирайся». Поэтому я прикусила язык и подчинилась.

Первые две недели я почти ни о чём не могла думать. Просыпалась, смотрела аниме и ложилась спать. И так по кругу. Пустые, бессмысленные дни.

Третью неделю я поглощала мангу, новеллы и игры из своего бэклога. Это было в высшей степени блаженно... по крайней мере, до ночи. Стоило лечь в кровать и закрыть глаза, как жестокая реальность брала мои мысли под контроль и не позволяла провалиться в сон.

Четвёртую неделю я провела, погрузившись в мобильные игры. Сбережений у меня было немного, но, кажется, в сумме я потратила около ста тысяч иен. После этого внутри осталась только пустота.

Так мы подошли к сегодняшнему дню.

Спустив деньги в Акибе, я заглянула в семейный ресторан и залпом выпила стакан любимой дынной газировки. В ресторане было полно народу: я сидела на одиночном месте у стены, а рядом устроился мужчина в костюме. Громкие голоса летали туда-сюда. Если прислушаться, большинство жаловались на работу.

Что-то внутри меня щёлкнуло. Подстёгнутый всем услышанным, месяц накопленного гнева поднялся во мне и взорвался.

— Что за чёрт?! Да вы издеваетесь! Это вообще ни в какие ворота!

Я превратилась в сумасшедшую, которая орёт сама на себя. Мужчину рядом было жалко, но терпения думать о чужих чувствах у меня уже не осталось.

— О? Это вы, Сато-сан? — спросил кто-то.

— Чё-о?! Ты на что уставился?! — ответила я, как пьяница.

— Ха-ха-ха. Судя по виду, вы выпивали... вино, может?

— Не равняй дынную газировку с алкоголем!

Незнакомец, пытавшийся со мной заговорить, растерянно посмотрел на меня.

— Должно быть, вы выпили довольно много. Не узнаёте меня?

Я обработала имеющуюся информацию. Молодой мужчина в костюме, довольно симпатичный...

— Не-а, отвали!

— Аха-ха. Значит, не помнишь. — Он уныло опустил взгляд.

От его выражения в памяти возник расплывчатый образ.

— Подожди, ты Судзуки?

— Уточни.

— Судзуки, мальчишка, который всё время ревел.

— Не так я хотел бы запомниться, но да, это я. Давно не виделись, а?

О-о-о! И правда! В его лице видно того мальчика!

— О боже! Сколько лет! Теперь ты похож на плейбоя. Чем занимался?

— Ха-ха-ха, больно слышать. Вижу, ты не изменилась, Сато-сан.

— Кого это ты называешь Сато-сан? Зови меня Ай-тян, как раньше.

— Хорошо. А ты можешь звать меня Кэн-тян.

Это была случайная встреча с другом детства. Мы болтали так легко, будто вовсе не прошло столько лет. В детстве мы с Кэн-тяном играли вместе каждый день. Но после поступления в среднюю школу и вступления в кружки возможностей видеться стало меньше, а к старшей школе мы почти перестали встречаться. Вот и вся наша дружба.

И всё же тем для разговора хватало. Мы обсуждали кружки, в которые вступили в старшей школе, университеты, куда поступили, и прочее. Выяснилось, что Кэн-тян всего несколько месяцев назад запустил стартап.

— Ого, Кэн-тян, ты открыл бизнес? Круто!

— Открыть бизнес легко. Это любой может, — ответил он с неопределённой улыбкой.

Идея предпринимательства казалась мне чем-то совершенно чужим. Но любопытство взяло верх, я подалась к нему и спросила:

— А чем вы занимаетесь?

— Боюсь, я не могу сказать. А ты, Ай-тян? Где работаешь?

— Я? Ну, знаешь, я только что потеряла работу.

— О... извини, что спросил.

— Да брось! Всё нормально! — Я хлопнула его по спине. Потом допила остатки дынной газировки. — Интересно, почему люди смотрят на инженеров свысока, — пробормотала я себе под нос, понизив голос. — Я вкалывала, чтобы разобраться в сложных вещах. Да, профессиональный навык упростил поиск работы, но платили не особо, а аврал был постоянный. Поэтому я носилась как угорелая и автоматизировала всё, что могла, стирая тело и душу в порошок, а потом меня уволили, потому что я больше была не нужна. Разве это не жестоко?

По сути, я просто ныла — тусклые жалобы неудачницы, потерявшей работу из-за реформы стиля работы, не то, что стоит говорить другим людям. Я понимала, что должна обсуждать более радостные темы, но просто не могла остановиться. Мои сдерживаемые эмоции искали выход, и теперь, когда нашли, продолжали выплёскиваться наружу.

— Я ведь старалась, понимаешь?!

Слова вроде «тяжёлые» или «плохие условия труда» не передавали тот рабочий ад. Это была буквально опасная для жизни среда, разрушавшая психику людей. Когда я впервые пришла на работу в косплее, люди отреагировали всего лишь: «Ага».

Но мы всё равно не сдались. Я упорно пахала, автоматизируя каждую задачу, ради себя и коллег. И момент, когда я добилась результата, забыть было невозможно. Мои обычно тихие коллеги радовались, хлопали и давали мне пять. Я чувствовала тепло их ладоней. Это воспоминание наверняка останется со мной на всю жизнь.

— Я правда... старалась изо всех сил.

Эмоции, для которых у меня не было слов, вместо этого пролились из глаз. Моя гордость, моё сокровище, мои воспоминания, мои достижения... Компанию ничего из этого не волновало.

Не то чтобы я чего-то от них хотела. У меня не было пылающего желания получить справедливую компенсацию, отомстить безликой компании или даже накричать на нового CEO, который меня уволил.

— Обидно, — пробормотала я. Только это я и смогла сказать.

— Эм, Ай-тян...

— Прости, забудь, что я наговорила. Ты ведь занят своим стартапом? Так что даже не думай нанимать меня из жалости. Понял?

Кэн-тян закрыл рот и неловко отвёл взгляд. Похоже, я прочитала его мысли.

Через несколько минут мы расплатились и вышли.

— Кстати, в какой компании ты работала? — спросил Кэн-тян, когда мы уже собирались расходиться.

— В месте под названием корпорация RaWi. Довольно крупная. Слышал?

— Конечно! Это потрясающе!

— Да ну, баланс работы и личной жизни там был ужасный. Ладно, увидимся.

— Подожди, Ай-тян. Ты случайно не знаешь Сато-сан?

— То есть меня?

— Аха-ха, ты же понимаешь, я не об этом.

— Да просто дразню. Хм, кроме меня там был ещё кто-то по фамилии Сато?

Я проработала в компании шесть лет, но, хотя Сато — распространённая фамилия, других Сато мне не встречалось.

— Тогда ты слышала о системе All-RaWi? — спросил он.

— О! Ты о ней знаешь? Её создала ваша покорная слуга!

Его глаза расширились. Вдруг он схватил меня за руку и сказал:

— Я всё это время искал тебя. Ты мне нужна.

— А?

Разумеется, это было не предложение руки и сердца. Президенту стартапа нужен был умелый инженер, и он пытался меня завербовать. Ничего больше, ничего меньше.

— Э-э, я не уверена, что сейчас могу работать, — запнулась я.

— Ты величайший инженер на свете!

— Стой, почему ты кричишь?

— Система All-RaWi — произведение искусства. Я в жизни не видел системы лучше. Как они могли так поступить с её создательницей? Я бы никогда такого не допустил.

Я сглотнула и посмотрела вверх.

— Почему ты плачешь, Кэн-тян?

— Потому что мне тоже обидно.

Мой друг детства вырос в настоящего мужчину. У него всё ещё были те же заплаканные глаза, но, в отличие от прежних времён, теперь они были неподвижно устремлены на меня.

— Что?.. — Я первой отвела взгляд. Лицо и грудь горели. Должно быть, я всё это время жаждала услышать именно эти слова.

— Обещаю, я изменю мир. Я создам место, где ты сможешь сиять.

Короче говоря, я приняла его предложение. Причин было несколько, но самая главная заключалась в том, что он заверил меня: на работе мне разрешат косплеить.

Корпорация RaWi была публичной компанией, специализировавшейся на ИИ и информационных технологиях. В последние годы автоматизация внутренних операций помогла повысить маржинальность, но показатели всё равно оставались вялыми из-за провальных инвестиций и прочего. Предыдущий CEO взял на себя ответственность и ушёл в отставку, а на его место назначили нового. За плечами президента Араты было множество достижений, в основном за рубежом.

— Эта компания переродится, — пробормотал президент Арата, глядя из окна своего кабинета.

— Да, ваши навыки действительно впечатляют, — ответила секретарь. — Реорганизация позволила нам значительно сократить расходы на персонал, сохранив существующие операции. Синергия внутри новой структуры тоже оптимизирована идеально. В цифрах это пока не отражено, но мы наверняка увидим двузначный рост прибыли.

— Всего двузначный? Я рассчитывал как минимум удвоить её.

— Учитывая масштаб компании, это блестящие результаты.

— Спасибо. — Президент Арата ярко улыбнулся и повернулся к секретарю. — Но перемены несут проблемы. Ты слышала от сотрудников что-нибудь тревожное?

— Ну... в одном из расформированных отделов необычно высокая текучка.

— В каком?

— Посмотрите, пожалуйста. — Секретарь открыла на планшете нужные данные.

— О, этот.

— Вы знаете, что там происходит?

— Отлично помню. Какая-то странная женщина сидела за столом в косплее.

— Пф-ф, косплей? — Секретарь хихикнула от неожиданного слова. — Ах, прошу прощения.

— Ничего. Я тоже не удержался от смеха, — весело ответил президент Арата. — Я навёл справки: похоже, она управляла критически важной системой. Но всю настоящую работу выполнял один человек, а сама система была автоматизирована и полностью задокументирована.

— Неудивительно.

— Да, это была чистая расточительность, — выплюнул он и снова перевёл взгляд к окну. — Я видел немало работников с раздутым эго. Они вытерпят небольшую тяжесть — и уже считают себя незаменимыми. В итоге создают лишние расходы. Убирать таких людей — вот что значит сокращать издержки. Как CEO я обязан развивать компанию, даже если бывшие сотрудники будут обрушивать на меня своё недовольство. — Не оборачиваясь, он спросил секретаря: — Я не прав?

— Нет, вы абсолютно правы.

— Спасибо.

Его глаза видели только успех — взлетающий график показателей и числа прибыли, растущие всё выше и выше.

Меня зовут Ай Сато, мне двадцать восемь! Я была самой обычной сотрудницей... пока новый CEO меня не уволил! О нет! Но потом я встретила в семейном ресторане друга детства, и он предложил мне у него работать! Что же теперь со мной будет?!

Что? Говорите, я слишком стара для героини сёдзё-манги?

Да пошли вы.

Ой-ой, надо сдерживать убийственные флюиды! ♪

В общем, заполучив блестящую новую работу, я отправилась на новое рабочее место — разумеется, в косплее!

— Ты правда пришла в косплее, — сказал Кэн-тян с пустым выражением лица.

— Но в поезде я была в нормальной одежде. Переоделась перед тем, как зайти!

— Это хорошо. Ладно, сначала разберёмся с договорами. Садись где хочешь.

— Подписывать договоры в костюме девочки-волшебницы! Я гений!

Кэн-тян натянуто улыбнулся и начал рыться в ящике стола.

Только неловкий взгляд? Ну ладно, от него я такой реакции и должна была ждать!

— А других сотрудников нет? — спросила я.

— Есть ещё двое, но они сейчас на выезде, занимаются продажами.

— Команда из трёх человек, значит. Ты правда только начинаешь.

— Да. Я встретил тебя в идеальный момент. — Он посмотрел на меня и улыбнулся.

Я внезапно вспомнила, что произошло на днях.

— Ты лучший инженер на свете!

— Я создам место, где ты сможешь сиять.

А-а-а! Да что это вообще такое?! Стыд-то какой! Ну вот же!

— Вот, — сказал он. — Трудовой договор и соглашение о комплаенсе. Печать ты принесла?

Я уставилась на него. Кэн-тян из моих воспоминаний был мелким плаксивым слабаком. А теперь...

— Что такое? — спросил он.

— Дерзкий малец.

— Прости?

— Ничего! — Я схватила документы. Это эффект подвесного моста. Да, точно он. — Тут ведь нет ничего подозрительного, верно?

— Обычные документы.

— Сейчас посмотрим...

```

————————————————————

Заявление о регистрации брака

Муж

Имя ____________________

Адрес ____________________

Жена

Имя ____________________

Адрес ____________________

————————————————————

```

— Эм...

— Что-то непонятно? Там всё должно быть соверше—

Вспышка света пронеслась между мной и «договором».

— Похоже, листы слиплись. Вот настоящий трудовой договор, — сказал он и протянул мне правильный документ.

Увиденное никак не выходило у меня из головы; потрясение было слишком сильным.

— Ты женишься?

— Нет. К сожалению, никаких романтических встреч у меня не было. Видимо, в муниципалитете напутали и выдали мне ещё и чужие документы.

Как такое вообще могло случиться? — подумала я, но какая-то часть меня почувствовала облегчение.

Я хлопнула себя по щекам, чтобы переключиться.

— Напугала, — сказал Кэн-тян. — Ты в порядке?

— Не обращай внимания. Просто привычка.

Со мной сегодня что-то не так. Да, здесь только я и мой друг детства, но я ведь подписываю важные договоры.

Автоматизация, программирование... Я зарабатывала на жизнь тем, что создавала системы, которых больше нигде не существовало. Потеря концентрации приводила к небрежным ошибкам, а небрежные ошибки были ядом замедленного действия. В худшем случае приходилось переделывать пострадавший участок с нуля. Поэтому за множество авралов я освоила искусство мгновенной концентрации и довела его до мастерства.

Я внимательно просмотрела каждый документ. Не то чтобы я подозревала Кэн-тяна, просто я из тех людей, кто всё равно проверяет каждую деталь. Вывод: договоры были стандартные. Объективно убедившись, что в них нет проблем, я заполнила нужные поля и поставила печать.

— Спасибо, — сказал он, бегло просмотрел документы и убрал их в новенькую папку. — Обычно сейчас я подробнее рассказал бы тебе о работе... но сначала позволь извиниться. Прости.

Что?

— Мне позвонили прямо перед твоим приходом, — неловко сказал он. — Если честно, наш самый первый клиент будет здесь примерно через тридцать минут.

— Прошу прощения?

— Мне правда очень жаль. — Он закрыл лицо руками и вздохнул. Судя по всему, один из сотрудников забыл сообщить ему об этой встрече.

— Да не парься! Занятость — это повод гордиться.

— Спасибо. Ты всегда была такой позитивной.

От его честной похвалы я покраснела.

— Что мне делать? — спросила я.

— Ну, если вкратце, наш бизнес — школа программирования.

— О, они сейчас популярны.

— Детали объясню позже. Ай-тян... то есть Сато-сан, тебе бы... — Он посмотрел на мою одежду.

— Переодеться?

— Это будет против договора. Можешь оставаться как есть. Клиента приму я, а ты просто сиди рядом... Или, может, сходи куда-нибудь... Нет, лучше оставайся со мной.

Он явно разрывался. Встреча с первым клиентом школы программирования, да ещё в костюме девочки-волшебницы, наверняка была событием невиданным. Социальные нормы подсказывали: мне следует переодеться в обычную одежду. Но Кэн-тян был начальником, так что я решила последовать его суждению. И совершенно точно не потому, что не хотела терять свою броню. Абсолютно нет.

— В основном просто молчи, но если я не смогу ответить на вопрос, тогда хочу, чтобы ты вмешалась, — сказал он.

— Поняла.

Он глубоко вдохнул.

— Прости, мне нужна минутка. Я так нервничаю, что живот крутит.

— Хорошо. Если клиент придёт, пока тебя не будет, я с ним разберусь.

— Нет, ты... Ладно, прошу, разберись. — Он поднялся с мрачным выражением лица.

Наш первый клиент пришёл примерно через пять минут.

Мужчину звали Сигэру Одавара. Ему было тридцать два года, он жил в кондоминиуме с женой и двумя детьми. Дни он проводил как штатный сотрудник, вовлечённый в самые разные задачи. Грубо говоря, он работал в организации, где не хватало людей, поэтому на него сваливали всё подряд.

Его календарь был забит встречами. Поток рутинных задач не заканчивался никогда. Коллеги тоже были заняты: если оглядеться во время обеда, все ели и одновременно работали. Попытки завести обычный разговор давали только вялые ответы и натянутые улыбки.

Успеть к одному дедлайну означало лишь столкнуться со следующим. Новые задачи появлялись, пока он пытался разложить по полочкам старые, — обычное дело. Естественно, переработок было много. В последнее время компания стала жёстче их ограничивать, и подгонять часы в конце месяца стало отдельной мукой.

Он выматывался так, что дома мог только спать. Даже поговорить с детьми времени не находилось. Ему казалось, что они начали его ненавидеть. По выходным, когда он бездумно сидел на диване в гостиной, жена — такая милая в первые годы брака — смотрела на него как на насекомое. Стоило ему нехотя отступить в спальню, как она наносила болезненный удар: «Ты никогда не помогаешь по дому». Тогда он заставлял себя что-нибудь сделать, но его отвергали словами: «Ты мешаешь. Иди куда-нибудь». Мат.

На работе он всё чаще ловил себя на том, что замирает, а потом говорит: «Подождите, что я сейчас делал?» Такова была жизнь типичного офисного служащего.

У Одавары было единственное развлечение. На работе он был слишком занят, дома с ним обращались как с насекомым. Поэтому единственным местом, где он мог почувствовать покой, оставался поезд. Он находил утешение в том, чтобы держаться за поручень, смотреть в пустоту и очищать голову. За мимолётным счастливым временем следовала угнетающая дорога от станции до офиса. Чтобы сбежать от реальности, он искал отвлекающие мелочи повсюду.

На этот раз он заметил новый плакат и остановился перед ним.

— True Coding School?

Название было безнадёжно безвкусным, но он всё равно начал читать подробности. Причина была проста: он подумывал изучить программирование. Последние несколько лет в его компании всё чаще звучало слово «инсорсинг». Речь шла о том, чтобы перевести систему, которую раньше отдавали подрядчикам, на внутреннюю разработку. А значит, даже Одаваре, который программистом по профессии не был, пришлось бы подстраиваться. Более того, он уже начинал сталкиваться с этим в работе. Поэтому он и думал выкроить время на учёбу.

Но не было ничего подозрительнее школ программирования. Во-первых, программисты пользовались огромным спросом. Их и так было мало, и все они были предельно заняты. Лучшее, что такие школы могли предложить в качестве преподавателей, — студентов-подработчиков или фриланс-разработчиков, которым не удавалось получить проекты. А с точки зрения бизнеса выгоднее учить многих поверхностным знаниям, чем немногих — глубоким. Поэтому в таких школах нельзя было узнать ничего такого, чего не нашлось бы обычным поиском в интернете.

Именно поэтому следующие строки зацепили его взгляд.

— Никаких абсолютных новичков. Мы учим только тех, кому это нужно.

— Необычно.

Как уже было сказано, чтобы преуспеть как бизнес, школе нужно увеличивать число учеников. Он никогда не видел школы, которая сознательно отказывалась от большей части рынка.

— Двести тысяч иен...

Плата, конечно, была немалой, но достаточно разумной.

— О, предлагают бесплатное пробное занятие?

Японцы слабы перед словом «бесплатно». Многие наверняка переживали такое: небрежно скачал бесплатное приложение, а потом потерял рассудок и начал тратить тысячи иен на каждый бросок гачи.

Школа предлагала одно бесплатное занятие на человека. Сначала Одавару привлекли необычные слова «никаких абсолютных новичков», но решающим оказалось банальное «первый раз бесплатно». Он как раз собирался использовать часть оплачиваемого отпуска, так что взял полдня, чтобы забрать своё бесплатное пробное занятие.

В ту пятницу после обеда он отправился туда.

— Простите, это True Coding School? — спросил он, постучав в дверь.

— Да, это мы! Одну минутку, пожалуйста, — ответил женский голос, за которым послышались торопливые шаги. Дверь открылась. — Эм, вы Одавара-сан?

— Да, я...

Перед броской косплеершей он замер. Я ошибся с выбором.

— Извините, что заставили ждать. Меня зовут Судзуки, сегодня я буду вашим преподавателем.

— А, приятно познакомиться.

Офис располагался в токийском кондоминиуме. Он выглядел как обычный малый бизнес. Иначе говоря, чисто и аккуратно... но пустовато. За неиспользуемой стойкой ресепшена у входа стояли пара диванов и стол.

Теперь на этих диванах сидели трое взрослых: двое мужчин в костюмах и одна девочка-волшебница. Разумеется, Одавара был сбит с толку.

— Начнём, — сказал Судзуки. — Одавара-сан, вам когда-нибудь казалось, что семинары бесполезны?

— Ну да, много раз.

Это точно школа программирования? — подумал посетитель. Компания без истории и так достаточно подозрительна, но у их сотрудницы явно нет никакого понятия о дресс-коде, на столе, к которому меня привели, нет ничего, кроме ручки и чистой бумаги, а первые слова преподавателя звучат как вступление к мошеннической схеме.

— Итак, почему они кажутся бесполезными? — продолжил Судзуки. — Лично я думаю, дело в том, что выученное нельзя сразу применить.

— Пожалуй, да.

Одавара был настороже по максимуму. Нужно быть готовым сбежать в любой момент.

— Поэтому сегодня мы решим одну проблему, с которой вы сталкиваетесь прямо сейчас, — сказал Судзуки.

— Про... проблему?

— Да. Вы уже отвечали на это в анкете для новых участников, но позвольте спросить ещё раз: почему вы захотели изучать программирование?

Этот человек выглядит серьёзным. Манера держаться производит хорошее впечатление. Думаю, ему можно доверять. Но что тогда происходит с человеком рядом с ним? Наряд у неё явно ненормальный. Не могу представить причину, по которой она его надела.

Озадаченный присутствием Сато, Одавара всё же начал описывать свою ситуацию. Он объяснил, что опыта программирования у него нет, но из-за недавнего начинания в компании он стал чаще с ним сталкиваться.

Своевременные ответы Судзуки плавно поддерживали разговор. Всего через две минуты Одавара уже перестал нервно коситься на Сато. Разговор с Судзуки полностью занял его внимание.

Надо же, Кэн-тян неплох в этом деле, — подумала Сато. И это если забыть, что всё происходящее изначально было её виной.

Когда Одавара закончил, Судзуки кивнул и сказал:

— Понимаю.

Работа клиента не требовала разрабатывать что-то новое. Нужно было пользоваться существующим инструментом и менять его. Его подавлял сам объём исходного кода: каждая строка казалась магическим заклинанием. Расшифровать даже несколько было трудно, не говоря уже о тысяче с лишним. Настоящая головная боль.

— В таком случае вам стоит просто отказаться от попытки его читать, — продолжил Судзуки.

— А? Отказаться?

— Вместо этого можно использовать ручку и бумагу.

— Правда?..

— Да. Ваша проблема в том, что вы не знаете, как изменить код, верно? Конкретно есть программа, которая проверяет несколько настроек, и часть её работает неправильно. Поэтому вы хотите её изменить.

— Верно.

— Можете примерно описать поток работы программы?

— Эм, сначала она сохраняет данные базы и конфигурации в переменные... А дальше понять трудно.

Судзуки взглянул на человека рядом.

— Сато-сан, на основе этого какой исходный код приходит в голову?

Сато вздрогнула от внезапного вопроса. Одавара же был ошеломлён тем, что Судзуки спрашивает её.

— Это просто догадка, но там, наверное, идёт куча условных ветвлений для проверки настроек, — сказала Сато. — Типа огромная стена проверок, разбитая в странных местах и с комментариями.

— О да, всё именно так. — Одавара был по-настоящему удивлён.

Судзуки начал рисовать ручкой.

— То есть примерно вот так?

Он нарисовал круг и написал внутри «Загрузка». Ниже вертикальным столбцом написал «Проверка 1», «Проверка 2», многоточие и «Проверка n».

— А, понимаю, — сказал Одавара. — В виде схемы правда легче понять.

— Это только начало, — сказал Судзуки.

— О? — Одавара приподнял бровь.

Сохраняя мягкую улыбку, Судзуки объяснил:

— У этой программы много строк, потому что она выполняет много проверок. Но порядок этих настроек не должен иметь значения. Иными словами...

Он перевернул лист и нарисовал ещё один круг, снова написав в нём «Загрузка».

В предыдущей схеме проверки были выстроены вертикально, а в новой расположились горизонтально.

— О-о-о, теперь дошло.

Решение было чрезвычайно простым. Одавара мучился с программой длиной больше тысячи строк. Однако в этом случае не требовалось понимать всё. Схема Судзуки показала, как определить, какую часть кода нужно расшифровать.

— Рисунок многое меняет, да? — заметил Одавара.

— Именно. Люди опираются на зрительную информацию при большей части обработки данных. К тому же всех нас минимум девять лет учили учиться, записывая от руки.

— Вы правы. Если подумать, я и сейчас использую ручку и бумагу, когда готовлюсь к сертификациям. Почему мне никогда не приходило в голову применить это к программированию?

Судзуки положил ручку и посмотрел Одаваре в глаза.

— Могу считать, что одну вашу проблему мы решили?

— Да, мне стало намного легче. Однажды я просил помощи у знающего коллеги, но его объяснения были такими техническими, что я мог только делать вид, будто понимаю. Не ожидал, что решение окажется таким простым.

— Рад, что мы смогли помочь.

— Спасибо. Понимаю, это невежливо, но сначала... — Одавара взглянул на Сато. — Я был... удивлён.

— А-ха-ха, верите или нет, она выдающийся инженер.

Сато уставилась на улыбающегося Судзуки. Простите? «Верите или нет»?

— Почему она?.. Хотя нет, забудьте.

Сато гордо выпятила грудь.

— Потому что это мило!

Реакция взрослого мужчины была именно такой, какой и следовало ожидать.

— Что?! — возмутилась двадцативосьмилетняя девочка-волшебница. — Вы наверняка это узнаёте! Шоу идёт в детском блоке!

— А?

— Ну, каждое воскресное утро!

— Понимаю... — Одавара неловко улыбнулся и впервые прямо посмотрел на костюм Сато. — О, теперь вспомнил. Моя дочь смотрит это аниме.

— О-о, у вас есть дочь?!

— Да, в этом году ей исполнится пять.

— Вот когда дети самые милые! Вы смотрите с ней аниме? — Сато обрушила на бедного мужчину шквал вопросов.

На этот раз улыбка Одавары стала натянутой.

— Нет, не смотрю. В последнее время у меня даже поговорить с ней времени нет...

— О, вы слишком заняты работой?

— Да, я застрял в многозадачности. В последнее время часто ловлю себя на мысли: что я вообще делаю со своей жизнью...

Настроение внезапно стало тяжёлым. Опасаясь, что разговор свернёт не туда, Судзуки попытался сменить тему.

Но прежде чем он успел что-то сказать, Сато выкрикнула:

— Я вас прекрасно понимаю!

Оба мужчины удивлённо посмотрели на неё.

— На прошлой работе мне приходилось делать всё одной.

— Должно быть, вам было тяжело, — сказал Одавара.

— Я чувствовала себя офисной мамочкой. У меня и без того руки были забиты ежедневной эксплуатацией, но каждый вопрос по системам тоже отправляли ко мне. И я такая: «О, такой-то опять задаёт вопросы? Не ты один тут занят, избалованный ребёнок!»

— А-ха-ха, звучит весело.

— Хотите, я вас туда порекомендую? — спросила Сато, понизив голос.

— Простите, я устал от многозадачности.

Они синхронно повесили головы. Судзуки увидел шанс сменить тему, но, ощутив непроницаемую тьму, так и не смог придумать, что сказать.

— Ну, в самих вопросах нет ничего плохого, — тоскливо сказала Сато. — Просто хотелось бы, чтобы они, ну знаете, хотя бы иногда благодарили.

— Да, похвала встречается нечасто.

— Вот именно. Мне кажется неправильным принимать нашу работу как должное только потому, что это наша работа.

— Согласен.

Сато наклонилась вперёд.

— Но это отдельный вопрос. Вам надо смотреть аниме с дочкой!

— О, эм, да. — Одавара выдавил улыбку, не зная, как реагировать на внезапное предложение.

— Детские воспоминания врезаются в душу! Если вы сейчас будете её игнорировать, ей в будущем нечего будет вспоминать. Пожалуйста, дорожите ею.

— Сато-сан, не лезьте в личную жизнь клиента, — предупредил Судзуки.

— Но на кону невинная маленькая девочка!

Судзуки заметно растерялся.

— Прошу, Сато-сан, успокойтесь.

— Всё в порядке, — сказал Одавара. — Она права.

— Эм, мне очень жаль, — ответил Судзуки.

— Вам не за что извиняться. — Одавара, похоже, совсем не был задет. — Вы двое женаты?

Судзуки закусил губу, чтобы не рассмеяться.

— Нет, мы старые друзья, — спокойно сказала Сато.

— Вот как? — с интересом ответил Одавара. — В любом случае, боюсь, после этого у меня ещё одна встреча...

— О, она срочная?

— Да. Простите, мне пора.

— Ничего страшного. Спасибо, что пришли.

Одавара поднялся. Судзуки проводил его к двери.

— Позже мы пришлём вам по почте анкету обратной связи, — сказал Судзуки. — Будем благодарны, если заполните.

— Хорошо, — сказал Одавара. — Мне понравилось сегодняшнее занятие. Большое спасибо.

— Будем рады видеть вас снова.

Когда Одавара ушёл, Судзуки вернулся к дивану и закрыл лицо руками.

Сато немного помедлила, а потом бодро сказала:

— Рефлексия важна, но сначала порадуемся! Он сказал, что ему было интересно!

— Он просто был вежлив! — Судзуки тяжело вздохнул. — Сато-сан, вам нужна подготовка.

— А? По-моему, я отлично считала атмосферу.

— Нельзя лезть в личные дела клиента. В худшем случае он может подать жалобу.

— Какой ты зажатый. При личном общении нужно проявлять больше эмпатии, знаешь ли.

По совпадению именно это слово Судзуки ценил больше всего: эмпатия.

— Даже деловые переговоры начинаются со светской беседы, разве нет? — настаивала Сато.

— Ну, дело не столько в том, что говорят, сколько в том, кто говорит...

О, он почти сдался. Сато, прекрасно понимая, что выговор заслужила, ухмыльнулась.

— Именно! Важно, кто говорит! — Она схватила свой жезл. — Смотри! Девочка-волшебница общается с клиентами! Лучше и быть не может, правда?

— Вот как?..

— Непробиваемо!

— Если ты так говоришь... — Не сдавайся, Судзуки. Ты не ошибаешься. — Но в следующий раз можно чуть осмотрительнее?

— Ла-а-адно. — Будь ты проклят, Судзуки...

Одавара проснулся. Было воскресное утро. Обычно у него не хватило бы мотивации ни на что, и он снова лёг бы спать. А потом, прежде чем он успел бы заметить, наступил бы полдень. Но сегодня...

— О! Доброе утро, папа!

— Хм, ты рано встала, Аюму. — Она хотя бы ещё здоровается со мной, — подумал он с облегчением.

Дочь посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Ты никогда в это время не просыпаешься!

— Ха-ха, я могу встать рано, когда нужно.

— А зачем нужно?

Дочь улыбалась ему. Казалось, впервые за целую вечность.

— Аюму, разве скоро не начинается то шоу?

— Да, начинается! Откуда ты знаешь?!

— Ха-ха-ха, понимаешь, на днях я её встретил.

— Кого встретил?

Он понятия не имел, как зовут персонажа. Растерявшись, он отвёл взгляд — и тот случайно упал на фигурку.

— Вот эту девочку, — сказал он, указав на неё.

— Что?! Сиан-тян?! Не может быть!

— Правда.

— Не верю! — Дочь захихикала.

Может, она всё-таки меня не ненавидит.

— Давай посмотрим вместе! — весело предложила она.

— Да...

— Подожди, правда? Ура!

Одавара стал смотреть аниме вместе с дочерью. Несколько раз за серию она сияла и спрашивала:

— Правда классно?

Откровенно говоря, ему совсем не было интересно. Он заставлял себя улыбаться в ответ, но в глубине души от скуки его клонило в сон.

— Детские воспоминания врезаются в душу!

Эти преувеличенные слова внезапно вернулись к нему. Он поймал себя на том, что вспоминает собственное детство. Каким оно было у меня?

— Хм? Как необычно, — раздался за спиной голос жены.

— О! — воскликнула дочь. — Доброе утро, мама!

— Доброе утро. А почему папа с тобой?

— Угадай что?! Папа говорит, что встретил Сиан-тян!

— Вот как? Как удивительно. — Жена одарила его ледяной улыбкой, словно говорила: что ты рассказываешь нашему ребёнку?

— Это было на рабочем мероприятии, — объяснил Одавара.

— Конечно. Работа. Разумеется, — тихо пробормотала она, чтобы дочь не услышала. — Ну что, завтракать будете?

— Да! — ответила дочь.

— Я тоже, — сказал Одавара.

Жена равнодушно кивнула и направилась на кухню. Он попытался последовать за ней, но его остановили классические слова:

— Ты мешаешь. Иди куда-нибудь.

Люди не способны измениться мгновенно. Одному человеку трудно поправить свои привычки, не говоря уже о двоих.

— Папа, что случилось?

— Хм? О, прости. Задумался.

В груди у него стало тепло. Атмосфера True Coding School была по-настоящему ностальгической, как в школьном кружке. Она так отличалась от сугубо деловых взаимодействий, к которым он привык. Сато-сан не подчинялась правилам корпоративного мира, но оставила в его сердце чувство, прямо противоположное дискомфорту. Он размышлял о причине, но не мог найти хорошего ответа. Зато каждый раз, когда видел, как аниме-персонаж двигается и говорит, он вспоминал её, хотел того или нет.

Завтрак был готов.

— Вот, держи, — сказала жена дочери с улыбкой.

— Спасибо! — весело ответила та.

— Вот. — Жена поставила тарелку перед ним.

Он буркнул в знак благодарности и взял палочки.

— Просто хотелось бы, чтобы они, ну знаете, хотя бы иногда благодарили.

По его телу прошла ударная волна. Он взглянул на жену.

— Мне кажется неправильным принимать нашу работу как должное только потому, что это наша работа.

— Слушай, эм... — начал он.

— Да? — ответила жена.

Он заговорил бессознательно, и следующие слова не пришли.

— Неважно. Ничего.

— О.

Он знал, что должен сказать: «Спасибо». Два простых слова. Они не шли ни в какое сравнение с кодом, над которым он мучился несколько дней. Даже та проблема решилась простой схемой, а эта была в сравнении ничем. И всё же он понял, что не может. Эти элементарные слова просто не выходили изо рта.

— Мама, что с папой?

— Кто его знает. Я бы сама хотела понять.

— О, эм... Аюму, то аниме было отличное, да?

— Да! Мне очень понравилась серия!

Попытка сменить тему была очевидной, но дочь легко обманулась.

— Кстати, а где Ю?

— Спит, — ответила жена.

— А, точно. Ей всего три.

— Угу.

Ответы жены были такими же, как всегда. Он думал, что сможет сохранить импульс после разговора с дочерью, но отчуждённая аура жены оказалась слишком сильной.

В разные дни он пробовал снова, но каждый раз терпел неудачу. Это потрясло его. Всего лишь «спасибо». Почему он не мог произнести эти два простых слова?

— Слушай, ты ведь уже давно пытаешься мне что-то сказать? — однажды ночью, когда дети уснули, сказала жена.

— Так выглядит?

— Ну да. Но ты всё время говоришь только «ничего».

Атмосфера была тяжёлой, словно прямо перед расставанием.

Одавара пытался придумать ответ. Жена какое-то время ждала, но в конце концов сдалась.

— Забудь. Я спать, — раздражённо сказала она.

— Подожди. — Он остановил её рефлекторно. У него было чувство: если не сказать сейчас, их отношения сломаются окончательно. — Моя работа... была очень тяжёлой.

— Я знаю. Ты постоянно это говоришь. К чему ты ведёшь?

— На меня всё время навешивают новые дела. У меня всегда руки забиты. — Начало вышло неловким и окольным, но стоило ему начать, слова потекли гладко. — Помнишь, что сказала Аюму?

— Когда?

— Про то, что я встретил того аниме-персонажа.

— Ах да. Ты такое утверждал.

— Это была косплеерша. Она сказала, что чувствовала себя офисной мамочкой и хотела, чтобы люди хотя бы благодарили её. Сказала, что неправильно принимать её усилия как должное только потому, что помогать им — её работа. — Он на мгновение задержал дыхание и посмотрел жене в глаза. — Не знаю, почему не могу это сказать. Ненавижу себя за то, какой я жалкий.

Теперь, когда он как следует смотрел на лицо жены, он понял, что она постарела чуть больше, чем ему помнилось. А? Она всегда была такой? Раньше у неё была красивая улыбка.

Жена вдруг хихикнула.

— Что смешного? — спросил он.

— По твоему лицу я думала, что случилось что-то серьёзное. А это всего лишь оно?

Его тело обожгло стыдом, возмущением, смятением и, сильнее всего, удивлением. Он так давно не видел, как жена смеётся.

[[image:/storage/reader-images/c59e8cac06cfcf0736ebe65d04f57ab100b2a346.jpg]]

— Ну, я спать, — сказала она. — Ах, было забавно. — Кажется, она была в хорошем настроении.

— Подожди! С-спасибо тебе... за всё.

— Господи, да знаю я, знаю. Хи-хи, ты правда смешной.

— Я ведь серьёзно.

— Да-да. И тебе, Сигэру. Спасибо за весь твой тяжёлый труд.

Время шло. Конечно, никаких драматических перемен не произошло. Одаваре по-прежнему было трудно говорить «спасибо», но теперь, когда он молча смотрел на жену, она вспоминала случившееся и разражалась смехом. Дочь видела это и спрашивала: «Что случилось?» — а он смущённо придумывал оправдание.

В его семье стало больше улыбок, и всё это благодаря той школе программирования и инженеру, который носил на работе странную одежду. Ничто из этого не имело смысла. Он не понимал происходящего совершенно. Почему такая простая вещь была настолько трудной?

Через несколько дней кто-то записался на курс в True Coding School.

В то же время появился отзыв, где косплей преподавательницы критиковали, а её урок хвалили. Последняя строка гласила: «Эта школа наполняет моё сердце теплом».

— Что у нас дальше в повестке?

— Доклад HR-отдела по результатам опроса, сэр.

— Ах да, спасибо. Важный пункт.

С начала реформы прошёл месяц. Сегодня президенту Арате предстояло столкнуться с критическим поворотным моментом.

— Где он будет? — спросил он.

— В переговорной F.

— Хорошо. Пойдём.

На его лице не было и следа нервозности. Поскольку он был полностью уверен в своём успехе, это событие казалось ему всего лишь контрольной точкой, которую нужно пройти. Позднее именно это высокомерие станет причиной его падения.

Докладчик навёл лазерную указку на PowerPoint, выведенный на экран.

— Как и прогнозировалось, многие дезориентированы. Самая частая жалоба — нехватка людей. Далее идут запросы, остающиеся без ответа, неподтверждённые заявки на согласование, непонимание, куда направлять вопросы, и...

На экране были простые круговые диаграммы и подробные таблицы. Президент Арата слушал доклад и размышлял. Нехватка людей со временем разрешится сама. А вот ситуация с запросами звучала хаотично.

— Спасибо, это было полезно, — сказал он. — Один вопрос: вы знаете, почему на запросы не отвечают?

— Да, пожалуйста, взгляните на этот документ. — Докладчик, ожидавший такого вопроса, вывел на экран соответствующие материалы и объяснил их. — И наконец, было несколько требований «вернуть Ай Сато».

— Сато?

— Женщина, которая до реформы занималась нашими системами. Сейчас она уже покинула компанию.

— Хм... — Президент Арата погладил подбородок.

Как загадочно. Докладчик сказал «системами», но до реформы этому соответствовал только один отдел: крошечный отдел системного администрирования без подотделов.

Ах да, вспомнил. Та нелепая косплеерша.

— Системы находятся в ведении отдела системного администрирования, верно? Я понимаю важность системы All-RaWi, поэтому перевёл туда четырёх человек. Они говорят, что им всё ещё нужно больше?

— Боюсь, я не знаю подробностей. Я выясню и доложу вам позже.

— Нет, не нужно. Я сам туда зайду.

Президент Арата счёл это серьёзной проблемой. В то же время втайне он был взбешён. В прошлом этой системой управляла всего одна странная косплеерша. Почему же работа тормозит, если он назначил туда четверых сотрудников? Что-то было не так, и он должен был понять, что именно.

Так уж вышло, что после совещания в расписании президента Араты было свободное получасовое окно, и он нанёс визит в отдел системного администрирования. Там он обнаружил двух сотрудников, которые торопливо стучали по клавиатурам, не отрывая глаз от разных документов.

— О? Вас всего двое? — заметил он.

— Хм? Эм, вам что-то нужно? — спросил один из сотрудников.

— Нет, ничего срочного. Я просто услышал, что у вас серьёзные трудности.

— О, эм, да. Простите.

— Извиняться не нужно. Можете объяснить мне ситуацию?

Сотрудник с готовностью воспользовался возможностью и перечислил все беды. Он настаивал, что управлять системой такого масштаба — в дополнение к прочим обязанностям — невозможно силами двух человек, и отчаянно просил помощи.

— Двух человек? Разве вас не четверо?

— Остальные ушли. Сейчас они используют накопившийся оплачиваемый отпуск.

— Что? — Лицо президента Араты слегка скривилось.

— Пожалуйста, нам нужно больше людей. Мы никак не сможем управлять этой системой одни.

Президент Арата решил, что сотрудник несёт чушь, но не мог позволить этому отразиться в поведении.

— Хорошо. Сколько вам нужно?

— Самый минимум — десять.

Они идиоты? — подумал он.

— Это будет сложно. Но я действительно хочу вам помочь. Ах, а что, если вы сосредоточитесь только на системе All-RaWi? Тогда вас двоих хватит, верно?

— Нет. Даже в таком случае нам понадобится восемь человек.

— Я понимаю, что вы чувствуете. Однако раньше этой системой управлял всего один человек.

Отвратительно. Существа, известные как инженеры, всегда быстро начинают жаловаться, что что-то «невозможно». Но это ложь, позволяющая избежать лишней работы. Я точно знаю: стоит всё равно приказать им сделать, и выясняется, что это было возможно с самого начала.

Разумеется, вслух он этого не сказал бы. Вместо этого он похлопал сотрудника по плечам и произнёс:

— Вы талантливые люди, поэтому я знаю, что вы справитесь. Сделайте всё возможное.

Сотрудник закусил губу, сдерживая бурю эмоций. Он заставил себя сказать:

— Понимаю, сэр.

— Я возлагаю на вас большие надежды. — Довольный, президент Арата повернулся, чтобы уйти.

— Простите! — окликнул его другой сотрудник.

— Да?

Не обращая внимания на предостерегающий взгляд первого сотрудника, он заявил:

— Пожалуйста, попросите Сато-сан вернуться.

— Хорошо. Я рассмотрю это, — с улыбкой сказал президент Арата, удерживая желание вздохнуть.

Очевидно, рассматривать он ничего не собирался. Обещание будет забыто через несколько секунд.

За улыбкой он думал: какая же бессмыслица. Не может быть, чтобы два человека не справились с нагрузкой, которую раньше тянул один. И они утверждают, что им нужно минимум восемь? Полный идиотизм. Лень написана у них на лицах.

Отвернувшись от сотрудников, он нахмурился и вышел из комнаты.

— Сэмпай, думаете, Сато-сан вернётся?

— Сомневаюсь. За ней, наверное, компании в очередь выстраиваются.

— Да... Нужно быть монстром, чтобы управлять этим в одиночку.

— Угу.

Большинство крупных компаний используют множество систем. Их разрабатывают разные организации с разными подходами. Поэтому связывать их между собой трудно. Это как пытаться заставить американца, русского и осакскую тётушку с сильным акцентом работать вместе без переводчика.

Созданная Ай Сато система All-RaWi объединяла все системы компании. Благодаря этому становилась возможной автоматизация там, где обычно она была бы невозможна.

Но автоматизация — не какая-то магия, которая заставляет машины делать всё самостоятельно. Людям всё равно нужно отдавать им команды. Бывают ситуации, где человеческий ввод не требуется, но бывают и решения, которые нельзя принять чисто программно. Эти решения были невероятно сложными.

— У Сато-сан, наверное, компьютер в голове, — сказал младший сотрудник.

— Да, со 128-ядерным процессором.

Все системы компании проходили через систему All-RaWi. Поэтому если All-RaWi останавливалась, всё остальное тоже останавливалось. Сато управляла всем этим в одиночку, но это было возможно только потому, что она была исходной разработчицей. Президент Арата уволил её, не дав подготовить преемника; он решил, что с этой работой справится кто угодно, если есть документация, — глупое решение, которое теперь имело серьёзные последствия.

— Интересно, что теперь будет с этой компанией, — пробормотал младший сотрудник.

— Все мы этим задаёмся.

— Многие меняют работу.

— Да. Может, и нам пора бежать.

Глаза младшего сотрудника расширились. Он не ожидал, что старший согласится.

— Вообще-то я раньше несколько раз разговаривал с Сато-сан, — сказал старший.

— Правда? Я только слухи слышал. Это правда, что она косплеила?

— Да, иногда даже очень откровенные штуки носила. Я тогда всерьёз гадал, почему её никогда не увольняют.

— Жесть.

— Но стоило с ней поговорить, и сразу было ясно: она очень хорошая, — с ностальгией сказал старший сотрудник. — Она не только гений, но ещё и заботилась о коллегах. Все её обожали.

— И такого человека вынудили уйти?

Старший сотрудник кивнул.

— Ходят слухи, что её коллеги тоже все ушли.

— Все?!

— Технически бывшие коллеги, потому что сначала их перевели. Друг из другого отдела мне всё рассказал. Говорит, они были в ярости.

— Эм, а CEO об этом знает?

— Конечно знает.

— Тогда зачем он от неё избавился?

— После встречи с ним только что стало ясно: он из тех людей, кто смотрит на инженеров исключительно в человеко-часах. Мы для него просто цифры.

— Понятно... Знаете, до этого я был временным сотрудником из агентства.

— О, я не знал, что ты пришёл в середине карьеры.

— Правда? Ну, в общем... У меня было предчувствие. — Младший сотрудник вздохнул. — Я думал: именно такие люди, как он, безжалостно выставят нас за дверь или будут швырять между командами как попало. А я только наконец получил постоянную работу...

Не найдя ответа, старший сотрудник лишь натянуто улыбнулся.

— Аргх, теперь я зол. Мы не просто цифры!

— Вот это настрой. Ты совершенно прав.

— Нельзя судить о нашей нагрузке, если ни разу даже не прикасался к серверу! Ух, есть вообще компания, где инженеров ценят по достоинству?

— Хороший вопрос... — Старший сотрудник замолчал.

Младший тоже растерялся и опустил голову.

— Слушай, есть рекомендации? — спросил старший.

— По чему?

— По кадровому агентству.

Младший сотрудник на несколько секунд застыл от потрясения. Потом расхохотался.

— Ещё бы. В этом я эксперт!

— Здравствуйте, — сказал мужчина. — Вы студентка?

— О боже...

Меня зовут Ай Сато, мне двадцать восемь лет! Сегодня я кроссплею, а в руке у меня мой надёжный легальный микрофон! Я настроилась на образ красавчика, но стоило мне войти в офис, как меня тут же снова превратили в девчонку!

— А, у вас на бейдже... Сато-сан?

— Угу...

— Вы подруга детства Кэнты, да? Рад познакомиться.

— Угу, эт я... — Он такой горячий! Что вообще?! Как человек может быть настолько красивым?! — Эм... а вы...?

— Меня зовут Цубаса Отосака. Мы с Кэнтой вместе учились в университете.

Даже имя супер-крутое! Он что, романтический маршрут из отомэ-игры?! Да я прямо вижу его там!

— Доброе утро вам обоим, — сказал Судзуки, появившись у меня за спиной. — Сегодня вы рано, да?

Стоило мне его увидеть, как ко мне вернулась способность говорить связно.

— Доброе утро! — Судзуки, ты лучший. От тебя так спокойно. Пожалуйста, всегда оставайся таким.

— Что-то случилось, Сато-сан? — спросил он.

— Хе-хе, ничего. — Я небрежно опёрлась локтем ему на плечо. Его растерянное лицо тоже меня успокаивает.

— Кэнта, приложение, — вмешался красавчик.

— Какое приложение? А, Сато-сан?

— Да. Ты сказал, ей понадобилось всего два часа? Это потрясающе.

— Ничего особенного, — сказала я, почесав затылок. Он меня в краску вгоняет.

— Вы впервые видите друг друга? — спросил Судзуки.

— Да, мы только что познакомились, — ответил красавчик и повернулся ко мне. — Костюм невероятный. Вы его купили?

— Я... сама его сшила.

— Значит, вы умеете делать и приложения, и одежду? Вы почти богиня.

— О нет, что вы... — Так, теперь я точно покраснела. Я потёрла щёки ладонями.

— Кэнта, как его установить?

— Просто подключи телефон к ноутбуку, — ответил Судзуки. — Это на секунду.

Судзуки подвёл красавчика к своему ноутбуку, а потом, следуя моим инструкциям, установил моё приложение на телефон красавчика. Иными словами, моё приложение вошло в телефон красавчика, что почти равнялось тому, будто я сама проникла в красавчика.

— И правда быстро, — сказал красавчик.

— Да, мы не зря выбрали Droid, — ответил Кэнта.

— Epple не подойдёт?

— Говорят, с ним чуть больше возни.

По их непринуждённому дружескому тону было понятно: этим двоим комфортно друг с другом.

— Это оно? — спросил красавчик.

— Да. На всякий случай попробуй.

Красавчик начал тестировать приложение.

Стой, перестань! Не тыкай в меня так часто! — мысленно пошутила я, пытаясь отвлечь себя от волнения.

Это было простое приложение для заметок, связанное с картой. На рынке были качественные бесплатные варианты с той же функциональностью, но мы не хотели отдавать наши данные под контроль других компаний. Я наспех сделала собственное, и хоть была уверена, что багов там нет, всё равно нервничала, когда его проверяли прямо у меня на глазах.

— Да, всё идеально, — сказал красавчик. — Я впечатлён.

— Правда? И не скажешь, что это сделано за два часа, — добавил Судзуки.

Ой, ну что вы...

— Смотри не потеряй стилус, — сказал Судзуки.

— Не потеряю, — ответил красавчик.

— Не верю.

— Тогда я привяжу его на шнурок.

— Вот так лучше.

А-а-а, какие же они бесценные. Нежный × Опекающий? Этот шип будет кормить меня ещё много дней.

— Я поехал.

— Хорошо. Рассчитываю на тебя.

На прощание двое мужчин стукнулись кулаками. А я тем временем растянулась на диване, чувствуя себя сытой до отвала.

Судзуки подошёл ко мне и сказал:

— Ещё раз спасибо за приложение. Цубаса тоже остался доволен.

— Да это было проще простого, — похвасталась я. — Кстати, он правда красавчик. Он раньше был сэйю?

— Сэйю? — Судзуки усмехнулся. — Почему не айдол?

Эй, сейчас среди сэйю тоже полно супергорячих парней!

— Но ясно... Значит, тебе нравятся такие мужчины?

— Ещё как. Я по уши влюбилась.

Судзуки хмыкнул и отвернулся.

— Почему ты дуешься? — спросила я.

— Я не дуюсь. Ладно, поговорим о работе.

— То, что ты просил, идёт хорошо. Думаю, на следующей неделе закончу.

— Ты правда быстрая.

Я гордо выпятила грудь. Времена, когда я скромничала в ответ на похвалу, прошли.

— Итак, Сато-сан, сейчас я объясню наш текущий проект. Он крайне важен: от его успеха зависит будущее нашей компании.

Хм, звучит серьёзно. Лучше слушать внимательно.

— Если коротко, это крупномасштабное мероприятие для инженеров. Цубаса и Рё сейчас набирают участников.

— Насколько крупномасштабное?

— Две тысячи посетителей в день, три дня подряд.

— Ого, это много.

Когда речь заходила о мероприятиях для инженеров, первым делом на ум приходил хакатон — совместное событие для технических специалистов, — но там редко бывало больше сотни участников. Кроме общекорпоративных собраний, которые регулярно проводят крупные компании, я не могла вспомнить ничего, где людей было бы больше тысячи.

— Мы сможем столько найти? — спросила я.

— Это одна из целей школы программирования. На самом деле полученный нами отзыв уже сделал нас заметнее. Бронирования бесплатного пробного занятия начали понемногу поступать.

— Всё благодаря мне!

Судзуки, видимо вспомнив разгромную критику моего косплея, сказал:

— Эм, да, пусть будет так. В любом случае хорошая репутация помогает продажам. Обратное тоже верно. Поэтому с сегодняшнего дня ты пройдёшь серьёзную подготовку. Я не хочу, чтобы повторилось то, что случилось в прошлый раз.

— Подожди, как разговор свернул к тому, что меня ругают?!

— А чего ты ожидала?

— Может, мне просто не взаимодействовать с клиентами?

— Я думал об этом, но твои технические навыки едва-едва перевесили риск.

— Хе-хе, я снова пробила стену общественных норм.

— Поэтому я буду тебя учить, — серьёзно ответил Судзуки, проигнорировав мою шутку.

А я ведь из расслабленного поколения, которому не нравятся японские душные формальности. Остатки общественных норм я выбросила ещё во время адского аврала. Слишком поздно просить меня учить их сейчас.

— Не волнуйся, Сато-сан, никогда не поздно.

Он что, только что прочитал мои мысли?! Ладно, неважно! Я не хочу реабилитироваться! Мне нравится, когда люди считают меня раздражающей!

В душе я поклялась сопротивляться изо всех сил. И тут произошло чудо.

Дзииинь! ♪

Раздался весёлый электронный звонок.

Судзуки отвернулся от меня и стал искать источник звука.

— А? Что это было?

— Домофон, — ответила я. — Я его недавно установила, чтобы было удобнее.

— Говоришь так, будто это пустяк. Ладно, я открою.

— Удачи!

Судзуки остановился.

— Ничего не говори нашей посетительнице, пока я тебя не попрошу.

— Лааадно.

— Повтори, что я сказал.

— Я не буду ничего говорить, пока ты меня не попросишь.

— Хорошо, — пробормотал Судзуки и открыл дверь.

За дверью стояла женщина.

— Здравствуйте, вы записывались? — спросил он.

— Нет, я надеялась попасть без записи, — ответила женщина. — Так можно?

— Да, конечно. Проходите, пожалуйста.

Женщина замолчала. Похоже, она сверлила Судзуки взглядом.

Да, звучит он и правда как мошенник. Но он хороший человек. Можно не прожигать его глазами.

— Эм, у вас есть сотрудницы? — спросила женщина.

Я подпрыгнула на месте.

— Мне некомфортно с мужчинами, — продолжила она.

— В-вот как? — ответил Судзуки.

Я встала, без всякой нужды эффектно взметнув полы пиджака.

— Э-э, Сато-сан...

Я не обернулась. Я ведь обещала ничего не говорить, пока меня не попросят.

— Мне нужна... твоя помощь.

Как бы мне ни хотелось сказать: «Не слышу», базовые приличия у меня всё-таки были. К тому же, когда я была в косплее, я была собственным айдолом. Я не могла сделать ничего, что опозорило бы персонажа.

— Хорошо, иду! — Воплотив душу лучшего мальчика, я вышла поприветствовать клиентку. — Добро пожаловать, котёнок. Я твой хост, Сато! — сказала я, подложив руку под подбородок женщины и подмигнув ей.

— Что?.. — Женщина склонила голову.

Эм... Да, точно, сейчас встану на колени и буду молить о прощении. Понимаете, просто... это характер персонажа, которого я косплею, ладно? Простите, Судзуки-сан, пожалуйста, не закрывайте лицо руками. Я потом пройду обучение, обещаю.

— Это косплей Хифу, да? — спросила женщина.

— Вы его знаете?!

— Правда, в характер вы немного не попали.

Кто бы мог подумать, что чудеса случаются дважды подряд?

— Но это всё равно лучше, чем иметь дело с настоящим мужчиной, — продолжила женщина. — Спасибо, что приняли меня сегодня.

Судзуки лишился дара речи. А я пригласила нашу клиентку в офис, испытывая вечную благодарность к моему лучшему мальчику.

— Вы правда думаете, что так мысль понятна?

Я ненавижу мужчин. Особенно своего паршивого менеджера.

— Впрочем, от женщины большего ждать не приходится. Забудь. Остальное я исправлю сам.

Он всегда смотрит на меня свысока, потому что я женщина. В наши дни сложно поверить, что кому-то такое сходит с рук, но он затыкает все мои жалобы офисной политикой. Это единственное, в чём этот паршивый менеджер силён.

— На этом моё предложение завершено, — сказала я.

Я работала в компании, которая разрабатывала игры. Окончив факультет информатики, я изначально хотела стать программисткой. Но компания отправила меня в планирование, объяснив это нелепой причиной: «у женщин непредсказуемый график отпусков». Я сразу задумалась о поиске новой работы, но в итоге решила остаться: не хотела, чтобы это плохо выглядело в резюме.

Рабочая среда была ужасной, люди — тоже, но придумывать идеи для любимых игр было весело. Одно это уже приносило удовлетворение.

По характеру я была соревновательной и выкладывалась на работе полностью. В этой презентации я была вполне уверена, но в итоге её отклонили. Она не получила ни одного голоса. Вместо неё выбрали бессмысленное предложение одного ветерана.

После окончания этого фарса ко мне подошёл мой паршивый менеджер.

— Эй, Хонма. Хорошая презентация, — язвительно сказал он. — Ну, результат ты получила заслуженный. Ты совершенно не смогла донести концепцию.

— Вот как?

Я отмахнулась от него и вернулась к работе. Старшие сотрудники постоянно сбрасывали на меня задачи, так что я и без того едва успевала закончить всё в рабочее время. Слушать домогательства паршивого менеджера мне было некогда.

— Может, мне показать тебе, как надо? — спросил он.

— Нет, спасибо. — Я отбила руку, которую он нагло положил мне на плечо.

— Ты что творишь? Следи за тоном.

Я оторвалась от работы и посмотрела на паршивого менеджера. Как и ожидалось, он прожигал меня взглядом. Поэтому я прожгла его в ответ и сказала:

— Это сексуальное домогательство. Хотите, чтобы вас отменили?

— Что?! — выплюнул он, багровея. — Вы, женщины, на любую мелочь орёте про домогательства! Я как твой начальник просто пытаюсь тебя наставить! Поняла?!

— Теперь это злоупотребление властью. Вы точно проходили курс подготовки руководителей? В любом случае вы мешаете мне работать, так что, пожалуйста, не разговаривайте со мной.

— Ах ты мелкая...!

На крики сбежались другие сотрудники и разняли нас.

— Хонма-сан, вам бы сдержаннее, — назидательно сказал коллега-мужчина.

— Я просто сказала правду, — ответила я.

— Ну, я понимаю, что менеджер у нас не образцовый человек. Но и вы могли бы подобрать выражения.

Я проигнорировала его и вернулась к работе.

«Подобрать выражения». Самые ненавистные для меня слова. То есть это просто не имеет смысла. Я очевидно права, а вы хотите, чтобы я улыбалась и ладила с этим слизняком? Отказываюсь. Это попросту невозможно.

— Скажу только потому, что это имеет отношение к делу: в нормальной ситуации ваша презентация победила бы, — продолжил коллега.

Мои руки замерли.

— Вы уже не ребёнок, — скучающим тоном сказал он. — Пора понимать такие вещи.

Офисная политика. Единственный навык этого паршивого менеджера.

— Значит, вы смотрели и не помогли? — спросила я, сжимая кулаки.

— Ну... а мне какая выгода? Вы ведь всё равно скоро уволитесь, нет? Ах да, чуть не забыл. Разберитесь ещё вот с этим.

Мой козёл-коллега оставил на моём столе огромную стопку документов и ушёл. Очевидно, эти документы не должны были поручать мне. Но если бы я их проигнорировала, это выглядело бы так, будто я пренебрегаю работой. Именно такую среду здесь и вырастили. Я прикусила язык и взялась за дело.

В тот день я пропустила последнюю электричку.

Когда я наконец добралась домой, я села в углу комнаты, обняла колени и пробормотала:

— Хочу уволиться. Ужасно хочу.

В последнее время я постоянно терпела эту гадость. Меня от неё тошнило. Я уже выдержала целый год и планировала уйти из компании, как только войду во второй, но поиск работы всё ещё не приносил плодов. Я хотела выбраться как можно скорее, но финансовой свободы, чтобы уйти без новой должности, у меня не было. До тех пор оставалось только стиснуть зубы и терпеть.

— Я не сдамся.

Это битва.

— Я никогда не позволю им меня сломать.

Я стисну зубы, закрою сердце и встречу завтрашний день.

Дни шли, а удача всё не приходила. Каждый раз, когда я видела слово «отказ», казалось, будто отрицают само моё существование.

Будет следующий раз. Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Снова отказ.

После тщательного анализа я поняла: я никому не нужна. Не было места, которое хотело бы меня принять. Дело было не в том, что моя компания — отстой, а в том, что я сама настолько отстойная, что меня никуда больше не берут.

Я... не проиграю...

Пламя в моём сердце начало гаснуть.

И тут я увидела плакат. True Coding School?

Название было до невозможности безвкусным, но оно привлекло моё внимание. Наверняка причина, по которой я не могла найти новую работу, была в нехватке навыков. Если я буду усердно учиться и улучшу их, результат точно станет другим.

Я прочитала подробности. Совсем новичков не берут. Есть бесплатное пробное занятие. До места всего пять минут пешком. Я пошла туда под влиянием момента. Конкретной цели у меня не было. Я просто хваталась за соломинку.

Спустя годы я продолжала помнить это как решение, изменившее мою жизнь.

На диване сидели две фигуры: Сато, косплеившая какого-то хоста, и миниатюрная женщина — Юри Хонма, положившая голову Сато на колени.

Когда Юри закончила рассказывать свою историю, Сато мягко прошептала ей на ухо:

— Тебе, наверное, было очень тяжело.

Эта короткая фраза коснулась сердца Юри.

— Да... было. Я так старалась! Мне было не с кем поговорить. Но я не хотела им проигрывать, поэтому всё терпела и работала, одна-одинёшенька! — Выплеснув слова, которые так долго сдерживала, она расплакалась.

— Ну-ну. Хорошая девочка. Ты сильная и правда старалась выдержать, — похвалила её Сато. Несмотря на костюм хоста, в глазах Юри она обладала исцеляющим присутствием святой.

— Я хочу их раздавить! — закричала Юри, выпуская накопившуюся злость.

— Правильно. Покажи им, кто тут главный.

— Я хочу, чтобы они испытали все виды отчаяния, известные человечеству!

— Поверь, я понимаю. Хочется бросить их в логово мускулистых громил, которые берут всё, где есть отверстие, держать их там, пока чувствительность не вырастет на три тысячи процентов, а потом вернуть в обычное общество. Дать им удобную жизнь, только чтобы они поняли: их тела уже не могут довольствоваться нормальным бытом. Потом отправить в зону боевых действий, где беззаконная банда будет обращаться с ними как с игрушками, пока они не станут пустыми оболочками. Затем чудом спасти их, они спустя долгое время наконец-то вернут себе эмоции — и в следующую секунду их предадут. Вот такого отчаяния ты для них хочешь, да? Как банджи-джампинг без верёвки.

— Это ещё ничего! Они заслуживают хуже!

— Так, достаточно. Давай немного приглушим жажду насилия, хорошо?

Пока Судзуки дрожал в углу комнаты, Сато продолжала проводить Юри через её пылающую ненависть.

— Знаешь, Юри-тян, есть такая поговорка: если проклинаешь кого-то, рой две ямы — одну для него, а другую для себя, когда проклятие вернётся.

— Плевать! Это лучше, чем если мной будут пользоваться во все три дыры!

— О боже, как непристойно. Давай всё-таки немного сдерживать эмоции, ладно?

— Не могу!

Хотя её косплей уже промок от слёз и соплей, Сато сохраняла улыбку.

— Юри-тян, ты ищешь новую работу, верно?

— Да...

— Ты делаешь правильный выбор... но такими темпами на следующей работе может повториться то же самое.

— Почему?

— Юри-тян, — прошептала Сато, — ты когда-нибудь говорила кому-нибудь на нынешней работе, что он тебе нравится?

— Конечно нет!

— Почему? Они с первой встречи были к тебе мерзавцами?

— Да. Разве это не очевидно? — Я с самого начала чувствовала их презрение и злой умысел.

— Значит, с их точки зрения ты всегда была человеком, которого им хотелось травить?

— Ну... — Не знаю. Откуда мне знать?

— Юри-тян, ты хочешь, чтобы ты нравилась людям?

— Ну... да, если возможно.

— Тогда сначала тебе самой нужно говорить им, что они тебе нравятся.

Эти слова задели Юри за живое. Если подумать, она не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь говорила кому-то, что этот человек ей нравится. Людям, которых уважала, она показывала это отношением, но вслух не произносила.

— На следующем месте работы активнее выражай симпатию к людям, — предложила Сато.

— Но я не могу говорить такое мужчинам...

— Пол не имеет значения. — Сато подняла взгляд и вспомнила дни, которые провела, разрабатывая систему All-RaWi вместе с коллегами. — Когда ты стараешься изо всех сил, кому какое дело, какого кто пола?

— Сато-сан...

Эти две женщины познакомились только сегодня и разговаривали друг с другом впервые. И всё же почему-то они понимали друг друга. Это было похоже на чтение новой книги: ты сопереживаешь персонажам, потому что узнаёшь в них собственный жизненный опыт.

Сато вдруг сунула телефон Юри прямо в лицо.

— Та-дам!

— А? Что происходит? Это... игра?

— Угу. Когда меня уволили с прошлой работы, я сбегала от реальности в этот шедевр.

— Подождите, если вы начинаете с такой тяжёлой темы, мне нужно время, чтобы её переварить.

— Время никого не ждёт! Компания, которая это сделала, — стартап, и они ищут новых людей.

— О?

— Тебе надо к ним податься!

— А они вообще меня возьмут? — обеспокоенно спросила Юри. Многочисленные неудачи разрушили её уверенность в себе. Слово «стартап» рисовало ей группу людей, у которых есть и страсть, и навыки, и она не могла представить, что пройдёт туда.

— Сделай приложение и покажи, на что способна!

— Но у меня нет времени.

Это была главная проблема Юри. Поиск работы требовал денег, как и поддержание текущей жизни. Поэтому она не могла сбежать с рабочего места, пока не найдёт новое. А времени начать что-то новое у неё не было.

— Уволься и работай неполный день! — предложила Сато.

— Неполный день?.. — Юри опустила взгляд. Гордость не позволяла ей выбрать этот вариант. — Разве я не буду выглядеть жалко?

— Почему?

— Я ведь должна уйти с паршивой работы на лучшую. К тому же у меня университетское образование.

— И что?

— Ну... разве это не будет похоже на бегство?

Сато медленно покачала головой.

— Бежать можно. Ведь если ты продолжишь так страдать, ты никогда не сможешь двигаться дальше. Ещё не поздно. У тебя всё ещё есть шанс всё изменить.

— Но...

«Я не проиграю». Именно эта мысль поддерживала Юри до сих пор. Это было единственное, что осталось в её истёртом сердце, и она цеплялась за неё изо всех сил. Так просто отпустить это она не могла.

— Сражение возможно только между людьми одного уровня, — сказала Сато, процитировав фразу из аниме. — Глупо останавливаться ради тех, кто пытается тебя задержать. Просто смени маршрут. Возможно, придётся немного вернуться назад, но это нормально. Пока ты смотришь вперёд, ты сможешь уйти дальше, чем прежде. Со мной было так же.

— Дальше, чем прежде... — Юри подняла взгляд.

Сато мягко посмотрела на неё.

— Ты справишься, Юри-тян.

— Сато-сан... — Глаза Юри засияли.

— Отлично! Пора делать это tapp... то есть app!

— Ну вот, именно на этом месте запнуться! — Юри хихикнула и впервые улыбнулась.

Глаза Сато заискрились детским восторгом.

— Ты работала с Droid или Epple?

— С Droid немного возилась в свободное время.

— Тогда берём Droid! Идеи есть?

— Эм, есть несколько забракованных проектов.

— Отлично! Давай делать!

— Д-да!

Судзуки наблюдал со стороны, как они вдвоём начали разрабатывать новое приложение. Похоже, она снова меня обходит.

Откровенно лезть в личную жизнь клиента с точки зрения бизнеса было немыслимо. Как его компания будет нести ответственность, если совет Сато ухудшит ситуацию клиентки? Это был лишь один из вопросов, поставивших Судзуки в тупик.

Он сказал Сато, что изменит мир. Ещё он больше всего ценил эмпатию. Но общественные нормы постоянно вставали на пути: было слишком много препятствий, мешавших превратить его идеалы в реальность.

Это тоже может быть одним из решений, — подумал он, глядя, как Юри Хонма стучит по клавиатуре под руководством Ай Сато. — Она правда потрясающая. Все эти годы — и это не изменилось.

— Эм, спасибо вам за сегодня, — сказала Юри.

— Прости, что мы не успели закончить приложение, — ответила Сато.

— О, ничего страшного. Остальное я сделаю сама!

— Отлично. Я буду здесь, если когда-нибудь захочешь записаться на занятие.

— Хорошо! Кстати, вы не могли бы снять пиджак?

— Конечно, а зачем? — Сато непринуждённо сняла пиджак.

Их взгляды встретились.

Юри хихикнула.

— Вы правда не попадаете в характер.

Она поднялась, готовая отправиться в путь и не оглядываться. И всё же Судзуки её остановил. В конце концов, он не благотворительностью занимался: нужно было попросить её заполнить анкету и подтолкнуть к записи на курс. Несмотря на неприязнь к мужчинам, Юри терпеливо выслушала всю речь.

Пол не имеет значения. Когда люди стараются изо всех сил, они смотрят только вперёд.

Я пойду обходным путём. Сначала уволюсь, начну работать неполный день, закончу это приложение и снова возьмусь за поиск работы. Хотя постойте, может, сразу идти на собеседования? Ох, с чего начать?

Дел было так много. Её больше не волновала битва с паршивым менеджером. Всё равно это место не сможет нормально функционировать без неё — не тогда, когда на неё сбрасывали всю свою работу.

Так им и надо! Хотя жаль, что я не смогу посмотреть, как всё развалится.

Она решила больше не думать об этих людях. Они просто не стоили её времени и умственных сил. Она знала, что ей нужно делать: двигаться вперёд!

После ухода Юри Хонмы на лице Сато сияла довольная улыбка.

— Сато-сан, когда ты сказала: «Со мной было так же», ты говорила о прошлой работе? — спросил Судзуки.

— А? А, ты об этом. Когда программируешь, часто упираешься в стену.

— В стену?

— Ну, как писательский блок. Прогресс останавливается.

— Понимаю. — У Судзуки появилось плохое предчувствие насчёт того, куда всё идёт.

— Поэтому, когда мне кажется, что дело безнадёжное, я сразу переключаюсь и пробую другой подход. На удивление хорошо работает.

— И...?

— Это школа программирования, значит, мы должны учить студентов правильному программистскому мышлению!

Судзуки на секунду замялся.

— Я почти уверен, что ошибаюсь, но неужели это был не первый раз, когда ты давала кому-то подушку на коленях в профессиональной обстановке?

— Такое постоянно случалось!

Судзуки уже начинал жалеть, что затеял этот разговор.

— С гордостью заявляю: с тех пор как я начала косплеить, число госпитализаций в моей прошлой компании упало до нуля! Зовите меня леди-святая!

— Ясно...

Не стоило спрашивать.

Менеджера, виновного в бесчисленных случаях харассмента, вызвал в одну из многочисленных переговорок директор, который редко показывался на людях.

— Знаешь, почему я тебя вызвал? — спросил директор.

— Из-за роста переработок? — ответил менеджер.

Проблема была системной. Менеджер Хара принадлежал к отделу, который был невидим для всех, кто стоял выше него по полномочиям. Точнее, он сам раз за разом использовал офисную политику, чтобы сделать его таким. Харе доверяли, и послужной список у него был внушительный. После последнего повышения он продолжал выдавать результаты. В его отделе были низкие показатели переработок и текучки, поэтому директор доверял его периодическим отчётам и считал, что он хорошо управляет людьми.

— Я слышал, в прошлом месяце уволилась новая сотрудница, — сказал директор.

— О, да. Эта сотрудница создала несколько проблем. Она была эгоцентричной и часто конфликтовала с другими. Я пытался выступить посредником, но безрезультатно. Мне стыдно, что я не смог изменить её поведение.

Директор, знавший правду, подумал: «Гладко стелет».

Низкая текучесть в отделе была потому, что они никогда не позволяли сотрудникам увольняться. Хара отклонил и заявление об увольнении Юри Хонмы. Однако Юри в ответ наняла профессионального агента по увольнению — стороннего специалиста с юридической экспертизой. В итоге даже политическое влияние Хары не смогло помешать ей уйти. Сам Хара не считал это большой проблемой. Да, унизительно, но в конце концов уволилась всего одна новенькая.

— Я не хотел в это верить, — разочарованно сказал директор. — Мы давно знакомы. Я правда тебе доверял.

По коже Хары пошли мурашки. Всё его тело било тревогу, до боли.

— Это понижение, — продолжил директор. — Для меня.

Хара замолчал. Он знал причину наказания, но разум отказывался её принять. Этого не может быть. Такого просто не может происходить.

— Как оказалось, освобождается одна руководящая должность.

— Подождите, э-э...

Директор посмотрел на Хару как свирепый зверь.

— Хара, сколько островов ты можешь назвать?

— А? Островов?

— Ты слышал. Видишь ли, у меня есть заводы на нескольких островах. Ничего особенного.

— Подождите, господин! Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс! — взмолился Хара, побледнев.

— Не волнуйся. Одиноко тебе там не будет. Я отправлю туда и твоих драгоценных подчинённых. Парней, которые будут о тебе «заботиться», хватит.

— Я верну её, клянусь!

— Думаешь, сможешь?

— Смогу! Всё будет как прежде!

Директор слушал, как Хара молит о спасении, и в его взгляде была жалость.

Прошёл месяц с тех пор, как я познакомилась с Сато-сан, и теперь я работаю в игровой компании, которую она мне посоветовала.

— Я закончил проверку твоей работы, — сказал коллега. — Хорошо сделано.

— Можно задать вопрос?

— Конечно.

— Насчёт нового уровня, который сейчас на тестировании...

Новое рабочее место напоминало кружок в средней или старшей школе. Сотрудников было двенадцать, включая меня, средний возраст — около тридцати. Все работали с утра до ночи.

— И ещё одно, — сказала я. — У меня есть предложение по игровому балансу. Можно занять у вас час сегодня в три?

— Хорошо. Оставлю это время свободным.

— Спасибо. Тогда до встречи.

Я развернулась и подавила зевок. В последнее время я ужасно недосыпала. Объём и качество работы были совсем не такими, как в прошлой компании. Разумеется, переработок стало больше, а зарплата ещё и ниже. На бумаге всё было ужасно.

Так, нужно закончить оставшиеся тесты, собрать тот документ, потом внедрить изменения в спецификации... А-а! Можно им уже перестать так часто менять спецификации?!

На пути обратно к своему месту я услышала разговор коллег.

— Сато-сан, у вас позже будет время?

— Да, я напишу.

Я застыла, услышав фамилию «Сато-сан». Разумеется, это был кто-то другой: Сато, в конце концов, самая распространённая фамилия в Японии. Но она напомнила мне совет той самой Сато-сан.

«На следующем месте работы активнее выражай симпатию к людям».

Я неосознанно обернулась и сказала:

— Простите, Ватанабэ-сан!

— Хм? У вас ещё вопрос?

— Нет, эм...

Что я делаю? Я никак не смогу это сказать. Мы же посреди работы! Как я могу внезапно заявить, что он нравится мне как коллега? Это невозможно!

— Я просто... хотела сказать...

Но я невольно задумалась: как со стороны выглядело моё поведение раньше? Мои слова были такими безличными, будто я робот. Конечно, я была слишком занята для светской беседы, но всё-таки...

— Спасибо, что проверили мою работу, — наконец сказала я.

— А-ха-ха, что? За это не нужно благодарить.

— Нет, я думаю, такие вещи нужно говорить вслух.

— Понимаю. Тогда и вам спасибо, Хонма-сан. Я рад, что в нашу команду пришёл человек вашего уровня.

— Я совсем не настолько особенная. — Я ёрзала, лицо горело, но я всё равно попыталась выдавить слова. — И ещё, эм... мне нравится, что здесь работа движется быстро. Я с нетерпением жду, как буду работать с вами дальше.

— А-ха-ха, что это с вами? Вы что, цундэрэ?

— П-пожалуйста, не смейтесь!

— Хонма-сан — цундэрэ! — начали дразнить меня коллеги.

— Прекратите! — отругала я их. — Я в туалет!

Правда странное рабочее место. Почему взрослые люди так себя ведут? Я... никогда такого не испытывала. Я и не знала, что работа может быть такой весёлой.

Пока я смотрела в зеркало в туалете, пытаясь прийти в себя, телефон завибрировал. Номер был неизвестный. Я немного помедлила, прежде чем ответить. Поскольку я не знала, кто это, то стала ждать, пока заговорят первым.

— Простите, это номер Хонмы-сан? — раздался мужской голос.

— Да, это Хонма. — Я знаю этого человека?

— Давно не общались. Меня зовут Хара. Я коротко. Мне, эм, очень жаль.

Хара...? Подождите, мой паршивый менеджер?! Боже, как жутко. Он звучит совсем иначе!

— Я одумался. Пожалуйста, позвольте мне извиниться перед вами лично.

Ага, я скорее телефонному мошеннику поверю, чем этому типу. Это пугает.

— Эм, ни за что... Ой! — Вот чёрт, я случайно ответила честно.

Молчание. Наверное, на другом конце он кипел от злости.

В конце концов я услышала вздох.

— Понимаю. С учётом того, как я себя вёл, это ожидаемая реакция. Но я клянусь именем бога, что изменюсь. Поэтому, пожалуйста, дайте мне шанс извиниться, — попросил он плачущим голосом.

Да не верит этот паршивый менеджер ни в какого бога!

— Юри Хонма-сан, мне правда, правда очень жаль. Я был неправ.

Честно говоря, его отчаянные мольбы о прощении заставили меня задуматься, не выслушать ли его. Всего месяц назад я хотела причинить ему все виды отчаяния. Но после этих насыщенных и при этом наполненных смыслом дней это чувство... если подумать, совсем не изменилось.

— Можно я уже повешу трубку? — спросила я.

— Подождите!

Я нарочно была резкой. Если моё предположение верно, этот мусор попытается вызвать сочувствие рассказом о своём наказании. Именно это я и хотела услышать. Что же случится с этим отбросом?

«Если проклинаешь кого-то, рой две ямы».

Прости, Сато-сан. Только в этот раз я стану злодейкой.

— У меня... семья.

— Конечно, — равнодушно ответила я.

— Если вы не вернётесь, меня с ними разлучат.

— Значит, вас переводят? Куда?

— На... какой-то остров.

Я прикусила язык. Опасно. Ещё миллисекунда — и я бы расхохоталась. Ну правда, как тут удержаться? Кого в наши дни ссылают на остров?

— Я умоляю вас, — продолжал слизняк. — Простите. Я сделаю что угодно. Моя дочь скоро пойдёт в среднюю школу.

— Ох, мои соболезнования.

— Как насчёт десяти миллионов иен? Ещё я могу, например, добиться утверждения ваших проектов. Что угодно. Просто скажите, чего хотите.

— Чего я хочу? — Я подумала минуту. — Пришлите мне видеообращение.

— Что...?

— Хочу посмотреть, как выглядит жизнь на острове.

— Подождите, пожалуйста, передумайте. Я же сказал, я сделаю что угодно. Исполню любое ваше желание! Я серьёзно!

Он звучал настолько отчаянно, что мне уже начинало становиться его жалко. Поэтому я решила избавить его от мучений.

— Тогда можно я кое-что скажу? — спросила я.

— Что? Вы поняли, чего хотите?

Я глубоко вдохнула, поднесла телефон ближе ко рту и сказала:

— Так тебе и надо, неудачник!

Прежде чем он успел среагировать, я повесила трубку, заблокировала его номер, а заодно и все неизвестные вызовы.

Я сунула телефон в нагрудный карман и взглянула на своё отражение в зеркале.

— Я улыбаюсь как сумасшедшая...

Больше не в силах сдерживаться, я расхохоталась.

Как я объясню свой гогот, если кто-то зайдёт? Не знаю, да и плевать. Ну правда, как не смеяться в такой ситуации? Это же невероятно смешно. Я так счастлива — тогда почему не могу перестать плакать?

— О нет, макияж испортился.

Моя жизнь была такой тяжёлой. Я не видела будущего, не могла найти новую работу, и никто не хотел мне помочь. Но теперь я улыбалась. Я двигалась вперёд. И я невероятно этим гордилась и была счастлива.

— О, Цундэрэ-тян вернулась! — объявил один из коллег. — Постой, мы тебя довели до слёз? Прости!

— А? Нет, всё не так. — Я оглядела неловкую атмосферу в офисе и выпятила грудь. — Хе-хе! Я слишком подняла симпатию, поэтому снизила параметр красоты для баланса!

— Ха-ха-ха! Это ещё что такое?

