Реинкарнация Мудреца ~ Я создам самую сильную Империю в Демоническом Лесу! ~ (Новелла)
Miraijin A

В свой смертный час Великий Мудрец применил собственную новую магию, чтобы переродиться в грядущем. Но после возвращения к жизни его посчитали бездарностью и оставили в чаще, кишащей монстрами. Гоблины, однако, приютили и воспитали его. Желая расплатиться с ними за доброту, он помог им развиться и передал им свои знания магии. Это рассказ о брошенном мальчике, что намерен воздвигнуть величайшую Империю демонов.

====================

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/6b89943afbdf3bd0d240cda08096d7ef8fd97910.jpg]]
— ...тогда, всё остальное зависит от тебя.

В большой комнате, где находилось ещё около тридцати человек, раздался хриплый голос старика.

В центре комнаты стоит кровать. На кровати лежит старец.

Лицо старца худое и безжизненное.

Все собравшиеся в этой комнате плакали, смотря на него. Они пытались запечатлеть в своём сознании его последние минуты перед смертью.

Он может использовать тысячи заклинаний, он знает всё в этом мире, его уважают люди со всего мира и называют «Великим Мудрецом», и слово великий действительно достойно его.

Но даже так он не смог продлить свою жизнь.

Он понял, что умирает, собрал всех своих учеников и оставил им завещание.

Великий Мудрец почувствовал, что он постепенно теряет сознание вскоре после того, как закончил говорить завещание.

И боль, терзавшая всё это время его тело, внезапно исчезла.

Он понял, что его время пришло.

Перед смертью он ни о чём не жалел.

Одна из причин, возможно, в том, что у него был богатый жизненный опыт, но была и другая, более серьёзная причина.

Даже если я умру, я всё равно смогу переродиться и прожить свою следующую жизнь.

Находясь на смертном одре, он произнёс магическое заклинание, которое позволило ему переродиться с памятью из прошлой жизни, [Магия реинкарнации].

Это заклинание Великий Мудрец создал сам, используя свой богатый опыт и знания, а также своё мастерство и упорство. Никто не знал об этом.

Тот, кто активно учил всех заклинаниям и магии, которые могут быть полезны другим, не учил других о своей [Магии реинкарнации], потому что эта магия может сильно изменить целый мир.

Если бы [Магии реинкарнации] была распространена и стала обычным явлением среди людей, многие бы сохранили свою память нетронутой и после перерождения.

И весь мир станет очень странным местом.

Тогда не будет ли плохо и для Великого Мудреца — переродиться? Его это тоже беспокоило.

Однако после того, как он посвятил свою жизнь, отдавая целому миру свою мудрость, разве не нормально — быть эгоистичным в конце своей жизни? Так он думал.

Им восхищались самые разные люди. Его многие хвалили. От него многое зависело.

Тем не менее, по мере того, как его слава и мудрость разлетались по миру, его время жизни всё сокращалось, и это стало для него чем-то вроде работы.

Ему было трудно отказаться от этого после того, как на него положился целый мир.

Особенно когда появились проблемы, которые никто не мог сделать, кроме него.

Я не скажу, что я прожил плохую жизнь, но следующую жизнь я хочу прожить в спокойствии и это факт.

В следующую эпоху, в далёком будущем этого мира, во мне больше не будут нуждаться, потому что вся мудрость и знания, которыми я обладаю, уже все перешли к моим ученикам.

Он подумал об этом, а потом повернулся лицом к своим ученикам.

У всех на глазах выступили слёзы.

Мои ученики, расставание со мной может опечалить вас всех. Но жизнь и смерть — это то, через что пройдёт каждый, поэтому я не могу остаться с вами.

Великий Мудрец, смотря на своих учеников, лучезарно улыбнулся.

Его сознание медленно угасало, и ученики в его глазах постепенно исчезли.

Сердце, которое билось в течение восьмидесяти восьми лет, остановилось.

----------

Перерождение.

[Анлейт очень сложен].

Этот ребёнок даже не плакал.

Повитуха и мать с бледными лицами смотрели на неподвижного младенца.

Однако при осмотре ребёнка, несмотря на то, что он был окровавлен, они услышали его ровное дыхание.

— Бывает и такое, да, – пробормотала удивлённо повитуха, в то время как мать спросила:

— Могу ли я подержать ребёнка?

Повитуха кивнула.

Мать радостно обнимала ребёнка, согревая его своим теплом.

Малыш уставился на мать с ничего не выражающим лицом...

Похоже, всё прошло успешно.

Так он подумал.

Мудрец, который использовал [Магию реинкарнации], был перерождён в этого ребёнка с нетронутой памятью.

Я немного боялся ошибки в активации магии, но я рад, что всё прошло успешно.

Великий Мудрец осмотрелся по сторонам.Комната, в которой живут мать и повитуха, выглядят довольно прилично.Я не могу выбрать место своего рождения.

Я рад, что я родился в приличном месте.

— Какое же имя ему дать. А это он или она?

— Ах. Извините. У вас мальчик.

Мудрец подумал, что это хорошо, так как в своей предыдущей жизни он тоже был мужчиной.

Вскоре я услышал шум снаружи комнаты.

Дверь резко открылась...

— Он родился, да!

К ним подошёл человекНаверное, это отец, у него приятное лицо и небольшая борода.Судя по его одежде, это кто-то высокого ранга.

— Да, он энергичный мальчик.

— Вот это да, мальчик…

— Давай дадим ему имя.

Моя мать предложила это, но...

— Подожди, давай сначала проверим его способности, – сказал мой отец.

Проверка на способности?

Я знал, что такое проверка способностей.У человека с рождения была какая-либо способность.

Это норма.

— Я знаю, что ты хотел проверить его способности с самого рождения, но разве это что-то более важное, чем имя? Ум, мы можем сделать это позже?..

— Нет. Всё уже решено.

О чём они говорят?

И когда я подумал об этом...

— Но... если у него нет способностей, выбрасывать ребёнка в Демонический Лес, это уже слишком.

Слова, произнесённые матерью, шокируют меня.

Выбросить? Я всё правильно понял?Демонический Лес скорее всего логово монстров. Если меня выбросят, я наверняка умру.В теле ребёнка я не могу использовать заклинания. Я не могу ни пошевелиться, ни заговорить.

Я думал, что попал к хорошим родителям, но, похожне всё не совсем так.Нормально ли для родителей выбрасывать своего ребёнка из-за того, что у него нет способностей?Хотя это правда, что без определённых способностей будет гораздо труднее в жизни.

Конечно, если у человека плохой врождённый талант, то всё будет немного сложнее. Но при должном усилии он сможет сделать всё что угодно.Если вы смотрите на будущее ребёнка по его способностям, то вы ужасные родители.Мудрец хочет пожаловаться, но из-за того что он недавно родился, он ещё не умеет говорить.

Он почувствовал лёгкое раздражение.

— У нас нет другого выбора. Я не позволю какому-то неудачнику стать моим старшим сыном. Если что, мы скажем всем, что он умер во время рождения, и выбросим его в лес.

Очевидно, дом, в котором перевоплотился Мудрец, был престижным домом.

Перед смертью он знал, что родиться в престижной семье будет сложнее, чем в обычной, и его предчувствие оправдалось.

— Но, выбросить его в лес... по крайней мере, оставь его в городе... иначе он умрёт.

— Если я выброшу его в городе, то позже могут возникнуть проблемы. По-хорошему я  должен буду убить его на месте, но я не могу этого сделать. Поэтому я оставлю его в лесу.

— Но... какая разница убьёшь ты его здесь или оставишь в лесу?..

— Я не смогу сделать это. Во всяком случае, если его способности не плохи, то я оставлю его.

Я ничего не смогу поделать, если меня выбросят в лес.

Мудрец усмехнулся.То, что он имеет в виду "не плохи", может быть магическими способностями, стратегическими способностями и алхимическими способностями...

Это были три способности, которые были заклеймены как способности победителей в эпоху Мудреца, но не обязательно так всё было в эту эпоху.

Но магические способности должны быть, по крайней мере, способностями победителя.Магия – это великая способность, которую можно использовать как на поле боя, так и в повседневной жизни.

Иначе ты можешь стать заклеймённым неудачником.

Чтобы узнать чьи-то способности, нужно капнуть кровь человека на специальный камень, который называется «Камень правосудия».

«Камень правосудия» обычно имел белый цвет, но он менялся, как только капля крови проникала внутрь него.

По цвету камня узнавали способности человека.Кстати, «Камень правосудия» – дорогая вещь. Простолюдины не могли раньше купить его.

Отец взял нож и уколол Великому Мудрецу палец.

— Он не плачет?

Отец удивился, но продолжил и положил палец ребёнка на камень.

«Камень правосудия» посинел.

Способность победителя. Магические способности.

На какое-то время он почувствовал облегчение...

— Магические способности... Полный провал…

Отец пробормотал эти слова, выглядя несчастным.

----------

Брошенный.

Полный провал, ты серьёзно?

Мудрец сначала подумал, что ослышался.

Однако, похоже, что нет.

Мать плакала, а у отца был страдальческий вид.Магические способности – это провал? Что же изменилось, что это считается полным провалом?Похоже, я скоро умру насовсем.

Однако я не могу ни жаловаться, ни убежать, ведь я ребёнок.

Моя мать и отказалась отдавать меня отцу.

И всё же, в конце концов, её оторвали от меня.

После этого Мудреца завернули в ткань и передали рыцарю в доспехах.Он выглядит надёжным подчинённым.

Отец приказал ему выбросить меня в Демонический Лес.

Отец велел ему никогда не говорить об этом инциденте. Он посоветовал рыцарю исполнить свой долг.

Рыцарь поник.

Он сразу же пошёл в сторону леса.

Что мне делать? Что же мне делать?

Мудрец придумывл способ выбраться из этой отчаянной ситуации.

Однако, сколько бы времени он ни потратил, он не находил способа избежать этой опасной ситуации.

Он не мог ни пошевелиться, ни заговорить, он ничего не мог сделать.

Он мог рассчитывать только на то, что небеса благословят его на удачу.

Он мог только молиться, чтобы его подобрал кто-то ещё.

Это не нулевой, но маловероятный сценарий.Может быть, мне ничего не остаётся, как сыграть с совестью рыцаря.Похоже, отец ему доверяет, но он может заколебаться, стоит ли ему выкидывать ребёнка.

Очень скоро они дошли до леса.

Рыцарь прошёл немного вглубь леса.

В середине пути он был атакован монстрами, но он прекрасно справился с ними.

Затем, не колеблясь, он оставил Мудреца у ствола дерева.

Великий Мудрец понял, что теперь он умрёт.

Он умрёт, когда его найдут чудовища или звери и съедят, либо не найдут и он умрёт от голода.

Так как я не мог выбрать место своего рождения, я знал, что вероятность того, что подобное произойдёт, не равна нулю.

Тем не менее, я думал, что даже если я не умру при рождении, то к пяти годам смогу сделать многое.

Неужели это Божья кара за желание прожить ещё одну жизнь?

Если это так, то я ничего не смогу сделать...

Мудрец, который пробормотал эти слова в своём сердце, закрыл глаза.

Он уже смирился со своей судьбой.

Он понял, что такова его судьба.

И тогда...

— Хэй, хэй, мама, там что-то есть!

Внезапно раздался чей-то голос.

----------

Подобранный гоблинами.

Это… Язык гоблинов, да...

Когда Великий Мудрец услышал их, он сразу понял, что это гоблины.

Язык гоблинов – это, как следует из названия, язык, на котором разговаривают гоблины.

Гоблины используют слова, которые нормальный человек не может понять, но Великий Мудрец – может.

Причина, по которой его прозвали Великим Мудрецом, заключается не только в том, что он может использовать множество заклинаний.

Но также и потому, что у него было много знаний.

Великий Мудрец может постичь и понять все языки, какие только существуют.

— Это человеческий ребёнок...

— Э-э, а что он здесь делает?!

— Этого ребёнка или бросили или он случайно оказался здесь...

Великого Мудреца обнаружили пара гоблинов.

Похоже, один из них взрослый а второй – ребёнок. Они женского пола.

Великий Мудрец обрёл надежду на то, что сможем выжить.

Он думал, что если его найдёт монстр, он умрёт, но он забыл о гоблинах, потому что их образ мышления похож на образ мышления людей.

Гоблины – это гуманоидные монстры, которые не больше человеческого ребёнка, даже взрослый гоблин остаётся невыскоим ростом.

У них торчит небольшой рог на лбу и красноватый оттенок кожи.

Гоблины были разными в зависимости от племени.

Некоторые из них – добрые, а некоторые – злые. Как и люди.

Но, большинство встречающихся людям гоблинов – злые.

Вот почему гоблины известны как мерзкие и злые монстры.

Лишь в тридцать лет я узнал, что есть добрые гоблины, но даже так, ненависть к ним глубоко запечатлелась в моём сознании. Интересно, что изменилось в эту эпоху?

Вполне возможно, что сейчас у них дружеские отношения с людьми.

Если это так, то есть большая вероятность, что мне помогут.

— Но разве люди не страшные создания, истребляющие нас, гоблинов? Мне так друзья говорили.

— Ты права.

Великий Мудрец, услышавший это, удивился.

Есть закон, который запрещает убивать невинных гоблинов, который должен быть создан на основе моего совета. Неужели этот закон исчез? С каких это пор люди забыли о том, что есть ещё ихорошие гоблины?

Великий Мудрец размышлял о том, что его магические способности были заклеймены (его бросили), а отношение к гоблинам у людей было странное, он размышлял о причине этого, но не мог найти её.

— Тогда что же нам делать с этим ребёнок? Если мы оставим всё как есть, он, скорее всего, умрёт.

Эти гоблины не должны были причинить ему вред, но он сомневался, что они подберут его.

— Заберём.

Мать-гоблин сказала довольно неожиданные слова.

— Мы спасём его? Но почему?

Ребёнок-гоблин сомневалась.

— Не все люди плохие, это то, что сказал деревенский староста. Он умрёт, если ему не помочь.

— Понятно. Кстати, он довольно милый.

Говоря это, мать-гоблин взяла на руки Великого Мудреца.

— Вернёмся в деревню?

— Да!

Они вернулись в деревню, где жили гоблины.

Значит, они мне помогут? Моя удача, кажется, ещё не совсем исчезла, так подумал в этот момент Великий Мудрец.

— В деревне могут воспротивиться этому, и я не знаю, сможем ли мы оставить его...

Мать-гоблин произнесла эти слова, и Великий Мудрец сильно испугался.

----------

Имя

В заключение, Великий Мудрец напрасно беспокоился.

Гоблины в деревне были удивлены человеческим ребёнком, но, услышав историю от матери-гоблина, они смирились с этим: "Ну, даже если он человек, быть брошенным – это ужасно", – вот что они сказали, хотя никто и не возражал против этого.

Наконец, мать-гоблин спросила деревенского старосту о его решении.

Деревенский староста – старый гоблин, который выглядел дряхлым и старым, сказал:

— Если вы сможете позаботиться о нём, то я не против этого человеческого ребёнка, - не стал отрицать староста.

— Я хочу спросить, как воспитывать человеческого ребёнка? – спросила мать-гоблин у старосты.

Деревенский староста произнёс...

— Вроде бы люди кормят своих детей, давая им молоко, кроме этого я ничего не знаю.

— Кормить грудью, да. Интересно, подойдёт ли ему наше молоко...

Мать-гоблин задумалась.

Пить молоко гоблинов ха, нет, подождите, теперь, когда они упомянули об этом, один из моих учеников исследовал гоблинов, и, основываясь на его исследованиях, удивительно, но нет большой разницы между молоком гоблинов и людей, а это значит, что для меня не будет никаких проблем пить их молоко.

Вторая проблема тоже рассеялась.

Хотя я всё ещё сопротивляюсь тому, чтобы пить молоко гоблинов.

Однако, он не мог выбирать. Так как эта деревня, похоже, находится в плохом окружении, он не знал, что произойдёт дальше, но Великий Мудрец чувствует себя уверенным, что он может остаться в живых на некоторое время.

— Арета, как ты назовёшь ребёнка?

— Имя... Я ещё ни о чём таком не думала...

— Тогда тебе следует сначала подумать об этом.

— Хм-м… как мне его назвать…

Похоже, мать-гоблина зовут Арета. Она сильно задумалась о моём имени.

Даже в прошлой жизни у Великого Мудреца было имя. Это имя с гордостью дали ему его родители.

Однако после перевоплощения он подумал о том, чтобы отбросить это имя и начать жить с новым именем.

— Точно. Я придумал! – сказал маленький гоблин.

— Что такое?

— Раз уж он маленький! Мамэ! Разве это имя не милое?!

Что это за чертовщина?

Великий Мудрец был необычайно расстроен.

— Делароса... хотя он и маленький, но человек, когда он достигнет своего совершеннолетия, вырастет больше нас, так что такое имя слишком неуместно...

— Эх!

Я почувствовал большее облегчение, чем то, что избежал смерти. Кстати, дочь гоблина, похоже, зовут Делароса.

— Я уже решила. "Беламус"?..

— Хо. Какое замечательное имя. Почему ты выбрала именно это имя?

Беламус... это слово содержит в себе значение великий, превосходный и так далее на языке гоблинов. Это, конечно, отличное имя, но почему меня так назвали?..

— Когда этот ребёнок остался один в лесу, даже когда я взяла его на руки, он не плакал, я уверена, что в будущем он станет великим человеком и для нас, гоблинов, и для людей. Он, безусловно, принесёт с собой и большие перемены...

— Понятно. Я тоже заметил, что он даже не меняет выражения лица, не говоря уже о том, что он не плачет. Беламус наверняка будет делать великие дела в будущем.

— Совершенно верно.

— Тогда давайте поприветствуем нового обитателя нашей деревни – человеческого ребёнка Беламуса. Арета, ты будешь заботится о нём.

— Хорошо.

Так, Великий Мудрец получил имя Беламус и вырос в деревне гоблинов.

----------

Пять лет спустя.

Пять лет спустя.

Я привык жить среди гоблинов.

Дома гоблинов в основном сделаны из дерева и соломы.

Они выглядят хрупкими, но могут отлично противостоять дождю и ветру.

В этих бедных домах живут Беламус и Арета.

После завтрака Арета с любопытством спросила:

— Беламус... тебе правда пять лет?

Слегка потрясённый, Беламус решительно ответил:

— О чём ты говоришь? Ты больше всех знаешь о моём возрасте, мама.

— Ну, видишь ли... твой рост немного меньше, чем у нас, гоблинов, хотя... твоё поведение и язык явно странные... посмотри на Делароса.

Там, куда указала Арета, крепко спала Делароса с глупым выражением лица.

Уже пора вставать, а она ещё спит.

После попытки грубо разбудить её и любыми другими способами, она продолжает спать как ни в чём не бывало.

Они решили сдаться и подождать, пока она проснётся сама.

— Делароса на два года старше тебя, но посмотри на это. Ну, она немного глуповата, но не слишком ли ты взрослый...

Беламус не сказал, что на самом деле он 88-летний дедушка в душе.

Он не хочет рассказывать никому о [Магии реинкарнации] как можно дольше.

— Тогда я пойду помогу...

— Ах, Беламус!

Беламус побежал, потому что не хотел, чтобы его планам и делам мешали.○

— О, Беламус. Ты сегодня опять пришёл на помощь?

Все в этой деревне живут вместе, помогая друг другу.

Беламус наслаждается, помогая другим. Он не хочет бездельничать.

Так как он ещё ребёнок, он не может помочь охотится, но он помогает готовить, собирать дикие растения и шить.

В результате помощи, человек Беламус подружился со всеми жителями деревни.

Помогая им, Беламус ищет место, где нет гоблинов.

Он пришёл в идеальное время, когда Ареты и Деларосы небыло дома.

Он сел на пол, протянул руку и закрыл глаза.

И сказал:

— [Свет].

Bз его ладони вырвался ослепительный свет.

Это магия по имени [Свет]. Магия для новичков, помогает освещать тёмные места.

Когда Беламус достиг возраста пяти лет, он смог пробудить всю ману внутри себя и использовать магию.

Беламус сжал ладонь и свет исчез, он использовал ещё раз заклинание.

Он продолжал делать это снова и снова.

Причина, по которой он это сделал, проста, это тренировка.

В тот момент, когда он пробудил свой запас маны, он был слишком мал.

Чем меньше у человека маны, тем меньшее количество заклинаний он может использовать.

Чтобы увеличить количество маны, нужно постоянно тратить ману внутри себя, чтобы увеличить её количество.

Беламус хотел быстро увеличить размер своего количества маны, чтобы он мог использовать различные заклинания в своём арсенале.

Для этого были причины.

Беламус, который изначально желал леденящей душу жизни.

Он всегда хотел спокойной жизни, но он изменил своё мышление после того, как вырос в деревне гоблинов.

Он хотел как можно скорее вернуть свою силу и спасти жизни.

Окружающая среда этой деревни гоблинов довольно бедна.

Жителей деревни было всего около пятидесяти человек.

У них не было никаких знаний о сельском хозяйстве, они зарабатывали себе на жизнь поеданием собранных диких растений и охотой.

Честно говоря, их положение было не очень хорошее. Гоблины вели несправедливо скромную жизнь.

Ещё были проблемы с охотой, когда на них нападали более сильные монстры.

Здешние гоблины всегда жили на грани.

Муж Ареты был убит одним из монстров.

Даже в таком опасном состоянии для жизни нет гоблинов, которые бы пытались избавиться от Беламуса.

Здешние гоблины очень добры.

У Беламуса сложилось благоприятное впечатление об этих гоблинах.

Вот почему он, который когда-то хотел спокойной жизни, хотел использовать свою магию и знания, чтобы развить деревню и отплатить гоблинам за их доброту.

Я пытался передать им свои знания, так как был в состоянии говорить, но детей здесь никто особо не воспринимает всерьёз.

По этой причине он ждал, пока сможет использовать сильную магию, чтобы победить монстра, чтобы они хоть немного поверили ему.

Арета недавно начала задаваться вопросом, действительно ли Беламус ребёнок? Беламус стал использовал магию, которая была менее заметна, чтобы увеличить свой запас маны.

Мой запас маны увеличился и количество сильных заклинаний, которые я могу использовать, тоже увеличилось. Возможно, мне скоро удастся победить сильного монстра. Но пока мне нужно ещё немного потренироваться.

Всегда случаются неожиданности, поэтому ему нужно было подготовиться ко всему.

Беламус постоянно практиковался.

----------

Визит орков

Глава 6

"Что ж, после сегодняшнейтренировки у меня будет примерно десятая часть той магической силы, которая была у меня в расцвете сил. Это означает, что большинство демонов больше не представляют для меня угрозы."

После сегодняшней тренировки, Беламус решил, что собирается убить могущественного демона.

Он отправился в место, где мог побыть один, и начал практиковаться, чтобы увеличить свою магическую силу, как обычно.

Он начал практиковаться со светом, но как только он применил свою магию:

— Эй, Беламус! Что ты делаешь?

Это был голос Деларосы, голос, который Беламус часто слышал в этой жизни.

Чёрт, она всё видела! - думал Беламус. Единственная причина, по которой он решил практиковаться в одиночку, заключалась в том, что он не хотел, чтобы все знали о его магии, потому что это наделало бы много шума.

Делароса обычно слишком ленива, чтобы его искать, а остальным будет сложно найти Беламуса, но в этот раз он был слишком беспечен.

— "Что это была за блестящая штука?"

Не желая привлекать ещё больше внимания, Беламус решил не игнорировать её и перестал практиковаться.

— Это магия.

Просто отвечу ей честно.

— Что такое "Магиия"?

— Проще говоря, это сила Вызывать чудесные вещи.

Беламус не любил абстрактные объяснения, но он не мог придумать ничего более ясного.

— Ух ты, я тоже хочу попробовать!

— Не думаю, что ты сейчас сможешь использовать магию, Делароса

— Да? А почему ты можешь?!

"Стоит ли ей объяснять причину..."

На самом деле, причина, по которой Делароса не сможет использовать магию, заключается в том, что у гоблинов слишком мало магической силы. Она даже не сможет использовать свет, а это самая простая магия.

Для того чтобы гоблин мог использовать магию, ему нужно эволюционировать.

Все демоны могут эволюционировать в особых условий.

После эволюции гоблин изменит свой внешний вид, и его способности резко возрастут.

Гоблины могут эволюционировать в хобгоблинов.

Становясь хобгоблинами, они становятся выше и внешне больше похожи на людей. Кроме того, их физические способности резко возрастут, их магическая сила увеличится, и они смогут использовать магию.

Однако условия для превращения гоблина в хобгоблина были довольно сложными, поэтому гоблины редко эволюционировали естественным путём.

Беламус знал требования и хотел превратить здешних гоблинов в хобгоблинов, но было бы трудно сделать это без увеличения их магической силы, поэтому он хотел сделать это позже.

— "Ты сможешь использовать магию потом, просто наберись немного терпения," - успокаивающе сказал Беламус.

— Я хочу использовать её сейчас! Беламус подлый!

И Делароса начала жаловаться.

В своей прошлой жизни Беламус плохо ладил с детьми...

Пока он пытался придумать, как успокоить Деларосу...

— Беда!

Крикнул один из гоблинов в деревне.

Что случилось?

И Беламус рефлекторно перевел взгляд туда, откуда доносился гол

— Орки! Орки идут!

Подпись: /Demon/

----------

Том 1 Глава 7

— Хм… Значит, они всё-таки отбили циклопа. Неплохо, — пробормотал Херелдайн, и на его затенённом лице расползлась кривая улыбка.

Несмотря на поражение монстра, которого он призвал, в его выражении не было ни тени разочарования. Скорее — восторг.

— Похоже, они тренировались… Как же дорога ему эта деревня… Интересно, какое лицо он сделает, когда она вся запылает.

Он склонил голову набок; глаза его блеснули безумием.

— Впадёт ли он в отчаяние? Взбесится? Будет кричать, пока горло не раздерёт до крови? А-а-а, не могу дождаться. Не могу дождаться, когда затащу его в яму муки и безысходности…

Голос Херелдайна дрожал, пока он говорил, и всё его тело подрагивало от возбуждения. Затем, бросив последний взгляд в сторону далёкой деревни, он отвернулся.

— Один год, — тихо сказал он. — Через год… я превращу это место в ад.

Он произнёс эти слова как обещание — радостное, голодное. И с этим исчез; его присутствие растворилось в лесу, словно зловонный ветер.

※※※

— Эй, эй, Беламус! Можно мне ещё хлеба с джемом?

На следующее утро Делароза уже выпрашивала добавку хлеба с клубничным джемом — видимо, всё ещё не могла прийти в себя после вчерашнего потрясения от его вкуса.

— Это был последний, — ответил Беламус.

— Что-о-о-о?! Тогда сходи ещё за ним! — заныла Делароза, надула щёки и топнула ногой, как ребёнок, которому отказали в сладком.

— Для этого мне придётся снова идти в человеческий город. Ты не против, если меня какое-то время не будет? — спокойно ответил Беламус, сложив руки на груди.

— У-у… — Делароза замялась, прикусив губу. Потом её глаза забегали, будто в голове у неё явно закоротило, и она начала бормотать себе под нос: — Хлеб с джемом… или Беламус… Хлеб с джемом… Беламус…

Беламус вздохнул и приложил ладонь ко лбу.

— Не превращай это в серьёзную дилемму.

Тут к ним подошла Ареса; голос у неё был будничный, но любопытный.

— Ну? На сегодня что-нибудь запланировал, Беламус?

— Вообще-то да. Думаю превратить северо-восточную пещеру в рудник. Но сначала нужно зачистить всех монстров внутри, — ответил Беламус.

— Рудник? — переспросила Ареса, чуть наклонив голову; уши её дёрнулись от любопытства.

— В той пещере есть светокамни — кристаллы, которые долго излучают свет. Они невероятно полезны. Я собираюсь добывать их в большом количестве, — объяснил Беламус, спокойно и сосредоточенно.

— Хм. Ну, если могу чем-то помочь, скажи, — пробормотала Ареса, сложив руки на груди и медленно кивнув.

— Это работа по зачистке монстров, так что необходимости не будет. Опасно. Я возьму с собой орков — всё будет в порядке, — сказал Беламус, покачав головой.

— Как родитель, я, наверное, должна бы сказать тебе не ходить, но я знаю, что ты сильнее любого из нас… — Ареса улыбнулась с обречённым видом. — Только будь осторожен.

— Буду, — кивнул Беламус. Он повернулся к двери, собираясь выходить.

— Я тоже пойду! — заявила Делароза и тут же бросилась за Беламусом быстрыми, решительными шагами.

— Опасно, так что ответ — нет. Останься здесь и веди себя спокойно, — прямо сказал Беламус; голос его оставался ровным, но не допускал возражений.

— Что-о-о?! — вскрикнула Делароза, надув щёки. — Я же самая сильная в деревне после тебя, Беламус! Я точно буду полезна!

— Нет. Даже если ты сильная, я не позволю тебе ходить на охоту за монстрами, — сухо сказал Беламус; глаза его едва заметно сузились.

— Но я хочу-у-у! Возьми меня с собой! — заныла она, топнув ногой и скрестив руки. Когда Делароза начала устраивать истерику, Беламус вздохнул и взглянул на Аресу.

— Можешь её вразумить?

Ареса слегка пожала плечами.

— Честно? Не вижу здесь проблемы. Пусть идёт. Она стала сильнее, да и во время боя с циклопом проявила себя лучше всех.

— Но всё-таки… — начал Беламус.

— Если она остаётся в этой деревне, — перебила Ареса, — рано или поздно ей всё равно придётся сражаться с монстрами. Лучше начать тренировать её сейчас, разве нет?

Беламус замолчал, обдумывая её слова.

«Она права», — подумал он. «Делароза уже стала одним из важнейших бойцов деревни. Если когда-нибудь я не смогу действовать… больше всего нам придётся полагаться именно на неё».

— Ладно… — наконец сказал он. — Можешь идти.

— Ура-а-а! Охота на монстров! — закричала Делароза, едва не вибрируя от восторга.

«У девочек-гоблинов тоже есть боевой инстинкт?» — сухо подумал Беламус, наблюдая, как она радостно скачет на месте.

Всё ещё слегка тревожась, он принял это решение и вышел. Делароза бодро шла рядом. Вскоре они добрались до лагеря орков.

— А, господин Беламус! — окликнул Бальбора и выпрямился, заметив их.

— Мы идём в северо-восточную пещеру, чтобы зачистить там монстров, — сказал Беламус. — Я хотел бы одолжить несколько орков… кого-нибудь, кто сейчас не занят.

— Вообще без проблем! — ответил Бальбора с ухмылкой. — У меня как раз дел нет, так что я иду! Сейчас соберу остальных!

Он умчался, а через несколько минут вернулся с небольшой армией орков — почти два десятка крепких тел.

— Нашлось много желающих! Столько хватит?

— Более чем, — ответил Беламус. — Честно говоря, даже слишком много. Но, полагаю, лишняя сила не повредит.

Так Беламус, Делароза и отряд орков направились к северо-восточной пещере. Вскоре они прибыли к месту назначения.

— Итак, — начал Беламус, обернувшись к группе. — Сегодняшняя задача — зачистить всех монстров внутри пещеры. Она довольно большая, но по-настоящему опасных существ там нет. С нашими силами много времени это не займёт. Начинаем.

— Да-а-а! — в один голос закричали орки, полные боевого духа.

Зачистка началась немедленно. Монстры, скрывавшиеся в пещере, в основном были слабыми: стрельчатые пауки, тёмные кролики, большие змеи и пещерные черепахи. Среди них сильнее всех, пожалуй, были стрельчатые пауки, но даже они не представляли для собравшейся группы серьёзной угрозы.

Группа продвигалась вглубь пещеры, и первая встреча произошла быстро: из тени выскочил тёмный кролик. Но прежде чем кто-либо успел среагировать, Делароза подняла руку и крикнула:

— Огненный шар!

С её ладони сорвался яркий шар пламени, врезался в тварь и поглотил её вспышкой жара и дыма.

Глаза Беламуса чуть сузились.

«Огненный шар — заклинание начального уровня… Его базовая мощь относительно невысока. Но тот, что только что сотворила Делароза, обладал серьёзной силой».

Магия становилась сильнее в зависимости от запасов магической силы у заклинателя… и её запас явно вырос. Возможно, она уже подходила под условия эволюции в магического гоблина.

Условия были конкретные: хобгоблин должен был съесть значительное количество стрельчатых пауков и обладать исключительно высокой магической силой. Судя по тому, что ощущал Беламус, магическая сила Деларозы уже превысила нужный порог, и оставалось лишь съесть достаточно пауков.

«Раз уж мы здесь, — подумал он, — заодно соберу туши пауков».

Для эволюции Деларозе нужно было съесть как минимум десять стрельчатых пауков. Вот эта часть Беламуса немного беспокоила.

«Сможет ли она съесть столько?» — подумал он, бросив на неё взгляд.

Они тщательно зачистили пещеру, выследили всех до последнего монстра и ничего не оставили позади.

Беламус ненадолго задумался, не оставить ли часть стрельчатых пауков в живых. В конце концов, они были ключом к эволюции. Но в итоге отказался от этой мысли. Они водились и за пределами пещеры, а найденных здесь было достаточно: если их сохранить, запас продержится довольно долго.

С таким количеством орков работа закончилась гораздо быстрее, чем ожидалось. Туши они вытащили наружу все вместе — всего пятьдесят стрельчатых пауков. Тридцать Беламус перевёз с помощью магии, остальные понесли орки.

Перед уходом Беламус запечатал вход в пещеру защитным барьером, чтобы внутрь не проникли новые монстры. Затем все вернулись в деревню.

— Делароза, — сказал Беламус, когда они пришли. — Ты хочешь эволюционировать?

— А? Я могу эволюционировать?! Да, да — ещё как хочу! — глаза Деларозы засияли, и она едва не подпрыгнула на месте.

— Тогда тебе нужно съесть десять стрельчатых пауков, — невозмутимо сказал Беламус; лицо его, как всегда, оставалось спокойным.

— Подожди… Этих мерзких пауков? — переспросила Делароза, отшатнувшись; лицо её исказилось от ужаса.

— Именно, — кивнул Беламус, ничуть не смутившись.

— Ты имеешь в виду… ну… десять лапок или вроде того? — с надеждой спросила она, широко распахнув отчаянные глаза.

— Нет. Десять целых пауков, — сухо сказал Беламус.

— ЧТО-О-О-О-О-О?!

Её потрясённый вопль эхом прокатился по деревне.

— Не волнуйся. Я не говорю съесть их всех сразу. Можешь не спешить и постепенно справляться с ними понемногу.

Беламус уже наложил на туши магию сохранения и убрал их в пищевую кладовую, так что время на этот запас у неё было.

— Нет… — сказала Делароза, и глаза её загорелись решимостью. — Я сделаю это. Я быстро эволюционирую! Я прорвусь!

Она зажглась: желание эволюционировать перевесило отвращение.

— Понятно. В таком случае начну готовить блюда из мяса стрельчатых пауков. Видимо, тебе придётся есть его примерно десять дней подряд. Постарайся выдержать, — сказал Беламус, сложив руки на груди и кивнув самому себе.

— У-у… Десять дней… — простонала Делароза; уши у неё поникли, и она с отчаянием ссутулилась, уже жалея о своей смелой декларации.

Так начался десятидневный кошмар Деларозы.

Пока она проходила через свой личный кулинарный ад, Беламус не собирался бездельничать. Он научил Аресу готовить разные блюда из стрельчатого паука, а затем объявил, что нужны помощники для запуска следующего этапа работ: добычи в руднике.

«Быстрее, чем я ожидал», — подумал Беламус, оглядывая собравшуюся группу.

Пять гоблинов. Три орка.

Добровольцев было больше, но он выбрал только тех, кто отозвался быстрее всех, тем более большего количества не требовалось.

Руду добывать собирались не инструментами. Всё должно было делаться магией. Магия для вырезания камня осваивалась сравнительно легко. Ещё им нужно было научиться Магической нити — заклинанию, которое использовалось для транспортировки. Его тоже было не особенно сложно освоить.

«Когда они усвоят основы, дальше всё будет зависеть от их индивидуального ощущения, — размышлял Беламус. — Этому я научить не смогу. И всё же нельзя просто стоять без дела, пока они тренируются…»

Он на мгновение замер, затем кивнул самому себе.

«Верно. Если сделать нормальную дорогу к северо-восточной пещере, перевозить груз станет гораздо удобнее. Через густой лес идти медленно, так что я расчищу путь».

Приняв решение, Беламус взялся за работу. Магией ветра он валил деревья, мешавшие проходу. Затем магией земли выкорчёвывал корни, выравнивал землю и наконец сглаживал и утрамбовывал почву, превращая её в чистую, удобную для ходьбы тропу.

Ни одно из этих заклинаний не было сложным для мага его уровня. На всю работу ушло около трёх дней, но для Беламуса это было лёгким трудом. К тому времени, когда он закончил выравнивать последний участок дороги, группа добилась нужного результата.

— Наконец-то получилось! — победно крикнул один орк. Один из орков, которому никак не давалось заклинание Магическая нить, наконец освоил его.

— Хорошо. Тогда начнём добычу, — объявил Беламус, собрав группу и снова поведя её к пещере.

— Мы будем собирать светокамни, — объяснил Беламус, подняв один, чтобы показать остальным.

Некоторые лежали прямо на полу пещеры, другие были вросшими светящимися скоплениями в стены и потолок. Чем больше они соберут, тем лучше. Один осколок мог освещать большое пространство, но у него был недостаток: светокамни быстро портились. Примерно через месяц использования камень выгорал, и его приходилось менять, а значит, запасов требовалось много.

Добыча началась всерьёз. Все, похоже, правильно использовали магию, и вскоре они извлекли уже немало светокамней.

Беламус работал вместе с ними примерно три дня. После этого он оставил задачу оркам и гоблинам. Те уже привыкли к процессу, а главное — у Беламуса были другие обязанности. Одна из них состояла в том, чтобы сделать систему освещения с помощью кристаллов.

«В деревне нет стекла или чего-то похожего, — думал Беламус, нахмурившись. — Так как лучше поступить?»

Немного поразмыслив, он придумал простое решение. Он вырезал светокамни в вытянутую форму и просверлил в верхней части каждого небольшое отверстие. Протянув через отверстия шнуры, он завязал их так, чтобы такие светильники можно было легко носить или подвешивать.

Настоящими лампами их было не назвать, но работали они вполне исправно. Чтобы активировать кристалл, достаточно было сотворить на него заклинание Свет. Чтобы погасить, использовали заклинание стихии тьмы под названием Тьма.

С помощью жителей деревни Беламус изготовил большое количество таких самодельных фонарей. Потом их развесили по всей деревне — на балках, столбах и дверных проёмах, — и свет пришёл в каждый уголок.

Беламус потратил время, обучая жителей ими пользоваться. Большинство, кроме орков, уже без особых проблем могли сотворить Свет. Однако со Тьмой у многих всё ещё возникали трудности, так что он научил их и этому.

Что до орков, магия давалась им не так естественно, как гоблинам. Потребовались время и усилия, но в итоге и они научились пользоваться базовыми заклинаниями Свет и Тьма. И с той ночи впервые в истории деревня гоблинов и орков светилась мягким сиянием даже после захода солнца.

※※※

— Ува-а-а! Ненавижу! Больше не могу это есть! Мерзко, ужасно, всё, хватит! — рыдала Делароза; лицо у неё было бледное, руки метались в драматическом протесте.

Шла десятая ночь её полностью паучьей диеты. И это последнее блюдо было единственным, что отделяло её от эволюции. Но, похоже, предел её терпения наконец лопнул.

— Ненавижу, ненавижу! Они мне уже снятся! Это кошмар! Я больше не выдержу!

— Это последний, — твёрдо сказал Беламус. — Ты дошла так далеко — не трать всё впустую. Просто съешь.

Технически, прогресс не пропал бы, даже если бы она сдалась сейчас, но Беламус потратил силы, чтобы приготовить нормальное блюдо, и был решительно настроен увидеть, как она его доест.

— У-у… ик… Не хочу, чтобы всё было зря… — всхлипнула Делароза, вытирая глаза тыльной стороной рукава.

— Тогда ешь, — сказал Беламус, взял паучью лапу и поднёс к её рту. — Давай, открывай.

— Нет! П-подожди, мне нужно морально подготовиться! — вскрикнула Делароза, выставив обе руки, будто пытаясь отогнать приближающуюся паучью лапу; голос её дрожал от отчаяния.

— Хм. Проще покончить с этим одним махом, — сухо ответил Беламус, приподняв бровь и держа лапу у её лица.

— Ладно… Ладно, я поняла… съем… съем… — пробормотала она себе под нос, не отрывая глаз от тарелки, будто это был её палач; плечи её дрожали, пока она собиралась с духом.

Бормоча как обречённая пленница, Делароза мёртвыми глазами уставилась на блюдо. Затем внезапно схватила паучью лапу обеими руками и запихнула в рот, яростно жуя. Она расправлялась с ней с мрачной решимостью и проглотила с отчаянной силой человека, ищущего спасения.

Стоило ей проглотить последний кусок, как она рухнула на пол лицом вниз, совершенно вымотанная.

— Ты в порядке? — спросил Беламус, присев рядом с ней.

— М-ммнх…

По этому звуку было понятно: в порядке она не была.

Она была, во всех смыслах слова, кончена.

«Может, я слишком на неё надавил, — подумал Беламус, наблюдая, как она подёргивается на полу, словно поверженный солдат. — Она сама сказала, что хочет быстро эволюционировать, но… да, возможно, стоило растянуть это на больший срок».

На следующее утро Делароза заметила значительное изменение в своём теле.

— А-ха-ха-ха-ха! Смотрите, смотрите на мой рог! Разве он не крутой?! — кричала Делароза, кружась на месте от неудержимого восторга.

Делароза эволюционировала. Теперь она стала магическим гоблином и была вне себя от счастья. Казалось, вчерашнего паучьего срыва никогда и не было. Делароза полностью восстановилась и излучала счастье, словно парила на седьмом небе.

У магического гоблина рог на лбу заметно вырос, а цвет его изменился с обычного красновато-коричневого оттенка кожи на яркий, сияющий синий.

Весь этот день Делароза провела, расхаживая по деревне и гордо показывая новый рог каждому гоблину, который попадался ей на глаза.

※※※

Однажды утром Ареса без предупреждения подошла к Беламусу, и в её голосе прозвучала редкая тревога.

— Беламус, тебе не кажется, что ты в последнее время слишком много работаешь?

Теперь, когда она это сказала, Беламус понял: он и правда находился в постоянном движении и день за днём, ночь за ночью работал ради деревни. Однако в его сознании такие непрерывные усилия всегда казались совершенно естественными и не требовали отдыха.

— Всё это необходимо, — спокойно ответил он. — Я не устал, так что проблем нет.

— Дело не в этом, — вздохнула Ареса, сложив руки на груди. — Речь не только о тебе. Честно говоря, некоторым из нас, включая меня, немного неловко смотреть, как ты столько делаешь один. Несколько гоблинов даже пытались держаться в твоём темпе и в итоге заболели.

— Что?.. Это правда? — спросил Беламус; глаза его слегка сузились, и он повернулся к Аресе, а сквозь обычно ровный тон прорвалась тревога.

— Правда, — твёрдо сказала она. — Поэтому я и говорю тебе отдохнуть. Все понимают, как сильно ты заботишься о деревне. Они это видят. И именно поэтому тебе нужно показать им, что отдыхать тоже можно.

— Хм…

«Она права», — подумал Беламус. «Когда один человек взваливает на себя слишком много, это давит и на остальных. Надо было заметить это раньше».

— Хорошо… Сегодня я отдохну.

Но что вообще делают, когда отдыхают?

Едва эти слова сорвались с языка, Беламус понял, что не имеет ни малейшего понятия.

«Я не то чтобы привык делать перерывы».

Он немного поразмыслил, а потом вспомнил кое-что.

«А… верно. Я же купил принадлежности для рисования, когда ходил в город. Почти забыл…»

Тихо выдохнув, он решился.

«Давно этим не занимался. Может, снова попробую порисовать».

Решив не усложнять, он взял только самое необходимое: несколько листов бумаги, палочку угля и доску для рисования.

С этими принадлежностями Беламус направился на деревенскую площадь в центре поселения. Он ещё не решил, что будет рисовать, но подумал, что вдохновение найдётся на месте.

— Эй, Беламус. Ты сегодня опять работаешь? — непринуждённо поприветствовал его гоблин, проходя через площадь.

— Не сегодня, — ответил Беламус. — Я отдыхаю.

— О-о? Редкость для тебя. Хм? А это что такое? — взгляд гоблина тут же прилип к свёртку у Беламуса в руках.

— Это инструменты для рисования: бумага, доска и уголь, — объяснил Беламус.

— Рисование, значит? Тебе нравится такое?

— Нравится.

— Понятно. А, мне надо бежать, есть дело. Но, если что-нибудь закончишь, потом покажешь, ладно?

— Я собираюсь показать всем в деревне.

— Хе, буду ждать.

Ухмыльнувшись, гоблин махнул рукой и ушёл. Беламус снова повернулся к площади и поднял взгляд к открытому небу.

— Полагаю, нужно оправдать ожидания, — пробормотал он. — Итак… что же нарисовать?

Он остановился, обдумывая что-нибудь простое. Пейзажи занимали слишком много времени, а сегодняшний день был не о точности.

«Возможно, портрет».

Хотя технически это был бы не «портрет» в традиционном человеческом смысле — скорее гоблинский или орочий портрет.

Пока он стоял, размышляя о модели, послышался голос.

— Беламу-у-ус! Что ты делаешь? — прозвенел знакомый голос Деларозы. Она была не одна: за ней шли ещё две юные девочки-гоблина. Делароза подбежала и с преувеличенным любопытством уставилась на принадлежности у Беламуса в руках.

— А что это за бумага и уголь? Ты что-то будешь делать?

Гоблин рядом с ней — девочка с короткими рыжими волосами и суровым выражением лица — прищурилась.

— Это ещё зачем, а? Вещи какие-то мастеришь или что, Беламус? — прямо спросила она. Это была Наваша. Несмотря на мальчишескую стрижку и резкий язык, она была девочкой и ровесницей Деларозы.

Другая девочка подошла гораздо робче. У неё были длинные чёрные волосы и тихий, мягкий вид.

— Эм… Ч-что ты собираешься делать с этим, Беламус? — мягко спросила она. Это была Меделло, тоже ровесница Деларозы и самая застенчивая из троицы.

— Я как раз собирался начать рисовать, — спокойно ответил Беламус.

— А? Что будешь рисовать? — спросила Делароза, склонив голову, явно заинтересованная.

— Я как раз собирался решить, — ответил Беламус, глянув на принадлежности. — Думаю нарисовать гоблина или орка, но ещё не выбрал кого именно.

— О-о-о! Тогда нарисуй меня! — просияла Делароза, гордо выпятив грудь.

Беламус не видел причин отказывать.

— Хорошо. Сядь вон там и не двигайся. — Он указал на одну из скамеек вокруг площади.

— Ладно! — Делароза вприпрыжку добралась до скамейки и плюхнулась на неё.

Примерно через тридцать секунд она подала голос.

— Мне скучно!

— Я этого ожидал… но это было быстро, — пробормотал Беламус, когда она тут же вскочила и умчалась.

Сидеть спокойно никогда не было её сильной стороной.

— Эй! Подожди, Делароза! — Наваша с криком бросилась за ней и исчезла из виду.

Беламус вздохнул.

— Теперь кто ещё…?

— Эм, Беламус, — рядом раздался мягкий голос. — Я хорошо умею сидеть спокойно, так что если хочешь нарисовать меня, я не против.

Это была Меделло; руки она сложила перед собой, щёки у неё слегка порозовели.

— Это поможет. Пожалуйста, садись. — Беламус слегка кивнул и уже поправлял уголь, взглянув на скамейку.

— Хорошо, — тихо ответила Меделло. Она аккуратно села на скамью, сложив руки на коленях.

Беламус стоял в нескольких шагах и внимательно наблюдал за ней. Затем начал рисовать.

— Э-э-э… Немного неловко, когда на тебя так смотрят… — Меделло заёрзала, смущаясь под его сосредоточенным взглядом.

Она и правда была застенчивой, и это читалось у неё на лице.

— Беламус… а почему ты рисуешь? — Чтобы отвлечься, она задала вопрос.

— Потому что мне это нравится, — просто ответил он.

— Но… почему нравится? — спросила Меделло едва слышно, украдкой глянув на Беламуса; за её робостью мелькнуло любопытство.

— Хороший вопрос.

Глаза Беламуса загорелись.

— Видишь ли, рисование — это поиск сущности. Это не просто копирование формы предмета. Ты наблюдаешь, понимаешь и схватываешь самую его душу. Свет, форма, движение или тишина — каждый элемент передаёт истину глубже слов…

И вот так он пустился в целую лекцию о своей философии искусства — о технике, композиции, метафоре и символизме. Это было одновременно искренне и энциклопедично.

Меделло моргнула.

«А… не надо было мне этого спрашивать», — подумала она, ёрзая на месте, пока поток художественной страсти накрывал её с головой. Беламус долго продолжал говорить.

— …И именно поэтому, — с учёным удовлетворением заключил он, — рисование обладает такой ценностью. Теперь понимаешь?

— Д-да… кажется… — ответила Меделло с натянутой улыбкой, кивая, хотя лицо её слегка дёргалось от переизбытка информации.

— Хорошо. Пока мы говорили, я закончил набросок. Хочешь посмотреть? — спросил Беламус; тон его был спокойным, но в нём слышалось слабое удовольствие.

— П-правда? Очень хочу! — сказала она, наклоняясь вперёд с надеждой.

— Вот, — сказал Беламус, протягивая лист.

Стоило Меделло опустить взгляд на рисунок, как она застыла, не в силах найти слова. Улыбка у неё одеревенела, а душа покинула тело.

— Эй, Беламус! Ты всё ещё рисуешь? — В этот момент мимо подпрыгивая проходила Делароза, а за ней плелась Наваша.

— Нет. Я только что закончил, — ответил Беламус.

— О-о-о, покажи-и-и! — пропела Делароза.

— Я тоже хочу посмотреть! — добавила Наваша, заглядывая Меделло через плечо.

— Вот он. — Беламус с гордостью передал набросок.

— …А?

— …Что это?

Обе девочки моргнули.

— Это Меделло, — ровно сказал Беламус.

— А-а-а?! Да ни за что, это не она! — крикнула Делароза, скривив лицо в недоверии.

— Я думала, это должен быть орк! — рявкнула Наваша, наполовину смеясь, наполовину ужасаясь.

— Что? Он же явно похож на Меделло, — сказал Беламус, нахмурившись и снова взглянув на свою работу.

Делароза и Наваша ещё раз наклонились ближе.

Черты были сбиты.

Пропорции — странные.

Глаза не совпадали по размеру, нос был нарисован под каким-то нелепым углом, а линия челюсти выглядела так, будто наполовину расплавилась.

Одежда тоже была не той, а шея — слишком тонкой.

— Это должно быть… Меделло? — Делароза моргнула, затем медленно повернулась к Беламусу.

— Беламус, ты…

— …Ты правда очень плохо рисуешь, да?

Голоса Деларозы и Наваши слились в безупречно жестоком унисоне.

— Что вы только что сказали? — резко спросил Беламус, сузив глаза.

Значительную часть прошлой жизни он провёл за рисованием. Начал в пятьдесят, подумав, что это будет приятное занятие для старости. Продолжал до восьмидесяти пяти — почти до самой смерти в восемьдесят восемь. Тридцать пять лет практики.

Да, начал поздно, да и прогресс шёл медленно, но всё же он всегда верил, что хотя бы неплох.

— Не говорите глупостей. Не может быть, чтобы я плохо рисовал.

— Э-э-э, но это совсем не похоже на Меделло, — сказала Делароза, сморщив нос.

— Ага, я даже не уверена, что это вообще похоже на гоблина, — добавила Наваша с невозмутимым выражением.

— Абсурд. Меделло, а ты что думаешь? Это же очевидно твой портрет, верно? — спросил Беламус, с упрямой уверенностью протягивая ей рисунок.

— Э-эм…

Меделло заёрзала на месте, явно разрываясь между честностью и добротой. После мучительной паузы она чуть склонила голову и сказала:

— Прости… но… это не похоже на меня.

— Невозможно…

Впервые непоколебимый Беламус пошатнулся. В прошлой жизни все хвалили его работы.

«Отличная композиция».

«Очень выразительная линия».

«Такой контроль для поздно начавшего».

Но теперь… теперь, когда он об этом задумался, всё стало ещё тревожнее.

Разве они не улыбались немного слишком натянуто? Разве их похвалы не звучали всегда чуть… скованно?

Он был Великим мудрецом, уважаемым и пугающим.

Осмелился бы кто-нибудь сказать ему правду?

Не были ли они просто вежливы… потому что боялись?

Если так, то он вовсе не был искусным художником, а был дураком. Глупым мудрецом, который три с половиной десятилетия обманывал себя чужой благонамеренной ложью.

— Не может быть… — пробормотал Беламус себе под нос.

Затем он напряжённо выпрямился и объявил:

— Я спрошу других. Мне нужно больше мнений.

С раненой гордостью, но отчаянной решимостью он начал бродить по деревне, показывая рисунок всем, кто соглашался посмотреть.

И какие ответы он получил?

Ну, не намного лучше.

— А? Что это? Подожди, ты это нарисовал? Это Меделло? Ой, милый, а я подумала, это тот шок-монкей, которого я много лет назад видела в лесу, — сказала одна пожилая гоблинша, смеясь без злобы.

— Это должна быть Меделло… — пробормотал деревенский старейшина, морщась, пока рассматривал изображение. — Беламус… похоже, ты не очень искусен в рисовании.

Даже Бальбора выглядел потрясённым.

— Значит, даже у господина Беламуса есть недостаток? — пробормотал он, словно жрец, узревший трещину на лике божества.

Кого бы он ни спрашивал, ответы были одинаковыми. В итоге Беламусу не оставалось ничего, кроме как признать истину: его рисунок действительно был ужасен.

Он тихо вернулся домой, и тяжёлая туча стыда висела над ним почти физическим грузом.

— Ну-ну, — неловко сказала Делароза у дома, похлопывая его по руке. — Всё нормально, знаешь. У всех что-нибудь не получается.

Это был первый раз, когда Делароза его утешала, и от этого ему почему-то стало ещё унизительнее.

— Мы вернулись! — звонко крикнула Делароза, и голос её эхом ушёл в дом, когда она обеими руками распахнула дверь.

— Мы дома! — протянула Меделло следом, игриво растягивая слова, входя внутрь.

— С возвращением, — отозвалась Ареса от входа своим обычным спокойным тоном.

Беламус прошёл внутрь сразу, не сказав ни слова. Молча убрал принадлежности для рисования и бросил злосчастный набросок где-то рядом, даже не заботясь, куда он упал.

— Хм?.. С Беламусом что-то не так, — тихо сказала Ареса. Проведя рядом с ним столько времени, она сразу понимала, когда что-то было не в порядке.

— Эм, ну… — Делароза заёрзала. — Он вроде как расстроился, потому что рисунок получился плохой…

Ареса удивлённо моргнула.

«Даже Беламус падает духом?»

Он всегда был таким собранным и непоколебимо взрослым для ребёнка; выражение его лица редко менялось, решимость никогда не дрогала.

Она взглянула на скомканный лист рядом, подняла его и посмотрела.

— Это… Это… — начал Беламус, явно нервничая из-за того, что его работу увидели. Рисунок нельзя было назвать шедевром, но от него веяло старанием и искренностью. Было очевидно, что он вложил в него душу. Это Ареса поняла сразу.

— Думаю, это хороший рисунок, — сказала она, мягко одобрительно кивнув. — Остальные, может, и не видят, но я вижу. Да, правда вижу.

— Правда? — Беламус с поразительной скоростью обернулся к ней, широко раскрыв глаза от надежды.

— Правда-правда. Особенно глаза. Ты ведь очень старался над ними, да?

— Ты заметила? — сказал он, просияв. — Да, именно. Я много внимания уделил глазам…

С этими словами Беламус оживлённо пустился в объяснение рисунка и заговорил о деталях. Ареса терпеливо слушала и всё время кивала, явно радуясь его увлечённости.

— Хорошо, — внезапно заявил он. — В следующий раз я нарисую тебя, мама.

— Буду ждать, — с улыбкой сказала Ареса.

— До тех пор мне стоит немного улучшиться, — добавил он, уже строя планы. С этого момента Беламус решил, что время от времени будет делать перерывы в работе, чтобы практиковаться в искусстве.

Но даже когда в нём укреплялась эта тихая решимость, смутная тревога шевельнулась внутри: в деревне всё ещё чего-то не хватало. Он не мог определить, чего именно, но ощущение не уходило. Он какое-то время стоял, погружённый в мысли, пытаясь отыскать ускользающий ответ.

Прежде чем ему удалось ухватить его, голос Аресы прорезал задумчивость:

— Беламус, Делароза, идём, пора мыться!

К западу от деревни текла небольшая река, безопасно заключённая внутри защитных стен. Раз в несколько дней гоблины ходили туда мыться всем вместе. Это был простой, но необходимый обычай.

Беламус повернулся, чтобы последовать за ними, затем замер — его осенило.

— Вот оно. Баня.

Он наконец понял, чего деревне не хватало.

В этом мире не было ни культур, ни рас, у которых существовал бы обычай мыться каждый день. Такой привычки просто не существовало. Но Беламус в прошлой жизни жил иначе. Тогда он принимал ванну почти каждый день, и причиной этой привычки стал один из его учеников.

Во времена, когда он был Великим мудрецом, он обучал своеобразного ученика, обладавшего удивительно широкими знаниями о чужих странах. Больше всего на свете этот ученик был одержим банями: он утверждал, что не может нормально работать без ежедневного купания.

Страсть ученика к баням была настолько глубокой, что он даже изобрёл магию специально для создания качественных купален. Он отдавал силы совершенствованию этого опыта, разрабатывал заклинания и инструменты, которые повышали удобство и пользу. Поддавшись его энтузиазму, Беламус в итоге и сам перенял привычку. Когда он начал купаться каждый день, это неожиданно пришлось ему по душе и вскоре стало неотъемлемой частью распорядка.

Смутное чувство, что в деревне чего-то не хватает, вероятно, и шло от отсутствия этого ритуала. Дело было не только в чистоте — в бане были уют, ритм, мгновение покоя. В тот день, после обычного мытья в реке, Беламус решил, что на следующий день построит настоящую баню.

Начать он решил с малого. Поскольку он не знал, захочет ли купаться кто-нибудь, кроме него, сперва он собирался пригласить только Аресу и Деларозу. Если им понравится, он построит более крупное помещение, которым сможет свободно пользоваться вся деревня. Первое место он выбрал прямо рядом со своим домом — так было удобно и уединённо.

Строительство оказалось несложным. Сначала Беламус с помощью магии создал основу купальни: пять каменных плит — одну для дна и четыре для стенок. Точными заклинаниями он бесшовно соединил их, получив прямоугольную, не пропускающую воду ванну. Закончив с конструкцией, он перешёл к нагреву воды.

С помощью заклинания «Горячая вода» он призвал в ванну дымящуюся горячую воду. Его бывший ученик когда-то приложил огромные усилия, чтобы создать магические инструменты, производящие насыщенную минералами целебную воду: купели, которые облегчали боль в плечах, ломоту в пояснице и многое другое. К сожалению, в этой деревне у Беламуса не было материалов, чтобы воссоздать такие устройства.

Но он обошёлся тем, что имел. Осторожно, отдельным заклинанием, он начал добавлять прохладную воду, постепенно регулируя температуру. Когда вода достигла нужного тепла, он построил вокруг купальни ограждение для уединения и добавил дверь, чтобы было удобно входить.

Баня была готова.

Не откладывая, Беламус разделся и ступил в ванну.

— А-а-а… лучше не бывает, — вздохнул он, погружаясь в воду.

Он так давно не лежал в настоящей горячей воде. Тепло проникало в тело, растапливая напряжение. Он даже пожалел, что не построил баню раньше. Утонув в этом комфорте, он потерял счёт времени.

И тут раздался изумлённый голос.

— Что это такое? — воскликнула Делароза.

Из-за дома Беламуса начал подниматься тонкий след пара, и его заметили.

— Эй, разве там не что-то вроде дыма? — прозвучал любопытный голос Меделло.

— Думаете, Беламус опять что-то сделал? — вмешалась Наваша, заинтересованная.

Вскоре Делароза заметила маленькую деревянную дверь, ведущую в купальню.

— Тут дверь! Посмотрим, — сказала она и уже шагнула вперёд, распахивая её.

Внутри Беламус мирно сидел в тёплой воде, наслаждаясь баней, которую построил для себя. Его взгляд скользнул к вошедшим детям.

— Эй, Беламус, что ты делаешь? — спросила Делароза, склонив голову в непонимании.

— Купаюсь, — просто ответил он.

— Купаешься? А это что? — снова спросила она, моргая.

Беламус увидел возможность познакомить молодое поколение с идеей бани.

— Это способ очиститься, погрузившись в горячую воду. Но дело не только в чистоте: она согревает тело, и это приятно.

— О-о-о, — с интересом протянула Делароза.

— Мы только что играли и всё равно испачкались, — добавила Наваша. — Давайте залезем!

— Ага, давайте! — без колебаний согласилась Делароза.

— Думаю, я тоже… — тихо сказала Меделло, хотя уверенности в её голосе было немного.

Когда все трое шагнули к ванне, Беламус быстро остановил их.

— Подождите. В одежде заходить нельзя.

— А, точно! — сказала Делароза, потянувшись к тунике. — Её надо снять!

— Мы совсем забыли, — рассмеялась Наваша.

Делароза и Наваша легко разделись, совершенно не смущаясь. Но Меделло застыла, широко раскрыв глаза.

— Подождите… Мы правда раздеваемся? Перед Беламусом? — прошептала она, явно смущённая. В отличие от остальных, Меделло уже достигла возраста, когда скромность стала для неё важна. Она сжала край рубашки, не решаясь снять её.

Делароза, уже наполовину забравшись в воду, нетерпеливо повернулась.

— Что ты делаешь, Меделло? Давай скорее раздевайся!

— Н-но Беламус прямо здесь… Я не думаю, что смогу… — пробормотала Меделло, съёжившись.

Наваша преувеличенно вздохнула.

— Какая же ты медленная! Я тебе помогу!

— П-подожди! Нет — а-а-а!

Прежде чем Меделло успела среагировать, Наваша бросилась к ней и весело стащила с неё одежду; испуганный визг Меделло эхом прокатился по ограждению.

— Эй, вы двое, не заставляйте никого лезть в баню, если она не хочет, — строго сказал Беламус; голос его был спокойным, но неодобрительным.

— Но она же сначала сказала, что хочет залезть! — возразила Делароза. — И Меделло тоже вся грязная. Ей точно надо помыться.

— У-у… Просто… — Меделло замялась, заливаясь краской и пытаясь объясниться. После короткого молчания она наконец вздохнула, смирившись. — Ладно… я зайду…

Она подошла ближе к ванне; лицо её было пунцовым, руками она неловко прикрывалась, пытаясь сохранить хоть какое-то чувство скромности. Беламус, понимая её дискомфорт, уважительно отвёл взгляд, давая ей немного приватности.

— Тогда все вместе залезаем! — весело крикнула Делароза.

— Ага! — энергично отозвалась Наваша.

— У-у… — Меделло всё ещё выглядела так, будто хочет нырнуть в воду и исчезнуть, но всё-таки последовала за остальными.

Стоило их ногам коснуться воды, как раздались восторженные голоса.

— Ого!

— Как приятно!

— Я же говорил, — ответил Беламус с лёгкой улыбкой.

— В реке мыться нормально, но это куда лучше!

— Ага, точно!

— Э-это… правда приятно… — нерешительно признала Меделло.

Детям баня понравилась. Понравится ли она взрослым, ещё предстояло узнать, но пока Беламус был доволен. Он откинулся в воде, расслабляясь, пока Делароза и Наваша не начали плескаться и пытаться плавать; тогда ему пришлось мягко отчитать их за то, что они обращаются с баней как с прудом.

Позже он пригласил попробовать баню и взрослых гоблинов. К его облегчению, они отнеслись к ней положительно. К сожалению, ванна была слишком мала для тех, у кого тела крупнее. Беламус мысленно отметил, что построит для них отдельную, большую, и даст им испытать её позднее.

Поскольку опыт оказался успешным, Беламус решил построить настоящую общественную баню, которой все гоблины смогут свободно пользоваться.

«Сначала нужно построить достаточно большое здание», — думал он, уже представляя будущий проект. «Разумеется, его придётся разделить по полу. Сделаю постройку достаточно большой для двух больших ванн. Потом нужно будет обработать дерево, чтобы сделать вёдра, а старую одежду переделать в полотенца, чтобы все могли как следует мыться».

Приняв решение, Беламус засучил рукава и сразу взялся за работу.

Чтобы построить баню, Беламус использовал заклинание «Магический дом». Создание здания такого размера требовало значительного количества магической силы и истощило его запасы сильнее, чем он ожидал.

Когда постройка была готова, он занялся вёдрами. К счастью, когда деревня расширялась, они срубили немало деревьев, и запас древесины оставался большим. Гоблины в деревне уже пользовались вёдрами в быту, но стандартный размер казался слишком громоздким для купания. Желая получить что-то более подходящее, Беламус обратился к Рануре — гоблинше, которая умело мастерила деревянные вещи вроде стульев и столов, — и спросил, сможет ли она сделать для бани небольшие вёдра. Она охотно согласилась помочь.

Одновременно Беламус начал переделывать старую изношенную одежду в полотенца. С помощью магии эта задача была сравнительно простой: несколько режущих заклинаний быстро справились с тканью. Этой частью он занялся сам, работая быстро и умело.

«Ещё нужен кто-то, кто будет следить за работой бани», — думал Беламус, пока работал. «Кто-то должен наполнять ванны, убирать после купания и поддерживать порядок. Если никто не вызовется, наверное, придётся делать это самому…»

С этой мыслью он прошёл по деревне, объясняя гоблинам новую систему общественной бани, и спросил, не хочет ли кто-нибудь помочь с её обслуживанием. Он ожидал слабого отклика — в конце концов, у всех жителей были свои задачи и обязанности, — но, к его удивлению, реакция оказалась почти единодушно положительной.

— Если я смогу каждый день купаться в этой штуке, то оно того стоит. Записывай меня! — с готовностью сказал один гоблин.

— Если Беламус просит, я помогу. Тем более баня была потрясающей, — добавил другой.

В итоге добровольцами стали пятьдесят гоблинов. Разумеется, каждый день такое количество не требовалось, поэтому Беламус установил сменный график, по которому обязанности распределялись по дням. Система получилась эффективной и удобной.

Затем он обучил нескольких добровольцев заклинанию для создания горячей воды. Когда они освоили его, работа бани стала по большей части самостоятельной.

Через три дня Ранура закончила делать новые вёдра. Когда все части были готовы, общественная баня официально открылась.

Отзывы гоблинов оказались исключительно положительными. Баня не только стала любимым дополнением к деревенской жизни, но и незаметно изменила их повседневный ритм. Приживался новый порядок — с теплом, уютом и чуть большей долей достоинства.

Беламус не забыл и об орках. После успеха гоблинской бани он взялся строить купальню, достаточно большую для их куда более крупных тел. Однако это создало логистическую проблему. В существующей планировке деревни не хватало места для такой массивной постройки.

Чтобы решить это, Беламус решил расширить саму деревню. Он разобрал часть внешних ворот, перестроил их дальше наружу, а затем начал возводить новое здание. Процесс оказался намного более долгим, чем строительство гоблинской бани: между расширением стен, расчисткой земли и возведением огромной постройки прошло почти семь полных дней.

В итоге усилия окупились. Как и гоблины, орки в полной мере оценили новую баню. Видя их довольство, Беламус почувствовал, что долгие часы и тяжёлая работа более чем оправдали себя.

※※※

В тусклой ночной тишине Херелдайн молча стоял перед огромной чёрной как смоль сферой. Предмет громоздился перед ним, гладкий и зловещий; сверху и снизу в нём зияли два отверстия. Пока тени цеплялись за землю вокруг, он пробормотал себе под нос:

— Ну что же… Пора.

Он протянул руку и прижал ладонь к холодной поверхности сферы. Мгновение спустя голос его перешёл в ритмичный напев: он читал заклинание, пропитанное тёмным намерением. Воздух вокруг сгустился от напряжения, и вскоре из глубин земли поднялся звук — далёкий, но безошибочно узнаваемый: шевеление, скрежет и топот бесчисленных существ, пробуждающихся и готовящихся двинуться.

Губы Херелдайна изогнулись в жестокой улыбке, глаза злобно блеснули во мраке.

— Ещё… совсем немного… — прошептал он низко и опасно.

Затем, с чувством окончательности, он объявил:

— Теперь мы сокрушим всё, чем он дорожит.

※※※

Существует вид монстров, известный как альрауны.

Это растительные существа с гуманоидной внешностью, а именно — с обликом человеческой женщины. Однако, в отличие от людей, у альраун вместо волос из головы растут травянистые пряди, а на макушке цветут венчики цветов. Самцов-альраун не существует; фактически у этого вида вообще нет разделения на пол. Как обычные растения, они размножаются через опыление: цветы на их головах дают семена, из которых продолжается род.

Альрауны умело владеют магией и обладают умеренной силой, но по характеру они мягки и разумны. Они редко первыми прибегают к насилию и предпочитают мирное сосуществование, пока их не провоцируют.

Несмотря на их мирный нрав, деревня альраун теперь стояла на грани бедствия.

— Ух… — одна альрауна поморщилась; лицо её исказилось тревогой. Угроза была близко: с юга доносился зловещий, нарастающий звук. Неумолимое движение множества существ приближалось с каждым мгновением.

— Госпожа Элленси! Ваше решение, прошу! — крикнула другая; в её голосе звучали срочность и страх.

Собралась группа альраун, и все они носили болезненные, противоречивые выражения. Опасность была реальной и немедленной, и они понимали: промедление может обернуться гибелью.

— Мы бежим… Нам придётся оставить деревню, — наконец сказала Элленси; голос её был твёрдым.

Как только решение было принято, она не стала терять времени. Быстро и слаженно альрауны начали эвакуацию, собирая своих и покидая дома, которые выращивали поколениями.

Убегая, Элленси бросила последний взгляд через плечо; глаза её потемнели от ярости и горя.

— Будьте вы прокляты… Легионные муравьи… — пробормотала она, и это имя сочилось ненавистью.

※※※

— Ладно, пора выходить, — сказал Беламус, ступая наружу после завтрака.

— Подожди меня-я-я! Беламус! Я тоже иду! — раздался за спиной голос Деларозы, и она бросилась догонять его.

С тех пор как Беламус переродился в этой деревне, прошло уже больше шести лет. Он стал выше, осанка его приобрела больше уверенности, а сам он стал неотъемлемой частью окружающей жизни. Идя по знакомым тропам деревни, он оглядывался вокруг, замечая мелкие детали — признаки постепенного развития места, которое он успел назвать своим домом.

С пяти лет он больше года посвятил восстановлению деревни. Перемены были поразительными. Нехватка еды осталась в прошлом — теперь никто не голодал. Дома, когда-то ветхие, были отремонтированы и укреплены. Одежда тоже стала лучше, и по качеству, и по удобству. Все гоблины эволюционировали в хобгоблинов или выше, физически окрепнув. Благодаря этому во время охоты уже давно никто не погибал.

Оборонительная стена, которую построил Беламус, тоже сыграла ключевую роль в безопасности деревни. Ни один монстр не прорвался за периметр с момента её возведения. Даже установка фонарей со светокамнями принесла свет в их некогда тёмные ночи, сделав жизнь удобнее и безопаснее.

Сначала отношения с орками были напряжёнными, но теперь они полностью влились в общину. Население деревни выросло, и сама она стала живее и оживлённее.

Изначально Беламус преследовал простую цель — сделать жизнь гоблинов лучше. Но со временем это стремление расширилось. Теперь речь шла уже не только о гоблинах. Орки тоже были частью этого дома. Теперь он хотел развивать деревню не просто ради выживания, а ради процветания, счастья и более глубокого чувства принадлежности.

«Может быть, потому что я полюбил всех здесь… потому что привязался к этому месту», — размышлял Беламус. «Вот почему моя цель изменилась».

Даже если бы другие сказали: «И так достаточно хорошо», Беламус так не считал; он видел, чего всё ещё не хватает. Хотя основы жизни — пища, жильё, безопасность — уже были налажены, почти ничего не было посвящено досугу, радости самой по себе. Он считал, что это тоже важно. И какими бы безопасными ни казались нынешние условия, он не мог назвать защиту полной — не тогда, когда деревня находилась в глубине Великого леса Фрейзес, региона, известного своими опасностями.

Пока что Беламус решил отложить вопрос развлечений. На уме у него было кое-что более срочное: повышение безопасности деревни.

Для такого решения у него была очень конкретная причина.

※※※

— Уже тренируетесь? — окликнул Беламус, подходя к площадке; тон его был непринуждённым, но внимательным.

— Доброе утро! — весело ответила Делароза, бодро скачущая рядом с ним с привычной энергией.

Беламус и Делароза, которая, как обычно, держалась к нему близко, пришли на одну из деревенских тренировочных площадок. Здесь стояли соломенные чучела, деревянные мечи, мишени для стрельбы и разные тренировочные приспособления — очевидно, всё было устроено для того, чтобы гоблины оттачивали боевые навыки. Рядом находилась отдельная зона для орков, с куда более крупным снаряжением под их массивные тела.

Хотя Беламус был магом, он руководил тренировками жителей деревни. Ближний бой он тоже изучал и усиливал физические способности магией. Годы практики дали ему не только магическое мастерство — он обладал крепкими основами рукопашного боя и считал, что другим тоже стоит учиться сочетать разные навыки.

— А, Беламус. И Делароза с тобой, — поприветствовал их молодой хобгоблин, когда они вошли. Это был Уго — лет пятнадцати, второй по мастерству мечник среди гоблинов.

— Доброе утро. Хм? У тебя лоб опух. Что случилось? — спросил Беламус, заметив красную шишку на голове Уго.

— А, ну, э-э… — Уго поскрёб щёку, явно смущённый и не находя быстрого оправдания.

И тут из-за его спины раздался голос.

— Д-доброе утро, Беламус… Делароза… — Это была Меделло, близкая подруга Деларозы и, как выяснилось, младшая сестра Уго. Она робко вышла из-за него, неловко переводя взгляд с Беламуса на Деларозу.

— Меделло! Давай сегодня опять играть с магией! — воскликнула Делароза, тут же схватила подругу за руку и утащила, не дав ответить.

Пусть и не на уровне Деларозы, Меделло стала удивительно умела в магии. День за днём её втягивали в магические игры, и способности выросли сами собой, так что она даже не заметила. Среди гоблинов по магическому таланту её превосходила только Делароза.

Не успели две девочки исчезнуть, как прозвенел ещё один энергичный голос.

— Уго! Давай ещё раз! — Это была Наваша; она кричала, подбегая и дико размахивая деревянным мечом. Её энтузиазм был очевиден, и тренировочная площадка явно собиралась стать сегодня шумной.

— С меня хватит спаррингов с тобой! Ты хотя бы чуть-чуть сдерживаться можешь?! — закричал Уго, явно раздражённый, потирая шишку на лбу.

— Ой, да брось! Не будь таким слабаком, Уго! — громко и насмешливо ответила Наваша.

Глядя на их перепалку, Беламус быстро понял причину травмы Уго: он проиграл Наваше в тренировочном бою.

Хотя Уго был вторым среди гоблинов по владению мечом, Наваша была бесспорным номером один. Несмотря на то что ей было всего восемь лет, её мастерство меча было исключительным — настолько, что даже взрослые не могли устоять против неё. Беламус невольно впечатлился.

«Возможно, у неё врождённый талант к мечу», — размышлял он. Ускоренное развитие юных магов вроде Деларозы было понятно: дети обычно быстрее приспосабливались к магии. Но чтобы кто-то с ещё неразвитым телом, как Наваша, настолько доминировал в физическом бою — это было необычайно.

— О! Кстати, вот и Беламус! — крикнула Наваша, и глаза её вспыхнули восторгом. — Давай, Беламус! Сразись со мной!

— Д-да, точно! Наваша, лучше спарринг с Беламусом! — быстро добавил Уго, почти умоляя. — Пожалуйста, Беламус, потренируй её!

Уго отчаянно хотел избежать ещё одного раунда с ней, а у Беламуса не было причин отказывать — в конце концов, именно за этим он и пришёл. Он поднял деревянный меч и отдал простой приказ.

— Иди.

Не колеблясь, Наваша рванула вперёд, размахивая мечом во всю силу; тренировочный бой начался.

Матч закончился через десять секунд.

— Чёрт! Беламус всё ещё слишком силён! — разочарованно крикнула Наваша, слегка запыхавшись после короткой схватки.

Беламус намеренно закончил бой быстро. С такими одарёнными, как Наваша, он считал, что лучше не поддаваться. Показывая высокую, почти недостижимую стену, он заставлял их самостоятельно стремиться к росту. На тренировках он никогда не сдерживался.

— Наваша, скорость у тебя отличная, и стойка крепкая, — сказал он, давая взвешенную оценку. — Но атаки слишком предсказуемые. Думай больше, прежде чем бить.

— Думать больше, когда атакую?.. У-у, ты всегда говоришь какие-то сложные вещи, Беламус. Ты что, хочешь сказать, что я тупая? — проворчала она, явно раздражённая.

— Что значит «хочешь сказать»? Ты правда сама этого не осознаёшь? — спросил он, наполовину дразня, наполовину серьёзно.

— Ну, я хотя бы умнее Деларозы! — фыркнула Наваша в свою защиту.

По наблюдениям Беламуса, это было соревнование на равных: ни одна из них не отличалась особой сообразительностью, и обе по-своему были примерно одинаково импульсивны.

— В любом случае, — сказал Беламус, сменив тему. — Уго, где остальные? Орки, другие гоблины — они ещё не пришли.

— Да… Ну, в последнее время тренировки стали частыми, да и кобольды вместе с другими монстрами зачастили. Все уже как-то вымотались.

— Понятно… Значит, вот что происходит, — пробормотал Беламус, слегка нахмурившись и сложив руки на груди.

Он пришёл улучшить безопасность деревни, но теперь начинал понимать, насколько сильным стало напряжение.

В последнее время деревня переживала необычный всплеск нападений монстров.

Причина внезапной агрессии оставалась неизвестной, хотя Беламус уже начал расследование. Не каждое нападение было серьёзным, но сама частота и растущее количество противников делали ситуацию отнюдь не пустяковой. В ответ он повысил интенсивность и частоту тренировок жителей. И всё же он не мог не задуматься: «Может, стоит немного снизить нагрузку?» У гоблинов и орков уже проявлялись признаки усталости, и напряжение становилось заметным.

Помимо физического истощения, его беспокоило нечто более глубокое. Такой рисунок нападений был совершенно беспрецедентным.

«Что-то не так в Великом лесу Фрейзес», — подумал он, и внутри поселилось грызущее чувство тревоги. Беламус ещё не знал, что именно, но чувствовал: во тьме что-то шевелится. Пока он не найдёт источник, ему остаётся лишь продолжать тренировать жителей, готовя их ко всему, что может прийти.

— Что ж, — произнёс он вслух, глядя на уставшие лица вокруг, — если все вымотались, сегодня тренировку отменим.

— Да… пожалуй, так будет лучше, — пробормотал Уго с явным облегчением.

И ровно в тот момент, когда Беламус принял решение, по воздуху прокатилось низкое, резкое буооо — звук боевого рога.

Это был сигнал о нападении монстров.

Беламус создал систему рогов именно для такого случая. Дозорные, выставленные вокруг деревни, получали рога, чтобы заранее подавать тревогу при приближении монстров. Звук донёсся с юга. Не колеблясь, Беламус бросился к южным воротам.

На этот раз нападавшими оказался рой гигантских пчёл-убийц — агрессивных огромных насекомых, не способных ни рассуждать, ни общаться. О переговорах не могло быть и речи. К счастью, их было немного, и Беламус сумел уничтожить их самостоятельно. Но он отлично понимал свои ограничения. Если численность станет слишком большой, его нынешних запасов магической силы не хватит, чтобы справиться.

Он постепенно тренировался, увеличивая запас магической силы. На ранних этапах он рос быстро, но по мере развития темп замедлился. По сравнению с силой, которой он владел в прошлой жизни, нынешний запас всё ещё был жалко недостаточным.

— Эй, Беламус, — спросила Наваша после боя; лицо её было напряжённым. — Почему в последнее время столько монстров?

— Пока не знаю, — ответил он. — Я всё ещё расследую.

Он уже начал разведку в лесах вокруг деревни, но убедительных доказательств не нашёл. Слишком далеко он не заходил — не желая надолго оставлять деревню без защиты, — однако все признаки указывали на юг. Каждое нападение приходило оттуда, и игнорировать этот рисунок становилось невозможно.

Беламус не хотел уходить из деревни надолго. Он надеялся, что ситуация разрешится прежде, чем такой шаг станет необходим. Но нападения учащались, и, возможно, пришло время углубиться в лес и самому увидеть, что происходит.

«Надеюсь, это не предвестие чего-то худшего», — подумал он, тревожно глядя в сторону далёких южных лесов.

----------

Том 1 Глава 8

— Беламус! Я пойду охотиться на монстров! Если их стало больше, значит, нам просто надо всех их побить — и проблема решится!

Внезапное заявление Деларозы прозвучало прямо в доме; в голосе её смешались нетерпение и раздражение.

— Нет, — тут же ответил Беламус, без малейших колебаний отвергнув эту мысль.

— Что-о-о?! Только потому, что монстров в последнее время стало больше, ты не выпускаешь меня наружу! И даже пароль, чтобы открыть ворота, не учишь! Я хочу хоть раз выйти! — возмутилась она, размахивая руками.

— Нет. Это слишком опасно, — сухо сказал он.

— Но я в деревне вторая по силе — сразу после тебя! — возразила она.

— Даже если ты сильная, ты всё равно ребёнок. Никаких разговоров, — твёрдо сказал Беламус.

— Ты тоже ребёнок! — огрызнулась она.

— Мне можно, — невозмутимо ответил Беламус.

— Нечестно! Ты такой противный! Дурак Беламус! — крикнула Делароза; лицо у неё покраснело от досады.

С этими словами Делароза вылетела из дома и с силой хлопнула дверью.

— Почему она так одержима желанием выйти наружу?.. — пробормотал Беламус себе под нос, искренне недоумевая, пока смотрел на качнувшуюся дверь.

Тем временем Делароза шагала по деревне с грозным выражением лица.

«У-у-у… Я же сильная. Почему он этого не признаёт?»

На самом деле её задевали не монстры и не правила. Ей было больно от ощущения, что её недооценивают. Отказ Беламуса признать её силу глубоко ранил её и только сильнее разжигал желание доказать обратное.

— Что случилось, Делароза? — Меделло заметила её и подошла; голос у неё был мягким и обеспокоенным.

— А, Меделло! Послушай!

Делароза тут же ухватилась за возможность выговориться и начала жаловаться: Беламус не разрешает ей выходить из деревни, а главное — не доверяет её силе и не верит в неё. Меделло терпеливо слушала, пока подруга изливала своё раздражение.

— Хм… Беламус просто за тебя волнуется, вот и всё, — мягко сказала Меделло, пытаясь её успокоить.

— Нет, не волнуется! Он точно смотрит на меня свысока! — вспылила Делароза. — Ведёт себя так, будто он лучше меня, только потому что он мой младший брат! Беламус, дурак!

Она закричала во весь голос, и несколько взрослых гоблинов поблизости вздрогнули и оглянулись. Но к вспышкам Деларозы они уже привыкли, так что вскоре просто вернулись к своим делам.

— Это неправда, — настаивала Меделло. — И вообще, снаружи ведь даже не так уж весело, знаешь? В деревне гораздо лучше.

— Но я хочу помогать охотиться на монстров! — убеждённо сказала Делароза.

И тут за их спинами прозвучал громкий, энергичный и безошибочно восторженный голос:

— Ага! Я тоже хочу драться с монстрами!

— Наваша! — Делароза обернулась и увидела свою помешанную на мече подругу с широкой улыбкой на лице.

— Ты тоже хочешь охотиться на монстров? — спросила она.

— Ещё как! — заявила Наваша, сжав кулаки. — Сколько бы я ни тренировалась, без настоящего боя всё равно не то! Если выйду наружу и наваляю куче монстров, стану намного сильнее, и, может, тогда наконец смогу хоть раз попасть по Беламусу!

— Точно! Раз Наваша тоже хочет, давай найдём способ тайком выбраться из деревни и вместе пойдём охотиться на монстров! — воскликнула Делароза; глаза у неё загорелись, и она схватила Навашу за руку.

— Да! Сделаем это, Делароза! Пошли, Меделло! — сказала Наваша, явно уже вся пылая энтузиазмом.

— А-а-а?! — вскрикнула Меделло, совершенно сбитая с толку таким внезапным поворотом. — Нельзя! У нас будут огромные неприятности! И там опасно — и вообще невесело! — умоляла она, изо всех сил пытаясь остановить разгоняющийся порыв двух безрассудных подруг.

— Хм… да, наверное, ты права, — пробормотала Делароза, и её энтузиазм слегка угас. — Даже если мы выйдем наружу, рядом всё равно нет по-настоящему сильных монстров. Сражаться со слабыми — нам от этого лучше не стать…

— Ага… — Наваша кивнула, сложив руки на груди. — Если далеко уходить нельзя, толку мало. Монстры рядом с деревней уже не такие уж противники.

— Эм, я не это имела в виду, — быстро сказала Меделло; голос у неё поднялся от раздражённого отчаяния. — Я говорю, что вообще нет хорошей причины туда выходить! Это опасно и бессмысленно!

— Вот бы появилось что-нибудь большое… — мечтательно вздохнула Наваша.

— Да, точно! — Делароза вдруг просияла. — Когда в следующий раз появится по-настоящему сильный монстр, давай вместе пойдём с ним драться!

— Ага! Это точно поможет нам стать сильнее! — с улыбкой согласилась Наваша.

— И Беламус наконец нас признает, да? — с надеждой сказала Делароза; глаза её сияли.

— Ч-что? — пролепетала Меделло, моргая.

«Подождите… когда они говорят “нас”… они и меня имеют в виду?» Она не была уверена, но по тому, как они говорили, казалось, будто она уже стала частью их безрассудного плана.

※※※

Бу-о-о!

Резкий, звонкий звук рога разнёсся по деревне посреди дня. Как обычно, он доносился с юга.

— Опять?.. — пробормотал Беламус; лицо у него напряглось от раздражения. Нападения стали непрерывными и случались так часто, что даже он начал уставать от них. Этот новый случай лишь подтвердил то, о чём он уже думал: пора наконец самому покинуть деревню и выяснить источник этих тревог.

— Хорошо. Я иду к южным воротам, — сказал Беламус ровным голосом и повернулся, собираясь уходить.

И тут за его спиной раздался низкий голос:

— Мы пойдём с вами!

Это был Бальбора, один из главных орков. Нападение на этот раз случилось во время тренировки, и, как назло, все орки и гоблины сегодня явились по расписанию. Их присутствие теперь казалось обнадёживающим.

— Конечно, мы тоже идём! — сказал Уго, шагнув вперёд с решительным кивком.

Так вся тренировочная группа — и гоблины, и орки — вместе направилась к воротам. На полпути к ним с невероятной скоростью подбежала маленькая фигура. Это был Дему, один из самых быстрых гоблинов деревни; лёгкое тело позволяло ему метаться по деревне, как тень.

— Беламус, всё плохо… очень плохо. Монстры, которые появились на этот раз…

Он тяжело дышал, всё ещё бегая рядом с ними.

— Что такое? Кто там? — спросил Беламус, не замедляя шага.

— Э-это… как же оно называлось… Я слышал от деда… — Дему постучал себя пальцем по виску, пытаясь вспомнить. Потом, будто его осенило, крикнул: — Вспомнил! Это альрауны!

— Альрауны? Растительные монстры? — Беламус нахмурился. — Но альрауны обычно… Ладно, неважно. Сколько их?

— Вот это самое безумное. Их там столько… я даже сосчитать не смог. Наверное, сотни! — воскликнул Дему; голос его становился всё тревожнее.

— Что? Сотни альраун? — повторил Беламус, и лицо его стало мрачным от тревоги. Даже одна альрауна уже была магическим существом высокого уровня — миролюбивым, да, но сильным. А сотни, появившиеся разом? Это было не просто тревожно. Это могло обернуться катастрофой.

Беламус прекрасно понимал, что ещё далёк от той полной силы, которой обладал в прежней жизни. С несколькими десятками альраун он, вероятно, справился бы один. Но сотни? Это уже совсем другой вопрос. Против такого подавляющего числа ему пришлось бы тяжело. Можно было позвать жителей деревни на помощь, но это несло собственные риски: ранения почти неизбежны, а в худшем случае кто-нибудь мог погибнуть.

Ещё больше его беспокоила сама природа противника. Альрауны были одними из самых сильных монстров, с которыми им доводилось сталкиваться: одарённые магией и живучие. Но главное — обычно они не были враждебны. Их знали как разумных, спокойных существ, не склонных к лишним конфликтам.

Почему альрауны напали? Именно этот вопрос глодал Беламуса.

Явной причины не было — по крайней мере, с той информацией, которой он располагал сейчас. Деревня никогда их не провоцировала, и раньше альрауны не проявляли агрессии. Очевидно, что-то здесь не сходилось.

Одно преимущество всё же было: они могли говорить и при обычных обстоятельствах были открыты к диалогу. Возможно, конфликт ещё удастся решить миром. Если он сможет поговорить с ними, то, может быть, узнает причину нападения и избежит кровопролития.

Когда Беламус и остальные приблизились к южным воротам, снаружи, за стенами, раздался громкий голос:

— Откройте ворота!

Беламус остановился и прищурился. Это был голос альрауны, но говорила она не на родном языке альраун. Призыв прозвучал на гоблинском.

«Значит, кто-то из них говорит по-гоблински…» Эта мелочь дала Беламусу надежду. Шанс закончить всё без боя ещё мог оставаться.

[[image:/storage/reader-images/88bdd41f2a6da9eaf04c904abe2606dd0a860aa1.jpg]]

Беламус быстро поднялся на верх южных ворот, чтобы хорошо видеть, что происходит снаружи. Несколько орков и гоблинов двинулись было за ним, но он остановил их твёрдым жестом. Он не собирался провоцировать нападавших и преждевременно обострять ситуацию. Пока что он хотел попробовать провести переговоры в одиночку.

То, что он увидел за воротами, заставило его перехватить дыхание. Число альраун было ошеломляющим — куда больше, чем он представлял. Точно сосчитать он их не мог, но их явно было больше пятисот.

И не только количество привлекло его внимание. Состояние альраун вызывало тревогу. От их обычной изящной внешности почти ничего не осталось: лепестки цветов на головах были оборваны или повреждены, лица осунулись, тела выглядели усталыми и измождёнными. Дома у них случилось что-то серьёзное, раз они в отчаянии пришли сюда. Беламус сузил глаза.

«Они пришли не завоёвывать. Их сюда выгнали…»

Затем впереди группы прозвучал властный голос. Одна альрауна — заметно крупнее остальных, с ярко-красным цветком на голове — шагнула вперёд.

— Это деревня хобгоблинов, верно? Мы не держим на вас зла, но вам придётся уйти. Если уйдёте сейчас, сможете избежать ранений! — крикнула она на гоблинском так громко, чтобы её услышали на воротах.

Беламус нахмурился. Тон у неё был агрессивный, но что-то в нём не сходилось — что-то отчаянное. Это были не слова завоевателя. Так говорит тот, у кого больше не осталось выбора.

— Я не могу принять столь неразумное требование, — холодно ответил Беламус, стоя на воротах; его плащ шевелился на ветру.

— Второй раз предупреждать не стану! — рявкнула альрауна. — Если немедленно не освободите деревню, мы обрушим на неё полномасштабную магическую атаку!

Альрауны были монстрами, владеющими магией, — прирождёнными заклинателями. Некоторые виды, вроде них, с рождения обладали способностью пользоваться магией без чтения заклинаний, хотя обычно были ограничены определёнными типами чар. И всё же массированная магическая атака нескольких сотен альраун стала бы катастрофой. Ворота не выдержали бы, а Беламус не мог быть уверен, что его запас магической силы позволит выдержать такой бой.

«Убедить их отступить — единственный настоящий вариант», — мрачно подумал он.

Он сделал паузу, затем возвысил голос, обращаясь к предводительнице:

— По вашему виду ясно, что вы уже на последнем пределе. Если решите сражаться, проиграете. Внутри этой деревни больше пятисот хобгоблинов и больше сотни орков.

Это был блеф: в деревне и близко не было столько бойцов. Но Беламус рассчитывал на впечатление. Снаружи деревня выглядела укреплённой и хорошо организованной: высокие каменные стены, дисциплинированная оборона. Если альрауны поверят, что их меньше и что они слабее, возможно, они откажутся от нападения.

Он произнёс этот блеф плавно и на безупречном гоблинском, чтобы его слова точно поняли. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что приманка сработает.

— Ч-что?.. — предводительница альраун запнулась; голос её дрогнул от растерянности. Она явно пошатнулась.

«Поверила?» — подумал Беламус, внимательно наблюдая за её реакцией. Увидев брешь, он надавил дальше.

— Я не хочу сражаться, — спокойно сказал он. — Прошу, просто уйдите мирно.

Если она поверила его блефу, этого должно было хватить. Они ведь не самоубийцы. Беламус надеялся, что они выберут выживание, а не столкновение.

К несчастью, глаза альрауны потемнели от решимости.

— Кх… Если мы сейчас повернём назад, всё равно умрём! У нас нет выбора, кроме как идти вперёд! — крикнула она. — Что бы нас ни ждало, мы продвинемся дальше! Все — готовьте заклинания!

«Что?» Беламус ошеломлённо моргнул. Они тоже не блефовали.

Очевидно, они были в куда большем отчаянии, чем он вообразил.

Атака началась одновременно: на деревню обрушился ливень магии, выпущенной массой альраун. Их заклинания рвались сквозь воздух хаотичным градом. Цвет каждого цветка определял тип магии, которым владела его носительница: вода, огонь, молния, земля, ветер. Все пять стихий бурными волнами рассекли небо и ударили по внешним стенам деревни.

Пока стены держались, но Беламус понимал, что вечно так не будет.

«Один я с этим не справлюсь. Даже если гоблины и орки будут сражаться рядом со мной, кто-то может погибнуть. Нужно найти способ закончить всё без жертв».

У подножия ворот уже собирались гоблины и орки, готовые вступить в бой; некоторые пытались подняться наверх, чтобы присоединиться к Беламусу. Он остановил их твёрдой рукой, не желая рисковать их жизнями без необходимости.

Пока всё новые заклинания врезались в каменную защиту, Беламус стоял неподвижно, а мысли его лихорадочно работали.

«Они не налётчицы. Они не похожи на злодеек — они выглядят отчаявшимися. Это не завоевание. Это выживание. Они нападают не потому, что хотят, а потому что у них нет другого выбора. Скорее всего, они лишились дома, еды, может быть, даже будущего. Они голодают, и идти им некуда».

Если это правда, то происходящее было не просто осадой — это была мольба. И если оставался хоть крошечный шанс решить всё без крови, Беламус был готов попробовать.

Благодаря недавнему расширению полей и магии сохранения пищи у деревни теперь был излишек еды. Поделиться им было бы ощутимо, но не разрушительно для запасов. А если это позволит избежать войны, спасти жизни и помочь тем, кто потерял всё, Беламус точно знал, что должен сделать.

Под настороженной, расчётливой внешностью Беламус оставался в основе своей добрым человеком. Его первый порыв даже сейчас был защищать — не только своих, но и тех, кто оказался в беде.

Беламус подумал, не попытаться ли снова заговорить, но перед лицом отчаяния и агрессии альраун понимал: одними словами их уже не убедить.

«Нужно остановить атаку — любой ценой. Если я схвачу их предводительницу, может быть, остальные прекратят огонь».

Такой стала его стратегия. Целью была альрауна в первых рядах орды — та самая, с большим красным цветком на голове, что выставила ультиматум. Беламусу нужно было захватить её, а не ранить. Если оставалась надежда на переговоры, она зависела от того, чтобы предводительница осталась жива и в сознании.

Приняв решение, он двинулся быстро. Он вновь отыскал взглядом предводительницу: она стояла впереди и с упорной решимостью выпускала заклинания. Нужно было заклятие, которое удержит её, не причинив вреда. Магическая нить — универсальная магия, применявшаяся не только для переноски грузов, но и для надёжного связывания врагов.

Проблема была в том, что нить двигалась медленно и от неё легко было уклониться. Чтобы применить её успешно, Беламусу требовалось создать брешь.

— Тёмный туман, — произнёс он.

Густой чёрный туман вырвался наружу и разлился по полю боя, поглотив альраун плотной завесой мрака. Видимость упала до нуля. Сам Беламус тоже ничего не видел — пока не произнёс следующее заклинание.

— Тёмное зрение, — тихо, сосредоточенно пробормотал Беламус.

Его глаза мгновенно приспособились; мир вокруг стал отчётливым в монохромных оттенках. Он осмотрел местность и быстро заметил предводительницу: она была сбита с толку, не могла видеть сквозь туман, и её магия запнулась.

«Отлично».

Беламус выпустил Магическую нить. Светящиеся волокна скользнули сквозь темноту и плотно обвились вокруг альрауны, связывая ей руки и тело.

— Ч-что это?! — ахнула она, барахтаясь в воздухе, когда нити подняли её над землёй и потянули к воротам.

Беламус развеял Тёмный туман, и мгла начала рассеиваться.

Внезапная ясность открыла происходящее остальным альраунам. По толпе прокатился изумлённый вздох.

— Что?!

— Госпожа Элленси! — закричали голоса.

В этот момент он понял, как её зовут.

Беламус повысил голос, перейдя на язык альраун, чтобы его поняли все.

— Если не хотите, чтобы ваша предводительница пострадала, прекратите атаку. Немедленно! — приказал он.

Стоило Беламусу произнести это, как из толпы альраун поднялся хор гневных криков; раздавались обвинения вроде «Это подло!». Но, несмотря на протесты, град магии полностью прекратился.

— Значит, среди вас есть тот, кто говорит на нашем языке, — сказала пленённая альрауна, Элленси, свирепо глядя на него. — Хм. Связывать меня бессмысленно. Мне не нужны руки или ноги, чтобы творить магию.

Она начала сосредотачиваться, готовясь активировать заклинание, но Беламус отреагировал мгновенно. Едва заметным движением руки он сжал магические нити, стягивавшие её.

— Гх! — ахнула Элленси; сосредоточение рассыпалось, когда по телу вспыхнула боль.

— Если попытаешься использовать магию, — твёрдо сказал Беламус, — я продолжу затягивать путы. Я не хочу прибегать к насилию, но сделаю это, если придётся.

— Ггх…! — зарычала она от досады, но напряжение на её лице показывало, что она взвешивает варианты.

— Я хочу только поговорить, — продолжил Беламус спокойным голосом. — Возможно, есть способ решить это мирно. Вот и всё, о чём я прошу.

— Ладно… Я не буду колдовать, — после паузы пробормотала Элленси. — Ослабь путы.

Беламус оставался настороженным, но, увидев искренность в её тоне, постепенно расслабил магические нити. Он был готов среагировать, если она обманет его доверие, но этого не произошло. Она сдержала слово. Возможно, подумал Беламус, несмотря на своё положение, она честная натура.

— Почему вы напали на нашу деревню? — прямо спросил он.

Элленси опустила взгляд; голос её был тяжёлым от усталости.

— На наше поселение обрушилась огромная орда монстров. Мы не могли победить — нам оставалось только бежать со всеми. Но без дома и без еды… мы заблудились. В конце концов мы решили, что единственный способ выжить — взять необходимое силой.

«Как я и думал», — отметил про себя Беламус. Он подозревал отчаяние, а не злой умысел.

— В этой деревне достаточно запасов еды, — сказал он. — Благодаря расширенным полям и магии сохранения у нас есть резерв. Мы можем накормить твоих людей. Если вы готовы отступить, всё не обязано закончиться кровью.

Элленси потрясённо уставилась на него.

— Ты… серьёзно? Вы поделитесь едой с таким количеством нас? Ваши люди не останутся голодными?

— Всё будет в порядке, — заверил её Беламус. — У нас больше чем достаточно.

Она всё ещё выглядела неуверенной, словно боялась поверить ему. Но после долгого молчания заговорила.

— Если ты правда собираешься дать нам еду… тогда у нас нет причины продолжать бой.

Этого Беламусу было достаточно. Он осторожно опустил её из воздуха и снял связывающее заклинание. Глубоко вдохнув, он повернулся к орде альраун и объяснил ситуацию. Постепенно напряжение спало. Нападавшие опустили руки, воздух начал очищаться; больше не было ни заклинаний, ни угроз.

Пока что мир был восстановлен.

Спускаясь с ворот, Беламус ощутил в душе вспышку сомнения.

«А можно ли было обещать еду, никого не спросив? Что, если жители будут против?»

Если они откажутся, бой наверняка начнётся, но даже тогда он сомневался, что кто-то действительно этого хочет. Большинство гоблинов и орков, как он считал, не отвернутся от тех, кто отчаянно нуждается в помощи. Положившись на их сострадание, Беламус собрал всех и объяснил ситуацию: кто такие альрауны, что с ними случилось и почему они пришли.

Как он и надеялся, никто не возразил. Ни один гоблин и ни один орк не высказался против того, чтобы поделиться едой.

Позже жители начали готовить еду для альраун. Хотя их было больше пятисот, каждая из них ела сравнительно мало. Запасы пострадали меньше, чем ожидал Беламус.

Когда они наелись, Элленси подошла к Беламусу. Голос у неё дрожал от чувств, когда она глубоко поклонилась.

— Вы спасли нас. Спасибо. Если бы не ваши люди, весь наш народ погиб бы. Спасибо… правда.

Ни гоблины, ни орки не приняли её благодарность с гордостью или чувством превосходства. Они просто сказали, что помогать тем, кто попал в беду, — естественно. Без хвастовства, без важничанья — только тихая, настоящая доброта.

Когда альрауны устроились и обстановка стала спокойнее, Беламус снова повернулся к Элленси.

— Элленси… тебя ведь так зовут? Раньше ты сказала, что ваш народ прогнала сюда огромная орда монстров. Можешь рассказать о них подробнее? Думаю, именно эти существа могут быть причиной того, что вокруг нас в последнее время так часто появляются монстры.

Лицо Элленси помрачнело.

— Ты когда-нибудь слышал о монстре под названием Легионный муравей?

— Легионный муравей? — переспросил Беламус, сузив глаза.

— А? Что это? — спросил Уго, склонив голову набок.

— Господин Беламус, это какой-то монстр? — добавил Бальбора, явно озадаченный.

В отличие от них, Беламус о нём слышал. Когда это название всплыло в памяти, по спине у него пробежал холод. Последствия не сулили ничего хорошего.

— Это крайне опасный монстр, классифицируемый как угроза S-ранга, — мрачно сказал Беламус.

— Что это за монстр? — спросил Бальбора; в голосе его прозвучала тревога.

Беламус сузил глаза и начал объяснять.

Легионный муравей.

Ужасающее создание, похожее на двуногого муравья, живёт под землёй, как обычные муравьи. На первый взгляд их рой может казаться тысячами отдельных монстров, но это не так. Все они — части единого существа.

В сердце роя существует Муравьиное ядро — центральная форма жизни, отвечающая за создание всех остальных муравьёв. Если уничтожить Муравьиное ядро, все Легионные муравьи рухнут. Оно поглощает питательные вещества и производит всё новые собственные части, бесконечно рождая новых муравьёв.

Первым муравьём, которого всегда создаёт ядро, становится Королева муравьёв — разумная и могущественная особь, которой поручено командовать остальными. Поскольку само ядро лишено сознания и способно только производить, ему нужен вожак, координирующий рой.

Следуя приказам Королевы, муравьи-солдаты выходят наружу, собирают питательные вещества и приносят их обратно к ядру. По мере роста колонии возникают новые типы — муравьи-генералы, муравьи-лидеры и другие, всё более специализированные и опасные.

Сначала Легионный муравей мал — лишь чуть крупнее обычного насекомого. Но по мере эволюции — и ему не нужно пожирать конкретных монстров, как многим другим, — он увеличивается просто за счёт роста численности. Когда рой достигает определённого порога, происходит эволюционный скачок. Со временем они могут вырасти до человеческого размера.

Голос Беламуса стал ниже, когда он спросил:

— Те, что напали на альраун… какого они были размера?

Элленси ответила без колебаний:

— Они были точно не меньше ваших хобгоблинов.

— Понятно… — пробормотал Беламус после недолгого размышления, и по нему прошёл холодок. — Тогда, скорее всего, мы имеем дело с роем в десятки тысяч.

— Д-десятки тысяч? — повторил Уго, широко раскрыв глаза.

— Это уже за пределами воображения… — ошеломлённо пробормотал Бальбора.

Даже Беламус почувствовал, как по виску стекает холодная капля пота. Всё было хуже, чем он предполагал. Угроза, с которой они столкнулись, была не просто серьёзной — она могла стать катастрофической.

— Я слышал, что когда Легионные муравьи вырастают настолько, что становятся опасными, их гнёзда обычно быстро уничтожают, если они действуют слишком агрессивно, — задумчиво сказал Беламус. — Значит, если мы видим особей размером с хобгоблинов, скорее всего, это колония с низкой агрессивностью, которая годами тихо росла… И всё же они напали?

Элленси тяжело кивнула.

— Да. Об этой колонии знали давно, но, поскольку они не охотились открыто и лишь понемногу собирали питательные вещества, никто не считал их угрозой. Их оставили в покое. Но потом… они внезапно стали жестокими.

— Странно. Может, они нарочно затаились и наращивали силу, пока не были готовы ударить? Если так, это делает их необычайно разумными… — Беламус нахмурился, обдумывая это.

— Я не знаю, что произошло, но на нас напали без предупреждения, — сказала Элленси; голос у неё сжался. — По отдельности каждый муравей слаб, но их было слишком много. У нас не было шансов. Если бы мы заранее не заметили их приближение и не сбежали, нас бы полностью сожрали. Сейчас они бесчинствуют на юге. Бесчисленные монстры лишились своих домов. Возможно… в следующий раз они доберутся до этой деревни.

— Что?.. — голос Уго сорвался.

— В-вы серьёзно? — лицо Бальборы побледнело, а голос задрожал. Потом, пытаясь взять себя в руки, он спросил: — Э-эм, господин Беламус? С вами здесь даже десять тысяч врагов ведь…

— Даже я не справлюсь с таким количеством, — перебил Беламус, покачав головой. — Если до этого дойдёт, у нас не останется выбора, кроме как бежать.

— Ч… что?.. — голос Бальборы дрогнул.

— Если они доберутся до этой деревни… нам конец, — прямо сказал Беламус.

Выражение Бальборы рухнуло, будто вокруг него рушился весь мир.

— Но… давайте пока не будем исходить из худшего, — мягко вмешалась Элленси. — Нет гарантии, что они придут сюда. Прошу… не теряйте надежды. — Голос её был спокойным; она тихо пыталась унять нарастающий страх.

— Даже если мы не можем быть уверены, что они идут сюда, — сказал Беламус, и лицо его оставалось мрачным, — мы не можем просто сидеть и ждать. Нужно действовать.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Бальбора; в голосе его слышалось напряжение.

— Если уничтожить Муравьиное ядро, — объяснил Беламус, — сколько бы ни было Легионных муравьёв, все они мгновенно исчезнут. Я проникну в их гнездо и уничтожу его сам.

— Р-разве это возможно? — недоверчиво спросил Уго.

— Это безумие! — вырвалось у Бальборы.

— Они ведь все снаружи и атакуют, верно? — спокойно ответил Беламус. — Тогда внутри гнезда должно быть меньше охраны. Значит, шанс есть.

Он говорил так буднично, что почти не оставлял места для возражений. Но Элленси всё же шагнула вперёд, нахмурив брови.

— Ты серьёзно? Даже если большинство снаружи, внутри гнезда всё равно останутся тысячи.

— Мне не нужно будет сражаться со всеми, — ответил Беламус. — Если найду путь с меньшим количеством патрулей, смогу проскользнуть. Возле Муравьиного ядра наверняка будут элитные стражи, но с ними я справлюсь один.

Элленси замолчала. Его уверенность была подавляющей, почти абсурдной. И всё же в ней было что-то такое, из-за чего спорить становилось трудно.

— Я-я пойду с вами! — выпалил Бальбора, силой выталкивая слова сквозь страх. Голос у него дрожал, но мужество за ним было настоящим.

Беламус мягко покачал головой.

— Я ценю предложение, но это будет скрытная операция. Если я пойду один, риск быть обнаруженным ниже. Ты больше поможешь, если будешь защищать деревню в моё отсутствие.

— Понял… — сказал Бальбора и слегка поклонился, хотя страх всё ещё стоял у него в глазах.

— Я выйду через пять часов, — продолжил Беламус. — Раньше я использовал магию, чтобы усмирить альраун. Лучше дать магической силе полностью восстановиться, прежде чем идти. До тех пор я немного отдохну.

С этими словами он повернулся и тихо направился домой — отдыхать и готовиться к тому, что вполне могло стать самой опасной миссией его новой жизни.

※※※

Беламус и остальные не знали, что поблизости, в тени, за ними наблюдали — и прислушивались — три пары глаз.

Делароза, Наваша и Меделло услышали весь разговор.

— Слышали? — прошептала Делароза, и глаза у неё заблестели.

— Ещё как, — прошептала в ответ Наваша с хитрой улыбкой. Они обменялись озорными взглядами: обе явно думали об одном и том же.

— В-вы же не собираетесь… — лицо Меделло побледнело. Она услышала каждое слово: о Легионных муравьях, о возможном уничтожении деревни, о проникновении в их гнездо и о необходимости уничтожить нечто под названием Муравьиное ядро. Она уже понимала, к какому выводу сейчас придут две другие.

— Давайте сами разобьём это Муравьиное ядро! — смело заявила Делароза.

— А?! — вскрикнула Меделло в шоке.

— Эй! Тише! — прошипела Наваша, нервно оглянувшись. — Нас поймают!

Прежде чем Меделло успела снова возразить, Делароза зажала ей рот рукой.

— Мммф…! Ах! — выдохнула Меделло, когда наконец вывернулась; голос её поднялся от паники. — Нет! Ни за что! Это слишком опасно! Я серьёзно — это не игра! Вы слышали, что они сказали! Тысячи монстров, деревню могут уничтожить, а вы хотите туда залезть?! — Она смотрела на двух подруг с отчаянием в глазах.

К несчастью, Делароза и Наваша не слушали — не по-настоящему. В их глазах горел тот самый знакомый огонь. А Меделло, несмотря на весь страх, уже внутренне готовилась к тому, что, как она знала, случится дальше.

— Но я же говорю, — сказала Делароза, и глаза её сияли решимостью. — Если я уничтожу Муравьиное ядро, Беламусу придётся признать, что он меня недооценивал.

— Именно! — с улыбкой сказала Наваша, почти дрожа от возбуждения. — Только представь, насколько сильной я стану, если разнесу такую штуку! Я уже вся завожусь от одной мысли!

— Нет-нет-нет! — закричала Меделло, вскинув руки. — Вы обе слишком оптимистичны! Это не “может быть” — вы точно умрёте! Понимаете? Точно умрёте!

Паника Меделло ничуть не поколебала решимости Деларозы.

— Меделло, ты слишком много волнуешься. Мы не умрём. Почему? Потому что я тебя защищу! Так что всё нормально!

— Т-то, что ты говоришь это так круто, ещё не делает ситуацию нормальной! — заикаясь, возразила Меделло. — К тому же вы не сможете выйти наружу, если не знаете пароль, помните? Нам его не говорили. Если мы не можем открыть ворота, значит, выйти не получится!

— Га! Точно! — Делароза застыла. — Может, попросим кого-нибудь сказать нам…?

— В этом нет нужды, — ухмыльнулась Наваша. — Я уже знаю. На днях подслушала одного из стражников — на случай, если случится что-то такое.

— Ты гений! — обрадовалась Делароза. — Тогда пошли! Прямо сейчас!

— Ага, надо выйти раньше Беламуса, — согласилась Наваша. — Если будем ждать слишком долго, заслугу получим не мы!

Не колеблясь, они вдвоём рванули к воротам.

— Подождите! Стойте! Это правда ужасная идея! — закричала Меделло и в панике бросилась за ними.

— К Муравьиному ядру! — победно крикнула Делароза.

Но ровно в этот момент…

— Делароза, что ты делаешь? Не бегай и не кричи так, — раздался рядом строгий голос.

— Га! Мама! — Делароза резко затормозила.

— Что это за реакция? — подозрительно прищурилась Ареса. — Ты ведь не задумала ничего плохого?

— Н-нет! Совсем ничего! — быстро сказала Делароза, а глаза её метались куда угодно, только не на лицо матери.

— Слушай внимательно, — твёрдо сказала Ареса. — Даже не вздумай выходить наружу. Если собираешься играть, играй внутри деревни. Поняла?

Бросив на неё последний взгляд, она ушла, оставив девочек в напряжённой тишине.

— Фух… вот это было близко… — с облегчением вздохнула Меделло.

— Ладно, двигаемся! — тут же сказала Наваша.

— Да остановитесь уже! — взвыла Меделло. — Даже Ареса сказала нам не выходить! У-у-у!

В конце концов, как бы Меделло ни старалась, остановить их она не смогла; а поскольку позволить подругам уйти одним ей тоже не хотелось, её саму втянули в это безрассудное приключение.

※※※

Прошло пять часов. Беламус полностью восстановился и уже собирался выходить к Муравьиному ядру, когда до него донёсся панический голос.

— Беламус! Случилось ужасное!

Это была Ареса. Она бежала к нему бледная, почти на грани слёз.

— Что случилось, мама? — спросил Беламус, нахмурившись, когда увидел её потрясённое лицо.

— Делароза… она исчезла! — крикнула Ареса; голос её дрожал от паники.

— Что? — Беламус застыл.

По словам Аресы, Делароза пропала уже довольно давно. Когда она не вернулась домой, Ареса обыскала деревню, но нигде её не нашла. Более того, Уго тоже искал свою сестру Меделло, которая исчезла примерно в то же время. И мать Наваши, как сообщали, тоже разыскивала дочь.

Лицо Беламуса помрачнело.

— Нет… Только не говорите, что они вышли из деревни?

Он вспомнил, как сильно Делароза хотела наружу, как её тянуло к действию. Нетрудно было представить, что она утащила с собой остальных.

— О-они наверняка ушли… Делароза… Я же сказала ей не выходить! — рыдала Ареса.

— Есть хоть какая-нибудь зацепка, куда они могли отправиться? — резко спросил Беламус, стараясь подавить растущее напряжение в голосе.

— Нет, ничего… Ой, подожди! — Ареса вдруг хлопнула кулаком по ладони, словно что-то вспомнила. — Кажется, она говорила что-то о том, чтобы уничтожить какое-то “муравьиное что-то там”? Тогда я не поняла, поэтому не придала этому значения…

Этого Беламусу хватило.

«Они подслушали мой разговор с Элленси… и решили сами уничтожить Муравьиное ядро? Невероятно…»

Если это правда, положение было запредельно опасным. Муравьиное ядро находилось не просто глубоко на вражеской территории — его охранял рой монстров, исчислявшийся тысячами.

Беламус резко поднялся.

— Скорее всего, их цель та же, что и моя. Я иду за ними.

— Подожди… что ты имеешь в виду? Беламус, стой!

Но он уже двигался — поспешно вышел за дверь. Он направился прямо к Бальборе и срочно попросил собрать старейшин деревни.

Теперь время стало их врагом, а жизни детей висели на волоске.

— Я сейчас отправляюсь уничтожить Муравьиное ядро, — сказал Беламус, стоя перед собравшимися старейшинами деревни. — Но перед уходом должен кое-что вам сказать.

— Что именно? — спросил один из них; в голосе нарастала тревога.

— Если рой Легионных муравьёв направится к этой деревне, вы должны бросить её и бежать. Не беспокойтесь обо мне. Просто уходите. Повторю ещё раз: что бы ни случилось, вы должны спасаться.

Он позаботился о том, чтобы его слова прозвучали твёрдо и недвусмысленно, без пространства для споров.

— С нами всё будет в порядке, — сказал Бальбора с натянутой улыбкой. — Эти муравьи сюда не доберутся. Вы ведь разберётесь с Муравьиным ядром раньше, чем это случится, господин Беламус?

— Верно, — кивнул другой орк. — Если действительно дойдёт до такого, мы сделаем, как вы сказали. Так что идите со спокойным сердцем.

— Понял… — ответил Беламус. — Я постараюсь уничтожить их прежде, чем они доберутся до деревни.

С этими последними словами он повернулся и быстрым шагом направился к южным воротам. Тяжёлые створки со скрипом раскрылись, и, не оглядываясь, Беламус один вышел в бескрайнюю пустошь, устремив взгляд к скрытому гнезду Легионных муравьёв.

----------

Том 1 Глава 9

— Это ведь Легионные муравьи, да?.. — пробормотала Делароза.

После того как три девочки тайком выбрались из деревни, они довольно долго шли на юг. Наконец впереди показалось то, что иначе как их целью назвать было трудно: огромные чёрные существа, похожие на муравьёв, каждое размером со взрослого хобгоблина. В лапах муравьи держали копья и явно пользовались ими как оружием.

Их было много. Слишком много, чтобы сосчитать. Весь рой длинной ровной цепью двигался по открытой местности. Девочки наблюдали за наступающей ордой сбоку, с безопасного расстояния.

— Муравьи — точно муравьи, тут без вариантов, — сказала Наваша. — Значит, это и есть Легионные муравьи. Но, э-э… они ведь идут прямо к деревне, да? Это… плохо.

— О-о-о… что теперь будет с деревней? — спросила Меделло, тревожно обхватив себя руками.

— Не волнуйтесь! — заявила Делароза, уперев кулаки в бока. — Мы же уничтожим Муравьиное ядро, помните? И проблема решена! Просто пойдём за этой цепочкой муравьёв — они сами приведут нас к гнезду!

С этими словами троица осторожно двинулась за роем, держась на расстоянии и стараясь не попасться ему на глаза.

Вскоре Делароза остановилась и указала вперёд.

— А? Тут какая-то дыра.

— Что это? — спросила Меделло, опасливо заглядывая вниз.

Дыра оказалась неожиданно большой — достаточно широкой, чтобы через неё без труда прошёл взрослый хобгоблин.

Долго гадать им не пришлось. Без всякого предупреждения из входа в туннель выскочил Легионный муравей; усики у него дрожали, жвалы щёлкали.

— Ва-а!

— Хья!

Делароза и Меделло отскочили от неожиданности, но Наваша среагировала мгновенно. Она привычным движением выхватила меч с пояса и одним чистым взмахом рассекла муравья.

— Ого, Наваша, как круто! — воскликнула Делароза; глаза у неё заблестели.

— Если ты всё ещё пугаешься из-за такого, Делароза, тебе ещё расти и расти, — самодовольно сказала Наваша.

— Что ты сказала?! — крикнула Делароза, вспыхнув, и уставилась на Навашу, которая всё ещё держала меч с раздражающе довольной усмешкой.

— Э-эй, — нервно вмешалась Меделло и указала обратно на туннель. — Может, сосредоточимся? Эта дыра может быть…

Голос её оборвался. Все трое молча посмотрели в тёмный зияющий туннель.

Они нашли вход в гнездо Легионных муравьёв.

— Это точно гнездо Легионных муравьёв, — объявила Делароза, с живым интересом заглядывая вниз. — Хорошо, идём внутрь!

— Подожди! Что?! Уже?! — взвизгнула Меделло; в её голосе звенела паника. — Оно может быть очень глубоким! И там, наверное, куча Легионных муравьёв!

Её предупреждение прошло мимо ушей. Делароза без малейших колебаний прыгнула в дыру. Наваша, улыбаясь так, будто входила не в кишащий монстрами туннель, а на весёлый праздник, тут же последовала за ней.

— Да вы издеваетесь… — простонала Меделло, застыв на месте и ломая руки. Ей не хотелось туда спускаться. Совсем. В отличие от бесстрашных подруг, Меделло отлично понимала, что такое опасность, и здесь опасностью кричало буквально всё.

— Эй, Меделло! Что ты там делаешь? — голос Деларозы донёсся снизу эхом. — Не страшно! Тут ничего нет!

Подбодрённая этим криком, Меделло начала бормотать себе под нос:

— Там безопасно… Там безопасно…

Голос у неё дрожал, руки тоже.

Потом она зажмурилась, крикнула:

— Ладно! — и прыгнула.

К счастью, падать оказалось не так глубоко, как она боялась. Меделло приземлилась без травм и медленно открыла глаза. В помещении было тускло, но Делароза уже сотворила световое заклинание, и оно освещало окрестности достаточно, чтобы осмотреться. Они оказались в широком подземном пространстве. От него в разные стороны отходило несколько туннелей.

— Куда пойдё-о-ом? — беззаботно спросила Делароза.

— Да какая разница? Все куда-нибудь ведут, — с пожатием плеч ответила Наваша.

— Тогда… туда! — заявила Делароза и указала на один из туннелей без малейшей осторожности.

— Хорошо! Цель — Муравьиное ядро! Вперё-ё-ёд! — с широкой улыбкой крикнула Делароза, взмахнула кулаком и бросилась в туннель.

— Да-а-а!!! — со смехом подхватила Наваша.

— Я хочу домой… — пробормотала Меделло у них за спиной, но её тяжёлый вздох утонул в безрассудном восторге подруг.

Через некоторое время троица встретила первую группу Легионных муравьёв.

— Огненный шар! — крикнула Делароза и метнула пылающую сферу вниз по туннелю.

Взрыв разнёс сразу нескольких муравьёв. Те, кто пережил удар, далеко не ушли: Наваша бросилась вперёд и сразила их быстрыми, точными взмахами.

Так их безрассудный рывок к сердцу гнезда Легионных муравьёв начался по-настоящему.

— Слишком уж они слабые, — почти скучающе сказала Делароза, небрежно переступая через поверженного муравья.

— Ага… вообще никакого вызова, — добавила Наваша и со вздохом стряхнула с клинка муравьиную жижу.

— У-у… зачем я вообще пошла? — пробормотала Меделло себе под нос, плетясь за ними. — Они уже мёртвые раньше, чем я успеваю что-то сделать… Честно, надо было остаться дома.

И правда, Делароза и Наваша стали удивительно сильными. Несколько Легионных муравьёв для них уже ничего не значили — едва стоили заклинания или взмаха меча. Каждая схватка заканчивалась раньше, чем Меделло успевала хотя бы поднять руку.

— Это просто значит, что дальше будут враги посильнее, — бросила Наваша через плечо. — Когда появится кто-то крупный, тогда и тебе достанется бой.

— Я не хочу быть бесполезной, — проворчала Меделло. — Но я и не хочу, чтобы появился кто-то сильнее. Почему моя жизнь такая?

«Сегодня просто не мой день», — с очередным стоном подумала она, плетясь вслед за двумя другими.

Они продвигались всё глубже в гнездо, блуждая по туннелям без какого-либо настоящего плана. Никто из них не знал, где находится Муравьиное ядро, — хотя Деларозу и Навашу это, похоже, не волновало.

— Ничего страшного! — заявила ранее Делароза. — Если будем идти дальше, рано или поздно доберёмся!

Стратегия была до абсурда оптимистичной, но Меделло, не имея лучшей идеи, уже перестала спорить. Она лишь смиренно вздохнула и пошла за ними.

По пути им попадались новые Легионные муравьи, но всё повторялось: быстрые, лёгкие победы. Меделло едва успевала разогреться, как бой уже заканчивался. И как раз когда она снова начала размышлять о собственной бесполезности, до них донёсся новый звук.

Тум… тум… ТУМ.

Тяжёлые шаги — десятки, а может и больше — эхом прокатились по туннелю. Это были не пять и не десять муравьёв. Их шло много.

— Их там много, да? — сказала Делароза; звучала она скорее заинтересованно, чем обеспокоенно. — Ну и ладно.

— О-о, наконец-то! Может, хоть кто-то с ударом? — сказала Наваша, хрустнув пальцами. — Я уже заскучала!

— И-и-и… значит, теперь мне всё-таки придётся драться? Мне это уже совсем не нравится… — захныкала Меделло, прижимая посох.

— Они вот-вот будут здесь. Готовь магию, Меделло, — приказала Делароза, не сводя глаз с туннеля.

— Д-да…! — нервно ответила Меделло.

Грохот шагов становился всё ближе. Три девочки приготовились: Делароза и Меделло держали наготове заклинания, а Наваша положила руку на рукоять меча, готовая ударить.

Легионные муравьи ровно приближались и наконец показались из темноты.

Увидев существ, Делароза и Наваша изумлённо пробормотали:

— Они здесь… Подождите, что?

— Что это за штука?

Их удивление было вполне оправданным. Муравей впереди совсем не походил на тех, с кем они сражались до сих пор. Его тело было выше и шире, чем у обычного Легионного муравья, а глаза сверкали пронизывающей силой. Если обычные муравьи держали по одному чёрному копью, этот нёс четыре длинных чёрных меча, используя строение своего тела: две ноги и четыре руки.

Это была мощная разновидность Легионных муравьёв — муравей-генерал.

— Этот отличается от остальных, — настороженно пробормотала Делароза.

— Выглядит чертовски сильным, да? — сказала Наваша с улыбкой, которая не вполне дошла до глаз.

— М-мне это совсем не нравится… — раздался сзади дрожащий голос.

За муравьём-генералом следовала немалая стая обычных Легионных муравьёв. Генерал выкрикнул приказ на непонятном языке, подавая знак подчинённым. Разумеется, Делароза и остальные не поняли ни слова.

— Понятия не имею, что он говорит, но стоять и болтать некогда! — крикнула Наваша, мощным прыжком рванув вперёд и ударив по муравью-генералу.

Её быстрый меч, который обычные муравьи ни разу толком не смогли отразить, был легко заблокирован. Муравей-генерал, вооружённый несколькими мечами, контратаковал, загоняя Навашу в опасное положение.

— Наваша! Огненный шар! — крикнула Меделло.

Как ни странно, первой среагировала именно Меделло. Без колебаний она сотворила огненный шар и метнула его в муравья-генерала. Тварь прервала атаку и отпрыгнула назад, едва уклонившись от пламени.

Как только генерал отступил, его подчинённые Легионные муравьи синхронно ринулись вперёд. Делароза встретила их в лоб, обрушив целый шквал магии: Огненный шар, Каменный взрыв, Ледяное копьё — и рой разметало яркой бурей разрушения.

Поняв, что подчинённые не ровня противницам, муравей-генерал резким приказом отвёл их назад. Затем он бросился вперёд один.

Ситуация превратилась в противостояние трое против одного. Девочки ожидали быстро закончить бой, но, к собственному удивлению, начали испытывать трудности. Муравей-генерал мастерски пользовался всеми четырьмя руками: отражал их атаки и сам бил, как только находил брешь.

Несмотря на свою силу, Делароза и её подруги не могли нанести решающий удар. Каждая из них была сильна сама по себе, но им ещё не приходилось по-настоящему сталкиваться с противником, равным по возможностям. Поэтому их настоящий боевой опыт оказался неожиданно мал. В отличие от них, муравей-генерал сражался плавно и осмысленно; в его движениях явно читалось понимание боя.

— Он правда сильный! — крикнула Меделло напряжённым голосом.

— Гх! Не верю, что эта сволочь так легко блокирует все мои удары! Это меня реально бесит! — взъярилась Наваша; раздражение в ней закипало.

— У-у… как нам его победить… а? Подождите… это опять шаги? — спросила Меделло, склонив голову.

И правда, к ним гремела новая волна шагов. Звук был тяжёлым, явно похожим на марш большого числа Легионных муравьёв.

— Да вы издеваетесь! Нам и этого одного выше крыши! — воскликнула Делароза; голос у неё сорвался от давления.

— Надо быстро прикончить этого! — прорычала Наваша.

— Всё плохо, плохо, плохо! — завыла Меделло.

Пока троица начинала паниковать, произошло нечто странное. Они заметили, что муравей-генерал тоже отвлёкся на приближающийся шум. Это было странно: если бы приближалось подкрепление, он не реагировал бы так.

Едва эта мысль мелькнула у них в голове, новая группа Легионных муравьёв показалась из туннеля.

— А? — Делароза издала растерянный звук и прищурилась, вглядываясь в них.

Причина тут же стала ясна: цвет.

Они были белыми.

Тела и очертания у них были такими же, как у остальных Легионных муравьёв, но панцири ярко сияли белизной. Их было несколько десятков, и с того самого мгновения, как они появились, поведение муравья-генерала изменилось. Теперь он стоял напряжённо, приняв угрожающую позу, будто пытался запугать пришельцев.

Было ясно: эти белые Легионные муравьи ему не союзники.

Затем, раздвинув ряды белых Легионных муравьёв, вышла фигура особой формы: высокая, с гладким стройным телом, вооружённая одним колющим рапироподобным клинком — белый муравей-генерал.

В движении, слишком быстром для глаза, белый муравей-генерал рванул вперёд. Его рапира вонзилась прямо в грудь чёрного муравья-генерала; тот качнулся и рухнул безжизненным за один сокрушительный миг.

Делароза, Меделло и Наваша застыли с широко раскрытыми глазами и не могли вымолвить ни слова, став свидетелями такой стремительной и неожиданной казни.

— Белый муравей… только что убил чёрного, — в неверии прошептала Меделло.

— Ч-что это значит? — сказала Делароза, беспокойно переводя взгляд.

— Что-то вроде… гражданской войны? — предположила Наваша, всё ещё ошеломлённая.

Белый муравей-генерал повернул голову и посмотрел на каждую из них по очереди. Троица инстинктивно напряглась, не зная, нападёт ли он теперь на них. Меделло чуть отступила, тело её дрожало, пока она готовилась к худшему.

Но белый муравей-генерал не сделал ни одного враждебного движения. Вместо этого он повернулся к ним спиной, поднял руку и жестом будто сказал: «Следуйте за мной», — а затем спокойной, изящной походкой пошёл прочь.

— Это значит, он хочет, чтобы мы пошли за ним? — спросила Меделло, пытаясь понять жест.

— Что делать? Пойдём за ним? — спросила Делароза.

— Это может быть ловушка, — предупредила Наваша, прищурившись.

— Не думаю! — быстро ответила Делароза.

— Почему? — растерянно спросила Меделло.

— Интуиция! — с полной уверенностью объявила Делароза.

— Интуиция?! И это твоя главная причина?! — недоверчиво воскликнула Меделло.

Несмотря на всю нелепость, Делароза без секунды колебания пошла за белым муравьём-генералом.

— Ну, справедливости ради… чутьё Деларозы обычно не ошибается, — пробормотала Наваша и побежала следом.

— П-подождите! — крикнула Меделло. Хотя нервы вопили ей остаться на месте, она всё равно оказалась увлечена за остальными.

Они пошли за белым муравьём к неизвестной цели.

Белый муравей-генерал подошёл к участку стены и произнёс что-то на своём странном языке. В ответ стена начала сдвигаться. Это была скрытая дверь — явно не автоматическая, потому что, судя по всему, изнутри её открыл другой Легионный муравей.

— Похоже на какое-то убежище, — заметила Меделло, прищурившись.

— Что здесь вообще происходит?.. — пробормотала Делароза в замешательстве.

Муравей прошёл через скрытую дверь, и Делароза с остальными без колебаний последовали за ним.

За дверью обнаружилось неожиданно просторное помещение, полное десятков белых Легионных муравьёв.

— Ого… белых муравьёв тут куча, — сказала Наваша, широко раскрывая глаза.

— Нам здесь точно безопасно? То есть… они вроде не враждебны, — осторожно пробормотала Делароза.

И правда, ничто не указывало на то, что белые Легионные муравьи собираются нападать. Вместо этого белый муравей-генерал повернулся к трём девочкам и жестом велел им ждать. Затем он ушёл куда-то в глубину помещения.

Спустя недолгое время генерал вернулся, но Делароза и остальные смотрели уже не на него.

Их внимание полностью захватило другое существо, стоявшее рядом.

Чисто-белый Легионный муравей.

Формой она очень напоминала человеческую женщину. Её безупречно снежное тело излучало неземную красоту — настолько поразительную, что она словно выходила за пределы вида и вызывала благоговение и восхищение у любого, кто смотрел на неё.

— Красивая… — с трепетом прошептала Меделло.

— Ух ты… — едва слышно пробормотала Наваша.

— Правда красивая… — согласилась Делароза, не в силах отвести взгляд.

Затем белая Легионная муравьиха, которой могла быть только королева, заговорила.

— Рада встрече. Вы дети хобгоблинов, верно? И, похоже, среди вас есть магический гоблин.

— Она говорит по-гоблински! — ахнула Меделло.

Королева говорила свободно и достойно; её гоблинский звучал гладко и точно.

— Я Медина, Королева муравьёв из числа Легионных муравьёв, живущих здесь, — с изящным самообладанием сказала белая королева. — Я понимаю, что вы трое сражались с чёрными муравьями. Я хотела бы попросить у вас помощи.

После её неожиданной просьбы Делароза и остальные растерянно переглянулись.

— Эй, — шёпотом сказала Наваша Деларозе, наклонившись ближе, — она ведь только что сказала, что она Королева муравьёв? Наверное, это кто-то важный, да? Разве это не значит, что она управляет всеми этими муравьями?

— Так это ты послала тех муравьёв нападать на деревню! — внезапно крикнула Делароза. — Что, чёрт возьми, тут происходит?!

— Понимаю… значит, чёрные муравьи добрались и до деревень гоблинов… — торжественно ответила Медина. — Я искренне прошу прощения. Но у меня больше нет силы их остановить.

— Что это значит?! Ты же сказала, что ты Королева муравьёв?! — недоверчиво крикнула Делароза.

— Верно. Но скажите, много ли вы знаете о Легионных муравьях? — спокойно спросила Медина; выражение её лица не изменилось.

— Это монстры-муравьи, да? — предположила Меделло. — Страшные. Их много. И есть что-то вроде Муравьиного ядра, места, откуда они все появляются.

— Ага, и если уничтожить ядро, все муравьи исчезнут, — добавила Наваша. — Во всяком случае, нам так сказали.

— Вы знаете довольно много, — Медина кивнула. — Но знали ли вы… что изначально Легионные муравьи были белыми?

— А? — Делароза моргнула.

— Но чёрные тоже есть! — возразила Наваша.

— Это Легионные муравьи, контроль над которыми захватило злобное существо, — объяснила Медина; голос её был окрашен скорбью.

— Захватило?.. Что это значит? — настороженно спросила Меделло.

— Как Королева муравьёв, я должна обладать абсолютной властью над всеми Легионными муравьями. Но чёрными я больше не могу командовать — теперь они вне моего контроля, — сказала Медина; в её голосе прозвучало тихое раздражение.

— Хм-м… — пробормотала Наваша, сузив глаза.

— Тогда кто ими управляет? — спросила Делароза.

— Я… не знаю всех подробностей, — тихо ответила Медина. — Но тот, кто отнял у меня управление Легионными муравьями, назвал своё имя.

Она на мгновение умолкла, и тон её потемнел.

— Херелдайн.

※※※

Это случилось примерно год назад.

Гнездо Легионных муравьёв было мирным. Во многом благодаря мягкому характеру королевы Медины. Она не любила конфликтов, брала лишь самый минимум пищи, необходимый для выживания, и постепенно расширяла гнездо скромными, осторожными темпами. Она сознательно старалась не тревожить других монстров, живших в окружающей глуши, и терпеливо, смиренно строила свои владения.

Легионные муравьи обладали невероятно долгой жизнью — некоторые могли прожить до десяти тысяч лет, — поэтому такое медленное продвижение никогда не было для них тяжестью. Колония устойчиво росла без потрясений, пока наконец её численность не превысила десять тысяч. В итоге гнездо достигло масштаба, сравнимого с человеческим городом.

И тогда это случилось.

Без всякого предупреждения Херелдайн появился внутри гнезда.

Не было никаких признаков: ни звука, ни дрожи, ни намёка на вторжение. Ещё мгновение назад всё было как обычно — и в следующее у Муравьиного ядра уже стоял человек, окутанный тёмной, зловещей аурой.

— К-кто ты?! Как ты сюда попал?! — потребовала Медина.

— Я Херелдайн, — ответил мужчина низким, страшным голосом, отозвавшимся эхом, будто проклятие. — Прошу прощения за внезапное вторжение… но я решил забрать твою силу себе.

Последние слова он добавил низким угрожающим тоном, от которого холодел воздух.

С этими словами Херелдайн протянул руку и коснулся Муравьиного ядра. В тот же миг некогда чисто-белое ядро начало темнеть. Медленно его свет поглощала чернота — и по мере того как менялось ядро, менялись и Легионные муравьи.

Один за другим они становились чёрными, их тела повторяли порчу ядра. Херелдайн с лёгкостью взял потемневших муравьёв под контроль. Голосу Медины они больше не подчинялись. Что бы она ни говорила, они не отвечали.

С горсткой оставшихся незапятнанными Легионных муравьёв Медина бежала, спасая жизнь. Едва уцелев, она увела немногих, кто сохранил ей верность, в укрытие внутри того самого гнезда, которым они прежде правили.

Там, глубоко под землёй, она построила скрытое убежище — и весь прошедший год ждала, высматривая шанс нанести ответный удар.

※※※

— Не может быть… — потрясённо пробормотала Делароза.

— Значит, наша деревня тоже в большой беде — и всё из-за этого Херелдайна, — сказала Наваша, хмурясь.

— Э-это ужасно… — добавила Меделло; голос её дрогнул.

Все трое внимательно выслушали объяснение Медины.

— Херелдайн не должен остаться безнаказанным, — твёрдо сказала Медина. — И сейчас у нас может быть единственный шанс нанести ответный удар. По донесениям наших разведчиков, большое число Легионных муравьёв покинуло гнездо. Возможно, это идеальная возможность победить Херелдайна. Единственный муравей-генерал, который всё ещё верен мне, — Рагна — рассказал, что вы все очень сильны. Не одолжите ли вы нам свою силу?

— Конечно! Мы и так собирались уничтожить Муравьиное ядро, но победить Херелдайна — почти то же самое, да? — беззаботно ответила Делароза с улыбкой.

— Ах… если Муравьиное ядро будет уничтожено, мы… мы все исчезнем, так что прошу, пощадите нас от этой судьбы… — поспешно сказала Медина. — Однако… если Херелдайна действительно не удастся победить, возможно, нам придётся рассмотреть это как последнюю меру.

— А мне всё равно, — сказала Наваша с ухмылкой. — Лишь бы подраться с кем-нибудь сильным.

— Тогда… значит, вы нам поможете? — спросила Медина; в её голосе поднималась надежда.

— Ага! — радостно ответила Делароза.

— Конечно! Предоставь это мне! — уверенно кивнула Наваша.

— Эм, я… я-я тоже помогу… — пробормотала Меделло, явно не желая, но уже не способная пойти против общего потока после таких восторженных ответов подруг. Увидев, как охотно согласились Делароза и Наваша, она с обречённым вздохом сдалась.

— Благодарю вас всех! — сказала Медина, и голос её зазвенел облегчением. — Тогда отправимся немедленно! Наша цель — место, где находится Херелдайн. Прошу, следуйте за мной!

Так Делароза с подругами объединили силы с белыми Легионными муравьями и двинулись, чтобы победить Херелдайна.

※※※

Покинув деревню и направившись на юг, Беламус заметил Легионных муравьёв, наступавших к ней. Он сразу увидел странность.

«Чёрные? Разве Легионные муравьи не должны быть белыми? Что здесь происходит?»

Цвет его тревожил, но белые они или чёрные — сейчас было неважно: он не мог позволить рою такого размера добраться до деревни. Беламус решил как можно быстрее уничтожить Муравьиное ядро. На мгновение он подумал, не поискать ли сначала Деларозу и остальных, но пришёл к выводу: если уничтожить Муравьиное ядро, всё равно всё решится. Тратить время было нельзя.

Он поспешил найти вход в гнездо, но ничего не обнаружил. Несмотря на огромные размеры, гнездо Легионных муравьёв не было зарыто особенно глубоко. Беламус выбрал более прямой способ: магией обнаружения найти подземные пустоты, а затем магией земли прорыть себе ход внутрь.

Раскинув по земле заклинание обнаружения, он быстро уловил под ногами большое открытое пространство. Без колебаний он прорыл путь вниз и силой ворвался в гнездо.

Место, куда он попал, кишело Легионными муравьями. Но Беламус не запаниковал.

— Световой меч.

В его руках мгновенно возникли два сияющих меча. С ослепительной точностью он закружился и рассёк рой, рубя Легионных муравьёв, как клочки бумаги. Почти пятьдесят тварей были уничтожены за считаные секунды.

— Нельзя терять время. Идём дальше, — холодно сказал он.

Затем Беламус активировал магию усиления, наполняя тело силой и доводя физические возможности до предела.

В юности он специализировался на ближнем бою, усиленном магией. На поле боя он заслужил пугающую репутацию — некоторые даже называли его демоном. Теперь, направляя эти воспоминания и навыки, он без остановки прорывался через Легионных муравьёв, неудержимым вихрем мчась всё глубже в гнездо.

※※※

— Значит, ты пришёл… Мерклес.

Херелдайн неподвижно стоял в помещении, пропитанном чистой чернотой; он находился в самом сердце этой тьмы. Он чувствовал: его заклятый враг вошёл в гнездо.

Наконец настал миг, о котором он мечтал.

Так долго, так бесконечно долго он ждал этого дня.

«Наконец-то я заставлю его вкусить отчаяние».

Мысли Херелдайна вернулись к давно погребённым воспоминаниям.

В детстве, ещё человеком, у него был постоянный товарищ, старый друг, который во всём всегда оказывался на шаг впереди — вечно вне его досягаемости.

Больше всего на свете Херелдайн любил только одно: магию. Сосредоточившись на ней одной, он тренировался бесконечно, отчаянно, пытаясь превзойти друга хотя бы в этой области. Он отдавал всё: бесконечные часы, бессонные ночи, тренировки до крови на руках. Но этого никогда не хватало.

Его друг в итоге получил титул Великого мудреца — фигуры, почитаемой всеми. Сам Херелдайн тоже стал уважаемым магом, но догнать его так и не смог. Мир благоволил его другу. И хуже всего было то, что сам Херелдайн знал это лучше всех: он не мог победить. Что бы он ни делал, как бы ни старался, его таланта никогда не хватило бы.

Это горькое осознание пожирало его. Некогда чистое, простое желание победить постепенно искривилось и потемнело.

Постепенно он начал растить в себе ненависть, и с годами она становилась всё глубже. В конце концов эта ненависть превратилась в чёрную гноящуюся потребность: уничтожить всё, что было дорого его старому другу.

Убить Великого мудреца, окружённого бесчисленными учениками, было нелегко. Херелдайн пытался несколько раз, но каждая попытка проваливалась. Старея, он боялся умереть, так и не избавившись от этой невыносимой горечи.

И однажды он узнал кое-что: его старый друг создал новое заклинание.

Магию перерождения.

Заклинание, позволяющее начать жизнь заново. Его соперник собирался покинуть эту жизнь и родиться вновь.

В тот миг, когда Херелдайн это почувствовал, радость хлынула в него как безумие.

«В следующей жизни, — подумал он, — я сделаю это. Я отниму у него всё. Я принесу ему немыслимое отчаяние и муки».

И потому Херелдайн наложил на себя запретное заклинание — такое, что отрезало его от человеческой природы. Оно превратило его в существо тьмы: в демона. В злое создание, повелевающее тёмной силой и плетущее ужасные чары.

Став демоном, он почти избавился от предела жизни. Время больше не было проблемой, и Херелдайн, наложив на себя запретное заклинание, стал ждать. Терпеливо ждать, когда друг детства, Мерклес, переродится через магию перерождения.

Сначала он думал убить его немедленно, пока тот ещё младенец. Но в этом не было бы никакого удовольствия.

«Нет… куда приятнее будет дать ему построить всё, чем он дорожит, — а потом уничтожить это».

Не просто убить. Заставить его смотреть, как разбивается всё, что он любит. И только после этого прикончить.

Так начался великий план Херелдайна.

Завоевание Легионных муравьёв, порча Муравьиного ядра — всё это было лишь частью более крупного замысла. Средством к цели.

— Вы двое, приведите Мерклеса сюда, — приказал Херелдайн стоявшим поблизости муравьям-генералам.

— Время наконец пришло, Мерклес. Теперь ты вкусишь отчаяние — настоящее отчаяние! — провозгласил Херелдайн; голос его дрожал от извращённого предвкушения.

Из его горла вырвался дикий, сорванный с цепи смех, эхом прокатившийся по залам гнезда Легионных муравьёв:

— Хи-хи-хи… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-А-А!!!

Его безумный смех звенел несколько секунд, отражаясь от почерневших стен.

Затем, медленно возвращая себе самообладание, он пробормотал:

— Пожалуй, прежде чем заняться Мерклесом, нужно разобраться с мелкими крысами, что тут шныряют.

С этими словами он отправил Легионным муравьям новый приказ.

※※※

Отряд белых Легионных муравьёв вместе с Деларозой и её спутницами продолжал продвигаться по гнезду.

— Странно, — внезапно пробормотала Медина.

— Что именно? — спросила Наваша.

— Врагов вокруг должно быть больше… но мы почти никого не встретили. Интересно, почему? — сказала Медина; лоб её нахмурился от тревоги.

Они уже довольно далеко отошли от скрытой базы белых Легионных муравьёв, но ни один чёрный Легионный муравей так и не появился. Отсутствие сопротивления беспокоило Медину.

— Может, Беламус пришёл? — предположила Наваша. — Все муравьи могли отвлечься на него.

— Что?! Серьёзно?! Беламус здесь?! — ахнула Делароза и тут же запаниковала. — Надо спешить! Если мы не победим этого Херел-как-там-его раньше него, всё пропало!

— Беламус… а кто это, собственно? — спросила Медина, склонив голову.

— Эм-м, он младший брат Деларозы… ну, мне кажется, что брат… — ответила Меделло, явно не зная, как это сформулировать.

— Кажется?.. Что ты имеешь в виду? — спросила Медина, озадаченная нерешительным объяснением Меделло.

— Он мой младший брат, — ответила Делароза, скрестив руки, — но он суперумный, намного сильнее меня, и я ни в чём не могу его победить!

— Понимаю… значит, ты не хочешь ему проиграть? Поэтому хочешь победить Херелдайна первой? — мягко спросила Медина.

— Хм-м? Нет, не совсем, — сказала Делароза, качнув головой.

— Не совсем? — тихо спросила Медина, чуть склонив голову.

— Нет. Дело не в победе или поражении с Беламусом. Просто… он обращается со мной как с ребёнком, хотя я его старшая сестра! Это меня правда задевает. Он ведь так много работает, а я просто хочу помогать ему больше. Поэтому я и хочу победить этого Херелдайна. Хочу, чтобы Беламус увидел: я тоже могу сражаться, я тоже могу быть полезной, — ответила Делароза, твёрдо качая головой.

Таковы были истинные чувства Деларозы, которые она несла всё это время. Пусть по-детски, но она видела, как Беламус отдаёт всего себя работе. И глубоко внутри больше всего хотела стать его силой — помочь ему хоть чем-нибудь.

— Понимаю. Значит, вы очень дорожите господином Беламусом, госпожа Делароза? — сказала Медина с мягкой улыбкой.

— Ага! Я очень люблю Беламуса! — ярко ответила Делароза; лицо её сияло чистой радостью. В выражении её не было даже намёка на смущение. Если кто и покраснел, так это Меделло — чуть более взрослая, чем остальные.

— Я тоже люблю Беламуса! — подхватила Наваша. — Если бы не он, я, наверное, до сих пор была бы слабой. Правда, Меделло? Ты ведь тоже его любишь?

— А? Эм… д-да, — запнулась Меделло. — Я очень люблю Беламуса. Он самый добрый из всех, кого я знаю, и он так сильно помог нашей деревне вырасти. Гоблины и орки, которые там живут… все его любят.

— Именно! — решительно кивнула Делароза.

Пока девочки-гоблинши тепло болтали о Беламусе, Медина смотрела на них с безмятежной улыбкой.

— Раз вы все говорите о нём с такой нежностью… должно быть, он действительно замечательный человек. Я бы хотела однажды с ним встретиться, — тихо сказала она.

— Если он где-то в гнезде, мы можем наткнуться на него раньше, чем думаем, — заметила Наваша.

— Да… надеюсь, у меня будет такая возможность, — сказала Медина.

Но как раз когда они наслаждались разговором, из коридора донёсся низкий грохот шагов — множества шагов.

— Приближаются враги! Всем приготовиться к бою! — резко крикнула Медина.

— Поняла! — крикнула Делароза.

— Пусть подходят! — крикнула Наваша.

— Д-да! — заикаясь, ответила Меделло, пытаясь успокоить нервы.

Каждая дала ответ, готовясь к бою. Они быстро заняли боевой порядок и стали ждать приближения врага.

Через несколько мгновений появились чёрные Легионные муравьи — десятки. Впереди шли пять муравьёв-генералов.

— Пять муравьёв-генералов впереди… Похоже, Херелдайн на этот раз всерьёз решил нас уничтожить, — мрачно сказала Медина.

— Неважно! Мы их прорвём! — крикнула Делароза и метнула своё фирменное заклинание. — Огненный шар!

Пылающая магия рванулась к приближающимся муравьям-генералам и взорвалась в их рядах.

— За госпожой Деларозой! — крикнула Медина. — Время пришло — приготовиться к бою!

Так началась схватка: Делароза, Наваша, Меделло и белые Легионные муравьи против роя чёрных Легионных муравьёв.

К счастью, муравьи-генералы, ведшие этот отряд, оказались слабее того, с которым они столкнулись вначале. Делароза и остальные могли справляться с ними один на один, едва удерживая позиции.

К их удивлению, сама Медина оказалась грозным бойцом. Как королева, она владела заклинанием ветра — Рассекающим ветром, создавая клинки воздуха, которые разрезали врагов. Спокойно и точно она одно заклинание за другим рвала чёрных Легионных муравьёв на части.

Прошёл час. Хотя белые Легионные муравьи понесли значительные потери, в итоге группа сумела уничтожить вражеский отряд.

— Отлично! Мы их сделали! — ликующе крикнула Делароза.

— У-у… я выдохлась… — простонала Меделло, обмякнув.

— Серьёзно? Ты уже без сил? Жалкое зрелище, Меделло, — сказала Наваша с ухмылкой.

— Вы все очень впечатляющи, — заметила Медина, оглядывая поле боя.

— Ты тоже совсем не промах, Медина! — сказала Делароза с яркой улыбкой.

— Я всё-таки королева. Итак, двинемся— — начала Медина, но внезапно её прервали.

Впереди по коридору раздались более тяжёлые и громкие шаги.

— У-у… да вы издеваетесь… — всхлипнула Меделло.

— И что? Их тоже разнесём, — сказала Наваша, разминая плечи.

— Почемууу?! Я уже та-а-ак устала! — взвыла Меделло.

— Сколько же их ещё идёт? Впрочем, я этого ожидала, — сказала Медина с тихим вздохом.

И вновь начался бой с чёрными Легионными муравьями.

※※※

— Нашёл.

Беламус пробормотал это на бегу по гнезду Легионных муравьёв.

Он бежал не вслепую: у него был план. Всё это время он искал один конкретный тип Легионных муравьёв — тех, что несли пищу.

Как и в любой организованной колонии, у Легионных муравьёв были распределены роли: одни защищали гнездо, другие выходили наружу, собирали питательные вещества и доставляли их Муравьиному ядру. Такие рабочие муравьи всегда двигались к ядру, и, следуя за ними, Беламус знал, что в итоге до него доберётся.

Оставаясь незаметным, он следил за группой Легионных муравьёв, несущих пищу, стараясь не попасться им на глаза. Его навыки скрытности оправдали себя: муравьи не заметили его присутствия, пока он шёл за ними по извилистым туннелям.

После долгого преследования узкие коридоры раскрылись в огромное помещение.

Там, в глубине зала, он наконец увидел его.

Почерневшее Муравьиное ядро.

«Что-то не так…»

Ни охраны. Ни единого Легионного муравья у входа. Ещё страннее — нигде не было Королевы муравьёв, которая обычно ни за что не оставила бы Муравьиное ядро без защиты. Отсутствие и защитников, и королевы было крайне подозрительным.

«Ловушка», — подумал Беламус.

Он продвигался предельно осторожно, шаг за шагом.

— Значит, ты пришёл, Мерклес.

Голос эхом прозвучал рядом с ядром — низкий и безошибочно знакомый.

Беламус замер. В прошлой жизни он слышал этот голос много раз.

«Не может быть…»

Он повернулся к говорившему.

— Херелдайн?.. — прошептал Беламус; неверие сжало его голос, когда он уставился на фигуру возле Муравьиного ядра.

— Давненько не виделись, Мерклес, — ответил мужчина леденяще знакомым голосом. — Ты, может, и изменился, а вот я остался прежним, верно?

Рядом с почерневшим Муравьиным ядром стоял Херелдайн — бывший друг детства Беламуса и нынешний смертельный враг.

Внешность его была именно такой, какой Беламус помнил её с юности, но мудрец мгновенно понял: это уже не тот человек. В знакомой оболочке теперь жила всепроникающая злобная тьма; присутствие, энергия, сама суть, исходившая изнутри, стали чем-то совершенно иным — произошла отвратительная метаморфоза.

— Что ты такое? — Беламус посмотрел на него с кипящим подозрением. — Херелдайн был человеком. Он уж точно не был… такой тварью, как ты.

Он не мог поверить, что существо перед ним действительно Херелдайн.

С губ твари сорвался низкий смешок.

— Хе-хе-хе… Это правда я, Мерклес. Родился в Минстоне, помнишь? Мы выросли вместе. Хотя, кажется, перестали видеться примерно после того, как мне исполнилось сорок, да? И всё же сомнений нет. Я Херелдайн.

Беламус не хотел верить. Однако манера речи, мелкие жесты — всё соответствовало Херелдайну, которого он когда-то знал.

— Мне уже всё равно, кто ты, — холодно сказал он. — Важно только уничтожить Муравьиное ядро. Если встанешь у меня на пути, я не стану сдерживаться.

— Не торопись так, Мерклес. Настоящее представление только начинается, — ответил Херелдайн с усмешкой и щёлкнул пальцами.

По его сигналу сверху упали два муравья-генерала.

Один был массивной фигурой с четырьмя огромными мечами. Второй сжимал что-то похожее на посох. Оба источали искажённую, зловещую ауру. Это были не обычные муравьи-генералы — Беламус был в этом уверен. Херелдайн что-то с ними сделал.

— Посмотрим, какова твоя сила теперь, — сказал Херелдайн.

Муравей-генерал с мечами бросился на Беламуса.

«Эта штука — что бы она ни была — может управлять Легионными муравьями? Где Королева муравьёв? Нет… Сейчас не время об этом думать».

Прервав размышления, Беламус активировал заклинание Сияющих сабель. Два клинка лучистого света возникли у него в руках. Крепко сжав обе сабли, он не просто отбил удар муравья-генерала — он рассёк его огромный меч насквозь.

Разрубив вражеский клинок, Беламус двинулся, чтобы ударить по шее. Но прежде чем он успел нанести удар, в него понеслась магическая атака от другого муравья-генерала, того, что держал посох. Беламус быстро поднял барьерное заклинание, чтобы отбить магию.

— Сияющий крест, — резко произнёс Беламус.

И высвободил Сияющий крест — атакующее заклинание, проецирующее пылающий крест лучистого света и выжигающее всё, чего он касается. Муравей-генерал с посохом не сумел уклониться и получил удар прямо в лоб, рассыпавшись без сопротивления. Беламус следом срубил оставшегося муравья-генерала двумя Сияющими саблями, без труда расправившись с обоими.

— Ну-ну. Ты всё ещё довольно силён, даже в этом теле. Значит, муравьи-генералы всё-таки бесполезны, — заметил Херелдайн тем же спокойным, снисходительным голосом.

Беламус проигнорировал его и продолжил идти вперёд, решив не позволять ему задавать темп столкновения.

— Но ты, как всегда, беспечен, — добавил Херелдайн с хитрой улыбкой.

В тот же миг два павших муравья-генерала начали плавиться, превращаясь в густую чёрную жижу. Вязкая субстанция внезапно ожила и ринулась к Беламусу. Застигнутый врасплох неожиданным «воскрешением», он на долю мгновения запоздал с реакцией. Когда он двинулся, чтобы уклониться, чёрная масса резко расширилась, отрезая все пути к отступлению.

Беламус попытался применить световое заклинание, но было поздно. Сначала его запястья, затем лодыжки оплели чёрные щупальца.

— Гх…!

Он забился, но вязкие чёрные путы держали крепко, беспомощно поднимая его маленькое тело в воздух.

— Хм. То, что ты связал мне руки и ноги, ничего не значит, — вызывающе пробормотал Беламус. — Я всё ещё могу применять магию.

Но стоило ему попытаться сосредоточиться, как его поразило ужасающее осознание: он не чувствовал магической силы. Его мана, сама его магическая сущность, была полностью запечатана.

— Хе-хе-хе… Что такое? Нет магии? — издевательски спросил Херелдайн, ухмыляясь.

— Ты… что ты сделал? — прорычал Беламус, глядя на Херелдайна; осознание собственной беспомощности начало оседать внутри.

— Слышал когда-нибудь о жидкости, запечатывающей магию? Думаю, нет. Редкое вещество. Я сделал его специально для тебя.

Жидкость, запечатывающая магию — такого термина Беламус никогда не слышал. Но по жуткому веществу, сковавшему его конечности, он понял: оно подавляет ману. Он напрягся изо всех сил, пытаясь вырваться, но путы оказались невероятно прочными. Сколько бы сил он ни прикладывал, выбраться не удавалось.

— Хе-хе-хе-хе… — Херелдайн смотрел, как Беламус бьётся, и на лице его было написано чистое наслаждение.

— Тебе больно, Мерклес? Хорошо. Страдай сильнее. Почувствуй мою ярость, мою ненависть — пусть она выжжет тебе саму душу! — крикнул Херелдайн; лицо его исказилось садистским восторгом, пока он наблюдал за борьбой Беламуса.

Его глаза горели ядовитой ненавистью; её сила обрушилась на Беламуса, как волна.

— Я стал демоном только ради того, чтобы заставить тебя страдать! Я ждал — ждал твоего перерождения. Когда я почувствовал, что ты переродился, я решил, что убивать тебя слишком рано. Нет, я позволил тебе жить, чтобы ты построил в этом мире что-нибудь драгоценное. Что-нибудь достойное уничтожения. А когда ты построишь, я это сокрушу и буду смотреть, как ломается твой дух!

Голос Херелдайна поднялся до яростного крика, лицо исказилось безумием; сдержанная до сих пор ярость вырвалась наружу.

— Ты правда Херелдайн? — спросил Беламус низким, не верящим голосом. — Почему ты так глубоко меня ненавидишь?

— Тебе этого никогда не понять! — взревел он. — Ты никогда не постигнешь моей ненависти! Унижения от того, что я ни разу тебя не победил! Мерзости жизни, проведённой в твоей тени! Ты никогда этого не поймёшь!

— Ты… ни разу меня не победил? — Беламус презрительно усмехнулся. — И всё? Какая мелочность. Просто зависть? Я не думал, что ты настолько жалкий человек. Отпусти меня.

— Хе-хе-хе… Конечно, ты не понимаешь. Ты никогда не мог понять. Не поймёшь, пока сам не вкусишь отчаяние проигравшего… А теперь, Мерклес, смотри! — прорычал Херелдайн; глаза его сверкнули злобой.

Едва Херелдайн это сказал, вокруг него разбухла тьма и приняла форму большого круглого зеркала.

Сначала зеркало отражало образ Беламуса. Но постепенно оно начало меняться, открывая совсем другое.

Беламус прищурился, глядя на меняющуюся картину в зеркале, начал понимать её смысл и пробормотал:

— Что это?..

Изображение в зеркале показывало деревню, населённую гоблинами и орками. Это было не просто безмолвное видение: звуки тоже доносились отчётливо. Крики птиц и шорох существ, движущихся по лесу, просачивались в пространство вокруг них с пугающей живостью.

— Это передача в реальном времени — и изображение, и звук, — сказал Херелдайн с мрачным удовлетворением; глаза его блестели, пока он указывал на зеркало. — Сейчас там мирно, но скоро мои Легионные муравьи обрушатся на эту деревню. А ты? Ты будешь сидеть здесь и смотреть. Интересно, какое лицо ты сделаешь… Когда твою драгоценную деревню разорвут, когда людей, которыми ты дорожишь, перебьют, что тогда? Будешь кричать и плакать? Или сойдёшь с ума от ярости? Мы долго были вместе, Мерклес, но, честно говоря, я так и не смог понять. Поэтому хочу узнать.

— Я уже велел им бежать, — тихо сказал Беламус; голос его оставался ровным.

— Хе-хе-хе… Бежать, значит? Как мило, — усмехнулся Херелдайн. — Но я отдал своим Легионным муравьям очень ясный приказ: игнорировать всё остальное и охотиться на жителей. Как бы далеко они ни убежали, муравьи будут преследовать их без устали. Интересно… смогут ли они спастись? Я уже вижу: чем дальше они побегут, тем ужаснее станет их смерть. Ах да, не беспокойся. Зеркало показывает не только это место. Оно зачаровано так, чтобы автоматически следить за ними. Так что ты не пропустишь ни секунды их конца — увидишь всё до последнего мгновения.

— Херелдайн… ублюдок… — прорычал Беламус, глядя на него с яростью, которую редко показывал.

Херелдайн злобно улыбнулся при виде этого лица.

— Да… вот это лицо. Именно его я хотел увидеть. Мы были вместе так долго, а я ни разу не видел, чтобы ты так смотрел. Страдай ради меня, Мерклес. Страдай сильнее. Ну что ж… мои Легионные муравьи должны вот-вот прибыть.

В зеркале изображение снова сменилось: Легионные муравьи приближались к окраине деревни. В тот миг, когда Беламус увидел их, он начал отчаянно рваться из пут.

Он вложил всю силу в руки и ноги. Но без магии физическая мощь Беламуса едва превосходила силу обычного шестилетнего ребёнка. Как бы он ни напрягался, путы не поддавались.

Беламус не собирался сдаваться. Он продолжал биться, отчаянно дёргаясь в путах с непоколебимой решимостью.

«Я вырвусь. Я одолею Херелдайна. Я уничтожу Муравьиное ядро и сотру Легионных муравьёв с лица земли. А до тех пор… пожалуйста, просто выживите. Бегите. Делайте что угодно — только выживите!»

Сжав эту клятву в сердце, Беламус бился изо всех сил, из последних крох мощи. Он отчаянно, неустанно пытался освободиться, ни на миг не останавливаясь.

— Ну что же… как далеко, по-твоему, сумеют добраться твои драгоценные люди? — насмешливо спросил Херелдайн, бросив взгляд на зеркало. — Хм?

Вместо бегущих гоблинов и орков изображение показало нечто совершенно неожиданное.

Когда Легионные муравьи приблизились к воротам деревни, гоблины с вершины стен обрушили на них скоординированный шквал магии. Орки тоже были видны: они изо всех сил сбрасывали вниз камни. Даже альрауны вступили в бой и сражались рядом с остальными в упрямом единстве.

— П-почему они сражаются? Я же велел им бежать! — воскликнул Беламус, явно потрясённый.

— Они сражаются, это верно, — сказал Херелдайн с ухмылкой. — Мне, конечно, всё равно. Это просто значит, что они умрут ещё быстрее.

Потрясённый, Беламус закричал:

— Бегите! Вы погибнете! Пожалуйста, бегите!

К несчастью, его голос не мог до них достичь. Да и как бы он мог? Он был связан, беспомощен и кричал в магическое изображение. Ответа не было.

И всё же — по чистой случайности, а может, не иначе как чудом — он услышал их.

— Мы не позволим каким-то муравьям разрушить деревню, которую Беламус помог нам построить!

— Верно! Если это господин Беламус, он обязательно их остановит! А до тех пор мы будем защищать эту деревню, чего бы это ни стоило!

Их крики прозвучали так, будто отвечали на отчаянную мольбу Беламуса. Голоса жителей, полные отваги и решимости, эхом разнеслись вокруг, пронзая тишину между мирами.

----------

Том 1 Глава 10

После ухода Беламуса в деревне началось серьёзное обсуждение. Тема была простой, но тяжёлой: Легионные муравьи приближаются — и деревне нужно решить, бежать или остаться и сражаться.

На собрание пришли все жители. Перед ними встал староста деревни и обратился к толпе.

— Беламус велел нам бежать, — торжественно сказал он. — Но послушайте… Если мы побежим сразу, как только явятся Легионные муравьи, деревня будет уничтожена. Это место, которое Беламус строил, растил и в которое вложил столько сил, эти твари просто втопчут в землю. Скажите мне — разве так и должно быть? Я хочу, чтобы каждый подумал и решил вместе со всеми.

По деревне прокатился гул. Жители сбивались в кучки, спорили, переговаривались; обсуждение то стихало, то вспыхивало снова. Так продолжалось довольно долго.

Наконец староста снова возвысил голос.

— Тише, пожалуйста. Решим поднятием рук. Сначала — кто считает, что нам нужно бежать?

Ни одна рука не поднялась.

— Я спрошу ещё раз. Кто считает, что бегство — правильный выбор? — твёрдо произнёс староста, обводя молчащую толпу тяжёлым взглядом.

И всё равно не шевельнулась ни одна рука.

— Беламус велел нам бежать. Наверное, он больше боится наших смертей, чем гибели этой деревни. Думаю, ничто не причинило бы ему большей боли. Поэтому я спрашиваю в последний раз: кто считает, что мы должны бежать? — тихо спросил староста. Голос его был полон скорби, а взгляд по очереди встречался с глазами каждого жителя.

Никто не ответил. Никто не поднял руки.

— Хорошо. Тогда — кто считает, что мы должны остаться и сражаться? — объявил староста; голос его окреп от решимости.

В тот же миг вверх взметнулись все руки.

— Я не позволю Легионным муравьям делать что вздумается с деревней, которую построил Беламус! — крикнула Ареса, и голос её пылал. Гоблины вокруг неё разразились одобрительными криками.

— Точно!

— Мы будем сражаться за него!

— Простите нас, господин Беламус, — пробормотал Балбора, склонив голову. — В этот раз… мы ослушаемся вашего приказа. Но поймите нас — мы защитим эту деревню. Чего бы это ни стоило.

— Альрауны… вы встанете с нами и будете сражаться? — спросил староста, повернувшись к Элленси.

— Разумеется, — без колебаний ответила Элленси. — Мы не трусы и не неблагодарные твари, чтобы отказаться сражаться за своего благодетеля. Жизни, которые вы когда-то спасли, мы теперь предложим ради вашей защиты.

— Понимаю, — староста кивнул. — Тогда, если Легионные муравьи придут, я рассчитываю на вас.

— Да. Хотя ещё есть шанс, что господин Беламус уничтожит их прежде, чем они доберутся сюда, — спокойно добавила она.

— Это был бы лучший исход, — сказал староста с надеждой в улыбке.

Через несколько часов деревня заметила приближение Легионных муравьёв. Как именно? По звуку. Глубокий, гулкий шелест бесчисленных насекомьих лап, пробирающихся через лес, доносился до самой деревни — и с каждой минутой становился всё громче.

У южных ворот — с той стороны, откуда рой, скорее всего, должен был атаковать, — рядом со старостой стоял Балбора. Оба молча смотрели вперёд.

— Боишься? Или это просто боевое волнение? — спросил староста, бросив взгляд на заметно дрожащие руки Балборы.

— Хотел бы сказать, что просто волнение, — пробормотал Балбора, выдавив кривую улыбку. — Но нет… я до чёртиков напуган.

— Что ж, это неудивительно. Уже по одному звуку понятно, что Легионных муравьёв к нам идёт нелепо много, — мрачно сказал староста.

Балбора взглянул на него.

— А у вас руки не дрожат, староста. Вы не боитесь?

— Я старик. Терять осталось не так уж много жизни, — сухо усмехнулся тот. — Но не обманывайся внешним видом: внутри я дрожу от страха.

— Правда? — тихо спросил Балбора, покосившись на старосту с удивлением и сомнением.

— Я боюсь не собственной смерти, — мягко сказал староста. — Я боюсь потерять то, что мне дорого. Это куда страшнее.

— Да… — через миг сказал Балбора. — У меня так же. Я не боюсь умереть. Но мысль о том, что всё важное для меня будет уничтожено… вот что меня пугает.

Шорох марша муравьёв звучал уже прямо за воротами. И тут, странным образом, дрожь в руках Балборы начала стихать. Дыхание выровнялось. Взгляд заострился.

— Они здесь! Готовьтесь к бою! Мы защитим эту деревню — все вместе! — крикнул Балбора.

※※※

— Вы, твари, сюда не пройдёте, что бы ни случилось!

— Все держите строй, пока Беламус не разберётся там! Мы защитим это место!

— Покажите им силу альраун! Пусть Легионные муравьи сами увидят!

В зеркале отражалась яростная и единая оборона: гоблины, орки и альрауны стояли плечом к плечу и отчаянно сдерживали наступающий рой Легионных муравьёв. Каждый из них сражался изо всех сил. Потому что они верили в Беламуса. Потому что хотели защитить деревню, которую он построил. Потому что отказывались позволить ей пасть.

Они сражались всем, что у них было: верой, целью, решимостью.

— Аха-ха-ха-ха-ха! Ну и идиоты! — рассмеялся Херелдайн, схватившись за живот. — Они правда верят в тебя! В тебя — связанного и беспомощного! Может, так и будут верить до самой смерти!

Беламус ничего не ответил, но картина, разворачивавшаяся перед ним, послала в его душу новый прилив силы.

Они верят в меня.

Одна эта истина снова разожгла его волю. Он не мог предать это доверие. Он обязан был вырваться, чего бы это ни стоило.

Лицо Беламуса исказилось от отчаянного напряжения. Он вложил в попытку ещё больше сил, чем прежде, с решимостью сорвать путы. Такого выражения на его лице ещё никто не видел — яростного, напряжённого, пылающего волей.

Лицо его было залито потом. Тело уже почти не держалось. И всё равно он рвался вперёд. Всё равно боролся. Всё равно отказывался сдаться.

— Бесполезно! Совершенно бесполезно! — выкрикнул Херелдайн. — Сейчас ты слишком слаб! Одной силой ты эти путы никогда не разорвёшь! Всё, что тебе остаётся, — сидеть и смотреть, как они умирают! Такова твоя участь!

Беламус не слышал ни слова. Насмешки Херелдайна растворились в пустоте: всё его внимание было приковано только к одному — к людям его деревни. Ради них он продолжал бороться.

— Ч-чёрт… какие же эти вредители упорные, — пробормотал Херелдайн, глядя в зеркало. — Казалось бы, хоть кто-нибудь из них уже должен был умереть.

Но гоблины, орки и альрауны держали линию обороны и не позволяли ни одному Легионному муравью прорваться в деревню. Волна за волной накатывала на них, и всё равно защитники убивали муравьёв одного за другим.

— Уже пять муравьёв-генералов потеряли?.. Ч-чёрт. Что эти идиоты делают? Убейте их. Заставьте Мерклеса отчаяться уже сейчас! — прорычал Херелдайн; лицо его перекосило от раздражения, когда он впился взглядом в зеркало.

Битва тянулась, но ни один муравей так и не прорвался. Разница в численности была огромной — и всё же сопротивление жителей оказалось не менее огромным. Херелдайн был вынужден признать: их выносливость пугает.

— Бесполезно! Всё ваше сопротивление бессмысленно! — выкрикнул Херелдайн; голос его сорвался от раздражения. — Посмотрите на Мерклеса! Он совершенно беспомощен! Вы все умрёте!

В его словах звенела отрава, но под ней чувствовалось и другое — нотка паники. Рассудком Херелдайн понимал: победа неизбежна. Жители падут, а за ними сломается и отчаявшийся Мерклес. Никакое сопротивление не должно было этого изменить.

И всё же… сама сила воли жителей, вид Беламуса, который всё ещё рвался, всё ещё отказывался сдаваться, грызли Херелдайна изнутри. Давили на него тяжестью, которую он никак не мог сбросить.

— Мерклес! Почему ты не сдаёшься?! Ты же знаешь, что всё безнадёжно! Знаешь, что не сможешь вырваться! — закричал Херелдайн; в голосе его смешались ярость и неверие, пока он смотрел, как Беламус продолжает бороться. — Ха… ха… ХА!

Беламус не ответил — он только продолжал рваться из пут, и глаза его горели неумолимой решимостью.

— Не смотри на меня так! — завизжал Херелдайн. — Этот взгляд… он такой же, как тогда! Будто ты знаешь, что победишь! Прекрати! Сейчас ты должен ломаться от отчаяния! У тебя не должно остаться ни крошки надежды!

— Ха… ха… Херелдайн, — выдохнул Беламус, поднимая взгляд, — знаешь, почему ты ни разу меня не победил?

— Что? — рявкнул Херелдайн; глаза его сузились, и на лице мелькнуло непонимание.

— Между нами никогда не было разницы в магическом таланте. Но я всегда побеждал, потому что не сдавался. А ты сдался. Я постоянно заставлял себя превзойти тех, кто был сильнее меня. Тренировался, пока не догонял их, а потом превосходил. В какой-то день люди начали называть меня Великим мудрецом, и никого, за кем я мог бы гнаться, уже не осталось. А ты остался ниже меня и сдался. Где-то глубоко внутри ты перестал верить, что способен меня превзойти. Поэтому и не смог.

Беламус говорил тихо, но напряжённо; голос его, несмотря на истощение, оставался твёрдым, а взгляд не дрогнул перед взглядом Херелдайна.

— Не неси чушь! — сорвался Херелдайн; голос его дрожал. — Хочешь сказать, мне нужно было просто стараться сильнее? Смешно! Есть вещи, которые не одолеть никаким усердием. Посмотри на себя — думаешь, одной силой воли разорвёшь эти кандалы? Скажи, Мерклес! Ты правда в это веришь?!

— Скажу одно, — произнёс Беламус, глубоко вдохнув. — Я не Мерклес. Я сын Аресы и младший брат Деларозы.

Он запрокинул голову и выкрикнул изо всех сил:

— Моё имя — Беламус! Запомни его!

В тот же миг он собрал каждую крупицу силы в теле и рванул кандалы.

Но путы не разорвались.

— Аха-ха-ха-ха-ха! Это ведь была вся твоя сила, да?! И всё равно ты не смог вырваться! — победно рассмеялся Херелдайн; его голос отдавался безумным ликованием. — Сдавайся, Мерклес! Провались в отчаяние! Вот что я хотел дать тебе попробовать — чистое отчаяние!

Едва его торжествующий крик прозвучал, как воздух внезапно рассёк девичий голос.

— Беламус!

Ч-что… эти голоса… Это те, кто ворвался сюда, и выжившие, что раньше убежали в гнездо. Я послал за ними целый рой Легионных муравьёв… Они должны были быть уничтожены. Только не говорите… они прорвались сквозь всё это? Такими малыми силами?! — мысли Херелдайна заметались в ошеломлённой панике. И эта вспышка тревоги не осталась незамеченной.

— Огненный шар! — крикнула Меделло, запуская в него пылающую огненную сферу.

Следом Наваша бросилась вперёд во всю скорость, в один миг сократила расстояние и ударила мечом. Вокруг выжившие Легионные муравьи повернулись против Херелдайна и обрушили на него слаженную атаку.

— Спасти Беламуса — твоя работа, Делароза! — крикнула Наваша, нанося удар.

— Да знаю я! — отозвалась Делароза и рванула к брату. — Огненный шар!

Она выпустила свой огненный шар прямо в чёрные путы на запястьях Беламуса. Сфера ударила точно в цель.

Хотя жидкость, запечатывающая магию, могла подавлять ману внутри тела, против уже проявленного заклинания она не защищала. Попав под удар фаербола, вещество зашипело и в одно мгновение выгорело. Беламус сорвался вниз.

Делароза метнулась вперёд и подхватила его на лету, а затем быстро сняла путы и с его лодыжек.

— Делароза, ты… — начал Беламус, всё ещё переводя дыхание.

— Хи-хи! Старшая сестрёнка пришла тебя спасать! — сказала Делароза и преувеличенно гордо выпятила грудь.

Беламус посмотрел на неё с усталым раздражением.

— Безрассудная дурочка… О чём ты думала, когда пришла сюда?

— Э-э-эй! А я тут, между прочим, радовалась, что спасла тебя! — надулась Делароза и возмущённо раздула щёки.

— Делароза, — твёрдо сказал Беламус.

— Что?! — огрызнулась она, всё ещё дуясь.

— Вон ту чёрную фигуру… я хочу победить. Одолжи мне свою силу, — твёрдо произнёс Беламус; взгляд его был прикован к Херелдайну и не дрожал.

Когда Беламус произнёс эту просьбу, Делароза на мгновение застыла. Лицо её стало пустым от удивления, будто она пыталась осознать услышанное.

— Хорошо! — весело ответила она, сияя всё той же яркой улыбкой.

— Ва!

— И-и-и!

Внезапно раздались испуганные голоса Наваши и Меделло. Когда Беламус посмотрел в сторону Херелдайна, он увидел, как обеих — и Легионных муравьёв, сражавшихся рядом с ними, — отбросило в воздух.

— Вы, вредители, смеете мне перечить?! — взревел Херелдайн; голос его кипел яростью. Лицо исказилось от гнева, а вокруг него поднялась густая, злобная аура — сильнее, чем прежде.

Это зрелище подавило всех присутствующих. Всех, кроме Беламуса.

— Думаете, без жидкости, запечатывающей магию, сможете победить меня? — прорычал Херелдайн. — Наивно. Жалко наивно.

Он щёлкнул пальцами, и сверху с грохотом рухнуло что-то огромное.

На землю обрушился колоссальный муравей-генерал.

— Л-Лут! — в ужасе вскрикнула Медина, увидев гигантское существо.

— Лут? Это что такое? — спросила Делароза.

— Самый сильный из всех муравьёв-генералов, — быстро объяснила Медина. — И, судя по его ауре… Херелдайн его усилил.

— Ого, он выглядит безумно сильным, — пробормотала Меделло, широко раскрыв глаза.

Пока Медина, Меделло и Наваша обменивались короткими фразами, Беламус шагнул вперёд.

— А вы? — спросил он, прямо глядя на Медину.

— Вы, должно быть, господин Беламус, — ответила она и слегка поклонилась. — Я Медина, Королева муравьёв. Херелдайн отнял у меня контроль над Легионными муравьями… но сейчас нет времени объяснять. Давайте объединим силы и сразимся.

Беламус кивнул. Похоже, врагом она не была… по крайней мере сейчас.

— Слушайте, — твёрдо сказал Беламус, и голос его прорезал напряжение. — Все вы вместе займитесь тем гигантским муравьём-генералом.

— А ты, Беламус? — спросила Делароза, с тревогой повернувшись к нему.

— Я разберусь с ним, — спокойно ответил Беламус; взгляд его был прикован к Херелдайну и не дрогнул.

— Поняла! — без колебаний крикнула Делароза. — Тогда — Наваша! Меделло! Медина! Вперёд!

По её зову началась битва.

— Останемся вдвоём, Херелдайн, — сказал Беламус, шагнув вперёд.

— Хм. Меня устраивает, — усмехнулся Херелдайн.

Беламус уверенно двинулся вперёд, не отводя глаз от врага.

— Я обезврежу тебя здесь и сейчас, — холодно сказал он, — а потом посмотрю, как развалятся твои планы. Жителей ты не увидишь мёртвыми. Детей тоже. Они выживут. Всё, что ты задумал, пропадёт впустую.

— Если сможешь меня обезвредить, — бросил Херелдайн. — Думаешь, с таким телом сумеешь меня победить? — фыркнул он, с презрением оглядывая Беламуса; на губах у него дрогнула жестокая улыбка.

— Ты потратил слишком много сил на своё представление, — ответил Беламус. — Иллюзорное заклинание, жидкость, запечатывающая магию… ни то ни другое не призовёшь просто так. Ты измотал себя, верно?

— И что с того? Ребёнку меня всё равно не одолеть, — выплюнул Херелдайн, и голос его был полон презрения.

— Сейчас увидим, — холодно ответил Беламус, крепко встав на ноги.

— Хм… Тогда иди, Мерклес!

— Моё имя — Беламус!

Финальная битва началась всерьёз.

Первым ударил Беламус.

Он открыл бой Световой стрелой — выпустил в Херелдайна острый снаряд чистого света. Среди широкого набора заклинаний, которыми Беламус владел, магия света была его специализацией — и самой мощной его силой. Он умел обращаться со всеми стихиями, но по разрушительной мощи с его световыми атаками не могло сравниться ничто.

Херелдайн стал демоном. А демоны по своей природе слабы к свету.

Беламус рассчитывал на это преимущество. Но результат оказался не таким, как он надеялся. Световая стрела ударила точно в цель — и Херелдайн даже не дрогнул: ни реакции, ни урона, ничего.

— Тёмное пламя! — взревел Херелдайн.

Он высвободил заклинание тьмы. Чёрная сфера мрака рванула вперёд и яростно взорвалась, едва ударилась о землю. Беламус ловко уклонился, но не успел восстановить равновесие, как Херелдайн снова сотворил Тёмное пламя.

На этот раз сфера была не одна.

Беламус поднял взгляд и увидел десятки тёмных шаров, рассыпанных по небу. Уклониться от всех было невозможно. Мгновенно оценив ситуацию, он создал вокруг себя Магический щит. Барьер смягчил удар, но не полностью — Беламус всё равно получил заметный урон.

Херелдайн выпустил ещё одну волну Тёмного пламени и не дал ему передышки.

В ответ Беламус произнёс:

— Сияющий меч!

В его руке возник длинный ослепительно светлый клинок. Затем другим заклинанием он усилил свои физические способности, направив магию в скорость и реакцию.

Когда тёмные сферы снова обрушились к земле, Беламус сорвался с места. Предугадывая их траекторию, он рассекал каждую на лету сияющим клинком. Одну за другой — все сферы были разрублены прежде, чем успели коснуться земли.

Попав под удар Сияющего меча, заклинания Тёмного пламени нейтрализовались и исчезали, не взрываясь.

[[image:/storage/reader-images/980acccbdcdbf884842869b3a0cfcefff34e4413.jpg]]

Использовав инерцию последнего удара, Беламус сократил расстояние и бросился на Херелдайна с сияющим клинком. От первого взмаха тот уклонился, но Беламус не остановился — продолжал рубить, и каждое движение было быстрее, чем глаз мог уследить. Один из ударов наконец достиг цели, разрезав тело Херелдайна.

— Гух…! — Херелдайн застонал от боли и пошатнулся.

Он быстро отступил, прыжком разорвав дистанцию. Затем поднял правую ладонь в сторону Беламуса и пробормотал:

— Гравитация.

В руке Херелдайна расцвела сфера тьмы — и в тот же миг тело Беламуса с чудовищной силой рвануло вперёд, прямо к источнику, словно к магниту. Притяжение было слишком сильным, чтобы сопротивляться.

Пока Беламус летел вперёд с ослепительной скоростью, Херелдайн начал собирать магию в левой руке. Он не просто притягивал его — он готовил удар. Он собирался попасть напрямую в тот момент, когда Беламус окажется рядом.

Поняв, что сейчас произойдёт, Беламус быстро сотворил Усиление магической защиты. Но даже с усилением удар оказался сокрушительным. Левый кулак Херелдайна вылетел вперёд жестоким прямым ударом и врезался Беламусу в живот.

— Га-а-а! — выдохнул Беламус: удар выбил воздух из лёгких. Несмотря на усиленную защиту, скорость, с которой его притянуло, не позволила полностью заблокировать удар. Он пошатнулся, схватившись за живот.

Но он не просто принял удар — он ударил в тот же миг.

— Угх… Мерклес… — прошипел Херелдайн, хватаясь за лицо.

В ту самую секунду, когда Херелдайн нанёс свой удар, Беламус сотворил Сияющий молот — ударное световое заклинание. Оно врезалось прямо Херелдайну в лицо, в самое уязвимое место, и из-за демонической слабости к свету боль была чудовищной.

— Хаа… хаа… — Беламус тяжело дышал, едва удерживая равновесие.

— Хх… хх… — Херелдайн тоже прерывисто дышал; лицо его исказилось от боли и ярости.

Оба теперь были серьёзно ранены, и усталость брала своё. Но Беламус, уже измученный прежними попытками вырваться, приближался к пределу. Одно то, что он всё ещё стоял, было подвигом. И всё же ни на миг он не подумал, что всё кончено. Ни разу не поверил, что оказался в невыгодном положении или может проиграть.

Я его одолею. Вот и всё.

Беламус сосредоточил всё на одной-единственной мысли. Больше ничего не существовало.

— Хааааааа!

В этот миг Херелдайн издал оглушительный рёв. Вокруг него хлынул поток магической энергии — громадной, чудовищной. Беламус ясно чувствовал: это будет решающий удар. Херелдайн вкладывал всё, что у него осталось, в последнюю атаку.

Беламус принял решение без колебаний. Он встретит её лоб в лоб. Он влил каждую оставшуюся в теле каплю магии в одно заклинание.

— Бездонный взрыв! — проревел Херелдайн, выбросив руку вперёд, и вихрящаяся тьма вырвалась из его ладони.

— Святой сокрушитель! — крикнул Беламус, и голос его не дрогнул, когда из обеих его рук ударила ослепительная волна сияющей силы.

Из руки Херелдайна вырвалось его высшее заклинание тьмы — Бездонный взрыв. Из рук Беламуса вспыхнуло его сильнейшее световое заклинание — Святой сокрушитель.

Два заклинания столкнулись в пространстве между ними. Долгое напряжённое мгновение они держались в равновесии: свет и тьма яростно сцепились друг с другом.

— Мерклес! Здесь ты исчезнешь! — взревел Херелдайн. — Жаль, я не увижу твоего отчаянного лица — но на этом всё закончится!

— Исчезнешь… ты, Херелдайн! — выкрикнул Беламус в ответ.

— Бесполезно! — закричал Херелдайн; голос его треснул от безумия. — Десятилетиями… веками я ненавидел тебя! Ненавидел, ненавидел, ненавидел, ненавидел, ненавидел! Эта ненависть — всё! Эту ненависть нельзя победить! Она не проиграет!

Медленно, сантиметр за сантиметром, тёмная магия Херелдайна начала теснить свет. Его ненависть, вложенная в каждую крупицу заклинания, несла пугающую силу.

— Я не проиграю! — взревел Беламус, и голос его горел праведной яростью. — Не твоей эгоистичной, бессмысленной злобе!

Тьма давила на него, но Беламус не уступал. Его решимость пылала так же ярко, как его заклинание, а голос звучал с такой силой, что никто не поверил бы, будто он в невыгодном положении.

— У меня есть то, что я должен защитить! Есть те, кого я должен спасти! — проревел Беламус, и его голос рассёк хаос, как клинок. — Херелдайн! А что есть у тебя? Одна ненависть! Этим ты меня не победишь! Я никогда не проиграю такой пустоте!

В его крике были вся его воля до последней капли, вся решимость, весь отказ сдаться. И медленно — но верно — свет начал оттеснять тьму.

Перелом наступил.

Мало-помалу сияние Святого сокрушителя подавляло Бездонный взрыв, пока уже не стало ясно, какая сила победит.

— ХААААААА!

С последним криком Беламус вложил в заклинание всё. Его свет рванул вперёд и полностью поглотил тьму Херелдайна.

— МЕРКЛЕЕЕЕЕЕЕС! — закричал Херелдайн, когда ослепительный свет поглотил его. Божественное сияние пронзило его насквозь — демона, поражённого прямо высшим уровнем световой магии, его стихийной слабостью.

Он умирал.

Даже в конце… он снова проиграл.

Когда свет поглощал его, Херелдайн понял.

Он умер… и потерпел поражение… снова.

В последние мгновения на него хлынули воспоминания.

Всё началось так просто. Когда-то он восхищался Мерклесом — просто хотел стать похожим на него. Десятилетиями он гнался за этим идеалом.

В какой-то момент… это чистое чувство исказилось.

Когда это случилось?

Когда я понял, что никогда не стану таким, как Мерклес?

В тот миг, когда сдался, поверив, что никогда не смогу?

Он уже не был уверен.

Когда свет обвил его, мирный и окончательный, Херелдайн отпустил всё.