— Вы слишком много смеётесь. Безделье означает больше переработок! За работу!

И правда похоже на школьный кружок.

Я вернулась к своему месту и снова принялась откусывать кусочки от бесконечной очереди задач.

— Хорошее место для работы, правда? — спросил мужчина средних лет рядом со мной.

— Эм... — Кто он вообще?

— О, простите, не обращайте внимания.

— Нет, всё в порядке... — Я посмотрела на его бейдж. — Мацузаки-сан.

Теперь я вспомнила, кто это. Я никогда с ним раньше не разговаривала, но слышала, что он инженер, который пришёл в компанию незадолго до меня.

— Вы ведь тоже недавно устроились? — спросила я.

— О? Кто вам сказал?

— Ватанабэ-сан упомянул на собеседовании. Он сказал, что в последнее время много талантливых людей меняют работу, и ему любопытно почему.

— А-ха-ха, талантливых, значит? Даже неловко. — Мацузаки-сан оторвался от работы и поднял взгляд, будто погружаясь в воспоминания. — В моей прошлой компании сменился CEO, и он уволил нашу самую трудолюбивую сотрудницу. Меня это взбесило, понимаете. Как молодёжь говорит, я такой: «Пока, не скучайте».

Странно устаревшее выражение. И всё же я подыграла и ответила:

— Понимаю!

Это была не та история, над которой можно подшучивать, особенно с таким задумчивым выражением на его лице.

Вдруг он усмехнулся и сказал:

— Но в каком-то смысле этого следовало ожидать. Хотите верьте, хотите нет, но человек, которого уволили, ходил на работу в косплее.

— В косплее? — Я невольно рассмеялась. Косплеер на рабочем месте? Подождите, может, это не так уж необычно, как кажется. — Вообще-то мне тоже найти эту работу помог косплеер.

— Какое забавное совпадение. Расскажете подробнее?

— Ну, костюм у этого человека был правда низкого качества, и отыгрыш даже неряшливый. Я не почувствовала никакой любви к персонажу. Подумала: «Что с этим человеком?» Первое впечатление было худшим из возможных, но...

Я рассказала ему о Сато-сан, и с тех пор мы стали общаться чаще.

Мацузаки-сан был заметно старше остальных сотрудников, поэтому обладал невероятными навыками и опытом, но общего с ними у него было мало. Он часто выглядел грустным из-за того, что не мог присоединиться к нашим разговорам. Видя его в одиночестве, я вспоминала прежнюю себя. Поэтому я стала сама спрашивать его о вещах, которых не понимала, а взамен учила его молодёжной культуре вроде соцсетей.

Эта компания, похожая на школьный кружок, стала местом, где я могла чувствовать себя своей. Их первая игра чудом стала хитом, и они с воодушевлением хотели сделать следующую ещё лучше. Но масштаб игры был слишком велик для нашей нынешней команды, поэтому нам приходилось каждый день перерабатывать. Некоторые даже спали в офисе.

Честно говоря, это выматывало. Я постоянно уставала, а тени под глазами с каждым днём темнели. И всё же я ничего не могла с собой поделать: эти дни мне нравились.

Мне правда невероятно весело.

[[image:/storage/reader-images/51970a61270c09041fe51c29cd9990102e410d2c.jpg]]

— Ч-что?! Эти двое тоже увольняются?! — крикнул президент Арата, услышав доклад секретаря.

— Мне очень жаль! — ответил секретарь.

— А, нет, это не ваша вина. Простите, что напугал. — Он глубоко вдохнул и постарался говорить как можно спокойнее. — Эта система — сердце компании. Если память мне не изменяет, восемьдесят процентов операций могут продолжать работать без персонала. Проблема в оставшихся двадцати процентах. Всё верно?

— Да, именно так.

Президент Арата продолжил анализировать ситуацию.

— Что будет, если мы это проигнорируем?

— В худшем случае мы можем уйти в минус.

— Хм...

Убыток в первом финансовом отчёте на посту президента произвёл бы плохое впечатление на акционеров. Он мог придумать сколько угодно оправданий, например списать временные потери на реструктуризацию, но оставался ещё совет директоров. Во время реформы все были послушными соглашателями, однако вряд ли они сохранят этот настрой, увидев отрицательные результаты. Иными словами, если он не решит фундаментальную проблему, ему конец.

— Сотрудников, которых можно перевести из других отделов, нет, — отметил он. — Значит, придётся отдать работу на аутсорс.

— К сожалению, мы только что расторгли контракт, поэтому так быстро снова подключить аутсорсинг будет сложно.

— Сколько времени понадобится?

— Минимум месяц.

Нелепость. Он прикусил язык и вернул себе самообладание.

— Для начала заставьте этих четверых вернуться к работе. Никаких оплачиваемых отпусков, пока операции фактически встают. Это даст нам месяц до вступления их заявлений об увольнении в силу. За это время мы что-нибудь придумаем.

— Понял. Сейчас всё организую!

— Спасибо.

Секретарь поспешил выйти из кабинета.

— А, подождите, — добавил он.

— Да?

Президент Арата тяжело вздохнул.

— Признаю, я ошибся.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Верните Ай Сато, — с горечью сказал он. — Любыми средствами.

— Понял. Тогда с вашего позволения... — сказал секретарь и вышел.

Оставшись в кабинете один, президент Арата закрыл глаза и обмяк в кресле. Через несколько минут он ударил ладонями по столу.

— Это что, какая-то шутка?!

Его гнев был направлен на инженеров, подавших заявления об уходе.

— Это всего двадцать процентов работы! Они не только не способны справиться с тем, что раньше делал один человек, но ещё и сбегают?! Да это абсурд!

Система, которую Сато разработала вместе с коллегами, автономно обрабатывала восемьдесят процентов операций без всякого вмешательства человека. Любой, кто хоть немного разбирался в программировании, понял бы, насколько это нереалистично, но президент к таким людям не относился. Он видел только двадцать процентов. Однако это были не какие-то обычные двадцать процентов — это были задачи, которые даже такая чудо-система не могла полностью автоматизировать.

Проклятая Ай Сато, оставила мне эту абсурдную систему!

Президент Арата всё ещё не был убеждён, что система действительно настолько сложна, но объективный анализ ситуации подсказывал: в чём-то он ошибся. Поэтому, несмотря на ненависть к Сато, он решил вернуть её.

Человек, управляющий бизнесом, не может позволить эмоциям влиять на решения. Разве можно такое представить? Порой один-единственный выбор определял траекторию миллиардов, а то и десятков миллиардов иен. От результата тысячи сотрудников становились либо счастливыми, либо несчастными. Разумеется, это влияло и на его собственное будущее.

Именно поэтому он оценивал всё с рациональной точки зрения. Было совершенно немыслимо, чтобы система, которой управляла одна нелепая косплеерша, оказалась слишком сложной для двух сотрудников. Однако он не мог отрицать факт: четыре инженера пришли к противоположному выводу и сбежали. Так что он признал свою ошибку.

Он определённо не был некомпетентным управленцем, но был невежествен. Он ничего не знал о существах, именуемых инженерами.

Неужели эту систему действительно может поддерживать только Ай Сато?

Ответ был отрицательным, но реальность этого не отражала. Должна была существовать причина, по которой Сато справлялась, а назначенные им четверо — нет. На ум приходило только одно объяснение.

— То есть им просто нужны правильные навыки, верно?

Этого человека звали Эйто Кандзаки. Он был так называемым инфлюэнсером и мог похвастаться более чем миллионом подписчиков в соцсетях. В свои тридцать два года он уже довёл стартап до IPO и продал бизнес. Теперь он использовал вырученные средства, чтобы пробовать силы за рубежом, — образцовый пример успешного человека.

Большинство его подписчиков были из IT-сферы. Он называл себя инженером по ИИ и заявлял, что стал предпринимателем «потому что нет компании, которая смогла бы меня удовлетворить». Обычно за такие слова человека тут же разнесли бы в комментариях, но, поскольку за фразой стояли реальные достижения, поклонники ею восхищались. Для них это была реплика, которую они сами хотели бы хоть раз в жизни произнести. А если кто-то осмеливался критиковать его за самоуверенность, поклонники обрушивались в ответ: «Лол, завидуешь?» Он был по-настоящему неуязвим.

Сейчас Кандзаки вернулся в Японию. Бизнес, который он запустил за границей, шёл хорошо, и он приехал присмотреть за совместным предприятием, созданным для выхода на японский рынок.

Его утро начиналось рано. Он умывался и проверял почту, пока чистил зубы. Разумеется, это происходило не в рабочее время: для него работа и жизнь были неразделимыми понятиями. Даже если бы врач велел ему отдыхать, он бы не послушал. Человек, которого он уважал больше всего, продолжал работать, даже получив смертельный диагноз. Более того, он победил болезнь одной лишь силой воли и теперь стоял во главе группы мирового уровня.

— Чёрт, скорее бы самому добраться до такого уровня.

Эйто Кандзаки любил пустить пыль в глаза. Говорят, между гением и безумием тонкая грань, и он не был исключением: винтиков у него определённо не хватало.

— О? — Он остановился, прочитав тему одного письма. — All-RaWi... Где я уже слышал это название?

Он решил спросить подписчиков в соцсети.

«Эй, кто-нибудь знает что-нибудь о системе All-RaWi?»

— Ответит кто-нибудь? Ну ладно, пока помечу письмо звёздочкой.

Он отложил телефон и быстро принял душ. Закончив, он продолжил проверять письма, одновременно вытирая волосы. Затем выбрал одежду из корзины, полной одинаковых вещей, надел её и направился в гостиную. Одной рукой он приготовил простой завтрак — тост и кофе, — а потом сел есть за угол большого семейного стола. Разумеется, телефон он за всё это время ни разу не выпустил из рук.

Проверку почты Кандзаки называл «охотой за сокровищами». Большинство писем не имели значения и не заслуживали ответа, но время от времени попадалось что-то такое, что заставляло остановиться и перечитать. Поэтому он предпочитал относиться к этому как к игре, а не как к скучной обязанности.

Закончив с почтой, он перешёл к соцсетям.

— Так, посмотрим, ответил ли кто-нибудь про эту All-как-её-там штуку.

Он опубликовал вопрос всего тридцать минут назад, но под ним уже было восемь ответов. Половина оказалась бесполезным мусором, ещё три — результатами интернет-поиска, что было чуть полезнее. А последний...

— О, вот это звучит очень интересно.

Он поставил ответу лайк, позвонил по номеру из подписи в письме, которое пометил звёздочкой, и уже на вторую половину дня получил встречу в корпорации RaWi.

До визита и после него он несколько раз написал в соцсети: «Еду посмотреть ту систему», «Вообще ничего не понимаю. Восторг», «Подробности, конечно, раскрывать нельзя, но это реально новый мир. Было бы время, торчал бы тут весь день. Но времени нет», «Разработчика уже нет, лол, вы издеваетесь ха-ха-ха», «Было жутко весело. Ну, пора работать».

— Что вы думаете о нашей системе? — спросил президент Арата.

— Это настоящее произведение искусства, — ответил Кандзаки. — Хотя жаль, что я не могу поговорить с разработчиком.

— Согласен. Увы, хороших инженеров трудно удержать.

— И правда.

Несмотря на самоуверенную манеру в соцсетях, Кандзаки всё же был работающим профессионалом, поэтому с президентом Аратой разговаривал вежливо.

— Прошу, присаживайтесь, — предложил президент.

— Спасибо. — Итак, чего он от меня хочет? За улыбкой Кандзаки был предельно сосредоточен.

— Я слышал о вас много хорошего, Кандзаки-сан, — непринуждённо начал президент Арата. — В таком молодом возрасте вы уже столького добились.

— Вы мне льстите. Но прелюдии меня не интересуют, так что перейдём к делу: зачем вы показали мне систему All-RaWi?

Обычно таким резким ответом человек рисковал оставить плохое впечатление, но ни в выражении лица Кандзаки, ни в его голосе не было ни капли неприятной резкости.

Президент Арата на мгновение растерялся, но быстро вернул улыбку.

— Вот как. Молодые люди быстро переходят к делу, да?

— Зависит от ситуации. Раз я здесь гость, церемонии ни к чему. — Глаза Кандзаки загорелись. — Интересна ли мне работа? Принесёт ли она мне прибыль? Меня волнуют только эти две вещи.

— Понимаю. У вас очень логичный образ мыслей.

Президент Арата посмотрел Кандзаки в глаза, и Кандзаки выдержал его взгляд. Оба замолчали, пытаясь прочитать намерения друг друга.

Через несколько секунд президент Арата сказал:

— Тогда спрошу прямо: что бы вы сделали, если бы система All-RaWi попала вам в руки?

— Это был бы самый счастливый момент в моей жизни.

В головах обоих мужчин развернулись разные прогнозы и расчёты.

— Многого я не попрошу, — сказал президент Арата. — Вам нужно будет лишь обслуживать эту систему в течение ближайшего месяца.

Кандзаки приподнял бровь, словно говоря: «О? Интересно».

— Стыдно признаться, но все, кого я назначал на эту систему, не сумели разобраться во всех её тонкостях. Ценный актив простаивает, и мы не можем использовать его в бизнесе.

Кандзаки лишь улыбался и кивал.

— Похоже, она выходит за пределы возможностей среднего инженера. Но что насчёт вас, Кандзаки-сан? Справились бы вы?

— Понятно! — воскликнул Кандзаки, поднимаясь с места. Его глаза сияли, будто ребёнок нашёл блестящий самоцвет. — Извините, пожалуйста, обратитесь к кому-нибудь другому.

— Что...?

— Ой, я почти опаздываю на следующую встречу. Прошу меня простить.

— П-подождите! Дайте хотя бы обсудить вознаграждение!

— Рад был познакомиться, — безразлично сказал Кандзаки и вышел из комнаты.

Президент Арата застыл на месте, потрясённый внезапным поворотом событий.

Следующий пост Кандзаки гласил: «Потерял интерес».

Причина была проста: за этот короткий разговор президент Арата несколько раз растоптал его гордость. Во-первых, он предложил Кандзаки — занятому предпринимателю — работать на него. Во-вторых, он попросил инженера по ИИ обслуживать систему вне его области. В-третьих, он отнёсся к Кандзаки как к абстрактному «умелому инженеру». Проще говоря, внутренний голос президента Араты прозвучал громко и ясно: «Мне всё равно, какого инженера я получу, лишь бы выглядел способным».

В этот критический переломный момент президент Арата нажил себе сильного врага. Ошибка родилась из его презрения к инженерам: будь у него хоть малейшее понимание, он бы её не допустил.

— Почему...? Я сделал что-то не так? — пробормотал он, оставшись в комнате один.

План был безупречен. Кандзаки относился к типу инженеров, которые любят с головой погружаться в новые технологии, поэтому президент Арата сначала показал ему All-RaWi, чтобы разжечь любопытство. Судя по благоприятной реакции, переговоры должны были начаться в идеальных условиях.

— Да что же это за люди...

Президент Арата всегда стремился сохранять спокойствие. Однако череда неожиданных препятствий начинала истончать его терпение.

— Ну и ладно. Эйто Кандзаки всё равно был всего лишь запасным планом. Пока Ай Сато вернётся, всё будет в порядке.

Если подумать, Кандзаки был предпринимателем. Возможно, его оскорбила сама идея работать под началом другого человека. Сато отличалась от него: она была обычным человеком. Если предложить ей достаточно денег, она наверняка вернётся — просто это обойдётся дороже. Пора признать ошибку и сократить потери.

— Итак, что у нас дальше по повестке?

Он взял телефон, проверил календарь и поднялся с места, выглядя настолько спокойным, насколько вообще возможно... если не считать того, что скрыть гримасу на лице ему так и не удалось.

Меня зовут Ай Сато, мне два годика плюс примерно триста месяцев! И прямо сейчас я капризничаю у нашей клиентки на коленях!

— Уааа, ты такая злая! Мне больно, Юри-тян! — всхлипывая, жаловалась я. — Я ведь столько сил вкладываю в свои костюмы! Просто для меня важнее, чтобы их можно было быстро надеть! У меня всего минута на переодевание! А ты... ты... обругала их!

Юри, записавшаяся на регулярные занятия, сказала:

— Ну-ну. Пожалуйста, не плачьте.

Услышав, что её ученица успешно устроилась на новую работу, Сато сначала искренне за неё обрадовалась... а потом, вспомнив язвительную критику своих косплеев, которую Юри написала в отзыве, разрыдалась. В итоге Юри пришлось её утешать.

— Простите, — сказала Юри. — В другом отзыве было то же самое, и я подумала, что это такой повторяющийся прикол.

— А? То есть ты не всерьёз?

— Нет, всерьёз. Каждое слово.

— Уаааа!

Судзуки, наблюдавший за ними на расстоянии, выглядел так, словно всем лицом говорил: «С меня хватит».

Вдруг Сато перестала реветь. Она чуть серьёзнее посмотрела на Юри и сказала:

— Кстати, Юри-тян, ты стала красивее, чем раньше.

— Правда? У меня ужасные круги под глазами. Наверняка вид жуткий.

— Вовсе нет! Ты красивая! — похвалила её Сато с глуповатой улыбкой.

Юри смущённо отвернулась.

— Как работа? — продолжила Сато.

— Тяжело. Такое чувство, будто я окружена детьми.

— Весело?

— Ну... в каком-то смысле да, — ответила цундере, отворачиваясь. — Но, честно говоря, проблем больше. Например, у них плохо с управлением временем. Ещё вчера мы бы опоздали на последний поезд, если бы я ничего не сказала.

— Ого. Береги здоровье, ладно?

— С этим всё нормально. Ватанабэ-сан — президент — решил, что по средам у нас выходной.

— О-о, четырёхдневная рабочая неделя! Круто.

— На деле это просто переработки переезжают на другие дни.

— Нет, правда круто!

— Да ничего особенного, — сказала Юри с самодовольным видом. Потом она опустила взгляд на свои руки. — Физически я в порядке... но в последнее время, когда ничем не занята, руки начинают дрожать.

— Ой, это нехорошо. Давай меняться местами. — Сато приподнялась и позволила Юри положить голову ей на колени. — Важно переключаться. Советую слушать расслабляющую музыку.

— С этим я подготовилась: всегда держу под рукой аудиодрамы с любимыми персонажами. Вот, прямо сейчас на мне беспроводные наушники.

— Понимаю на все сто! Отличный способ расслабиться.

— Да... но этого мало. Так что можно мне полежать у вас на коленях... пока не закончится наше время?

— О-о. — Сато изумлённо посмотрела на неё. Потом прокашлялась и соблазнительным голосом произнесла: — Моя девочка хочет, чтобы её побаловали?

— Только вы, Сато-сан.

Это... не такое заведение, — подумал Судзуки. Но вмешиваться он не стал: удовлетворённость клиента важнее всего. Решение было нестандартным, зато новая компания могла себе такое позволить.

Именно так. Самое важное — улыбка клиента, — убеждал он себя, закрывая глаза, пока в животе не завязалась болезненная резь.

Держись, Судзуки. Ты всё делаешь правильно... теоретически.

С тех пор как Сато пришла в компанию, прошёл месяц, и Судзуки размышлял об их прогрессе. Глядя на записи в блокноте, он видел: у них появились двое постоянных учеников, а бесплатных пробных занятий они провели семь. Значит, конверсия составляла примерно тридцать процентов. Выборка была маленькой, но пока можно было сказать, что дела идут хорошо. Поскольку средняя удовлетворённость клиентов была чрезвычайно высокой, увеличить число записей можно было просто за счёт расширения контактов с потенциальными клиентами.

Правда, с этим были связаны и трудности: рост числа учеников привёл бы к нехватке персонала или свободных слотов для постоянных занятий. Пока это ещё не стало проблемой, но контрмеры нужно было подготовить заранее.

— Я принесла чай, — сказала Сато. Сегодня она была в костюме.

— Спасибо. — Судзуки взял напиток и сделал глоток, наслаждаясь мягким ароматом качественных чайных листьев.

Он вернулся к своим мыслям. На этот раз — к главной цели: крупному мероприятию для инженеров. Разработка нужного gimmick шла гладко благодаря Сато. На вчерашний день они набрали два процента от вместимости мероприятия. Показатель был крайне низким, но если сгладить дневной темп роста, виднелся восходящий тренд. Если считать регистрации на мероприятие конверсиями, их конверсия росла каждый раз, когда они получали положительный отзыв. Значит, если сохранить текущий курс, итоговый результат будет...

— Прости, Сато-сан. Я так не могу сосредоточиться.

— А? Я же просто смотрю.

Его мысли оборвались, и он откинул голову на спинку дивана. Потом бросил косой взгляд на Сато, сидевшую рядом.

— Почему ты сегодня в костюме?

Увидеть её в одежде, подходящей абсолютно к любой ситуации, было невероятной редкостью.

— Ты вообще аниме не смотришь, да?

— Разве что иногда фильмы. — С чашкой в руке он посмотрел на наряд Сато и прищурился. — Подожди, это тоже косплей?

— Угу!

Он протянул задумчивое «хм» и сделал глоток чая. Но вместо привычных поддразниваний Сато просто улыбалась ему.

— Что такое? — спросил он.

— А?

— Ты всё смотришь на меня. У меня что-то на лице?

— Не-а. Я просто подумала, какой ты спокойный.

Судзуки отвёл взгляд. Выражение его лица осталось невозмутимым, но глубоко внутри сердце бешено колотилось. Она всегда подходит ко мне так близко.

Его мысли потянулись к Сато. Она относилась к тем людям, которые вторгаются в чужое личное пространство вне зависимости от пола собеседника, но при этом никого не заставляют чувствовать себя неловко. Это был редчайший талант. Она была чистой до невозможности — никаких скрытых мотивов. И, несмотря на кажущееся отсутствие здравого смысла, очень внимательно следила за окружающими.

По характеру она была идеальна. Внешность же — если не считать косплей — была средней, ни плохой, ни выдающейся. Ничто особенно не бросалось в глаза. И всё же, когда он видел её невинную улыбку, с плеч будто спадал груз.

Что это было за чувство? Уважение? Восхищение? Зависть? Он мог подобрать несколько близких слов, но ни одно не казалось точным. Он знал только одно: сейчас ему было спокойно — настолько, что хотелось, чтобы этот миг длился вечно. К сожалению, надежда прожила недолго.

Динь-дон! ♪

Зазвонил домофон. Судзуки открыл дверь и увидел мужчину в костюме.

Мужчина поклонился и протянул визитку.

— Я Янаги из On Recruiting.

«ТРУДОУСТРОЙСТВО ГАРАНТИРОВАНО! Станьте инженером по ИИ с нуля всего за три месяца!»

Это был пример типичной рекламы на рынке поиска работы. Соблазнительный слоган не содержал ложных обещаний. Да, хотите верьте, хотите нет, но он был полностью правдивым... Только с подвохом.

Во-первых, гарантированное трудоустройство действительно существовало. Агентства, размещавшие такие объявления, получали от разных организаций запросы на поставку персонала и зарабатывали на этом солидные деньги. А судьба этих работников, между тем, была вполне ожидаемой.

Во-вторых, технические навыки действительно можно было освоить всего за три месяца. Однако — только если у человека уже была определённая склонность и он увольнялся с работы, чтобы учиться полный день. И, конечно, ему ещё нужно было оплатить учебные материалы.

В-третьих, стать таким образом инженером по ИИ и правда было возможно. Проблема заключалась в том, что назначенная работа называлась «разметка данных». Любой, кто пользовался интернетом, сталкивался с чем-то похожим: по сути, это то же самое, что экраны входа, где нужно выбирать, например, светофоры.

Такова была тёмная сторона IT-рынка труда. Судзуки прекрасно о ней знал, поэтому изначально отнёсся к рекрутеру на пороге скептически. Но теперь в его глазах стояли слёзы.

Янаги страстно рассказывал об одном конкретном соискателе. Мужчину звали Юя Намэда. Ему было тридцать, он работал временным сотрудником и жил в префектуре Сайтама. Зарплата у него была очень низкой: если вычесть обычные расходы вроде аренды, коммунальных платежей, студенческого кредита и налогов, чистый доход фактически уходил в минус.

Намэда вырос в семье с одним родителем и до сих пор жил с матерью. Поскольку на одну его зарплату прожить было невозможно, мать подрабатывала неполный день, чтобы закрывать оставшиеся расходы. Когда его спросили, почему он хочет найти новую работу, он ответил: «Я хочу свозить маму на Гавайи».

— Он сказал, что его мама всегда мечтала побывать на Гавайях, — объяснил Янаги. — Ей пришлось отказаться от множества вещей, чтобы в одиночку его вырастить, а сейчас ей уже почти шестьдесят. Он ни разу не смог ей отплатить и хочет сделать это, пока она ещё здорова. Именно это и заставляет его искать новую работу!

Судзуки кивнул, и слёзы потекли у него по лицу.

— Юя — отличный парень, который заботится о маме. Я хочу исполнить его желание. Но это невозможно! Никто не возьмёт его с нынешним уровнем навыков! Работы на деревьях не растут!

К этому моменту лицо Янаги было залито слезами, как и лицо Судзуки. Сато с весёлой улыбкой промакивала слёзы Судзуки платком, но скрыть, что её собственные глаза тоже увлажнились, не могла.

— Недавно я увидел отзыв о вашей школе, — продолжил Янаги. — Она совсем новая, но я почувствовал здесь потенциал. — Он поднялся с дивана и опустился на пол на колени. — Пожалуйста, Судзуки-сан! Не могли бы вы обучить Юю для меня?! Умоляю! — Он прижался лбом к полу.

Как я могу ему отказать?! — закричал внутренний голос Судзуки.

— Янаги-сан, пожалуйста, поднимите голову.

— Судзуки-сан...!

Судзуки взял платок у Сато, шмыгнул носом и опустился перед Янаги на колени.

— Как вы, уверен, понимаете, мы не обучаем совсем новичков.

— Знаю!

Судзуки крепко прижал платок к глазам, а затем отбросил эмоции в сторону.

— Речь идёт о суровом мире — мире, где нужно постоянно учиться, чтобы не отстать от непрерывно развивающихся технологий. Если честно, я не думаю, что тридцатилетний человек с нулевыми навыками сможет удержаться в этой сфере. В зависимости от того, как пойдёт дело, мы можем в итоге лишь показать ему, насколько жестока реальность. Вы всё равно готовы отправить его к нам?

— Да! — Янаги вытер слёзы рукавом. — Юя по-настоящему предан своей маме! Он не из тех, кто легко сдаётся!

— Хорошо.

Двое мужчин пожали друг другу руки. Это было похоже на пролог к телевизионной драме — трогательная история о безнадёжном человеке, который ползёт наверх с самого дна.

Сато, наблюдавшая за ними с небольшого расстояния, не могла отделаться от ощущения, что что-то здесь очень не так.

Юя Намэда лишь недавно узнал выражение «дядя из детской комнаты». Так называли мужчину, который, уже достигнув возраста, когда его можно назвать «дядей», всё ещё живёт в своей детской комнате. Подразумевалась несамостоятельность.

Проснувшись утром и выбравшись из тонкого футона, он увидел перед собой учебный стол. На нём лежали разные книги: пособия для подготовки к сертификациям, купленные ещё в студенческие годы, книги по саморазвитию, купленные уже после выхода на работу, и вводные учебники по программированию, которые он так и не смог дочитать ни в одну из попыток.

Он всегда медленно схватывал. Мать говорила, что он сможет всё, если как следует постарается, но он уже много лет знал: он не способен оправдать это ожидание. Степень бакалавра ему получить удалось, но она стоила десяти лет материнских сбережений, стипендий и его собственных подработок. Он вложил в окончание университета больше, чем всё состояние их семьи, — только чтобы оказаться на работе, где принимает приказы от начальника моложе себя. Если пересчитать оплату по часам, выходило меньше минимальной ставки.

Жизнь у него была жалкой. Стоило подумать об этом хотя бы минуту, и к глазам подступали слёзы. Он знал, почему всё так: потому что ничего не сделал, чтобы это изменить. Семья бедная и едва сводила концы с концами. Работа занимала всё время. У него не было времени чему-то учиться. Он не знал, что делать. Список причин можно было продолжать бесконечно, а результатом была его нынешняя жизнь. Оправдываться он тоже не мог, потому что лучше всех знал: он неудачник, которому ни разу ничего не удалось. Он даже представить себя успешным не мог.

И всё же, молясь о чуде, он начал искать новую работу. Пока ничего не нашёл, но хотел попробовать ещё немного. Он был слишком упрям, чтобы сдаться... точнее, скорее дураком, который не понимает, когда пора остановиться. Причину этого он, конечно, тоже понимал.

Мать в потрёпанной гавайской рубашке встретила его, когда он вышел из комнаты.

— Доброе утро, Ю-кун. Завтрак готов.

Её улыбка была такой же, как всегда, только морщин теперь стало больше.

— Спасибо.

Пусть люди насмешливо называли его дядей из детской комнаты или маменькиным сынком, который не может вылететь из гнезда, Юя Намэда никогда не перестал бы обожать улыбку своей матери. Именно поэтому он так отчаянно хотел отплатить ей за то, что она его вырастила.

Мечтой его матери была поездка на Гавайи. Она давно о ней говорила, но из-за финансов они так и не смогли туда съездить. Поэтому она довольствовалась гавайскими рубашками и вырезками из журналов на стенах. Хоть раз он хотел показать ей настоящие Гавайи. Именно поэтому он до сих пор не сдался, даже после множества жестоких ударов.

— О? Ты уходишь, Ю-кун? — спросила мать.

— Да. Пойду немного позанимаюсь.

— Ух ты! Молодёжь теперь учится даже после выпуска, да?

— Ничего особенного. И я уже слишком стар, чтобы меня записывать в «молодёжь».

— Что ты такое говоришь? Ты ещё совсем молодой. Старайся, хорошо?

— Угу. До встречи.

До станции было примерно двадцать минут пешком. По дороге он заметил группу людей, похожих на студентов. Он отвёл взгляд. В какой-то момент жизни смотреть на молодых стало больно в груди.

Он мечтал начать заново и стать человеком, который сможет облегчить жизнь матери. Хотел работу, где заработает достаточно, чтобы возить её на Гавайи каждый год, — и навыки, чтобы это стало возможным.

Это была жалкая мечта. Как бы он теперь ни сожалел, было уже слишком поздно. Он знал, что способностей у него нет, но просто не мог сдаться. Поэтому снова отправился в путь. На этот раз пунктом назначения была школа, которую порекомендовал Янаги-сан, его карьерный агент.

— Простите, Намэда-сан. Мы не обучаем совсем новичков, — с сожалением сказал Судзуки после нескольких вопросов. — Я считаю достойным восхищения, что вы хотите найти лучшую работу ради матери. По рассказу Янаги-сана о вашей ситуации я предположил, что вы, должно быть, чрезвычайно стараетесь. Но, как выяснилось, вы ни разу не написали ни одной программы. Скажу прямо: я разочарован.

Естественно, Намэда растерянно посмотрел на него. Его направил в эту школу карьерный агент, которому он доверял, — он и подумать не мог, что его отвергнут.

— Если говорить без обиняков, вам стоит поискать другой путь, — продолжил Судзуки. Разумеется, он не был демоном, не понимающим человеческих чувств. Но именно поэтому сейчас открывал Намэде глаза на суровую правду. — По крайней мере в Японии у программистов очень низкий статус. Большая часть работы сводится к воплощению чертежей, составленных нетехническими людьми, поэтому её обычно считают низкоуровневой. Платят тоже не слишком хорошо. Если вы хотите получать высокую зарплату как программист, вам нужно самому изучать актуальный спрос и осваивать то, что требуется. Например, сейчас популярные ключевые слова — ИИ и RPA.

Термин «ИИ» Намэда знал, но RPA никогда не слышал.

Поняв, что объяснение не дошло, Судзуки намеренно продолжил без пояснений.

— Самообучение неизбежно связано с одиночеством и страданием. — Он перевёл дыхание и спросил: — Намэда-сан, вы любите работать сверхурочно?

— Нет... не люблю.

— Конечно, да? — Судзуки посмотрел на Сато, сидевшую рядом. — Сато-сан.

— Да?! — от неожиданного внимания вздрогнула Сато.

— Чем вы занимались на прошлых выходных?

Сато немного подумала. Она понимала, зачем Судзуки задал этот вопрос, и знала, какого ответа он ждёт. Но всё это казалось ей неправильным. Через несколько секунд она неохотно призналась:

— Возилась с теми очками.

— А, с задачей, которую я тебе поручил. Но ты не обязана заниматься ею в выходные.

— Ничего не могу с собой поделать! Это слишком весело.

— Понятно. Потом скажи, сколько времени потратила. Я оплачу переработку.

— Я занимаюсь этим как хобби, так что всё нормально.

— Нет, не нормально.

— Точно? У меня в этом месяце больше ста часов переработки набежит, знаешь?

— Эм, прости. Вернёмся к этому позже. — Судзуки прокашлялся и снова повернулся к клиенту. — Итак, Намэда-сан, с учётом того, что вы хотите высокооплачиваемую работу в IT, как вы провели прошлые выходные?

Намэда опустил взгляд. Он слишком устал и ничего не мог делать, кроме как спать — не только на прошлой неделе, а каждую неделю. В выходные он почти никогда ничем не занимался.

А женщина по имени Сато тем временем улыбалась. Она с радостью работала по выходным и заявляла, что это её хобби.

Поняв, к чему ведёт Судзуки, Намэда замолчал.

— Есть причина, по которой вы хотите изучать именно программирование? — спросил Судзуки.

Намэда задумался, и в голове всплыло лицо матери. Однажды она ненароком спросила его о работе, и он сказал, что пользуется компьютером. В ответ она сказала: «О, как программирование? Круто!»

Но, будучи тридцатилетним мужчиной, он не мог заставить себя назвать это своей мотивацией.

— Ничего страшного, — продолжил Судзуки. — Можете не отвечать, если не хотите. Но повторю: мы не обучаем людей с нулевым опытом. — Он выпрямил спину. — Я советую выбрать другую сферу. Однако, если это обязательно должно быть программирование, сначала напишите программу самостоятельно. После этого можете вернуться, и наша школа вас примет.

Судзуки действовал в интересах Намэды. Образовательный бизнес обычно предлагает услуги всем подряд, даже тем, у кого нет потенциала, ради максимизации прибыли, — но у Судзуки это не было главным приоритетом.

— Я... понимаю, — безжизненно ответил Намэда.

— Я сообщу Янаги-сану, как всё прошло.

— Хорошо... спасибо.

Это было правильное решение. Даже если сейчас обучить его каким-то навыкам, что станет с ним через десять или двадцать лет? Если он не способен учиться самостоятельно, инженером он точно долго не продержится. Нельзя же ожидать, что они будут помогать ему каждый раз, когда он упрётся в стену.

Так что как человек Судзуки принял верное решение. Но с деловой точки зрения оно было худшим из возможных.

Судзуки думал объективно: если он скажет настолько жёстко, Намэда наверняка выберет другой путь. Это был идеальный исход, потому что цель Намэды заключалась не просто в трудоустройстве — он хотел зарабатывать достаточно, чтобы свозить мать на Гавайи.

С другой стороны, если этот разговор даст Намэде решимость вернуться и доказать, что Судзуки неправ, тогда у него появится шанс преуспеть как инженер. В таком случае Судзуки возьмёт на себя полную ответственность.

Решение должен был принимать не Судзуки — он не мать Намэды, и школа тоже ею не была. Если Намэда просто будет держать рот открытым, как золотая рыбка, и ждать, пока кто-нибудь его накормит, ничего никогда не изменится.

Выбирай! — кричал Судзуки у себя в голове. Тронутый словами Янаги, он всерьёз задумался, что будет лучше для будущего Намэды, и итогом стало это суровое послание. Он ожесточил сердце и молился, чтобы что-то подтолкнуло мужчину к действию.

Наверное, это была распространённая история. Мир не был добрым местом: те, кто не мог проявить инициативу, никогда ничего не добивались. Поэтому сильные бросали слабых.

Встань на свои ноги! — мысленно подгонял его Судзуки. Он с радостью протянул бы руку слабому, если тот примет вызов, потому что нет ничего драгоценнее, чем видеть, как человек — каким бы бессильным он ни был — идёт вперёд.

В историях часто встречались слабые люди, избитые и израненные, но поднимающиеся одной лишь силой воли. Но, опять же, это было в историях.

И тогда Сато закричала:

— Это безнадёжно устареееело!

Всё, что сказал Судзуки, было правдой, но в одном он ошибался.

Да, эта отрасль не настолько снисходительна, чтобы в ней мог удержаться человек, не способный к самообучению. Именно поэтому он предложил поискать другой путь. Но что это был за другой путь? Где найти карьеру, в которой можно просто ждать, пока другие всё тебе дадут?

Намэда знал ответ: на его нынешней работе, где ему платили гроши за выполнение приказов начальника моложе него.

Он жаждал перемен и пришёл в эту школу в надежде на них. А в итоге всё закончилось тем, что кто-то — вероятно, тоже моложе него — разжевал ему суровую реальность.

Так что Судзуки ошибался. Он не понимал: Намэда уже лучше кого бы то ни было знал всё, что тот говорил.

Намэде было тридцать. Он знал, почему стал неудачником. Ни общество, ни окружение не были виноваты — только он сам, потому что умел лишь открывать рот, как золотая рыбка, и ждать, пока кто-нибудь его накормит. Он понимал это, но ничего не мог сделать, чтобы измениться.

От мыслей о собственной ничтожности его мутило. Будь он ещё ребёнком, возможно, смог бы вытошнить это чувство наружу. Но теперь он был взрослым, и всё, что ему оставалось, — проглотить его.

Он молча поднялся. И как раз когда повернулся, чтобы уйти...

— Это безнадёжно устареееело!

Оглушительный крик вычистил его сознание добела. Словно огромная молния ударила в такой подходящий момент, что на миг он принял её за собственный голос.

— Устарело! Устарело! Устарело, устарело, устарело, устарело, устарело, устарело, устарело! Эта лекция чертовски устарела!

Взрыв исходил от той женщины — трудно было поверить, учитывая, как тихо она держалась всё это время. Даже Судзуки, до сих пор говоривший бесстрастным тоном, опешил.

— Эй, ты! — Женщина ткнула указательным пальцем в Намэду. — Слушаешь?!

— Д-да, — от неожиданности ответил Намэда. Он понятия не имел, что происходит.

— Сато-сан, что на тебя нашло? — вмешался Судзуки.

— Заткнись и смотри!

— Я не могу так. Объяснись.

— Твоя лекция «просто старайся сильнее» совершенно устарела! Тебе приятно строить из себя такого важного?! Боже, какой же ты жалкий! Он лучше всех знает, что ему нужно стараться сильнее! Весь смысл образования в том, чтобы помочь ему это исправить!

Каждое её слово било Намэду в грудь, словно разряд. Страстная речь пробиралась ему в сердце. Что это? Он не знал, как объяснить. Не мог понять, какая эмоция поднималась внутри.

— Сато-сан, мы не обучаем совсем новичков, — упрямо сказал Судзуки. — Это единственное, в чём я не пойду на компромисс. Если он не способен сам сделать первый шаг, временная помощь в долгосрочной перспективе ему не поможет.

— У тебя туннельное зрение!

— А?! Туннельное зрение?

Зрелище было странно приятным. Судзуки ни в коем случае не был плохим человеком: он был сильным человеком, способным ожесточить сердце ради другого. Но в то же время он принадлежал к тем, кто смотрит на людей вроде Намэды сверху вниз. Видеть его таким ошарашенным Намэде было очень приятно.

— Эй, ты! — снова крикнула Сато Намэде.

— Д-да?!

— Ты когда-нибудь читал вводный учебник?!

— Эм, ну...

— Держу пари, читал. Но не понял ни слова, тихо закрыл книгу и сдался! Так?!

— О, эм... да.

Она продолжала стрелять вопросами, будто проверяла гипотезу.

— У тебя есть компьютер?!

— Нет...

— Тебе обидно?!

— Простите?

— Тебя бесит, что этот тип сейчас облил тебя грязью?!

— Ну, может, немного...

— Не слышу!

Это было словно попытка зажечь старую отсыревшую спичку.

— Мне... обидно.

— Громче!

Сато была полной противоположностью Намэды: она принадлежала к категории сильных людей, способных учиться самостоятельно.

Намэда слышал их наставления бессчётное количество раз. Он и так всё это знал. Поэтому он закупоривал жалобы внутри и позволял ненависти к себе гноиться. В конце концов он перестал вообще что-либо чувствовать.

И впервые слова сильного человека зажгли огонь в его сердце.

— Мне обидно...!

— Кричи как следует!

И, вероятно, впервые в жизни он вкладывал это чувство в слова.

— Мне обидно!!!

Часть его спрашивала, что он вообще делает. Казалось маловероятным, что крик что-то изменит. Но это было приятно. Его замёрзшее сердце теперь горело страстью.

— Тогда начнём! — объявила Сато.

— Эм, что начнём?

— Я научу тебя основам! Садись!

— Х-хорошо!

Он плюхнулся обратно на диван. Сато схватила ручку и бумагу и села рядом.

И так начался урок.

— У меня есть монетка, — сказала она.

Намэда молча уставился на монету в сто иен в её руке.

— Я подброшу её. Если выпадет орёл, я сниму одежду.

— Подождите, правда?

— Не надейся! Это гипотетическая ситуация!

— Да, конечно. — Что за чёрт?

Сато прокашлялась и начала писать.

— Итак, если записать это как программу, получится вот так.

```

coin = heads or tails

if coin = heads

strip

```

Намэда посмотрел на текст и кивнул. Он понимал написанное — наверное, даже ученик начальной школы понял бы. Правда, он не знал, чему Сато пытается его этим научить.

— А теперь версия на Python! Это популярный сейчас язык программирования.

```

coin = random.randInt(0,1)

if coin == 1:

strip()

```

— Понятно... — неуверенно ответил Намэда.

Там ещё оставались обычные слова, но запись уже начинала больше походить на код. Конечно, если бы его спросили, понимает ли он в этом что-нибудь, он всё равно ответил бы «нет».

— При такой записи программы шанс, что я разденусь, — пятьдесят процентов, — объяснила Сато.

— Да...

— Мне такие шансы не нравятся, поэтому вместо этого бросим кубик.

```

die = 1 to 6

if die = 1

strip

```

— Эм, хорошо?

— Теперь перепиши это на Python.

— А? Вы хотите, чтобы я?

Сато кивнула.

— Ты меня слышал.

Намэда нервно взял у неё ручку. Неудивительно, что рука сразу не двинулась. Хотя от него, наверное, не требовали ничего трудного, шестерёнки в мозгу просто не вращались.

Он услышал, как что-то ударилось о стол. Посмотрев, он увидел простой код, который Сато написала для предыдущего примера.

О, можно использовать его как образец...

```

die = random.randInt(1,6)

if die = 1:

strip()

```

— Почти! — сокрушённо сказала Сато. — В условии `if` нужны два знака равенства!

— О, я не заметил. — Он переписал код.

— Хорошо. Но ты точно хочешь бросить кубик только один раз?

— Что вы имеете в виду?

— Разве тебе не хочется повторять действие, пока ты не заставишь меня раздеться?

— Эм... если я отвечу на этот вопрос, это не будет сексуальным домогательством?

— Ого, какой извращенец! Ладно-ладно, специально для тебя! — Она добавила слово `repeat` над своей программой. — Как думаешь, что теперь произойдёт?

— Оно будет повторяться... верно?

— Как долго?

— А? Эм... вечно, наверное?

— Бинго! Слушай, у тебя к этому талант!

— О, эм, спасибо. — Почему я в таком возрасте краснею?

— Тогда как, по-твоему, можно остановить программу?

— Остановить...?

— Угу. Очень просто.

Намэда снова взял ручку. Разумеется, ответа он не знал. Но Сато сказала, что это просто, поэтому он попытался мыслить самыми базовыми категориями. О, если она написала `repeat`, чтобы повторять, значит, можно просто написать `stop`, чтобы остановить?

```

repeat

die = random.randInt(1,6)

if die == 1:

strip()

stop

```

— Идеально! Ух ты, да ты настоящий ас!

— А... спасибо. — Серьёзно, почему я краснею?

— А теперь, чтобы превратить это в настоящий код, делаем вот так.

```

while 1:

die = random.randInt(1,6)

if die == 1:

strip()

break

```

В новой программе `repeat` заменили на `while 1:`, а `stop` — на `break`. Намэде казалось, что он начал понимать. Порядок команд был таким же, как в обычной речи, просто несколько слов заменили.

Это волновало: если он продолжит учиться у неё, возможно, наконец сможет ухватить программирование.

— Ну вот, собственно, и всё, — сказала Сато.

— А? Уже?

— Угу. Ты изучил все основы программирования.

— Уже?..

Намэда растерялся, но Сато, похоже, не шутила.

— У программирования всего четыре базовых строительных блока: присваивать числам имена, использовать условия `if`, чтобы принимать решения, повторять и превращать последовательность действий — например, снятие одежды — в функцию. Всё остальное — просто приёмы, которые делают программы удобнее для записи. Их не нужно заучивать.

Если подумать, программа с броском кубика действительно включала все четыре.

— Эм, а что такое функция? — спросил Намэда.

— Сам посмотри.

— А?

— Поищи в интернете или почитай книги — в любом случае обязательно найдёшь. Главное, чтобы ты сделал это сам.

— О... — Казалось, что-то, что он только начал понимать, снова выскальзывает у него из пальцев.

— Теперь достаём ноутбук.

— О, ещё не всё?

Урок продолжался около часа. Сначала они записывали программу обычным языком, а затем переписывали её на язык программирования. После этого запускали на компьютере, чтобы убедиться, что она работает правильно. Процесс повторился несколько раз.

Естественно, Намэда сталкивался с множеством ошибок, и каждый раз Сато говорила ему: «Поищи». Сначала он не понимал, что именно искать, поэтому Сато приходилось давать подсказки. После пяти ошибок или около того он наконец начал улавливать принцип.

— Ты пользуешься компьютером на работе? — спросила Сато.

— Да, довольно часто.

— Есть что-нибудь, что ты делаешь вручную?

— Да... А, понял. Я мог бы написать для этого программу, да? Можем попробовать это дальше?

— Нет. — Сато безжалостно закрыла ноутбук. — Твоё бесплатное пробное занятие на этом закончилось.

— О...

Намэда почувствовал нетерпение. Ему хотелось попробовать написать программу, которую он придумал, но это было невозможно: у него не было компьютера и денег, чтобы купить его.

— Ты выпускник университета, верно? — спросила Сато.

— Да... хотя толку от этого мало.

— Тогда прямо сейчас возвращайся туда!

— А? В альма-матер?

— Угу. Иди и пристань к кому-нибудь из старых профессоров!

— Но... разве они вообще вспомнят такого, как я?

— Ой, хватит ныть! Не сдавайся, пока даже не попробовал!

Шаблонная фраза ударила Намэду прямо в сердце.

— Тебе нечего терять, — продолжила Сато. — Ты неуязвим.

— Ха-ха, наверное, правда... — Она и правда загадочный человек. Сами слова ничего особенного, но когда их говорит она, они превращаются во что-то, что отзывается во мне.

— Не волнуйся, — сказала Сато с улыбкой, яркой, как солнце. — Ты точно справишься. Ты сильный.

К горлу Намэды подкатил ком. Сильный? Он не знал, на чём она основывает такую оценку, но тело разгоралось решимостью. Он не мог остановить разбушевавшиеся эмоции.

— А теперь беги, пока мы не взяли с тебя пятьдесят тысяч иен за продление!

— А? У нас настолько мало времени?

— Десять, девять, вооосемь...

Намэда вскочил на ноги, схватил вещи и вышел из комнаты.

— Эм, большое вам спасибо! — сказал он, прежде чем помчаться в свою альма-матер.

Он не ожидал, что что-то получит, отправившись туда. Скорее всего, всё окажется совершенно бесполезно. Рациональная часть мозга кричала, чтобы он не тратил деньги на дорогу, но ноги уже не останавливались.

«Не сдавайся, пока даже не попробовал!»

Слова инструкторки не выходили из головы. Он чувствовал, что должен действовать, пока маленький огонёк в сердце не погас. И потому побежал изо всех сил.

— Я правда пришёл...

Сейчас Намэде было тридцать, а значит, он не бывал в этом университете примерно восемь лет.

— Здесь и по выходным люди есть, да?

Возможно, потому что было около обеда, на той самой скамейке, где он много раз сидел в прошлом, болтали несколько студентов. Он немного предался воспоминаниям, а потом пошёл дальше.

Его целью была семинарская комната. Там он надеялся найти единственного преподавателя, которого мог бы считать своим наставником, — если тот всё ещё работал в университете. Вспомнит ли преподаватель его? С тревогой, давившей на грудь, он продолжал идти.

Добравшись до места, Намэда проверил табличку у двери и постучал.

— Войдите! — раздался знакомый голос.

Разжигая себя, словно пришёл на собеседование, он вошёл в комнату и сказал:

— Простите за беспокойство, профессор!

— Э-э, вы кто будете?

Реакция преподавателя была совершенно нормальной. Намэде захотелось развернуться и убежать.

«Ты неуязвим».

— П-простите, что врываюсь, — выпалил он. — Меня зовут Намэда. Я окончил этот университет и...

— О, Намэда-кун! Да, я вас помню. Юя Намэда-кун, верно? — Преподаватель оживлённо хлопнул ладонями и поднялся. — Сколько лет прошло! Ха-ха-ха, рад видеть, что у вас всё хорошо. Чем сейчас занимаетесь?

У Намэды отвисла челюсть. Он молча уставился на преподавателя.

— Ах, простите, я перебил вас, да?

— О, да, эм... Я хотел узнать, могу ли воспользоваться одним из университетских компьютеров.

— Компьютером? Для чего?

— Для работы... точнее, я хочу учиться программированию. Так что, эм...

— Понятно. Хорошо, подождите секунду.

Намэда остолбенел. Он пробормотал всего несколько слов, а преподаватель уже вёл его в компьютерный класс, словно это было самой естественной вещью на свете.

По пути они разговаривали. Преподаватель, казалось, искренне радовался встрече с бывшим студентом.

— Эм, не хочу вас обидеть, но я удивлён, что вы помните такого, как я, — сказал Намэда.

— Конечно помню! Вы были трудягой.

— Правда?

— Безусловно.

Намэда ничего такого не помнил. Он начал подозревать, что преподаватель перепутал его с кем-то другим.

— Вы получали стипендии и много подрабатывали, — продолжил преподаватель, идя впереди. — Такие студенты встречаются не так уж редко, но мало кто так усерден, как вы. Вы сдавали все задания и делали конспекты на занятиях, сражаясь с сонливостью. Звучит обыденно, но когда преподаёшь так долго, начинаешь понимать, насколько это особенное достижение.

А я думал, мои усилия ничего не значили.

— У вас есть какая-то цель? — спросил он.

А я думал, что зря потратил драгоценные деньги и четыре года жизни на бесполезный диплом.

— Я хочу... свозить маму на Гавайи, — ответил Намэда.

— О, прекрасная мечта.

Каждый день я унижал себя и перечислял причины, по которым ничего не могу.

— Тогда можете пользоваться этой комнатой, когда она свободна. Если кто-то спросит, скажите, что я разрешил.

Но я ошибался. Ничто из этого не было бессмысленным.

— Хорошо... Большое спасибо. — Намэда прикусил губу, чувствуя себя жалким.

— Старайтесь.

— Да!

Преподаватель похлопал его по плечу и вышел из комнаты.

Намэда вытер слёзы и положил руки на клавиатуру перед собой. Он не думал, что одного часа сумбурного обучения будет достаточно, но главное — ему дали отправную точку. Наконец у него появился шанс принять первый — и, возможно, последний — вызов в своей жизни.

Он стиснул зубы, и слёзы бесконечно текли по лицу. Если бы другой студент увидел его таким, наверняка сообщил бы куда следует. Но ему было всё равно: бояться было нечего.

Ведь теперь он был неуязвим.

[[image:/storage/reader-images/9ba6ef57f1a8020962e189f28949d19223d15cf7.jpg]]

Для матери самая тревожная часть дня — ждать дома одной, пока ребёнок вернётся. Мать Намэды знала, что её сын давно уже не ребёнок, но всё равно не могла перестать беспокоиться: вдруг с ним случилась какая-то авария? Чем позже он задерживался, тем сильнее становился страх.

Обычно сейчас она ужинала бы вместе с ним. Вместо этого еда, которую она приготовила на двоих, как делала уже много лет, стояла нетронутой по обе стороны стола.

Рис, мисо-суп, несколько скромных гарниров... Скудный ужин, которым можно было накормить двоих меньше чем на триста иен в сумме. Если подумать, за эти годы она доставила сыну немало трудностей. Во всём была виновата она сама. Если бы она думала о лучших интересах сына, могла бы сильнее полагаться на родителей или снова выйти замуж. Вместо этого она настояла на том, что вырастит его одна, и итогом стала эта жизнь в бедности. Она была по-настоящему ужасной матерью.

И всё же сын ни разу не пожаловался.

Утром она просыпалась и здоровалась с ним. После завтрака он надевал костюм, а она провожала его. Чуть позже сама уходила на подработку. Возвращалась домой раньше него и готовила ужин. Потом, когда он приходил, они ели вместе.

Таков был её распорядок десять лет, потом двадцать, потом больше. Она всегда пыталась думать, что может сделать для сына. Это было единственное, что занимало её мысли, когда она оставалась дома одна.

Сын редко высказывал желания. Наверное, он сдерживался — непреднамеренный результат того, как она его растила. Значит, именно она должна была что-то предложить... если бы только смогла что-нибудь придумать. Она ненавидела себя за то, что понятия не имела, чего хочет её сын. Она и правда была никчёмной матерью.

Вдруг ей стало страшно. Утром сын сказал, что уходит заниматься. Подробностей она не спросила, но, конечно, это уже слишком долго. А что, если он больше не вернётся? Что, если он наконец бросил её? Даже понимая, что это невозможно, она не могла совладать со страхом.

Будь у неё телефон, она легко могла бы связаться с ним. К сожалению, финансы им этого не позволяли. Даже телефон для сына, нужный ему по работе, дался с трудом.

В конце концов наступила полночь. Это точно было неправильно. Она не могла перестать беспокоиться, но в то же время сонливость начинала брать верх. Возможно, из-за возраста сил у неё теперь было меньше. И всё же она продолжала заставлять тело работать, поэтому бодрствовать допоздна было трудно.

Нет, я не могу заснуть, пока сын не вернётся...

Человеческое тело — вещь капризная: чем сильнее борешься со сном, тем сильнее клонит в сон. И прежде чем она поняла, что происходит, наступило утро.

Она резко проснулась и села. Что-то упало на пол... Это было банное полотенце, которым она летом пользовалась как одеялом. Приглядевшись, она увидела, что половина еды на столе исчезла.

Она поспешила в комнату сына, и её тут же накрыло облегчение. Сын спал за столом. Она улыбнулась этому ностальгическому зрелищу. В последний раз она, наверное, видела его таким ещё в университетские годы.

Тихо подойдя к нему, она вернула банное полотенце на место, набросив ему на плечи.

— Мама... подожди меня... — пробормотал сын во сне.

— Ох, ты в твоём-то возрасте всё ещё видишь сны обо мне? — весело ответила она.

Разумеется, это не был настоящий разговор, но матери — существа простые. Одних этих слов хватило, чтобы все вчерашние тревоги развеялись.

— Готовишься к сертификации? — спросила она, глядя на его стол. Он что-то писал в блокноте, но для неё это не имело никакого смысла. — Старайся. — Она нежно погладила его по волосам.

— Я...

— Интересно, что тебе снится? — Она тихонько хихикнула.

— Я обязательно... свожу тебя на Гавайи...

В этот миг время будто застыло.

Не... может быть. Наверняка просто совпадение. Она попыталась это отрицать, но определённая возможность не покидала голову. Как мать, она понимала сына как свои пять пальцев, но были вещи, которых она не могла знать, пока он сам не скажет. И в этом случае одна-единственная фраза раскрыла всё.

— Ох... — Она потёрла глаз пальцем и обнаружила свежие слёзы. — Ох, ох... — Прилив эмоций не позволил ей сказать что-либо ещё.

Сыну не нужно было ей отплачивать: он уже делал это каждый день тем, что просыпался, здоровался, ел завтрак и уходил на работу. Одного вида его здоровой жизни было достаточно, чтобы наполнить её счастьем. Теперь же, узнав, что он ещё и готовит ей подарок, она не знала, что сказать.

— Я так тобой горжусь, — сказала она, прижимая ладони к глазам и опускаясь на колени. Сдерживать рыдания больше не получалось.

Много, много позже она будет вспоминать этот миг как третий самый счастливый момент в жизни. Вторым было рождение сына, а первым...

Это было похоже на магию.

Я недооценил Юю Намэду. Он всё время смотрел вниз, а в голосе не было ни капли стремления. Его расплывчатые ответы заставили меня сомневаться, понимает ли он вообще мои слова. Типичный апатичный человек. Мне было неловко, что я не оправдал надежд Янаги-сана, но, насколько я понимал, Намэда был безнадёжным случаем.

Но когда он ушёл, он уже был другим человеком. Сато преобразила его всего за час наставлений, подсказок и разговора.

Выдающихся инженеров иногда называют волшебниками за навыки, выходящие за пределы понимания обычного человека. Сато определённо была волшебницей.

Меня охватил ужас. Возможно, Сато видит человеческие сердца и управляет ими так, словно это программы, — точно так же, как она создала систему All-RaWi. Это была невозможная фантазия, но отрицать её я не мог. Для меня она казалась непостижимым существом.

Через некоторое время после ухода Намэды Сато повернулась ко мне.

Сердце пропустило удар, и в тот же миг я понял истинную природу чувства внутри себя: неполноценность. Сато со своими волшебными силами полностью перевернула мои убеждения и получила тот самый идеальный результат, к которому стремился я.

Я сглотнул, ожидая её следующих слов. Чувствовал себя преступником, ожидающим приговора.

Сато вытянула правую руку, затем левую, а потом обеими ладонями сделала хватательные движения.

— Кэн-тяяян...

А?

— Прости-и-и! Я опять это сделала! — Она со слезами на глазах поползла ко мне.

Пока я стоял в растерянности, она встала на колени и простёрлась передо мной.

— Прости-и-и!

Я опешил.

— П-подожди, что на тебя нашло?!

— Ему и так было тяжело, а теперь его жизнь может стать ещё труднее. А-а, что же мне делать? — причитала она как ребёнок. — Но это и твоя вина, Кэн-тян! Ему не нужна была твоя лекция. Вся эта односторонняя порка просто его ранила. Это было домогательство логикой! Ничего полезного она не дала!

— Мне нечего на это возразить.

Сато шмыгнула носом.

— Но я ничем не лучше! — Она снова разрыдалась и прижалась лбом к полу. — Моя лекция тоже свелась к «старайся сильнее»!

Глядя на неё, я смог только рассмеяться. Я коснулся её плеча и сказал, чтобы она не переживала, но она бросилась мне на грудь. Это сильно меня ошеломило, однако я поймал её и погладил по спине.

Как же сильно я ошибался. Непостижимое существо? Нет, это существо я очень хорошо знаю. Она не изменилась с детства. Она чистая, замечает людей вокруг и лучше кого бы то ни было понимает сердца слабых. Она способна быть рядом с людьми и злиться за других.

Я... всегда на неё равнялся.

— Прости, — сказала она уже в который раз. — Я немного сорвалась на тебе. Мне постоянно названивают с раздражающими предложениями, и терпение на исходе.

— Раздражающими предложениями?

— Моя старая компания говорит, что заплатит, если я вернусь, — сказала она, нахмурившись.

— Ты имеешь в виду... ту самую, которая несправедливо тебя уволила?

— Именно. А теперь они хотят, чтобы я их вытащила? Они даже передо мной не извинились. Ух, какие упрямые. Они что, считают меня каким-то домашним зверьком, который существует для их удобства?!

— Аха-ха...

Слушая её ворчание, я подумал: вот что делает её такой притягательной.

Через несколько дней Янаги-сан пришёл с букетом. Сквозь рыдания и благодарности он объяснил, что Намэда-сан стал совершенно другим человеком, полным оптимизма. Разумеется, новую работу он так легко не получит, но Янаги-сан чувствовал: это лишь вопрос времени.

Так True Coding School получила резкий прирост репутации, особенно в рекрутинговой индустрии. Для моей настоящей цели это стало огромным благом, но также навлекло на нас гнев зловещей сущности.

Позже, вспоминая этот момент, я думал: «Должно быть, именно тогда всё и началось».

— Почему?.. Почему всё так вышло?

Президент Арата сидел один в кабинете, понурив голову. Несколько дней назад компания представила финансовые результаты: выручка слегка просела, прибыль рухнула. До убытка дело не дошло, но картина была жалкой.

Акционерам он объяснил это временными расходами: организационной реформой и выходными пособиями сотрудникам. В обычных кварталах, мол, компания покажет серьёзный рост. Та же речь сработала на совете директоров и убедила акционеров. Но реальность была совсем иной.

— Я... провалюсь?

Система All-RaWi была сердцем компании. Если он не возьмёт её под контроль, будущее станет мрачным.

Лучшим вариантом было бы вернуть её разработчицу, Ай Сато, но этот путь уже провалился. Она, похоже, затаила обиду на компанию — что ж, её ведь уволили. Поэтому он предложил сделать вид, будто ничего не было, и выдвинул исключительные условия найма. Никакой причины для отказа, кроме глупой мелочности, он придумать не мог.

Следующим лучшим вариантом был аутсорсинг. Он стоил бы круглую сумму, но — в теории — гарантировал результат. Поэтому для начала Арата заставил четверых инженеров вернуться к работе. Пусть менее эффективно, но они удерживали компанию от краха до прибытия подрядчиков.

К сожалению, десять инженеров-аутсорсеров, которые явились позже, оказались катастрофой. Один из них ошибся и уничтожил критически важные данные, из-за чего все операции соответствующего отдела резко встали. Президент Арата немедленно потребовал компенсацию, но инженер настаивал, что действовал по инструкциям из документации. Оправданием это, конечно, не было, однако руки у Араты были связаны: работу нужно было возобновить как можно быстрее, а времени на судебную тяжбу не оставалось. В итоге он нанял другую компанию для разработки заменяющей системы со скидкой... но смета составила два миллиарда иен, а минимальный срок — десять месяцев.

— Как посмели эти кодерские обезьяны выставить меня дураком? Только и умеют, что барабанить по клавиатурам. И сколько, по-ихнему, им ещё сойдёт с рук?!

Абсолютно непростительно. Он ударил кулаками по столу.

Глубоко вдохнув, он сказал:

— Нет, нельзя поддаваться эмоциям. Нужно придумать решение.

У него хватило самообладания говорить спокойно, но не думать ясно. Все мысли возвращались к одному вопросу: почему всё так вышло? Он понимал, что сейчас нужен выход из этой беды, но не мог оторваться от прошлого.

— Это она, — бессознательно пробормотал он. — Всё случилось потому, что эта проклятая женщина оставила мне нелепую систему.

Когда люди сталкивались с непереносимыми трудностями, они обычно искали врага, на которого можно свалить вину. Президент Арата не был исключением.

— Она наверняка нарочно всё усложнила, чтобы никто не смог занять её место. Другого объяснения нет.

В обычном состоянии он не тратил бы время на такие бессмысленные мысли. Но месяцы усталости давили на психику и затуманивали рассудок.

— Ай... Сато...

Так он назначил себе врага.

— Хе... ха-ха... Тебе это с рук не сойдёт.

Негативные эмоции прояснили ему мысли.

— Верно, часть операций наверняка можно выполнять вручную. Это будет не так эффективно, как раньше, зато, возможно, мы найдём способы их улучшить, — пробормотал он с уродливой улыбкой. — Я заставлю крупную фирму прислать лучшую инженерную команду в отдел, который займётся ручной работой. Наверное, выйдет дорого, но эта катастрофа научила меня: бесполезные инженеры — настоящая чума. Это инвестиция в снижение рисков.

Президент Арата упустил один факт: пока не прибыли те десять инженеров, четверо его сотрудников поддерживали работу. Да, задержки случались, но серьёзных проблем не было. Однако после прибытия десяти подрядчиков CEO решил, что эти четверо «бездельников» больше не нужны.

Существовало ещё несколько способов избежать банкротства, но со временем все они исчезли. Президент Арата, воспринимавший персонал как числа и условные обозначения, действовал под влиянием неосознанного предубеждения и не заметил простой ошибки.

— Я восстановлю эту компанию и раздавлю Ай Сато.

Он оскалился, схватил телефон и набрал номер секретаря.

— Это я. У вас сейчас есть время? Мне нужно, чтобы вы выяснили, где сейчас работает Ай Сато, — как можно скорее.

В собственных глазах он был победителем. Он преодолел беду и теперь разрушит жизнь косплеерши, выставившей его дураком.

Закончив звонок, он глубоко вдохнул.

— Хе... хе-хе... ха-ха-ха-ха-ха!

Его омерзительный хохот продолжался ещё долго.

Я, Ай Са—а-а!—то, прямо сейчас прижата к стене, как в сёдзё-манге!

— Что это за дешёвый костюм? Ты меня не уважаешь? — рявкнул на меня голубоглазый блондин. Иностранные черты придавали его острому взгляду такой анимешный вид, о каком японские косплееры могли только мечтать.

Но он такой крошечный! Он даже ниже меня! Какая прелесть! Значит, можно рискнуть!

— Ой-ой, нельзя говорить такие страшные вещи, хорошо? — проворковала я.

— Чт—?! Эй, не трогай меня! Хватит гладить!

— Ты такой милый. Сколько тебе лет?

— Отвали, сука! У тебя с головой всё нормально?!

— Ага.

— Чего?!

Вернёмся немного назад.

— Ладно, это всё, что нужно знать о Smart Frames, — сказала я, завершая объяснение фишки с очками, которую подготовила для предстоящего мероприятия Кэн-тяна.

Я вздохнула. Проект выдался тяжёлым, и презентация — тоже.

Передо мной на диване сидели трое мужчин. Слева направо: красавчик, мой друг детства и незнакомый блондин.

Это что, какая-то отомэ-игра?

Пока я объясняла только что собранные Smart Frames, сердце у меня колотилось без остановки. Ну, сами смарт-очки были продукцией другой компании. Я всего лишь немного их модифицировала и написала для них софт.

— Ну что, Цубаса, Рё? Понятно? — спросил Кэн-тян.

— Всё отлично, — уверенно ответил Цубаса-сама.

— Ни черта не понял, — с суровым лицом сказал блондин... Рё-сан? Имя звучало японским, но сам он определённо был иностранцем. Если он добился такой внешности макияжем, потом обязательно попрошу научить меня.

— Хм, что же делать? — пробормотал Кэн-тян, поднося указательный палец к губам.

Это зрелище показалось странно ностальгическим. Смутно помню, что раньше у него была привычка целовать палец, когда он о чём-то размышлял. С клиентами он так не делал — наверное, исправился, когда стал взрослым, — но сейчас, похоже, расслабился.

— А, точно, Рё и Сато-сан ещё не знакомы, — вдруг понял он.

Вот именно! Я уже несколько месяцев работаю в этой маленькой компании, а вижу этого парня впервые! Наверняка суперредкая встреча!

— Это Рё, — сказал Кэн-тян. — Гений, с которым я подружился в Рио.

— Э-э, привет, — поздоровался со мной блондин. — Я вообще-то не такой уж особенный.

Что за ленивое представление? Где этот Рио? За границей?

— Как раз кстати, — сказал Кэн-тян. — Может, вы двое вместе сходите на следующие продажи?

Рё-сан с отвращением нахмурился.

— Ты серьёзно?

Я его чем-то обидела?

— Звучит весело, — заметил Цубаса-сама.

— Занимайся своей работой, — одёрнул его Кэн-тян.

— Ты слишком строгий.

— Хочешь, увеличу тебе квоту?

А-а-а, они флиртуют! Эй, вы двое, на работе так нельзя! Хотя, если честно, самый неподходящий для работы человек здесь... явно я!

— Кстати, мы ведь ещё не устраивали приветственную вечеринку, — сказал Кэн-тян.

— Хочу мясо, — заявил Цубаса-сама.

— Тебя никто не спрашивал, Цубаса. Сато-сан, где бы вы хотели поесть?

— Мне где угодно, лишь бы была дынная газировка.

Кэн-тян уставился на меня пустым взглядом.

Что? Он никогда не слышал о дынной газировке?

Цубаса-сама постучал Кэн-тяна по бедру.

— BBQ King.

О боже, он просит безлимитное барбекю! Какая прелесть.

— Я за BBQ King, — сказала я.

Кэн-тян вздохнул.

— Ладно, значит, туда. Завтра вечером не слишком рано?

— Да! — Цубаса-сама вскинул кулак.

Как этот красавчик может быть таким милым?

— Тебе подходит, Рё? — спросил Кэн-тян.

— Пойду туда, куда скажешь.

Так и была назначена моя приветственная вечеринка.

Когда это решилось, я приготовилась выйти вместе с Рё-саном. Моя работа заключалась в том, чтобы по мере необходимости отвечать на вопросы клиентов о Smart Frames. Опыта продаж у меня не было никакого, но я решила, что всё будет нормально. В себе-то я верила полностью.

Перед самым выходом Кэн-тян сказал мне:

— Рё рос не в самой благополучной среде.

— Э-э, жуть.

— Почему такая реакция? Я не сплетничаю, просто предупреждаю: у него язык грязный. Хотя тебя, наверное, этим не выбить из колеи.

Шлёп!

— Это за что?

— Как девица, я оскорблена!

— А... Ну, в любом случае не обращай внимания на его ругань. В душе он хороший парень.

— Поняла. А можно ли быть продажником с таким грязным языком?

— Увидишь сама.

И вот мы вернулись к настоящему.

— Слушай сюда, сука! Качество костюма отражает качество компании! Если клиент решит, что наша компания не может нормально платить сотрудникам, нам конец! Вбей это в свою толстую башку!

— То есть твой костюм качественный, Рё-кун?

— Ещё бы. Кэнта-сан подарил мне его, когда я ещё не был нормальным человеком. Это моё сокровище.

Ого, какое у него милое счастливое лицо. Кажется, я начинаю понимать, что имел в виду Кэн-тян.

— Тогда давай представим, что я новая сотрудница на обучении, — сказала я.

— А? Новая сотрудница? — Рё-кун уставился мне в лицо. — Уф, все азиаты для меня на одно лицо. Если берём такую легенду, ты вроде должна выглядеть моложе меня?

Эм... вот эта часть была на грани допустимого, наверное? Хотя я обижена: он считает, что я выгляжу старой.

— Чёрт. Нам пора бежать.

— Опаздывать нельзя, да?

— Заткнись. А теперь слушай: я тебя не признаю. Не говори ничего лишнего. Если помешаешь, я заставлю тебя заплатить. Запомнила?

— Угу-у.

Пока мы шли, я украдкой посматривала на раздражённое лицо Рё-куна. Прошло уже два... или три? С чувством времени у меня в последнее время было плохо... месяца с тех пор, как Кэн-тян позвал меня. То есть я здесь уже довольно давно, но до сих пор ничего не знала о своих коллегах.

В мире программирования есть фраза «Hello, World!». Её часто выводят на экран, когда совершенно новая программа запускается впервые. Поэтому программист, пробующий что-то новое, тоже может сказать: «Hello, World!» Ничего необычного. Когда впервые встречаешь кого-то, вежливо поздороваться. Значит, программисты тоже говорят «hello», когда входят в новый мир.

Hello, World!

В этот день я сделала первый шаг в их мир.

Бывало у вас такое: идёте гулять, телефон разрядился в незнакомом месте, и вы впадаете в отчаяние? Если да, вы знаете, что тогда приходится ориентироваться по высоткам, которые обычно стоят возле станций. Эти башни выше ста метров — знаменитые компасы токийской округи. Правда, большинство людей, наверное, понятия не имеют, что происходит внутри.

Вы из таких? Хе-хе, отлично. Тогда я, Ай Сато, научу вас ответу. Добро пожаловать в репортаж Ай-тян о высотках!

Сначала мы прошли через вход и не нашли ничего примечательного. В огромном пространстве размером с десять маленьких спален была только стойка ресепшена. Странно, да? Если бы они превратили эту пустоту в комнаты, то легко зарабатывали бы на миллион иен в месяц больше. Но высший класс никогда не стал бы так мелочиться. Просторный холл говорил посетителям: вас встречают щедро и широко!

Шучу. Дальше лобби пускали только тех, кому заранее разрешили вход. Наглая элитарщина.

Мы с Рё-куном получили на ресепшене ключ-карты. Приложили их к турникету безопасности, и нас пропустили к лифтам. В лифте мы нажали захватывающий номер — что-то в районе тридцати или сорока, — и кабина начала подниматься с невероятной скоростью.

Я оглянулась назад и увидела голубое небо, тянущееся до самого горизонта. Больше ничто не могло смотреть на меня свысока. Опустив взгляд, я увидела людей размером с муравьёв. Глядя на них сверху вниз, я невольно подумала: ну же, поднимайтесь скорее до моего уровня, ребята.

П-простите. Пожалуйста, не кидайтесь камнями. Я всегда на мели, потому что трачу все деньги на отаку-хобби, так что дайте мне хоть разок притвориться! Умоляю!

Кхм.

Выйдя из лифта, мы оказались в офисе. Стены со всех сторон были стеклянными, из-за чего пространство выглядело очень открытым — полная противоположность моему старому тесному логову без окон. Если прислушаться, можно было услышать, как элегантный смех смешивается с рабочими разговорами.

— Спасибо, что нашли для нас время, — сказал таинственный блондин.

— Что вы, это вам спасибо, что пришли, — ответил мужчина важного вида.

Вместе с вежливым ответом прозвучало негласное разрешение сесть на явно роскошный диван.

— Какой приятный мягкий диван. Кто производитель?

— Ах, не уверен. Я уточню.

— Спасибо.

Кто этот парень задаёт вопросы? Он похож на того, кого я сегодня встретила... Хм...

— Завидую, — продолжил загадочный парень. — Наша компания только встала на ноги, поэтому в офисе у нас только та мебель, которая там уже была. Даже эта переговорная оборудована лучше.

— Ха-ха-ха, все с этого начинают.

— Правда?

Серьёзно, кто этот голубоглазый блондинистый бог коммуникации?

— Конечно, сейчас нас называют крупной корпорацией, но ещё несколько лет назад всё выглядело безрадостно, — объяснил клиент.

— Очень хотел бы услышать подробнее. Особенно о неудачах, которые сопровождают запуск бизнеса.

— О? Для своих лет вы мыслите зрело. Да, учиться на неудачах важно.

Со стороны это было похоже на разговор отца и сына, увлечённо обсуждающих общие интересы. За улыбкой мой разум был полон вопросительных знаков. Я до сих пор вообще не понимала, что произошло.

— Итак, причина нашего сегодняшнего визита...

Переход к продажной презентации был безупречным. Я всё это время поддерживала улыбку, чтобы скрыть растерянность. Конечно, не потому что пыталась не рассмеяться.

Теперь пришло время серьёзных дел. Наша цель — привлечь участников на мероприятие: три дня, по две тысячи посетителей в день. Входной взнос — пятьдесят тысяч иен с человека.

— Мы предлагаем пакет за два миллиона иен, рассчитанный максимум на двадцать человек, — сказал Рё-кун.

— Хм, значит, по сто тысяч с каждого. Довольно дорого.

— Да, но оно того стоит.

Он спокойно назвал цену вдвое выше! Я молчала, скрывая потрясение.

— Представьте себе обычное крупное мероприятие, — продолжил Рё-кун. — Вы, наверное, видите, как ходите вокруг, смотрите на множество стендов? Так вот, мероприятие нашей компании будет совершенно другим. Во-первых, все присутствующие будут инженерами. Более того, мы используем ИИ, чтобы подбирать людей друг к другу.

— О? ИИ, говорите? Каким образом?

Рё-кун молча бросил взгляд на меня. Клиент проследил за ним.

Вот же, он бросает меня на сцену без репетиции? Ну и ладно. Сейчас я покажу вам импровизационные навыки отаку!

— Узрите Smart Frames, — сказала я, доставая из сумки две пары очков.

Эм-м, а что говорить дальше? Простите, похоже, никаких навыков импровизации у меня с самого начала не было. Пожалуйста, спасай. Я посмотрела на Рё-куна, прося помощи.

На мгновение он свирепо на меня глянул, а затем надел ослепительную улыбку продажника и сказал:

— Все участники будут носить такие очки. Когда кто-то попадает в ваше поле зрения, Smart Frames отображают заранее введённую информацию о нём.

— Понимаю. То есть ИИ используется, чтобы уточнять эту информацию?

— Рад, что вы быстро схватываете. На сегодня мы подготовили базовую демонстрацию. Пожалуйста, попробуйте Smart Frames сами.

— О-о, как интересно.

Как ему удалось так хорошо меня прикрыть? Он бог? Обалдеть, в плане коммуникации продажники — совсем другой вид.

— Мне просто надеть их как обычные очки? — спросил клиент.

Рё-кун... то есть Рё-сан... посмотрел на меня в поисках ответа.

Я прокашлялась и сказала:

— Да. Они автоматически включаются, когда их надевают.

— Понятно, понятно. Ну что ж... О, появились слова. Ух ты, ощущается гораздо естественнее, чем я ожидал!

Детский восторг мужчины выглядел немного умилительно.

— Вам идут эти очки, — сказала я.

— Ха-ха-ха, правда?

Рё-кун метнул в меня устрашающий взгляд: не говори ничего лишнего.

— Тогда я тоже надену, — продолжила я, надевая вторую пару.

О... батарея села.

— Что-то не так? — спросил клиент.

— Э-э-э... — Я задумалась на секунду. Да, нет, всё пропало. Лучше просто извиниться. — Простите. Батарея разрядилась. Дайте, пожалуйста, пять минут на зарядку.

После встречи меня отчитали по полной.

Я — крошечная, ничтожная водяная блоха.

Успехи в школе программирования заставили меня поверить, что я мастер общения с клиентами. Единственной загвоздкой было то, что мои косплеи раскритиковали; поэтому в последнее время я косплеила персонажей в костюмах.

Я возгордилась. Как оказалось, на самом деле я социально неуклюжа. Мой способ общения был совершенно бесполезен в мире продаж. Если подумать, я сидела взаперти с самого выпуска из университета... да что там, ещё раньше. У меня почти не было возможностей разговаривать с людьми. Было бы страннее, если бы я умела нормально поддерживать беседу.

Я пожалела о своём поведении. Я была водяной блохой.

— Ты и к следующему клиенту собираешься явиться с такой рожей? — рявкнул Рё-сама. — Улыбайся, чёрт тебя дери.

— А-аха-ха, хорошо-о... — Я выдавила неловкую улыбку.

Я больше никогда не смогу смотреть Рё-саме в глаза. Если он в следующий раз прижмёт меня к стене, я пойму намёк и склонюсь в раскаянии.

Кэн-тян был прав: Рё-сама — гений. Он заранее собирал информацию, естественно вёл разговор к предпочтениям клиента и умел завоёвывать его сердце. Это было похоже на магию, и теперь я лишь наблюдала, как разворачивается шоу.

Справедливости ради, во время первых трёх визитов я всё-таки говорила. Но каждый раз портила дело, а терпение Рё-самы было конечным ресурсом. Начиная с четвёртого клиента он отозвал у меня право голоса.

Но меня это не сломило! Чтобы эволюционировать обратно из водяной блохи в человека, я проанализировала тактику продаж Рё-самы.

Во-первых, переговоры о цене. Хотя реальная стоимость участия составляла пятьдесят тысяч иен на человека, крупным корпорациям Рё-сама всегда предлагал взнос в два миллиона иен. Большинство колебалось: видимо, всё, что превышало миллион, требовало бюджетного совещания и прочей мороки. Тогда Рё-сама наносил удар страдальческим: «Это будет непросто, но за миллион мы справимся...» — и вытягивал из клиента согласие.

Я, Ай Водяная-Блоха Сато, заметила, что в продажах важно добиться от клиента слова «да». Стоило ему один раз произнести это слово, как всё становилось проще, — и Рё-сама был непобедим в том, чтобы это «да» получить. Когда клиент начинал воспринимать вступительный взнос в миллион иен как приемлемый, Рё-сама дожал продажу смелым предложением: бесплатная отмена.

Его питч звучал так: «Честно говоря, по такой цене мы едва выйдем в ноль. Но это наше первое мероприятие, и мы хотим заявить о себе. Считайте это инвестицией в меня — не могли бы вы рассмотреть участие?» И это работало пугающе эффективно!

Я была потрясена. Ему хватало нескольких минут, чтобы расположить к себе клиента и фактически потребовать, чтобы тот вложился в него. Он и правда гений. И хотя он изображал, будто мы на грани ухода в минус, на деле клиент платил обычную цену. Победа по всем фронтам.

А если дело было с маленькой компанией, он начинал со взноса в сто тысяч иен на человека. Потом цена постепенно снижалась, и, к моему удивлению, решение принималось не в тот же день. Когда клиент соглашался на скидку в половину — пятьдесят тысяч иен, — Рё-сама намеренно отступал: «Мне нужно обсудить это с начальником».

Выйдя из одной компании, Рё-сама пробормотал:

— Думаю, с них можно вытянуть восемьдесят тысяч.

Он собирается выжать из них максимум!

Мир продаж был напряжённым. Я чувствовала себя школьницей на первой экскурсии.

— Последняя точка, — сказал Рё-сама.

Я узнала высотку перед нами.

— А? Разве это не первое место, куда мы ходили?

— Да. В безумно огромных корпорациях каждый отдел фактически как отдельная компания, так что шансов несколько. Запомни.

— Будет исполнено! — ответила я с юношеской энергией новой сотрудницы.

— Хорошо. — Рё-сама чуть поправил галстук, глубоко вдохнул и пронзительно уставился на здание. — Идём.

Какой крутой! Я пойду за тобой куда угодно, старший брат!

Навыки старшего брата не переставали меня впечатлять. Наш последний клиент выглядел привередливым, но славное обхаживание Рё-самы всё равно добыло нам возможность продемонстрировать Smart Frames.

— О, занятная штука, — заметил мужчина.

Всё хорошо. Я уже предвидела идеальное завершение плодотворного дня.

Мужчина снял очки.

— Возможно, вопрос глупый, но...

По моему телу пробежал электрический разряд.

— Как ими пользоваться в большой толпе? — спросил он.

— В большой толпе? — переспросил Рё-сама.

— Да.

Сегодня впервые кто-то поставил под вопрос технологию, стоящую за Smart Frames.

— Если они показывают информацию обо всех, кто попадает в поле зрения, разве не будет трудно понять, куда смотреть?

— Для этого и нужен ИИ, — ответил Рё-сама.

— Конечно, он сужает круг целей. Но как он определяет, с кем именно вы разговариваете?

— Определяет?..

— Использует радиоволны или что-то такое? В малом количестве это нормально, но с сотнями людей работать не будет.

От точных вопросов мужчины лицо Рё-самы застыло.

— Вы как следует это тестировали?

В комнате повисла тишина. На самом деле неловкое напряжение, наверное, длилось всего несколько секунд, но казалось, будто оно тянется минуты. Из этого короткого разговора стало ясно: наш клиент — опытный инженер. Полуготовое объяснение его не устроит.

— Ну... — начал Рё-сама.

— О, ничего страшного, если вы не знаете. В последнее время многие просто бросаются словом «ИИ». Я не говорю, что это плохо, но думаю, вам стоит всё это продумать получше, понимаете?

— Спасибо за совет, — ответил Рё-сама, фактически признавая поражение.

Его кулаки были крепко сжаты, и я видела досаду за натянутой улыбкой. А клиент тем временем выглядел так, будто потерял интерес.

Я открыла рот, на секунду задержала дыхание, а потом прикусила язык. Сегодня мне дали три шанса, и я провалила каждый, заставив Рё-саму прикрывать меня. В этот раз я хотела сделать для него то же самое. Если бы получилось, я выглядела бы очень круто, но сказать легче, чем сделать. Я вполне могла лишь посыпать соль на рану. Я боялась провала — все его боятся.

Я хлопнула себя ладонями по щекам, чтобы переключиться. Это был маленький ритуал, который я всегда делала перед вызовом.

— У нас есть симулятор, — сказала я, впервые заговорив на этой встрече.

Оба мужчины перевели на меня взгляды.

— Дальше я объясню, — продолжила я.

Это был незнакомый мне мир, но отступать уже нельзя. В отличие от программирования, где ошибки обычны и ожидаемы, здесь каждая произнесённая фраза решала всё, а попытка забрать слова назад означала потерю доверия.

У меня не было шансов на победу... но и мудрости молчать у меня тоже не хватало.

— Сейчас запускаю, — сказала я. — Пожалуйста, закройте глаза ради собственной безопасности.

Клиент пусто уставился на меня.

— Эм, я серьёзно — пожалуйста, закройте глаза, — повторила я.

— А, да, конечно.

Убедившись, что его глаза закрыты, я через специальное приложение на телефоне удалённо повозилась с его Smart Frames.

— Готово, — сказала я. — Открывайте глаза.

— Вот это да...

Мужчина выглядел озадаченным. Рядом со мной пара голубых глаз бросила на меня тревожный взгляд.

Сердце бешено колотилось, когда я начала объяснение.

— Так вот, эм, зелёные линии, которые летают вокруг, — это радиоволны, испускаемые сенсором. Красные обозначают конфликты с другими пользователями. Как видите, красных линий повсюду полно.

— Ага, да. Можно задать вопрос не совсем по теме? Какой софт вы для этого используете?

Какой софт? Э-э...

— Простите, я ещё не придумала название. Раз это для симуляций, наверное, назову его Simu-kun?

— Simu-kun... Подождите, это сделано внутри компании?

— Да. Я разработала его, потому что хотела смоделировать использование Smart Frames в большой толпе.

— Вы это сделали?

— Да.

У него отвисла челюсть.

Я накосячила? Ах, точно: это неизвестный софт, значит, нужно объяснить реализованные меры безопасности. Но я не подготовила никакой документации... Э-э...

— Очки не нагреваются, даже когда обрабатывают столько объектов? — спросил мужчина.

— О, вычисления идут на стороне сервера. Очки только получают изображения и отрисовывают их.

— Понятно. Но они всё равно удивительно тихие.

Эм... я выкрутилась?

— Хорошо, симуляция показывает, что сенсора недостаточно, — продолжил мужчина. — Что дальше?

— Да, поэтому я выбрала альтернативный подход, вдохновлённый смартфонами.

— Смартфонами?

Я быстро заговорила, продолжая объяснение:

— Смартфоны устроены так, чтобы вы могли перемещаться, не прерывая звонок, верно? У сотовых сетей повсюду стоят базовые станции, и телефон подключается к ближайшей.

— А, понимаю. Значит, вы ставите базовые станции, чтобы управлять связью между очками?

— Не совсем. Так я не смогла бы точно определить индивидуальные позиции.

— О?

Я глубоко вдохнула.

— Я рассматриваю все Smart Frames как базовые станции и получаю данные об их положении относительно других устройств. Все эти данные агрегируются на сервере, который и определяет индивидуальные координаты.

— О, значит, вы используете относительные координаты, а не абсолютные. Но как именно вы получаете эти данные о положении?

С этого момента разговор превратился в поток технического жаргона. Я увлечённо объясняла своё творение, несколько раз запинаясь. У клиента было много конкретных вопросов. В какой-то момент объяснять словами стало трудно, и я нарисовала на бумаге простые схемы и формулы. Клиент всё больше увлекался и продолжал задавать вопросы даже после запланированного окончания встречи.

У меня не оставалось пространства думать о чём-то ещё. Я могла только продолжать описывать ход своих мыслей, пока наконец мужчина не замолчал. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок, словно устал.

Чувствуя себя рыбой на разделочной доске, я ждала его следующих слов.

— Не могли бы вы ещё раз назвать ваше имя? — спросил он.

— Я Сато... Ай Сато.

Он выпрямился и весело улыбнулся.

— Вы тоже будете выступать на этом мероприятии?

— Эм... да, полагаю, буду участвовать.

— Понятно.

Ещё одна короткая тишина. Сердце у меня колотилось как безумное.

— Вы сказали, вступительный взнос — два миллиона иен? — спросил он.

— Да. О, но мы можем обсудить более низкую цену.

— В этом нет необходимости. — Он протянул мне большую руку. — Это и так выгодная сделка. Я с удовольствием приду.

Мы с Рё-самой попрощались с клиентом и вышли из переговорной. Потом спустились на лифте на первый этаж и вернули ключ-карты. За всё это время не было сказано ни слова.

Я была как в тумане. Встреча, видимо, прошла успешно, но я не понимала толком ни что я сделала, ни почему всё сработало, ни в каком мы теперь положении.

Я рассеянно шла за своим карманным коллегой. Его шаги казались мельче прежнего, и вокруг него висела мрачная аура. Трудно было поверить, что это тот самый человек, который сверкал на меня голубыми глазами и угрожал.

Я ускорилась, чтобы его догнать.

Он бросил на меня боковой взгляд и пробормотал:

— Кажется, я начинаю понимать мечту Кэнта-сана.

— А какая мечта у Кэн-тяна?

Он цокнул языком. Аура «не разговаривай со мной» включилась на полную мощность.

Я вздохнула. После целого дня такого обращения его поведение меня уже не задевало. И всё же было немного обидно.

— Спасибо за помощь, — буркнул он.

Инерция пронесла меня ещё на три шага вперёд, прежде чем я остановилась. Рё-сама продолжал идти.

Я рванула вперёд.

— О? О-о-о? — Прощай, туман! С сентиментальностью покончено! — Эй, ты сейчас что-то сказал? А? А? Сказал, да? Повтори-ка. Ну же, повтори!

— Заткнись, бесячая сука! Сгинь с глаз!

Я скакала то спереди, то сзади, то сбоку, выпрашивая бис.

— Ещё! Ещё!

У него дёрнулась щека.

— Давай! Скажи ещё раз!

Внезапно он схватил меня за руку и дёрнул назад с большей силой, чем я ожидала. Я предполагала какой-нибудь отпор, но это мгновенно стерло ухмылку с моего лица.

Он отпустил меня.

— Ты ребёнок? — спросил он без всякого веселья. Почему-то в его голосе чувствовалось облегчение.

За его спиной проехал грузовик.

— Прости... и спасибо, — сказала я. Извинение было за то, что я переборщила с поддразниванием, а благодарность — за то, что он вытащил меня из опасности.

Наши взгляды встретились. Деревья вокруг качнулись на ветру. Некоторое время мы оба молчали.

— Раньше я думал, что все инженеры — бесполезные куски дерьма, — сказал Рё-сама, нарушая тишину.

Ну, прямолинейно. Не могу сказать, что не обидно. Но дам ему продолжить.

— Чёрт, я и сейчас так думаю. В Рио я каждый день занимался продажами. Ходил по улицам, собирал информацию и «товар», подлизывался к тем, у кого есть власть... Если расслаблялся, меня грабили; с другой стороны, если я видел, что расслабился кто-то другой, я грабил его. Кто этого не умел, тот умирал.

По спине пробежал холодок. Это была не метафора и не преувеличение — он, наверное, говорил буквально. Таковы были социальные нормы мира, о котором я ничего не знала.

— Я никогда не понимал, как инженеры выживают без навыков общения. Я... стал человеком, когда встретил Кэнта-сана. Я правда его уважал, поэтому согласился помочь с его мечтой. Но для меня это не имело смысла.

Он говорил бесстрастно, и со стороны, наверное, казалось, будто мы ведём обычную беседу. На самом деле его слова были пропитаны болезненно сильными эмоциями. Я понимала: что бы я ни сказала, он не поймёт. Мы говорили на одном языке, но сама природа наших разговоров была совершенно разной.

— После сегодняшнего я понял, — сказал он. — Они используют другие слова, так что я и не мог их понять. — Он поднял обе руки, будто сдаваясь, и снова посмотрел прямо на меня.

Я встретила его взгляд, но он молча отвернулся и пошёл дальше.

— П-п-погоди, и всё?! — Даже мастера меча ошеломил бы такой резкий завершающий удар. Я не могу принять такую концовку! — Ты на этом остановишься?! Это же ужасно!

— Заткнись. Свою задачу ты выполнила. Возвращайся в свою комнату и играйся с компьютером.

— Простите?! Даже такая святая, как я, после такого захочет подбежать и ударить тебя! С чего ты вообще так со мной разговариваешь?!

Он посмотрел на меня раздражённо.

Аргх! Что с этим парнем не так?! Я жалею, что терпела его! Сейчас точно получит! На тебе!

Рё-сама что-то пробормотал себе под нос.

— А?! Что ты сказал?! — крикнула я.

Он схватил меня за плечо, и от неожиданности я закрыла рот.

Голубоглазый, светлокожий, жестокий, высокомерный и низкорослый блондин посмотрел на меня снизу вверх и сказал:

— Я запомнил твои объяснения, так что ты мне больше не нужна.

Погоди, что?

— Возвращайся к своей работе.

Э-э, то есть...

— Не пойми неправильно. Это не значит, что я тебя признаю. Ты просто поднялась с уровня «бесполезный мусор» до «человек, который умеет пользоваться компьютером».

Я снова застыла на месте. Рё-сама отвёл взгляд и пошёл дальше по дороге.

Шестерёнки в моей голове начали вращаться. Что он имел в виду? Во-первых, он явно цундере. Значит, используя силу отаку, переведём его слова...

«Я запомнил твои объяснения» = «Твоя страстная речь глубоко тронула моё сердце».

«Так что ты мне больше не нужна» = «Тебе больше не нужно помогать мне в продажах. Теперь я справлюсь сам».

«Возвращайся к своей работе» = «Делай работу, которую можешь сделать только ты».

«Не пойми неправильно» = «Я люблю тебя».

Перевод завершён! Ну надо же, какой цундере! Разве так трудно быть честнее?!

Я побежала догонять его и крикнула прямо ему в ухо:

— Почему ты такой сложный?!

— Господи, какая же ты громкая! Что с тобой не так?!

— Это я у тебя спрашиваю!

— Чего?!

Мы продолжали препираться, пока шли. Я вспомнила, как Кэн-тян сказал, что у Рё грязный язык, но в душе он хороший парень.

Рё жил в мире, которого я не знала, а я жила в мире, которого не знал Рё. Сегодня мы оба сделали по одному шагу в мир друг друга. Поэтому я тоже не стеснялась быть немного грубой: в чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят.

— Ладно! — воскликнула я. — Наперегонки до офиса!

— Тупость. Просто спокойно дойдём.

— Пф-ф! Боишься проиграть?

— Ладно, давай. Поставлю тебя на место.

— Тогда передумала.

— Чего?!

Я зашагала перед Рё пружинистой походкой. В конце концов за спиной раздался громкий вздох, а затем смешок.

— Забавная ты девчонка, — сказал он.

Я расхохоталась.

— Ты всё это время хотел это сказать? Точно ведь хотел.

Он меня проигнорировал, но меня это не сломило: я продолжала доставать его всю дорогу до офиса.

Hello, World! Это приветствие моему другу в новом мире.

[[image:/storage/reader-images/bc648cc2a95afcba66358384d96129ed4ffe831e.jpg]]

— Пожалуйста, делайте заказ через планшет, — сказал сотрудник.

И вот мы в BBQ King, лучшем ресторане безлимитного барбекю на свете. Не обращайте внимания на его неудобное расположение. Это рай, где великолепны и качество, и разнообразие.

— Ладно, Сато-сан, вы первая, — сказал Кэн-тян, передавая мне планшет.

— Спасибо. — Я заказала дынную газировку, мясо и салат, но замешкалась. — Чувствую себя лишней.

— Почему?

— Почему вы все трое сидите с той стороны? Там же тесно.

Стол был на четверых; я сидела одна с одной стороны, а трое взрослых мужчин жались вместе на другой.

Кэн-тян улыбнулся.

— Сегодня вы почётная гостья.

— Спасибо, но... Хотя, наверное, нормально, раз Рё маленький.

— Закрой рот, чудачка, а то я заставлю тебя уменьшиться, — огрызнулся Рё.

— Да-да. Ешь побольше и расти большим, хорошо? — Вы заметили? Меня повысили с «суки» до «чудачки». Надеюсь, однажды я добьюсь, чтобы он называл меня «Ай-тян». — Так, я закончила. Следующий! — Я передала планшет Рё; тот сверкнул на меня глазами, но больше ничего не сказал.

— Вы двое теперь неплохо ладите, — сказал Кэн-тян.

— Не шутите так, пожалуйста, — ответил Рё. — Не заставляйте меня тратить оплачиваемый отпуск.

— Э-э, тебе как раз стоит им пользоваться.

Да-а-а, сегодняшние перепалки меня отлично накормят. Честно говоря, один вид Цубасы-самы, который смотрел в планшет и ёрзал от нетерпения, уже делал меня счастливой. Он был такой милый.

— О, никто из вас не пьёт? — заметила я. Никто не выбрал безлимитный алкоголь. — Странно видеть посиделки четырёх взрослых людей без единого пьющего.

— Эта хрень невыгодна, — выплюнул Рё. — Не ставь Кэнта-сана в один ряд с окружающими нас неудачниками.

— Спасибо за похвалу, Рё, но, пожалуйста, не унижай ради неё других, — ответил Кэн-тян.

— Понял. Извини.

Этот парень совсем размякает перед Кэн-тяном, а на работе превращается в приятного и вежливого юношу. Подождите, получается, холод достаётся только мне?

Опечаленная, я посмотрела на Цубасу-саму. Его очаровательная одержимость планшетом исцелила мою душу.

— У меня отчасти потому, что почти не было возможности пить, а отчасти потому, что я стал избегать алкоголя, когда узнал: исследования показывают, что он может повреждать мозг, — сказал Кэн-тян.

— Подожди, что? — отозвалась я. — Как страшно.

— Правда? У меня мурашки, когда я вижу алкоголиков по телевизору.

Я и не знала. Дынная газировка и правда лучшая, да?

Пока я мысленно клялась в верности зелёному дьяволу, Рё закончил заказ и передал планшет Кэн-тяну.

— Спасибо, — сказал Кэн-тян. — Я пока без еды. Цубаса, что будешь пить?

— Мясо.

— Тогда воду.

А? Воду? Он же попросил мясо?

— Что будешь есть? — спросил Кэн-тян.

— Дай мне.

— Нет. Ты всегда заказываешь слишком много.

Цубаса-сама надулся.

О боже... Мне нужно будет взять ещё риса.

Мы закончили заказывать, и через несколько минут, когда у всех появились напитки, подняли тост.

Я отпила дынной газировки.

— М-м-м! Дай мне сахарный удар!

Цубаса-сама хихикнул.

А? Я сказала что-то странное? Запаниковав, я посмотрела в его сторону.

С улыбкой, от которой сердце сбивалось с ритма, он объяснил:

— Смешно, потому что «Сато» ещё может означать «сахар».

Его так легко развеселить! Серьёзно, как этот красавчик может быть таким невероятно милым?!

— Эм, Цубаса-са... н, вы ведь в продажах, да? — Едва успела. Чуть не назвала его «Цубаса-сама» вслух.

— Ага.

Я уставилась на его мягкое выражение.

— Трудно... представить.

— О, понимаю, о чём вы, — сказал Кэн-тян. — В рабочем режиме он совсем другой.

А? У него есть рабочий режим? Он становится суперкомпетентным на работе, как Рё? Становится?! Это... Это же... А-а-а-а-а!!!

— Сато-сан, ешьте помедленнее.

— Как я могу?!

— Ну... Эй, Цубаса, не пытайся с ней соревноваться!

Пока всё это происходило, Рё тихо ел мясо, наслаждаясь каждым кусочком. Двигался он элегантно и, похоже, был невероятно увлечён едой.

— Получай! — поддразнивая, я положила ему на тарелку другой вид мяса.

— О, спасибо.

Он поблагодарил меня вместо того, чтобы разозлиться?! Я не могу этого принять!

О нет, Цубаса-сама выглядит грустным... Подождите, это был его кусок? П-прости! Он простит меня, если я отдам ему свои рёбрышки?

— Спасибо, — сказал он.

А-а-а, какая ослепительная улыбка.

— А это взамен.

Он дал мне капусту! Не то чтобы я её хотела!

— Кстати, Сато-сан... Разве во время нашей встречи вы не опьянели от дынной газировки? — сказал Кэн-тян.

— Встречи? — Покопавшись в памяти, я вспомнила свою тираду в семейном ресторане. — Ой, да брось! Я была трезвая. От дынной газировки не пьянеют! Не говори глупостей!

— Понятно...

Он, кажется, на что-то намекал, но я не стала обращать внимания.

Наша безлимитная барбекю-вечеринка продолжалась. Формально это была моя приветственная вечеринка, но настоящим событием она не стала — мы просто нормально ели.

Когда живот наполнился, я начала думать о троих остальных. Цубаса-сама — милый, Рё — цундере, Кэн-тян — мой друг детства. Хотя Кэн-тян всё ещё был плаксой, впечатление он производил совсем другое, чем раньше. Никогда бы не подумала, что он откроет собственную компанию.

Я всё хотела спросить об этом, но никак не попадался момент. Хотя, наверное, сейчас можно.

— Эй, Кэн-тян.

Он поднял взгляд от тарелки.

Я немного подумала и выбрала прямой подход.

— Почему ты решил открыть собственную компанию?

— Хм, это долгая история, — ответил он, прикрывая ладонью полный рот. Потом отложил палочки, отпил воды и нахмурился. — Расскажу в другой раз, когда мы будем где-нибудь в тишине.

— А, ладно.

Он был прав: такие вещи не обсуждают там, где люди кричат во всю глотку. И всё же мне было любопытно.

Я продолжила дразнить Рё и смотреть, как парни едят, пока наше время не вышло. Было очень весело, но именно поэтому я ещё сильнее хотела услышать ответ на свой вопрос. Я была почти уверена, что остальные уже знали его, и чувствовала себя немного грустно из-за того, что остаюсь в стороне.

Ладно, спрошу, как только мы выйдем отсюда. Готовься, Судзуки! Я тебе не дам отвертеться!

— Согласно результатам опроса, удовлетворённость сотрудников внутри компании растёт, — нервно сказала секретарь. — Большинство персонала ответили, что чувствуют большую мотивацию, чем раньше. Однако... операционная эффективность резко снизилась по сравнению с периодом до реформы. Особенно высокая нагрузка легла на руководителей; несколько человек уже сообщили о проблемах.

Несмотря на расплывчатую формулировку, президент Арата прекрасно понял, что именно секретарь подразумевает под «проблемами».

— Могу предположить, что это организации, затронутые системой? — спросил он.

— Да...

— Это не конец света, — сказал он с обнадёживающей улыбкой. — Просто докладывайте факты. Если вести бухгалтерию правильно, что покажет наш следующий финансовый отчёт?

— Первый убыток компании с момента основания.

— А если мы представим отчёт как корректный?

— Цифры будут такими, как планировалось.

Иными словами, такими, как было объявлено на собрании акционеров: значительный рост.

— Если мы протолкнём запланированные цифры, на сколько лет нам хватит наличных резервов? — спросил он.

— Простите, сэр?!

— Это просто гипотеза. Если не можете посчитать на месте, скажите сумму дефицита. Я сам сделаю расчёты.

Секретарь сглотнула.

— Максимум на четыре года. В худшем случае мы станем неплатёжеспособны примерно через два.

— Хм, два года...

По выражению лица и тону президента было трудно понять его состояние, так что секретарю оставалось только гадать.

Потеря контроля над системой привела к полной остановке двадцати процентов операций. Президент Арата отказался от восстановления системы, и с управленческой точки зрения это не было чем-то необычным. Если уж на то пошло, ошибкой компании было полагаться на систему, которую мог поддерживать только один конкретный человек. Поэтому он решил провести улучшения, даже если придётся взять на себя убытки.

Проблема была на стороне сотрудников. Двадцать процентов операций теперь выполнялись вручную, а начальники не справлялись с объёмом работы. В результате, чтобы избежать переработок, часть действий перестали проверять. Обманывать занятых людей намного проще, чем обманывать машины. Присвоение средств, подделки, приукрашивание отчётности... Порядок медленно утрачивался.

На этом этапе у CEO было два варианта: решать проблемы одну за другой или бежать. В любом случае пределом оставались два года. Если он выберет второе, ему придётся свалить ответственность на преемника, а для этого нужно фальсифицировать цифры. Затыкать пробоины этого тонущего корабля? Или сделать его проблемой ничего не подозревающего человека?

Секретарь решила, что президент Арата сомневается; однако она полностью ошибалась. Услышав «два года», президент Арата мгновенно переключил мышление. С таким запасом времени убрать проблемы компании будет проще простого. В худшем случае придётся лишь распустить организации, превратившиеся в зоны беззакония. Это означало бы огромные убытки, но их можно перекрыть собственными денежными резервами. Это инвестиция, а инвестиции можно окупить.

Впрочем, если дойдёт до такого, он, вероятно, просто бросит компанию.

— Очень хорошо, — сказал он. — Придём к выводу завтра.

— Завтра?

— Да, завтра. — Президент Арата сохранял улыбку, пока говорил, и это сильно тревожило секретаря. — Теперь доложите о расследовании по Ай Сато.

Секретарь отнеслась к этому с сомнением. Она не понимала, почему он поднял эту тему: в конце концов, обсуждение крупных проблем было важнее. Конечно, если удастся вернуть Ай Сато, весь этот хаос прекратится. Однако переговоры провалились. Почему CEO попросил её расследовать нового работодателя Ай Сато?

Подождите, неужели? У него есть план вернуть её? Например, купить компанию, в которой она работает?

Пример радикальный, но не невозможный. Она снова изучила лицо президента Араты и увидела спокойствие и собранность. Убедившись, что у него есть блестящая идея, она улыбнулась и сказала:

— Разумеется. Вот мой отчёт.

На него и правда можно положиться.

К несчастью для неё, у CEO не было такого плана. Единственное, что занимало его мысли, — месть.

— Хм, они проводят крупномасштабное мероприятие, говорите?

— Да. Взнос за участие составляет один миллион иен с компании, и они рассылают продажников для продвижения.

— Понятно... — Улыбка президента Араты приобрела зловещий оттенок. — Если мероприятие крупное, затраты должны быть весьма высокими.

— Верно. Точных цифр я не знаю, но если предположить пятидесятипроцентную маржу прибыли, бюджет должен превышать сто миллионов иен.

— Сто миллионов? Для нас мелочь, а для них, должно быть, целое состояние.

— О, вот в чём ваш план! — По сути, он собирается стать спонсором мероприятия в обмен на восстановление системы или обучение наших сотрудников. Принудительное поглощение рискует настроить их против нас, но, поддержав мероприятие, мы, скорее всего, сможем построить доброжелательные отношения.

— Да, именно. Если мероприятие провалится, Ай Сато получит серьёзный удар.

— А?.. — Глаза секретаря расширились от полного потрясения.

— А когда она поймёт, что всё это её вина, её сердце будет разбито.

— Эм, вы не собираетесь их спонсировать?

— Спонсировать? Ха-ха-ха, из вас вышла бы хорошая комедиантка. — Президент Арата от души рассмеялся. — Она посмела выставить меня дураком, так что будет справедливо, если она заплатит за свои преступления.

— При всём уважении, сэр, это решение просто... — Секретарь застыла, подумав о том, что с ней станет, если она произнесёт последнее слово — «глупое». Договорить она не смогла.

— Просто что? Говорите.

— Эм, просто... — Голос у неё охрип, дыхание сбилось, взгляд нервно заметался по сторонам. Когда она снова посмотрела на президента Арату, то едва не вскрикнула от ужаса при виде его улыбки. — Просто мне становится жаль Ай Сато.

— Ха-ха, вы говорите так, будто я её травлю.

— Нет, конечно нет. Ха-ха-ха.

Это была их финальная точка перелома. Президент Арата выбрал Ай Сато своим врагом.

Это воспоминание из детства — о том, как мы с Сато-сан смотрели аниме.

— Ненавижу этот сериал, — сказала она.

— Что?! Но Заби-рейнджер такой крутой!

— Ненавижу его. Он плохой.

Заби-рейнджер был супергероем, но Сато-сан назвала его плохим.

— Почему он не слушает, что говорит Виллар? — продолжила она. — Этот герой — трус.

— Неправда! Виллар злодей! Он всем кучу проблем создаёт!

Я тогда никак не мог понять точку зрения Сато-сан — наверное, именно поэтому тот разговор так глубоко врезался мне в память.

— Это герой виноват, — настаивала она. — Если бы они поговорили и вместе придумали решение, Виллар мог бы извиниться, и они стали бы друзьями. А герой только и делает, что его избивает... хотя плохих людей вообще не бывает.

Теперь, став взрослым, я понимал: то, что она предлагала, было несбыточной мечтой.

— Это же бессмыслица, Ай-тян! Ты сама только что назвала Заби-рейнджера плохим!

— Замолчи! Я такого не говорила, дурак!

— Сама такая!

Плохие люди существуют. Есть люди, с которыми ты никогда не сможешь прийти к взаимопониманию. Каждый в своей жизни сражается со злодеями, поэтому люди и любят истории, где злодеев побеждают: они жаждут победы и находят в ней утешение.

Но нельзя забывать: тот, кто побеждает злодея, сам становится злодеем. А всех злодеев однажды побеждают.

---

Оба родителя Кэнты Судзуки были инженерами. В их время люди, умевшие обращаться с компьютерами, считались ценным ресурсом, и его родители занимались проектированием и разработкой важных систем. Дома они постоянно говорили о работе, так что он, естественно, тоже заинтересовался инженерией — но не настолько, чтобы захотеть пойти по их стопам.

Он всегда оказывался вторым. В спорте не мог победить более крупных одноклассников, а в учёбе девочка, жившая по соседству, — Ай Сато — неизменно занимала первое место. В средней и старшей школе всё повторилось. Сколько бы он ни рос и как бы ни менялась его среда, рядом всегда находился кто-то лучше.

Он не думал об этом осознанно, но глубоко в душе уже сдался: мама с папой лучшие в своём деле, а я второй. Я никогда не стану таким, как они. И дело было не в недостатке старания — даже зная, что первое место недостижимо, он никогда не ленился. Поэтому каждое поражение так его задевало, а слёзы становились способом выпустить эмоции.

Мальчику было стыдно плакать. Мальчишки смеялись и издевались, девочки хихикали в сторонке. А Ай Сато кричала: «Давай! Плачь сильнее!» — и сыпала соль на рану. В конце концов кому-нибудь становилось его жалко, и звучало: «Ай-тян, оставь его». Когда смеяться уже переставали все, Сато извинялась перед ним, и урок начинался в неловкой атмосфере. Потом кто-нибудь всё равно не выдерживал и фыркал, а учитель раздражался.

Сато всегда была окружена улыбками, но назвать её лучиком солнца было бы неверно. Она была не благородным героем, а скорее слабым злодеем. Именно её поражение заставляло улыбаться всех — включая её саму.

Под влиянием Сато идеалы Судзуки породили несбыточную мечту. Он привык проигрывать, поэтому, как бы некрасиво ни проигрывал, никогда не падал духом. Он знал, каким должен быть его идеальный мир, и упорно шёл к нему, каким бы далёким тот ни казался.

Судзуки был аномалией. Обычно люди, проигрывая, расстраиваются и отказываются от целей, которые слишком далеки. А он, стоило ему потерять из виду человека, за которым он гнался, сбился с пути. Словно пытаясь найти выход в темноте, он врезался в бесчисленные стены — и наконец снова встретил её.

— Ну что, с чего мне начать? — спросил он.

Судзуки и Сато стояли в парке под ярким беззвёздным ночным небом. Цубаса и Рё ушли домой раньше. Для большого города парк был необычным: здесь были качели, горка и турники. Поблизости стояли жилые дома, но людей почти не было — до станции отсюда далеко.

— О чём ты хочешь спросить сначала? — продолжил он.

В парке было так тихо, что Сато ясно слышала его мягкий голос. Их взгляды встретились.

Судзуки нервничал, глядя Сато в глаза. Она никогда не выглядит так, будто относится к чему-то всерьёз, но на самом деле она как ИИ — всегда просчитывает наперёд. Думает о далёком будущем, о котором я бы даже не задумался.

Что сейчас происходило у неё в голове? По выражению лица он не мог понять. Она казалась и растерянной, и спокойной. Ему оставалось только прикусить язык и ждать, когда она заговорит.

— Прости, — наконец сказала она.

— А? — Этого слова он совсем не ожидал.

Она вздохнула, обняла себя за плечи и виновато посмотрела на него.

— Мы можем пойти в интернет-кафе или куда-нибудь ещё? Я замёрзла.

Судзуки поднял глаза к небу. Он уже не знал, что и думать.

— Конечно, — сказал он.

Свободная душа, ничего не скажешь.

---

«Хотя плохих людей вообще не бывает», — пробормотала Сато-сан двадцать лет назад, смотря сериал про супергероя.

— Ура-а! Давай! Врежь ей! — теперь кричала она, изо всех сил болея за волшебницу.

Мы сидели в двухместной кабинке интернет-кафе. Обычно такая ситуация должна была бы волновать, но я думал только: боже, какая она шумная.

— А-а, как же хорошо!

Она сияла перед монитором и радостно хлопала в ладоши — трудно было поверить, что мы одного возраста. В её глазах сверкала детская искорка, а улыбка успокаивала мне сердце. С правильным макияжем она, наверное, сошла бы за старшеклассницу.

— М-м? У меня что-то на лице? — спросила она.

Наши взгляды встретились. Я понял, что серия аниме, которую она смотрела, уже закончилась... и что я всё это время смотрел на неё. Нужно придумать оправдание — стоп, оправдание чему? Я боролся с каким-то неописуемым чувством и не мог выдавить ни слова.

Заметив, похоже, что со мной что-то не так, Сато-сан спросила:

— Ну... ты теперь успокоился?

Прозвучало странно снисходительно. Она, скорее всего, уже забыла, зачем мы вообще сюда пришли, и теперь стала бы уверять, что мы смотрели аниме, чтобы расслабиться.

— Ты всё-таки... — начал я и осёкся.

— Что?

— Ничего. Забудь.

— Да скажи уже! Как мне теперь не любопытствовать? — Она ткнула меня локтем.

Меня накрыло такой мощной волной ностальгии, что я не удержался и улыбнулся.

— Что смешного? — спросила она.

— Ты вечно заставляла меня плакать, да?

— Что? Разве я обычно не утешала тебя?

— Совершенно точно нет.

Сато-сан надулась и с раздражением выключила монитор.

— Какой ты стал дерзкий, Кэн-тян.

— А ты совсем не изменилась с тех времён, Сато-сан.

— Вот именно об этом я и говорю. Почему «Сато-сан»? Зови меня «Ай-тян».

— Ни за что. Звучит по-детски.

— О-о? Ты покраснел, Кэн-тян? — Как ребёнок, нашедший новую игрушку, она положила локоть мне на плечо и начала донимать. — Мы тут такие уютные, в отдельной комнатке. В глубине души ты, наверное, думаешь: «Хе-хе, как же она приятно пахнет», да?

— Нет. — Я правда вообще об этом не думал. Правда, если бы я так и сказал, она бы обиделась, поэтому я отделался неопределённой улыбкой.

— Говоришь так, а сам стесняешься.

— Не стесняюсь.

— А-а, меня не проведёшь!

Её напор начинал немного раздражать. И вдруг мне пришла в голову идея. Наши тела были так близко, что у кого угодно сердце забилось бы чаще; я посмотрел ей прямо в глаза и отомстил:

— Ай-тян, ты стала красивее.

Её удивлённое лицо заставило меня усмехнуться.

— Эй, ты ведь не всерьёз, — огрызнулась она.

— Всерьёз.

— Тогда не смейся, когда говоришь! — Она легко, но несколько раз подряд хлопнула меня по спине, а я отвёл взгляд. — Ты тоже стал вполне симпатичным, Кэн-тян!

— Спасибо. «Вполне», значит?

— Так почему этот вполне симпатичный Кэн-тян основал свою компанию?

— Внезапный поворот.

Она перестала меня бить.

— Ну же, выкладывай уже.

— Да-да, сейчас. — Я прочистил горло. — Всё началось со смерти человека, которого я уважал.

— Эм, прости, это как-то слишком резко. Можно чуть медленнее?

— Почему ты такая требовательная?

— Я не требовательная.

Ещё какая. Я проглотил эти слова и на секунду задумался.

— Прости, тогда я не знаю, с чего начинать.

— А каким человеком он был?

— Он был невероятно сильным инженером. Я совершенно серьёзно.

В отличие от меня, который мог добраться только до второго места, тот инженер обладал потенциалом стать лучшим в своей области. Он был талантливее всех, трудился больше всех и добился большего, чем кто бы то ни было. Он был гением, и его имя вошло бы в историю... если бы он внезапно не умер от переработки. Я не мог в это поверить — будто потерял нечто невосполнимое. На его похороны пришли считаные люди: я, его семья и несколько человек, которых я принял за сотрудников его компании.

— Странно, как упорный труд приводит к одиночеству, — пробормотал я себе под нос. — Когда ты смотрела то аниме, ты болела за главную героиню, потому что она выкладывалась на полную. Но в реальности всё иначе. Чем усерднее ты работаешь, тем дальше уходишь от обычных людей и тем одинокее становишься.

Это же просто неправильно! — закричал я про себя.

У того человека была мечта. Он родился в бедной семье и хотел создать мир, где никому не пришлось бы беспокоиться о имущественном неравенстве, а у всех детей были бы равные возможности. Безумная мечта — но рядом с ним казалось, что она возможна. Таким он был человеком.

Он не должен был просто тихо уйти из жизни. Весь мир должен был скорбеть о нём. После его смерти я целый год чувствовал, будто в груди зияет дыра. За это время мой взгляд на мир полностью изменился: я понял, что он, тот инженер, не был особенным.

— Повсюду есть невероятные люди, которые изо всех сил трудятся в одиночку, — сказал я.

Я стал почти параноиком. Каждый раз, замечая исключительный талант, я боялся снова его потерять.

— Так нельзя, — твёрдо заявил я. Тогда я решил, что больше никогда не допущу той же ошибки. — Поэтому... я изменю мир. Правда, по пути я уже много раз облажался.

Я неловко улыбнулся Сато-сан, но она, такая шумная ещё недавно, не улыбнулась в ответ.

Я опустил взгляд и вспомнил свои прежние провалы. Сначала я пытался дать людям шанс — даже тем, у кого не было опыта. Хотел помочь тем, кто упёрся в стену. Поэтому наставлял нескольких знакомых и всякий раз приходил в отчаяние от их полного отсутствия энтузиазма.

Друг, который хотел изучать программирование, сказал мне: «Не, это для меня слишком хардкорно». А друг, который хотел научиться продажам, сказал: «Я просто хочу выполнять план. Научи каким-нибудь лёгким трюкам».

Вскоре я понял: в мире есть два типа людей — те, кто способен себя подталкивать, и те, кто не способен. Я хотел поддерживать только первых, а выяснилось, что люди, способные подталкивать себя, и сами начинают учиться по собственной инициативе; они не полагаются на других. Поэтому True Coding School отказалась учить полных новичков: ресурсы у меня ограничены, и мне казалось расточительством тратить их на тех, кто этого не заслуживает.

Наверное, это было от раздражения. До тех пор я обращал внимание только на людей сильнее меня, так что впервые посмотрел на тех, кто был слабее. И этот мир показался мне слишком безнадёжным.

— Я был близок к тому, чтобы сдаться, — сказал я. — То, что я считал лучшим подходом, не сработало. Тогда я решил найти корень проблемы и придумать идею получше, но и она провалилась. Так повторялось снова и снова, и меня это убивало. И всё же отказаться от мечты я не мог. Честно говоря, я был в тупике.

Пока снова не встретил тебя, — подумал я, но промолчал. Сказать ей, что я рад нашей встрече, было бы слишком неловко.

Сато-сан разбила все мои предубеждения. В первый раз, когда она общалась с клиентом, я думал, что всё закончится катастрофой. Как я должен был давать технические консультации взрослому человеку, если рядом со мной — косплеерша волшебницы? Невиданное дело. Я никогда не забуду выражение лица того мужчины, когда он её увидел: оно прямо говорило, что он зря сюда пришёл.

И всё же по какой-то счастливой случайности бесплатное пробное занятие прошло хорошо. Поэтому, когда Сато-сан начала агрессивно лезть в личную жизнь клиента, у меня чуть сердце не остановилось. Я отчаялся, подумав, что вся удача пропала впустую. Но вопреки моим ожиданиям результат оказался хорошим. К моему изумлению, мужчина оставил положительный отзыв и записался на обычный курс. Хотя он и покритиковал косплей Сато-сан, это показалось тёплым — словно отец ругает сына, веря, что тот способен вырасти как человек.

Следующей, кто произвела впечатление, была женщина, ненавидевшая мужчин. Когда Сато-сан, косплея какого-то хоста, вдруг начала называть её «котёнком», я приготовился к официальной жалобе и мысленно перебрал бесчисленные варианты извинений.

Но и тогда всё обошлось. Теперь эта женщина совершенно расслаблена рядом с Сато-сан, и каждый раз, приходя на урок, рассказывает весёлые истории с новой работы. Правда, она тоже написала суровую критику косплея, но уже технического характера; в том мире я ничего не понимал.

Самое сильное впечатление на меня произвёл Юя Намэда-сан. В тот момент, когда я впервые увидел его, я был убеждён, что он бесполезен — не способен подталкивать себя.

Но Сато-сан изменила его всего за несколько часов. Она проявила эмпатию — слово, которое я ценил больше всего. Я думал, что учитываю чувства клиентов, но, наблюдая за ней, понял: меня заперло в жёстком образе мыслей. Из-за повторяющихся прошлых провалов я бессознательно выбирал безопасные стратегии.

Снова и снова Сато-сан разрушала этот мой образ мыслей. Она превратила мой идеальный мир — несбыточную мечту, от которой я сам того не заметил отказался, — в реальность. Она дала мне смелость, показав, что моя мечта не была бредом. Я начал думать позитивно: просто я всё делал неправильно. Моя мечта точно может сбыться.

— Я так рад, что встретил тебя.

Не только её, но и Рё с Цубасой, которые невероятно старались ради меня. Я чувствовал, что мне по-настоящему повезло. Мои идеалы были мне не по силам — в одиночку я бы даже до линии старта не добрался.

Я был искренне благодарен. Наверное, пора сказать это словами.

— Сато... -сан? — Я посмотрел на неё, но не смог понять выражение её лица.

Она поспешно отвела взгляд.

— Дурак.

Почему она меня оскорбляет?

— С каких это пор ты такой дерзкий, Кэн-тян?

Я понятия не имел, о чём она говорит. Впрочем, ничего нового.

В детстве я, наверное, ответил бы на её обзывательство: «Сама такая». Потом мы бы начали спорить, но Сато-сан вдруг потеряла бы интерес и занялась чем-нибудь другим. Я бы разозлился, но всё равно присоединился... Как давно это было.

Но я уже повзрослел. Теперь, привыкнув к неразумным реакциям, я уверенно ответил:

— Ай-тян, спасибо тебе за всё.

Она даже не взглянула на меня, отвернулась и уткнулась лицом в руки на столе.

Какое у неё сейчас лицо? Мне было любопытно, но я чувствовал: если подсмотрю, получу кулаком. Поэтому удержался.

---

Я Ай Сато, двадцать восемь лет, и, кажется, вчера мой друг детства ко мне подкатил!

А-а! А-а-а! А-а-а-а-а!!! Что значит «я так рад, что встретил тебя»?! Это же чертовски неловко! Как он вообще может такое говорить?! Что с этим парнем?! Кем он себя возомнил?! А-а-а! А-а-а!

Я всего лишь спросила, почему он основал свою компанию! Почему нельзя было просто сказать: «Чтобы заработать денег»?! А-а-а! Что это за причина вообще?! Почему он такой искренний?! А-а-а!

— Это не тот Кэн-тян, которого я знаю, — пробормотала я, пустым взглядом глядя в потолок.

Через несколько секунд меня снова накрыло, и я начала колотиться на месте. Так повторилось много раз.

В итоге я всю ночь каталась по кровати.

На следующий день в углу пустоватого офиса сидел одинокий медведь.

Вы угадали! Этот медведь — я!

Вообще-то до недавнего времени я сдерживалась в косплее. Почему? Потому что в отзывах его разносили. Это был новенький стартап моего друга детства — если из-за меня его репутация рухнет, я никогда не смогу взять на себя ответственность за провал его бизнеса. Поэтому какое-то время я чередовала разных персонажей в костюмах.

Но с этим покончено! Больше никакого самоограничения! Мне уже всё равно!

— Что за хрень? Ты в пижаме? — спросил низкорослый мужчина.

Ого! Первый посетитель сегодня — Рё! Какая редкость! Обычно я бы тут ответила: «О, ты не идёшь на продажи?» Но не в этот раз. Сегодня я только угрожающе рычу.

— Гр-р-р.

— Похоже, без толку пытаться понять сумасшедшую.

— Медвежий чоп! — Тук!

— Ты отлыниваешь?

— Г-гр-р-р. — Я не отлыниваю! Я стою на страже!

Я перевела свирепый взгляд на дверь. Ну давай, Судзуки! Встреться с моим гневом!

— О, медведь, — сказал следующий посетитель.

А-а-а, это Цубаса-сама!

— Это тоже ручная работа?

— Да...

— Милый.

— Спасибо...

Я больше не могу... Он слишком красивый!

[[image:/storage/reader-images/5a64244df1e4994da35023f12e362c681ea93422.jpg]]

— Ты сегодня рано, Рё, — заметил Цубаса-сама.

— Ага. Доброе утро.

Цубаса-сама неторопливо подошёл к дивану, где сидел Рё, плюхнулся на противоположный и лёг на бок.

— Разбуди меня, когда придёт Кэнта.

— Понял.

Похоже, с Цубасой-самой Рё тоже вежлив. Значит, грубит он только мне. Ясно... вот он какой человек.

В любом случае, видеть этих двоих в офисе с утра было необычно. Что-то происходит, а я не в курсе?

— Эй, сегодня что-то намечается? — спросила я Рё.

— А? Тебе никто не сказал? — ответил он, возясь с телефоном. — Сейчас начнётся.

— Что начнётся?

— Совещание по предстоящему мероприятию, очевидно же. — Несмотря на раздражение, он всё-таки ответил.

— Э-э, ничего себе. Вот это новость.

Крупное мероприятие для инженеров — звучит модно, но в итоге это просто куча очкариков-инженеров, которые соберутся поесть и поговорить за какие-то пятьдесят тысяч иен с человека. Ничего себе дорого.

— Сколько людей записалось? — спросила я.

— Ты в приложении проверить не можешь?

— А, точно.

Я полезла в сумку за телефоном... точнее, попыталась. Медвежьи лапы не давали его удержать. Придётся снять.

А? Сложнее, чем я думала. Хм, если зубами... Ладно, одну лапу сняла!

Внезапно я услышала, как дверь открылась и закрылась в третий раз. Вот и он!

— Медвежья ракетная лапа! — крикнула я и запустила только что снятую лапу!

— А? Ух ты! Что это? Лапа?

Эффект был не очень!

— О, это вы, Сато-сан, — обычным тоном сказал Судзуки. — Давно вы не надевали такой очевидный косплей.

От его улыбки я подумала: какой же он... дерзкий.

— Держите, это ваше, — сказал он.

— Спасибо...

Я положила лапу в сумку и, игнорируя Судзуки, снова стала доставать телефон. Стоп, что я собиралась с ним делать?

— Доброе утро всем, — сказал Судзуки. — Вы сегодня рано.

— Доброе утро, — сказал Рё, выпрямив спину.

— Утро, — ответил Цубаса-сама, потирая глаза.

— Тогда сразу к делу, — сказал Судзуки и опустился на колени у стола между Рё и Цубасой-самой. Он достал из чёрного портфеля ручку, лист бумаги и загадочное устройство.

Устройство оказалось портативным проектором на Droid, который вывел на стол интерфейс, похожий на домашний экран смартфона.

Судзуки провёл пальцем по изображению и открыл документы.

— Прежде всего, спасибо вам, Цубаса и Рё, — сказал он. — Сейчас у нас записано 3 734 участника. Представлены 268 групп, коэффициент подтверждения — около шестидесяти процентов. Третий день, самый важный, распродан полностью. Трудно поверить, что всего два человека добились такого результата. Мне правда повезло с такими невероятными партнёрами.

Я слушала совещание на расстоянии. Цубаса-сама, как всегда, был спокоен, Рё немного покраснел, а Судзуки выглядел так, будто вот-вот заплачет, — собственно, так было с самого начала. Эти трое, наверное, работали вместе задолго до того, как я пришла в компанию.

По количеству участников трудно понять, насколько это круто, так что посчитаем в продажах. При пятидесяти тысячах иен за человека 3 734 заявки дают примерно двести миллионов иен.

Всего трое людей создали сервис стоимостью в двести миллионов иен. Абсурд. Наверняка они прошли через множество трудностей, о которых я ничего не знала. Если думать так, я могла понять и слёзы Судзуки, и гордые выражения на лицах Рё и Цубасы-самы.

И как раз когда я почувствовала себя лишней, Судзуки посмотрел на меня и сказал:

— И вам тоже, Сато-сан. Количество участников резко выросло благодаря отзывам о школе программирования — особенно после того, как вы помогли Юе Намэде-сану. И без вашего приложения мы не смогли бы обработать столько заявок. Большое спасибо.

У этого парня тайминг просто идеальный. Почувствовав, как лицо теплеет, я отвела взгляд.

Судзуки тихо усмехнулся.

— Ну что ж, теперь начинается моя работа.

Довольно крутая фраза.

— Я покажу вам сводку вариантов кейтеринга и персонала для мероприятия. Я ещё не решил, у какой компании делать заказ. Хочу услышать мнение всех.

Он явно заранее подготовил, что будет говорить на презентации.

Я прищурилась, всматриваясь в материалы, спроецированные на стол, и Судзуки на секунду замолчал.

— Сато-сан, вы слишком далеко.

Как дерзко с его стороны — проявлять ко мне внимание.

— Иди сюда, — сказал Цубаса-сама, похлопав по месту рядом с собой на диване.

Я затаила дыхание. В такие моменты надо двигаться сразу, иначе станет неловко. Но на секунду ноги отказались слушаться. Я почувствовала между нами тонкий барьер. Не то чтобы они меня отвергали — ничего такого никто не сказал. Просто подойти было трудно, словно я вмешиваюсь.

— Получай! — воскликнула я и бросилась на место рядом с Рё.

— Ты не способна двигаться нормально? — проворчал Рё.

Цубаса-сама хихикнул.

— Вы так хорошо ладите.

— Ой, избавьте.

Я посмотрела на графики на столе.

— Ого, как подробно!

— Я туда слишком много напихал? — задумчиво спросил Судзуки.

— Давай, объясняй!

Влиться в разговор было легко, но я чувствовала, что мои слова весят меньше, чем слова остальных. В прежней компании, когда мы с коллегами работали над системой All-RaWi, у нас было много похожих обсуждений. Точнее, выглядели они похоже, но на деле были совсем другими: те обсуждения были битвами за то, чтобы защитить себя и коллег от несправедливых условий работы.

Если подумать, я всегда отчаянно смотрела только на то, что было прямо передо мной. Впервые я видела людей, которые пытаются превратить грандиозную мечту в реальность. Это зрелище слепило — я едва могла держать глаза открытыми. Мне оставалось только думать: надеюсь, будущее услышит их желание.

— Пицца обязательна! — заявила я. — Не бывает программистов, которые ненавидят пиццу!

— Понятно?.. А какую пиццу вы любите, Сато-сан?

— Эм, ту, где соус тартар!

Надеясь хоть чем-то помочь, я бодро вставила реплику и улыбнулась всем.

---

В офисе царила суматоха. Было ощущение тех безумных дней, когда ночуешь в школе, готовясь к фестивалю.

«Я ничем не могу им помочь, но хотя бы побуду рядом и поддержу морально!» Ага, конечно. Я ошибалась. В итоге я тут самая занятая! Почему?!

Время флэшбэка!

Всё началось в конце нашего совещания.

— Э-э-эй, господин босс! — ухмыльнулась я. — Деньжищи гребёшь?

— О чём вы? — спросил Судзуки.

— Ну, четыре тысячи заявок по пятьдесят тысяч иен — это двести миллионов, да? Мы же должны купаться в прибыли.

— А, вот вы о чём. — Он пожал плечами. — Хм... зависит от продаж в последний день.

— В последний день? Что мы продаём?

— Скоро должна быть доставка.

Ну, звучит зловеще.

Через несколько минут привезли огромное количество картонных коробок. Я открыла одну и обнаружила внутри кучу Smart Frames и деталей, которые использовала для их модификации. Сколько их тут?

— Я заказал две тысячи пятьсот комплектов, — услужливо пояснил Судзуки.

— Это ведь не то, о чём я думаю, да?

— Вы наша единственная надежда, Сато-сан.

— Напомни, когда мероприятие?

— Через две недели.

Две недели означали дневную норму примерно в сто восемьдесят штук. Если я могу закончить одну за десять минут... Ладно, я успею, если буду работать по тридцать часов в день!

— Ты совсем с ума сошёл, Судзуки?

— Вы наша единственная надежда, — повторил он.

— Это физически невозможно! И почему ты не сказал мне раньше?! Я одна ничего не знала!

Он сложил ладони перед собой.

— Прости. Ты правда наша единственная надежда.

— Бесполезный управленец! На колени!

Ар-р-гх! Жалею, что восхищалась им! Он просто болтал чушь, когда сказал: «Теперь начинается моя работа»?! Теперь мне две недели кранчить!

Я осыпала его ударами в знак протеста.

— Сколько вообще стоит один такой комплект?!

— Пятьдесят тысяч иен плюс налог.

По моим грубым подсчётам, это сжирает почти всю выручку мероприятия! Но что-то не сходится...

— Где ты вообще нашёл столько денег?!

— Не нашёл.

— А?

— Я поставил срок оплаты после мероприятия.

Э-э-э...

— А если бы мы не набрали достаточно участников?

— Я бы, наверное, обанкротился.

Э-э-эм?!

— Сато-сан, если бы существовал способ ухватить будущее без риска, как думаете, кто-нибудь уже попробовал бы? — Он пристально посмотрел на меня. — Шучу. Перспективы у нас хорошие.

— Ладно...

Захлёбываясь ужасом, я решила забыть о бюджете.

Пора было думать серьёзно. Главной фишкой этого мероприятия были Smart Frames — новая технология, которая с помощью ИИ подбирала инженеров друг к другу. Естественно, нам нужны были очки для всех участников.

Так почему он говорит мне об этом в последний момент?! Нельзя было подготовить их раньше?! Хотя жаловаться уже поздно — сейчас нужна реалистичная мера.

— А нельзя выделить час в первый день на настройку? — предложила я.

— О, хорошая идея.

— Правда?!

— Но прости, нельзя. Расписание уже утверждено.

— Почему?! — Чудовище! Сначала дал надежду, а потом отнял!

— Эй, сумасшедшая, ты уже закончила истерить? — рявкнул Рё.

— Как тут не истерить?!

— Заткнись и уже научи нас их собирать. Если хочешь болтать, болтай потом.

— Ой-ой! — Ой, смотрите на этого цундэрэ! Он что, говорит, что поможет мне? — Какой же ты милашка!

— Не трогай меня!

Он выглядел по-настоящему недовольным, так что я перестала его доставать.

Ладно, я ценю дополнительные руки. Пятнадцать часов в день — это вполне разумно... наверное?

— Звучит интересно, — сказал Цубаса-сама.

— О-о-о... — Н-неужели?! — Т-ты... поможешь нам?

— Конечно.

А-а-а, как же я его люблю! Добрый красавчик с золотым сердцем? Он слишком идеален!

Я была искренне благодарна. Трое работников снижали дневную норму до десяти часов на каждого.

Если считать двадцать рабочих дней в месяц, это всего сорок часов переработки! А поскольку мы соблюдаем Закон о трудовых стандартах, это практически ноль! Раз плюнуть!

— Ладно, за дело! — крикнула я.

— Ага! — ответил Цубаса-сама.

— Ага... — пробормотал Рё.

Так начались наши весёлые производственные дни.

Меня впечатлило, как быстро Цубаса-сама всё схватывал. Достаточно было один раз показать процесс, и он его запоминал. Люблю такое.

А Рё был очарователен. В технике он не разбирался, поэтому почти час ушёл на то, чтобы он смог работать самостоятельно. Даже после этого руки у него были неловкие, и я часто слышала, как он ругается, уронив деталь. Зато, когда у него получалось с первого раза, на лице появлялось такое довольное выражение, что мне приходилось сдерживаться, чтобы не погладить его по голове.

А что до меня, когда инженер выполняет повторяющуюся работу, его тянет оптимизировать. У меня зачесалась правая рука.

Сначала сборка одной пары Smart Frames занимала десять минут. За два часа я оптимизировала процесс до семи минут, сэкономив время на одну чашку лапши. Великолепное улучшение на тридцать процентов, но я бы не могла называть себя инженером, если бы этим удовлетворилась.

Я размышляла, продолжая работать. Семь минут — предел. Физически невозможно срезать ещё. Значит, остаётся одно решение: если один человек не справляется, пусть делают двое! Иными словами, параллельная обработка!

Я сосредоточилась на времени ожидания в рабочем процессе. Из-за особенностей устройства при настройке неизбежно были простои. Если в это время работать над другой парой Smart Frames...

Разумеется, я преодолела закон Мура. Задача, которая занимала семь минут на готовое изделие, сократилась до пятнадцати минут за три штуки.

Ах, какое прекрасное чувство выполненного долга. И... да, мне уже скучно.

Как типичный инженер, сразу после достижения я захотела заняться чем-нибудь весёлым. Но очевидно, такой свободы у меня не было. Поэтому мотивация рухнула.

В такие моменты я любила приставать к другим людям. Я прекрасно знала, что это раздражает, поэтому выбирала цель осторожно.

Может, Цубаса-сама? А-а, как серьёзно он работает... Его красота — национальное достояние! Писк! Я просто не могу ему помешать.

А Рё? Ох, какой милый. Будто ребёнок, который так увлёкся новой игрушкой, что забыл поесть. Как тепло на душе. Его тоже нельзя отвлекать.

Остаётся Судзуки... который целый день занят звонками. Даже я понимаю, что мешать человеку, говорящему по телефону, — плохой тон. Поэтому я так не делаю. Но Судзуки — исключение. Он безопасная цель в любых обстоятельствах. Я уверена.

Я молча встала рядом с ним и ухмыльнулась. Он вопросительно посмотрел на меня, но я никак не отреагировала.

Закончив звонок, он вздохнул и спросил:

— Что случилось?

— Давай займёмся чем-нибудь весёлым!

— Сразу к делу, да? — Он натянуто усмехнулся. — Можете делать перерывы, когда нужно.

— А ты? Тебе тоже надо отдыхать.

— Мне ещё нужно заниматься заказами, согласованиями и отвечать на письма учеников. Но быть занятым — хорошо.

— Ого, ты себя до костей загоняешь.

— Да. — Он снова неловко усмехнулся.

Бесконечная работа без отдыха противоречит Закону о трудовых стандартах, но глаза Судзуки сияли. Он был похож на ученика средней или старшей школы, который заканчивает обычное рабочее время — то есть уроки — и с радостью бросается в неоплачиваемые сверхурочные, то есть клубную деятельность. В нём чувствовалась сила юности.

А, вот почему он такой сияющий.

— Тогда я пойду на перерыв, — сказала я.

— Конечно. Хорошая работа. — Он улыбнулся и набрал следующий номер из списка.

Я ещё немного посмотрела на него, а потом бросилась к Рё.

— Пойдём есть!

— Уо! Чёрт, сумасшедшая, из-за тебя я ошибся!

— Ха-ха-ха-ха, ничего страшного! Еда прежде всего!

— Отвали и ешь одна. Но сначала почини это.

— Тц. — Я надулась и начала чинить устройство. Заодно, в качестве извинения, показала Рё более лёгкий способ выполнить шаг, с которым он мучился. — Всё, готово!

— Спасибо...

Он выглядел так, будто хотел что-то сказать.

— Хочешь, ещё раз покажу? — спросила я.

— Пра— Ни за что! Иди уже жри свою чёртову еду!

— А-ха-ха-ха! Ой, как страшно! — по-детски подразнила я его и сбежала.

— У тебя болезнь какая-то? Умрёшь, если последнее слово будет не за тобой?!

— Ничего не слы-ы-ышу!

Хохоча, я вышла из офиса. Сияя, сбежала по лестнице, остановилась и вздохнула.

— Все они такие яркие, — пробормотала я.

Возвращение в прошлое — популярный троп в аниме и манге. Его любят люди всех возрастов, но взрослые смотрят на него иначе, чем дети. Для взрослого юность — время, куда уже никогда не вернуться, время, когда можно просто гнаться за мечтой. Не нужно думать обо всех раздражающих вещах вроде денег, быта и будущего. Например, можно вступить в клуб и стремиться на национальный турнир. У меня таких воспоминаний не было. Вообще-то я считала свои школьные годы вполне насыщенными, но историй, которые можно было бы рассказывать людям, у меня не осталось.

Поскольку я не могла вернуться в те дни, персонажи историй о пылкой юности казались мне ослепительными. «Я хочу стать кондитером». «Я хочу стать профессиональным спортсменом». Чем больше узнаёшь реальность, тем сильнее такие детские мечты стираются из памяти. Чем взрослее становишься, тем яснее понимаешь, что это несбыточные мечты.

Конечно, во взрослой жизни тоже бывают весёлые моменты. Я всё ещё дорожила днями, когда мы с коллегами разрабатывали систему All-RaWi. Но это была не мечта — это была история отчаянной борьбы в безнадёжной реальности.

Именно поэтому Судзуки так ярко сиял. Наверняка он столкнулся с куда большим количеством жестокостей жизни, чем я. Он давно перерос детские мечты, и всё же сверкал, как школьник, стремящийся на национальный турнир. Глядя на него, я чувствовала, какая я ограниченная. Вот она я — пытаюсь вести себя как взрослая и усталая от всего.

— А-а, а-а, — простонала я, пытаясь выразить противоречивые чувства.

Внутри было пусто, и я невольно усмехнулась. Люди часто говорили мне что-то вроде: «У тебя, наверное, вообще забот нет» или «Будто твой разум так и не выпустился из начальной школы». Идиоты. Такого человека просто не может существовать.

— Ух, какая же я заноза.

Только сейчас я вспомнила: я всегда жила тем, что все назвали бы «нормальной» жизнью, сосредотачиваясь на том, что передо мной, и довольствуясь результатами.

Система All-RaWi была первой работой, в которую я отчаянно вложила всю себя. Моим главным достижением. Теперь я поняла: система All-RaWi была для меня всем. У меня не было никаких других воспоминаний, которыми я могла бы поделиться с другими. Поэтому меня и захлестнул этот поток эмоций.

— У меня теперь ничего нет. Совсем ничего.

Интересно, что стало с системой? Моим преемникам, наверное, очень тяжело. Какие-то операции компании, скорее всего, тоже остановились. Поэтому они и пытались вернуть меня. Я уже отказала, менять решение поздно.

Хотя я понимала, что это неправильно, меня охватило самодовольное удовлетворение.

Я просто слабый, мелочный и пустой злодей. Но всё равно буду смотреть на настоящее... и будущее!

Я хлопнула себя по щекам обеими руками. Обычно это помогало переключиться, но сегодня почему-то не сработало. Я сделала это второй раз, потом третий. Лицо уже начинало болеть, поэтому я встала и объявила: «Перерыв окончен!» — пытаясь отбросить сентиментальность.

Затем я вернулась к празднику. Хотя ночевать в офисе мы в итоге не стали, всё это время и правда ощущалось как подготовка к школьному фестивалю.

Наконец, за три дня до мероприятия две тысячи пятьсот Smart Frames были готовы.

— Мы закончили! — воскликнула я.

Трое мужчин уставились в потолок и драматично вздохнули, словно из их тел вышли души.

Уф, это было жёстко. Собирать столько штук само по себе тяжело, а потом ещё и возможные производственные дефекты всплыли. Я смогла их исправить, но казалось, что мозг взорвётся.

— Теперь до мероприятия можно расслабиться, да? — спросила я.

— Да, — ответил Судзуки, выглядя вымотанным. — Сато-сан, можете проверить количество заявок?

— Почему?

— Ну, штрафа за отмену нет. Я на прошлой неделе отправил письмо-напоминание, хочу посмотреть, сколько людей отвалилось.

— Фу, какое неприятное задание. — Аккуратно обходя разбросанные по полу Smart Frames, я добралась до своей сумки в углу комнаты, достала телефон и открыла приложение, которое сделала для мероприятия. — А?

— Что такое?

Тридцать восемь. На экране не хватало двух цифр.

Баг? Я обновила страницу. Тридцать два.

— Судзуки, принеси ноутбук! — крикнула я.

— Эм, что-то случилось?

— Просто сделай!

— Хорошо. Дай секунду.

Через несколько минут передо мной были логи приложения. Они показывали невероятное количество отмен.

— Почему?.. — пробормотала я.

— Эй, кто-нибудь объясните, — рявкнул Рё. — Что за хрень с этим числом? Что случилось?

Я проигнорировала его и проверила программу. Столько отмен одновременно — это просто невозможно. Логичнее было предположить какую-нибудь системную ошибку.

Тр-р-р!

Зазвонил офисный стационарный телефон. Мы переглянулись, и Судзуки снял трубку.

— Спасибо за звонок в KTR LLC, — сказал он. — Судзуки слушает.

Кэнта, Цубаса и Рё — вместе их инициалы давали KTR. Надо же, Судзуки, хорошо, что твоё имя не начинается на N... Хотя сейчас не время для шуток.

— Ах, Судзуки-сан. Кажется, мы впервые разговариваем.

— Простите, могу я узнать ваше имя?

— О, как грубо с моей стороны.

Судзуки нахмурился. Бросив на нас взгляд, он нажал кнопку громкой связи.

— Ай Сато случайно там? — раздался голос пожилого мужчины.

— Да, она здесь.

— О, как хорошо. У меня есть сообщение для... Впрочем, сначала стоит представиться. — Он звучал довольным. — Я новый CEO компании, которую Ай Сато оставила с нелепой системой.

Холод пробежал у меня по спине. Почему? Как? Я запаниковала, и голову захлестнули вопросы.

— Как жаль, — продолжил CEO. — Вы так старались ради этого мероприятия, а участников у вас уже не осталось, верно? Судзуки-кун, кажется? Сочувствую — мы оба переживаем тяжёлые времена из-за мины по имени Ай Сато.

К этому моменту стало ясно, что происходит. Мозг понял, но сердце отказывалось принимать. Нет. Не может быть. Он лжёт.

— Прошу прощения, но этот разговор записывается, — сказал Судзуки. — Если вы намерены оскорблять одну из наших сотрудниц, будьте готовы столкнуться с последствиями.

— Готов? Ха-ха-ха, смешно. И что вы мне сделаете? Вы правда верите, что закон одинаково относится ко всем людям? — Слова мужчины приобрели уродливый, свирепый тон. — Ай Сато, ты слушаешь? Я слышал, вы с президентом Судзуки-куном друзья детства. Какое несчастье: он подобрал тебя, а из-за тебя его проект теперь развален.

— Заткнись! — крикнул Судзуки.

— Ай Сато! — заорал мужчина, перекрывая голос Судзуки. — Ты получила по заслугам за то, что испортила мою карьеру! Каково это? Дай мне услышать! Что ты сейчас чувствуешь?!

Я закрыла уши руками, но этого оказалось недостаточно. Судзуки кричал так, как я никогда раньше не слышала, а более громкие, проклятые слова CEO просачивались между пальцами.

— Ай Сато! Каково это — разрушить жизнь своему благодетелю?! Скажи мне—

Бзз. Судзуки бросил трубку, потом так рванул аппарат, что выдернул телефонный шнур. Он ударил кулаками по столу.

— Что всё это значит? — спросил Рё.

— Молчи, — предупредил его Судзуки.

— Этот ублюдок заставил всех наших клиентов отменить заявки?! Как такое вообще возможно?!

— Я сказал, молчи!

Увидев, как в глазах Судзуки выступают слёзы, Рё опустил взгляд и сжал кулаки.

— Это раздувается в соцсетях, — заметил Цубаса-сама. Его обычное спокойствие пропало из голоса. — Я проверил через знакомого, но он сказал только: «Прости». За кулисами, должно быть, движутся большие деньги. Судя по масштабу, это скоординированная атака. Сложная ситуация, Кэнта.

— Прости, Цубаса, — хрипло ответил Судзуки. — Дай мне немного времени.

— Хорошо.

— А, — запнулась я.

Это было похоже на подготовку к школьному фестивалю. Они сияли, работая ради своей мечты.

— А-а-а...

Рот отказывался складывать слова. Я не знала, что делать.

— Прости, — выдавила я едва слышно. Я повторяла извинения, хотя в этот раз даже сама их не слышала.

Реальность ещё не осела во мне, поэтому казалось, будто это просто дурной сон. Но мозг безжалостно начал обрабатывать полученную информацию, оставив сердце позади.

Я злодей, а злодеям суждено быть побеждёнными.

Вывод был прост: всё разрушено из-за меня.

— Прости... — Моё извинение звучало пусто. Если бы мне сказали искупить вину смертью, я бы это сделала. И даже это не казалось мне достаточным.

Я не могу поднять голову. Мне слишком страшно смотреть им в лицо.

Это не правда. Это всё огромная ложь. Такие катастрофы на ровном месте не происходят. Я отказываюсь в это верить.

Но сколько бы я ни молилась, сцена перед глазами не менялась.

Мне страшно. Не хочу. Мне страшно. Не хочу...

— Ладно, я решил! — воскликнул Судзуки, и его голос рассёк воздух.

Я вздрогнула и робко подняла на него глаза. Время словно остановилось.

— Мы отомстим, да? — пробормотал Рё. — Без сдержек.

— Рё, подними голову, — сказал Судзуки.

Низкорослый продажник сделал как велено. Увидев выражение лица Судзуки, он, несомненно, подумал то же, что и я.

— Ты злишься? — спросил Судзуки.

— Н-ну да.

— Почему?

— Разве не очевидно?! Ты разве не в бешенстве, Кэнта-сан?!

— Я хочу его убить.

Рё был потрясён. Обычно Судзуки никогда не сказал бы ничего подобного.

— Но в то же время я понимаю: такое постоянно происходит, — продолжил Судзуки, и его лицо напряглось, когда он попытался подавить гнев.

Он, наверное, был не до конца честен: крупные слёзы в его глазах ясно показывали, что принять эту ситуацию он не может. И всё же он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Саботировать планы другой компании ради защиты прибыли — не новость, — продолжил он. — Наверняка это и с нами происходит не впервые; просто раньше мы не замечали. Разве мы тогда злились? Нет. Причина... — Он остановился, глубоко вдохнул. — В том, что мы их не видели. Мы не злимся на людей, которых не можем воспринять. Но в этот раз можем, поэтому и в ярости. Противник остановился, чтобы ввязаться с нами в драку, но нам незачем делать то же самое.

Судзуки по очереди посмотрел на меня, Рё и Цубасу-саму. Потом уставился в потолок, прижал руку к глазам и снова посмотрел вперёд.

Сузив красные опухшие глаза, он объявил:

— Мы просто продолжим идти вперёд. — И с озорным смехом добавил: — А когда-нибудь раздавим его сверху.

Он ещё раз бросил на меня взгляд, но ничего не сказал.

— Цубаса, у тебя уже есть идеи? — спросил он.

— Давай обратимся к нашим ученикам.

— Понятно. Переключимся на отдельных людей?

— Да. Особенно к тому карьерному агенту, Янаги-сану, — соискатели быстро действуют. Думаю, мы сможем набрать прилично.

— Хорошо. Тогда за дело.

Мне снился колоссальный кошмар: я падала с небес в ад.

— Вот список клиентов, — продолжил Судзуки. — Рё, возьмёшь половину?

— Да! Конечно.

Пока я сидела в оцепенении, трое моих коллег начали звонить так, будто это было самым естественным делом в мире. Мы должны были находиться в кошмаре, где потеряли всё, но они проснулись и пошли дальше.

— Эй, сумасшедшая, когда ты уже очнёшься? — спросил Рё, встав рядом со мной.

— Но... это всё моя вина.

— Что? Не слышу. — Раздражённо почесав голову, он уставился на меня. — Тебе правда так нравится, когда числа выравниваются, да?

— Какие числа?..

Рё посмотрел себе под ноги, где лежала огромная куча Smart Frames.

— Я о твоём чёртовом достижении.

Всё моё тело вздрогнуло — буквально.

— Эта штука, которую ты сделала, изначально и привлекла всех этих людей!

Одна эта фраза разбудила меня из кошмара.

Рё поднял мой телефон, который в какой-то момент упал на пол, и прижал его мне к груди.

— У нас ещё три дня. Я сделаю свою часть. А ты так и будешь реветь?

— Ой, да заткнись! — Я выхватила телефон из его руки. Экран расплывался перед глазами. Я с силой вытерла его рукавом и посмотрела вперёд. — Буду рекламировать в соцсетях!

Рё удовлетворённо отвернулся. Я взглянула на Цубасу-саму, и он кивнул мне со своим фирменным мягким выражением лица. Наконец я повернулась к Судзуки; тот застенчиво улыбнулся и показал большой палец.

Ух, что мне вообще делать? Этот мелкий пацан раздражает до невозможности. Но Цубаса-сама выглядит ещё круче обычного! А Судзуки... Он просто... Ар-р-гх, идиот! Серьёзно, что мне делать?

Я не могла сдаться. Я уже давно проснулась от сна — осознала, что всё разрушено из-за меня. Потери превысят сто миллионов иен, и за три дня мы никак не сможем их отбить. И всё же я не могла сдаться. Моё сердце горело даже жарче, чем когда я мечтала.

«Мы просто продолжим идти вперёд».

— Р-а-а-а!!! — закричала я, стуча по телефону и рассылая сообщения всем, с кем когда-либо общалась. Посреди этого я остановилась и открыла приложение мероприятия. Оно показывало безнадёжную реальность: участников было ноль.

Я знала, что мы работаем ради невозможного, но это не причина бросать. Как сказал Рё, числа просто выровнялись. В начале у меня ничего не было, так что потерять всё — значит лишь вернуться на старт.

Так что я не сдамся. Я подниму это число настолько высоко, насколько смогу.

Я превзойду эту несбыточную мечту.

[[image:/storage/reader-images/751583abd5cb616ae6b3e11274e0e4880d469f22.jpg]]

---

— Всё сводится к малоизвестному стартапу, увязшему в скандале, и к известной компании с послужным списком, — объяснял Хидэтоши Сайдзё, самый результативный продавец корпорации RaWi. — На чью сторону вы встанете?

Выслушав речь Сайдзё, менеджер, который собирался посетить мероприятие Судзуки, натянуто улыбнулся.

— Понятно. Ваша фирма заходит так далеко, да?

Сайдзё опустил взгляд.

— Честно говоря, мне самому это не по душе. Но у меня семья, которую нужно кормить. Вы ведь тоже предпочли бы избегать лишних рисков?

Ай Сато называла продажи Рё «волшебными». Молодой человек, несомненно, был гением, но, к несчастью для него, в этой сфере у него было меньше десяти лет опыта. Сайдзё же десятилетиями работал на передовой и намного превосходил его, а теперь больше сотни продавцов калибра Сайдзё работали над саботажем мероприятия стартапа.

Выполнив норму, Сайдзё тяжело вздохнул.

— Наконец-то закончил.

Настроение у него было ужасным. Подобные задания не были редкостью, но травить слабых он не любил. Лучше бы он за такое не брался, но и пользы от неповиновения приказу не было — особенно когда задействовано больше сотни человек. Возражение не изменило бы исход, зато имело бы очевидные последствия, вроде урезания зарплаты. А вот выдающиеся результаты принесли бы бонус.

— Пора уже отправить отчёт и взять миску рамэна.

Когда он отправит отчёт с рабочего телефона, система All-RaWi, разработанная инженерным отделом компании, автоматически его обработает.

На секунду его рука застыла, пока он обдумывал ситуацию.

— Это же просто месть, да?

Сайдзё в какой-то степени понимал происходящее. Собрав доступную информацию, он пришёл к выводу: президент Арата травит стартап из злобы к разработчице системы, которая до сих пор поддерживала корпорацию RaWi.

Ощущение было мерзким, но Сайдзё был не в положении, чтобы жаловаться. Он всего лишь сотрудник и вынужден подчиняться приказам сверху. Подавив чувство вины, он закончил отчёт.

Подобные инциденты происходили по всей Японии.

---

— Хе... ха-ха... а-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Тревожный смех эхом разносился по тускло освещённому кабинету CEO.

— Ох, какое веселье, — сказал он. — Жаль, я не смог услышать вопли отчаяния Ай Сато, но реакция этого Судзуки была бесценна.

Держась за живот, болевший от смеха, он перечитал документы в руках — план крупного мероприятия, которое его компания должна была провести через три дня.

— Это обошлось крайне дорого; однако принесёт мне не только развлечение. Не все участники ещё подтвердили, но наладить связи с таким количеством компаний определённо стоит затрат.

Действуя за кулисами, он перенаправил клиентов, которых собрала компания Судзуки, на собственное мероприятие — похожее по структуре, но обещавшее платить участникам в несколько раз больше первоначального взноса. Чтобы подсластить сделку, он раздул лёгкий скандал вокруг исходного мероприятия и для верности добавил мягкие угрозы.

Он поставил людей перед выбором между безымянным стартапом и знаменитой фирмой с доказанными достижениями: либо заплатить деньги и нажить врага в лице последней, либо получить деньги и заставить последнюю быть тебе обязанной. Осталось только, чтобы продавцы подвели клиентов к рациональному решению. Всё было проще простого.

— И всё же какая глупость. Никакого штрафа за отмену? Они сами напрашивались, чтобы их закрыли.

Это было правдой. Деловой мир — постоянная конкуренция за ограниченный пул клиентов. Даже если бы президент Арата не занялся мелочной местью, Судзуки всё равно когда-нибудь неизбежно провалился бы.

— Такой исход естественен. Хе... ха-ха... ха-ха-ха-ха-ха!

И это тоже было верно: его тщательный план породил такие результаты. Мир был жестоко справедлив. Как бумага горит, если поднести огонь, так у каждого следствия есть причина. Чудес не бывает.

Следовательно, то, что вот-вот произойдёт, не было чудом.

---

Сигэру Одавара, как обычно, наслаждался своим развлечением.

Невероятный объём многозадачности день за днём стачивал его дух. В последнее время он ещё и выходил за пределы возможностей, проводя драгоценные выходные с дочерью и её безграничной энергией. Поэтому освобождать голову и смотреть в пустоту давало ему настоящий покой.

С другой стороны, у него было кое-что, чего он ждал: предстоящие длинные выходные, когда семья впервые за долгое время отправится в поездку. Он так радовался трёхдневному путешествию по стране, что раскошелился на новый смартфон. Дни он проводил с улыбкой, глядя на его тревожный блок из трёх камер и представляя фотографии семейных воспоминаний.

Именно поэтому он разрывался: только что с ним связалась школа программирования. По сути, им нужна была его помощь, и посещение стоило бы двадцать тысяч иен. Учитывая, сколько они для него сделали, это была не сумма, из-за которой стоило сомневаться. Проблема в том, что мероприятие совпадало с семейной поездкой.

Сократить поездку на день?

Внутренний конфликт не разрешился ни после возвращения домой, ни после ванной, ни после ужина.

— Что-то случилось? — спросила жена.

— Нет... А-ха-ха, от тебя и правда ничего не скроешь. На самом деле один благодетель просит меня о помощи.

— Что? Хочет занять денег?

— Нет, ничего такого. Просто хочет, чтобы я на день пришёл на их мероприятие. Раз это профессиональная встреча инженеров, входной взнос тоже не такой уж большой. Просто... — Он замялся.

Жена вздохнула.

— Оно на длинных выходных, да?

— Да... Наша поездка, конечно, в приоритете. Но... было бы здорово хотя бы заглянуть.

Он научился говорить прямо, да? — подумала жена. До сих пор её муж любил всё держать в себе. Но однажды он начал неловко благодарить. Жена догадалась, что его вдохновил именно этот благодетель — друзей у него было немного.

Она снова вздохнула.

— Просто иди.

— Ты уверена?

— Ты же не отменяешь всю поездку, верно?

— Конечно нет.

Она улыбнулась.

— Тогда, раз вместо трёх дней остаётся два, тебе придётся сделать её в два раза веселее.

— Мне кажется, математика не сходится.

— Семейные расходы всегда округляются вверх, знаешь ли.

— О...

Их тихий смех, не тревожащий спящих детей, разнёсся по гостиной.

Сигэру Одавара обрёл — или, возможно, вернул — улыбки своей семьи. Поэтому он решил отплатить за услугу.

Участников: 1.

---

— А? Мероприятие?

Юя Намэда шёл домой с работы. Ему позвонил карьерный агент Янаги, когда он шёл от станции к дому.

— Да! — бодро ответил агент. — Его проводит True Coding School! Это ваш шанс наладить связи с инженерами! Вы просто обязаны прийти!

— True Coding... А, школа Сато-сан. Конечно, я бы с радостью.

— Я знал! Сейчас же вас зарегистрирую!

— Подождите, эм, секунду. Это бесплатно?

— А, входной взнос? Двадцать тысяч иен!

— Двадцать тысяч...

Это было не так много, но Намэда не располагал свободными деньгами. Он всё ещё работал временным сотрудником за оплату ниже минимальной. В прошлом месяце, автоматизировав несколько простых задач по вводу данных, он добился продления контракта и небольшого повышения. Но его зарплата всё равно соответствовала студенческой подработке.

С деньгами было туго. Лишних средств не было, и сразу найти двадцать тысяч иен было бы крайне сложно.

— Я покрою расходы! — заявил Янаги.

— Что? Нет, я правда не могу заставить вас делать это для меня.

— Всё нормально!

— Но я не смогу вам вернуть...

Янаги рассмеялся.

Что смешного? — подумал Намэда.

— Тогда, когда получите новую работу и осуществите мечту, отплатите мне, купив выпить!

Намэда остановился. Не похоже было, что Янаги шутит. Если подумать, этот человек всё время легко говорил такие вещи. Мне правда повезло с хорошими встречами.

— Простите... Я буду благодарен, — сказал Намэда.

— Отлично! Знаю, что внезапно, но мероприятие в ближайшие длинные выходные! У вас нет планов?

— Эм... Нет, думаю, в любой из этих дней смогу.

— Понял! Позже свяжусь с вами!

— Спасибо.

После паузы звонок завершился. Намэда пустым взглядом посмотрел на бледные облака в тёмном небе.

— Ах да. Надо сообщить учителю.

Он имел в виду своего старого университетского профессора. Намэда навещал его каждую неделю с тех пор, как попросил доступ к компьютеру. Обязанности такой не было, но ему казалось, что так правильно.

Намэда позвонил ему по дороге домой.

— Профессор, у вас есть минутка?