Если я наконец смогу освободиться от этого… от этих чувств… тогда, может быть… всё нормально.

Как только заклинание закончилось, Беламус рухнул на колени.

Тело его было залито потом, конечности дрожали от истощения. У него ничего не осталось — он отдал всё.

И всё же каким-то образом он заставил себя подняться, качаясь на непослушных ногах.

И тогда…

— Мерклес…

До него донёсся голос.

Голос Херелдайна.

Беламус поднял взгляд.

Вдалеке, обмякнув, лежал Херелдайн.

С одного взгляда Беламус понял: демоном он больше не был.

Пусть даже на одно мгновение… Херелдайн вернулся к человеческому облику.

Беламус медленно подошёл к нему. Некогда грозная фигура теперь лежала на спине, широко раскинув руки и ноги. Тело его резко состарилось: волосы стали совершенно белыми, лицо изрезали глубокие морщины. Он выглядел просто стариком.

— Давно не виделись, Херелдайн, — мягко сказал Беламус.

— Да… давно, Мерклес. Или теперь надо говорить… Беламус? — ответил Херелдайн, и на губах у него появилась слабая улыбка.

Они некоторое время молчали, просто глядя друг на друга — два человека, у которых когда-то было общее прошлое, а теперь они стояли в конце долгой, запутанной дороги.

— В конце концов я так и не смог победить тебя… ни разу, — пробормотал Херелдайн; в голосе его звучала светлая покорность.

— Один раз смог, — тихо сказал Беламус.

— Когда? — спросил Херелдайн, слегка нахмурив брови, будто искал ответ в тускнеющей памяти.

— Помнишь? У нас был ещё один друг детства, — тихо сказал Беламус; взгляд его оставался ровным, а голос был окрашен ностальгией.

— Ты про… Ашу? — голос Херелдайна смягчился.

— Да. Женщину, которая стала твоей женой, — так же мягко ответил Беламус.

— А что с ней? — спросил Херелдайн тихо, почти настороженно.

— Она была моей первой любовью. Когда ты завоевал её сердце… это был единственный раз, когда я по-настоящему подумал, что проиграл, — признался Беламус. Слова его были спокойными, но искренними.

— Хе… Вот как. Она была хорошей женщиной. Тут тебя не осудишь. — Херелдайн слабо усмехнулся, и лицо его расслабилось почти по-мальчишески.

— Значит, я всё-таки победил… хотя бы раз… Понимаю… понимаю… — пробормотал Херелдайн; голос его стал тише, а на лице легла мирная улыбка.

С этой удовлетворённой улыбкой жизнь Херелдайна тихо оборвалась.

— Прощай… Херелдайн, — прошептал Беламус.

Едва держась на ногах, он повернулся и, шатаясь, ушёл, оставляя прошлое позади.

※※※

— Оно… ещё не закончилось?! — выкрикнул гоблин; голос его срывался от отчаяния.

В деревне, где вместе жили гоблины и орки, защитники держались на одной решимости, но положение стало отчаянным. Оборонительные стены, избитые бесконечными атаками, выглядели так, будто вот-вот рухнут. Защитники уже не справлялись с натиском, идущим со всех сторон.

— Проклятье! Если так пойдёт дальше, мы больше не удержимся!

— Господин Беламус…!

Наконец ворота разлетелись. Рой муравьёв хлынул в деревню.

— Э-это конец?!

И в тот самый миг, когда отчаяние сжало их сердца…

— А?

Легионные муравьи внезапно начали рассыпаться, превращаясь в чёрный песок.

— Что?

Жители застыли в ошеломлённом молчании, не в силах понять, что произошло. Но вскоре до них дошло: причина у такого исхода могла быть только одна.

— Неужели…

— Может…

— Он справился?

— Беламус…

— Господин Беламус!

В тот же миг грянул победный рёв.

— Вот это было слишком близко! Я уж думал, нам конец!

— А я до самого конца верил в Беламуса!

— Как и ожидалось от господина Беламуса! Правда, я бы хотел, чтобы он вернулся чуточку раньше, потому что я чуть не описался.

Жители взорвались ликующим шумом; облегчение от пережитого кризиса захлестнуло их.

— Все, тише!

Прозвучал голос старосты. Толпа мгновенно умолкла.

— Вы все отлично справились! Мы защитили деревню до тех пор, пока Беламус не пришёл нас спасать! Отпразднуем победу пиром! Начнём, как только Беламус вернётся. Так что принимайтесь за приготовления!

Хотя все были измотаны битвой, ни один голос не возразил.

Почти одновременно с объявлением старосты жители снова разразились громогласным радостным криком.

※※※

— А-а-а-а! — мучительный крик Деларозы разнёсся по полю боя. — Мы были уже совсем близко к тому, чтобы его добить, а он взял и превратился в чёрный песок! Что это вообще было?!

Она топнула ногой, и голос её был густ от чистого разочарования.

— Господин Беламус, должно быть, победил Херелдайна, — спокойно сказала Медина. — Скорее всего, после исчезновения Херелдайна все Легионные муравьи, которыми он управлял, просто рассыпались. Муравьиное ядро, похоже, цело и вернулось в первозданно белое состояние.

— У-у-у-у, как же это неудовлетворительно, — проворчала Делароза, надув щёки.

— Да уж! А я хотела сама нанести последний удар! — добавила Наваша, не менее раздражённая.

— Д-да ладно вам, победа есть победа, верно? — осторожно сказала Меделло, пытаясь смягчить настроение.

Делароза и Наваша расстроились из-за того, что им не дали нанести финальный удар Луту, гигантскому муравью-генералу. Обе дулись, как дети, которым не дали лакомство.

— Вы все в порядке? — раздался знакомый голос.

— А!

— Беламус!

Вот он — Беламус, шатаясь, снова вышел к ним. Он едва держался на ногах, тело его качалось от истощения.

— Ого! У тебя вид вообще разбитый, Беламус! Ты хоть живой?

— Я никогда не видела тебя в таком состоянии… — широко раскрыв глаза, сказала Наваша.

— Я в порядке… Смертельных ран нет… — пробормотал Беламус.

И тут его вдруг качнуло.

Он рухнул.

— Беламус!

Делароза успела подхватить его; в голосе её поднялась паника.

— Ты в порядке, Беламус?!

— Н-не может быть… Беламус?!

— Беламус! Держись!

Делароза быстро проверила его состояние.

— Он просто спит… — сказала она с облегчённым вздохом.

— Э-э-э?!

— Да вы издеваетесь!

Беламус израсходовал последние остатки сил и теперь мирно спал, ровно и спокойно дыша.

— Хм… когда он такой, Беламус, оказывается, даже милый, — пробормотала Меделло, глядя на него с мягкой улыбкой.

— Ага, правда, — сказала Наваша с дразнящей ухмылкой. — Обычно он вообще выражение лица не меняет, такой зажатый, ни капли милоты. Но ого, щёки у него такие мягкие!

Она снова и снова тыкала Беламуса пальцем в щёку, явно получая удовольствие.

— Знаете, маленьким Беламус был куда милее, — вставила Делароза и теперь уже ласково погладила его по волосам.

— Эм… все? — нерешительно вмешалась Медина. — Может, нам пора возвращаться? Вы, должно быть, очень устали…

— Ух… д-да, ты права, — нехотя сказала Делароза. — Правда, немного жаль оставлять его так. Но… пойдём домой.

— Ага, пойдём, — согласилась Наваша.

— Пора возвращаться, — добавила Меделло, кивнув.

С этими словами Делароза взвалила Беламуса себе на спину.

— Делароза, — предложила Наваша, — я сильнее тебя. Хочешь, я понесу его вместо тебя?

— Нет, спасибо, — с улыбкой ответила Делароза. — Носить Беламуса — моя работа.

— Ладно… да, звучит разумно! — сказала Наваша, пожав плечами и с улыбкой отступив, чтобы Делароза могла нести Беламуса.

Когда они уже собирались покинуть гнездо Легионных муравьёв, Делароза обернулась и спросила:

— А, точно — а ты, Медина? Что теперь будешь делать?

— Я… хм… — Медина задумчиво замялась. — Я хочу отплатить вам всем за спасение, но пока не знаю как.

— Тогда тебе надо пойти с нами в деревню! — радостно сказала Делароза. — Мне было бы немного грустно, если бы нам пришлось так скоро расстаться.

— В деревню?.. — пробормотала Медина. — Возможно, так будет лучше. Если я буду служить жителям деревни, чтобы вернуть долг… да. Но примут ли меня там?

— Конечно! Если мы всё нормально объясним, они обязательно поймут, обещаю! — уверенно сказала Делароза и ободряюще улыбнулась Медине.

— Думаешь?.. Хорошо. Тогда я пойду с вами, — ответила Медина с лёгким кивком; голос её был спокоен, но в нём слышалась благодарность.

Медина вместе с оставшимися Легионными муравьями согласилась отправиться с Деларозой и остальными обратно. Восстановленное Муравьиное ядро она передала одному из муравьёв на хранение.

— Хорошо — идём домой! — позвала Делароза.

Так они начали путь обратно в деревню, оставив долгую битву наконец позади.

----------

Том 1 Глава 11

Когда Делароза и остальные вернулись в деревню, уже стемнело. Беламус всё ещё крепко спал, тихо дыша у Деларозы на спине.

Когда они подошли к воротам и те со скрипом открылись, их сразу встретили громкими, радостными криками.

— С возвращением, Беламус! Эй! Делароза! Меделло! Наваша!.. Постойте-ка! Это что, Легионные муравьи?! Что тут происходит?!

Встречать их собралась довольно большая толпа гоблинов и орков, но стоило жителям заметить Медину и остальных муравьёв, как среди них тут же поползли тревожные перешёптывания.

— А-а-а… насчёт этого…

Делароза вышла вперёд и быстро объяснила ситуацию.

— Меня зовут Медина. Рада познакомиться со всеми вами, — вежливо сказала она и изящно склонила голову.

— Ну, ещё пару часов назад мы с ними дрались, так что, конечно, это неожиданно… Но она вроде не из плохих, так что, наверное, всё нормально, — сказал один из жителей, пожав плечами.

Похоже, никто не собирался возражать против присутствия Медины.

— Важнее другое — что с Беламусом?!

— Он спит. Вот здесь, — сказала Делароза и легонько похлопала себя по спине.

— Он… спит?

— Ага! Совсем вырубился, — подтвердила она. — И вы, кстати, можете чуть потише? Разбудите же его!

— А, точно… И правда.

Поэтому празднование решили отложить до следующего дня, чтобы дать Беламусу спокойно отдохнуть.

Меделло и Навашу вскоре увели их семьи, и они вернулись домой — к тёплым встречам и облегчённым объятиям.

— Беламус! Делароза!

— А… мама!

К ним подбежала Ареса; голос её звенел от радости.

— А-а-а, я так за вас двоих волновалась… — сказала Ареса дрожащим голосом и обняла Деларозу вместе с Беламусом. В глазах у неё блестели слёзы. — Как же хорошо, что вы вернулись. Молодец, Делароза. Ты донесла Беламуса до самой деревни. Теперь я сама. Остальное оставь мне, — тепло сказала Ареса и нежно прижала к себе дочь и сына.

— Что-о-о?! Но я же должна была сама донести его до конца! — возмутилась Делароза.

— Как его мать, я обязана сделать это сама, — твёрдо сказала Ареса.

— У-у-у…

Слово «мать» заставило Деларозу замолчать. Она помедлила, а потом нехотя передала Беламуса. Ареса осторожно взяла его на руки.

— Давно я не держала его вот так, — пробормотала она. — Он стал гораздо тяжелее…

Даже по одному весу Ареса чувствовала, как сильно вырос Беламус.

— Ну что ж… пойдём домой, — мягко сказала Ареса и повернула к тропинке, ведущей к их дому.

— Угу, — кивнула Делароза; голос её был тихим, но довольным, и она пошла рядом.

Пока они вместе возвращались домой, Ареса вдруг резко взглянула на Деларозу.

— Ах да. Делароза… ты ведь выходила за пределы деревни? А я, кажется, совершенно ясно велела тебе сидеть на месте, — сказала Ареса; её тон мгновенно стал острым, когда она обернулась через плечо.

Лицо Деларозы медленно исказилось чистым ужасом.

— Когда придём домой… ты ведь понимаешь, что тебя ждёт? — продолжила Ареса низким, смертельно опасным голосом.

— У-у… н-но! Если бы я не пошла, Беламусу было бы совсем плохо! То есть деревня вообще спаслась благодаря мне! — запротестовала Делароза, отчаянно размахивая руками.

— Никаких отговорок, паршивка! Когда придём домой, у тебя будет два варианта: остаться без ужина или получить два щелбана. Что выбираешь? — рявкнула Ареса.

— Ни то ни другое! Да я же правду говорю! — взвыла Делароза, широко раскрыв глаза от паники.

Для справки: Делароза умирала с голоду, и остаться без ужина было для неё совершенно невозможно. Так что в итоге она выбрала два щелбана.

※※※

Проспав весь день напролёт, Беламус наконец открыл глаза.

— А… дома… — пробормотал он, медленно моргая. — Сколько же я спал?

Сначала он огляделся, двигая только глазами. Это был его дом, а ни Деларозы, ни Аресы рядом не было.

Он сел.

— Ай…!

Тело пронзила боль — несомненно, последствия битвы с Херелдайном. Но запас магии уже восстановился. Беламус тихо произнёс заклинание исцеления и наложил его на себя. Раны затянулись почти мгновенно, а ломота начала отступать.

Он несколько минут разминался, разгоняя скованность в конечностях, а потом вышел наружу, чтобы понять, в каком состоянии деревня.

Уже стояла глубокая ночь.

Сколько же я проспал? — он не мог сказать точно.

Со стороны деревенской площади доносились голоса — смех, разговоры, звон посуды. Там явно что-то происходило. Подойдя к площади, он увидел, что жители собрались вместе: ели, громко переговаривались и в целом веселились.

— А! Господин Беламус! Вы проснулись!! — Балбора подбежал к нему с широко раскрытыми от радости глазами.

— Что происходит? — спросил Беламус.

— А, ну… после битвы мы собирались устроить победный пир, — объяснил Балбора, смущённо почесав затылок. — Но вы всё ещё спали, так что мы решили подождать. Только… вы спали так долго, что мы не выдержали и всё-таки начали. А потом сказали, что устроим ещё один, когда вы проснётесь!

— Вы все и правда любите пиры, — сухо заметил Беламус, приподняв бровь и глядя на оживлённое сборище.

— Ну раз вы теперь встали, всё как раз отлично! — ухмыльнулся Балбора. Затем он повернулся и закричал: — Эй, все! Господин Беламус проснулся!

В тот же миг из толпы взорвались голоса.

— Проснулся?! Беламус!

— Эй, сюда! Иди к нам!

Жители махали ему, улыбались и тепло звали к себе. Беламус выдохнул и пошёл к ним, принимая приглашение.

— Ешь сколько хочешь! — весело крикнул кто-то.

На столах лежало множество блюд: жареные плоды меруне, цельные куски мяса монстров, добытых в лесу и приготовленных на открытом огне, и многое другое.

— Как раз вовремя. Я умираю с голоду, — пробормотал Беламус и без колебаний принялся есть.

— А-а-а! Это Беламус! — за его спиной прозвенел голос Деларозы. С ней были Наваша и Меделло.

— Ты наконец встал, Беламус, — улыбнулся Меделло.

— Когда ты спал, ты был такой милый, — поддразнила его Наваша. — А теперь снова обычный. Но щёки у тебя всё равно мягкие — даже когда ты не спишь!

— Что ты делаешь? — Беламус слегка нахмурился, когда Наваша без предупреждения снова ткнула его пальцем в щёку.

Потом он повернулся к Деларозе и прищурился.

— У тебя на лбу шишка. Что случилось?

— Мама на меня разозлилась! Представляешь? — пожаловалась Делароза. — Я ведь так старалась! — снова заныла она, надув щёки.

— Кстати говоря… ты ведь ушла из деревни без разрешения? Именно поэтому и оказалась там, — сказал Беламус, сузив глаза.

— Да, но если бы я не пошла, тебе было бы совсем плохо. Так что… ну давай, всё ведь хорошо закончилось, верно? — возразила Делароза и с надеждой улыбнулась.

— Не закончилось. Это просто взгляд задним числом. И раз ты явно ничему не научилась… может, мне тоже стоит отвесить тебе щелбан, — спокойно сказал Беламус; тон его был слишком серьёзным, чтобы прозвучать как шутка.

— А-а-а! Я убегаю! — Делароза резко развернулась и бросилась прочь.

— Я пошутил, — ровно сказал Беламус, глядя, как Делароза удирает, и раздражённо вздохнул.

— Когда это говоришь ты, Беламус, на шутку совсем не похоже, — пробормотал Меделло.

— Вот именно, — согласилась Наваша, смеясь, и они с Меделло побежали вслед за Деларозой.

— Беламус!

— М-м?

Стоило Беламусу услышать этот голос, как он сразу узнал его и повернулся.

Это была Ареса. И когда он оглянулся, она уже стояла прямо за ним.

Что-то явно было не так.

Лицо Аресы ярко покраснело.

— Ты просну-улся, Беламус. Ты всё такой же очаровательны-ый, — протянула она и вдруг крепко обняла его, нежно гладя по голове.

— Мама… что с тобой? — спросил Беламус, нахмурившись в недоумении.

Не успела Ареса ответить, как ближайший гоблин наклонился к нему, явно желая объяснить.

— А, оказывается, у старосты деревни давным-давно был закопан напиток под названием «сакэ». Ареса его выпила, и теперь… ну, вот такая. Честно говоря, это немного страшно, так что больше никто не решается пить.

В этой деревне есть сакэ?

Беламус искренне удивился. За всё время, что он прожил здесь, он ни разу не видел и признака алкоголя.

— Ладно, Беламус! Пора на ручки! — радостно объявила Ареса.

— Что?! — Беламус моргнул в полном неверии, когда Ареса вдруг потянулась к нему.

Прежде чем он успел её остановить, она подхватила его на руки.

— Мама! Что ты делаешь?! — запротестовал Беламус, слегка извиваясь; лицо его покраснело от смущения. Он пытался вырваться, но тут…

— Я так волновалась за тебя, Беламус… правда, очень-очень волновалась… — прошептала Ареса непривычно мягко, продолжая гладить его по волосам.

Беламус вздохнул.

Она пьяна… Похоже, ничего не поделаешь, — подумал он и наконец расслабился у неё на руках.

Некоторое время он позволял ей молча держать себя. Но вдруг Ареса обмякла и рухнула вперёд.

Она уснула, тихонько похрапывая. Беламус осторожно отнёс её домой и уложил отдыхать.

Несмотря на то что раньше он наелся досыта, спать ему совсем не хотелось: в конце концов, большую часть дня он уже проспал.

Раз уж так, можно ещё немного побыть на празднике, — подумал он и повернул обратно к площади.

— Добрый вечер, господин Беламус.

Он обернулся на голос.

— Ты Медина… верно?

Это была Королева муравьёв; она подошла к нему с вежливой улыбкой.

— Эм… госпожа Делароза сказала мне… что в благодарность за то, что вы победили Херелдайна, я должна служить этой деревне и трудиться ради неё. Это приемлемо? — уважительно спросила Медина; тон её был осторожным, но искренним.

— Жители приняли тебя, верно? Тогда этого достаточно. Лично я считаю Легионных муравьёв сильными союзниками. Если вы будете здесь, это нам очень поможет, — прямо ответил Беламус.

— Понимаю. Тогда с этого дня я приложу все силы ради этой деревни, — сказала Медина и глубоко поклонилась в знак благодарности.

Так Легионные муравьи официально стали новыми жителями деревни.

Позже Беламус вдруг решил попробовать то самое сакэ, о котором все говорили. Но когда он пошёл попросить чашку…

— Дети помрут, если выпьют такую штуку. Ни за что, — отрезали ему.

— Может, это и не полезно, но я не умру. Налейте хотя бы немного, — возразил Беламус.

— Извини, но староста деревни строго приказал: детям — никакого алкоголя.

Так что в итоге он ничего не получил.

Это его немного разочаровало.

Он уже уходил, пытаясь приободрить себя мыслью, что сможет попробовать ещё раз, когда у него будет взрослое тело, как вдруг его окликнул знакомый голос.

— Господин Беламус.

Он повернулся.

— Элленси.

Это была предводительница альраун; она подошла с привычным изящным самообладанием.

— Радостное празднование, не правда ли? — сказала она.

— Да, — кивнул Беламус.

— Я должна воспользоваться случаем и ещё раз поблагодарить вас, — сказала Элленси, слегка склонив голову. — За то, что спасли нас. Правда, спасибо вам, господин Беламус.

— Не нужно благодарить. Альрауны тоже сражались за эту деревню, — спокойно сказал Беламус; взгляд его был ровным и искренним.

— Это было естественно, — ответила Элленси мягкой улыбкой; голос её оставался изящным и спокойным.

— И помочь альраунам тоже было естественно, — добавил Беламус; его тон был мягким, и напряжение между ними перешло во взаимное уважение. После этого простого обмена они тихо улыбнулись друг другу.

— Через три дня мы собираемся покинуть деревню, — сказала Элленси, и лицо её стало серьёзным.

— Вам есть куда идти? — спросил Беламус.

— Нет… — после паузы призналась Элленси.

— Тогда оставайтесь здесь, — без колебаний ответил Беламус. — Если понадобится, мы расширим поля, а построить больше домов не составит труда.

— Но разве это не станет обузой? Нет нужды делать ради нас так много, — тихо сказала Элленси; в её глазах мелькнула тревога.

— Альрауны — сильные существа. Чтобы безопасно выжить в Великом лесу Фрейзес, нам нужны сильные союзники. Разве не так? Я говорю это не из жалости. Я говорю это потому, что хочу получить вашу силу, — твёрдо ответил Беламус; голос его звучал ясно и непоколебимо.

— Вы желаете нашей силы?.. — переспросила Элленси, слегка сузив глаза в задумчивости.

— Да, — подтвердил Беламус, не отводя от неё решительного взгляда. — Что скажешь? Останетесь здесь и одолжите нам свою силу?

Элленси на мгновение умолкла, а потом слабо улыбнулась.

— Господин Беламус, вы добры, — тихо произнесла она. Затем она твёрдо прижала кулак к груди и объявила: — Считайте, что решено. От имени всех альраун я с этого дня клянусь отдать нашу силу этой деревне.

Так альрауны официально стали частью растущей деревенской семьи.

※※※

Прошло время, и ночь глубоко опустилась на деревню.

Большинство жителей уже разошлось спать. Но Беламус, проспавший большую часть дня, всё ещё был совершенно бодр. От нечего делать он сидел на слегка возвышенном месте и молча смотрел в ночное небо.

— Красиво, правда? — раздался рядом голос.

Это был староста деревни.

— Звёзды всегда красивы, — ответил Беламус, не отрывая взгляда от неба.

— Хо-хо… Странные слова для шестилетнего ребёнка, — усмехнулся староста и с улыбкой устроился рядом с ним.

— Вы не спите? — спросил Беламус.

— Как и ты, — сказал староста с понимающей улыбкой, садясь рядом с Беламусом.

— Я и так проспал довольно долго. Теперь мне не хочется спать, — ответил Беламус, по-прежнему глядя на звёзды.

— Да, верно. А вот меня клонит в сон так, что глаза почти закрываются, — пробормотал староста с тихим смешком.

— Тогда зачем не ложитесь? — спросил Беламус, чуть повернувшись к нему.

— Потому что есть кое-что, что я должен тебе сказать, — ответил староста; тон его стал тихо-серьёзным.

— Что именно? — спросил Беламус.

Староста медленно поднялся на ноги и сказал:

— Эта деревня очень изменилась с тех пор, как ты пришёл сюда. Еды стало вдоволь. Люди носят одежду лучше. Все стали сильнее после эволюции в хобгоблинов. Благодаря стенам, которые ты построил, мы теперь куда лучше защищены от монстров. А теперь… у нас появились союзники. Всем этим мы обязаны тебе. Словами не выразить, насколько мы благодарны.

— Не говорите так, — твёрдо ответил Беламус. — Всё, что я делал, я делал, чтобы отплатить гоблинам, которые меня вырастили. Вы мне ничего не должны.

— Нет, — тихо сказал староста. — Мы спасли тебя не для того, чтобы ты расплачивался с нами. Так что позволь нам всё равно сказать это: спасибо тебе, Беламус.

Беламус замолчал и не стал перебивать. Он просто слушал, позволяя этим словам лечь тяжестью ему на грудь.

Затем староста добавил:

— Я подумываю уйти с должности старосты.

— Что? — Беламус повернулся к нему, и глаза его расширились от неожиданного признания. Нахмурившись, он потребовал: — Не шутите так. Если вы уйдёте с должности старосты, кто должен занять ваше место?

— Конечно же, ты, — ответил староста без малейшего колебания.

— Я? — удивлённо переспросил Беламус; брови его сошлись, когда он посмотрел на старосту.

— В этой деревне уже никто не видит в тебе просто шестилетнего ребёнка. Ни гоблины, ни орки, ни даже альрауны с Легионными муравьями, которые к нам присоединились. Все они уважают тебя, верно? Нет никого, кто подходил бы для роли вождя лучше тебя, — твёрдо сказал староста; его глаза, смотревшие на Беламуса, были полны тихой убеждённости.

— Я… — Беламус начал было возражать, но слова не пришли.

— По правде говоря, ты и так уже был настоящим главой деревни во всём, кроме имени. Теперь пора сделать это официальным. Прошу — прими этот титул.

Староста глубоко склонил перед ним голову.

— Пожалуйста, поднимите голову, — быстро сказал Беламус; голос его звучал несколько растерянно. Он глубоко вдохнул и добавил: — Хорошо. Я сделаю это. Если бывший староста склоняет голову и просит меня, я не могу просто отказаться.

— Спасибо тебе. От всего сердца, — сказал староста, поднимая лицо с тёплой, глубоко облегчённой улыбкой. — Теперь деревня в надёжных руках. — Затем он добавил, будто внезапно что-то вспомнил: — Ах да. И в качестве первой обязанности старосты почему бы тебе не дать этой деревне имя? У нас его ведь никогда не было.

— Имя?.. Понимаю. Хорошо. Я что-нибудь придумаю, — ответил Беламус.

— Рассчитываю на тебя, староста, — сказал старый гоблин с гордым смешком.

※※※

На следующий день в полдень по зову Беламуса все жители собрались на центральной площади. Все взгляды обратились к нему, когда он вышел вперёд, чтобы обратиться к ним.

— Вчера я принял от бывшего старосты роль главы деревни. С сегодняшнего дня я ваш староста, — ясно объявил он.

Жители тут же начали перешёптываться.

— А? Серьёзно?

— Я не против, но это значит, что нам теперь надо называть его «староста»?

— А как тогда называть прежнего старосту?

Вот что они спрашивают первым делом? — подумал Беламус, слегка опешив.

— Можете и дальше называть меня Беламусом, как всегда, — ответил он. — А бывшего старосту, если хотите, зовите Старым старостой.

— Поняли! Так сойдёт, — откликнулся кто-то, и толпа, похоже, осталась довольна таким порядком.

— А теперь у меня важное объявление. Слушайте внимательно, — продолжил Беламус. — В качестве первой обязанности старосты я решил дать нашей деревне имя. Сейчас я его объявлю.

— Имя?

— Точно, у нас ведь его и не было, да?

— И как оно будет звучать?

— Балбора, — позвал Беламус.

— Да! — Балбора выступил вперёд, неся большую каменную табличку, на которой были высечены буквы гоблинского письма.

Беламус коснулся ладонью поверхности камня и объявил:

— Эта деревня отныне будет зваться Бересдрал!

По жителям прокатилась волна молчания, пока они осмысливали это имя.

Бересдрал — на языке гоблинов оно означало «земля взаимного процветания». Теперь, когда столько разных видов мирно сосуществовало вместе, Беламусу казалось, что это имя идеально передаёт суть их нового дома.

— Если никто не возражает, с сегодняшнего дня эта деревня навсегда будет называться Бересдрал. Кто против — поднимите руку, — твёрдо объявил Беламус; голос его тихой властью разнёсся по собравшейся толпе.

Ни одна рука не поднялась.

— По-моему, хорошо.

— Бересдрал — отличное имя!

По толпе прокатилась волна одобрительных голосов.

Так имя деревни было официально решено: Бересдрал.

С того дня Бересдрал продолжал расти: из скромной деревни — в процветающий городок, а из городка — в великий город.

Со временем он станет огромной державой монстров, известной всему миру как Могучая империя монстров — Великая магократия Бересдрала.

----------

Иллюстрации и содержание тома 2

[[image:/storage/reader-images/b97f85eb17f385f5eca316e97acebff6f2900ce6.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Hanashi Media

Брошенный мудрец-перерождёнец

Построить могучую империю вместе с монстрами в Лесу монстров

Том 2

Автор: Мирайдзин A

Иллюстрации: Киккайки

[[image:/storage/reader-images/4555309b265d19b82dd85c9b53812ac8e9e7dfd9.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Брошенный мудрец-перерождёнец

Построить могучую империю вместе с монстрами в Лесу монстров

Автор: Мирайдзин A

Иллюстрации: Киккайки

Hanashi Media

[[image:/storage/reader-images/562c33031ce75c3301bf30f0e53ceea04c21dc0d.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Ренест

Лиза

Барт

Беламус

Делароза

[[image:/storage/reader-images/f34b933baf4150d69f6b0f6ef06e8f44bfef6511.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Брошенный мудрец-перерождёнец

Построить могучую империю вместе с монстрами в Лесу монстров

Том 2

[[image:/storage/reader-images/0badd859d6871d1bb9a3b0361d31a6d93a9af037.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Брошенный мудрец-перерождёнец.

Построить сильнейшую империю монстров в Лесу монстров.

[[image:/storage/reader-images/eac9a35bba83da3db29b9a867f88f8b1491e124a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/32116dcefce7419d119a8a2f962e36c86768c323.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Содержание

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Содержание

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

----------

Том 2 Глава 1

В самом сердце бескрайнего Великого леса Фрейзес возвышалось Мировое древо — исполинское существо, чей ствол был так широк, что на обход его основания ушли бы дни. Его крона навсегда терялась в облаках, а листья меняли оттенок вместе со светом. Раз в несколько десятилетий оно покрывалось цветами прекраснее любых цветов на свете. Эту живую легенду монстры почитали как священное древнее существо, ведь верили, что из его семян произошли все магические твари.

Недалеко от него стояло грозное сооружение — Великий демонический зал, место собраний сильнейших монстров. Несколько раз в год туда сходились существа, правившие своими владениями и стоявшие на вершине своего рода.

— Я слышал, легионные муравьи обезумели, — эхом разнёсся по залу чей-то голос.

— Говорят, кто-то сумел взять их под контроль, — ответил другой.

Недавние волнения в Великом лесу Фрейзес стали темой, которая заворожила всех монстров. Их ненасытное любопытство требовало пищи. Прожив столетия, а то и тысячелетия, эти древние существа давно убедились: мир в их глазах легко становится скучным. Поэтому они вечно жаждали перемен, новизны, ряби на застоявшейся глади вечности. И потому снова и снова собирались здесь — обменяться вестями, предаться догадкам, поискать хоть какое-то развлечение.

— Легионные муравьи — грозные твари, — пророкотал один из них, — но те, что жили в Великом лесу, вроде бы должны были быть смирными. Что могло их спровоцировать? Любопытно…

— А мне куда интереснее тот, кто их остановил, — сказал другой сухим, скрипучим голосом. — Западная окраина леса — место, где живут самые слабые монстры. Вы хотите сказать, что там нашлось нечто способное сразиться с легионным муравьём и победить?

— Точно… Амильдре, западный сектор леса находится под твоим присмотром, верно? Не расскажешь, что случилось?

— Хм? Если честно, я почти ничего не знаю.

Та, кого назвали Амильдре, ответила совершенно беззаботной улыбкой, будто хаос чудовищных насекомых и древних легенд не имел к ней никакого отношения. На первый взгляд это существо выглядело обычной человеческой девушкой, однако все в зале знали больше. Каждый понимал, что облик Амильдре — лишь фасад, заимствованная форма, а не её истинное тело.

— Да, формально западный сектор за мной, но… это такая морока, понимаете? На самом деле я ничего не делала, — сказала она, лениво зевнув. — Честно говоря, готова поспорить, вся эта история случилась, пока я спала или вроде того. Вы же сами тоже особо ничего не делаете, правда?

Её беспечный ответ встретили простым: «Понятно», — и больше никто не стал на неё давить. Большинство подозревало, что она лжёт, но никто не стал развивать тему.

Эти существа были слишком древними и слишком уставшими от войн, чтобы поднимать шум из-за полуправды. Бессмысленный конфликт утомлял больше, чем развлекал. Мир был огромен — куда больше Великого леса Фрейзес, — и где-то в нём всегда происходили новые странности и чудеса. Поэтому они оставили этот вопрос и продолжили собрание, а совет тянулся дальше, словно медленно вращалось огромное колесо времени.

※※※

— Фух… наконец-то всё закончилось.

Амильдре тихо вздохнула, выйдя из Великого демонического зала.

До самой последней минуты она сомневалась, идти ли вообще, и теперь жалела о своём решении. Обычно ей нравилось слушать на таких собраниях истории от самых разных монстров со всего света, но сегодня всё ощущалось иначе. Разговоры были скучными и обязательными, а её внимание тянуло к чему-то куда более важному.

— С возвращением, госпожа Амильдре.

Её ждал ящеролюд мужского пола в безупречном костюме дворецкого. Голос его звучал вежливо и собранно.

— Как там Бересдрал, Кулаак? — спросила она, и в глазах у неё мелькнул искренний интерес.

Кулаак — ящеролюд, один из самых способных её подчинённых, — слегка поклонился.

— Он продолжает расти с поразительной скоростью. Возможно, даже быстрее обычного.

— Вот как!

Лицо Амильдре просияло от восторга. В западной части Великого леса Фрейзес, в той области, которую она номинально курировала, происходило нечто необыкновенное. Некогда застойная и ничем не примечательная гоблинская деревня, теперь именуемая Бересдралом, переживала стремительное и беспрецедентное преобразование. А в центре всего этого… стоял один человек.

Под влиянием этого чужака гоблины перестали быть одиноки. Орки, альрауны и даже устрашающие легионные муравьи начали собираться рядом с ними, образуя растущий союз под знаменем деревни. Самая тихая и слабая область леса быстро превращалась во что-то новое.

Амильдре, веками наблюдавшая за этим сектором, оказалась полностью захвачена происходящим. Ничего подобного прежде не случалось. Там всегда было мирно, да, но вместе с тем однообразно и скучно: уголок мира, где по-настоящему ничего не менялось. Теперь один человек переписывал эту историю, и Амильдре, существо, уставшее от вечного повторения, приветствовала эти перемены.

— Но знаешь… в последнее время всё идёт как-то слишком гладко, — задумчиво протянула она, лениво потягиваясь; в её глазах мелькнула озорная искра. — Разве не стало бы веселее, если бы возникла небольшая неприятность?

Вежливое и сдержанное выражение Кулаака дрогнуло.

— Эм… госпожа Амильдре, — осторожно произнёс он, — небольшая неприятность, может, и допустима, но если Бересдрал уничтожат, мы потеряем всё, что выстроили.

— Ах да… это было бы плохо, — согласилась Амильдре, и лёгкая надутая гримаса выдала её разочарование.

Пока что Кулааку удалось её убедить, но он не мог отделаться от нарастающей тревоги. Настроение его госпожи ощущалось как едва слышное, но тревожное гудение — словно тишина перед бурей.

※※※

Великий лес Фрейзес, огромная первобытная чаща, которую называли крупнейшей в мире, кишел магическими тварями и смертоносными монстрами. Для большинства людей это было место из предостережений и ночных кошмаров, область, к которой нельзя приближаться ни при каких обстоятельствах.

И тем любопытнее было невозможное зрелище в западной части этих диких просторов: деревня, окружённая прочными каменными стенами и застроенная чистыми, тщательно возведёнными домами из светлого камня. В самом сердце глуши она стояла как маяк цивилизации. Её имя было Бересдрал — название, которое всего несколько недель назад дал деревне её новый вождь, человек.

Некогда жалкая гоблинская деревушка, горстка лачуг, стремительно превратилась в многорасовую общину, где вместе жили орки, альрауны и даже легионные муравьи. Автором этих перемен был мальчик по имени Беламус, который сейчас сидел в одном из домов, глубоко задумавшись.

— Что мне сделать дальше, чтобы помочь Бересдралу расти?

На вид ему было не больше шести, но внешность обманывала: в нём жила перерождённая душа, а вместе с ней — воспоминания Великого мудреца, который в прежней жизни мирно умер от старости.

Поначалу Беламус хотел в новой жизни жить спокойно; будучи Великим мудрецом, он никогда не имел времени для себя. Но судьба, как часто бывает, распорядилась иначе. Родной отец-человек бросил его младенцем в лесу на верную смерть, и его спасла гоблинка по имени Ареса. В благодарность он решил использовать свои огромные магические знания, чтобы отплатить за эту доброту — улучшить жизнь гоблинов, которые приняли его.

Его усилия превратили деревню во что-то совершенно новое, и это достижение не осталось незамеченным. Без преувеличения можно было сказать, что именно он стал причиной чудесного преображения Бересдрала. Поэтому жители назвали его своим вождём, и теперь ждали от него указаний и видения будущего.

И всё же Беламус понимал: деревне ещё далеко до завершения. Еда, одежда и крыша над головой уже не были проблемой, но развлечений, ремёсел и повседневных удобств сильно не хватало. Инструменты, технологии и идеи у него были, однако само поселение оставалось незавершённым.

— Думаю, нам надо расширить деревню! — крикнул кто-то, прерывая его размышления.

Голос принадлежал Деларозе, гоблинской девочке, которая для Беламуса была почти старшей сестрой. Ареса, гоблинка, спасшая ему жизнь, была её матерью.

Делароза относилась к тем, кто мыслит просто, — и это не всегда было плохо. На этот раз её предложение родилось всего лишь из смутного ощущения, что в деревне становится тесновато.

— Расширить деревню, значит… — пробормотал Беламус, обдумывая услышанное.

Идея была прямолинейной, но не глупой, и чем дольше он размышлял, тем разумнее она казалась. Бересдрал уже значительно вырос с тех времён, когда в нём жили одни гоблины, но население увеличивалось быстрее, чем доступное пространство. Немногочисленным, но огромным оркам требовалось много места. Маленьким, зато многочисленным альраунам в сумме нужно было ещё больше. Только легионные муравьи, жившие под землёй, не зависели от площади на поверхности.

Пока никто не жаловался, но Беламус уже видел слабые признаки: тесные проходы, временные склады, то, как оркам приходилось пригибаться под дверными проёмами, и как альрауны начали селиться в комнатах слишком большими группами.

Он понял, что это правильное решение.

— Хорошо, — сказал Беламус вслух, кивнув самому себе. — Первым делом расширим деревню.

Он не стал терять время. В глазах у него загорелась новая цель, и он поднялся, сразу же принимаясь за дело.

※※※

Процесс расширения деревни почти не изменился: сперва надо было вырубить деревья, чтобы открыть землю для застройки. Затем начиналось возведение новых зданий. Однако одних домов было недостаточно. Бересдрал находился в Великом лесу Фрейзес, где обитали сильные и агрессивные монстры, так что оставлять любую часть деревни открытой было слишком опасно. Оборонительные стены были необходимостью, а не роскошью.

Если бы Беламусу пришлось делать всё самому, на это ушло бы огромное количество времени. К счастью, он был не один. Орки с их исполинской силой легко валили деревья. В строительстве же — и домов, и укреплений — Беламус опирался на гоблинов вроде Деларозы и Меделло, чьи магические способности позволяли работать быстрее и точнее. Альрауны тоже внесли свой вклад: многие из них владели магией, а те, кто был склонен к заклинаниям земли, особенно помогали формировать почву и укреплять стены. По сравнению с первоначальным строительством деревни расширение продвигалось с поразительной скоростью.

Беламус строил не только дома; он собирался подготовить и поля. Сейчас Бересдралу хватало еды, чтобы себя прокормить, но Беламус думал наперёд. Если население продолжит расти — а он был уверен, что так и будет, — нынешние запасы и производство пищи могут стать проблемой.

Главной культурой Бересдрала сейчас была меруне. Этот стойкий плод прекрасно рос в лесном климате, и хотя несколько других культур тоже прижились, сельскому хозяйству деревни всё ещё не хватало разнообразия. Беламус мечтал выращивать и другие растения, но для этого нужны были семена, а их, скорее всего, пришлось бы покупать в человеческом городе.

Но прежде чем заняться этим, надо было решить вопрос с расширением.

※※※

После нескольких дней упорной работы новая часть Бересдрала была завершена: дом альраунов. Деревня, ставшая больше прежнего, начала естественным образом делиться по расам: гоблины жили в центре, альрауны — на западе, а орки поселились на востоке.

— Спасибо… что построили для нас такие прекрасные дома, — мягко сказала Элленси, предводительница альраунов, повернувшись к Беламусу.

Сделать предстояло ещё очень многое, но Бересдрал постепенно становился местом, где монстры самых разных видов действительно могли жить.

— Альрауны сами помогали строить дома и стены, так что меня благодарить не нужно. Это в равной мере и ваша работа, и моя, — спокойно и скромно ответил Беламус.

— Нет, прошу, позвольте мне, — настойчиво сказала Элленси, и в её голосе звучала тихая убеждённость. — Без вас у нас не было бы дома. Мы бы где-нибудь погибли, изгнанные и гниющие в лесу. Я правда так считаю. Спасибо вам.

Когда-то легионные муравьи изгнали альраунов из их собственного дома. Именно Беламус дал им убежище и второй шанс. Для Элленси он был не просто вождём — он был их спасителем.

— Честно говоря, мне даже неловко, — продолжила она. — Вы так много для нас сделали… Есть ли что-то, что мы можем сделать для вас взамен?

— Что-то, что вы можете сделать… хм.

Беламус на миг задумался над её предложением. Он спасал их не ради награды, но если они сами предлагали помощь, упускать такую возможность он не собирался. Ему требовалась рабочая сила — точнее, сила монстров — для следующего этапа развития деревни: расширения полей.

— Я планирую открыть новое поле к югу от деревни, — сказал он. — Ваши смогут помочь, как помогали с жильём?

— Поручите это нам, — сразу ответила Элленси. — И не только поля, — добавила она, расправив плечи и гордо улыбнувшись. — Мы поможем со всем, что послужит будущему Бересдрала. Только скажите.

Беламус кивнул, хотя мысли его уже ушли вперёд: он прикидывал, о чём ещё можно их попросить. Но прежде чем он решил, Элленси вдруг задумчиво склонила голову.

— Кстати… на этих новых полях вы собираетесь выращивать только меруне?

Вопрос был справедливым.

Меруне от природы была ядовитой и несъедобной — если только её не выращивали с водой, вызванной магией. После этого плод становился безопасным для еды, а заодно вкусным и богатым питательными веществами. Благодаря простоте выращивания и высокой урожайности именно меруне составляла основу продовольствия Бересдрала.

— Да, основной упор будет на меруне, — ответил Беламус. — Но я не собираюсь зависеть только от неё. В прошлый раз, когда я ходил в человеческий город, я купил немного других семян, но их мало. Придётся вернуться и купить ещё.

— Понимаю. Вообще-то… вы знали, что мы, альрауны, способны создавать семена съедобных растений? — сказала Элленси; её лиственная шевелюра мягко зашелестела, когда она наклонила голову, а в глазах мелькнули гордость и игривая загадочность.

— …Что?

Беламус моргнул, поражённый неожиданной новостью. Несмотря на то что Беламус был кладезем знаний, он всё ещё многого не знал, особенно о монстрах. О гоблинах и орках он имел приличное представление, но его знания об альраунах оставались в лучшем случае начальными.

— Подожди… растения, которые вы выращиваете, дают съедобные плоды? — спросил он, нахмурившись. — Я думал, из семян появляются новые альрауны. Разве не так размножается ваш вид?

Элленси мягко покачала головой.

— Это другое. Каждая альрауна может произвести семена новой жизни только три раза за всю жизнь. Те, о которых я говорю, совершенно отдельные — они просто для еды.

— Понятно, — сказал Беламус, и в его голосе зазвучало любопытство. Он подался вперёд с искренним интересом в глазах. — А эти плоды… другие виды тоже могут их есть? Они не, э-э, только для альраунов?

— Проблем быть не должно, — уверенно ответила Элленси. — Когда мы ещё жили в роще, мы иногда торговали с другими расами. Они ели эти плоды без жалоб. Более того, большинству они очень нравились.

Интерес Беламуса вспыхнул ещё сильнее.

— Тогда я определённо хотел бы попробовать их выращивать. Сколько семян вы можете произвести?

— О, это легко, — улыбнулась она. — Тысячу? Две тысячи? Совсем не проблема.

— Столько?

Беламус на мгновение опешил.

Элленси тихо рассмеялась, увидев его реакцию.

— И ухаживать за ними не сложнее, чем за любыми другими растениями. Закопать семя в хорошую почву, поливать и следить, чтобы хватало солнечного света.

— А сколько времени им нужно, чтобы вырасти? — задумчиво спросил Беламус.

— Если правильно ухаживать, около пятидесяти дней от семени до урожая, — ответила она. — И плоды тоже довольно крупные.

Быстро растут и дают много урожая… Это может всё изменить, — подумал Беламус.

— Когда лучше всего их сажать? — спросил он следом.

— Само растение растёт круглый год. Оно никогда не вянет. Одни плоды созревают в тёплые сезоны, другие — в холодные, — спокойно и деловито объяснила Элленси, будто говорила о самой естественной вещи на свете.

— …Погоди, что? Разве речь не об одном виде растений? — ответил Беламус, моргнув в замешательстве; он нахмурился, пытаясь совместить её слова с ботанической логикой.

Элленси улыбнулась и обернулась.

— Подождите минутку.

Она ушла всего на несколько минут, а потом вернулась, держа обеими руками тканевый мешочек. Раскрыв его и протянув Беламусу, она сказала:

— Эти семена были произведены только вчера.

Внутри лежали десятки — может быть, сотни — крошечных семян, и каждое отличалось оттенком; перед ним была целая радуга форм и цветов.

— Цвет семени меняется в зависимости от цветка, который распускается на голове альрауны, — объяснила Элленси, с непринуждённой гордостью проведя пальцами по своим алым лепесткам. — Цвет семени определяет не только сезон плодоношения, но и цвет, и вкус самого плода. Например, у меня растут красные цветы, поэтому я произвожу красные семена. Плоды этих растений тоже красные, с лёгкой остротой. Они созревают в разгар лета.

— Отлично. Разнообразие вкусов — огромный плюс. И то, что они не вянут из-за смены сезонов… очень полезно, — ответил Беламус, задумчиво кивнув.

— Сколько будем выращивать? — спросила Элленси, слегка склонив голову и ожидая его решения.

— Пока сосредоточимся на расчистке и подготовке поля. С масштабом определимся после этого, — твёрдо ответил Беламус.

— Меня устраивает, — сказала Элленси с улыбкой.

Это может оказаться невероятной культурой, — подумал Беламус, и осознание глубоко осело в нём. Быстро созревает, вечнозелёная, простая в выращивании, да ещё и с разными вкусами — он не мог назвать другое растение, которое удовлетворяло бы стольким условиям сразу. Всё это казалось почти слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Когда Элленси закончила объяснять, Беламус не стал терять времени. Он сразу принялся руководить обустройством новых полей.

К югу от Бересдрала начали всерьёз валить деревья. Беламус работал не один — жители со всей деревни присоединились к делу. С помощью магии работа продвигалась быстро, и уже через несколько дней огромный участок был расчищен и подготовлен для возделывания.

Затем настала очередь вспашки.

Одни использовали магию земли, чтобы размягчить и сформировать почву, другие — например орки, лишённые магической склонности, — работали по старинке: тяжёлыми железными мотыгами разбивали упрямую землю. По периметру поля они подняли невысокую каменную стену — простой, но действенный барьер, который должен был помешать бродячим монстрам красть или вытаптывать урожай.

Следующей важнейшей задачей было обеспечить надёжный источник воды. Главная культура деревни, меруне, требовала зачарованной воды, чтобы нейтрализовать природные токсины, но большинство других растений такой обработки не пережили бы: для всего, кроме меруне, магическая вода была настоящим ядом.

Единственным естественным источником воды в Бересдрале были подземные воды, которые доставали из колодца, и их запаса было явно недостаточно, чтобы орошать поле такого масштаба. К счастью, всего в десяти минутах ходьбы от деревни текла река. Носить воду вручную каждый день было немыслимо — слишком неэффективно для растущей деревни. Поэтому Беламус принял ясное решение: он отведёт воду из реки прямо к новому полю.

С помощью магии земли он начал прокладывать оросительный канал — протоку, которая должна была вести воду от реки к полям. Дело не было быстрым: приходилось валить деревья, стоявшие на пути, и менять рельеф, направляя поток. Но в конце концов, после тщательной работы, вода побежала, заполнила новый канал и дала полям устойчивое естественное водоснабжение.

Когда земля была подготовлена, а вода обеспечена, наконец пришло время сажать.

Благодаря альраунам у Беламуса был огромный запас семян, и на этот раз покупать ничего не пришлось. Он тщательно разделил землю: треть поля отвёл под меруне, а остальное — под новые разноцветные культуры, выращенные альраунами.

— Что ж… готово, — пробормотал Беламус, стряхивая грязь с рук и глядя на свежезасеянную землю.

Теперь, когда новые поля были закончены, оставалось лишь ждать, пока растения вырастут и принесут плоды.

Но Беламус не умел сидеть без дела. Альрауны, знакомые с этими растениями и уходом за ними, возьмут выращивание на себя. А значит, он свободен думать дальше, строить планы.

Что дальше? — подумал он, уже обращая мысли к будущему.

※※※

После долгих размышлений Беламус пришёл к выводу. Бересдрал вырос — население увеличилось, и многие жители были монстрами немалой силы, — но он понимал: их оборона была не более чем фасадом. Прочные стены создавали иллюзию безопасности, однако внешность могла обманывать.

Он знал это лучше всех. Великий лес Фрейзес кишел чудовищными существами подавляющей мощи, и неожиданная беда могла обрушиться в любой момент. Он помнил недавнюю битву с легионными муравьями: если бы он хоть немного промедлил с победой над Херелдайном, вся деревня могла быть уничтожена.

Нет, — подумал он, сжав маленькие руки в кулаки. — Нашей обороны всё ещё недостаточно. Чтобы по-настоящему укрепить защиту Бересдрала… нам нужно эволюционировать. Всем нам.

Речь шла не просто о физическом изменении, а о коренном сдвиге для каждого в деревне.

Каждая магическая тварь обладала потенциалом к эволюции — могла подняться в более сильную форму, если выполняла определённые условия. Часто для этого требовалось съесть конкретных других монстров. В Бересдрале многие гоблины уже достигли следующей ступени своего вида: стали хобгоблинами. Но это была лишь промежуточная ступень. После неё хобгоблин мог эволюционировать либо в гоблина-солдата, либо в гоблина-мага, в зависимости от своих сильных сторон.

Те, кто преуспевал во владении мечом или стрельбе из лука, становились гоблинами-солдатами, а те, у кого был талант к заклинаниям и чародейству, — гоблинами-магами. Для обоих путей требовалось не только мастерство, но и катализатор: нужно было съесть много стрельчатых пауков, вида монстров, связанного с их развитием.

По оценке Беламуса, пять гоблинов в деревне уже были достаточно сильны, чтобы перейти на следующую ступень. Но многие остальные всё ещё отставали. Им Беламус должен был помочь: определить, к чему лежит их талант — к клинку, луку или магии, — и обучить соответственно.

Дело касалось не только гоблинов; оркам тоже нужно было эволюционировать. К счастью, орки Бересдрала уже достигли стадии высших орков. Но эволюция не останавливалась на одной ступени. Следующей стадией после высшего орка мог стать либо чешуйчатый орк, либо старший орк. Те, кто обладал мощной защитой, эволюционировали в чешуйчатых орков, их тела приобретали твёрдую, похожую на броню плоть. А те, кто превосходил других наступательной силой — или большим умом, — становились старшими орками, более хитрыми и гибкими в бою.

Чтобы вызвать эту эволюцию, Беламусу нужно было накормить орков конкретным видом монстра — синей крысой. Эти похожие на грызунов твари были куда слабее стрельчатых пауков и встречались в гораздо больших количествах, так что охотиться на них и собирать их было сравнительно легко.

Альрауны тоже были способны к эволюции. Однако Беламус почти не знал, как устроена их эволюция и каких монстров — или материалов — им нужно съесть, чтобы её запустить. К счастью, даже в нынешнем состоянии альрауны обладали мощной магией и служили важной частью обороны деревни. Для них эволюция не была срочной задачей.

Затем были легионные муравьи. После поражения Херелдайна почти все они погибли, и выжило лишь двое: их командир Медина и Муравьиное ядро — жизненно важный организм, выполнявший роль и сердца, и мозга улья. Теперь уцелевшие легионные муравьи жили под землёй и медленно восстанавливали численность.

В отличие от других монстров, легионные муравьи эволюционировали одной только численностью. Когда их общее количество достигало определённого порога, происходила эволюция. Даже если потом их становилось меньше, они уже не «деэволюционировали» и не откатывались назад. Некогда они разрослись до десятков тысяч, а чтобы снова эволюционировать, им пришлось бы увеличить численность в десять раз, до сотен тысяч. Такого числа нельзя было достичь за считаные годы, поэтому пока Беламус отложил любые планы по их эволюции.

И всё же он понимал: чем больше муравьёв, тем крепче оборона. Даже без эволюции увеличение численности значительно усилило бы периметр Бересдрала. Для этого Муравьиному ядру требовались питательные вещества. Это не обязательно должны были быть монстры: подходила любая питательная масса, включая урожай. Беламус уже охотился на нескольких ближайших монстров и собрал достаточно биомассы, чтобы накормить ядро, доведя текущую численность примерно до двадцати.

Когда деревенские поля начнут давать устойчивые излишки, Беламус планировал выделять часть урожая Медине, которая будет следить за кормлением Муравьиного ядра.

Интересно было то, что сами легионные муравьи, в отличие от большинства существ, не нуждались в пище. Они могли действовать, обходясь лишь редким отдыхом и вовсе без еды. Питание требовалось только Муравьиному ядру, чтобы производить новых муравьёв. Это делало их уникально эффективной силой — тихим растущим бастионом под землёй Бересдрала.

Если не считать Медину, Королеву муравьёв, и муравьёв-генералов, отдельные легионные муравьи не были особенно сильны. Но то, чего им не хватало в силе, они восполняли тем, что не требовали пищи. Уже одно это ценное свойство делало их невероятно полезными. Именно такая эффективность и заставляла Беламуса хотеть увеличить их численность: неутомимая армия, не истощающая деревенские ресурсы, могла стать краеугольным камнем обороны Бересдрала.

Проблема, однако, заключалась во времени. Текущая сельскохозяйственная отдача Бересдрала всё ещё была слишком мала. Пока недавно освоенные поля не начнут стабильно давать урожай, Беламус не мог позволить себе выделять еду — вернее, питательные вещества — легионным муравьям. Когда посевы пойдут в рост и принесут плоды, он намеревался поделиться частью урожая с Мединой, чтобы подпитывать медленное восстановление колонии.

А пока он сосредоточится на том, что можно сделать прямо сейчас: на эволюции гоблинов и орков.

С ясной целью и уже складывающимися в голове планами Беламус обратился к первой задаче — провести гоблинов через следующую трансформацию. Основа истинной силы Бересдрала только начинала закладываться.

※※※

— Беламус, что это за собрание? — спросил один гоблин, выступив вперёд и с любопытством склонив голову.

Беламус собрал группу гоблинов на тренировочной площадке деревни — не всех, а тридцать тех, в ком он увидел потенциал. Он знал, что для эволюции нужно съесть определённых монстров в качестве катализатора, а стрельчатых пауков было слишком мало, чтобы хватило каждому гоблину. Пока он сосредоточится на этой выбранной группе с наибольшими задатками.

— Я хочу усилить боевую мощь деревни, — объявил он, глядя на собравшихся. — Если на нас снова нападут, в нынешнем состоянии мы не выдержим.

Среди гоблинов прошёл низкий ропот, некоторые серьёзно кивнули. Недавний случай с легионными муравьями всё ещё тяжело висел в их памяти; страх от нападения оставил глубокий след. Очевидно, не только Беламус думал об обороне деревни.

— Я за, — сказал другой гоблин. — Когда на нас навалились те легионные муравьи, я правда думал, что мы умрём.

— Ага, я тоже.

— Согласен!

Общее чувство согласия отозвалось по всей площадке.

— Но… как именно мы станем сильнее? — На этот раз вопрос задала тихая гоблинская девочка по имени Меделло, стоявшая чуть позади остальных.

Одна из ближайших подруг Деларозы, она была с ней одного возраста, но полной противоположностью по характеру. Меделло была сдержанной, её часто увлекал за собой напор Деларозы, и сама она редко высказывала мысли. Однако под этой тихой манерой скрывался несомненный магический талант. Беламус считал, что эта хобгоблинка уже имеет всё необходимое, чтобы стать гоблином-магом, если сумеет преодолеть пугающую необходимость съесть стрельчатых пауков.

— Вы все будете эволюционировать, — просто ответил Беламус.

Лицо Меделло напряглось от тревоги.

— Э-эволюционировать…

Она уже испытала этот процесс на себе. Приятным он не был: ей пришлось съесть большое количество стрельчатых пауков и пройти через мучительное испытание. Мысль о том, чтобы снова пережить то же самое, наполняла Меделло ужасом.

Беламус продолжил:

— Для эволюции нужно не только есть стрельчатых пауков. Вам также нужно владеть мечом, луком или магией. Сейчас стандарту соответствуют Меделло, Наваша, Уго, Дему и Ширехам.

Беламус перечислил имена с размеренной уверенностью, зная, что каждому из них предстоит сыграть важную роль в будущей обороне Бересдрала.

Наваша была лучшей мечницей деревни — тихой, но свирепой девочкой одного возраста с Меделло и Деларозой. Уго, старший брат Меделло, был вторым лучшим бойцом с клинком, серьёзным и трудолюбивым. Дему был умным гоблином мужского пола; он выделялся не только сообразительностью — он даже мог говорить на языке орков, — но и исключительным мастерством стрельбы из лука. По сути, он считался лучшим лучником во всём Бересдрале. Ширехам же была пятнадцатилетней гоблинской девочкой, которую до недавнего времени почти не замечали. Поначалу о ней никто особо не думал, но со временем она проявила неожиданно сильный магический талант. Беламус отметил, как быстро она развивается.

В своих прогнозах он был уверен: Меделло и Ширехам эволюционируют в гоблинов-магов, а Наваша, Уго и Дему пойдут путём гоблина-солдата.

— Все здесь будут тренироваться — либо во владении мечом, либо в стрельбе из лука, либо в магии, — заявил Беламус, стоя перед собравшимися гоблинами. — Сейчас я скажу каждому, на какой области он сосредоточится, так что слушайте внимательно.

Затем он прошёлся по списку, назначая каждому гоблину дисциплину в соответствии с его талантами и склонностями.

— Поскольку запасённых стрельчатых пауков не хватает, — добавил он, — мне нужно будет добыть ещё. А пока Наваша, Меделло, Уго, Дему и Ширехам — вы пятеро будете наставниками для остальных.

Пятеро названных гоблинов твёрдо кивнули, без колебаний принимая ответственность. Разобравшись с этим, Беламус повернулся и направился в лес, мыслями уже переходя к охоте. Будущая сила Бересдрала зависела от монстров, которых он принесёт назад.

※※※

На тот момент в Бересдрале имелся запас из сорока стрельчатых пауков, но этого было совершенно недостаточно. Для эволюции каждому гоблину требовалось десять стрельчатых пауков, а значит, тридцати гоблинам нужно было бы триста. При наличии всего сорока у нас не хватало даже на пятерых, уже готовых к эволюции.

Непосредственная цель Беламуса была проста: добыть хотя бы ещё десять пауков. Этого хватило бы, чтобы полностью эволюционировать пятерых самых перспективных гоблинов.

В прошлый раз, когда он охотился на стрельчатых пауков, он нашёл их в пещере на северо-востоке. Но с тех пор пещеру превратили в шахту, и пауки исчезли. Вероятно, в огромном Великом лесу Фрейзес существовали и другие пещеры, где ещё жили стрельчатые пауки, но Беламус недостаточно хорошо знал окрестности, чтобы точно их определить. Он собирался когда-нибудь нанести местность на карту, однако более срочные дела постоянно мешали.

Кто может знать эти земли? — задумался он.

И тут ему пришло на ум одно имя: Балбора, предводитель орков.

Элленси, предводительница альраунов, жила в лесу совсем недолго, прежде чем прийти в Бересдрал. А Медина, командир легионных муравьёв, обитала под землёй и, скорее всего, мало знала о поверхности. Зато Балбора когда-то странствовал по лесу вместе с королём Райдосом, ныне отсутствующим верховным королём орков. Если кто-то среди жителей деревни и знал скрытые места этих земель, то это был он.

Не теряя времени, Беламус разыскал Балбору.

— Ищешь пещеры, где могут водиться стрельчатые пауки, да? — сказал Балбора, потерев подбородок и задумавшись. — Есть одна пещера чуть дальше к востоку отсюда. Я помню, видел её, когда мы шли через эти места. Правда, не могу сказать точно, есть ли там пауки.

Он почесал когтистым пальцем бок головы; голос его звучал задумчиво и готово помочь.

Намерение Беламуса было ясно.

— Можешь отвести меня туда? — без колебаний спросил он. Его тон был спокоен, но несомненно твёрд — скорее объявление цели, чем простая просьба.

— Да это легко, — широко усмехнулся Балбора.

Предводитель орков глубоко уважал Беламуса и никогда не отказал бы ему в просьбе.

Без дальнейших промедлений они отправились в путь: Балбора повёл Беламуса к неизвестной пещере в поисках пауков, нужных для укрепления будущего Бересдрала.

Они шли довольно долго, и наконец Балбора остановился перед тёмным отверстием в скале.

— Вот она… думаю, — сказал он с неловкой усмешкой.

Точного места он не помнил, и поиск занял какое-то время, но в конце концов они добрались.

— Ты очень помог. Пойдём внутрь, — ответил Беламус, уже шагая ко входу.

— Конечно, я пойду с вами, — преданно сказал Балбора и двинулся рядом.

Внутри пещеру укрывала тьма, поэтому Беламус сотворил заклинание Свет, озарив путь мягким сиянием. Когда они углубились внутрь, Балбора настороженно оглядел стены.

— Как думаете, тут есть стрельчатые пауки?

— Такое чувство, что могут быть, — сказал Беламус, всматриваясь в окружающее. Влажный воздух, стены, покрытые паутиной, и слабые следы на камне вызывали у него знакомое ощущение.

— А! Г-господин Беламус, там! — внезапно вскрикнул Балбора, указывая в тень.

И правда, они увидели их — не одного и не двух, а целую группу стрельчатых пауков.

К несчастью, крик Балборы насторожил пауков, и те мгновенно отреагировали: подались назад, готовясь стрелять. Как и следовало из названия, стрельчатые пауки атаковали, выпуская затвердевшие шёлковые снаряды, похожие на стрелы. Они производили шёлковые нити, плотно спрессовывали их и стреляли острыми, игольчатыми болтами из прядильных органов.

— Ого! — вскрикнул Балбора, уворачиваясь от залпа шёлковых стрел, прорезавших воздух.

Большинства он сумел избежать, но несколько прошли слишком близко.

В мгновение ока Беламус поднял руку и выпустил заклинание Световая стрела, сбив летящие снаряды прежде, чем они успели поразить его спутника. Стрельчатым паукам всегда требовалось короткое время, чтобы перезарядиться после первого выстрела, и в этот миг они становились уязвимы — не так уж опасны, если пережить начальный залп.

Беламус воспользовался открывшейся возможностью и начал выпускать Световые стрелы, точно поражая пауков одного за другим. Тем временем Балбора схватил ближайший валун и с орочьей силой метнул его, одним ударом раздавив одного из крупных пауков.

Их враги обладали впечатляющей дальней атакой, но слабой защитой. Вскоре стрельчатые пауки неподвижно валялись по полу пещеры.

— Простите, господин Беламус, — сказал Балбора, склонив голову так, что клыки опустились вниз. — Я вас задержал.

В голосе его звучала вина: он явно винил себя за поднятый шум.

— Ничего страшного, — спокойно сказал Беламус, отметая извинения Балборы. — Но в таких пещерах лучше не повышать голос: звук далеко разносится.

Он быстро взглянул на стены туннеля и продолжил уже тише, наставительно:

— Существа, живущие в тёмных пещерах, обычно плохо видят. Они полагаются на звук, чтобы обнаружить вторженцев. Так что по возможности держись тихо.

Балбора серьёзно кивнул, и они продолжили путь глубже в пещеру. Вскоре им встретилась ещё одна группа стрельчатых пауков. На этот раз они не шумели, но избежать обнаружения всё равно не вышло: крупное тело Балборы само по себе производило тяжёлые шаги, достаточные, чтобы пауки заметили их раньше, чем они успели ударить первыми.

И всё же Балбора снова сумел уклониться от первого залпа, а затем они с Беламусом — сила орка и быстрая магия — расправились с нападавшими куда легче, чем прежде. По мере продвижения появлялись всё новые и новые стрельчатые пауки — почти бесконечным потоком.

— Да сколько же их тут, — пробормотал Балбора, не веря своим глазам.

— Похоже, нам повезло с этой пещерой, — сказал Беламус, зорко оглядывая паутину на стенах.

Других монстров здесь не было — только стрельчатые пауки, и их было много. Очевидно, это было одно из главных их гнездовий.

Беламус принялся за дело, методично поражая их Световыми стрелами и выбирая пауков одного за другим, едва те появлялись из укрытий.

Благодаря Магической нити — заклинанию, позволявшему создавать прочные и гибкие нити маны, — он смог связать тела в один удобный для переноски свёрток.

— Примерно тридцать, — оценил Беламус, оглядев обмотанную добычу.

— Я не считал, — пожал плечами Балбора, — но да, похоже на то.

— Мы пробыли здесь достаточно долго. Возвращаемся в Бересдрал, — ровно сказал Беламус.

— Хорошая мысль, — усмехнулся Балбора.

Беламус потащил связку трупов, туго обмотанную мерцающей магической нитью, обратно к деревне. Спустя несколько часов они вернулись в Бересдрал и направились к тренировочной площадке. Там несколько гоблинов валялись на земле, явно выбившись из сил от напряжённых упражнений.

— ТАК! Перерыв окончен! Снова за тренировку! — Голос Наваши грянул по деревне, яростный и командный, отразившись от домов и деревьев словно боевой клич.

По всей тренировочной площадке гоблины, которых Беламус оставил тренироваться, лежали распластавшись, тяжело дыша и обливаясь потом. Беламусу хватило одного взгляда на их измученное состояние, чтобы понять: это результат спартанского наставничества Наваши.

— Наваша, — позвал Беламус, подходя к ней с вопросительным взглядом.

— О! Беламус, ты вернулся, — ответила она, откинув короткие волосы назад и воткнув меч в землю.

— Это не слишком? — спросил Беламус. Он слегка нахмурился, глядя на измученных гоблинов; голос его оставался спокойным, но в нём звучала тревога.

— В каком смысле? — без колебаний парировала она. — Мы тренируемся, чтобы защитить деревню. Такой уровень вполне нормальный.

— Ты не ошибаешься, — размеренно кивнул Беламус. — Но если давить на них слишком сильно и без правильного руководства, можно получить обратный эффект.

Он беспокоился не об их физической слабости, а о хрупкой мотивации на ранних этапах роста. Он боялся, что они возненавидят суровые тренировки и сбегут от них. Нарастить силу — одно; вырастить чувство цели — совсем другое. На миг он испугался, что сам подводит их к провалу. Но, как оказалось, эти опасения были лишними.

— Мы ещё не закончили! — крикнул один из гоблинов, сжимая дрожащими руками деревянный учебный меч; глаза его всё ещё горели решимостью.

— Из-за такой мелочи мы не сдадимся! — добавил другой, вытирая пот со лба; на усталом лице растянулась яростная ухмылка.

Несмотря на истощение, ни один из гоблинов не жаловался. Их глаза горели тихой решимостью, тела были измождены, но не сломлены. Это была не вынужденная стойкость — это была настоящая воля. Они хотели стать сильнее; хотели защитить деревню собственными руками. Такая сила воли была необходима для эволюции.

Глядя на них, Беламус почувствовал, как в груди укрепляется уверенность. Эти гоблины справятся. В них есть стремление.

С этой мыслью он оставил тренировки с мечом Наваше и переключился на другую группу — тех, кто занимался магией. Там как раз нужна была его помощь.

Тренировки продолжались, пока не начало темнеть, знаменуя конец дневного занятия. Гоблины, упражнявшиеся в магии, истратили ману до последней капли, а те, кто занимался мечами и луками, были полностью измотаны — выжаты до костей.

Прошёл всего один день, и, разумеется, никто не совершил резкого скачка в способностях. И всё же, без сомнения, каждый стал лучше. Беламус внимательно наблюдал и сделал тихий расчёт.

Такими темпами… все они будут готовы к эволюции через двадцать дней.

Уставшие и голодные гоблины уже собирались тащить ноющие тела домой к ужину, но пятерым из них не повезло. Голос Беламуса рассёк вечерние сумерки резким приказом, заставив их остановиться.

— Меделло, Наваша, Уго, Дему, Ширехам. Вы пятеро, останьтесь.

— А? Ч-что такое, Беламус? — нервно спросила Меделло, уже настороженно оглядываясь.

— Вы будете есть стрельчатых пауков.

Слова прозвучали спокойно и буднично, словно он поручал простую работу, а не приговаривал их к тяжёлому и отвратительному испытанию.

— ЧТО?! — в три голоса выкрикнули они, потрясённые и возмущённые.

Все пятеро знали, что это значит. Они уже пробовали мясо стрельчатых пауков, и воспоминание о нём держалось в голове как проклятие. Текстура, горечь, волокнистое послевкусие… мерзость.

— Н-но мы сегодня так усердно тренировались! — запротестовала Наваша, отчаянно пытаясь выторговать отсрочку. — Можно сделать это в другой день?

— Завтра тренировка. И послезавтра тоже, — ответил Беламус твёрдо и непреклонно. — Если вы способны эволюционировать, чем раньше вы это сделаете, тем лучше. Враг может прийти завтра. Чем больше времени у вас будет привыкнуть к эволюционировавшим телам, тем лучше.

Логика была безупречной, но утешения она им не принесла.

И так, под общий хор стонов и с волочащимися ногами, пятеро гоблинов сели давиться своей долей паучьего мяса. Полное нужное количество за один вечер они съесть никак не могли, но каждый всё же осилил по два целых стрельчатых паука — впечатляющее, пусть и неприятное начало.

Такими темпами Беламус рассчитывал, что они будут готовы к эволюции ещё через четыре дня.

Технически они могли эволюционировать быстрее, если бы ели утром, днём и вечером, но никто из них не хотел страдать настолько сильно. Поэтому по взаимному согласию паучьи пиршества оставили только на время ужина.

※※※

Прошло четыре дня, и пещера, которую нашёл Беламус, — та самая, кишевшая стрельчатыми пауками, — оказалась куда больше, чем он сперва думал. Более того, кроме стрельчатых пауков там не жило никаких других монстров. Это делало её идеальным местом для массовой добычи.

После первого похода Балбора отошёл от охотничьих вылазок, и его место заняла Делароза. Она была бесспорно талантлива и уже эволюционировала, но учить других у неё никогда особо не получалось. То ли из-за природной гениальности, то ли из-за нехватки терпения, но она с трудом объясняла магические приёмы и часто становилась скорее помехой, чем помощью.

Именно поэтому Беламус даже не сказал ей об усилиях по эволюции остальных гоблинов. Разумеется, она узнала почти сразу. Расстроенная тем, что её исключили, Делароза дулась и возмущалась, пока Беламус наконец не уступил и не разрешил ей участвовать в охоте на пауков.

— Отлично! Пора охотиться! — радостно выкрикнула она, подпрыгивая на месте.

Взрослые в деревне снова и снова говорили ей не выходить из Бересдрала без разрешения: слишком опасно, твердили они. Но теперь, получив редкое разрешение отправиться в лес, Делароза была в восторге. Энергия била из неё через край.

— Я перебью их кучу! — ликующе крикнула она и, прежде чем Беламус успел хотя бы на миг её остановить, уже одна рванула в пещеру.

Он поспешил следом, тревожась несмотря на её браваду.

Оказалось, тревога была напрасной. К тому времени, как он догнал её, Делароза уже уложила пятерых стрельчатых пауков и не получила ни царапины. Её движения были плавными, уверенными и точными.

— Хе-хе, ну как, впечатляет? — просияла Делароза, явно выпрашивая похвалу, пока вытирала с кулаков паучью жижу.

Беламус вздохнул.

— Да, ты впечатляешь… но больше не убегай вперёд вот так. А если появится кто-то кроме стрельчатых пауков?

Пока в этой пещере им встречались только стрельчатые пауки, но это не означало, что глубже не может скрываться другой, более опасный монстр. Пауки были слабы и легко уничтожались; однако если бы появилось что-то серьёзнее, даже Делароза могла оказаться в беде.

— Я справлюсь с чем угодно! — смело заявила Делароза, выпятив грудь.

— Нет. Держись рядом со мной, — твёрдо сказал Беламус, ни на пядь не уступая.

— Хмммф… — надулась Делароза, явно разочарованная, но через мгновение кивнула.

Ей не нравилось, что её отчитывают, но, по правде говоря, держаться рядом с Беламусом она тоже была не против. Так что она поступила, как ей велели.

Она оказалась огромным подспорьем. Сначала Беламус предполагал, что на сбор нужного числа стрельчатых пауков уйдёт семь дней. Но с Деларозой рядом, рассекавшей врагов словно вихрь, они справились с охотой всего за четыре. К концу четвёртого дня у них накопилось ошеломляющее количество — двести тридцать трупов стрельчатых пауков.

Сегодня был достигнут важный рубеж. Меделло, Наваша, Уго, Дему и Ширехам наконец через силу доели по десятому, последнему пауку. К ночи их тела должны были начать процесс эволюции.

К завтрашнему утру они уже должны будут эволюционировать.

Тем временем остальные гоблины продолжали изнурительные тренировки. Беламус заметил, что всё больше из них тоже приближается к собственным переломным точкам, развивая силу и умение, нужные для достижения порога эволюции. Всё шло гладко, и дело набирало ход.

Проект эволюции гоблинов — так Беламус начал мысленно его называть — разворачивался точно по плану.

※※※

Наступил следующий день.

— Я эволюционировала!!

Бах! Наваша ворвалась в дом Беламуса, и её голос гулко разнёсся вокруг от возбуждения.

Её внешность изменилась не слишком сильно, но рога, прежде тусклого красновато-коричневого цвета, стали ярко-багряными — явный признак гоблина-солдата.

— Ого, красные рога! Так круто! — воскликнула Делароза, сияя и кружась вокруг Наваши, явно впечатлённая.

— Не только цвет, — гордо сказала Наваша. — Тело стало таким лёгким, будто я могу взлететь!

Чтобы доказать это, она выскочила наружу и высоко подпрыгнула. Очень высоко. Её ловкость и сила явно серьёзно выросли.

— Что-о-о?! Потрясающе! — ахнула Делароза.

— С такой силой я смогу сразиться с кем-нибудь куда сильнее. Пойдём проверим в лесу! — сказала Наваша, уже разворачиваясь.

— Стоять.

Беламус резко остановил её. Она застыла на полушаге. Её восторг был понятен, но идти в лес неподготовленной — особенно сразу после эволюции — было слишком безрассудно.

Оставив её позади, Беламус отправился проверить остальных, кто должен был эволюционировать за ночь.

Беламус и его спутники подошли к дому Меделло и её брата Уго. Наваша и Делароза шли следом, всё ещё переполненные радостным возбуждением.

Делароза без колебаний распахнула входную дверь.

— Меделло! Уго! Вы эволюционировали?! — крикнула она.

— Д-да! Эволюционировали! — откликнулась Меделло, выходя изнутри.

Она эволюционировала в гоблина-мага, как и Делароза. Её рога тоже изменились и теперь сияли насыщенным сапфирово-синим цветом.

— Ого! Теперь мы одинаковые! — обрадовалась Делароза, глаза её заискрились, когда она указала на синие рога Меделло.

Она была искренне счастлива, что у неё появилась ровесница с магическим даром.

— Похоже, Уго того же типа, что и я, — сказала Наваша, бросив на него взгляд.

— Ага, кажется, так, — усмехнулся Уго, размяв плечо. — Всё-таки эволюция потрясающая. Тело двигается совсем иначе. И сколько ещё раз мы можем эволюционировать после этого?

Беламус шагнул вперёд, чтобы ответить.

— Это зависит от вашего потенциала. Но теоретически возможно ещё три эволюции.

— Ого… если мы до такого дойдём, станем безумно сильными, — сказал Уго, и глаза его загорелись честолюбием.

Для гоблинов-солдат финальная эволюция вела к одной из двух мощных форм: гоблин-император или божественный гоблин-лучник. Учитывая талант Наваши и Уго к владению мечом, Беламус предполагал, что со временем они пойдут путём к становлению гоблинами-императорами. В прошлой жизни Беламус видел гоблина-императора всего один раз. То был правитель полноценного гоблинского королевства — внушительная фигура с несравненной харизмой и властным присутствием. Он был образцом мудрости, сдержанности и почти невозможного достоинства.

Беламус никогда не видел, как гоблин-император сражается, и сам с ним тоже не бился. Но даже так аура, которую излучало это существо, не оставляла сомнений: его мощь была поистине необычайной.

Затем Беламус отправился проверить Дему и Ширехам. Как он и предсказывал, Дему успешно эволюционировал в гоблина-солдата, а Ширехам стала гоблином-магом.

Убедившись, что все пятеро гоблинов безопасно эволюционировали, Беламус задумался о следующем шаге: начать прямое обучение следующей группы.

Он замер: его охватила новая мысль.

Нет… я им не нужен.

Гоблины проявили огромное желание становиться сильнее собственными силами. И не только это — Наваша и Меделло обе неожиданно показали себя способными лидерами и наставницами.

С ними всё будет хорошо. Они достигнут следующей ступени без моей помощи. А значит… пришло время обратить внимание на орков, — решил он.

Приняв это решение, Беламус доверил тренировку гоблинов их новым лидерам и направился к кварталу орков. Следующий этап эволюции деревни вот-вот должен был начаться.

----------

Том 2 Глава 2

В орочьем квартале Бересдрала жили две основные группы: прежние мужчины-воины, когда-то служившие королю Райдосу, и орчихи, которых Беламус лично привёл в деревню. Среди женщин некоторые уже забеременели. Орки славились высокой плодовитостью, и при таком темпе в ближайшем будущем их численность, скорее всего, должна была заметно вырасти.

— Господин Беламус, что привело вас к нам сегодня? — спросил Балбора, шагнув вперёд и почтительно поклонившись.

— Я хочу провести эволюцию орков — вывести вас за пределы высших орков, — ответил Беламус.

— Эволюцию? Отличные новости! — Балбора оскалился, и его клыки блеснули от возбуждения. Остальные орки отреагировали не менее бурно.

— Наконец-то снова станем сильнее!

— Как думаете, я смогу стать таким же сильным, как король Райдос?

Перспектива стать сильнее вызвала радостные возгласы и оживлённый гомон. Для орков, ценивших силу превыше всего, эволюция была не просто желанной — она приводила их в восторг.

— Сначала мне нужно оценить, на каком уровне сейчас ваши способности, — продолжил Беламус. — Балбора, собери для меня всех.

— Сию минуту! — отозвался Балбора, резко кивнул и, не теряя ни мгновения, повернулся, чтобы созвать орков; его низкий голос звенел энтузиазмом.

Способности гоблинов Беламус уже понимал, но прежде чем направлять эволюцию орков, ему нужно было в полной мере измерить их силу. Вскоре Балбора вернулся, ведя за собой орков-мужчин — основную боевую силу деревни. Орчихи по большей части к ним не присоединились: похоже, они считали сражения мужским делом и особого интереса к вступлению в ряды бойцов не проявляли.

Все присутствующие орки-мужчины уже прошли одну эволюцию: из обычных орков они стали высшими орками. Физически они намного превосходили гоблинов, но обладали серьёзной слабостью — слабой склонностью к магии. У высших орков магические способности практически отсутствовали. Чтобы эффективно использовать магию, орку нужно было эволюционировать в старшего орка. Альтернативная ветка, чешуйчатый орк, усиливала физическую защиту, но взамен полностью лишала доступа к магии.

Условия эволюции орков были похожи на прежние: им требовалось съесть синих крыс и развить либо наступательную мощь, либо стойкость в бою. Для эволюции одному орку нужно было десять синих крыс — больше, чем требовалось для первого перехода от обычного орка к высшему. Следующий крупный проект Беламуса официально начался.

Чтобы оценить наступательную силу, Беламус заставил их бить оружием по большому камню. Защиту он определял, наблюдая за телосложением. Тело хорошо натренированного высшего орка было твёрдым, как камень, и хотя круглые животы создавали впечатление мягкости, на деле орки были ходячими горами мышц.

Оценив каждого, Беламус пришёл к ясному выводу: сейчас необходимые условия для эволюции выполнял только вожак, Балбора. У него были и нужная сила удара, и достаточная прочность тела.

В случаях, когда возможны обе ветки эволюции, итоговая форма определялась случайно. Однако сам Беламус надеялся на более удачный результат — чешуйчатого орка. Среди двух продвинутых форм чешуйчатый орк считался лучшим исходом благодаря подавляющей живучести в бою.

— Хорошо, — объявил Беламус, обращаясь к собравшимся оркам. — На данный момент к эволюции готов только Балбора. Остальным нужно начать физические тренировки. Упор делайте на развитие силы и владение оружием — топорами, молотами, всем, что вам подходит.

Все орки торжественно кивнули в унисон; на их лицах не было ни тени разочарования — только единая решимость.

После собрания Беламус отправился добывать необходимых синих крыс. С ним пошли Балбора и Делароза — оба горели желанием помочь. Их целью стала область вокруг деревни Белоника, где они уже охотились раньше.

Чтобы эволюционировать всех орков-мужчин в деревне, им требовалось в общей сложности триста сорок синих крыс. К счастью, благодаря магии сохранения мясо не портилось, так что нужный запас можно было заготовить заранее. Ни для Беламуса, ни для Деларозы, ни для Балборы синие крысы не представляли ни малейшей сложности; они расправлялись с ними легко.

Синие крысы обычно сбивались в большие стаи, особенно в лесных пещерах. Группа переходила от пещеры к пещере, без устали выслеживая и добывая их. К концу первого дня они уже убили сто тридцать синих крыс.

Когда небо потемнело, они вернулись в Бересдрал, и той ночью Беламус скормил Балборе десять синих крыс, начав следующий этап проекта эволюции орков. Аппетиты у орков были огромные, так что Балбора без труда сожрал все десять, почти не замедляясь между кусками.

— Значит, теперь я снова эволюционирую, да? — спросил он, облизывая пальцы.

— Верно, — подтвердил Беламус. — Ты станешь либо чешуйчатым орком, либо старшим орком.

— Надеюсь, старшим орком, — пробормотал Балбора, нахмурившись. — Я как-то видел чешуйчатого орка. Жуткая уродина.

Чешуйчатые орки выглядели как орки, покрытые ящероподобной чешуёй, и в целом напоминали гигантских броненосцев. Беламус понимал, что считать такую внешность «крутой» или нет — дело вкуса, но для Балборы это было откровенно постыдно.

— Выглядят они, может, и странно, — ответил Беламус, — но если чешуйчатый орк эволюционирует ещё раз, он может стать драконьим орком — сильнейшей известной орочьей эволюцией, к тому же куда более впечатляющей на вид.

— Погоди… драконий орк? — глаза Балборы расширились. — Такие правда бывают?

— Да. Как следует из названия, это что-то вроде слияния орка и дракона. Чешуйчатое тело, крылья, даже огнём дышать может. — Беламус сделал паузу и с суховатым юмором добавил: — Хотя свиноподобная морда остаётся той же.

Драконьи орки встречались чрезвычайно редко. Их эволюционная ветка была необычно сложной, поэтому в дикой природе их почти никогда — если вообще когда-либо — не находили.

Беламус объяснил дальше: чешуйчатый орк мог эволюционировать либо в драконьего орка, либо в железного орка. Железные орки ещё сильнее развивали защиту чешуйчатых орков: их чешуя затвердевала в металлические пластины, превращая их в ходячие крепости.

После этих веток путь больше не раздваивался: от драконьего орка или железного орка эволюция шла по одной прямой линии к финальной форме. По мере того как Беламус описывал драконьего орка, глаза Балборы начинали сиять чистым восторгом.

— Вот это безумие, — прошептал он, едва не дрожа на месте. — Орк… который превращается в дракона?! Это самое безумное и крутое, что я вообще слышал!

Драконы были вершиной страха и почтения в мире монстров. Уже одна мысль о том, чтобы стать хоть сколько-нибудь похожим на дракона, явно распалила воображение Балборы.

— Разумеется, — прямо добавил Беламус, — если завтра ты станешь старшим орком, этот путь для тебя закроется.

Исход был полностью случаен. Даже Беламус не мог на него повлиять. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться.

— Я-я передумал! — выпалил Балбора с новой горячностью в голосе. Он сцепил руки, крепко зажмурился и пробормотал отчаянную молитву к каким бы то ни было богам, которые могли его услышать: — Забудьте старшего орка! Пожалуйста, пусть будет чешуйчатый орк!

На следующее утро Беламус отправился проверить Балбору. По природе орки не вставали рано, и, как ожидалось, Балбора всё ещё крепко спал. Но эволюция уже произошла.

— Ты и правда стал чешуйчатым орком, — пробормотал Беламус, глядя на новое, покрытое чешуёй тело. Весь торс Балборы был усеян грубыми сланцево-серыми чешуйками — толстыми, налегающими друг на друга пластинами, едва мерцавшими в утреннем свете. Ошибки быть не могло: он эволюционировал в чешуйчатого орка.

— Эй, Балбора. Просыпайся. Ты эволюционировал — в чешуйчатого орка, — сказал Беламус и осторожно потряс орка за руку.

— Ещё пять минут… А?! — Балбора моргнул, просыпаясь, а потом резко сел. — Г-господин Беламус?! — Самого факта, что Беламус оказался рядом с его постелью, хватило, чтобы он в смятении запаниковал. Раньше такого никогда не случалось.

— Посмотри на себя, — спокойно велел Беламус.

— На… себя? — Балбора протёр глаза. — Ах, точно! Я эволюционировал! — Он вскочил на ноги и с нетерпеливым ожиданием начал себя осматривать.

И тут воздух сотряс рёв.

— О-О-О-О-О-О!! Я ЧЕШУЙЧАТЫЙ ОРК!! — взревел Балбора, вскидывая кулаки. Радость на его лице была чистой и ничем не прикрытой, но продлилась она недолго.

— Чешуйчатый орк, значит… Круто, но… да, всё равно уродливо, — пробормотал он, слегка сдувшись. Вглядываясь в своё отражение в тазу с водой, он видел, что толстая, налегающая чешуя придавала ему вид огромного двуногого броненосца — или, что ещё хуже, рептильного кабана.

И всё же он сам этого пожелал.

— Как скоро я смогу эволюционировать снова? — с надеждой спросил он.

Беламус сложил руки на груди.

— Зависит от условий. Быстро не получится.

Чтобы стать драконьим орком, чешуйчатый орк должен был выполнить несколько строгих требований: значительно повысить защиту, развить ловкость и съесть монстра драконьего типа — даже слабый подошёл бы. Самым доступным драконьим типом была виверна, но Беламус понятия не имел, водятся ли такие существа вообще в Великом лесу Фрейзес. Одним словом, следующий этап нельзя было ни предсказать, ни поторопить.

— Ясно-о-о… — Балбора вздохнул, проводя когтями по бронированному животу. — Ну, по крайней мере, кажется прочным. Если не думать, как глупо это выглядит, может, всё и не так плохо… Но всё равно хочется поскорее снова эволюционировать…

Он получил именно то, о чём просил, — и всё же теперь Балбора оказался где-то между триумфом и ощущением собственной немодности.

※※※

Прошло несколько месяцев. Всё это время и гоблины, и орки неустанно продолжали тренировки. К концу этого периода примерно семьдесят процентов тех, кто начал, успешно завершили эволюцию и перешли в следующие формы.

Одновременно процветали деревенские поля. Плоды, выращенные альраунами, полностью созрели, и теперь настало время сбора урожая.

— Ух ты-ы-ы! Сколько цветов! — воскликнула Делароза, подпрыгивая от восторга при виде открывшейся картины.

Как и рассказывала Элленси, растения принесли поразительное множество ярких плодов. Поля пестрели живыми красными, синими, фиолетовыми и зелёными красками — зрелище напоминало россыпь живых драгоценностей. Каждый плод был размером примерно с крупное яблоко, а воздух густо наполнял их сладкий, землистый аромат.

— Как они называются? — спросила Делароза, широко раскрыв глаза и повернувшись к Беламусу.

— Они из семян, которые дали нам альрауны… но если подумать, официального названия мы так и не получили. Как вы, альрауны, их называете? — спросил он, обернувшись к Элленси.

Элленси в ответ пожала плечами.

— Эм… обычно мы просто говорим «красный плод» или «синий плод», что-то вроде того…

— Значит… нормального имени пока нет? — задумчиво произнёс Беламус. — Тогда почему бы не назвать их сейчас? Раз они произошли от альраун, назовём их альра. А по цвету — красная альра, синяя альра и так далее. Что-то в этом духе.

Предложение Беламуса приняли без возражений, и новая система названий, хоть и простая, вошла в употребление. С того дня эти плоды стали называться альра.

В сборе урожая участвовали все жители деревни. Они собирали не только недавно получившую имя альру, но и Меруне, созревшие в то же время. Плодов было так много, что закончить за один день они не могли, но до наступления ночи успели собрать щедрое количество.

Когда опустился вечер, пришло время пробовать.

Гоблины и орки собрались, едва сдерживая возбуждение; их глаза блестели любопытством. Этих плодов никто из них прежде не ел, и теперь им предстояло открыть совершенно новый вкус.

— Теперь, когда задумался… их едят сырыми? — спросил Беламус, поглядывая на яркий плод в руке.

— Они вкусные и приготовленными, — с мягкой улыбкой ответила Элленси, — но сырыми тоже хороши.

— Понятно. Кожицу сначала снимать? — спросил Беламус, задумчиво осматривая плод.

— Да, обязательно, — ответила Элленси с ободряющей улыбкой. — Но не волнуйся, она легко снимается руками. — Чтобы показать, она взяла синюю альру, поддела кожицу пальцами и привычным движением очистила плод, после чего довольно кивнула. Затем откусила кусочек очищенного плода, и на её губах появилась мягкая улыбка, когда сладкий, особенный вкус раскрылся на языке. — Вот так. М-м… правда вкусно.

— Эй, эй! — вмешалась Делароза, дёрнув Элленси за рукав. — Цвета ведь отличаются по вкусу, да?

— Отличаются, — спокойно и уверенно кивнула Элленси.

— Тогда я хочу сладкую! — глаза Деларозы загорелись нетерпением. — Какая самая сладкая? — Она подпрыгивала на пятках, едва сдерживая предвкушение.

— Розовая альра. Она самая сладкая из всех, — сказала Элленси и с понимающей улыбкой указала на гроздь бледно-розовых плодов.

— Розовая, значит? Поняла! — радостно объявила Делароза, протянула руку и схватила плод. Без малейшего колебания она содрала кожицу и откусила огромный, восторженный кусок. — Как вкусно! Очень сладкая! Просто потрясающе!! — воскликнула она между укусами; её лицо сияло чистой радостью, а плод она уплетала так, будто это было самое вкусное, что ей доводилось пробовать.

[[image:/storage/reader-images/3ecb60fa6f40eb7e664a91af60cf17dc77d3ae37.jpg]]
Едва Делароза с восторгом впилась зубами в свой плод, как вперёд бросилась целая толпа деревенских детей с широко распахнутыми от любопытства глазами. Все наперебой требовали себе розовую альру, желая первыми попробовать самый сладкий сорт. Наблюдение было ясным и мгновенным: даже среди гоблинов дети инстинктивно предпочитали сладкое.

— Я попробую красную, — объявил Беламус, потянувшись за красной альрой. Он предпочитал более острые вкусы, а красная разновидность обещала именно это. Он очистил кожицу, поднёс плод ко рту и откусил. — Хм… ничего подобного я раньше не пробовал, — задумчиво произнёс он. — Но… довольно вкусно.

Вкус представлял собой яркую смесь выраженной остроты и лёгкой сладости, создававших прекрасное равновесие. Беламусу он действительно понравился.

— Она правда вкусная? — спросила Ареса, с подозрением глядя на красный плод. Она последовала его примеру и осторожно откусила от своего.

— Гха — ОСТРО! — вскрикнула она, скривившись, когда язык накрыло жгучим жаром.

— Настолько плохо? — спросил Беламус, приподняв бровь и наблюдая за реакцией Аресы; в его тоне звучали лёгкая тревога и любопытство.

— Нет, то есть… очень остро… правда очень остро! — запинаясь, сказала Ареса, бешено обмахивая рот рукой. — Но… не плохо. Даже… вроде вкусно? — Несмотря на силу остроты, она продолжила есть, откусив второй, а затем и третий кусок, будто сам жар вызывал привыкание.

Затем Беламус перешёл к другим вкусам: взял синюю альру и оранжевую альру. Синяя отличалась ровным балансом сладости и терпкой кислинки, получалась лёгкой и освежающей. Оранжевая, напротив, была резкой, с яркой цитрусовой кислотой, достаточно сильной, чтобы губы сами морщились.

Беламус подумывал попробовать ещё, но плоды были довольно крупными, и после трёх он уже насытился. Зато он собрал впечатления остальных и узнал следующее: розовая альра стала любимицей детей благодаря очень сладкому вкусу; жёлтая была чрезвычайно кислой, почти неприятной в сыром виде; фиолетовая, напротив, обладала густой сладостью с лёгким пряным оттенком; тёмно-зелёная была отчётливо горькой; а светло-зелёная давала необычное сочетание горечи и кислоты.

Разнообразие вкусов поражало. До сих пор деревенская еда казалась довольно простой и утилитарной. Но теперь, когда появилось столько новых вкусов, кулинарный мир Бересдрала начал расцветать.

Когда все плоды были попробованы, Беламус снова повернулся к Элленси; в его глазах вспыхнуло новое любопытство.

— А как ещё вы готовите эти плоды? — спросил он, заинтересованно сложив руки на груди.

Элленси объяснила, что альрауны используют альру далеко не только сырой и делают это с большой изобретательностью. Одни плоды уваривают в сладкое варенье, другие перерабатывают в ароматные соусы, а некоторые даже ферментируют для приправ. Было ясно, что их кулинарная традиция куда более развита и сложна, чем Беламус сперва представлял.

Вспомнив один услышанный когда-то слух, Беламус почувствовал, как в голове вспыхнула идея. Он слышал, что суп из тушёной красной альры невероятно вкусен. При первой возможности попробую приготовить сам, подумал он и отложил эту мысль на потом.

※※※

В течение следующих десяти дней вся деревня без устали завершала сбор урожая. Обширные поля, созданные Беламусом, дали огромные запасы и альры, и Меруне.

Сначала урожай начали складывать в деревенский продовольственный склад, но быстро стало ясно, что места не хватает. В ответ Беламус построил целое новое здание специально для излишков, однако даже оно не смогло вместить всё.

Поэтому, как он и планировал изначально, он решил отнести лишнее Медине, королеве легионных муравьёв.

Их гнездо располагалось под землёй, прямо под деревней. Беламус уже давно обдумывал строительство сети подземных ходов, чтобы путешествовать через лес безопаснее и эффективнее. Пока, впрочем, муравьиное гнездо оставалось отдельной камерой под северной окраиной деревни.

Связав излишки урожая в тюки с помощью Магической нити, Беламус направился ко входу в подземную колонию и спустился внутрь. Некоторое время он шёл по тусклым туннелям, пока навстречу не вышла знакомая фигура — Медина, изящная и непоколебимо спокойная королева муравьёв.

— Ах, господин Беламус. Что привело вас сюда сегодня? — с вежливым любопытством спросила она.

Беламус часто разговаривал с Мединой. Несмотря на насекомоподобный облик, она была очень разумна. Она прожила очень долго — настолько долго, что даже Беламус, проживший целую жизнь в предыдущем воплощении, находил её наблюдения вдумчивыми и удивительно интересными. Ему искренне нравились их беседы.

— Сегодня не поболтать, — сказал Беламус с лёгкой улыбкой. — Я принёс еду.

— Еду? Как это любезно с вашей стороны… постойте, всё это? — глаза Медины расширились при виде возвышавшихся за его спиной тюков с плодами, которые держались в воздухе на светящихся нитях зачарованной пряжи. — Это… слишком много! Я никак не могу…! — воскликнула Медина; её обычно спокойный голос поднялся от удивления, и она отступила на шаг, явно ошеломлённая объёмом подношения.

— Возьми, — настоял Беламус, опуская груз. — Ты такая же жительница деревни, как и все остальные. К тому же если ты съешь это и увеличишь число легионных муравьёв, это принесёт пользу всей деревне. Всё естественно.

— П-понятно… — Медина замялась, её усики дрогнули, затем она склонила голову.

— Это кажется немного роскошным, но… спасибо. Я приму с благодарностью.

Она отдала едва заметный приказ, и несколько легионных муравьёв вышли из теней, в идеальном ритме подняли припасы и понесли их глубже в туннели, к Муравьиному ядру. Будущее подземных защитников Бересдрала должно было расцвести.

Тюки с едой отнесли в сердце гнезда и доставили прямо к Муравьиному ядру. Там огромное пульсирующее ядро жадно поглотило подношения, втягивая питательные вещества внутрь. Прошло всего несколько мгновений, и его поверхность зашевелилась: из сияющего ядра один за другим начали появляться легионные муравьи, выстраиваясь в ровную цепочку.

Эта система завораживала Беламуса: как только ядро поглощало достаточно пищи, оно немедленно превращало энергию в новую жизнь.

— Э-это… больше, чем я ожидала, — сказала Медина, с изумлением наблюдая, как новорождённые муравьи выходят идеальным строем. — Должно быть, пища очень богата питательными веществами.

— Похоже на то, — ответил Беламус, с интересом прищурившись. — Не думал, что они появятся так быстро — и сразу в таком количестве.

Он стоял, сложив руки на груди, полностью зачарованный тем, как муравьи продолжали возникать из ядра в безупречной симметрии. Всего родилось пятьдесят девять новых легионных муравьёв, прежде чем ядро наконец затихло.

— Неплохое прибавление, — вслух произнёс Беламус. — При таком темпе мы быстро дойдём до тысячи.

Тысяча легионных муравьёв стала бы огромной оборонительной силой — более чем достаточной, чтобы склонить чашу весов в пользу Бересдрала, если деревня когда-нибудь окажется под угрозой.

Если у нас и дальше будут такие излишки, подумал Беламус, я обязательно принесу сюда ещё альры. Это было стратегическое использование их изобилия — и вполне могло стать основой защиты Бересдрала.

※※※

— Беламус! Что-то случилось!

Уго ворвался в дом Беламуса ранним утром, и его крик разбил мирную тишину рассвета. Беламус, Ареса и Делароза ещё дремали, когда этот вопль вырвал их из сна.

— М-м-м… Уго? Что такое? — сонно пробормотала Делароза, моргая и щурясь в сторону входа.

— Что случилось? — спросил Беламус; его тон был резким и настороженным, несмотря на то что его только что подняли с постели. Слова прозвучали чётко, хотя глаза всё ещё были наполовину прикрыты, а волосы торчали во все стороны — настоящее птичье гнездо.

— Ну, э-э… там… у северных ворот собралась куча странных монстров, каких я раньше не видел, и, по-моему, они пытаются с нами заговорить, — объяснил Уго, размахивая руками, словно пытался протолкнуть в комнату саму срочность. — Я понятия не имею, что они говорят, но кажется, будто они хотят, чтобы мы открыли ворота.

— Монстры, которых ты раньше не видел? — повторил Беламус; теперь его голос стал ровным и любопытным.

— Да. То есть я, наверное, видел почти всё, что бродит поблизости, хотя бы раз, так что эти твари должны быть откуда-то гораздо дальше, — сказал Уго, нервно хмурясь и почесав затылок.

— Как они выглядели? — спросил Беламус, и любопытство вытеснило все прочие мысли.

— Посмотрим… чёрные хвосты и пара рогов на голове. В остальном они выглядели… ну, почти как мы. Как гоблины или даже как ты, Беламус, — довольно человекоподобные, честно говоря, — ответил Уго, неопределённо жестикулируя, пока пытался восстановить детали.

— Хм… скорее всего, это импы, — тихо, задумчиво сказал Беламус.

— Импы? — переспросил Уго, склонив голову в недоумении.

— Небольшие монстры. Даже взрослые едва ли выше меня. Но не обманывайся: они владеют сильной магией и обладают очень большими запасами маны, — спокойно объяснил Беламус.

— Значит… они сильные? — спросил Уго; в его голос закралась тревога.

— Могут быть, — ответил Беламус. — Всё зависит от их числа и от того, насколько далеко они продвинулись по эволюционной ветке. Пока не увидим сами, не поймём, можем ли с ними справиться. Ты сказал, они у северных ворот?

— Да, — кивнул Уго, и его тон стал твёрдым и сосредоточенным; он уже начал двигаться к двери.

— Тогда пойдём посмотрим, — добавил Беламус и тоже двинулся с решимостью; тяжесть ответственности лидера легла на его плечи.

Не сказав больше ни слова, он поднялся, стряхнул остатки сна и направился к северным воротам деревни — готовый встретить странных гостей, ожидавших по ту сторону.

※※※

Беламус поднялся на верх северных ворот и посмотрел вниз, на подошедшую группу.

— Как я и думал. Импы, — пробормотал он.

У ворот собралось небольшое скопление существ — около пятидесяти. Никто из них не выглядел раненым или паникующим; это не было отчаянным переселением, как в случае с альраунами. Здесь происходило что-то другое.

Он быстро осмотрел их и не заметил признаков эволюции. Это были обычные импы, и этот факт сразу его успокоил. Если дойдёт до драки, он был уверен, что справится с ними в одиночку.

Во главе группы стояла самка импа с яркими синими волосами. Она была едва выше ребёнка — может, около ста сорока сантиметров, — но осанка излучала странную заносчивость, а нарядная одежда выделяла её среди остальных. При её росте грудь казалась странно большой, но для импов это, видимо, было в пределах нормы. Беламус не сомневался: это их лидер.

Синеволосая девушка-имп вышла вперёд и начала кричать резкими, рублеными звуками языка импов.

— Лидер этой деревни! Покажись! Открой ворота! — потребовала она, и в её голосе звучала властность.

Не сбавляя темпа, она перешла с орочьего на язык альраун, затем на вампирский и, наконец, на гоблинский. Один за другим она перебирала языки с впечатляющей беглостью.

— Теперь она кричит по-гоблински? — пробормотал Уго рядом с Беламусом, подняв бровь.

— У неё странный хвост, — беспечно добавила Делароза с другой стороны, щурясь на импов внизу.

Беламус моргнул, глядя на неё.

— Почему ты здесь?

— Она вытащила меня из постели, — простонала Меделло, протирая глаза.

— Я не хотела пропустить ничего интересного, — с улыбкой сказала Делароза.

— И я, — добавила Наваша, уже перегибаясь через край, чтобы лучше видеть.

Беламус вздохнул; усталость читалась на его лице. Похоже, утро будет из таких, обречённо подумал он.

— Я сам с ними поговорю, — ровно сказал Беламус.

С этими словами Беламус спустился с ворот и вышел в открытое поле за стеной. Когда он приблизился, синеволосая девушка-имп заметила его и слегка удивлённо склонила голову.

— О? Человек? Что человек делает так далеко в лесу? — спросила она дружелюбным, почти обезоруживающим тоном. — Знаешь, я люблю людей. Однажды у меня был чудесный опыт — одна миленькая девочка была так добра ко мне…

— Вопросы здесь задаю я, — перебил Беламус, повысив голос ровно настолько, чтобы оборвать её болтовню. — Что вам нужно от этой деревни?

— О! Прошу прощения. Я и правда склонна увлекаться. Я Лилли, из импов, как видишь. А ты, смотрю, говоришь на языке импов! Какой умный, — сказала она, и её очаровательная манера ничуть не пострадала от того, что её прервали.

— Тебе бы не говорить, — ответил Беламус. — Ты только что кричала на половине языков леса.

— Я весьма умна, понимаешь. Насколько умна, спросишь ты? Что ж, позволь рассказать… — гордо объявила Лилли, выпятив грудь. И тут же понеслась — запустила быструю череду самодовольных историй, одна бесполезнее другой. Она явно обожала слушать собственный голос, особенно когда темой была она сама.

Беламус медленно выдохнул через нос.

С этой будут проблемы.

— Достаточно, — твёрдо сказал он, обрывая её монолог.

— Ох, боже, ты прав. Я и правда много болтаю, да? — Лилли вздохнула и с притворной укоризной постучала пальцем по губам. — Вот буквально на днях мой младший брат Лиджи отчитывал меня за это. Мы как раз были…

— …Достаточно, — плоско перебил Беламус.

— Верно, верно, — Лилли театрально махнула рукой. — В общем, это место очень милое. Крепкие стены, славные домики — почти человеческий городок. Так что… мы решили его забрать. Надеюсь, ты не против.

Беламус сузил глаза.

— Забрать? То есть вторгнуться?

— Можешь называть это так, если хочешь, — сказала она со сладкой и ничуть не раскаивающейся улыбкой.

— Тогда ответ — нет. Категорически нет. В этой деревне живут сотни альраун, сто гоблинов и шестьдесят орков. Вы не победите. — Голос Беламуса прозвучал ясно и решительно, не оставляя места для переговоров.

Лилли хихикнула.

— Ты нас и правда недооцениваешь, — сказала она. — Позволь кое-что объяснить, дорогуша. Великий лес Фрейзес делится на четыре территории — север, юг, восток и запад. Самые сильные монстры живут на севере, а слабейшие копошатся здесь, на западе. Мы пришли с севера, понимаешь? А значит, западные слабаки не имеют против нас ни малейшего шанса.

Лицо Беламуса осталось непроницаемым. Он уже слышал об этом — что север рождает более сильных монстров, а запад считается захолустьем леса. И всё же… это была не первая его жизнь, и он лучше любого знал: исход победы решает не одна сила.

Время прошло, но кое-что не изменилось. Это, подумал Беламус, очевидно.

Эволюционировавшие импы были совсем не шуткой; он сражался с ними достаточно, чтобы знать.

— Среди вас не прячется ни одного эволюционировавшего, — сказал он, оглядывая разношёрстную группу. — Да, импы крепкие. Но если они не эволюционировали, серьёзной угрозой их не назвать. Дай угадаю: ваша группа раньше принадлежала стае более сильных, эволюционировавших импов. Но что-то пошло не так. Вас изгнали. В одиночку вы не смогли выжить в северных лесах, поэтому сбежали. Рванули на запад, надеясь найти добычу полегче. Я ошибаюсь?

Молчание Лилли стало достаточным подтверждением. Её губы недовольно скривились, взгляд на кратчайший миг метнулся вниз. Отрицать она не могла.

— И что с того? — выплюнула она. — Это не меняет того факта, что вы слабы. А мы забираем это место — прямо сейчас.

Она уже шагнула вперёд, и на кончиках её пальцев едва заметно заискрилась магия. Чтобы началась драка, много не требовалось.

Если бы Беламус действительно захотел, он мог бы справиться со всеми в одиночку. Однако полномасштабное столкновение было бы утомительным, излишне разрушительным и, честно говоря, немного бессмысленным. Ему пришло в голову более чистое решение.

Он внимательно наблюдал за Лилли — этой самопровозглашённой предводительницей импов. Она была достаточно умна, чтобы говорить, да, но слишком горда для собственного блага.

Клюнет, если подвесить правильную приманку, подумал он и решил так и сделать.

— Как насчёт поединка? — предложил он спокойно, почти небрежно. — Ты их лидер, верно? А я глава этой деревни. Если победишь, мы признаем твои притязания — можешь забрать деревню. Но если выиграю я, ты и твои импы уходите. Немедленно. Без второй попытки.

Лилли сузила глаза.

— Поединок? В чём подвох? Похоже на ловушку. Думаешь, я настолько глупа?

— Боишься проиграть? — Беламус слегка склонил голову, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка.

Этого хватило. По тому, как напряглось её лицо, — даже слишком легко.

— Ладно, — прошипела она. — Я размажу тебя. Убивать не стану — люди такие хрупкие существа, — но уж точно сделаю так, чтобы ты никогда не забыл, кому посмел противиться.

Её заносчивость была настолько комически легко задеть, что Беламус едва не вздохнул. Словарный запас впечатляет, а вот в голове, похоже, не густо.

— Как тебя зовут? — потребовала она, принимая стойку.

— Беламус, — ровно сказал он, встречая её взгляд без малейшего страха.

— Беламус, — повторила она, будто вырезая имя в памяти. — Хорошо. Начнём. А вы — не вмешиваться. Поняли? — Лилли бросила приказ своим подручным и начала читать заклинание, сплетая первое чародейство.

Почему она так долго читает? Беламус чуть склонил голову и нахмурился, наблюдая за ней.

Для применения магии не требовалось длинное заклинание. Если маг мог ясно представить чары и произнести их название, этого было достаточно для активации. В сущности, затяжные напевные формулы по большей части служили костылём — старомодным способом обойти умственное усилие, нужное для формирования магического образа.

Редкие исключения, конечно, существовали. Если чары были слишком сложными или незнакомыми, чтобы их представить, словесное воззвание могло пригодиться. Но почти всегда маги полагались на образное сотворение. Это было быстрее. Чище. Умнее.

Сейчас Лилли явно пыталась сотворить Световую стрелу — базовое заклинание светлой стихии настолько низкого уровня, что сам Беламус пользовался им регулярно. Для него не было никакой причины читать долгий текст. Совсем никакой.

Значит, они не умеют колдовать без заклинаний, понял Беламус.

Это многое объясняло. Беламус решил, что эта небольшая группа импов никогда не училась бессловесному сотворению. Возможно, именно поэтому их и выгнали из северных лесов: они просто не смогли тягаться с эволюционировавшими заклинателями.

Он мог закончить всё легко. Слишком легко.

От убийства Лилли у Беламуса осталось бы неприятное послевкусие. Не страх. Не милосердие. Просто… слабая жалость. Она не стоила хлопот. К тому же на его уровне, чтобы победить кого-то вроде неё, смертельная сила была попросту не нужна.

Беламус поднял руку, не прошептав ни слова. Ему это и не требовалось. Под ногами прошла дрожь. В следующий миг из земли вырвались толстые железные цепи и обвились вокруг тела Лилли от плеч до лодыжек, сжимая её в беспощадных оковах. Одна петля даже взлетела к её рту, оборвав заклинание прямо на середине.

— Мммф?! — ахнула Лилли, совершенно застигнутая врасплох. Среагировать она не успела. В один миг в её руках кружилась магическая энергия, а в следующий она оказалась полностью обездвижена, связанная как вязанка хвороста.

— Ты проиграла, — холодно сказал Беламус, шагнув вперёд.

Цепи не касались её ушей — он специально об этом позаботился, — так что слышала она его прекрасно. Но вместо того чтобы признать поражение, Лилли яростно забилась в оковах, сверля его широко распахнутыми, злыми глазами.

— М-м! Мммх!! — попыталась она взреветь, но голос был заглушён.

Она ещё не сдавалась. Но Оковы держали крепко. Как бы она ни билась, не было ни малейшего признака, что она сможет вырваться.

Беламусу даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что происходит за спиной. В тот момент, когда их лидер оказалась схвачена, остальные импы забыли о поединке. Они начали подбираться вперёд, и в их руках потрескивала магия: они явно готовились вмешаться.

— Ещё шаг, — рявкнул Беламус голосом, достаточно острым, чтобы рассечь камень, — и я задушу её прямо на месте!

Угроза ударила, как гром. Импы замерли на полудвижении, меча взгляды между Беламусом и связанной предводительницей. Никто не решился сотворить заклинание, когда её жизнь была на кону. Они отступили, скрипя зубами от досады и прожигая его ненавистными взглядами, но никто не двинулся ей на помощь.

Беламус снова повернул внимание к Лилли; его тон стал чуть мягче.

— Хватит. Признай поражение. Если сдаёшься, перестань сопротивляться и замри ровно на десять секунд. Этого достаточно.

— Ммм…! Мммх!!!

Она не подчинилась. Наоборот, забилась ещё сильнее — ноги дёргались, плечи выкручивались, глаза пылали чистой яростью. Сдаваться она не собиралась.

Беламус просто смотрел — тихо и неподвижно.

В таком виде она выглядела нелепо: извивалась, беспомощная. И всё же в этой сцене было что-то, что заставило Беламуса помедлить. То, как она напрягалась в цепях, отчаянно пытаясь вернуть достоинство… это меньше походило на подавление врага и больше на издевательство над ребёнком. С её миниатюрной фигурой и раскрасневшимися щеками она напоминала скорее девочку, закатившую истерику, чем демоническую угрозу.

Соберись. Это самый чистый способ закончить всё без крови, сказал он себе и не уступил. Цепи остались на месте.

Минуты шли. Постепенно огонь покинул конечности Лилли. Дыхание стало рваным. Наконец она вовсе перестала двигаться — обмякла, дрожа, полностью изнурённая.

— Хорошо. Десять секунд прошло, — спокойно сказал Беламус. — Ты сдалась.

Движением руки он заставил цепи с грохотом упасть на землю и исчезнуть. Этот звук стал финальной точкой в поединке. Колени Лилли подогнулись, и она рухнула на землю, словно марионетка с перерезанными нитями. Она осталась сидеть, сгорбившись и тяжело дыша; у неё жгло в груди от нехватки воздуха. Медленно она подняла голову, и Беламус встретил взгляд уже не заносчивый, а горящий слезами и сырой униженностью.

Беламус не дрогнул.

— Сделка есть сделка. Иди домой. Сейчас же.

— Гр-р-р-н-н… — из неё вырвалось низкое гортанное рычание. Это был звук чистой досады, и всё её тело дрожало от досады. Маска могущественной предводительницы полностью треснула, оставив лишь образ ребёнка, пойманного посреди истерики. — Ты пожалеешь!

Такую фразу мог бы выплюнуть мелкий злодей перед бегством, — и она действительно сбежала, резко развернувшись, так что плащ взметнулся. Её подчинённые бросились следом, оглядываясь через плечо и кидая настороженные взгляды на Беламуса, пока не исчезли в густой линии деревьев.

Беламус проводил их взглядом, скрестив руки.

— Шумная компания.

С его губ сорвался тихий вздох. Он отвернулся от леса и пошёл обратно к деревенским воротам. Но внутри осело тяжёлое, тревожное чувство.

— Она вернётся, — пробормотал он с мрачной уверенностью. — Может, стоило немного сильнее её потрепать.

Повторные столкновения он ненавидел. Они были утомительны.

В следующий раз, решил он, я сделаю так, чтобы урок запомнился.

※※※

Той ночью, глубоко в лесу, яростный голос разорвал тишину.

— У-у-ух, кто вообще этот человек?! Бесит! Бесит!!! Так легко меня победить… Что это было за заклинание?! Он даже не читал! Так нельзя — это чистой воды жульничество!

Лилли топала кругами, её шаги были лихорадочными, а голос поднимался до злого визга, слабо отдаваясь в темноте. Она метала убийственные взгляды в сторону далёких стен Бересдрала, которые едва различала сквозь густые деревья. Она была похожа на ребёнка, закатившего истерику.

В нескольких шагах от неё стоял её младший брат Лиджи и нервно мял руки.

— Д-давай уже пойдём, сестрёнка, — уговаривал он дрожащим голосом. — Этот парень… он безумно сильный. Даже ты ни разу по нему не попала. Я не хочу торчать в этом лесу вечно…

К несчастью, Лилли его не слушала. По-настоящему — нет. Жгучая боль поражения всё ещё слишком горячо горела в груди, а унижение — быть скованной, заставленной молчать, отосланной прочь — никак не выходило из головы.

Остальные импы маячили поблизости в тревожной тишине, украдкой переглядываясь. Они были потеряны и не знали, куда идти. Им нужен был новый план, новый дом, но пока их лидер застряла в своём уязвлённом самолюбии, пути вперёд у них не было.

Они пришли на запад не по своей воле. Их выгнали — вынудили уйти с севера монстры, которым невозможно было сопротивляться. Теперь, если они хотели выжить, оставался лишь один вариант: забрать.

Таков был закон Великого леса Фрейзес: сильные отнимали, слабые теряли. Середины не существовало. Они оказались слабыми, и их дом отняли. Чтобы выжить, им теперь предстояло самим стать теми, кто отнимает, — украсть логово у существ ещё слабее. К счастью, импы были далеко не самым дном лесной пищевой цепи.

Бересдрал оказался аномалией — странной укреплённой деревней с абсурдно сильным человеком в центре. Но где-то ещё в этой западной глуши леса, где собирались самые слабые монстры, обязательно должна была найтись лёгкая добыча, которую можно захватить.

Им нужно было двигаться — и быстро. Но пока Лилли вот так хандрила и ходила кругами, бормоча, они не могли даже начать строить план.

И вдруг её бормотание оборвалось.

— …Ладно, — сказала Лилли и поднялась. В её движениях появилась новая, внезапная решимость, и импы напряглись, настороженно наблюдая за ней.

Под холодным взглядом луны и в тишине деревьев её униженная гордость гноилась, как открытая рана. Она не могла это отпустить: она, северная импка, была скована, отослана и унижена одним-единственным человеком. Расхаживая возле линии деревьев, где вдали едва мерцали в темноте стены Бересдрала, она ворчала себе под нос, всё сильнее закручиваясь в спираль ярости и досады. Остальные надеялись, что она успокоится, но эти надежды рухнули, стоило ей заговорить снова: голос стал острым, глаза горели безрассудной решимостью.

Она ещё не закончила. Даже близко нет.

— Я использую его, — произнесла она почти самой себе, страшным шёпотом в ночи.

Лиджи вздрогнул.

— Используешь что?

— Запечатанный гримуар, — сказала она низким и решительным голосом, будто сами слова обладали весом.

Эти слова ударили, как гром. Крик тревоги Лиджи разнёсся между деревьями, и по его лицу разлилась чистая паника. Этот свиток был запрещён не просто так. Даже их мать предупреждала их о его силе — древнем артефакте, который, как говорили, заключал в себе чудовищное существо, слишком опасное для освобождения. Его держали под замком, под слоями правил, предупреждений и страха. И теперь Лилли, только что потерпевшая поражение и всё ещё с задетой гордостью, собиралась сорвать печать.

Она с пугающим спокойствием отмахнулась от его протестов. Да, старшие предупреждали их о разрушении, которое может принести такое чудовище, — но разве они не говорили и о том, что истинная сила способна его укротить? И разве у неё этой силы нет?

Лиджи попытался возразить, но эго Лилли разгорелось слишком жарко, чтобы его охладить. Она отказалась слушать. Гордо вскинув голову, она вытащила из-под плаща свиток; его потемневшая обвязка слабо светилась запечатанной внутри магией. Она подняла его перед остальными, словно знамя, и начала читать.

Язык был древним, насыщенным силой. Каждое слово отдавалось в неподвижном ночном воздухе, резонируя с пульсом древней магии. Остальные импы смотрели в напряжённом молчании: они уже не могли её остановить и не осмеливались попытаться. Всё, что им оставалось, — молиться, чтобы зверь внутри признал её силу — или хотя бы её намерение — и подчинился.

Чтение продолжалось всю ночь. Даже когда руки и ноги налились усталостью, Лилли стояла непоколебимо. Голос охрип, дыхание стало рваным, но она не останавливалась. Часы шли. Остальные начали клевать носом, время от времени просыпаясь под ритмичный напев её голоса. Только Лиджи оставался полностью настороже, широко раскрыв глаза от ужаса и не имея сил вмешаться.

Наконец, перед самым рассветом, она прошептала последнюю строку.

Свиток взорвался ярким, жгучим, неестественным светом. Он пульсировал чистой, необузданной магией, и земля под ними начала дрожать. Волна сырой силы прокатилась по поляне, заставив каждого импа ощутить холод вдоль позвоночника. Лилли подняла руки; её лицо освещалось призрачным сиянием, а в выражении смешались вызов и торжество.

— Теперь, — выдохнула она, дрожа всем телом от усталости и ожидания, — явись.

Призыв начался.

Все импы смотрели, затаив дыхание. На короткое мгновение они поверили. Возможно, это станет искуплением Лилли — доказательством её силы, новым оружием для их выживания.

К несчастью для них, мир редко вознаграждал гордыню.

То, что вышло из света… не было созданием, которым можно управлять.

----------

Том 2 Глава 3

Утром после вторжения импов в Бересдрале ненадолго поднялся шум. Несколько часов жители переговаривались о странных монстрах, которые появились у ворот, но, поскольку больше ничего не произошло, возбуждение быстро сошло на нет. К полудню о случившемся почти забыли.

Даже Беламус, стоявший в самом центре той напряжённой встречи, почти не думал об импах. Когда той ночью он лёг спать, их поражение уже казалось далёким воспоминанием.

Увы, следующее утро не собиралось быть таким же спокойным.

Беламус поднялся раньше обычного и вышел прогуляться, позволяя прохладному воздуху и тихому гулу леса успокоить мысли. Вскоре он направился к северным воротам. И тут тишину разорвал оглушительный рёв.

ГРОООООООООООООААААААААААААААРРРРРРРР!!

Он донёсся от края леса — низкий, гортанный звук, от которого сама земля задрожала под ногами. Беламус застыл. Что это вообще такое?

Что бы это ни было, игнорировать его он не мог.

Он бросился к деревенской стене, одним прыжком взлетел на укрепление и встал на верхней кромке. Взгляд пробежал по широкой полосе леса — и там, над верхушками деревьев, он увидел его: огромного, возвышающегося зверя, чёрного как смоль, с телом, перекатывающимся мышцами. Пасть раскрывалась рядами зазубренных клыков, а изо лба торчал один грубый, мощный рог. Ошибиться было невозможно.

Бегемот.

Один из самых смертоносных магических зверей, известных в этом мире. Ума у него было немного, зато грубой силой он превосходил почти всех — живая осадная машина. Даже Беламус почувствовал, как по спине пробежала тревожная дрожь.

Почему? Почему такое создание внезапно появилось именно здесь?

Он не знал, да в этот миг причина уже не имела значения. Если бегемот обратит внимание на Бересдрал, деревню ждёт невообразимое опустошение. Беламус даже не был уверен, что сумеет победить его без жертв. Если зверь пройдёт мимо, это будет лучшим исходом. Но если нет…

Беламус прищурился и молча, впервые за долгое время, понадеялся, что грубый инстинкт уведёт чудовище в другую сторону.

И тут раздался высокий, торжествующий голос:

— Вперёд, мой бегемот! Напади на эту деревню!

Голова Беламуса резко повернулась к источнику звука.

Кто-то… им командует?

Его лицо помрачнело, когда он увидел Лилли. Ситуация только что стала куда опаснее.

Она стояла перед чудовищным бегемотом во весь рост и даже не вздрагивала. В ней не было ни намёка на страх — только самодовольная решимость, с которой она выкрикивала приказы огромному зверю, будто он действительно принадлежал ей.

С вершины деревенской стены Беламус сузил глаза.

Значит, это она. Она его призвала.

Теперь сомнений не оставалось. Лилли пыталась натравить это существо на Бересдрал. Её гордый, властный голос снова приказал бегемоту разрушить деревню.

К огорчению Беламуса, громадный зверь и правда начал двигаться — медленно, тяжело, осознанно — в сторону деревни.

Вот и всё с надеждой, что он мирно уйдёт.

Лилли как раз раскрыла рот, чтобы похвалить его:

— Да, вот так, хороший зверь, теперь иди и…

Бегемот повернул голову… и бросился прямо на неё.

— А-а-а-а!

Она едва успела увернуться и кубарем покатилась по земле. В стороны полетела грязь, а Лилли, лишившись всей уверенности, в ужасе поползла назад.

— Ч-что ты делаешь?! Я твоя хозяйка! Повинуйся мне! — взвизгнула Лилли, отползая; голос её сорвался от паники.

Бегемот ответил низким, гортанным рычанием, от которого задрожала сама земля. Затем снова кинулся на Лилли. Она в последний момент откатилась в сторону, но теперь правда была написана у неё на лице: чистая паника. Зверь не признавал в ней вообще никого. Тем более — хозяйку.

Остальные импы, до этого ещё державшиеся за шаткую веру в силу своей предводительницы, одновременно побледнели как смерть. Даже самые медлительные из них поняли, что сейчас произойдёт. Если они останутся здесь, то умрут.

— Э-э-э… эта, кажется, попала в беду, да? — голос Деларозы прозвучал рядом с Беламусом. Любопытная девочка каким-то образом забралась на стену и теперь смотрела на хаос широко раскрытыми, заворожёнными глазами.

Беламус покосился на неё и нахмурился.

— Опасно. Отойди.

— Ни за что! Если эта штука придёт сюда, я буду драться! — весело выпалила она, сжав кулаки с какой-то азартной, упрямой энергией.

— Ты не понимаешь, — пробормотал Беламус. — С таким не дерутся. От такого выживают — если повезёт.

— Я тоже с вами! — Наваша появилась следом, взлетев на стену с бурной энергией в каждом движении. — Пора проверить силу гоблина-солдата!

— И я! Я тоже буду драться! — А теперь пришёл и Уго, подняв кулаки; глаза у него сияли возбуждением.

Беламус тихо вздохнул. Вот тебе и «разберусь один».

Слух о приближающейся катастрофе быстро разлетелся по деревне. Вскоре у северной стены собрались Балбора, Элленси, Медина и даже обычно робкая Меделло. Вид бегемота, надвигавшегося на деревню, почти не оставлял места сомнениям.

Беламус надеялся не втягивать остальных. Он не хотел рисковать жизнями жителей, если можно было этого избежать. Но правда состояла в том, что он не мог с уверенностью сказать, сумеет ли один отогнать зверя. Не без последствий. Сейчас ему придётся принять их помощь.

— Похоже, бегемот всё ещё зациклен на импах, — пробормотал Беламус, не сводя взгляда с хаоса за стеной. — Если он прикончит их и после этого уйдёт, нам, может быть, даже не придётся драться.

— Н-надеюсь, всё так и будет, — тихо сказала Меделло, явно молясь о чуде.

— Ску-у-учно. Я хочу драться, — заявила Делароза, едва не подпрыгивая на месте.

— Я тоже! — добавила Наваша, расплываясь в ухмылке.

Даже перед лицом такого чудовища ни одна из них не проявляла ни малейшего страха. Меделло, напротив, выглядела так, будто хотела провалиться прямо в камень.

Беламус покачал головой.

— Нельзя хотеть драться с чем-то подобным. Поверьте, если мы сможем избежать боя, нужно его избежать. Пока сохраняйте спокойствие и ждите. Посмотрим, чем всё закончится.

Они наблюдали с вершины стены. Внизу импы уже бежали во все стороны.

— Б-бежим!!

Они явно оставили всякую надежду управлять зверем. То, что началось как высокомерие, теперь превратилось в чистую панику. Перемена была настолько резкой, что почти не верилось: это те же самые существа, что ещё вчера важно вышагивали к воротам.

К несчастью, их бегство создало новую проблему: импы уже не убегали в лес — теперь они с криками о помощи неслись прямо к северным воротам.

— П-помогите нам!!

Отчаянный крик Лилли прорезал воздух. Гордость, бравада — всё исчезло. Она мчалась к воротам с дикими, испуганными глазами; голос её ломался от сырого страха. Бегемот нёсся прямо за ними. Он катился следом, как живая лавина, и теперь направлялся прямиком к Бересдралу.

— …Вот и подождали, — пробормотал Беламус. — Похоже, выбора у нас нет.

— Отлично! — крикнула Делароза, уже заведённая.

— Вперё-ё-ёд! — радостно выкрикнула Наваша, поднимая кулаки.

— Н-не-е-ет… — простонала Меделло, уже сожалея обо всех своих жизненных решениях.

Зверь был уже слишком близко; места для стратегии или надежды не осталось. Беламус спрыгнул с вершины стены, плащ хлопнул у него за спиной, когда он опустился на землю. Бой начался. Пора было отогнать чудовище.

Пока Беламус оставался на передовой, остальные высыпали из ворот Бересдрала, чтобы присоединиться к нему. Не мешкая, они дали первый залп — град Световых стрел, направленных прямо в голову бегемота. Одна вспыхнула у него на лбу, и зверь отшатнулся, рыча от боли, на несколько шагов назад. Небольшой результат, но начало было положено.

Беламус быстро оценил ситуацию и понял: им нужны все бойцы, кого удастся привлечь. Даже обезумевшие от страха импы. Он повернулся к ним; в его голосе прозвучали презрение и тщательно рассчитанный вызов.

— Эй вы! После всех своих хвастливых слов убегаете, поджав хвосты? У вас совсем нет гордости?! Если хоть что-то от неё осталось — деритесь!

Он задел их за живое. Быстрее всех отреагировала Лилли. Всё ещё задыхаясь после бегства, она резко развернулась, сверкнула упрямым взглядом и крикнула:

— Я-я не убегала! Что за глупости!

Смелое заявление, учитывая, что мгновение назад она неслась к воротам со всех ног. Но тело последовало за словами — Лилли полностью повернулась к бегемоту, и в её ладонях начала подниматься магия. Подчинённые, увидев, что их предводительница снова держится прямо, тоже нашли в себе смелость. Один за другим импы вступили в бой.

Беламус сотворил следующее заклинание — куда мощнее Световой стрелы. Над его рукой сформировался клинок сияющей энергии и с силой рванул вперёд: Сияющий меч, высокоуровневое заклинание света. Светящийся удар рассёк воздух и попал в бегемота точно в цель.

Тот пошатнулся, но лишь слегка. Даже после прямого попадания чудовище не показало ни признака настоящего ослабления. Оно всё ещё сдерживало в себе огромную, разрушительную силу. А потом ответило.

С рёвом бегемот поднял когтистую конечность, собираясь обрушить её на Беламуса, но за миг до удара в бок зверя врезался залп магической энергии. Элленси пришла, ведя отряд альраун-заклинательниц, и вместе они выпустили синхронный шквал стихийных атак. Остальные тоже подхватили.

Делароза, Меделло и импы вступили в схватку со своими заклинаниями, бросая в колоссального зверя огонь, свет и камень. Даже дальнобойные гоблины — Дему и его отряд — целились из-за спин остальных, выпуская стрелы, которые с безопасного расстояния глухо вонзались в его шкуру.

И всё же бегемот стоял. Избитый — да, но даже близко не сломленный.

Его глаза вспыхнули яростью, когда он развернул массивное тело и взмахнул хвостом по широкой, карающей дуге, пытаясь смести всех, кто оказался в зоне досягаемости.

— Рааа-а-а!!!

Вперёд выступил Балбора. Теперь в форме чешуйчатого орка, покрытый тяжёлой рептильей бронёй, он упёрся ногами, готовясь принять удар. Хвост с костедробительной силой врезался в него, ударил по пластинам на груди, и от столкновения посыпались искры.

— Гухх!!! — выдавил он, пошатнувшись от чудовищной мощи.

Чешуя выдержала — но едва-едва.

Даже усиленный, даже защищённый, Балбора ощутил сокрушительную силу бегемота. А зверь ещё и не думал падать. Несмотря на шквал атак, он всё ещё не получил по-настоящему смертельного удара. На его теле зияли глубокие порезы, плоть была обожжена, но этого было недостаточно, чтобы свалить его. Он шатался — да. Но до конца было далеко.

Наваша, Уго и остальные обученные ближнему бою гоблины-солдаты с рёвом ринулись вперёд; к ним присоединились орки из отряда Балборы. Клинки замелькали быстрой чередой, рубя ноги и бока зверя, вскрывая слабые места с беспощадной слаженностью. Бегемот выл и брыкался, слабея под тяжестью непрерывного натиска.

Тогда Беламус шагнул вперёд, сузив глаза. Он поднял руку, собирая огромный поток сияющей энергии. Воздух сдавило давлением, а его голос прозвучал резко, властно и окончательно.

— Святой сокрушитель!

Копьё чистого света, пылающее божественной силой, вырвалось из его ладони и пронеслось над полем боя. Оно ударило бегемота прямо между глаз. В следующий миг его голова взорвалась яркой вспышкой бело-золотой энергии. Чудовище рухнуло без единого звука.

Оно было мертво.

— Мы сделали это! Мы победили!!! — закричала Делароза, вскинув обе руки от неудержимой радости.

Ликование разнеслось, как пожар. Один за другим жители, рискнувшие всем в этой битве, начали праздновать; смех и облегчённые голоса поднялись к небу.

Беламус к ним не присоединился.

Его взгляд, холодный и острый, был прикован к группе импов, стоявших в стороне. Их магия помогла в финальном натиске — но это не меняло того, с чего всё началось.

Его голос прорезал шум и заставил радостные крики смолкнуть.

— Этого бегемота… вы призвали, верно?

— Угх… — Лиджи поморщился. На его лице было написано чувство вины. Он понимал: защиты нет, оправдания, которое заставит случившееся исчезнуть, тоже нет. Но Лилли… не выглядела пристыженной. Она смотрела на Беламуса широко раскрытыми сияющими глазами, приоткрыв рот, будто была потрясена — не страхом, а восторгом.

И вдруг, без предупреждения, она рухнула на колени, драматично подняла обе руки и крикнула:

— Пожалуйста! Позвольте мне стать вашей слугой!

— Что… ты говоришь? — Беламус моргнул, совершенно сбитый с толку. Хаос только что закончился, пыль ещё не осела — и теперь это?

Лилли, которая всего несколько мгновений назад кричала от ужаса, теперь стояла перед ним на коленях, а её глаза сияли искренностью и благоговением.

— Та битва сейчас… То, как вы справились с бегемотом, ваше безупречное владение заклинаниями и та последняя божественная атака… Я была истинно, глубоко поражена! — сказала она, всё сильнее распаляясь театральным пылом. — Вы совершенно на ином уровне, чем кто-то вроде меня! Великолепный чародей! Пожалуйста, позвольте мне стать вашей слугой! Я хочу остаться рядом с вами!

Это был полный разворот. В мгновение ока она превратилась из высокомерной тиранки в раболепную поклонницу. Беламус смотрел на неё, совершенно ошеломлённый такой внезапной переменой. Похоже, Лилли, при всей внешней гордости, обладала крайне своеобразным характером: яростно заносилась перед теми, кого считала ниже себя, и абсурдно покорялась тем, кого воспринимала как сильнейших.

— …Я вообще-то не ищу себе слугу, — осторожно сказал он.

— О, ваши ботинки! Мне их облизать?! — воскликнула Лилли и уже наклонилась вперёд с пугающим, почти тревожным рвением.

— Что? Нет! Не кидайся к моим сапогам! Я ничего не говорил про облизывание! — Беламус инстинктивно отшатнулся, искренне встревоженный. Лилли уже метнулась вперёд, глаза у неё горели пугающей решимостью. Беламус ещё раз быстро отступил, стараясь сохранить дистанцию.

Она и раньше была странной, мелькнуло у него с раздражением, но теперь вышла на какой-то новый, невиданный уровень.

Лилли подняла на него лицо; оно сияло тревожной интенсивностью.

— Ну? Каков ваш ответ? Вы милостиво примете меня? Должна предупредить: если вы посмеете отказать, я могу стать немного настойчивой.

— Это… не так работают слуги, — пробормотал Беламус.

— Так что? — снова надавила она, не моргая.

Беламус замешкался; в голове у него разворачивался сложный расчёт. Принять Лилли — значит неизбежно взять на себя ответственность и за остальных импов. Сам он не имел личных возражений против того, чтобы потенциально обрести новых союзников, но мнение жителей тоже имело значение. Импы, строго говоря, не нанесли прямого вреда, но один этот факт ещё не гарантировал им ни прощения, ни доверия.

И тут он посмотрел прямо за спину — на своих односельчан. Все они молча, твёрдо и единодушно кивали.

Получив согласие своего народа, Беламус дал ответ.

— Хорошо, — твёрдо заявил он. — Но не как слуга. Если ты и твои импы собираетесь здесь остаться, вы становитесь жителями Бересдрала.

Глаза Лилли вспыхнули чистейшим, ничем не разбавленным восторгом. Она вскинула кулаки в воздух.

— Поняла! Я стану жительницей Бересдрала — вашей верной слугой! — пылко провозгласила она.

— …Ты упустила самую суть, — вздохнул Беламус; в голосе его звучала усталость. Впрочем, он был слишком вымотан, чтобы спорить. В конце концов, он только что выпустил Святого сокрушителя — заклинание, которое отняло у него значительную часть маны. Поэтому он просто позволил странному толкованию Лилли остаться без ответа. Так импы официально стали жителями Бересдрала.

В ту ночь вся деревня собралась на пир из добычи тяжёлой победы. Мясо бегемота оказалось на удивление нежным и насыщенным, идеально прожаренным над открытым огнём. Настроение было приподнятым, смех звучал под звёздами. Впервые даже гоблины и орки мирно сидели рядом с импами.

Что касается других частей бегемота — зазубренных клыков, толстой шкуры и сырья, насыщенного магией, — их бережно убрали в деревенский склад. Беламус понимал, что если продать эти материалы человеческим купцам, за них можно выручить огромные деньги.

В итоге, хотя Лилли, несомненно, выпустила разрушительного зверя из чистого высокомерия или злобы, её безрассудство — как ни странно — принесло деревне пользу. Хотела она того или нет, её поступок принёс и опасность, и значительную награду.

Если рассматривать всё вместе, Бересдрал остался в выигрыше.

※※※

— Господин Беламус! Пожалуйста, позвольте сегодня позаботиться обо всех ваших нуждах! — радостно объявила Лилли, внезапно возникнув у него под боком с заметным блеском в глазах и тревожным количеством энергии для такого раннего часа.

С тех пор как импов официально приняли в деревню, прошло несколько дней, и Беламус начал тихо сожалеть о кое-каких вещах. Он успешно построил для них нормальные, удобные дома, специально рассчитанные под их рост и привычки. Дом Лилли он даже сделал немного больше остальных — чтобы заранее отсечь возможные претензии.

Не то чтобы все эти усилия в итоге что-то изменили. Потому что, несмотря на всё, Лилли каким-то образом поселилась в его доме. Она фактически сама себя пригласила, устроилась с удобством и настояла, что будет вести его повседневные домашние дела. Готовка, уборка, порядок — за всё хоть сколько-нибудь бытовое она бралась со странным, безграничным пылом. К удивлению Беламуса и к его большому раздражению, ей даже удалось очаровать Аресу — гоблинку, которая обычно занималась большей частью домашних дел.

Со стороны всё, вероятно, выглядело нормально. Но для Беламуса это превратилось в ежедневное испытание на выносливость. Проблема была не в её мелких поручениях и не в самом её присутствии. Проблема была в постоянной, чрезмерной и откровенно неловкой похвале.

Стоило ему утром открыть глаза, как она уже оказывалась у постели и буквально сияла от неудержимого восхищения.

— Вы сегодня проснулись совсем сами! Как поразительно! Как и ожидалось от великолепного господина Беламуса! — объявляла она.

Когда он заканчивал еду — ничего необычного, просто обычный завтрак, — она начинала хлопать.

— Вы всё съели! Совсем не капризничали! Как невероятно достойно!

И это было только начало его мучений. Она хвалила его за то, что он ходит прямо, за то, что что-то помнит, за то, что дышит. Всегда с тем же широко раскрытым восторгом и всегда громко и гулко.

Даже Делароза, которую обычно трудно было вывести из себя, однажды уже пожаловалась:

— Эта — слишком шумная, — проворчала она, сверля Лилли взглядом через комнату.

Беламус не раз всерьёз подумывал выставить Лилли за дверь. Однако оставался и неоспоримый факт: с её фанатичной помощью Ареса успевала сделать больше. Весь дом стал чище и организованнее. Еда готовилась быстрее, и даже бельё, казалось, само рассортировывалось. В конце концов он вздохнул и решил просто терпеть. Ещё одно испытание его терпения.

Однажды утром, когда он собирался выйти из дома и обойти деревню, Лилли внезапно возникла рядом, как преданная тень.

— И куда мы сегодня направляемся, господин Беламус? — защебетала она; глаза блестели ожиданием.

Он поправил плащ, не меняя шага.

— Осмотрю тренировочную площадку. Хочу посмотреть, как продвигаются гоблины и орки.

— О-о-о! Жизненно важный труд! Можно мне сопровождать вас? Я понесу вашу сумку! Или, быть может, буду обмахивать вас веером, пока вы идёте? — Лилли ахнула и едва не подпрыгнула рядом с ним.

— Пока я иду, ты не будешь обмахивать меня веером, — сухо ответил Беламус, даже не потрудившись взглянуть в её сторону.

— А-а-а… — надулась она. — Тогда… можно хотя бы делать записи?

Беламус ничего не ответил. Он просто продолжил идти, мысленно готовясь к дню, полному оружейных упражнений, команд и вездесущего, отвлекающего шума.

Поначалу Лилли пыталась следовать за ним повсюду — даже за пределы дома. Однако быстро стало ясно: если она приклеена к нему в каждую минуту бодрствования, от неё больше помех, чем пользы. После череды всё более натянутых разговоров он отдал прямой приказ: когда он выходит из дома, она остаётся и помогает Аресе с хозяйством, без исключений.

Разумеется, сначала она сопротивлялась. Но после долгих и неожиданно цивилизованных уговоров всё-таки смирилась и согласилась во время его выходов заниматься домашними делами.

Обеспечив себе покой, Беламус вышел из дома — правда, перед этим всё же ясно сообщил Лилли, куда направляется. Но один он не пошёл. Делароза, как обычно, увязалась следом. Особого интереса к проверке тренировок у неё не было: ей просто нравилась компания и возможность присоединиться к веселью. К тому же именно на тренировочной площадке чаще всего проводили время Меделло и Наваша, а этого для неё было более чем достаточно. Для Деларозы «тренироваться» означало просто ещё один вид «играть».

Когда они пришли на площадку, гоблины были погружены в упражнения; их формы и способности стали заметно отточеннее, чем в начале. Беламус смотрел на них с тихим удовлетворением. Следующая эволюция не была их конечной целью; впереди существовали ещё более высокие ступени, и он хотел, чтобы они стали настолько сильными, насколько смогут.

Он уже повернулся, собираясь направиться к орочьей тренировочной площадке, когда позади прозвучал резкий и властный голос:

— Святой сокрушитель!

Беламус развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как ослепительная полоса света взмывает из просеки в небо, ярко озаряя облака внезапной вспышкой силы.

— Ого-о-о!

— Это потрясающе, Делароза! — Наваша и Меделло восторженно захлопали с края площадки.

Беламус смотрел на неё с непроницаемым лицом. Ошибиться было невозможно. Это был Святой сокрушитель — предельное атакующее заклинание света. Его заклинание. И Делароза только что его применила.

Да, её версия была грубой и незавершённой, а мощностью сильно уступала тому заклинанию, которым Беламус сразил бегемота, но базовая структура присутствовала несомненно. Оно сработало.

Глаза Беламуса слегка расширились.

Она справилась.

— Делароза, — произнёс Беламус, всё ещё явно пытаясь осмыслить невозможное, которое только что увидел. — Когда ты научилась это использовать?

Делароза склонила голову набок, будто вопрос искренне её удивил.

— А? Я видела два раза. Разве этого мало, чтобы использовать?

Беламус моргнул.

Этого мало…

Святой сокрушитель был не каким-то простым заклинанием для новичков. Это вершина атакующей магии света — исключительно сложное, безумно требовательное и почти невозможное для воспроизведения без прямого обучения и месяцев упорных тренировок. Даже незавершённое применение требовало огромной точности контроля и колоссальной силы.

И всё же… она сделала это. Не с идеальной формой и, конечно, не со стабильным контролем, но она несомненно и безошибочно активировала заклинание. А Беламус её не учил.

Как бы невероятно ни звучало её объяснение, Беламусу оставалось только принять его как правду. Она не лгала.

— А-а-а… но теперь я устала, — простонала Делароза и плюхнулась прямо на землю. Она опустилась на корточки, руки безвольно свесились по бокам, вся энергия явно вытекла из неё до капли. Что ж, неудивительно: её магического запаса едва хватало, чтобы выпустить такое заклинание хотя бы один раз. Это был приём, который толкал её к самому краю возможностей.

И всё же… её врождённый талант был несомненен. Беламус задумчиво сузил глаза. Эта девочка… её потенциал по-настоящему пугает. С такими темпами она, возможно, уже готова эволюционировать дальше гоблина-мага.

У гоблинов-магов существовали два возможных пути эволюции: гоблин-ведьма и гоблин-друид. Направление зависело от магической склонности. Те, кто предпочитал атакующие заклинания, обычно становились гоблинами-ведьмами, а те, кто специализировался на исцелении или поддержке, — гоблинами-друидами. В случае Деларозы сомнений не было. Она пользовалась исключительно атакующей магией. Без всяких сомнений, она шла к гоблину-ведьме.

Беламус повернулся к ней.

— Делароза, хочешь эволюционировать?

Её уши навострились, глаза удивлённо расширились.

— А? Я всё ещё могу эволюционировать?

— Можешь, — подтвердил Беламус, кивнув. — Если хочешь, я найду нужные материалы.

Чтобы эволюционировать в гоблина-мага, требовался материал всего одного существа — стрельчатого паука. Но переход к гоблину-ведьме был куда сложнее и требовательнее. Беламусу нужно было выследить подходящего монстра и добыть необходимые компоненты.

Лицо Деларозы мгновенно просияло.

— Хочу! Пожа… — начала она, и голос у неё забурлил от восторга, но вдруг она сама себя оборвала. На лице мелькнула редкая неуверенность; она замерла, затем упёрла руки в бока с драматической решимостью. — Я передумала! Я сама пойду охотиться на эволюционного монстра! — заявила Делароза.

— Что? — Беламус поднял бровь, совершенно застигнутый врасплох её неожиданным порывом.

— Именно! — сказала она, выпятив грудь. — Я должна добыть его сама! Если я не одолею того, кого должна съесть для эволюции, как я пойму, что заслужила эволюционировать? Разве способность победить его не значит, что я уже готова?

Беламус замешкался. Для Деларозы эта логика была на удивление здравой.

Обычно он сам добывал материал для эволюции — всё-таки дело было опасным. Ни одно из связанных с этим существ нельзя было недооценивать. Но Делароза не ошибалась в своей оценке. Эволюция действительно должна отражать готовность существа, а добытая в тяжёлой битве победа придавала достижению вес, которого простой подарок не давал.

— …Ладно, — наконец уступил он; слово прозвучало как простой выдох поражения. — Ты можешь сразиться с этим существом. Но я буду рядом. Если станет опасно, вмешаюсь и закончу бой.

— Поняла! — радостно выкрикнула Делароза, не сдерживая восторга. — Я очень постараюсь!

Потом она чуть наклонила голову и добавила:

— Та-а-ак… а на кого я охочусь? И где он?

Беламус задумчиво склонил голову.

— Точного места мы не знаем, но существа, похожие на стрельчатого паука, как правило, обитают в глубоких пещерах. Тебе нужна адская гончая.

— Адская гончая? — повторила она.

— Чёрный зверь, похожий на волка, — объяснил он.

— Волк? — Уши у неё дёрнулись. — А это что?

Он моргнул.

— Точно, ты ведь не знаешь… Волк — это что-то вроде большой дикой собаки.

— Собаки? — переспросила Делароза, растерянно склонив голову.

Беламус тихо вздохнул.

— Ты и собак не знаешь, да?

Конечно, понял он. В Бересдрале не было ни собак, ни кошек, ни каких-либо одомашненных животных. Великий лес Фрейзес просто не был местом, где домашний питомец мог бы выжить. Вполне естественно, что их здесь никто никогда не видел.

И всё же он невольно слегка, с долей тоски улыбнулся. Может быть, подумал он, когда-нибудь будет неплохо привнести сюда немного такой культуры. Но сейчас нужно было найти адскую гончую.

Держать домашних животных могло стать отдалённой целью для Бересдрала, но Беламус решил, что ездовых животных — например, лошадей — стоит попробовать завести раньше. Они дадут мобильность, помощь с перевозками и настоящие тактические преимущества. Он молча добавил это в список будущих проектов.

— Значит, пока нам надо найти адскую гончую, да? — сказала Делароза, сжав кулаки в предвкушении.

— Верно, — кивнул Беламус.

— Тогда пошли прямо сейчас! — крикнула Делароза, уже подпрыгивая на пятках от едва сдерживаемого восторга.

— Не сразу, — спокойно остановил её он. — Сначала расспросим всех. Может, кто-то в деревне знает, где видели адскую гончую. Если никто не знает… тогда будем искать в лесу сами.

— Поняла! Тогда пойдём спрашивать! — с улыбкой сказала Делароза и уже развернулась, чтобы шагать к деревне.

Они вдвоём начали обход, разговаривая со всеми жителями, у кого могла быть хоть какая-то зацепка. Первой остановкой стала Медина — самая осведомлённая среди них.

— Простите, — сказала она, мягко покачав головой. — Боюсь, я ни разу не встречала такую.

— Понятно, — тихо ответил Беламус, слегка кивнул Медине и повернулся уходить.

Затем они пошли к Элленси, потом к Балборе и даже к бывшему старосте деревни. Каждый из них знал название «адская гончая», но никто не мог указать конкретное место. Существо было известным, но встречи с ним случались редко и оставались неподтверждёнными.

— Мы поговорили со всеми, кто казался перспективным, — пробормотал Беламус. — Зацепок нет. Похоже, придётся выслеживать её самим.

— Хм-м-м… О! Подожди, мы ещё не спросили Лилли! — воскликнула Делароза, щёлкнув пальцами, когда мысль внезапно пришла ей в голову.

Беламус остановился.

— …Лилли?

Ему даже в голову не пришло включить её в поиски — возможно, чисто инстинктивно. Но как бывшая предводительница импов она вполне могла знать что-нибудь полезное.

Решив, что проверить стоит, он вместе с Деларозой вернулся к себе домой, где Лилли всё ещё находилась на посту.

— Адская гончая? — повторила она, мгновенно вскинув голову. — Да, я о них знаю.

— Знаешь? — Беламус поднял бровь.

Она искренне кивнула.

— Я случайно наткнулась на одну. Искала тихую пещеру, чтобы отдохнуть, а там была она. Честно говоря, на миг я решила, что умру. — Она театрально вздрогнула и крепко обхватила себя руками, будто холод того прежнего страха всё ещё держался на коже.

Было совершенно ясно: та близкая встреча действительно её потрясла.

— Где она? — спокойно, но прямо спросил Беламус.

— Вы… правда пойдёте? — голос Лилли слегка дрогнул. — А-адская гончая — ужасающее создание, знаете ли!

— Мне надо съесть её, чтобы эволюционировать, — твёрдо сказала Делароза, сжав кулаки по бокам.

— Эволюция, значит… — пробормотала Лилли и слегка, понимающе кивнула. — Ну… полагаю, если это вы, господин Беламус, то вы победите адскую гончую в одно мгновение, правда?

— Сражаться будет Делароза, — поправил Беламус. — А теперь где пещера?

— Кажется, к северо-востоку отсюда, — ответила Лилли. — Хотя одних указаний может не хватить, чтобы её найти. Лучше я сама проведу вас туда.

— Понял. Рассчитываю на тебя, — кивнул Беламус. — Примерно сколько времени займёт путь туда и обратно?

— Не так далеко. Должны вернуться до ночи, — ответила Лилли, постукивая пальцем по подбородку.

— Отлично, идё-ё-ём! — крикнула Делароза, уже рванув к двери.

Перед выходом Беламус на всякий случай сообщил о вылазке Аресе, Балборе и Элленси, а затем покинул Бересдрал, ведя небольшую группу в лес — охотиться на зверя, который должен был стать следующим шагом Деларозы.

※※※

К северо-востоку от Бересдрала, в горнодобывающей местности, находились залежи светящихся камней, накапливающих свет. По словам Лилли, пещера, где она встретила адскую гончую, располагалась гораздо глубже в лесу, далеко за первыми залежами. Под её руководством группа двинулась дальше.

Чем дальше они уходили от деревни, тем враждебнее и опаснее становился лес. Несколько сильных монстров пересекли им путь — ясный знак, что они вошли на территорию повышенного риска. Беламус сохранял полную бдительность, взглядом прочёсывая окрестности, но пока серьёзных происшествий не случалось.

Они шли довольно долго, дольше, чем ожидал Беламус. Минуты тянулись, и в голову ему начала закрадываться назойливая тревога.

Она вообще помнит, где это?

Вопрос был не лишён оснований. Лилли утверждала, что нашла пещеру случайно, — насколько вероятно, что она запомнила точное место? Если только у неё не необычайно хорошая память, скорее всего, детали со временем должны были стереться.

Он уже собирался попросить её перепроверить маршрут, когда Лилли обернулась и бодро заявила:

— Мы пришли! Здесь и находится адская гончая.

И правда — среди скал виднелся вход в пещеру, в точности как она сказала.

Значит, она действительно запомнила.

Память у неё, без сомнения, была выше среднего.

— Отлично! Пора её прикончить!! — выкрикнула Делароза, энергично подпрыгивая на носках.

— Д-да, — сказала Лилли, моргнув. — Кстати… вы же говорили, что сражаться будет не господин Беламус, а Делароза. Она точно справится?

— Делароза, может, и не выглядит такой, но она невероятно сильна, — спокойно ответил Беламус. — Адская гончая должна быть ей по силам. И я буду всё время наблюдать. Если что-то пойдёт не так, немедленно вмешаюсь.

— Понятно… Ну, если станет плохо, я тоже вмешаюсь! — храбро заявила Лилли, но голос у неё чуть дрожал, да и сама она заметно тряслась.

И тут, без предупреждения, Делароза на полной скорости бросилась прямо в пещеру.

— ВПЕРЁ-Ё-ЁД!!!

Беламус моргнул, затем вздохнул и поспешил за ней.

— Идиотка. Не убегай одна, — пробормотал Беламус и легко, но ощутимо опустил кулак Деларозе на голову.

— Ай! З-за что?! — взвизгнула она, схватившись за череп и сердито щурясь.

Лилли, всё ещё стоявшая у входа, вцепилась в руку Беламуса и сильно дрожала.

— М-мне страшно… — пролепетала она. Шаг в пещеру окончательно вывел её из равновесия. Её трясло так, что удивительно было, как она вообще держится на ногах. Ещё несколько минут назад она обещала помочь в бою. Теперь от той уверенности не осталось почти и тени. Сама пещера была совершенно чёрной.

Беламус призвал заклинание Света, и бледное сияние залило туннель, ложась на зубчатые каменные стены.

— Делароза. Иди осторожно, — предупредил он. — Не беги.

— Поняла, — ответила она уже тише и серьёзнее. Она послушалась, двигаясь аккуратными шагами, пока группа углублялась всё дальше.

И тут по туннелю прокатился звук.

— Ауууууууу!

Это был вой — долгий, низкий, хищный, словно волчий крик, усиленный камнем.

— Ик! — Лилли резко вздрогнула и уткнулась лицом в рукав Беламуса. Она уже слышала этот голос однажды — когда едва не погибла здесь, — и тело слишком хорошо помнило тот страх.

— Идёт, — спокойно сказал Беламус.

— Угу! — ответила Делароза, и в её руках уже начала подниматься магия.

По пещере разнеслись шаги — быстрые, тяжёлые и с каждым ударом всё ближе.

А затем из темноты появилась фигура.

Она была огромной, покрытой густым, угольно-чёрным мехом. Глаза светились тёмно-алым, а всё тело излучало сырую хищную агрессию. Это был не обычный зверь.

Адская гончая явилась.

— Огненный шар! — крикнула Делароза и метнула в существо трещащий огненный снаряд.

Адская гончая с пугающей лёгкостью прыгнула в сторону, уклонившись от заклинания так, будто ожидала его.

Делароза стиснула зубы. Нельзя подпускать её близко. В отличие от Беламуса, у неё не было заклинания, усиливающего физическую силу. В ближнем бою у неё не было бы ни шанса.

Поэтому она держала дистанцию — выпускала заклинание за заклинанием, отчаянно стараясь не дать зверю подойти.

То, что адская гончая активно уворачивалась от её атак, было важной подсказкой. Значит, существо воспринимало её магию как реальную угрозу. Оно не бросалось вперёд бездумно. Оно ждало, наблюдало. В тот миг, когда обнаружит брешь, оно ударит. Но если всё продолжится так, Делароза выдохнется и истратит ману раньше, чем нанесёт хоть один значимый удар.

Ей нужно было что-то сильнее — то, что ударит по большей площади и не позволит так легко уклониться. Заклинание широкого действия прижмёт адскую гончую: пещера слишком тесна, чтобы бежать. Мысль о Святом сокрушителе мелькнула у неё в голове, и она тут же её отбросила. Слишком рискованно: один промах — и она будет полностью опустошена.

И вдруг она вспомнила.

Не так давно Беламус научил её мощному огненному заклинанию. Оно было не таким разрушительным, как Святой сокрушитель, но обладало серьёзным жаром и хорошим охватом.

Делароза подняла руку, и магическая сила вспыхнула в ней с новым намерением.

— Драконье пламя!!! — крикнула Делароза.

Ревущий поток огня вырвался вперёд, приняв форму дракона в полёте. Пылающий ад прокатился по туннелю и мгновенно поглотил адскую гончую целиком. Зверь издал сдавленный крик, рухнул в пламя; тело его охватил огонь, а затем всё стихло. Она была мертва.

— Я справи-и-илась! — взвизгнула Делароза, подпрыгивая на пятках от неудержимой радости.

— Невероятно, — выдохнула Лилли, широко раскрыв глаза. — Это было высокоуровневое заклинание… Делароза, ты правда талантлива.

Делароза улыбнулась до ушей и гордо выпятила грудь.

Беламус тем временем шагнул вперёд, чтобы осмотреть останки, слегка приподняв бровь.

Мертва — да, но можно ли это есть? Вот в чём вопрос. Если она сгорела до углей, собрать с неё что-либо может не получиться. У Деларозы была привычка… перестараться.

К лёгкому удивлению Беламуса, адская гончая оказалась прожарена идеально. Снаружи обуглилась, но не превратилась в пепел. Если разделать, из неё вполне мог выйти приличный обед.

— Ну что ж, — сказал он, быстро произнеся несколько заклинаний и принимаясь за дело. — Прямо с огня. Хочешь кусок?

— Да, пожа-а-алуйста! — закричала Делароза; глаза у неё блестели в предвкушении.

Второго приглашения она ждать не стала — набросилась на первый кусок, который дал ей Беламус, и впилась в него с огромным удовольствием.

— Эй! Неплохо! Даже очень вкусно! — воскликнула Делароза между укусами; щёки у неё были набиты, глаза сияли восторгом. Несмотря на большое количество мяса, она отрывала кусок за куском, радуясь неожиданному вкусу.

— М-м… Так вкусно пахнет… аж самой хочется попробовать, — пробормотала Лилли, привлечённая запахом жареного мяса. Она с тоской смотрела на зрелище гурманского пира, наблюдая из-за спины, как Делароза ест.

Беламус бросил на неё взгляд.

— Это для её эволюции. Ты есть не будешь.

— Знаю, знаю, — ответила Лилли с драматическим вздохом и отступила. — Я просто сказала.

Она продолжила тоскливо смотреть, как Делароза с необузданным восторгом пожирает жареную адскую гончую. Видя, с какой радостью Делароза набивает щёки, Беламус мысленно отметил, что позже надо будет отплатить Лилли чем-нибудь приятным. В конце концов, она провела их к пещере адской гончей.

— Вкусно было! — объявила Делароза, облизывая пальцы. — Но фух… я наелась. — Она откинулась назад и довольно похлопала себя по животу. — Так сколько таких мне надо съесть, чтобы эволюционировать? — спросила она, вытирая рот тыльной стороной ладони и всё ещё бурля энергией, несмотря на огромную трапезу.

— Две, — ответил Беламус. — Осталась ещё одна.

— Поняла! Тогда берём следующую! Съем её, когда вернёмся в деревню. О, и на этот раз я начну с Драконьего пламени! — заявила Делароза, сжав кулаки; глаза у неё горели решимостью.

С новой решимостью Делароза снова вошла в пещеру. Вторая адская гончая пала ещё легче первой, чисто прожаренная её теперь уже любимым заклинанием. Беламус использовал Магическую нить, чтобы обмотать тушу и отнести её обратно в деревню.

Когда они вернулись в Бересдрал, ночь уже опустилась.

— Отлично, давайте приготовим эту! — крикнула Делароза.

Она снова проголодалась, а мясо как раз достаточно отлежалось, чтобы идеально подойти для жарки. Беламус снова приготовил еду, и Делароза без колебаний принялась есть.

— Ага, всё ещё вкусно! — сказала она с набитым ртом. — Значит, теперь я опять эволюционирую, да?

— Должна, — кивнул Беламус. — К утру станешь гоблином-ведьмой.

— Тогда я прямо сейчас спать! — заявила она и уже побежала к своей комнате.

Следующее утро наступило быстро, но оказалось не таким драматичным, как, возможно, надеялась Делароза.

— Хм… ты не так уж сильно изменилась, — сказала Ареса, склонив голову, пока разглядывала Деларозу, только что прошедшую эволюцию. И она была права: внешне Делароза изменилась не резко. Если не считать рогов, которые стали немного длиннее и круче изогнулись, она оставалась всё той же энергичной и вспыльчивой собой.

Сила не всегда проявлялась во внешности. И все в деревне быстро усваивали: когда речь о Деларозе, лучше не судить по виду. Несмотря на то что внешне она почти не изменилась, сама Делароза чувствовала это — перемену, силу.

— Ты просто не понимаешь, мама, — фыркнула она, уперев руки в бока. — Я чувствую себя куда сильнее, чем вчера! Разве не видно?

Ареса склонила голову, изучая дочь.

— Рога стали немного длиннее, но вроде и всё.

— М-м-м… — Делароза надула щёки, явно расстроенная. Она знала, что стала сильнее, но доказать это, просто стоя на месте, было невозможно.

— Ладно! Я покажу! — заявила она, резко развернулась на пятках и зашагала к двери.

— Хотя бы сначала позавтракай… Постой, она уже ушла… — вздохнула Ареса.

— Она никогда не пропускает еду, — пробормотал Беламус, сложив руки на груди. — Значит, правда решила показать новую силу. Идём, посмотрим, что она задумала.

Они вышли наружу и последовали за ней к тренировочному полю. По пути Делароза успела схватить Меделло и Навашу, потащив их за собой почти без объяснений. Обе выглядели полусонными, сонно моргали и плелись следом.

— Итак! Смотрите! — Делароза сияла, подпрыгивая на носках. Затем быстрым взмахом руки выпустила в небо Огненный шар.

То, что должно было быть простым шаром пламени, развернулось в обжигающую сферу, куда большую, чем ожидалось, — раза в два больше её обычных, а то и ещё больше. Он пронёсся по воздуху с низким ревущим свистом и безопасно рассеялся в небе.

— Ого-о-о! — глаза Наваши вспыхнули.

— Куда больше моих Огненных шаров… — выдохнула Меделло; в её голосе звучало восхищение. — Делароза, ты правда стала сильнее.

— Похоже, изменились не только рога, — пробормотала Ареса.

— Цк… Делароза меня не обгонит! Я буду тренироваться ещё упорнее! — Наваша сжала кулаки.

Делароза стояла, выпятив грудь, и её губы растянулись в самодовольной ухмылке.

— Хе-хе. Я же говорила, что я потрясающая.

Беламус, всё ещё стоявший со сложенными руками, ничего не сказал, но внутри был потрясён. Это был не обычный Огненный шар. Прирост силы после эволюции в гоблина-ведьму оказался куда больше, чем он мог представить.

Это выходит за пределы моих ожиданий. Талант Деларозы к магии поражает. Если она продолжит эволюционировать… если достигнет уровня высшего гоблина-мудреца, однажды она, возможно, и правда превзойдёт мою магическую силу…

Глядя на юную гоблинку, сияющую от гордости, Беламус не мог не ощутить искру благоговения. Она была безрассудной, шумной, ей ещё многому предстояло научиться — но она росла с пугающей скоростью.

Она станет по-настоящему грозной, подумал он, и уголки его губ тронула слабая улыбка. Настоящая опора для этой деревни… а может, и нечто большее.

----------

Том 2 Глава 4

Беламус рассчитывал на хорошие результаты, но не думал, что они появятся так быстро. Всего через несколько минут после его демонстрации тренировочная поляна уже мерцала огнями сотворённых заклинаний. Десятки крошечных искр вспыхивали без единого напева, и лица собравшихся импов сияли чистым восторгом. Их попытки выходили неуклюжими и нестабильными, но они были настоящими и — что важнее всего — повторяемыми.

— В-вот так? Свет… Просто Свет! — вскрикнула одна из младших импок; глаза у неё расширились, когда в ладонях засиял слабый шарик.

— Ого… оно правда сработало! — ахнул другой, едва не выронив заклинание от потрясения.

Но никто не продвигался так быстро — и с таким энтузиазмом, — как Лилли.

— Получилось! Правда получилось! — радостно закричала она, подпрыгивая на месте маленьким кругом; кончики её пальцев всё ещё светились мягким сиянием. — Смотрите, господин Беламус! Без напева, вообще без ничего! Я же потрясающая, правда?!

Беламус молча кивнул с одобрением, хотя взгляд его задумчиво задержался на её магии. Основы она схватила почти так же быстро, как Делароза. Сырой потенциал был очевиден.

— Ты быстро поняла принцип, — сказал он, скрестив руки. — Впечатляет.

Лилли раздулась от гордости, словно павлин.

— Ну разумеется! Я ведь ваша самая верная слуга. Мне просто нужен был гениальный учитель, чтобы раскрыть мой талант.

Беламус мысленно вздохнул, но спорить не стал.

Продолжая смотреть на всё множащиеся искры заклинаний, он кивнул сам себе. Такими темпами у нас скоро появится целый отряд приличных магов. Эта деревня… правда становится сильнее.

Стоило Лилли прорваться через первый барьер, как её уже было не остановить.

— Поняла! Когда наконец щёлкает, всё дело в том, чтобы почувствовать форму заклинания! — крикнула она, щёлкнула пальцами, и мимо пронёсся порыв ветра. — А теперь попробуем… Ледяное копьё! Нет, стойте — Громовой толчок!

Одно за другим вокруг неё оживали заклинания — конечно, меньше и нестабильнее, чем у Беламуса, но несомненно действенные. Опыт Лилли в магии с напевами дал ей интуитивное понимание структуры и намерения каждого заклинания, и теперь ей больше не нужны были заклинательные формулы, чтобы вызвать их. Наблюдая за ней, Беламус медленно кивнул сам себе.

Она не просто шумная. И не просто раздражающая. Эта девочка опасна — в хорошем смысле. Если её дисциплинировать, она станет настоящей силой.

Вокруг неё начинали подтягиваться и остальные импы. Вспышки света, язычки пламени и дрожь земли показывали: без необходимости читать напев даже самые робкие маги набирались уверенности.

Беламус сложил руки на груди и оглядел поле, где сияли заклинания и горели жадные до знаний лица. Импы пришли в деревню как проблема, но теперь? Теперь они превращались в ценный ресурс.

Такими темпами… когда они будут готовы, я сам направлю их эволюции. Потенциал здесь слишком велик, чтобы его игнорировать.

※※※

Глубоко в западных пределах Великого леса Фрейзес зияла огромная расщелина, известная как пещера Робальдола. Это было не просто подземелье: она считалась одним из самых печально знаменитых мест в мире — бездной, пожравшей больше искателей приключений, чем кто-либо мог сосчитать. Немногие, кто выбирался оттуда живым, говорили об ужасах внутри вполголоса, и их рассказы превращались в легенды. Поэтому большинство поступало мудро: держалось подальше, оставляя пещеру в тяжёлой тишине.

В самом сердце этого тёмного лабиринта, окутанная мраком, похожим на тронный полог, лениво возлежала Амильдре, пока её подчинённый Кулаак докладывал ей.

— Таково нынешнее положение Бересдрала. Небольшие происшествия были, но в целом деревня устойчиво растёт.

Амильдре поджала губы; на лице у неё ясно читалась скука.

— М-м-м. Не кажется тебе, что всё слишком устойчиво?

Кулаак моргнул, застигнутый врасплох.

— Вас что-то не устраивает в моём докладе, госпожа?

— О нет, не в докладе. Просто… рост без конфликта такой скучный, — сказала она со вздохом. — Разве не было бы веселее, если бы они столкнулись с чем-нибудь чуть более… катастрофическим?

— Было нападение бегемота, если помните, — спокойно и точно напомнил Кулаак. Даже перед непредсказуемыми капризами госпожи голос его оставался ровным.

Она отмахнулась и фыркнула.

— Это едва ли считается. Я говорю о настоящем кризисе. Например, о полномасштабном нападении легионных муравьёв! Вот это было бы захватывающе. Настоящий опыт на грани смерти мог бы заставить Бересдрал эволюционировать ещё быстрее!

Кулаак тяжело вздохнул.

— При всём уважении, госпожа, ваше представление о захватывающем… исключительно опасно. Если Бересдрал будет полностью уничтожен, разве это не сведёт всё к нулю?

— Верно, было бы жалко, — признала Амильдре, накручивая на палец прядь волос, — но я уверена, они бы что-нибудь придумали. Наверное.

Кулаак пробормотал себе под нос, едва скрывая отчаяние:

— Полное безрассудство…

— Что ты сказал? — Амильдре прищурилась, и в голосе её зазвучало подозрение.

— Ничего, госпожа. — Кулаак тут же выпрямился и с безупречным самообладанием прочистил горло.

Она ещё мгновение смотрела на него узкими глазами, затем улыбнулась.

— Хорошо. Значит, как нам добавить остроты жизни нашего дорогого Бересдрала?

Кулаак резко выдохнул. Она вообще ничего не продумала, мрачно понял он. Но в случае Амильдре продумывание редко было сутью.

— Я бы не сказал, что совсем не могу придумать способ загнать их в трудное положение… — осторожно подбирая слова, пробормотал Кулаак.

— О? И что же ты можешь придумать? — Она подалась вперёд; глаза её сверкнули хищным любопытством.

— Лидер Бересдрала — Беламус — человек. Но не просто человек. Он сын графа Асториуса. По неизвестным причинам граф отверг его, и ребёнка приняло племя гоблинов. Этот случай и стал основой того, что позднее превратилось в Бересдрал, — начал Кулаак.

— Точно, я помню. Но всё равно: бросить собственного ребёнка? Какой же мерзавец. Полный мусор, — сказала Амильдре, скрестив руки и презрительно фыркнув.

Кулааку очень хотелось заметить, насколько странно слышать от неё, из всех существ, слово «мусор» в адрес кого-то ещё, но он знал, что лучше молчать. Скажи он это вслух — и навлечёт на себя её гнев.

— Некоторое время назад госпожа Амильдре приказала мне глубже изучить происхождение Беламуса. Я провёл тщательное расследование — и его самого, и нынешнего состояния графского дома, — ровным, профессиональным тоном объяснил Кулаак. — Оказалось, что там всё… довольно интересно.

— О? В каком смысле? — спросила Амильдре, склонив голову с интересом.

— После того как он отказался от Беламуса, у графа родился ещё один сын. Но мальчик… скажем так, не оправдывает ожиданий. Вероятно, он родился с даром, и только поэтому его тоже не выбросили, но во всём остальном? Характер, учёба, боевые навыки — полный провал. Граф уже на грани отчаяния, — объяснил Кулаак.

— Ха! Так ему и надо. — Амильдре усмехнулась без малейшего сочувствия.

— А значит, если дать ему знать, что Беламус жив и процветает, есть шанс, что граф попытается вернуть его. В конце концов, руководить гоблинами в таком возрасте — и руководить хорошо — уже достаточное доказательство исключительных способностей, — продолжил Кулаак, слегка понизив голос.

— М-м. Возможно. Но… он правда может забрать назад ребёнка, которого сам выбросил? — пробормотала Амильдре, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Разве это не трудно оправдать? Он ведь фактически признает, что бросил сына.

— Это можно обойти, — мягко ответил Кулаак. — Он может сказать, что Беламуса похитили гоблины, а не что его бросили. Говорят, у графа репутация добродетельного человека. Люди поверят.

— Хм. Значит, вот как, — сказала Амильдре, равнодушно пожав плечами. — Но даже если мы натравим на них людей, разве это правда подвергнет Бересдрал такой уж опасности? Люди не слишком привыкли сражаться в лесах. Разве они просто не заблудятся и не сдадутся?

— Верно… поэтому я позабочусь о нескольких запасных планах, — признал Кулаак, сцепив пальцы перед собой.

— В любом случае, Кулаак, я рассчитываю на тебя. Сделай всё, что потребуется, чтобы загнать Бересдрал в режим кризиса, ладно? Я знаю, ты справишься. Я в тебя верю, — сказала Амильдре, откинувшись на спинку кресла и одарив его слишком сладкой улыбкой.

От этих слов холодок пробежал прямо по позвоночнику Кулаака. Для большинства Амильдре выглядела не более чем ребёнком. Но Кулаак знал лучше. Он лично ощущал её ужасающую силу.

Его верность Амильдре не имела ничего общего ни с восхищением, ни с благодарностью. Это не была привязанность и не был долг. Это было выживание. Он понимал — до костей, — насколько чудовищна и непреодолима пропасть в силе между ними. Если он когда-нибудь совершит ошибку и разгневает её, то умрёт за считанные секунды.

С этой отрезвляющей мыслью Кулаак вышел из покоев, где оставалась Амильдре, и быстро двинулся по коридорам; за спиной тихо шуршал плащ. В голове уже складывались фигуры, запасные ходы, точки давления. Он пустит в дело каждый доступный ресурс.

Среди многочисленных подчинённых Амильдре Кулаак занимал одно из высших мест — фактически был вторым лицом, — и вместе с этим положением получил право распоряжаться другими по своему усмотрению. Он собирался воспользоваться им беспощадно.

Был один исполнитель — именно тот, кто подходил для такой задачи. Кулаак свернул на узкую лестницу и направился прямо к нему.

При его приближении фигура выпрямилась.

— Господин Кулаак… вам что-то нужно? — Голос принадлежал Барту: спокойный, звучный, с безошибочной дисциплиной солдата, ожидающего приказа.

Кулаак остановился перед ним, заложив руки за спину.

— Барт, — сказал он тихо и твёрдо, — у меня для тебя задание.

Барт слегка склонил голову; его рептильи глаза были сосредоточены и не мигали.

— Каковы параметры задания? — спросил он, и голос его был так же ровен, как стойка.

— Мы собираемся оказать давление на Бересдрал. Рассчитанное испытание. Вот что тебе нужно сделать… — Кулаак объяснял без колебаний. Голос его стал резче, когда он раскладывал операцию по шагам, каждый из которых был сформулирован с хирургической точностью. Барт слушал, ни разу не перебив, и впитывал план с тихой сосредоточенностью.

Когда Кулаак закончил, Барт один раз кивнул.

— Понял.

В его голосе не было страха — только цель.

Затем, не произнеся больше ни слова, он закрыл глаза и поднял когтистую руку. Тонкое сияние окутало его тело — магия, древняя и текучая. Чешуя перетекла в кожу, когти стали пальцами, и через несколько мгновений Барт уже совсем не походил на ящеролюда. Перед Кулааком стоял высокий широкоплечий человек.

— Тогда я отправляюсь, — сказал он уже новым голосом, пугающе гладким — будто человек, который носил эту личину тысячу раз.

Не дожидаясь разрешения уйти, Барт развернулся и зашагал в тени. Пункт назначения был ясен: земли графа Асториуса.

※※※

Владения графа Асториуса лежали далеко от шумного сердца королевства, у огромного Великого леса Фрейзес. Население региона было невелико, люди жили разбросанно — в тихих городках и шахтёрских посёлках, — но недостаток людей с лихвой компенсировался богатством. Огромная золотая жила в границах владений гарантировала, что эти земли никогда не будут бедны. Золото текло здесь свободно — надёжный источник процветания, который поколениями позволял домену жить в достатке.

Род Асториусов давно правил этими землями, передавая управление от поколения к поколению. Среди простого народа их репутация была более чем приличной. Нынешнего главу, графа Ренеста Асториуса, считали вполне способным человеком, и большинство верило, что под его руководством будущее дома обеспечено.

Увы, те, кто по-настоящему знал внутренние дела поместья Асториусов… знали иное. Им было прекрасно понятно: дом стоял далеко не твёрдо.

В роскошной комнате, украшенной позолоченной резьбой и дорогими драпировками, граф Ренест Асториус сидел, сгорбившись в кресле с высокой спинкой, и зарывал пальцы в волосы.

— …Что же мне делать? — пробормотал он хриплым, почти сорванным голосом.

Золотая комната не дала ответа. Только тишину.

[[image:/storage/reader-images/3179220449cc218ef71404d7a27347a644442679.jpg]]
Из всех забот, давивших на графа Ренеста Асториуса в последнее время, ни одна не была тяжелее вопроса наследования. Всего у него было четверо детей: два сына и две дочери.

В доме Асториусов традиция была железной: титул должен наследовать старший сын.

Это правило существовало поколениями; оно родилось из крови и предательства. Давным-давно жестокий спор о наследстве между братьями разорвал семью. Победивший старший брат казнил младшего, чтобы закрепить своё право. После этого в самое основание дома был врезан указ: что бы ни случилось, первым главой следующего поколения становится перворождённый сын. Младшие сыновья поддерживают его, но никогда не бросают вызов.

Закон был задуман, чтобы предотвратить будущие трагедии, — и был абсолютным. Неизменным.

А значит, Ренест был связан им. И его старший сын… был катастрофой.

Мальчик родился с заметным природным талантом. Одного этого оказалось достаточно, чтобы Ренест решил не отказываться от него при рождении. Но во всём остальном — развитие, интеллект, координация — всё было безнадёжно, полностью и окончательно.

В пять лет мальчик всё ещё не мог говорить полноценными предложениями. Он цеплялся за мать, как малыш, не умел бегать и не выполнял простых указаний. Даже обычное движение, казалось, давалось ему с трудом. Ренест почти не сомневался, что ребёнок страдает от врождённой проблемы — возможно, неврологической, возможно, физической, а скорее всего, и той и другой.

Возраст этого не исправит.

Второму сыну было два года — ещё слишком рано судить, — но он уже показывал хорошие признаки развития. Он начал говорить, для своего возраста хорошо двигался и не показывал ни одного тревожного симптома старшего брата. Однако судьба сыграла злую шутку: второй сын родился с магической склонностью провального типа, с «неудачным броском» в глазах знати. Будь он первенцем, Ренест, возможно, отказался бы от него. Но он не был первенцем. И именно поэтому его пощадили.

У него не было права на титул.

В этом и заключалась суть. Как бы сильно ни проваливался первенец, он всё равно оставался наследником. Так говорил закон. Так требовал закон.

Ренест уже обдумывал немыслимое.

Может, просто убить его? Тихо… незаметно. Прервать линию, пока она не ослабила дом…

Он не мог заставить себя это сделать. Каким бы мрачным ни был расчёт, мысль об убийстве собственного ребёнка выворачивала ему желудок. Однажды — давно — он уже выбросил сына из своей жизни. Он не хотел снова идти этим путём.

И потому сидел в этой сияющей, душной комнате, уронив голову на руки и зажатый нерешительностью.

Что мне делать?

Он уже задавал этот вопрос. Но ответ так и не приходил.

Ему было тридцать два года. Он всё ещё молод. Совсем не у смертного одра.

Но жизнь научила его: завтрашний день не обещан никому. И если с ним что-нибудь случится прежде, чем он обеспечит дому надлежащего наследника… дом Асториусов рухнет в хаос. В этом мире смерть от болезни в тридцать с небольшим не была редкостью. Напротив, случалась пугающе часто.

Если я умру, так и не подготовив ничего… дом Асториусов развалится.

Ренест это знал. Он понимал ставки. И потому думал — навязчиво, без устали, — выискивая хоть какое-то решение. Но сколько бы возможностей он ни перебирал, всё возвращалось к одному и тому же мрачному выводу.

Действенного ответа не было. Никакого — кроме убийства собственного сына.

Неужели до этого дошло? Я правда собираюсь это сделать?

И в тот самый миг, когда немыслимое начало обретать форму в его мыслях…

— Господин Ренест. У вас посетитель, — объявил дворецкий с порога.

Ренест повернулся на голос, нахмурившись.

— Кто?

— Он назвался Бартом Робертсоном.

— Барт… Робертсон?

Это имя ничего не говорило Ренесту. Он гордился своей памятью. Если бы посетитель был кем-то значительным или даже человеком, с которым он однажды встречался, он бы вспомнил.

Значит, этот Барт — никто. Человек без веса. А сейчас у Ренеста не было времени на ничтожных людей.

Он уже открыл рот, чтобы приказать прогнать гостя, когда дворецкий замялся и добавил:

— Он говорит странные вещи, господин. Что-то о шестилетнем ребёнке, которого видели в Великом лесу Фрейзес. Он настаивает на разговоре с вами.

— Шестилетний ребёнок? — Ренест нахмурился.

Поначалу слова почти не дошли до него. Только дрогнуло смутное узнавание. А в следующее мгновение его глаза широко раскрылись.

Нет… не может быть… Или может?

Был один ребёнок, о котором он мог подумать. Один, кто слишком хорошо подходил под это описание.

Ренест больше не колебался.

— …Веди его.

Дворецкий моргнул, явно поражённый. Он ожидал приказа отказать, а не распоряжения принять гостя. Но приказ есть приказ.

Через несколько минут он вернулся, а следом за ним вошёл человек, двигавшийся плавными, выверенными шагами.

— Для меня честь встретиться с вами, граф Асториус, — сказал мужчина, склонившись с вежливым поклоном и спокойным, выверенным голосом. — Меня зовут Барт Робертсон.

[[image:/storage/reader-images/b7f44b6194656b1925bd404890d4582bd587f75b.jpg]]
Барт стоял перед ним — человек с собранной, безупречно отполированной манерой, чьё поведение говорило то ли о привилегированном воспитании, то ли об отточенном искусстве вызывать доверие. При всей его учтивости Ренест был уверен: они никогда не встречались. Этот человек был полным незнакомцем.

Но времени на пустые любезности не было. В тот миг, когда гость представился Бартом и заговорил о лесе, спокойствие Ренеста треснуло. Его голос рассёк напряжённый воздух, острый как клинок.

— Ты уверен? Ты видел человеческого ребёнка в Великом лесу Фрейзес? Лет шести?

Это прозвучало скорее обвинением, чем вопросом, и питалось бурей чувств, которую он едва удерживал внутри. Страх, сомнение и гложущий ужас, какого он не испытывал много лет, разом скрутились в нём.

Шесть лет назад Ренест сделал выбор. Жестокий, необходимый выбор. Ребёнок, которого он бросил в этом огромном беспощадном лесу, родился с магическим дефектом — несовместимым даром, лишавшим его права наследовать семейное достояние. Для чувств там не было места. Такой ребёнок запятнал бы кровь, ослабил бы имя. Поэтому он сделал то, чего требовала традиция. И больше не оглядывался… До этого дня.

Срок совпадал точно. Если каким-то невозможным чудом мальчик выжил, сейчас ему было бы ровно шесть лет — именно столько, сколько ребёнку, о котором говорил Барт. Это совпадение подтачивало разум Ренеста. Доказательств не было, даже намёка. Это могла быть ложь, тщательно расставленная ловушка или обычная ошибка. И всё же он не мог отбросить эту мысль полностью — не раньше, чем узнает больше. Именно эта гложущая неопределённость и заставила его пустить этого человека в поместье. Он должен был узнать правду, как бы больно это ни оказалось.

Барт ответил холодно, почти клинически точно, хотя загадочный блеск в его глазах было невозможно прочитать.

— Ребёнка видел не я. Его обнаружил один из моих подчинённых. По нашим наблюдениям, после того как его бросили, его, вероятно, подобрали и вырастили гоблины. Это объясняет, как ему удалось выжить.

Ренест уставился на него с недоверием.

— Гоблины? Ты хочешь, чтобы я в это поверил?

— Я понимаю ваш скепсис, — гладко сказал Барт. — Большинство считает, что все монстры злы по природе. Но бывают редкие исключения — существа, способные к состраданию и даже доброте. Полагаю, этому ребёнку повезло встретить именно такого гоблина. Эта случайная встреча его и спасла.

Ренест не ответил сразу. Слова повисли в воздухе — чужие и нелепые. Добрые гоблины? Это звучало как детская сказка. Монстры не растят детей. Они их пожирают.

И всё же… при всей абсурдности в нём что-то остановилось. Если в рассказе Барта была хотя бы крупица правды, значит, прошлое не осталось похороненным. Оно выкарабкалось из лесной земли — живое, необузданное — и требовало столкнуться с ним лицом к лицу.

— Если ты пришёл сюда торговать ложью, — прорычал Ренест, — убирайся.

— Уверяю вас, я говорю правду, — так же гладко ответил Барт, не дрогнув перед угрозой в голосе Ренеста. — Мой подчинённый — человек, которому я полностью доверяю. Его доклад не выдумка.

Ренест презрительно фыркнул, сузив глаза.

— А я понятия не имею, кто ты. Почему, ради всего святого, я должен верить хоть одному твоему слову?

Барт не дрогнул.

— Тогда, возможно, вам стоит послать того, кому вы доверяете, чтобы он всё подтвердил. Я могу сообщить место, где сейчас живёт ребёнок.

— …Что?

Голос Ренеста стал низким и резким — скорее реакцией, чем вопросом.

На мгновение он замолчал, и внутри у него шевельнулось подозрение. Во всей этой ситуации что-то было не так. Зачем вообще приходить к нему с такой информацией? Человеческий ребёнок, живущий в лесу, едва ли был причиной вмешивать лорда, тем более являться без приглашения в его поместье.

Нет. Это не простое совпадение.

Он знает? Мысль вспыхнула резко и невольно. Он знает, что шесть лет назад я бросил ребёнка в этом лесу?

Паранойя хлынула волной. Ренест чувствовал, как ловушка закрывается, хотя ещё не видел её формы.

Его взгляд стал ледяным, когда он вцепился глазами в Барта.

— Скажи мне вот что. Почему ты принёс этот рассказ именно мне? Из всех людей?

Барт чуть пожал плечами — маленьким, выверенным движением.

— Если вам нужно знать… гоблинская деревня сделала ребёнка своим лидером. Под его руководством они начали быстро расширяться. Возможно, они попытаются вторгнуться на человеческие земли. Я всего лишь подумал, что лорду стоит знать об этом, чтобы принять меры предосторожности.

Ренест уставился на него.

— Ты говоришь, что ребёнок — шестилетний ребёнок — руководит гоблинами?

— Да, — спокойно сказал Барт. — Для своего возраста он поразительно умён. И не только гоблинами: он привёл к себе орков и другие племена монстров. Их поселение быстро растёт.

Первым порывом Ренеста было рассмеяться. Нелепость рассказа была за гранью правдоподобия. Ребёнок, едва старше малыша, командует монстрами? Заключает союзы? Смешно.

Настолько смешно, что на миг он даже задумался, не казнить ли Барта за оскорбление его разума. Но нет — смерть была бы слишком поспешной. Лучше просто выгнать его. По крайней мере, пока.

— Уходи, — холодно сказал Ренест. — И молись, чтобы я не передумал. У меня нет времени на бред сумасшедшего. Сейчас напряжённый сезон, и мне есть о чём думать помимо этого.

— Это не бред, — спокойно, почти безмятежно ответил Барт. — Если вы проверите сами, скоро увидите правду.

— Я сказал: уходи, — прорычал Ренест; в голосе мелькнула усталость. Он не хотел слышать больше ни слова.

Барт слегка поклонился, хотя в его улыбке было тихое предостережение.

— Я вас предупредил.

Острота в его голосе заставила пульс Ренеста сбиться — не страхом, скорее резким, инстинктивным чувством тревоги. Барт не блефовал. Или, если блефовал, играл роль с пугающей убедительностью.

— Я пока остановлюсь в трактире «Амастенд», — гладко сказал Барт, разворачиваясь к выходу. — Если передумаете и захотите узнать, где живёт ребёнок… обращайтесь.