В отличие от прошлого, его взгляд был устремлён прямо вперёд, и поле зрения стало шире.

Участников: 3.

---

— Ля-ля-ля, карри в пакете — спасенье на свете!

Поздно вечером Юри Хонма, только что вернувшаяся домой, напевала песенку, ставя готовое карри в микроволновку. В тексте чувствовалась лёгкая тьма.

Её компания успешно выпустила новую игру, но прежде чем Юри успела насладиться послевкусием, они уже начали следующий проект. Юри «Цундэрэ-тян» Хонма повысили до ведущей разработки, и дни у неё оставались занятыми, но насыщенными.

— О, сообщение от Onee-sama!

Разумеется, она имела в виду Ай Сато.

Ай: Юри-ти, помоги~

Юри: Что случилось?

Стоило Юри ответить, как Сато с ботоподобной скоростью прислала ссылку.

Ай: Нам нужны люди!

Юри: Уже бегу!

Она нажала на ссылку.

— Э-это... мероприятие, где я смогу целый день любоваться моей любимой Onee-sama?!

На странице не было ничего подобного.

— Двадцать тысяч иен за день! Легкотня! Стоп, за все три — шестьдесят тысяч! Больно! Но хочу... О, придумала!

Юри переслала ссылку начальнику.

Юри: Набэ-сан, это можно списать как расходы?

Она ждала десять секунд, но отметка о прочтении не появилась.

— Тц, какой неотзывчивый. Не заставляй меня оформлять задним числом! — пригрозила она. — О, надо ещё Мацудзаки-сану отправить.

Мацудзаки был старшим инженером, который пришёл в компанию примерно тогда же, когда и она, и помогал ей с продвинутыми техниками программирования. Взамен она учила его молодёжной культуре — пусть и с предвзятой точки зрения.

Юри: Делюсь богатством.

Сразу после того, как она переслала ссылку, микроволновка пикнула.

— О, карри готово!

Она достала карри, поставила вместо него пакет готового риса для микроволновки и снова нажала старт. Несмотря на невероятно нездоровую диету, выражение её лица было куда светлее прежнего.

— А-а-а, не могу дождаться фан-встречи Onee-sama!

И снова на странице не было ничего подобного. Так или иначе, Юри записалась на все три дня мероприятия.

Участников: 6.

---

Цуёши Мацудзаки был жаворонком. В пять утра он просыпался и сразу вставал с постели. Его сильная воля позволяла сопротивляться соблазну снова заснуть.

Умывшись и сделав всё прочее, он читал газету за утренним кофе. В последнее время он начал ещё и проверять соцсети на телефоне.

У Мацудзаки было одно неотступное сожаление: когда-то он был начальником отдела в одной компании, но не сумел донести усилия своих подчинённых, и этот отдел постигла жестокая судьба. Именно поэтому в этот раз он выбрал работу в стартапе — он был полон решимости поддерживать перспективную молодёжь.

— О? У меня DM от Хонмы-сан.

В сообщении было: «Делюсь богатством». И ссылка.

— Хм, мероприятие для инженеров?

Он внимательно прочитал страницу. Само мероприятие звучало достаточно интересно, но ещё больше его заинтересовало, кто его проводит. Он нажал ссылку «About» внизу сайта и, увидев изображение на следующем экране, невольно ахнул.

— Сато-сан... Так вот где она теперь работает.

В таком случае он просто обязан был пойти. Он был бесхребетным начальником, не сумевшим спасти ни одного подчинённого, и именно поэтому надеялся на такую возможность.

Мероприятие проходило в ближайшие длинные выходные. Стоимость — двадцать тысяч иен за день или шестьдесят тысяч за все три — была не поводом сомневаться. Получив повышение до начальника отдела в крупной корпорации и к тому же оставаясь холостяком, Цуёши Мацудзаки располагал и временем, и деньгами.

Неловко тыкая в смартфон, он записался на все три дня, а затем открыл приложение соцсети.

— Только что записался. YOLO, — написал он, добавив ссылку, которую получил от Юри.

Участников: 9.

---

Слух распространялся от True Coding School к ученикам, от Ай Сато к друзьям, а от них — к их друзьям. Естественно, эффект был незначительным. Даже если информация расходилась экспоненциально, это не означало, что каждый, кто её увидит, заплатит за участие.

— Мацудзаки-сан на что-то записался?

Этот мужчина был одним из бывших подчинённых Мацудзаки — и участником команды, которая вместе с Ай Сато разрабатывала систему All-RaWi. Попав на страницу «About» компании почти так же, как Мацудзаки, он увидел там фото и прослезился.

— А, вот как... Сато-сан выглядит такой весёлой... Ну, наверное, это нормально.

Он записался на первый день мероприятия.

— На фото она в костюме, но интересно, она всё ещё косплеит?

Он улыбнулся, вспоминая те дни. Сато-сан столько раз ему помогала.

— О, кстати...

Он проверил список пользователей, на которых был подписан. Не так давно кто-то проявлял интерес к системе All-RaWi.

Он не пытался рекламировать — инженеры инстинктивно хотят делиться полезной информацией с другими. Поэтому он просто мимоходом переслал ссылку, как делал обычно.

Участников: 10.

---

— Чёрт, как же я устал, — сказал Эйто Кандзаки, потягивая кофейное молоко после ванны. Как всегда, в правой руке у него был телефон. — Ладно, сегодня было много мерцалок.

«Мерцалками» он называл уведомления в соцсетях. Он просматривал сообщения с привычной лёгкостью. Девяносто девять процентов были фактически бесполезным спамом, но очень редко попадалась шокирующая информация. Именно поэтому он называл это занятие поиском сокровищ.

— Давай, зарытое сокровище. Покажи мне что-нибудь хорошее.

Пропустить, пропустить, пропустить. Он обрабатывал огромные объёмы данных с машинной скоростью.

— Стоп, это прозвучало знакомо.

Он вернулся к одному из сообщений, которое только что пропустил.

Ты ведь недавно говорил о системе All-RaWi, да? Разработчица системы проводит мероприятие. Её зовут Ай Сато. Вот ссылка.

All-RaWi? All-RaWi... О, та самая система All-RaWi!

— Серьёзно?! Это создал человек?! То есть я знаю, что человек, но всё равно! Секунду...

Кандзаки успокоился и внимательно изучил информацию. Он хотел доказательств, что отправитель действительно понимает, о чём говорит.

Раньше он видел исходный код и документацию системы All-RaWi. Там было имя предполагаемой разработчицы, и он запомнил его: Ай Сато — хотя ошибочно прочитал как «Artificial Intelligence Sato». Так или иначе, это имя мог знать только инсайдер.

— Это правда! О боже! Я иду!

Как ребёнок в кондитерской, Кандзаки с восторгом открыл ссылку и без колебаний записался на все три дня.

— О, чёрт, у меня накладка по расписанию. Ну, это явно важнее! — Увидев третий экран подтверждения, он высунул язык. — Пожалуй, твитну.

Мероприятие с разработчицей системы All-RaWi! Я в восторге. Мгновенно записался на все три дня.

Эти случайные семнадцать слов изменят всё.

Участников: 13.

---

Есть люди, которых называют инфлюенсерами: их харизма привлекает огромное количество подписчиков. Если инфлюенсер скажет, что какая-то марка конфет вкусная, её сметут с полок супермаркетов, а одежда, которую он похвалит, распродастся после наплыва заказов. Поэтому было очевидно, что произойдёт, если они объявят о посещении мероприятия.

Кандзаки-сан идёт?! Тогда я тоже обязан!

Участников: 48.

Что такое система All-RaWi?

Разве Кандзаки-сан не упоминал её недавно?

Нашёл. Если Кандзаки-сан так взволнован, значит, это реально дико.

Участников: 92.

Слышал, Кандзаки-сан проводит фан-встречу.

нет, он идёт туда из-за системы all-rawi

чзх это вообще?

бывший инсайдер тут, считай это штукой, которая может автоматизировать 50% одной финансовой системы мечтать не вредно лол. но реакция Кандзаки-сана заинтриговала...

Участников: 165.

Слух продолжал расходиться по социальным кругам.

Я знаю эту компанию. Учусь в True Coding School, и они правда шарят.

True Coding School? Помню это безвкусное название, коллега о них восторгался. Мероприятие выглядит интересно.

Поскольку четверо сотрудников отказались сдаваться, их голоса отскакивали от одного места к другому, пока наконец не достигли инфлюенсера и не взорвались.

Участников: 232.

Система All-RaWi и Кандзаки-сан в трендах лол

Разве с этой компанией не было скандала?

Информация, которая привлекает много внимания, иногда вытаскивает неожиданные связанные новости.

Их же жёстко разнесли. Кандзаки-сан уверен?

Погуглил историю, это очевидный фейк. Всё копипастой.

RT: проорал с того, насколько это палевно LOL

Большинство людей, которых притянула информация, были любопытными зеваками, пришедшими ради развлечения, но она всё равно продолжала расходиться. В итоге добралась до людей с инсайдом, который нельзя было найти в сети.

Эта новость в трендах — попытка корпорации раздавить стартап. На днях мне впаривали отвратительный sales pitch, чуть не вывернуло.

О, ТОТ самый pitch. Честно, не хочу влезать, но если инфа от Кандзаки-сана, придётся прыгнуть.

Участников: 482.

Я написал краткую статью.

чзх как так быстро

жесть, если это правда, сейчас вилы полетят

Взрывное распространение информации уже было невозможно остановить.

У меня таймлайн с ума сошёл. Что случилось?

Эта ссылка хорошо всё объясняет.

Я вслух ахнул. Это реально ужасно.

В конце концов оно вышло за пределы соцсетей и стало распространяться в разных формах — например, дошло до мужчины, который отдыхал дома на диване и получил письмо от подчинённого.

Ямамото-сан, это не то мероприятие, на которое мы записывались?

— Мероприятие? А, да. Оно в ближайшие длинные выходные.

Мне пришло уведомление, что мы идём на другое. Вы знаете, что происходит?

— Другое мероприятие? Впервые слышу. — Он открыл одну из ссылок, прикреплённых к письму. — Какого чёрта?!

Возмутившись, он схватил телефон и набрал их CEO, который к тому же был его другом ещё со времён основания компании.

— Эй, сейчас удобно? Инженерный отдел должен был пойти на мероприятие в эти длинные выходные. Ты знаешь, что с ним случилось?

— Мероприятие? А, точно. Я на днях говорил с CEO RaWi. Вы пойдёте на их мероприятие.

— Извини, но отмени это.

— Почему?

Тоном, достойным технического директора компании, мужчина ответил:

— Я решил посетить мероприятие Ай Сато, потому что влюбился в её инженерный образ мышления.

— Понимаю. Но прости — тут есть сложные обстоятельства.

— Хорошо. Тогда мы пойдём сами.

Он закончил звонок и открыл ещё одну ссылку, присланную подчинённым. Она вела на страницу с описанием мероприятия компании Судзуки. Он перешёл на страницу «About», где была групповая фотография сотрудников. Двоих он узнал: гладко говорящего голубоглазого молодого человека и...

— Да, это она — Ай Сато-сан. Я хорошо её помню. Она поистине выдающийся инженер.

Затем он открыл страницу регистрации и прищурился при виде взноса в двадцать тысяч иен.

— Они снизили цену? Какая расточительность, — пробормотал он и переслал ссылку другим подчинённым.

Кто собирался посетить мероприятие, обязательно зарегистрируйтесь. Для остальных участие необязательно, но это будет отличный учебный опыт. Входной взнос я покрою.

Участников: 1 042.

Информация продолжала распространяться.

Секретарь компании, оказавшейся под огнём критики, задрожала, увидев новости. Первой мыслью было доложить CEO, но она поймала себя на том, что отводит глаза. Ей казалось, уже слишком поздно.

Хидэтоши Сайдзё, продавец компании, оказавшейся под огнём критики, неосторожно выложил внутреннее разоблачение. Когда оно разлетелось как лесной пожар, он запаниковал и удалил пост, но это лишь подлило масла в огонь.

В конце концов информация вернулась к своему источнику.

— Ух ты, как это завирусилось! — воскликнул Кандзаки, увидев свой пост несколькими часами ранее.

Разбираясь в скандале, он вспомнил один неприятный эпизод из прошлого.

— Ах да, тот старый хрен, который меня взбесил.

Он копнул глубже, и один пост привлёк его внимание.

Я раньше работал в той компании, и скажу так: новый CEO — абсолютная мразь. Инженеры — не просто цифры! Не смей смотреть на нас свысока! АААААА от одной мысли о нём кровь кипит!

— Эй, этот парень понимает.

Нажимая кнопку цитирования поста, он ухмыльнулся как ребёнок, готовящий шалость.

Именно так #ИнженерыНеПростоЦифры

Это была всего лишь случайная реплика с хэштегом, но одновременно она сработала как граната, брошенная в кучу взрывчатки. Значимый комментарий Кандзаки, сделанный в идеальный момент, ускорил безумие.

Информация продолжала циркулировать без конца.

---

День мероприятия настал. За час до назначенного начала Судзуки обсуждал детали с руководителем нанятого персонала. Это был финальный инструктаж.

— Вот так и должно пройти, — закончил Судзуки.

— Понял, — сказал руководитель персонала.

— И всё же... мне правда жаль.

Судзуки кратко описал ситуацию, сводившуюся к одному: сегодня вам, скорее всего, будет смертельно скучно.

Руководитель персонала озадаченно склонил голову.

— О, вы ещё не слышали?

Судзуки повторил его движение.

— Все последние несколько дней только об этом и говорят. Вот, смотрите...

И тогда Судзуки увидел новости.

---

Я чувствовала себя невероятно подавленной. Проведя три дня без сна, обращаясь к друзьям и знакомым, я получила ясное подтверждение участия только от четырёх человек. Садясь утром в поезд, я думала: блин, какая же я непопулярная.

Сегодня я впервые за долгое время была в нормальной деловой одежде. Это был чуть великоватый брючный костюм поверх косплея персонажа из популярного аниме про школьных айдолов. Поскольку я натянула костюм сверху, силуэт получился слегка странным, но мне очень хотелось надеть сегодня именно этот наряд: в аниме была сцена, где айдолы выступали изо всех сил, хотя на их концерт пришёл только один человек. Я выбрала этот костюм, потому что мне казалось, он придаст мне смелости.

Я приехала к площадке и пошла к месту встречи. Там был только Судзуки.

— Утро, — сказала я.

— О, доброе утро, Сато-сан, — бодро ответил он.

Кто-то в хорошем настроении... Ну, наверное, понятно. Когда оказываешься должен больше ста миллионов иен, что остаётся, кроме как смеяться? Ух, как мне вообще взять на себя ответственность?

— Знаю, вы только пришли, — продолжил он, — но можете заняться проводом людей внутрь? Просто стойте у входа и говорите, куда идти.

— Поняла...

Его поведение было пугающе бодрым. Немного испугавшись, я направилась туда, куда он сказал. До начала мероприятия оставался ещё час, так что, конечно, никто ещё не пришёл — думала я.

— Юри-ти! — воскликнула я, подбежав к знакомому лицу и обняв её.

— О, доброе утро, — ответила она.

— Ты правда пришла! Спасибо тебе огромное!

— Ти-хи, конечно пришла. Я так волновалась, что прошлой ночью не смогла уснуть.

— Мерзость.

— Ого, как грубо!

Пока мы шутили, я сжала миниатюрную женщину в объятиях и нежно погладила. От неё исходил приятный сладкий аромат.

— Кстати, поздравляю, Сато-сан, — сказала Юри.

— М? С чем?

— Подождите, вы разве не слышали новости?

— Хм?

Я задумалась, но ничего не пришло в голову. Последние несколько дней я только собирала Smart Frames, писала всякую глупость в сети и ела Ca\*\*rie Mate три раза в день. Поводов для поздравлений быть не должно.

— Тогда позвольте мне насладиться вами до того момента, как вы узнаете, — сказала она.

— Ой, какая ты нуждающаяся, Юри-тян.

— Только потому, что это вы, Ай-онээ-сама.

Я провела несколько блаженных минут, балуя её и по-настоящему погружаясь в побег от реальности. Через десять минут...

— Сато-сан, рад снова вас видеть, — раздался мужской голос.

— М? О-ого, босс! — Технически бывший босс.

Увидев после столького времени своего старого начальника отдела из RaWi, я почувствовала лёгкое возбуждение.

— Что вы здесь делаете? — спросила я.

— Я работаю в той же компании, что и Хонма-сан. Это она рассказала мне о сегодняшнем мероприятии.

— Это правда, Юри-тян?!

— А? О чём вы? — мечтательно спросила Юри.

Я развернула её так, чтобы она увидела моего бывшего босса.

— О, Мацудзаки-сан! — воскликнула она. — Вы так рано пришли!

— А-ха-ха, ты меня не заметила? — ответил мой бывший босс.

— Простите, я немного отвлеклась.

Они разговаривали нормально, как друзья. Мир тесен.

Пока мы втроём болтали, появился ещё один человек.

— Мацудзаки-сан, Сато-сан, давно не виделись, — поприветствовал нас новичок.

Ещё одно знакомое лицо — один из бывших коллег, разрабатывавших со мной систему All-RaWi.

— П-подождите, что? Как? Почему? — залепетала я.

— Мацудзаки-сан написал, что идёт, так что я тоже записался.

— У-у-у! Спасибо!

— А-ха-ха, вижу, вы всё такая же энергичная. Вы бросили косплей?

— Нет, костюм под пиджаком! Снять?!

— К-конечно нет! — вмешалась Юри-тян, похоже приняв мою шутку всерьёз. — Зачем вообще такое предлагать?!

Мы вчетвером рассмеялись и продолжили болтать.

И снова появился ещё один человек. На этот раз — модно одетый мужчина постарше, которого я не знала.

— Эм, вы, случайно, Ай Сато-сан? — спросил он. — М-меня зовут Кандзаки. Я ваш поклонник.

Эм, он сталкер?

— Что?! — воскликнула Юри-тян. — Он собственной персоной?!

— Как неожиданно, — заметил Мацудзаки-сан. — Не думал увидеть здесь настолько влиятельного человека.

Мой бывший коллега замолчал, а глаза у него заблестели, как у персонажа сёдзё-манги.

Ладно, что вообще происходит?

— Эй! — раздался громкий голос издалека. — Это не Кандзаки-сан?!

В тот момент, когда я увидела толпу, у меня пропали слова.

— Ох, они правда пришли, — пробормотал Кандзаки.

— В-всё хорошо, Ай-онээ-сама! — Юри-тян вцепилась в меня. — Я вас защищу!

Я стояла ошеломлённая. Не могла поверить своим глазам.

— Сато-сан, я найду вас позже, — претенциозно сказал Кандзаки. — С нетерпением жду разговора с вами. — Надев маску и очки, он вышел из очереди.

— Конец очереди здесь! — крикнул знакомый голос.

Придя в себя, я обернулась и увидела Цубасу-саму, Рё и большую группу персонала, которые направляли бесчисленных людей передо мной. Часть людей вышла из потока — похоже, чтобы погнаться за Кандзаки-саном, — но даже так конец очереди быстро исчез вдали.

— Постарайтесь, — сказал Цубаса-сама, проходя справа от меня.

Мне казалось, что я сплю.

— Эй, хватит зависать, — сказал Рё, проходя слева.

Такого просто не может быть.

— Юри-тян, можешь ущипнуть меня за щёку? — спросила я.

— А? Вы сказали поцеловать вас в щёку? — ответила она.

— Так тоже подойдёт.

— Я-я просто пошутила!

Юри-тян робко потянула меня за щёку.

— Ай... — сказала я.

— Эм, зачем вы просили меня это сделать?

Болит. Это не сон. Я понятия не имею, что происходит, но это не сон. Всё это реально!

Моё лицо смягчилось, и меня захлестнули эмоции. Я схватила подол жёсткого костюма, одним рывком стащила его целиком и вручила Юри-тян.

В косплее я закричала:

— Плотнее, пожалуйста, все! Не волнуйтесь — мы все здесь инженеры! Покажите мне, насколько эффективно вы умеете двигаться!

Толпа зашумела.

— Это школьная форма? — спросил кто-то.

— С каких пор мы на Комикете? — пошутил другой.

Я отказалась понимать ситуацию и приняла её такой, какая она есть.

— Сюда, все! — крикнула я, направляя огромную очередь ко входу.

Судзуки наблюдал издалека.

Довольный тем, что видел, он пробормотал:

— Хорошо, она снова улыбается.

Он посмотрел на телефон, где была открыта статья, которую ему показал руководитель персонала. В ней подробно описывалось всё, что произошло за последние три дня.

Пост инфлюенсера о посещении мероприятия привёл к взрывному распространению информации, а оно, в свою очередь, — к разоблачению проступков, которые иначе остались бы скрыты. По сути, инцидент был возмущением, подогретым драмой. Достаточно обычное явление, но в этот раз пламя раздула одна фраза: «Инженеры — не просто цифры». Многие выдающиеся инженеры поддержали это высказывание и присоединились к безумию, а по роду занятий они были крайне сильны в обработке информации.

Впрочем, всё это лишь оправдания. Глаза Судзуки были прикованы к одному факту: системе All-RaWi. Вся эта ситуация возникла потому, что произведение искусства Сато захватило сердце знаменитого инженера.

На лице Судзуки появилась улыбка. Он гордился так, будто это было его собственное достижение. Но больше всего он чувствовал облегчение: Сато снова сияла после слёз, которые пролила на днях.

— Ладно, сейчас начнётся суета, — сказал он, потягиваясь.

Внезапно рабочий телефон в кармане завибрировал. Номер был скрыт.

Кто бы это мог быть?

— Алло, Судзуки слушает.

— Что ты сделал?!

Он мгновенно догадался, кому принадлежит знакомый голос.

— Вы ещё не видели статью?

— Отвечай на вопрос! Я спрашиваю, что ты сделал!

Ай, громко. Судзуки нажал кнопку громкой связи и отдалил телефон от уха.

— Я ничего не делал.

— Не прикидывайся! Если ты такой невиновный, как утверждаешь, почему больше девяноста процентов инженеров пошли на ваше мероприятие вместо моего?!

Девяносто процентов? Судзуки, не знавший конкретных чисел, искренне удивился.

Он немного подумал. Этот тип расстроил Сато трижды. При встрече в семейном ресторане она плакала от досады. Позже она была мрачной, потому что RaWi потребовала её возвращения. И наконец — инцидент на днях; одна мысль о нём заставляла кровь Судзуки кипеть.

Он глубоко вдохнул.

— Инженеры — не просто цифры.

— О чём ты говоришь?!

— Вы правда не понимаете?

Из динамика послышалось напряжённое дыхание. CEO, вероятно, пытался придумать ответ.

— Честно говоря, я тоже не знаю, как всё так обернулось, — спокойно сказал Судзуки.

— Ты издеваешься?!

— Нет, я серьёзно. Я правда не имею понятия. В конце концов, не я ответственен за эту ситуацию — всё сделала Ай Сато.

— Ай Сато-о-о?!

Наблюдая за женщиной, о которой шла речь и которая всё ещё радостно направляла очередь, Судзуки продолжил:

— Ваш подход заключался в том, чтобы встречаться с компаниями и красть наших участников. Как оказалось, я делал ровно то же самое: обращался к бизнесам и набирал их. Но Сато-сан другая. Она всегда сосредоточивалась только на людях прямо перед собой.

Это было его искреннее мнение.

— Аргх, хватит нести чушь! — заорал президент Арата. — При чём это вообще?!

— Если коротко, вы были невежественны.

— Невежественны?! — Голос разъярённого CEO наконец начал срываться.

— Как насчёт записаться на курс в True Coding School? — предложил Судзуки.

— На курс...?

— Если вы не знаете ответа, просто узнайте. Чтобы в следующий раз добиться успеха, нужно понять, почему вы провалились.

— Да кем ты себя возомнил?!

— Моя цель — изменить мир. А не устраивать детские драки. — В отличие от вас.

Президент Арата замолчал. Сарказм до него дошёл.

— Ещё не поздно, — продолжил Судзуки. — Попробуйте хотя бы раз узнать инженеров. В конце концов, именно они подпирают вашу компанию. Не волнуйтесь: наш бизнес не бросает ценных людей.

В лучшем случае эти слова восприняли бы как речь увлечённого преподавателя; в худшем — как пустую сладкую болтовню. Но президент Арата был не из тех людей, кого можно убедить по телефону исправиться, и Судзуки это понимал.

— О, простите, я кое-что забыл, — драматичным тоном сказал Судзуки. Поднеся рот ближе к телефону, он медленно объявил: — Мы не учим полных новичков.

Иными словами, вы бесполезны, — подразумевал насмешливый оттенок его голоса.

— Судзуки... Судзуки, Судзуки, Судзуки! Как ты смеешь меня оскорблять?!

— Ничего подобного, — ровно ответил он. — В деловом мире главное — результат, разве нет?

Это была взрослая месть — объявление победы, говорившее: «Ты даже моего внимания не стоишь», и разбивавшее гордость президента Араты как успешного управленца на куски.

Судзуки услышал глухой удар. Он предположил, что CEO уронил телефон.

Иногда быть вынужденным осознать своё полное поражение унизительнее, чем прижать лоб к земле. Президент Арата, несомненно, винил в этом исходе самого себя, и это ранило сильнее любых чужих слов.

Продолжать разговор не имело смысла.

— Тогда прошу меня извинить, — сказал Судзуки. — У меня много дел.

Он завершил звонок и высунул язык. Потом потянулся, вздохнул и с улыбкой направился в зал.

[[image:/storage/reader-images/c2d0d05e28a69344cbb8b9c66f614d3459fd5c85.jpg]]

---

Какой же суматошный день.

Попрощавшись с персоналом и отправив Цубасу с Рё домой, Судзуки огляделся в поисках Сато, которую на протяжении всего мероприятия постоянно окружала толпа инженеров. К счастью, каждый раз, когда он её видел, она улыбалась.

— Я заметил, как она провожала людей, когда мероприятие закончилось. Она ведь не ушла с ними на after-party, правда? Даже Сато-сан не бросит работу ради такого... если только...?

Пока он всерьёз обдумывал эту возможность, сзади раздались бегущие шаги. Он резко обернулся как раз в тот момент, когда кто-то со всей силы врезался в него и повалил на землю.

С ноющей спиной он даже не стал проверять, кто виновник, и проворчал:

— Больно, Сато-сан.

— Ты должен был выдержать удар, глупый.

— А-ха-ха, у вас, как всегда, самые неразумные ожидания.

Обычно это, наверное, была бы романтическая ситуация, но безрассудное поведение Сато не позволило такому настроению развиться.

— Что случилось? — спросил Судзуки.

Ответа не было.

— Устали?

Ответа по-прежнему не было. Судзуки вздохнул и посмотрел на краснеющее небо. Через несколько минут, наверное, стемнеет. Надеюсь, она к тому времени что-нибудь скажет.

Прошла минута, потом две. Сато всё ещё молчала.

— Сато-сан, большое спасибо вам за сегодня, — пробормотал Судзуки. — Без вас это было бы невозможно.

— Это не так.

Судзуки рассмеялся.

— Вы наконец что-то сказали, и именно это?

Сато несколько раз легко хлопнула его по плечу, пряча смущение.

— Мне было так страшно, — прошептала она. — Я думала, что всё разрушила.

— Вы неожиданно чувствительная.

— Не говори «неожиданно»! — На этот раз Сато хлопнула его по другому плечу.

Судзуки усмехнулся.

— Так, как я и говорил, что случилось?

— Обещай, что не будешь смеяться.

— Не буду.

— Я серьёзно. Не вздумай смеяться. — Сато глубоко вдохнула и посмотрела на Судзуки. — Вы, ребята, были потрясающими. Интересно, я тоже смогу стать такой?

Судзуки был так заворожён, что забыл не только ответить, но и дышать. Слова Сато были словами ребёнка, говорящего о мечте, но выражение её лица несомненно принадлежало взрослой женщине. Судзуки невольно подумал, что она красива.

— Эй, скажи что-нибудь, — надулась Сато и ущипнула начальника за щёку.

Очаровательного выражения как не бывало. Увидев, как она вернулась к обычной себе, Судзуки невольно усмехнулся.

— Ого! Я же сказала не смеяться! — Сато осыпала его ударами.

— Простите. Больно. Пожалуйста, не бейте. — Выдержав несколько ударов, Судзуки поймал её мягкое запястье, посмотрел ей прямо в глаза и сказал: — Вы сможете. Всё, что произошло сегодня, изначально сделали именно вы, Сато-сан.

— Я же сказала, я ничего не делала.

— Правда? Ну ладно.

— Что за чёрт?! — Сато надулась.

Судзуки рассмеялся.

— Пойдём назад. Завтра рано вставать.

— Ладно, — проворчала Сато.

Она встала и протянула Судзуки руку. Но стоило ему почти ухватиться за неё, она тут же отдёрнула ладонь, из-за чего он снова упал и приземлился на зад.

— Эм, Сато-сан? — спросил он.

— Получай, глупый Судзуки! — Сато захохотала и побежала по дорожке.

Судзуки поднялся.

— Вы не туда бежите! — раздражённо крикнул он.

— Что?! — пискнула Сато и обернулась.

Почувствовав озорство, Судзуки сорвался на лёгкий бег.

— П-п-подожди! Я без тебя не доберусь обратно! — взмолилась Сато.

— Всё нормально. Завтра я вас заберу.

— Я тут простужусь!

Сато погналась за посмеивающимся Судзуки, и их детская перебранка продолжилась.

— Судзуки-и-и!

— Да?

Я догоню вас раньше, чем вы успеете заметить. Проглотив эти слова, она вместо этого сказала:

— Забудь!

Какое загадочное «забудь», — подумал Судзуки. Он попытался прочитать между строк, но вскоре сдался.

Они вдвоём бежали до самой станции, играя в догонялки, как маленькие дети. Когда сели в поезд, успокоились и подумали: блин, завтра ноги будут болеть.

Их взгляды встретились. Почему-то каждый понял, о чём думает другой. Они отвели глаза и прикусили языки, сдерживая смех.

Они не могли не радоваться этим детским перепалкам — наверное, потому что оба смотрели в одну и ту же точку назначения. Даже повзрослев, осознав жестокость реальности и невозможность детских мечтаний, они выбрали далёкое место и начали путь за пределы своих несбыточных мечт.

— О, я забыла кое-что сказать, — сказала Сато.

— Опять какая-нибудь глупость? — спросил Судзуки.

— Ага, совершенно бесполезная.

Сато ухмыльнулась, встала рядом с Судзуки и прошептала ему на ухо:

— Я тоже рада, что встретила тебя, Кэнта.

Вот! Попробуй своё же лекарство!

Не сумев удержать зрительный контакт, Судзуки отвёл взгляд.

— Серьёзно, что же мне с тобой делать?

Сато рассмеялась с искренней радостью.

Дэс-марч — сленговое название кранч-культуры в японской IT-индустрии.

Поначалу это слово ходило лишь среди узкого круга посвящённых, но по мере того, как эксплуататорские компании становились социальной проблемой, оно распространилось шире. Особенно хорошо термин знали фанаты аниме и манги — и, разумеется, студенты компьютерных специальностей.

Ай Сато принадлежала сразу к обеим группам, так что, казалось бы, должна была узнать это слово рано... но нет. Вернее, она его знала, но не во всей полноте: только люди, которые по-настоящему не понимали, что такое кранч, могли легко бросаться этой фразой.

Дэс-марч — это выматывающее душу, укорачивающее жизнь рабочее место, похожее на поездку в ад без обратного билета. После университета Сато устроилась в компанию, прошла месяц обучения и попала именно в такой отдел. И только тогда впервые поняла настоящий смысл слова «дэс-марч».

— Эй, кто написал этот дерьмовый код?!

— Наверное, ты и написал! Заткнись!

В кабинете системного администрирования то и дело слышались злые крики и удары по клавиатуре — люди срывали стресс. Войти сюда можно было только по чипу в пропуске сотрудника, а если прийти ранним утром, редко удавалось выйти до полуночи. Даже обедали прямо за компьютером.

Стол Сато стоял ближе всех к входу. Справа от неё сидел начальник, ещё правее — сотрудник, пришедший в компанию одновременно с ней. Обоим новичкам сразу поручили сопровождать по несколько систем.

— Извини, по этой документации нет, — объяснил её начальник, не отрывая глаз от монитора. — Правда, она всего лишь выводит записи из базы данных. Подробности можешь посмотреть в исходниках, в каталоге, который я тебе показывал. Если будут вопросы — спрашивай.

Сато смутно чувствовала, что голос начальника с каждым днём становится всё слабее. Так и оказалось: через три месяца после её распределения он свалился. Его обязанности должен был взять на себя начальник отдела Мацудзаки. Чтобы поговорить с новым руководителем, Сато впервые вышла из кабинета системного администрирования в обеденный перерыв.

— Я тоже так закончу? — пробормотал её коллега, пока они шли.

Сато пустым взглядом уставилась на него.

— Что за хрень? — продолжал он. — Я подался в эту компанию, потому что слышал, что тут нормальный work-life balance. Ага, как же. Но если я уйду так быстро, в резюме будет плохо смотреться. Да я даже заявление написать не успеваю. Серьёзно, что это вообще такое? Меня сейчас стошнит...

Коллегу вырвало. Сато смотрела на него так, будто всё происходило во сне. В конце концов прибежал начальник отдела, и коллегу увезли в больницу. Когда с этим разобрались, наконец настало время поговорить с начальником отдела.

— Простите, Сато-сан. — Это были его первые слова. — Если бы у меня было больше полномочий, я бы назначил больше сотрудников и положил конец таким условиям труда. — Он сжал кулаки; на лице было настоящее бессилие. — Сато-сан, вас интересует автоматизация?

— Эм... можно подробнее?

— Нам и раньше не хватало людей, а по мере роста компании растёт и объём работы. Такими темпами всё обязательно развалится. Я хочу защитить то, что члены моей команды поддерживали, рискуя жизнью.

Кулаки начальника отдела дрожали, глаза блестели слезами; он поднял взгляд, словно видел перед собой картину, которой не существовало. Этот образ выжегся в глазах Сато, в её памяти и в самой душе.

— Поэтому я хочу автоматизировать часть нашей работы, — продолжил он. — Даже немного — и жизнь людей станет гораздо легче. Если я возьму на себя всю вашу работу, Сато-сан, вы сосредоточитесь на автоматизации?

Формально это звучало как вопрос, но раз говорил начальник, на деле это был приказ, от которого нельзя отказаться. И всё же почему-то Сато не чувствовала, что её принуждают.

— Попробую, — сказала она.

— Спасибо. Только не перегружайте себя.

После разговора Сато работала до поздней ночи. Потом пошла домой и, хотя обычно вырубалась сразу же, едва добравшись до квартиры, на этот раз никак не могла уснуть.

На следующий день она пришла на работу, поприветствовала начальника отдела и начала искать способы автоматизировать процессы. Разумеется, идеи сразу не пришли. Прошло десять минут, потом час, потом два — и всё без малейшего продвижения. Голова болела, её мутило. И всё равно она продолжала думать.

В конце концов Сато закусила губу и потянулась к клавиатуре — не потому, что что-то придумала, а потому, что уже не могла вынести бездействия. Она открыла исходный код одной из систем, которые сопровождала, но сколько бы ни смотрела на разноцветный текст на чёрном фоне, тот не собирался выдавать ей ответы.

Тревога усилилась. Ей стало страшно, и она закрыла глаза, пытаясь спрятаться, — но, лишившись зрения, острее ощутила слух. Она начала замечать все звуки вокруг и возненавидела это. Иногда звуки пугали её, иногда вызывали тошноту. В любом случае ей было ужасно.

— Эй, какой статус по тикету Sadran?!

— Простите! Сейчас отправлю письмо!

Sadran, вероятно, был названием системы. Сато не понимала, зачем этим людям кричать ради такого обычного разговора.

Так продолжалось день за днём, пока внезапно Сато не поняла: звуки, которые она так ненавидела, похожи на шум школьного спортивного клуба.

— Эй, ты спишь?!

— Извини! Завис.

— Если собираешься спать, делай это дома! Так быстрее восстановишься!

— Хватит нудеть, идиот!

Может, они на самом деле ладят?

В тот миг, когда Сато это осознала, она поняла смысл слов, которые начальник отдела произнёс сквозь слёзы.

«Я хочу защитить то, что члены моей команды поддерживали, рискуя жизнью».

Как новичок, Сато не испытывала к команде особой привязанности. Но странным образом после этой крошечной вспышки сочувствия головная боль прошла.

— Сато-сан, можете идти домой, — сказал начальник отдела.

— Всё нормально. Я почти закончила.

Она погрузилась в работу до такой степени, что возвращалась домой раз в два дня; люди уже всерьёз беспокоились о её здоровье. Но она была вчерашней выпускницей, а для студентов технических специальностей ночевать в лабораториях не редкость. У неё хватало физических и душевных сил выдерживать такой образ жизни.

Хотя усталость всё равно накапливалась. Дни она проводила, глядя в монитор на работе, а дома не делала ничего. Добравшись до квартиры, просто падала и выключалась, словно машина.

Однажды, вернувшись домой, Сато наступила на пульт от телевизора, который валялся на полу. Телевизор включился — и как раз шла серия аниме. Она поняла, что давно не прикасалась к субкультуре.

Это был обычный слайс про милых девочек, которые изо всех сил старались готовить. Никаких особенно трогательных сцен там не было, и всё же Сато вдруг расплакалась, растроганная усилиями главной героини.

Хочу быть как она.

Она смотрела сериал с жадностью человека, который впервые ест после нескольких дней голода. Пока перед ней сменялись самые обыденные повседневные сцены, из измученного сердца поднимались слёзы и катились по щекам.

Через несколько дней она бессознательно сшила костюм для косплея и пришла в нём на работу. В кабинете системного администрирования, обычно полном злых криков, в тот день стояла полная тишина.

— Я закончила, — сказала Сато начальнику отдела Мацудзаки тем же днём.

Остальные сотрудники замерли и нервно повернулись посмотреть.

— Эм... что закончила? — спросил Мацудзаки, отводя взгляд — и от странного наряда Сато, и от давления, которое исходило от окружающих.

Вместо ответа Сато потянулась к клавиатуре Мацудзаки и ввела несколько команд. Один за другим появились логи.

— Что это? — Мацудзаки прищурился. Осознав, что это логи, которые обычно создавались вручную, он распахнул глаза. — Сато-сан, можете объяснить?

Сато попыталась подобрать слова, но ничего не приходило в голову. Она слишком устала, чтобы ясно мыслить.

«Ты справишься, Ай-тян!»

В голове прозвучал голос аниме-персонажа. Повторяя слова девочки буквально, Сато бодрым анимешным голосом сказала:

— Что тут объяснять, босс? Это автоматизация!

По воздуху пробежал холодок. Сато очнулась от своей галлюцинации и покрылась холодным потом.

— Сато-сан... — начал один из коллег.

Напрягшись, словно рыба на разделочной доске, Сато перевела на него взгляд.

— Вы косплеите Мокко-тян из Miracle Pâtissière?

— Т-ты её знаешь?

— О, так это правда она? Я не понял, потому что качество такое себе.

— Грубо!

Кто-то рассмеялся над их перепалкой. Тем временем подключились и другие коллеги.

— Стоп, это должна быть Мокко-тян?

— Теперь, когда ты сказал, вроде вижу.

— Ого, мы тут все отаку?

— Эй! Не смейте оскорблять МираПати, а то я прокляну ваш исходный код полноширинными пробелами!

Сато смотрела, как вспыхивает разговор, с ошеломлённым выражением лица.

— Простите, Сато-сан, — сказал Мацудзаки. — Эти ребята так и не повзрослели.

— Мацудзаки-сан, вот уж способ представить людей! — возразил кто-то.

Через пятнадцать минут Сато наконец начала объяснять свою систему. Она всё ещё была грубой и совершенно не оптимизированной, но сама новизна идеи потрясла каждого инженера в комнате.

Снова поднялся разговор.

— А к другим системам это тоже можно применить?

— Сато-сан, если я покажу вам свои текущие задачи, вы попробуете встроить их в вашу систему?

— Нет, начните с моих, Сато-сан. У этого парня изо рта воняет, так что его дела можно потом.

— Чего?!

— Говорю же, воняет, тупица!

Сато рассмеялась, и спорщики пристыженно захлопнули рты.

— Я посмотрю и твои, и твои, — весело сказала она, будто стала совершенно другим человеком. — А порядок мирно решим камнем-ножницами-бумагой!

Так началась разработка того, что позже назовут системой All-RaWi. И именно поэтому она начала косплеить.

С того дня Сато каждый день приходила на работу в косплее. Через какое-то время кто-то возразил против того, чтобы она ездила в костюмах в поезде, и ей пришлось переодеваться уже в офисе. Но ни один коллега не жаловался на то, что она работает в своих эксцентричных нарядах.

Улыбок в кабинете становилось всё больше, а в центре этих улыбок стояли Ай Сато и её самодельные косплеи.

Здравствуйте, я Юки Касиромэ — младшеклассница (только в концепте), которая хочет подарить миру больше улыбок.

Я такая же отаку, как Ай-тян. Каждый сезон смотрю двузначное количество аниме-сериалов, а ещё читаю много манги и ранобэ. Когда читаю ранобэ, я люблю и основной текст, и послесловие, потому что хочу продолжать — не хочу, чтобы книга заканчивалась. Послесловие для меня ощущается как эпилог после финальных титров фильма. В общем, я очень люблю послесловия... и никогда не думала, что однажды напишу своё. Жизнь непредсказуема.

Что вы подумали об этой книге? У неё современный сеттинг, что уже достаточно необычно для историй, пришедших с Shosetsuka ni Naro. Мало того, в ней вообще нет фэнтезийных элементов, так что она по-настоящему редкая. Даже при всей моей широкой насмотренности в субкультуре я нечасто встречаю этот жанр, поэтому надеюсь, что для вас это был свежий опыт.

Итак, как уже упоминалось в самой истории, для такой отаку, как я, субкультура — необходимое питательное вещество для выживания. Когда мне бывало тяжело и хотелось сдаться, истории всегда давали мне смелость идти дальше. Правда и то, что однажды они вылечили меня от гриппа.

Если эта история сможет спасти кого-то так же, как другие истории спасали меня, это станет величайшей радостью моей жизни. Для меня то, что лежит за пределами моей несбыточной мечты, — это подарить миру хотя бы ещё одну улыбку.

Довольно благородный комментарий, если позволите мне самой так сказать. Поэтому сейчас я уравновешу его чем-нибудь низменным. Что младшеклассница сочла бы низменным? Правильно, деньги!

Время рекламы!

У этой истории выходит манга-адаптация! Пожалуйста, посмотрите на выразительные лица Ай-тян на разных платформах, например на PASH UP! Там есть вещи, которые возможны только в этом медиуме, вроде пародий на сёдзё-мангу! Пожалуйста, прочитайте! Пожалуйста!

А ещё продолжение этой истории зависит от продаж! Поэтому, пожалуйста, рекомендуйте её друзьям и знакомым, пишите отзывы, чтобы продвигать её среди незнакомцев, тихонько оставляйте книгу на столе инженера у вас на работе или покупайте несколько экземпляров! Часто спрашивают, что лучше купить — цифровую версию или печатную, и, очевидно, ответ такой: покупайте обе! Спасибо!

Вот, теперь всё уравновешено! Дальше — раздел благодарностей.

Эта книга стала возможной благодаря сотрудничеству многих людей, в том числе Мацуй-сама (моего редактора), который полностью поддерживал меня с самого первого контакта и до публикации; Xiao-сама, инженера ИИ, давшего взгляд с другой стороны; и icchi-сама, подарившего Ай-тян её невероятно милый дизайн, а участникам KTR — невероятно красивые образы. Пользуясь случаем, я хочу выразить им всем свою благодарность.

# Начальные материалы

[[image:/storage/reader-images/56e28fe0e78c33ca3f864a54e4aba269b9521972.jpg]]

`Автор: Юки Касиромэ`

`Иллюстратор: icchi`

`2`

`УВОЛЕНА?`

`Но ведь весь софт поддерживаю я!`

[[image:/storage/reader-images/db635f940709ad119b9c6cb4fe7c2e8404594078.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2e9d588841fc49547d61d0e660f9f9af7c188633.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/93ca33d35ade928c1714a6913c5f18c338e9cb95.jpg]]

Содержание

Обложка

Цветные иллюстрации

Глава 0: Беспрецедентная пресс-конференция

Глава 1: Опрос о мечтах

Глава 2: Мечта взрослого

Глава 3: Конец мечты

Глава 4: Следующий этап

Глава 5: Просьба от моего кумира

Глава 6: Детская мечта

Эпилог

Дополнение: Оазис

Послесловие

Дополнительная обложка без текста

Глава 0: Беспрецедентная пресс-конференция

Доброе утро. Меня зовут Ай Сато.

Каждый день я начинаю с приветствия симпатичному парню, прикреплённому к потолку — точнее, речь о плакате. Затем иду к раковине в ванной, чищу зубы и умываюсь. Потом насыпаю в кружку с любимым персонажем сахар, какой-то загадочный порошок, наливаю горячей воды и завариваю чай. Пока дую на него, чтобы остудить, возвращаюсь в спальню, чинно сажусь за свой маленький столик и включаю телевизор. На этом мои утренние приготовления заканчиваются.

«Что бы посмотреть первым?» — задумалась я.

Аниме по будням с утра, перед работой, было высшим блаженством. В жизни не существовало большего утешения.

Я взглянула на телевизор, потянувшись к кнопке переключения входа на пульте. «О?» Рука замерла. «Генеральный директор корпорации RaWi… проводит пресс-конференцию с извинениями… в косплее?»

Ничего себе, вот это набор слов. Не думала, что в одну строку можно втиснуть столько информации. Судя по оформлению, это, наверное, повтор новостного сюжета?

«А, вот и он!» — воскликнула телеведущая. «Президент Ара… Что?!»

Камера тут же повернулась к мужчине средних лет в оранжевой форме для боевых искусств с короткими рукавами, синей футболке и синих напульсниках. На вышитом шевроне слева на груди было написано имя «Го».

«Проверка, раз, два…» — сказал мужчина на экране. Убедившись, что микрофон работает, он смело заявил: «Эй, это я — Арата».

У меня в голове стало пусто. Присутствующие, должно быть, чувствовали то же самое: от жуткой тишины, наступившей следом, я начала гадать, не сломался ли телевизор.

«Итак, эм, прежде всего насчёт нынешнего скандала — всё это правда. Приношу свои самые искренние извинения. Я был дураком».

Гендиректор в косплее низко поклонился. Через несколько секунд раздался одиночный щелчок затвора. Будто по команде, один за другим вспыхнули фотовспышки, осветив затылок.

Через некоторое время гендиректор поднял голову. «Эм, вы там, впереди. Да, тот, кто в красном. Что вы подумали, когда меня увидели?» — спокойно спросил он.

«Ч-Что?» — откликнулся человек.

На экране появилась подпись: «(Ошеломлённо) Ч-Что?» Текст в скобках говорил от лица всего человечества.

«Вы ведь подумали, что я ни за что не могу говорить серьёзно, да?» — продолжил гендиректор.

«Ну… да».

«Я подумал то же самое. Поэтому я здесь».

«Эм, что вы имеете в виду?»

Гендиректор в косплее рассказал, как уволил одну из своих сотрудниц. Он объяснил, как его взбесила её неподобающая одежда и как это привело к череде глупых ошибок. Взглянув вверх, он вкратце изложил всё, что успело с ним произойти.

«О… Он говорит обо мне», — заметила я. Вот и закончилось моё безмятежное утро — теперь я точно проснулась. Ну и ну.

«Короче говоря, этот костюм для косплея — моё наказание», — сказал гендиректор. «У меня было неосознанное предубеждение, которое я назвал „социальными нормами“, и я за него уцепился — это и привело меня к краху. Поэтому теперь я расстаюсь со своим прежним „я“ и начинаю всё с нуля. Этот странный наряд воплощает мою твёрдую решимость».

Я отвела взгляд от телевизора и рассеянно потыкала в телефон. Один пост привлёк моё внимание:

#CosplayPressConference — тренд № 1, лол

Неужели это разлетелось по сети, пока я ничего не знала?

Я подумала об этом секунд пять. «Ладно, притворюсь, что ничего не видела».

Дальше я переключила вход телевизора и включила серию аниме. Пора было вернуться к уютному утреннему ритуалу: смотреть аниме с чашкой тёплого сладкого чая.

«Вау! У Мируно-тян новый наряд! Какая же она чертовски милая! Мне надо сшить такой же!»

Пока я смотрела на сверкающие спецэффекты шоу, я вспомнила о мероприятии, которое мы недавно проводили. Народу собралось море, и атмосфера там сияла ничуть не меньше. С того дня — с того самого мгновения — я пыталась придумать себе мечту. Мне хотелось найти испытание, которому я могла бы отдать все силы и душу, совсем как герой какой-нибудь истории.

Глава 1: Опрос о мечтах

Меня зовут Ай Сато! Я самая обычная девушка!

«У-у-у, в этом месяце я опять переработала больше ста часов!»

После начала карьеры я чуть не сломалась от переработок. Но однажды со мной произошло чудесное преображение! Я надела сшитый собственными руками косплей-костюм и вместе с коллегами автоматизировала наши задачи!

«Ура! Теперь жить станет легче!»

О нет! Всех, кроме меня, перевели! Теперь я единственная поддерживаю нашу внутреннюю систему. Стоп, новый гендиректор увидел, как я работаю в косплее суккубы, и уволил меня! Гр-р, не думай, что победил!

Через месяц я отправилась в Акибу, чтобы сбежать от реальности, и по дороге домой зашла в закусочную. Там я снова встретила друга детства Кэн-тяна!

«Я создам место, где ты сможешь блистать!» — сказал он, подкатывая ко мне!

Тронутая до глубины души, я подписала контракт в костюме девочки-волшебницы — конечно же, чтобы мы не забыли данное обещание! Теперь я сотрудница KTR LLC!

После этого я пережила множество встреч, расставаний, успехов и неудач, прежде чем мы добрались до нашего первого крупного мероприятия. Зал был слегка пыльным, а простые стены и пол выглядели уныло. Но всё сверкало, как звёздное небо! Мне казалось, я слышу биение сердец звёзд. И тогда я решила поискать собственную сверкающую, захватывающую дух мечту!

Повторение окончено!

Я заявилась в офис в ярком праздничном наряде и с причёской, напоминающей кошачьи ушки.

«Доброе утро! Начинается ещё один плодотворный день!» — радостно поприветствовала я, открывая дверь.

Эм… это мне кажется, или атмосфера здесь и правда тяжеловатая?

Все остальные трое сотрудников компании были на месте: мой друг детства Кэн-тян; цундэрэ с блондинистыми волосами и голубыми глазами Рё; и мягкий, добрый принц Цубаса-сама.

Обычно Кэн-тян глупо ухмылялся, но сегодня сидел на диване и смотрел себе на колени. Рё стоял рядом с напряжённым выражением лица. Цубаса-сама прислонился к стене в углу комнаты… и в его глазах читалось что-то пугающее.

Желая объяснений, я бросила взгляд на Рё, который казался самым подходящим человеком для разговора.

«Садись», — отрезал он.

Раз он цундэрэ, наверняка он имел в виду: «Доброе утро, милая Ай-тян. Присаживайся». Да, буду считать именно так.

«Эм, а что за траурное настроение?» — спросила я.

«У нас разбор полётов», — угрюмо ответил он.

Что-то случилось? — подумала я, садясь на диван.

«Кэнта, будешь вести обсуждение?» — спросил Цубаса-сама.

«Нет, ты веди», — ответил Кэн-тян.

Цубаса-сама вздохнул и раздражённо начал собрание. «Для начала: на мероприятии побывали 5225 человек, а чистая прибыль составила около ста миллионов иен».

Сто миллио-о-онов?!

«Больше всего для этого сделал Сато-сан», — продолжил он деловым тоном. «Без неё мероприятие было бы невозможно».

Что?! Он меня хвалит?! Судя по настроению, я думала, меня сейчас будут ругать. Вот это сюрприз.

«Дальше — Рё. Если бы он не заключил договор на продажу Smart Frames, нам было бы трудно удержаться на плаву. Мы отличная команда. Мы преодолели кризис и добились весомых результатов».

Цубаса-сама хвалил нас с горьким выражением лица. Это новый вид цундэрэ? У меня мозг завис. Как я вообще должна воспринимать такую оценку? Ну, по крайней мере, приятно, когда тебя хвалят. В следующий раз, когда он это сделает, я самодовольно улыбнусь.

Я с нетерпением ждала его следующих слов, но… короче говоря, похвастаться мне не удалось.

«Единственным разочарованием стала некомпетентность нашего лидера».

Секунду я думала, что ослышалась. Увидев пронзительный взгляд Цубасы-самы, я поняла, что со слухом у меня всё в порядке.

«Кэнта, ты искусный переговорщик. Немногие смогли бы за такое короткое время договориться о стольких встречах. Но, как я сказал в самом начале, твой план был наивным. Я помню, ты говорил, что придумаешь контрмеры. Я ошибаюсь?»

Кэн-тян не поднимал головы.

«Ты думал, что твоя работа закончилась в тот момент, когда ты нанял Сато-сан?» — спросил Цубаса-сама, поднимаясь и нависая над Кэн-тяном, словно хулиган, прожигающий кого-то злобным взглядом.

Обычно в такой момент всё вокруг застилали розы, но на этот раз я не могла предаться фантазиям. Уж слишком напряжённой была атмосфера.

Когда-то Кэн-тян говорил мне, что в рабочем режиме Цубаса-сама сильно меняется. Тогда я отмахнулась, но теперь поняла. «Сильно меняется» — это ещё мягко сказано: я уже начинала подозревать, что у Цубасы-самы раздвоение личности. Он был по-настоящему страшен.

«Ладно, задам вопрос иначе», — сказал Цубаса-сама. «Когда мы узнали, что потеряли клиентов, почему ты сразу посмотрел на меня в поисках идей?»

«Я… решил, что так наши шансы на успех будут выше».

«Неверно. Ты сделал это, потому что некомпетентен», — фыркнул Цубаса-сама. «Ты думаешь, такой никто, как ты — человек, который не смог справиться даже с подобной ситуацией, — способен изменить мир? Не смеши меня».

Эм-м, мне обязательно присутствовать на этом разборе? Я ничего не слышала ни о плане, ни о контрмерах… и вообще на это больно смотреть.

Я снова взглянула на Рё, надеясь, что он меня выручит. Казалось, он хотел что-то сказать, но промолчал.

«Итак, на будущее у нас две важные задачи: продавать Smart Frames и решать, что делать дальше», — сказал Цубаса-сама, наконец перестав сверлить Кэн-тяна взглядом. «Кэнта, в следующий раз лучше исполняй свою роль лидера. Думай, пока мозг не взорвётся. Всё».

С этими холодными словами Цубаса-сама вышел из офиса. Рё побежал за ним.

Остались только мы вдвоём: я, у которой мысли разбежались, и Кэн-тян, бледный, как боксёр после тяжёлого боя.

Так, давайте-ка разберём последние несколько минут ровно так, как я их пережила. Я пришла на работу вся жизнерадостная, а угодила на разбор полётов. Потом Цубаса-сама спокойно вышел, а Рё пошёл за ним, оставив нас в этой ужасной атмосфере. Я понятия не имею, что сейчас произошло, но попробую подбодрить Кэн-тяна!

Тишина.

Я не знаю, что сказать!

«Они вдвоём продают Smart Frames», — сказал Кэн-тян, по-прежнему опустив голову. «Прости, мне нужно немного побыть одному».

Голос у него срывался от слёз. Для него это было не в первый раз, но сейчас, пожалуй, трудно было найти человека, который не расплакался бы.

Что мне тут делать?

Я понимала, что он хочет побыть один, — честно говоря, сама хотела убраться отсюда как можно скорее. Но мне было неловко бросать человека, которому действительно плохо.

Серьёзно, что вообще происходит?! Это какой-то розыгрыш?!

Я закусила губу и посмотрела на дверь. Не похоже, чтобы Цубаса-сама и Рё ждали снаружи с табличкой «Попался!»

Собравшись с духом, я встала и плюхнулась рядом с Кэн-тяном. Решила прощупать почву фразой, которую обычно говорила: «Ну что, всё ещё плакса?»

Никакой реакции.

«По-моему, ты отлично справился!» — сказала я, изобразив невинность. «Мы ведь заработали сто миллионов иен!»

Никакой реакции.

«Чем ты недоволен?!» — крикнула я сердитым тоном.

На этот раз он отреагировал и слегка поднял голову. «Мой план провалился», — слабо сказал он.

«Ты преувеличиваешь».

«Мы добились успеха только благодаря тебе, Сато-сан».

«Вот теперь ты действительно преувеличиваешь!»

О-о? Сегодня тот самый день, когда меня будут хвалить? Стоп, сейчас не время радоваться! Надо его утешить!

«Я ничего не сделала», — сказала я. «Всё сделал ты, Кэн-тян».

«Это неправда», — резко возразил он, впервые посмотрев мне прямо в глаза.

Я моргнула, ошарашенная. Я что-то не то сказала?

Я ждала, что он продолжит.

Через несколько секунд он с сожалением в голосе сказал: «Ты создала лучшие из возможных инструментов… но из-за моей некомпетентности мне пришлось от них отказаться».

«Отказаться? Что ты имеешь в виду?»

«Именно то, что сказал. Прости, что не смог заранее получить твоё разрешение, но мы продали Smart Frames — вместе с правами на них».

«А, так вот о чём речь».

Речь шла не о продаже отдельных устройств, а обо всём, что с ними связано, целиком.

«Подожди, и за них заплатили столько?» — спросила я.

«Рё отлично провёл переговоры. Я лишь выслушал условия и дал согласие».

А-а, понятно. Теперь я наконец всё поняла. «Так ты ничего не сделал, да?»

«Вроде того…»

Чёрт, я ляпнула что-то, что могло ранить его сильнее всего за сегодняшний день. «Но я к тому, что работа лидера — просто придумывать планы и набирать людей, верно? Когда всё уже запущено, ему остаётся только утверждать разные решения! Ладно? Так, эм… Смотри, ты совсем как настоящий генеральный директор!»

«Похоже, ты несколько искажённо воспринимаешь ситуацию. Организация, устроенная подобным образом, разорилась бы».

«Но мы не разорились! Значит, ты отлично справился!»

«Это потому, что ты…»

«Хорошо, договоримся, что это всё благодаря мне». Устав от его негатива, я перебила его словами, которых на самом деле не имела в виду. «Тогда в следующий раз постарайся лучше. Ради меня».

Он посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, но вместо этого вздохнул.

«Не вздыхай», — сказала я. «Из-за этого ты кажешься ненадёжным».

Он снова посмотрел на меня так же, но на этот раз выдавил улыбку. «Ты пытаешься меня утешить?»

«А как, по-твоему, я себя веду?»

«Зная тебя, я решил, что ты просто надо мной издеваешься».

«Глупенький Кэн-тян. Просто признай, что теперь думаешь обо мне лучше». Я надула губы и ткнула его кулаком в плечо.

Он рассмеялся, как ребёнок, успешно провернувший розыгрыш, но потом снова повисла тишина. Тяжёлая атмосфера исчезла, и я почувствовала лёгкую гордость за себя.

Я правда не считала, что сделала для мероприятия что-то особенное. Просто создала то, что меня попросили. Если уж на то пошло, из-за меня у них возникли проблемы: именно я стала мишенью гнева гендиректора в косплее. Минусов оказалось больше, чем плюсов. Поэтому, хотя вслух я бы этого никогда не сказала, я уважала Кэн-тяна. Если бы он не решился действовать, мероприятия не было бы. На мой взгляд, после создания такой чудесной, сверкающей сцены ему следовало бы стать увереннее… хотя я знала, что он со мной не согласится. Вот чего я не могла сделать — ведь у меня не было ни мечты, ни стремлений.

Несмотря на всю серьёзность темы, я как бы невзначай спросила: «Эй, Кэн-тян, как человек может найти свою мечту? В каких ситуациях ты понимаешь, что хочешь чем-то заняться?»

«Ну… например, хобби?»

«А какое у меня хобби?»

«А косплей — нет?»

Я раздражённо вздохнула. «Косплей — не просто хобби и не просто интерес. Это нечто совсем другого уровня. Понимаешь?»

«Не очень…»

Ну конечно. С плаксы Кэн-тяна я слишком многого хотела.

«В любом случае, думаю, об этом полезно поговорить с другими», — сказал он. «Если думать об этом в одиночку, взгляд в итоге получится слишком ограниченным».

«Понятно. Тогда позже спрошу у учеников».

«Эм, может, не у них…»

«Нельзя?» Включаем щенячьи глазки!

«Ну… только не переусердствуй».

Есть! Сейчас Кэн-тяном легко манипулировать.

Я открыла в приложении на телефоне расписание на сегодня. Потом осторожно положила телефон на стол.

«Кэн-тян, ты набираешь преподавателей?» — спросила я.

Благодаря тому мероприятию к нам хлынул поток записавшихся на курс — иными словами, я была чудовищно занята.

«На сайте есть объявление о вакансии», — ответил он. «Несколько заявок мы получили, но…»

«Но?»

«За найм отвечает Цубаса».

«О…» Я мгновенно всё поняла. Наверняка Цубаса-сама поднял планку до небес. «Такими темпами я не начну ли работать семь дней в неделю?»

«Теперь мы прямо как настоящий стартап».

«Алло, это полицейский участок?»

«Шучу. Буду подменять тебя, пока мы кого-нибудь не найдём».

«Хорошо, спасибо. Но нам определённо нужно больше людей. Давай расширим офис и срубим кучу денег!»

«Да… Но школу программирования я расширять не собираюсь».

«Погоди, правда?»

«Цель там просто общаться с учениками. Иными словами, заявить о себе и собирать информацию. Разве я тебе этого не говорил?»

«Эм, нет?! Серьёзно, всё, что ты говоришь, для меня новость!»

«Вот как? Ты уверен, что просто не забыл?»

«Я… без комментариев».

Он натянуто хихикнул.

Понятно… Значит, сбор информации? Да, это довольно важно. Тогда я поговорю со своими учениками, стараясь «не переусердствовать». Ладно?

Случай первый: офисный работник А, мужчина лет двадцати.

«Моя мечта?» — переспросил он.

«Да! У тебя есть мечта?»

«FIRE, наверное». Это означало Financial Independence, Retire Early — финансовую независимость и ранний выход на пенсию. «Хочу накопить сто миллионов и жить на дивиденды. В общем, хочу как можно скорее бросить работу».

«Понятно…»

Случай второй: офисный работник С, мужчина лет тридцати.

«Стать генеральным директором», — сказал он.

«Ого! А почему?»

«Вывести компанию на биржу и тут же обналичиться».

«А потом?»

«Эм… жить на широкую ногу?»

«Понятно…?»

Переходим к случаю третьему: офисная работница К, женщина лет тридцати.

«Немного неловко, но… я хотела бы выйти замуж», — сказала она.

«Тут нечего стесняться. По-моему, отличная мечта!»

«Спасибо. Сейчас я ищу партнёра с годовым доходом не меньше десяти миллионов иен, но пока никто не клюнул».

«О…»

«Сато-сан, не подскажете хорошую стратегию?»

«Это не моя специализация…»

Случай четвёртый: деньги.

Случай пятый: деньги.

Случай шестой: деньги.

Случай седьмой: деньги.

«Ну почему?!» — завыла я, когда ушёл седьмой ученик. «Кэн-тян, мечты взрослых такие нечистые».

Я посмотрела на него в поисках поддержки, но он не ответил. Похоже, он превратился в труп — нет, шучу. Он работал у окна и, скорее всего, был очень сосредоточен. Но это не помешало мне встать за его спиной и схватить его беззащитные плечи.

«А-а-а! Всё неправильно! Я не за этим материалистическим барахлом пришла!» — я трясла его изо всех сил. «Я ждала большего! Я хочу услышать про надежду и страсть!»

«Успокойся, Сато-сан. Ты трясёшь стол».

«Отстань! Надеюсь, ты прольёшь кофе!»

Я продолжила срывать на нём своё раздражение.

Придя в себя, я перешла к восьмому случаю: разработчица игр Y, женщина лет двадцати.

«Я хочу, чтобы наша следующая игра стала огромным хитом!» — сказала она.

«Вау, какая ты крутая! Другого я и не ожидала!»

«Хи-хи, знаю».

Да! Вот это я и хотела услышать!

«А почему ты решила заняться разработкой игр?» — спросила я.

«Хм, хороший вопрос. А почему?» Она сощурилась и немного подумала, лёжа у меня на коленях. Наконец жизнерадостно ответила: «Не знаю. Не успела я оглянуться, как уже сделала одну!»

«Вау, какая ты крутая! Другого я и не ожидала!»

«Хи-хи, это всё благодаря вам, сестрица-сама».

«Я ничего не сделала. Ты сама всего добилась, Юри-тти».

«Ах, моё сердце! Я вас обожаю, сестрица-сама! Чмок!»

«Эй, ну не здесь же!»

Это был последний урок за день. Выслушав семь желаний и одну мечту, я заявила: «Кэн-тян, я выйду замуж за Юри-тти».

Никакой реакции.

Наш офис представлял собой простую комнату, где стояли только диваны и стол. Хотя нет, это ложь. В углу у окна имелись ещё стол и стул, которые я любила называть рабочим уголком Кэн-тяна. Правда, вместо учебников там громоздилась высокая стопка документов.

«Чем ты занимался весь день?» — спросила я, оперевшись рукой на его стол.

«Думал кое о чём», — ответил он.

Да ну? Я спрашиваю, о чём именно ты думал, мой дорогой Кэн-тян.

«Это из-за того, что сказал Цубаса-сама?» — спросила я.

«Вроде того… Стоп, „сама“?»

«Ну и придумал что-нибудь?» — продолжила я, делая вид, что не заметила своей оговорки по Фрейду.

Кэн-тян неловко улыбнулся и отложил бумаги. «Ничего. Я совершенно ни на что не способен».

Я ткнула пальцем в его щёку. «Тогда можно с тобой поговорить?»

«Конечно, но ты чего пальцем тычешь?»

«Какие у тебя щёки твёрдые. Ты и правда мальчик».

«Боюсь, я не понимаю… Ну, полагаю, для тебя это нормальное поведение».

Э? Он сейчас меня оскорбил? Да ну его. «У Юри-тти глаза сияли».

«Юри Хонма-сан, верно? В последнее время она и правда стала веселее».

Я кивнула. «И, выслушав её, я кое-что поняла».

«Это хорошо. Что именно?»

Он повернулся ко мне, и впервые за несколько часов я увидела его лицо целиком. Глаза у него слегка опухли. Он всё это время плакал, пока я работала? Притворюсь, что не заметила.

«Нужно разборчиво выбирать, у кого спрашивать», — пробормотала я.

Несколько секунд он смотрел на меня без выражения. Потом хмыкнул и сказал: «Ты настолько недовольна людьми, которые хотели только денег?»

«Ага. Я ищу людей, в глазах которых есть такая же искра, как у Юри-тти. Если знаешь подходящих кандидатов, говори сейчас или замолчи навсегда», — сказала я нарочито драматичным тоном.

«Дай подумать… А, разве Кандзаки-сан не дал тебе визитку на мероприятии?»

«Кандзаки? А, тот настырный тип».

«Вот что ты о нём думаешь? Ну ты важная шишка, Сато-сан».

«Юри-тти тоже удивилась, когда его увидела. Он знаменит?»

«Да. Быстрый поиск расскажет больше, чем я, но его совокупные активы превышают триллион иен. Думаю, этого достаточно, чтобы ты всё поняла».

«А, так он инопланетянин».

«Интересная формулировка». Он рассмеялся. «Почему бы тебе с ним не связаться?»

«Ты серьёзно?»

«Если ты разборчиво выбираешь, с кем поговорить, думаю, он лучший вариант».

Я посмотрела Кэн-тяну в глаза. Нельзя было понять, шутит он или нет.

«Понятно», — просто сказала я.

Честно говоря, идея меня не воодушевляла. От цифры в триллион иен мой комплекс неполноценности задрожал от ужаса. Но в его словах был смысл: разговор с человеком такой известности пошёл бы моему делу на пользу.

Я задумчиво закусила губу. Взглянула на друга детства, надеясь на совет, но в ответ получила лишь бесполезную улыбку. Гр-р-р.

«Наверное, ничего страшного, если отправить письмо», — сказала я, открывая приложение с визитками на телефоне.

На мероприятии я с трудом пыталась разобрать все полученные визитки, и один добрый человек рассказал мне об этом приложении. Благодаря ИИ визитки можно упорядочить, просто сфотографировав их; очень удобно. Я гордилась своей товаркой «AI-тян».

«Что написать?» — спросила я.

«Проще простого. Что-нибудь вроде: „Я хотела бы с вами поговорить“».

«Ладно, так и сделаю». Я набрала эти шесть слов и нажала кнопку отправки.

«Погоди, ты правда отправила только это одно предложение?»

«Э? А что не так? Я просто сделала, как ты сказал! Это не моя в—»

Внезапно зазвонил мой телефон, и я инстинктивно вздрогнула.

«Номер совпадает с номером на его визитке», — заметила я.

«М-может, ответишь?»

Я нервно кивнула и ответила на звонок: «Алло, Сато слушает».

«Давно не общались», — раздался уверенный мужской голос. «Это Кандзаки. Я увидел ваш номер в подписи к письму. Знаю, всё внезапно, но вы свободны в следующее воскресенье?»

«Эм? Да. Свободна».

«Какая железнодорожная станция к вам ближе всего?»

«Э-э-э… Уэно».

«Знаете, где стоит статуя Такамори Сайго?»

«Сайго… А, да».

«Тогда встретимся там в полдень».

Разговор закончился.

Я ошарашенно уставилась на телефон. «Э-э…?»

Доброго дня, простолюдины. Перед вами Ай-тян из именитого рода Сато. Вопрос: на какой высоте над землёй находится ваше жилище? Хм? Однозначное число? Боже мой, неужели вы сливаетесь с природой?

Как вы уже, наверное, догадались, сейчас я нахожусь высоко-высоко. Так высоко, что… о-о-очень в-в-высо— Простите, произошла ошибка. Подождите, пока я перезагрузусь.

Перезагрузка завершена. Ваша обычная Ай-тян снова с вами. Итак, время для короткого воспоминания.

В воскресенье я встретилась с Кандзаки-саном в условленном месте, и мы решили сначала пообедать. Мы болтали, пока шли через парк Уэно, обогнули пруд и добрались до места под названием «Восток какой-то там». При ближайшем рассмотрении оказалось, что иероглифы со значением «восток» выглядят не так, как обычно. Наверное, это был китайский вариант.

Мы идём в китайский ресторан? Я не очень дружу с острой едой, — тревожно подумала я, следуя за ним. Но он прошёл мимо «Востока какого-то там» и вошёл в соседний небоскрёб.

Лифт стремительно поднялся, и мы оказались в просторном зале, где могли бы разместиться сто человек. У окна стоял деревянный стол, заставленный блюдами. Рядом с ним находился мужчина в белом — наверное, повар? Он поклонился Кандзаки-сану и вышел.

Да что это такое?!

Мой разум не успевал за внезапностью происходящего. Ещё мгновение назад я разговаривала с другом детства, а стоило перевернуть страницу — и я оказалась в другом мире. Ничего себе.

— Вы не едите мясо? — спросил Кандзаки-сан.

— А? Н-Нет, я вполне люблю м-мясо.

— Вот и хорошо. Давайте есть, пока всё не остыло.

Он направился к столу. Я на секунду застыла, а потом поспешила следом.

— Если вы чего-то не едите, просто скажите.

— Х-Хорошо.

Я затаила дыхание, глядя на еду. С-С чего мне начинать? Передо мной лежало несколько ножей, вилок и ложек. В аниме и манге я видела дорогие рестораны, но, разумеется, понятия не имела, каковы правила этикета.

Просто буду повторять за Кандзаки-саном.

Он взял вилку и откусил кусочек салата, и я повторила его движение.

Ого, как вкусно.

— Для меня большая честь снова с вами встретиться, — сказал он, разрезая стейк.

— Взаимно. Спасибо, что пришли сегодня.

Я повторила его движения: отрезала кусочек стейка, насадила его на вилку и отправила в рот.

М-М-м?! Прямо как в тех сценах из кулинарной манги, где люди внезапно оказываются голыми! Что это такое?! Невероятно! Я никогда не ела такого мяса! Оно мягкое, как заварной крем, а стоит прикусить — из него брызжет сок, и при этом оно совсем не жирное! Сейчас одежда на мне лопнет!

А если… добавить рис?

Я отрезала ещё один кусочек стейка, положила его на ложку с рисом и замерла. Рука дрожала. Простой белый рис словно мерцал в свете. Я крепче сжала ложку и медленно поднесла её ко рту.

М-М-м?! Боже мой, кажется, я сейчас расплачусь.

Я инстинктивно запрокинула голову от неожиданности, а затем посмотрела прямо перед собой и встретилась взглядом с улыбавшимся Кандзаки-саном. Это вернуло меня в реальность.

— Я рад, что вам понравилось, — сказал он.

В тот момент я поняла, зачем существует выражение «сгореть от стыда».

После еды я старалась вести себя как настоящая леди — так, чтобы никому не было неловко на меня смотреть.

Настоящее испытание начинается сейчас. Наклонив стакан с водой, чтобы сделать глоток, я вспомнила сведения, которые вчера просмотрела.

Эйто Кандзаки был японским предпринимателем, который три года назад внезапно появился в Кремниевой долине. Он называл себя инженером по искусственному интеллекту, а его компания также предлагала услуги, связанные с ИИ.

Благодаря передовым техническим навыкам и скорости Кандзаки в мгновение ока развил свой бизнес и всего за полгода вывел его на биржу. После этого он продал свои акции и использовал вырученные средства, чтобы основать новую компанию. Подробности оставались неизвестны, но, похоже, он набирал талантливых инженеров по ИИ и предлагал им исключительное вознаграждение. Ходили слухи, что он занимается по-настоящему революционными исследованиями.

Зачем я здесь? Мы слишком разные.

Пока я решила не обращать внимания на тревогу. Это была ценная возможность — если я струшу и не задам вопрос, то наверняка пожалею.

— Этот стейк был на голову выше остальных, — сказала я.

— Ха-ха, неплохая игра слов.

Нет, я не специально. Ну вот, он сбил мой настрой.

Подавив противоречивые чувства, я посмотрела ему в глаза и сказала:

— Можно задать вам вопрос?

— Конечно.

Я неглубоко вдохнула, ненадолго задержала дыхание и спросила:

— Какова ваша мечта, Кандзаки-сан?

Он на секунду задумался, затем пробормотал:

— Понятно, — и посмотрел в окно.

Я проследила за его взглядом и увидела панораму парка Уэно. Отсюда были видны огромный пруд, зоопарк, храм и деревья. Обычно это зрелище захватывало бы дух, но из-за нервозности я видела лишь набор символов.

— Сегодня мы встретились у статуи Такамори Сайго, — сказал он, по-прежнему глядя в окно. — Вы знаете, какова её история?

Я некоторое время обдумывала, зачем он это спрашивает, а потом честно ответила:

— Нет.

— Её построили на пожертвования примерно двадцати пяти тысяч поклонников. — Он прищурился. — Можете себе представить? Двадцать пять тысяч человек — в эпоху до интернета. — В его словах слышалась скорее зависть, чем похвала. — Они совершили нечто невероятное, поэтому об этом помнят поколения. А теперь скажите: сколько человек пришло на ваше мероприятие на днях?

— Эм… около пяти тысяч.

— Понятно. Значит, ещё есть куда расти. — Он раздражённо вздохнул. — Я хочу… то есть, мне бы хотелось… А, забудьте, — пробормотал он. — Я хочу, чтобы имя Эйто Кандзаки вошло в историю. Вот моя мечта, — уверенно заявил он.

По спине пробежал холодок. Впервые в жизни я слышала, как кто-то с серьёзным видом заявляет, что войдёт в историю. Сами слова звучали как фантазия младшеклассника, но за Кандзаки-саном стояли достижения, подтверждавшие его уверенность. Впрочем, меня пробрали мурашки не из-за слов — их вызвал его взгляд. Я хотела понять, почему он мечтает об этом и почему в глазах людей с целью горит такая сила.

Какой мир он видел этими глазами? Мне казалось, что, узнав это, я смогу найти собственную мечту — как Кэн-тян и Юри-тти. Я смогла бы жить в мире, сияющем так же, как зал, где проходило то мероприятие. Мне хотелось найти что-нибудь, чем можно одержимо увлечься, — то, чему я могла бы отдать душу и сердце, как главный герой истории.

— Кандзаки-сан, почему вы мечтаете именно об этом?

— Если я вам расскажу, вы станете моей?

— А?.. — Таких слов я совершенно не ожидала. В голове стало пусто.

Он опёрся локтями о стол и решительно улыбнулся.

— Я никогда никому этого не рассказывал — даже коллегам, которые разделяют мои взгляды. Это моя величайшая тайна. Поэтому предлагаю обмен: я хочу вас, а вы хотите узнать причину моей мечты. Неплохая сделка, правда?

В его тоне не осталось места для отказа.

— Эм…

— Ваша единственная задача — воплотить мою мечту в реальность.

А-а, он меня вербует. Господи, как же я испугалась.

— У вас будет два года, и за провал не предусмотрено никакого наказания, — продолжил он. — Однако эти два года вы должны прожить исключительно ради меня.

Он пошёл напролом, а взгляд у него просто жуткий. К-Как же мне ему отказать?

— А как насчёт подписного бонуса в миллиард иен?

Чего-о?!

— Если этого мало, я могу увеличить сумму. Назовите свою цену.

— П-П-Погодите секунду!

— Ждать я не буду. Меня интересует только ответ «да». Если вам нужно нечто помимо денег, просто скажите. Клянусь именем Эйто Кандзаки: я достану для вас всё, чего вы пожелаете, будь то место для жизни, люди или вещи.

— Нет, я о другом… Я ведь не настолько много стою, понимаете?

— Сато-сан, советую вам перестать скромничать. Если вы ничего не стоите, то на этой планете никто ничего не стоит, кроме меня. Скромность вышестоящего человека — это оскорбление для простого гражданина.

Я не знала, что сказать. Мы разговаривали на расстоянии вытянутой руки, но он казался таким далёким — практически вне поля зрения. Настолько разными мы были.

«Если выбирать, с кем разговаривать, думаю, он — лучший вариант».

Кэн-тян, ты меня слышишь? Я прямо сейчас разговариваю с тобой мысленно. Кажется, я встретила короля демонов, всё ещё оставаясь в стартовой экипировке.

— Могу я услышать ваш ответ? — спросил Кандзаки-сан.

Вот чёрт. Сейчас не время убегать от реальности.

— Простите, — сказала я.

— Вам стоит пересмотреть решение. Если у вас есть собственная мечта, лучший шанс воплотить её — присоединиться ко мне.

— Я не собираюсь сейчас менять работу.

— Давайте не будем торопиться. Если вы поразмыслите рационально, то поймёте, что принимаете глупое решение.

Его слова звучали нереалистично — словно реплики из фильма, — но он произносил их совершенно серьёзно и смотрел на меня холодными, почти механическими глазами. От его взгляда мне казалось, будто он заглядывает прямо в душу. Мне было бы спокойнее, если бы он внезапно сказал что-нибудь вроде: «Я вижу тебя насквозь!» Но, к сожалению, атмосфера к этому совсем не располагала.

Что же мне делать?

Я понимала, что со мной происходит: меня вербовали.

Но… что же мне делать?

Я не могла отрицать, что предложение было заманчивым, но Кандзаки-сан сильно меня переоценивал. Мне нравилось, когда меня хвалили, однако это не казалось реальным. Он не мог просто бросить число «миллиард» и ожидать, что я его осмыслю.

Мне хотелось сменить тему какой-нибудь остроумной шуткой, но он слишком меня пугал, чтобы я осмелилась хотя бы попытаться.

— Давайте поговорим об искусственном интеллекте, — сказал он с улыбкой. — Вы знаете слово «сингулярность»?

— Я его слышала, но больше ничего не знаю.

— У него нет точного определения: каждый понимает его по-своему. Я определяю его так… — Он положил на стол небольшое чёрное устройство. Оно напоминало беспроводную зарядку для телефона, издало звуковой сигнал и спроецировало в воздух видео. — Это момент, когда в виртуальном мире рождается разум.

На видео был всего лишь большой луг и мужчина, бегающий по кругу. И ничего больше. Что он имеет в виду, говоря о рождении разума там?

Раздался ещё один сигнал, и проекция исчезла.

— Сато-сан, вам нравится история? — спросил Кандзаки-сан.

— Вроде того, — без особых раздумий ответила я.

Он посмотрел мне в глаза и заговорил спокойным, неторопливым тоном:

— Я её обожаю — особенно историю инноваций. Если знаешь только поверхность, кажется, будто гении внезапно появляются и совершают открытия, переворачивающие мир. Но на деле это кульминация множества маленьких открытий, сделанных за века и даже тысячелетия. Понимаешь, что революция неизбежна. Так почему же для каждого революционного открытия лишь один человек получает право войти в историю как гений? Ответ — продолжительность жизни. У людей слишком мала память, а скорость обработки информации слишком низка. Даже если собрать все кусочки головоломки, трудно соединить их в течение одной жизни. Поэтому всю славу получает тот, кто вставляет последний кусочек. Но в будущем всё изменится. Миллионы или даже сотни миллионов сущностей, каждая из которых будет обладать вычислительной мощностью в миллион раз выше человеческой, станут мгновенно собирать и обмениваться воспоминаниями. За одну секунду они смогут достичь будущего, на которое человечеству потребовалось бы сто лет. Вот что такое сингулярность.

Кандзаки-сан замолчал, чтобы перевести дух.

— Только представьте: через сто лет, когда все современные исследования будут завершены. — Он подался вперёд и опёрся локтями о стол. — Например, зрение. То, что мы видим глазами, на самом деле является электрическими сигналами. Один исследователь предположил, что зрение можно имитировать, посылая электрические сигналы в мозг, и в последние годы эксперименты успешно воссоздали ощущение зрения у полностью слепых людей.

Он воодушевлённо жестикулировал, и глаза его сияли.

— Каким станет мир, когда эта технология будет доведена до совершенства? Сейчас для неё требуется крупное экспериментальное оборудование, но однажды она примет форму крошечного чипа. Достаточно будет прикрепить его к голове, и вы сможете дополнять информацию в поле зрения. Сможете смотреть фильмы с закрытыми глазами. Всё поле зрения превратится в экран — абсолютное погружение. Разве это не захватывает?

В его улыбке было что-то по-детски невинное, но от улыбки настоящего ребёнка её всё же отличало нечто важное.

— Ещё один пример: медицина. Некоторые болезни вызываются ошибками в клетках. Один исследователь предположил, что клетки можно лечить напрямую. Звучало как несбыточная мечта — все считали это невозможным. Но в последние годы машины и искусственный интеллект открыли новые возможности.

С каждым предложением его голос становился всё напористее.

— Примеры можно перечислять бесконечно. Технологии, которые ещё несколько лет назад казались несбыточной мечтой, одна за другой становятся реальностью. Через сто лет мир превзойдёт самые смелые фантазии. Лично я уверен, что человечество сможет программировать свою внешность, способности, здоровье — всё. Но нынешние темпы развития слишком медленные! Эйто Кандзаки не доживёт до той эпохи! Разве может быть что-нибудь жесточе этого?!

Он ударил ладонью по столу, и я не смогла сдержать дрожь, ошеломлённая силой его страсти.

— Есть только одна надежда, — мягко сказал он. — Это сингулярность. С помощью программного обеспечения, превосходящего человеческие возможности, мы сможем за одну секунду пройти путь инноваций длиной в сто лет.

Он поднялся и протянул мне руку.

[[image:/storage/reader-images/d363e0c8d4bb85d10fab0e5b9e80f78a9db95b0b.jpg]]

— Я этого добьюсь, — заявил он. — И для этого вы мне нужны, Сато-сан. Вы можете перенести далёкое будущее в сегодняшний день. Вот чего я хочу. Поэтому, пожалуйста, пожмите мне руку. Вместе мы создадим будущее.

Предложение было заманчивым. Я заметила, что моя рука сама собой двинулась к нему, и сжала её в кулак. Я действительно не хотела менять работу — даже перспектива зарплаты моей мечты меня не поколебала. Но теперь всё было иначе. Я, конечно, не передумала, просто… обнаружила, что уже не могу категорично отказать.

— Почему вы так высоко меня оцениваете? — спросила я, опустив взгляд.

— Система All-RaWi, — мгновенно ответил он. — Обычный человек может одновременно обрабатывать лишь одну единицу информации. Гений, возможно, справится с двумя или тремя, а лично я не могу подняться выше пяти. Но вы, Сато-сан, наверняка обрабатываете одновременно сотни единиц информации. Иначе вам не удалось бы создать эту систему.

— Спасибо за комплимент, но вы сильно меня переоцениваете. Я не такая… — Услышав вздох, я замолчала, испугавшись, что его обидела.

Я нервно подняла взгляд и впервые увидела, что он выглядит подавленным.

— Понятно, — сказал он. — Значит, вот как.

В этих словах скрывался какой-то намёк, но я не понимала какой. В комнате повисла тишина. Каждая проходившая секунда казалась целой минутой. Я слышала, как сердце колотится, словно барабан, а тело горит, будто я бежала в летний день.

Крайнее напряжение ещё некоторое время висело в воздухе, а затем Кандзаки-сан наконец поднял голову и сказал:

— Сато-сан, я хочу познакомить вас с одним человеком.

— С кем?..

— Уверен, для вас это будет полезный опыт. Как вам такая идея?

Он повторил своё предложение. В первый раз я смогла уклониться от ответа, задав вопрос. Но теперь этот трюк не сработал бы.

Я пришла сюда, потому что хотела найти свою мечту, — думала, что смогу уловить какие-нибудь подсказки, поговорив с человеком, добившимся многого. Но результат оказался совершенно не таким, как я представляла. Кандзаки-сан подавлял меня на каждом шагу.

Я вдруг почувствовала себя пессимистично. Что бы я ни делала, мне вряд ли когда-нибудь удастся обрести такую страсть.

Если так, мне стоит ему отказать. Но тогда… ничего не изменится. Выходит, я зря сюда пришла. Даже если для меня это невозможно, я хотя бы хочу понять, откуда у человека может взяться такая страсть.

Я посмотрела Кандзаки-сану в глаза и произнесла одно слово:

— Хорошо.

Глава 2: Мечта взрослого

Я Ай Сато, мне двадцать… то есть я юная, энергичная девочка! Угадайте что?! Сейчас я на горе!

— Я буду ждать вас в машине, Сато-сама, — сказал водитель, почтительно поклонившись.

Какой бравый седовласый красавец!

— Ой, э-э, спасибо. — Я коротко поклонилась и направилась к цели: одинокому деревянному дому в горах.

Какой чистый wabi-sabi! Не могу дождаться встречи, которая меня там ждёт! Ну, поехали! Погодите… мы точно собираемся это делать?!

С тех пор как я села в машину, которую прислал Кандзаки-сан, прошло уже несколько часов. Раньше я никогда не ездила в чёрной машине класса люкс, и от одного только комфорта поездки не находила себе места. Салон был таким просторным, что, даже вытянув ноги до предела, я не смогла бы пнуть переднее сиденье. Кроме того, водительское место отделяло от задних сидений перегородкой, так что машина почти превращалась в личную комнату на колёсах. Тихое пространство идеально подходило для того, чтобы привести мысли в порядок.

Если свести мой разговор с Кандзаки-саном к одной фразе, получится так: я до боли ясно поняла, что мы живём в разных мирах. Как я мысленно сообщила Кэн-тяну раньше, это было похоже на встречу с королём демонов, когда ты всё ещё в стартовой экипировке.

— Ах да, надо его предупредить, — сказала я, достала телефон и набрала сообщение. «Я сейчас в Сингапуре, поэтому не смогу прийти на встречу выпускников». Всё, отправлено.

Отметка о прочтении появилась мгновенно, а следом пришёл стикер с медведем, наклонившим голову.

Как мило. Ну а теперь, раз с этим покончено, пора снова думать. Столько всего произошло… Чтобы всё это разобрать, понадобится время.

— Система All-RaWi, значит? — пробормотала я. Это моё детище, наверное, было единственным, что стоило упомянуть в моей в остальном заурядной жизни.

«Компания, которой я доверяла, в итоге меня эксплуатировала». Во время поиска работы я несколько раз слышала подобные истории, но никогда не думала, что такое случится со мной.

Не прошло и полугода с моего перевода в отдел, как начальник свалился от переутомления и угодил в больницу. Вскоре заболел и мой коллега, так что на встречу с руководителем отдела мне пришлось идти одной. Что он мне скажет? Какие неразумные требования предъявит? В итоге мои страхи встретили… извинения. Руководитель отдела, похоже, искренне расстраивался из-за случившегося: он хотел предотвратить подобное в будущем, вознаградить подчинённых за тяжёлую работу и спросил, не заинтересует ли меня автоматизация.

Его просьба была сформулирована как вопрос, но, будучи новенькой, я понимала, что не могу отказаться от приказа. И всё же почему-то не чувствовала, будто меня заставляют. Меня не тронули его слова или что-то в этом роде — я просто задумалась, почему он звучал так расстроенно. Поэтому безответственно согласилась попробовать.

После этого автоматизация заполнила все мои мысли. Никогда прежде я не относилась к чему-либо настолько серьёзно. Я узнала, что мои постоянно спорившие коллеги на самом деле были хорошими друзьями, — и не только это: с ними даже можно было поговорить об аниме. В те напряжённые дни одна-единственная ошибка могла закончиться не простой поездкой в больницу, но я не так уж ненавидела свою работу, как можно было бы подумать. Я стала понимать, что чувствовал руководитель отдела, и не хотела, чтобы старания коллег пропали зря.

В тот миг, когда система All-RaWi была завершена, всё моё тело задрожало. В вымышленном мире на этом месте история закончилась бы счастливым концом. Но в реальности всех моих коллег перевели в другие места, а в конце концов уволили даже меня — единственную, кто продолжал поддерживать систему, — за косплей. Всё вот так просто выскользнуло у меня из рук.

Поэтому я так обрадовалась, когда Кандзаки-сан похвалил систему All-RaWi.

— Значит, всё-таки это было не зря? — пробормотала я.

Я думала, что потеряла всё, что долгие дни, проведённые в мучительной борьбе, оказались бессмысленными. Разработка этой системы была самым трудным делом в моей жизни, и всё же её отняли у меня так же легко, как выбрасывают клочок бумаги в мусор.

— Уф, даже думать об этом больно. — Я сняла туфли и обхватила колени.

Оставшись одна, я невольно чувствовала себя беззащитной… Наверное, поэтому увиденное на нашем мероприятии зрелище останется со мной до конца жизни. За несколько дней до него генеральный директор — тот самый, который теперь ходил в косплее, — сообщил нам плохую новость, и мы поняли, что потеряли всё. Это напомнило мне о первом увольнении. Мне казалось, что я сейчас сломаюсь, потому что всё снова должно было повториться. Но мои коллеги ни на секунду не дрогнули: они сразу переключились и позитивно встретили несправедливую ситуацию.

Я искренне хотела понять, как стать такой же, как они. Поэтому и согласилась встретиться с человеком, с которым Кандзаки-сан хотел меня познакомить. Мне нужна была хоть какая-нибудь подсказка, пусть даже самая маленькая.

— Так как же всё привело к этому?!

А теперь я стояла на неизвестной горе. В небе сияли звёзды, но они отказывались освещать для меня непроглядно чёрную землю. Единственным светом были фары машины позади, редкие фонари вдоль дороги и оранжевое сияние, исходившее от старого дома передо мной.

Меня собираются бросить в горах? Это вполне возможно… В конце концов, я только что отказала Кандзаки-сану, когда он предложил мне работу.

Человек, с которым я встречаюсь, — мужчина? И мне правда предлагают поболтать с ним посреди глуши? Точно ли тут нет каких-нибудь скрытых мотивов?

С каждой секундой тревога усиливалась. Если честно, мне просто хотелось развернуться и поехать домой. Я обхватила себя за плечи, прикусила губу и уставилась на обветшалый дом.

Ладно, да, я ухожу. Нам просто не суждено встретиться, простите.

Стоило мне так подумать, как входная дверь со скрипом открылась. В тот момент я встретила её.

— Ай… Сато?

— А-А, здравствуйте. Я пришла по рекомендации Кандзаки-сана.

Мэгуми Ямада-сан оказалась женщиной с внешностью маленькой девочки. Она была на голову ниже меня, с длинными до талии чёрными волосами и очаровательными тёмными кругами под глазами, похожими на неудачную попытку накраситься. Одежда на ней была необычной: белый лабораторный халат поверх спортивного костюма.

Она провела меня в довольно просторную комнату. К моему удивлению, стены и потолок целиком покрывали талисманы.

— Встаньте на колени и закройте глаза, — сказала она монотонным голосом.

— Есть, мэм! Сейчас встану на колени и закрою глаза! — Я повиновалась на автомате.

Почему тут повсюду талисманы?! Что это за хобби такое?! Хотя эстетика ничего!

— Эм… а что со мной будет? — спросила я.

— Вы моя подопытная.

Для чего?! Чёрная магия?!

— У вас длинные руки, — продолжила она. — Интересно, всё ли получится.

Она собирается навести чёрную магию на мои руки?! Что с ними станет?!

— Снимите рубашку. Я не вижу вашу руку.

Это медицинский осмотр?! Она собирается взять у меня кровь или что-нибудь в этом роде?! Боже мой, как же страшно! Я больше не выдержу! Спаси меня, Кэн-тян! Или хотя бы займи моё место! Я сяду рядом с тобой и буду улыбаться!

— Не двигайтесь.

Ай, холодно! Что это за таинственное ощущение в моей правой руке?! Она что-то на неё нанесла? Ай! Меня ударило током! Я точно слышала потрескивание! Эй, что это был за треск… А?! Теперь она надела что-то мне на голову!

— Откройте глаза.

Я нервно подчинилась и увидела перед собой абсолютно белую стену. Разум не поспевал за этой неожиданной чередой событий. Но со временем я успокоилась и наконец поняла, на что смотрю.

— Это… виртуальная реальность? — спросила я.

— Верно. Коснитесь стены правой рукой.

Виртуальная реальность, или VR. С этой технологией я знакома. Фух, это не чёрная магия.

Я глубоко вдохнула и протянула руку к виртуальной стене. Погодите, там что-то есть? Я легонько постучала по стене и наткнулась на твёрдую поверхность. Затем попробовала коснуться её кончиками пальцев. Текстура оказалась шероховатой.

— Медленно надавите, — сказала девочка.

Как было велено, я положила ладонь на стену и мягко надавила.

— Эм… там ведь что-то есть, правда?

— Нет. — Её голос раздался прямо у меня за спиной.

В следующий момент груз с моей головы сняли. Наверное, она убирала устройство виртуальной реальности. Через несколько секунд зрение вернулось в норму.

— Ого… а там и правда ничего нет, — заметила я. Правая рука всё ещё ощущала прикосновение к стене, но пальцы были окружены пустым пространством. — Как это работает?

Я посмотрела на правую руку. Вокруг неё была какая-то чёрная накладка, тянувшаяся от запястья до плеча. Мне что, сделали операцию по модификации тела? — пошутила я про себя и слегка встряхнула рукой. Она казалась лёгкой как пёрышко — если не следить за ощущениями специально, дополнительного веса я бы не заметила. Я робко коснулась накладки. Странно, она твёрдая, хотя локоть сгибается без проблем. Неужели здесь материал другой?

Внезапно раздался звук печатающих клавиш: клац-клац.

Я вздрогнула, посмотрела в сторону и увидела девочку, стоявшую за столом с компьютером и повернувшуюся ко мне спиной.

— Эм… Ямада-сан? — окликнула я, подойдя к ней и вглядываясь в профиль.

Я невольно задержала дыхание. Если я её отвлеку, она может выбросить меня в горах.

С ужасающе серьёзным выражением лица она изучала разные графики, выведенные на впечатляющей системе из четырёх экранов.

Я тихонько отошла и снова принялась рассматривать устройство на правой руке. Это Ямада-сан его сделала?

Наверное, оно было создано для физического взаимодействия с виртуальным миром. Вспомнив прежнее ощущение, я попробовала коснуться левой рукой ближайшей стены.

Точно такое же ощущение.

Я рассеянно провела кончиками пальцев по стене.

Хм, здесь на ощупь словно бумага? Погодите, ого! Это один из тех талисманов! Даже я не страдаю странным фетишем на поглаживание талисманов! А? Если присмотреться, это… вовсе не талисман?

Я наклонилась ближе, и первым в глаза бросился подозрительный символ. Именно поэтому сначала я и решила, что передо мной талисман. Но теперь смогла разглядеть на листе ещё и слова с формулами.

Похоже на диссертацию… или, скорее, на исследовательские записи?

Я почувствовала покалывание, перевела взгляд со стены на потолок, а затем на другую стену. Поняв, что все эти листы, покрывавшие поверхности комнаты словно в фильме ужасов, на самом деле были исследовательскими записями, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Компьютер, виртуальная реальность, тактильная обратная связь и исследовательские записи… Из этих фактов можно сделать только один вывод. Неужели…?

Я оглядела комнату целиком. Она была квадратной, примерно по три метра с каждой стороны. Пол сиял чистотой и состоял из загадочного, странно мягкого материала. Единственным предметом мебели был стол в углу. На нём стояла упомянутая система из четырёх экранов, а под ней находились корпус компьютера и картонная коробка. Обстановка была аскетичной — словно кто-то просто поставил стол в пустой комнате.

Наверное, это нужное место, — подумала я, садясь в центре комнаты. Я выбрала случайную заметку на стене и стала переводить взгляд по часовой стрелке. Это подтвердило мою догадку.

Для удобства прикрепить рядом заметку наверняка хоть раз в жизни приходилось каждому. Но ведь большинство людей не станет клеить их на потолок только потому, что на стенах закончилось место, правда? Значит, тут была какая-то причина. Я не понимала, что написано на листках, но чувствовала, что их расположили в определённом порядке. Например, с моего нынешнего места было видно: схемы ориентированы так, чтобы все их можно было читать из центра комнаты.

Если моя догадка верна, все эти заметки были тщательно отобраны. И всё же листов хватало, чтобы покрыть стены и потолок. Какой высоты была бы стопка, если собрать их вместе? Сколько времени потребовалось, чтобы собрать всю эту информацию? Как долго эта девочка занималась исследованиями?

Я зачарованно смотрела на всё это, словно мельком заглянула в необычайную страсть и упорство Ямады-сан.

— Я удивлена, — раздался голос прямо передо мной.

Я подняла взгляд и увидела стоявшую передо мной Ямаду-сан.

Она посмотрела на меня и пробормотала:

— Вы специалист?

Её слова подтвердили мою гипотезу.

— Это не моя область, но мне показалось, что записи расположены так не случайно. Отсюда ведь видны все, правда?

— О-о, — сказала она. Бесстрастное лицо не соответствовало впечатлённому голосу. — У вас хорошее зрение.

— Вот что вас удивило?!

— Шучу. — Она вернулась к столу и коснулась листка на стене слева от себя. — Это первая страница. — Затем взяла со стола очки, надела их и указала за мою спину. — А это последняя. — Она посмотрела на меня и хвастливо спросила: — Любопытно?

Её голос был слегка хрипловатым, придавая ему зрелое, соблазнительное звучание, которое контрастировало с детской внешностью.

— Да, расскажите, — без колебаний сказала я. Мне хотелось узнать о ней больше.

Так началась долгая ночь.

Появление виртуальной реальности ускорило исследования тактильных устройств. Цель этих исследований заключалась в том, чтобы имитировать осязание в виртуальных мирах.

Итак, что же это за чувство? Какова истинная природа ощущения — скажем, твёрдости или мягкости, — которое мы испытываем, прикасаясь к чему-либо? Ответ: электрические сигналы, обрабатываемые мозгом.

Именно поэтому исследователи разделились на два лагеря. Одни стремились обмануть мозг, а другие — передавать в мозг электрические сигналы.

Исследования Мэгуми Ямады относились ко второму направлению. Она разработала устройство, похожее на рукав и крепящееся к руке. Внутри находился микрокомпьютер, который, если объяснять просто, умело управлял электрическими сигналами, воспроизводя ощущение прикосновения.

Слушая её рассказ, я вспомнила слова Кандзаки-сана — о времени, когда человечество сможет программировать себя. Это звучало как несбыточная мечта, но, испытав хотя бы часть технологии на себе, я действительно поверила, что такое будущее возможно. И всё же, как он и сказал, до него, наверное, ещё сто лет.

Однако возможность программировать осязание находилась прямо передо мной. Сердце забилось быстрее. Я не могла перестать фантазировать.

Виртуальный мир, к которому можно прикасаться?! Это же… Боже мой! Я смогу трогать своих любимых персонажей! И делать с ними самые разные вещи! А-а-а-а-а!

И всю ночь напролёт я, затаив дыхание, слушала объяснения Ямады-сан.

Поздоровавшись с восходящим солнцем словами «Доброе утро, мир», мы решили ненадолго прерваться. Я вышла прогуляться, стараясь не закричать от восторга, и обнаружила, что машина всё ещё ждёт меня. Я подбежала, поклонилась и принялась многократно извиняться.

Водитель вышел из машины и мягко улыбнулся.

— Я предполагал, что так и будет, поэтому готов ждать семь дней. Пожалуйста, не беспокойтесь.

Это и есть профессиональный подход?

Тронутая, я сообщила ему, что пробуду в доме Ямады-сан несколько дней.

— Понял, — сказал он. — Тогда возьмите это.

— О, спасибо. А что здесь? — спросила я, принимая у него многоразовую сумку. Ого, а она неожиданно тяжёлая.

— Похоже, вы приехали без багажа, поэтому я позаботился о предметах первой необходимости.

— Простите, что заставила вас так хлопотать. Сколько это стоило?

— А, не нужно мне возвращать деньги. Мне уже всё возместили.

— А… хорошо.

Общая стоимость активов Кандзаки-сана превышала триллион иен. Для него это, наверное, было не чем иным, как передать кому-то монетку в одну иену.

— Спасибо, — сказала я. — Я очень вам благодарна.

— Не стоит. Теперь я уеду. Когда соберётесь возвращаться, приходите по этому адресу. — Водитель протянул мне визитку, глубоко поклонился и сел в машину.

Я поклонилась ему на прощание. Когда машина свернула за первый поворот, я достала телефон и отправила письмо в офис.

Я останусь ночевать вне дома, поэтому беру оплачиваемый отпуск. ♡

Я подняла взгляд к небу и прищурилась от ослепительного солнца.

— Хе-хе, посмотрите на меня: сообщаю компании, где нахожусь. Я образцовая сотрудница.

Самодовольно улыбнувшись, я повернулась, чтобы вернуться в дом, — и встретилась взглядом с Ямадой-сан, стоявшей неподалёку.

Она бесстрастно посмотрела на меня.

— Почему вы вдруг заговорили как борец сумо?

— Такова я. На завтрак можно чанко-набэ?

— Тушёное блюдо, которым борцы сумо набирают вес? Простите, у меня есть только питательные продукты.

Она и правда восприняла меня всерьёз… Моё сексуальное мужское амплуа приняли за голос борца сумо, а шутка тоже провалилась. Вот это катастрофа.

С другой стороны, мы познакомились только вчера. Нам просто нужно узнать друг друга получше.

— Кстати, Ямада-сан… — начала я.

— Называйте меня Мэгуми.

— Тогда Мэгумин?

— Мэгу… ну ладно. Что вы хотели?

По всему телу пробежали искры. Эта девочка вообще редко показывала эмоции — с прошлой ночи она носила одно и то же механическое выражение лица. Но стоило мне назвать её Мэгумин, как всё изменилось! Сразу после этого она почему-то крепко сжала губы, но мягкую улыбку всё равно не спрятать. Вы меня слышите? Она улыбалась!

Нет, нельзя так радоваться. Сначала нужно стать ближе. Я должна терпеть.

Взяв себя в руки, я решила продолжить разговор лёгкой болтовнёй.

— Мэгумин, зачем вы вышли? — спросила я.

— Потому что… было жарко.

— А, точно, здесь прохладнее. Даже холодно, если честно. Вы не мёрзнете в одной этой одежде?

— Всё нормально. Я привыкла. — Она обхватила мою левую руку и опустила взгляд. — Простите, это была ложь.

— А-ха-ха, так вам всё-таки холодно. Хотите одолжить мою куртку?

— Нет… Я не это имела в виду.

И о чём же она тогда солгала?

— Обещаете не смеяться? — пробормотала она.

— Ага, обещаю. — Я улыбнулась.

Мэгумин застенчиво ковырнула землю носком, водя им по кругу.

— Я всю ночь говорила… и боялась, что вы разозлились и ушли.

О-О-О-О-О!

Фух, это было близко. Я чуть не лишилась рассудка, но удержалась благодаря МП — мощи перезагрузки мыслей. Как это милое создание может быть настолько разрушительным?!

Я хлопнула себя по щекам. Эй, Ай-тян! Хватит дурачиться! Ты пришла сюда не для развлечений! Пора сменить настроение серьёзным вопросом.

— Можете произнести слово «взрыв»? — спросила я.

— Почему?

— Простите, я не это имела в виду. Дайте секунду.

Я повернулась к ней спиной, глубоко вдохнула и снова хлопнула себя по щекам, возвращая концентрацию. Когда я обернулась, мне показалось, что она подозрительно на меня смотрит, но пока я решила не обращать на это внимания.

— Эм… как бы это сформулировать? — пробормотала я.

Я решила остаться, потому что хотела узнать о Мэгумин больше. Безграничные страсть и упорство, которые я почувствовала в её исследовательских записях, мгновенно покорили меня, а после её ночных объяснений это чувство стало только сильнее. Но сказать ей об этом прямо было бы слишком неловко.

— Тебе повезло, Ай, — сказала она.

Я опустила взгляд и увидела, что она бесстрастно смотрит на меня снизу вверх. К её странной одежде я уже привыкла, но к этому её обычному выражению лица придётся привыкать ещё какое-то время. Когда она вот так на меня смотрела, я невольно нервничала.

— Эм… что вы имеете в виду? — спросила я, выдавливая улыбку.

— Моё исследование почти закончено. Возможно, ты увидишь конечный результат. — Лицо её не изменилось, но в голосе звучала самодовольная нотка. Наверное, она была уверена в своей работе. Но затем тревожно опустила взгляд на землю. — Хочешь?

Неужели внутри она на самом деле смущается? Как же это мило!

— Хм-м, вообще-то мне ещё нужно работать… — сказала я, изображая сомнение. Я не могла устоять перед желанием подразнить милую девочку.

— Понятно… Ну и ладно. — Она отвернулась.

А?! Она так легко сдалась?! — П-Погодите, я просто пошутила! — Я подбежала и встала перед ней. — Дайте мне посмотреть ваше исследование.

— Хорошо, — угрюмо сказала она.

Я с облегчением вздохнула. Больше никаких шуток, пока мы не сблизимся.

— Можем начать сейчас? — нетерпеливо спросила она.

Крепкая девочка. Хотя прошлой ночью она не сомкнула глаз, усталой совсем не выглядела.

— Вообще-то я сначала могу воспользоваться вашей ванной? Хочу согреться.

— У меня её нет.

— А?.. — На секунду время словно остановилось. Что она только что сказала? У неё… нет ванной? — А телевизор есть?

— Нет.

— Радио?

— Нет.

— А люди здесь часто ездят на машинах?

— Не особо?

Нееет! Здесь слишком глухомань для меня!

— Что случилось? — спросила Мэгумин.

— Простите, я немного растерялась. Как вы обычно моетесь?

— В ближайшем горячем источнике.

— Тут есть горячий источник?! Здорово! Пойдём!

— Я пас.

— Нет, вы должны пойти со мной.

— Почему?

Потому что я хочу принять с ней ванну… Но если я это скажу, она наверняка откажет. Придётся придумать убедительную причину.

— Раз уж следующие несколько дней мы проведём вместе, стоит воспользоваться возможностью и стать ближе.

— Почему?

О-О нет, дело плохо. По сути, она спрашивает: «А смысл?»

— Так наши разговоры станут продуктивнее, — сказала я, пытаясь в последний момент спасти положение.

Мэгумин прижала указательный палец к губам и задумалась примерно на пять секунд.

— Ладно, но только сегодня.

Да! Победа за Ай-тян!

Когда вы слышите слово «близко», какое расстояние представляете? Лично для меня предел — десять минут пешком. Но сегодня я узнала, что у Мэгумин этот предел равен десяти километрам. Это всё равно что услышать: «Хи-хи, световой год — единица расстояния, а не времени!»

После долгой прогулки, многократно превысившей мой предел, мы добрались до горячего источника.

Погрузившись в тёплую воду, я обхватила колени и сказала:

— Я останусь здесь навсегда.

— Нет, через полчаса мы уходим, — бессердечно сказала сидевшая рядом Мэгумин.

Странно. Она прошла такое же расстояние, но совсем не выглядит уставшей.

— Интересно, переживу ли я обратную дорогу, — пробормотала я, растирая ноющие ноги.

— Вообще-то есть автобус.

— А, понятно… Погодите, что?! Тогда зачем мы шли пешком?

— Потому что пешком бесплатно.

— Я оплачу проезд за нас обеих, хорошо? Давайте поедем назад на автобусе, — взмолилась я.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ай, ты богатая?

А? Разве автобус стоит не около двухсот иен? Её реакция слегка меня обеспокоила, но я была готова заплатить больше, лишь бы не повторять этот путь.

— Я не то чтобы богата, но ничего страшного, — ответила я. — А Кандзаки-сан разве не даёт тебе денег?

— Нет, — мрачно сказала она. — У меня нет денег.

Я только что наступила на мину?

— Д-Давно я не принимала ванну в таком просторном месте, — бодро сказала я.

Было буднее утро, поэтому кроме нас посетителей не оказалось. Было здорово получить в своё распоряжение целую большую ванну.

Мэгумин сидела, прислонившись спиной к краю мелкой купальни, а её длинные волосы оставались над водой. Она принимает полуванну? Похоже, она здесь освоилась.

— Ты сюда каждый день приходишь? — спросила я.

Она уныло опустила взгляд.

— Иногда.

— Эм… если хочешь, сегодня я могу заплатить за твою ванну, — предложила я.

Она так резко повернула голову, что я почти услышала этот звук.

— Ай, ты что, генеральный директор?

До чего же мило она воспринимает деньги. Я с радостью заплачу тысячу иен, если это сделает её настолько счастливой.

— Я поживу здесь какое-то время, так что считай это арендной платой, — сказала я.

— Может… я тебе спину помою?

— Отличная идея! Давай помоем друг другу спины!

Я вылезла из купальни, села перед зеркалом в душевой, выпрямила спину и закрыла глаза. Я чувствовала Мэгумин за собой, а через несколько секунд ощутила на спине прикосновение чего-то холодного.

— Погодите, вы моете меня голыми руками? — спросила я.

— Пока мы здесь, я решила кое-чему тебя научить.

Чему?

Она провела кончиком пальца по моему позвоночнику.

— Ты знаешь, где я только что тебя коснулась?

— Да.

— А почему ты это знаешь? Понять это — первый шаг. Поэтому я провела исследование, — сказала она. Начав объяснять, она продолжила мыть мне спину голыми руками. — Под кожей находятся сенсорные рецепторы. Они преобразуют физические раздражители в электрические сигналы и передают их в мозг по нейронным цепям. Эти электрические сигналы формируются по определённым правилам и, скорее всего, содержат информацию о местоположении, температуре, твёрдости и прочем. Иначе мы не смогли бы понять, где именно нас касаются. Так каковы же эти правила?

Её предложения были длиннее и связнее обычного. Я сосредоточилась на рассказе, сопротивляясь желанию отреагировать на щекотное ощущение в спине.

— Я много раз измеряла сигналы. В данных было много шума, но после многократного повторения процедуры я смогла вычислить среднее значение и определить, как выглядит относительно чистый сигнал. Затем добавила такие переменные отклика, как местоположение, твёрдость и температура. С помощью глубокого обучения я провела регрессионный анализ сигналов, записанных с моего тела. Так мне удалось обнаружить несколько правил.

Я не очень понимаю, но звучит невероятно круто! — подумала я, реагируя как младшеклассница.

Мэгумин прижала ладонь к моей спине.

— Человеческое тело действительно невероятно. Оно способно мгновенно обрабатывать настолько сложные сигналы.

Она говорила весело. Мне хотелось увидеть выражение её лица в этот момент.

— У тебя такая большая спина, Ай, — продолжила она.

Как юной девушке мне было не особенно приятно это слышать.

— Я маленькая… во многих отношениях. Поэтому завидую, — сказала она, ополаскивая мне спину лейкой душа. — Если я подстригу волосы, то буду выглядеть взрослее?

— Хм, не знаю. — Лично мне это казалось расточительством. Её длинные чёрные волосы были просто великолепны. — Ты хочешь выглядеть старше, Мэгумин?

— Детский тариф…

— Что?

— Когда я пришла сюда в первый раз… с меня взяли по детскому тарифу.

Я услышала, как закрыли кран. Вода перестала течь, и всё стихло.

— Это было унизительно, — заявила Мэгумин неожиданно звучным голосом.

Я не знала, как реагировать. Мне ведь нельзя смеяться, да? Что же делать…?

— Теперь моя очередь мыть тебе спину! — воскликнула я, поворачиваясь. — Давай, садись!

Мэгумин уставилась на определённую часть моего тела.

— Большие.

— Б-Большие? — Я почувствовала, что скромное отрицание только пробудит её комплексы, поэтому промолчала.

— Можно потрогать?

Я на мгновение задумалась, затем упёрла руки в боки и выпятила грудь.

— Конечно!

Я неловко продолжала улыбаться несколько секунд, пока её маленькая рука нерешительно не коснулась меня.

— О-о, какое странное ощущение, — заметила она.

Она молча принялась сжимать их, и почему-то во мне проснулся материнский инстинкт. Будто маленький ребёнок из чистого любопытства прикасался ко мне. Я была не против физической близости между девушками, но это ощущалось иначе.

— Я удовлетворена, — сказала она, убирая руки.

Странно. В таких сценах обычно бывает больше хихиканья и визга. Что-то тут не так.

— Теперь моя очередь! — заявила я.

— А? Но… тебе нечего трогать.

— Хе-хе-хе, это неправда! — Я принялась её трогать.

— Погоди, Ай, щекотно!

— О-хо-хо, какая ты чувствительная!

Да! Вот чего я хотела!

После этого у нас было предостаточно физического контакта!

— Ай, ты извращенка, — сказала Мэгумин, надувшись после того, как мы вышли из купальни.

— Простите.

[[image:/storage/reader-images/4059c0472431a8f9d66ebe29aaead6f11aeb1e0c.jpg]]

Мы только что пришли на автобусную остановку. Судя по расписанию, до следующего автобуса оставалось два часа. Я вспомнила, что при горячем источнике был ресторан, и предложила пока пообедать. Сфотографировав расписание на телефон, мы вернулись внутрь.

В меню было два крокета за четыреста иен. Сначала цена показалась мне высокой, пока я не заметила надпись «чёрная вагю». Звучит солидно. Что ещё есть? Рамен за шестьсот иен… О, карри с тонкацу! Я давно не ела карри. Хотя одной мне, наверное, будет тяжеловато. Хм, что выбрать?

— Мэгумин, что ты будешь? — спросила я.

— Ничего.

— Если ты переживаешь из-за денег, я заплачу.

— Ты нефтяной магнат?..

Ого, я только что перепрыгнула сразу несколько уровней.

— Всё нормально, — сказала она. — Мне неловко.

— Тогда я закажу карри с тонкацу, и мы разделим порцию. Я одна всё не съем, так что мне понадобится твоя помощь.

— Думаю, я даже половину не осилю.

— Тогда съешь столько, сколько сможешь.

— Хорошо… спасибо.

— Нет, это тебе спасибо.

Мы сделали заказ и сели за стол.

— В горячем источнике было хорошо, правда? — сказала я, поддерживая лёгкую беседу.

— Ага… — Мэгумин заёрзала.

— Что случилось? Если тебе нужно в туалет, просто сходи.

— Нет… — Она покачала головой, беспокойно бегая глазами. — Я давно… ни с кем не ела.

О, она нервничает? — Тогда расскажи мне об искусственном интеллекте.

— Почему?

— Ты ведь раньше рассказывала мне всякое? Что-то про регрессионный анализ глубокого обучения на обучающих данных?

Рассказывая о своих исследованиях, Мэгумин была очень разговорчивой, и я решила, что эта тема поможет ей успокоиться.

— Я никогда раньше не работала с глубоким обучением, поэтому мне трудно его представить, — продолжила я. — Можешь объяснить?

— Хорошо…

Как и ожидалось. Её исследование на невероятно высоком уровне, но в некоторых отношениях она всё ещё ребёнок.

— С чего начать? — Она опустила взгляд.

Лицо у неё по-прежнему оставалось бесстрастным, но я начинала замечать едва уловимые изменения. Например, сейчас она была немного возбуждена… наверное… может быть… надеюсь.

— Глубокое обучение — это разновидность искусственного интеллекта с несколькими скрытыми слоями, — начала она.

— Внутренними слоями?

— Современные алгоритмы искусственного интеллекта обычно состоят из входных, скрытых и выходных слоёв.

— Понятно… наверное?

— Допустим, ты пытаешься вычислить индекс массы тела по росту и весу.

— Угу…

— Во входном слое находятся рост и вес, а в скрытых слоях — случайные значения. Что произойдёт, если их перемножить?

— Э-э-э, секундочку. — Я всерьёз задумалась. В последнее время я писала только такие иксы, где перестановка левой и правой части привела бы к тотальной войне, поэтому для обычного умножения требовалось переключиться. — Раз ты умножаешь на случайные значения, результат тоже будет случайным?

— Верно — в выходном слое появляется случайное значение. Вычисляя разницу между ним и обучающими данными, можно обновлять значения в скрытых слоях и уменьшать величину ошибки. Теоретически этот процесс можно повторять, пока разница не достигнет нуля. В этом и заключается основа искусственного интеллекта… Понятно?

— Ух ты, как умно!

— Да, умно. — Мэгумин слегка улыбнулась. — Можно я продолжу?

— Да, расскажи ещё!

Она продолжила более подробно объяснять тему, по пути добавляя разные интересные факты.

Когда я слышала термин «искусственный интеллект», первым делом представляла, как его изображают в фантастике, например в аниме. В таких мирах ИИ обычно либо выходил из-под контроля и восставал против человечества, либо влюблялся в человека. Но искусственный интеллект, о котором сегодня рассказывала Мэгумин, был куда более механическим.

В искусственном интеллекте участвуют два процесса: обучение и прогнозирование. Обучение — это когда ИИ объясняют: «При весе X и росте Y индекс массы тела равен Z». Прогнозирование — это когда ИИ сам определяет: «При весе X и росте Y индекс массы тела равен Z». Технические термины могли сбивать с толку, но в конечном счёте ИИ делал то же, что и люди.

Однако важно было помнить, что искусственный интеллект способен лишь на прогнозы. А что с ними делать, решали разработчики. Кроме того, чтобы повысить точность прогнозов, требовалось одновременно собирать качественные данные и проектировать подходящую структуру скрытых слоёв. Если чего-то одного не хватало, ИИ оказывался бесполезным. Звучало как огромный объём работы, но я понимала, почему это может заинтересовать людей.

За разговорами время пролетело незаметно, и нам принесли карри с тонкацу.

— Сколько тебе положить? — спросила я.

— Совсем немного.

Мэгумин теперь выглядела гораздо спокойнее. Довольная собой, я переложила ей на тарелку примерно треть карри.

— Вот, — сказала я.

— Спасибо.

Она секунду смотрела на свою тарелку, а затем, не двигаясь, уставилась на меня.

Что такое? О, неужели…?!

— Открой рот, — сказала я, положила немного карри на ложку и протянула её Мэгумин.

Она пару раз моргнула, а затем съела.

О-О боже, как мило. Ещё, ещё!

— Не это, — сказала она, отказавшись от моей второй попытки покормить её.

Я уныло опустила ложку.

— Сначала поешь ты, — настояла она.

Я решила немного прочитать между строк. Наверное, она хотела, чтобы я доела, а в конце, если заметит, что я не сыта, могла предложить мне свою порцию. Какая милая девочка! Шкала моей симпатии почти заполнена!

— Хорошо, но тогда ты должна меня покормить, — сказала я.

— Почему?..

— Так надо. Давай, вот сюда. — Я наклонилась к ней и постучала пальцем по губам.

Смущённо нахмурившись, она робко поднесла ложку к моему рту.

— М-м-м, так вкуснее в сто раз! — И правда. Я могла бы есть это каждый день и никогда не устать! — Теперь моя очередь. Открой рот! — Я ухмыльнулась и протянула ложку.

Мэгумин огляделась, а затем пристыженно опустила взгляд.

— Прекрати.

— Ну почему?

Я догадывалась почему: с самого первого кусочка остальные посетители с умилением наблюдали за нами. Если честно, это и правда было немного неловко. Но Ай-тян не отступит из-за такой мелочи.

— Быстрее, Мэгумин, пока не остыло!

— Мы можем есть нормально?..

Хм, может, ей и правда неловко? Ладно, прекратим. Ай-тян — взрослая леди и умеет чувствовать настроение окружающих… наверное.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда… будем есть?

— Ага.

Мы снова принялись за еду, и на этот раз Мэгумин уже не стеснялась своей доли. Видеть, как она маленькими руками и ротиком с аппетитом уплетает еду, было просто очаровательно.

Наслаждаясь карри, я заодно питала душу.

По дороге обратно в автобусе я тихо смотрела в окно. Вдалеке были одни горы, но рядом с дорогой, к моему удивлению, оказалось построено довольно много домов; между ними простирались поля. Здесь жило больше людей, чем я ожидала, — успокаивало хотя бы то, что я не застряла на необитаемой территории.

До чего же здесь спокойно.

Я заглянула в салон и увидела, как Мэгумин отчаянно стучит по моему телефону. Даже какой-нибудь постапокалиптический герой, кричащий «АТАТА», впечатлился бы её скоростью.

Сразу после того, как мы сели в автобус, она вдруг спросила:

— У тебя есть что-нибудь, на чём можно писать?

Я открыла для неё приложение заметок на телефоне, и с тех пор она без остановки печатала. Наверное, ей пришла в голову идея для исследования.

Я не решалась заговорить с ней, боясь прервать её напряжённую сосредоточенность. Глядя на неё, я вспомнила, почему вообще решила провести с ней это время. Едва не попалась — так увлеклась нашим флиртом, что чуть не забыла. Я легонько хлопнула себя по щекам и снова посмотрела в окно.

Почему она занимается исследованиями в такой глуши?

Поскольку автобус ходил всего раз в несколько часов, даже поход в баню занимал полдня. В городе наверняка было бы удобнее во всех отношениях. Сначала я подумала, что она просто живёт с родителями, но никаких родственников вокруг не видела.

И ещё… как долго она занимается этими исследованиями?

Я вспомнила записи в её комнате и то, как ясно она их мне объясняла. Смогла бы я во времена учёбы так же бегло рассказывать о собственных исследованиях? Смогла бы полностью покрыть ими стены и потолок? Нет, ни за что. Поэтому при мысли о днях, которые она провела, добираясь до нынешнего результата, в моём сердце вспыхнул огонь.

Если бы она была типичным эксцентричным гением, я, наверное, не придала бы этому большого значения. Но Мэгумин была обычным человеком. Помимо выдающихся знаний в своей области, она не так уж отличалась от меня. У неё были комплексы из-за роста, ей было неловко, что я заплатила за неё тысячу иен, и, хотя обычно она говорила неловко и отрывисто, при обсуждении своей области знаний её речь становилась красноречивой.

Она и правда казалась обычной девушкой, каких можно встретить где угодно. Отличали её только крайняя страсть к исследованиям и преданность им. Я не могла бы действовать так же. Даже найдя собственную мечту, я сомневалась, что сумею действовать так же, как она. За мечтами трудно гнаться — именно поэтому они так ослепительно сияют.

Чем старше становишься, тем дальше кажутся мечты… потому что начинаешь понимать, что тебе по силам, а что нет.

Например, существовала проблема финансовой нестабильности. Мечты ведь не заменят еду. Откуда Мэгумин брала деньги?

Другим примером были физические пределы возможностей. Каким бы страстным ни был человек, его всё равно ограничивали сильные и слабые стороны. Была ли у Мэгумин причина верить, что она совершенно точно добьётся успеха?

Если бы она была маленьким ребёнком, я бы об этом не задумалась. Дети могут сколько угодно терпеть неудачи, а взрослые всегда придут им на помощь. Но взрослому приходится встречать трудности иначе. Никто не придёт тебя спасать — за всё, что ты делаешь, отвечаешь сам.

Вот почему она мне так интересна. Почему она вообще начала своё исследование? О чём думала и что переживала, трудясь в одиночестве? Как выглядит мир её глазами? Как ей удаётся продолжать, несмотря на любые сомнения?

Я посмотрела через проход на Мэгумин, которая теперь глядела в окно со своей стороны. Она закончила делать заметки?

Внезапно она повернулась ко мне и протянула руку. Я на секунду испугалась, но оказалось, что она просто нажала кнопку остановки. Вскоре мы вышли из автобуса.

— Ай, быстрее, — несколько раз поторопила она меня по дороге. Наверное, ей не терпелось испытать новую идею.

Ой, какая милая. В моё время я тоже вот так бегала — не то чтобы сейчас не могу, конечно. Просто колени немного подводят, вот и всё.

— Подождите! — весело крикнула я, трусцой догоняя её миниатюрную фигурку.

Синее небо до самого горизонта, сельский пейзаж, который я никогда не видела в городе, шелест деревьев на ветру… Я с улыбкой бежала по живописной загородной дороге, изо всех сил терпя боль в коленях.

В мире существует два типа Ай-тян: Ай-тян, которая недостаточно занимается спортом, и Ай-тян, которая занимается. Хотелось бы мне быть той Ай-тян, которая может пробежать километр и даже не запыхаться…

Так или иначе, мы вернулись в комнату Мэгумин. Я села на пол и некоторое время наблюдала, как она работает за компьютером, чувствуя себя так, будто получила стрелу в колено.

Интересно, сколько это продлится? Прошло уже около двадцати минут, а она и не думает заканчивать.

Судя по её сосредоточенности, я точно не могла прервать её и спросить.

Ладно, осмотрю кое-какие записи. Кажется, она сказала, что первая находится у стола? Погодите… да она прямо рядом с ней.

Я секунду подумала, затем скрыла своё присутствие и встала. Наверное, она была слишком сосредоточена, чтобы меня заметить… во всяком случае, я надеялась на это. Я тихонько подошла к ней и взглянула на её лицо.

Невероятно, как она сосредоточена. Трудно поверить, что это тот же человек, с которым я дурачилась в горячем источнике.

Как бы то ни было, моё присутствие рядом её, похоже, не беспокоило. Я с облегчением принялась читать записи.

Ага… я не понимаю ни слова.

По сути, это была научная статья. В последний раз я читала нечто подобное во время выпускного проекта в университете. Лист передо мной был обычным принтерным листом, исписанным менее чем тысячью знаков, но содержание оказалось настолько плотным, что уже через несколько секунд чтения у меня начинала болеть голова.

Я обернулась и посмотрела на все бумаги в комнате. Сколько лет мне потребовалось бы, чтобы всё это понять? Мэгумин сказала, что её исследование почти завершено. Что наступит раньше: я всё пойму, её проект закончится или истечёт мой крайний срок?

Точно, у меня ведь есть крайний срок. Вообще-то он уже давно прошёл. Я бросила всю накопившуюся работу и приехала сюда. Кэн-тян, наверное, сейчас кричит от ярости.

Думаю, я пробуду здесь максимум неделю. Когда вернусь, извинюсь. Прости, Кэн-тян.

Я снова принялась вглядываться в записи.

— Почему? — раздался голос снизу.

Я посмотрела вниз и увидела Мэгумин, растянувшуюся на полу.

— Что случилось? — спросила я.

— Не получилось.

Она выглядела очень подавленной. Идея, пришедшая ей в голову по дороге домой, наверное, не сработала так, как она ожидала.

— Буду спать, — хныкнула она, и её поведение теперь соответствовало внешности младшеклассницы.

— Ты не собираешься постелить футон или что-нибудь в этом роде?

— Не могу.

Это значит, что у неё нет футона или она просто не хочет двигаться? Наверное, и то и другое.

— Можно я лягу рядом? — спросила я.

— Хорошо.

Я легла рядом с ней. Если подумать, со вчерашнего дня я вообще не спала. На улице всё ещё было светло, но десятикилометровая прогулка тоже меня вымотала. Стоило мне закрыть глаза — и я, скорее всего, сразу бы уснула.

— Из чего сделан этот пол? — На ощупь он казался странно мягким и пушистым.

Вместо ответа я услышала только её дыхание.

— Спокойной ночи, — сказала я, закрывая глаза.

Сонливость мгновенно накрыла меня, но заснуть я не смогла: было ужасно холодно. Я обхватила себя за плечи и села. Водитель приготовил для меня лабораторный халат и спортивный костюм, такие же, как у Мэгумин. Сначала я просто подумала: Хе-хе, наверное, он хотел, чтобы мы были одеты одинаково. Но теперь уже не могла игнорировать, что замерзаю. Как Мэгумин могла не мёрзнуть в таком виде?

Я снова закрыла глаза и попыталась загипнотизировать себя, повторяя: «Тепло. Тепло. Тепло». Всё будет хорошо. Мы обе люди. Скоро я привыкну.

Через несколько минут я действительно немного привыкла. Мне всё ещё было холодно, но казалось, что, если постараться, я смогу уснуть.

Внезапно пара рук обхватила мою руку.

— Мэгумин?

Судя по всему, она крепко спит. У неё есть привычка цепляться за вещи?

— Наверное, из-за тепла моего тела, да?

Какая милая… и тёплая.

Свободной рукой я дотянулась до сумки, достала запасной лабораторный халат и осторожно накрыла им Мэгумин, стараясь её не разбудить. Это было немного, но хотя бы чуть-чуть согрело бы её.

— Почему она носит лабораторный халат? — пробормотала я. Однажды я слышала, как персонаж из аниме сказал, что лабораторный халат — эмоциональная броня исследователя… Ну, сейчас это неважно. — Спокойной ночи, — сказала я во второй раз.

— Погодите, — сказала Мэгумин, сжимая мою руку.

— Что случилось?

Тишина. Эм, она ведь только что что-то сказала, да? Она… говорила во сне?

Я внимательно её осмотрела. Она ничем не выдавала, что проснулась.

Значит, и правда разговаривала во сне. — Какая милая… Жаль только, что под глазами такие круги.

Мешки под глазами особенно выделялись на фоне её ангельского спящего лица. Наверное, для неё недосып был обычным делом.

Я вздохнула и перевела взгляд на бесчисленные записи, прикреплённые к потолку.

— Наверное, мне стоит постараться читать их лучше. — Я хотела узнать о Мэгумин больше, и, возможно, её записи содержали подсказки. — Хотя нет, сначала надо поспать. Проснусь и приложу все силы. Удачи тебе, Ай из будущего.

Я проснулась от самой мучительной боли в мышцах в жизни.

— Будь ты проклята… — выругалась я, проклиная себя из прошлого за плохую физическую форму, и поклялась впредь хотя бы немного заниматься спортом.

— Ай, ты проснулась?

Я повернулась к источнику голоса и увидела Мэгумин за компьютером с кружкой в руках.

— Доброе утро? — сказала она.

— Да, утро. Что пьёшь?

— Кафе о ле.

Какой милый выбор. — Я тоже хочу. Ой, но сначала нужно почистить зубы. У тебя есть раковина… или хотя бы кран?

— Сюда.

Она подвела меня к крану — как я и подозревала, раковины не было. Я взяла зубную щётку, стакан и полотенце, которые подготовил водитель, и вступила в бой с холодной водой. Затем вернулась в комнату Мэгумин с кружкой тёплого кафе о ле в руках.

Я посмотрела на телефон и поняла, что сейчас шесть утра. Погодите, дата уже сменилась?! Значит, меня не было целую вечность! Н-Ну и ладно.

— Мэгумин, что ты теперь будешь делать? — спросила я.

— Мстить. В следующий раз я выиграю.

— Понятно. Удачи.

— Спасибо.

Похоже, она воспринимала исследования как битву. Я показала маленькой воительнице большой палец.

Теперь мне было нечем заняться.

Пожалуй, почитаю её записи.

Я придала себе смелости и повернулась к бумагам на стене.

Боже, без специальных знаний это действительно невозможно понять.

— Мэгумин, можно задать вопрос? — спросила я без особой надежды.

— Конечно. Что такое? — тут же ответила она. Похоже, она не всегда пребывала в режиме гиперфокуса.

Я снова принялась учиться, читала записи Мэгумин и время от времени задавала ей вопросы. Тем временем Мэгумин проводила эксперименты, изредка прерываясь, чтобы поныть. Так продолжалось до самого заката.

Работа была монотонной, но время пролетело в мгновение ока, наверное, потому что я так увлеклась записями. Сначала от сложности материала у меня болела голова. Но с каждым сеансом вопросов и ответов понимание углублялось, и после какого-то момента скорость чтения резко возросла. Это было похоже на чтение романа: в записях разворачивался сюжет. Всё сводилось к перечислению идей, проверке каждой, наблюдению за тем, как они терпят неудачу, и повторению этого метода снова и снова, пока одна из них не срабатывала. И всё же это было так же увлекательно, как смотреть захватывающее аниме.

Когда она писала эти записи, уровень её знаний был ненамного выше моего. И всё же она снова и снова делала открытия — словно находила в пустыне отдельные песчинки, — понемногу продвигая исследование. Если смотреть только на её удачные идеи, её совершенно точно назвали бы гением. Но записи документировали весь процесс, и, читая их, я поняла, что никаких особых скачков в логике не было. Она неизбежно должна была прийти к этим результатам. Её исследование состояло из бесчисленных проб и ошибок, кульминацией которых стала одна чудесная удача.

Это было нелегко: обычно люди падают духом, когда идея, над которой они так много размышляли, оказывается провалом, но Мэгумин никогда не сдавалась. Она была по-настоящему удивительной, и я уважала её от всего сердца. Но ещё сильнее она пробирала меня до мурашек. Это исследование нельзя было подпитывать одной мечтой или хобби. Мэгумин отдавала ему тело и душу — всю физическую и умственную энергию, все свои способности, до последней капли.

Я посмотрела в сторону и увидела, что она проверяет результаты эксперимента. На одном из четырёх экранов был изображён разноцветный график. Она так пристально в него вглядывалась, что казалось, будто прожжёт в нём дыру.

После дня учёбы я уже могла немного понимать этот график. Мэгумин придавала большое значение показателю под названием «коэффициент воспроизведения», который вычисляла по собственной формуле. Он показывал, насколько смоделированное ощущение прикосновения походило на настоящее. Я предположила, что отображавшееся на экране значение 98,053 процента и было коэффициентом воспроизведения, то есть оставалось около двух процентов. Если бы на это посмотрел неспециалист, он мог бы подумать: Достаточно близко. Но, учитывая, что число показывалось с тремя знаками после запятой, даже разница в 0,001, должно быть, имела значение. С этой точки зрения оставшиеся два процента казались очень далёкими… но Мэгумин сказала, что скоро закончит исследование.

Смогу ли я увидеть момент завершения? Сердце забилось от надежды. Теперь я официально стала фанаткой этого проекта.

Как малыш падает, учась ходить, так и любое испытание неизбежно связано с некоторой долей неудач. Обычно неудачи причиняют боль — чем больше сил ты вложил, тем сильнее эта боль.

Я даже не могла представить, какой эмоциональный ущерб Мэгумин получила после того, как все её идеи одна за другой угасли. Когда все мои усилия оказались напрасными, я не смогла оправиться. Я боялась неудачи: стоило подумать о новой попытке, как я невольно вспоминала прошлый опыт. Я больше никогда не хотела чувствовать себя так… и наверняка была не единственной, кто так думал.

Никто не был защищён от этих опасений. И всё же некоторые люди могли продолжать браться за новые испытания, сколько бы раз ни падали, и записи, которые я читала, были тому доказательством. Мэгумин отказывалась сдаваться, даже когда все её идеи оказывались опровергнуты. Неужели её ноги никогда не дрожали от страха? Неужели разум никогда не пустел? Как она могла двигаться вперёд, несмотря на то, что все её усилия пропадали зря? Я отчаянно хотела это узнать и, если возможно… тоже хотела стать такой.

— Ай, ты свободна? — неожиданно спросила Мэгумин.

— Да. А что? — испуганно ответила я.

— Что ты делаешь, когда заходишь в тупик? — продолжила она, не отрывая взгляда от экранов.

— Эм… наверное, смотрю аниме?

— Почему?..

Прошло несколько секунд. Мэгумин повернулась ко мне и озадаченно уставилась. Впервые я увидела на её лице такое выражение: она выглядела крайне удивлённой.

Я выпятила грудь и заявила:

— Аниме придаёт мне смелости.

— Понятно… — пробормотала она, медленно опуская взгляд. После ещё одной паузы вздохнула и повторила: — Понятно. — Затем снова посмотрела на экраны и вернулась к работе.

Мне это кажется или с ней что-то не так?

— Мэгумин, хочешь что-нибудь поесть?

— Пока нет.

— Но мы с утра ничего не ели. Разве нельзя сделать перерыв?

— Я в порядке.

— Если не есть, эффективность на самом деле снизится, знаешь? — сказала я самым жизнерадостным тоном, на какой была способна.

Она громко ударила по клавише Enter и посмотрела на меня.

Ой-ой, я её разозлила? — Я тревожно задержала дыхание.

Мэгумин опустилась на колени и вытащила из-под стола картонную коробку.

— Вот.

— С-Спасибо.

Коробка была доверху набита питательными батончиками. Мэгумин бездумно схватила один и принялась жевать, не отрывая взгляда от экранов.

Мне стало немного не по себе. Когда всё идёт не по плану, напряжение — нормальная реакция; я и сама бывало срывала раздражение на других. Но нынешнее настроение казалось более взрывоопасным.

Может, она повеселеет, если я принесу ей сладкое кафе о ле? Хотя если я заговорю с ней сейчас, всё, наверное, станет только хуже.

К моему удивлению, Мэгумин спросила:

— Ай, как продвигается?

Как я и подозревала, она была недовольна.

— Есть вопросы?

— Эм-м, пока всё хорошо! — ответила я с натянутой улыбкой.

— Понятно. — Она опустила взгляд и выключила экраны.

— Мэгумин?

Она села прямо на месте, а затем легла на пол.

— Буду спать.

— Э-э, хорошо… Спокойной ночи, — сказала я, чувствуя крайнюю тревогу.

Наверное, она просто устала, да? Проснётся — и ей станет лучше.

К сожалению, моя оптимистичная догадка впоследствии оказалась совершенно неверной.

После того как Мэгумин уснула, я продолжила корпеть над её записями, не замечая, как идёт время.

В горячем источнике она рассказывала, как использует глубокое обучение для регрессионного анализа обучающих данных. Эта часть запомнилась мне из-за впечатляющей терминологии, но на самом деле была не так уж важна. Цель исследования заключалась в том, чтобы вывести одну-единственную формулу. Например, когда в горячем источнике она начала мыть мне спину, я мгновенно поняла, что к ней прикоснулись голые руки. Почему? Должно быть, дело было в том, что происходило внутри моего тела, но в чём именно?

Подход Мэгумин был очень прямолинейным. Если человек способен почувствовать место прикосновения, значит, передаваемые в мозг сигналы как минимум должны содержать информацию о местоположении. Поэтому она снова и снова воздействовала на своё тело, измеряя сигналы, пока не выделила те, что отвечали за местоположение. Затем проделала то же самое с разной температурой. Потом настала очередь твёрдости, а за ней — интенсивности. После поразительного количества экспериментов она наконец вывела формулу прикосновения. В ней содержались различные константы.

Если говорить о константах, самой известной, наверное, была π. Были и другие: постоянная Авогадро и ускорение свободного падения. Такие константы часто появляются, когда мы выражаем явления мира через формулы.

Так каковы же константы в формуле человеческого осязания? Никто не знает — никто в мире, кроме Мэгумин.

— Это невероятно.

Если бы константа была всего одна, исследование давно бы завершилось. Но их было не только несколько — они ещё и были связаны между собой: изменение одной приводило к изменению другой. Это была настолько сложная система уравнений, что даже компьютеру было бы трудно её решить; обычно на раскрытие такой темы ушли бы века, а гении разных эпох делали бы небольшие последовательные открытия, пока в конце концов не пришли бы к выводу. Но Мэгумин пыталась сделать всё в одиночку.

— Просто невероятно.

Я не знала, сколько раз произносила это слово. Я обнаружила, что погрузилась ещё сильнее, чем вчера.

И тут я дошла до той самой страницы.

— А? Что это?

Там она записала личную реакцию на что-то. В предыдущих заметках её внутренний голос не появлялся, поэтому это показалось мне неожиданным, но не обязательно странным. Однако по мере того как такие комментарии стали встречаться всё чаще, они начали звучать как крики о помощи.

— Что случилось…?

«Не понимаю, почему это не работает».

«У меня заканчивается время».

«И это тоже не получилось. Я сыта по горло».

«Я не успею».

«Я не хочу исчезать».

— Ай, ты уже так далеко продвинулась?

[[image:/storage/reader-images/0e3f4160154fce47cd67c8faf5bbe84a6f625ab1.jpg]]

Я вздрогнула и резко обернулась. Мэгумин стояла позади меня и смотрела на меня с нечитаемым выражением лица.

— Что ты думаешь о моём исследовании? — хрипло спросила она.

Я не могла придумать ответа.

— Есть вопросы? — поторопила она меня.

Я уже слышала эту фразу — должно быть, она была для Мэгумин важна. Я понимала, что она хочет, чтобы я что-то спросила, но понятия не имела, какой именно вопрос ей нужен. Я не знала, что сказать.

— Ты умная, Ай.

— Это… неправда, — заставила себя сказать я.

Этот обычный скромный ответ оказался худшим из возможных.

— А кто же я тогда?

— Эм… что?

— Ты сразу поняла моё исследование. Если ты не умная, то кто тогда я?!

Услышав гнев в её голосе, я вспомнила слова Кандзаки-сана: «Скромность вышестоящего человека — это оскорбление для простого гражданина».

— Простите, я не хотела… — Я замерла, не закончив фразу.

Губы Мэгумин были крепко сжаты, а в глазах выступили крупные слёзы. Мне оставалось лишь отвести взгляд.

Через некоторое время она спросила:

— Ты знаешь, что это?

Я нервно посмотрела в её сторону и увидела у её ног картонную коробку. Внутри лежала какая-то чёрная одежда.

— Это тактильное устройство в виде облегающего костюма, — объяснила она, даже не пытаясь вытереть слёзы, струившиеся по щекам. — Моё исследование сосредоточено на руке. Это покрывает всё тело, но коэффициент воспроизведения у него низкий. Моё лучше. — В голосе не было эмоций, однако слёзы продолжали падать. — Но как долго это продлится? В исследованиях победителем может быть только одна команда. Если кто-то другой закончит первым… у меня ничего не останется. Я не хочу этого. Я не хочу исчезать.

Её последние слова глубоко пронзили моё сердце. В голове стало пусто: это было слишком тяжело, чтобы воспринять всё сразу. Я даже не допускала, что в ней могут жить такие сильные страхи… но, оглядываясь назад, я видела, что признаки уже были.

Проще всего было притвориться, что я ничего не понимаю. Ещё проще — выставить себя злодейкой и сожалеть о своих словах. Но оба варианта были бессмысленны: я лишь проигнорировала бы её чувства. Я искала правильные слова, но ничего не приходило в голову. Я совершенно растерялась.

Странно: когда я преподавала в True Coding School, то говорила всевозможные важные на вид вещи. Но сейчас не могла произнести ни слова. Всякий раз, когда я пыталась заговорить, разум отключался, словно обесточенная машина. В конце концов, именно моя ошибка привела к этой ситуации. Если я снова скажу что-то бестактное, это может причинить Мэгумин ещё больше боли. Я так боялась этого, что вообще не могла открыть рот.

— Ай, ты знаешь?

Я вздрогнула.

— Знаю что? — Даже мне мой голос показался жалким.

Мэгумин поднесла к моему лицу лист бумаги. На нём было написано одно уравнение. К этому моменту я уже много раз видела очень похожие.

— Ты знаешь… константу в этом уравнении? — небрежно спросила она.

Тревога подскочила настолько, что я едва могла дышать. Поскольку я молчала, она заставляла меня сделать выбор. У меня было три варианта: сказать «да» и решить уравнение относительно константы, сказать «нет» и состроить самый невинный вид или промолчать. Что произойдёт в каждом случае?

Бесчисленные варианты то возникали, то исчезали у меня в голове. Каждый разветвлялся на несколько других, а те продолжали распространяться дальше. Обрабатывая эти бесконечные ветви, мой мозг в конце концов завис, как компьютер, у которого закончилась память.

Что делать? Как поступил бы Кэн-тян? А Юри-тти или Кандзаки-сан? Что сделали бы они?

Какова… была моя цель? Я искала мечту. Поэтому и опросила всех этих людей. И хотела увидеть, как выглядит мир, когда у тебя есть мечта.

Мне хотелось найти то, чему я могла бы отдать тело и душу, как главный герой истории, но я бессознательно боялась. Проект, над которым я работала усерднее всего в жизни, так легко у меня отняли. Вся моя кровь, пот и слёзы оказались напрасны. Боль всё ещё не отпускала моё сердце.

Но затем я увидела людей, которые отказывались сдаваться, даже когда весь их тяжёлый труд обесценивали. Они сияли, и я хотела быть похожей на них. Но сейчас я не могла даже произнести ни слова.

— Неважно, — сказала Мэгумин, отводя руку. Она давала понять, что моё время вышло.

Я ещё не успела привести мысли в порядок, но тут же схватила её за запястье.

— Погодите. — Я отпустила её и хлопнула себя по щекам. — Дайте мне ещё немного времени.

Если я сдамся сейчас, второго шанса не будет. Если сейчас убегу, всю жизнь буду об этом жалеть. Я не могла позволить такому случиться. Если просто мечтать о мечте, ничего не изменится. В конце концов, её нужно было схватить собственными руками.

Меня трясло от страха. Я не была уверена в своём решении. Вполне возможно, что я провалюсь. Голова была заполнена негативными мыслями, но даже так я решилась принять вызов. Пришло время перестать желать и начать действовать.

— Что будет, если раскрыть это уравнение? — спросила я, делая шаг к Мэгумин. — Ты ведь почти закончила, правда? — Она сказала, что исследование близится к завершению. Я подавила тошнотворную тревогу и заявила: — Тогда давай сделаем это. Мы закончим вместе. Я не уйду, пока всё не будет готово.

Она не сразу ответила. Вместо этого просто удивлённо посмотрела на меня.

— Ты не против? — спросила я с нервной улыбкой, оставляя решение за ней.

Какая же я жалкая. В последний момент я прибегла к трусливой уловке.

Я создала ситуацию, в которой Мэгумин не могла отвергнуть моё предложение, а вдобавок оставила последнее решение за ней. Мне хотелось сказать: «Предоставь это мне», как сказал бы настоящий герой, но у меня просто не хватало способностей. Я не могла взять на себя всю её проблему и решить её в одиночку — да Мэгумин от меня этого и не хотела. Поэтому я надеялась, что она разделит её со мной, даже если сможет отдать лишь крошечную часть. Я с самого начала восхищалась ею. Читая записи, я поняла, как отчаянно она стремилась завершить исследование. Я хотела, чтобы она добилась успеха, и не позволила бы её тяжёлому труду пропасть зря.

Мэгуми Ямада-сан была очаровательной женщиной с длинными чёрными волосами, мешками под глазами и внешностью младшеклассницы. Она комплексовала из-за маленького роста, и, хотя обычно выражалась неловко, при разговоре о своих исследованиях становилась гораздо красноречивее. Её лицо было невыразительным: во время разговора двигались только губы. Поэтому всякий раз, когда мне удавалось поймать её редкую улыбку, сердце начинало трепетать.

А теперь она плакала. Этого было более чем достаточно, чтобы я приняла вызов.

— Да, — наконец ответила она. Вытерла слёзы рукавом, глубоко вдохнула и пристально посмотрела на меня. — Если это ты, Ай, я не против.

Так всё и началось.

Переменные — это элементы, обозначаемые буквами вроде x или y. Поскольку одна переменная могла представлять что угодно и в каком угодно объёме, простое на вид уравнение превращалось в сложную массу, стоило подставить в него исходные значения переменных.

Уравнение, которое она сначала показала мне, умещалось в одну строку, но для развёрнутой версии не хватало даже целого листа бумаги. Мы раскладывали лист за листом, а когда на полу размером три на три метра закончилось место, начали использовать стены. Не хватило и их — в конце концов пришлось задействовать ещё и потолок.

Я стояла в углу комнаты и дрожала, глядя на формулу, протянувшуюся от потолка до пола в форме обратной буквы «С». Информации было слишком много. Я никогда не видела такого огромного уравнения. Оно содержало несколько констант, но те не были независимыми: изменение одной влияло и на остальные. Исследование не завершится, пока мы не решим сложную систему уравнений, с которой трудно справился бы даже компьютер.

Я хлопнула себя по щекам и уставилась на окружавшие меня стены, покрытые значениями. Время летело: когда мы закончили раскрывать уравнение, на улице было темно, но теперь уже рассвело. Я продолжала ломать голову, пополняя силы кафе о ле и питательными батончиками. Нам предстояло многое обсудить, и некоторые обсуждения перерастали в споры.

Солнце зашло, а потом снова взошло. Когда моя концентрация наконец начала иссякать, меня осенило. Разум казался острее, чем имел право быть после нескольких дней без сна, и я смогла представить одну линию, соединяющую гигантскую систему уравнений. Я чувствовала, что сосредоточилась настолько, насколько способен человек; в последний раз такое случалось, когда я разрабатывала систему All-RaWi. Тогда я чувствовала это каждый день.

— Мэгумин, попробуй числа, которые я сейчас назову.

Я не понимала логику, стоявшую за ними, — значения просто возникли у меня в голове. Я продиктовала их Мэгумин, и она провела эксперимент.

«Коэффициент воспроизведения: 100 %»

На экране появилось число, означавшее завершение этого исследования.

Глава 3: Конец мечты

Мэгуми родилась в месте, окружённом полями и горами. Она жила с матерью, отцом и дедушкой — всего их было четверо. Мать тоже была миниатюрной женщиной, но, в отличие от Мэгуми, отличалась хрупким здоровьем. К тому времени, когда Мэгуми стала достаточно взрослой, чтобы понимать происходящее вокруг, её мать уже была прикована к больничной койке. Видеться им удавалось лишь раз в неделю, и маленькое путешествие на поезде до больницы было величайшей радостью юной Мэгуми.

— Мамочка, я пришла! Ты не спишь?

— Ой, посмотрите, кто тут такой энергичный. Но в больнице нельзя кричать, хорошо?

— Хи-хи, прасти!

Мэгуми сняла туфли, забралась на кровать и крепко обняла тёплую руку матери. Мать нежно погладила её по голове.

Мэгуми любила мать. Поскольку видеться с ней можно было только раз в неделю, при каждом посещении она требовала внимания за всю неделю сразу.

— Сегодня ты пришла с дедушкой? — спросила мать.

— Ага! Но он слишком медленно идёт, поэтому я его оставила!

— Ну-ну. Будь добра к пожилым.

Дорога до больницы занимала больше часа и требовала пересадок с поезда на поезд и с поезда на автобус. Маленькому ребёнку было бы трудно добраться туда одному, поэтому Мэгуми всегда сопровождал отец или дедушка. Впрочем, отец часто уезжал из дома по работе, и примерно в девяноста процентах случаев она ездила с дедушкой.

— Смотри, мамочка! Я научилась плести узоры из нитки!

— О-о, правда? Покажи!

— Хорошо! Сначала вот так натягиваю, здесь перекручиваю, тут отпускаю, переворачиваю и… та-да! Это Токийская башня!

— Очень хорошо. У тебя ловкие руки, Мэгуми.

— Хи-хи, правда я потрясающая?

Мэгуми постоянно училась чему-нибудь, чтобы показывать матери, — ей нравилось получать столько похвалы. А когда она уставала играть, солнце садилось и почти наступало время идти домой, она всегда задавала один и тот же вопрос.

— Мамочка, ты когда-нибудь вернёшься домой?

Мать Мэгуми с противоречивой улыбкой погладила девочку по голове и начала разговор, который был слишком сложным для её пятилетней дочери.

— Мэгуми, береги своё здоровье, хорошо?

— Я берегу! Я никогда не простужаюсь.

— Вот и хорошо. Я рада, что ты не пошла в меня.

— Неправда! Все постоянно говорят, что я похожа на тебя лицом.

— Как мило. Значит, ты вырастешь красавицей.

— Хи-хи, я знаю, что ты делаешь! Хвалишь себя!

— Ох, какой богатый словарный запас. Мамочка тобой гордится. Продолжай учиться и становись умнее, хорошо?

— Ага! Я стану умной девочкой.

— А когда найдёшь то, чем хочешь заниматься, смело берись за дело. Наверное, по пути ты наделаешь много ошибок, но не переживай. Как только добьёшься успеха в первый раз, все трудности превратятся в драгоценные воспоминания.

— Мамочка, ты уже миллион раз это говорила.

— Ой, правда?

Позже Мэгуми вырастет и поймёт, что это были прощальные слова. Мать, должно быть, знала, что её время подходило к концу.

Однажды Мэгуми удивилась, увидев отца дома — впервые за долгое время. Она потянула его за руку, прося сходить с ней в больницу.

Отец обнял её.

— Мэгуми, ты какое-то время не сможешь разговаривать с мамой.

— А? Почему?

— Мамочка борется с болезнью. Ей очень тяжело, поэтому мы не можем её отвлекать.

— Тогда надо пойти её поддержать!

Мэгуми целый час пыталась уговорить отца, но безуспешно.

Три месяца она не ходила в больницу. Мэгуми больше не выдержала, схватила свои деньги и одна вышла из дома.

— Это всего лишь больница. Я сама туда доберусь.

Добравшись туда каким-то чудом, она, как обычно, побежала в больничную палату матери… но кровать оказалась пустой.

— А? Где мамочка?

Мэгуми спросила у ближайшей медсестры, где её мать. Она так часто бывала в больнице, что все знали, кто она такая.

Медсестра помрачнела и сказала:

— Не знаю.

Мэгуми рассердилась. Ей казалось, что отец и медсестра ведут себя нехорошо. Почему они скрывают от неё мать?

— Ладно, — сказала Мэгуми, решив найти мать самостоятельно.

Она несколько часов ходила по огромному больничному зданию, пока наконец не нашла мать, тайком проследив за врачом в одну из комнат.

— Мамочка?.. — позвала она.

Разумеется, ответа не последовало. По другую сторону стекла мать спала, подключённая к бесчисленным трубкам.

Её голос привлёк внимание врача.

— Ого! Кто пустил сюда ребёнка?

После этого врач позвонил отцу Мэгуми, и тот приехал её забрать.

Когда они вернулись домой, Мэгуми громко разрыдалась. Ей казалось, что мать уезжает куда-то далеко.

Дедушка, обеспокоенный её состоянием, дал ей несколько игрушек, но Мэгуми отшвырнула их обратно, заявив, что не хочет игрушки.

Так закончились её походы в больницу. Охваченная горем, она плакала каждый день.

Однажды дедушка сказал:

— Мэгуми, хочешь пойти на мою секретную базу?

Заинтригованная этими словами, Мэгуми впервые за долгое время отправилась в приключение. Они сели на автобус до маленького домика. Оказывается, в молодости дедушка был плотником и построил этот дом ради забавы — для обучения. Теперь им никто не пользовался, поэтому он предложил отдать его Мэгуми.

— Не хочу! — резко ответила Мэгуми.

Дедушка начал что-то говорить, но она ничего не поняла: у него был слишком сильный акцент, и он бормотал.

— Я ничего не понимаю! — раздражённо перебила его Мэгуми.

— Ой, моя вина. Теперь понимаешь?

— Теперь понимаю! — с ненужным раздражением ответила Мэгуми.

— Мэгуми, хочешь попробовать построить дом?

— А? Да я ни за что не смогу!

— Почему ты так думаешь?

— Посмотри, какой он большой! Я не могу такое построить!

— Ке-хе-хе-хе! — странным голосом расхохотался дедушка.

Мэгуми сердито надула щёки.

— Какая же ты ещё ребёнок, Мэгуми.

— Ну да! Я буквально ребёнок! — Теперь она по-настоящему разозлилась.

Дедушка рассмеялся, и Мэгуми, не подумав, пнула его по ноге.

— Эй, не пинай пожилых.

— Хмпф! — Мэгуми показала язык.

Дедушка не рассердился на неё — в этом смысле он был зрелым взрослым.

— Слушай, Мэгуми. Для тебя нет ничего невозможного.

— Это неправда!

— А, ты так думаешь? Тогда, если построишь этот дом, лучше извинись передо мной!

— Ладно! Я хочу большой!

— Договорились. Не забудь обещание, хорошо?

После этого дедушка Мэгуми научил её всему, что знал о строительстве. Начали с чертежей — это был подробный урок, включавший планы этажей, виды фасадов и многое другое.

— Ух ты, какие у тебя ровные линии, Мэгуми.

— А какими им ещё быть?! Я пользуюсь линейкой!

— Поймёшь, когда станешь старше. У людей с кривой душой линии всё равно выходят кривыми, что бы они ни делали. А у тебя линии ровные — значит, тебя хорошо воспитали. Ты хорошая девочка, Мэгуми.

— Наверное, да! — Мэгуми повеселела после похвалы.

В тот день они только нарисовали планы. На следующий день начали строить дом из бумаги и ножниц.

— Это же просто бумага! — пожаловалась Мэгуми.

Несмотря на её недовольство, дедушке удалось уговорить её сделать дом.

— Мэгуми, эта сторона смещена на четыре миллиметра.

— Ничего она не смещена!

Дедушка был чрезвычайно дотошным — возможно, поэтому на вырезание всех деталей ушло больше месяца. Когда всё было готово, настало время их собирать.

Мэгуми внимательно следовала его инструкциям.

— Из этого правда получится дом? — спросила она.

— Получится. Доверься дедушке.

Все детали были рассчитаны с такой точностью, что даже маленькая Мэгуми могла их собрать. Она сделала стены, столбы, крышу и даже строительные леса, которыми пользовалась во время сборки. Вскоре рядом с настоящей базой она закончила бумажную копию секретной базы дедушки.

— Ух ты! Я правда построила дом!

— Ке-хе-хе! Я же говорил. Нет ничего невозможного.

Поиграв с бумажным домом, Мэгуми, как и обещала, извинилась перед дедушкой. Дедушка рассмеялся и простил её.

— Эй, а что мы построим дальше?! — спросила она.

Дедушка весело предложил несколько идей.

Мэгуми снова стала прежней жизнерадостной девочкой.

Однажды Мэгуми, как обычно, пошла будить дедушку.

— Дедушка! Уже утро! Просыпайся! — Она сорвала с него одеяло. — Просыпа-а-айся!

Обычно дедушка ворчал и вставал, но на этот раз продолжил спать.

— А? Хм, какой соня.

Мэгуми сдалась и сообщила об этом отцу, который готовил завтрак на кухне.

— Папочка! Дедушка не просыпается!

Отец перестал готовить и пошёл проверить, что с дедушкой.

Через несколько часов Мэгуми обнаружила себя в машине скорой помощи. А ещё через несколько дней, охрипшая от слёз, рыдала на похоронах дедушки.

— Почему?! Почему я должна прощаться?! Нет! Я не хочу!

После похорон наступило новое утро. Мэгуми вошла в комнату дедушки, но там больше ничего не было. Это испугало её, и она снова заплакала.

— Мэгуми, ты ведь можешь оставаться дома одна? — спросил отец.

— Не хочу! Не уходи, папочка!

— Всё хорошо. Я вернусь вечером.

— Нет! Останься здесь!

Мэгуми каждый день умоляла его, но в конце концов отец всё равно уходил на работу. Когда она оставалась дома одна, было слишком тихо — Мэгуми боялась, что может появиться призрак. Поэтому она брала бумагу, ручки и ножницы и погружалась в учёбу и поделки. За изготовлением вещей она могла забыть обо всём остальном, а во время учёбы сосредоточиться только на ней.

Вскоре она пошла в начальную школу. С другими детьми Мэгуми не разговаривала: мысль о том, что снова придётся прощаться, как с матерью и дедушкой, была слишком болезненной.

— Ну как вам первая контрольная? — спросил учитель. — Не поверите, но двое из вас получили максимальный балл!

Вместе с Мэгуми в первом классе было всего десять детей. Если двое получили высший балл, то контрольная, наверное, была не такой уж сложной. Но учитель верил, что детей нужно воспитывать похвалой, поэтому каждый раз, когда Мэгуми получала максимальный балл, он хвалил её до неловкости.

Однако одноклассники поздравляли только другого отличника. Все они ненавидели Мэгуми за то, что она не хотела с ними играть.

В итоге Мэгуми перешла во второй класс, так и не заведя ни одного друга.

— Мэгуми-тян, а как ты занимаешься дома? — спросила другая отличница.

Это был единственный человек, который продолжал общаться с Мэгуми. Её звали Мику Хидака.

— Перестань трещать мне над ухом, — сказала Мэгуми.

— Мэгуми-тян… — медленно прошептала девочка. — Как ты… занимаешься… дома?

— Я не это имела в виду.

Несмотря на холодное отношение Мэгуми, девочка не перестала пытаться разговаривать с ней, даже когда они перешли в третий класс.

— Мэгуми-тян! Давай поговорим об экологических проблемах!

— Уф, какая же ты упрямая. — Мэгуми вздохнула и решила прояснить свою позицию. Она указала на девочку и заявила: — Ты. Ты мне не нравишься.

Девочка уставилась на неё, изумлённо распахнув глаза. Затем сказала:

— Между прочим, у меня есть имя! Я Мику!

У этой девочки были стальные нервы. Она не прекращала свои настойчивые попытки с четвёртого по шестой класс.

— Мэгуми-тян, давай вместе сделаем летний исследовательский проект? — спросила Мику прямо перед каникулами.

— Почему?..

— Твои проекты всегда такие классные. Я надеялась, что хотя бы последний мы сможем сделать вместе.

— Неинтересно.

— Жаль! А сегодня я буду упрямиться!

— Ты всегда упрямишься…

Мэгуми не обращала на неё внимания. Однако Мику говорила всё громче, пытаясь её уговорить, и в конце концов учитель пришёл посмотреть, что происходит.

— Что случилось, девочки? — спросил учитель.

Выслушав Мику, учитель, похоже, осенился. Мэгуми почувствовала неладное. И не зря: учитель заставил их делать летний исследовательский проект вместе.