С этими словами он покинул поместье.

Ренест застыл в последовавшей тишине; эхо закрывшейся за Бартом двери держалось дольше, чем должно было. Он приказал этому человеку уйти. Он говорил властно, уверенно. И всё же эта уверенность уже начинала расползаться внутри него.

А что, если он сказал правду?

Вопрос вгрызся глубоко, вытаскивая на поверхность старые страхи.

Если ребёнок и правда выжил — если его ребёнок всё ещё жив в этом проклятом лесу, — ненавидит ли он отца? Помнит ли, что с ним сделали?

Логически мальчик не должен был знать, кто его бросил. Он был младенцем — едва держал голову. Никак не мог помнить. Но страх не подчинялся логике, и Ренест не мог прогнать эту мысль.

А вдруг он знает? Вдруг все эти годы ждал, становился сильнее, только чтобы вернуться и отомстить?

Паника тлела… а затем медленно начала остывать. Разум Ренеста наконец начал прорываться обратно к рассудку.

Нет. Глупость, сказал он себе. Он был младенцем. Он не мог помнить.

Следующая мысль пришла тише, но отмахнуться от неё оказалось труднее. Если ребёнок и правда руководит гоблинами и другими монстрами… разве это не хорошо?

В это было невозможно поверить. Шестилетний мальчик, объединяющий соперничающие племена монстров под одним знаменем, — это был не обычный ребёнок. Это было лидерство. Это была грубая сила.

Да, врождённый магический дар мальчика сочли провальным, и именно поэтому его отбросили. Но если он нашёл другой путь — если развил иной вид силы, который опровергал его «дефект», — может быть, Ренест ошибался с самого начала.

Он всегда был убеждён, что только рождённые с природным талантом к мечу или способностью повелевать достойны нести имя Асториусов. Их кровь требовала силы, дальновидности и власти. Но, возможно — только возможно, — врождённые дары не были единственным мерилом потенциала.

Если этот ребёнок, этот мальчик среди монстров, действительно существует… и если он действительно сын Ренеста… вернуть его в семью было не просто возможностью. Возможно, это было необходимостью.

В конце концов, он был законным первенцем. По закону и крови титул принадлежал ему. Ни один другой сын — даже рождённый позже с более «приемлемыми» талантами — не мог претендовать на такую законность.

Препятствия, без сомнения, будут. Но с ними можно разобраться. Проблемы решаемы.

Разум Ренеста уже крутился, считал, строил планы. В одном он был абсолютно уверен: правда ни в коем случае не должна выйти наружу. То, что он бросил собственного ребёнка — оставил его умирать в глубинах леса, — было пятном, которое не смыли бы ни власть, ни богатство. Эта правда останется похороненной. Официально мальчик умер ещё во чреве — мертворождение, трагичный, но достойный конец. Такова всегда была история.

Странно, но теперь, когда ребёнок, по-видимому, нашёлся живым и даже процветал среди гоблинов, Ренест увидел новый путь. Если переписать правду — если ребёнок был не мертворождённым, а похищенным, вырванным из колыбели монстрами глубокой ночью, — скандал станет трагедией. Несчастьем. Отцовским горем, а не позором.

Да, сама мысль, что благородного наследника похитили гоблины, была глубоко постыдна и ударила бы по престижу семьи Асториусов. Однако по сравнению с тем, чтобы позволить нынешнему наследнику унаследовать титул, это была небольшая цена. Люди, конечно, будут сплетничать. Но время притупляет даже самые острые слухи. В конце концов скандал угаснет — особенно если ребёнок вернётся сильным, способным и готовым вести дом за собой.

Ренест уже видел, как можно выстроить эту историю. Мальчик, которого считали мёртвым, был найден живым в землях монстров и своевременно спасён неустанными усилиями отца. Его похитили — не бросили. Чудо судьбы, а не наследие греха.

Это было жизнеспособно. Управляемо.

Оставалась, однако, одна неизбежная сложность: нынешний наследник. Технически второй сын, но публично и фактически — признанный первенец.

Сам мальчик не станет проблемой: он ещё слишком мал, чтобы понять последствия, не говоря уже о возражениях. Настоящее препятствие — его мать.

Женщина, родившая истинного первенца Ренеста, покончила с собой вскоре после того, как ребёнка бросили. Это было… прискорбно. Вскоре после этого Ренест снова женился — скорее из политической необходимости, чем по иной причине, — и вторая жена родила ему другого сына. Этот мальчик и стал предполагаемым наследником.

Своей нынешней жены Ренест особенно не боялся — не лично. Но её семья обладала значительным влиянием. Хотя её ранг был ниже его собственного, её дом располагал большей военной силой и властью в регионе. Политический разрыв с ними мог дорого обойтись.

И всё же надежда оставалась. Даже его жена в последние годы выражала сомнения, спрашивая, есть ли у их сына качества, необходимые, чтобы вести дом Асториусов. Эти сомнения, если осторожно их подогреть, можно обратить себе на пользу. При правильном убеждении, верил Ренест, её можно будет склонить на свою сторону.

Последним вопросом оставался сам брошенный ребёнок.

Примет ли он это?

Если мальчик действительно выжил и теперь руководит гоблинами, как утверждал Барт, возможно, он питает глубокую ненависть к человечеству — и к отцу, который его бросил. Но Ренест сомневался, что такая обида продержится, стоит ребёнку увидеть, что может дать жизнь наследника благородного дома.

Роскошь. Власть. Безопасность. Образование. Образ жизни настоящего аристократа.

По сравнению с этим жизнь в деревне монстров — примитивная, беспорядочная и опасная — наверняка покажется жалкой. Сам Ренест никогда не видел такого места, но был уверен: оно может быть только убогим. Грубые лачуги. Грязная еда. Постоянная опасность со стороны соперничающих племён или человеческих искателей приключений с клинками. Несчастное, грязное существование.

Ни один разумный ребёнок не выберет это вместо богатства и привилегий имени Асториусов.

А если, по какой-то странности характера, выберет?

Лицо Ренеста помрачнело.

Есть и другие способы добиться нужного исхода. Если дойдёт до этого, подумал Ренест, и уголки его губ изогнулись холодной улыбкой, ребёнка можно слепить так, как мне нужно… если не утруждать себя любезностями.

Он не был наивен. Манипулировать взрослыми требовало тонкости. Но дети? Детей можно формировать, направлять, ломать и собирать заново так, как удобнее, — особенно если они всю жизнь выживали в дикой глуши и отчаянно нуждались хотя бы в простой опоре.

И всё же… Ренест откинулся в кресле и сцепил пальцы под подбородком. Ничто из этого не имеет значения, если мальчика не существует. Или если Барт лжёт без зазрения совести.

И то и другое было вполне возможно.

Ренест ему не доверял. В Барте было что-то фальшивое — слишком гладкий, слишком уверенный. Он рассказал историю, слишком нелепую, чтобы принять её на веру. И всё же…

Если это правда, размышлял Ренест, выгода будет огромной. Одно открытие может одним ударом развязать половину моих узлов.

По крайней мере, это стоило проверить.

Он поднялся. Решение было принято; время для догадок прошло.

— Позовите Лизу, — резко приказал он.

— Сию минуту, господин, — ответил управляющий, поклонился и поспешил прочь.

Через несколько минут дверь снова открылась, и управляющий вернулся — на этот раз с высокой женщиной рядом.

— Вы звали меня, господин Ренест? — спросила она чётким, собранным голосом.

Лиза Лудресс. Двадцатидвухлетняя рыцарь с длинными золотистыми волосами, сверкавшими, как отполированный металл, в солнечном свете, льющемся через арочные окна. Её красота была поразительной — безошибочно. Но внимание привлекала прежде всего сама её осанка: высокая, выдержанная, излучающая силу. Ростом она наверняка была далеко за сто восемьдесят сантиметров, тело отточено, как клинок. Сильные руки, вылепленная талия и глаза, которые в мгновение могли стать холоднее льда.

— Ты пришла. Хорошо, — сказал Ренест, один раз кивнув; мысли его уже были заняты делом. — У меня для тебя поручение.

Из всех воинов дома Асториусов Лиза была бесспорно самой способной. Несмотря на молодость, её доблесть на поле боя создала репутацию, с которой мало кто осмеливался спорить, и доверие Ренеста к ней было абсолютным. Он точно знал: она справится там, где многие другие замнутся. Не теряя ни мгновения, он начал тщательно излагать ситуацию, передавая ключевые сведения от Барта: поразительную возможность, что ребёнок может быть жив в Великом лесу Фрейзес, и глубочайшие последствия, которые такой наследник будет иметь для будущего их дома.

Лиза выслушала всё объяснение, ни разу не перебив; её взгляд оставался ровным и непроницаемым. Ренест не смягчал подробностей: он изложил высокие ставки, всю неопределённость и абсолютную необходимость секретности. Если ребёнок действительно существует — если он жив и действительно его сын, — найти его было первостепенно. Разумеется, всю правду Ренест намеренно опустил. Он сказал Лизе только то, что было необходимо: ребёнок, которого шесть лет назад считали погибшим после налёта гоблинов, возможно, невероятным образом выжил.

Впервые железное самообладание Лизы дрогнуло; глаза её расширились от потрясения.

— Это… это правда возможно, господин? — спросила она, и голос её был резок от неверия.

Ренест тихо вздохнул, изображая человека, согнувшегося под тяжестью надежды.

— Сведения исходят из сомнительного источника, поэтому я не могу сказать, что полностью им доверяю. Но если… если они окажутся правдой… — Он отвёл взгляд, позволяя словам оборваться, будто его захлестнули одни лишь чувства. — Это будет чудо. Радость, которую не передать словами.

Он снова повернулся к Лизе, и тон его стал размеренным и серьёзным.

— Я не отправляю тебя на это задание легкомысленно, Лиза. Возможно, всё окажется ничем. Но я должен попросить: поедешь и убедишься сама?

Ответ Лизы прозвучал без единого мгновения промедления. Она выпрямила спину и коротко, решительно кивнула.

— Если есть хоть малейшая возможность, что это правда, всё меняется для дома Асториусов. Считайте, что дело сделано, господин.

Она едва успела договорить, как уже развернулась на каблуке и направилась к двери с такой срочностью, будто собиралась отправиться в путь в ту же секунду.

— Подожди! — Голос Ренеста остановил её порыв; он поднял руку. — Ты ещё не знаешь, где находится деревня. Куда именно ты собиралась ехать?

Лиза резко остановилась на полушаге, оглянулась через плечо и улыбнулась чуть смущённо, но обаятельно.

— Ах, превосходное замечание. Я предположила, что место просто где-то в Великом лесу Фрейзес, но, полагаю, вы можете дать более точное направление?

— Я не знаю местоположения, — откровенно признал Ренест, — но человек, который знает, Барт, сейчас остановился в трактире под названием «Амастенд». Твоя первая задача — найти его там; он сообщит тебе точные координаты.

Лиза повторила название, и в глазах её мелькнуло узнавание.

— «Амастенд». Я знаю это место. Немедленно отправлюсь туда.

Последним одобрительным кивком Ренест дал согласие.

— Тогда иди. И пусть удача сопутствует твоему пути.

Коротко отдав честь, теперь уже с сияющей решимостью в глазах, Лиза развернулась и целеустремлённо вышла из комнаты. Через несколько мгновений она покинула поместье и уже была на дороге к «Амастенду».

※※※

В деревне Бересдрал воцарилась редкая и долгожданная тишина, дав Беламусу короткую передышку от обычных обязанностей. Он погрузился в горячую ванну, магически подогретую и вырезанную из камня, позволяя огромному грузу ответственности наконец раствориться в усталых конечностях.

К сожалению, как он быстро вспомнил, покой — роскошь, предназначенная для взрослых. Дети такого понятия не знали. В тот самый миг, когда он вышел из ванны, с волос всё ещё стекала вода, дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Наваша — запыхавшаяся от возбуждения, с парой деревянных мечей в руках.

— Беламус! Пришло время дуэли! — крикнула она; глаза её горели непоколебимой решимостью.

Беламус моргнул, всё ещё наполовину мокрый и завернутый в полотенце, а надежда на отдых полностью испарилась. Он понимал источник пыла Наваши: она горела соревновательным огнём с тех пор, как Делароза прошла третью эволюцию. Там, где Делароза пошла путём мага, Наваша была создана для агрессивного ближнего боя — клинок в руках, пока её ровесница оттачивала заклинания. Эти беспощадные ежедневные тренировки питались отчаянной потребностью достичь собственной следующей ступени роста. Беламус подозревал, что если нынешнее направление сохранится, она эволюционирует в гоблина-рыцаря — ведущую форму ближнего боя. Если бы её внимание было сосредоточено на дальнобойном оружии, она могла бы перейти к гоблину-лучнику, но было ясно, куда направлены её амбиции.

К сожалению, к такой перемене она ещё не была готова: ей недоставало необходимого мастерства и важной отточенности. Путь к эволюции требовал не только усилия; он требовал точности, подтверждённого владения и высшего проявления силы. Для Наваши это означало: когда придёт время, ей, как прежде Деларозе, нужно будет выследить и съесть адскую гончую, чтобы запустить трансформацию.

Беламус медленно выдохнул, вытирая с кожи остатки пара. Он собирался отдохнуть, но взгляд Наваши — честная, яростная жажда большей силы — не оставлял возможности отказать. Это была не простая просьба об услуге; это было требование настоящего испытания. И он уважал это.

— Ладно, — сказал Беламус с лёгкой улыбкой, соглашаясь. — Пойдём.

Они вместе направились на тренировочную площадку; ноги ступали по мягкой земле, утоптанной годами спаррингов. Они подняли деревянные мечи и заняли стойки, а потом Наваша бросилась вперёд, даже не дождавшись сигнала. Хотя Беламуса знали прежде всего как мага, его владение мечом тоже нельзя было недооценивать. Он встретил её атаку, и фехтование, отточенное ещё в прошлой жизни, идеально дополняло усиливающие заклинания, поддерживавшие его тело. Он двигался с плавной точностью, легко парируя и перенаправляя её свирепые, но неотработанные удары. Наваша была быстрой и чудовищно сильной, но техника её оставалась сырой.

И всё же её страсть невозможно было отрицать.

Она вкладывала в каждый обмен ударами всё своё существо: дыхание срывалось рваными толчками, взгляд с обжигающей сосредоточенностью был прикован к противнику. Беламус побеждал её снова и снова, но она каждый раз поднималась и шла в атаку, не отступая и не дрогнув. Её дух был ошеломляющим, и с каждым поединком Беламус чувствовал, как она растёт, как заостряются её навыки.

Она ещё не готова, думал он, наблюдая, как Наваша бросается с новым углом атаки. Но день, когда она превзойдёт меня… приближается.

Он не знал, наполняет ли это осознание его гордостью или тонкой тревогой.

Глядя, как она снова мчится на него, разбрасывая пот с бровей, Беламус подумал: возможно, Наваша всё же уже готова эволюционировать в гоблина-рыцаря. Но едва такая возможность возникла, следом пришла более осторожная мысль. Если она эволюционирует сейчас, в этот момент триумфа, не потеряет ли сам огонь, который двигает её вперёд? Она так упорно тренировалась, каждый день гнала себя с неослабевающей сосредоточенностью. Слишком быстро достигнутая цель могла притупить её рвение.

Наконец силы Наваши иссякли. Она рухнула на землю, раскинувшись без сил и тяжело дыша.

— А-а-ах… я выжата… и пальцем больше не пошевелю…

Сам Беламус тоже был почти столь же измотан. День он начинал с твёрдым намерением отдохнуть, а теперь мышцы ныли с головы до пят. Спарринг с Навашей, пусть даже деревянным мечом, оказался совсем не лёгкой разминкой.

Несмотря на усталость, глаза Наваши сияли надеждой.

— Эй! Я… — выдохнула она между вдохами. — Могу эволюционировать?! Уже могу?!

Чистая радость в её голосе делала решение трудным, но Беламус знал, что так будет лучше для неё самой. Сделав лицо нечитаемым, он произнёс необходимую ложь:

— Пока нет.

Как он и надеялся, отказ не обескуражил её. На лице Наваши расплылась решительная улыбка, она села, вытерла пот со лба и уже загорелась следующим раундом — пусть и не сегодня.

— Всё ещё нет, значит? Тогда в следующий раз я должна стараться куда сильнее!

Именно этого ответа он и хотел. Может, она ещё не готова, но с таким несгибаемым настроем скоро будет.

Вытерев собственный лоб, Беламус наконец повернул к дому, мечтая только о том, чтобы упасть и отдохнуть. Однако у судьбы были другие планы. Едва он успел дойти до двери, как раздался знакомый голос:

— Беламус!

На этот раз это была Делароза; за ней тихо шла любопытная Меделло.

— Я ведь только что эволюционировала, да? — объявила Делароза, подпрыгивая на носках. — Значит, я хочу выучить все новые заклинания, какие смогу! И заодно можешь научить Меделло?

— М-мне не то чтобы нужно, но если ты всё равно будешь учить… — добавила Меделло, смущённо пожав плечами.

Беламус замешкался; каждая мышца в теле протестовала. Он устал до предела. Но потом Делароза склонила голову, её ярко-фиолетовые глаза заблестели ожиданием, и его решимость начала рушиться. Он никогда не умел отказывать людям — особенно детям с таким жадным блеском в глазах. Кроме того, он видел их огромный потенциал: резкий, инстинктивный талант Деларозы и тихое, внушительное понимание магической теории у Меделло. Скоро ему всё равно придётся дать им обеим полноценное, системное обучение. Перспективы у них были.

С тихим вздохом обречённости, в котором усталость смешалась с гордостью, он кивнул.

— Ладно. Но совсем недолго.

— Ура! — просияла Делароза.

Меделло тоже улыбнулась — сдержаннее, но явно довольная.

Как бы он ни устал, Беламус не мог не почувствовать искорку гордости, когда вошёл внутрь, а две юные волшебницы последовали за ним.

— Ладно, — снова сказал Беламус с лёгким кивком.

Переключившись в режим учителя, он задумался, с чего начать.

Может… Усиление тела.

Это было поддерживающее заклинание — усиление, повышающее физические способности пользователя. Для магов вроде Деларозы и Меделло, полагающихся на дистанцию, оно на первый взгляд могло казаться не слишком полезным, но Беламус знал лучше. Хорошие маги не просто бросали заклинания — они выживали. Атакующая магия бесполезна, если враг неожиданно сокращает дистанцию. Усиление тела повышало скорость, реакцию, высоту прыжка, рефлексы — всё, что нужно магу, чтобы уйти от опасности, когда заклинания подвели или передняя линия прорвана.

Я несколько раз использовал его перед Деларозой, подумал он. Учитывая, как она смогла скопировать Святого сокрушителя, просто посмотрев на него, есть приличный шанс, что и это она тоже подхватила… Но на всякий случай стоит научить как следует.

Он повернулся к двум ожидающим гоблинкам; обе смотрели на него широко раскрытыми глазами.

— Я научу вас заклинанию под названием Усиление тела, — объявил он.

Делароза склонила голову.

— А что это?

— Это заклинание усиливает физическую мощь твоего тела, — объяснил он. — Оно позволяет быстрее бегать, выше прыгать и быстрее уворачиваться. Оно не создаёт огонь или свет, зато заставляет тело лучше делать то, что оно уже умеет.

— Ого! Хочу выучить! — сказала Делароза, и даже голос её будто подпрыгивал от восторга.

Беламус взглянул на неё с любопытством.

— Делароза, разве ты уже не умеешь им пользоваться?

Она моргнула.

— Нет. Никогда не пробовала!

Он удивлённо приподнял бровь.

Он был уверен, что она видела, как он использует это заклинание, — даже много раз. У неё была поразительная способность учиться магии, просто наблюдая, и обычно ей хватало одного раза. Двух — самое большее. Почему же она не подхватила это?

И тут причина ударила его.

Разумеется. У Усиления тела нет ярких внешних эффектов.

В отличие от атакующих заклинаний, вспыхивающих огнём или мерцающих светом, Усиление тела было тонким, невидимым. Никакого зрелищного взрыва, никакого магического сияния — только тихое изменение возможностей тела. Со стороны это вообще могло не выглядеть как магия.

Она, наверное, даже не понимала, что я его применяю.

Беламус слегка улыбнулся.

— Тогда ладно. Разберём всё по шагам.

Так начался урок — уже не бой, а совсем другой вид тренировки.

И всё же, подумал Беламус, Делароза со мной с младенчества. Она должна хорошо чувствовать мою обычную скорость и силу. Если я вдруг начинаю двигаться быстрее, ей стоило бы понять, что это магия.

Похоже, нет.

— Теперь, когда ты сказал, — произнесла Делароза, склонив голову, — был раз, когда ты внезапно стал весь быстрый и шустрый. Я просто думала, что это какая-то странная человеческая сила.

Вот оно. Она видела, как он использует Усиление тела, но не признала это заклинанием. Для неё это была всего лишь ещё одна странная черта из загадочного мира людей.

— Я хочу его выучить, — ярко добавила она.

Беламус моргнул. Этого он ожидал. Удивил его следующий голос:

— М-может, я тоже хочу его выучить… — пробормотала Меделло, сложив руки перед собой и застенчиво опустив взгляд в пол.

Она была тихой и осторожной. Редко случалось, чтобы она сама вызывалась учить заклинания, если Делароза не подталкивала её к этому, — да и тогда Меделло обычно медлила. Но в этот раз она заговорила сама, пусть и робко.

Беламус повернулся к ней с любопытством.

— С чего вдруг такой интерес?

— Если я смогу им пользоваться… — сказала она, не поднимая глаз, — может, мне будет легче убегать. От страшных монстров, я имею в виду.

Не самая героическая мотивация. Зато честная. И практичная.

Беламус слабо улыбнулся.

— Для этого оно точно поможет.

— А как им пользоваться? — спросила Делароза, и голос её мгновенно вернулся в режим высокой энергии. — Нужно выкрикнуть и принять позу или что-то такое?

— Как и с большинством заклинаний, — объяснил Беламус. — Представляешь, что твоё тело становится сильнее: быстрее, легче, проворнее. Потом говоришь: «Усиление тела» — и выталкиваешь энергию наружу изнутри.

— Поняла! — прощебетала Делароза.

Беламус был уверен, что Делароза освоит это мгновенно. Она всегда осваивала. Однако…

— М-м-м… — Она нахмурилась, недовольно поджав губы.

Не получалось.

Уже одно это было неожиданно. Делароза обычно могла повторить любое заклинание, увидев его один раз, максимум два. Беламус внимательно следил за ней. Выражение лица у неё не было скучающим или рассеянным. Она старалась. По-настоящему.

— …Трудно? — спросил он.

— Типа того. То есть это не как вода или огонь, понимаешь? — проворчала Делароза. — Нечего представить. Это просто… ощущение. Так намного сложнее.

Она подняла глаза и добавила:

— Беламус, покажи мне ещё раз. Как следует.

Он кивнул.

— Усиление тела.

Энергия хлынула по его конечностям, напрягла волокна мышц и сделала ноги легче. Он низко присел, подпрыгнул вверх, развернулся в воздухе и приземлился быстрым плавным кувырком. Затем побежал на месте — движения были чёткими и чистыми, достаточно преувеличенными, чтобы показать эффект заклинания.

Делароза наблюдала пристально, скрестив руки и сузив глаза.

— М-м… М-М-М-М-М… — проворчала она, прищурившись ещё сильнее.

Она всё ещё была не удовлетворена.

— Попробуй бегать по кругу! И сделай переворот! И, может, прыгни выше! Очень высоко! — воскликнула Делароза; глаза её засияли ожиданием.

Беламус обречённо вздохнул и подчинился: рванул в спринт, затем взмыл в полноценный акробатический переворот и приземлился, не сбивая темпа. Он постарался, чтобы Делароза ясно увидела, насколько выросли его физические возможности.

Она продолжала смотреть, сильно щурясь.

— Хм… всё равно трудно понять.

Ни искр. Ни пламени. Ни видимой энергии. Только движение… и улучшение.

Логично, подумал Беламус. Её мозг привык, что магия выглядит как магия. Ей трудно с тем, что прячет эффект внутри тела.

Он шагнул вперёд и положил руку ей на плечо.

— Не перемудривай. Просто представь, что твоё тело становится быстрее, будто ты ничего не весишь. Тебе не нужно ничего видеть. Просто почувствуй.

Делароза медленно кивнула.

— Ладно… попробую ещё раз.

Рядом с ней Меделло уже шептала заклинание себе под нос, нахмурившись и крепко зажмурив глаза от сосредоточения.

Похоже… если магия не производит какого-то видимого эффекта, Делароза не может сразу её схватить, подумал Беламус, наблюдая, как она борется с раздражением.

Учить магии никогда не было просто. Дело было не только в объяснении или демонстрации. В самой своей основе магия сильно зависела от воображения мага. А это не улучшается за одну ночь, как бы хорошо ты ни объяснял.

Глядя, как Делароза мучается, Беламус почувствовал укол вины. Он вспомнил себя — в прошлой жизни, ребёнком, когда магия не давалась легко. Раздражение, непонимание, тихий укол неудачи. Он отлично знал это чувство.

И всё же, сказал он себе, это часть процесса.

Если уж на то пошло, для Деларозы это может оказаться ценным опытом. До сих пор она подхватывала почти каждое заклинание без усилий. Немного борьбы в долгосрочной перспективе ей только поможет. В конце концов настоящий рост приходит, когда упираешься в стены — и пробиваешь их. Этот урок Беламус усвоил тяжёлым путём, и не раз.

— Б-Беламус! — через несколько минут внезапно позвала Меделло; её голос прорезал напряжение. — Кажется, у меня получилось! Я могу им пользоваться!

Беламус повернулся — и действительно: Меделло подпрыгивала на месте, легко ступая, её движения стали заметно острее. Она метнулась туда-сюда, затем взлетела в прыжке на удивительную высоту. Заклинание закрепилось.

— Получилось! Ура! — воскликнула она с непривычной для себя бурной радостью. — Теперь, если встречу страшного монстра, точно смогу сбежать!

Редко доводилось видеть Меделло такой возбуждённой. Она закружилась с маленьким подпрыгиванием, улыбаясь, но…

— М-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м… — в нескольких шагах от неё зарычала Делароза, скрестив руки; всё лицо у неё сморщилось от раздражения. Она неотрывно смотрела на Меделло, губы сжались в тонкую дрожащую линию.

Она всегда первой осваивала всё. Сама мысль оказаться второй — остаться позади — была для неё совершенно чужой. И она её ненавидела.

Меделло, почувствовав напряжение, тихо ахнула.

— А…

Она тут же перестала прыгать и неловко сложила руки перед собой. Лицо её стало виноватым.

— Н-не переживай, Делароза! У тебя скоро получится! Ты куда лучше меня в магии! — быстро сказала Меделло мягким, ободряющим голосом. Она всегда замечательно умела читать обстановку.

— Р-разумеется, получится! — огрызнулась Делароза, хотя голос её слегка дрогнул. — Я выучу его прямо сейчас!

Глаза её вспыхнули яростной решимостью, и всю энергию она вложила в предельно острое сосредоточение. Она сжала кулаки и уставилась в землю, будто могла прожечь в ней заклинание одной лишь волей.

Даже когда солнце опустилось за деревья и деревня затихла на ночь, Делароза не остановилась.

Когда Беламус наконец сказал: «Пора домой», она не ответила.

Она всё ещё тренировалась, всё ещё гнала себя сильнее, чем когда-либо. И Беламус, наблюдая за ней издали, не смог удержаться от улыбки.

Да. Это тоже часть роста.

— Ч-что мне делать? — пробормотала Меделло, беспокойно переводя взгляд с Деларозы на Беламуса.

— Меделло, тебе лучше идти домой, — мягко сказал Беламус. — Уго, наверное, уже беспокоится. Я останусь здесь.

— Но… я думаю, Ареса тоже беспокоится о тебе, — ответила Меделло с тревогой в голосе.

Беламус кивнул.

— Ты права… Твой дом рядом с моим, так что можешь зайти к ней и объяснить ситуацию?

— Д-да, могу, — сказала Меделло, быстро кивнула и поспешила прочь в ночь.

Прошло несколько минут тишины, прежде чем на краю тренировочной площадки появилась Ареса с маленькой корзиной в руках. Её взгляд сразу нашёл Деларозу.

— Ух ты… она правда сосредоточилась, — пробормотала Ареса, наблюдая за юной гоблинкой с тихим восхищением.

— Да, — просто сказал Беламус рядом с ней.

— Когда она такая, её уже не оттащить, — добавила Ареса с ласковым вздохом. — Я останусь и покараулю вместе с тобой. Ах да — я принесла еду.

— Спасибо, — с благодарностью сказал Беламус, принимая ужин.

Ареса принесла достаточно еды и для него, и для Деларозы, но быстро стало ясно, что Делароза есть не собирается. Она почти не замечала их, полностью погрузившись в тренировку.

Они терпеливо ждали.

Проходили часы. Беламус сидел рядом с Аресой, луна поднималась всё выше, ночной воздух холодел. Они смотрели, как Делароза снова и снова повторяет двигательные упражнения, не теряя сосредоточенности. Но чем позже становилось, тем сильнее подкрадывалась усталость.

Беламус зевнул. Веки начали слипаться. Он откинулся назад, плечи потяжелели, и он уже почти начал клевать носом, когда…

— Получилось!!! — закричала Делароза.

Крик разорвал тренировочную площадку, словно удар грома, достаточно громкий, чтобы деревья задрожали. Беламус резко выпрямился, мгновенно проснувшись. Он повернулся к источнику звука — и точно: Делароза сияла, прыгая выше, чем когда-либо, и носилась по земле с ослепительной скоростью. Усиление тела поднимало её ловкость, и она двигалась, как стихийная сила, обводя площадку размытым вихрем. Однако запас энергии был конечен. После последнего, головокружительного круга она внезапно рухнула с громким хлопком и распласталась на спине в грязи.

Ареса и Беламус оба подбежали к ней с тревогой, но, добравшись, замерли и переглянулись с выражением, в котором улыбка смешалась со вздохом.

— Похоже, она наконец выдохлась.

Делароза крепко спала — тихо похрапывала, полностью отключившись.

— Эта девочка… — пробормотала Ареса с усталым раздражением. — До смерти нас перепугала.

Беламус вздохнул и потёр глаза.

— Пойдём домой. Я тоже уже начинаю сдавать.

Не говоря больше ни слова, Ареса присела и осторожно подняла спящую гоблинку себе на спину. С их ношей на закорках они тихо прошли через залитую лунным светом деревню и наконец вернулись домой.

----------

Том 2 Глава 5

На следующее утро Делароза едва не вдохнула завтрак целиком и тут же вылетела за дверь. Она помчалась прямо на деревенскую площадь, горя желанием показать новый навык всем, кто согласится смотреть.

— Смотрите все! — голос Деларозы сиял не хуже утреннего солнца и переливался бурлящим восторгом. Накануне ночью она наконец освоила Усиление тела. Теперь она буквально летала: прыгала, скакала по площади, и каждый её шаг будто подпрыгивал на пружинах, доказывая силу нового навыка. Радость Деларозы оказалась заразительной — вокруг неё расходилась яркая, весёлая энергия.

Беламус же только вздохнул и потёр усталые глаза. Откуда в ней после вчерашнего ещё столько сил? — подумал он, всё ещё чувствуя ломоту после дня, который должен был стать отдыхом. Вместо этого он спарринговал с Навашей, учил магии, а потом ещё долгие часы занимался с Деларозой — и ни минуты покоя.

Впрочем, слишком часто отдыхать он всё равно не мог. Дел копилось слишком много.

— Сегодня я наверстаю то, что вчера не была рядом с вами, господин Беламус! — в его усталые мысли ворвался радостный голос Лилли. Она появилась рядом — само воплощение решимости.

— Ты же вчера работала, разве нет? — спросил Беламус, моргнув. — Тебе бы отдохнуть.

Губы Лилли тут же обиженно вытянулись.

— Отдых без вас — это совсем не отдых! Пожалуйста, не говорите таких вещей!

Перед её искренними, влажными глазами Беламусу оставалось только сдаться со вздохом.

— … Ладно. Поработаем вместе.

В Бересдрале всегда находился бесконечный список дел. Поля требовали постоянного ухода и расширения, а боевые тренировки оставались ежедневной необходимостью — не только ради защиты, но и ради того, чтобы жители могли эволюционировать. Границы деревни постоянно отодвигали дальше, освобождая место для новых домов; деревья рубили ради жилья, посевов и будущей инфраструктуры. В последнее время у нескольких орков появились дети, и из-за их быстрого роста и интенсивного цикла размножения нехватка жилья стремительно превращалась в серьёзную проблему. Масштаб работ всё увеличивался, и нагрузка на жителей тоже росла.

Хотя в общее дело вкладывались все жители Бересдрала, конечная ответственность за координацию ложилась на Беламуса. Приказы отдавал он, и самый тяжёлый груз лежал именно на его плечах.

Едва Беламус вышел наружу, чтобы начать день, к нему со всех ног примчался гоблин-дозорный — запыхавшийся, с дикими от тревоги глазами.

— Беламус! Беда… большая беда! — выдохнул он, пытаясь отдышаться.

— Успокойся, — ровно сказал Беламус. — Что случилось?

Гоблин сделал ещё несколько судорожных вдохов и выпалил:

— Человек! У ворот человек! И он ранен — очень сильно! Что нам делать?!

— Человек? — глаза Беламуса сузились. Великий лес Фрейзес не славился человеческими гостями. Те, кто забирался так глубоко в чащу, редко возвращались.

Что же он здесь делает?

Впрочем, сейчас подробности значения не имели. Если кто-то был ранен, времени на вопросы не оставалось.

— Если он ранен, мы должны помочь. Иди, приведи его ко мне. Быстро, — приказал Беламус спокойно, но твёрдо.

Гоблин-дозорный исчез — и через несколько мгновений появился снова, осторожно поддерживая высокую фигуру в доспехах. Это была женщина; стальные пластины её брони были исцарапаны и запятнаны кровью.

Без сознания, обмякшая от боли, со слипшимися от грязи и запёкшейся крови светлыми волосами, она выглядела ужасно. Но даже при смертельной бледности от потери крови лицо у неё было красивым.

Беламус опустился рядом с ней на колено; взгляд его стал острым и сосредоточенным, когда он осмотрел рану на животе. Глубокий, страшный разрез оказался куда хуже, чем он ожидал. Кровь пропитала одежду, но слабый ровный пульс говорил, что она ещё жива. Едва-едва.

— Беламус! — крикнул знакомый голос.

По площади к нему бежала Делароза: она явно услышала шум. Вместо обычной неугомонности в её движениях появилась встревоженная неподвижность, когда она увидела раненую.

— Она человек, как ты? Она опасная? Ты в порядке?

Беламус стоял на колене рядом с женщиной; лицо его оставалось спокойным, но сосредоточенным.

Лилли тоже подошла и присела рядом, оглядывая тяжёлую рану.

— Она серьёзно ранена, — тихо сказала она. — Без немедленного лечения не выживет.

— Я использую исцеляющую магию, — сказал Беламус, уже направляя силу в ладони.

Лилли моргнула, потом улыбнулась.

— Конечно… господин Беламус и исцеляющие заклинания умеет. Как и ожидалось.

В её голосе звучало тихое восхищение, но взгляд оставался на умирающей женщине; срочность момента она не забывала.

Беламус мог пользоваться исцеляющей магией, но такое заклинание не каждый способен освоить. Заклинания восстановления были печально известны сложностью изучения и ещё большей сложностью применения. Эта рана, хотя и тяжёлая, всё же оставалась в пределах того, что он мог вылечить, если действовать быстро.

Он протянул руку над разрезом и пробормотал:

— Исцеление.

Из его ладони потекло мягкое белое сияние, обволакивая рану. Свет пульсировал, медленно стягивая повреждение: сперва наружные слои, потом более глубокие ткани, пока кровотечение не остановилось, а разрез полностью не затянулся свежей кожей.

— Ого! — ахнула Делароза, широко раскрыв глаза.

— Это невероятно, господин Беламус! — добавила Лилли, наблюдая за заклинанием с сияющим восхищением.

Заклинание, которое он только что применил, было одной из простых форм исцеления: оно эффективно закрывало раны, но не восстанавливало потерянную кровь или жизненные силы. У исцеляющей магии было множество разновидностей, каждая — для своих задач: восстановление выносливости, восполнение крови, пробуждение жизненной силы. Беламус плавно перешёл к следующим, более сложным техникам, накладывая восстановительную энергию в саму сердцевину тела женщины.

Понемногу краска вернулась на её лицо. Дыхание выровнялось. Напряжение в теле начало спадать.

— Она всё ещё без сознания, — сказал Беламус, снова проверяя пульс, — но теперь опасность должна миновать.

— Ей уже намного лучше, — с облегчением сказала Лилли. — Я и не сомневалась в вас, господин Беламус.

— Но… почему человек просто лежал там? — нахмурилась Делароза. — Это же суперстранно, да?

— Не узнаем, пока она не проснётся, — спокойно ответил Беламус.

Однако этот вопрос продолжал грызть его. Человек перед ними явно был воином, возможно, искателем приключений, которого привлекли смертельно опасные, но ценные ресурсы Великого леса Фрейзес: магические звери, редкие травы, древние руины. Место, где отчаявшийся человек мог рискнуть всем ради золота.

Это был бы не первый случай, когда кто-то слишком глубоко залезал за наживой.

В любом случае сейчас оставалось только ждать.

Беламус остался рядом с человеком, продолжая лечение и наблюдая за её состоянием. Прошло несколько часов. Наконец она пошевелилась.

— М-м…

Её веки дрогнули. Она несколько раз моргнула, расфокусированным взглядом пробегая по потолку. Потом одним резким, болезненным движением села рывком.

Беламус слегка напрягся, готовый вмешаться, если она начнёт паниковать.

— Угх… — женщина застонала, когда тело напряглось. Рука метнулась к животу, лицо исказилось от боли.

— Не двигайтесь слишком сильно, — начал Беламус, встревоженно шагнув вперёд.

Он решил, что рана могла открыться снова, но прежде чем успел остановить её, из живота женщины раздалось громкое урчание. Она снова схватилась за живот, теперь уже с гримасой не столько боли, сколько раздражения.

— … Я умираю с голоду, — пробормотала она.

Беламус моргнул; на губах у него появилась маленькая, усталая улыбка. Он выдохнул, сам не заметив, как задержал дыхание.

— Разумеется, — сказал он, повернувшись к стоявшей рядом девочке-гоблинке. — Делароза, принеси ей еды и воды.

— Поняла! — звонко ответила Делароза и умчалась.

Через несколько мгновений она вернулась с миской риса и флягой чистой воды. Беламус помог женщине сесть поудобнее, Делароза передала ей еду, и Лиза набросилась на неё без малейшего колебания — будто не ела несколько дней.

Беламус стоял рядом, скрестив руки, и смотрел на неё с осторожным любопытством. Какой бы ни была её история, одно было ясно: в ближайшее время она никуда не уйдёт.

※※※

— Огромное вам спасибо! — воскликнула женщина, и голос её был полон горячей благодарности.

Она сразу низко поклонилась, коснувшись лбом пола в глубочайшем почтении.

— Я не забуду эту доброту до конца жизни!

Беламус несколько мгновений спокойно смотрел на неё, затем ответил:

— Я сделал лишь то, что должен был сделать любой.

Женщина подняла на него взгляд, удивлённая.

— Вы так спокойны… для такого юного человека.

Конечно, она видела перед собой лишь ребёнка — мальчика с необычной зрелостью. Она не могла знать, что внутри него жила душа взрослого. Женщина выпрямилась и приложила руку к груди.

— Меня зовут Лиза Лудресс. Клянусь, я не забуду того, что вы для меня сделали.

Глаза Беламуса слегка сузились при этом имени, но он не ответил сразу.

Лиза… Лудресс.

Он никогда не слышал это имя лично, но мгновенно его узнал.

[[image:/storage/reader-images/d39dd79ac496c18aee26fcd379220aefac3e6b17.jpg]]
Беламус ответил ей вежливым кивком.

— Я Беламус.

Лиза слегка склонила голову набок.

— Это… необычное имя.

Он знал. Для людей имя Беламус было гоблинским, чуждым и странным на слух. Разумеется, Лиза этого ещё не понимала. Тон Беламуса стал более расспрашивающим.

— Итак, почему именно вы лежали без сознания у наших ворот?

Лиза нахмурилась, пытаясь вспомнить произошедшее.

— Дайте подумать… Я шла через Великий лес Фрейзес к одному определённому месту. Но по дороге на меня напала стая монстров. Кажется, я была ранена, а потом…

Она осеклась и посмотрела на своё тело. Доспехи всё ещё были исцарапаны и запачканы кровью, но кожа под ними оставалась целой и безупречной.

— Подождите… Я не ранена?

— Были ранены, — прямо сказал Беламус. — Я вас вылечил.

Лиза моргнула; голос её был полон недоверия.

— Вылечили? Но рана казалась такой серьёзной…

— Так и было. Я использовал магию, — спокойно ответил Беламус, с непроницаемым выражением наблюдая за её реакцией.

— Магию? — эхом повторила она, и голос её затих. — Я не знала, что магия способна на такое.

Хотя в её голосе слышалось сомнение, она оставила эту тему. Взгляд её сместился, оглядел незнакомую деревню и снова вернулся к Беламусу. Нахмурившись, она спросила:

— Важнее другое: где я?

— Это Бересдрал, — ровно ответил Беламус.

— … Прошу прощения? — Лиза моргнула, явно сбитая с толку, будто не расслышала — или не хотела верить услышанному.

— Бересдрал, — повторил он медленнее.

Её лицо побледнело. В выражении появилось странное напряжение.

— Не могли бы вы… повторить ещё раз? — попросила она, и голос её стал тугим от тревоги.

Беламус произнёс название в третий раз, внимательно наблюдая за ней. Что-то в этом имени явно её потрясло. Глаза Лизы скользнули мимо него и остановились на ком-то за его плечом. Она уставилась на Деларозу, а та любопытно склонила голову.

— Что такое?

Голос Лизы опустился до шёпота:

— Э-это не человек. Она… гоблин?

Делароза сияюще улыбнулась.

— Ага! Самая настоящая гоблинка!

Беламус видел, как на лице Лизы проступает осознание. Она перевела взгляд с Деларозы на других существ поблизости — орков, гоблинов, монстров. И тогда он вспомнил то, о чём часто забывал: в человеческом обществе гоблины считались врагами, монстрами без прав. Человеческий рыцарь только что очнулся в деревне монстров, исцелённый ребёнком, которого она считала одним из своих.

В прошлой жизни Беламуса гоблины считались относительно безобидными существами; некоторые даже встраивались в общество. Старая привычность притупила его понимание того, как большинство людей воспринимает гоблинов в этом мире.

Теперь он ясно видел страх на лице Лизы. Ему нужно было разрядить ситуацию — осторожно.

— Послушайте, — сказал Беламус, поднимая обе руки в успокаивающем жесте. — Я хочу, чтобы вы услышали это и не запаниковали. Это не человеческая деревня. Это деревня монстров. Но мы не питаем вражды к людям. Здесь вы в безопасности.

Лиза смотрела на него с нечитаемым выражением. Потом её глаза слегка расширились.

— А вы… единственный человек здесь. Значит… я добралась. Я нашла вас…

Она поднялась с внезапной решимостью.

— Я пришла спасти вас от этих злых гоблинов! — объявила она, указав на Деларозу и остальных. — Вам, должно быть, пришлось ужасно страдать. Но не бойтесь! Клянусь, я выведу вас отсюда!

О чём она вообще? — Беламус моргнул, на миг лишившись слов.

Слово «злых» ударило его, словно пощёчина, — отголоском старых предрассудков, о существовании которых он почти забыл.

Здесь явно возникло недоразумение. Причём глубокое.

— … Спасти меня? — медленно спросил он. — От чего именно?

Лиза гордо вскинула подбородок, прижав руку к груди.

— Вы первенец дома Асториусов. После рождения вас похитили монстры и унесли в этот лес. Меня отправили сюда, чтобы вернуть вас домой. Я… я не смогла защитить себя и была ранена, но без вас я не уйду. Я найду способ тайно вывести вас отсюда, чего бы это мне ни стоило!

Беламус не ответил сразу. Мысли его понеслись.

Дом Асториусов… Никогда не слышал. Но, может быть… может быть, это тот самый дворянский дом, который меня бросил. А история, которую она рассказывает… будто меня утащили гоблины? Значит, вот как они всё объяснили. Удобная ложь. Проще заявить о похищении, чем признать, что они выбросили новорождённого как «бесполезного». Но почему сейчас, спустя столько лет? Обстоятельства настолько изменились, что им вдруг понадобился ребёнок, которого они когда-то выкинули?

Пока всё не складывалось, но в одном Беламус был уверен: он не собирался покидать Бересдрал — от какой бы крови ни происходил.

Он понимал, что должен отказать Лизе, но если сделать это слишком резко, она может воспринять отказ как враждебность и выхватить меч. Её нужно было отпустить по собственной воле. Нужно было заставить её понять.

— Слушайте внимательно, — сказал он спокойно, но серьёзно. — Полагаю, вы действуете на основании серьёзного недоразумения. Позвольте мне объяснить всё с самого начала.

И он рассказал ей свою историю. Рассказал, как его младенцем бросили. Как гоблин нашла его в глубине леса и забрала к себе. Как эта гоблинка — его приёмная мать — растила его с добротой и заботой. Как он вырос здесь, в Бересдрале, деревне, построенной монстрами, которые хотели не просто выживать, а чего-то большего.

Когда он закончил, повисла тишина.

Лиза выглядела ошеломлённой. Брови её сошлись, пока она пыталась переварить услышанное.

— Вас… бросили? И… вы росли среди гоблинов? Они вас подобрали? Это… нет, это невозможно. Гоблины злы. Нам всегда так говорили.

— Беламус, — вмешалась Делароза, надув щёки, — что она имеет в виду, когда говорит «гоблины злы»?

— Это значит… плохие, — сухо ответил он.

— Ну, это глупость, — фыркнула она. — Почему гоблины должны быть плохими просто потому, что они гоблины?

Взгляд Лизы метнулся к Деларозе, и впервые она по-настоящему на неё посмотрела.

— Эта гоблинка…

— Это Делароза, — сказал Беламус. — Дочь той, кто меня приютила. Так что… технически моя старшая сестра.

— Гоблин не злой! — гордо заявила Делароза, сложив руки на груди. — Гоблин добрый!

Искренность в её голосе заставила что-то дрогнуть в выражении Лизы.

Вокруг начали собираться и другие гоблины, привлечённые шумом. Они держались на расстоянии, смотрели с любопытством и без вражды; некоторые даже шептались о ранах Лизы и спрашивали, не нужно ли ей ещё еды. Они совсем не казались монстрами. С нарастающей тревогой Лиза понимала, что многие из них кажутся мягче и внимательнее, чем большинство дворян, которых она встречала.

Она уже не знала, чему верить.

— П-подождите, — запнулась Лиза. — Вы хотите сказать, что граф солгал? Что он сказал неправду о вашем похищении — и на самом деле вас бросили?

Беламус без колебаний кивнул.

— Без сомнения.

Лиза побледнела.

— Этого… этого не может быть. У вас есть какие-нибудь доказательства? Хоть что-нибудь?

Вопрос был справедливым, и лёгкого ответа у Беламуса не было. Память о том, как его бросили, врезалась в него намертво, но он не мог показать кому-то воспоминание — и не мог объяснить, что помнит события из младенчества. С логической точки зрения, если он заявит, что помнит подобное в своём возрасте, это лишь выставит его безумцем.

После короткого, осторожного размышления он заговорил тихим и твёрдым голосом:

— Возможно, у меня нет документа или свидетеля. Но посмотрите на меня. Я жив. Я здоров. Я вырос среди гоблинов, которые относились ко мне как к семье, а не как к пленнику. Уже одно это должно вам кое-что сказать. Если бы меня правда похитили, стали бы они растить меня как своего? Позволили бы мне строить с ними деревню? Разве меня не сделали бы рабом — или хуже, не съели бы?

Его слова тяжело повисли в воздухе; возразить было трудно. Лиза замолчала, и в глазах её поселилась тревога. После долгой паузы она подняла голову.

— … Можно мне остаться здесь ненадолго? — тихо спросила она. — Я… думаю, если увижу это место своими глазами, то пойму.

Беламус изучил выражение Лизы. В нём всё ещё была неуверенность — естественная для человека, которому всю жизнь внушали иное, — но была и искренность.

— Я не против, — наконец сказал он. — Но взамен я хочу подробнее услышать о вашей миссии: почему вас отправили сюда, какие приказы вы получили — всё.

Лиза кивнула, выпрямившись и переходя к сдержанному тону рыцаря при исполнении.

— Разумеется. Как я уже упоминала, я служу графу Асториусу — господину Ренесту. Ему сообщили, что в Великом лесу Фрейзес видели человеческого ребёнка. Ребёнка, которому сейчас должно быть около шести лет. Он подумал… что это может быть сын, которого он считал потерянным. Поэтому он приказал мне провести расследование — найти ребёнка и установить правду.

Беламус скрестил руки.

— А граф сказал что-нибудь о том, почему он вдруг забеспокоился сейчас? Спустя столько времени?

Лиза замялась.

— Прямо он этого не сказал, но упомянул, что мальчика похитили гоблины сразу после рождения и считали погибшим… Но сомнительный источник сообщил ему, что сын может быть жив, и он захотел, чтобы я всё проверила и вернула ребёнка. Я верила, что всё именно так, но после вашей истории…

Она осеклась, явно потрясённая собственным выводом.

Беламус медленно выдохнул. Похоже, граф Асториус — человек, бросивший его шесть лет назад, — узнал, что он жив, и теперь по какой-то причине решил, что его стоит вернуть. Беламус не знал его намерений, но одно было ясно: он не инструмент, который можно выбросить, а потом забрать обратно, когда удобно.

А может… граф Асториус действительно потерял ребёнка из-за гоблинов и просто принял меня за своего пропавшего сына?

Он рассмотрел отдалённую возможность, что миссия Лизы основана на недоразумении, а не на лжи, но быстро отбросил её.

Каковы были шансы, что гоблины успешно проникнут в дворянский дом с нормальной охраной и похитят новорождённого? Почти нулевые. По всем знаниям Беламуса, включая опыт прошлой жизни, такие случаи были невероятно редкими и почти всегда обрастали преувеличениями или легендами.

Куда правдоподобнее было, что его отец выбросил его, а теперь прикрывается ложной историей, чтобы забрать обратно.

Значит… Ренест, граф Асториус, и правда мой отец.

Он не мог утверждать это с абсолютной уверенностью — ни физических доказательств, ни проверки крови у него не было, — но глубоко внутри уже принял это. Детали слишком хорошо совпадали. И всё же…

Почему сейчас? — Беламус посмотрел вдаль, к тихим краям деревни за окном. — Что ему от меня понадобилось после стольких лет?

Лиза, похоже, не знала настоящей причины. Она была убеждена, что спасает похищенного наследника, а не возвращает выброшенного ребёнка.

Неважно, — с тихой окончательностью подумал Беламус. — Какова бы ни была причина, я никуда не пойду.

※※※

В следующие несколько дней Лиза оставалась в Бересдрале, и её мир перевернулся с ног на голову. Началось всё с осознания, что это вовсе не обычная гоблинская деревня. Более того, это была даже не просто гоблинская деревня. Она с изумлением наблюдала, как орки, альрауны и импы — монстры, которых её учили бояться, — мирно живут вместе. Они строили дома, растили детей и работали сообща, словно цивилизованная община. Лизу учили, что монстры злы по самой природе, что они существуют лишь для того, чтобы их убивали или подчиняли. Но то, что она видела здесь — общие трапезы, помощь друг другу, смех, бессмысленные споры на улицах, — было совсем иным. Это была цивилизация.

И в центре всего стоял Беламус, их лидер, — не пленник. Он не был марионеткой и не был избалованным дворянским ребёнком, играющим в власть. Он отдавал распоряжения, решал споры, учил магии и тренировал новое поколение. Невероятно развитый мальчик, которого она встретила первым, на самом деле был настоящим лидером.

Она не была готова увидеть, как он идёт по деревне, а десятки глаз поворачиваются к нему — не из страха и не из рабского послушания, а с доверием и уважением.

Этот мальчик… нет, этот лидер… был больше, чем выброшенный сын дворянина.

Магия Беламуса, его командование, его ум — всё в нём говорило об исключительном таланте. Не только мага, но и вождя. Ребёнок, да, по крайней мере внешне. Но он построил здесь, в Бересдрале, нечто настоящее — нечто, что опровергало всё, что она считала знанием. И она больше не могла притворяться, что не видела этого.

Она видела, как гоблины ухаживают за посевами, альрауны учат детей, импы и орки бок о бок строят дома. Не дикари, не звери — люди в сущности. С тревогами, надеждами и добротой в сердцах. Живущие под началом мальчика, который вёл их не насилием, а видением.

Она увидела достаточно, чтобы понять.

— … Всё, что вы сказали, — тихо произнесла она однажды утром, стоя перед Беламусом в самом сердце деревни, — всё это правда, да, Беламус?

Он поднял взгляд от планов заготовки древесины, которые обсуждал с парой гоблинов-плотников. Из груди его вырвался тихий выдох.

— Значит, ты наконец мне поверила.

— Да. — Она слабо и виновато улыбнулась. — Жалею только, что мне понадобилось так много времени.

Плечи Беламуса расслабились. Он надеялся, что теперь она сможет вернуться, не создавая конфликта. Но Лиза не ушла.

— … Я знаю, это эгоистично, — сказала она, шагнув вперёд, — но могу ли я попросить напоследок ещё об одном? — Она опустила голову. — Теперь, когда я знаю правду: что граф ошибался, что вас не похищали… я всё равно… всё равно хочу спросить. Вы не вернётесь со мной в поместье Асториусов? Из вас вышел бы прекрасный дворянин, наследник лучше любого, о ком можно мечтать. Я бы без колебаний последовала за вами.

Беламус ответил не сразу. Он просто посмотрел мимо неё, на деревню, на своих людей.

Вдалеке потрескивал горн кузницы. Со стороны тренировочной площадки едва доносился смех. Мимо пробежали дети, гоняясь друг за другом без забот. Это место — эта странная маленькая деревня монстров — было его миром.

— Я вождь этой деревни, — наконец спокойно сказал он. — Если я уйду, здесь всё придёт в беспорядок. Они зависят от меня. И я выбрал их. Так что нет — я не могу уйти. Ни сейчас, ни когда-либо.

Лиза закрыла глаза. Она ожидала этого, но отказ всё равно тяжело лёг на сердце.

— … Понимаю, — наконец сказала она. — Я вернусь к графу одна.

Она больше не спорила, но глубоко внутри ей было грустно. Потому что в другой жизни — той, где Беламус принял бы титул и вернулся в поместье, — она была уверена: он стал бы дворянином, служить которому счёл бы честью любой рыцарь.

С высоко поднятой головой и твёрдой решимостью Лиза покинула деревню Бересдрал и начала долгий путь обратно в поместье графа.

※※※

— … На этом мой доклад окончен.

Лиза стояла прямо в кабинете господина, и голос её оставался ровным, хотя в груди всё сжималось от напряжения. Она вернулась в поместье Асториусов с тяжёлым сердцем, решив после мучительных колебаний не лгать. Было бы легко сказать, что мальчика там не оказалось, что в деревне монстров не живёт никакой человек.

Но она не смогла.

Не как рыцарь, поклявшийся истине. Даже чтобы предотвратить то, что могло случиться дальше.

Если Ренест решит забрать Беламуса силой, она сделает всё, что в её силах, чтобы его остановить.

Голос Ренеста рассёк тишину — низкий и опасный.

— Он действительно сказал… что не вернётся?

— Да. Беламус стал вождём деревни Бересдрал. Он посвятил себя её росту и благополучию. Его сердце там, — твёрдо сказала Лиза, встречая взгляд Ренеста без дрожи.

Рука Ренеста сжалась на подлокотнике кресла.

— И ты… услышала это и просто вернулась? Даже не попыталась привести его назад?

Лиза не дрогнула.

— Господин Ренест… могу я спросить прямо: Беламуса действительно унесли гоблины?

Взгляд Ренеста заострился.

— … На что ты намекаешь?

— В Бересдрале монстры утверждали, что нашли его брошенным. Что его оставили в лесу, а они приютили, — продолжила Лиза, сохраняя ровный, но испытующий голос.

— И ты им поверила? — в голосе Ренеста прозвучало недоверие.

— Да, — без колебаний ответила она. — У них не было причины лгать, и ничто в их поведении не говорило об обмане.

— Ты говоришь так, будто доверяешь монстрам больше, чем собственному роду, — холодно сказал Ренест; глаза его сузились, а голос обрёл более острый край.

— Я доверяю тому, что видела, — тихо сказала Лиза. — Беламус не был пленником. Он был их лидером. Они смотрели на него не со страхом, а с уважением. Его там растили, а не держали в рабстве. Если ваши слова правдивы и его похитили, ничего подобного не должно быть возможно. Но правда, которую я увидела… не совпадает с вашей историей.

Ренест не ответил. Он сидел молча, сузив глаза.

Лиза надавила дальше:

— Если вы действительно никогда не бросали ребёнка… если такого прошлого нет… тогда, возможно, он вовсе не ваш сын. У него есть некоторые ваши черты — глаза, волосы, — но шанс всё же остаётся.

Ответа по-прежнему не последовало, и Лиза поняла: глубоко внутри её господин знает правду. Сходств было слишком много, они слишком точно ложились друг на друга. Ренест мог обмануть других; мог даже обмануть её, но не мог солгать самому себе.

Благодаря её докладу теперь почти наверняка стало ясно: ребёнок в Бересдрале — его собственный сын. При таком количестве неоспоримых связей мысль, что это может быть кто-то другой, становилась смешной.

Ренест не сомневался: Лиза не лгунья. Уже одного этого хватало, чтобы убедить его — не все монстры полностью злы. И если она докладывала, что ребёнок в Бересдрале стал деревенским вождём, значит, это почти наверняка правда.

Его ребёнок… живёт с монстрами… ведёт их. Сама мысль должна была быть нелепой, но не была.

Теперь Ренест был убеждён: кем бы ни оказался этот мальчик, он обладает невероятным талантом. Даже если он родился с неправильным даром, сила и потенциал такого масштаба способны преодолеть любое врождённое препятствие. Такая мощь, такое присутствие… именно этого он всегда хотел видеть в наследнике.

Тогда он счёл это невозможным. Ребёнок, рождённый с бесполезным врождённым даром, почти не имел шанса стать по-настоящему способным человеком. Именно эта логика стояла за его решением выбросить младенца.

Может быть… он ошибался.

Если он отказался… значит, нам не останется ничего, кроме как забрать его силой. Но что будет делать Лиза?

Лиза была сильнейшим рыцарем дома Асториусов — без всяких исключений. Многие среди вассалов глубоко ею восхищались, и если она выступит против Ренеста, они тоже могут пойти за ней. Судя по её поведению, она почти наверняка воспротивится любой попытке похитить ребёнка.

Без её силы нападение на деревню монстров в глубине Великого леса Фрейзес станет куда опаснее.

Может, пора признать… что я действительно бросил ребёнка в лесу. А причину… ну, с причиной можно солгать. Это неважно.

Это была опасная ставка, но одно отрицать было нельзя: доверие Лизы к нему уже начало рушиться. Как бы настойчиво он ни заявлял о невиновности, она больше не поверит, что он не оставлял ребёнка умирать.

Тогда, возможно… возможно, лучше признаться, что младенца бросили, но представить это как нечто неизбежное. Трагическую необходимость. Так он ещё мог вызвать у неё сочувствие.

Настоящая проблема была в том, чтобы придумать почему.

Даже Ренест понимал: выбросить ребёнка лишь из-за его врождённого дара — морально незащитимо. Если правда всплывёт, она уничтожит его репутацию. Он не мог себе этого позволить. Не мог произнести такое вслух.

Вместо «я бросил ребёнка» я скажу что-то другое. Изогну правду. Да… это может сработать.

В голове у него сложился план — чистый, убедительный и, главное, позволяющий сохранить иллюзию невиновности.

Если всё получится, ему не придётся признаваться ни в чём. А Лиза… возможно, поверит.

— Тогда, похоже, у меня нет выбора. Я расскажу тебе правду, — торжественно сказал Ренест. — Никакого гоблина, похитившего ребёнка, не было. Но и я его не бросал.

— … Что вы имеете в виду? — голос Лизы стал напряжённым, осторожным.

— В моём доме был рыцарь… человек с тьмой в сердце. Это он унёс младенца. Позже мы его схватили, и под пытками он признался: ребёнка он бросил в Великом лесу Фрейзес. К несчастью, наши поиски ничего не дали. Тогда я решил, что ребёнка уже забрал какой-то монстр. Поэтому и оставил надежду. Позорное предательство одного из моих людей… я не мог вынести, чтобы этот позор стал известен. Поэтому казнил рыцаря под другим предлогом, а миру рассказал иную историю о судьбе ребёнка.

Ложь полилась легко — слишком легко. Ренест сплёл её с такой отточенной грацией, что она звучала евангельской истиной.

— … Рыцарь украл младенца? — Лиза нахмурилась. — Но зачем кому-то…

— Он сказал… что ненавидел дом Асториусов, — ответил Ренест, вздохнув с болезненной тяжестью. — Для меня это тоже стало ударом. Я не разглядел в нём этого. Это была моя ошибка.

— Подождите… шесть лет назад… Тогда казнили сэра Амбуса. Причину так и не раскрыли… Вы хотите сказать — это был Амбус? — глаза Лизы расширились.

— … Да, — тихо сказал Ренест, тщательно удерживая лицо.

Амбус — рыцарь, которому Ренест когда-то доверил бросить собственного ребёнка. А когда страх, что Амбус может заговорить, начал грызть его, Ренест приказал его казнить. Тот ничего не сказал в знак протеста — лишь склонил голову и пробормотал: «Если это принесёт вам покой, господин Ренест…» — прежде чем принять смерть без жалоб.

Оглядываясь назад, Ренест вынужден был признать: он поступил слишком поспешно. Не было необходимости так быстро затыкать ему рот. И всё же теперь эта самая казнь служила идеальным краеугольным камнем для выдуманной правды.

Лицо Лизы смягчилось.

— Если бы вы сказали мне это с самого начала… Вы могли мне довериться.

— Прости. Амбус… он был моим другом. Даже после того, как я казнил его, я не хотел запятнать его имя. Теперь я вижу, что именно я мучил его больше всех, — сказал Ренест низким голосом, густым от фальшивого сожаления.

— Господин Ренест… — прошептала Лиза; голос её дрогнул от эмоций.

Она поверила. Он видел это в её глазах: сомнение и гнев растворялись в печали и сочувствии. Когда осознание закрепилось, на губах Ренеста медленно проступила холодная улыбка.

— Если он жив… значит, я обязан вернуть его, — низко и обдуманно сказал Ренест. — Ты одолжишь мне свою силу?

— Я понимаю ваши чувства, господин Ренест, — осторожно ответила Лиза, — но монстры Бересдрала бесспорно хорошие люди. Забрать его силой… это неправильно. Беламус вообще жив сегодня лишь потому, что они растили его с заботой и состраданием.

— Возможно, это правда, — медленно кивнул Ренест. — Однако ребёнок — Беламус, как они его называют, — всё равно человек. А люди счастливее всего среди людей. Здесь, в доме Асториусов, у нас есть богатство, удобства и безопасность. Я лишь хочу, чтобы он жил той жизнью, которой достоин, — не среди зверей, а как дворянин. Это не жестокость. Это родительская любовь.

— Я понимаю, — сказала Лиза, и в голосе её звучало колебание, — но, как я уже говорила, пытаться вернуть его силой будет ошибкой.

— Обещать, что я не прибегну к силе, — ответил Ренест, и тон его стал жёстче, — я не могу. Если они готовы мирно вернуть его, я ничего не сделаю. Более того, отплачу им за доброту. Они всё-таки сохранили ему жизнь, а это заслуживает благодарности. Но если они откажутся его отдавать… тогда я сделаю всё, что должен.

— Дело не в том, отдадут они его или нет, — настаивала Лиза. — Сам Беламус сказал мне, что не хочет уходить. Он сказал, что не может вернуться, пока деревня всё ещё нуждается в нём.

— Хмф. Ему всего шесть лет. Что ребёнок знает о том, что для него лучше? Он говорит так, потому что не знает другой жизни, — фыркнул Ренест.

— Сначала я думала так же, — признала Лиза. — Но он не похож на других детей. У меня честно было чувство, будто я разговариваю со взрослым мужчиной. Его разум… зрелый так, что трудно объяснить. Я правда думаю, вам не удастся его убедить.

Ренест поднял бровь.

— Не кажется ли тебе, что ты немного преувеличиваешь?

— Это правда, — твёрдо сказала Лиза. — Беламус испытывает глубокое чувство долга перед теми, кто его вырастил. Он благодарен им — до глубины души.

Ренест этому не поверил. Шестилетний ребёнок со зрелым разумом? В лучшем случае мальчик может говорить чуть преждевременно умно, но он всё равно ребёнок. Лизу просто ослепил сообразительный мальчишка, и она его переоценила.

— В любом случае, — сказал Ренест, отмахнувшись от её слов, — мы попробуем договориться ещё раз. Но если он всё равно откажется прийти… мы заберём его силой. Вернись в Бересдрал и передай им моё послание.

Лиза несколько мгновений стояла молча. Она была не согласна с решением Ренеста, но понимала его желание вернуть ребёнка. Поэтому без дальнейших возражений развернулась и снова отправилась к деревне монстров в глубине леса.

※※※

— … Вот и всё, — тихо закончила Лиза.

Она вновь вернулась в Бересдрал и передала Беламусу слова Ренеста. На этот раз дорога прошла легче — возможно, потому что маршрут уже был ей знаком, — и она добралась без ранений.

Выслушав её объяснение, Беламус тяжело, раздражённо вздохнул.

Я примерно так и думал… но, похоже, мой так называемый отец и правда не в своём уме.

Никто лучше Беламуса не знал, насколько нелепа история Ренеста о рыцаре-предателе. Он помнил всё слишком ясно — первые мгновения после перерождения в этом мире. Холодное объявление, что он родился с бесполезным врождённым даром. Решение выбросить его в лес, словно ненужный мусор. То отчаяние… он никогда не смог бы его забыть.

— Мой ответ не изменился, — ровно сказал Беламус. — Я не собираюсь идти в поместье графа. Ни сейчас, ни когда-либо.

— … Господин Ренест сказал, что если вы не согласитесь прийти добровольно, он заберёт вас силой, — призналась Лиза; голос её был тугим от нежелания.

— Он собирается послать армию? — спросил Беламус, сузив глаза.

— Думаю, да, — приглушённо ответила Лиза.

Беламус не знал полной военной мощи графа, но даже так мысль о вторжении в Великий лес Фрейзес казалась безрассудной. И всё же, если Ренест действительно пошлёт крупный отряд, у Бересдрала появится реальный риск получить сокрушительный удар. Беламус не мог этого допустить. Битвы нужно избежать любой ценой.

— Скажи мне, — произнёс Беламус, повернувшись к Лизе. — Ты правда веришь, что граф сказал тебе истину?

Он спрашивал не из злости. Он искал выход — путь, который позволит избежать кровопролития. Если он поможет Лизе разглядеть обман Ренеста, она может стать союзницей. А с ней на их стороне шанс всё ещё останется. Пусть это будет передача Ренесту ложных сведений или убеждение его отступить полностью — ходов ещё достаточно.

Даже если дело дойдёт до войны, — подумал Беламус, — иметь Лизу на нашей стороне всё равно может быть выгодно. По меньшей мере она сможет дать сведения о враге. Завоевать её доверие не будет потерей.

— Вы правда считаете это ложью? — внезапно спросила Лиза, обернув вопрос обратно к нему.

— Да, — без колебаний ответил Беламус.

— Почему? — Лиза не отводила от Беламуса взгляд, словно искала правду в его глазах.

Он замялся. Как объяснить нечто настолько неправдоподобное? Сказать ей, что он сохранил воспоминания младенчества, наверняка прозвучит нелепо. И всё же… лучшего варианта он не видел.

— Я помню, — наконец сказал он. — У меня всё ещё есть воспоминания о том, когда я был младенцем.

Лиза моргнула.

— В-вы… правда?

— Я всё ещё очень мал, — спокойно ответил Беламус. — Поэтому эти воспоминания ещё не исчезли. Возможно, со временем исчезнут. Но сейчас… я помню.

Объяснение было шатким. Он это понимал. Но, к его облегчению, Лиза не отвергла его сразу. По её выражению Беламус видел: она не вполне убеждена — будто застряла между верой и сомнением, — но и не отбрасывает его слова.

— Тогда… если вы помните младенчество, — осторожно сказала она, — вы помните и настоящую причину, по которой вас бросили?

— Помню, — голос Беламуса стал холоднее. — Я родился со склонностью к магии. А поскольку магия считается бесполезным даром — «пустышкой» при рождении, — меня выбросили. Вот правда. И после того, как меня так вышвырнули, ты правда думаешь, что я когда-нибудь вернусь?

— Это… непростительно… — пробормотала Лиза; брови её сошлись. — Магические врождённые дары действительно считаются несчастьем, но всё же…

Она умолкла, потрясённая.

— Если ты всё ещё мне не веришь, — сказал Беламус твёрдо, но без обвинения, — я докажу. Я опишу людей, которых видел тогда: человека, бросившего меня, ту, что родила меня, и того, кто всё приказал.

Он закрыл глаза, перебирая далёкие образы, выжженные в памяти, и начал перечислять черты каждого человека, которого видел в том поместье. Матери. Рыцаря. И отца.

Глаза Лизы расширились.

— Это… совпадает с господином Ренестом, сэром Амбусом… и покойной леди Асториус.

Лицо Ренеста, конечно, было широко известно. Но Амбус и жена графа давно умерли. Их черты почти никто уже не помнил. Лиза хорошо знала обоих: служила рядом с Амбусом и много раз разговаривала с женой графа. И всё, что описал Беламус, совпадало идеально.

Отрицать было невозможно: если бы Беламус не сохранил воспоминания младенчества, он никак не смог бы описать людей, умерших, когда ему было всего три месяца. С того дня, как его бросили, его растили гоблины. Никаких рассказов из вторых рук, никаких портретов, на которые можно сослаться. Единственным объяснением оставалась его собственная память.

— Моя мать… умерла? — спросил он, и голос его стал мягче.

— Д-да, — ответила Лиза, немного растерянная внезапной переменой тона. — Она скончалась вскоре после ваших родов…

— Понятно, — пробормотал Беламус.

Он помнил её — не её голос и не доброту, а сопротивление. Она не хотела бросать его. Поэтому он не мог заставить себя ненавидеть её. Они провели вместе почти ничтожно мало времени, недостаточно для настоящей связи, но всё же… она была его кровью. Знание о том, что человек, с которым у него текла одна кровь, умер, оставило за собой слабую, но подлинную печаль.

— … Это правда ваши воспоминания с младенчества? — тихо спросила Лиза, и в голосе её звучало неверие.

— Я не лгу, — просто сказал Беламус.

— Но… если это правда… тогда зачем господину Ренесту вдруг захотелось вернуть вас? — настаивала она, хмурясь.

— Ты мне скажи, — сказал он, скрестив руки. — Разве ты не должна понимать его мотивы лучше меня?

Лиза умолкла.

Одна догадка у неё была.

Нынешний наследник.

Она сама видела, насколько неопределённым выглядит его будущее. Незрелый, ничем не выделяющийся, без должного присутствия. Да, он всё ещё ребёнок, и у него есть возможность вырасти, но…

Если господин Ренест не верит в эту возможность, тогда…

Если Беламуса восстановят как старшего сына, нынешний наследник станет вторым в очереди. Со стороны это будет выглядеть как решение дворянина исправить ошибку прошлого. Но правда была уродливее: Беламуса выбросили ради политического удобства, а теперь по той же причине пытаются вернуть.

Его выбросили за то, что он родился не с той судьбой, а теперь хотят забрать назад, потому что он подходит под новую судьбу, которую они для себя видят. В этом нет любви, нет раскаяния — только расчёт.

От этой мысли Лизу мутило. И вместе с ней продолжало рушиться её доверие к Ренесту — человеку, которого она когда-то называла господином.

И всё же… часть её даже теперь не хотела верить. Неужели человек, которому она поклялась в верности, и правда мог быть таким хладнокровным интриганом?

Она не хотела, чтобы ответом было «да».

— В любом случае, вот что я хочу сказать, — твёрдо произнёс Беламус. — Я совершенно не намерен возвращаться. От тебя мне нужно простое: вернись в дом Асториусов и скажи графу, что я умер. Болезнь, несчастный случай — что угодно. Если он поверит, что я мёртв, у него не будет причины нападать на это место. Мы сможем избежать бессмысленной войны.

— Вы просите меня солгать? — ответила Лиза, нахмурившись.

— Это самое чистое решение, разве нет? — сказал Беламус, и взгляд его оставался ровным и непоколебимым.

Лиза замолчала, явно разрываясь. Слишком много откровений разом потрясли её: обман Ренеста, правда о том, что Беламуса бросили, возможность того, что всё, во что она верила, стояло на лжи.

Она долго стояла, взвешивая верность и совесть.

Наконец она медленно кивнула.

— Понимаю… Я скажу господину Ренесту, что вы скончались.

С этими словами она поднялась и тихо ушла, покинув Бересдрал без лишних слов.

※※※

— Ты уверен? Что отпустил её? — спросила Элленси. Она всё это время молча наблюдала за разговором со стороны. — Нет никакой гарантии, что она солжёт ради тебя. И, честно говоря, держать её здесь могло бы быть полезнее.

— Если мы не дадим ей вернуться, они почти наверняка нападут, — спокойно ответил Беламус. — И не только чтобы забрать меня. У них появится вторая причина — «спасти» Лизу. Уже этого хватит, чтобы поднять войска. Многие их солдаты, вероятно, знают её и глубоко уважают.

— … Справедливо, — пробормотала Элленси. — Но даже если она солжёт ради тебя, нет гарантии, что они всё равно не придут, верно?

— Согласен, — кивнул Беламус. — Нужно начинать готовиться к такой возможности. Если дойдёт до войны… возможно, мне придётся сдаться.

При этих словах лицо Элленси помрачнело.

— Ни за что, — резко сказала она. — Послушай меня. Эта деревня без тебя не работает, Беламус. Да, ты действительно тот, кто ведёт нас вперёд, но это не всё, чем ты являешься. Ты ещё и причина, по которой все эти разные расы живут вместе в мире. Без тебя всё давным-давно развалилось бы. Начались бы драки, появились бы стороны, и деревня раскололась бы. — Она помолчала, потом добавила мягче: — Если ты правда хочешь жить среди людей, я не стану тебя останавливать. Но если ты говоришь так только ради нас — тогда нет. Я не могу это принять.

— … У меня нет желания жить среди людей, — ровно сказал Беламус. — Ты права, Элленси. Я не могу покинуть Бересдрал. Не сейчас.

Он и сам знал это не хуже неё: его присутствие было нитью, удерживающей деревню вместе. Хрупкое доверие между видами, весь достигнутый прогресс… всё держалось на нём.

— Тогда сосредоточимся на том, чтобы отбросить их, — сказал он. — Нельзя ждать, пока они уже окажутся здесь. Нужен план сейчас.

После этого Беламус вызвал Балбору, Медину, Элленси, Лилли и Уго. Вместе они начали закладывать основу — готовиться к возможному вторжению сил дома Асториусов.

※※※

— Сколько солдат у этих людей? — вопрос задал Уго, представитель гоблинов и тот, кто сейчас командовал их боевой силой.

Беламус покачал головой.

— Точного числа я не знаю. Вероятно, больше тысячи, возможно, даже десять тысяч.

— Десять тысяч, значит… — проворчал Уго. — Примерно столько же, сколько тех легионных муравьёв, которых мы отбили в прошлый раз?

— Примерно да, — ответил Беламус. — Но в отличие от муравьёв, эти солдаты не привыкли сражаться в Великом лесу Фрейзес. Не думаю, что их численность будет так опасна, как кажется.

Сам лес был мощной естественной защитой, полной опасных монстров — одни охраняли территорию, другие охотились, и все были смертельно опасны для чужаков. Беламус ожидал, что многие слабые вражеские бойцы погибнут ещё до того, как доберутся до Бересдрала.

И всё же беспечность была недопустима. Полномасштабное нападение всё равно принесёт хаос, и риск для жителей реален. Ему нужен способ отбросить людей, не подвергая жизни деревни опасности.

— Если позволите… — Медина выступила вперёд; голос её был спокойным, но решительным. — Что, если я задействую всю силу своих легионных муравьёв и ударю по ним до того, как они подойдут близко? Благодаря вашим стараниям, господин Беламус, их число заметно выросло. Думаю, я смогу многое изменить.

— Легионных муравьёв? — удивился Беламус. — Ты имеешь в виду открытое нападение?

— Да, — кивнула она. — Если мы устраним их генерала, возможно, сможем полностью обратить их в бегство. Даже если командира убить не удастся, сокращение их рядов сильно облегчит сражение. И я точно знаю, как маневрировать муравьями в этом лесу. Я уже делала это раньше.

— Подожди, — нахмурился Беламус. — Разве это не подвергнет твоих муравьёв опасности?

Медина слабо улыбнулась.

— Муравьи, за исключением моего Муравьиного ядра, — это как продолжение меня самой, можно сказать, мои руки и ноги. И даже это щедрое сравнение. В отличие от ваших конечностей, мои можно заменить. Ни у одного легионного муравья нет самостоятельной воли. Если они падут, нет нужды их оплакивать.

— Это… правда так работает? — спросил Беламус.

— Конечно, — Медина пожала плечами. — Хотя признаю, потерять их всё равно будет больно. Мне понадобилось время, чтобы вырастить колонию до такого размера. Но если я не действую сейчас — если не смогу защитить Бересдрал в самый важный момент, — тогда зачем я вообще здесь?

Беламус смотрел на неё, взвешивая риски. Логика Медины была здрава, но он всё равно колебался. Задействовать легионных муравьёв могло действительно многое изменить… но это означало принять жертвы, даже если сама Медина отмахивалась от них.

Некоторое время он молчал, сузив глаза в размышлении.

Решение было непростым.

Не слишком ли тяжёлую ношу я возложу на Медину?

Эта мысль цепляла его, но в то же время он не мог отрицать тактического преимущества. Если положиться на легионных муравьёв, можно измотать силы врага ещё до подхода к деревне.

— … Хорошо, — наконец сказал он. — Двигаемся по твоему плану. Медина, первую фазу я оставляю тебе.

Медина резко кивнула; глаза её блеснули решимостью.

— Сколько у тебя сейчас легионных муравьёв? — спросил Беламус.

— Приблизительно семьсот, — без колебаний ответила она.

— Уже так много? — он моргнул. — Тогда хочу попросить ещё об одном. Можем использовать их как разведчиков, чтобы собирать сведения?

— Разумеется, — сказала она с маленькой уверенной улыбкой. — Я уже вывела класс муравьёв-генералов, специализирующихся на скорости. Они идеальны для разведки.

— Хорошо. Тогда это тоже оставляю тебе. Поместье графа находится к западу, так что мне нужны глаза на всех вероятных входах с той стороны, — решительно кивнул Беламус.

— Я выставлю наблюдение у западной кромки леса, — сказала Медина. — А поскольку я напрямую вижу всё, что видят муравьи-генералы, смогу сразу сообщать о любых перемещениях.

Беламус одобрительно кивнул. Чертовски полезная способность.

— Эм, господин Беламус… — Балбора поднял руку; глубокий голос звучал неуверенно. — А что делать оркам?

— Не только оркам, — ответил Беламус. — Все, кто не входит в рой Медины, должны сосредоточиться на тренировках. Оттачивайте навыки, пусть даже самые малые. Я сам начну укреплять оборону деревни, и мне нужна помощь тех, у кого есть талант к магии.

— Я хорошо умею магию! — Лилли вскинула руку вверх. — И остальные импы тоже помогут!

Беламус слабо улыбнулся.

— Отлично. Рассчитываю на вас.

После последней тренировки импы продолжали оттачивать мастерство. Их способность творить магию без напева резко улучшилась.

— Я и сама достаточно хорошо владею магией, — сказала Элленси, и в голосе прозвучала нотка скромности. — Но как альрауна ограничена определёнными стихиями…

— Если сможешь выделить мне несколько альраун, владеющих земной магией, и несколько тех, кто может использовать водную, это очень поможет, — ответил Беламус.

— Земная и водная магия, да? Поняла, — кивнула Элленси, уже прикидывая, кого отправить. Внутри их вида цвет цветка указывал на магическую склонность: альрауны с охристыми цветами могли владеть земной магией, а те, у кого цветы были синими, специализировались на водных заклинаниях.

Когда планирование завершилось, легионные муравьи двинулись в путь, рассыпаясь по лесу и направляясь на запад, чтобы разведать вероятные пути человеческого вторжения. Тем временем Беламус полностью сосредоточился на укреплении их базы — закладывая основу защиты Бересдрала от надвигающейся бури.

※※※

— Немедленно начинаем укреплять нашу базу, — объявил Беламус, шагнув вперёд перед собравшейся толпой. Перед ним стояли маги: Делароза, Меделло, Лилли и все остальные заклинатели-импы. К ним присоединились альрауны с лепестками охристого и глубокого синего цветов — знаками владения земной и водной магией соответственно. Всего магов набралось больше восьмидесяти.

— И что именно мы делаем? — спросила Делароза, любопытно склонив голову.

— Начнём со строительства мощной двойной стены, — объяснил Беламус. — С учётом нашей численности протянуть укрепления так далеко не должно стать проблемой. После этого возведём ряд высоких башен. Высота даст нашим магам огромное преимущество в бою.

С высокой точки те, кто владел земной магией, могли запускать снаряды с огромной разрушительной силой. Даже без магии искусные гоблинские лучники получили бы пользу от такого возвышения. Строительство этих башен было одной из основ плана.

— Когда стены будут закончены, мы выкопаем вокруг них широкий ров, — продолжил он. — Простой стены хватило бы против бессмысленных зверей, но чтобы сдержать людей, нам понадобится куда больше.

— Что? — снова спросила Делароза, растерянно морща лицо.

— Ров — это глубокая траншея, наполненная водой, которая окружает стены, — терпеливо пояснил Беламус. — Он значительно усложняет вражеским солдатам подход к крепости.

Для альраун, владеющих землёй, выкопать ров магией будет простой задачей. Конечно, вражеский маг потенциально мог бы засыпать его обратно, но Беламус сильно сомневался, что у противника будет такой план. В конце концов, речь шла о том самом дворянском доме, который бросил ребёнка просто за склонность к магии. Вероятнее всего, там в целом пренебрегали магической подготовкой.

У этой работы была и вторичная польза: она станет разновидностью боевой тренировки. Если маги будут снова и снова использовать силу в практических целях, это отточит контроль и усилит их мощь. Не теряя ни минуты, Беламус присоединился к остальным, и вместе они приступили к важнейшей задаче — укреплению обороны Бересдрала.

※※※

— Он… умер? — Ренест уставился на Лизу, и разум его с трудом пытался переварить сказанное.

Лиза вернулась в поместье Асториусов и, как обещала, доложила: Беламус погиб. Часть её болезненно хотела предъявить графу правду о том, что он бросил ребёнка, но она знала: если сделать это сейчас, ложь раскроется. Поэтому она прикусила язык.

— Ты абсолютно уверена? Это правда? — потребовал Ренест, заметно потрясённый. Голос его дрожал от неверия, когда он подался вперёд; в широко раскрытых глазах теплилась хрупкая надежда.

— Да, — ответила Лиза, и тон её не дрогнул. По дороге обратно она боролась с решением, спрашивая себя, правильно ли обманывать человека, которому она служит. Но выбор был сделан.

Раз я поклялась в верности… я должна остановить его от страшной ошибки.

Ложью она не предавала клятву — она её исполняла, пытаясь предотвратить катастрофу.

— Он действительно, совершенно точно мёртв? — ещё раз спросил Ренест; теперь голос его был отчаянным, полным паники человека, у которого на глазах ускользает последняя надежда.

Его отчаяние легко было понять. В Беламусе он увидел идеальное решение проблемы наследования: выброшенный сын, теперь гений, вернулся. И так же быстро этот свет погас.

Лиза торжественно кивнула.

— Это правда. Он покинул деревню и был убит монстром. Великий лес Фрейзес оказался куда опаснее, чем мы предполагали.

— Я… понимаю… — пробормотал Ренест; плечи его опали, будто на них положили физический груз.

Он рухнул в кресло, и огонь в его глазах погас. Поскольку Ренест безоговорочно доверял Лизе — поскольку сама мысль, что она может лгать, казалась немыслимой, — он принял её слова за истину. Беламус мёртв.

Отчаяние осело глубоко в костях Ренеста. Надежда, за которую он так яростно ухватился — надежда на достойного наследника, — исчезла, как дым. Осталась лишь суровая реальность с нынешним сыном и страшное осознание: возможно, единственное решение — полностью убрать его.

В этот миг в дверях появился слуга.

— Милорд, господин Барт прибыл и просит вас принять его.

— Барт? — пробормотал Ренест, нахмурившись. — Скажи ему, что я не в настроении…

Он оборвал себя на полуслове; в животе скрутилась горькая мысль. Вся эта история началась с Барта. Именно он принёс первый доклад, именно он наполнил Ренеста ложной надеждой.

Если бы я не услышал эту проклятую историю, я бы сейчас не чувствовал себя так.

Это было несправедливо — Барт всего лишь выполнял свою работу, — но справедливость никак не влияла на дурное настроение Ренеста.

— Нет. Пусть войдёт, — ровно сказал он.

Барта провели в комнату, и он вошёл с привычным весёлым видом. Он поклонился и приятно улыбнулся.

— Добрый день, господин Ренест. И леди Лиза, — поздоровался он гладким и вежливым голосом. — Я услышал слух, что ребёнок из Великого леса Фрейзес может быть вашим сыном. Какая неожиданность! Полагаю, его уже вернули?

Слух о возможном наследнике не распространяли широко, но несколько вассалов знали. Видимо, слово просочилось. Раздражало — признак того, что в доме Ренеста у кого-то слишком длинный язык, — но это была проблема на потом.

— Мёртв? — Барт моргнул. — Вы сказали… мёртв?

— Да. И всё из-за тебя…

Барт перебил его внезапным, резким криком:

— Невозможно!

Его голос, громкий и уверенный, рассёк мрак, словно клинок.

— Леди Лиза это подтвердила, — настаивал Ренест.

— Да, — добавила Лиза, напряжённо выпрямившись. — Я лично проверила смерть Беламуса. Ошибки нет.

— Это ложь, — прямо заявил Барт, шагнув к ней с видом спокойной, но несомненной уверенности.

Лиза застыла.

— Ч-что вы хотите сказать?

— Если мальчик из Великого леса Фрейзес действительно умер, какова была причина? — надавил Барт; голос его стал низким и напряжённым.

— Е-его… убил монстр, — запнулась Лиза, слабея под его немигающим взглядом.

— Невозможно, — без малейшего колебания сказал Барт. — Этот мальчик обладал силой победить бегемота. Ничто у западной кромки леса не должно было суметь убить его.

— Я… я подтвердила, — настаивала Лиза, хотя голос её теперь дрогнул.

— Нет. Вы лжёте, — холодно сказал Барт, неотрывно глядя на неё с безошибочной уверенностью.

Его слова ударили Лизу почти физически. Она вздрогнула, и самообладание её заметно рассыпалось. Она была рыцарем, а не обманщицей, и под таким давлением её неопытность стала очевидна.

— Довольно, — резко вмешался Ренест. — Лиза не из тех, кто лжёт. Она говорит правду.

Барт не отступил.

— Этот ребёнок сумел объединить несколько видов монстров. Такое влияние требует не только грубой силы: нужны харизма, лидерство и выдающийся дар общения. Я бы предположил, что леди Лиза поддалась его влиянию и солгала, чтобы остановить ваш поход на Бересдрал.

Ренест замолчал. Обычно он отмёл бы слова человека ниже себя вроде Барта и доверился бы самой надёжной служанке. Но сейчас всё было иначе. Лиза принесла правду, которую он не хотел слышать, а Барт говорил именно то, во что ему хотелось верить. Уверенность Ренеста начала колебаться.

— Верьте чему хотите, — сказал Барт, пожав плечами. — Но даже если мальчик мёртв, Бересдрал остаётся. Поселение, где прежде раздробленные племена монстров образовали цивилизацию, само по себе представляет серьёзную угрозу вашим владениям. Если они продолжат бесконтрольно расти, ущерб со временем дойдёт и до ваших земель, господин Ренест. Я предлагаю раздавить их сейчас, пока не поздно.

Барт дал ему новое оправдание — такое, которое не зависело от существования Беламуса. Ренест, всё ещё потрясённый и неуверенный, почувствовал искушение.

Лиза говорит, что они хорошие люди… но правда ли это?

Он доверял ей, но она была болезненно честной, наивной — из тех, кого легко обманет хитрый монстр. И сомнения Ренеста усилились.

— П-пожалуйста, подождите! — взмолилась Лиза, и в голосе её звучало отчаяние. — Монстры Бересдрала хорошие люди! Они никогда не нападут без причины!

— Почему вы так решительно их защищаете? — спросил Барт, сузив глаза.

— Потому что я видела Бересдрал собственными глазами, — ответила она, стараясь удержать голос. — Я была там. Я видела, как они живут.

— Они монстры, — сухо сказал Барт. — В самой основе они отличаются от нас. Как вы можете утверждать, что поняли их всего за несколько дней? Вы не знаете, что они на самом деле думают.

Он подошёл ближе, и взгляд его стал пронзительным.

— Вы не можете знать.

— Э-это неправда! — возразила Лиза, но голос её дрогнул.

— Вы слишком отчаянны, — прохладно сказал Барт. — Это лишь делает вас подозрительнее. Вас убедили, не так ли? Уговорили вернуться сюда и солгать?

Лиза закусила губу; кулаки её сжались. Она была рыцарем, а не спорщицей, и этот спор проигрывала. Барт отвернулся от неё и прямо обратился к Ренесту.

— Господин Ренест. Почему бы вам самому не пойти и не посмотреть, действительно ли в Великом лесу Фрейзес есть человеческий ребёнок?

Ренест молчал, глубоко размышляя. Даже если Беламус мёртв, Барт прав: организованное поселение монстров на его границе — угроза, которую нельзя игнорировать. А отчаянная защита Лизы сильно тревожила. Он доверял ей, но её поведение бросало тень сомнения. Возможно, её суждение затуманили. Учитывая все обстоятельства — потенциальную опасность, неизвестность, возможность обмана, — Ренест принял решение.

— Мы выступим на Бересдрал, — объявил он.

— Мудрое решение, если позволите, — с приятной улыбкой сказал Барт.

— Господин Ренест! — вскрикнула Лиза; в голосе поднималась паника.

— Лиза… — Ренест повернулся к ней; голос его звучал устало и уязвлённо. — Ты солгала мне? Почему ты так отчаянно их защищаешь? Я не хочу сомневаться в тебе, но больше ничего не говори. Моё решение окончательно. Были твои слова правдой или ложью, мы выступим на Бересдрал.

У Лизы перехватило дыхание. Заявление Ренеста было абсолютным, и она лишилась слов.

— О, кстати, — весело вмешался Барт. — Раз уж вы направляетесь в Бересдрал, почему бы не нанять нас? Уверен, мы будем полезны.

— Нанять вас? — Ренест сузил глаза. — И кто вы такой?

— О, разве я не сказал? — невинно спросил Барт. — Я командир отряда наёмников.

Ренест удивлённо моргнул. Барт был хорошо одет и безупречно отполирован, совсем не похож на грубый образ наёмника. Ренест решил, что перед ним зажиточный торговец, возможно, мелкий дворянин.

— Вы наёмник?

— Мой отряд специализируется на уничтожении монстров, — объяснил Барт. — Мы редко берём контракты против людей, но для такой кампании, думаю, будем особенно ценны.

— Специалисты по охоте на монстров… — пробормотал Ренест.

У дома Асториусов не было огромной армии, но он был богат и привык сражаться с монстрами из-за близости к лесу. И всё же иметь на своей стороне специализированный отряд наёмников могло стать огромным преимуществом, если их навыки действительно чего-то стоят. Настоящая проблема была в другом: отряд Барта был полной неизвестностью.

— Сколько вы берёте? И сколько у вас людей? — спросил Ренест.

— Нас тысяча, — плавно ответил Барт. — Цена — пятьдесят тысяч лин.

— Пятьдесят тысяч? — Ренест поднял бровь. — Это… довольно дёшево.

Цена была подозрительно низкой, и это заставляло сомневаться в компетентности группы. И всё же, даже если их боевые навыки окажутся посредственными, тысяча мечей не может быть совсем бесполезной. А пятьдесят тысяч лин — сумма, которую Ренест мог выбросить, не моргнув, — стоили риска.

— … Хорошо. Я вас нанимаю, — после паузы сказал Ренест осторожно, но решительно.

— Прекрасно, — с довольной улыбкой сказал Барт. — Мы сделаем свою часть, уверяю вас.

Голос Ренеста обрёл командную жёсткость.

— Немедленно начинаем подготовку к выступлению. Лиза. Барт. Готовьте свои силы.

— Понял, — чётко ответил Барт.

— … Да, милорд, — тихо ответила Лиза.

Она поклонилась и отвернулась с тяжёлым сердцем, уже в отчаянии пытаясь найти способ остановить надвигающийся конфликт.

※※※

— Готово. Всё закончено, — объявил Беламус, оглядывая преобразившуюся деревню.

Укрепление Бересдрала завершилось всего за двадцать дней — поистине поразительное достижение. Теперь деревня могла похвастаться мощными двойными стенами, пятнадцатью оборонительными башнями и широким рвом вокруг внешнего периметра, что делало прямой штурм почти невозможным. Бересдрал больше не был простым скоплением жилищ монстров: он превратился в внушающую страх крепость.

— Ого… теперь правда невероятно, да? — выдохнула Делароза, широко раскрыв глаза от восхищения.

Хотя она не понимала всех тонкостей новой оборонительной силы, масштаб перемен видела ясно.

Мы израсходовали огромное количество магии на строительстве, — размышлял Беламус, отмечая, что его собственный запас магической силы почти утроился. С таким увеличенным резервом он теперь мог несколько раз подряд использовать высокоуровневые заклинания, быстро приближаясь к огромной мощи, которой когда-то владел в прошлой жизни.

И этот рост касался не только его. Каждый, кто участвовал в строительстве, вырос невероятно. И без того впечатляющая магическая сила Деларозы продвинулась ещё дальше, а запас Меделло расширился до уровня, при котором она теперь могла бы эволюционировать в гоблина-ведьму. Она пока этого не сделала — главным образом потому, что у них не было времени охотиться на нужных адских гончих, — но возможность уже появилась.

Даже те, кто не был особенно одарён магией, за последние двадцать дней тренировались усерднее обычного. В результате вся деревня стала сильнее.

С такой силой… у нас правда может появиться шанс, — подумал Беламус, и в груди вспыхнул огонёк надежды. — Мы можем их отбросить.

— НУ ВСЁ! ПРИХОДИТЕ, ЛЮДИ! — взревела Наваша; голос её переполняла уверенность.

— Позволь напомнить, — сказал Беламус, строго взглянув на неё. — Мы всё ещё не знаем наверняка, идут они или нет. Возможно, они всё же не придут, и, честно говоря, это был бы лучший исход.

— Д-да… — нервно согласилась Меделло. — С-сражаться с людьми звучит ужасно страшно…

Её обычная робость усилилась, и она задрожала.

— Строительство же закончено, да? — ухмыльнулась Наваша, хрустнув костяшками. — Ну давай, спарринг! Пора тренироваться!

— Стой! Сегодня Беламус должен учить магии меня и Меделло! — вмешалась Делароза, раскинув руки. — Тренировки после этого!

— Что?! Я первая! — рявкнула Наваша.

— Нет, я! — отрезала Делароза, и они принялись яростно спорить; голоса всё повышались, пока они кружили друг напротив друга.

— Довольно, — вздохнул Беламус. — Перестаньте ссориться из-за такой ерунды. Сегодня первой будет Наваша. Делароза, тебе придётся дождаться своей очереди.

— А-а, ну ладно! — надулась Делароза, театрально сложив руки.

Но прежде чем начался новый раунд споров, раздался внезапный голос:

— Срочное сообщение!

На холм взбежала Медина; дыхание её сбилось, голос звучал тревожно. Сам факт, что она вообще находилась на поверхности, был крайне необычен, ведь обычно она оставалась в своём подземном гнезде. Беламус сразу понял: что-то случилось.

— Они идут, верно? — спокойно спросил он, хотя в животе сжался тугой узел напряжения.

— Д-да, — кивнула она. — Крупные человеческие силы вошли в Великий лес Фрейзес с западной стороны. Они начали продвижение.

Беламус медленно выдохнул, и его охватила мрачная решимость. Он всегда знал, что такая возможность есть. Лиза была хорошим человеком, но ужасной лгуньей, и если её обман раскрыли, этот результат был неизбежен.

— Понятно. Тогда действуем по плану, — сказал он. — Высылай легионных муравьёв. Сосредоточьтесь на сокращении численности людей и сборе сведений. И, Медина, выиграй для нас как можно больше времени. Если мы замедлим их продвижение, они задержатся в лесу дольше. Это измотает их, подорвёт боевой дух. Если они падут духом ещё до того, как дойдут до нас, им не взять Бересдрал.

— Поняла, — сказала Медина, слегка поклонилась и повернулась уходить.

— Они правда пришли! Давайте их разнесём! — Наваша уже загорелась: кулаки сжаты, глаза горят.

— Мне стра-а-ашно… — захныкала Меделло, дрожащими руками вцепившись в посох.

— Беламус, я постараюсь! — голос Деларозы был полон решимости.

Что мне делать прямо сейчас? — размышлял Беламус, сложив руки.

Пока Медина выигрывает им время, он не мог позволить себе сидеть сложа руки. Он подумал о том, чтобы выйти на охоту за монстрами, нужными для эволюции жителей, но ситуация была слишком нестабильной. Ему нужно оставаться в Бересдрале, готовым отреагировать на любые немедленные изменения на поле боя. Пока он решил не покидать деревню.

Значит, остаётся учить наших магов, — подумал он. — Или искать способы ещё усилить оборону.

— Наваша, — окликнул он, — собери гоблинов-солдат и немедленно начинай тренировку.

— Поняла! — рявкнула она и уже развернулась, бросаясь к казармам.

— А мы? — спросила Делароза, потянув его за рукав.

— Я буду учить тебя и Меделло защитным заклинаниям — тем, что помогут оборонять базу. Но хочу включить в урок ещё Лилли и Элленси. Подождите здесь, пока я их приведу, — сказал Беламус, уже продумывая занятие.

— Хорошо! — весело ответила Делароза, и глаза её засияли возбуждением.

— П-поняла… — пролепетала Меделло.

Беламус кивнул и ушёл, собирая деревенских магов одного за другим. Когда все они собрались, он начал обучать их заклинаниям, специально подобранным для защиты Бересдрала: барьерам, магии, перекрывающей пространство, и укрепляющим оберегам. Битва ещё не началась, но основы их выживания уже закладывались — заклинание за заклинанием.

----------

Том 2 Глава 6

Лиза тяжело вздохнула, шагая через Великий лес Фрейзес. Она шла во главе армии, ведя один из передовых отрядов к Бересдралу. В её подразделение входили отборные солдаты — это говорило и о её опыте, и о том, что она лично знала деревню. Отряд наёмников Барта, специалистов по охоте на монстров, тоже поставили в авангард рядом с ней.

Рядом с ней шёл Барт, и выражение его лица Лиза не могла прочесть.

Позади них основные силы вёл сам граф Ренест. Для знатного человека его ранга сражаться на передовой было редкостью — даже опасной редкостью, — но Ренест считался исключительным полевым командиром, а его боевые навыки, по слухам, не уступали навыкам Лизы. Всякий раз, когда дом Асториусов вступал в битву, которую не мог позволить себе проиграть, Ренест выходил на поле вместе со своими людьми. Для этого вторжения он поднял шесть тысяч солдат, и вместе с наёмниками Барта их силы переваливали за семь тысяч.

Бересдрал не был огромной крепостью, поэтому Лиза возражала против такой большой армии: в густом лесу, говорила она, лучше подойдут меньшие и более подвижные силы. Но её совет отмели. И теперь они были здесь — громадная армия, тяжело продирающаяся через опасную чащу.

— …Что ещё я могла сделать? — пробормотала она себе под нос; мысли метались одна за другой.

Надо было просить настойчивее? Найти другие слова? Бороться до самого конца, чтобы остановить всё до того, как началось?

Теперь, когда колёса уже завертелись, Лиза понимала: остановить их нельзя. Инерция стала слишком велика. Вторжение началось.

Если дошло до этого… неужели мне придётся самой сражаться с ними? Встать впереди и поднять меч на жителей Бересдрала?

От этой мысли живот скрутило.

Да, сказала она себе. Я рыцарь дома Асториусов. Служить господину Ренесту — мой долг. Исполнять его приказы — обязанность рыцаря.

Но даже пока она повторяла эти истины, сердце сопротивлялось.

А как человек… я знаю, что это неправильно.

Она видела доброту тех, кого называли монстрами. Жила среди них, делила с ними еду, смех и обычную жизнь. Они даже спасли её, хотя имели все причины оставить умирать.

Если бы за этой войной стояло правое дело, Лиза, возможно, смогла бы это вынести. Но правого дела здесь не было. Не было великого зла, которое нужно победить. Не было срочной угрозы, которую нужно обезвредить. Были только амбиции человека, которому она когда-то поклялась служить, и иллюзия контроля, которую он хотел вернуть.

Лиза лучше всех знала, что граф Ренест неправ. Монстры Бересдрала не были врагами человечества. Она видела их собственными глазами — как они живут, как относятся друг к другу, как приняли её, хотя у них не было для этого никаких причин. Во многом они были лучше тех самых людей, которые сейчас шли их убивать. Если бы отношения выстроили осторожно, они могли бы стать союзниками. Торговыми партнёрами. Соседями.

А ещё был Беламус. Выбросить ребёнка при рождении, сочтя его бесполезным, а потом потребовать вернуть, когда он вырос сильным… и насильно тащить его обратно ради политического удобства? Это было отвратительно. Никакой семьи, никакой любви. Сделка — вот что это было. И Ренест теперь собирался завершить её силой.

Лиза солгала, чтобы не допустить этого, чтобы защитить ребёнка, который заслуживал большего, чем стать пешкой. Теперь эта ложь вот-вот должна была раскрыться. Её, скорее всего, накажут, возможно, даже лишат титула, но она не жалела о своём решении — до этого момента, когда тысячи людей шагали к деревне, которая проявила к ней только доброту.

Какой путь был правильным? Тот, которого требовала клятва? Или тот, о котором шептала совесть?

Ответить на этот вопрос она не успела: лес вдруг наполнился криками.

— Вражеская атака! Нас атакуют!

Мысли Лизы резко прояснились. Среди деревьев разнеслись крики, и она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как из подлеска вырывается группа муравьеподобных монстров. Они были вооружены копьями и двигались с пугающей точностью. За считаные секунды несколько солдат рухнули — поражённые раньше, чем успели отреагировать.

А затем, так же стремительно, как появились, нападавшие отступили и скрылись в густом лесу, прежде чем люди успели организовать ответный удар.

Несколько солдат, потеряв строй, бросились было в погоню.

— Стойте! Не преследовать! — голос Лизы рассёк хаос, твёрдый и властный. — Держать строй!

Она уже видела, как опасно терять сплочённость в Великом лесу Фрейзес. Местность здесь была смертельной ловушкой для недисциплинированных. Один неверный шаг — и целый отряд мог исчезнуть без следа.

— Они похожи на легионных муравьёв, — пробормотал кто-то рядом.

Лиза нахмурилась. Она слышала о них — видела последствия их нападений в военных донесениях, — но за время в Бересдрале ни разу с ними не сталкивалась. В этом был смысл: если они жили под землёй, то вполне могли легко избегать обнаружения.

Эти существа встречались редко — настолько редко, что большинство людей никогда их не видело. Для неопытного взгляда легионные муравьи могли показаться всего лишь очередными лесными монстрами, но для тех, у кого был опыт, они были куда опаснее.

— Крайне неприятные твари, — тихо сказал Барт, и в его голосе прозвучала осторожность. — В отличие от большинства монстров, они координируют атаки, как мы, а этот лес знают лучше любого из нас. Для боя здесь они приспособлены идеально.

Лиза мрачно кивнула.

— Придётся продвигаться осторожно.

Безрассудный рывок вперёд только навлёк бы новые засады вроде той, что они только что пережили. Густой лес сокращал видимость, а враг явно освоил местность. Лиза приказала замедлить марш и держать войска в повышенной готовности. Они двинулись осторожнее, ожидая чего угодно.

Благодаря этой дополнительной осторожности вторую засаду удалось сорвать. Группа легионных муравьёв попыталась ударить снова, но на этот раз войска были готовы и успели убить нескольких нападавших, прежде чем те отступили.

Следующая опасность пришла не от оружия — а из-под ног.

На пути были вырыты скрытые ямы-ловушки. Лизе повезло обойти их, но многим солдатам за её спиной — нет. Крики обрывались, когда целые ряды людей исчезали в земле. Когда Лиза окликнула их сверху, ей не ответил ни один голос. Ямы были глубокими и, судя по всему, смертельными.

Теперь, когда им приходилось избегать не только засад, но и ловушек, темп замедлился ещё сильнее. Каждый шаг приходилось вымерять. Каждый дюйм продвижения становился риском.

— Если мы продолжим идти с такой скоростью, — сказал Барт, качая головой, — до Бересдрала будем добираться месяцами. Ни одна армия не удержит боевой дух так долго в дикой чаще. Это превращается в проблему.

— Согласна, — ответила Лиза.

Они остановились под густым пологом леса, и на лицах Лизы и Барта читалась одинаковая тревога. Для Лизы задержка была небольшим облегчением; тайно она даже надеялась, что та продлится дольше.

Чем больше времени мы выиграем, тем выше шанс убедить Ренеста повернуть назад.

Она повернулась к Барту.

— Похоже, мы недооценили Великий лес Фрейзес. Я предлагаю остановить марш здесь и перегруппироваться. Я вернусь к графу Ренесту и посоветую полный отход — хотя бы до тех пор, пока мы не пересмотрим стратегию.

Барт поднял руку.

— Погодите. Есть другой способ.

Не объясняя, он подозвал группу своих людей. Затем шагнул вперёд и начал тихо читать заклинание — резкую, сложную магическую формулу. Через несколько мгновений земля вокруг задрожала. Вдоль пути впереди скрытые ямы начали обваливаться, будто лесную почву разорвало изнутри. Это было особое обнаруживающее заклинание: оно вскрывало заранее подготовленные ловушки, заставляя землю сдвинуться ровно настолько, чтобы выдать их.

— Это заклинание обезвредит все ямы-ловушки, которые подготовил враг, — сказал Барт с самодовольной улыбкой, указывая на землю, теперь изрытую открывшимися провалами. — Ах да, только смотрите сами в них не упадите.

— …Разве не лучше было использовать это заклинание с самого начала? — спросила Лиза, приподняв бровь.

Барт смущённо усмехнулся.

— Ну, оно расходует довольно много маны…

— Понятно.

Ответ прозвучал коротко, и дальше она давить не стала: теория магии была не её областью. И всё же в животе шевельнулась тревога.

Кто же этот человек на самом деле?

Его навыки были бесспорны, а магия, которую он только что применил, явно не принадлежала к тому, чем владел бы обычный наёмник. Больше всего её тревожило отсутствие любых прежних слухов или известности. Настолько умелый наёмнический отряд должен был быть широко известен — о нём должны были шептаться с восхищением или настороженным уважением в знатных домах и военных кругах.

А цена? Пятьдесят тысяч лин. Жалкая сумма за тысячу элитных бойцов. Что-то не сходилось.

И всё же подозрения не давали ей повода действовать. Барт не сделал ничего очевидно неправильного. Напротив, он был невероятно полезен. Поэтому, проглотив сомнения, Лиза дала сигнал, и марш продолжился.

Когда ловушки были раскрыты, продвижение стало безопаснее: пусть темп всё ещё оставался медленным, зато опасность уменьшилась. Но враг быстро сменил тактику. Следующие атаки пошли прямо из тех самых ловушек, которые только что открылись. Легионные муравьи начали выскакивать из открытых провалов, используя их как точки для засад. Первая из таких внезапных атак была направлена прямо на Лизу, но она встретила её без малейшего колебания. Плавным, отточенным движением её клинок рассёк воздух — чисто, уверенно и жестоко. Существо рухнуло к её ногам, так и не коснувшись её.

Последовавшая схватка оказалась быстрой и резкой. Команды Лизы прорезали хаос, словно сталь, и её солдаты отреагировали с выученной дисциплиной: засадников уничтожили без единой раны. Даже без царапины.

Мирная передышка продлилась недолго.

Новые ловушки. Новые засады. Стрелы из невидимых углов, ямы, укреплённые лианами, пятна горючего масла, вспыхивающие от случайных искр. Легионные муравьи изматывали их без конца: никогда не показывались надолго и всякий раз отступали раньше, чем можно было завязать полноценный бой.

Хотя потери оставались невелики, цена всё равно росла — не в крови, а в решимости.

Ещё в начале марша нервы солдат начали сдавать. Теперь глаза метались к каждому шелестящему листу, и сапоги с каждым шагом нерешительно задерживались. Давящая тяжесть леса навалилась на них так плотно, что даже воздух, казалось, стал густым от страха.

Даже когда их численность сокращалась, а боевой дух висел на волоске, Ренест отказывался отступать.

Он давил вперёд — неколебимый в своей одержимости. Легионные муравьи, при всей их хитрости и слаженности, не были бесконечны. С каждым прошедшим днём их засады становились реже, их численность редела под постоянными контратаками и изматыванием. В каждой стычке человеческая армия продвигалась ещё немного дальше, прорубая сквозь лес кровавую тропу.

Цена была чудовищной.

Уже пало больше трёх тысяч солдат — почти половина армии. Их тела кормили лесную землю: кого-то оставляли в неглубоких могилах, кого-то не хоронили вовсе. Выжившие шли дальше с пустыми глазами и дрожащими руками; страх и усталость читались в каждой черте их лиц.

※※※

Медина стояла перед Беламусом, и на её лице застыло напряжённое чувство вины.

— Господин Беламус, простите. Мы больше не можем их сдерживать.

Её голос дрожал — не от страха, а от досады. Легионные муравьи сделали всё, что могли; их силы были почти уничтожены.

— Вы сделали больше чем достаточно, — ровно сказал Беламус. — Три тысячи врагов мертвы. Это подвиг, достойный похвалы. Вы задерживали их больше половины месяца, и в лесу, где каждая тень кажется угрозой, а каждый шорох — ловушкой, среди них не осталось ни одного солдата, которого не тошнило бы от ужаса. Их боевой дух разбит. Тела измотаны. То, что вы сделали с ними, выходит далеко за пределы одних только чисел.

Даже с этим утешением реальность оставалась мрачной. Почти половину передовой силы Бересдрала составляли легионные муравьи. Когда их стало так мало, тяжесть ложилась на остальных — на эволюционировавших монстров, сильных и верных, но всё ещё намного уступающих числом. У людей оставалось четыре тысячи солдат. Ослабленных и измотанных — да, но всё ещё вооружённых и идущих вперёд.

Выживем ли мы? Даже Беламус не знал ответа.

Он не стал терять времени. Приказы посыпались быстро и точно. Западные башни, наиболее вероятное место штурма, стали главным опорным пунктом. Беламус расположился там вместе с Деларозой и другими опытными магами, готовый обрушивать заклинания или срывать работу осадных средств. Орки взбирались на стены с огромными камнями, приготовленными для броска по нападавшим, а гоблинская пехота занимала позиции за внутренними заграждениями, чтобы задавить всех, кто прорвётся через оборону. Каждый монстр знал свою роль.

Часы прошли в напряжённой подготовке. Затем из-за деревьев показались фигуры. Их доспехи тускло блеснули в сером свете, оружие было обнажено, а глаза опустошены усталостью. Враг прибыл. Во главе авангарда шла знакомая фигура — Лиза.

Беламус прищурился, и его голос прогремел над полем:

— Зачем вы пришли сюда, люди?!

Голос раскатился над стенами, словно боевой барабан, и от этого звука Лиза дрогнула. Она подняла глаза, увидела, что он жив, и вина на её лице была очевидна. Она не подняла оружие и не ответила сразу.

Лишь на кратчайшее мгновение она встретилась с Беламусом взглядом — а затем отвела глаза, и лицо её исказила безмолвная боль.

— Вперёд! — выкрикнула она резко и властно.

Солдаты ринулись вперёд, гремя оружием и топоча к внешней стене.

Челюсть Беламуса напряглась. Значит, говорить она не будет. Тогда сказать больше нечего.

Он надеялся — отчаянно надеялся, — что Лиза сможет это остановить, что её присутствие означает желание договориться. Но она дала ответ. Из долга, страха или сомнения — неважно, она выбрала действие. И этим не оставила ему выбора.

Если вы пришли сюда как захватчики, я не проявлю милосердия.

Тяжесть прошлой жизни опустилась на плечи Беламуса, словно старый плащ. Он уже убивал. Не один раз, не в отчаянии — много раз, с холодной точностью. Он лишал жизни и за меньшее. И если для защиты Бересдрала нужно пролить кровь, значит, так тому и быть.

Первая волна пошла быстро: солдаты неслись через поле с лестницами, целясь к стенам.

Беламус поднял руку; его голос прозвучал шёпотом под нарастающим громом войны.

— Метеор.

Небо раскололось, и огромный камень, словно призванный из самих небес, рухнул вниз и ударил в землю с оглушительным треском. Десятки солдат были мгновенно раздавлены. Ударная волна прорезала соседние ряды, швыряя тела, как тряпичные куклы. На краткое, страшное мгновение воцарилась тишина. Солдаты, оглушённые, уставились на обожжённый кратер. Они никогда не видели магии такого масштаба — но теперь переживали её на себе.

Воздух задрожал от давления, когда Беламус призвал ещё один Метеор; небо над ним снова раскрылось, словно вдохнуло перед приговором. Валун размером с дом сорвался вниз и с рёвом, от которого дрожали кости, врезался в вражеские ряды. Камень и кровь взметнулись вверх. За ними последовали крики — грубые, панические, человеческие.

Беламус не колебался. Снова и снова он поднимал посох, магия вздымалась, и очередной Метеор отвечал на его зов. Солдаты, недавно шедшие строем, теперь сбивались, и их порядки ломались под потрясением от одной только мощи магии.

— Что это, чёрт возьми?!

— Это… магия?

— Быть не может! Как можно колдовать что-то настолько огромное?!

Страх распространялся, как пожар. Солдаты, уже ослабленные долгим и жестоким переходом через лес, теперь столкнулись с силой, которую не могли понять. Некоторые повернули и побежали, хотя понимали, что выбраться через лес почти невозможно. Всё равно — что угодно было лучше ужаса, падающего с неба.

— Держать строй! Сражаться! Вперёд! — голос Лизы прорезал хаос.

Она пыталась собрать их, обнажив клинок и ведя примером. Но её голос, когда-то вдохновлявший, утонул в звуках рушащегося боевого духа. Слишком многие видели, как их друзей превращало в красный туман. Слишком многие достигли предела.

Они больше не хотели — и не могли — сражаться.

— Тц… отступаем! Все, назад!

С неохотой она отдала приказ. Отступление вышло хаотичным — скорее бегством, чем организованным отходом, — и Беламус не попытался преследовать. Он стоял на вершине башни, плащ хлопал на ветру, а холодный взгляд провожал врага, исчезающего среди деревьев.

Они думали, что эта деревня станет лёгкой целью.

Конечно, думали. Лиза приходила раньше и не видела Бересдрал полностью укреплённым. Скорее всего, люди считали поселение слабым, наивным, неподготовленным. Беламус сузил глаза.

В следующий раз они вернутся организованнее.

Через несколько часов так и случилось: появилась новая волна, но теперь они не бросались вслепую. Вперёд осторожно вышла линия людей в мантиях — магов. Они подняли руки и начали читать заклинания, громко и неуклюже по сравнению с бесшовной, безмолвной магией, которую предпочитал Беламус. Земля отозвалась на их чары рябью, и участки оборонительного рва начали оседать, заполняясь уплотнённой почвой.

Значит, маги у них всё-таки есть, — подумал Беламус, внимательно наблюдая с башни. — Полагаю, это новоприбывшие.

Во время первого визита Лизы он их не видел, а солдаты дома Асториусов не славились магической силой. Значит, эти заклинатели пришли из другой группы. И это тоже тревожило.

Закончив задачу, маги так же быстро отступили. А затем с нескольких направлений сразу рванули новые отряды — на этот раз умнее и дисциплинированнее. Лестницы с грохотом ударили о внешние стены в нескольких местах одновременно. Защитники больше не могли позволить себе сосредоточиться на одном фронте.

К счастью, Бересдрал был готов к такому.

На каждой башне — пятнадцать всего — стояли обученные маги. Гоблины и импы, эволюционировавшие монстры и представители других рас ждали приказа. А Беламус, уже втягивавший силу для следующего заклинания, ещё и не думал заканчивать.

Волна за волной вражеские солдаты накатывали на стены, давя со всех сторон лестницами, заклинаниями и числом. Хотя разрушительный Метеор могли использовать только Беламус и Делароза, Беламус позаботился, чтобы остальные тоже были готовы. Оборонительную магию — земляные стены, гравитационные ловушки, взрывные вспышки — вбили в память каждого заклинателя. Пока их магия держалась, стены должны были выстоять.

К сожалению, даже у самых крепких оборонительных линий есть предел.

Когда вражеские силы усилили нажим, начали проявляться слабые места. Беламус, неусыпно следивший с центральной башни, заметил опасность раньше, чем она развернулась. Он не колебался. Усилив тело заклинанием, он прыгнул с башни и приземлился среди взрытой земли с нечеловеческой лёгкостью. Плащ взметнулся вокруг него, словно тень, получившая форму, — и Беламус исчез, с ослепительной скоростью рванув к дрогнувшему флангу.

Где бы враг ни грозил прорваться, Беламус уже был там. Заклинания раскалывали небо, земля поглощала лестницы, а солдаты разлетались, как листья в бурю. Враг пришёл тысячами. Теперь каждое его продвижение только кормило землю мёртвыми.

Беламус был не один.

Наваша и Уго взяли на себя командование гоблинскими отрядами ближнего боя. Все они были опытными бойцами, и гоблины-солдаты намного превосходили среднего человеческого воина. А Наваша — блестящая, беспощадная Наваша — прорезала врагов, как вихрь; её меч был размытым росчерком стали и инстинкта. Никто не мог устоять перед ней. Там, где она проходила, громоздились тела.

И всё же победа никогда не приходила без цены.

Хотя захватчики уже потеряли больше тысячи человек, их боевой дух продолжал истекать кровью с каждым провалившимся штурмом. Но и внутри Бересдрала цена росла. Запасы маны у заклинателей истончались; бойцов одолевало физическое истощение. Оружие тупилось. Конечности ныли. Раны множились. Даже Беламус, чьи магические резервы значительно выросли, начал чувствовать подкрадывающуюся тяжесть истощения.

И всё же… они держались.

С каждым отражённым натиском, с каждой удержанной стеной надежда в них крепла. Их дом всё ещё стоял. После нескольких часов отчаянного боя враг наконец понял правду: сегодня Бересдрал не падёт. Лес обескровил их, а эта крепость монстров — существа, которых они считали дикарями, — оказалась дисциплинированнее, сплочённее и стойче, чем они могли представить.

Приказ был отдан, и враг отступил.

Наблюдая со стены, с рваным дыханием и опалённой мантией, Беламус медленно выдохнул.

— Они отступают… Мы их отбили.

Усталость поднялась следом за облегчением, но голос остался ровным. Он взглянул в сторону, где стояли его союзники — окровавленные, но гордые, — и позволил себе самую малую улыбку.

После битвы Беламус занялся ранеными. Мелких царапин и ушибов было много, у нескольких оказались переломы, у кого-то — ожоги от случайной магии, но, что удивительно, тяжело раненных не было. Не погиб ни один. Учитывая масштаб атаки, которую они только что отбили, уже один этот факт делал победу триумфальной.

— Они придут снова? — тихо, с тревогой спросил Балбора.

Беламус остановился, перевязывая рану, и его золотые глаза слегка сузились.

— Трудно сказать. Хотелось бы думать, что они откажутся. Но…

На самом деле они не могли позволить себе беспечность. В Бересдрале все держались на последних силах. Даже при высоком духе и воодушевлении после успеха тела были измотаны до предела. Если люди начнут новую атаку без промедления — особенно в течение этого же дня, — возможно, оборона не выдержит второй раз подряд.

Беламус поднялся и размял ноющие конечности. Он уже чувствовал, как усталость тянет кости вниз, но разум оставался острым.

— Нужно ударить первыми, — пробормотал он скорее себе, чем кому-то ещё.

Эту закономерность он знал хорошо. В прошлой жизни видел её достаточно часто. Армия, потерпевшая тяжёлое поражение, отступает, чтобы зализать раны, но такое отступление временно. Дайте ей ночь отдыха, командира, который снова соберёт храбрость, — и она вернётся, злее и отчаяннее прежнего.

Что случится, если ударить по ним снова, прежде чем они перегруппируются? Если их ослабленные ряды ещё раз бросить в хаос? Это может сломать их окончательно. Нужно атаковать, пока они не успели перевести дух. Сломать их волю, пока они не восстановили её.

Лес был их величайшим союзником, и Беламус знал, как обратить его в оружие.

Если он найдёт, куда отступил враг, — если они разбили лагерь на поляне или сгрудились у костров где-то в западном лесу, — тогда одна искра сможет сделать то, чего не смогли даже магия и стены. В таком месте огонь разойдётся быстро, а панику посеет ещё быстрее. Не сила, а страх может выиграть войну.

— Мы знаем, где сейчас враг? — спросил он, повернувшись к Медине.

Насекомоподобная королева склонила голову.

— Не совсем. До самого конца я была сосредоточена на обороне, поэтому потеряла их перемещения.

— Остались ли легионные муравьи? — спросил Беламус спокойно, но в голосе звучала срочность.

— Немногие. Большинство уничтожены, но часть рассеялась до последнего штурма, — ответила Медина; её усики слегка дрогнули.

— Тогда отправь оставшихся разведчиков. Мне нужно положение врага — и быстро, — приказал он, уже поворачиваясь к наблюдательному посту.

Медина резко кивнула.

— Будет сделано.

С этими словами она вернулась под землю, чтобы передать приказ.

Беламус же повернулся к жителям и повысил голос:

— Отдыхайте. Восстанавливайте силы. Ешьте, пейте, обрабатывайте раны. Это была только первая волна.

Когда они разошлись, устало кивая, Беламус наконец позволил себе сесть и закрыть глаза. Несколько драгоценных минут ему оставалось только ждать — донесения Медины и следующего хода в этой смертельной игре войны.

※※※

— Такая сила… Я даже не представляла, что она окажется настолько подавляющей.

Опираясь о дерево у дымящегося края поля боя, Лиза произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы. Боль в ноге пульсировала с каждым вдохом. Она была в первых рядах атаки, готовая довести столкновение до конца, но точный магический удар разбил и её решимость, и способность продолжать бой.

Рана не была смертельной. После быстрой полевой перевязки она снова могла ходить. Но сражаться? Это уже было невозможно.

Дальше, не затронутые хаосом передовой, стояли Ренест и Барт — оба невредимые, оба с непроницаемыми лицами. Во время штурма они оставались при командных отрядах и теперь с безопасного расстояния оглядывали растрёпанную, потрясённую армию. Боевой дух солдат рухнул окончательно.

Людей уверяли — и сама Лиза тоже уверяла, — что силы врага малы, плохо организованы и не имеют серьёзных укреплений. Они ожидали подавить сопротивление за один день. Вместо этого их измотали засадами в лесу, лишили отдыха и бросили в самоубийственный штурм — только для того, чтобы встретить подавляющую магию и почти непробиваемую оборону.

Потрясение осталось в пустых взглядах и в медленных движениях.

Это не неудача, — мрачно подумала Лиза. — Это развал. Нам нужно отступать, пока мы не потеряли всё.

Её внутренний расчёт, свободный от гордости и политики, говорил: единственный разумный выбор — отход.

— Госпожа Лиза.

К её костру подбежал солдат; доспехи были испачканы пеплом и кровью.

— Господин Ренест просит вас явиться.

Конечно просит. Она выдохнула, собрала волю и, прихрамывая, направилась к главному шатру.

Когда Лиза вошла, Ренест уже сидел, сложив руки, с плоским взглядом. Его молчание тяжело висело в воздухе.

— Прошу прощения за задержку, — начала она, сохраняя ровный тон.

Ренест не ответил любезностью. Его голос был низким и холодным.

— …Ваш доклад рисовал совсем иную картину. Вы сказали, что деревня не развита. Что у неё нет должной обороны.

Лиза дрогнула, хотя заставила лицо остаться нейтральным. Да, она дала ему эту информацию — на тот момент правдивую.

— Так и было, — осторожно сказала она. — Когда я там побывала, их укрепления были примитивными. Но… что-то изменилось. За очень короткое время они стремительно выросли. Укрепления, координация, даже объём магической силы… всё это далеко превосходит то, что я видела.

Глаза Ренеста сузились.

— Вы ждёте, что я в это поверю?

Подозрение в его голосе было очевидным — острым и явным.

— Мне самой трудно в это поверить… но это единственное объяснение, которое имеет смысл.

Голос Лизы был тихим, но твёрдым. Больше не было смысла сопротивляться правде.

Ренест слегка подался вперёд, и его взгляд стал острее.

— Довольно. Скажите прямо: когда вы утверждали, что мой ребёнок мёртв… это была ложь, верно?

Он не повысил голоса, но вес этих слов ощущался физически. Лиза почувствовала сдвиг — едва заметную перемену силы, как будто воздух между ними сжался. Она замешкалась лишь на мгновение.

— Да. Он жив.

Ни уклонения, ни смягчения — только грубая правда.

Ренест даже не вздрогнул.

— Тогда зачем было лгать?

Вопрос резанул, как клинок, и на миг между ними повисла тишина. Но Лиза уже решила: она не будет убегать. Больше нет.

— Потому что первым солгали вы, разве нет? — Лиза шагнула вперёд; её голос оставался ровным, несмотря на бурю в глазах.

Глаза Ренеста сузились.

— Вы сказали мне, — продолжила она, и в голосе чуть сильнее зазвучала убеждённость, — что никогда не бросали своего ребёнка. Что не имели к этому отношения. Но это была ложь. Беламус всё помнит. Он рассказал мне о снеге, о холоде, о голосе, приказавшем оставить его. Он помнил цвета вашей мантии. Форму вашего меча. Он даже описал сэра Амбуса и бывшую графиню… во всех подробностях.

Она вдохнула и прямо встретила его взгляд.

— Его бросил не какой-то случайный чужак. Вы приказали это сделать, потому что он родился с магической склонностью. И только за это… вы его выбросили.

Теперь голос Лизы дрожал — не от страха, а от ярости, которую едва удавалось сдерживать.

Ренест долго молчал, не отводя от неё взгляда. В его глазах промелькнуло что-то нечитаемое — вина, сожаление или холодный расчёт дворянина, который принял решение и никогда не оглядывался назад? Лиза стояла прямо, сжав руки в кулаки.

— Так что, прошу вас, господин Ренест. Скажите правду. Вы отдали приказ. А теперь хотите уничтожить его во второй раз… по той же причине.

Лиза расправила плечи и посмотрела Ренесту прямо в глаза.

— Я не хочу предать свой кодекс — ни как рыцарь, ни как человек. То, что вы сделали, и то, что пытаетесь сделать сейчас… неправильно. Вы выбросили его ради собственного удобства. А теперь хотите вернуть по той же эгоистичной причине. Этого нельзя позволить.

Она чувствовала, как слова оседают в груди, словно снятая тяжесть; убеждение пустило корни слишком поздно — но, возможно, ещё не слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Ренест холодно фыркнул.

— Вы правы. Я отдал приказ. Ребёнка бросили, потому что, как глава дома Асториусов, я счёл это лучшим решением. Вы не понимаете, что это значит.

Голос Лизы стал жёстче.

— И если решение было правильным, почему теперь вы хотите вернуть его?

— Потому что я ошибся в нём, — резко ответил Ренест. — Он оказался способнее, чем ожидалось. Магическая склонность непредсказуема — обычно бесполезна. Я действовал разумно. Просто он оказался исключением.

— Вы совсем не сожалеете? — Лиза подняла на него взгляд; голос был тихим, но твёрдым.

— Я признаю, что это было бесчеловечно, — сказал он, не дрогнув. — Но это было лучшее решение, которое я мог принять ради дома. Я не стану извиняться.

Лиза уставилась на него, ошеломлённая самой безжалостностью этой уверенности.

После напряжённой паузы Ренест продолжил, и его тон стал острее:

— Вы хотите, чтобы вторжение остановили прямо сейчас, верно?

— Да. Хочу. Мы должны немедленно отступить, — сказала Лиза, выпрямляясь и глядя ему в глаза.

— Но даже если оставить в стороне вопрос ребёнка, я не могу игнорировать крепость монстров, которая формируется в нашем лесу. Настолько сильная крепость может стать угрозой всему региону.

Ренест скрестил руки, взгляд стал твёрже.

— Господин Беламус никогда этого не позволит. Пока мы не будем провоцировать их, они не нападут, — настаивала Лиза, и её голос не дрогнул.

Ренест сузил глаза.

— Вы очень доверяете этому ребёнку… хотя он знает, что я приказал выбросить его как мусор. Вы так уверены, что он не станет мстить?

— Уверена. Он не такой человек.

Лиза кивнула без колебаний.

— Хм. Должно быть, у него хорошо подвешен язык, если он сумел расположить к себе даже такого рыцаря, как вы. И в шесть лет, не меньше… пугающе.

Ренест тихо усмехнулся и сложил руки на груди.

Лиза сжала кулаки. Что бы она ни говорила, он не сдвинется с места. Он отказывался видеть что-либо, кроме силы и выгоды.

— Даже если вы не верите, что он справедлив, — твёрдо сказала она, — вы знаете не хуже меня: эту войну нам не выиграть. Не в нашем состоянии.

Ренест не ответил. Но и не стал отрицать.

Лиза ясно увидела это в его глазах: он понимал шансы, понимал, что битва может закончиться катастрофой. Даже если им удастся победить, цена будет чудовищной. В этом, она была уверена, он уже всё просчитал.

— Наша армия в ужасном состоянии, не стану отрицать, — сказал он с мрачной улыбкой. — Но враг измотан не меньше. Они тоже понесли тяжёлые потери. Победа не исключена.

— Они сражаются за свой дом, — холодно и ровно ответила Лиза. — Даже если они устали, они бросят всё на его защиту. А наши солдаты? У них нет ничего. Ни цели. Ни надежды. Ничто не поднимает их боевой дух. Мы в явном невыгодном положении.

— Боевой дух можно купить, — резко сказал Ренест. — Поднимите плату, и мотивации у них найдётся достаточно. Золота у нас, в конце концов, в избытке.

Значит, всё. Он не собирался отступать, вести переговоры, беречь жизни. Он был решительно — почти отчаянно — настроен уничтожить Бересдрал любой ценой.

Лиза ничего не сказала, но внутри мысли закружились. Она надеялась, даже сейчас, что ещё есть место для доводов. Но этот… это был человек, не желающий слушать. И это заставляло её взглянуть на вопрос, которого она избегала.

Неужели я действительно готова идти за этим человеком?

Ренест не сожалел ни о войне, ни о погибших, ни тем более о том, что оставил собственного сына умирать в лесу. Он носил свои холодные решения как броню и ни разу не спрашивал себя, правы ли они. И именно это сильнее всего выворачивало Лизе живот.

Она вспомнила слова, которые отец часто говорил ей, когда служил рыцарем того же дома, — тогда она ещё восхищалась всем, что символизировала семья Асториусов.

Рыцарь не выбирает господина. Кому бы он ни служил, его долг — отдать всё этому хозяину.

Эти слова определяли всю жизнь Лизы. Она принимала их как истину, жила по ним без единого сомнения. Но теперь — стоя здесь и слушая, как Ренест говорит о войне и деньгах с одной и той же холодной безразличностью, — эти слова начали звучать пусто. Впервые она усомнилась во всём, чему её учили.

Неужели это действительно тот господин, за которого я готова отдать жизнь?

Сомнение пустило корни в её сердце, растекаясь, как иней. Она всегда считала, что её будущее останется связано с домом Асториусов, что она пойдёт тем же путём, что и отец, верная до конца.

Теперь… она уже не была уверена. И эта неуверенность, эта тихая трещина в решимости, пугала её сильнее любого поля боя.

— Как бы то ни было, — сказал Ренест, пренебрежительно махнув рукой, — вы солгали, и я солгал. Считайте, мы в расчёте. На этот раз я не стану держать это против вас. Я понимаю, почему вы так поступили. Но если вы выскажете ещё хоть одно возражение против этого вторжения… последствия будут.

Лиза опустила взгляд.

— Поняла.

Ответ прозвучал спокойно, но внутри конфликт только углубился.

— Кстати, — добавил Ренест, и его тон стал более расчётливым, — я придумал небольшую стратегию.

— Стратегию? — настороженно переспросила она.

Он кивнул, и его лицо исказила жестокая, самодовольная улыбка.

— Да. И мне понадобится ваше содействие.

— Что за стратегия? — спросила она, хотя часть её уже боялась ответа.

— Всё просто, — сказал он почти радостно. — Вы притворитесь, что предаёте нас. Изобразите переход на сторону врага. Вотрётесь к ним в доверие, а когда они ослабят бдительность — подадите нам сигнал. Как только появится возможность, откроете ворота изнутри. Полагаю, вы вполне способны незаметно попасть в их ряды?

У Лизы перехватило дыхание.

— Это… это подло.

— В войне нет подлости, — ответил Ренест, усмехнувшись без тени стыда. — Победа определяет справедливость. В конце концов важно только это.

Его улыбка холодила. Она была не просто жестокой — гордой. Он верил каждому своему слову. И после этого последнего, извращённого заявления что-то внутри Лизы сломалось.

Все её сомнения, все безмолвные вопросы кристаллизовались в уверенность.

Это был не человек, которого она могла уважать. Не господин, которому могла служить.

И всё же, когда она снова подняла голову, её голос был ясным и решительным.

— Хорошо. Я выполню задание.

Лиза медленно вдохнула, выравнивая голос.

※※※

Пока Беламус ждал донесения Медины, за стенами поднялась суматоха.

— Беламус! Беда, большая беда! — Наваша прибежала, запыхавшаяся и с безумными от тревоги глазами. — Та человеческая женщина опять вернулась!

При упоминании человеческой женщины в голове Беламуса возникло только одно имя.

— Лиза? — спросил он, уже зная ответ.

Наваша энергично кивнула.

— Да, она!

Выражение лица Беламуса помрачнело — не от страха, скорее от подозрения. Что теперь? — подумал он. Возможно, она пришла предложить перемирие. Это было бы неудивительно. Если враг боялся ответного удара или хотел выиграть время на перегруппировку, временное прекращение огня было удобным способом получить передышку.

Если они действительно хотят закончить бой, пусть просто уходят. Дипломатия для этого не нужна. Или им нужно что-то более официальное — чтобы мы потом не преследовали их.

Как бы то ни было, выяснить это можно было только встретившись с ней. Он отдал приказ, и вскоре Лизу провели через защитный барьер в сердце деревни. Едва получив разрешение войти, она низко поклонилась.

— Благодарю вас за аудиенцию.

— Благодарить не за что, — сухо сказал Беламус. — Перейдём сразу к делу. Зачем ты пришла?

Лиза на мгновение замолчала, затем подняла голову; голос у неё был ясный и твёрдый.

— Я здесь не как рыцарь. Не в этот раз. Я пришла как человек — как человеческое существо, которое считает поступки Ренеста неправильными. Я долго боролась с этим решением, но… я сделала выбор. Я намерена предать его.

Предательство?

Беламус сузил глаза; в мыслях мелькнула осторожность. Внешне он никак не отреагировал, но все инстинкты велели ему насторожиться. Мог ли такой рыцарь, как она — принципиальная, на вид столь верная, — действительно предать собственного господина?

Беламус изучал её лицо, следя за каждым изменением выражения, каждым вдохом. Но сколько бы ни искал, лжи в её глазах он не увидел.

— Ты серьёзно намерена его предать? — спросил он ровно, но с оттенком осторожности. — Не буду делать вид, что могу просто поверить тебе на слово. Это легко может быть частью продуманной ловушки.

Лиза кивнула без колебаний.

— Да. Я понимаю. И не стану скрывать: Ренест действительно дал мне задание. Он приказал мне изобразить предательство, проникнуть в вашу крепость и открыть ворота изнутри, когда придёт время.

Глаза Беламуса сузились.

— Он велел тебе предать нас — и ты сама мне об этом говоришь?

— Потому что я не притворяюсь, — твёрдо сказала она. — Я не собираюсь выполнять это задание. Я собираюсь предать его по-настоящему.

— Понятно, — пробормотал Беламус, внимательно глядя на неё. — То есть вместо того, чтобы притвориться перебежчицей… ты собираешься действительно выступить против него?

— Именно это я и имею в виду, — ответила Лиза.

Беламус замолчал, скрестив руки, и обдумал её слова. Она всё ещё могла лгать — могла закладывать основу для идеально исполненной хитрости. Но почему-то он не верил, что это так. Нет… она говорила не как человек, следующий заученному сценарию. Она выглядела как женщина на грани решения, после которого уже не повернуть назад. В её голосе звучала убеждённость. Не гордость, не игра — убеждённость. Глубокая, тихая уверенность, рождённая разочарованием, слишком свежим, чтобы его подделать.

Она с ним покончила, — подумал Беламус. — С Ренестом.

Беламус доверял своему суждению. Чутьё на людей сохраняло ему жизнь на слишком многих полях боя, чтобы он стал сомневаться в нём сейчас. Если она действительно готова подать им сигнал, когда враг приблизится к воротам, это откроет идеальную возможность для решающего контрудара. Он сможет устроить засаду, превратить их ловушку в бойню. При хорошем исполнении силы врага будут уничтожены.

Конечно, существовали и другие планы — более разрушительные. Например, он мог бы выжечь их. Но маги на стороне врага, скорее всего, легко создадут воду и потушат пламя. Огонь не давал гарантии. Ловушка — давала.

У какого варианта шанс выше? — спросил он себя, с мрачной точностью взвешивая каждую возможность.

Наконец он поднял взгляд.

— Хорошо, — сказал Беламус. Голос был тихим, но окончательным. — Я тебе поверю.

Он принял решение. Он поставит на искренность Лизы — и использует её, чтобы заманить врага в пасть их же обмана.

※※※

Беламус внимательно выслушал, как Лиза излагает план. Метод был прост и изящен: когда появится подходящий момент, она бросит за стены крепости монету — такую чеканили исключительно для дома Асториусов. Разведчики, постоянно наблюдавшие за Бересдралом, заметят знак, и гонца отправят к Ренесту. Это станет сигналом к штурму.

Вот как у них всё устроено, — размышлял Беламус, уже выстраивая контрстратегию. — Сначала позволим ей бросить монету. Когда враг соберётся у ворот, ударим — быстро и жестко. Скоординированная засада должна обратить их в бегство одним ударом. Если заранее разместить отряд снаружи, сможем ударить ещё и с тыла. Зажатые между двумя фронтами, они сломаются. У них не останется выбора.

Чем дольше он думал, тем увереннее становился. Если план сработает, враг будет искалечен — разбит так, что уже не восстановится.

Разумеется, самым рискованным станет удар с тыла.

Я сам этим займусь, — решил Беламус. — Даже в одиночку я смогу создать достаточно хаоса позади них, чтобы расстроить ряды. А защитники здесь обрушат на них ад со стен — стрелы, магию, всё, что у нас есть.

Что до командования в его отсутствие… он поручит его Медине. У неё было немало боевого опыта, а управление легионными муравьями доказало, что она способна держать войска под давлением. Даже если на этот раз легионных муравьёв не будут выводить в бой, эти навыки ей пригодятся.

План сложился быстро. Беламус собрал совет лидеров Бересдрала, включая Лизу, и они проработали каждую деталь. Время, позиции, сигналы — ничего не оставили на волю случая. Атака должна была произойти ночью. Любое другое время выглядело бы слишком подозрительно. Если сигнал подадут днём, он может показаться слишком удобным, слишком подготовленным. Ночью же они получали внезапность. И удар с тыла под покровом темноты тоже станет намного эффективнее.

Когда совещание наконец закончилось и план был утверждён, Беламус повернулся к Лизе; выражение его лица стало серьёзным.

— Лиза, — тихо сказал он. — Ты уверена, что хочешь довести это до конца?

Это была последняя проверка, последний шанс для неё отступить.

— Да. Я готова, — твёрдо сказала Лиза. — Назад пути уже нет.

Говоря это, она коротко кивнула — спокойно и решительно. Для Беламуса в её словах не было даже намёка на обман. Она действительно выбрала этот путь.

Через несколько часов, под покровом ночи, операция началась. Беламус с методичной точностью следил за последними приготовлениями. Сначала заняли башню: Делароза, Меделло, Лилли и Элленси — все способные маги — поднялись на позиции над воротами, готовые обрушить на врага разрушительные заклинания. За закрытыми воротами в тишине ждал отряд вооружённых орков и гоблинов; каждое оружие было вычищено, каждая мышца напряжена.

Когда штурм начнётся, Лиза тоже вступит в бой. Рана, которую она получила, — уродливый разрез на ноге — больше не мешала. Беламус сам исцелил её восстановительной магией, полностью вернув подвижность.

Когда настал момент, Лиза подошла к внешней стене и щелчком бросила монету Асториусов в темноту; та завертелась и улетела за укрепления. Теперь оставалось ждать.

Достаточно скоро враг увидит сигнал и начнёт собираться у ворот. По плану Ренеста Лиза должна была открыть их. Но не этой ночью. Вместо этого ворота останутся запертыми. Как только враги сгрудятся рядом, маги в башне ударят первыми, выпуская волны магии в плотные ряды внизу. Одновременно орки и гоблины, стоящие за воротами, поднимутся на стены и займут позиции, чтобы осыпать сбитых с толку нападавших стрелами.

Беламус намеренно оставил стены пустыми до последнего мгновения. Если бы лучников поставили там с самого начала, враг мог заподозрить ловушку.

Когда монету заметили и план пришёл в движение, Беламус выскользнул за стены, быстро и одиноко растворяясь в ночи.

Он сам нанесёт удар с тыла.

С такими заклинаниями, как Святой сокрушитель и Метеор, ему не нужна была армия, чтобы причинить страшный урон. Даже в одиночку он мог прорезать вражеские порядки и посеять хаос позади.

Только бы Ренест показался, — холодно подумал Беламус. — Если я устраню их командира, вся эта битва может закончиться, не успев по-настоящему начаться.

Кровная связь ничего для него не значила. Ренест, возможно, был его биологическим отцом, но Беламус ни разу не считал его таковым. Мысль о том, чтобы убить его, не вызвала ни колебаний, ни внутреннего конфликта.

Вскоре он заметил движение. Враг приближался осторожно; тяжёлые сапоги ступали размеренно, чтобы не шуметь. Они шли, как стая на охоте, опасаясь теней.

Беламус отвечал им той же сдержанностью, бесшумно двигаясь во тьме и широко обходя их. С привычной скрытностью он прошёл вокруг флангов, затем ещё дальше, пока не оказался позади вражеской колонны.

Там…

Из тени его глаза нашли знакомую фигуру — того, кого он не видел много лет, но не мог спутать ни с кем. Ренест. Его отец. Глаза Беламуса сузились.

Ренест был мастером командования на поле боя, известным умением выстраивать сложные манёвры. Обычно он оставался бы позади линий, отдавая приказы с безопасного расстояния. Но не сегодня. Когда Лиза находилась внутри Бересдрала, Ренест решил лично вести войска, чтобы никакая ошибка не сорвала операцию.

Беламус внимательно наблюдал за ним, обдумывая варианты. Всё было бы так просто: одна атака, одно заклинание — и Ренест падёт. Без командира враг мгновенно рассыплется. Но ещё не время.

Всё решает момент, — напомнил себе Беламус. — Если ударить слишком рано, солдаты могут собраться. Лучше подождать — пусть сначала войдут в ловушку. Пусть их поглотит хаос, который они сами создали. И только тогда я двинусь.

С тихим терпением он следовал за ними, оставаясь на границе их восприятия, невидимый. Вскоре вражеская колонна остановилась. Они дошли до Бересдрала. Через несколько мгновений раздались первые крики — резкие, панические, поднимающиеся над стенами, как тревожный колокол.

— Что происходит?! — голос Ренеста прорезал темноту, острый от срочности.

Ответа не последовало. Вокруг него люди выглядели такими же растерянными; головы резко поворачивались к передним рядам, лица бледнели от неуверенности. Затем одинокий солдат прорвался сквозь строй — запыхавшийся, с широко раскрытыми глазами.

— Засада! Враг ждал нас!.. Трудно поверить, господин, но… госпожа Лиза — она нас предала!

— Что?!

В крике Ренеста прозвучало неверие. Его самообладание заметно треснуло: он отступил на полшага, и в нём боролись шок и ярость.

Из тени Беламус наблюдал за ним — холодный, сосредоточенный.

Предательство Лизы послало по вражеским рядам ударные волны — куда сильнее, чем Беламус ожидал. Неуверенность распространилась не только на Ренеста, но и на солдат вокруг него. Строй ослаб. Лица побледнели. Дисциплина за мгновение расползлась.

Идеальное окно, — холодно подумал Беламус.

Не колеблясь, он поднял руку.

— Световая стрела.

Сияющий стержень магии возник мгновенно, дрожа смертоносной точностью. Конечно, он мог использовать Святого сокрушителя — тот стёр бы всё на пути. Но этой ночью цель была не в этом. Если полностью испарить Ренеста, солдаты могут не сразу понять, кого потеряли. Нет, им нужно увидеть, как их командир падает. Нужно тело, которое можно оплакать.

Поэтому — Световая стрела.

Ренест застыл в хаосе; глаза метались, он выкрикивал приказы, которых никто не мог исполнить. Светящаяся стрела рассекла воздух — слишком быстрая, слишком точная. Он даже не успел обернуться и увидеть её. Сгусток ударил в цель, пронзив центр груди.

— Гух…

Звук вырвался из горла Ренеста — полукрик, полувздох. Кровь брызнула, и он рухнул вперёд на землю. Под ним растекалась алая лужа — слишком большая, чтобы даже самый отчаянный целитель мог надеяться.

— Господин Ренест! — сорвавшимся голосом крикнул солдат рядом.

Паника рванула по рядам. Раздались крики — беспорядочные, отчаянные.

— Убийца! Найдите его! Найдите мага!

Беламус оставался скрытым и спокойно наблюдал из тени. Он планировал следом обрушить залп разрушительных заклинаний, чтобы уничтожить задние ряды врага. Но теперь? Смерть Ренеста уже решила исход битвы не в их пользу. Без лидера хаос причинит больше вреда, чем любое заклинание. Враг скоро обратится в полное отступление.

Удовлетворённый, Беламус принял решение: пора отходить.

Активировав Усиление тела, он наполнил тело чистой энергией. Мышцы вздулись силой, скорость умножилась. Вражеские разведчики мельком увидели, как он рванул сквозь темноту, но это было бесполезно. Ни один человеческий солдат не смог бы сравниться с его темпом. Через несколько мгновений он оставил их далеко позади.

Он скользил сквозь ночь: дыхание ровное, движения текучие. К тому времени, когда он снова добрался до стен Бересдрала, преследователи давно отстали.

— Я вернулся, — спокойно объявил он, входя внутрь.

— Господин Беламус! — Медина поспешила к нему, широко раскрыв глаза. — Вражеские силы… они вдруг начали отступать. Мы почти не вступили с ними в бой. Что случилось?

Вокруг неё одни защитники носили такие же озадаченные лица, другие не могли избавиться от тревоги. Враг едва начал атаку — и уже бежал. Удался ли план полностью, или за деревьями скрывался новый удар?

Почувствовав их сомнения, Беламус шагнул вперёд и сказал прямо:

— Я устранил вражеского командира.

По залу прошёл гул.

— Понятно, — сказала Медина, задумчиво кивнув. — Значит, можно считать, что в ближайшее время они больше не нападут?

— Вероятно, — ответил Беламус. — Без командира продолжать этот поход будет невозможно. Но не расслабляйтесь. Всегда есть шанс, что они перегруппируются под новым руководством. Нам нужно продолжать укреплять оборону.

При вести о смерти Ренеста по собравшимся защитникам заметно прокатилась волна облегчения. Плечи опустились. Дышать стало легче. На данный момент, по крайней мере, они могли отдохнуть.

— Я прослежу за их движениями, пока не буду уверена, что они вышли из Великого леса Фрейзес, — предложила Медина.

— Хорошо, — сказал Беламус. — Сделай это.

В стороне комнаты Лиза стояла молча, с отсутствующим выражением лица. Она выглядела почти потерянной в мыслях, взгляд был расфокусирован.

— Значит… Ренест мёртв, — прошептала она.

Тяжесть случившегося оседала на ней только сейчас. Человек, которому она когда-то поклялась служить, пал — и не без её предательства. Хотя причины её были ясны, сердцу было трудно осознать, что всё это значит.

Беламус подошёл к ней без притворства.

— Лиза. Ты помогла нам. Благодаря тебе мы защитили Бересдрал.

Она подняла взгляд, полный неуверенности.

— Ты предала своего господина, — продолжил он, — а значит, скорее всего, тебе некуда идти. Если хочешь, можешь остаться здесь.

— Жить здесь? — эхом повторила она; голос был слабым. — Это правда. Мне больше некуда. И найдутся те, кто увидит в этом не предательство Ренеста, а предательство всего человечества. Рыцарь, который обратился против господина, уже обесчещен. А рыцарь, перешедший на другую сторону…

Она оборвала фразу и нахмурилась.

— Заслуживаю ли я вообще места здесь?

Беламус встретился с ней взглядом.

— Лиза. Ты поступила согласно собственному чувству справедливости. Разве нет?

Она замешкалась, затем кивнула.

— Да… Я не могла позволить Ренесту делать это. Он был неправ.

— Тогда тебе нечего стыдиться, — сказал Беламус.

Его слова ударили по ней сильнее, чем она ожидала. Тепло, слабое, но несомненное, разлилось в груди. Впервые с момента предательства она почувствовала что-то кроме вины. Что-то ближе к надежде.

— Господин Беламус… — прошептала она дрогнувшим голосом.

Но сердце, впервые за долгое время, стало чуть легче. Лиза выпрямила спину; в глазах загорелась решимость.

— Я понимаю. С этого дня я буду служить вам, господин Беламус. Я посвящу свою жизнь вашему делу.

Беламус моргнул.

— Я… не совсем это имел в виду.

Он всего лишь хотел предложить ей место для жизни, шанс обрести покой. Он не ожидал, что она поклянётся ему как рыцарь. Но, с другой стороны, что ещё ей оставалось? Служение было всем, что она знала. Её личностью, её предназначением. Без него она оказалась бы потеряна.

Как ни странно, хотя Беламус об этом не просил, Лиза теперь стояла перед ним как его рыцарь.

В конце концов он оставил всё как есть.

Вскоре после этого вся деревня собралась на праздник победы. Воздух наполнился облегчением и радостью. Над стенами Бересдрала звучал смех, среди защитников свободно передавали вино и еду. Они выжили. Они защитили свой дом.

Но никто из них — даже Беламус — не знал правды.

Битва ещё не была окончена.

----------

Том 2 Глава 7

Армия, которой ещё недавно командовал Ренест, пришла в смятение в тот самый миг, когда разнеслась весть о его смерти. Сильного вожака больше не было, и боевой дух рассыпался, как сухие листья. Предательство Лизы только углубило рану, а потери среди солдат оставили войско измотанным и пустым. В конце концов приказ об отступлении отдал Палаон, заместитель Ренеста.

Наблюдая за мрачным отходом, наёмник Барт невольно пробормотал:

— До чего неожиданно хрупкие… Не думал, что дом Асториусов развалится так легко.

Но даже пока он говорил, мысли его уже двигались дальше.

Одним этим моего истинного господина не удовлетворишь. После такого жалкого сопротивления… Раз уж дошло до этого, придётся использовать последний вариант.

Он спокойно подошёл к Палаону.

— Неужели сейчас время отступать? — спросил Барт низким, нарочито размеренным голосом. — Разве нам не следует ударить сейчас, ради чести павшего господина?

Палаон покачал головой.

— Конечно, господин Ренест должен быть отомщён. Но не сейчас. Сначала вернёмся в поместье и перегруппируемся.

Барт медленно, многозначительно улыбнулся.

— К тому времени будет уже поздно. Защитники Бересдрала подготовятся. Они будут ждать нового вторжения.

— И всё же ничего не поделаешь. У армии больше нет сил сражаться, — голос Палаона звучал теперь устало. — А что до тебя, наёмник, выиграем мы или проиграем, оплату тебе всё равно гарантировали. Нет причин дальше рисковать собой.

Улыбка Барта стала шире, в глазах мелькнул тревожный блеск.

— Победа меня не интересует. Мне приказано только причинить Бересдралу как можно больше боли.

Палаон моргнул.

— Что?

Не успел он осмыслить сказанное, как Барт поднял руку — и резко щёлкнул пальцами. Воздух изменился.

Из теней окружающего леса начала выходить волна монстров. Сначала солдаты напряглись, решив, что это небольшой разведывательный отряд. Но проходили мгновения, а их число всё росло. Десятки превращались в сотни, сотни — в тысячи. Ужасающая правда стала очевидной: перед ними были не разрозненные твари. Перед ними стояли тысячи монстров. Существа сильно отличались друг от друга — одни были огромными и грубыми, другие гибкими и змеиными, — но всех объединяло одно: жажда крови в глазах.

※※※

— Господин Беламус! Беда!

Было раннее утро, всего через несколько дней после поражения Ренеста, когда Медина ворвалась в дом Беламуса — запыхавшаяся, побледневшая от тревоги. Беламус резко проснулся, и инстинкты тут же включились. Медина никогда прежде не приходила к нему домой так. Значит, случилось что-то очень плохое.

— Что произошло? — потребовал он.

Медина дрожащим голосом вдохнула.

— Я, как и было велено, следила за перемещениями врага. Сначала они отступали. Но теперь… они развернулись. Они снова идут к Бересдралу.

— Что?

Беламус ошеломлённо уставился на неё. Военный опыт подсказывал: это не имело смысла. Враг должен был быть сломлен. Их командир мёртв, боевой дух разрушен, силы истощены несколькими битвами подряд — на реорганизацию им требовались бы месяцы. Одного лишь обратного пути через опасные глубины леса должно было хватить, чтобы удержать их от безрассудства, не говоря уже о скором возвращении в бой.

Разумеется, Беламус готовился к возможности будущей атаки. Укрепление обороны Бересдрала уже стало приоритетом. Но чтобы они наступали снова уже сейчас? В рациональные сценарии это не входило.

Неужели это снова решение дома Асториусов? Или… что-то другое?

Было возможно, что вмешались внешние силы — другие знатные роды, желающие уничтожения Бересдрала. Возможно, подошли свежие подкрепления. Но даже если так… Лиза наверняка предупредила бы его. То, что она ничего подобного не сказала, наводило на иной вывод.

— Господин Беламус… это ещё не всё, — сказала Медина напряжённо. — Вражеские силы теперь состоят не только из людей. В их рядах есть монстры… и более того, ими командует монстр.

Беламус нахмурился.

— Монстры? Объясни.

— Подробностей я не знаю, — ответила Медина, качая головой. — Всё произошло слишком быстро. Но… это войско — и люди, и монстры — идёт к Бересдралу. Я не могу с уверенностью сказать, что они собираются вторгнуться, но, судя по тому, что я видела… на мирные переговоры это не похоже.

Беламус замолчал; мысли стремительно закружились. Люди и монстры сражаются бок о бок? О таком он не слышал — даже гоблинов большинство людей презирало и отталкивало. Чтобы настоящая армия добровольно объединилась с монстрами… это нарушало все нормы нынешней эпохи.

Если войско ведут монстры, какова их истинная цель? Если они идут завоёвывать, то зачем? Ради территории? Их просто разозлило существование деревни в Великом лесу Фрейзес? Или за этим стоит что-то глубже?

Догадки не помогут, мрачно подумал Беламус. Какова бы ни была их причина, они идут. И мы должны быть готовы.

Он пока отложил вопросы в сторону и сосредоточился на действиях.

— Медина, — сказал он резко и спокойно, — ты упомянула монстров. Какие виды ты видела?

Медина кивнула и начала перечислять.

— Ящеролюды. Суккубы. Ликантропы… Этих я смогла точно опознать.

Ящеролюды, суккубы, ликантропы… все крайне опасные существа, подумал Беламус, чувствуя, как сжимается живот. Не те враги, которых можно легко устранить.

Угроза оказалась хуже, чем он представлял. Это был не сброд. Это было согласованное наступление под руководством сильных монстров.

— Медина, — приказал Беламус коротко, — пока продолжай следить за их перемещениями. О любых изменениях сообщай немедленно.

— Поняла, — ответила Медина, быстро поклонилась и повернулась уходить.

Беламус не стал терять времени. Ему нужна была дополнительная информация, и в деревне был только один человек, который мог что-то знать: Лиза. Он поспешил по деревенским улицам, лавируя между домами, пока первые лучи рассвета пробивались над верхушками деревьев. Недавно они построили несколько новых домов, и один из них выделили Лизе.

Когда он пришёл, она уже не спала и тренировалась во дворе; меч рассекал воздух точными дугами.

— Что случилось, господин Беламус?

Увидев его встревоженное лицо — да, настолько очевидной была его тревога, — Лиза тут же остановилась и опустила меч.

Беламус перешёл прямо к делу.

— Слушай внимательно…

Он рассказал всё: внезапное наступление врага, монстров в их рядах и тревожный факт, что командует ими теперь монстр.

— Что? Монстры… сражаются вместе с человеческой армией? Они идут сюда? — глаза Лизы расширились, голос дрогнул от неверия. — К-как такое возможно?

— Я тоже не знаю, — мрачно сказал Беламус. — У тебя есть предположения? Люди могли разработать способ управлять монстрами?

— Нет! Такое невозможно! — Лиза резко покачала головой, явно потрясённая.

— Я так и думал. Если бы у них была такая сила, они использовали бы её с самого начала.

Лиза открыла рот, собираясь настаивать дальше, но внезапно остановилась; выражение её лица изменилось.

— Хотя… я не могу с уверенностью сказать, что связи нет. — Она помедлила, затем продолжила уже осторожнее: — Господин Ренест недавно нанял группу наёмников. Их возглавлял человек по имени Барт. Я никогда прежде не слышала об их отряде, но их сила была… исключительной. Слишком исключительной для группы без имени и репутации.

— Наёмники? — переспросил Беламус.

— Да. Ими командовал Барт. Если подумать… это может быть связано. Доказательств у меня нет, но если кто-то из людей и был связан с монстрами, я в первую очередь заподозрила бы именно этот отряд.

Беламус нахмурился.

— Барт… Понимаю.

— И ещё, — добавила Лиза, сдвинув брови. — Именно Барт первым принёс Ренесту сведения о Бересдрале. Я доложила о вашей смерти, а именно Барт потом давил на Ренеста, чтобы тот всё равно немедленно атаковал. Теперь, оглядываясь назад, всё это выглядит подозрительно — словно он хотел, чтобы этот конфликт произошёл.

Интрига, подумал Беламус. Этот Барт подкинул сведения, чтобы заставить армию графа напасть на Бересдрал? А теперь сам ведёт монстров? Но зачем? Чего он добивается?

Вопросы вихрем кружились в голове, но преследовать их сейчас не было времени. Каковы бы ни были мотивы Барта, угроза была реальной и быстро приближалась. Какой бы ни была подоплёка, какими бы ни были шансы, решимость Беламуса оставалась железной.

— Каковы бы ни были их причины, мы отобьём их, — твёрдо сказал он. — Мне понадобится твоя помощь, Лиза.

— Об этом не нужно просить, — без колебаний ответила она; в глазах горела решимость. — Приказывайте мне как сочтёте нужным, господин Беламус. Я готова.

※※※

После этого Беламус собрал жителей Бересдрала и ясно объяснил ситуацию: к ним приближается новое вражеское войско. Он опасался, что кто-то впадёт в панику и сбежит, но, к его тихому облегчению, этого не случилось. Ни один не решил покинуть деревню. Похоже, жизнь в Бересдрале стала для них чем-то ценным — тем, за что стоило сражаться.

Дальше им оставалось только ждать. Беламус полагался на разведчиков Медины, ожидая более подробных сведений. Новость пришла быстро. Вражеские силы насчитывали больше трёх тысяч — людей и монстров вместе. Большинство монстров составляли ящеролюды, а армию вёл особенно крупный представитель их вида, по донесениям выглядевший крайне сильным.

— Ящеролюды… Это может оказаться неприятно, — пробормотал Беламус.

Среди монстрических рас ящеролюды отличались необычайным умом — не ниже, чем у гоблинов, а то и выше. Они обладали высоким магическим потенциалом, были очень сильны в ближнем бою и имели мало уязвимостей, которыми можно было воспользоваться. Иными словами, это был один из самых сбалансированных и опасных видов.

К счастью, их силу часто сдерживала слабая дисциплина. Обычно ящеролюды действовали поодиночке или небольшими разрозненными группами. То, что теперь такое множество двигалось как единая армия… настораживало.

Следующий доклад Медины многое прояснил.

— Похоже, человеческих солдат заставляют идти под угрозой, — сказала она. — Они боятся монстров и сражаются только от страха.

— Значит, их гонят вперёд одним ужасом, — пробормотал Беламус.

Теперь стало понятно, как враг сумел так быстро восстановиться. Он гадал, как они смогли снова поднять сломленные человеческие войска, — и теперь знал причину. Их удерживала не верность. Их удерживало обещание смерти за отказ сражаться.

Тактика, безусловно, опасная. Солдаты, движимые страхом, будут сражаться с отчаянным безрассудством. Но это также означало, что они не питают истинной верности к своим якобы союзникам. Взгляд Беламуса помрачнел.

Вот где может быть наш шанс.

Если человеческих солдат принуждают, их можно убедить повернуть оружие. Особенно когда здесь есть Лиза — живой пример того, что освободиться возможно. Это будет трудно, но не невозможно.

Если я смогу склонить на нашу сторону хотя бы часть их рядов, подумал он, битва изменится ещё до начала.

Получив свежие сведения, Беламус не стал медлить. Он созвал вождей монстрических кланов Бересдрала, а вместе с ними и Лизу, чтобы обсудить следующий ход.

— Лиза, — начал он, обращаясь к ней напрямую, — человеческие солдаты врага наступают под угрозой монстров. Если бы мы смогли склонить их на нашу сторону, это изменило бы ход битвы в нашу пользу. Людей там всё ещё больше тысячи. Что думаешь? Это возможно?

Лиза нахмурилась; она уже перебирала варианты.

— Значит, солдат заставляют сражаться… Понимаю. — Она на мгновение задумалась. — Легко не будет. Думаю, весть о моём предательстве уже распространилась среди них. Возможно, они не поверят мне достаточно, чтобы слушать. И с их точки зрения… Бересдрал тоже защищают монстры. Они могут не увидеть в нас союзников.

Она обвела взглядом комнату; тяжесть ответственности легла ей на плечи.

— Но… если я не попытаюсь, эта битва станет куда тяжелее. Мы обязаны хотя бы попробовать.

Беламус внимательно посмотрел на неё.

— Задача слишком трудна?

Лиза покачала головой.

— Не невозможна. До того как монстры взяли их под контроль, после смерти Ренеста солдатами, вероятно, командовал бы Палаон. Он один из старших рыцарей, Ренест глубоко ему доверял. Некоторое время я училась у него… если кто-то среди них и выслушает меня, то это он. А если я убежу Палаона, остальные солдаты, скорее всего, последуют за ним.

— Тогда могу доверить тебе попытку? — спросил Беламус.

Лиза глубоко вдохнула, успокаиваясь.

— Да. Я не могу обещать успех… но если честно расскажу им, почему пошла против Ренеста… думаю, шанс будет немалый.

Беламус кивнул. Гарантий не было, но это был шанс, за который стоило ухватиться.

— Если мы повернём человеческих солдат, останется сражаться только с монстрами, — продолжил он. — Но даже одно это будет опасно. Ящеролюды сильны, и среди их рядов есть другие мощные монстры. Даже имея численное превосходство, мы не можем считать победу обеспеченной.

— Нам снова надо целиться в их предводителя, — предложил Балбора низким, ровным голосом. — Как в прошлый раз. Это их сломит.

— Согласен, — сказал Беламус. — Победить их лидера критически важно. И эта задача ляжет на меня.

К сожалению, существовала проблема. По разведданным Медины, предводитель ящеролюдов, похоже, был ящеролюдом-императором — редким, полностью эволюционировавшим вариантом своего вида. Ящеролюд-император был грозным противником. Даже для Беламуса прямое столкновение с ним стало бы смертельно опасным. И всё же он понимал: если сумеет навязать поединок один на один, у него появится реальный шанс победить. А это, в свою очередь, могло сломить волю врага.

Значит, так, подумал он. Я сам займусь ящеролюдом-императором… и мы сломаем эту армию, прежде чем она раздавит нас.

— Если Беламус будет сражаться с их лидером, — сказал Балбора тихо, но твёрдо, — нам нужно поддержать его.

— Согласна, — быстро добавила Элленси. — Наша главная задача — создать ему возможность: удержать остальных монстров, чтобы господин Беламус смог встретиться с их предводителем один на один.

— Верно, — подала голос Лилли. — Нужно отвлечь врага и дать господину Беламусу пространство.

Балбора, Уго и Медина кивнули, их лица были решительны.

Лицо Беламуса напряглось.

— …Нет, — тихо сказал он. — Это слишком опасно. Мы найдём другой путь.

В комнате воцарилась тишина.

Он посмотрел на всех, взгляд стал жёстким.

— Это не обычные враги. Если вы возьмёте на себя роль отвлекающего отряда, вы рискуете жизнями. Я этого не приму — пока существует хоть какой-то иной вариант.

Балбора покачал головой.

— Господин Беламус, я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как вы один несёте весь риск.

— И я не могу, — добавила Лилли ровным голосом. — Даже если опасно, я буду сражаться.

— Беламус, — мягко сказала Медина, — мы все хотим одного: защитить Бересдрал. Тебе не нужно нести это одному. Позволь нам сражаться рядом с тобой.

— Она права, — сказал Уго, оскалившись в широкой улыбке. — Мы, гоблины, не собираемся так просто помирать.

Беламус слушал, и в груди болезненно сжалось. Они понимали его колебание — понимали, почему он не хотел видеть их ранеными. И всё же стояли твёрдо, готовые сражаться.

И тогда…

— Я тоже буду сражаться! — раздался голос.

Дверь в зал собраний распахнулась, и внутрь вошла Делароза; глаза её горели решимостью. За ней один за другим потянулись жители деревни, заполняя комнату, и каждый выражал готовность остаться и сражаться. Решимость в их глазах была безошибочной. Они пришли не потому, что их попросили. Они сами выбрали это.

Я ошибался, подумал Беламус, чувствуя, как в груди смешиваются гордость и смирение. Я всегда верил, что мой долг — защищать их. Но они не просто люди, которых я должен укрывать. Они товарищи — воины, которые будут сражаться рядом со мной.

Медленно он кивнул.

— Хорошо. Ради Бересдрала… одолжите мне вашу силу.

По комнате прокатилась яростная безмолвная волна согласия. Все кивнули как один, их глаза сияли непоколебимой решимостью.

※※※

Несколько часов спустя вражеское войско — и монстры, и люди — наконец достигло окраин Бересдрала. Их было меньше, чем первоначальную армию, но состав выглядел куда страшнее. Среди рядов возвышались огромные монстры, затмевая людей ростом и внушая ужас большинству защитников. Но не здесь. Жители Бересдрала стояли наготове; взгляды были остры, дух не дрогнул. В их глазах не было тумана страха — только решимость.

Первый шаг их стратегии зависел от Лизы: она должна была попытаться склонить человеческих солдат. Это была ставка. Если она провалится, битва станет жестокой. Метод был прост: встать на стене и воззвать к их чести и желанию свободы. Дойдут ли до них её слова, никто сказать не мог.

Когда враг пошёл вперёд, Беламус с тактической внимательностью изучил их построение. Человеческие солдаты стояли впереди, образуя авангард.

Отлично, подумал Беламус. Если их удастся склонить сейчас, до того как монстры приблизятся, равновесие битвы изменится мгновенно.

Лиза поднялась на стену, двигаясь с нарочитым спокойствием. Беламус стоял рядом — и чтобы защищать её, и чтобы молча поддерживать.

Внизу человеческие солдаты ринулись вперёд — не по убеждению, а от отчаяния. Гонимые страхом смерти, они бросались к стене, отчаянно стремясь взобраться, сражаться, выжить.

И тогда…

— СТОЙТЕ!!!

Голос Лизы прозвучал мощно и ясно. Солдаты дрогнули, рефлекторно подчинившись голосу женщины, которая когда-то командовала ими, — не из верности, а по инстинкту. Многие служили под началом Лизы, пока она ещё была в их рядах. Её голос, властный и знакомый, рассёк хаос, словно клинок.

На мгновение поле боя затаило дыхание, и все взгляды обратились к Лизе. Перед ними стоял выбор. И её следующие слова должны были его определить.

Сначала солдаты колебались — сбитые с толку, лишённые опоры. Но им понадобилось совсем немного времени, чтобы понять очевидное: они больше не обязаны следовать приказам Лизы. У них было собственное оружие, собственная воля и одна простая цель. Наступление возобновилось с новой силой.

Лиза бросилась перед ними.

— Стойте! Прошу — выслушайте меня!

В ответ на её голос обрушился град яда.

— Молчать!

— С какой стати нам слушать предательницу?

— Ты позоришь всех рыцарей, которые когда-либо жили!

Она ожидала не меньшего. Их глаза горели презрением. Но она не могла позволить всему закончиться здесь — не теперь, когда правда была так близка к тому, чтобы прорваться наружу. Ровно вдохнув, Лиза заставила свой голос подняться над насмешками.

— Да, я предала вас. Не стану отрицать. Но я сделала это потому, что совесть не оставила мне выбора! Снова и снова я умоляла господина Ренеста остановить это безумие, свернуть с пути, противоречащего всякой порядочности. Он отказался слушать. В конце концов я не смогла стоять в стороне.

Её слова встретила холодная безучастность. Солдаты продолжали идти, закрыв уши от всего, что могло поколебать их приказ. Но Лиза ещё не закончила. И её следующие слова уже нельзя было так легко отбросить.

— Господин Ренест приказал это вторжение по одной причине — потому что здесь его сын. Да, именно так: господин Беламус стоит перед вами сейчас, живой!

Тут волна изменилась. Войска сбились с шага; по рядам прошёл тревожный шёпот, и взгляды обратились к Беламусу. До сих пор их держали во тьме. Сам Ренест никогда не подтвердил, правда ли сообщение Лизы о выжившем мальчике. И многие из них уже начали сомневаться: зачем им поручено нападать на далёкое поселение монстров в глубине Великого леса Фрейзес? Миссия с самого начала не давала им покоя.

Теперь, после этого откровения, зародилась ещё более тревожная мысль: если сын господина действительно здесь, что будет, если они продолжат штурм? Не станут ли они невольно причиной его смерти? И можно ли доверять монстрам, что те пощадят кого-то, кто сдастся, когда от него больше не будет пользы?

Уловив волну сомнения, Лиза ударила снова; её голос звенел отчаянной решимостью.

— Ради чего вы сражаетесь сейчас? Разве не приказ Ренеста привёл вас сюда? Но этот приказ больше не связывает вас. Вы идёте, потому что монстры заставляют вас. И вы правда верите, что они позволят вам жить, когда всё закончится? Нет. Они убьют вас в тот миг, когда вы перестанете быть полезны! Вы это знаете. Вы все об этом думали — но страх заставлял молчать.

Эти слова задели глубоко, пробуждая ужас, который никто не смел произнести вслух. Никто из них по-настоящему не верил, что выйдет отсюда невредимым. Когда монстры добьются победы, зачем им щадить человеческие жизни? Перед внутренним взглядом сам собой вставал образ — солдаты, разорванные на части, скормленные зверям в мрачном жесте превосходства.

Тишина расползлась по полю, гуще любого тумана. Голос Лизы вскрыл правду, которую теперь не мог игнорировать никто — даже те, кто больше всего рвался в бой.

Лиза снова возвысила голос, отчаянный и непоколебимый.

— Господин Беламус милосерден! Если вы сейчас встанете с нами, он сохранит вам жизни! Подумайте как следует: какой путь даст вам больше шансов выжить?

Прежде чем её слова успели до конца подействовать на солдат, вспышка света рассекла воздух — магия, выпущенная из рядов монстров. Беламус отреагировал мгновенно. Его собственная магия рванулась вперёд, создавая вокруг Лизы мерцающий барьер. Удар врезался в него и рассеялся безвредным снопом искр.

Намерение монстров было ясно. Они увидели колебание человеческих солдат и попытались заставить Лизу замолчать, пока она не склонила их ещё сильнее. Беламус тоже это видел — сомнение, пробиравшееся в глаза солдат. Они стояли на лезвии ножа, зажатые между страхом и слабой надеждой на спасение. Но ещё не были готовы. Последний толчок, одна неоспоримая правда — и они могли перейти черту.

Ещё одна искра, подумал Беламус. Ещё один голос — и они повернут.

И этот голос прозвучал.

— Лиза говорит правду! Господин Беламус здесь, в Бересдрале!

Крик раздался из рядов солдат. Все взгляды обратились к говорившему — мужчине средних лет в богато украшенных доспехах, по которым было ясно, что он не простой пехотинец.

— Палаон… — выдохнула Лиза; в её голосе смешались удивление и надежда.

Палаон, один из ближайших доверенных людей Ренеста, всё это время знал правду. Он знал, зачем Ренест приказал это нападение, и знал тёмную тень, давно отравлявшую сердце его господина. Предательство для него не было лёгким словом, но и слепой верностью он не страдал.

Подняв голос так, чтобы слышали все, Палаон продолжил:

— Если мы продолжим следовать за этими монстрами, нас ждёт только смерть! Это несомненно! Наш единственный шанс — наша единственная надежда — прислушаться к словам Лизы! Доверьтесь ей сейчас — или погибните!

Он знал Лизу много лет. Знал её честность, её непоколебимое чувство справедливости. И хотя её измену господину нельзя было просто забыть, он никогда не верил, что она злодейка, какой её рисовали другие. В этот миг он выбрал встать рядом с ней.

Его слова ударили, как боевой клич. Солдаты, колебавшиеся вокруг него, теперь действовали. Клинки, направленные к воротам Бересдрала, резко повернулись к монстрам в их рядах. Равновесие, висевшее на волоске, начало меняться.

Не каждый солдат сменил сторону — но почти все. По счёту, девять из десяти выбрали Бересдрал.

Через мгновение поле боя взорвалось хаосом. Перешедшие солдаты обратили мечи и луки против монстров, атакуя с яростью, рождённой страхом и отчаянной волей к жизни. С задних рядов полетели стрелы. Впереди сталь встретилась с когтями в жестокой схватке в упор.

— Хорошо. Поддержать их! — приказал Беламус.

По его сигналу маги, стоявшие на башнях, вступили в действие. Заклинания посыпались сверху, врезаясь во вражеские ряды и прикрывая людей внизу. В обычном бою у людей было бы мало шансов в прямом столкновении: монстры превосходили их силой и стойкостью. Но маги на башнях разрушали их построения, и монстры теряли слаженность. Один за другим они начали падать от солдатских клинков.

К сожалению, односторонней битва не стала. При всём своём умении люди уступали противникам в грубой мощи. За каждого убитого монстра погибал очередной солдат. Чем дольше длилось сражение, тем яснее становилось: тянуть войну на истощение они не могут. И инициатива могла снова смениться в любой момент. Вопрос был лишь во времени: когда монстры перегруппируются и восстановят командование, уже люди окажутся смяты.

Беламус остро следил за меняющимися линиями боя. Нужно закончить всё до того, как монстры перегруппируются.

Сейчас.

Он дал сигнал.

Внутри Бересдрала уже собрали и подготовили к этому моменту пятьдесят самых сильных монстров. Такие бойцы, как Делароза, Меделло, Наваша, Элленси, Лилли, Медина, Балбора и Уго, — каждый сам по себе был силой, с которой приходилось считаться, — стояли наготове.

План был прост, но опасен. Вместе с этим ударным отрядом Беламус и Лиза должны были пробить прямой коридор через вражеские ряды. Цель — вражеский генерал. Остальные расчистят путь, а Беламус сойдётся с ним один на один.

Это была рискованная ставка. Беламус понимал это лучше всех. Даже теперь голос в глубине сознания шептал, что нужно найти другой путь. Но другого пути не было — не перед тем строем, что стоял перед ними. Затяжной бой приведёт только к поражению. Единственный путь к победе — быстрый и решительный: отсечь голову, и тело рухнет.

Укрепив решимость, Беламус кивнул товарищам.

— Выходим. Сейчас!

Ему ответил хор яростных голосов.

— Да!

Ударный отряд вспыхнул новой энергией, готовый встретить всё, что ждало впереди. Вместо того чтобы бросаться через главные ворота, где враг давил в атаку, они вышли через боковые ворота на дальней стороне города — выход, выбранный именно для этого момента.

— Вражеский генерал, ящеролюд-император, находится в тылу их построения, — тихо доложила Медина. Через разведчиков-легионных муравьёв она давно отслеживала перемещения врага. Найти положение генерала оказалось легко: громадный ящеролюд резко выделялся среди меньших существ.

Их цель была открыта. Передние линии увязли в бою, и тыл остался опасно малочисленным. Возможность была идеальной.

Они продвигались в тенях с выверенной осторожностью; каждый шаг был рассчитан, каждое дыхание сдержано. Скрытность была важнее всего: если их обнаружат сейчас, всё может обернуться катастрофой.

Затем Беламус увидел его.

Вдали, огромный и внушительный, стоял ящеролюд-император. Монстр отдавал приказы гортанными звуками, не подозревая, что против него уже собираются силы. Охрана вокруг него была тонкой: многих стражей увлекла неразбериха на передовой.

Идеальное окно.

Беламус выдохнул, голос был низок и ровен.

— Начинаем.

План атаки он уже объяснил остальным. Каждый знал свою роль.

— Ну что ж, поехали! — Делароза ухмыльнулась; в голосе её звучало дикое веселье. Из её когтей вырвалось пламя, свиваясь в форму дракона. С рёвом огненная конструкция взмыла в воздух и обрушилась на вражеские ряды потоком огня.

Меделло, Элленси, Лилли и остальные маги последовали за ней. Заклинания всех стихий посыпались синхронной атакой, сея панику среди тыловой охраны врага.

Беламус оставался неподвижен. Он должен был сохранить силы для главного: предстоящего поединка.

Монстры дрогнули под внезапной бомбардировкой, их строй распался в замешательстве.

— Теперь наша очередь! — взревел Балбора.

Не колеблясь, он рванул прямо в схватку. За ним пошли Наваша, Уго, Лиза и остальные бойцы ближнего боя. Вместе они прорубали жестокий путь сквозь ошеломлённых защитников, всё ближе продвигаясь к цели.

План был прост: стянуть как можно больше вражеских солдат к авангарду, оставив генерала врага открытым и уязвимым.

Балбора ворвался первым, издав громовой боевой клич.

— РА-А-А!

Его клинок рассёк первого ящеролюда на пути. Не упуская темпа, Наваша тут же последовала за ним и с жестокой точностью срубила ещё одного врага.

Вскоре бой превратился в бурлящую свалку.

Беламус заставлял себя сохранять сосредоточенность. Каждый инстинкт кричал броситься вперёд, сражаться рядом с остальными, но у него была своя роль. Он не мог дрогнуть сейчас.

Тактика работала. Один за другим вражеские солдаты покидали позиции рядом с генералом и стекались к Балборе и остальным бойцам передней линии. Защитное кольцо вокруг ящеролюда-императора заметно истончилось.

Почти.

Двигаясь с рассчитанной скрытностью, Беламус начал обходить вражеские линии с тыла, проскальзывая через хаос незамеченным. Остальным нужно было удерживать внимание врага ещё немного — достаточно долго, чтобы он нанёс удар.

Задача была далеко не лёгкой. Даже когда многих стражей отвлекли, вокруг генерала оставалось почти восемьдесят элитных воинов — ветеранов, каждый из которых был опасен. Авангард столкнулся с подавляющим перевесом.

Балбора знал это. Каждая секунда имела значение.

Чёрт… Мы должны выиграть ему время — любой ценой.

Стиснув зубы, он давил вперёд с неумолимой яростью. Но сколько бы врагов они ни валили, те отвечали всё сильнее.

— Берегись! — внезапный крик прорезал грохот.

Балбора повернулся и увидел, как прямо к нему мчится обжигающий сгусток огненной магии.

Уклониться времени не было.

Он приготовился к неизбежному… но поток воды перехватил пламя и погасил его с шипением пара.

— Не расслабляйся! — крикнула Делароза; голос был резок, но в нём слышалась ухмылка.

Она и остальные маги заняли позиции позади ближнего боя, прикрывая авангард. Пусть у многих из них не было большого боевого опыта, их взаимодействие оказалось безупречным. Заклинание за заклинанием били точно, защищая союзников и нарушая ряды врага.

Постепенно ход боя начал меняться. Согласованное наступление выигрывало драгоценные мгновения — и Беламус всё ближе подбирался к цели.

Враги быстро приспособились. Оценив поле боя, они решили, что тыловая группа — маги и бойцы поддержки — представляет главную угрозу продвижению. От основного отряда отделилась группа ящеролюдов, приспособленных к скорости, и рванула к задним линиям.

— Они идут сюда!

Резкий крик поднялся над полем. По рядам пробежала паника.

— И-и!

Заклинания полетели отчаянным залпом. Некоторых быстрых нападающих сбили ещё на рывке, но не всех. Несколько прорвались и с ужасающей скоростью сокращали дистанцию.

— Э-это плохо! — ахнула Делароза.

Один ящеролюд бросился прямо на неё, клинок уже был готов нанести удар.

— РА-А-А!

Между ними встала массивная фигура — Балбора. Удар пришёлся ему прямо в тело, но бронеподобная шкура эволюционировавшего чешуйчатого орка легко выдержала его. Сверкающая чешуя отбросила клинок так, словно он ничего не значил. С рёвом Балбора ответил: вложил весь вес в мощный удар плечом. Удар швырнул ящеролюда на землю; тот потерял сознание ещё до того, как ударился о грязь.

— Долг возвращён! — оскалился Балбора, глаза блеснули.

— Спасибо! — Делароза быстро улыбнулась ему и тут же повернулась к следующей цели.

Передняя и задняя линии действовали в безупречной связке, отвечая на каждую угрозу отработанной координацией. Мало-помалу они удерживали рубеж.

Тем временем Беламус обошёл вражеское построение с тыла. Наконец настал момент. Он увидел впереди ящеролюда-императора; рядом с ним оставались только два стража. Беламус действовал без колебаний. Из его вытянутой руки вырвался залп Световых стрел, сперва нацеленный на младших стражей. Не было смысла рисковать первым ударом по самому лидеру: существо такой силы, скорее всего, заблокировало бы или отразило его. Хуже того, Беламус оказался бы в окружении троих противников. Вместо этого он выбрал гарантированное убийство. Стрелы попали точно, пронзив сердца обоих стражей раньше, чем те успели отреагировать. Их тела беззвучно рухнули. Теперь остались только они вдвоём.

Глубокий, звучный голос прорезал тишину.

— Значит… ты пришёл. Я надеялся, что мы встретимся, Беламус.

Беламус сузил глаза.

— Ты знаешь моё имя?

— Ты довольно знаменит, знаешь ли. Хотя, полагаю, сам об этом не подозреваешь.

В Беламусе мелькнуло любопытство — знаменит где? Как? — но сейчас было не время для праздных вопросов. Он заставил мысль уйти в сторону, мышцы напряглись в ожидании боя.

У Беламуса не было времени. Ящеролюд-император должен быть побеждён — сейчас.

Громадное существо чуть повернулось, голос остался низким и звучным.

— Меня зовут Барт, — сказал он, разводя когтистые руки. — Как видишь, я ящеролюд-император.

Барт…

Имя отозвалось в памяти. Беламус уже слышал его от Лизы. Барт был командиром наёмников, который передал Ренесту сведения о нём. Лиза подозревала это — и, похоже, оказалась права.

Вот что она имела в виду… Монстр, притворявшийся человеком, чтобы саботировать Бересдрал изнутри. Но зачем? Какова твоя цель?

Вопросы кружились в голове, но искать ответы сейчас было некогда. Важнее всего было одно: Барт должен пасть, и быстро.

Ящеролюд-император ухмыльнулся.

— Посмотрим, на что ты способен?

Без колебаний Беламус атаковал.

— Световая стрела.

Залп сияющих стрел устремился к Барту. Это был пробный удар — Беламус не собирался выпускать самые мощные заклинания, пока не будет уверен, что они попадут. Потерять столько маны на промах было бы катастрофой.

Победа должна была прийти быстро, но безрассудство лишь гарантировало бы поражение.

Барт двинулся.

Несмотря на массивное тело, ящеролюд с поразительной грацией ушёл в сторону. Световые стрелы безвредно прошли сквозь пустой воздух.

Беламус сузил глаза. Быстрый… и реакция под стать. Впечатляет.

Теперь Барт взялся за оружие — алебарду, древко которой было втрое длиннее человеческого. На конце сверкало зловещее топорище. В этих мощных когтях оружие было не менее смертоносно, чем магия.

[[image:/storage/reader-images/f669e2bdae0cbf3ac81c7f2382334b437e6e8b91.jpg]]
Алебарда Барта рассекала воздух жестокими дугами; сама сила взмахов оставляла рябь в пыли и дыму. Его громадное тело вместе с огромной дальностью оружия создавало зону смерти, в которой мало кто мог выжить. Беламус отскочил назад, едва выскользнув из радиуса удара. Только скорость, усиленная прежним заклинанием Усиление тела, спасла его: без неё его рассекло бы надвое.

Ящеролюд-император продолжал натиск, каждое движение было точным и плавным. Для существа таких размеров Барт владел оружием с потрясающим контролем. Это был не дикий зверь, а воин, закалённый годами беспощадных тренировок. Беламус быстро понял опасность: вступать с ним в ближний бой — самоубийство. Ему нужна дистанция.

Но даже пока он отступал, Барт рванул вперёд. Рывок ящеролюда оказался ошеломляющим: массивное тело двигалось с такой скоростью, будто нарушало законы физики. Обычные ящеролюды уже были быстрее людей, но это было нечто совсем иное. Беламус едва успел переставить ноги, как алебарда снова взметнулась к нему.

Он выставил руку и сотворил Магическую стену. Между ними как раз вовремя возник полупрозрачный щит магической силы. Оружие Барта ударило с такой силой, что в воздухе прокатилась ударная волна. По барьеру паутиной разбежались трещины, и он разлетелся дождём мерцающих осколков. Беламус не дрогнул. Одной обороной эту битву не выиграть. Нужно было отвечать.

Подняв обе руки, он с криком призвал вихрь сияющих клинков.

— Сияющие мечи!

Десятки светящихся мечей возникли в воздухе и синхронным залпом рванули к Барту. Алебарда ящеролюда-императора превратилась в размытое пятно, с нечеловеческой точностью отбивая и парируя атаку. Но даже Барт не смог остановить всё: несколько клинков проскользнули сквозь защиту и ударили в бронированную чешую. От попаданий посыпались искры, но крови почти не было. Природная защита Барта была грозной: удары потрясли и ушибли его, но серьёзного вреда не нанесли. И всё же этого хватило, чтобы на миг остановить его наступление.

Ящеролюд ухмыльнулся, глаза блеснули диким удовольствием.

— Ты силён. Хорошо. Давно мне не попадалась добыча, достойная охоты.

Беламус держал дистанцию, и мысли его работали бешено. Бой только начался, но одно уже было ясно: Барт — не обычный противник. Даже среди ящеролюдов-императоров этот был настоящим чудовищем. И если Беламус хотел победить, ему придётся действовать умнее и быстрее, чем когда-либо. Победа была далеко не гарантирована.