— Хе-хе-хе, что будем исследовать?

— Что хочешь.

— Правда? Хм, что же выбрать?

Мэгуми раздражённо наблюдала, как девочка весело перебирает идеи.

Когда начались летние каникулы, Мику пришла к Мэгуми домой.

— А? Ты дома одна? А где твои мама и папа?

— Их нет.

— Ого! Значит, теперь это место принадлежит нам!

— Не думаю, что всё так работает.

Мику, как обычно, весело рассмеялась. Мэгуми понятия не имела, что она находит такого забавного.

— Мэгуми-тян, ты знала, что исследование обычно означает написание научной работы?

— Нет. А что это?

Тогда Мэгуми впервые услышала слово «докторантура». Она знала, что после начальной, средней и старшей школы идёт университет. Но не знала, что после него бывает ещё и аспирантура. Оказывается, окончание университета даёт степень бакалавра, а в аспирантуре получают степени магистра и доктора наук. Мику с гордостью объяснила, что докторская степень — высший уровень для исследователя, и её отец обладал этим блестящим званием.

— Когда я вырасту, хочу стать исследовательницей, как папа, — заявила она. — А ты, Мэгуми-тян? Кем хочешь стать?

— Не знаю.

— Не верю. Ты ведь не стала бы так усердно учиться, если бы у тебя не было цели, правда?

— Я просто держу обещание.

— А? Что ты имеешь в виду?

«Продолжай учиться и становись умнее, хорошо?»

— Я учусь, потому что мама всегда мне это говорила. Только поэтому.

После шести лет, проведённых вдалеке от других, Мэгуми в тот день сама захотела поговорить — наверное, потому что ей было приятно хотя бы раз нормально побеседовать. Она давно даже с родными не разговаривала. Время летело, пока они с Мику рассказывали друг другу о себе.

Следующие два дня прошли так же — они вообще не обсуждали свой исследовательский проект.

Наконец Мэгуми предложила выбрать тему, пока не стало слишком поздно.

— Т-Тему? А-А, точно! Тему! Я уже придумала, честно!

Похоже, Мику совсем забыла о проекте. Они сбились с пути, поэтому решение заняло некоторое время, но в конце концов им удалось выбрать тему исследования.

С этого момента Мику каждый день приходила и уходила по установленному расписанию. Сначала Мэгуми это страшно раздражало. Но прежде чем она успела понять, уже начала ждать визитов Мику.

— Как здорово, Мэгуми-тян! Ты сама собрала оборудование для эксперимента?!

— Это было легко.

Будучи ученицами начальной школы, они не могли позволить себе покупать дорогие вещи. Мэгуми сумела собрать всё необходимое благодаря своим знаниям и умению.

— Как тебе это, Мику?

— Хм, понятия не имею!

— От тебя никакой пользы.

— Вот грубиянка!

Понемногу — правда, по самой малости — Мэгуми начала получать удовольствие от времени, проведённого с Мику. Не проходило дня, чтобы они не увиделись. Иногда Мэгуми ходила к Мику на ужин, а порой даже оставалась ночевать. Они вместе ходили на летний фестиваль, а Мэгуми привела Мику на свою секретную базу, где они мастерили из бумаги и ножниц.

Они закончили исследовательский проект и впечатлили всех своей презентацией. В классе они тоже начали разговаривать, а на таких мероприятиях, как экскурсии, были неразлучны.

Мэгуми любила Мику.

Церемония выпуска стала последним разом, когда они видели друг друга. Мику собиралась учиться за границей. Изначально она должна была уехать из Японии в конце летних каникул, но попросила отца подождать до выпуска. В последний день в стране она, плача, рассказала об этом Мэгуми.

— Прости… Я хотела рассказать раньше. Мне правда жаль.

Прямо перед летними каникулами Мику сказала: «Твои проекты всегда такие классные. Я надеялась, что хотя бы последний мы сможем сделать вместе». Теперь Мэгуми поняла истинный смысл этих слов.

— Удачи, — сказала Мэгуми.

— Спасибо. Я постараюсь стать потрясающей исследовательницей!

Мэгуми пролила несколько слёз, но это было совсем не похоже на её детские рыдания. Она понимала, что люди, которых она любит, обречены исчезать, поэтому могла удержаться от громкого плача.

Началась средняя школа. На этот раз она действительно ни с кем не разговаривала. В конце концов пришло время выбрать жизненный путь. Не колеблясь ни секунды, она решила сразу пойти работать.

— Пойдёшь в старшую школу, — приказал отец.

— В школе нет смысла, — возразила она.

Несмотря на протесты, убедить отца ей не удалось. Так Мэгуми заставили ходить в старшую школу. Ей приходилось добираться туда на автобусе и поезде — то, что в раннем детстве было весёлым маленьким приключением, теперь стало скучной ежедневной рутиной.

Отец купил ей смартфон, и Мэгуми пришла в отчаяние. Прошлое, настоящее, будущее — в интернете была информация обо всём. Разумеется, она не верила сомнительным сайтам с заявлениями вроде: «Вот где вы окажетесь через десять лет!» Но теперь ей было легко объективно представить своё будущее.

На этот раз я найду работу.

Мэгуми искала стабильную работу, на которую можно устроиться сразу после старшей школы, и решила стать государственным служащим. Она также искала информацию об отце: хотела понять, почему он постоянно оставляет её и уходит на работу. Разумеется, интернет не мог ответить прямо… но в нём было достаточно сведений, чтобы сделать обоснованную догадку. Мэгуми предположила, что отцу нужны деньги, чтобы растить её и оплачивать жизнеобеспечение матери. Используя статистику для оценки его финансов, она обнаружила, что при любых условиях, кроме крайне оптимистичных, расчёты давали дефицит. Дальнейшее исследование привело её к термину «смерть от переработки».

В тот же день она решила сообщить отцу о выбранном пути.

Отец вернулся поздно ночью, выглядя измученным. Увидев Мэгуми, он широко раскрыл глаза.

— Мне… нужно с тобой поговорить, — сказала она неестественно отстранённым и официальным языком. Поскольку с отцом она разговаривала всего несколько раз в неделю, он почти стал для неё чужим человеком.

— Эм… подожди меня на кухне, — нервно сказал отец.

Мэгуми кивнула и села на своё привычное место за столом. Через несколько минут отец сел напротив.

Выслушав её план, отец строго повторил приказ, который отдавал ей ещё в средней школе.

— Пойдёшь в университет.

— В этом нет смысла.

— Объясни почему.

— Всё необходимое я могу изучить на смартфоне. Зачем платить миллионы иен за обучение? В конце концов, это даст мне лишь работу с зарплатой в три миллиона иен в год. То же самое я получу, если после школы стану госслужащей. Будучи госслужащей, я буду зарабатывать, а не платить за обучение. Разве это не очевидно выгоднее?

Она пыталась убедить его информацией, которую собрала. В наше время можно было учиться чему угодно, не платя миллионы иен за обучение. Но отец не поддавался. Какими бы логичными ни были её доводы, он отказывался уступать.

В конце концов эмоции взяли верх.

— Папочка, ты хочешь, чтобы я навсегда осталась одна?

— Конечно нет.

— Врёшь. Ты никогда ничего не делал вместе со мной.

— Мне… жаль.

— И всё? Я столько сил потратила, объясняя своё решение, а ты просто извинился и решил на этом закончить? Взрослым так легко живётся.

Она не хотела этого сказать — знала, что отец вкалывал как проклятый, чтобы содержать семью, и уже была достаточно взрослой, чтобы представить, под каким давлением он находился…

— Я всегда была одна, — сказала она. — Сейчас, в прошлом и навсегда.

…но принять это она была ещё недостаточно взрослой.

— Поэтому я хочу стать самостоятельной. Разве это не уменьшит и твою ношу?

Она была безнадёжно расстроена. Она не хотела говорить такие вещи — ей было просто страшно. Узнав о смерти от переработки, она почувствовала, что отец тоже может исчезнуть. Она отчаянно хотела этого избежать, и из-за этого мысли превратились в хаос.

— Кроме того, я не спрашиваю твоё мнение, — добавила она. — Я сообщаю тебе, что собираюсь делать. Мне не нужно твоё разрешение, чтобы выбрать собственный путь.

Она встала из-за стола, боясь, что, продолжив разговор, скажет что-нибудь, за что потом не сможет себя простить. По крайней мере, она ещё понимала это.

— Подожди, — сказал отец.

Не обращая на него внимания, она попыталась пройти мимо, но он схватил её за запястье. Хватка была крепкой. Ожидая выговора, она повернулась к нему и удивилась, увидев выражение его лица.

— Ты провела исследование, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты стала настоящей умницей, Мэгуми.

— Что? Ты не собираешься на меня кричать?

— С чего бы мне это делать? Я сейчас очень доволен.

Мэгуми растерялась.

— Прошу прощения, — спокойно сказал отец. — Я обращался с тобой как с ребёнком. Отныне будем разговаривать как взрослые. Садись.

— Отстань. Мне всё равно. — Мэгуми отвернулась и надулась. Она понимала, что ведёт себя жалко, но не могла заставить себя принять слова отца.

— Ты объяснила финансовую сторону и сказала, что можешь учиться со смартфона. Оба пункта разумны. Однако это лишь один из множества возможных взглядов. Мне кажется, ты намеренно исключаешь кое-что. Или мне кажется?

Отец говорил мягко и логично. Это определённо было мнение взрослого человека, чей взгляд на мир гораздо шире, чем у Мэгуми.

— У тебя безграничный потенциал, Мэгуми. Поэтому я хочу, чтобы ты обдумала это внимательнее.

— Ты слишком оптимистичен. Я просто смотрю на вещи реалистично.

— Реалистично… Интересное слово. Что ты под ним понимаешь?

Казалось, ничто из сказанного не могло его переубедить.

— Что? Это значит, что я смотрю на реальность.

— Я думаю иначе. Реальность — это мир, который ты видишь собственными глазами, Мэгуми.

— Не понимаю.

— Правда? Ты умная девочка, так что должна понимать.

В этом споре Мэгуми была настоящим ребёнком. Отец оказался гораздо мудрее, чем она думала, и она сомневалась, что сможет победить его в словесной битве.

— Жизнь — это наука, — внезапно сказал отец. — У каждого результата есть причина. Например, Мэгуми: если у тебя есть цель, то способ её достичь определённо существует. Я верю, что при правильном методе любую несбыточную мечту можно превратить в реальность.

— Это работает только для талантливых людей.

— Талант… Ещё одно интересное слово. Что ты понимаешь под ним?

Мэгуми прикусила язык. Как и со словом «реальность», она вовсе не задумывалась о его значении.

Отец немного подождал, а затем сказал:

— Талант — это способность верить в своё будущее и продолжать бороться, сколько бы трудностей ты ни встретила. Поэтому это слово никогда нельзя употреблять в контексте отказа от своего будущего. Понимаешь? Талант может обрести каждый. — Он посмотрел Мэгуми прямо в глаза. — Садись. Мы разберёмся с твоим будущим.

Мэгуми отвела взгляд, раздражённая тем, что ей нечем возразить. Но всё же уступила и села. Ей казалось, что если сейчас сбежать, то она почувствует себя ещё более побеждённой.

— Итак, с чего начать… О, поговорим о смартфонах. Мэгуми, ты знаешь, что такое компьютер?

— Ну да? Кто же не знает?

— Вот дети нынче продвинутые. Когда я был в твоём возрасте, большинство людей о них даже не слышало.

Кого это волнует? — раздражённо подумала Мэгуми.

— Я говорю о времени до твоего рождения. В университете, где я учился, был огромный компьютер. Знаешь, он был больше тебя и стоил сотни миллионов иен. Но по характеристикам был даже слабее телефона, который ты носишь с собой и который стоил всего несколько десятков тысяч иен. Знаешь, во сколько раз твой телефон мощнее?

— Может, раз в десять?

— Попробуй в миллионы раз. Поразительно, правда? — Глаза отца засияли, словно он был ребёнком в кондитерской. — И технологии всё ещё развиваются. К тому времени, когда ты достигнешь моего возраста, компьютеры станут в миллион раз мощнее нынешних. Представляешь? Миллион возможностей твоего смартфона, и, наверное, ещё дешевле. Каким тогда станет мир?

Слушая отца, Мэгуми чувствовала себя странно. Она и не знала, что он способен столько говорить, не говоря уже о таком по-детски восторженном тоне.

Отец продолжил рассказывать о грандиозных изменениях в мире за последние десятилетия. Он также сказал, что следующие десятилетия могут принести ещё более невероятные перемены.

— Ты родилась в невероятную эпоху, Мэгуми, — сказал он медленным и твёрдым голосом. — Мир у твоих ног. Это время, когда можно сделать что угодно, если приложить усилия.

Его слова глубоко её впечатлили.

— Поэтому, пожалуйста, не говори, что выбросишь все эти возможности. У меня сердце разрывается.

— Хорошо. — Мэгуми убедили изменить свой путь. — Простите, что я говорила такие гадости.

— Хм? О чём ты? А, главное, ты видела, который час?! Уже утро! Я опоздаю на работу! — Отец торопливо встал и принялся собираться с энергией, совершенно не подобающей человеку, который проговорил всю ночь. — Прости, сегодня я не могу взять выходной, но продолжим этот разговор, когда я вернусь. Я ещё подумаю.

— Хорошо… удачи на работе, — сказала Мэгуми, помахав ему на прощание.

Она некоторое время обдумывала всё в теперь уже тихом доме.

— Кажется, дедушка говорил что-то похожее, — пробормотала она.

Ничего не было невозможным. Потенциал людей не имел границ. Если оба они это говорили, значит, так и было.

После перемены в сердце Мэгуми начала позитивно смотреть в будущее. Она изучала самые разные вещи, а отец каждый день предлагал ей новые возможные направления. В дни, когда она рано засыпала, он оставлял записку на её столе, а если она не ложилась, они разговаривали до утра.

Раз в месяц, когда у отца был выходной, он водил её по учреждениям, куда мог попасть благодаря своим связям. Он знал удивительно много людей и неожиданно хорошо умел разговаривать. Поначалу Мэгуми это ненавидела: было несправедливо, что он пренебрегает ею ради общения со всеми этими людьми. Но со временем её мнение о нём сильно изменилось. Отец обещал больше не оставлять её страдать в одиночестве и, верный своему слову, начал проводить с ней больше времени. Мэгуми жалела, что не заговорила раньше, — оказалось, что всё это время у неё был достойный отец.

В конце концов она выбрала путь в будущее. Мэгуми сильно заинтересовалась нейробиологией и хотела поступить в университет, где преподавал самый уважаемый профессор страны. Но она не хотела быть обузой для отца, поэтому подала заявку на стипендию, которая освобождала от платы за обучение. Она как сумасшедшая готовилась к экзамену и получила максимальный балл на пробном тесте с самостоятельной проверкой.

Когда пришли результаты, выяснилось, что её действительно приняли как стипендиатку. Несколько дней спустя пришли документы о зачислении.

Мэгуми положила их в гроб отца, чтобы сжечь вместе с ним.

Это произошло сразу после окончания экзамена. Отец ехал куда-то по работе и из-за усталости заснул за рулём. Произошла трагическая авария, отнявшая у Мэгуми единственного оставшегося в её жизни человека.

— Врёшь.

Она не плакала. Просто была разочарована.

После похорон она, наверное, впервые в жизни пропустила школу. Нужно было сделать множество дел, но она не могла заставить себя думать о них, не говоря уже о том, чтобы заняться ими. Она не понимала юридических процедур и тому подобного. Помнила, как ей помогали незнакомые люди — родственники и друзья отца, которых она никогда не встречала, — но подробности не сохранились. У неё просто не было сил думать ни о чём.

Отец говорил, что жизнь — это наука и у каждого результата есть причина. Так что же заставляло всех близких ей людей исчезать?

Уф, мне уже всё равно.

Мэгуми безучастно лежала в кровати и листала телефон, проваливаясь в бесконечную ленту. Тогда она случайно наткнулась на…

— Виртуальный… идол?

Бессмысленное листание привело её на сайт с видео, где жизнерадостная девушка, похожая на персонажа аниме, вела прямую трансляцию.

Наблюдая, как девушка болтает, Мэгуми пробормотала:

— Виртуальная реальность, значит?

Это была новая технология — люди всё ещё экспериментировали, пытаясь понять, что она может, а чего не может.

— Не знала, что она может выглядеть вот так.

Виртуальная реальность, о которой Мэгуми слышала раньше, казалась чем-то жёстким и формальным, поэтому идея виртуального идола была на её фоне свежей и захватывающей.

Мэгуми продолжала смотреть трансляцию. В конце концов девушка начала читать комментарии зрителей. Похоже, на видеоплатформе была функция, позволявшая платить за размещение комментария, а стример обычно благодарил авторов, зачитывая их вслух. Это вроде чаевых у уличного артиста? Мэгуми не совсем понимала, но культура её заинтересовала.

— «Веришь ли ты в Бога?» Ого, какой вопрос с подвохом, но конечно верю! Я преклоняюсь перед создателями этого мира, ведь реальная жизнь… ну, сами понимаете…

Виртуальный идол, скорее всего, не подразумевал ничего хорошего. Мэгуми знала это чувство.

— Я никогда не встречала бога, создавшего реальный мир, но время от времени общаюсь с богом этого мира. Отличный человек, знаете ли. Вам тоже стоит его поблагодарить, зайчики.

Услышав это, Мэгуми задрожала всем телом. Её пугало, как легко она начала плакать.

Вот оно — мне просто нужно создать собственный мир.

В реальном мире действовали законы, которые, судя по всему, написал Бог. Поэтому Мэгуми приняла решение: она сама станет новой богиней. Создаст новый мир, где сможет всё перестроить. Она обязательно доведёт дело до конца.

Сначала нужно было учиться, причём в самом передовом месте из возможных. Исследование показало, что лучшей компанией в этой области была Kalgreever. К счастью, генеральный директор оказался японцем.

Она нашла его номер и сразу позвонила. Ответила женщина — секретарь генерального директора. Та даже не стала её слушать.

Мэгуми это не понравилось. Неужели так трудно было выслушать, что она хочет сказать? Она придумала новое начало разговора и позвонила снова… но снова получила отказ. И всё же она повторяла попытки, не желая сдаваться.

На четвёртый раз секретарь её узнала.

— Ты опять?

Ещё одна неудача. Мэгуми задумалась, что же она делает неправильно.

Жизнь — это наука. У каждого результата есть причина.

Помня слова отца, она логично обдумала ситуацию. Мэгуми хотела присоединиться к Kalgreever и считала, что быстрее всего добиться этого, поговорив напрямую с генеральным директором. Она пыталась дозвониться до него, но секретарь перекрывала ей путь. Почему секретарь стояла у неё на дороге? И наоборот, что могла сделать Мэгуми, чтобы не дать себя заблокировать?

Она ломала голову до тех пор, пока не заболела голова, пытаясь найти причину, которая привела бы к желаемому результату. Затем снова набрала номер.

— Не знаю, что вам сказать, — произнесла секретарь. — Вы первый человек, который звонил уже семь раз.

— Я сейчас рядом с вашим офисом.

— Что? Пожалуйста, прекратите. Вы нас беспокоите. — Секретарь звучала обеспокоенно.

Мэгуми объявила свою победную фразу:

— Я звоню вам в последний раз… при одном условии.

— Каком?

— Пожалуйста, запишите то, что я сейчас скажу, и дайте прочитать генеральному директору. Если после этого он мне откажет, я сдамся. Просто не хочу, чтобы вы сами меня осуждали.

— Хорошо, но только в этот раз.

Мэгуми инстинктивно вскинула кулак. Возможно, из-за этого отвлечения тщательно придуманные слова вылетели у неё из головы.

— Эм… как вы думаете, что мне сказать?

— Что? Ты спрашиваешь меня?

Она искренне решила, что всё испортила, но секретарь помогла ей составить сообщение для генерального директора. Какая хорошая женщина.

Так Мэгуми получила пятиминутную аудиенцию у генерального директора. Она вошла в огромное здание, где секретарь провела её через проверку безопасности и в лифт.

— Ты правда старшеклассница? — спросила секретарь, взглянув на маленькую фигурку Мэгуми.

— Хотите посмотреть мой ученический билет?

— Не нужно. Лучше потрать это время, чтобы обдумать, что скажешь генеральному директору.

— Спасибо…

До двери с табличкой «Переговорная A-2» оставалась примерно минута. Секретарь постучала и, услышав голос пожилого мужчины изнутри, открыла Мэгуми дверь.

— Спасибо, — сказала Мэгуми и вошла.

Она ожидала роскошной обстановки, но комната оказалась обычной и тесной: на столе стоял монитор, вокруг него — четыре стула. Прямо у входа стоял очень высокий мужчина.

— Ты Мэгуми-тян, та самая девочка, которая звонила семь раз? — спросил он с мягкой улыбкой.

Дверь за ней закрылась.

— Я… Мэгуми Ямада. Спасибо… что нашли время встретиться со мной сегодня.

— О, можешь не церемониться. Я не из тех, кого волнуют язык или этикет. Если бы я судил обо всём только по ним, моя компания давно бы разорилась. Не согласна? Важно лишь, чтобы наши слова передавали то, что мы хотим сказать, — произнёс генеральный директор низким и твёрдым голосом.

Он сел на ближайший стул, закинул ногу на ногу и посмотрел на Мэгуми — сидя, он оказался с ней на одном уровне глаз.

— А теперь расскажи, что ты хотела сказать.

Мэгуми было по-настоящему страшно. Реакция генерального директора полностью отличалась от ожидаемой, и заготовленный подход оказался бесполезен. За улыбкой мужчины скрывалась невероятно пугающая аура.

Она прикусила губу, подавляя страх, посмотрела ему в глаза и сказала:

— Я собираюсь… стать Богом.

— О?

— Я создам новый мир с помощью виртуальной реальности. Поэтому я сюда и пришла.

— Значит, тебя интересует виртуальная реальность? Вот почему ты выбрала мою компанию. Если бы ты начала с этого, разговор уже был бы окончен. Но меня заинтересовало, что ты сказала: Бог, значит? Неплохая формулировка. И глаз у тебя хороший. Любопытно.

Он громко хлопнул ладонью по бедру, поднимаясь со стула. Затем пересел на стул подальше, на другой стороне стола.

— Скажи, почему ты хочешь стать Богом?

Это прозвучало так, словно он говорил: «Разговор будет долгим, так что садись».

Мэгуми вцепилась в стул, на котором он только что сидел, и, всё ещё стоя, начала рассказывать свою историю. От этой презентации, вероятно, зависело её будущее.

Отведённые пять минут пролетели в мгновение ока, но генеральный директор её не остановил. Она вложила в речь всю себя, облекая в слова всё, что было у неё на уме.

Генеральный директор дал ей закончить, а затем окликнул секретаря за дверью:

— Мидорикава-кун, ты меня слышишь?

После паузы дверь открылась.

— Вы серьёзно, сэр?

— Разумеется. Это самый интересный ребёнок из всех, кого я встречал.

Так Мэгуми получила работу.

В конце дня генеральный директор сказал ей:

— Это единственный раз, когда я тебе помогаю. Отныне ты сама за себя. Поняла?

— У меня… ещё одна просьба.

— Конечно, сегодня я в хорошем настроении. Слушаю.

— Я хочу… жить рядом с офисом.

На то было две причины: во-первых, она не хотела возвращаться в пустой дом; во-вторых, не хотела тратить время на дорогу. Она объяснила генеральному директору, что несовершеннолетней ей трудно переехать самостоятельно. Впрочем, она понимала, что многого просит.

— Хорошо, я и об этом позабочусь! — с улыбкой ответил он.

Пока не попробуешь, не узнаешь, да?

Заполнив бумаги, Мэгуми стала официальной сотрудницей Kalgreever. Однако отдел, в который её назначили, занимался лишь простыми административными задачами — к разработке он отношения не имел. Условия работы были хорошими, а коллеги относились к ней очень доброжелательно. Но это было совсем не то, что она представляла.

Месяц она усердно работала без жалоб, думая, что для такого назначения должна быть причина. Разумеется, всё это время она продолжала учиться, используя обеденные перерывы и любую свободную минуту. Она занималась ещё усерднее, чем готовилась к недавним вступительным экзаменам.

Мэгуми назначили наставницу — добрую женщину с мягким характером. Однако она сводила разговоры к минимуму. В конце концов, эта женщина тоже однажды её оставит.

В обед наставница постоянно ей говорила:

— Мэгуми-тян, пропускать приёмы пищи вредно для здоровья.

Почему-то Мэгуми отвечала рассеянно, но наставница всё равно повторяла это каждый день.

Наверное, у неё нет друзей.

— О, я знаю: виртуальная реальность, да? — сказала наставница. — Один из отделов постоянно получает похвалы за работу в этой области.

— Расскажите подробнее.

Наставница рассказала ей об отделе, который исследовал виртуальную реальность, — эту информацию нельзя было найти в интернете. Она также объяснила, что сотрудники могли переводиться в другой отдел всего раз в год. Для этого им нужно было пройти собеседование с руководителем отдела, в который они хотели попасть.

«Отныне ты сама за себя».

Теперь Мэгуми поняла смысл слов генерального директора. Она немедленно перешла к действиям.

Всего раз в год? Да какая разница. Если мне нужно лишь одобрение начальника, то каждый день — это новая возможность.

Мэгуми заметила свою цель в столовой и села рядом.

— Здравствуйте.

— А, добрый де-е-нь… А?! Что тут делает ребёнок?!

— Я здесь работаю. Меня зовут Мэгуми Ямада.

Она показала ему рабочее удостоверение, и он широко раскрыл глаза. Мужчина был довольно эмоциональным.

— Эм-м, вам что-то от меня нужно? — спросил он.

Мэгуми сразу перешла к делу и сказала, что хочет присоединиться к его отделу.

— Хм, в каком университете вы учились?

— Ни в каком.

— То есть только аттестат старшей школы? В какой школе?

— Я не окончила школу.

— Только средняя школа?! Что?! Мы таких не нанимаем! Как вы сюда попали?

— Кажется, я пошла напрямую к генеральному директору?

— Ха! Вот это новость! — смешным голосом рассмеялся мужчина, что было хорошим знаком. — У вас е-е-есть… какой-нибудь особый навык?

— Страсть… если это считается.

— Я серьёзно. За вами числятся какие-нибудь достижения? Награда, патент — что угодно? Мне нужно увидеть ваши результаты. Я не работаю с людьми без послужного списка.

Мэгуми честно ответила, и ей велели вернуться после того, как она чего-нибудь добьётся. Пришлось вернуться к исходной точке. Достижения, достижения… А как их получить?

Нуждаясь в любой доступной помощи, она попросила совета у наставницы.

— Почему бы тебе не поучаствовать в предстоящем мероприятии? — Наставница объяснила, что оно открыто для всех сотрудников и что существуют видеозаписи прошлых лет. — На него приходят и люди со стороны. Если ты хорошо выступишь, это должно считаться достижением!

Это была чрезвычайно полезная информация. Мэгуми благодарно поклонилась и предложила наставнице питательный батончик, который собиралась съесть сама.

— А? Это мне? Спасибо, но не надо. Может, лучше пообедаем вместе?

Мэгуми кивнула. Она потеряет время на учёбу, но, вероятно, это того стоило, если взамен можно было получить полезную информацию от наставницы.

Итак, Мэгуми начала готовиться к мероприятию. Помимо интернета, у неё был доступ к внутренней сети компании, которая называлась «интранет». Она собрала всю информацию, доступную с её уровнем разрешений, и это оказалось очень полезным.

Поняв, что мероприятие пока ей не по силам, она решила в этот раз его пропустить.

На втором году работы она уверенно подала заявку на участие, но её отклонили на этапе отбора предложений. Недовольная, она выяснила, кто был судьёй, и пошла прямо к нему пожаловаться. Он вежливо объяснил причины отказа, которые в итоге сводились к словам: «Подумайте глубже».

Учитывая эту обратную связь, Мэгуми посмотрела презентации на мероприятии и обдумала собственное предложение. Ей пришлось признать, что она всё ещё не готова.

На третьем году она вложила в предложение ещё больше сил. Она училась усерднее, чем когда-либо, и обдумывала каждый вопрос, который раньше бы проигнорировала. Ела ли она, ехала на работу или принимала ванну — смартфон, загруженный справочными материалами, не покидал её руки. Она не спала, разве что раз в несколько дней бессознательно отключалась.

Такой образ жизни начал заметно сказываться на её здоровье, и наставница постоянно за неё переживала — до раздражения.

— Мэгуми-тян, с такими кругами под глазами ты похожа на панду.

В конце концов Мэгуми сама заметила, как ухудшилось её здоровье: зрение ослабло, и она больше не могла читать мелкий текст на расстоянии. И всё же отказывалась делать перерыв. Она жила только ради достижения цели.

Для второй попытки она отшлифовала предложение до уровня, сопоставимого с презентациями на мероприятии прошлого года. Собрала данные с помощью экспериментов и подготовила демонстрацию. На этот раз она была абсолютно уверена в успехе.

К сожалению, её снова отклонили. На этот раз потому, что компания не заинтересовалась предложением. Они проводили корпоративное мероприятие, а не академический семинар. Нельзя было представлять идеи, которые не приносили бы доход. После того как Мэгуми сердито сказала, что это следовало указать в правилах, такое указание действительно добавили.

Мэгуми снова пришла на мероприятие, учитывая полученные отзывы. Она заметила, как люди в костюмах собираются вокруг докладчиков и разговаривают с ними. Подслушав их, она поняла, что за разговорами стоит денежный интерес.

На четвёртом году она размышляла над предложением весь рабочий день. Разумеется, обязанности она не забрасывала. Всю работу она поручила компьютеру.

Больше некому было её подгонять — наставницу перевели в другой офис. Мэгуми осталась совсем одна, но ничего об этом не думала. Для неё это было нормально. Все в конце концов исчезнут, а она всегда останется в одиночестве. На этом этапе она уже не могла испытывать из-за этого никаких чувств.

День за днём она продолжала размышлять, пока наконец не нашла тему, которая, по её мнению, не могла провалиться: тактильные устройства. Аппарат в форме перчатки она закончила примерно за месяц. Теория уже была у неё в голове, поэтому воплотить её в жизнь оказалось легко.

Но Мэгуми всё ещё не была удовлетворена. Она тщательно обдумала все возможности с учётом полученных ранее отзывов и размышляла, как представить идею устно и письменно так, чтобы доказать: разработала ценный инструмент.

Наконец её предложение прошло предварительный отбор. Как говорится, Бог любит троицу.

Однако радость оказалась мимолётной. Мэгуми поняла, что потратила четыре года жизни лишь на то, чтобы добраться до стартовой линии. Сколько времени понадобится, чтобы достичь цели? Эта мысль её ужаснула.

Как бы то ни было, мне нужно подготовиться, — сказала она себе, переключая внимание на день презентации.

Мероприятие занимало целый этаж большого здания рядом со станцией Тэннодзу-Айл в токийском районе Синагава. Пригласили и гостей со стороны.

Здесь больше людей, чем в последние два года, или мне просто так кажется из-за нервов?

Сделав несколько глубоких вдохов, Мэгуми сказала себе: Всё будет хорошо. Моя презентация идеальна. Я видела среди гостей того мужчину — начальника нужного мне отдела. Сегодня мой последний шанс одновременно заработать послужной список и произвести на него впечатление. Не волнуйся. Я справлюсь.

С последним решительным выдохом она вошла в режим концентрации. Её выступление было прямо перед обеденным перерывом — идеальный слот. Мероприятие шло гладко, и вскоре настало время выхода.

Она принесла на сцену ноутбук и оборудование для демонстрации. На сцене были только стол и экран. Мэгуми поставила ноутбук на стол и подключила HDMI-кабель. Убедившись, что слайды проецируются на экран, она взяла микрофон.

— А теперь презентация Мэгуми Ямады-сан, — объявил ведущий.

Сначала желудок у неё переворачивался, но стоило начать говорить — и стало гораздо легче. Продолжая объяснение, она поискала глазами начальника отдела и ошеломлённо посмотрела на то, что увидела.

Что он делает?..

Чтобы его найти, пришлось посмотреть далеко назад — даже за последний ряд складных стульев. Начальник стоял, прислонившись к стене у входа, и разговаривал с кем-то рядом. На презентацию Мэгуми он вообще не обращал внимания.

Посмотри на меня! — кричала она мысленно. Разумеется, её мольба до него не дошла.

Сердце забилось быстрее, и у неё закружилась голова. Почему-то она не могла перестать потеть. Мэгуми никогда не допускала мысли, что начальник даже не станет слушать её презентацию.

— И наконец, демонстрация…

Под конец выступления разум у неё опустел.

— Поскольку скоро обеденный перерыв, если вам интересно, пожалуйста, дайте мне знать.

Эту фразу она подготовила на случай, если презентация пройдёт плохо. Мэгуми решила, что если хотя бы кто-нибудь опробует её разработку, это станет темой для разговора, и начальник отдела услышит о ней. Но и этот план не сработал — она была слишком наивна. Начальник всё её выступление проговорил с человеком рядом; Мэгуми казалось, что сердце вот-вот разорвётся надвое.

Её презентация была кульминацией всей тяжёлой работы. С тех пор как она решила стать богом, не проходило дня, чтобы она о ней не думала. Ей бесчисленное количество раз отказывали, но она никогда не прекращала искать причину, которая привела бы к желаемому результату.

Что же мне делать?

Перед сегодняшним днём она была уверена в себе. Ей и в голову не приходило, что начальник может даже не удостоить её взглядом.

Пока она ошеломлённо стояла, вокруг начали собираться гости в костюмах.

— Простите, мне нужно в туалет, — соврала она, вынося оборудование из зала.

Вместо лифта она пошла по лестнице. Шаг за шагом медленно спускалась на первый этаж, словно с каждым шагом выбрасывала весь свой тяжёлый труд. Выйдя из здания, она продолжила бесцельно идти в оцепенении. Не успела Мэгуми опомниться, как оказалась перед рекой.

Что будет, если я прыгну?

Наверное, ничего. Она лишь добавит работы полиции.

Она посмотрела на вещи в руках: ноутбук, большой шлем виртуальной реальности и громоздкую перчатку. Запустила демонстрационную программу и надела шлем с перчаткой. Перед ней появилась простая белая стена — такую можно было собрать менее чем за минуту в любом игровом 3D-движке. Коснувшись стены рукой в перчатке, Мэгуми почувствовала странное ощущение в кончиках пальцев.

— Что это…?

Назвать это прикосновением было нельзя. Это было просто странное, незнакомое чувство.

— Неужели так было всегда?

Странно. Что-то не так. До презентации ощущение было гораздо… Уф, неважно.

Она сняла шлем и повесила его на шею. Прищурившись от сверкающего солнечного отражения в реке, она…

— Для кого была эта презентация? — раздался чей-то голос.

Оглянувшись, она увидела рядом с собой высокого мужчину.

— Кто…? — спросила она.

— Ты ведь хотела, чтобы её кто-нибудь услышал?

Она пыталась спросить, кто он такой, но, похоже, мужчина неправильно её понял. У Мэгуми не было сил его поправлять, поэтому она решила подыграть. Рассказала о своём путешествии до этого момента — скорее не объясняла ему, а разговаривала сама с собой. Я хотела создать виртуальный мир. Хотела учиться в лучшем из возможных мест. Не получилось. Она не помнила, какими словами выразила эти мысли, но по ответу мужчины поняла, что он её понял.

— Значит, эту перчатку ты полностью сделала сама.

— Да, всё верно.

Мужчина рассмеялся.

Что тут смешного? — Мэгуми прищурилась.

Мужчина посмотрел на неё и сказал:

— Я хочу это попробовать. И не позволю тебе отказаться. Ты сама сказала сообщить, если нам интересно.

А, значит, он прошёл за мной до самого сюда только ради этого. Какой странный человек.

— Ладно. — Мэгуми кивнула и жестом велела нелепо высокому мужчине встать на колени. Она помогла ему надеть оборудование и запустила программу.

— Понятно, — пробормотал мужчина, сам снимая шлем. — Ты принимаешь неправильное решение.

Что с ним такое? — Она уставилась на него.

Переполненный уверенностью мужчина заявил:

— На данный момент это — самое точное виртуальное ощущение прикосновения на Земле.

— А?..

— Однако, похоже, ты не собираешься продолжать исследование. Как жаль. — Он посмотрел на перчатку на правой руке. — За сколько ты мне её продашь?

— Не продам. — Мэгуми схватила его за запястье.

— Почему? Она тебе больше не нужна, да? — насмешливо спросил он.

— Я никогда этого не говорила.

Рука Мэгуми дрожала — раньше ей никогда не приходилось с такой силой хватать кого-либо за руку. Однако мужчина не скривился от боли, а, напротив, выглядел пугающе довольным.

— Всего двести лет назад мир был аграрным обществом, но промышленная революция всё изменила, — внезапно сказал мужчина.

— О чём вы говорите?

— Знаешь, кто запустил революцию?

Мэгуми понятия не имела, какое отношение эта тема имеет к происходящему. Она молча смотрела на него.

Мужчина вздохнул и продолжил:

— Большинство людей перечисляет имена изобретателей, но этот ответ неполон. Революция не состоялась бы без финансистов. — Он внезапно встал на колени и посмотрел на Мэгуми снизу вверх. — Я стал твоим поклонником. Если продолжишь это исследование, я буду твоим финансистом.

Мэгуми неожиданно обрадовалась. Возможно, он просто вежливо это сказал — а может, даже был мошенником. И всё же она не могла не гордиться: кто-то наконец признал её исследование.

Именно поэтому она оттолкнула его руку и сказала:

— Мне не нужны твои деньги. Это принадлежит мне.

Как бы ни было неприятно это признавать, его слова помогли ей понять, что она действительно приняла одно неправильное решение — а именно, неправильно выбрала место для себя.

— У тебя хороший глаз, но в одиночку можно сделать лишь столько, — сказал мужчина. — Я познакомлю тебя с человеком, который сможет помочь.

— Не нужно.

— А если он окажется ещё умнее тебя?

— Оставьте меня в покое.

Мужчина не отступал, и в конце концов они обменялись контактами.

Теперь Мэгуми снова хотела продолжить исследование. Но сначала нужно было найти для него место. Ища пространство, где никто не сможет ей помешать, она вспомнила секретную базу дедушки. Мэгуми немедленно уволилась и наняла грузчиков, чтобы перевезти всё необходимое.

Поначалу даже поддерживать элементарный уровень жизни было трудно. Только на борьбу с насекомыми, мышами, отсутствием отопления и отвратительными запахами ушёл месяц. Это также стоило больше, чем она ожидала. Мэгуми поняла, что отныне придётся быть экономнее.

Наконец ей удалось начать исследование. Первый год прошёл гладко. Её целью было воспроизвести ощущение прикосновения, и базовую технологию она уже разработала. Не хватало только точности.

Тщательное изучение связанных технологий привело её к искусственному интеллекту. Поскольку требовалось много обучающих данных, она также собирала данные у живших поблизости людей.

— Ой, здравствуй, милая. Хочешь конфетку?

Мэгуми не любила свой маленький рост, но здесь он оказался полезен.

Данные значительно улучшили работу её тактильного устройства… но затем она упёрлась в стену. Если машина выдавала ошибку, очевидным решением было выяснить причину и исправить её. Однако к искусственному интеллекту это очевидное решение не применялось: по сути, он всего лишь выполнял умножение. Мэгуми видела только конечный результат миллионов и миллионов вычислений и никак не могла по нему определить проблему — как не мог бы ни один человек.

Дело ещё больше усложнялось тем, что искусственный интеллект нельзя было бездумно снова и снова испытывать. Из-за ограниченных вычислительных ресурсов одна проверка гипотезы занимала несколько дней только на расчёты. Даже после того, как Мэгуми оптимизировала алгоритм настолько, насколько могла, каждый эксперимент всё равно требовал целого дня.

Чтобы использовать время ожидания с толком, она начала записывать заметки и прикреплять их к стене. Когда место на стене закончилось, Мэгуми немного подумала и решила использовать потолок. В конце концов там тоже закончилось место, поэтому она сняла все записи и прикрепила заново только самые полезные. Она тщательно подбирала их расположение и даже настраивала жирность текста.

Мэгуми начала тратить время на вещи, не связанные с исследованием. Ей было страшно: сколько бы она ни работала, правильных результатов не получала, и тревога убивала её. Ей хотелось ощутимого доказательства, что она продвигается хоть как-то, даже если это не имело отношения к проекту.

Однажды Мэгуми, как обычно читая исследования по теме, наткнулась на шокирующую информацию.

— Что это…?

Пока Мэгуми исследовала способы воспроизвести ощущение прикосновения в руках, конкурент воспроизвёл его в форме костюма на всё тело и уже вывел продукт на рынок.

— Не может быть…

Они публиковали статьи почти ежедневно, и Мэгуми прочитала каждую до последней. Она поняла, что продукт лишь наносил поверхностные стимулы — до её идеала ему было далеко.

И всё же его существование вселило страх в её сердце. А что, если кто-то другой добьётся успеха раньше меня? Раньше она об этом не думала. Такое событие наверняка заставляло многих исследователей и изобретателей отчаиваться.

— Моё лучшее, — дрожащим голосом сказала она себе.

Исследования делились на две категории: лучшее и всё остальное. Те, кто добирался до вершины, попадали в учебники, но невозможно было, чтобы только они исследовали свои темы. Что же происходило со всеми остальными? Если Мэгуми когда-нибудь опустится на второе место, не канет ли она в безвестность, как и они?

— Нет… я не хочу этого…

Она крепко сжала ручку, отбросила все прежние теории и начала искать совершенно новый путь. День и ночь она бесчисленное количество раз повторяла эксперименты, но безрезультатно.

— Что я делаю не так?

Если и это не сработает, идеи у неё закончатся. Кто-то другой может добиться успеха раньше, и тогда у неё действительно ничего не останется.

— Почему это не работает?!

С каждым днём она становилась всё нетерпеливее. К этому моменту Мэгуми окончательно потеряла самообладание.

«Я не сдамся…»

Каждый раз, когда она была на грани срыва, она вспоминала советы отца и дедушки. Ничего невозможного нет. Жизнь — это наука. У каждого результата есть причина.

Должен был существовать какой-то способ — доказательством служило само существование этого ощущения. Что такое осязание? Как люди вообще способны его воспринимать? Раз ответ наверняка скрывался в её собственном теле, она использовала себя как подопытную, снимала с себя показания и пыталась разобраться во внутренних механизмах осязания. Но найти то, что искала, ей не удалось.

В конце концов у неё начались кошмары. Проснувшись, она сразу забывала их содержание, но пережитый во сне страх оставался в сердце. Это повторялось при каждом сне, и Мэгуми поняла, что её тело и разум стремительно приходят в упадок.

«Я… всё ещё в порядке…» — снова и снова твердила она себе. — Мне нужно лишь решить это уравнение — и всё закончится.

Заставляя себя держаться, несмотря на хрупкое состояние духа, она продолжала двигаться вперёд.

«Нужно… торопиться…»

У её исследования был срок. Точно она не знала, когда он истекает: это могло случиться завтра, сегодня или даже вчера. Поэтому закончить нужно было как можно скорее.

«Почему… это не работает…?»

Но её желание не исполнилось.

«У меня… нет времени…»

С каждой неудачей ей казалось, будто из неё вытекает кровь.

«И это тоже не то… И это… И вот это… Я… так устала от всего этого».

Каждый раз, вычёркивая очередную идею из списка, она чувствовала себя всё более опустошённой. В прошлом исследовании все эти идеи казались обоснованными, но теперь одна за другой оказывались ошибочными.

«Такими темпами… я не успею».

День за днём она кричала, чтобы её слышала только она сама.

«Я не хочу… исчезать…»

Это исследование было для неё всем. Если его отвергнут, у неё ничего не останется. Ей было так больно — хотелось просто всё бросить и стать свободной. Но тогда её цель не была бы достигнута…

«Постой… а какой у меня была цель?» — однажды пробормотала она. — Э?.. Почему я вообще так стараюсь?

Сколько бы она ни ждала, ответ так и не приходил. Внутри она уже была совершенно пуста.

Вскоре после этого в её жизни появилась Ай.

Если честно, до личной встречи Мэгуми считала Ай лишь подопытным объектом. Но, должно быть, из-за долгого отсутствия общения с людьми она обнаружила, что ей приятно разговаривать с Ай.

Ай была странным человеком. Выглядела она как взрослая, но выражение её лица менялось с детской быстротой. Наверное, Ай была мастером вести разговор, раз так легко заставляла Мэгуми следовать за своими прихотями.

Они вместе сходили в горячие источники. У Мэгуми не было времени, но Ай не принимала отказов. Это и правда было весело… однако позволить себе бездельничать она не могла. После обеда Мэгуми отчитала себя и снова переключилась в рабочий режим.

Следующая идея тоже провалилась — ничего нового. Мэгуми не хотела, чтобы Ай увидела её слёзы, поэтому закрыла лицо и легла спать. Как обычно, ей приснился кошмар.

В этот раз во сне Мэгуми видела расплывчатые фигуры — себя и кого-то ещё, стоявшего рядом. Её сонная копия выглядела счастливой и разговаривала с другим человеком. Внезапно тот человек убежал, оставив её одну. Она отчаянно бросилась следом, умоляя не уходить, но тот не стал её ждать. Она осталась одна, а в следующее мгновение исчезла. Мир погрузился в непроглядную тьму. Мэгуми чувствовала, как падает всё глубже и глубже, словно опускается на дно тёмного моря. И так она падала бы вечно, пока не стало бы казаться, будто её никогда не существовало…

«Нет!»

Она проснулась с криком. В её руках что-то было — лабораторный халат? Ошарашенно оглядевшись, Мэгуми поняла, что рядом лежит Ай и во сне смешно гримасничает. От этого зрелища у неё на душе стало спокойнее.

«Нет… нельзя расслабляться».

Она вернулась к работе. Ай всё равно исчезнет. И я снова останусь одна.

Но Ай была переполнена любопытством. Она задавала Мэгуми множество вопросов об исследовании, а, получив ответ, расцветала улыбкой и тут же хвалила её. Мэгуми не могла её игнорировать: после столь долгой работы в одиночестве ей было приятно получать похвалу.

Однако со временем Ай стала задавать вопросы всё реже. Сначала она спрашивала что-нибудь каждые пять минут, а теперь — раз в час.

Почему? Неужели… потому что ей всё это легко понять? Если бы Ай могла разобраться сама, вопросов у неё не возникало бы. Но… она ведь только начала читать.

Мэгуми охватил ужас. Она считала своё исследование лучшим, а свою работу — невероятнее любой другой. Но Ай разобралась в ней всего за несколько часов. Она поняла всё настолько хорошо, что больше не нуждалась в объяснениях Мэгуми. Из прежних разговоров Мэгуми знала: Ай не имела ни малейших знаний об этих понятиях — она даже не знала, как работает искусственный интеллект.

Неужели мои записи настолько для неё просты?

«Что ты думаешь о моём исследовании?» — с тревогой спросила Мэгуми. — Есть вопросы?

Ай лишь удивлённо посмотрела на неё.

«Ты умная, Ай».

«Это… неправда».

Мэгуми понимала, что в словах Ай не было злого умысла, но не могла вынести их.

«А кто я тогда?» — спросила она.

«Эм… что?»

«Ты сразу разобралась в моём исследовании. Если ты не умная, то кто тогда я?!»

Она не смогла сдержаться и закричала. Мэгуми знала, что срываться на Ай неправильно, но не могла совладать с эмоциями.

«Если кто-то другой закончит первым… у меня ничего не останется».

Исследование Мэгуми было единственным, что у неё оставалось. Она потеряла всех близких: сначала любимую мать, затем дедушку, подругу Мику, отца и доброго наставника. Время шло. Если кто-то другой первым добьётся её цели, следующей исчезнет Мэгуми. Она знала: этот момент наступит без предупреждения — всегда всё происходило именно так.

«Я этого не хочу. Я не хочу исчезать».

Знать, что это приближается, было страшнее всего. Мэгуми боялась до глубины души.

«Мы закончим это вместе», — сказала ей Ай. — Я не уйду, пока мы не закончим.

Она всё равно исчезнет, — подумала Мэгуми. И всё же Ай утверждала, что не уйдёт, пока исследование не будет закончено. Никак нельзя было узнать, правда ли это. Всё зависело от того, поверит ли Мэгуми её словам.

Мэгуми решила поверить.

После этого время полетело. Не успела Мэгуми оглянуться, как число, за которым она так долго гналась, оказалось прямо перед её глазами.

«Коэффициент воспроизведения: 100 %»

«Ураааа!» — закричала Ай. — Мы сделали это, Мэгуми! Какой грандиозный успех! Это нужно отпраздновать!

«Да…» — ошеломлённо ответила Мэгуми, а затем ущипнула себя за щёку. Ай. Она потёрла глаза, но значение на экране не изменилось. Повторный запуск программы тоже не изменил результат.

Очевидно, это был не сон — её исследование действительно завершилось. Но… Мэгуми ничего не чувствовала. Она ожидала, что будет радоваться сильнее, как Ай. А теперь, когда всё закончилось, ощущала лишь усталость.

«Я… хочу спать», — сказала она.

«Я тоже», — хихикнула Ай.

Они легли на пол. Мэгуми думала, что сразу заснёт, но мешало гулкое биение сердца.

«Мэгуми-тян, можно тебя кое о чём спросить?» — сказала Ай. Похоже, она тоже не спала.

«Ладно…»

Помолчав, Ай спросила: «Почему ты начала это исследование?»

Мэгуми немного подумала. «Не знаю. Я… забыла». Она начала рассказывать историю своей жизни. Это не было ответом на вопрос Ай, но Мэгуми захотелось поделиться ею с тем, кто готов был выслушать.

«Понятно…» — тихо произнесла Ай, когда длинный рассказ закончился. — Тебе, должно быть, было очень одиноко, Мэгуми-тян.

Мозгу Мэгуми потребовалось немало времени, чтобы осмыслить эти слова. Все пережитые события разом пронеслись у неё перед глазами. Давно забытые чувства хлынули обратно.

Точно… Мне было одиноко.

Каждый, кто ей нравился, неизменно исчезал. Мир всё время прятал от неё дорогих людей. Мэгуми устала от этого и захотела создать другой мир — такой, где друзья и родные больше никогда не исчезнут. Почему? Потому что Мэгуми было одиноко.

Она бросилась на Ай, обвила руками её спину и крепко обняла.

«Ого! Что на тебя нашло, Мэгуми-тян?»

«Ты права… Мне было одиноко». Стоило ей признать это чувство, как оно начало расти в геометрической прогрессии. «Почему… все меня бросают?»

Она обожала мать и верила, что однажды та вылечится и они смогут играть вместе. Но этот день так и не наступил.

Сначала дедушка ей не нравился, но, повзрослев, Мэгуми поняла, каким замечательным он был. Он всегда утешал её и вытирал ей слёзы. Мэгуми любила дедушку, но и он исчез.

Раньше Мэгуми думала, что друзья ей не нужны: они всё равно уйдут. Она решила, что сердцу будет легче, если с самого начала оставаться одной, и поэтому ненавидела Мику за то, что та мешала ей в этом. Но после совместной работы над проектом и летних каникул они стали подругами. Мэгуми полюбила Мику, но и Мику тоже ушла.

Мэгуми ненавидела отца за то, что он постоянно оставлял её одну. В конце концов она обрушилась на него за то, что в детстве он с ней не разговаривал, но отец принял её упрёки и обсудил с ней её будущее. Мэгуми жалела, что не заговорила раньше. Она любила и уважала отца, но в конце концов и он её оставил.

Каждый раз Мэгуми бросали. Почему? Я ведь ничего плохого не сделала. Я много учусь. Я стараюсь изо всех сил. Так почему же мир так жесток ко мне?

«С меня хватит… Я больше не могу», — выдавила она из глубины души и ещё крепче обняла Ай. — Не оставляй меня…

Ай положила руку Мэгуми на спину и нежно погладила её.

Мэгуми плакала как ребёнок, голосила во весь голос, пока не заболело горло, а Ай молча гладила её по спине.

Можно ли воспроизвести и это ощущение?.. Мэгуми подумала, как применить только что завершённое исследование, но, скорее всего, не стала бы этого делать. Она не хотела делиться ни с кем этим блаженным чувством — хотела оставить его себе.

«Ай… можно тебя кое о чём спросить?»

«Конечно, я вся внимание».

Немного успокоившись, Мэгуми уткнулась лицом в грудь Ай и сказала: «Мы можем стать подругами?»

«Мы уже подруги».

«А… ладно». Она перестала плакать, улыбнулась и внезапно поняла, как устала. «Я пойду спать».

«Я тоже».

На мгновение воцарилась тишина, а затем они одновременно расхохотались. Выплеснув эмоции, Мэгуми скатилась с Ай и легла рядом.

Заметив беспорядок в комнате, Мэгуми сказала: «Когда проснёмся, нужно здесь убраться».

«А нельзя просто оставить всё как есть?»

«Разве не по твоей вине пол теперь выглядит именно так?»

«Без комментариев».

«Проснёмся — и сразу за уборку. Точка».

«Ла-а-адно…»

Мэгуми закрыла глаза и тут же почувствовала тревогу. А вдруг всё это и правда сон, который исчезнет в следующее мгновение? Она сжала руку Ай, и Ай сжала её в ответ. Одного этого оказалось достаточно, чтобы Мэгуми успокоилась.

Она спала спокойно и даже увидела приятный сон. Проснувшись, Мэгуми забыла, о чём он был, но это не имело значения. Отныне её дни будут ещё счастливее, чем всё, что было в том сне.

Глава 4: Следующий этап

Йо-хо! Я Ай-тян из семьи Сато! Только что спустилась с гор и еду в большой город! Рядом со мной сидит милая Мэгумин! Какая же она чертовски милая — сердце колотится как бешеное!

«Интересно, из какого региона этот акцент…» — пробормотала я, глядя в окно на голубое небо.

Был будний день, время после обеда, и на шоссе почти не было машин.

Небо — единственное, что одинаково выглядит и в городе, и в деревне. Если задуматься, это так трогательно.

И всё же почти сразу мне наскучило на него смотреть — наверное, потому, что стоило лишь чуть-чуть перевести взгляд, как открывалось зрелище ещё прекраснее. Да-да, я о Мэгумин.

С последней поездки в этой роскошной машине прошло несколько дней. Салон по-прежнему казался огромным, но мы с Мэгумин занимали места всего на одного человека… конечно же, потому что жались друг к другу.

Заметив мой взгляд, ангел, использовавший мою правую руку как подушку, подняла на меня глаза и спросила:

— Мм?

— Ничего. Прости, я тебя разбудила?

— Всё хорошо…

Она говорила сонно. Я наблюдала, как она маленькими ладошками потёрла глаза, затем вытянула одну руку и протяжно промычала: «Мм-м». Она была похожа на просыпающуюся кошку.

— Где мы? — спросила она.

Серьёзно, что это за прелестное создание? Хочу затискать её до смерти.

— Судя по карте в телефоне, мы в Сайтаме? О, почти приехали в город Адати.

— Мм… — Она положила голову мне на плечо.

Какая милая.

Мы ехали в Токио — сначала нужно было заехать ко мне домой. В большом чемодане у наших ног лежали личные вещи Мэгумин и результаты её исследования. Закончив почти магическое исследование по воспроизведению ощущения прикосновения в виртуальной реальности, Мэгумин захотела представить его моей компании. Поэтому мы и оказались вместе в этой машине.

— Ты точно уверена, Мэгумин? — тихо спросила я.

— Да. Я хочу быть с тобой, — сразу ответила она.

Я задавала этот вопрос уже так много раз, что она понимала, о чём речь, даже если я опускала предмет разговора. Я хотела убедиться, потому что у Мэгумин была связь с Кандзаки-саном. Сравнивать его с Кэн-тяном — всё равно что выбирать между галактикой и пылинкой. Для её будущего Кандзаки-сан определённо был бы лучшим вариантом.

— Ты ведь понимаешь, что компания у нас совсем маленькая? — в который раз напомнила я.

— Я хочу быть с тобой.

— Мне кажется, Кандзаки-сан лучше всех сможет исполнить твоё желание.

— Нет, ты лучше всех.

О-о нет, кажется, сейчас пойдёт кровь из носа. Она слишком милая. Хочу ею упиваться. Она настоящий ангел.

Нет, плохая Ай-тян. Остановись и сосредоточься. Мы сейчас обсуждаем очень важную вещь. На кону будущее Мэгумин.

— Мэгумин, тебе стоит ещё раз всё обдумать. Как, по-твоему, лучше всего осуществить твою мечту?

— Быть с тобой?

— Кажется… я пропала.

— Всё будет хорошо, обещаю.

О-о-о, кровь из носа точно пойдёт. И ещё от неё так приятно пахнет. Странно — мы несколько дней не мылись. Наверное, милоту невозможно объяснить с научной точки зрения. Боже, как я её люблю. Хочу вдохнуть её запах. А-а-а-а-а!

Я закрыла глаза, пытаясь не получить передозировку милоты, и услышала в темноте голос ангела.

— Ай, ты хочешь спать?

— Д-да, к-кажется, я н-не выспалась, — ответила я, не открывая глаз.

— Я тоже немного устала.

Её сонный голос был усладой для слуха. Мне хотелось записать его и использовать как средство для засыпания.

— Хм-м, не знаю, что выбрать…

Не знаешь? О чём? Заинтересовавшись, я открыла глаза и посмотрела на неё. На обычно бесстрастном лице девочки играла застенчивая улыбка.

— Я хочу не спать и разговаривать с тобой.

Знаешь, нелегко каждые пять секунд бороться с голосом разума.

— Мы приехали, — сказал водитель, заставив нас с Мэгумин прервать разговор и выйти из машины. — Меня попросили передать вам сообщение.

— От кого?

Водитель прокашлялся.

— «Я на вас рассчитываю».

— Э?..

— На этом всё. Теперь я вас покину. — Он низко поклонился, снова сел в машину и уехал.

— Постойте, что? И это всё?

Несколько секунд спустя меня вывел из оцепенения рывок за правую руку. Я опустила взгляд и увидела, что ангел вцепилась в мой рукав.

— Какой у тебя большой дом, Ай.

Ну всё, тревоги о смысле сообщения исчезли! Милота решает все проблемы! Да здравствует милота! Ура-а-а!

— Он не совсем мой, потому что я его снимаю… Ладно, пойдём?

— Хорошо. Не могу дождаться. — Она улыбнулась и кивнула.

Мэгумин, твоя улыбка — редкость уровня SSR! Если ты будешь так часто её показывать, бедная Ай-тян сойдёт с ума!

— Сначала занесём твои вещи, а потом примем освежающую ванну.

Честно клянусь, я не просто пытаюсь пощупать её! Мы так сосредоточились на её исследовании, что несколько дней не мылись. Это естественное и полезное предложение!

— Ты любишь принимать ванну, да? — заметила она.

— Это девичье занятие. Кроме того, как бы я ни была занята, мне нужно мыться каждый день, иначе начинает чесаться голова.

— Правда?..

Ой-ой, она и правда выглядит озадаченной. Ну что поделать, речь ведь о Мэгумин. Наверное, её защищает особый барьер.

Я привела её в свою квартиру.

— Добро пожаловать в комнату Ай-тян!

— Мне страшно…

— Простите?! Да, у меня много плакатов, но у тебя вся комната была завешана записями! Я-то думала, что это страшно!

Я мысленно возмущённо фыркнула, а Мэгумин посмотрела на меня и сказала:

— Мне может понадобиться время, но я постараюсь понять.

Ты выйдешь за меня?

Мы приехали к офису немного после трёх часов дня.

Как мне войти?

Отправив по электронной почте запрос на отпуск, я примерно на неделю ушла в радиомолчание. Даже по моим меркам это был смелый поступок. Я знала, что нужно извиниться, но боялась, что на меня будут кричать. Хотелось как-нибудь разрядить обстановку.

— Ты не идёшь внутрь? — спросила Мэгуми.

— Мне нужно секундочку, — ответила я с улыбкой.

Войти непринуждённо, бросив: «Я вернулась»? Или устроить драматичную встречу? О, а что, если направить их внимание на достоинства Мэгумин? Представляю ночной онлайн-шопинг… Нет, я лишь вижу, как Кэн-тян хватается за голову. Ну и что мне делать?

— С-сестрица-сама? — раздался знакомый голос.

Я обернулась и увидела перед лифтом женщину в тёплом на вид чёрном пальто. Это была моя подруга Юри-тти, с которой я познакомилась в школе программирования.

— Юри-тти! Я по тебе скучала! — Я улыбнулась и помахала ей.

Она раскинула руки и бросилась мне на грудь.

— Почему ты не отвечала на мои сообщения?!

— Извини, у меня были кое-какие дела.

— Как ты могла?! — Она легонько заколотила меня кулаками по груди.

Хе-хе-хе, обожаю физический контакт. Что за удачная встреча! Воспользуюсь случаем и соберу разведданные.

— Как дела в школе программирования, пока меня не было? — спросила я.

— К моему неудовольствию, вместо тебя меня обучал Судзуки-сан.

— Хе-хе, понятно-понятно. Ты ведь поняла, насколько я лучше, да? Не могла дождаться моего возвращения, да?

— Конечно! Если собираешься брать отгул, пожалуйста, предупреждай заранее!

Фыр, бедный Кэн-тян. Наверное, ему было очень неловко.

Но, похоже, мои страхи были напрасны. Не нужно было придумывать, как избежать выговора: Кэн-тян наверняка рад моему возвращению. Значит, можно просто войти как обычно.

— Между прочим, его объяснения были в пять квадриллионов раз понятнее твоих, — добавила Юри-тти.

— Что?! Мои хуже?!

Она отступила, громко цокнув каблуками по полу.

— Отныне я буду просить его быть моим преподавателем. От тебя требуются только удобные бёдра.

У меня закружилась голова. Я никогда не думала, что услышу такие слова из уст Юри-тти. Обычно это чувство было трудно выразить, но как отаку я мгновенно вспомнила подходящее слово для этой сокрушительной душевной боли.

— А-а-а! Мэгумииин! Кэн-тян меня НТРнул!

— Что?! — воскликнула Юри-тти. — Не говори такой мерзости! Он пальцем тебя не тронул!

Я не обратила внимания на её возмущение и уткнулась лицом в живот ангела. Мэгумин погладила меня по голове:

— Ну-ну.

Я её обожаю.

— Кто эта девочка? — спросила Юри-тти. — Ребёнок кого-то из родственников?

— Мы подруги, — застенчиво ответила Мэгумин.

Какая милая. Я её обожаю.

— А, сестрица-сама и правда похожа на человека, который хорошо ладит с детьми. Ты в начальной школе? В средней?

— Я взрослая.

— Понятно-понятно. Как тебя зовут?

— Мэгуми.

— Мэгуми-тян, значит?

Юри-тти обращалась с Мэгумин как с ребёнком, что было вполне понятно: выглядела та точь-в-точь как ученица начальной школы. Я подняла взгляд, ожидая увидеть трогательную сцену, но вместо этого увидела, как они смотрят друг на друга исподлобья. Э?.. Почему?

— Всё хорошо, — мягко сказала Мэгумин. — Я защищу тебя, Ай.

Не понимаю, что происходит, но да, пожалуйста, защищай меня всю оставшуюся жизнь.

— Эта девочка меня раздражает! — Юри-тти топнула ногой. — Это моя роль! Сестрица-сама принадлежит мне!

— Ты говоришь бессмыслицу, — ответила Мэгумин. — Сначала извинись.

— Э? За что?

— Ты заставила Ай плакать. Это непростительно.

— Нет, не заставляла! Она сама это делает! Ей нравится!

— Подожди, Юри-тти! — вмешалась я, почувствовав приближение опасности. — Из-за тебя я выгляжу законченной извращенкой! Я больше не могу постоянно попадать под раздачу!

Внезапно дверь офиса открылась. Мы втроём одновременно повернули головы.

Новоприбывший — мой друг детства Кэн-тян — вздохнул и сказал:

— Вы можете просто войти? Я слышу всё, что вы говорите.

Столкнувшись с этой неловкой атмосферой, я решила отбросить осторожность и рассказать им всю историю своей встречи с Мэгумин, нашего исследования и созданного нами волшебного предмета! Я поведала эпическую историю, обвесившись «цветами» — по одному на каждую руку, а Кэн-тян тем временем одиноко сидел напротив.

В конце концов Юри-тти и Кэн-тян оба расплакались! В офисе воцарилась атмосфера кинотеатра после трогательного фильма. Даже Юри-тти, ещё недавно готовая вцепиться Мэгумин в горло, обняла девочку и громко зарыдала!

— А-а-а! Бедная Мэгумииин!

Мэгумин смотрит на меня умоляющими о помощи глазами! Применяю «Вынужденную улыбку»! Ого, Мэгумин только что похлопала Юри-тти по спине! Какая же она добрая! Я её обожаю!

Кхм. Я тихо прокашлялась и вернула себе самообладание.

— Итак, надеюсь, вы готовы увидеть предмет, лежащий в этом чемодане.

— Погодите! Я ничего не вижу из-за слёз!

— Ха-ха, Юри-тти, иди умойся.

— Ладненько…

Всхлипывая, она поднялась, по-прежнему крепко обхватив Мэгумин руками.

— Погоди, Юри-тти, — сказала я. — Оставь Мэгумин здесь.

— Нет! Она моя малышка!

Я вымученно улыбнулась Мэгумин. Заметив мой взгляд, она кивнула, словно говоря: «Всё хорошо. Я сама с этим разберусь».

Какая хорошая девочка.

Юри-тти тут же развернулась кругом. Мэгумин ловко подстроилась под её движения. Она идёт как пингвин. Какая милая.

Теперь в офисе остались только мы с Кэн-тяном. Честно говоря, я нервничала. Кэн-тян вытирал глаза носовым платком, но, вероятно, опасность ещё не миновала. Нельзя было исключать, что, перестав плакать, он начнёт на меня кричать. Мне очень, очень не хотелось, чтобы он сердился.

— Может, я помассирую тебе плечи? — предложила я.

— С чего это вдруг?

Мне хотелось поднять ему настроение, чтобы он меня не отчитывал, но прямо сказать это я не могла, поэтому выбрала более общий подход.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала я.

— Да, пожалуй. Интересно, по чьей вине?

Ух ты, какие колючие слова. Ладно, лучше просто извиниться.

— Прости. Ты, наверное, был занят?

— Ну… да, наверное.

Это… не та реакция, которую я ожидала. Мне любопытно, но я боюсь наступить на мину, поэтому промолчу.

Я перевела взгляд на остальную часть офиса, который по-прежнему пустовал. Я не искала ничего конкретного, но кое-что привлекло моё внимание: поразительно высокая стопка бумаг на столе Кэн-тяна у окна. От малейшего толчка, скорее всего, случилась бы катастрофа.

— Сато-сан, — сказал Кэн-тян.

— Да? — Я выпрямилась.

— Это Кандзаки-сан познакомил тебя с Ямадой-сан?

— Верно, — осторожно ответила я, не в силах прочесть выражение лица Кэн-тяна. Похоже, он подбирает правильные слова, но какие именно?

— Кандзаки-сан… что-нибудь говорил… о вас двоих?

— Эм… кажется, он на нас рассчитывает?

— Что он имеет в виду?

— Понятия не имею. Он сказал только это.

— Понятно… — пробормотал Кэн-тян, опуская взгляд. Он вздохнул, посмотрел на меня, открыл рот, закрыл его и снова опустил взгляд.

Что с ним такое?! Если хочешь что-то сказать, просто скажи! Господи!

Словно услышав мой мысленный крик, он собрался с духом и сказал:

— Сато-сан, я хочу уважать твоё желание.

Хм? О чём это он?

— Я понимаю, что мне это не по силам, — продолжил он. — И именно я первым упомянул его имя. Я знаю, что веду себя эгоистично. Но всё же я…

Я задумалась, что он пытается сказать. «Я хочу уважать твоё желание». «Мне это не по силам». «Я сам первым упомянул его имя». «Но всё же я…» О-о-о, поняла. Он думает, что Кандзаки-сан переманит меня. Хм? Так вот почему он похож на брошенного щенка?

[[image:/storage/reader-images/ced4909a0992cefe92c0feb5e812391a9a0b4aa0.jpg]]

— Он предложил премию за подписание контракта в размере миллиарда иен, — сказала я.

— Что?!

Да! Спасибо, Кэн-тян! Именно ради такой реакции я тебя и дразню! Как же это приятно!

— Эй, Кэн-тян, ты знаешь, что такое сингулярность?

— Технологическая сингулярность, да? Это появление сверхразума.

Ого, таково определение?! Как же круто звучит! Нет, спокойно. Сейчас я коварная женщина, которая обводит его вокруг пальца. Нужно ещё немного сохранять серьёзный вид.*

— Именно, — сказала я. — Разве не потрясающе? Он сказал, что это позволит получить сто лет технологического прогресса всего за одну секунду.

— О… впечатляет.

— И сказал, что ему нужна я.

— Понятно…

Я могу к этому привыкнуть! Так и хочется мысленно встать в экстатичную позу одержимой яндере!

— Предложение было очень заманчивым, — сказала я.

Ох, он совсем подавлен. Ну ладно, мне уже его жаль, так что хватит.

— Время викторины! Как думаешь, почему Ай-тян — которая никогда не отказывает себе в желаемом — отказала ему? — озорно спросила я.

Некоторое время Кэн-тян зависал, словно компьютер, готовый вот-вот намертво замереть. Наконец он поднял на меня взгляд.

— Сато-сан, что ты сейчас сказала?

— Я сказала, что отказала ему.

— Почему?..

— Ты правда не понимаешь? — Я наклонила голову.

Кэн-тян застыл. Поскольку его ошеломлённое выражение лица было таким забавным, я решила немного подождать, чтобы увидеть, ответит ли он.

Через несколько секунд я вдруг задумалась: Постой, почему я отказалась от предложения? Премия за подписание контракта в миллиард иен от работодателя высшего уровня — это же прямо сюжет сёдзё-манги, а я даже не рассматривала такой вариант. Серьёзно, почему?! Что я думала, когда сказала: «Ты правда не понимаешь?» — словно на что-то намекала?! Глупая Ай-тян! Нет, всё хорошо, спокойно. Я всё ещё контролирую этот разговор!

— Не знаю, — сказал Кэн-тян.

Я задержала дыхание. Чуть не попалась. Я едва не выпалила: «Я тоже не знаю».

К счастью, он по-прежнему воспринимал меня всерьёз.

— Не думаю, что смогу предложить что-то, чего не может предложить Кандзаки-сан, — продолжил он.

Я сохранила самообладание, но, честно говоря, немного разозлилась.

— Разве ты не обещал мне, Кэн-тян? Ты сказал, что создашь место, где я смогу сиять.

Сразу после этих слов я покраснела. Я не готовила их заранее — они сами вырвались, когда я увидела его жалкое выражение лица. Мне показалось, что я сгоряча сказала что-то неловкое. Пока я нервно ждала его реакции, он внезапно расхохотался.

— Ч-что?! — воскликнула я. Как ты можешь смеяться?!

Я наклонилась над столом и в отместку легонько заколотила его кулаками.

Кэн-тян прикрылся одной рукой, а другой вытер глаза.

— Да, я это говорил.

— Именно! Это ты! — крикнула я, пытаясь скрыть смущение. Н-нет, я не смущена! Я злюсь!

Тем временем Кэн-тян просиял, словно с его плеч свалился груз.

— Спасибо. Ты помогла мне прийти в себя. — Он посмотрел мне в глаза со спокойствием, почти граничившим с самоуверенностью. — Сато-сан, я снова тебе обещаю: я создам место, где ты сможешь сиять.

— Глупый Кэн-тян, — огрызнулась я, отводя взгляд.

В комнате воцарилась тишина.

Чувствуя странное беспокойство, я повернулась к двери и нарочито громко сказала:

— Эти двое что-то долго не возвращаются! Пойду проверю, как они там!

Не подумай, будто я просто ищу повод уйти, — мысленно сыграла я роль цундэрэ, поднимаясь со стула. Постой, какая ещё «дэ»?! Это чистейшая «цун»! Гр-р-р!

Всё прошло по плану. Он не рассердился на меня. Ай-тян такая умная. Да, вот и всё. Конец!

Я открыла дверь и обнаружила Юри-тти и Мэгумин, прятавшихся по другую сторону и прикрывавших рты руками.

— П-простите, что так долго, — заикаясь, сказала Юри-тти.

— Много вы слышали? — спросила я тихо.

Она отвела взгляд и пробормотала:

— «Я хочу уважать твоё желание»…

Мгновенно осознав, в какую ситуацию себя загнала, я проигнорировала пылающие щёки и изобразила самую уверенную из своих уловок.

— Хм, понятно.

Несмотря на эту небольшую оплошность, мне удалось избежать выговора. Было немного за семь вечера, а я всё ещё находилась в офисе, усадив Мэгумин себе на колени.

Когда последний ученик за день ушёл, Кэн-тян устало вздохнул.

— Хорошо поработал! — сказала я своему нахальному другу детства, сидевшему рядом.

— Взаимно. Спасибо за помощь.

Обычный шаблонный ответ. Этот парень — словно амортизирующая подушка в человеческом обличье.

Прошла примерно минута. Кэн-тян откинулся назад и закрыл глаза. Я не понимала, отдыхает он или размышляет о событиях сегодняшнего дня. Так или иначе, его молчание меня раздражало.

Чтобы успокоиться, я ткнула Мэгумин в щёку.

— Мм? — Она подняла взгляд, и её милые круглые глаза остановились на мне.

Какая милая. Я её обожаю. Я продолжила тыкать её.

— Щекотно, — сказала она, прищурившись по-кошачьи.

Какая милая. Я её обожаю.

Пока мы с Мэгумин жили в собственном мире, я почувствовала на себе чей-то взгляд.

— Чего уставился? — Я сверкнула взглядом в сторону Кэн-тяна.

— Ничего. — Он начал возиться с телефоном.

Уф, ненавижу, когда люди в наши дни по любому поводу сразу лезут в телефон. Как же это ра-а-аздражает.

Через некоторое время Кэн-тян отложил телефон и сказал:

— Ладно, обсудим следующие задачи. Цубаса и Рё будут здесь примерно через пятнадцать минут. Как я уже говорил, Ямада-сан, я хочу, чтобы ты представилась им.

— Хорошо, — сказала Мэгумин.

— Знаю, всё получилось внезапно, но постарайся.

— Всё нормально.

Речь Кэн-тяна была без нужды вежливой, а ответы Мэгумин — ещё короче обычного. Они оба нервничают? Забавно.

Сдерживая смех, я наблюдала, как Мэгумин встала. Она прошла в угол комнаты, подняла оставленный там чемодан и вернулась.

— Помоги, — сказала она.

— Ща, — ответила я.

На подготовку ушла всего минута. Оставалось лишь надеть устройство и запустить программу.

— Как быстро, — удивился Кэн-тян.

Я не придала его замечанию значения, но Мэгумин, похоже, обрадовалась, поэтому изобразила самодовольную улыбку, компенсируя её бесстрастное лицо.

Кэн-тян явно натянуто улыбнулся и повернулся к Мэгумин.

— С устройством всё в порядке?

— Смотри, — сказала Мэгумин, указывая на экран у края стола. На нём отображался красочный график состояния устройства. Не то чтобы Кэн-тян мог понять хоть что-то из этого!

— Понятно, — сказал Кэн-тян, явно ничего не понимая.

Ха, какая у него забавная физиономия.

— Ты использовала программу, чтобы построить этот график? — спросил Кэн-тян.

— MegumiLib, — ответила Мэгумин.

— Это её собственная библиотека, — объяснила я.

— Собственная? Ничего себе, — сказал Кэн-тян. — Неужели один человек может создать что-то подобное?

— Э? Ты хочешь сказать, что не умеешь? — поддразнила я. — Это же так просто.

— Точно, — сказала Мэгумин.

Боже, я кашляю кровью! Это смертельная передозировка милоты! Не думала, что она и правда подыграет!

Разумеется, на самом деле я кровью не кашляла, но при моём физическом состоянии такое возбуждение вполне могло вызвать носовое кровотечение. Я посмотрела на друга детства, чтобы успокоиться. Фух, его лицо и правда меня успокаивает.

— Кэн-тян, почему бы тебе не попробовать сделать что-нибудь самому? — спросила я. — Это был бы полезный опыт, а расширять свои возможности всегда весело.

— Верно. Если будет возможность, попробую.

— Хочешь, я тебя научу?

— Спасибо. Когда придёт время, спрошу.

Я села на диван, завершив наш непринуждённый разговор.

Кэн-тян, ну почему ты говоришь со мной так, будто ничего не произошло?! Я ведь не забыла сегодняшний день! Ты должен вести себя более… Уф, не знаю, как это сформулировать, но всё неправильно! А-а-а!

Почувствовав чей-то взгляд, я подняла глаза и встретилась взглядом с Мэгумин.

— Вы близки, — сказала она.

Да ни капельки! Я подавила крик и улыбнулась ей.

— Мы просто друзья детства. У тебя тоже были друзья в детстве, правда?

Сразу после этих слов я поняла, что совершила ошибку.

— Да… — пробормотала она.

Зная о прошлом Мэгумин, я понимала, насколько бестактно прозвучали мои слова. Тем не менее, она, похоже, совсем не расстроилась и снова устроилась у меня на коленях.

— Но теперь… у меня есть только ты, Ай.

Я инстинктивно крепче обняла её! Эта дружба немного чересчур близкая, но мне всё равно! Я приму на себя ответственность и приму её целиком, какой бы она ни была!

Заметив взгляд Кэн-тяна, я предостерегающе спросила:

— Чего уставился? Если он скажет, что хочет вмешаться в наш юрийный момент, я подожгу его.

— Да ничего. Просто подумал, какие вы близкие.

— Ты ревнуешь, да?

— Наверное, — неопределённо ответил он и посмотрел в сторону окна, точнее — на стопку документов у себя на столе.

— А что это за бумаги? — спросила я.

— Бизнес-планы, которые я обдумывал, пока тебя не было.

— Правда? И что придумал?

— Расскажу в следующий раз. Похоже, остальные уже пришли.

Я проследила за его взглядом и как раз увидела, как открылась дверь. В офис вошли двое мужчин в костюмах.

После того как трое мужчин испытали виртуальное ощущение прикосновения, они замолчали. Кэн-тян и Рё сидели рядом на диване, а Цубаса-сама прислонился к стене с закрытыми глазами. Было ясно, что все они глубоко задумались, поэтому вместо того, чтобы что-то говорить, я решила подождать их отзывов. Мэгумин, устроившаяся между моими коленями, тоже перешла в режим ожидания.

Первую минуту или около того их реакция скорее вызывала у меня любопытство, чем тревогу. Но после пяти минут молчания потребовались экстренные меры.

— Ну… Кэн-тян, что думаешь? — спросила я.

— Прости, мне нужно ещё немного времени.

Мы уже пять минут ждём, — подумала я. В поисках утешения я ткнула Мэгумин в щёки. Она тут же недоумённо подняла на меня взгляд. Какая милая.

Ещё через пять минут Кэн-тян наконец сказал:

— Нам нужна платформа. Разделимся на две команды.

— Погодите, у меня есть вопросы, — перебил его Цубаса-сама. От этой короткой фразы воздух наполнился густым напряжением.

Похоже, он снова перешёл в рабочий режим. Ух… его раздвоение личности и правда пугает.

Внутренне съёжившись от страха, Цубаса-сама посмотрел на Кэн-тяна и потребовал:

— Для начала объясни, насколько это осуществимо.

— У нас есть Сато-сан, — ответил Кэн-тян.

Боже, только не втягивайте меня в это.

— Этого недостаточно, — ровно сказал Цубаса-сама.

Ты лучший. Вот именно, продолжай ему это объяснять.

— Чтобы воплотить твой план в жизнь… — продолжил он.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — перебил Кэн-тян. — Поэтому ты присоединишься к команде разработки, Цубаса.

Между ними словно посыпались искры: они продолжали испепелять друг друга взглядами.

— Я понимаю твою мысль, — сказал Цубаса-сама, нарушив молчание.

Как неожиданно. Удивлённо посмотрев на него, я встретилась с ним взглядом.

— Ты можешь это сделать? — спросил он.

— Да, — ответила Мэгумин.

— Я спрашиваю Сато-сан, — низким голосом сказал Цубаса-сама.

Странно. Моё сердце должно было бы забиться быстрее, ведь на меня смотрит мой любимчик, но я чувствую лишь страх.

Честно говоря, я не понимала ни слова из их разговора. Однако было ясно, что обсуждают они что-то важное. Насколько я могла судить, Кэн-тян предложил идею, Цубаса-сама объявил её невозможной, а затем Кэн-тян сказал: «Сато-сан это сделает», — и таким образом свалил эту горячую картошку на меня.

— Вот, Сато-сан, я объясню подробнее, — сказал Кэн-тян, приходя мне на помощь.

— Погоди, я хочу кое-что сказать. — Я подняла руку, показывая ему остановиться.

Если честно, я хотела, чтобы он меня выручил. Но ещё сильнее мне не хотелось убегать. Да, Цубаса-сама сильно давил, но это было ничто по сравнению с тем, как Мэгумин заставила меня принять решение, как RaWi меня уволила или как наше мероприятие оказалось на грани провала. Те ситуации были куда более нервными.

Я хотела стать сильнее — жаждала силы, которая позволила бы мне с улыбкой встречать любые трудности. К такой силе нужно было идти шаг за шагом. Поэтому я не хотела выбирать здесь лёгкий путь, каким бы незначительным он ни казался.

Я вдохнула, посмотрела Цубасе-саме в глаза и спросила:

— Что вы имеете в виду под «платформой»?

Он вздохнул и отвёл взгляд. Проследив за ним, я увидела, как Кэн-тян обхватил голову руками.

Эм, я и правда сказала что-то настолько странное? В смысле, как вообще можно понять, о чём они говорят, если прозвучало только слово «платформа»?

— Слушай сюда, тупица, — со смехом сказал Рё.

Погодите, «тупица»?! Он снова дал мне прозвище?!

— Мы обсуждаем, как продать штуку, которую сделали ты и эта коротышка, — продолжил он.

— Я не «коротышка», — сказала Мэгумин. — Я Мэгуми.

Рё проигнорировал её прелестное возражение.

— У вас есть тактильное устройство, но способов его применения несколько, верно? Вопрос в том, что именно мы собираемся с ним делать.

— И ответ — платформа?

— Да. По сути, всё подряд.

— Понятно… — Я уставилась в пустоту. Цель я понимала, но никак не могла осознать логику, стоявшую за идеей сделать всё. Тогда я решила прибегнуть к главному вопросу — такому, который создаст впечатление, будто я понимаю, о чём говорю.

— Итак, что именно нам следует создать?

Рё посмотрел на Кэн-тяна, а тот повернулся к Цубасе-саме и сказал:

— Я думал о приложении для смартфона. Окончательное решение оставлю за Цубасой.

— Я думал о том же, — сказал Цубаса-сама. — Сато-сан, это осуществимо?

Интересно, о каком приложении они говорят?

— Позвольте объяснить подробнее, — сказал Кэн-тян. — Мы представляем себе систему, в которой любой человек может быть разработчиком или пользователем. Например, у приложений для смартфонов есть специальные инструменты разработки и платформы для распространения по всему миру. Пользователь может открыть опубликованное приложение одним нажатием кнопки. Мы хотим создать нечто подобное для устройства Ямады-сан. Ты справишься?

— А, да, это возможно. — Я кивнула. Ничего себе, он впервые так понятно всё объяснил.

— Сколько времени это займёт? — спросил Цубаса-сама.

— Хм…

Разрабатывая систему All-RaWi, я уже создавала нечто похожее. Тогда на исправление ошибок и всё остальное ушло около полугода… но, может, теперь хватит и месяца?

— Думаю, вместе с тестированием — около трёх месяцев.

Фух, — подумала я. Но ведь важно оставить запас времени, правда?

— Если мы утвердим спецификации и дизайн до конца этого месяца, то, думаю, сможем запустить сервис к апрелю, — сказала я с улыбкой, оценивая их реакцию. Апрель был в следующем году.

Мужчины широко раскрыли глаза.

— Эм-м, если мы действительно выложимся по полной, можно и немного раньше, наверное? — тихо добавила я.

Кэн-тян самодовольно посмотрел на Цубасу-саму.

— Вот видишь? Теперь понимаешь, о чём я?

— Да… понимаю, — с раздражением ответил Цубаса-сама.

У меня оставалось несколько вопросов, но, поскольку спор, похоже, мирно закончился, я решила промолчать.

После этого они ещё около часа обсуждали вещи, совершенно недоступные моему пониманию, а затем на сегодня разошлись.

Когда-нибудь я тоже изучу всю эту деловую ерунду… Да, когда-нибудь.

Тем вечером я стояла дома на балконе и с тяжёлым сердцем смотрела на ночное небо. В отличие от усеянного звёздами неба, которое я видела в горах, небо над Токио из-за светового загрязнения было тёмным и безжизненным. Никаких зрелищ для глаз. И всё же, опустошив мысли и глядя вверх, я чувствовала, как сердце успокаивается.

Произошла по-настоящему шокирующая трагедия: Мэгумин выгнала меня из ванной.

— Неужели я слишком распустила руки?

Сожалеть было поздно — потерянное время не вернуть. Я это понимала, но никак не могла смириться. Хнык-хнык, у-а-а, у-а-а…

Мои мысленные рыдания прервал жужжащий звук в руке.

— О, телефонный звонок.

Это был Кэн-тян.

— Алло, Сато-сан? Ты сейчас свободна? — спросил он.

— Да, что случилось?

— Ничего важного, но…

Вот оно — вступление, после которого он обязательно заговорит о чём-то важном. Меня не проведёшь!

На другом конце линии послышалось глубокое дыхание. Похоже, я была права. Интересно, что он скажет?

Поскольку разговор, вероятно, предстоял долгий, я вернулась в комнату и села, вытянув ноги в сторону балкона. Это был обычный балкон, окружённый со всех сторон стенами. Если встать у самого края, можно было немного оглядеться, но из комнаты я видела лишь расположенный прямо напротив многоквартирный дом.

Я легла на пол, включила громкую связь и положила телефон возле уха, а затем закрыла глаза.

— Алло-о-о? Что случилось? Если ты передумал, я пойду спать, — сказала я.

— Прости, я просто думал. — Кэн-тян вдохнул. — Я хочу спросить только об одном: ты нашла мечту?

Ох. Из моего тела разом вышли все силы.

Моей целью было найти мечту для себя. Всего неделю назад я рассказала об этом Кэн-тяну, но теперь это казалось историей из глубокой древности. За это время я встретила маленькую исследовательницу, которая в одиночку вела борьбу. Я решила, что у неё должна быть какая-то важная миссия — например, от неё зависит выживание человечества, — и захотела узнать о ней побольше. Но её мотивация оказалась невероятно простой: ей было одиноко. Вот и всё. Если бы это был финал фильма, он получился бы очень антиклимактичным. Но, как только я это поняла, ответ пришёл сам собой: особая причина не нужна. Людей с мечтой переполняют сильные эмоции, способные превращать обычное в необычное. Наверное, именно поэтому они так ярко сияют.

Как человек, которому нечем было разжечь такие сильные эмоции, я страшно завидовала.

— Не нашла, — призналась я.

Судя по дыханию Кэн-тяна, он удивился. Наверное, он думал, что я что-то нашла: он всегда слишком многого от меня ожидал.

— Но зато теперь я понимаю, как это работает! — продолжила я. — В дальнейшем я займусь этой проблемой!

— Значит, это был хороший опыт?

— Конечно! Я познакомилась с Мэгумин!

— Эм… рад это слышать.

— А ты, Кэн-тян?

— Э?

— Похоже, ты тоже о чём-то размышлял. Как всё прошло?

— Я… полный неудачник. Пока тебя не было, я только и делал, что переживал.

— Пожалуй, мне всё-таки стоило принять предложение Кандзаки-сана.

В разговоре двух девушек на этом месте одна из них сказала бы: «Это неправда».

— Как я уже сказал, я буду уважать твоё желание, — ответил Кэн-тян.

Похоже, он не понял намёка. Ладно, пора сказать прямо.

— Идиот, — сказала я. — Если ты ещё раз скажешь что-нибудь настолько жалкое, я и правда приму это предложение.

— Я буду осторожнее…

— Вот именно об этом я и говорю! Кэн-тян, перед мероприятием ты был таким безосновательно самоуверенным! Ты что, забыл?!

— «Безосновательно самоуверенным», значит?..

Ой, проговорилась. Я решила добавить энергии, чтобы отвлечь его от сказанного.

— Я отказалась от миллиарда иен ради тебя! Ты обязан взять на себя ответственность!

— Это… слишком много.

Я пыталась подобрать слова, которые помогли бы ему избавиться от пессимизма и вернуть уверенность в себе. Уф, какая морока!

— Я скажу это только один раз, хорошо? — произнесла я, возвращая себе самообладание. — После увольнения я была на самом пределе. Даже сейчас, когда остаюсь одна, мне становится тяжело.

Я никогда не смогла бы сказать это лицом к лицу — было слишком стыдно. Я не хотела, чтобы меня слышал кто-то ещё. Но Кэн-тян вёл себя так жалко, что мне пришлось сделать исключение и сказать ему это — всего один раз.

— Поэтому то, что ты мне сказал, так меня обрадовало. В тот момент мой мир изменился. — Я повернула лицо к телефону, лежавшему на полу рядом с ухом. Закрыв глаза и вспоминая свои тогдашние чувства, я высказала то, что действительно думала: — Поэтому я верю в тебя. Я знаю, что ты можешь осуществить свою мечту — мечту изменить мир. Я сама это испытала.

Всё, неловкий монолог закончен.

Не открывая глаз, я ждала его ответа, чувствуя, как с каждой секундой лицо становится горячее. Через пять секунд я больше не выдержала.

— Скажи что-нибудь, — поторопила я его.

— Ты и правда потрясающая.

— Ой, ну замолчи. Я впервые тебя похвалила! Гордись этим, идиот.

— Я серьёзно. Каждый, кто с тобой разговаривает, становится более оптимистичным. В твоих словах есть какая-то таинственная сила.

Как он смеет говорить что-то ещё более неловкое, чем я?!

— Поэтому я разделил нас на команды, — продолжил он. — Мне казалось, что рядом с тобой я начну во всём на тебя полагаться.

Что?! Дальше будет ещё более неловко?!

— Я какое-то время не буду возвращаться в офис, но обещаю: в следующий раз, когда мы встретимся, я смогу оправдать твои ожидания, — закончил он.

— О. — Я прикусила губу, пытаясь сдержать нарастающее смущение. Некоторое время он говорил вещи, которые в обычной жизни не услышишь. Но сейчас, похоже, лучше всего было принять эту необычную атмосферу.

— Хорошо, я буду тебя ждать. Давай оба постараемся.

Хотя я поддалась и подстроилась под его настроение, ответа я не получила. Мы оба замолчали. Больше слов не требовалось, но ни одному из нас не хотелось заканчивать разговор.

Наконец он сказал:

— Спасибо, что ответила на мой звонок так поздно.

— Не за что. Доброй ночи.

— И тебе.

После этого короткого обмена репликами я растянулась на полу. Затем… Наверное, мне кажется. Я не чувствую, что кто-то за мной наблюдает. Точно не чувствую. Но, эм, лучше проверить… на всякий случай.

— Много слышала? — спросила я, открывая глаза и видя перед собой Мэгумин, только что вышедшую из ванной и смотревшую на меня.

— «А ты, Кэн-тян?»

Хм, понятно. Опять то же самое, да?

Глава 5: Просьба от моего кумира

После насыщенной событиями ночи на следующее утро мы с Мэгумин отправились в офис. В поезд мы сели в одинаковых чёрных куртках. Приехав, я бросила вещи на диван и с улыбкой обернулась.

— Мэгуууумиин! Пора снимать куртки! ♪

Раз она случайно услышала мой неловкий разговор, я решила тоже устроить ей неловкое переживание.

— Не хочу. — Она села в углу комнаты, обхватив колени. — Что это за наряд? Мне так… голо. Ты всё это время была плохим человеком? — Впервые выражение её лица соответствовало тону голоса.

— Хе-хе, ты преувеличиваешь. Костюм из сериала для всех возрастов, так что всё нормально. — Я опустилась перед ней на колени и осторожно потянула за куртку. — Ну же, снимай. Давай сфотографируемся, хорошо?

— Нет! Прекрати!

Сегодня утром я предложила ей выбор: полностью раздеться или надеть косплей. Она выбрала второе. «Сверху можно накинуть большую куртку, и никто ничего не узнает. К тому же я одета так же», — сказала я. Она поверила моим успокаивающим словам.

Хе-хе-хе, начинаем разоблачение! Не волнуйся — поначалу будет только неловко!

— Похоже, ты хорошо проводишь время, — раздался знакомый, но совершенно неожиданный голос.

Приветствуя нового гостя, я покрылась холодным потом.

— Д-доброе утро.

— Доброе утро.

Я робко подняла взгляд и увидела улыбающегося Цубасу-саму с глазами-щелочками. Это его обычная улыбка или рабочая?

Внезапно улыбка исчезла, и он открыл глаза.

— Можно с вами поговорить?

— Д-да. — Я засуетилась и отступила к дивану. Он определённо перешёл в рабочий режим. За неповиновением последует наказание. Я хочу, чтобы меня наказали. Погодите, что?

— А ты? — спросил он Мэгумин.

— Хорошо.

Цубаса-сама несколько секунд поглаживал подбородок, что-то обдумывая, а затем пробормотал:

— Разберусь с ними по очереди.

С кем он собирается разобраться? Со мной? Да, пожалуйста.

— Мэгуми, — начал он. Затем повернулся ко мне и сказал: — Аи.

Пииии!

Наконец он указал на себя и сказал:

— Цубаса.

— Теперь мы должны обращаться друг к другу по именам? — спокойно спросила Мэгумин.

Цубаса-сама мягко улыбнулся и кивнул.

Погодите, это слишком много для меня. Я восхищаюсь им так же, как своими двумерными кумирами! Если теперь мы на «ты» и по именам, я могу просто улететь.

— Далее я подготовил несколько идей для этого проекта, — продолжил он безразличным тоном.

Это прозвучало немного холодно, но для офиса его отношение было правильным. Странной была я, фанатеющая посреди рабочего дня.

— Ознакомьтесь с ними, — сказал он, повозившись с планшетом, а затем передал его мне.

— С-спасибо. — Я взяла его и увидела нечто похожее на PDF, экспортированный из PowerPoint. Что это такое и почему в нём больше ста страниц?

— Покажи, — сказала Мэгумин, садясь рядом и заглядывая в экран.

Обрадовавшись, что настроение девушки улучшилось, я наклонилась к ней и зажала планшет между нами.

— У меня только одна просьба, — сказал Цубаса. — Назовите номера идей, соответствующих вашему замыслу. Если ни одна не подходит, просто скажите: «Отклонено». Сколько вам понадобится времени?

— Э-э-э, секундочку. — Я встретилась взглядом с Мэгумин и быстро пролистала страницы, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

Вот это презентация, прямо как у профессионалов! Разве впервые мы обсудили это только вчера вечером?

— Эм, а когда ты это сделал? — спросила я.

— Прошлой ночью.

«Прошлонэчью»? Это что, имя иностранца? Этот человек, должно быть, сверхчеловек!

Так, прекрати, Аи. У нас нет времени валять дурака — пора взглянуть правде в глаза. И всё же… он правда собрал это за одну ночь?

— Как ты это сделал? — спросила я.

— Эм… просто записал то, что было у меня в голове?

Он что, человек-ксерокс? Где я могу сделать такую операцию?

— Ты потрясающий, Цубаса, — похвалила его Мэгумин.

Он озарил нас сияющей улыбкой.

— Спасибо! — Я инстинктивно сложила ладони в молитвенном восторге. Ну вот, я это сделала… Теперь я точно выгляжу чудачкой. Но ни о чём не жалею.

— Ничего особенного, — сказал Цубаса. — Я просто выполнял свою работу.

Хорошо, он решил, что я говорила о документе. Впрочем… разве этот красавчик не идеален? Работает быстро, схватывает на лету, высокий, да ещё и улыбается чудесно… Без обид, Кэн-тян.

— Кстати, Кэн-тяна всё ещё нет, — заметила я. — Он проспал?

— Он в командировке с Рё. Они ещё некоторое время не вернутся.

— А, э-э, спасибо.

Я не ожидала ответа, но это весь Цубаса. Командировка, значит? Погодите, он сказал, что Кэн-тян не вернётся в офис?

Я вспомнила лишь отдельные детали вчерашнего разговора и поняла, что Кэн-тян отправился навстречу следующему испытанию.

— И сколько времени займёт рассмотрение списка идей? — спросил Цубаса.

— Хм… может, два дня?

Я посмотрела на Мэгумин, ожидая подтверждения, и она кивнула.

— Понял. — Цубаса зевнул. — Я устал. Где мне спать?

Ошарашенная неожиданным вопросом, я с трудом подыскивала ответ.

— Эм, к нам придут гости, так что диван не подойдёт. А стол Кэн-тяна… тоже будет немного неловко.

— Хорошо. Я пойду домой. — Он продолжал зевать, направляясь к выходу. Коснувшись дверной ручки, он обернулся и сказал мне: — Ах да, чуть не забыл: сегодня вечером ничего не планируй.

С этими словами он ушёл.

— А… что?

Весна — время года, когда на холоде виден пар от дыхания. Скоро деревья станут великолепно красными, а цикады начнут стрекотать.

Ах, как поэтично. Иными словами, это версия катаклизма от Аи-тян — кот-Аи-клизм, если хотите.

Я так запуталась! Ничего не имеет смысла! Ч-что вообще происходит?!

— Простите, что предупредил так поздно. Я очень хотел поговорить с вами наедине.

— В-всё в порядке.

Мы сидим друг напротив друга в отдельной комнате дорогого на вид ресторана — только вдвоём! Что это за место?! Где мы?! Какой прекрасный вид за окном! Это и называют видом на миллион долларов?! А как насчёт миллиона долларов за сверхурочные?!

— Взять вашу куртку?

— Нет, всё хорошо! Я легко мёрзну!

Честно говоря, мне жарко, но снять её я не могу. Кто сегодня решил надеть такой откровенный наряд?! Погодите, это же я?!

Меня убивало то, что я сидела так близко к своему кумиру. Мне было бы гораздо спокойнее, будь здесь Мэгумин, но Цубаса настоял, чтобы она осталась дома. Ему нужно было поговорить со мной с глазу на глаз.

Не выдержав тишины, я пробормотала:

— Так… о чём ты хотел поговорить?

Он вынул что-то из нагрудного кармана и положил на стол.

Ф… фотография?

На ней была изображена девочка в школьной форме, стоявшая перед зданием. Приглядевшись, я заметила табличку, сообщавшую, что это начальная школа.

Цубаса положил рядом с фотографией ещё кое-что.

П… пачка денег?

Судя по толщине, в пачке точно было не меньше десяти купюр. Значит, число было двузначным — а может, даже трёхзначным.

Фотография, большая пачка денег и отдельная комната в дорогом ресторане… О нет, я не могу представить, чем ещё он может заниматься, кроме заказа убийства.

— Я хочу, чтобы ты поговорила с моей младшей сестрой, — сказал он.

Слава богу. Звучит достаточно правдоподобно. Но, видя, насколько он нервничал, я не могла расслабиться.

— С твоей сестрой? — спросила я, медленно поднимая взгляд. — А эти… деньги для чего?

— Это аванс. В зависимости от результата я заплачу больше. Договор…

— Нет, э-э, я не это имела в виду. — Я замахала руками перед лицом.

Он посмотрел на меня с неподдельным недоумением.

Погодите, это я здесь странная?

Я глубоко вдохнула и попыталась разобраться в происходящем. С фотографией всё было понятно: изображённая на ней девочка была его сестрой. Я также понимала, что деньги — плата за работу, как он и сказал. Проблема заключалась в ошеломляющей сумме. «Всего-то нужно поговорить с сестрой своего кумира, и ты потенциально получишь миллионы иен!» Как будто такое вообще бывает.

— Эм, о чём я должна с ней разговаривать? — спросила я.

— Я представляю это как домашнее занятие с репетитором. Всего получаса будет достаточно.

— Домашний репетитор…

— Да.

— Я перерожусь?

— Простите, это какой-то жаргон?

— Нет, неважно.

Посреди бушующего кот-Аи-клизма мои инстинкты не могли не обратиться за помощью к отсылкам из субкультуры. В конце концов, я сидела в отдельной комнате со своим кумиром, и как раз перед тем, как моё давление должно было подняться до двухсот, он предъявил мне фотографию и пачку денег. Я так паниковала, что даже не успела удивиться открытию: оказывается, у него есть младшая сестра.

Успокойся и начни с того, что тебе известно: он хочет, чтобы я поговорила с его сестрой, причём в качестве домашнего репетитора. Эти деньги он предлагает в качестве оплаты.

Судя по фактам, это была простая просьба найти репетитора, но нелепая сумма наличных сбивала меня с толку.

— Эм, чему ты хочешь, чтобы я её учила? — спросила я.

— Чему угодно. Цель лишь в том, чтобы поговорить. Я предложил занятия с репетитором, потому что решил: вам понадобится тема для разговора. Если у тебя есть идея получше, можешь выбрать её.

— Понятно…

Целью, ради которой он был готов столько заплатить, был… разговор. Неужели с его сестрой трудно ладить?

— Я прочитал отзывы о школе программирования, — сказал он, прервав ход моих мыслей.

Я подняла на него взгляд.

— Люди, которые с тобой разговаривают, почему-то становятся более оптимистичными, — продолжил он.

— Эм, значит, ты ищешь услугу психологического консультирования?

— Не буду отрицать.

— Понятно…

У меня возникло смутное понимание происходящего. Раньше я не придавала этому особого значения, но на прежней работе у меня часто появлялась возможность помогать коллегам справляться с душевными проблемами. Возможно, именно этот опыт повлиял на отзывы о школе программирования. И всё же просьба Цубасы отличалась от подобных случаев.

— У моей сестры, Арисы, была мечта… но ей не суждено сбыться, — сказал он, возможно, в ответ на мои сомнения.

Слово «мечта» было тем, что я ни за что не могла оставить без внимания.

— Что случилось? — спросила я.

Он медленно покачал головой.

— Мне не следует об этом рассказывать. Но после этого Ариса стала совершенно другим человеком. — Горечь на его лице ясно показывала, что случившееся было серьёзным. — Я снова наступаю на горло своей гордости и прошу тебя: пожалуйста, поговори с моей сестрой. — Он предельно серьёзно поклонился.

Это было неожиданно. В рабочем режиме он производил впечатление безжалостного человека — от его взгляда, которым он одаривал Кэн-тяна, заплакал бы любой ребёнок. Но сейчас он склонял голову ради сестры.

Что мне делать?

У меня не было причин отказывать своему кумиру, но с этой работой я чувствовала себя не в своей тарелке. Это было трудное решение, и пока я продолжала размышлять, Цубаса не поднимал головы.

Он, должно быть, очень дорожит своей сестрой. Поэтому я не могу отделаться от него кое-как.

— Если хочешь, можешь сначала посмотреть, какая она, а уже потом дать мне окончательный ответ, — пробормотал он, подняв взгляд. Казалось, он немного нервничал. — Как тебе такой вариант?

Эти три коротких слова имели огромный вес.

Может, стоит послушать его и принять решение после встречи с сестрой? В конце концов, сейчас я основываюсь лишь на собственных фантазиях. И главное — после того, как мой кумир пошёл на такие меры, я не могу просто проигнорировать его бедственное положение.

— Хорошо, — сказала я. — Я принимаю твою просьбу.

У меня не было ни цели, ни какого-либо мотива, но раз уж я взялась за эту работу, то хотела отнестись к ней серьёзно. Что касается оплаты, я согласилась всего на десять тысяч иен.

Доев заказанную Цубасой еду, я отправилась домой. Я не помнила, какой у неё был вкус. Похоже, я была не готова к ужину с кумиром с глазу на глаз.

— Я дома!

Я была уверена, что Мэгумин встретит меня у двери, но долгожданного «с возвращением» так и не прозвучало. Что ж, немного обидно.

— Хм? Мэгумин уже спит?

Свет в комнате в конце коридора горел, значит, Мэгумин была внутри. Я помыла руки, прополоскала горло над раковиной и направилась туда.

Мэгумин обнаружена.

Она сидела на кровати и смотрела на планшет Цубасы. Наверное, размышляла, какие из его идей выбрать.

Не стоит ей мешать, правда?

Я молча развернулась. Если честно, мне хотелось обсудить это с ней, но вместо этого я решила отложить разговор до следующего этапа. В конце концов, исследование принадлежало ей — я лишь немного помогла в самом конце, так что решать, как им распорядиться, должна была она. Никто другой не имел права вмешиваться.

А пока я погуляю полчаса.

В тот же момент, когда я двинулась к выходу, Мэгумин пробормотала:

— Значит, Цубаса для тебя важнее меня?

Её слова ударили по мне как Большой взрыв, и я застыла на месте. Скрипуче развернувшись, словно старая машина, я увидела, что она бесстрастно смотрит на меня.

— Я же сказала, чтобы ты не оставляла меня одну, — надулась она, отвернувшись. — Ненавижу тебя, Аи.

Этот сокрушительный удар мгновенно обнулил мой МС — силу отмотки мыслей. Я глубоко вдохнула. Эй, не пойми неправильно, я просто успокаиваюсь. Я вовсе не вдыхаю частицы Мэгумин, честно.

Пришло время для подхода «перейдём к физическим мерам». Я бросила сумку на пол и встала перед Мэгумин. Затем раскинула руки и обняла её, даже когда она меня игнорировала.

— Мэгуууумиин!

— Эй, прекрати! Господи!

Я крепко прижала её к себе и потёрлась щекой о её щёку. Сопротивление? Что это? Хе-хе-хе, какая же она милая, когда дуется!

— Мэгумин, ты уже купалась? Хочешь пойти со мной?

— Ни за что!

В ту ночь меня заставили спать на полу.

На следующий вечер, около восьми, я ехала в такси, вызванном Цубасой, как и днём ранее. Сначала я высадила Мэгумин у себя дома. После этого мы направились прямиком к Цубасе.

В Токио есть районы, где с первого взгляда понимаешь: живущие там люди существуют в другом мире. Теперь я оказалась на верхнем этаже величественного здания, выделявшегося даже среди домов одного из таких районов.

О-хо-хо, добрый день, крестьяне. (Пытаюсь сбежать от реальности.)

Мы стояли перед дверью примерно в трёх шагах от входа в коридор.

— Не заперто, — прошептал Цубаса. — Я подожду снаружи. — Он развернулся и ушёл.

Оставшись одна, я посмотрела на дверь. По другую сторону, предположительно, находилась его сестра — леди Ариса. Я вдохнула, потом выдохнула. С тех пор как вошла в этот жилой комплекс, я не могла перестать дрожать.

О-хо-хо, похоже, я немного нервничаю. Ну конечно, ведь сейчас встречусь с настоящей богатой девушкой. «Хм? А ты разве не такая же, Аи-тян?» — спросите вы? Какой бессмысленный вопрос. Ответ очевиден: да.

Кстати, я всегда кое о чём задумывалась… Настоящие богатые девушки действительно говорят «добрый день»? Чтобы поприветствовать кого-то так, нужно быть в крайне дурашливом настроении, правда? Вот как раз сейчас я такая — дурашливая, — и это нормально. Я забуду, что я простолюдинка, и поставлю себя на место богатой юной леди.

Ладно, понятия не имею.

Я прервала ход мыслей. Настоящая богатая девушка была не по силам пониманию чистокровной простолюдинки.

В любом случае нужно сосредоточиться.

Сегодняшняя цель — поговорить с Арисой-тян. Раньше у неё была мечта, но что-то её разрушило, и в результате она стала другим человеком. Поэтому Цубаса и попросил меня с ней поговорить. По сути, он хотел, чтобы его унылая сестра снова встала на ноги.

Как благородно с его стороны… Ой, это навязчивые мысли. На самом деле ничего непристойного здесь нет. Это совершенно нормальная реакция. Я имею в виду Цубасу — в рабочем режиме он настолько другой, что от одного его взгляда на Кэн-тяна любой ребёнок получил бы травму. Кэн-тян меня предупреждал, но описание было таким смягчённым, что я всё равно чувствую себя обманутой.

В общем, этот кажущийся бессердечным человек склонил голову ради сестры и с самого вчерашнего дня пребывает в рабочем режиме. Понимаете? Это значит, что он делает для неё всё возможное.

Сосредоточься, Аи-тян. Я не знаю, что могу для неё сделать, но поклялась постараться изо всех сил.

Я потянулась к дверной ручке и тут же услышала глухой удар.

— Ох… — Зажав лоб обеими руками, я отступала, пока не упёрлась в стену за спиной.

Не понимая, что произошло, я открыла глаза и встретилась взглядом с очень высокой женщиной. Её волосы были того же светлого оттенка грязного блонда, что и у Цубасы, и спадали чуть ниже плеч. В ней чувствовалось что-то похожее на девушку с фотографии, но трудно было поверить, что это один и тот же человек.

Для их матери она слишком молода, значит, может быть, это старшая сестра? Нет… маловероятно. Учитывая обстоятельства, это должна быть Ариса-тян.

Она посмотрела на меня тёмными тусклыми глазами, и я вспомнила Цубасу. Казалось, на меня смотрит робот: на её лице не ощущалось ни капли эмоций.

Наверное, мне стоит первой поздороваться?

Я улыбнулась, пытаясь скрыть тревогу.

— Добрый день, — сказала я в истинно (фальшиво) богатой манере.

— Простите? — без всякого впечатления переспросила она.

Я поспешно представилась:

— Я Сато, домашний репетитор! Эм, вы ведь Ариса-тян?!

Она незаинтересованно вздохнула и направилась в гостиную напротив входа.

— Домашний репетитор? Для меня? Вы шутите.

— Это не шутка. Меня попросили сюда прийти.

— Кто?

— Цубаса-сан. Он ведь ваш старший брат, верно?

Она замерла и медленно обернулась.

— Спрошу только ещё раз: кто попросил тебя это сделать?

— Цубаса…-сан…

Выражение её глаз мгновенно изменилось. О-ох, у неё такой же острый взгляд, как у брата.

— Чему именно ты собираешься меня учить? — спросила она.

— Может быть… программированию?

— Нет, спасибо. Мне совершенно всё равно.

Она меня отвергла?!

Ариса-тян громко топнула и шагнула ко мне. Теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки, а на лице высокой девушки появилась слабая, жутковатая улыбка. От её потухших глаз веяло одним негативом.

Словно наслаждаясь моей испуганной реакцией, она сохранила жуткое выражение лица и спросила:

— Я могу кое о чём попросить?

[[image:/storage/reader-images/d942482408f86e400df34073fa276a4f1a858155.jpg]]

Она шагнула ко мне ещё ближе. По спине у меня пробежал холодок. Затаив дыхание, я изо всех сил старалась не отводить взгляда от собственного отражения в её пустых глазах.

— Научи меня сдаваться, — монотонно сказала она.

Цубаса просил меня поговорить с Арисой-тян. Судя по его словам, я предположила, что ситуация настолько тяжёлая, что даже беседа с ней окажется непростой. Её состояние действительно было серьёзным, но в итоге она всё же позволила мне побыть рядом, и перед уходом мы немного поговорили.

После этого я села в такси вместе с Цубасой. Он хотел, чтобы я рассказала о встрече, пока отвозил меня домой. Мне пришлось подыскивать подходящие слова. Даже после того, как машина тронулась, я некоторое время молчала. Цубаса меня не торопил. Я ощущала исходившее от него безмолвное давление, но он терпеливо ждал.

Было тихо. Слышно было только, как едет машина.

Похоже, придётся сказать ему правду.

Я нервно посмотрела на него и заявила:

— Мы будем смотреть аниме.

— Понятно, аниме… — пробормотал он, по-прежнему глядя вперёд. Затем медленно повернулся ко мне. — Погоди, тебе удалось поговорить с Арисой?

О? Значит, ты всё-таки думал, что с ней будет трудно заговорить, старший брат?

— Эм, да. Удалось.

— Как?

— Обычно… наверное?

— Правда? — Он обхватил голову руками. — Почему аниме?

— Потому что это аниме.

— Я… понятно…

Я почти слышала, как его разум пытается это осмыслить.

— Как думаешь, какое аниме понравилось бы Арисе-тян? — спросила я.

— Не знаю, — немедленно ответил он.

Ариса-тян, вероятно, вообще никогда не смотрела аниме. Вот если бы я знала, что её интересует… Внезапно мне в голову пришёл вопрос.

— Цубаса, вы с Арисой-тян живёте вместе?

— В данный момент — да.

— О чём вы обычно разговариваете?

— Мы почти не разговариваем.

— А…

Что-то здесь не сходилось. Ариса-тян была не из тех, кому трудно общаться… хотя нельзя было отрицать, что в другой области у неё имелась серьёзная проблема.

Ну, о некоторых вещах с семьёй не поговоришь.

Удовлетворившись таким выводом, я решила задать другой вопрос:

— Ариса-тян примерно университетского возраста?

— Ей семнадцать.

Старшая школа, значит? Может, сначала прощупать почву романтическим аниме?

— Поняла, — сказала я. — Клянусь превратить её в отаку.

— Зачем?

— Причин несколько, но…

На данном этапе всё, что я ей скажу, вероятно, не дойдёт до неё. Нужен был бы случайный повторный вызов из детства, где друг детства со слезами на глазах произносит признание, пронзающее сердце. Поскольку я не могу провернуть такое, решила действовать постепенно.

— Для начала я хочу узнать её получше.

Цубаса немного помедлил, прежде чем сказать:

— Понятно.

Мы оба замолчали.

Я закрыла глаза и вспомнила, что произошло несколько минут назад. «Как сдаваться», значит? Выражение её лица тогда произвело на меня сильное впечатление. Я уже видела его — оно появлялось в моём зеркале каждый день после увольнения.

Что мне делать?

Я легко могла придумать банальные слова. Например: «Нет смысла впадать в уныние, так что двигайся дальше и найди новую мечту». Но это было бы худшее, что можно сказать. Если бы её раны были настолько поверхностными, что могли зажить от подобных слов, она сама уже пришла бы в себя. Её глаза выглядели такими тёмными и тусклыми именно потому, что это было невозможно — то, к чему она отчаянно стремилась, разрушилось. Слова, игнорирующие это чувство, лишь усугубили бы её состояние.

Тогда я сама ничего не могла с этим поделать. Если бы в тот день не поговорила со своей дерзкой подругой детства, то, наверное, сейчас находилась бы в том же состоянии, что и Ариса-тян.

Что бы сделала нынешняя я?

Важно было помнить, что Ариса и я — разные люди. Я это понимала, но никак не могла разделить нас в своих мыслях. Поэтому всё равно решила рассуждать со своей точки зрения.

Какой я была тогда?

Я вспомнила, как мне было больно: сколько бы я ни ломала голову, у меня не оставалось выбора, кроме как сдаться, и постепенно я стала безразличной ко всему.

Какая часть речи Кэн-тяна сделала меня счастливее всего?

Я могла вспомнить свои тогдашние чувства, но не могла облечь их в слова. В конце концов, это основывалось на ощущениях, а не на логике.

Может быть… меня просто захватил момент?

Я сказала это в шутку, но, учитывая мой характер, такое было вполне возможно.

Точно, дело не в логике.

Я осталась довольна таким выводом. Но тогда решение заключалось в том… чтобы воздействовать на чувства Арисы. Это казалось слишком безответственным, учитывая, что я имела дело с событием, повлиявшим на всю её жизнь.

Хм? Странно… У меня ужасно болит грудь. Интересно, почему?

— Я хочу обсудить, что будет с завтрашнего дня, — сказал Цубаса.

Поскольку мои мысли начали уходить в сторону, я с радостью воспользовалась возможностью снова сосредоточиться на нём.

— Правильно ли я понимаю, что завтра ты начнёшь смотреть с ней аниме? — спросил он.

— Да, таков план.

— Я благодарен. Что касается дополнительной оплаты…

— А, не стоит. Я совершенно не против делать это бесплатно.

— Я не могу доверять договорам, в которых не участвуют деньги, — произнёс он низким голосом, сузив глаза.

Мне было по-настоящему страшно, но я сумела выдавить улыбку и сказать:

— Может, будем считать оплатой стоимость такси?

Он помедлил, затем кивнул и сказал:

— Хорошо. — После этого он расслабился и откинулся на подголовник. — Я тоже об этом подумаю.

— О чём?

— О том, что понравится Арисе.

Значит, он будет искать и выбирать аниме для своей младшей сестры? Ой, как это мило.

— Я сказал что-то смешное? — спросил он.

Ой, чёрт! Он заметил, что я улыбаюсь.

— Нет, просто… Я подумала, что ты хороший брат.

— Это неправда, — твёрдо заявил он, повернувшись ко мне. Увидев мою удивлённую реакцию, он неловко добавил: — Неважно, забудь, что я это сказал. — Он перевёл взгляд на пейзаж за окном.

Кажется, это первый раз, когда я слышу, как он говорит с такими эмоциями.

Моё сердце невольно затрепетало, но последняя крупица рассудка подсказала мне: У его семьи, должно быть, всё очень сложно.

Вернувшись домой, я встала перед дверью квартиры и стала думать, что делать с Мэгумин. В последние несколько дней мой счётчик расположения с её стороны стремительно падал. Сначала она выгнала меня из ванны, потом отказалась спать со мной в одной кровати.

Я знала, в чём проблема: мне не хватало самоконтроля. Из-за её милой, такой и тянущей к объятиям внешности и показателя «одиночество», который пробуждал во мне защитный инстинкт, я просто не могла сдержаться. Хорошо ещё, что мы обе девушки, иначе у меня была бы огромная проблема. Хотя, может, мои тормоза отказывают именно потому, что мы обе девушки?

Я глубоко вдохнула, кажется, уже в пятый раз. Этот ход мыслей, вероятно, не приведёт ни к одной хорошей идее. На этом этапе остаётся только поставить всё на кон.

Собравшись с духом, я открыла дверь.

— Я дома!

— С возвращением.

— Ух ты, ты меня напугала. Ты меня ждала?

Мэгумин неподвижно стояла в коридоре и смотрела на меня.

— Ч-что случилось? — спросила я.

Она медленно шевельнула маленькими губами и сказала:

— Ты… снова поставила Цубасу на первое место.

В комнате мгновенно похолодало.

— Ты выберешь… мужчину вместо подруги, — продолжила она.

— Нет, всё не так. Послушай меня, Мэгуми. В этот раз всё иначе — у меня не было выбора.

По нашему разговору можно было подумать, что меня поймали на измене. Странно, учитывая, что я не сделала ничего плохого.

Внезапно я почувствовала лёгкий толчок в живот. Я знала эту ситуацию: будь мы в аниме, рука, коснувшаяся меня, была бы залита красным.

— Что ты делаешь, Мэгумин? — спросила я, не глядя вниз. Конечно, я не представляла трагическую сцену — я просто слишком боялась посмотреть ей в лицо.

— А ты что делала с Цубасой?

— Э-э… работала, наверное?

— Можно я помогу?

Какое заманчивое предложение.

— Я пригожусь, — настаивала она, не давая мне времени подумать. — Мы не можем пойти вместе?

В моём воображении после этого я истекал кровью: меня сразил чистым попаданием дружеский удар сверхтяжёлого класса — результат многолетних отношений.

Хе-хе, я приму тебя целиком и сделаю счастливой. Погодите, нет, сейчас не об этом.

— Прости, но эту работу я хочу выполнить сам, — сказал я.

— Почему? Потому что вчера я выгнала тебя из постели?

Её дрожащий от слёз голос пронзил мне сердце.

— Нет, Мэгумин. Дело не в этом. — Я опустился на колени и обнял её.

Я понимал, что она чувствует. Ей довелось пережить бесчисленные расставания, и теперь, осознав, какое одиночество копится у неё внутри, она, вероятно, стала патологически зависеть от меня. Мне хотелось крикнуть: «Давай сделаем это вместе!» — но я не мог: мне мешал собственный эгоизм.

Что же делать?

Поразмыслив ещё довольно долго, я осторожно отстранился от Мэгумин и сказал:

— Я правда хочу попробовать сделать это сам.

Она опустила взгляд, словно вот-вот должна была заплакать.

— Но ты можешь помочь мне с одной небольшой вещью, — добавил я.

Мэгумин засияла, как солнце, и её сияние обожгло мне глаза. Балус!

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила она, покачиваясь из стороны в сторону. — Я сделаю что угодно.

Странно. Я не знаю её точного возраста, но, судя по тому, что она рассказывала о прошлом, ей должно быть около двадцати пяти. Примерно столько же, сколько и мне, но я всё равно вижу в ней лишь ученицу начальной школы.

— Аи, что с тобой?

Я похлопал себя по щекам, чтобы отогнать дурные мысли. Я не собирался повторять вчерашнюю ошибку.

— Ладно, давай посмотрим аниме, — сказал я.

— Почему?

— Потому что это и есть работа?

— Какая… странная работа. — Мэгумин наклонила голову.

Какая милая. Так и хочется её потискать… но нельзя. Я не мог позволить своему счётчику симпатии опуститься ещё ниже, так что приходилось сдерживаться.

— Эм-м, ты уже ела? — спросил я.

— Нет.

— Чего хочешь?

— Мне всё равно.

— Это самый сложный ответ.

— Месть.

Наверное, она мстила мне за то, что я заставил её остаться дома. Но по сравнению с тем, как однажды она запугала меня свирепостью яндере с ножом в руках, это было даже мило.

После этого мы спокойно поели, приняли душ порознь и стали смотреть аниме. Я давно не смотрел ничего, сидя плечом к плечу с другим человеком, и получил огромное удовольствие.

Хочу разделить это чувство с Арисой-тян, — подумал я, пока мы смотрели до самого рассвета.

Настал момент. Я стоял перед комнатой Арисы-тян, имея при себе лишь смартфон и святые доспехи под пальто.

Свой план я назвал «Операция: расцвети в аниме». Сначала мы посмотрим аниме, которое найдёт отклик у Арисы-тян. Затем я покажу ей свои доспехи, а она скажет: «Ого, как круто! Я тоже хочу их примерить!»

Хотя, конечно, вряд ли всё пройдёт так гладко.

Я успокоился и медленно открыл дверь. Первым делом увидел прямо перед собой письменный стол. На нём стояла небольшая лампа, заливавшая комнату оранжевым светом. Справа от стола был книжный шкаф, слева — кровать. Вопреки моим представлениям о богатых юных леди, кровать выглядела совсем не роскошно, хотя была достаточно большой, чтобы на ней удобно разместились двое.

Ариса-тян сидела на кровати, прислонившись к стене. Увидев её вечно унылые глаза, я вдруг занервничал.

— Д-добрый день? — поприветствовал я её, выдавив улыбку.

Она предпочла мне телефон в своей руке и проигнорировала приветствие.

Ч-что? Вчера она мне ответила.

— Ты так и будешь стоять? — спросила она, не отрывая взгляда от телефона. Затем похлопала по месту рядом с собой, явно предлагая мне сесть.

— Я просто залюбовался твоей стильной настольной лампой, — ответил я с дурацкой ухмылкой.

— Если хочешь, можешь забрать её.

— Не, спасибо. В общем, давай перейдём к аниме. Ты ждала этого?

— Не пойми неправильно. Я просто решила дать тебе шанс, потому что ты первым из идиотов заговорил об аниме.

— Первым? С тобой и другие разговаривали?

— Да, но все сразу сдавались, — пробормотала она без всяких эмоций. — Несправедливо. Я сама так хочу сдаться, но все они делают это первыми, хотя начали позже.

Я сел рядом с ней, и она повернулась ко мне.

— Интересно, как долго ты продержишься? — спросила она с той же жутковатой улыбкой, что и вчера.

Неужели эта девочка действительно старшеклассница? Даже взрослому было бы трудно излучать такую мрачную ауру.

Внутри я был до смерти напуган, но как взрослый в этой ситуации должен был изображать храбрость.

— Хе-хе, достаточно долго, чтобы первой превратить тебя в отаку!

— Ты идиот?

Она раздражённо отложила телефон. Тем временем я взял свой и открыл приложение для просмотра аниме. Я выбрал романтический сериал, который присмотрела Мэгумин, и показал экран Арисе-тян.

Действие происходило на Хоккайдо. Это была классическая романтическая история о доброй, застенчивой черноволосой героине, которая подружилась с самым популярным парнем в школе. История взросления покорила сердца девушек по всей Японии, а её аниме-версия и игровая экранизация стали огромными хитами. Ни одна девушка не могла остаться равнодушной к романтическим сценам… по крайней мере в теории.

Пусть и сердце Арисы-тян дрогнет от этого трепетного чувства!

Я с воодушевлением смотрел аниме вместе с ней. А потом…

— Она сказала, что терпеть не может ужастики, — уныло рассказывал я Цубасе час спустя. — Но почему? Это же классическая романтика — шедевр, по которому ещё и сняли игровой фильм! Где она там увидела ужасы?!

Я совершенно не ожидал такой реакции. В голове у меня наступила пустота, и пришлось отступить, чтобы перегруппироваться.

— Ариса-тян расстроилась из-за разбитого сердца? — спросил я.

— Нет, вовсе нет, — твёрдо ответил Цубаса. Он задумчиво погладил подбородок. — Скорее всего, проблема в образе мыслей персонажей. Я всё ещё изучаю этот вопрос, но, похоже, сёдзё-истории ставят романтические чувства превыше всего. Возможно, её ужаснула сама мысль о мире, где подобные нелогичные рассуждения считаются нормой.

— Но в этом и есть самое лучшее! — Я хлопнул себя по коленям. — Погодите… вы сказали, что изучаете?

— Да.

Ч-ч-что?! Цубаса-сама изучает субкультуру?!

— Разве это странно? — спросил он.

— Вовсе нет! — Более того, я от всей души это приветствую. — Эм-м, мангу или аниме?

— Мангу.

— И что вы читали?

— Я изучаю их в порядке рейтинга продаж. В последней, которую я прочитал, в названии было слово «злодейка»… Простите, там столько похожих названий, что я всё путаю.

— Не переживайте, я понимаю, о чём вы. — Цубаса-сама читает истории о злодейках! — Вам понравилось?

— Я читал это в исследовательских целях, поэтому не уверен.

Прямо как человек из индустрии. Что ж, похоже, обсудить это с ним не получится.

— Пока я не увидел ничего, с чем могла бы себя соотнести Ариса, — продолжил он.

— Ох…

— Если уж на то пошло, её вкусы могут быть скорее мужскими.

— Понятно… Ладно, в следующий раз я покажу ей аниме по сёнэн-манге!

Мне на ум пришло несколько вариантов. Сёнэн-манга — это дружба, усердный труд и победа! Правда, в последнее время её критикуют за то, что персонажам дают преимущества благодаря происхождению или связям… но если она не станет смотреть на всё с циничной точки зрения, это точно зажжёт в её сердце огонь!

Хм, что выбрать? Вечером обсудим с Мэгумин. Хе-хе.

В конце концов я выбрал боевое аниме о мире, где восемьдесят процентов населения обладают особыми способностями, а герои используют сверхсилы, чтобы защищать людей от тех, кто применяет свои силы во зло. Главный герой относился к оставшимся двадцати процентам. Другие издевались над ним из-за отсутствия способностей, но он был самым храбрым из всех, и лучший герой мира признал его достоинства!

От такого у любого кровь забурлит! Ариса-тян, мы с тобой выйдем за пределы возможного!

На следующий день, возвращаясь на такси…

— Она спросила меня, что интересного в том, как дети дерутся, — с тем же унынием, что и вчера, рассказывал я. — Я страстно доказывал, что здорово видеть, как взрослые вдохновляются детьми, но она сказала, что решать всё насилием — биологически незрелое поведение… и мне нечего было на это ответить.

Блестящая слеза печали вырвалась из моего сердца и скатилась по щеке.

— Как же это бесит! — воскликнул я.

В салоне повисла тяжёлая тишина. Даже Цубаса не знает, что сказать…

— Понятно, — произнёс он. — Значит, Арисе не нравятся передачи, в которых всё крутится вокруг сражений.

Эм-м, старший брат, не мог бы ты вытереть мне слёзы?

— Кстати, ты уже закончил проверять список идей? Я всё ещё не получил от тебя ответа.

Эм-м, старший брат, а какого цвета у тебя кровь?

Я вытер собственные слёзы и переключился. Несмотря на все эти разговоры об аниме, работу я не забрасывал. Днём я вёл все занятия в школе программирования, поскольку Кэн-тян уехал, а в перерывах обсуждал с Мэгумин список. На чём мы в итоге остановились?

— Думаю, стоит выбрать идею номер один, — сказал я.

Цубаса удивлённо посмотрел на меня.

— Я имею в виду первую в списке, — уточнил я на случай, если он решил, что речь о «лучшей» идее.

— Я понял.

Тогда чего он так отреагировал?

Он вздохнул.

— Я расположил идеи от наименее осуществимых к наиболее осуществимым. Честно говоря, первые четыре считал несбыточными мечтами. — Помолчав, он пронзительно посмотрел на меня и спросил: — Ты сможешь это воплотить?

Я стушевался и едва не выпалил: «Забудьте, это невозможно». Но отступать не собирался. Сжав кулаки, я собрался с духом и заявил:

— Да. Мэгумин тоже полна решимости.

— Сколько это займёт? Ты говорил, что мы сможем запустить сервис в апреле. Успеете?

— Ну… программное обеспечение будет готово.

Мне предстояло создать интегрированную среду разработки для инженеров и магазин приложений для пользователей — систему, благодаря которой каждый мог бы свободно пользоваться виртуальными тактильными ощущениями. Это была моя специальность.

Проблема заключалась в аппаратной части: каким бы обширным ни было моё программное обеспечение, без физических устройств от него не будет никакого толку.

— Изобретение Мэгумин придётся запускать в массовое производство, верно? В отличие от Smart Frames, её устройство обрабатывает множество разных материалов. Вручную сделать много таких штук будет очень трудно. Что нам делать?

— У меня есть одна идея. Как-нибудь Кэнта всё тебе объяснит.

— Ладно. — Наверное, в этом и заключается цель его командировки? Ну, зная его, я уверена, что всё получится.

— Можно я тоже задам вопрос?

— Конечно.

— Интуиция подсказывает мне, что первую идею большая команда разрабатывала бы больше года. Но ты утверждал, что вы с Мэгуми сможете запустить сервис в апреле вдвоём. Сейчас декабрь, значит, у вас всего около трёх месяцев. Интуиция меня подводит или вы оба особенные?

— Э-э-э…

К этому моменту у меня за плечами было около шести лет опыта, но большую его часть я получил в нетипичной среде. Наверное, в любой другой компании технические навыки моих коллег сочли бы выдающимися. В этом смысле мои ожидания отличались от нормы. Но говорить: «Я особенный!» — было бы как-то неловко.

— Не знаю, ответит ли это на твой вопрос, но… — начал я.

— Ничего, говори.

Я прочистил горло и начал объяснять так, словно читал лекцию в школе программирования:

— Я считаю, что срок разработки зависит от навыков разработчика.

— В каком смысле?

— Например, когда я вижу проект с техническим заданием, мне кажется, что его разработчик не слишком хорош. С другой стороны, если в проекте всё выглядит так, будто «сама система и есть техническое задание», я думаю обратное.

— Это работает только при разработке небольших систем… А, точно, ты же создал систему «Алл-РаВи». — Он опустил взгляд, задумавшись. — Прости, беру свой вопрос назад. Вернее, я сам на него ответил.

— Эм-м, ладно. — Я понятия не имел, о чём он говорит, но, по крайней мере, он, похоже, получил ответ. — Не могли бы вы объяснить, что имели в виду? — робко спросил я. Мне стало любопытно после упоминания системы «Алл-РаВи».

— Мы по-разному понимаем слово «хороший». Когда ты говоришь «хороший», вероятно, имеешь в виду уровень, на котором человек способен понять всю систему и самостоятельно разработать всё необходимое, верно?

— Ну, примерно.

— Да, теперь я всё понял. Ты ненормальный.

Его будничное замечание больно кольнуло меня. Я знал, что он не хотел меня обидеть, но услышать от своего кумира, что я «ненормальный», было очень неприятно.

— Как там Ариса? — пробормотал он.

Я прекратил мысленно рыдать и вспомнил поведение Арисы-тян.

— Хм, мне по-прежнему не удалось толком с ней поговорить. Но на аниме, которое я ей показываю, она реагирует энергично. С каким удовольствием она их критикует… Мне плохо становится от одной мысли об этом.

— Понятно…

— Что с ней случилось?

— Как я уже сказал, не мне об этом рассказывать.

Я понял, что он предлагает спросить её саму, но это было непросто.

— Почему бы тебе просто не спросить её? — подтвердил Цубаса мою догадку.

— Я думал об этом, но…

Если сейчас начать лезть в её личную жизнь, нормального разговора между нами, скорее всего, больше не получится. Я не мог толком объяснить, почему так чувствую, — просто знал это сердцем.

Увидев мою реакцию, Цубаса сказал:

— Ничего страшного. Я оставлю тебе решать, как с этим поступить.

Я испытал облегчение оттого, что он не стал давить дальше, но одновременно отчаянно чувствовал: оставлять всё как есть нельзя.

Что же тогда сделало меня таким счастливым?

С тех пор как я познакомился с ней, я бесчисленное множество раз задавал себе этот вопрос. Когда меня уволили, мне ничего не оставалось, кроме как сдаться. Но после речи Кэн-тяна что-то изменилось. Что именно? Мне казалось, если я сумею выразить это словами, то смогу изменить ситуацию.

Может, мне самому спросить её.

Одними просмотрами аниме вместе ничего не изменить. Если я хотел что-то изменить, сначала нужно было изменить себя. Даже если шансов на успех не было, я всё равно должен был попробовать.

После этого я поговорил с Цубасой об аниме, посидел рядом с Мэгумин, немного поработал… и пришло время возвращаться в комнату Арисы-тян.

— Ой, ты вернулась.

Добрый день, меня зовут Аи Сато. Юная леди уже начала говорить «ой», увидев меня.

— Какое дурацкое аниме ты заставишь меня смотреть сегодня?

К этому моменту я привык к её резким словам. Моё сердце было спокойно, как тайфун. Обычный отаку к этому времени уже был бы на грани сверхнового взрыва, так что по сравнению с ним я проявлял куда больше терпения.

Это была ложь. На самом деле я тоже был готов взорваться. Улыбка держалась на поверхностном натяжении — то есть на костюме дворецкого, который я надел под пальто. Против богатых девушек его эффективность SS-ранга делала меня непобедимым.

— Леди Ариса, сегодня аниме будет особенным, не таким, как прежде, — сказал я.

— Мне всё равно. Просто покончим с этим.

— Прошу прощения. Знаю, вы с нетерпением ждёте просмотра, но дайте мне несколько минут подготовиться, — сказал я, парируя её колкость, и сел на кровать. — Главная героиня этого аниме — энергичная и обеспеченная юная леди, совсем как вы.

— Перестань так разговаривать. Это ужасно раздражает.

— О, прошу прощения. Значит, вам нравится мой обычный образ?

— Ты серьёзно? Где ты купил такую душевную стойкость?

Так мы и начали смотреть аниме. Несмотря на высокий показатель словесной атаки Арисы-тян, во время просмотра она молчала. Наверное, её хорошо воспитали.

— Ты ведь любишь счастливые концовки? — неожиданно заметила она, словно решила доказать обратное.

— А? О, эм-м, да. А ты их не любишь?

— Не то чтобы. Просто считаю их поверхностными.

— Эм-м, почему? — осторожно спросил я.

— Истории, которые тебе нравятся, слишком небрежно возводят стены, — ответила она, с невероятной скукой глядя на экран. — Есть понятная цель и проблема, которую смогла бы решить даже обезьяна. Персонажи достигают цели — и получают счастливый конец. Какая глупость.

Голос её звучал безразлично, но я чувствовал, что тема для неё важна.

— В реальной жизни таких стен нет, — продолжила она. — И злодея тоже нет. Даже если преодолеть стоящие перед тобой препятствия или избить людей, которые тебя бесят, ничего не изменится. Не бывает жизни, где после всех событий можно жить «долго и счастливо».

Она повернулась ко мне.

— Жизнь либо продолжается, либо заканчивается, — сказала она. — Вот и всё, разве нет?

Трудно было поверить, что эти слова произнесла старшеклассница. Что ей довелось пережить, чтобы прийти к такому взгляду? Почему она говорила это с таким безразличным выражением лица? Мне очень хотелось узнать её получше, но спрашивать было ещё рано. Поэтому вместо главного вопроса я задал другой.

— Чего ты хочешь, Ариса-тян? Продолжения или конца?

Она слегка усмехнулась.

— Ты и правда не такой, как остальные.

Я молча подталкивал её продолжать. Вернее, я слишком нервничал, чтобы сказать хоть слово. Её душевное состояние казалось настолько хрупким, что одна оговорка могла всё разрушить.

Ариса-тян подняла глаза, словно вспоминая прошлое.

— Все остальные просто говорят мне найти новую мечту или хобби — меня от этого уже тошнит. Я понимаю, что обычный человек не может мне помочь, но почему все такие безынициативные? Почему они думают, что я ещё не пробовала этого?

Она улыбалась, но в её словах рядом с яростной обидой звучало душераздирающее одиночество.

В какой-то мере я понимал, что она чувствует. Иногда советы других бывают полезны, а иногда — совсем нет. Когда действительно не знаешь, что придумать, сгодится что угодно. Но если ты уже перебрал и испробовал все возможности, и ни одна не помогла, — уже ничего.

«Почему они думают, что я ещё не пробовала этого?»

Она испробовала всё, но ничего не сработало. Поэтому и хотела сдаться — чтобы больше не пришлось продолжать борьбу. Что я должен был ей сказать?

Она действительно похожа на меня в прошлом.

Я работал усерднее, чем когда-либо в жизни, лишь затем, чтобы в одно мгновение лишиться главного достижения. Я понял, что выбора нет и придётся от него отказаться, но не смог заставить себя это сделать. Каждое утро я просыпался в отчаянии, ломал голову до самого сна и паниковал, глядя, как проходят один непродуктивный день за другим.

Чего я хотел тогда? Почему слова Кэн-тяна сделали меня таким счастливым?

— Ариса-тян, о чём ты мечтала? — выпалил я, не успев подумать.

— Погоди, ты не знаешь, кто я?

— Понятия не имею. Расскажешь?

— Ладно, расскажу.

Она поднялась, подошла к стоявшему в углу комнаты шкафу и открыла его. Внутри оказалось множество кубков и медалей. Все медали сияли золотом, но были беспорядочно свалены, словно мусор.

Что это такое? — подумал я.

Ариса-тян обернулась и сказала:

— Поищи моё имя: Ариса Отосака.

Я поставил на паузу шедшее на телефоне аниме и открыл браузер. Я не был уверен, какими иероглифами записывается её имя, поэтому ввёл «Отосака» теми же знаками, что и фамилию Цубасы. В подсказках сразу появилось «Ариса Отосака». Я нерешительно нажал на вариант, и первым делом увидел миниатюру видео с крупной надписью: «Нынешнее положение юной генийки Арисы Отосаки».

— Значит, ты знаменита? — заметил я. — Вот это сюрприз.

— Это я удивлён. Ты что, в горах жила?

— Вроде того.

Я неловко усмехнулся, просматривая остальные результаты. Перед её именем в каждом стояло слово «генийка».

— Я талантлива, богата и привлекательна, так что во всём, за что ни возьмусь, я лучшая, — сказала она. Слова звучали уверенно, но лицо оставалось скучающим, а глаза — тёмными и тусклыми. — В общем, чем бы я ни занималась, всё одинаково.

Вероятно, она была единственным человеком в мире, способным такое сказать, и бесчисленные достижения за её спиной это подтверждали. Но я совершенно не мог понять подобного чувства. Любой человек мечтал бы стать лучшим хотя бы в одном деле, а Ариса-тян утверждала, что все эти успехи одинаково ничего не стоят. Мне было этого не понять.

— Кроме баскетбола, — с тоской добавила она. — Я любила баскетбол. Это было первое занятие, которое показалось мне по-настоящему интересным. — Она опустила взгляд на правую ногу и слегка приподняла её. — Но я больше не могу прыгать. Так скажи мне: как мне сдаться?

По спине у меня пробежал холодок. Давление было не слабее того, что я чувствовал, когда Мэгумин вынудила меня принять решение, — а может, и сильнее. Я не мог придумать, что ответить. Ариса-тян была гораздо способнее меня и наверняка уже испробовала всё, что могло прийти мне в голову. Более того, её идеи, скорее всего, выходили за пределы моего воображения. И после всего этого она решила, что выбора нет и остаётся только сдаться. Что я вообще мог сказать такой девушке?

— Так и знала, — разочарованно сказала она, огорчённая моим молчанием. Почему-то теперь она напоминала мне потерявшегося ребёнка — испуганного, одинокого, зовущего на помощь.

Вот оно что. В этот момент мне наконец стало совершенно ясно то, что раньше не удавалось выразить словами. Я и подумать не успел, как слова уже сами сорвались с губ:

— Давай устроим матч.

— Что? — Она недоверчиво уставилась на меня.

— Посмотрим аниме о старшеклассницах, которые играют в баскетбол.

— Это что, шутка? — Она прищурилась.

— Я совершенно серьёзен, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Честно говоря, аниме — лишь дополнение. Как фанат аниме, я не успокоюсь, пока хотя бы раз не заставлю тебя заплакать. Я втайне злюсь, что ты разнесла их все, но могу это пережить. Матч важнее.

— В чём мы будем соревноваться?

— В баскетболе.

— Ты надо мной издеваешься?

— Я совершенно серьёзен, — повторил я.

— Ты ведь не опытный игрок? Думаешь, я проиграю только потому, что травмирована?

— Скажу прямо сейчас: Ариса-тян, у тебя нет ни единого шанса на победу, — заявил я под её пронзительным взглядом. — Соревнуемся через десять дней. Я приеду примерно в восемь вечера, как сегодня, так что начинай смотреть аниме в три часа дня, хорошо?

— Я ещё не согласилась на матч.

— Что, боишься проиграть?

— А что я вообще с этого получу?

— Не знаю. Но ты ведь всё равно больше ничем не занята? Просто подыграй мне.

— Всё это время ты был волком в овечьей шкуре?

— Если это считается, я носил медвежью шкуру.

— Я о том, что твой характер слишком сильно изменился.

— Разве тебе не нравится?

— Ты идиот?

После этого я рассказал ей об аниме, которое хотел, чтобы она посмотрела. Установил на её телефон приложение для просмотра, оформил бесплатную пробную подписку на месяц и добавил нужный сериал в закладки. Теперь она была полностью готова.

— Не забудь: начинай смотреть через десять дней, в три часа дня! — напомнил я перед уходом.

Затем я принялся ломать голову над подготовкой к матчу.

Цубаса

Услышав рассказ Аи, я не мог поверить своим ушам. Соревноваться с Арисой было безрассудно и само по себе, а уж в баскетболе — тем более. Наверняка это шутка. Но выражение лица Аи было серьёзнее, чем когда-либо, поэтому я решил ей подыграть.

— И как именно ты собираешься это сделать? — спросил я.

— Я стану богом.

— Не понимаю. Объясни, пожалуйста.

Аи принялась описывать план, который звучал как несбыточная мечта.

— Это возможно? — спросил я. Конечно, нет.

— Я это сделаю, — без малейшего колебания ответила она. Формулировка подразумевала, что такая возможность может отсутствовать.

— Почему бы тебе хотя бы не увеличить срок? Совершенно необязательно закончить за десять дней.

— Тогда это будет нечестное испытание.

— Ты нарочно всё усложняешь? Но зачем?

— До конца года осталось десять дней, вот я и решила, что время подходящее.

Нелепость. Я не смог продолжать этот разговор.

Вскоре подъехало такси, и мы сели на заднее сиденье.

— А, точно, можешь рассказать мне об Арисе-тян? — спросила Аи, когда машина тронулась. — Какой она была раньше?

Как это связано с тем, о чём мы только что говорили?

Подавив скепсис, я ответил:

— Раньше она была жизнерадостным ребёнком.

— Я совсем не могу её такой представить, — натянуто улыбнулась она. Не сводя взгляда с дороги, она продолжила: — Интересно, каково это — мочь сделать всё, что захочешь.

Ещё одно замечание не к месту. Наверное, она всё-таки говорит об Арисе.

— Думаю, ты немного ошибаешься, — сказал я. — Ариса, конечно, генийка, но и у неё есть ограничения. Например, она не может победить мальчиков в лёгкой атлетике.

— Ох… Да, это логично.

— В её мире не существует слова «может быть». Поэтому ей скучно.

— Что ты имеешь в виду?

— Для обычных людей иногда усердная работа приносит результат, а иногда нет. Но в сознании Арисы такого понятия не существует: с чем бы она ни столкнулась, ей достаточно немного подумать, чтобы узнать исход.

Звучало это как детская чепуха, но на самом деле я не видел, чтобы хоть одно предсказание Арисы оказалось неверным. Проще говоря, ей было скучно, потому что всё, что она делала, заканчивалось именно так, как она ожидала.

Услышав это, Аи опустила взгляд. По её реакции я понял, что подробности она уже слышала от Арисы. А её продолжительное молчание подсказывало: она правильно поняла слова Арисы.

Люди обычно хотят отвергнуть идеи, которые расходятся с их собственными. Услышав историю Арисы, любой наверняка поспешил бы найти исключение — а именно исключение Ариса хочет найти больше всего.

А, вот оно что. Поэтому Аи бросила ей вызов.

Я начал понимать намерения Аи. Вероятно, она хотела добиться от Арисы согласия на какое-то требование. При нынешнем положении дел ничто из сказанного Аи до неё не дойдёт: они смотрели на мир через разные линзы. Если воспользоваться немного чрезмерным сравнением, это было похоже на попытку дилетанта раскритиковать исследование специалиста. Поэтому Аи пыталась завоевать влияние, победив Арису в матче.

Вот для чего были нужны эти аниме? Чтобы установить с ней равные отношения?

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил я.

Аи удивлённо посмотрела на меня.

— Я сказал что-то странное?

— Нет, эм-м… — Она опустила взгляд, немного подумала, а затем посмотрела на меня. — Я просто подумала, что ты и правда хороший старший брат для неё.

— Я уже говорил, что это не так.

— Но это так.

Я замолчал и отвернулся к окну. Через несколько секунд решил сказать правду:

— Я причина нынешнего состояния Арисы.

— Что ты имеешь в виду?

— Я сказал ровно то, что имел в виду. — Я снова посмотрел на Аи. — Я пытаюсь ей помочь только потому, что должен нести ответственность. И больше ни за чем.

— Врёшь, — безразлично сказала она. Затем её лицо смягчилось. — Если бы дело было только в этом, ты бы не смог склонить голову ради неё.

— Я… — Я осёкся. Продолжать этот обмен не имело смысла. Я глубоко вздохнул и решил сменить тему. — Я возьму на себя занятия в школе программирования. Тогда у тебя будет больше времени на разработку.

— Я ценю твоё предложение… но ты справишься?

— Базовые знания у меня есть. Скажем ученикам, что я стажёр-преподаватель, а ты будешь подключаться, когда потребуется высокая квалификация.

— Ладно. Тогда я на тебя рассчитываю.

— Я хотел бы завтра встретиться с тобой до прихода первого ученика.

— Эм-м, они придут в десять утра.

— Понял. Я буду в офисе к девяти.

Намеренно заканчивая разговор, я повернулся к окну. Аи тоже замолчала, хотя я не знал, потому ли, что она почувствовала: мне больше не хочется разговаривать.

Я не понимаю.

Как я сказал Аи, я помогал Арисе, чтобы нести ответственность. Если бы я не поступил тогда так, как поступил, сейчас Ариса жила бы жизнью, достойной её талантов. Поэтому я и должен был нести ответственность… но за последний год ничего подобного не добился. В итоге я лишь заплатил другим, чтобы они решили проблему. Я не считал этот подход неправильным: разумно поручить дело специалистам. Просто после заявления о том, что я сам возьму ответственность, такой выбор казался жалким.

Причина, по которой мне пришлось прибегнуть к этому, была проста: у меня не хватало навыков, чтобы справиться самому. Я не понимал чужих чувств — с детства ставил результат превыше всего. Я не раз попадал впросак, игнорируя чьи-то эмоции. В детстве. Сейчас я умел избегать глупых конфликтов… но не знал, как помочь душевно истощённому человеку снова встать на ноги.

Поскольку объективно я не обладал способностью решить проблему Арисы, я попросил Аи о помощи. Я решил, что если поручить дело человеку с подходящими навыками, вероятность успеха будет выше.

Я… по-прежнему не понимаю.

У меня было несколько вопросов, но главным оставался вопрос о себе. Почему я действовал, подчиняясь незначительным эмоциям? Как я уже сказал, нынешнее состояние Арисы было моей виной, и взять на себя ответственность было морально правильно. Но лично для меня не было ничего плохого в том, чтобы от неё отказаться. Более того, восстановление Арисы не принесло бы мне никакой пользы.

По сути, для меня ничего не менялось, помогу я ей или нет. Обычно я без колебаний отверг бы подобное начинание… так почему же потратил на него целый год? Должна была существовать какая-то логичная причина. Раньше я никогда об этом не задумывался, но, начав, уже не мог остановиться. Для начала — почему я вообще никогда не задавался этим вопросом? Что я получу, если Ариса снова встанет на ноги?

Я вспомнил события примерно годичной давности, когда впервые узнал о положении Арисы. Тогда я был в Соединённых Штатах, но сразу вернулся в Японию, получив звонок от отца. Значит, это была просьба отца? Нет, я не помнил, чтобы он когда-либо заключал со мной договор. Я сам вернулся в Японию, заявил, что позабочусь об Арисе, и по собственной воле потратил на это год.

Это не имеет смысла. Зачем я так поступил?

Моё поведение было слишком неестественным. Я знал себя лучше всех и никогда не стал бы делать то, что не приносит мне пользы. Должна же была существовать убедительная причина моих поступков.

Попрощавшись с Аи, вернувшись домой и войдя в спальню, я продолжил перебирать воспоминания в поисках этой причины.

Глава 6: Детская мечта

Ариса

В детстве мне были дарованы исключительный талант, привлекательная внешность и невероятно богатая семья. Если я чего-то хотела, это становилось моим. Максимальный балл за контрольную? Первое место в соревновании? Я могла получить всё, стоило лишь принять решение. Даже завоевать золотую олимпийскую медаль было бы нетрудно. Единственное, чего я не могла сделать, — физически невозможные вещи вроде прыжка до Луны.

И всё же мне не удавалось найти радость ни в чём. Я продолжала искать то, что зажгло бы во мне искру счастья, и нашла это только на свой восьмой день рождения.

Каждый год в мой день рождения устраивали большой праздник. Большинство гостей были друзьями отца. Моей задачей было надеть платье и мило им улыбаться. Мне ни разу не было весело.

Но свой день рождения я любила. Это был единственный день в году, когда я могла увидеть старшего брата.

Пока отец обсуждал с друзьями дела, я пряталась у него за спиной и высматривала брата в толпе. Он уже приехал?

Мой брат жил в зарубежной школе-интернате и не возвращался в Японию без особой причины. Даже когда он приезжал, при несовпадении наших расписаний я не могла увидеть даже его лица. В мой день рождения встреча с ним была гарантирована.

О, вот он!

Я встала на ближайший стул и помахала ему.

— Цубаса! Я скучала!

Заметив меня, он улыбнулся и подошёл.

— Я вернулся, Ариса. С восьмилетием, — сказал он мягким, но ясным голосом.

— Спасибо!

— Ты снова подросла.

— У меня скачок роста! — Я гордо выпятила грудь.

В прошлом году мне приходилось даже стоя на стуле задирать голову, чтобы увидеть лицо Цубасы. Но в этом году благодаря стулу я оказалась почти на уровне его глаз.

[[image:/storage/reader-images/0e88bad524816647354f71258529722e2621e55a.jpg]]

— Если мои расчёты верны, чуть больше чем через девять лет я тебя догоню! — заявила я.

— Вот как? Надеюсь, к тому времени ты перестанешь вставать на стулья.

— Это просто логичный способ рассмотреть твоё лицо вблизи, — пошутила я.

Я спрыгнула со стула и взяла его за руку. Я уже собиралась позвать его на улицу, как отец заметил, что Цубаса приехал.

— О, Цубаса, ты вернулся? — спросил отец.

— Да, — ответил брат. — Давно не виделись, отец.

Отец весело положил руку Цубасе на плечо.

— Поздравляю с поступлением в университет, хоть и с опозданием.

— Спасибо.

Они начали говорить о каких-то сложных вещах. Меня это не интересовало, поэтому я изобразила как можно более недовольный вид, надеясь, что отец заметит. Поскорее заканчивайте разговор, чтобы Цубаса мог со мной поиграть.

Мой план сработал: отец взглянул на меня и сказал:

— Цубаса, поиграй с Арисой.

— Да, сэр. — Цубаса посмотрел на меня.

— Пойдём на улицу! — воскликнула я, ведя брата за руку.

Когда мы проходили через зал, взрослые умилённо на нас смотрели. Наверное, все думали, что мы близкие брат и сестра, но это было не так. Цубаса не заботился ни о ком, кроме себя. Он был добр ко мне только потому, что отец попросил его за мной присмотреть. Но меня это устраивало. Цубаса был для меня особенным именно потому, что не относился ко мне как к особенной.

Выйдя из здания, я потянула его за руку и сказала:

— Цубаса! Здесь рядом парк! Давай пойдём туда!

Мы дошли до парка и вместе сели на скамейку.

— Поздравляю с поступлением в университет, Цубаса!

— Спасибо.

— Когда ты начал учиться?

— В прошлом месяце.

— Понятно. Погоди, в апреле? Это японский университет?

— Да.

— Ого, я думала, ты выберешь зарубежный. Почему ты решил учиться именно в Японии?

— Чтобы завести друзей.

— Не чтобы учиться?

— Да.

Цубаса всегда отвечал как можно короче. Стоило мне перестать говорить, и разговор заканчивался. Но меня это устраивало. Только со мной он разговаривал именно так.

— Раз ты будешь учиться в японском университете, мы сможем чаще видеться? — спросила я.

— Не знаю.

— Ты будешь жить в стране?

— Да.

— Можно я буду тебя навещать?

— Я не против.

— Ура! Спасибо! — Почувствовав, как на лице появляется улыбка, я прислонилась плечом к руке Цубасы. — Ты тёплый.

Была весна. Ночи уже не были морозными, но всё ещё оставались прохладными.

— Цубаса, можешь сказать, где мне найти радость?

— Не знаю.

— Ты тоже считаешь, что ничего не бывает интересным?

— Да.

— Жаль… — Я вздохнула и посмотрела на лишённое звёзд, абсолютно чёрное небо.

Это скучное небо было похоже на мою жизнь. Куда ни посмотри — везде один и тот же пейзаж. Мир был таким унылым.

Во всём, чем я занималась, я была лучшей, но ничего особенного не делала. Учёба сводилась к чтению книг. Мне казалось странным, что другие не способны на это. Искусство было лишь способом придать форму тому, что я видела в уме. Я не понимала, что люди в нём находят. Спорт сводился к движению тела. На самом деле я не любила физические упражнения: они утомляли сильнее, чем учёба и искусство.

Возможно, став взрослой, я больше не буду всегда побеждать. Я не смогу одолеть специалистов в областях, не связанных с моей специализацией… но это нормально. Проиграть специалисту не было обидно. Так всё и должно было быть.

Поскольку всё давалось мне так же естественно, как дыхание, похвала не приносила мне радости. Поэтому мне всегда было мучительно скучно.

Погодите, нет! Нельзя думать об этом в редкие минуты, которые я провожу с Цубасой! Нужно воспользоваться возможностью и поиграть с ним!

— Давай поиграем! — сказала я, потянув его за руку.

— Хорошо, — ответил он с улыбкой. — Чем хочешь заняться?

— Решай ты!

— Ладно. — Он кивнул и огляделся.

Он что-то ищет? Я огляделась вместе с ним, думая, чем можно заняться в парке.

— Смотри, Цубаса, баскетбольное кольцо! Я никогда не играла в баскетбол. Хочу попробовать!

— Ты уверена, что справишься в этом платье?

— Нужно всего лишь бросить мяч. Ничего сложного!

— Ладно. Я схожу за мячом.

Цубаса улыбнулся мне, а затем посмотрел в сторону, где стоял одетый в чёрное человек.

Эх, а я думала, что мы будем только вдвоём.

Сцена была знакомой. Мой чрезмерно заботливый отец постоянно присылал за мной присматривать каких-то странных людей.

Через несколько минут я впервые держала в руках баскетбольный мяч.

— Какой большой, — заметила я.

До этого я трогала бейсбольный мяч. Он был достаточно маленьким, чтобы описать ощущение словами «схватить» или «сжать». Но баскетбольный мяч оказался настолько большим, что я не могла подобрать подходящее слово, кроме простого «держать».

— Лови, Цубаса! — Я протянула ему мяч обеими руками.

Он поймал его одной рукой и прижал к поясу.

— Как будем играть?

— В баскетболе побеждает тот, кто больше раз забросит мяч в корзину, верно?

— Да.

— Тогда давай так!

— Хорошо.

Он подошёл ко мне и передал мяч. Я приблизилась к кольцу.

— Оно очень высоко, — сказала я.

— Хочешь сесть мне на плечи?

— Правда? Погоди, нет! Мне уже восемь лет! Я больше не занимаюсь такими детскими вещами!

Я отказалась от предложения Цубасы и посмотрела на кольцо. Картина перед глазами мгновенно превратилась в числа, показывая формулу, по которой мяч попадёт в корзину. Я инстинктивно поняла весь процесс броска: как двигать телом, когда именно бросать и с какой силой.

А, значит, баскетбол ничем не отличается.

Я встала, слегка расставив ноги и согнув колени. Затем глубоко вдохнула и задержала дыхание. Выпрямив колени и напрягая мышцы спины, я бросила мяч вверх.

— Есть!

Мяч полетел к корзине по рассчитанной мной траектории, но лишь отскочил от обода с металлическим звоном!

Что? Всё должно было произойти не так.

Растерявшись, я следила взглядом за мячом, пока он не оказался в руках Цубасы.

— Почти получилось, — сказал он, возвращая мне мяч.

— Да. Наверное, я бросила слишком сильно.

Я снова посмотрела на кольцо.

Мои руки плохо слушаются из-за холода? Сосредоточившись на ощущениях в теле, я бросила второй раз. Мяч снова отскочил от обода.

— Он опять ушёл немного влево, — заметил Цубаса.

— Да…

Я забрала у него мяч. На этот раз решила не полагаться на интуицию и всерьёз занялась расчётами. Я была потрясена: впервые мои вычисления два раза подряд дали неправильный результат.

Оба раза мяч попал в одно и то же место. Я пристально посмотрела на кольцо. Возникшая в голове картина ничем не отличалась от двух предыдущих. Не упускаю ли я какую-то переменную?

Одну за другой я проверила все данные, которые мозг обрабатывал автоматически: скорость ветра, трение мяча и тому подобное. В конце концов ошибок не нашла. Если только в районе кольца не действовал какой-нибудь новый закон физики, промахнуться я не могла.

Ладно. Буду считать, что ошиблась, и исправлюсь. В прошлых попытках мяч уходил в левую сторону, значит, теперь нужно бросить немного правее.

Я прицелилась так, чтобы мяч задел правую часть кольца, и бросила в третий раз.

— Есть!

Он полетел по ожидаемой траектории, но на этот раз ударился о переднюю часть обода. Дзынь!

— Он не залетает, Цубаса! — воскликнула я.

— Ты выглядишь счастливой.

— Я странно себя чувствую! Дай попробовать ещё раз! Пожалуйста!

Я взяла мяч и снова посмотрела на кольцо. Я трижды подряд потерпела неудачу — такого ещё никогда не случалось. Сердце забилось быстрее, тело стало горячим. Мне очень хотелось, чтобы следующий бросок удался. Неужели вот что такое разочарование? Я не знала, но это было невероятно захватывающе.

После этого я около получаса продолжала бросать мяч. Впервые мне удалось попасть с пятой попытки, а затем, воспроизводя то же ощущение, довела процент попаданий примерно до девяноста. До этого в моём мире существовали только ноль и сто — ничего между ними: что бы я ни делала, результат всегда был предсказуемым. А это было так захватывающе: раньше я никогда не сталкивалась с неопределённостью. Это было очень весело.

Тот день стал поворотным в моей жизни.

Решив проверить, нет ли у меня природных способностей к спорту, я стала умолять отца разрешить мне заниматься разными видами спорта. За два года я попробовала около двухсот других, но ни один не вызвал тех же ощущений — учащённого сердцебиения и жара. Я терпела неудачи и там, но всегда в том, что было физически невозможно для моего тела, например в приземлении после четверного прыжка в фигурном катании. Я просто не могла этого сделать, и это было естественно, так что меня не расстраивало.

Во всех остальных видах спорта результат оказывался ровно таким, как я ожидала. Почему случайные исходы возникали только в баскетболе?

Озадаченная, я снова стала умолять отца — на этот раз о полном медицинском обследовании. Тогда выяснилось, что моё зрение было аномальным. Мои глаза не только воспринимали предметы в координатах, отличавшихся от настоящих, но и случайным образом меняли эту разницу в зависимости от ситуации.

В повседневной жизни это не мешало, потому что в большинстве случаев ошибку можно было скорректировать. Когда я прикасалась к предмету, и предмет, и моя рука находились не там, где их воспринимало зрение, поэтому мне достаточно было подстраиваться по визуальной информации — обычные люди тоже постоянно так делали.

Проблема возникала, когда я бросала предметы. Для обычного человека это не стало бы проблемой… но я не была обычной. Я использовала визуальную информацию, чтобы выполнять точные расчёты, словно машина. Вот почему мои броски не достигали цели.

Наконец я нашла то, что отчаянно искала: дело, в котором могла выложиться полностью, но результатом не становились гарантированные успех или поражение. Нечто непредсказуемое, от чего я могла получать удовольствие.

Когда я играю в баскетбол, я больше не генийка.

С точки зрения логики, то же самое, наверное, относилось и к другим видам спорта. Возможно, в остальных двухстах случаях я добивалась успеха лишь благодаря удаче. Но я выбрала баскетбол. Причина была простой: это было первое занятие, которое показалось мне интересным.

Через несколько месяцев, на мой десятый день рождения, я попросила отца собрать нашу семью из четырёх человек за одним столом.

— Я стану величайшей баскетболисткой, — заявила я.

— Нет, не станешь, — возразил отец.

— Можешь объяснить почему?

— Ты особенная, Ариса. Глупо растрачивать талант на область, к которой у тебя меньше всего способностей.

— Похоже, наши ценности не совпадают. Я вовсе не считаю своё решение глупым.