Сдаться нельзя, напомнил он себе.

Если он проиграет здесь, на кону будет не только его жизнь. Судьба всего Бересдрала зависела от этой битвы. Каждый житель, каждый союзник — если Барта не остановить, все они погибнут.

Каким бы силён ни был противник, поражение было немыслимо.

— Тысяча стрел!

Вокруг Беламуса вспыхнула сияющая буря света. В одно мгновение тысяча светящихся стрел пронзила воздух, все они были нацелены на ящеролюда-императора. Барт приготовился. Уклониться от каждой стрелы было невозможно даже при его скорости и реакции. Но когда залп обрушился на него, большинство стрел отскочило от бронированной шкуры. Чешуя оказалась слишком прочной: атака замедлила его, но почти не ранила.

Тогда Барт изменил тактику. Отбросив защитную стойку, он сжал алебарду и жестокой дугой махнул ею в сторону Беламуса. Оружие разорвало воздух, словно раскат грома. Беламус отреагировал мгновенно.

— Магическая стена!

Мерцающий барьер возник как раз вовремя, но удар Барта врезался в него с такой силой, что тот треснул. Один из краёв алебарды прорезал защиту и оставил неглубокий порез на щеке Беламуса.

Чёрт… крепкий. Одними Световыми стрелами его не взять. Нужна магия мощнее, чтобы пробить эту защиту.

Святой сокрушитель был козырем Беламуса, но использовать его было ещё рано. Пока ему требовалось что-то сильное — то, что заставит Барта перейти к обороне.

Глубоко вдохнув, Беламус выпустил следующее заклинание.

— Драконье пламя!

Из его рук вырвался ревущий дракон чистого огня и с разрушительной силой закружился в воздухе. Версия Беламуса затмевала всё, что когда-либо создавала Делароза: его запас магической силы был больше, контроль — тоньше, а жар почти невыносим.

Огненный дракон помчался к Барту.

Впервые ящеролюдом-императором овладел инстинкт, а не расчёт. Он отскочил в сторону, распознав угрозу. Но пламя было огромным, и даже при своей скорости Барт не смог полностью уйти от него. Обжигающие языки прошлись по его спине, прожигая чешую.

Даже с природной сопротивляемостью огню урон был очевиден. Барт поморщился, дыхание стало рваным, на лице впервые мелькнула боль.

Беламус увидел, как подействовало Драконье пламя. Оно работало. Значит, нужно использовать его снова.

К сожалению, в этот раз он задержался на миг дольше, чем следовало.

Барт уже двигался, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Его прежние признаки слабости оказались лишь уловкой. Боль была настоящей — Беламус это видел, — но она его не сломила. Теперь, движимый мрачной решимостью, Барт рванул вперёд.

Застигнутый врасплох, Беламус поспешно поднял Магическую стену; мерцающий барьер встал как раз вовремя, чтобы принять первый жестокий удар. Но Барт был неумолим. Он предвидел эту защиту. Снова и снова алебарда обрушивалась на барьер, и с каждым ударом летели искры.

Беламус стиснул зубы. Долго он так не выдержит: Магическая стена расходовала драгоценную ману при каждом применении, а скоро она понадобится ему для атаки. Нужно вырваться, и быстро.

План пришёл мгновенно. Резко вдохнув, он призвал под ногами порыв ветра — простое заклинание Прыжок. Сила восходящего потока подбросила его в небо, далеко за пределы досягаемости Барта. Настоящая магия полёта была куда гибче, но стоила слишком дорого. Этого хватит.

Внизу Барт на миг растерялся. Только что маг стоял перед ним — и вдруг исчез. Он резко повернулся, лихорадочно сканируя пространство.

Над ним Беламус удержал равновесие, ветер трепал одежду.

Сейчас, подумал он, сердце колотилось. Пока он отвлечён.

Не теряя ни мгновения, Беламус снова начал собирать Драконье пламя, на этот раз направляя заклинание вниз. Если ударить сверху, у Барта почти не будет пространства для уклонения. Но воин был слишком чуток. Даже в замешательстве его взгляд метнулся вверх — он заметил парящего мага в тот миг, когда Беламус готовился выпустить заклинание. Мысли Барта заработали. Полностью избежать удара уже нельзя: огонь его достанет. А если достанет, рана будет страшной, возможно, ещё хуже. Оставался лишь один вариант.

Стиснув зубы, он ухватил алебарду обеими руками, развернул корпус и метнул оружие, как копьё, в фигуру над собой. Беламус слишком поздно заметил движение. Оружие вращалось к нему смертельной дугой. Инстинкты кричали поднять ещё один барьер, но это означало бы прервать атакующее заклинание на полпути. Он колебался. Рассчитал. Алебарда попадёт, да, но не убьёт.

Доведи до конца, приказал он себе.

Из его вытянутых рук вырвался поток пламени — ревущая колонна огня обрушилась на землю.

Барт нырнул в сторону, но взрыв накрыл пространство вокруг него. Он ушёл от худшего, но не вышел невредимым: пламя лизнуло ногу, прожигая плоть и оставляя сырую, вздувшуюся ожогом рану.

Алебарда, летевшая к Беламусу, попала точно, но, как он и предсказал, миновала лицо и грудь, зато глубоко распорола плечо. Взрыв мучительной боли едва не погасил сознание. Но он всё ещё был в воздухе. Если потеряет сознание сейчас, его убьёт уже падение. Стиснув зубы, он заставил разум сосредоточиться.

Не отключаться. Держать контроль.

Он вызвал простое заклинание гравитации, замедляя падение мерцающей аурой. Земля поднялась навстречу, и Беламус направил себя к грубому, но управляемому приземлению.

Медлить было некогда. Кровь уже пропитала одежду. Плечо пульсировало с каждым ударом сердца, грозя утянуть его во тьму. Пробираясь сквозь туман боли, он направил мощное исцеляющее заклинание в рану, вливая последние крупицы магической силы. Плоть сомкнулась под дрожащими пальцами, но усилие почти опустошило его.

На другом конце поля Барт всё ещё стоял — но едва.

Последнее Драконье пламя оставило его обожжённым и израненным. Тело почернело, сквозь обугленную броню виднелась сырая кожа. И всё же, невероятно, он ещё держал алебарду, а на губах его играла рваная улыбка.

Задыхаясь, он усмехнулся.

— Ха-а… ха-а… Ты и правда грозен. Признаю… мне любопытно. Как кто-то настолько маленький может обладать такой силой?

Беламус не ответил. Слова были ни к чему. Осталось только одно.

Собрав последние резервы, он в последний раз поднял руку. Пламя закружилось, яростное и неумолимое.

Барт больше не мог двигаться. Битва до конца истощила его тело и дух. Он стоял, упрямый до последнего, — а затем исчез в огненном аду.

Когда пламя погасло, остался лишь пепел.

Беламус повернулся; его голос разнёсся по полю боя.

— Ваш предводитель, Барт, пал от моей руки!

Сначала вражеские силы отказались верить. Они замерли на месте, на чудовищных лицах застыло подозрение. Но когда дым рассеялся и обугленное тело Барта стало несомненно видно, до них дошла правда. Беламус напрягся: победа ещё не была обеспечена. Многие из этих существ сражались ради собственных желаний, а не из верности. Возможно, без приказов Барта они просто продолжат резню из чистой кровожадности. Если так, потеря лидера превратит их в разрозненную хаотичную стаю, которую будет легче разбирать по частям. Но всё же Беламус готовился к худшему. Предстоящая битва могла стать кровавой.

Страхи оказались напрасны. Один за другим враги ломали строй. Страх распространился, как пожар. С общим воплем орда развернулась и побежала, рассыпаясь во все стороны. Весть о смерти Барта пронеслась по их линиям. Даже те, кто стоял на передовой, бросили бой и исчезли среди окрестных холмов и лесов. Поле боя стихло. Невозможное свершилось: вопреки всем шансам Беламус защитил Бересдрал. Город всё ещё стоял, и он сам всё ещё держался на ногах.

※※※

Глубоко в сердце пещеры Робальдола, в самых затемнённых её глубинах, тишину нарушил один голос.

— Ну, разве не занимательно?

Амильдре лениво устроилась перед парящим стеклянным диском — зачарованным устройством, известным как зеркало дальновидения. На его мерцающей поверхности во всех подробностях разыгрывались последние мгновения битвы Беламуса и Барта. Улыбка Амильдре изогнулась с ленивым удовольствием.

Рядом Кулаак тяжело вздохнул.

— Жаль. Барт был способным подчинённым… и всё же даже он не смог победить.

Это задевало сильнее, чем он хотел признавать. Кулаак лично тренировал Барта и видел, как тот вырос из ничем не примечательного воина в одного из их сильнейших бойцов. Теперь он исчез — превратился в пепел у них на глазах.

— Какая жалость, — ответила Амильдре, хотя в тоне не было и следа настоящего сожаления. Это была старая, знакомая жестокость.

Кулаак почувствовал, как вспышка злости сдавила горло, но заставил себя проглотить её. Опыт хорошо его научил: прихоти Амильдре были столь же смертельны, сколь непредсказуемы. Он слишком часто видел, как кто-то совершал ошибку и проявлял неповиновение. Итог всегда был один.

По-прежнему глядя в зеркало, Амильдре подалась вперёд, глаза блестели.

— Но этот мальчик Беламус… он интригует. Как ребёнок может быть таким сильным? У людей это обычное дело, интересно? И он использует безмолвную магию — редкость, причём гораздо выше того уровня, который ему положено знать.

Кулаак твёрдо покачал головой.

— Нет. Будь это обычным делом, люди уже завоевали бы мир. Он… уникален.

Улыбка Амильдре стала шире.

— Так я и думала. Он мне очень интересен.

Кулаак внутренне поморщился. Такой интерес ничего хорошего не сулил ни Беламусу, ни самому Кулааку. Он уже чувствовал приближение очередного безрассудного приказа — из тех, после которых именно ему придётся разгребать хаос. Он приготовился.

Вместо этого Амильдре небрежно махнула рукой.

— На сегодня хватит. Можешь идти.

Кулаак моргнул.

— …Прошу прощения?

На мгновение на его лице мелькнуло настоящее удивление. Он не ожидал, что его отпустят так легко.

— Хм? Что такое? Что-то хочешь сказать? — Амильдре наклонила голову, голос был лёгким и любопытным.

— Н-нет. Совсем нет, — быстро ответил Кулаак. — Я просто подумал, что у вас могут быть… дальнейшие приказы. Если нет, то я удалюсь.

Амильдре тихо рассмеялась.

— Ах, приказов пока нет. Знаешь, если оглянуться назад… мне, пожалуй, и не нужно было отправлять Барта в этот раз. Какая, в сущности, трата.

Кулаак нахмурился.

— О? Что вы имеете в виду?

— Ну, Бересдрал находится довольно близко к крепости Трансты. Если мы будем слишком агрессивно расширять влияние в ту сторону, непременно привлечём их внимание. А это, мой дорогой Кулаак, такой беспорядок, который нам совершенно ни к чему.

Кулаак мрачно кивнул.

— Понимаю… Транста. Да, с ним… действительно хлопотно.

Он знал о Трансте достаточно, чтобы уважать угрозу, которую тот представлял. Небрежно перейти ему дорогу означало навлечь беду.

Амильдре вздохнула, лениво возвращая взгляд к зеркалу дальновидения.

— Право, смерть Барта была бессмысленной. Какая досада. Хотя… по крайней мере, мы посмотрели довольно впечатляющее выступление Беламуса. Зрелище вышло неплохое.

Услышав это, Кулаак сжал руки по бокам; на виске вздулась жилка. Ярость поднялась внутри, но он проглотил её. Он не мог позволить ей это увидеть.

— Тогда, если больше ничего нет… я пойду, — сказал он напряжённо.

— М-м. Хорошая работа, — ответила Амильдре, уже наполовину отвлечённая.

Кулаак вышел из комнаты, позволив тяжёлой двери закрыться за спиной. В тот миг, когда он остался один, маска сползла.

— Проклятая… однажды я сам заберу твою голову, — прошипел он себе под нос.

Он не был верен ей — не по-настоящему. Он следовал за Амильдре потому, что у него не было выбора. Её подавляющая сила держала его рядом. Но в сердце Кулаак лелеял одно жгучее желание: стать сильнее, достаточно сильным, чтобы убить её собственными руками.

Он не знал, что Амильдре уже видела его насквозь. Именно из-за этой скрытой искры мятежа она и держала его рядом. Пока это её забавляло.

Ничего не подозревая, Кулаак направился к тренировочной площадке, снова решив отточить клинок и решимость.

※※※

После битвы Беламус сосредоточился на раненых.

Он работал без устали, переходя от солдата к солдату — сначала среди монстров, затем среди людей, которые в конце сражались рядом с ними. Ещё недавно они были врагами, а теперь лежали бок о бок, сломанные и окровавленные. Беламус не колебался. Поле боя сделало их равными в страдании.

Но его мана была почти исчерпана.

К счастью, Меделло, Делароза, Медина и Лилли успели освоить базовую исцеляющую магию во время битвы. Они присоединились к нему, вплетая собственные заклинания в работу. У Деларозы и остальных всё ещё оставался приличный запас маны — во многом благодаря бойцам передней линии вроде Балборы, чья яростная защита не позволила худшей части вражеского натиска добраться до целителей.

Раненых было много, но вместе они совершили невозможное. Они исцелили каждую рану, каждый шрам.

Не всех удалось спасти. Несколько человеческих солдат погибли в бою. Перевозить их тела обратно через лес сочли неразумным: разложение и болезнь начались бы слишком быстро. Вместо этого рядом с Бересдралом устроили небольшое кладбище и похоронили погибших с должными почестями.

Среди жителей самого города, каким-то чудом, смертей не было. И всё же несколько человек получили ранения. Балбора и другие бойцы ближнего боя — особенно орки — приняли на себя худшее. Сам Балбора не раз заслонял тыловую линию, вклинивая своё огромное тело между врагом и заклинателями. Его бронированная чешуя треснула под нагрузкой, оставив его тяжело раненым.

Беламус успел к нему вовремя. Исцеление далось трудно: если бы он опоздал хотя бы на несколько мгновений, Балбора мог не выжить.

И всё же в этом была странная добрая сторона. Для чешуйчатого орка вроде Балборы эволюция означала усиление природной брони. Когда чешуйки ломались и заживали, новые пластины часто отрастали твёрже и крепче прежних. В этом смысле почти смертельные раны однажды могли обернуться благословением.

Что до человеческих солдат, когда их раны полностью исцелили, никто из них больше не посмел поднять оружие. Среди них не нашлось ни одного настолько бесчестного, чтобы напасть на тех, кто спас им жизни. Это было бы позором без меры.

— Мы обязаны вам жизнями… — наконец сказал их предводитель Палаон; голос был тяжёл от противоречивых чувств.

Беламус спокойно встретил его взгляд.

— Вы сражались рядом с нами. Без вашей помощи Бересдрал пал бы. Никакого долга нет.

По правде говоря, подумал он, если бы вы с самого начала не вторглись, ничего этого не случилось бы. Но произносить это не имело смысла. Война закончилась — пока.

Палаон, казалось, понял. Он низко поклонился, а затем поклялся, что его люди больше никогда не ступят в Бересдрал с враждебными намерениями. После этого он собрал солдат и увёл их, оставив город в мире.

※※※

После долгой, изнурительной битвы Беламус наконец вернулся домой, чтобы получить столь необходимый отдых. Победа досталась тяжело, и все были измучены. Праздничный пир отложили: для него ещё будет время, когда восстановятся и тела, и дух.

— Мы… теперь закончили сражаться? — тихо спросила Делароза. В её голосе оставалась тень неуверенности.

Она уже однажды думала, что всё кончено, а потом её снова заставили выйти в бой. Страх, что это может повториться, грыз её изнутри.

— Пока да, — ответил Беламус. — Думаю, какое-то время мы будем в безопасности.

Ложного успокоения он не стал давать. Никто не мог знать наверняка, что принесёт будущее. И всё же люди отступили, а обещание Палаона выглядело достаточно искренним. Беламус хорошо прочитал выражение лица этого человека: Палаон выглядел совершенно утомлённым Великим лесом Фрейзес и всем, что в нём обитало. Вероятность его скорого возвращения была мала.

И всё же Беламус не мог отделаться от ощущения, что где-то таится более серьёзная опасность. Зачем Барт приложил столько усилий, чтобы спровоцировать людей на нападение на Бересдрал? Во время боя не было времени его допрашивать, и Беламусу оставалось лишь ударить первым и сильно. Но вопрос никуда не делся.

Здесь есть что-то глубже, мрачно подумал Беламус. Какой-то заговор…

Полного масштаба он не знал, но угроза казалась реальной. Битва, возможно, закончилась, но расслабляться было нельзя. Если Барт действовал не один — если за ниточки тянул кто-то могущественный, — Бересдрал снова может столкнуться с той же угрозой. И в следующий раз им может не повезти. Ответов всё ещё было слишком мало, части мозаики слишком разрозненны. Но одно было ясно: ему нужно больше сведений. Как Барт оказался нанят домом Асториусов? Какова настоящая связь между ними? Чтобы выяснить это, придётся снова поговорить с Лизой — на этот раз гораздо подробнее.

— Беламус! Тренируйся со мной! — крикнула Делароза.

Он едва успел сделать шаг к дому Лизы, когда Делароза подбежала к нему; глаза сияли решимостью.

— Ты ведь устала после битвы, — сказал Беламус. — Почему бы сегодня не отдохнуть? Телу нужно время восстановиться.

— Нет! — резко ответила она, яростно мотнув головой. — Если враг снова придёт так же, в следующий раз я могу не выжить! Во время боя я поняла: я всё ещё намного слабее тебя. Я хочу стать сильнее — хоть немного!

В её взгляде горела решимость, какой он прежде у неё не видел. Было ясно: битва глубоко на неё повлияла. Беламус колебался лишь мгновение.

— Хорошо.

При такой решимости он не мог ей отказать. Расследовать мотивы врага было важно, но укреплять защитников Бересдрала — тоже. В конце концов именно сила защитит город. Без неё никакие планы не будут иметь значения.

Он решил сначала помочь Деларозе с тренировкой. С Лизой можно поговорить потом.

Вместе они направились к тренировочной площадке — и увидели неожиданное.

Площадка уже была заполнена. Гоблины, орки, альрауны, импы — все были там, собравшись под руководством Лизы и всерьёз тренируясь вместе.

— Ого, все уже здесь! — воскликнула Делароза и поспешила присоединиться к ним.

Беламус проводил её взглядом, а затем повернулся к стоявшему рядом Балборе.

— Сегодня должен быть день отдыха. Почему на тренировку пришло так много?

Балбора низко хохотнул.

— Думаю, все чувствуют одно и то же. Когда враг напал… мы все увидели, насколько близко всё было. Теперь каждый хочет стать сильнее, хоть немного.

Беламус задумчиво кивнул.

— А твои раны? Полностью восстановился?

— Совершенно здоров! — сказал Балбора с широкой улыбкой и хлопнул себя по груди. Его чешуя блестела; от тяжёлых ран не осталось и следа. Беламус коротко осмотрел его — Балбора и правда выглядел здоровым и сильным.

Не ожидал, что все будут настолько мотивированы, подумал Беламус, глядя на оживлённую тренировочную площадку. Вторжение дома Асториусов и бой с силами Барта потрясли жителей Бересдрала до глубины. Но вместо того чтобы поддаться страху, они ответили решимостью. Они тренировались усерднее и заставляли себя выкладываться сильнее.

Для Беламуса это было обнадёживающе.

Если все сохранят эту решимость, если будут становиться сильнее вместе… тогда никакой кризис нас не сломит.

С этой мыслью Беламус вышел на поле и сам присоединился к тренировке.

----------

Иллюстрации и содержание тома 3

[[image:/storage/reader-images/47575f64f5bddb783f42d0b0065f34da9b5023b9.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Реинкарнация Мудреца

Построить могучую империю монстров в Лесу монстров

Том 3

Автор: Мирайдзин A

Иллюстрации: Киккайки

Hanashi Media

[[image:/storage/reader-images/3c2b11f092903c163016eb0cc86733e8e70dd78a.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Реинкарнация Мудреца

Построить могучую империю монстров в Лесу монстров

Автор: Мирайдзин A

Иллюстрации: Киккайки

Hanashi Media

[[image:/storage/reader-images/e02a1a4534120389487177c1888166e7ebd6bdc8.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b1eb468dc793fad32c1b88e77c9bae132e4e7808.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Беламус создал пять Сияющих мечей и разом обрушил их на демонов. Одним ударом они рухнули замертво.

«Теперь понимаете, насколько я владею магией?»

[[image:/storage/reader-images/58d918e14b1501bedc69f6dd8e72ddda2e0eb921.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Реинкарнация Мудреца

[[image:/storage/reader-images/ae0f2245d817f92eb020c7bcf90ba1618b9fe0da.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Реинкарнация Мудреца

Том 3

[[image:/storage/reader-images/3ff905441dcbdec603134221533c16f1d6ba58fd.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Содержание

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Содержание

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Послесловие автора и иллюстратора

----------

Пролог

Глубоко в сердце Великого леса Фрейзес — бескрайней, необузданной земли, кишащей монстрами, — стояло необычное селение. Оно укрылось в западных пределах чащи, и там люди и монстры жили не в страхе и вражде, а в согласии. Это странное поселение называлось Бересдралом, а во главе его стоял человек по имени Беламус.

С вершины каменной башни, пронзавшей кроны деревьев, Беламус смотрел на раскинувшуюся внизу оживлённую картину. Лицо его было задумчивым.

— Бересдрал проделал долгий путь… — пробормотал он, и слова унесло ветром, шуршавшим в листве.

С тех пор как наконец улеглась суматоха вокруг дома Асториусов, прошло три года. За это время изменились и деревня, и её глава. Беламусу исполнилось девять, но телом он выглядел старше: выше и крепче большинства мальчиков своего возраста. Теперь его рост почти достигал ста сорока сантиметров. Если он продолжит расти в том же темпе, когда-нибудь может дорасти и до ста восьмидесяти.

Не то чтобы я был помешан на росте, подумал он, но раз уж расти — так до конца.

Лицо его тоже немного повзрослело: черты стали резче, отчётливее. Но внутри он оставался прежним. В конце концов, Беламус был не просто одарённым ребёнком; он был мудрецом-перерождёнцем, прожившим почти девяносто лет в прошлой жизни. Девяти лет в новой было недостаточно, чтобы поколебать основу его личности.

Бересдрал тоже изменился — и куда заметнее.

То, что когда-то было скромным сборищем отщепенцев, превратилось во что-то гораздо более значительное. Гоблины и орки из окрестных земель присоединялись к ним, привлечённые обещанием единства и безопасности. Больше жителей означало больше домов, больше полей и больше всего, что нужно для жизни.

Деревня разрослась так сильно, что её уже трудно было называть деревней. По сути, она обладала размером и духом небольшого города. Появлялись новые посевы. Эволюционировавшие монстры встречались всё чаще. Перемены были повсюду — ровные, неостановимые, живые.

За всё это время не случилось ни одного великого бедствия. Не появлялись новые враги. Испытание с домом Асториусов намекало на тёмные силы, движущиеся в тени, и Беламус не терял бдительности. Но пока из этих намёков ничего не выросло.

И всё же он не смел расслабляться.

Чем сильнее становился Бересдрал, тем безопаснее были его жители. Эта вера удерживала Беламуса и двигала им вперёд. Поэтому даже сейчас, когда солнце пробивалось сквозь лиственный полог над головой, Беламус стоял прямо на своей башне, готовый вести город дальше — ради его будущего и ради всех, кто называл это странное, чудесное место своим домом.

----------

Глава 01

— Если Бересдрал хочет расти дальше, — пробормотал Беламус себе под нос, — торговля будет необходима.

Он скрестил руки, и лицо его стало сосредоточенным. Беламус сидел у себя дома один, глубоко задумавшись над тем, как перевести разрастающийся город на следующую ступень развития. Ответ приходил к нему постепенно, но теперь стал ясен: одних ресурсов Великого леса Фрейзес уже не хватит. Чтобы по-настоящему обогатить Бересдрал, городу нужно проложить торговые пути к другим городам, странам и ко всем, кто будет готов обмениваться товарами.

Сейчас Бересдралу многого не хватало. Самой насущной проблемой было оружие и доспехи. Формально жители города пользовались железом, но качество его было ужасным: грубая ковка, хрупкость, и в настоящем бою всё это едва держалось. Железо, конечно, было распространённым и легко поддавалось обработке, но вершиной воинского ремесла его никак нельзя было назвать. В мире существовали металлы куда лучшего качества — например, мифрил и орихалк.

Эти редкие материалы было чрезвычайно трудно добывать, не говоря уже о ковке. Как следует управляться с ними могли только маги высокого уровня, поэтому и сами металлы, и изделия из них стоили дорого. Зато оружие и броня из таких материалов превосходили обычные во всех отношениях. А у Беламуса было важное преимущество: он владел магией, позволявшей работать и с мифрилом, и с орихалком. Если бы ему удалось раздобыть достаточно сырья, он смог бы выковать оружие, перед которым всё нынешнее снаряжение Бересдрала выглядело бы жалким.

К несчастью, в Великом лесу Фрейзес не было известно ни одной жилы такого металла. По правде говоря, Беламус считал, что куда реалистичнее будет завозить оба.

Может, искусство ковки мифрила и орихалка настолько пришло в упадок, что сами металлы теперь стоят дешевле. Если так, я мог бы закупать их большими партиями и снабдить всех снаряжением высшего класса…

Мысль была обнадёживающей и удобной, но совсем невозможной её назвать было нельзя. Бересдралу было что предложить в обмен: спелые плоды меруне и альра, а также другие уникальные ресурсы, за которые могли дать достойную цену. Если редкие металлы действительно окажутся доступными, Беламус обязательно постарается собрать их как можно больше.

Но для торговли прежде всего нужен был партнёр.

И именно здесь начиналась трудность. Люди, как правило, ненавидели монстров. Наладить отношения с человеческим королевством было бы… непросто.

И всё же люди были не единственной цивилизованной расой в этом мире. Существовали и другие нелюдские народы — более открытые, не относившиеся к монстрам с таким же презрением. Беламус перебирал огромный запас знаний из прошлой жизни, пытаясь найти лучшего кандидата. Где-то должно было существовать общество, готовое смотреть не только на внешний облик. То, с кем можно говорить. То, к кому можно протянуть мост.

Оставалось надеяться, что этот мост окажется достаточно прочным, чтобы вывести Бересдрал в новую эпоху.

Я слышал, что эльфы на юго-востоке не питают ненависти к монстрам… — размышлял Беламус, по-прежнему сидя со скрещёнными руками. — Но эльфийское королевство не славится крупными горными разработками. Есть ли у них вообще доступ к орихалку или мифрилу?

Допустить, конечно, можно было, что за годы после его прошлой жизни открылась новая жила. Но даже если это правда, установить торговый путь на такое расстояние будет непросто. Придётся строить нормальные дороги, а это потребует огромных усилий по развитию инфраструктуры. Если Беламус решит торговать с эльфами, сначала придётся провести основательное исследование. Бросаться очертя голову было бы безрассудно.

Пока, однако, никакая другая подходящая цивилизация не приходила ему на ум. Раздосадованный, но смирившийся, Беламус решил хотя бы начать сбор сведений об эльфийских землях. И ровно в тот миг, когда он уже собрался сделать первый шаг, дверь с грохотом распахнулась.

— Беламус! Срочно! — В голосе Уго звучала паника; он влетел внутрь почти бегом.

Беламус вскочил на ноги.

— Что случилось?

— У ворот что-то странное, — сказал Уго, переводя дыхание. — Я не уверен, что именно. Может, монстр, но оно ранено и говорит. Ну… пытается говорить. Я ни слова не понимаю.

— Монстр? — Беламус прищурился, и в голосе его прозвучала настороженность.

— Сначала я подумал, что монстр, — признался Уго, почесав затылок. — Но теперь уже не уверен. Оно… вроде похоже на человека. Маленькое. Наверное, ребёнок. Точнее, их там двое.

Двое детей. Лицо Беламуса потемнело.

Ситуация не складывалась. Великий лес Фрейзес был огромен и опасен; человеческим детям без сопровождения там делать было нечего. Чтобы добраться до Бересдрала пешком, им пришлось бы пересечь места, с которыми и взрослые справлялись с трудом. Уже это делало историю подозрительной. Но растерянность Уго из-за языка была ещё страннее. С тех пор как Лиза пришла в Бересдрал, жители выучили хотя бы основы человеческой речи. Уго, при всей своей силе, оказался способным учеником и понимал больше, чем можно было ожидать. Если он совсем не понимал речь пришельцев, значит, дело было не только в обычном незнакомом говоре.

Разумеется, в разных человеческих странах жители говорили на разных наречиях, но области вокруг Бересдрала пользовались тем же языком, что и владения Асториусов, и родина Лизы. Если только эти дети не пришли из совсем далёкой страны, дело было не в диалекте. Беламус всё сильнее подозревал, что они вовсе не люди.

Он направился к воротам, насторожив все чувства.

Когда он подошёл ближе, до него донёсся голос — напряжённый и отчаянный, но безошибочно принадлежащий взрослой женщине. Уго назвал пришельцев детьми, однако в этом голосе звучала тяжесть и срочность человека куда более взрослого. Беламус не знал лица говорившей, но язык узнал — и в тот же миг понял каждое слово.

Это… язык полуросликов.

Стоило ему распознать язык, как всё встало на свои места. Так говорили полурослики, один из малоизвестных полулюдских народов этого мира. Полурослики были ниже одной десятой роста обычного человека, а боевые способности у них, как правило, были слабыми. Головы у них по отношению к телу были меньше, но умом они не уступали учёным. Многие полурослики воздерживались от магии из-за малого врождённого запаса маны, хотя некоторые пользовались ею вполне свободно.

Вот всё, что Беламус о них помнил. Но одна подробность не давала ему покоя: полурослики не славились громкими голосами. Их речь не должна была долетать от ворот до того места, где он стоял. Что-то не сходилось. И всё же он отложил эту мысль и поднялся на смотровую площадку над воротами, чтобы увидеть всё своими глазами.

И тогда он увидел их.

За воротами стояли две фигуры, обе женские, и ни одна не была полуросликом. Во всяком случае, не совсем. Одна была ростом примерно с малыша, другая — ближе к человеческому ребёнку лет восьми. Но даже меньшая была слишком крупной для полурослика. Они совершенно не подходили под описание. И всё же… говорили на языке полуросликов.

Именно этого Беламус объяснить не мог. Он не знал ни одной другой расы, которая пользовалась бы языком полуросликов.

Как бы то ни было, в их позах не было враждебности. Старшая девочка — если считать её девочкой — стояла на коленях, заслоняя собой меньшую и крепко прижимая её к себе. Лицо у неё было напряжённым, но решительным; руки защищали ребёнка от любой опасности. По росту она и правда напоминала ребёнка, но лицо говорило совсем другое: более резкое, взрослое.

Это была не маленькая девочка. Это была мать.

Беламус спустился с ворот, двигаясь размеренно и осторожно. Вблизи сходство с человеческими детьми запутывало ещё сильнее. Женщина — именно женщина, а не девочка — выглядела лет на тридцать, если судить по лицу. На ней были лёгкие доспехи, а за спиной висел маленький топор. Было ясно, что к бою она привыкла.

Ребёнок в её руках, напротив, действительно напоминал малыша. Она лежала безвольно, с закрытыми глазами, не подавая признаков пробуждения. То ли просто спала, то ли была без сознания по иной причине.

Беламус шагнул ближе.

— Что произошло? — спросил он спокойно, но твёрдо.

Женщина подняла взгляд — сначала испуганно, но затем черты её смягчило облегчение.

— О… вы понимаете наш язык, — сказала она, и голос её оставался ровным, несмотря на смертельную бледность щёк. — Мы проходили через лес, когда меня ранили… Боюсь, долго я не протяну.

Она говорила пугающе спокойно, словно уже смирилась со своей судьбой.

Беламус не хотел ей верить, но, присмотревшись, увидел правду: через живот женщины тянулась глубокая рана, а кровь густыми тёмными пятнами пропитывала доспех. Всё оказалось хуже, чем он ожидал, — гораздо хуже. Даже продвинутая исцеляющая магия могла уже не справиться с такой раной.

Время уходило.

— Прошу… умоляю вас… Позаботьтесь о ней. Позаботьтесь о госпоже Мими. — Голос женщины дрожал от отчаяния, но взгляд оставался непоколебимым. — Они сказали, что она проклята… и нас изгнали из королевства Кристия. Как её рыцарь, я обязана была защищать её. Но теперь… с такими ранами… мне осталось недолго.

Она прервалась, тяжело дыша, но заставила себя продолжить:

— Всё, что я могу теперь, — поверить в вашу доброту. Я доверяю её вам. Пожалуйста. Пожалуйста, защитите её. Умоляю… Она — всё, что у меня осталось.

Женщина снова и снова кланялась, почти касаясь лбом земли. В её движениях не было ни тени гордости — только отчаянная срочность и яростная, несгибаемая воля защитить. Значит, она всё-таки не была матерью ребёнка. Она была рыцарем, а девочку звали Мими.

Женщина стояла у порога смерти, но молила не о собственной жизни. О себе она не думала. Для неё существовала только девочка в её руках. И одно это глубоко тронуло Беламуса.

Он шагнул вперёд и произнёс ровным, ясным, твёрдым голосом:

— Я понял. Я сделаю всё, что смогу.

Услышав его слова, женщина с облегчением опустила плечи.

— Слава богу… — прошептала она.

И тут же рухнула вперёд.

Беламус опустился рядом и проверил, остались ли признаки жизни, но было поздно. Грудь её больше не поднималась. Дыхание остановилось.

Молча он взял тело рыцаря, а затем осторожно поднял на руки бесчувственную Мими. Та оставалась вялой, глаза её были закрыты. На один страшный миг Беламус испугался, что и она мертва, но под грудью девочки едва заметно билось сердце. Она была жива.

Когда Беламус вернулся за ворота Бересдрала, Уго подбежал к нему; лицо его побледнело от тревоги.

— О-она не выжила, да? — спросил он напряжённо и неуверенно, словно боялся услышать ответ.

Беламус мрачно покачал головой.

— Я опоздал. Но ребёнок выжил.

Плечи Уго опустились.

— Значит, они всё-таки не были опасны…?

— Похоже, нет, — ответил Беламус, хотя в груди у него уже свивалась тонкая нить тревоги.

Они могли не быть врагами, но врагами могли оказаться другие. Если эту госпожу Мими изгнали из-за проклятия, существовала вероятность, что за ней придут охотники. Бересдрал мог оказаться втянутым в чужую борьбу.

Не взял ли я на себя больше, чем следовало?

Эта мысль не давала Беламусу покоя, но для сомнений было поздно. Он дал слово. Он посмотрел умирающему рыцарю в глаза и пообещал защитить девочку, ради спасения которой та отдала всё.

Беламус отнёс бесчувственную девочку в зал собраний Бересдрала и осторожно уложил на подготовленную койку. Дыхание у неё было слабым, но ровным. Спокойное выражение лица делало её похожей на спящего ребёнка, хотя Беламус знал: путь сюда не был мирным.

Затем он обратил внимание на её погибшую защитницу. Похороны казались очевидным решением, но его тревожило сомнение. Рыцарь с последним вздохом доверила ему девочку, Мими. Если она была для неё чем-то большим, чем охранником, если между ними существовала глубокая связь, то похоронить её, не дав Мими возможности попрощаться, было бы жестоко. И всё же встреча со смертью сразу после пережитой травмы могла лишь усилить боль ребёнка.

Он взвешивал это, когда тело женщины вдруг начало светиться, и внезапная вспышка света заполнила зал. Беламус прикрыл глаза рукой, а когда сияние погасло, тело рыцаря исчезло. На его месте остались только доспехи, несколько разбросанных вещей и ярко-красный камень, мягко светившийся на полу.

Её не сожгли и не рассеяли какой-то внешней силой. Это было присуще самой её природе: после смерти её тело просто перестало существовать. Даже со всей энциклопедической памятью прошлой жизни Беламус не мог назвать ни одной расы, которая исчезала бы при смерти. Тайна её происхождения только углубилась.

Он наклонился, чтобы поднять камень, и в тот миг, когда пальцы коснулись поверхности, через него прошла волна магической энергии.

— Невероятно… — прошептал он спустя мгновение.

Камень пульсировал огромной, плотно сплетённой магической силой. В прошлой жизни Беламус встречал магические камни — редкие самоцветы, способные усиливать способности мага или, в исключительных случаях, пробуждать особые силы. Но этот камень… этот превосходил их все. Он был плотнее, чище и мощнее всего, что Беламус когда-либо видел.

Несомненно, он принадлежал рыцарю. Возможно, это был её последний защитный инструмент или реликвия родины. Но как бы там ни было, Беламус инстинктивно почувствовал: камень должен остаться с той, кого она защищала ценой своей жизни.

Он аккуратно положил его к снятым доспехам рядом с койкой девочки. Камень будет ждать её, когда она проснётся.

— Милая малышка, да… Она человек? — раздался за спиной тихий голос.

Беламус обернулся и увидел Деларозу, наблюдавшую с порога. В её голосе звучало лёгкое любопытство. Весть о прибытии девочки уже разнеслась по Бересдралу, как пожар. Делароза, а вместе с ней Меделло, Наваша и ещё несколько жителей, постепенно подтянулись к залу, ведомые и любопытством, и тревогой.

Беламус сперва подумывал закрыть помещение: Мими нужен был отдых, а не внимание. Но, увидев, что жители говорят приглушённо и двигаются осторожно, он разрешил им присутствовать при одном условии: никакого шума, никаких помех. Только тихое наблюдение.

— Она не человек, — коротко сказал Беламус.

— Тогда кто? — Делароза наклонилась ближе, распахнув глаза от любопытства.

— Не знаю, — признал Беламус с непривычной для него неуверенностью в голосе.

— Что? Серьёзно? — Делароза моргнула и подалась вперёд с преувеличенным удивлением.

Меделло тоже недоверчиво моргнула.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь? Это на тебя не похоже.

Она всегда считала, что Беламус знает всё. Казалось, энциклопедические знания были частью самой его природы, и потому это признание застало её врасплох.

В этот момент у двери мягко прозвучал новый голос.

— Можно войти? — Это была Лиза. Она стояла снаружи зала, вежливо сложив руки.

Беламус кивнул.

— Если не будешь шуметь.

Он и не ожидал от неё шума — Лиза никогда не была громкой, — но осторожность сейчас казалась уместной.

Лиза тихо вошла, и взгляд её сразу притянуло к бесчувственной девочке под одеялом. Она внимательно изучала её, нахмурив брови.

— Она не человек, верно? — тихо спросила Лиза, не отрывая глаз от неподвижной фигурки.

— Нет. Это хотя бы ясно, — ответил Беламус.

— Я слышала, с ней был кто-то ещё. Что случилось? — продолжила Лиза, оглядывая комнату.

— Женщина, которая привела её сюда… её тело исчезло, — негромко сказал Беламус. — Остались только доспехи.

Он указал на снаряжение, аккуратно сложенное рядом с койкой. Но внимание Лизы было приковано не к доспехам, а к багровому камню поблизости.

— А этот самоцвет? — спросила она, и в голосе её зазвучало острое любопытство.

— Он принадлежал той женщине. В нём заключено невероятное количество магической энергии, — с тихим изумлением сказал Беламус. Он наблюдал, как Лиза подошла ближе и слегка сузила глаза, разглядывая камень.

После долгой паузы она мягко коснулась пальцами подбородка, глубоко задумавшись.

— Кажется, я знаю, кто она.

Взгляд Беламуса стал резче.

— Знаешь?

Лиза медленно кивнула.

— Думаю, она дворф.

Беламус никогда прежде не слышал этого названия. Лиза начала объяснять.

Дворфы, по её словам, были полулюдской расой, известной невысоким ростом — примерно в половину человеческого. Мужчин-дворфов легко узнавали по густым бородам, а женщины часто удивительно походили на человеческих женщин. Говорили, что дворфы живут глубоко под землёй, скрытые от мира, а точное местонахождение их владений почти никому не известно. Они славились ремеслом и механической изобретательностью; обладали острым умом и непревзойдённой ловкостью рук. Их технологии, особенно в ковке оружия, по слухам, превосходили человеческие настолько, что дворфы могли представлять угрозу.

— А когда дворф умирает, — продолжила Лиза, — его тело превращается в самоцвет, насыщенный магической энергией. Среди людей такие камни можно продать за целое состояние. Поэтому находятся безрассудные типы, которые ищут подземное королевство дворфов, надеясь нажиться на их смерти.

Взгляд Беламуса вернулся к багровому камню рядом с доспехами. Значит, вот что это… её последняя форма.

Это была странная, почти трагическая реальность: тело человека могло стать желанным магическим артефактом. Но не меньше его заинтересовало, откуда Лиза всё это знает.

— Ты, похоже, хорошо знакома с дворфами, — осторожно сказал он. — Откуда?

— Они довольно известная раса, — ответила Лиза, склонив голову. — Я удивлена, что вы о них не знаете, господин Беламус. Мне казалось, всё, что я сказала, — общеизвестно.

— Вот как? — пробормотал Беламус, чуть приподняв бровь и осмысливая неожиданную брешь в собственных знаниях.

— Угу. Там, где я выросла, почти все хотя бы слышали о дворфах, — с лёгким кивком сказала Лиза задумчивым голосом. — Я сама не специалист по другим расам, так что если знаю о них я, то, думаю, знают многие.

Этот ответ заставил Беламуса задуматься. В прошлой жизни дворфы либо были неизвестны, либо настолько скрытны, что ускользнули даже от огромной сети магических и политических знаний, которой он когда-то владел. Возможно, они появились — или были обнаружены — уже после его смерти и перерождения. А возможно, эта раса существовала всегда, но скрывалась глубоко под землёй, вне поля зрения человечества.

Не исключено было и то, что они как-то связаны с полуросликами. Язык, на котором говорила Мими, полностью совпадал с их языком. Могли ли дворфы быть эволюционировавшей формой полуросликов? Или совсем другой расой, случайно говорящей на том же языке?

— Я слышала о дворфах и раньше, — добавила Лиза, — но вижу одного впервые. Они не часто показываются на людях.

— Неудивительно, если они живут под землёй, — пробормотал Беламус, и мысли его повернули в более мрачную сторону. — Но что могло вынудить такую особу прийти сюда? Она говорила что-то о проклятии… и о том, что за ними охотятся.

Дворфийский рыцарь умерла, не успев всё объяснить, но её последние слова рисовали мрачную картину: изгнание, проклятие и королевство, которое отвергло девочку. Что бы ни произошло, мирным это не было.

Единственной, кто мог знать всю историю, теперь была Мими. Сможет ли она рассказать её — другой вопрос.

Беламус взглянул на девочку, тихо лежавшую на койке. По размеру она казалась примерно трёхлетней, но дворфы были меньше людей. Возможно, она старше, чем выглядит. Если ей и правда три года, получить от неё внятный рассказ почти невозможно. Если ей ближе к десяти, она, может быть, сможет объяснить. Но даже тогда оставалась другая опасность: если она проснётся и увидит, что её защитница исчезла, не решит ли она, что они как-то причастны?

Такое недоразумение могло обернуться катастрофой. В Бересдрале жили люди, гоблины, орки и другие расы. Но ни одного дворфа. Поверит ли она вообще их словам? Если нет, Беламус понимал: ему придётся завоёвывать её доверие медленно и терпеливо. Он уже дал слово. Сколько бы времени это ни заняло, он был готов довести дело до конца.

И потому он ждал.

Часы прошли в тишине, пока они присматривали за спящей девочкой. И наконец…

— …Нн.

С губ Мими сорвался тихий звук. Тело её слегка шевельнулось под одеялом, и после нескольких медленных, сонных движений глаза приоткрылись. Полуприкрытые и расфокусированные, они моргнули, уставившись в незнакомый потолок, а затем девочка неуверенно села, словно всё ещё находилась между сном и явью. Её взгляд рассеянно поплыл по комнате.

Она долго зевнула и пробормотала:

— Мм? Где я?

Вопрос прозвучал сонно и невнятно; голова её склонилась в озадаченном любопытстве. Так она застыла на несколько секунд — а потом глаза её распахнулись.

— Где я?! Кто вы такие?! — закричала Мими, и голос сорвался от нахлынувшей паники; взгляд метался по незнакомой комнате.

Крик разнёсся по залу. Вся сонная муть, затуманивавшая её разум, исчезла, сменившись острой паникой. Она явно была ошеломлена: растеряна, напугана и совершенно не готова оказаться в чужом месте в окружении незнакомцев.

— Спокойно, — мягко сказал Беламус, сохраняя ровный, тихий голос. — Мы не собираемся тебе вредить.

Успокоение до неё не дошло. Глаза Мими метались по комнате, дыхание становилось всё чаще.

— Где Кууша?! — вскрикнула она, и паника в голосе продолжала расти. — Где Кууша?!

— Кууша, — повторил Беламус, чуть присев, чтобы быть на уровне её глаз. — Это женщина, которая была с тобой? Рыцарь?

Мими так резко закивала, что затряслось всё её маленькое тело.

Беламус замешкался. Сказать это легко было невозможно. Его взгляд скользнул к доспехам и багровому самоцвету рядом с ними — единственному, что осталось от Кууши. Он подумал, не скрыть ли правду, чтобы избавить девочку от немедленной боли. Но если она позже узнает, что он солгал… ущерб доверию будет куда сильнее. Нет. Она заслуживала честности.

— Прости. Но её больше нет, — тихо сказал Беламус. В голосе его лежала тяжесть правды; каждое слово было тщательно отмерено.

Мими проследила за его взглядом. Сначала её глаза остановились на знакомых доспехах, затем медленно перешли к камню. Долгое мгновение она не двигалась. Потом молча слезла с койки и подошла к нему. Опустившись на колени, она подняла камень и бережно обхватила его обеими руками.

Она смотрела на него молча, широко раскрытыми глазами, с пустым выражением лица. Словно разум не мог принять то, что глаза уже знали.

Беламус наблюдал за ней, не зная, что сказать. Даже со всеми годами, прожитыми в прошлой жизни, оставались моменты, когда слова отказывали. Он искал что-нибудь, что могло бы утешить её, но ничего не казалось правильным.

Тогда заговорила сама Мими.

— Я вспомнила, — прошептала она. Голос был тихим, но ровным. Она не подняла головы, просто смотрела в камень, пока говорила. — За нами гнались. Куушу ранили, когда она защищала меня… сильно ранили. Я кричала и плакала, а она пыталась меня успокоить. Она заставила меня что-то съесть. Кажется… порошок ремста. Поэтому я уснула.

Она говорила медленно, почти самой себе, собирая воспоминания по одной нити.

Беламус тихо выдохнул. Если она всё это помнила, если понимала, что случилось, значит, может быть, не станет винить их. Может быть, не увидит в них врагов.

Слушая Мими, Беламус всё яснее понимал: она старше, чем можно было подумать по её детскому голосу. Возможно, всё ещё ребёнок, но не настолько маленький, чтобы не уметь рассуждать и говорить ясно. В её словах были осознанность, собранность и ум.

— Кто ты? — наконец настороженно спросила она. — Ты точно не из них, но и не из наших.

— Я Беламус, — ровно ответил он. — Человек.

Лицо Мими обострилось, и она слегка отпрянула.

— Человек?! То есть из тех чудовищ, которые убивают дворфов и превращают их в самоцветы ради выгоды?!

В её обвинении звенела ядовитая ненависть. Беламус сухо, почти обречённо усмехнулся. В прошлой жизни люди — многочисленные, алчные и честолюбивые — заслужили недоверие многих рас. Похоже, эта слава пережила время. Ничего не изменилось.

— Некоторые люди такие, — спокойно признал он. — Но я не из них. Обещаю.

Мими, похоже, не была убеждена. Она сузила глаза и вглядывалась в его лицо, будто искала ложь. Несколько долгих секунд она молчала. Затем подозрение медленно начало отступать.

— Если бы ты хотел мой магицит, я была бы уже мертва. И по тому, как всё выглядит, ясно, что это ты мне помог.

Она оценивала ситуацию рассудительно и спокойно. Беламус кивнул про себя. Смышлёный ребёнок.

Он решил объяснить больше. Рассказал ей, что в последние мгновения Кууша просила его защитить Мими. Взгляд девочки опустился к багровому камню в руках.

— Она так сказала? — прошептала Мими. Голос её дрогнул. Она смотрела на самоцвет, лежавший в ладонях, и в глазах блеснули слёзы. Несколько беззвучных капель скользнули по щекам, прежде чем она стёрла их рукавом.

Потом она глубоко, ровно вдохнула, и в глазах её появилась тихая решимость. Она крепко сжала камень в кулаке.

— Если Кууша отдала жизнь, чтобы защитить меня, значит, я обязана жить. Я не позволю её жертве пропасть зря.

Беламус молча смотрел на неё, невольно впечатлённый. Подняться после такой потери, смотреть вперёд, а не назад, — для этого нужна была сила. Куда большая, чем у большинства взрослых.

— Беламус, верно? — спросила Мими, и голос её снова стал твёрже. — Можешь сказать, где мы?

Он кивнул и кратко объяснил, где они находятся.

— Это Бересдрал, — сказал он. — Город, построенный прямо здесь, в Великом лесу Фрейзес. Здесь живут самые разные монстры. Но не бойся, они дружелюбны.

— В Великом лесу Фрейзес?.. — Мими нахмурилась. — Город? Полный монстров, которые живут вместе?

— Именно, — сказал Беламус с лёгкой улыбкой. — Хочешь увидеть сама?

Мими едва заметно кивнула. Вместе они вышли наружу.

Глаза Мими расширились от открывшегося перед ней вида. Она оглядывалась вокруг, ошеломлённая, и тихо пробормотала:

— Это… настоящий город. Посреди такого леса? Я и не знала, что такое существует.

Улицы были чистыми, здания — крепко построенными. Это не походило на поселение монстров; это было живое, дышащее сообщество.

Они пошли по Бересдралу, и вскоре им навстречу попалась группа гоблинов. Мими замедлила шаг, с любопытством сузив глаза.

— Эти люди… они не люди, да? — осторожно спросила Мими, провожая гоблинов взглядом, в котором смешивались настороженность и удивление.

— Это гоблины, — сказал Беламус. — Впервые видишь?

— И да, и нет, — ответила Мими, склонив голову. — Я видела гоблинов раньше, но эти совсем не похожи на тех, кого я помню.

— Ты, наверное, видела неэволюционировавших гоблинов, — объяснил Беламус. — В этой деревне каждый гоблин прошёл хотя бы одну эволюцию.

— Гоблины могут эволюционировать? — в голосе Мими прозвучало искреннее удивление. — Хм, тогда многое становится понятнее.

Она, казалось, погрузилась в мысли, но тут за их спинами раздался звонкий высокий голос.

— О! Она проснулась! — крикнула Делароза.

Мими обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как к ним несутся Делароза, Меделло и Наваша с лицами, сияющими любопытством и радостью. Три гоблинские девочки не стали медлить: окружили Мими, осторожно гладили её по голове и щипали за щёки, явно очарованные её детским обликом.

Мими слегка вздрогнула, сбитая с толку.

— О-они тоже гоблины? Я… я не понимаю, что они говорят.

— Они не хотят тебе зла, — заверил её Беламус. — Ты им просто понравилась.

— Вижу, что они не враждебны, — пробормотала Мими, всё ещё пытаясь осмыслить это внимание. — Но… Беламус? Почему ты говоришь по-дворфийски? Я думала, у людей свой язык.

— Так и есть, — просто сказал Беламус. — Но я ещё говорю на гоблинском, на полуро… то есть на дворфийском, и на нескольких других.

Мими моргнула.

— Это… это невероятно. — Голос у неё был тихим, но полным восхищения.

Беламус продолжил прогулку по Бересдралу, и Мими шла рядом. По мере того как они двигались по городу, она постепенно замечала разнообразные лица вокруг: гоблинов, да, но ещё орков, импов, альраун и других монстров, о которых слышала только в предостерегающих историях.

Страха она не проявляла. Наоборот, выглядела искренне впечатлённой.

— Самые разные монстры живут вместе, мирно, — пробормотала она, переводя взгляд с одной группы на другую. — Они совсем не выглядят плохими. Даже трудно поверить, что это тот самый Великий лес Фрейзес, который все называют таким опасным. Для места, которое должно быть ужасным, этот город кажется… безопасным.

Затем она на мгновение закрыла глаза и добавила мягче:

— После всего, что случилось, может быть, попасть сюда было не таким уж несчастьем.

Беламус выдохнул с облегчением. Она приспосабливалась быстрее, чем он ожидал, и, что важнее, начинала ему доверять. Значит, он наконец мог задать вопрос, который давил на него с момента её появления.

— Рад, что ты так чувствуешь, — мягко сказал он. — И если ты готова, можешь рассказать подробнее, что случилось? Почему Кууша была так тяжело ранена? Что привело вас сюда? Всё, что помнишь.

Мими ответила не сразу. Она долго смотрела на Беламуса, словно что-то взвешивала. Затем тихо кивнула.

— Я всё ещё не знаю, что ты за человек, Беламус, — медленно сказала она, — но вижу, что ты не плохой. Ты спас мне жизнь. Это ясно.

Её пальцы чуть крепче сжали самоцвет, который она всё ещё держала при себе.

— Если ты правда хочешь знать, я расскажу всё, — тихо сказала Мими.

И тогда, хотя в её глазах ещё оставалась тень нерешительности, Мими начала говорить, открывая всё, что привело её к этому мгновению.

[[image:/storage/reader-images/1c87dc574457e1057b05980eb1c9eba31fbfa266.jpg]]
Сначала слова давались ей тяжело, но постепенно речь Мими становилась всё яснее.

— Меня зовут Мими Кристия. Я родилась в подземном королевстве дворфов, королевстве Кристия, третьей принцессой.

Беламус моргнул.

— П-принцесса?

Он подозревал, что она может быть особой важной: в конце концов, Кууша назвала себя рыцарем, а не матерью. И всё же даже для него королевское происхождение стало неожиданностью.

— Но почему за принцессой охотятся? — спросил он тихо, с тревогой в голосе.

Пальцы Мими сжали самоцвет в ладонях. Её взгляд опустился вниз, и она заговорила.

— Год назад один из королевских друидов объявил, что я проклята, — сказала она. — Он сказал, что если проклятие не остановить, оно принесёт королевству бедствие. Что снять его невозможно… и что единственный выход — убить меня.

Беламус нахмурился.

— Проклятие?

Как мудрец, он был прекрасно знаком с проклятиями, особенно с разрушительными проклятиями высокого уровня. Если бы кто-то действительно был поражён проклятием, достаточно сильным, чтобы угрожать королевству, он заметил бы это сразу. И всё же от Мими он не ощущал ничего подобного. Ни тёмной ауры. Ни духовного следа. Ничего.

— У меня есть… необычные особенности, — призналась Мими, и голос её стал тише. — Иногда я вижу то, чего не видит никто другой. Мне снятся страшные сны, и они сбываются. Не раз и не два — уже десятки раз. Но… я никогда никому не вредила.

Эти слова давались ей с очевидной болью. С каждой фразой лицо её мрачнело. Было ясно: сила, которой она обладала, сделала её мишенью, и сама она не понимала почему.

— Моя мать отказалась верить, что я проклята. Она начала искать всё, что могла: изучала древние тексты, связывалась с учёными. Но потом… — Мими тяжело сглотнула. — Внезапно объявили, что меня казнят.

Глаза Беламуса сузились. Такая внезапность, такая скрытность… всё это пахло политическим удобством, а не божественной истиной.

— До того как за мной пришли, — продолжила Мими, — мама дала мне имя человека, который, как она верила, мог помочь. Она сказала бежать. И отправила со мной Куушу.

Она на мгновение замолчала, и взгляд её снова вернулся к красному камню в ладони — последней форме Кууши, её последнему дару.

— Мы сбежали из дворца и направились к тому, кто мог разобраться в проклятиях, — сказала Мими, и голос её был ровным, но тяжёлым от памяти. — Но не только мы начали действовать. Королевство послало за нами преследователей, и их было больше, чем мы могли одолеть. Подземные владения не такие уж просторные… Там не хватало места, чтобы оторваться. Нам оставалось только попытаться выбраться на поверхность.

Она помолчала, бессознательно крепче сжимая камень.

— Большинство известных выходов охраняли очень строго. Все, кроме одного выхода — ворот, ведущих в Великий лес Фрейзес. Там опасно, поэтому дворфы обычно избегают этого пути. На самом деле почти никто даже не знает, что такие ворота существуют. Я думала, мы будем в безопасности, если пойдём через них, — объяснила Мими низким, размеренным голосом, вспоминая решение, которое определило их судьбу.

Потом голос её дрогнул. Взгляд упал на землю, затенённый воспоминанием.

— Но они предугадали и это. Они ждали нас, — тихо сказала Мими, и глаза её потемнели от утраты.

Дальше ей можно было не говорить. Беламус видел, какой образ возникал у неё в памяти: миг, когда Кууша заслонила её собой, и миг, когда пала.

Он осторожно положил ладонь ей на голову и мягко сказал:

— Это, должно быть, было больно. Прости, что заставил тебя снова пережить это.

Мими ничего не сказала, лишь продолжала смотреть вниз; маленькое тело её было напряжено.

— Ты пережила больше, чем большинство взрослых, — тихо продолжил Беламус. — Потеряла защитницу. Оторвана от родины. Одна. За тобой охотятся. Я даже представить не могу, насколько всё это тяжело.

Она всё ещё молчала, но это молчание говорило очень многое.

Беламус кивнул самому себе.

— Тогда оставайся здесь, — сказал он. — Этот город, это место может стать твоим убежищем. Считай это связью судьбы. Пока ты в Бересдрале, никто тебя не тронет.

Мими резко подняла взгляд.

— Ты правда позволишь мне остаться здесь? Даже если я ничего не могу дать взамен?

— Я обещал Кууше защитить тебя, — просто сказал Беламус. — И намерен сдержать обещание. К тому же кое-что ты всё-таки можешь мне дать.

Её лицо напряглось от подозрения. Потом глаза расширились, будто в мыслях внезапно пустил корни страх.

— Ты… ты ведь не про магицит Кууши? — спросила Мими, и голос её чуть повысился от паники; пальцы инстинктивно крепче обхватили камень.

Беламус покачал головой.

— Нет. Он принадлежит тебе. Это её наследие, и он должен остаться с тобой.

— Тогда чего ты хочешь? — спросила она, моргнув. — Что у меня вообще может быть нужного тебе?

— Знания, — сказал он, задумчиво скрестив руки. — Я хочу узнать больше о дворфах. О твоём народе. О твоём королевстве. О вашей культуре. Обо всём.

Ему стало искренне любопытно, что представляет собой скрытая под землёй страна, и теперь перед ним стояла та, кто пришла именно из этого мира.

К тому же Беламус уже некоторое время искал потенциальных торговых партнёров. Глядя на Мими — на её манеры, ясную речь и тихую силу в глазах, — он начинал думать, что дворфы могут оказаться идеальным вариантом. По тому немногому, что он видел, их культура вовсе не выглядела примитивной.

— Ты хочешь узнать о дворфах? — Мими посмотрела на него с любопытством. — Ну… ладно, я могу рассказать. Но этого правда достаточно, чтобы ты позволил мне остаться в своём городе?

— Информация может быть ценнее самоцветов, — ровно ответил Беламус. — А знания о дворфах — о вашем народе, обычаях и королевстве — представляют для меня огромный интерес. Я бы сказал, это более чем справедливый обмен.

Она долго смотрела на него, потом вздохнула и пожала плечами.

— Не понимаю, почему ты так нами увлёкся, но ладно. Спрашивай.

Получив разрешение, Беламус сдерживаться не стал.

— Ваше королевство называется Кристия, верно? Примерно сколько дворфов там живёт?

Мими склонила голову, задумавшись.

— Думаю… около миллиона? Точного числа я не знаю.

— Миллион? — Беламус удивлённо моргнул. — Так много? Ваши подземные территории должны быть огромными.

Он ожидал максимум нескольких сотен тысяч. Но миллион… такое население подразумевало обширную инфраструктуру и высокий уровень организации. Если это правда, такой масштаб делал Кристию идеальным торговым партнёром.

— Что у вас основная пища? — спросил он дальше, желая узнать больше.

Мими замешкалась всего на секунду.

— Мы едим металл.

— Металл? — повторил Беламус, приподняв брови.

— Угу, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Другие расы едят растения или мясо, да? Дворфы другие. Мы едим очищенные металлы.

Такого он не ожидал. Есть металл? Это открывало целый ряд новых логистических вопросов, особенно с учётом того, что Бересдрал не был горнодобывающей столицей.

— У нас здесь нет доступа к качественной руде, — сказал он. — Сейчас мы можем добывать только низкосортное железо. Оно вообще съедобно для вас?

Лицо Мими совсем немного вытянулось.

— Н-низкосортное, значит? Звучит не очень вкусно, — пробормотала она, заметно приуныв. — Но… кажется, сейчас мне не приходится привередничать.

Если подумать, я технически могу создавать металл магией, размышлял Беламус, глядя, как настроение Мими падает. Но как и с созданной магией водой, не факт, что его безопасно есть. Он может оказаться токсичным. Проверять на ней слишком рискованно.

И всё же её унылый вид задел его. Может быть, время от времени я смогу ходить в человеческий город и покупать для неё запас металлов, которые ей нравятся. Это, наверное, поднимет ей настроение.

Пытаясь направить разговор в более полезное русло, он спросил:

— Тогда другой вопрос: какие металлы добывают в королевстве Кристия? Я знаю, дворфы их едят, но наверняка вы используете часть для инструментов или оружия?

— О, да. У нас есть металлы, которые специально откладывают для оружия, — ответила Мими, заметно оживившись. — Те, что невкусные или не имеют питательной ценности, идут на мечи и доспехи.

Беламус задумчиво кивнул.

— Интересно. Скажи, ты слышала о металле под названием орихалк? Он чрезвычайно твёрдый, обычными методами почти не поддаётся обработке.

— А, конечно. У нас он есть, — небрежно сказала Мими, а потом скривилась. — Его есть нельзя. Слишком твёрдый. Обычно мы просто выкидываем его наверх, потому что он мешается.

Беламус едва не поперхнулся. Они просто выбрасывают его? Если это и правда орихалк и они выбрасывают его как мусор, он сможет получать его почти бесплатно.

— А как насчёт магии? — спросил он затем. — Дворфы ею пользуются?

— Магии? — переспросила Мими, склонив голову. — Это та странная сила, которой пользуются люди и демоны, да? В нашем королевстве никто не умеет её применять. Не думаю, что кто-то вообще видел её своими глазами. Даже если бы кто-то разобрался, как это делать, сомневаюсь, что мы смогли бы пользоваться ею сами.

Значит, дворфы серьёзно отставали в магическом искусстве. Это тоже было ценным сведением.

— Но магия нам не особенно нужна, — добавила она с маленькой улыбкой. — У нас есть машины.

— Машины? — переспросил Беламус, и бровь его заинтересованно поднялась; он чуть наклонился вперёд, желая понять, к чему она ведёт.

— Да, — оживлённо сказала она. — Например, буры, чтобы прокладывать ход через камень, или повозки, которые двигаются сами, без лошадей. У нас полно таких вещей.

— Понимаю, — пробормотал Беламус. — Значит, вместо развития магии дворфы сосредоточились на механических технологиях.

— Примерно так, — сказала Мими. — Я кое-что слышала о человеческих странах, и, похоже, у них до сих пор пользуются некоторыми технологиями, от которых мы уже отказались. Магия, конечно, полезная, но если ты не можешь её применять, ты застрял. А нашими машинами может пользоваться кто угодно.

Беламус слегка откинулся назад, впечатлённый. Такая доступность была немалым преимуществом. В Бересдрале было много тех, кто не умел хорошо владеть магией. Инструменты, которыми может пользоваться любой… это могло всё изменить. Даже для тех, у кого нет магической склонности, машины могли открыть путь к благополучию.

Беламус невольно задумался о возможностях. Если Бересдрал поделится магическими знаниями, а дворфы в ответ предложат своё механическое мастерство, основа для мощного союза может укорениться сама собой.

Но прежде чем говорить о сделках, оставался жизненно важный вопрос.

— Как в королевстве Кристия относятся к людям и гоблинам? — осторожно спросил он.

Мими задумалась.

— Людей… боятся. А гоблинов обычно просто относят к монстрам. Но, честно говоря, если бы дворфы у меня дома увидели эволюционировавших гоблинов Бересдрала, они, наверное, даже не признали бы в них гоблинов.

Беламус вздохнул.

— Значит, нас боятся. Дипломатию это может осложнить.

— Ты правда хочешь торговать с моим королевством? — спросила Мими, склонив голову. — Ну, если ты докажешь, что с людьми безопасно иметь дело, думаю, это возможно.

— И как мне это доказать? — спросил Беламус размеренно, но с живым интересом; мысли его уже бежали на два шага вперёд.

— В Кристии строгий закон, — объяснила она. — Никто из другой расы не может войти, если его не представит известный дворф. Так было всегда. Если бы я представила тебя… всё было бы иначе. Но…

Беламус мрачно кивнул.

— Ты не можешь вернуться, пока за тобой охотятся.

— Именно, — пробормотала Мими, и голос её потяжелел от сожаления. — Прости. Я хочу помочь, но не могу.

Беламус задумчиво посмотрел на неё. Подожди… она сказала, что за ней охотятся из-за проклятия. Если снять это проклятие или доказать, что его вообще не существовало, изгнание могут отменить. Охотники лишатся оправдания. И она сможет вернуться домой.

Это не только решило бы беду Мими, но и открыло бы путь к официальной торговле с Кристией. А если она действительно принцесса, поддержка королевской семьи сделает будущие отношения куда проще и выгоднее.

Идеальный способ убить двух зайцев одним выстрелом.

— Мими, — сказал Беламус, шагнув вперёд, — я разрушу твоё проклятие.

Её глаза расширились.

— Что?

— Если я сниму его или докажу, что его никогда не было, за тобой перестанут гнаться. Ты сможешь открыто вернуться в Кристию и помочь нам наладить торговлю.

— Я… то есть это звучит замечательно, — пролепетала она, явно ошеломлённая. — Но ты правда сможешь?

— Что касается проклятий, — с тихой уверенностью сказал Беламус, — я знаю больше большинства. Позволь посмотреть.

Мими на один удар сердца заколебалась, потом кивнула.

— Х-хорошо. Я тебе доверяю.

С этого Беламус начал исследовать так называемое проклятие, перевернувшее всю жизнь Мими. А чтобы исследовать проклятие, нужно было обратиться к магии.

По-настоящему сильные проклятия часто выдавали себя с первого взгляда: искривлённой аурой, заметной порчей и другими признаками. Но Мими не показывала ничего подобного. И всё же Беламус не мог быть уверен. Дворфы могли иначе реагировать на проклятия. Возможно, то, что ускользало от человеческого глаза, скрывалось глубоко внутри неё. Надёжный способ узнать был только один.

Он поднял руку и призвал заклинание:

— Поиск проклятий.

В тот же миг, как заклинание вступило в силу, глаза Беламуса стали угольно-чёрными, цвета пустоты. Зрение изменилось. Мир вокруг потерял тепло, сменившись приглушённой палитрой, где живые существа мерцали цветными сияниями.

Зелёный означал чистоту — проклятия нет.

Красный показывал, что проклятие присутствует.

Серый… серый был опасен. Он означал проклятие чудовищной силы — древнее и смертоносное.

Он перевёл взгляд на Мими.

Её аура мягко и ровно пульсировала зелёным.

Беламус нахмурился.

То есть… ничего?

Он удерживал это зрение ещё несколько секунд, тщательно сканируя её. Никаких отклонений. Никаких скрытых всплесков. Даже слабейшего следа затаённой злобы или тёмного чарования.

Могло ли существовать проклятие настолько неуловимое, что даже Поиск проклятий его не распознаёт?

Маловероятно. Это заклинание могло выявлять проклятия почти у любых видов, даже тех, кого он прежде не видел. Даже если оно не раскрывало тип, оно хотя бы отмечало сам факт. Но здесь? Ничего.

И это поднимало куда более тревожный вопрос.

Если Мими не проклята, почему её объявили проклятой? Ошибка в диагнозе? Или нечто куда более зловещее?

Может быть, её затянуло в паутину политической борьбы: она стала королевским козлом отпущения, обречённым на казнь под ложным предлогом.

Если так, всё становилось гораздо сложнее.

— Мими, — мягко сказал Беламус, и почерневшие радужки его глаз снова вернулись к обычному цвету, — ты не проклята.

У неё перехватило дыхание.

— П-правда? Значит… то письмо всё-таки было правдой?

— Письмо? — спросил Беламус, слегка нахмурившись, уловив в её голосе неожиданную ноту.

Она кивнула.

— Однажды я получила послание. В нём говорилось, что я вовсе не проклята, а благословлена. Автор называл себя учёным, который изучает историю Кристии. Он писал, что если я приду в его исследовательский центр, то он сможет раскрыть, что со мной на самом деле происходит. Я не знала, стоит ли идти, но… прежде чем я успела решить, пришли убийцы. Нам пришлось бежать.

— Благословлена? Хм… — пробормотал Беламус, отстранив взгляд и прокручивая слово в мыслях, взвешивая его значение. Лицо его стало задумчивым. Благословение было противоположностью проклятия: вместо бедствий оно даровало преимущества. Но, в отличие от проклятий, благословения были чрезвычайно редки, и наложить их было невероятно трудно. Даже в прошлой жизни Беламус встречал лишь несколько таких случаев. Обнаружить их было ещё сложнее: его магия не могла определить благословение, не могла снять или изменить его. По своей природе они были неуловимы — несомненно сильны, но практически невидимы.

Может, дело в этом, подумал он. Они увидели в ней что-то странное, силу, которую не поняли, и приняли её за проклятие. Но даже если это правда… станут ли они слушать, если мы попробуем объяснить?

Ему нужны были новые сведения. В первую очередь — кто отправил Мими то письмо.

— Если этот исследователь существует, где его лаборатория? — спросил он.

— Он вроде как чудак, — сказала Мими. — Кажется, он занимается исследованиями за пределами королевства, здесь, на поверхности.

Глаза Беламуса загорелись.

— Значит, мы можем до него добраться.

Мими заколебалась.

— Но что, если где-то ещё есть убийцы, которые ищут меня? Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал…

— Убийцы не проблема, — твёрдо сказал Беламус. — Я силён.

Мими моргнула, явно не убеждённая.

— Д-даже если ты силён, дворфийские убийцы совсем не слабы, знаешь? Они ужасные.

Он обдумал её предупреждение. Правда, ему почти не приходилось сражаться с дворфами. Недооценить их было бы смертельно опасно. Но в то же время раса, которая боялась людей, едва ли стабильно превосходила их в чистой силе.

— Всё будет хорошо, — тихо и уверенно сказал он. — Я не проиграю.

Если Мими встретится с тем учёным, если её так называемое проклятие признают благословением, всё изменится. Она сможет вернуться домой. Королевская семья, возможно, даже примет её возвращение. А восстановив её статус принцессы, Бересдрал сможет заключить официальный торговый союз с Кристией — получить доступ к орихалку, сложным дворфийским машинам и множеству новшеств, способных преобразить город.

Беламус уже видел перед собой эти возможности.

— Т-ты правда собираешься это сделать? — спросила Мими тихо и неуверенно.

Она ещё не понимала, насколько силён Беламус. Но скоро поймёт.

----------

Глава 02

Беламус собрал главных жителей Бересдрала и объяснил им план: он отправится к исследовательскому объекту, чтобы выяснить, правда ли сила, воздействующая на Мими, является благословением.

— Я тоже пойду! — заявила Делароза едва он договорил; в голосе её звенел яркий энтузиазм.

Когда-то Беламус, возможно, отказал бы ей сразу: слишком опасно, слишком безрассудно. Но годы многое изменили. Делароза стала сильнее, быстрее, проницательнее. Она уже не была тем беспечным новичком, каким была когда-то. Теперь на неё можно было положиться.

— Хорошо, — сказал он, кивнув. — Идёшь с нами.

— Да-а! — радостно выкрикнула она, едва не подпрыгивая от возбуждения.

Наваша и Меделло тут же вызвались присоединиться тоже; обе горели желанием помочь в походе.

— Я тоже пойду, — спокойно сказала Лиза и шагнула вперёд. Её владение мечом делало её ценным спутником, и у Беламуса не было причин возражать.

— Пятерых должно хватить, — сказал он. — Если возьмём больше, Бересдрал останется слишком уязвимым. Остальные держат город.

Балбора, Элленси и Медина твёрдо кивнули; лица у всех троих были решительными.

И тут раздался голосок поменьше, полный отчаянной настойчивости.

— П-подождите! Я тоже хочу пойти! — Это была Лилли, имп; она подняла руки высоко вверх, а широко распахнутые глаза сияли решимостью.

— С нами всё будет в порядке и впятером, — мягко сказал ей Беламус. — Защищать Бересдрал не менее важно. Я на тебя рассчитываю.

— В-вы… рассчитываете на меня? — пролепетала она, часто моргая. — Поняла! Я выложусь изо всех сил!

Беламус спрятал лёгкую улыбку. За эти годы он куда лучше научился обращаться с Лилли. Затем он повернулся к Мими и спросил:

— Так где находится этот исследовательский объект? Далеко отсюда?

Это нужно было узнать до подготовки: расстояние определяло, сколько еды и снаряжения им придётся взять. Мими склонила голову набок, потом замялась.

— Подождите… а в какой именно части Великого леса Фрейзес находится Бересдрал? — неуверенно спросила она и растерянно огляделась, поняв, что совсем не представляет, где оказалась.

Вопрос был вполне разумным: если она не знала их нынешнего местоположения, то не могла соотнести с ним пункт назначения. Не теряя времени, Беламус достал подробную карту окрестностей, которую составил сам, и развернул её перед Мими.

— Западная сторона, значит… — пробормотала Мими, ведя пальцем вдоль края карты. — Кристия находится к северу отсюда, частично под северо-западной частью Великого леса Фрейзес и подземными областями равнин Рогас.

Беламус кивнул.

— А исследовательский объект?

— Где-то в пещере в северо-западном лесу, — ответила она. — В письме говорилось, что он примерно в двадцати километрах к северо-востоку от восточных наземных ворот Кристии.

Она на миг замолчала, снова пробежалась взглядом по карте, потом подняла глаза.

— Эм… у вас есть бумага и чем писать?

Беламус вскоре вернулся с листом пергамента и пером — товарами, которые когда-то выменял в ближайшем человеческом поселении. Мими аккуратно начертила грубую карту, показав путь от восточных ворот Кристии до пещеры, где, предположительно, скрывалась исследовательская база учёного.

Беламус изучил линии и расстояния.

— Хм… дальше, чем я думал. Придётся взять больше припасов, чем обычно.

Судя по местности и тому, что чем севернее они шли, тем опаснее становились монстры, путь пешком, скорее всего, занял бы не меньше десяти дней, а возможно, и больше.

— Хорошо, — сказал он и решительно свернул карту. — Начинаем подготовку немедленно.

Теперь, когда пункт назначения стал ясен, Беламус и остальные быстро принялись готовиться к долгому и опасному пути.

----------

Глава 03

— Хорошо, выдвигаемся, — твёрдо сказал Беламус.

На рассвете следующего дня, когда приготовления были закончены, от северных ворот Бересдрала вышла группа из шести человек: Беламус, Делароза, Меделло, Наваша, Лиза и Мими. Настроение было бодрым, но в воздухе всё равно ощущалась тяжесть неизвестности.

— Эй, эй! Мими, а ты умеешь драться? — защебетала Делароза, пока они шли; голос её звучал легко и любопытно.

Беламус перевёл вопрос, и Мими тут же замотала головой, широко раскрыв глаза.

— Нет! Совсем нет! Я даже никогда не пробовала драться!

— О-о-о, тогда нам всем придётся тебя защищать! — просияла Делароза, явив редкий проблеск зрелости, который удивил даже Беламуса. За эти годы она начала расти — пусть совсем немного — в того, кто способен думать о других. Беламус одобрительно кивнул.

Но когда они вошли в огромный, затянутый туманом лес, голос Беламуса стал жёстче.

— Не отходите от меня. Ни на секунду, — предупредил он твёрдо и непреклонно, всматриваясь в густой, непредсказуемый лес впереди. — Если здесь отобьётесь от группы, это будет не просто неудобно. Это может стоить вам жизни.

— Ты уже в десятый раз это говоришь, — заскулила Делароза, хотя и держалась рядом.

Беламусу было всё равно, даже если придётся повторить это ещё сто раз. В Великом лесу Фрейзес один неверный шаг мог означать исчезновение навсегда.

Лиза тихо усмехнулась рядом с ним.

— Я понимаю вашу тревогу. С этими девочками… я бы тоже волновалась.

Беламус бросил на неё боковой взгляд. Она была не так уж неправа. Даже если Делароза и остальные немного повзрослели, они всё ещё были склонны к внезапным порывам. Миг невнимательности — и они уже погонятся за белкой или начнут драться с бабочками.

В зарослях впереди резко зашуршало — что-то крупное и быстрое.

— Ва! Что-то идёт! — взвизгнула Меделло.

Взгляд Беламуса впился в источник шума. Из листвы вырвалась чудовищная сколопендра: её багровое тело блестело, а ноги скребли по земле, словно ножи.

— Красная сколопендра, — пробормотал Беламус. Отвратительная тварь: сплошные сегментированные мышцы и щёлкающие жвала.

— Фу-у, гадость! Ненавижу их! — взвизгнула Делароза. Не колеблясь, она подняла руку и выпустила вспышку огненной магии. Пламя ударило прямо в цель, но тварь даже не дрогнула.

— А-а… что?.. — Делароза ошеломлённо заморгала, увидев, как её огненная магия без вреда отскакивает от бронированной шкуры чудовищной сколопендры.

Не теряя ни мгновения, Беламус шагнул к ней. Лёгким движением руки и коротким заклинанием он вызвал шквал света: двадцать сияющих стрел чистой энергии прорезали воздух и врезались в сегментированное тело твари. Красная сколопендра издала мерзкий визг, её конечности забились в судорогах. Один удар многого бы не дал. Но двадцать? Даже такая живучая тварь не могла это выдержать.

Она рухнула на землю дрожащей грудой.

— На этот вид огненная магия не действует, — спокойно сказал Беламус, опуская руку.

— О-о-о, понятно! — воскликнула Делароза, широко распахнув глаза от восхищения. — Теперь ясно!

Беламус уже собирался идти дальше, но тут заметил кое-что: Мими опустилась на колени и сильно дрожала.

— Я… я не могу… что это вообще было?.. — прошептала она дрожащим голосом. — Монстры здесь наверху ужасные…

Беламус осторожно подошёл.

— Ты в порядке? Оно уже мертво.

— М-мертво? — эхом повторила она, медленно поднимая голову. Она нерешительно поднялась и выглянула из-за него на поляну. Изуродованный труп красной сколопендры лежал поперёк тропы; багровое тело было пробито во множестве мест и всё ещё слегка подёргивалось.

Мими отпрянула с тихим вздохом.

— О-оно правда… мёртвое?

— Похоже на живое? — сухо спросил Беламус.

— То есть… фу, даже мёртвое оно мерзкое, — пробормотала она, явно не в себе. По тому, как она ссутулилась и побледнела, было очевидно: сколопендр она действительно не любила.

— Но… — тихо добавила она, взглянув на Беламуса, — ты и правда сильный. Я не совсем верила, пока сама не увидела.

В её голосе звучало благоговение, глаза широко раскрылись, когда она посмотрела и на остальных. Группа продолжила путь через густой лес, направляясь к исследовательскому объекту. По дороге на них напали ещё несколько монстров, один опаснее другого, но Беламус, Делароза и остальные легко отбили все атаки.

Ни один враг не смог оставить на них даже царапины.

Глядя на них, Мими могла только поражённо смотреть.

— Сильный не только Беламус… здесь все сильные…

Теперь в её голосе звучало настоящее изумление — восхищение, рождённое тем, что она своими глазами увидела силу тех, кто её защищал.

— Темнеет, — заметил Беламус, когда последние лучи солнца исчезли под кронами. Они шли весь день, упорно продвигаясь к цели. Теперь, когда ночь полностью опустилась на лес, пора было отдыхать.

— Ночуем здесь. Устраиваем лагерь, — спокойно и решительно сказал Беламус, оглядывая лесную поляну в поисках самого безопасного места.

— Есть! — защебетала Делароза, уже подпрыгивая к делу.

Беламус начал с расчистки места: где требовалось, срубил деревья, чтобы освободить пространство для постройки. Когда участок стал безопасным, он поднял руку и применил Магический дом — заклинание, которое создавало на месте прочное и удобное жилище.

Мими недоверчиво моргнула, когда у неё на глазах возник целый дом.

— Подождите, и как это всё ещё считается ночёвкой в походе?

Она вошла вслед за остальными, всё ещё пытаясь осмыслить, как можно называть это «лагерем», если у них есть настоящие стены и крыша.

Днём они убили монстра, который, к счастью, оказался съедобным. Беламус обмотал его Магической нитью и тащил за собой до самого вечера. Теперь, когда дом был готов, он разделал мясо, зажарил и потушил его с простыми приправами, пока густой аромат не наполнил поляну.

Все сели ужинать.

— А я съем вот это, — сказала Мими и достала собственный ужин: кусок железа размером с детский кулак.

Мяса она не ела. Как дворф, она питалась строго металлами.

Остальные с разной степенью любопытства смотрели, как она впивается зубами в твёрдый кусок с отчётливым хрустом. Несмотря на плотность, Мими без труда прогрызала металл и жевала его так, словно это было не что-то тяжелее печенья.

— У-у-ух, — выдохнула Делароза, уставившись на неё. — Разве он не твёрдый?

Беламус перевёл и передал вопрос, и Мими улыбнулась.

— Ничуть! Все дворфы едят металл, для нас это совершенно нормально, — бодро сказала она и гордо оскалилась, с хрустом откусывая ещё кусок железа, будто это была конфета.

— Хм-м… интересно, какой он на вкус, — пробормотала Делароза, наклоняясь ближе с широко раскрытыми, зачарованными глазами, будто металл мог раскрыть свои тайны, если на него достаточно пристально смотреть.

— Эта партия не очень, — призналась Мими между укусами. — Но что поделать, выбирать не приходится.

И с таким же весёлым хрустом она доела весь свой паёк.

После ужина группа расслабилась: желудки были полны, а тела благодарны за передышку.

— Я объелась! — Делароза плюхнулась на пол и положила руки на живот.

— Сколько ещё идти? — спросила Наваша, потягиваясь и зевая. — Мы уже целую вечность шли.

— Я столько прошла, что мои ноги плачут, — простонала Меделло, с драматическим видом оседая рядом.

— Судя по карте, до места ещё далеко, — сказал Беламус, рассматривая пергамент при тусклом свете костра.

— Похоже на то, — согласилась Лиза, кивнув. — А с завтрашнего дня мы войдём в северную часть леса. Монстры там будут сильнее. Нам придётся быть особенно осторожными.

Они всё ещё были относительно близко к Бересдралу, где уровень угрозы оставался приемлемым. Но чем дальше на север они продвигались, тем опаснее становился Великий лес Фрейзес.

Делароза пренебрежительно махнула рукой.

— Да ладно, даже если монстры станут чуть сильнее, с нами Беламус и я. Всё будет нормально!

— Возможно, — резко ответила Лиза, — но самоуверенность опасна. Держи ухо востро.

Её тон был твёрдым — скорее предупреждение, чем выговор. Делароза стала сильнее, но её порывистость всё ещё нужно было сдерживать.

Мими, до этого молчавшая, вдруг подняла голову; лицо её напряглось.

— Ещё есть шанс, что мы столкнёмся с дворфийскими убийцами.

Это привлекло внимание Беламуса.

— Верно… Я как раз хотел спросить: что это за убийцы?

Мими огляделась, словно ожидала, что кто-нибудь прямо сейчас выпрыгнет из-за деревьев.

— Я говорила, что дворфы создают машины, да? Так вот… убийцы используют их в бою. Не просто инструменты для повседневной жизни, а боевые механизмы. Быстрые, точные и созданные убивать.

— Автоматоны… — пробормотал Беламус, сузив глаза.

Это всё усложняло. У монстров, по крайней мере, были повадки и слабые места, которыми он мог пользоваться благодаря глубоким знаниям о магических существах. Но машины? Об их устройстве и уязвимостях он знал мало. А в бою неведение всегда опасно.

И всё же он не показал сомнений.

Что бы они на меня ни бросили, — подумал он, — проигрывать я не собираюсь.

Он пережил больше сражений, чем мог сосчитать, и в этой жизни, и в прошлой. Побеждал угрозы и с подготовкой, и без неё. Здесь он не падёт — уж точно не от какой-то механической куклы.

Ночь сгущалась, и группа постепенно улеглась спать под защитой магического убежища. Оно было слишком роскошным, чтобы называть это лагерем, но никто не жаловался.

Настало утро, а вместе с ним — новый отрезок пути.

Первая половина дня прошла спокойно. Несколько слабых монстров попались им на дороге и были легко уничтожены. Но чем дальше они шли на север, тем сильнее становилось сопротивление.

Вдруг кусты впереди зашевелились странным движением.

— Что-то странное идёт! — крикнула Делароза, широко раскрыв глаза.

Из подлеска вырвалось громадное насекомое — огромная богомолоподобная тварь с зазубренными передними конечностями и блестящим зелёным хитином. Такого монстра никто из них не встречал возле Бересдрала. Ближайшим сравнением был обычный богомол, но этот был куда крупнее, быстрее и агрессивнее.

— Королевский богомол, — тут же опознал его Беламус.

Тварь бросилась вперёд, вскинув серповидные лапы. Наваша, оказавшаяся ближе всех, едва успела принять удар на клинок; руки у неё напряглись от силы столкновения. Следом мелькнула сталь: Лиза рванулась сбоку и точным движением отсекла существу голову одним чистым ударом.

Оно рухнуло, но победа оказалась недолгой.

Из окружающей листвы появились новые королевские богомолы. Не один и не два — десятки. Через несколько мгновений группа оказалась окружена. Их было не меньше двадцати, и они стягивали кольцо из лезвий и блестящих глаз.

Магию широкого радиуса применять было слишком рискованно: любой взрыв, скорее всего, задел бы своих. Придётся уничтожать их одного за другим.

Беламус поднял руку.

— Световая стрела!

Он бил с хирургической точностью: лучи чистого сияния пробивали головы наступающих богомолов. Делароза и Меделло последовали его примеру, применяя то же заклинание и прорезая рой с флангов.

К несчастью, богомолы были быстры — ослепительно быстры. Десяток тварей рванул вперёд одновременно; большинство были сбиты в прыжке, но трое прорвались сквозь шквал и обрушили вниз свои серпы.

Лиза и Наваша уже двигались. Сталь звонко встретилась с когтями: они перехватили атаку, плавно и отточенно парировали удары и отвечали контратаками, безжалостно отсекая головы.

Один за другим оставшиеся королевские богомолы падали, пока последний не рухнул на землю, дёргаясь в судорогах.

Мими всё это время сидела на корточках, закрыв голову руками, и сильно дрожала.

— Э-это было ужасно! Их было так много…

Она выглянула только после того, как жужжание стихло; голос у неё был маленьким и дрожащим.

Лиза выдохнула и стерла кровь с клинка.

— Очевидно: чем глубже мы заходим, тем сильнее становятся монстры. Эта группа была заметно быстрее и агрессивнее всего, с чем мы сталкивались до сих пор.

— А? Правда? — Делароза склонила голову набок. — По-моему, они не сильно отличались. Просто их было много.

Она лениво потянулась, совершенно невозмутимая, пока Мими продолжала дрожать за её спиной.

Когда они двинулись ещё севернее, лес прорезал новый звук: резкое, ритмичное жужжание, настолько громкое, что от него звенело в ушах.

— Уф, что это за шум? — простонала Делароза, закрывая уши.

— Он от тех жуков, — сказала Меделло, указывая на землю.

В траве сидели маленькие бурые насекомые, чем-то похожие на кузнечиков. На спине у каждого была круглая структура, которая быстро вибрировала и производила нескончаемый, скрежещущий звук.

— Это насекомое глэз, — сказал Беламус, бросив быстрый взгляд, слегка повысив голос, чтобы перекрыть оглушительное жужжание. — Они громкие, чрезвычайно громкие, но совершенно безвредные. Вообще не обладают атакующей силой. Они даже размножаться не могут, пока сначала не эволюционируют.

Он говорил с уверенной спокойной осведомлённостью, вспоминая сведения из прошлой жизни. Один из его учеников специализировался на изучении магических существ и однажды долго разглагольствовал об этих шумных вредителях. Их чудовищная громкость при полной безвредности хорошо врезалась в память.

— У них есть странная привычка, — добавил он. — Когда они эволюционируют, то зарываются под землю для спаривания. Только так их вид может размножаться.

Уши Мими насторожились.

— Я что-то такое помню. Насекомые глэз на самом деле очень важны для дворфов.

Беламус моргнул.

— Важны?

Он никогда раньше об этом не слышал. В прошлой жизни дворфы были практически неизвестны. Их общественные тонкости оставались незнакомы даже такому начитанному человеку, как он.

— Да, — сказала Мими, кивнув. — Когда самцы насекомых глэз заканчивают спаривание под землёй, они там умирают. И тогда их трупами питается один крошечный жучок. Он называется железный червь. Они размером примерно с мизинец и, представь себе, производят железо.

Брови Беламуса приподнялись. Теперь всё обрело смысл.

— Значит, железные черви полностью зависят от насекомых глэз, чтобы выжить, — вслух рассуждал он. — А дворфы, как народ, питающийся металлом, зависят от железа, которое создают эти черви.

— Именно, — сказала Мими. — Большая часть металла, который дворфы едят каждый день, поступает от железных червей. Если они когда-нибудь исчезнут… огромная часть нашего населения может умереть от голода. Люди пытались найти замену, но ничего толком не сработало.

Беламус посмотрел на беспрерывно жужжащих насекомых уже с новым уважением. Ещё мгновение назад он списал их на шумных вредителей. Теперь понял, что они — важнейшая часть дворфийской экосистемы, жизненно необходимое звено в цепочке поставок, которая буквально поддерживает целый народ.

Значит, они не просто вредители, — подумал он. — Они — спасательный канат.

Он на миг нахмурился.

Разве у них не было какого-то особого условия для эволюции?.. Мысль зацепилась в памяти, но деталь ускользала. Впрочем, раз они так часто размножались, условие наверняка простое. Наверное, что-то инстинктивное.

И всё же он мысленно отметил, что стоит освежить память. То, от чего зависит столько жизней, заслуживает правильного понимания.

— Если здесь есть насекомые глэз, — сказала Мими, оглядываясь, — значит, земля под нами находится прямо над королевством Кристия.

Беламус медленно кивнул.

— Значит, мы добрались уже сюда… И монстров встречали, но дворфийских убийц пока не видно.

— Может, они уже решили, что я мертва, — ответила Мими и слегка пожала плечами. — Никто не станет ожидать, что в глуши такого леса скрывается город.

— Было бы удобно, — сказал Беламус, хотя голос его оставался осторожным. Потом он посмотрел на неё, слегка нахмурившись. — Но меня кое-что беспокоит. Даже если они верят, что ты проклята… почему они так упорно пытаются убить тебя после того, как ты покинула королевство? Разве изгнания было недостаточно?

Губы Мими искривились в горькой улыбке.

— Кто знает? Может, они правда считают проклятие настолько опасным: будто пока я жива, бедствие ударит по Кристии, где бы я ни находилась.

— Или здесь есть что-то ещё, — пробормотал Беламус. — Они могут верить в проклятие, а может, это только предлог для чего-то глубже.

Он позволил мысли повиснуть в воздухе, но давить не стал. Истина, скорее всего, ждала впереди, в исследовательском объекте. До тех пор у них были только догадки. Резко кивнув, Беламус ускорил шаг.

Несколько часов спустя группа столкнулась с новой угрозой.

— Что это такое? — голос Мими дрожал от тревоги.

Впереди им преградило путь бесформенное желеобразное существо. Всё его тело переливалось синим, красным, зелёным и жёлтым, смешанными в головокружительный мраморный узор.

— Радужный слайм, — мрачно сказал Беламус. — Неприятная штука.

Среди слаймов, низшего разряда магических монстров, радужные слаймы стояли особняком. Сильнее, приспособляемее и куда назойливее своих собратьев.

Одна из тварей выплюнула из тела сгусток жидкости; в воздухе в нём кружились те же мраморные цвета. Снаряд полетел к Деларозе. Он двигался медленно, и, казалось, от него легко уклониться. Она чисто шагнула в сторону… но капля вдруг изогнулась в воздухе и шлёпнулась ей в бок.

— Фу! Липкое! Мерзо-о-ость! — взвизгнула она, извиваясь на месте. Жидкость не причинила ей вреда, но неприятность была мгновенной. — Я не могу двигаться! Меня приклеило к земле!

Выделения радужного слайма обладали мощной клейкостью. Попавший под удар становился обездвижен, пока слайм не будет уничтожен или эффект не снимут особой магией. Просто вырваться было невозможно.

Беламус оценил ситуацию за одно мгновение. Освобождать Деларозу от клейкой слизи заняло бы время, а времени у них не было. Быстрее будет уничтожить самого радужного слайма.

Он поднял руку, вызвал залп Световых стрел и отправил их в желеобразную тварь. Но когда сияющие стрелы ударили, он нахмурился. Урон оказался ничтожным. Даже его магия, обычно подавляющая, почти не оставляла следов.

Радужный слайм ответил. Его мраморная поверхность сменила оттенок, наливаясь цельным, злым красным. Через секунду он выпустил широкий, сметающий поток огня.

Беламус мгновенно среагировал: создал мерцающий красный барьер, который вспыхнул как раз вовремя, чтобы принять удар. Пламя без вреда прокатилось по щиту, не коснувшись группы.

— Прочнее, чем выглядит, — пробормотал он.

Сменив тактику, он вызвал Сияющее копьё — сверкающее копьё сгущённого света — и метнул его с силой и точностью. Когда копьё приблизилось, тело радужного слайма снова замерцало, переходя из красного в чистый сияющий белый.

Копьё ударило точно в центр — и ничего не сделало. Оно отскочило, словно камешек от стали.