— Подумай логически. Зачем выбирать путь с наименьшими шансами на успех?

— Потому что для меня этот путь самый ценный.

Поскольку никто из нас не собирался идти на уступки, разговор ни к чему не привёл.

— Цубаса, ты тоже ей скажи, — произнёс отец.

По спине у меня пробежал холодок. Брату было всё равно до меня — он присматривал за мной только потому, что отец ему приказал. Конечно, брат никогда не говорил мне этого прямо, это было лишь моё предположение. Если бы я задумалась, то, наверное, поняла бы правду. Но я намеренно этого не делала, потому что брат был для меня особенным… и я хотела быть особенной для него. Поэтому не хотела спрашивать.

Я опустила взгляд, страшась ответа брата.

— Пусть занимается, — с привычной улыбкой сказал Цубаса.

Я удивлённо подняла глаза.

— Я обо всём позабочусь, — продолжил он.

— Ты серьёзно? — спросил отец низким голосом, каким никогда прежде со мной не разговаривал. Услышь я такой тон в свой адрес, наверное, сразу бы сдалась.

Однако Цубаса предельно спокойно ответил:

— Мы можем установить несколько правил. Например, она должна продолжать выполнять все задания. Если пропустит хотя бы одно, ей придётся попрощаться с баскетболом, и она больше никогда не получит свободы принимать собственные решения. Иными словами, пока она сохраняет прежнюю успеваемость, она может распоряжаться свободным временем как хочет. По сути, нынешняя ситуация ничем не изменится.

— Повторяю: ты серьёзно?

— Разумеется. Как я могу отказать своей милой младшей сестрёнке?

Глядя на улыбку Цубасы, я не понимала, лжёт он или нет.

— Но… — После предложения Цубасы отношение отца полностью изменилось.

Он почти сдался. Пока я подыскивала нужные слова, чтобы закрепить победу, неожиданный человек протянул мне спасительную руку.

— Признай: ты проиграл, — сказала моя редко разговаривавшая мать.

На этот раз Цубаса выглядел столь же удивлённым, как и я.

Отец некоторое время колебался, затем тяжело вздохнул и сказал:

— Ладно. Больше ничего говорить не буду.

Услышав это, мать изящно отпила воды, а затем пристально посмотрела на меня.

— Ариса, мне всё же есть что сказать: продолжай побеждать.

— Буду, обещаю!

Так я всерьёз занялась баскетболом. Свободного времени у меня было всего около двух часов в неделю, но, учитывая все мои способности, я считала это честной форой для остальных. В конце концов, вероятность успеха в любом деле, за которое я бралась, была высокой. Я могла бы относиться к спорту несерьёзно, но это было бы слишком скучно. Нужно было выложиться полностью, иначе никакого удовольствия не будет.

Поэтому я поклялась посвятить баскетболу всё, что было в моём распоряжении, — начиная со связей брата.

— Цубаса, я хочу вступить в элитный клуб!

Мой брат дружил с сыном владельца баскетбольного клуба. Благодаря ему я смогла вступить в сильную команду.

— Угадай, Цубаса?! Сегодня у меня был первый матч!

Хотя брат, вероятно, был занят не меньше меня, он исправно возил меня на все мероприятия, связанные с баскетболом. Я рассказывала ему о новых освоенных приёмах, просила совета, как эффективнее тренироваться, и так далее. Мы говорили только о баскетболе.

— Главный тренер пообещал, что если я наберу десять очков, то смогу участвовать в следующем турнире, — сказала я. — Это было проще простого!

— Ты хорошо справляешься.

— Нет, мне ещё далеко! Я хочу стать лучшим игроком всех времён!

Цубаса всегда улыбался и слушал мою болтовню. Но говорил мало, и я никогда не знала, о чём он думает. Зачем он так старался мне помогать? Этот вопрос постоянно приходил мне в голову, но я отказывалась его задавать. Мне казалось, лучше не знать.

— Цубаса, сегодня начинается мой первый турнир!

— Надеюсь, ты победишь.

— Конечно! Приходи поболеть, если будет время, хорошо?

В итоге я стала звездой этого турнира и привела свою команду к победе.

В пятом классе у меня случился скачок роста, и я начала участвовать в матчах со школьницами средней школы.

— Цубаса, теперь я наконец могу играть в обычный баскетбол!

До этого я играла в баскетбол для младших школьников — он назывался «мини-баскетболом», в нём использовались мяч меньшего размера и более низкое кольцо. Мой клуб не специализировался на мини-баскетболе, так что это означало: на том турнире я произвела на них впечатление и поднялась в рейтинге.

— Цубаса, меня пригласили в тренировочный лагерь национальной сборной!

В шестом классе меня выбрали представлять Японию на международном турнире среди игроков младше шестнадцати лет. Обычно в эту команду входили игроки от четырнадцати до шестнадцати, так что мой выбор в качестве ученицы начальной школы стал историческим событием.

— Но я не могу выкроить на это время, — продолжила я. — Какая жалость.

Из-за работы, которую поручал мне отец, я могла посвящать баскетболу лишь два часа в неделю. Мне нельзя было играть, пока я не закончу все остальные задания, — таково было наше правило. Я могла составить расписание так, чтобы участвовать в матчах, но посещение тренировочного лагеря, к сожалению, было исключено.

— Я договорюсь, — сказал брат.

— С кем? С отцом?

— Нет, с JА (Japan Basketbll Association).

— С ними?

— Твоё участие наверняка попадёт в заголовки.

— Ну да. Я уже привыкла к интервью.

— Внимание прессы означает деньги. Если сделать упор на деловую сторону, они наверняка согласятся на пару неразумных требований.

— Погоди, я не могу участвовать в самом турнире! Мне ещё ни за что не победить старшеклассников!

— О… — Он отвернулся, словно надулся из-за того, что я отвергла его предложение.

Я поразилась его необычному поведению. Пусть сама идея и была безрассудной, мне было очень приятно, что он попытался мне помочь.

— Спасибо, — сказала я, слегка прислонившись к нему. — Я каждый день веселюсь, и всё это благодаря тебе.

Он не ответил. Я посмотрела на его профиль и подумала: Цубаса, почему ты мне помогаешь? До сих пор я бесчисленное множество раз задавала себе этот вопрос, но ни разу не позволила словам сорваться с губ.

— Кстати, поздравляю с окончанием университета, — добавила я.

Цубаса повернулся ко мне с привычной улыбкой.

— Спасибо.

— Ну как? Ты завёл друзей?

— Да, достаточно много.

— От тебя так и веет деловым человеком.

— Естественно.

— Ты встретил каких-нибудь… интересных людей?

Он помолчал, прежде чем сказать:

— Один был. — Голос его звучал не так, как обычно.

По спине у меня пробежал холодок. Я приблизила лицо к его лицу и спросила:

— Э-это был мужчина?

— Да.

— Хорошо.

— Что ты имеешь в виду?

— О, ничего.

Какое облегчение. Я отстранилась и выпрямилась.

— Кстати, если ты не знал, завтра у меня выпускной.

— Хорошо. Я освобожу время.

— Ура! Не могу дождаться! — воскликнула я, обнимая его за руку.

В день моего выпускного брат появился после церемонии, когда я разговаривала с одноклассниками.

— Цубаса! Ты пришёл!

— Да, прости, что опоздал. — Он улыбнулся как обычно, а затем повернулся к моим друзьям. — О, я не помешал?

Я посмотрела на них, молча умоляя почувствовать обстановку и оставить меня поговорить с братом наедине.

К сожалению, одна из них намёка не поняла.

— Ты брат Арисы-тян? — спросила она.

Прошу прощения? Кто разрешил тебе разговаривать с моим братом?

— Какой классный брат. Неудивительно, что Ариса-тян тобой хвастается!

— А? — вырвалось у меня.

— Ариса-тян постоянно о тебе говорит!

— Ч-что?! С каких пор?! Не выдумывай! — воскликнула я, схватив одноклассницу за плечи.

— Интересно, что она обо мне рассказывает? — спросил брат.

— Прекрати, Цубаса!

— Мы тоже хотим послушать об Арисе-тян, — сказала одноклассница. — Какая она дома?

— Очень избалованная, — ответил брат.

— Ничего им не рассказывай, Цубаса! — взмолилась я. Наверное, это был первый раз, когда я повысила на него голос.

— Смотрите, Отосака-сан смутилась! — воскликнула одна из одноклассниц.

— Кто-нибудь, снимайте видео! Оно точно станет вирусным! — предложила другая.

— Точно. Назовём его «У генийки комплекс брата!»

— Миллион просмотров гарантирован.

Это был мой первый и последний промах в начальной школе. Я прикусила язык и ждала, пока буря утихнет. Я заметила, что Цубаса в замешательстве наблюдает за мной.

Когда всё улеглось, я повернулась к брату и спросила:

— Ну что, Цубаса? Кто там, по-твоему, избалованный ребёнок?

— Ты.

— Что ты сказал? Я не расслышала. Повтори, пожалуйста!

Мы находились на открытой площадке школьного двора, окружённые толпой фотографировавшихся и праздновавших людей. Из-за этого мягкий голос брата было трудно расслышать.

Я прищурилась, наклонилась ближе к его лицу и снизу сердито на него посмотрела.

— Ты выросла, — сказал он с улыбкой.

— Не меняй тему!

В то время мой рост составлял около ста семидесяти сантиметров. Я всё ещё была ниже Цубасы, но уже не нуждалась в стуле, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

— Сейчас я скажу кое-что важное, — продолжил он, не обращая внимания на мой гнев. Похоже, возвращаться к прежнему разговору он не собирался. — Слушай внимательно.

Я драматично вздохнула и сдалась.

— Тогда пойдём туда, где потише.

— Нет. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась настолько, чтобы шум вокруг не отвлекал тебя, — необычно властным тоном сказал он.

— Ладно. Слушаю.

— До сих пор тебе поручали самые разные задания. Зачем?

— Чтобы определить мои способности.

— Каков результат?

— Я выяснила, что лучше всего подхожу для наук, а хуже всего — для областей, требующих сверхчеловеческих физических способностей.

— Что тебе делать дальше?

— Использовать мозги, чтобы сокрушить гордость баскетболистов, полностью полагающихся на физическую силу, — предельно серьёзно ответила я.

Вероятно, брат задавал эти вопросы по приказу отца, а значит, мне следовало учитывать намерения отца. Он и на моей церемонии выпуска меня проверяет?

Я понимала, что задания отца были частью моего образования. Их целью было не только определить мои способности, но и развить различные навыки благодаря разнообразному опыту.

Но, может быть, пора восстать?

Я больше не была беспомощным ребёнком. У меня появились связи и достижения, необходимые, чтобы выжить самостоятельно.

— Ты продолжишь играть в баскетбол? — спросил Цубаса.

— Конечно.

— Почему?

— Потому что это весело.

— Почему ты так считаешь?

— Потому что я не могу предсказать результаты.

— Так бывает не только в баскетболе. Почему именно этот вид спорта?

Поскольку его допрос не прекращался, я решила ответить хитростью.

— Потому что это первое, что ты мне подарил. Ты ведь не отнимешь у своей милой, избалованной младшей сестры её любимое занятие? — Я посмотрела на него снизу вверх, уговаривая. Я не думала, что обращение к эмоциям на него подействует, но почему-то захотела хотя бы раз попробовать.

— Понятно.

Погоди, Цубаса только что улыбнулся?

— Отныне ты сама будешь выбирать своё расписание.

— Что это значит…?

— Ровно то, что я сказал. Мать и отец больше не будут ничего тебе поручать.

— Значит, я могу сосредоточиться на баскетболе?

— Если считаешь это лучшим вариантом, пусть будет так. Но баскетбольные занятия они финансировать не будут.

— А что насчёт остального?

— Зависит от того, насколько хорошо ты обоснуешь свою просьбу.

— Хорошо, я поняла.

Отныне я должна была сама выбирать своё будущее, но родители не собирались оказывать финансовую поддержку таким увлечениям, как баскетбол. По сути, они давали мне шанс.

В словах брата был скрыт следующий смысл: «Пора перестать быть ребёнком, который просто подчиняется приказам родителей, и научиться самостоятельно думать и действовать. Всё необходимое ты должна добывать собственными усилиями. В том числе связи — например, с богатым отцом». Но кое-чего я не понимала.

— Цубаса, ты договорился об этих условиях с отцом? — спросила я.

— Ничего подобного я не делал.

— О… — Я посмотрела ему в глаза. Обычно это позволяло понять, лжёт он или говорит правду, но на этот раз я ничего не разобрала. — У меня есть ещё один вопрос.

— Спрашивай.

— Что теперь будет с нашими отношениями?

С начала разговора я ещё никогда так не нервничала. Я любила брата — мне не нравилось, когда он называл меня избалованной, но отрицать это я не могла. Причина моей привязанности была проста: какая младшая сестра не привяжется к старшему брату, который сделал для неё так много?

Цубаса больше не был студентом. В университете он и так, похоже, был занят различными внеклассными делами, но, найди он работу или начни собственный бизнес, теперь наверняка станет ещё более занят. Несмотря на ярлык гения, даже я не умела читать мысли людей. Свои знания психологии я могла применять, чтобы распознавать обычную ложь, но на брата это не действовало. Поэтому я очень тревожилась. Мысль о том, что Цубаса перестанет обращать на меня внимание… была слишком печальной.

— Ничего не изменится, — беззаботно ответил брат. — Я сказал, что обо всём позабочусь, но не уточнял конечный срок.

— Цубаса! — Я бросилась к нему.

— Отпусти, Ариса. Мне трудно дышать.

— Нет! Не отпущу!

— Нас фотографируют.

— Пусть!

Так закончилась незабываемая церемония выпуска. Я действительно отлично провела время.

В средней школе я занималась разными вещами помимо баскетбола. Чтобы заработать на поездки, я позировала для журнала, давала платные интервью и участвовала в соревнованиях и конкурсах, проходивших одновременно с моими баскетбольными матчами. Цубаса был рядом на каждом шаге, и мне казалось, что я проживаю лучшие дни своей жизни. Наши отношения оставались прежними. Если и произошло какое-то изменение, то лишь в том, что я перестала говорить с ним столь почтительно.

Те годы закончились моим последним баскетбольным матчем в средней школе.

Хруст! Это был последний звук, который я когда-либо услышала на баскетбольной площадке. Я вспомнила настолько сильную боль, что не могла дышать, и то, как едва держалась в сознании, пока меня везли в больницу.

После долгой операции врач сказал мне:

— С сожалением сообщаю, что вам придётся отказаться от спорта.

Я слушала подробное объяснение словно в тумане. Травма не повлияет на мою повседневную жизнь, но я не смогу заниматься интенсивными физическими упражнениями. Современная медицина также не сможет её вылечить.

— О… — пробормотала я.

Для наблюдения после операции мне пришлось провести в больнице около недели.

— У тебя есть выбор, Ариса, — сказал Цубаса, стоя рядом с моей кроватью. Выражение его лица отличалось от обычного.

— Всё в порядке. — Я изо всех сил старалась улыбнуться. — Я брошу баскетбол.

К счастью или к несчастью, я была достаточно умна, чтобы понять значение этой травмы: моей мечте стать величайшей баскетболисткой не суждено было сбыться.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, — сказала я. — Но всё в порядке. Я сама с этим смирюсь, так что ничего не говори.

— Хорошо. — Он кивнул и вышел.

Позже отец сообщил мне, что Цубаса принял предложение иностранной компании, которое прежде отложил. В глазах у меня потемнело. Где-то в глубине души я верила, что брат найдёт способ мне помочь. Но ошибалась: брат так легко оставил меня позади, чтобы отправиться своим путём.

Может, ему и правда никогда не было до меня дела?

Это открытие, возможно, ранило сильнее самой травмы.

Через неделю меня выписали из больницы. У меня не было ни гипса, ни костылей. Причина травмы, похоже, оставалась неизвестной. Ничего необычного не было видно, но боль не проходила. Глядя на себя в зеркало, я не могла поверить, что травма реальна. Я изо всех сил попыталась подпрыгнуть на месте, но в воздухе почувствовала что-то ужасно неправильное, а при приземлении меня пронзила сильная боль, словно правая нога переломилась пополам. В тот момент я ещё раз поняла: выбора нет, придётся сдаться.

Дело было не в том, что я не искала решения. Во время госпитализации я отчаянно искала информацию всё свободное от посещений время. Но сколько бы ни изучала материалы и ни ломала голову, найти ничего не удавалось. Я снова и снова отказывалась от мысли бросить мечту, но каждый поиск другого решения заканчивался словами: «Всё кончено».

Кто-то сказал мне:

— Есть и другие способы быть причастной к баскетболу, не выходя на площадку. Например…

Другой человек сказал:

— Очень жаль, что так вышло, но всё будет хорошо, Ариса-тян. Ты можешь найти новое занятие, например…

Я была так разъярена, что хотела разрушить их жизни, чтобы они поняли, каково это. Для меня не могло быть никакого «нового занятия». Баскетбол не был чем-то одноразовым или игрушкой, которую после поломки легко заменить другой. Это было незаменимое сокровище, которое я любила всем сердцем. Но все так поспешно предлагали альтернативы. Это было оскорбительно, и я не могла этого вынести. Едва верилось, что эти люди такие же люди, как я. Меня от этого тошнило.

Всё равно. Теперь это не имеет значения.

Я приняла свою судьбу и пошла в старшую школу. Моя жизнь не закончилась. Как бы ужасно я себя ни чувствовала, мне ничего не оставалось, кроме как продолжать жить.

Я решила найти новое занятие, которым могла бы наслаждаться без интенсивных физических нагрузок. Я изучала разные области, пробовала себя в искусстве и играла в игры, становясь лучшей во всём, за что бралась. Это было естественно: если я добилась успеха даже в спорте, к которому не имела способностей, то уж в том, к чему была предрасположена с самого начала, проиграть не могла.

Мне скучно.

Победы в турнирах, награды мирового уровня… Всё это было совершенно неинтересно. Хуже всего было видеть, как занявшие второе место хлопают мне. Мне хотелось закричать: «Вам что, не обидно проигрывать?!» Я не посвятила ни одному из этих занятий жизнь — просто развлекалась в свободное время, а всё равно оказалась на вершине. Как эти люди могли хлопать тому, кто одним лишь природным талантом украл положенное им место? Меня от этого тошнило.

С детства я сильно выросла. Добилась великих результатов и получила похвалу от всех вокруг, но ни в одном из этих достижений не было радости. Мои ожидания ни разу не оказались обмануты. Это было отвратительно.

Однажды во время обеденного перерыва в мою школу приехала преисполненная энтузиазма журналистка, чтобы несколько минут взять у меня интервью.

— Ариса-сан, спасибо, что согласились на интервью.

— В любое время.

— Я так волнуюсь. Я ваша поклонница. Можно пожать вам руку?

— Да, конечно.

Я научилась улыбаться, как мой брат. Всё было настолько скучным, что не заслуживало внимания. Наверное, брат тоже каждый день чувствовал себя так.

После этой бессмысленной лести журналистка перешла к делу:

— Расскажите о своих мечтах на будущее.

— Ну… — Я лишь на мгновение замешкалась. У меня не было мечты. С баскетболом исчезла и моя радость жизни. — Наверное, хочу сделать то, что под силу только мне?

— Что именно?

— Я хочу использовать свой богатый опыт, чтобы сделать то, на что больше никто не способен.

— Понятно! Звучит как нечто, что могли сказать только вы.

Не может быть, чтобы существовало дело, которое под силу только мне, — думала я, сохраняя поверхностную улыбку.

Ничего не менялось. Сколько бы раз ни вставало солнце, это был лишь рассвет того же самого дня. Меня от этого тошнило.

Наконец, когда зацвела сакура, я достигла предела.

— Уф, меня сейчас вырвет.

Это были первые слова, которые я пробормотала, проснувшись. Наверное, мне снова приснился кошмар.

Я встала с кровати и посмотрела время на телефоне. Было два часа ночи.

— Ой, я вся в поту.

Я медленно вышла из комнаты и направилась в ванную. Там сняла тонкую пижаму и встала под душ.

— Бр-р, как холодно.

Через несколько секунд я поняла, что включила холодную воду. Я потянулась повернуть кран на горячую, но остановилась.

— Наверное, неважно.

Мои чувства притупились — и не только в физическом смысле. С того дня всё, что я делала, казалось ненастоящим. Если бы только можно было притупить и сердце, чтобы мне действительно стало всё безразлично.

— Пора спать. Всё равно больше нечем заняться.

Это была ложь. Дел у меня было предостаточно, и много чего стоило бы сделать. Но это не имело значения. Всё было бессмысленно.

Я выключила воду, промокнула тело полотенцем и вернулась в комнату, не высушив волосы. Закрыла дверь и посмотрела на кровать. Подушка находилась примерно в трёх метрах от меня. Я слегка согнула колени и прыгнула вперёд головой.

— А?!

Я дотянулась до подушки, но в ноге вспыхнула жгучая боль.

— Всё… из-за этого…

С момента происшествия прошло больше двух лет, но моё состояние нисколько не улучшилось. Стиснув зубы, я обхватила подушку обеими руками. Я била здоровой левой ногой, словно лягушка, мучилась и мучилась, пока боль не ослабла.

— Я больше не могу, — пробормотала я, закрывая глаза.

Мне не хотелось спать. Сознание было затуманено, но мысли оставались ясными. Странное ощущение. Вскоре мозг против моей воли извлёк старые воспоминания: мать, отец, друзья и психологи говорили мне примерно одно и то же, словно читали по сценарию. Что-то вроде: «Ариса Отосака, тебе дана такая огромная одарённость. Ты не должна позволить ей пропасть зря».

— Мне правда всё равно.

Моей мечтой было стать лучшей баскетболисткой. Это было единственное, что когда-либо дарило мне острые ощущения. Вы знаете, каково это — потерять такое?

Никто, кто радуется тому, что даётся ему так же естественно, как дыхание, не способен меня понять.

— Кто-нибудь, избавьте меня от этих мучений.

Я хотела сдаться. Если бы я сдалась, то наконец обрела бы покой. И я лучше всех понимала, что у меня нет иного выбора, кроме как отказаться от надежды. Всё было так просто: нужно было лишь сдаться, и я освободилась бы от этих страданий.

Но не могла. Не могла заставить себя сдаться. Не могла перестать надеяться на чудо, столь же редкое, как выигрыш в лотерею сто раз подряд. Ведь завтра могли открыть новое лечение. Или диагноз оказался ошибочным, и через секунду я полностью исцелюсь. Вероятность была больше нуля, поэтому я не могла перестать молиться… хотя очевидно, что этого никогда не случится. Мои ослепительные мечты превратились в изнуряющие кошмары.

Моя мечта не сбудется. Мне ничего не остаётся, кроме как сдаться. Поэтому я не прошу многого — исполни лишь это маленькое желание.

Пожалуйста, пусть всё закончится.

Наступало утро, потом ночь. Это повторялось снова и снова, а я не делала ничего ценного. Не успела я оглянуться, как наступил тот самый день.

— О, уже прошло десять дней.

Я выключила шумный будильник и встала с кровати. Затем приняла душ, высушила волосы и оделась прилично.

— В три часа дня, да?

Это странное чудовище велело мне начать смотреть аниме в три часа дня. Я понимала почему: наверное, она хотела поговорить со мной сразу после просмотра.

— Какая глупость, — сказала я, садясь на кровать.

Я не знала, о чём она думает, да и не хотела знать. В конце концов, всё это не имело бы значения. Я по-прежнему слушалась её только из-за Цубасы.

Я проверила телефон и обнаружила, что уже чуть больше двенадцати. Пошла в гостиную и достала из холодильника обед, приготовленный братом. Мы никогда не ели вместе, но с тех пор, как он вернулся из Японии, каждый день готовил мне еду.

— Почему Цубаса ничего мне не говорит?

Я тоже не понимала, о чём думает брат. Когда мне уже казалось, что он оставил меня и уехал за границу, он вдруг вернулся после того, как я стала затворницей. С тех пор молча заботился обо мне. А на днях отправил ко мне какое-то чудовище, ещё более непостижимое, чем он сам.

Я многого не понимала. В каком-то смысле именно это я и искала… но это было не весело, а странно и тревожно.

— Ох, уже пора.

Пока я рассеянно ела, снова зазвонил будильник телефона. До трёх оставалось десять минут. Я помыла посуду, почистила зубы и вернулась в комнату. Как обычно, села на кровать и прислонилась к стене. Затем достала телефон, открыла незнакомое приложение и запустила аниме, которое мне велели посмотреть.

Оно началось с не связанной с сюжетом видеорекламы. Сразу появилась кнопка «Пропустить», но мне было лень её нажимать, поэтому я смотрела на экран, пока реклама не закончилась через несколько секунд.

Сама серия открылась звуками приветственных криков, шагов, удара мяча о пол, а затем тяжёлого дыхания. Я сразу поняла, что смотрю баскетбольный матч, но ничего не почувствовала, кроме мысли: Что-то движется.

Пока я продолжала бездумно смотреть, персонаж, похожий на главного героя, начал рассказывать, что когда-то был талантливым баскетболистом. В старшей школе он два года подряд приводил команду к победе на национальном чемпионате. Разумеется, его приглашали профессиональные команды, но он отказался и поступил в университет, чтобы играть вместе со спортсменом, которым восхищался.

Однако после того, как группа старшекурсников напала на студентку, университетский баскетбольный клуб был вынужден приостановить деятельность на год. К отчаянию главного героя, одним из виновников оказался тот самый спортсмен, которым он восхищался настолько, что отказался от предложений стать профессионалом. В результате герой утратил страсть к баскетболу. Теперь он вёл неряшливую студенческую жизнь.

— Какая глупость, — пробормотала я.

У меня было много причин так думать. Во-первых, банальная причина, по которой герой бросил баскетбол. Во-вторых, я могла предсказать весь сюжет по одному этому вступлению. Очевидно, должно было произойти нечто, что вновь зажжёт в герое страсть, и сериал закончится счастливо.

Раз в начале играли девушки, может, он станет их тренером?

Я угадала точно. Однажды главный герой обедал в столовой, когда к нему подошёл мальчик, похожий на его друга, и обратился с просьбой.

— Моя младшая сестра записалась в баскетбольный клуб, но, похоже, у них нет тренера.

— Она в старшей школе?

— Да, на втором году.

— Ты издеваешься? Ты ведь знаешь, почему наш баскетбольный клуб отстранили?

Ответ главного героя был понятен. Будь я на его месте, наверное, тоже ответила бы кулаками.

Но его друг отчаянно умолял его, пока главный герой наконец не вздохнул и не сказал:

— Больше никогда со мной не разговаривай.

Он встал и ушёл, но друг не сдался. Они учились на одной программе, поэтому обычно передвигались по школе примерно одинаково. Друг возникал на каждом повороте и повторял просьбу, словно намеренно провоцируя главного героя.

Главный герой продолжал игнорировать друга, а после всех занятий отправился домой. Друг за ним не пошёл, зато начал писать сообщения. Раздражённый главный герой выключил телефон.

Сцена переключилась на круглосуточный магазин, где главный герой работал неполный день. Было поздно, когда вошла школьница в форме. Очевидно, это была одна из главных героинь.

— Добро пожаловать, — безразлично сказал главный герой.

Девушка принесла к кассе бутылку напитка.

— Э-эм, я что-то сделала не так? — испуганно спросила она.

— Что?

— Простите, забудьте! Не обращайте на меня внимания! — Она убежала, оставив напиток.

— Эй, подожди… А, она ведь ещё не заплатила. Тогда неважно. — Главный герой вздохнул и вернул бутылку на полку. — Что с ней было? А… я что, сам того не заметив, на неё уставился? Тогда это моя вина.

Спокойно проанализировав разговор, он вернулся к кассе с мрачным выражением лица.

— Что я вообще делаю со своей жизнью?

— Как же это уныло, — пробормотала я. Всё остальное аниме, которое я смотрела, было светлым и жизнерадостным, поэтому такое мрачное настроение застало меня врасплох.

Положение главного героя не улучшалось. Несмотря на попытки отдалиться от баскетбола, окружающий мир ему не позволял. Куда бы он ни пошёл, везде видел баскетбол. Словно весь мир навязывал его ему.

Однажды друг снова появился в школьной столовой.

— Ты можешь уже оставить меня в покое? — спросил главный герой, выглядевший ещё мрачнее, чем в начале.

— Не будь таким, ну же! Я тебя умоляю!

— Да, просто сделай это, — сказала я, встав на сторону его друга. Аниме пыталось заставить меня сочувствовать главному герою, но ничего подобного не случилось бы. В конце концов, он мог играть в баскетбол когда угодно. Со стороны казалось, что он избегает его лишь ради сюжета.

— Слушай, я заплачу тебе сто тысяч иен, — сказал его друг. — Это почти все мои сбережения.

— И насколько же у тебя сильный комплекс сестры?

— Я хочу для неё лучшего, но половина суммы — ради тебя.

— Ради меня?

— Каждый раз, когда я на тебя смотрю, мне становится тоскливо. Это ужасно раздражает. Просто иди и снова играй в баскетбол.

Они уставились друг на друга. Внезапно дело дошло до драки.

— Что ты можешь знать? — усмехнулся главный герой.

— Я знаю. Как ты думаешь, сколько мы знакомы? Ну и что, что спортсмен, которым ты восхищался, оказался сексуальным преступником?

Главный герой с широко раскрытыми глазами схватил друга за воротник.

— Давай, ударь меня, — сказал его друг. — Я отвечу тем же.

— Я начал играть в баскетбол из-за восхищения этим человеком.

— Я знаю. Ты даже отказался ради него от предложения, о котором мечтал.

— Именно! И он меня предал! Ты понимаешь, да?! Так оставь меня в покое, чёрт возьми! — закричал главный герой, словно выпуская наружу все накопившиеся с начала серии эмоции.

Окружающие заволновались и начали покидать столовую.

Когда в столовой стало тихо, его друг спросил:

— Ты смог бы сказать это тому, кто начал играть в баскетбол, потому что восхищался тобой?

— Таких людей не существует.

— Ты правда так думаешь?

Главный герой замолчал, словно кто-то пришёл ему в голову. Ну конечно, это была младшая сестра его друга. Слишком предсказуемо.

— Умоляю, просто один раз посмотри, как играет клуб моей сестры, — настаивал его друг.

Главный герой молча отпустил воротник друга и вышел из столовой. Он мрачно шёл по улице, прогуливая дневные занятия.

Внезапно он столкнулся с человеком, похожим на хулигана.

— Куда ты, чёрт возьми, смотришь?! — заорал хулиган.

Да ладно. В наше время таких людей не бывает.

Главный герой уставился на хулигана.

Столкнувшись с подавляющим преимуществом главного героя в росте и телосложении, а также с тревожащим взглядом его глаз, хулиган жалко пробормотал:

— Я-я в этот раз тебя прощу! — и убежал.

Неужели им правда нужна была эта сцена? Смысл в том, что выражение его лица настолько пугающее, что даже хулиган в ужасе сбежал?

Сцена переключилась на главного героя, лежавшего на кровати так, словно наступил конец света. Через несколько секунд зазвонил его телефон. Друг прислал бодрое сообщение: «Встретимся завтра в старшей школе ОО в четыре часа дня! Тебя будет ждать куча милых девушек!» Словно дневной ссоры не было.

Главный герой рассмеялся.

— Только один раз.

Пошли финальные титры. Похоже, первая серия закончилась.

— Ну, время убить сгодится, — заключила я.

Я совсем не могла понять чувства главного героя — хотела бы я, чтобы моя проблема была такой же простой. Но его слова «Что ты можешь знать?» запали мне в душу. Я бесчисленное множество раз кричала их про себя. Тяжело, когда все вокруг продолжают говорить что хотят, не понимая твоих ценностей.

— Значит, он настолько восхищался этим человеком, что отказался от возможности стать профессионалом? — пробормотала я, когда финальная песня закончилась. Ни о чём конкретном я не думала.

Вторая серия началась автоматически, и мне пришлось смотреть, как старшеклассницы чересчур фамильярно липнут к главному герою, пытаясь уговорить его стать их тренером.

— Это что, шутка? — усмехнулась я. Настроение, созданное первой серией, пропало впустую. Вторая была настолько плохой, что мне казалось, будто я смотрю совсем другое шоу.

— Да вы издеваетесь, — сказал главный герой, озвучив мнение зрителей — или, по крайней мере, моё.

Сдержав обещание и посмотрев в тот день тренировку девушек, он в ярости вышел из спортзала. Вечером друг написал ему извинение: девушки не знали о случившемся. Главный герой проигнорировал сообщение и отправился на работу. Во время смены пришла девушка, которая на днях убежала из магазина.

— Добрый вечер, — сказала она.

— О, так это правда была ты. — Главный герой заметил её среди старшеклассниц, которых сегодня тренировал.

— А-ха-ха, вот совпадение, да?

— Ага.

Из-за его резкого тона на лбу девушки выступила капля пота. Она внезапно поклонилась.

— Простите!

— За что?

— Кирино-тян потом рассказала нам, что произошло! Простите меня!

— Всё в порядке… Ты ведь не знала.

Появилась панель в стиле манги: другая девушка сложила ладони и извинилась. Наверное, это была упомянутая Кирино. Я узнала её: в первые кошмарные десять минут серии она активнее всех приставала к главному герою.

А, так это младшая сестра, — подумала я.

— Эм-м… так ты будешь нашим тренером? — спросила девушка.

— Вам он не нужен, — ответил главный герой.

Девушка, наверное, сочла его ответ безжалостным, но с моей точки зрения он был совершенно естественным.

— Ты на нас злишься? — спросила она.

— Это меня не касается. Вы просто хотите играть и веселиться. Для этого тренер не нужен.

— Неправда! — настаивала девушка.

Главный герой на секунду удивился, но вскоре снова принял скучающий вид.

— Почему неправда?

— Эм-м… ничего. В любом случае, мне очень жаль! — Девушка снова поклонилась и выбежала из магазина.

— Какого чёрта? — раздражённо сказал главный герой, ударив кулаком по стойке.

Если вкратце, тренерство продлилось дольше одного дня, на который он согласился. Сцена переключилась на его университет, куда младшая сестра его друга, Кирино, пришла под предлогом извинений. Он отказался уделять ей внимание, но она продолжала болтать над ухом, пытаясь вызвать у него сочувствие.

Поворотным моментом стал спортивный турнир той зимой. Пятеро подруг Кирино выступили в баскетбольном дивизионе, и девушка, которая поздно вечером приходила в магазин, — её звали Нодока — показала потрясающий результат. Люди начали обсуждать эту компанию, гадая, не опытные ли они игроки.

Как выяснилось, Нодока была настоящей спортсменкой и до средней школы играла в клубной команде. Однако из-за конфликтов в команде она возненавидела баскетбол и после выпуска бросила его.

Но остальные четыре девушки считали, что она врёт: во время игры Нодока выглядела счастливее и увереннее, чем когда-либо. Поэтому они и решили создать клуб. Уговорили Нодоку, которая не хотела участвовать, нашли наставника и подали заявку, но им преградил путь студенческий совет. Спортзал был полностью занят, а у всех остальных клубов, которые им пользовались, уже были достижения. Поэтому студенческий совет отказался утверждать новый клуб для любительских занятий.

— С чего же начать? — пробормотала я, желая рвать на себе волосы. Студенческий совет обладал властью большей, чем учителя? Заставить кого-то вступить в клуб против воли? Ничего из этого я не понимала.

В общем, после того как Кирино устроила огромный скандал, её клуб утвердили на условии: если они не выиграют следующий региональный турнир, клуб распустят. Им нужен был тренер, потому что проигрывать они не могли.

— Зачем обязательно создавать официальный клуб? Просто организуйте общество, — совершенно логично ответил главный герой.

— Не получится, — настаивала Кирино. — Мы все решили стремиться к национальному чемпионату.

Главный герой презрительно посмотрел на неё. Объяснения этому не было, но причина мне была ясна: мысль о том, что эта разношёрстная компания метит в национальный чемпионат, казалась смешной.

— Ты смотришь на нас свысока? — спросила Кирино.

Главный герой прочистил горло и тихо сказал:

— Как я уже говорил Нодоке, раз вы хотите просто играть ради удовольствия, можете делать это в ближайшем парке.

— Неправда. Мы настроены серьёзно.

Выражение глаз Кирино напомнило главному герою о встрече с Нодокой в магазине.

— Почему неправда? — спросил он, повторив вопрос, который задавал Нодоке.

Кирино проигнорировала вопрос и серьёзно сказала:

— Тебе всё даётся слишком легко.

— Эй, прекрати, — вмешался её брат, друг главного героя, вероятно догадавшись, что будет дальше.

— Ты можешь играть в баскетбол когда захочешь, — продолжила Кирино.

— Э-э-э, давайте вернёмся к этому в другой раз! — сказал её смутившийся брат, встав между ними. — Вы слишком разгорячились.

Главный герой опустил взгляд и отвернулся.

— Я ухожу.

— Не убегай, трусиха! — дразнила Кирино.

Её брат отчаянно удерживал её, пока главный герой молча уходил.

Поздно ночью Нодока снова появилась перед главным героем с мёртвыми глазами.

— У меня просьба, — сказала она. — Пожалуйста, соревнуйся со мной.

Начала играть финальная песня. Похоже, закончилась вторая серия.

— Как же раздражают эти клиффхэнгеры. — Я цокнула языком, глядя, как титры идут на простом чёрном фоне, совсем как в вестерне.

Начало серии заставило меня усомниться в собственных глазах, но в итоге вызвало то же мрачное настроение, что и первая серия.

— Да, ему действительно всё даётся легко, — пробормотала я.

Я понимала чувства главного героя, но слова Кирино задели меня сильнее. Наверное, она столкнулась с ситуацией, похожей на мою: хотела продолжать что-то делать, но не могла.

— Уф, ненавижу это. Почему выдуманная история заставляет меня так себя чувствовать?

Сериал изображал две эмоции, с которыми я боролась: ощущение, что никто не понимает моих ценностей, и отчаяние от невозможности продолжать идти к мечте. Меня это ужасно злило.

— Неужели это чудовище всё подстроило?

Должно быть, это совпадение. Наверняка она выбрала аниме только потому, что оно было о баскетболе. Но подозрение не исчезало: в конце концов, отправил её ко мне мой брат.

— Значит, главный герой проиграет и станет их тренером? Ещё один счастливый конец. Ну и хорошо.

Внезапно я поняла, что всё чаще комментирую происходящее на экране.

Я перешла к третьей серии, которая начиналась со слов:

— Пожалуйста, соревнуйся со мной.

Сначала главный герой отказался, но в конце согласился на одном условии:

— Если я выиграю, больше со мной не разговаривай. И остальные пусть тоже.

— Хорошо. А если выиграю я, пожалуйста, стань нашим тренером.

Позже той ночью юноша и девушка стояли в школьном спортзале. Разница в росте была настолько велика, что их можно было принять за родителя и ребёнка.

— Удивлён, что тебе разрешили это устроить, — заметил главный герой.

— Сегодня я… плохая девочка, — сказала Нодока.

— Значит, разрешения нет? Что ж, не вини меня, если попадёшь в неприятности.

— Неважно. В любом случае давай определим правила.

Нодока бросила баскетбольный мяч главному герою, и он поймал его одной рукой, прижав к поясу.

— Я буду нападать, — сказала она. — Если забью против тебя хотя бы одно очко, я выиграла.

— Как угодно. Давай уже покончим с этим.

Главный герой бросил мяч обратно. Это послужило сигналом к началу матча.

Нодока поймала его, тут же отпрыгнула назад и бросила в кольцо. Это выглядело как идеальная внезапная атака, но главный герой легко поднял руку и отбил мяч.

— Не может быть! — воскликнула Нодока. — Ты достал его оттуда?!

— Игра окончена. Как и обещал, больше никогда…

— Никто не говорил, что я могу попробовать только один раз!

Нодока бросилась за мячом, но на полпути изменила направление и направилась в кладовую. Вернулась она с большой тележкой, полной баскетбольных мячей.

— В правилах сказано лишь, что для победы мне нужно забить одно очко! Ты нарушаешь правила?! — заявила она.

— Ты всегда была такой назойливой? — вздохнул главный герой и присел, всем видом показывая отсутствие мотивации. — Новое правило: следующая попытка будет последней.

— Отказываюсь. Ты сказал, что можно как угодно.

— Тогда можем играть до рассвета или пока ты не сдашься — что наступит раньше.

— Как эгоистично. Ладно, пойдём на компромисс.

Нодока передала мяч главному герою. За этим последовала серия жалких попыток. Преимущество главного героя заключалось не только в росте и силе — разрыв в мастерстве тоже был огромным.

— Уже готова сдаться? — спросил он.

— Много на себя не бери. Ты боишься, что вот-вот проиграешь?

Нодока не сдавалась. Даже уперев руки в колени, тяжело дыша и роняя капли пота на пол, она продолжала бросать вызов главному герою, который всё это время оставался спокоен.

— Почему ты так упрямишься? — спросил главный герой.

Нодока ловко вела мяч, используя разницу в росте и атакуя снизу. Но этого было недостаточно, чтобы обойти главного героя.

— Если хочешь играть в баскетбол с подругами, делайте это в парке, — холодно сказал он. — А если тебе нужны воспоминания, это не обязательно должен быть баскетбол.

Нодока не дрогнула. Более того, с течением времени её сосредоточенность лишь усиливалась, а взгляд становился острее.

— Я хочу играть в баскетбол именно с этой компанией! — настаивала она.

— Я же говорю, этого недостаточно!

Нодока в который раз повела мяч. Главный герой начинал выходить из себя и стал играть небрежнее. В результате Нодока впервые смогла его обойти. Одним плавным движением она бросила мяч, но его легко отбила длинная рука, протянувшаяся у неё за спиной.

— Даже это не сработало? — в отчаянии сказала она. Уперев руки в колени, Нодока тяжело дышала.

Главный герой посмотрел на неё сверху вниз.

— Просто сдайся. Ты себе навредишь.

— Я ещё не проиграла! — крикнула она, глядя на него. — Это было… первое, что доставило мне радость.

— О чём ты говоришь?

— О турнире. Играть в баскетбол с остальными было первым, что принесло мне удовольствие! — Нодока поднялась, словно вот-вот заплачет, и передала следующий мяч главному герою.

— Опять, о чём ты говоришь? — Главный герой довольно резко бросил мяч обратно.

Нодока не смогла его поймать и вместо этого упала на пол.

— Сдавайся, — повторил главный герой. — На этом всё.

— Никогда. — Нодока поднялась на дрожащих ногах. — Я думала, что больше никогда не буду играть в баскетбол. Я начала из восхищения одним человеком, но не получала удовольствия, потому что в команде постоянно ссорились. Но благодаря друзьям я снова могу наслаждаться игрой. В отличие от остальных, у меня есть способности делать то, что я хочу. Значит, я должна приложить к этому все силы…

— Чёрт, просто хватит уже.

— Я не могу проиграть! — закричала она с такой силой, что напряжение в воздухе ощущалось даже по ту сторону экрана. Нодока передала следующий мяч ошеломлённому главному герою. — Ещё раз!

Главный герой скривился и, возвращая ей мяч, опустил взгляд.

— Ты ужасно назойливая.

— Мне это часто говорят.

Матч продолжился. Нодока не могла победить — её желание было обречено не исполниться. И всё же она продолжала пытаться. В конце концов, она могла продолжать. Зачем сдаваться, если есть возможность не прекращать попытки?

— Я ей завидую, — пробормотала я.

На экране разворачивалась сцена из моих мечтаний. Я так давно этого хотела. Если бы у меня был шанс, я тоже без колебаний приняла бы вызов. Как и она, я отказалась бы сдаваться.

— Победи, — сказала я, впервые в жизни обращаясь к вымышленному персонажу. — Мне нужно, чтобы ты победила.

Я продолжала смотреть на Нодоку и молиться о её победе. Но наступило утро, а она так и не забила ни одного очка.

— Ты обещала, — сказал главный герой, наконец проявив признаки усталости. — Больше со мной не разговаривай.

— Отказываюсь, — ответила она.

— Послушай, почему это должен быть именно я? Найди кого-нибудь, кому действительно интересно.

Нодока опустила взгляд.

Главный герой тяжело вздохнул и отвернулся. Казалось, он на мгновение замешкался, прежде чем направиться к выходу.

— Никто другой не подойдёт, — сказала Нодока.

— Ладно, но почему я? — Главный герой снова повернулся, раздражённый.

— Я всегда тобой восхищалась, — дрожащим голосом сказала Нодока, и глаза её наполнились слезами.

— Что?

— Когда я училась в начальной школе, я смотрела один из твоих матчей. Твоя команда проиграла, но ты не сдавался до самого конца. Потом я увидела, как ты плакал от досады… Именно это вдохновило меня заняться баскетболом.

Её слова были несправедливы.

Воспоминание показало слова друга главного героя: «Ты смог бы сказать это тому, кто начал играть в баскетбол, потому что восхищался тобой?» И главный герой, и я решили, что он говорил о его сестре Кирино.

— Спасибо, — с улыбкой сказала Нодока. — Мне было весело. Прости, что заставила тебя через это пройти. Я сдержу обещание.

Вместо того чтобы, как обычно, ответить холодно, главный герой замолчал.

— Региональный турнир, наверное… точнее, совершенно точно будет для нас последним, но до тех пор мы будем стараться изо всех сил.

— А потом?

— Ничего. После этого я больше не буду играть в баскетбол.

— Ты издеваешься?

Зазвучал монолог о том, почему главный герой начал играть в баскетбол и почему бросил. Он мучительно ясно показывал, насколько важным для него было чувство восхищения.

— Я не позволю тебе бросить, — твёрдо сказал он, опустившись перед Нодокой на колени, чтобы посмотреть ей в глаза. Он звучал как совершенно другой человек. — Я не допущу, чтобы ты перестала играть в баскетбол. Ты не проиграешь тот турнир — пока я рядом.

Девушка закрыла рот обеими руками.

— Ты ничего не потеряешь. Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не смогла бросить.

— Эм-м… ты серьёзно?

Главный герой кивнул.

— Как тебя, говоришь, зовут?

— Правда? Ты не помнишь?

— Виноват. Просто скажи.

— Я Нодока. Только больше не забывай, ладно?

Он на несколько секунд закрыл глаза, а потом открыл их. — Обещаю привести твою команду к победе, Нодока.

— Спасибо! Мы на тебя рассчитываем!

Нодока, пошатываясь, отступила на несколько шагов, но тут же плюхнулась на задницу. Растянувшись на полу, она засмеялась — по-настоящему счастливо. Экран погас, и началась совсем другая запись. Под зажигательную музыку показывали сцены, раскрывавшие дальнейшие события.

— Ты проиграла, — пробормотала я. — Почему ты проиграла? Ты должна была победить, дура.

История преподносилась как счастливый конец. С точки зрения сценария это действительно была наилучшая возможная развязка. Но для меня — худшая. Можете назвать меня корыстной, но я хотела, чтобы Нодока выиграла этот матч.

Я прикусила губу и свирепо уставилась на экран. После финальных титров началась странная реклама, и я нетерпеливо нажала кнопку пропуска.

В следующей части истории героини, тренируясь в баскетболе, сталкивались со своим прошлым. У четырёх девушек, не считая Нодоку, когда-то были собственные мечты, но каждая по той или иной причине от них отказалась — из-за травмы, обстоятельств или нехватки способностей. Благодаря баскетболу они смогли справиться со своими травмами. Сначала они просто хотели повеселиться с подругами, но сами не заметили, как начали относиться к спорту всерьёз.

— Чёрт, как же я хочу поиграть в баскетбол, — впервые за много лет пробормотала я.

Это аниме ослепляло. Оно сияло так ярко, что мне хотелось отвести взгляд. История определённо не была доброй — девушки постоянно сталкивались с несправедливостью. Но они не жаловались на свою судьбу. Они с достоинством принимали её, и это было прекрасное зрелище.

Наконец наступило время регионального турнира, где выяснилось, что в их дивизионе играет постоянный участник Национального турнира. Разница в мастерстве была очевидна, но встретиться с этой командой им предстояло лишь в финале.

Ни главный герой, ни девушки не теряли надежды. По ходу турнира они становились сильнее, и казалось, что им действительно удастся победить. Однако словно насмехаясь над ними под конец полуфинала произошла трагедия: Нодока, главная звезда команды, получила травму.

— Давайте снимемся с турнира, — спокойно предложил главный герой.

— Я буду играть в финале, — тихо ответила Нодока.

— Ни за что. Если ты это сделаешь, то больше никогда не сможешь играть в баскетбол.

— Неважно. Буду я играть или нет, следующий матч всё равно станет для меня последним. Поэтому я выбираю играть. — С лёгкой улыбкой она повернулась к товарищам по команде. — Мы можем проиграть с разгромным счётом… но вы поможете мне сохранить воспоминания?

Это была несправедливая просьба — кто мог ей отказать?

Сцена сменилась днём финала турнира. Игра была односторонней: команда девушек даже не пыталась сопротивляться. После первой половины они уже проигрывали тридцать очков. Девушкам пришлось столкнуться с реальностью: отыграться было просто невозможно.

— К сожалению, мы не можем победить, — спокойно сказал главный герой унылым девушкам в перерыве. — Но именно поэтому нужно выкладываться до последней секунды. Если уж проигрывать, то после того, как отдашь всё, что у тебя есть.

После всех тщательно продуманных стратегий, призванных привести девушек к победе, его последний план не опирался ни на что, кроме силы воли.

— Это будет чертовски обидно, но право так чувствовать у вас появится только после того, как вы выложитесь по полной и всё равно проиграете. Хотя я один смог бы победить всех пятерых, — пошутил он с уверенной улыбкой.

Девушки подняли головы и захихикали.

Как он и сказал, победить было невозможно. Иными словами, их клуб больше не смог бы продолжить существование. Но если поражение всё равно было неизбежно, сначала стоило сделать всё, что в их силах. С этой решимостью в сердцах девушки вышли на площадку.

В полном соответствии с законами аниме началась череда чудесных розыгрышей. Сцены, в которых разрыв в счёте постепенно сокращался, были потрясающими. Я чувствовала, как дрожит всё тело, и молилась об их победе.

Матч продолжался до последнего розыгрыша. Девушки вели одно очко. Если они удержат преимущество, то победят. Если соперницы забьют, они проиграют.

Результат последнего розыгрыша не показали. Экран потемнел, и сцена сменилась ночным спортзалом. Пять девушек лежали посреди баскетбольной площадки и, глядя в потолок, вспоминали всё, через что им довелось пройти. Хотя победитель матча так и не был назван, шоу фактически давало понять, что девушки проиграли.

Вскоре одна из них разрыдалась. Другая принялась её дразнить, но сама тоже начала плакать. Девушки плакали и одновременно смеялись от всей души. Это была финальная сцена. Аниме не показывало, что произошло потом.

Некоторое время я пребывала в оцепенении. На экране телефона что-то происходило, но я не могла разобрать что именно — всё расплывалось перед глазами.

— Я правда… хочу поиграть в баскетбол, — пробормотала я.

Это было хорошее аниме. Его история бесцеремонно всколыхнула что-то внутри меня. Она зажгла в моём замёрзшем сердце страсть, горячую, как магма. Я горевала из-за того, что не могла играть в баскетбол. Впервые в жизни я чего-то так сильно захотела, что расплакалась.

— Я была так близка… так близка к тому, чтобы сдаться.

После увиденного я уже не могла сдерживаться. Но моё желание никогда не сбудется. Моё положение отличалось от ситуации в аниме: я даже не могла попытаться.

— Как же это бесит. — Я выпустила телефон из рук и обхватила колени.

Сердце бешено колотилось. Всё тело пылало. Я отчаянно хотела играть в баскетбол, но ничего не могла с этим поделать.

Это была её цель? Она заставила меня посмотреть аниме, чтобы я почувствовала именно это?

— Нелепо, — пробормотала я.

Внезапно я услышала шум и подняла голову. Через некоторое время в мою тёмную комнату хлынул свет. Чудовище весело впорхнуло через дверь.

— Ну что, девочка, посмотрела аниме? — спросила она.

Я изо всех сил свирепо уставилась на неё. — Довольна? — ответила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Она понимающе кивнула и встала передо мной. — Ладно, давай сыграем наш матч.

— Ты дура? — Я вытерла слёзы и к своему удивлению заметила под глазами чудовища большие тёмные круги. — Ужасно выглядишь. Что случилось?

— А-ха-ха, наверное, потому что я три дня не спала.

— Чем ты занималась?

— Конечно же, готовилась к нашему матчу. — Она поставила сумку на мою кровать и достала оттуда кое-что. — Вуаля! Поздоровайся с обновлёнными Smart Frames и рукой Мэгуми!

— Эм… что?

— Просто надень их для меня, ладно?

Я вздохнула и сделала, как мне велели.

— Ладно, двигаем. — Она тоже надела то же снаряжение и вышла наружу. — Пойдём, Ариса-тян!

Я молча последовала за ней в гостиную.

— Как я и думала, огромный. Вы и правда богачи.

После этого замечания, не блещущего умом, она коснулась моих очков. Что, чёрт возьми, она делает?

Внезапно я почувствовала электрический разряд вдоль руки. На секунду зажмурилась от боли. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что стою на баскетбольной площадке.

— А…

— Кто первым забьёт, тот и победил. Нормально?

Я посмотрела в сторону её голоса и увидела, что она держит баскетбольный мяч. А, вот в чём дело, — подумала я со вздохом.

— Эй, чего вздыхаешь, девочка?

— Это MR (смешанная реальность), да? Мы будем играть в баскетбол с помощью визуального дисплея?

— О-о, какая умница. Но если думаешь, что это всего лишь визуальный дисплей, то сильно ошибаешься.

— Я знаю. Тактильная обратная связь, да?

Иными словами, технология, имитирующая осязание. Она могла кое-как его воспроизводить, но до реалистичности ей было далеко. По сути, это была просто игрушка. Ну и ладно. Важно другое: зачем она приготовила эту игрушку.

— Ты предлагаешь мне просто играть в баскетбол в виртуальном мире? — спросила я.

— Ого, ты и правда гений.

К этому моменту я окончательно потеряла интерес. — Ты идиотка? Такая несбыточная мечта никогда не станет реальностью.

— Если после нашего матча ты всё ещё сможешь так говорить, я буду ползать у твоих ног, — ответило чудовище с самодовольным видом и неуклюже передало мне мяч.

Подпрыгнув, я вздохнула и поймала мяч одной рукой. Сразу возникло странное ощущение. Хм? Сам мяч настоящий?

— Напоминаю: кто первым забьёт, тот победил! Я дам тебе фору!

Я цокнула языком на шумное чудовище и резко вернула ей мяч. Она без труда поймала его и бросила обратно. Всё происходило так же, как в аниме: в тот момент, когда я поймала пас, матч начался.

— Нападай! — Она приготовилась к моему следующему ходу.

— Ладно, на этом закончим. — Я бросила мяч прямо в кольцо.

— Эй, нечестно!

Это было всё равно что играть против ребёнка. Раздражённо я проследила взглядом за знакомой дугой полёта мяча — и вдруг он со звоном отскочил от правой стороны кольца. Я на секунду растерялась, но быстро поняла, в чём дело.

— А, понятно. Потому что это не настоящий мир.

Вся эта картинка была ненастоящей. Вот почему мяч полетел ровно туда, куда я целилась.

— Хм? Нервничаешь, Ариса-тян? — поддразнила она.

— Заткнись. Теперь твоя очередь. Давай быстрее. — Я снова цокнула языком и уставилась на неё.

Этот опыт озадачил меня — он совсем не походил на знакомую мне смешанную реальность. Во-первых, изображение было слишком чётким. Меня поразило, насколько далеко шагнули технологии. А ещё было осязание. Баскетбольный мяч ощущался в точности как настоящий — уж кто-кто, а я знала это наверняка.

— Ладно, я передаю тебе мяч, — сказала она.

— Быстрее.

Я отогнала мешавшие мысли и сосредоточилась на матче. Это едва ли можно было назвать настоящей игрой, но гордость не позволяла мне проиграть в баскетболе кому бы то ни было.

Я поймала её неумелый пас и тут же бросила мяч обратно. Она схватила его обеими руками и без колебаний метнула в кольцо.

— Получай! — воскликнула она.

— Ты дура?

Её бросок был ужасен. Одного взгляда хватало, чтобы понять: мяч ни за что не попадёт в кольцо. И всё же я продолжала смотреть, как он описал совершенно неестественную траекторию и буквально втянулся в кольцо.

— Что это ещё было? Так не бывает.

— А вот и бывает! — Она насвистывала фальшивую мелодию и снова коснулась моих очков.

Мир перед глазами внезапно погрузился во тьму. В следующий момент я уже стояла в гостиной. Баскетбольной площадки и мяча нигде не было.

— Я победила! — объявило чудовище.

— Не смеши меня. Ты жульничала.

— Это не жульничество. Во взрослом мире всегда побеждает тот, кто устанавливает правила.

— Что? Это безумие.

— Если тебе это не нравится, придётся самой стать одной из тех, кто устанавливает правила. — Она выпятила грудь и раздражающе бодрым голосом продолжила: — Если у тебя нет ничего интересного, придумай это сама! Таков обязательный урок в мире отаку!

Это и правда звучало безумно. Но на мгновение — всего лишь на долю секунды — мне показалось, что она сказала нечто чрезвычайно важное.

— Ну… есть какие-нибудь успехи? — робко спросила она. Будто вся её самоуверенность в одно мгновение испарилась.

Я молча ждала, что она продолжит.

Она глупо улыбнулась и сказала: — По-моему, неплохая фраза. Ты вдохновилась?

— Хватит надо мной издеваться. — Я действительно решила, что она издевается. — Серьёзно, чего ты пытаешься добиться? Я не понимаю, зачем ты заставляешь меня смотреть аниме и в чём был смысл этого матча.

Меня так всё это раздражало, что я едва могла терпеть. Эти жалобы ничего бы не изменили, но я больше не могла их сдерживать.

— Мой брат велел тебе всё это устроить? Твоя цель — запутать меня? Если так, то у тебя получилось. Но что теперь?

Мои эмоции превратились в неуправляемый клубок. Я всхлипнула, и глаза защипало.

— Всё это бессмысленно… Моё желание никогда не сбудется.

Она мягко посмотрела на меня и сказала: — Тяжело ведь сдаваться, правда?

Я вздрогнула, не понимая, что она скажет дальше.

— В прошлом году весь мой тяжёлый труд тоже пошёл прахом.

— Но теперь у тебя всё прекрасно, значит, мне просто нужно самой решить свою проблему, как это сделала ты? Это ты хочешь сказать? — огрызнулась я, сверля её взглядом. Мне надоели эти банальные советы.

Она покачала головой. — Я ничего не могла с этим поделать. Я была совершенно беспомощна — до смешного жалкая.

— К чему ты ведёшь?

— Тяжело, когда тебе ничего не остаётся, кроме как сдаться.

— Ой, заткнись. Ты ничего обо мне не знаешь.

— Ты права, Ариса-тян. Я не знаю, что ты чувствуешь. — Она опустила взгляд. — У меня никогда не было мечты, которой я страстно желала бы. Честно говоря, я тебе завидую.

Я не могла оставить это без ответа. — Что ты сказала? Завидуешь? Ты издеваешься надо мной? С какой стати тебе завидовать мне? — спросила я, схватив её за воротник. Никогда в жизни я не чувствовала такой ярости. — Ты хоть знаешь, как сильно я любила баскетбол?!

Я понимала, что она сказала это не со зла: она сочувствовала мне и пыталась утешить. Но мне было не до того, чтобы позволить этим соображениям подавить свою ярость.

— Почему у нормальных людей напрочь отсутствует воображение?! — сорвалась я. — Включи мозги хоть раз! А если всё равно не понимаешь, то молчи!

Эти слова предназначались не только ей. Я сама не знала почему, но мне казалось, будто все эмоции, которые я копила с момента травмы, сгустились в одном огромном взрыве.

— Я благословлена, поэтому могу делать что угодно, — продолжила я. — Так почему баскетбол должен быть исключением? Я была бы согласна отказаться ради него от всего остального — настолько сильно я его любила. Почему это единственное, чего я больше не могу делать?.. — Мои яростные, неуправляемые эмоции превратились в слёзы, хлынувшие из глаз. Я с силой вытерла их и закричала: — Чему ты вообще завидуешь?! Ты серьёзно?!

Глаза и горло жгло, а руки и ноги по непонятной причине онемели. Даже дыхание стало каким-то неправильным, и я не могла понять, всё ещё стою прямо или уже нет.

— Почему ты отказываешься от того, чего так сильно хочешь? — спросила она.

Этот вопрос привёл меня в чувство. Я подняла голову — взгляд слегка расплывался — и увидела два устройства, которые она сжимала в руках.

— Если ты ищешь другой вариант, он прямо здесь, — сказала она.

— Я же сказала: такая несбыточная мечта никогда не станет реальностью, идиотка.

— Даже если это невозможно, не значит, что не стоит попробовать. — Она опустилась на колени и твёрдо посмотрела мне в глаза.

Я отвернулась. Её взгляд раздражал меня до безумия.

— Я не занимаюсь невозможными вещами, — сказала я.

— Значит, ты сдаёшься?

— Я… не хочу.

— Тогда продолжай пытаться.

Я прикусила язык. Тебе легко говорить.

— Может, это и невозможно, но именно поэтому нужно выкладываться по полной до последней секунды, — продолжила она. — Это будет чертовски обидно, но право так чувствовать у тебя появится только после того, как ты выложишься по полной и всё равно проиграешь.

Я узнала эти слова: она передразнивала речь главного героя из того аниме.

— Ну, когда я берусь за дело всерьёз, пара невозможных вещей мне нипочём, — пошутила она с уверенной улыбкой, помахивая устройствами перед моим лицом.

Её стратегия была по-настоящему подлой. После просмотра того аниме я уже не могла отмахнуться от этих слов.

— Ты всё это спланировала? — спросила я.

— Хм? О чём ты?

Не прикидывайся, — хотела сказать я, но голос уже охрип.

— Ну так что? — спросила она. — Неужели тебя устраивает, что я всю жизнь буду хвастаться этой победой?

— Заткнись. — Тело и сердце пылали. — Где мой брат?

— Э-э-э… наверное, снаружи?

Услышав эти слова, я сорвалась с места.

— Ариса-тян?!

Первый шаг дался легко, но на втором боль подкосила меня, и я упала вперёд.

— Ты в порядке?!

Стиснув зубы, я ударила ладонями по полу и заставила себя подняться. Затем опёрлась правой рукой о стену и поскакала по коридору на левой ноге. Открыв входную дверь, я увидела снаружи брата.

— Ариса? — удивлённо произнёс он.

Возможно, я впервые увидела на его лице такое выражение — и моё лицо, наверное, тоже казалось ему непривычным.

— Цубаса, мне нужно тебе кое-что сказать. — Я опустила взгляд, отдышалась и, превозмогая боль, твёрдо встала на обе ноги. Затем подняла голову и с неловкой улыбкой сказала: — Кажется, я всё ещё не могу сдаться.

В следующий момент я не поняла, что происходит.

[[image:/storage/reader-images/4b9b14c7d37bcad9f7062bfe2846c1c0deba8e5c.jpg]]

— Э-э… что ты делаешь? — спросила я. — Что на тебя нашло?

Вместо ответа Цубаса крепче меня обнял. Я растерялась — ничего подобного не ожидала. Не существовало слов, способных выразить моё потрясение.

— Ты выросла, Ариса, — сказал он.

Я не видела его лица, но голос звучал очень мягко.

— Я ведь говорила, что догоню тебя чуть больше чем через девять лет, — сказала я. Именно это я сказала ему в день, когда открыла для себя баскетбол.

— Ах да, точно.

Мне показалось, что он улыбается. Внезапно я вспомнила вопрос, который всё это время не давал мне покоя.

— Цубаса, почему ты так добр ко мне? — спросила я. По какой-то причине слова, которые раньше никак не удавалось произнести, теперь легко сорвались с языка.

— Раньше я думал, что это мой долг.

— Раньше?..

— Ты лучше всех знаешь, что я ничего не делаю без выгоды для себя, верно?

— Да… — Он никогда не говорил этого прямо, но я, как его сестра, понимала. — И что же я сделала для твоей выгоды?

— Конечно, сделала. Мне было приятно видеть, как ты радуешься.

— Что?.. — Я понятия не имела. Серьёзно, никогда бы не догадалась. — Мне… приятно это слышать.

Я обвила руками тёплую широкую спину Цубасы. Любимый брат всю жизнь заботился обо мне. Когда я получила травму, мне казалось, что он меня бросил, но он вернулся. Даже отправить ко мне ту женщину оказалось правильным решением.

— Что ты теперь будешь делать, Ариса? — спросил он.

— Ты вообще слушал?

— Ты согласишься на идею Аи?

— Как бы она меня ни раздражала… думаю, да.

Дело было не в том, что я увидела в этой идее перспективу. Просто, если после всего услышанного я и правда ничего не сделаю, это будет означать, что я признала своё поражение; гордость не позволяла мне так поступить. Я не могла проиграть той женщине и не могла бросить баскетбол после поражения.

— Тебе нужна моя помощь? — спросил он.

— Нет… я не могу и дальше на тебя полагаться.

— Ты уверена?

— Да. Но можешь ещё немного побыть со мной? Только сегодня.

— Хорошо.

Цубаса больше ничего не сказал. Но меня это вполне устраивало. Я крепче обняла его за спину и вдоволь грелась в его тепле.

Отныне я собиралась превратить несбыточную мечту в реальность. Это явно должно было стать бессмысленной тратой времени, но аниме пробудило мой интерес. Я не знала, каково это — проиграть, отдав все силы. Может, это будет весело. Поэтому я решила ещё раз попробовать найти радость.

Эпилог

В токийском районе Роппонги располагалась исследовательская лаборатория, занимавшая целый этаж высотного здания. В ней работали гениальные инженеры корпорации Kalgreever, а сейчас они пребывали в полном отчаянии.

— Мы проиграаали… — жаловался один из мужчин, лёжа на полу. — Мы проиграаали!

Стоявший рядом мужчина прочистил горло. — Что нам делать?

— Я имею в виду-у… сейчас нам остаётся только воспользоваться их сервисом, — уныло протянул первый мужчина. На его планшете была изображена какая-то виртуальная идолка. — КТР? Кто э-это? Они появились буквально из ниоткуда…

KTR LLC была крошечной компанией, объявившей о сервисе виртуальной реальности всего несколько дней назад. Этот многообещающий конкурент на рынке метавселенной быстро прославился благодаря единственному в своём роде продукту и тщательно продуманной стратегии.

— Директором у них работает Кэнта Судзуки, — сказал стоявший мужчина, возясь со своим компьютером. — Ты его знаешь?

— Не-а.

— Вместе с ним у них шесть сотрудников. Их зовут… Хм? Цубаса Отосака?

— Что? Что? Чего? Чего-о? — Первый мужчина поднялся и прижался лицом к экрану компьютера. — Это он! А-а-а! Неудивительно, что они так хорошо подготовились!

— Остальные имена мне ни о чём не говорят.

— Мне тоже… Погоди, погоди, погоди-и. Неужели эта «Сато» — та самая женщина, о которой Эйто Кандзаки не перестаёт восторженно рассказывать?

— А, теперь вспомнил. Да, это она в одиночку поддерживала систему RaWi.

— Ну всё, приехали! Нам ни за что не победить этого гения, особенно при поддержке Эйто Кандзаки! Ар-р! Они нас опереди-и-или! А-а-а-а!

Первый мужчина снова плюхнулся на пол и принялся колотить по нему ногами.

Другой мужчина холодно посмотрел на него, а затем прищурился, глядя на экран. — Мэгуми Ямада… где я раньше слышал это имя?

— Ямада-а? А-а, Ямада-а! — Первый мужчина вдруг оживился и вскочил на ноги. Он снова прижался лицом к экрану и захихикал. — Ха-ха-ха! С этим можно кое-что сделать. Может, даже… украсть?

Дополнение: Оазис

Привет, это Ай Сато. Наступил решающий момент, а прогресс ужасен. Такими темпами я не смогу соперничать с Ариса-тян.

Сегодня я поделюсь с вами потрясающим лайфхаком. Вам когда-нибудь кажется: «Мне постоянно не хватает времени!»? Попробуйте представить свой распорядок в виде круговой диаграммы. О-о? Похоже, один пункт занимает слишком много места. «Сон»? Тогда давайте его вырежем! ♪

Готово! Я фактически продлила свой день примерно до тридцати часов! Но так моя душа умрёт, поэтому в какой-то момент нужно делать перерыв. Перерыв, который я устроила себе сама… это обед. Рядом со мной ангел, напротив — красавчик… Ах, я на небесах. Я называю это время своим «оазисом».

«ОАЗИС» звучит так, будто это могло бы быть названием внутренней системы. Наверное, в каждой компании свои правила, но на моей прошлой работе было принято собирать подходящие слова, из которых складывается акроним.

ОАЗИС… Ну что, Ай-тян, Super Idol Stan!

Хи-хи, похоже, мой разум достиг предела. Когда устаёшь, способность думать снижается. Вот почему нужен оазис, где можно опустошить голову и просто наслаждаться жизнью.

— Мэгумин, ты опять ешь эти странные печенья? — спросила я.

— Это печенье B\*SE, — сказал сидевший рядом ангел, показывая печенье размером с монету в пятьсот иен.

Выглядело оно совершенно обычно, но, похоже, было диетической добавкой. На вкус тоже оказалось обычным — если вам интересно.

— А ты опять ешь пончики, — заметила она.

— Ага, ведь в них ноль калорий.

— Эм-м, нет?

— В них есть дырки, а значит, калорий нет.

— Эм-м, нет?

Озадаченная Мэгумин продолжила жевать своё печенье. Какая же она милая.

Ладно, признаю: моя диета не слишком полезна. Но по сравнению с Цубасой мы с Мэгумин — одного поля ягоды.

Как ни странно, Цубаса принёс с собой домашний обед. В нём были маленькие порции самых разных продуктов — овощей, рыбы и прочего. На вид всё казалось довольно полезным.

Красивый мужчина, который ещё и умеет готовить… Скоро я начну видеть вокруг него нимб.

Ну как вам мой оазис? Отдых рядом с красавчиком и ангелом способен очистить любую испорченную душу.

Доедая пончики, я питалась глазами. Затем восполнила запас сахара дынной газировкой.

Может показаться, что это слишком много калорий, но всё уравновешивается тем, что я использую мозг… наверное. Ну можно мне хотя бы это, ладно?

— Ай, у тебя найдётся минутка? — спросил Цубаса, как только я поставила дынную газировку. — Хочу обсудить следующего ученика.

— Эм-м, тебя что-то беспокоит?

— Есть хорошие идеи насчёт автоматизации?

Поняв, что разговор целиком посвящён работе, я переключилась и начала всерьёз думать. Я понимала, что именно он имел в виду: Цубаса сейчас занимался несколькими нашими учениками. У нас было приложение, показывавшее темы, с которыми ученикам нужна помощь, так что он, должно быть, увидел, что следующий ученик хочет получить совет по автоматизации.

— Эм-м, а они сказали, что именно хотят автоматизировать? — спросила я.

— Там написано: «прогнозирование спроса для заказов на закупку».

— Они уточнили, как делают это сейчас?

— Похоже, используют большое количество операторов «если» в VBA для Excel.

— Понятно.

Наверное, они вручную строили прогнозы вроде: «пять единиц, если солнечно, две — если дождь». Сначала такое было легко, но рано или поздно они должны были зайти в тупик. Знакомая история.

— Может, использовать машинное обучение? — предложила Мэгумин с привычным бесстрастным выражением.

— Машинное обучение отлично умеет строить прогнозы, но хватит ли времени его обучить? — спросила я.

— Если использовать псай-ки-лёрн, будет быстро.

Как же мило она произносит слова. Наверное, она имела в виду scikit-learn — удобную библиотеку для работы с искусственным интеллектом.

— Погоди, Мэгумин, что случилось? — спросила я.

— Хм?

— Ты выглядишь беспокойной.

— Пока всё в порядке.

— Что это значит?

— Это секрет.

Милота Мэгумин успокоила мою душу.

— Что такое псай-ки-лёрн? — спросил Цубаса.

— Ты не знаешь? — ответила Мэгумин.

— Не знаю.

— И ты называешь себя человеком?

— Погоди, Мэгумин, — вмешалась я. — По твоим стандартам девяносто процентов населения перестанет считаться людьми.

Отмахнувшись от её радикальной точки зрения, я положила ноутбук на стол и показала Цубасе основы на простом примере.

Сначала открываем PowerShell и создаём виртуальное окружение. Затем устанавливаем scikit-learn и открываем ноутбук. После этого скачиваем случайный набор данных и запускаем регрессионный анализ!

Хм… почему-то моё объяснение стало похоже на то, как фал’Си Пульса изгоняют l’Cie, чтобы сохранить Кокон.

— Эм-м, я могу объяснить проще, — сказала я.

— Не нужно, — ответил Цубаса. — Я понял.

— О… надо было догадаться. — А соображает он и правда впечатляюще.

— Я тоже поняла с первого раза, — сказала Мэгумин.

Ой, какая она милая, когда ревнует. Мэгу, я тебя сейчас поглажу по голове… Погоди, почему ты увернулась?

— Кризис природы! — внезапно провозгласила она, словно произносила заклинание, и поспешила выйти из офиса.

Ей нужно в туалет? Слово «кризис» звучит так, будто она уже не успевает… С ней всё в порядке?

Помолившись за благополучие Мэгумин, я снова повернулась к Цубасе, который что-то записывал в блокнот размером с ладонь. Выражение его лица было серьёзным.

Да уж, его внешность и правда национальное достояние.

— Я обдумываю планы уроков, — объяснил он. — Позже, во время вечернего разбора, я воспользуюсь этими записями.

— Понятно…

Всякий раз, когда я видела, как кто-то работает, пока я отдыхаю, меня мучила совесть. Я чувствовала, что тоже должна чем-то заниматься.

— Если я тебе мешаю, могу уйти в другое место, — предложил он.

— Всё нормально. Продолжай заниматься своими делами.

— Не нужно быть вежливым. Я хочу, чтобы ты была в лучшей форме, когда занимаешься разработкой.

Он буквально сиял добротой. Но одновременно я понимала, что говорил он это не из заботы обо мне — его интересовала Ариса-тян. Если я сосредоточусь на разработке, шансы на успех его плана возрастут.

Всю жизнь я хотела старшего брата вроде него.

— Мне тоже пора возвращаться к работе, — сказала я, положив ноутбук на колени.

— Прости, я не хотел тебя торопить.

— Да ладно, я и так собиралась.

Я не лгала. Если после еды расслабиться, меня начнёт клонить в сон. Поэтому лучше всего было вернуться к работе сразу после разговора о работе. Я застучала по клавиатуре, вспоминая, какого прогресса добилась до обеда.

Через несколько секунд Цубаса тихо спросил: — Ай, тебе это хоть чем-нибудь выгодно?

— О чём ты?

— Тебе за это мало заплатили. Не думаю, что вознаграждение соответствует усилиям, которые ты сейчас прикладываешь.

Вопрос был непростым, но ответ у меня уже имелся: — Я стараюсь ради себя.

— Ради себя?

— Ага, ради себя.

Я на собственном опыте знала, как больно, когда тебе ничего не остаётся, кроме как сдаться. Тогда я ничего не могла сделать. Но мне казалось, что в случае Арисы-тян всё может сложиться немного иначе.

— Цубаса, как ты думаешь, чем взрослые отличаются от детей? — спросила я.

— Тем, берут ли они на себя ответственность.

— Очень крутой ответ.

— Ты не согласна?

Я перестала печатать и посмотрела на Цубасу. — Я думаю, взрослые — это те, кто устанавливает правила.

— Понятно. Значит, ты взрослая, а Ариса — ребёнок.

Он и правда с ходу всё прекрасно понимает.

Ариса-тян была невероятной девушкой, и чтение о ней в интернете по-настоящему меня удивило. Но все свои достижения она получала в рамках правил, установленных другими.

— Я не смотрю свысока на людей, которые действуют в рамках правил, — пояснила я. — Ариса-тян и правда потрясающая. Но как инженер я считаю, что придумывать собственные правила веселее — и круче.

— Вот как?

— Да. Так что, эм-м… если Ариса-тян станет похожа на меня, я буду считать это огромным успехом.

— Наверное, — тихо ответил Цубаса.

Он утверждал, что помогает Арисе-тян из чувства ответственности, но, будь это единственной причиной, у него не было бы такого выражения лица.

Вот бы мне старшего брата вроде него. До чего же он дорог.

Подпитываясь его бессознательной привязанностью к сестре, я ускорила печать.

Мы с Арисой-тян были разными. Насколько я знала, всё, что я делала сейчас, могло оказаться бессмысленным. Но когда я достигла дна, моя нахальная подруга детства, поклявшаяся изменить мир, подарила мне смелость продолжать.

Как же глупо с моей стороны: обычно я восполняла силы с помощью косплея, но забыла об одной очень важной мысли: если у тебя нет ничего интересного, придумай это сама. Я узнала её из аниме ещё в детстве, а теперь настала моя очередь передать её дальше.

Эта гениальная девушка перепробовала всё, но безрезультатно, и теперь мне предстояло сказать ей, чтобы она сама проложила новый путь: «У меня получилось, значит, и ты должна попробовать! Хм? Что, не можешь?»

Это наша битва. Если она найдёт свой путь, мы победим.

Я продолжила разработку с головокружительной скоростью. Наконец в назначенный день матча я ворвалась в комнату Арисы-тян.

Послесловие

Давно не виделись. Я Касиромэ-тян, ученица начальной школы (только в теории), которая хочет подарить миру больше улыбок.

Эта книга далась непросто. Изначально я планировала сделать «Уволена?» отдельным рассказом, поэтому мне пришлось хорошенько подумать, что делать со вторым томом. Это была приятная проблема, возникшая благодаря вашей покупательной способности, взрыву моего банковского счёта и широкому охвату социальных сетей. Больше всего меня тревожило, насколько высокую планку я задрала первым томом.

Первый том был идеален — если позволите мне так сказать. Увидевшие название впервые читатели наверняка начали бы читать историю с точки зрения президента Араты. Тут в дело вступили бы самые разные предубеждения: «Это ещё одна история об изгнании?» или «Логично, что её уволили». В первом томе я использовала косплей, чтобы вызвать именно такие мысли.

Автору было бы безвкусно слишком многое объяснять, поэтому скажу лишь, что первый том был тщательно просчитанной историей. Если перечитаете его с этой мыслью, то, возможно, сделаете новые открытия. Желаю удачи.

Второй том был полной противоположностью. Чтобы написать эту историю, я очистила разум и сосредоточилась на женщине по имени Ай Сато. Я потратила год на переписывание, потому что мне сказали, что версия веб-романа читается как черновик; переписывала ещё больше, потому что редактор сказал, что получилось скучно (не буквально этими словами); отвечала на критику: «Но я же объяснила это прямо перед этим!» — а потом осознала, что объяснение не дошло, потому что история и правда была скучной; разбиралась с хрупкими чувствами персонажей и так далее.

Ну как вам? Если свести мои мысли к одной фразе, получится… «Хочу аудиодраму по этой истории!»

Кстати, вы знаете, что такое Strains of Ascension? Нет? Ну, так не пойдёт. По сути, они олицетворяют жизнь. Современные люди вынуждены постоянно бежать: остановишься хоть на секунду — и кубарем полетишь в глубины Бездны. Чем ниже падаешь, тем тяжелее становятся тяготы, а чтобы подняться обратно, требуется столько сил, что ты теряешь человечность. Вот почему с Ай-тян в итоге обращались как с чудовищем.

Шутки в сторону, давайте поговорим об одном ребёнке. У этого ребёнка была мечта, но не было денег. Семья ребёнка находилась на грани краха. По утрам ребёнок просыпался под крики родных, а ночью засыпал под звук их плача. Жизнь была суровой. Ребёнку пришлось отказаться от мечты, а после окончания школы не оставалось ничего, кроме работы. Но общество сказало ребёнку: «Нам не нужен такой человек, как ты».

Ребёнок погрузился в отчаяние. Мечта была потеряна, а оставшиеся возможности тоже отняли. Ребёнок начал ненавидеть всё вокруг. Однажды, смотря аниме, чтобы сбежать от реальности, он вдохновился тем, как главный герой встречал невзгоды.

Дальше началась череда испытаний. Не было взрослых, на которых можно опереться, или друзей, которым можно довериться. Дни, проведённые в одиночестве и постоянном движении вперёд, постепенно истощали дух. Но ребёнок, познавший самое дно, был непобедим. В конце концов ребёнок вырос и осуществил одну из своих мечт — всё благодаря одной-единственной истории.

Я всего лишь ученица начальной школы (в теории), которая надеется, что эта книга тоже зажжёт в ком-то искру.

А теперь важное объявление! Несмотря на зловещий эпилог, пока неизвестно, получит ли эта серия третий том! Всё зависит от продаж второго тома! Похоже, продажи печатных изданий очень важны! Если вы предпочитаете цифровые книги, знайте: у печатного издания есть эксклюзивные бонусы! Спасибо за поддержку!

И наконец, я хочу поблагодарить icchi-сэнсэя за ещё один том замечательных иллюстраций; моего редактора, Мацуй-сан; С-куна, работающего инженера по ИИ, с которым я консультировалась; всех сотрудников книжных магазинов — и вас. В выпуске второго тома участвовало и множество других людей, чьи имена здесь не названы. Я искренне благодарна всем. Надеюсь, мы ещё встретимся. До следующего раза!

# Бонусная обложка без текста

[[image:/storage/reader-images/5a717504af145f467513fd04b0da410e44d69fa9.jpg]]