Радужные слаймы обладали редкой и неприятной способностью: адаптивным сопротивлением стихиям. Их тела могли менять цвет в ответ на входящую атаку, получая полную невосприимчивость к соответствующему виду магии. В обычном мраморном состоянии они проявляли лёгкое сопротивление всем элементам. Но перед лицом настоящей опасности инстинктивно приспосабливались: белый против света, красный против огня и так далее.

Судя по всему, Световые стрелы они не сочли серьёзной угрозой. А вот Сияющее копьё вызвало полную защитную перестройку.

— Ого! Даже магию Беламуса заблокировало! — крикнула Делароза с места, где застряла, дёргаясь в липкой массе.

— Ладно, теперь моя очередь! Я разрублю эту штуку! — Наваша потянулась к оружию, но прежде чем она успела броситься вперёд, Беламус протянул руку и остановил её, поймав в тот миг, когда клинок уже выходил из ножен.

— Стой, — предупредил он, сузив глаза. — Бросаться вперёд бесполезно, не против этой твари. Физические атаки на неё не действуют. — Беламус твёрдым жестом удержал Навашу. — Придётся использовать магию.

— Что? Но магия тоже не сработала! — крикнула Делароза, всё ещё приклеенная к земле и извивающаяся в хватке слизи.

— Есть способ. — Беламус взглянул на неё, затем перевёл взгляд. — Делароза… нет, ты всё ещё обездвижена. Меделло, теперь ты. Будем бить вместе.

— Вместе? — Меделло широко раскрыла глаза.

— Да. Этот слайм не успеет достаточно быстро сменить цвет, чтобы противостоять двум стихиям сразу. Он может сопротивляться только одной за раз. Сильнее всего у тебя огненная магия, верно? — резко сказал Беламус; его взгляд был прикован к Меделло с холодной точностью, уже рассчитывая момент атаки.

— Д-да! — Меделло кивнула, хотя явно нервничала.

— Тогда бей самой сильной огненной магией, на которую способна. Я ударю следом, — приказал Беламус твёрдо и непреклонно.

— Х-хорошо! — пролепетала Меделло, поспешно кивнув, и начала собирать жар магии в дрожащих руках.

Беламус поднял руку, сузив глаза.

— Сейчас!

По сигналу он вызвал ещё одно Сияющее копьё; магическое древко засияло ярче прежнего. Рядом Меделло сотворила Огненный взрыв — ревущее высокоуровневое пламя, которое понеслось к радужному слайму, прожигая воздух.

Монстр среагировал инстинктивно: его тело замерцало красным, перестраиваясь, чтобы заблокировать огненное заклинание.

Это сработало. Пламя Меделло ударило без вреда и рассыпалось искрами по багровому желатину.

Но в тот миг, когда радужный слайм стал красным, он оставил себя уязвимым для света.

Сияющее копьё Беламуса ударило с безупречным расчётом, пробив его полужидкую форму насквозь. Тварь яростно задрожала, затем осела сама в себя, а её переливающаяся масса рассыпалась в траве.

Клейкая хватка на Деларозе испарилась вместе с ней.

— У-у-у, гадость! То есть спасибо за спасение, но можно в следующий раз не так долго? — проворчала она, стирая липкие остатки с одежды. Несмотря на жалобы, облегчение было очевидно.

После победы над радужным слаймом группа встретила ещё несколько сильных монстров, но ни один не заставил их действовать на пределе. Работая сообща, они отбили каждую угрозу.

Наконец они добрались до густо заросшего участка.

— Кажется… мы близко, — сказала Мими, оглядываясь с растущим ожиданием. — Должно быть где-то здесь.

Увы, найти скрытую базу посреди леса было легче на словах, чем на деле. Даже с грубой картой им пришлось какое-то время кружить среди деревьев, разыскивая вход.

— А! Вон оно! — крикнула Делароза, указывая на каменистый склон.

У подножия, наполовину скрытая листвой, в устье пещеры была вмонтирована большая дверь, усиленная сталью.

— Дверь, — сказал Беламус, сузив глаза. — Велика вероятность, что это место.

— Как думаешь, она откроется? — спросила Делароза, склонив голову и разглядывая тяжёлую дверь с любопытством и нетерпением.

Они попробовали потянуть за ручку, но она не поддалась. Дверь была заперта намертво.

При желании они могли бы взломать её силой; Беламус в этом не сомневался. Но врываться в исследовательский объект, где они надеялись получить важные сведения, было далеко не лучшим решением.

— Откро-о-ойте! — закричала Делароза и с бурным энтузиазмом застучала кулаками по двери.

Беламус вздохнул и стал ждать, ответит ли кто-нибудь. Если нет, это могло означать, что хозяин просто отсутствует.

И тут из-за металлической плиты донёсся приглушённый крик — резкий, раздражённый и безошибочно звучащий на гоблинском.

— Шумные мелкие вредители! А ну заткнитесь! Эта дверь не открывается всякому сброду! Убирайтесь, глупые гоблины!

Беламус моргнул и слегка нахмурился. Голос говорил на гоблинском. Это заставляло усомниться, что внутри находится именно тот дворф, который отправил письмо Мими. Возможно, это был какой-то посторонний гоблин, занявший пещеру.

И всё же нельзя было исключать, что дворф со временем выучил гоблинский. Чтобы убедиться, Беламус решил попробовать иначе.

На беглом дворфийском он спокойно позвал:

— Мы пришли не причинять вам вред. Мы лишь хотим поговорить.

Пауза. Потом удивлённый голос ответил уже на том же языке.

— Это кристийская речь… подождите, вы дворф? Но раньше говорили на гоблинском. Вы путешествуете с гоблинами?

Беламус ощутил слабое подтверждение. Этот голос наверняка принадлежал дворфу-учёному, связавшемуся с Мими.

— Я человек, — пояснил он, — но со мной Мими из Кристии. Она в безопасности; я её защищаю.

По ту сторону двери раздался глухой стук, будто кто-то что-то уронил.

— Ч-что вы сказали? Госпожа Мими с вами?! Дайте мне услышать её голос, скорее! — воскликнул голос за дверью, внезапно всполошившись и став куда внимательнее.

Беламус повернулся к Мими и кивнул. Она шагнула вперёд, нерешительная, но собранная.

— Я Мими Кристия, — позвала она. — Это вы отправили мне письмо?

Тишина.

Неловкая пауза затянулась чуть дольше, чем следовало.

— Если подумать, — наконец пробормотал голос, — я ведь никогда прежде не слышал голоса госпожи Мими.

Беламус и Мими одновременно чуть подались вперёд, обескураженные этим признанием.

— Если вы не знали её голоса, — спросил Беламус, выгнув бровь, — зачем просили её говорить?

— Инстинктивно, — смущённо ответил голос за дверью. — И всё же о том письме могла знать только госпожа Мими. Если у вас действительно есть то, которое я отправил, передайте его внутрь. Под дверью должна быть щель.

Мими залезла под плащ и достала письмо. Она опустилась на колени, просунула его в узкую щель у основания двери и стала ждать.

Последовала напряжённая пауза.

Затем с громким лязгом дверь начала скрипя открываться.

Вперёд шагнула коренастая фигура. Дворф был чуть выше метра ростом, с впечатляющей бородой, которая струилась, как серебряный водопад. Лицо его покрывали глубокие морщины, и хотя ростом он был невелик, в глазах читалась острота долгих лет и острого ума.

— Добро пожаловать, госпожа Мими, — тепло сказал дворф. — Я давно мечтал с вами встретиться. Вы так же прелестны, как я представлял.

Он поклонился с неожиданным изяществом, затем перевёл взгляд на остальных; выражение его лица дрогнуло в тот же миг, когда он увидел группу.

— Ч-человек? И… гоблины?! — Он часто заморгал. — Что, во имя пламени, здесь происходит?!

Мими поспешила его успокоить: шагнула вперёд и растерянно замахала руками.

— Подождите, эм, пожалуйста, не пугайтесь! Это они спасли меня и благополучно привели сюда!

Выражение дворфа медленно сменилось с потрясения на недоверие, а затем — на неохотное понимание.

— Значит… это вы защитили госпожу Мими. Примите мою глубочайшую благодарность, — сказал дворф искренне и склонился во втором, более глубоком и по-настоящему церемонном поклоне.

— Но чтобы королевство охотилось на неё… всё куда хуже, чем я предполагал. Прошу, не будем стоять у входа. Поговорим внутри. — Он медленно выпрямился, лицо его потемнело, и отступил в сторону, приглашая их войти.

Внутренность пещеры удивила их всех.

Несмотря на грубый внешний вид, жилище было обставлено с тщательной заботой. Каменный пол покрывали ковры. У небольшого очага стояли деревянные стулья и прочный стол. Стены занимали книжные полки, набитые томами: одни старые и потрескавшиеся, другие — совсем недавно переплетённые. В нише даже стояла аккуратно застеленная кровать.

— Я Руген Тробелс, — представился дворф, положив руку на грудь, — исследователь дворфийской истории и преданий.

Беламус и остальные по очереди назвались.

— Беламус. А это Делароза, Меделло, Наваша и Лиза.

— Город монстров и человек, который ими руководит… — пробормотал Руген, задумчиво поглаживая бороду. — Странный же у нас мир.

— Руген, мне нужно узнать сразу, — сказала Мими; голос её слегка дрожал от нетерпения. — То, что вы написали в письме… что моё проклятие на самом деле благословение. Это правда?

Старый дворф тяжело кивнул.

— В этом нет сомнений. Скажите, есть ли у вас где-нибудь на теле знак? Что-то необычное, похожее на странный символ?

— Эм… да, есть, — ответила она, и щёки её порозовели. — Он… на животе. Но откуда вы знаете?

Руген слегка подался вперёд; глаза под густыми бровями сузились.

— Могу я взглянуть?

— Ч-что? Прямо сейчас? Это… ну, то есть мне неловко! Если вы уже знаете, что он есть, разве этого недостаточно? — запротестовала Мими, голос её подскочил на тон выше, а пальцы в смущении сжали край рубашки.

— Для подтверждения нужен взгляд, — торжественно сказал он. — Не увидев собственными глазами, я не смогу быть уверен.

Мими поёрзала, явно чувствуя себя неудобно, но в конце концов обречённо вздохнула. Она приподняла край рубашки ровно настолько, чтобы открыть участок кожи на животе.

Вот он: странный листообразный знак, отпечатанный на коже словно родимое пятно и слабо светящийся едва заметным оттенком.

Глаза Ругена расширились.

— Да, это он. Без всяких сомнений.

— Что это такое? — спросила Делароза, наклонившись ближе; в её голосе было больше любопытства, чем тревоги.

— Скажите, госпожа Мими, — обратился Руген к ней снова. — Как давно у вас этот знак?

— Эм… около двух лет? Он выглядел так странно, что я никому его не показывала. Просто думала… что это стыдно, — призналась Мими, опуская взгляд и теребя рукава; щёки всё ещё были окрашены смущением.

Руген кивнул.

— Мудро с вашей стороны. Этот узор… в наши дни его считают признаком проклятия.

Мими моргнула.

— Подождите, серьёзно? Этот знак?

— Да. Покажи вы его раньше, вас, вероятно, начали бы преследовать ещё до нынешних событий.

— Ну, тогда, наверное, хорошо, что я его прятала, но… — Она замялась. — Вы сказали «в наши дни», значит, раньше он не означал проклятие?

— Нет, — сказал Руген с низким вздохом. — Когда-то, очень давно, этот знак почитали: он был символом божественного благословения.

Выражение Мими мгновенно изменилось: растерянность уступила место отчаянному любопытству.

— Расскажите мне всё. Пожалуйста, — настойчиво сказала она, наклоняясь вперёд; широко раскрытые глаза были полны и надежды, и страха перед правдой.

— Я собирался, — сказал Руген, поглаживая бороду. — Именно поэтому я и вышел с вами на связь.

Он повернулся и прошаркал к книжным полкам, пробежался взглядом по корешкам и вытащил толстый том в кожаном переплёте.

— Что ж, — сказал он, — посмотрим на истину, которую ваше королевство давно забыло. — И с большой осторожностью принёс книгу.

— Я историк, — начал Руген, устраиваясь в кресле с потёртой книгой на коленях. — Делом моей жизни стало изучение дворфийской истории от времён, предшествовавших основанию королевства Кристия, когда наш народ впервые вырубил себе жилища в камне, до нынешних дней. Этот том был написан вскоре после образования королевства.

Беламус оглядел старый кожаный переплёт. Он не мог сказать точно, сколько книге лет, но потёртость и пожелтевшие страницы говорили, что это не свежая запись. Руген осторожно открыл том и начал читать вслух, ведя пальцем по выцветшим строкам.

— Здесь сказано: «Носящие Листовой знак, Благословенные, необходимы для благополучия королевства. Ищите их и бережно защищайте. Без их присутствия нас постигнет великое бедствие».

Брови Мими сошлись от недоумения.

— Подождите. Без меня… королевство пострадает? Это же полная противоположность тому, что мне говорили…

Она выросла, веря, что само её присутствие — угроза, что её жизнь обречёт родину. А эта древняя запись утверждала прямо обратное.

— Есть ещё такие тексты? — спокойно, но с явным интересом спросил Беламус.

— Да, — ответил Руген. — Несколько. Вот этот, — он потянулся за вторым томом, — личный дневник из ранних дней королевства. Автор описывает, как у его ребёнка появился такой же листообразный знак… и как в честь этого устроили трёхдневный пир.

Он пролистал несколько страниц и указал на отрывок.

— А вот этот рассказ говорит о женщине с таким знаком, которую чествовали во время священного праздника. Это не были отдельные заблуждения; это было частью ранней традиции Кристии.

— Есть ли в записях объяснение, почему знак считался благословением? — спросил Беламус.

Руген медленно покачал головой.

— К сожалению, нет. Глубокий смысл, если он когда-либо был записан, потерян во времени. Но из сохранившихся свидетельств ясно одно: таких, как госпожа Мими, когда-то берегли, а не преследовали.

Мими посмотрела на свои руки, затем подняла взгляд на старого дворфа; в голосе её звучало неверие.

— Тогда… если это так, разве вы не могли сами принести эти записи в королевство? Показать им правду, прежде чем они попытались… избавиться от меня?

Лицо Ругена стало мрачным. Он тихо закрыл книгу.

— Этого… я сделать не могу, — сказал он негромко.

— Почему? — спросила Мими; голос был мягким, но настойчивым.

Руген помрачнел ещё сильнее. Он сложил руки и положил их на закрытую книгу у себя на коленях.

— Потому что королевство систематически уничтожает подобные записи уже годы — нет, поколения. Всё, где упоминаются обладатели Листового знака, вычищают из открытых архивов. Словно они хотят, чтобы само понятие Благословенных исчезло из истории.

Глаза Мими расширились.

— Но… зачем им это?

— Когда-то, — продолжил Руген, — многие знали о Благословенных. Существовали истории, празднества, целые фестивали. А теперь? Никто не помнит. Такая всеобщая забывчивость не возникает естественно. Это сделали намеренно. Долго, медленно и методично.

Он поднялся, подошёл к стене книг и бережно провёл пальцами по корешкам.

— Даже эти фрагменты, которые я собрал, потребовали десятилетий поисков. Я создал этот архив вдали от королевства именно затем, чтобы сохранить их. Храни я их в пределах Кристии — меня бы арестовали… или хуже.

Беламус нахмурился. Если древние записи правы и носитель Листового знака жизненно важен для благополучия королевства, зачем уничтожать это знание?

Зачем создавать видимость проклятия вместо благословения?

— Нет смысла стирать столь важную истину, — пробормотал Беламус вслух. — Если исходные записи были ошибочны, королевство могло бы просто объявить их недостоверными. Но они не объявили — они их похоронили. Значит, был умысел.

— Заговор? — прошептала Мими; слово прозвучало чуждо и тяжело.

— Так я и считаю, — мрачно подтвердил Руген. — Сначала я думал, что это просто защитная мера. Может быть, правда была слишком опасна, чтобы ею делиться. Может, раскрытие вызвало бы панику. Тогда я доверял королевству… верил, что у них есть веская причина.

Он покачал головой, и борода мягко зашуршала.

— Но со временем я понял больше. И потому начал действовать — тайно. Я доверил письмо, предназначенное вам, госпожа Мими, достойному человеку. Это был риск, но необходимый.

Он снова повернулся к полкам и вытащил толстый журнал в кожаном переплёте. На обложке было вытиснено название: «Дни моей борьбы».

— Это дневник человека, который когда-то обладал властью при королевском дворе. Сто лет назад он возглавил независимую фракцию после того, как его изгнали из дворца при загадочных обстоятельствах. Его звали Гарматт, — торжественно объяснил Руген, пальцами касаясь потёртой кожаной обложки с почтением, которое говорило о тяжести скрытого внутри.

— Кто он был? — спросила Мими.

— Доверенный чиновник, — сказал Руген. — Высокопоставленный человек, которого глубоко уважал король. Но потом… что-то изменилось. Появился чужак. Дворф неизвестного происхождения. Он быстро поднялся — слишком быстро, завоевав расположение принца и других представителей знати.

Гарматту этот человек никогда не нравился, но отрицать его талант он не мог. Чужак, пробравшийся в королевский двор, обладал серебряным языком и умом, острым как клинок. Он был убедителен, харизматичен и — хуже всего — эффективен.

Он решал проблемы, над которыми министры бились месяцами, предвидел кризисы ещё до того, как они разрастались, и предлагал изящные решения, приносившие ему похвалы и влияние. Повышение следовало за повышением, и вскоре он уже стоял рядом с королём как доверенный советник.

Получив новое положение, этот человек начал серьёзно влиять на королевскую политику. Но пока другие восхищались им, Гарматт смотрел с тревогой.

Он слишком способен, — писал он. — Ему слишком доверяют. Король ловит каждое его слово. Если он когда-нибудь пожелает трон, то возьмёт его, не обнажив ни одного клинка.

Но подозрения Гарматта были ошибочны — не потому, что этот человек был невиновен, а потому, что его амбиции оказались куда темнее.

Однажды советник предложил немыслимое.

— Благословенные, — сказал он королю, — принесут этому королевству гибель. Мы должны уничтожить их сейчас, пока будущее не наступило.

Даже в ту эпоху такие слова считались опасной ересью. Король колебался. Но этот человек был убедителен — слишком убедителен. Одного за другим он склонил двор. Министров, знать, помощников. Даже Гарматт какое-то время задавался вопросом, нет ли в его предупреждениях доли истины.

Всё изменилось в тот день, когда он нашёл дневник этого человека.

— Там был описан план, — мрачно сказал Руген, перелистывая потёртые страницы. — Но здесь подробности не приведены. Записана только реакция Гарматта.

Беламус наклонился ближе.

— И какая?

— Что если этот план реален, — медленно сказал Руген, — то тот человек намерен навлечь катастрофу на всё королевство Кристия.

Катастрофу… Слово зазвенело в сознании Беламуса.

Оно перекликалось с предупреждением древних записей: если Благословенные будут утрачены, королевство погрузится в бедствие.

— Узнав о плане, Гарматт попытался остановить его, — продолжил Руген, и голос его был тяжёл от старых тайн. — Но тот человек уже расставил ловушку. Гарматта едва не казнили; он едва унёс ноги.

Он помолчал, проводя пальцами по потрескавшемуся корешку журнала.

— Из тени он основал сопротивление. Небольшое, но решительное. Их цель была проста: защищать Благословенных… и сохранять правду.

Мими подалась вперёд.

— Значит, эта тайная организация… пыталась защищать таких, как я?

Руген кивнул.

— Они называли себя Гагагамур. Даже сейчас их считают врагами государства, опасными экстремистами, за которыми охотится корона. Когда я работал во дворце, я слышал это имя. Тогда я отмахивался от них как от обычных мятежников.

Беламус сузил глаза.

— Они всё ещё существуют?

— Да, — подтвердил Руген. — Хотя сколько их осталось и где они скрываются, я сказать не могу.

— Гагагамур… — эхом повторила Мими; в голосе её прозвучал лёгкий холод. — Кажется… я уже слышала это имя…

Беламус скрестил руки.

— Значит, если кратко: при дворе возвышается сильный человек, манипулирует королём, распространяет страх перед Благословенными и переворачивает общественное мнение. И внезапно тех, кто должен защищать королевство, объявляют его погибелью.

— Именно это и произошло, — мрачно сказал Руген.

Если древние записи были правдивы, выживание Мими могло определить судьбу всего королевства. Но выводы шли ещё глубже, и Беламус почувствовал острое беспокойство.

— Есть только одно, — медленно сказал он. — Откуда мы знаем, что этот дневник настоящий? Его могли подделать?

Руген медленно и решительно покачал головой.

— То, что Гарматт основал Гагагамур, является историческим фактом. А этот дневник был найден в одном из их заброшенных убежищ — подтверждённом месте, давно уже захваченном и очищенном.

Он постучал мозолистым большим пальцем по обложке.

— Книга была спрятана глубоко, в выдолбленном камне за ложной стеной. Я искал её годы. Больше никто не знал, что она там.

Беламус посмотрел на потёртую кожаную обложку. Если это действительно написал Гарматт… перед ним была не просто запись. Это было предупреждение.

— Меня интересует ещё кое-что, — тихо сказал Беламус. — Возможно ли, что Гарматт что-то неправильно понял? Он утверждал, что видел журнал с описанием плана, но… достаточно ли этого, чтобы доказать, что тот человек намеревался погубить королевство?

— Гарматт был способным человеком, — ответил Руген, твёрдо и вдумчиво. — И тот факт, что несколько других разделили его взгляд и поднялись против королевства, говорит: его рассуждения не были полностью ошибочны. Для меня куда страннее другое: как тот, кого когда-то считали необходимым для предотвращения бедствия, теперь считается его причиной. Рождённых с Листовым знаком — таких, как госпожа Мими, — осуждают как проклятых, клеймят вестниками катастрофы. Но, судя по моим чтениям, в прошлом они даже не были редкостью. Если само их существование вызывало бедствие, королевство бы рухнуло давным-давно.

Беламус поймал себя на том, что кивает. Многое из сказанного Ругеном было разумным. Дневник Гарматта, по крайней мере в какой-то мере, выглядел достоверным.

— Но, эм… — Голос Мими дрогнул, когда она подняла взгляд; в глазах её стояла тревога. — Тот человек, который сделал дворфов вроде меня, тех, у кого Листовой знак, злодеями… Как его звали? Он жил очень давно, верно? Значит, скорее всего, уже умер. Но тогда почему люди до сих пор пытаются стереть всё о Листовом знаке?

— Потому что установленные им законы всё ещё действуют, — мрачно сказал Руген. — Во дворце постановлено, что все записи, связанные с Листовым знаком, ложны и опасны. Каждый след должен быть уничтожен. Если появляется носитель знака, его тоже следует стереть.

— Нет… это ужасно… — прошептала Мими, опуская голову, словно тяжесть этих слов её раздавила.

Пока Беламус слушал, истина ложилась вокруг него тяжёлой и неизбежной. Чем глубже он понимал ситуацию, тем больше убеждался: у Мими почти нет надежды открыто вернуться в королевство. Теперь уже почти не оставалось сомнений — она не проклята. Но убедить в этом королевство будет почти невозможно.

Даже если они предъявят старые записи и логично всё объяснят, от этого отмахнутся как от бессмыслицы. Слишком много документов уничтожено. Никто даже не знает, какое именно бедствие должно случиться без «Благословенной». При таких пробелах в знаниях доказательств просто не хватит, чтобы изменить чьё-то мнение. Даже дневник Гарматта им не поможет. Королевство уже выставило его организацию — Гагагамур — логовом изменников и злодеев.

Естественно, если Гарматт основал эту организацию, само королевство считало бы его преступником. И никто не примет дневник заклеймённого предателя как законное доказательство.

И всё же оставался шанс — пусть тонкий, — что Беламус сможет договориться с дворфами, особенно если Руген согласится помочь. Это место лишь хранило запрещённые тексты; не похоже было, что сам Руген изгнан из королевства. Будь он изгнан, у него не было бы доступа ни к каким из этих записей.

И всё же Беламус не мог спокойно принять мысль, что Мими навсегда оторвут от родины. Не без борьбы.

— Теперь я понимаю положение Мими, — сказал он, взглянув на неё с тихой решимостью. — Но что именно нужно, чтобы она смогла вернуться в королевство?

Руген скрестил руки; голос его стал низким.

— Это невероятно трудно… но есть одна зацепка. Собственно, именно поэтому я и отправил Мими то письмо.

Беламус нахмурился.

— Что вы имеете в виду? — Ответ был туманным, а Беламусу нужна была ясность.

— Организация, о которой я говорил, Гагагамур, всё ещё существует, — объяснил Руген. — Сейчас ею руководят потомки Гарматта. Я пытался выйти с ними на связь. Они, вероятно, знают о Благословенных куда больше, чем я. Мне удалось встретиться с одним из их агентов. И во время этой встречи он выдвинул условие.

Он сделал паузу; глаза слегка сузились.

— Мне сказали: если я хочу встретиться с нынешним лидером, мне нужно привести к ним кого-то с благословением. Тогда я счёл это невыполнимым требованием. Но потом… я услышал слухи. Что Мими объявили проклятой и собираются казнить. Обычно простолюдина убили бы сразу, но с царской особой всё заняло бы время. Я рискнул, решив, что если действовать достаточно быстро, то смогу успеть до неё добраться. Поэтому и отправил письмо.

— Значит… если мы встретимся с Гагагамуром, — спросил Беламус, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, — есть шанс, что всё изменится?

— Я не могу обещать, — торжественно ответил Руген. — Гагагамур всё ещё маленькая преследуемая фракция. Настоящей власти у них нет. Но у них есть сведения. Даже если мы не сможем склонить дворец, возможно, сумеем склонить людей. Если соберём достаточно правды и если сама Мими сможет говорить от сердца, некоторые могут встать на её сторону.

Мими притихла, опустив взгляд, пока смысл этих слов оседал в её сознании. Слова Ругена не обещали победы. Не гарантировали, что она когда-нибудь снова ступит на землю родины. И как могла такая юная, неуверенная в себе девушка поверить, что способна завоевать сердца и изменить умы?

— Разумеется, вы вольны отказаться и вернуться в новую землю, о которой говорил Беламус, — мягко и прагматично предложил Руген. — Место, где в большом числе живут монстры… Возможно, это не дом, но там вы сможете выжить. Жизнь продолжится. Может быть одиноко, если вы останетесь единственным дворфом, но такой путь тоже существует.

Получив второй путь, Мими, казалось, разрывалась. И кто мог её винить? Рисковать жизнью ради возвращения, возможно, было глупо. Может, разумнее и безопаснее пойти за Беламусом в его город и жить тихо. Но всё же жить.

После долгой паузы Мими подняла голову.

— Я… хочу вернуться, — сказала она мягко, но с растущей решимостью. — Это может быть трудно. Может быть невозможно. Но если то, что вы сказали, правда… если без такого дворфа, как я, без того, кто несёт Листовой знак, случится что-то ужасное, я не могу просто исчезнуть. А вдруг я последняя? Если королевство правда в опасности, значит, я должна оставаться в Кристии… даже если больше не смогу ступить во дворец. Пожалуйста… отведите меня к лидеру Гагагамура.

Она приняла это решение не ради себя, а ради королевства. Беламус мог только восхищаться ею. Такая юная, а уже несёт в себе столь самоотверженную решимость. Это действительно достойно уважения.

— Понял, — сказал он и твёрдо кивнул. — Добьёмся для тебя этой встречи.

Глаза Ругена блеснули одобрением.

— Я сам всё устрою. Хотя… если честно, я не знаю, достаточно ли Благословенной просто жить или она должна находиться в пределах королевства, чтобы бедствия удалось избежать. Возможно, вам вообще не нужно возвращаться.

— Чт… подождите, серьёзно? — выпалила Мими, широко раскрыв глаза от тревоги. Только что начавшая крепнуть надежда дрогнула: неопределённость Ругена застала её врасплох.

— Ну, оставаться в королевстве, конечно, самый надёжный вариант, — поспешно добавил он.

— У-у, не говорите такие вещи! Вы всё только усложняете! — простонала Мими, надув щёки от досады.

И всё же, несмотря на оставшиеся сомнения, в решении она не поколебалась. Она встретится с лидером Гагагамура. Это было решено.

— Э-э-эй, вы уже договорили-и-и? — протянула Делароза певучим голосом, наконец вмешавшись после того, как просидела весь разговор. — Вы там болтали на дворфийском или ещё на чём… Я ни слова не поняла!

— Да, мы приняли решение, — ответил Беламус, повернувшись к ней с лёгкой улыбкой, и начал упрощённо объяснять ситуацию. Но даже после его перевода Делароза моргнула и склонила голову.

— Э-э-э… всё равно слишком запутанно.

Очевидно, даже основы оказались для неё сложноваты.

— Мими встретится с лидером Гагагамура, — твёрдо объявил Беламус. — Учитывая риски, мы должны сопровождать её как охрана.

Они всё ещё не знали подробностей того, как будет устроена встреча. Но в мире, где враги и убийцы могли скрываться у всех на виду, отправлять Мими одну было слишком опасно.

— И всё же… — Лиза нахмурилась, и на её лице проступила тревога. — По тому, что вы рассказали, господин Беламус, шансы не на нашей стороне. Я лишь надеюсь, что Мими сможет благополучно вернуться и что, когда всё закончится, нам удастся наладить торговлю с дворфами…

Похоже, она поняла разговор достаточно, чтобы уловить ставки. Напряжение на её лице говорило об этом.

— Что ж, — сказал Беламус, поворачиваясь к Ругену, — я объяснил ситуацию Деларозе и остальным. Скажите, как именно мы должны встретиться с лидером Гагагамура?

Руген медленно кивнул, словно мысленно повторяя план.

— Сначала я отправлюсь в королевство и встречусь с одним из их агентов. Когда установлю контакт, приведу этого агента сюда к госпоже Мими. Как только он увидит знак у неё на животе, он признает её тем, кем она является на самом деле: Благословенной. Если всё пойдёт хорошо, агент сопроводит нас на их базу, где мы сможем встретиться с лидером.

Он сделал выразительную паузу.

— Думаю, база находится на поверхности. Спрятать целую крепость внутри границ королевства было бы совсем непросто, — задумчиво добавил он, поглаживая бороду.

Беламус слегка нахмурился. Разве деятельность за пределами королевства не мешала бы им действовать? Но, подумав мгновение, он понял логику: их штаб, скорее всего, находился снаружи, а отдельные агенты держали скрытые опорные пункты внутри королевства.

— Если бы удалось убедить лидера Гагагамура прийти сюда, — задумался Беламус, — Мими вообще не пришлось бы покидать это место. Это невозможно?

— К сожалению, да, — ответил Руген, медленно вздохнув. — Нынешний лидер чрезвычайно осторожен. Редко покидает базу. Даже если риск быть замеченным мал, на поверхности есть дворфийские разведчики. Полагаю, они стараются избежать слежки.

Беламусу не нравилась мысль о том, что Мими придётся идти по открытой местности. Но если иначе нельзя, значит, так тому и быть.

— Когда придёт время, я буду сопровождать Мими как телохранитель, — сказал он. — Это станет проблемой?

— Для меня? Нисколько, — ответил Руген. — Но за агента Гагагамура поручиться не могу. И всё же я не прожил так долго, не умея себя защитить. Может, я стар, но пару трюков ещё припас. Я уверен, что смогу провести госпожу Мими через Великий лес Фрейзес в безопасности.

— Вы умеете сражаться? — удивился Беламус.

— Разумеется, — сказал Руген с маленькой горделивой улыбкой. — Или вы думаете, я стал бы прятать запрещённые книги в самом сердце Великого леса Фрейзес, если бы не мог за себя постоять?

Беламус всё ещё не знал, какими боевыми навыками обладает Руген, но что-то подсказывало: старик не блефует.

— Впрочем, — пробормотал Руген с мрачной гримасой, — если дело дойдёт до боя с дворфийским убийцей… сомневаюсь, что выдержу.

Если Руген не мог защититься от настоящего убийцы, задача была далека от безопасной. Беламус снова убедился: когда придёт время, он должен пойти с Мими.

— Пока что я сам встречусь с агентом Гагагамура, — продолжил Руген. — Вам нет нужды идти со мной. Оставайтесь здесь, в исследовательской комнате. Всё необходимое для повседневной жизни уже припасено. Пользуйтесь, чем потребуется. Что до еды, запас есть, но это дворфийские пайки. Если они вам не подойдут, придётся охотиться самим.

У них были собственные припасы, которых должно было хватить на несколько дней. Но не больше. Если они закончатся, придётся либо возвращаться в Бересдрал за пополнением запасов — путь немалый, — либо охотиться в лесу. Беламус решил, что если до этого дойдёт, они пойдут на охоту. Так будет быстрее и менее хлопотно.

Руген быстро закончил приготовления к уходу. Он закинул за плечи большой рюкзак, набитый так плотно, будто тот вот-вот лопнет. Беламус посмотрел на него с любопытством. Ему правда нужно столько снаряжения?

Руген заметил его взгляд и усмехнулся.

— Интересуетесь рюкзаком? Дворфы сражаются не только оружием, но и инструментами. Здесь у меня собрана целая коллекция.

Инструменты для боя, значит… Беламусу было любопытно, что именно лежит внутри, но расспрашивать старого дворфа прямо перед выходом казалось неуместным. Поэтому он промолчал.

— Тогда я пойду, — сказал Руген и, кивнув всем на прощание, вышел из пещеры.

Так Беламус и остальные остались ждать в тёмной прохладной пещере, надеясь, что Руген вернётся целым и скоро.

----------

Глава 04

Построенный глубоко под землёй королевский дворец королевства Кристия был огромным подземным замком, выкованным из высококачественной стали, — сияющим памятником незыблемой власти короны.

— То есть… вы хотите сказать, что не подтвердили смерть Мими собственными глазами?

В роскошной комнате, отведённой для дел канцлера, за тяжёлым столом сидел дворф. Его лицо исказила ярость, пока он слушал доклад подчинённых.

— Мы не видели смерть госпожи Мими напрямую, нет, — признался один из солдат; голос его был натянут от нервного напряжения. — Но мы нанесли смертельный удар её сопровождающей, Кууше. Великий лес Фрейзес — смертельная ловушка, а у госпожи Мими нет средств защитить себя. Почти невозможно, чтобы она выжила.

— Болван! — взревел канцлер Лазалит и с силой ударил тяжёлым кулаком по столу. — Это всего лишь ваша догадка! Мне нужно подтверждение — абсолютное, бесспорное доказательство, что она мертва! Доклад, который не оставит ни малейшего места сомнениям!

Солдат побледнел. При этом дворе одна ошибка часто означала наказание. А порой такое наказание могло оказаться смертельным.

— Слушайте внимательно, — прошипел канцлер; голос его стал низким и ядовитым. — Если эта девчонка останется в живых, неизвестно, какая беда обрушится на королевство. Её необходимо устранить. Этот приказ исходит от самого короля. Такие недоделанные доклады, как ваш, неприемлемы.

Его ярость эхом прокатилась по комнате, сковав её леденящей тишиной.

Затем один из молодых дворфов нерешительно поднял руку.

— Канцлер, можно сказать?

— Что ещё? — рявкнул канцлер.

— Госпожа Мими покинула страну. Она больше не находится в пределах Кристии. Даже если она всё ещё жива… разве бедствие не падёт на землю, куда она сбежала, а не на нашу?

Вопрос прозвучал тихо и осторожно. Никто из них на самом деле не хотел убивать Мими. Но если приказ исходил от короля, а канцлер его поддерживал, ослушаться было нельзя.

— Ты ставишь под сомнение законность моих приказов и приказов Его Величества? — прорычал канцлер; голос его был острым, как вынутый из ножен клинок.

— Н-нет, что вы! — заикаясь, ответил дворф и склонил голову так низко, что борода коснулась пола. — Я лишь… поинтересовался, только и всего.

— Хмф. — Губы Лазалита искривились в презрительной усмешке, а глаза холодно блеснули. — Запомните как следует. Это проклятие несёт гибель только нашему королевству. Пока Мими жива, где бы она ни пряталась, рано или поздно беда всё равно грянет. Мы должны убить её до того, как это случится. Или вы намерены пожертвовать десятками тысяч дворфов ради жизни одной девчонки?

Все они уже слышали эти истории: шёпот о проклятии, о бедствии, которое обрушится на страну. Но, по правде говоря, никто из солдат никогда в них по-настоящему не верил. Да и как поверить? Они этого не видели. Не ощущали. Им велели слепо верить во что-то неосязаемое и недоказуемое. Это было нелепо.

К несчастью, приказ оставался приказом. А повиновение не было вопросом выбора. Ослушание означало наказание — не только для самого солдата, но и для его родителей, братьев и сестёр, даже для детей. Сколько бы сомнений их ни глодало, как бы горько ни было во рту, перед ними оставался только один путь: выполнить приказ.

— Идите, — холодно сказал Лазалит, обводя собравшихся солдат взглядом, острым, словно лезвие. — И убедитесь собственными глазами, что Мими мертва. Безусловно.

С неохотными кивками и глухим ворчанием дворфийские солдаты развернулись и вышли из комнаты; страх лежал у них на плечах тяжёлой железной цепью.

Когда дверь за ними щёлкнула, лицо канцлера изменилось: ярость стекла с него, оставив маску безупречной отрешённости.

— Ну… я их отправил, — пробормотал он так, будто говорил о погоде. — Но, скорее всего, Мими уже мертва.

Слова прозвучали тихо, почти буднично, и под ними таилось леденящее спокойствие.

Лазалит никогда не был человеком, которым правили эмоции. Гнев, паника и скорбь были для него инструментами, а не бременем. Масками, которые стоило надевать, когда того требовал момент. Он мог сыграть праведно возмущённого государственного мужа; только что он именно это и сделал. Но настоящее негодование? Настоящая ярость? Эти чувства до него не добирались.

— Маленькая схемка, которую я сочинил по прихоти… сработала лучше, чем ожидалось, — задумчиво произнёс он, сцепив пальцы под подбородком. Затем появилась улыбка. Медленная. Кривая. Ядовитая.

— Ну что ж, дорогие дворфы… — прошептал он, и каждый слог был пропитан злорадством. — Станьте моим магицитом.

Канцлер Лазалит произнёс эти слова без малейшего раскаяния, с улыбкой, такой же жестокой, как судьба, которую он сплёл.

[[image:/storage/reader-images/0a0bb42b7b6cff6757522e54712df191a4e0b267.jpg]]

----------

Глава 05

Пока Руген отсутствовал, Беламус коротал время в огромной подземной лаборатории учёного. Дел ему не поручили, срочных задач не было, и он сам собой подошёл к книжным полкам, занимавшим целую стену. Количество томов поражало, хотя удивительным это не выглядело: Руген давно посвятил себя изучению дворфийской истории. Большинство книг оказались плотными трудами, полными заметок, схем и исторических записей о становлении подземного народа.

Заинтересовавшись, Беламус решил разобраться в происхождении дворфов. В его прошлой жизни такой расы вообще не существовало — или, по крайней мере, он никогда с ней не сталкивался. Откуда они взялись? Почему говорят на языке полуросликов? Эти вопросы не давали ему покоя с первой встречи с дворфом. Если он хотел разумно действовать в этом мире, ему нужны были ответы.

К счастью, одна из книг давала именно то, что он искал: историю происхождения дворфов. Согласно её записям, когда-то дворфы тихо жили в королевстве полуросликов — скромная и замкнутая ветвь расы полуросликов. Сами полурослики считали их чем-то вроде подвида: иными, но всё же знакомыми. Дворфы, в свою очередь, признавали это родство, однако сохраняли ощущение собственной отдельности. С самого начала они говорили на языке полуросликов, и эта традиция пережила века.

Малочисленность и подземный образ жизни скрывали их от всех, кроме самых наблюдательных полуросликов, а человеческому миру они были вовсе неизвестны. Лишь спустя столетия, после падения королевства полуросликов, дворфы начали по-настоящему процветать. Укрытые в подземных остатках погибшей цивилизации, они вступили в эпоху стремительного роста.

Книга описывала времена, когда дворфийское общество было раздроблено и разделено между могущественными кланами. Среди них возвысился клан Кристия: войной и дипломатией он подчинил остальных. Из этого объединения родилось королевство Кристия, а вместе с ним — новая эпоха благополучия. С тех пор дворфы неуклонно расширяли и совершенствовали свою цивилизацию глубоко под землёй, в стороне от хаоса поверхности.

Значит, они родились на пепелище королевства полуросликов… Вот почему язык тот же. Беламус закрыл книгу, и мысли его поплыли дальше. Но сами полурослики… неужели они и правда исчезли?

Давным-давно он бывал в их землях лишь однажды, но очарование тех мест Беламус помнил до сих пор. Здания там были маленькими, конечно, однако их облик отличался удивительной изысканностью: хрупкая архитектура, созданная с такой заботой, что оставила в памяти глубокий след. Теперь, узнав, что королевства больше нет, он почувствовал тихую грусть. Какая потеря… подумал он. Это было по-настоящему красивое место.

— Эй, эй, Беламус! Смотри, какая штука! — звонкий голос Деларозы разрезал его мысли как раз в тот миг, когда он потянулся к следующей книге. Она подбежала вприпрыжку, размахивая чем-то в руках с восторгом ребёнка, показывающего найденное сокровище.

В руках у неё был длинный стержень, на конце которого имелось нечто похожее на пару ножниц.

— Что это? — спросил Беламус, приподняв бровь. Ничего подобного он прежде не видел. Когда он присмотрелся, «ножницы» вдруг сами раскрылись и с щелчком сомкнулись.

— Круто, да? Если сжать вот тут, оно открывается и закрывается! — защебетала Делароза и с явным удовольствием продемонстрировала механизм.

Похоже, это был инструмент, позволяющий хватать предметы на расстоянии. Скорее всего, дворфийской работы.

Для мага вроде Беламуса это не было чем-то революционным: с помощью магии легко было достать удалённый предмет, а даже без магии проблему решали табурет или левитация. И всё же простота механизма его заинтересовала.

— Это дворфийская работа, верно? Где ты его нашла? — спросил Беламус, наклонив голову; в его голосе смешались любопытство и осторожный скепсис, а взгляд оставался прикован к инструменту в руках Деларозы.

— Пока ты читал, — гордо сказала Делароза, выпятив грудь. — Мы немного осматривались. Нашли в комнате в глубине коридора!

Судя по всему, она взяла вещь сама. Впрочем, Руген сказал, что внутри лаборатории им можно пользоваться чем угодно, так что, вероятно, проблемы в этом не было.

— Подожди, сейчас увидишь! — Теперь появилась Наваша, таща куда более крупную вещь. На первый взгляд Беламусу показалось, что это тяжёлое кавалерийское копьё. Но когда на предмет упал свет, он понял: это нечто совсем иное — огромный спиральный механизм, напоминающий морскую раковину.

Ещё один артефакт совершенно непонятного назначения.

— Смотри, — сказала Наваша с широкой улыбкой и стала нащупывать что-то на устройстве. Через миг она нажала маленький переключатель с тихим щелчком. И в тот же момент механизм ожил. Он начал вращаться. Быстро. Тревожно быстро.

— Ха! Я же говорила, обалденная штука! — перекрикивая жужжание, крикнула Наваша и сияла так, будто показывала фейерверк.

— У-ух ты! Вот это да! — ахнула Делароза; глаза её сверкали восхищением.

— Это… — Беламус замолчал: даже он на миг опешил.

Он шагнул ближе и смотрел, как спиральная раковина размывается от движения. На такой скорости она, казалось, могла просверлить сплошное железо. Неужели и правда пробьёт металл? — подумал он. Как оно работает, он не понимал. Видимых магических контуров не было, магического ядра — тоже. Если бы пришлось гадать, он решил бы, что это шахтёрский инструмент. Возможно, именно им и прокладывали коридоры, по которым они сейчас ходили.

Каково бы ни было его назначение, одно было ясно: игрушкой эта вещь не являлась.

— Без сомнения, впечатляет, — сказал Беламус уже твёрдо, встав перед устройством, — но это опасно. Останови. Сейчас же.

— Ладно, ладно, поняла! — ответила Наваша, снова возясь у основания. — Чтобы остановить, надо вот так… сюда! — Она снова нажала переключатель, и спираль замедлилась, а затем с тяжёлым скрежетом замерла.

Беламус коротко кивнул, одобряя, и скрестил руки.

— Где ты это нашла?

— В той комнате в глубине, — беззаботно ответила она. — Мими показала, как оно работает.

— То есть… хотя вы не говорите на одном языке? — спросил он, приподняв бровь.

— Ага! Сначала она сама его включила, потом стала показывать жестами и всё такое. Я как-то поняла! — весело объяснила Наваша, размахивая руками и явно гордясь своим умением понимать без слов.

Беламус долго на неё смотрел. Ты поняла, как пользоваться потенциально смертельным дворфийским буром, по жестам? Звучало нелепо, но, с другой стороны, управление устройством и правда не казалось слишком сложным. Может, всё было именно настолько просто.

— Там в глубине ещё куча дворфийских инструментов, — вмешалась Делароза, дёрнув его за рукав. — Пойдём, сам посмотришь!

— Хм, — пробормотал Беламус. Его взгляд скользнул к коридору, а под внешним спокойствием уже шевельнулось любопытство. Он посмотрел на книги, которые ещё не успел прочитать, затем на притихшее устройство. Письменные источники были увлекательны, но возможность вблизи изучить настоящую дворфийскую технику манила куда сильнее.

— Посмотрю, — сказал он и отложил книгу.

Делароза и Наваша улыбнулись и поманили его за собой. Они повели Беламуса глубже в лабораторию, по длинному каменному коридору, который выводил в просторное помещение.

Внутри оказалось настоящее собрание дворфийской изобретательности: инструменты, приспособления и механизмы всех форм и размеров стояли аккуратными рядами. Комната напоминала тайную мастерскую, и глаза Беламуса загорелись любопытством, когда он шагнул в её сердце.

— О, Беламус. Уже закончил читать? — Лиза подняла глаза от ближайшего верстака; голос её был тёплым и непринуждённым, когда она заметила его приближение.

— Да. Эти двое принесли несколько дворфийских инструментов, которые меня заинтересовали, — ответил Беламус, бросив взгляд в сторону коридора.

— Понятно, — кивнула она. — Здесь, вообще-то, хранится немало редких инструментов.

— Хотел бы их посмотреть, — задумчиво сказал он. — Но прежде… раньше я видел вращающееся копьё. Ты знаешь, как оно работает?

— А, бур? — Лиза наклонила голову, и на губах её появилась смущённая улыбка. — Ну, пользоваться им я умею, а вот как он устроен — не особо. Я слышала, что его питает какой-то особый камень, кажется, называется «регронит» или как-то так. Говорят, в нём полно энергии. Но если нужны подробности, придётся спрашивать инженера.

Регронит. Беламус нахмурился. Название ничего ему не говорило.

Даже если он спросит дворфийского инженера, он не был уверен, что тот сможет объяснить это понятным ему языком. Научное понимание дворфов, похоже, в корне отличалось от того, что он знал в прошлой жизни. Если он хотел разобраться в их технологии, начинать придётся с самых основ.

— Погодите-ка. Это что…

Голос Лизы донёсся с другой стороны комнаты. Она пристально смотрела на узкую железную трубку — какое-то устройство из тусклой кованой стали.

Беламус понятия не имел, что это такое. Но по выражению Лизы было видно: она предмет узнала.

— А, п-подождите! Не трогайте! — крикнула Мими. Она бросилась вперёд, отчаянно размахивая руками. Даже без слов её срочность была очевидна. Поняв, что наткнулась на опасную вещь, Лиза быстро отпустила устройство и отступила.

— Что это? — спросил Беламус, теперь уже настороженно глядя на предмет.

— Это огнестрельное оружие, — серьёзно сказала Мими. — Смертельно опасное. Если обращаться неосторожно, кто-нибудь легко может погибнуть.

— Понятно… значит, это огнестрел, — тихо произнёс Беламус, задержав взгляд на оружии, словно запоминал каждую деталь.

О таком оружии он уже слышал от Мими, хотя его внешний вид она ему никогда не описывала. Конструкция оказалась не такой, как он представлял: возможно, более примитивной, а возможно, просто непохожей ни на что из его прежнего мира.

— Тогда можно предположить, что дворфийские убийцы могут быть вооружены такими штуками? — спокойно спросил Беламус; голос его стал низким и размеренным, будто он уже перебирал в уме возможные тактические сценарии.

— Может быть, — ответила Мими, задумчиво нахмурившись. — Огнестрел, конечно, мощный, но он довольно нестабилен. Точность не слишком хорошая, а перезаряжать долго и неудобно. Многие всё ещё предпочитают другое оружие. Возьмите Куушу, например. Она куда лучше владела мечом. Огнестрелом вообще не пользовалась.

Значит, оружие было опасным, но не решающим оружием эпохи. Просто ещё один инструмент в растущем арсенале.

— Но всё равно оно сильное, — тихо добавила Мими; в её голосе звучала тревога. — Я не удивлюсь, если кто-то из убийц всё-таки выберет именно его.

— Понятно, — ответил Беламус, задумчиво скрестив руки. — Готовиться было бы легче, если бы я увидел, как им пользуются. Попробуешь показать?

— Я? — переспросила она, удивлённо моргнув.

— Хм? Не умеешь? — спросил он, слегка наклонив голову, а потом добавил полушутливо: — А, конечно. От третьей принцессы и не ждут, что она будет обращаться с подобным.

— Н-нет, дело не в этом, — быстро сказала Мими, смутившись. — Огнестрел ведь как раз считается оружием, которым может пользоваться даже такая девочка без физической силы, как я. Так что меня заставляли тренироваться. Просто… получалось ужасно. Я ни во что не могла попасть.

Пока она говорила, улыбка её дрогнула, а свет в глазах померк. Воспоминания явно были не самыми приятными.

— Если не хочешь, я пойму, — мягко сказал Беламус.

— Нет, всё хорошо, — ответила Мими и расправила плечи. — Вы правы. Если нам может встретиться кто-то с таким оружием, вам лучше увидеть, как оно работает.

Она шагнула вперёд и взяла огнестрел, осторожно, но привычно. Лиза, Делароза, Наваша и даже Меделло подошли ближе, движимые любопытством.

В дальнем конце комнаты стояла тренировочная мишень — вероятно, Руген поставил её для собственных опытов.

— Отойдите, — предупредила Мими, чуть повысив голос. — Это опасно. Держитесь на расстоянии.

Осторожно она начала подготовку. Это заняло время: несколько точных движений, внимательные проверки и пара глубоких вдохов. Потом, когда всё было готово, она выстрелила.

Треск выстрела разорвал воздух и отозвался громом в замкнутом помещении. Пуля пролетела мимо мишени, полностью промахнувшись, и врезалась в каменную стену позади, оставив в ней ровное круглое отверстие.

— А-а, промахнулась, — вздохнула Мими, болезненно поморщившись. — Зато стену продырявила.

— У-ух ты! Какой звук! — крикнула Делароза, прижав ладони к ушам.

— Попади такое в кого-нибудь — серьёзно бы покалечило! — добавила Наваша, широко распахнув глаза.

Три девушки-гоблина одна за другой высказали свои реакции; в каждой звучал свой оттенок восхищения или тревоги.

— С такой скоростью я бы увернулась, — спокойно заметила Лиза, сложив руки на груди.

Беламус потёр подбородок, прищурившись.

— Сила серьёзная… но подготовка занимает слишком много времени.

— Да, — кивнула Мими. — Но, насколько я слышала, новые модели куда эффективнее. Некоторые можно подготовить почти мгновенно, у них лучше дальность и выше огневая мощь. Эта старая. Думаю, у Ругена где-то есть одна из новых, скорее всего для охоты на монстров.

— Ясно, — пробормотал Беламус, слегка сузив глаза, пока новая информация складывалась у него в голове.

Это меняло дело. Недостатки нынешнего оружия были очевидны, но следующее поколение представляло уже иную угрозу: быстрее, смертоноснее, труднее парировать. Даже сейчас грубая сила выстрела не оставляла сомнений: огнестрел был опасен.

Беламус осторожно взвесил сведения. Магический барьер в большинстве случаев остановит пулю, но не в том случае, если его самого застанут врасплох. А в лесу, пусть снайперская стрельба и будет затруднена, засады окажутся куда реальнее. Чтобы обезопасить себя, ему придётся постоянно держать защитное заклинание активным. Это будет заметно расходовать ману, но с нынешними запасами он, пожалуй, справится. Напряжённо, но не невозможно.

— Есть ещё оружие, о котором мне стоит беспокоиться? — спросил он ровным, но настороженным тоном.

— Может, вот это… — Мими шагнула вперёд, бережно держа маленькое устройство размером с ладонь. — Называется ручная граната. Такая бомба. Поджигаешь, бросаешь — и ба-бах!

Беламус сузил глаза.

— Насколько громкое «ба-бах»?

— Громкое. Очень громкое, — сказала Мими, нахмурившись от воспоминаний. — Но опасен не только звук. Когда она взрывается, во все стороны разлетаются острые осколки, так что даже если взрыв тебя не заденет, может попасть осколком. Штука настолько опасная, что осторожность нужна даже тому, кто её использует, особенно в лесу. Если случайно попадёт в дерево и собьёт его, тебя самого может раздавить. Поэтому не знаю, захотят ли убийцы применять её там.

— Понятно… И безопасно испытать её тоже будет непросто, — пробормотал Беламус, настороженно глядя на устройство.

Имелось и несколько других инструментов и видов оружия, которых он не узнавал, — странные артефакты, не укладывавшиеся в привычные ему категории. Но если говорить об оружии, которое дворфийские убийцы могли использовать в лесу, список заметно сужался.

И всё же… какое невероятное разнообразие.

Дворфийское ремесло простиралось куда дальше, чем Беламус мог представить. И это были не один-два редких предмета: если они производили подобное оружие в больших количествах, торговля с ними могла стать революционной. Огнестрел, гранаты, даже та огромная пушка… Если поставить её в крепости, она превратит укрепление в неприступное.

Помимо оружия здесь хватало и других странных, увлекательных инструментов. Устройств, которых не существовало ни в одном магическом каталоге. Если соединить магию и дворфийские технологии… он уже мог представить, какие изобретения из этого выйдут.

Беламус ощутил прилив возбуждения. Потенциал торговли с дворфами был огромен. Но чтобы такое будущее стало возможным, нельзя было допустить, чтобы их королевство ввергли в хаос. Значит, Мими нужно защитить любой ценой. Он укрепился в решении: поможет ей всем, что у него есть.

Позже, осмотрев множество устройств, Делароза и остальные предложили одну идею. Они хотели сблизиться с Мими, а потому решили учить друг друга своим языкам. Поскольку Беламус свободно говорил на обоих, он согласился помочь, хотя часть его отчаянно хотела вернуться к книгам, всё ещё ждавшим на полках. Отказать девушкам он не смог.

Однако очень быстро стало ясно: учить Деларозу и Навашу будет непросто.

Они… полны энтузиазма, дипломатично подумал Беламус, наблюдая, как они с трудом запоминают даже самые простые слова. Но это может затянуться.

К его удивлению, Лиза и Мими схватывали гоблинский язык с впечатляющей скоростью. Особенно Мими — её успехи были просто поразительны. За несколько дней она освоила почти восемьдесят процентов словаря, и хотя говорила ещё немного неуверенно, уже могла без труда вести простые разговоры с Деларозой, Навашей и Меделло.

Она и правда остра на ум, подумал Беламус, глядя, как легко Мими справляется с новым языком. Или, может быть, дворфы как раса от природы умны… Он оглядел множество дворфийских изобретений, разбросанных по комнате, и кивнул самому себе. Это многое объяснило бы.

— Ух ты, Мими такая умная! — воскликнула Делароза, улыбаясь, когда услышала, как Мими отвечает на ломаном, но уверенном гоблинском. — Не верится, что ты уже так хорошо разговариваешь!

— П-правда? — сказала Мими, и щёки её залились румянцем. Робкая улыбка светилась гордостью: похвала явно её обрадовала. Но пока большинство радовалось её успеху, Лиза стояла чуть в стороне, и выражение лица у неё помрачнело.

— Ух… когда смотришь на Мими, начинаешь думать, зачем я вообще так старалась, — пробормотала она себе под нос. — Мне понадобилась вечность, чтобы хоть как-то выучить гоблинский, а она уже болтает как ни в чём не бывало…

Лизе тяжело давался язык, когда она впервые пришла в Бересдрал: она месяцами прилагала усилия, чтобы нормально общаться. Видеть, как Мими так быстро обгоняет её, явно пошатнуло её уверенность.

Беламус повернулся к ней; голос его был мягким, но уверенным.

— Нет, Лиза. Ты тоже выучила его быстро. У большинства людей на такое уходят годы.

— Правда? — спросила она, чуть подняв глаза. — А вам сколько понадобилось, господин Беламус?

Беламус задумался, вспоминая, как учился сам в прошлой жизни. Он всегда был сообразительным, пусть и не настолько, как Мими.

— Около тридцати дней, плюс-минус, — ответил он, пожав плечами.

Лиза снова поникла.

— Мне понадобилось шесть месяцев… Может, я просто к этому не приспособлена…

Беламус покосился на неё. Это уже превращается в целую проблему. Лучше оставить как есть, решил он и больше ничего не сказал.

Теперь, когда все увидели, что Мими справляется с простым общением, Делароза и Наваша больше не чувствовали срочной необходимости учить язык. Общаться удавалось в любом случае, и занятия постепенно уступили место играм и смеху.

Пока остальные играли, Беламус вернулся к тому, чего действительно хотел: к книгам. До возвращения Ругена он собирался полностью посвятить себя чтению, жадно выискивая любые знания, которые могла скрывать коллекция учёного.

Каждую свободную минуту Беламус проводил, уткнувшись в книги Ругена, и разбирал все стороны дворфийской цивилизации, до которых мог добраться. Он изучал историю королевства Кристия, прослеживал его главные войны и политические потрясения. Вникал в уникальные черты дворфийской расы: как их физиология, психология и культура изменились под землёй. Рассматривал их болезни, легендарных личностей и даже причины, по которым они жили под землёй, а не на поверхности.

Он был из тех, кто не может оставить без ответа ни один вопрос.

Последние несколько лет ушли на управление Бересдралом. У него не было ни времени, ни свободы, чтобы исследовать большой мир, а состояние нынешней эпохи не давало покоя его любопытству. Возможность наконец глубоко изучить что-то — пусть даже только дворфов — помогла успокоить это внутреннее беспокойство.

И наконец…

— Я вернулся, — послышался у входа знакомый голос. Руген наконец вернулся.

— Долго же ты! — крикнула Делароза, подскакивая вперёд. — С возвращением, старик!

— С-старик?! — Руген отпрянул, возмущённо заикаясь. — Я, между прочим, ещё в самом расцвете сил! Не вздумай записывать меня в дряхлые старцы!

При всей седине и суровом облике было ясно: Руген терпеть не мог, когда к нему относились как к старику. Беламус прекрасно понимал это чувство. В прошлой жизни даже в шестьдесят с лишним, когда у него ещё хватало сил и ума, с ним обращались так, будто он одной ногой в могиле. Ощущение оставалось сложное. Он не был человеком, который срывается на других из-за подобных слов; возраст смягчил его нрав. Но раздражение Ругена он вполне мог понять.

Рядом с Ругеном стоял незнакомый Беламусу дворф: высокий, широкоплечий мужчина с глубоким шрамом, рассекавшим лицо. Он был на целую голову выше Ругена и достигал почти ста шестидесяти сантиметров. Судя по прочитанному Беламусом, это значительно превышало средний рост дворфийских мужчин — сто тридцать пять сантиметров, — а значит, перед ним был исключительный случай по любым меркам.

— Покажите доказательство, — резко сказал дворф; голос у него был хриплый и прямой.

Не колеблясь, Руген повернулся к Мими и едва заметно кивнул.

Залившись краской, Мими на миг замялась, затем вздохнула и приподняла рубашку ровно настолько, чтобы показать слабый листообразный знак на животе. Смущение её было очевидно, но она знала: скрывать это нельзя.

----------

Глава 06

— Сомнений нет… — пробормотал мужчина, и грубый голос его дрогнул от чувств. — Подумать только, вы выжили всё это время… Я правда благодарен.

Он опустился на одно колено; суровая невозмутимость дала трещину под тяжестью облегчения. Потом быстро поднялся, расправил плечи с решимостью и сказал:

— Я отведу вас в наше убежище. Мой хозяин ждёт.

Он уже повернулся, собираясь вести Мими прочь, но Руген протянул руку и остановил его.

— Подожди. Идти нужно не только нам с Мими, — твёрдо сказал Руген. — Эти люди тоже должны пойти с нами.

Дворф со шрамом перевёл на группу острый взгляд; глаза его сузились от подозрения.

— Значит, это те самые люди и гоблины, о которых ты говорил. Ты уверен, что им можно доверять?

— Они доставили Мими сюда невредимой, — без колебаний ответил Руген. — Они доказали, кто они такие.

Но лицо дворфа всё равно оставалось жёстким. Его взгляд задержался на Беламусе с откровенным недоверием.

Почувствовав напряжение, Беламус шагнул вперёд и спокойно, с достоинством произнёс:

— Меня зовут Беламус. Я правитель Бересдрала.

Делароза и остальные последовали его примеру: каждый назвал себя на дворфийском языке — ровно настолько, чтобы показать старание и уважение.

— Хмф. Заговорили на нашем языке, чтобы понравиться? — усмехнулся дворф, сложив руки на груди. — Руген вам, может, и доверяет, но меня так просто не убедить. Какая выгода человеку или гоблину помогать дворфу? Хотите, чтобы я поверил, будто у вас нет скрытых мотивов?

— Если вы сомневаетесь во мне, — ровно сказал Беламус, — я расскажу всё.

Он сделал шаг вперёд и встретил взгляд дворфа прямо.

— Во-первых, я дал обещание Кууше, опекунше Мими, на её смертном одре. Я не из тех, кто способен отвернуться от последней воли умирающего. Во-вторых, я привязался к Мими. Желание защитить того, кто тебе дорог, совершенно естественно. И наконец… я хочу наладить торговлю между Бересдралом и королевством Кристия. Если её смерть принесёт бедствие вашему народу, то помочь ей — единственный способ сохранить эту надежду на будущее.

В комнате воцарилась тишина. Беламус стоял на месте, не отводя глаз от дворфа, твёрдый и несгибаемый. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, и в молчании сталкивались две воли. Наконец дворф отвёл взгляд.

— На лжеца ты не похож, — пробормотал он. — Хмф. Пожалуй, даже люди иногда умеют удивлять.

Принятие было неохотным, но всё же это было принятие.

— Меня зовут Грегальд, — сказал он наконец, уже ровнее. — Я полевой агент Гагагамура. Моя работа — собирать сведения о внутреннем устройстве королевства Кристия.

Беламус слегка кивнул. То, что дворф назвал имя и должность, означало: он признал их окончательно.

— Довериться вам я, может, и готов, — хмуро сказал Грегальд, — но позволить вам идти с нами — другой разговор. Человеческий возраст оценивать трудно, но если ты ниже меня ростом, значит, ребёнок, верно? И ты хочешь, чтобы я поверил, будто такой коротышка и правда силён?

— Беламус сильный! — быстро сказала Мими, выступив вперёд; в голосе её вспыхнуло упрямство.

Грегальд взглянул на неё, но убеждённым не выглядел.

— Ну, совсем слабым он явно не является, признаю, — прохладно сказал он. — В конце концов, он привёл госпожу Мими сюда целой. Но схватка с дворцовыми убийцами — совсем другое дело. Если он не способен драться на таком уровне, он только замедлит нас.

— Значит, мне нужно лишь доказать, что я достаточно силён, — спокойно сказал Беламус. — Хорошо. Выйдем наружу.

Группа покинула лабораторию и вышла на открытый воздух; напряжение густело с каждым шагом.

— Начнём с защиты, — предложил Беламус, повернувшись к Грегальду. — Атакуйте меня как угодно.

Не дожидаясь ответа, он поднял руку и создал магический барьер. Тот сомкнулся вокруг него; глазом его было не увидеть, но по прочности он не уступал железу.

— Что ты сейчас сделал? — пробормотал Грегальд, сузив глаза. Он потянулся к поясу и вытащил нож. Огнестрел в кобуре у него тоже был, но он явно передумал им пользоваться. Это всё-таки была лишь демонстрация. Крепко сжав клинок, Грегальд рванул вперёд и рубанул Беламуса быстрым, отточенным движением.

Нож застыл в воздухе всего в нескольких сантиметрах от тела Беламуса, будто упёрся в невидимую стену.

— Какого чёрта? — пробормотал Грегальд, впившись взглядом в невидимую силу, которая остановила клинок, и крепче сжал рукоять от неверия.

— Это магический барьер, — спокойно сказал Беламус. — Ножом вы его не прорежете. Особенно если будете сдерживаться.

Грегальд напрягся. Он не ожидал, что его так легко прочтут, но Беламус заметил всё мгновенно. Дворф не собирался убивать по-настоящему: он сдержал удар ровно настолько, чтобы не причинить настоящего вреда. Беламус видел его насквозь.

На этот раз Грегальд не стал сдерживаться. Он бросился вперёд с настоящим намерением, и клинок рассёк воздух быстрым, смертоносным взмахом. Но даже тогда, несмотря на всю вложенную силу, нож встретил ту же невидимую стену и замер, не сумев пробить барьер. Тот даже не дрогнул.

— Теперь нападение… — начал Беламус, но Грегальд поднял руку, перебивая его.

— Нет. Достаточно, — буркнул он, отступая. — Теперь вижу. Твоё управление магией развито далеко выше среднего. Если барьер у тебя настолько прочный, значит, атакующие заклинания не менее опасны.

В его голосе не было горечи — только прямое, резкое признание воина, увидевшего силу другого.

Один за другим вперёд вышли остальные. Делароза и Меделло показали владение магией: их стихийные заклинания вспыхивали с выверенной точностью. Следом Наваша и Лиза продемонстрировали искусство меча: быстрые, плавные движения ясно говорили о подготовке и дисциплине.

Грегальд наблюдал за всеми зорким взглядом ветерана. И постепенно его хмурость сменилась чем-то похожим на изумление.

— Подумать только, такие бойцы вышли из места вроде Бересдрала, — пробормотал он, словно самому себе. — Этот городок может быть опаснее, чем я думал…

— Вам не о чем беспокоиться, — сказал Беламус с лёгкой улыбкой. — Мы не ищем конфликта ни с кем. Пока нас не провоцируют, бояться нас не придётся.

— Хорошо, — тихо ответил Грегальд, и напряжение ушло из его плеч.

— Тогда идём. Следуйте за мной, — сказал Грегальд; голос его был твёрдым, но уже не настороженным. Он развернулся на каблуках с уверенной поступью солдата, ведущего не чужаков, а товарищей.

Группа двинулась следом, направляясь к тайной дворфийской крепости.

----------

Глава 07

После того как канцлер Лазалит отчитал их — нет, яростно распёк, — дворфийским убийцам пришлось работать на пределе. Поиски Мими перестали быть размеренными и скрытными. Теперь они стали отчаянными. Срочными.

Официально они состояли в элитном тайном подразделении королевского дворца. Неофициально были убийцами — профессионалами, обученными выполнять самые тёмные приказы королевства, какими бы грязными и нравственно мутными те ни были. Приказы сверху не ставили под сомнение. Во всяком случае, вслух.

— Кууша точно упала здесь, — сказал Линден, капитан отряда, присев на корточки возле пятна засохшей крови в лесном подлеске.

В нынешней группе было пятеро. Каждого отобрали не просто из специальных сил, а из самой элиты. Лучшие из лучших.

— Судя по следам, — продолжил Линден, указывая между деревьями, — они ушли туда.

— Капитан…

Голос прозвучал у него за спиной. Тихий, нерешительный.

Линден повернул голову.

— Что такое, Румалус?

Румалус стоял в нескольких шагах позади; плечи его были напряжены, лицо — встревожено.

— Я просто… всё ещё не могу принять эту миссию, — сказал он, не поднимая глаз от земли. — Госпожа Мими не сделала ничего дурного. Ничего. И всё равно… мы должны её убить? Канцлер говорит, что королевство постигнет бедствие, даже если она окажется за нашими границами, но… правда ли это?

Линден шумно выдохнул через нос.

— Ты не единственный, кому это не по душе. Никто из нас этому не рад. Но выбора у нас нет.

— Почему нет? — резко спросил Румалус. — Разве нельзя просто сказать, что мы пытались? Немного солгать? Доложить, что убили её, но не смогли вернуть тело?

Лицо Линдена потемнело.

— Ты ещё молод, — тихо сказал он. — Ты не понимаешь, что этот человек на самом деле из себя представляет.

— Вы о канцлере? Я знаю, он пугающий, но… что значит «на самом деле»?

— Ему нельзя солгать. Никак. Если он хотя бы заподозрит, что его обманули, мы мертвы. Неважно, сколько лет мы служили королевству и насколько были верны. Он казнит нас без колебаний. И не только нас, Румалус. Наши семьи тоже. Женщин. Детей. Для него нет неприкасаемых.

Голос Линдена стал ниже и холоднее.

— Хочешь продолжать дышать и хочешь, чтобы твои близкие были в безопасности, — выполняй задание. Каким бы отвратительным оно ни было. Выполняй. Или ты хочешь сказать, что готов умереть за свои принципы?

— Н-нет, я не это имел в виду, — запинаясь, ответил Румалус и заметно побледнел.

— Тогда больше ни слова, — рявкнул Линден; его взгляд резанул не хуже клинка.

Пристыженный Румалус отвёл глаза; плечи его опустились, на лице мелькнул стыд. Больше он ничего не сказал, но сомнение всё ещё стояло в его глазах.

Следы крови Кууши, хоть и слабые, оставались: тонкие мазки и пятнышки цеплялись за корни и подлесок. Элитный дворфийский отряд двигался дальше, с почти пугающей точностью подбирая каждую ниточку доказательств.

И вдруг…

— Что это?

Линден остановился. Голос его был тихим и осторожным.

Перед ними, в глубине леса, стояла стена. Не природная преграда: её явно создал кто-то. Оборонительное сооружение. Периметр.

Никто из них никогда не слышал, чтобы в этой части леса существовал городок. На картах его не было. Ни один слух даже не намекал на подобное место. И было непонятно, обитаемо оно или заброшено.

Пока они наблюдали из-за деревьев, они заметили движение: по верху стены ходили дозорные. Гоблины.

— Это что… гоблинский город? — пробормотал Линден; в голосе его прозвучало недоверие.

— Не могли они сами построить нечто подобное, — сказал один из остальных, сузив глаза.

— Нет, — поправил другой. — Присмотрись. Это хобгоблины. Эволюционировавшие. В таком состоянии их разум куда выше. Они могли построить такое. Возможно, даже способны создать общество.

Вид города менял всё. До сих пор они считали Мими мёртвой. Реалистично говоря, именно это казалось самым вероятным исходом. Но теперь? После того как посреди леса нашлось укреплённое поселение, охраняемое эволюционировавшими гоблинами? Возможность, что цель выжила, уже не казалась такой уж невозможной.

В дворфийском обществе образ гоблинов был не столь злобным, как в человеческой культуре. Их всё ещё считали опасными монстрами, но не было всеобщей убеждённости, будто они в принципе не способны к разуму. Мысль о том, что разумные гоблины могли принять Мими, не выглядела немыслимой.

— Но если так, — сказал Румалус, шагнув вперёд, — у нас серьёзная проблема. Вы только посмотрите на размер этой стены. Такое сооружение не могла построить маленькая группа. Внутри должно быть немалое население. Нас всего пятеро; силой мы это место не возьмём.

Несмотря на мрачные слова, в его голосе прозвучала слабая надежда.

— Сейчас не время радоваться, — резко сказал Линден. — Если Мими укрывают там, а мы вернёмся и скажем, что выполнить миссию невозможно… как, по-твоему, всё закончится?

— Что вы имеете в виду? Ну, если это невозможно, наверняка они поймут… — Голос Румалуса чуть повысился: он цеплялся за крошечную надежду, хотя сам уже понимал, насколько она глупа.

— Не поймут, — холодно отрезал Линден; глаза его стали как кремень. — Провал равен смерти. Именно так мы и должны думать. Так что начинай думать правильно.

Краска ушла с лиц всех пятерых.

— Но, возможно, есть способ провернуть это, — сказал Линден уже более размеренно. — Обсудим. Подумаем. Решение должно найтись.

С этими словами элитные дворфийские бойцы собрались в тесный круг под деревьями. Лица у них были напряжёнными, пока они обменивались идеями и отчаянно искали путь выполнить миссию, не выкопав себе могилу. Любые безрассудные планы с самоубийственной атакой тут же отвергались. Румалус, всё ещё цеплявшийся за сомнения, снова предложил просто доложить, что Мими умерла, но и это отвергли. Ложь не сработает. Канцлер узнает. Он всегда узнавал.

Тогда один из бойцов осторожно поднял руку.

— А что, если гоблины внутри действительно помогли госпоже Мими? Если так… разве они не могут хотя бы в какой-то мере мирно отнестись и к нам? — тихо и задумчиво сказал он, словно пытался удержать надежду в равновесии с тяжестью их мрачной реальности.

Все взгляды обратились к нему, и он изложил замысел. Если эти гоблины зашли так далеко, что защитили Мими, они могли принять и других, особенно если те не представляли угрозы. Разумеется, раскрывать, что они убийцы, было нельзя. Это стало бы самоубийством. Вместо этого они выдадут себя за рыцарей, отправленных спасти её. Для убедительности можно подделать ранения. Если сыграть достаточно хорошо, их, возможно, пустят внутрь.

К счастью, членов королевских специальных сил обучали нескольким языкам. Из пятерых здесь не все говорили свободно, но один — Линден — владел гоблинским достаточно хорошо, чтобы провести убедительный разговор. Этого хватало. Оказавшись внутри, они дождутся подходящего момента, устранят Мими, заберут её магицит и уйдут.

— А если гоблины убивают дворфов на месте? — мрачно спросил один из них. — Такое вполне возможно. Это может быть самоубийством.

— Придётся принять определённый уровень риска, — сказал другой. — Нас для этого и готовили. Если что-то пойдёт не так, мы способны отступить. А если они враждебны к дворфам, значит, Мими, скорее всего, уже мертва. Это тоже ценные сведения.

Линден сузил глаза.

— Доказать мы этого не сможем. Даже если их враждебность намекнёт, что её убили, одной догадки мало. Прежде чем возвращаться, мы должны быть абсолютно уверены в её смерти.

— Я понимаю, — ответил боец. — Но как минимум нам нужно подтвердить, там ли она. Если всё развалится, будем импровизировать на месте.

Линден замолчал, обдумывая стратегию. Она ему не нравилась. Слишком много неизвестного. Слишком много способов провалиться. Но правда состояла в том, что лучшего плана у него не было.

Этот план не был безупречным. Но он хотя бы существовал.

— Хорошо, — наконец сказал он твёрдо. — Так и сделаем.

И с этого момента миссия сменилась: с казни — на проникновение.

— Если мы появимся с раненым, это может вызвать сочувствие и провести нас через ворота, — предложил один из бойцов ровным голосом, — но минус очевиден: если гоблины окажутся враждебны, отступать будет труднее.

— Иными словами, — сказал Линден, скрестив руки на груди, — тот, кто сыграет раненого, должен быть готов стать приманкой.

— Желательно кто-то достаточно быстрый, чтобы сбежать даже с раной, — добавил другой.

Повисла короткая тишина. Потом…

— То есть я, да? — пробормотал Румалус; плечи у него опали, и он тихо вздохнул, уже жалея, куда зашёл разговор. Среди пятерых он, вне всякого сомнения, был самым быстрым. Даже по меркам специальных сил его скорость была исключительной — на целую ступень выше остальных. Теперь этот дар превращал его в мишень.

Разумеется, ему это не нравилось.

Он и так сомневался в миссии. Колебался. Жалел. А теперь его просили сыграть роль, в которой легче всего погибнуть. Он всегда знал, что солдат специальных сил не умрёт мирно, но это? Это казалось особенно жестоким.

И всё же… приказ есть приказ.

— Румалус, — спокойно сказал Линден. — Рану получишь ты.

— Понял, — тихо ответил Румалус, стиснув челюсти и проглотив возражения, пряча страх за солдатской маской покорности. Он отчаянно хотел сказать «нет». Но удержался, выбрав вместо этого вынужденное самообладание.

— Рана должна быть убедительной, — продолжил Линден. — Слишком лёгкая — и внутри они заподозрят ловушку. Слишком глубокая — и ты истечёшь кровью, прежде чем мы сможем двигаться. Бить будем по животу, чисто. Не по ногам. Подвижность тебе понадобится.

— Оставьте это мне, — сказал один из остальных и уже вытащил нож.

Дворфов специальных сил обучали не только убийствам и проникновению, но также пыткам и полевой медицине. Они знали, насколько глубоко можно резать, сколько крови выпустить и какую боль дворф способен перенести, не сорвав миссию.

Клинок полоснул Румалуса по нижней части живота. Из раны тут же потекла кровь. Рана была достаточно глубокой, чтобы убедить любого наблюдателя, но не смертельной.

Однако от такой раны большинство корчилось бы в агонии, а то и потеряло сознание от шока. Румалус же лишь скривился. Бровь у него дёрнулась, дыхание сбилось, но он не вскрикнул. Его обучили терпеть куда худшее. Сопротивляться боли. Не ломаться на допросе или под пытками. Как у каждого элитного бойца этого отряда, его выносливость к боли была неестественной.

— Хорошо, — тихо сказал Линден. — Выдвигаемся.

Не сказав больше ни слова, группа начала приближаться к укреплённым воротам.

----------

Глава 08

После ухода Беламуса Бересдралом управлял не один-единственный правитель. Вместо этого главы каждой расы выбрали совместное управление. Верховной власти не было — лишь хрупкое равновесие голосов и взглядов. От гоблинов говорил Уго, от орков — Балбора, от альраун — Элленси, от импов — Лилли, а от легионных муравьёв — Медина. Эти пятеро составляли ядро совета и принимали решения через постоянные переговоры и споры.

Сегодня ничего не изменилось. Совет сидел в привычном кругу и обсуждал расширение города. Уго, как всегда резкий и жаждущий действовать первым, наклонился вперёд, скрестив руки на груди, и выразил недовольство на гоблинском — общем языке их группы.

— Слушайте, я просто говорю. Надо начать вырубать часть леса. Немного расширить город. Если Беламус вернётся, а мы тут ни черта не сделали, будем выглядеть кучкой ленивых слизней.

Элленси, спокойная и рассудительная как всегда, не была убеждена. Её похожие на лозы волосы едва мерцали в пятнистом свете, когда она ответила:

— А если мы начнём действовать без должного плана, то рискуем вызвать куда худшие последствия. Непредвиденные.

Уго с ворчанием отмахнулся.

— Какие последствия? Это просто вырубка. Мы тут не демонов призываем и не древние руины раскапываем. Несколько деревьев нас не укусят.

Лилли тихонько хихикнула, но Медина ничего не сказала — только задумчиво щёлкнула жвалами. Даже Балбора, грубоватый и обычно неохотно вмешивавшийся во всё, что пахло политикой, уже начал согласно кивать. Казалось, совет вот-вот одобрит предложение Уго, когда по залу разнёсся испуганный крик.

— Чрезвычайное происшествие! Дворфы вернулись!

Внутрь ворвался гоблин-разведчик — запыхавшийся, с распахнутыми от ужаса глазами. Все замерли.

— Дворфы? — прогрохотал Балбора, уже поднимаясь на ноги.

— Ты имеешь в виду ту же расу, что и Мими? — спросила Элленси, нахмурившись. — Разве она не говорила, что бежала от них?

— Именно, — резко сказала Лилли. — Тогда почему новые дворфы появились сейчас? Что-то не сходится.

Разведчик быстро закивал, с трудом выговаривая слова.

— Их пятеро, мужчины. Все одеты в чёрное. Один выглядел раненым, сказал, что они в беде и им нужно укрытие.

— Погоди. Сказал? — Балбора сузил глаза. — Какого чёрта ты их понял? Они же дворфы.

— А? Если так подумать, они ведь говорили на гоблинском, да? — сказал разведчик; память возвращалась к нему, и лоб его сморщился. — Странно… наверное, в дворфийском королевстве тоже пользуются гоблинским?

Остальные переглянулись. Такого нельзя было назвать невозможным — в этих местах гоблинский уже стал чем-то вроде общего языка, — но всё равно услышать его от дворфов было неожиданно.

— И что нам делать? — спросила Лилли; голос её стал тише, в нём появилась неуверенность. — То есть, если один из них ранен… разве правильно просто выгнать их? Это же как-то бессердечно, не думаете?

Балбора неохотно фыркнул в знак согласия.

— Даже если именно они гнались за Мими, её здесь больше нет. Если они пришли за ней, то уже потеряли причину оставаться. Угрозы нет.

Элленси кивнула; выражение её лица смягчилось.

— Тогда у нас нет причины отказывать им. По крайней мере пока они ничего не начнут.

Решение приняли быстро. Раз никто не высказал новых возражений, совет согласился открыть ворота. Какие бы мотивы ни были у дворфов, прогонять раненых путников — особенно когда явной опасности не было, — казалось неправильным. И потому, настороженно глядя, но не закрывая сердца, они впустили чужаков в Бересдрал.

----------

Глава 09

Дворфийские специальные силы добрались до ворот и объяснили гоблинам-стражникам своё положение, говоря на беглом гоблинском. Стражники явно не ожидали увидеть именно дворфов, и глаза у них расширились от удивления. Но, надо отдать им должное, они не натянули луки и не подняли оружие. Вместо этого один велел группе ждать и убежал — вероятно, сообщить тем, кто здесь отвечал за решения.

Наблюдая за этим обменом, Линден ощутил осторожное облегчение. Неплохо. Если бы они собирались обращаться с нами как с врагами, не стали бы никому докладывать. Просто напали бы.

Прошло несколько минут. Затем ворота с глубоким скрипом начали открываться.

— Входите! — крикнул чей-то голос. — Мы обработаем раненого!

Да! Линден едва заметно сжал кулак у бедра в сдержанном жесте победы. Похоже, мы внутри.

Румалуса, всё ещё раненого, но в стабильном состоянии, поддерживали двое товарищей, и отряд вошёл в поселение. Снаружи высокие каменные стены никак не намекали на то, что скрывается внутри. Но стоило Линдену переступить порог и впервые увидеть город изнутри, как он застыл на месте.

Это… был не просто гоблинский лагерь.

Здания были чисто построены, ухожены и неожиданно продуманы. Улицы — упорядочены, а сами гоблины, которых он ожидал увидеть грязными и примитивными существами, были опрятно одеты и двигались с понятной целью. Их цивилизация, возможно, и не могла сравниться с дворфийским мастерством, но была куда выше того, что он себе представлял. Не дикие монстры, а люди. Рабочее общество.

На этом удивления не закончились. Следуя за гоблином-проводником глубже в город, Линден начал замечать и другие расы — те, которые, казалось бы, не должны были мирно сосуществовать с гоблинами. Мимо тяжело прошёл огромный орк, обменявшись кивками с группой импов. Женщина-альрауна ухаживала за клумбой возле здания, похожего на общий зал. А ещё страннее было то, что среди них спокойно шло громадное насекомоподобное существо — что-то вроде человекообразного муравья, — совершенно не обеспокоенное соседями.

Линден не сдержался. Он повернулся к гоблину-провожатому и задал вопрос, который уже жёг ему грудь:

— Что… это за место?

Гоблин оглянулся с ухмылкой.

— Раньше была просто гоблинская деревня. Потом появился человек. Благодаря ему место выросло, приняло другие расы, и теперь это настоящий город. Шумный, мирный… неплохо, да?

Это сделал человек? Построил общину, где гоблины, орки и импы живут бок о бок?

Мысли Линдена понеслись вскачь. Он никогда не слышал ни о чём подобном. Дворфы редко вмешивались в дела внешнего мира, но как член отряда особого назначения он имел доступ к сведениям, которых большинство его сородичей никогда не видели. И это было новым. Беспрецедентным.

Если мы будем игнорировать такие места… мы можем оказаться не готовы, когда мир вокруг нас изменится. Нет… он уже изменился.

Даже для Линдена, одного из самых осведомлённых дворфов королевства, человека, которому доверяли знания о внешнем мире, увиденное здесь выходило за пределы веры. Он слышал слухи, читал донесения, даже изучал записи древних форпостов, но ни разу не встречал ничего подобного: процветающее поселение множества рас, выросшее из гоблинской деревни.

И всё же изумление не помогло бы ему найти ту, кого он искал. Двигаясь по улицам, он острым взглядом просматривал толпу, выискивая хоть какой-нибудь след Мими. Но как бы внимательно он ни смотрел, её нигде не было.

В конце концов группу провели в большое здание, где Румалуса сразу уложили и начали лечить. Гоблин-целитель работал быстро, с привычной ловкостью накладывая мази и повязки.

— Похоже, рана была не так глубока, как мы опасались, — пробормотал гоблин на гоблинском. — Выживет.

Бойцы специальных сил склонили головы в благодарности. Чего бы они ни ожидали от этого странного города, доброта не входила в число первых предположений.

И тут, когда напряжение уже начало спадать, сбоку прозвучал спокойный, изящный голос. В комнату вошла альрауна; её выражение было любопытным, но не враждебным.

— Похоже, вы дворфы, — сказала она. — Могу я спросить, почему вас нашли без сил у ворот Бересдрала?

Взгляд Линдена заострился. Вот оно. Шанс узнать, что им известно.

— На самом деле мы искали одну дворфийскую женщину… — осторожно начал он.

— Мими, вы о ней? — спросила альрауна, склонив голову так, словно ответ с самого начала был очевиден.

Имя сорвалось с губ альрауны раньше, чем Линден успел закончить фразу. Его самообладание дало трещину.

— Вы её знаете?! — вырвалось у него; он не сумел сдержать прилив облегчения и неверия. Голос прозвучал громче, чем он рассчитывал, грубо от срочности. После всей неопределённости, после всех поисков это было подтверждением. Она была здесь. Они нашли нужное место.

Значит, правда. Госпожа Мими добралась до этого города живой. И, судя по их реакции на нас, они ещё и помогли ей.

Линден быстро взял себя в руки и стал подбирать следующие слова с предельной осторожностью. Если сыграть правильно, они могли узнать, куда она ушла и в безопасности ли она.

— Мими, которой вы помогли, не обычная дворфийка. Она наша принцесса. Мы — рыцари, поклявшиеся ей служить, и мы прочёсываем лес с тех пор, как она пропала.

Альрауна слегка наклонила голову, словно обдумывая вес этого откровения. Но, к удивлению Линдена, подозрительности в ней не появилось. Скорее наоборот, она приняла рассказ без сопротивления.

— Понимаю… это многое объясняет, — пробормотала альрауна; её лиственные ресницы опустились, пока она тихо и с пониманием обдумывала его слова.

— Тогда где она сейчас? — спросил Линден, стараясь убрать из голоса резкую срочность.

— Её здесь нет, — ровно ответила альрауна. — Но я могу сказать, что она в безопасности.

— Её здесь нет? — повторил Линден; голос сорвался, словно эти слова выбили из него воздух. Они ударили как молот, и Линден почувствовал, будто земля уходит из-под ног. Нет здесь? Но куда ещё она могла пойти? Он представлял себе радостную встречу, ответы, ясность. Вместо этого неопределённость вернулась — теперь ещё тяжелее, потому что на мгновение уже отступила.

— Вы знаете, куда она отправилась? — спросил Линден; голос его был тихим, но настойчивым.

— Точное место мне не сообщили, — мягко ответила альрауна, но в её словах не оставалось места для сомнений. — Я понимаю, что вы переживаете из-за невозможности увидеть её, но люди, которые путешествуют с ней… они очень сильны. Мими точно не причинят вреда. Вам не о чем беспокоиться.

Успокоения в этом было мало. Одна только сила не гарантировала её безопасности; более того, она всё усложняла. Если сопровождающие действительно так сильны, это означало, что выживание Мими куда вероятнее… но, если они её найдут, устранить её будет гораздо труднее.

Линден почувствовал, как стены словно смыкаются вокруг него. Лёгким это не будет.

Он продолжил давить, надеясь выцепить хоть что-нибудь полезное.

— Почему она вообще ушла?

— Думаю, чтобы… снять проклятие? Нет, подождите… не снять. Доказать, что это вовсе не проклятие. Что на самом деле это благословение.

— Благословение? — эхом повторил Линден, стараясь удержать голос ровным. — Вы говорите, она ушла, чтобы доказать: то, что мы называли проклятием… на самом деле было благословением?

Альрауна кивнула — без злобы.

— Верно. Насколько я слышала, из-за этого её едва не казнили. Если проклятие было ложью, это несправедливость. Наверняка и вы считаете, что она не была проклята; ведь вы проделали такой путь, чтобы найти её.

— Д-да, — ответил Линден, заставляя голос дрогнуть от чувства. — То, что сделало королевство… непростительно.

Он произнёс фразу с тщательно выверенной дрожью — достаточно, чтобы звучать искренне, но не выдать себя. Если альрауна заподозрила ложь, она этого не показала.

Когда разговор закончился, Линден повернулся к своему отряду — никто из них не понимал гоблинского — и передал всё на дворфийском, тихо и отрывисто. Один за другим их лица ожесточились.

— Возможно, она лжёт? — спросил один, нахмурившись.

— Не исключено… — осторожно ответил Линден. — Но если она лжёт, значит, она нам не доверяет. А если так, выбить правду из неё или кого-то ещё здесь будет непросто. И всё же она сообщила довольно много подробностей. Чутьё подсказывает, что она была честна.

Другой дворф подался вперёд.

— Эта история с «благословением, а не проклятием»… может помочь понять, куда она пошла?

— Может, но зацепка слабая, — пробормотал Линден, скрестив руки. — Если её цель — доказать, что это благословение, рано или поздно она вернётся в Кристию; этого не избежать. Но доказательство, которое ей нужно? Искать его она может где угодно. Нет никакой гарантии, что она осталась в королевстве.

Группа замолчала; тяжесть ситуации осела на них.

После долгой паузы Линден выпрямился и сказал с тихой решимостью:

— Пока у нас только один путь. Мы покинем город, возьмём её след и выследим её. Другого варианта нет.

Они ещё раз поблагодарили альрауну и ушли; Линден заверил её, что хотя бы пока доверится известию о безопасности госпожи Мими. Когда она предложила им задержаться в городе ещё немного — на случай, если Мими вернётся, — Линден вежливо отказался. Не было никаких гарантий, что она вообще вернётся сюда. Если ей удастся собрать доказательства, она с высокой вероятностью отправится прямо в Кристию, чтобы очистить своё имя.

Ждать было нельзя.

Ворота закрылись за ними низким гулом камня и железа. Снаружи над группой повисла тишина. Потом за спиной Линдена нерешительно заговорил Румалус — голос его был тихим и тревожным.

— Капитан… если правда, что госпожа Мими ушла из города, чтобы доказать, что её проклятие — благословение… тогда разве это не значит, что она с самого начала не была проклята?

Линден не обернулся. Когда он ответил, голос его был холодной сталью.

— Не продолжай эту мысль, — резко сказал Линден, даже не повернувшись к нему. Голос звучал коротко, властно и непреклонно. — Не нам задавать вопросы.

— Но… — начал Румалус; голос его дрогнул, а в глазах боролись неуверенность и вина.

— Наш долг не в том, чтобы решать, что правильно, а что нет, — перебил Линден, чеканя каждое слово окончательно и намеренно. — Нам дали задание. Мы доводим его до конца. И ничего больше.

Эти слова отрезали любой спор прежде, чем тот успел оформиться. Румалус опустил взгляд; челюсть его напряглась, пока он сдерживал оставшиеся сомнения. Он знал, что лучше не возражать.

Не говоря больше ни слова, отряд разошёлся вдоль внешней стороны ворот. Вскоре они обнаружили следы: слабые потёртости в земле, сломанные стебли травы, узнаваемые отпечатки недавнего пути. След был старым, но не потерянным. Не оглядываясь, Линден махнул вперёд.

— Идём. Мы пойдём по её следу, куда бы он ни вёл.

Так дворфийские специальные силы исчезли в лесу; их миссия была ещё далека от завершения.

----------

Глава 10

Под руководством Грегальда Беламус и его спутники продвигались через неровные, дикие земли, постепенно приближаясь к далёкому убежищу Гагагамура. С тех пор как они покинули архив, прошло уже больше полутора суток, но до цели всё ещё было далеко. По одной только удалённости и безлюдности их пути Беламус понимал, почему убежище построили так глубоко в глуши. Тот, кто его проектировал, явно хотел, чтобы место оставалось скрытым и труднодоступным даже для тех, кто знал, что ищет.

По дороге на них несколько раз нападали монстры, что было неудивительно для такой необузданной местности. Твари в этих краях были куда опаснее тех, что бродили возле Бересдрала: выносливее и агрессивнее. Но для Беламуса и его группы они были не более чем разминкой. При нынешней силе даже самые свирепые звери не представляли для них серьёзной угрозы.

Сначала Грегальд был ошеломлён, видя, как легко они расправляются с врагами.

— Не думал, что вы настолько сильны, — пробормотал он, не в силах скрыть изумление.

Мими тем временем расплылась в самодовольной улыбке.

— Я же говорила? Беламус и остальные правда очень сильные.

Когда день начал клониться к вечеру, группа продолжала идти до самой ночи и лишь потом остановилась на отдых. Ни постоялых дворов, ни городов вокруг не было на многие мили, так что пришлось устраиваться лагерем. Впрочем, и на этот раз слово «лагерь» подходило слабо. Благодаря магии Беламуса на стоянке уже стояло полноценное укрытие: прочные стены, крыша и даже уютное внутреннее пространство. Конечно, это был не особняк, но всё же несравнимо лучше сна под открытым небом.

Грегальд молча смотрел на него с благоговейным изумлением.

— Магия всё-таки невероятная штука…

Руген, вечный скептик, сложил руки на груди и нахмурился, глядя на созданное заклинанием строение.

— Я всегда считал, что техники человеку достаточно. Думал, магия — всего лишь подпорка для ленивых. Но, может, я ошибался…

Два дворфа, обычно такие уверенные в силе инженерного искусства, не могли не впечатлиться. Одно дело — слышать рассказы о магии. И совсем другое — увидеть, как она на твоих глазах меняет мир.

Когда остальные устроились на ночь, Беламус сел возле магического очага, и мысли его обратились внутрь. Он посмотрел на дворфов.

— Есть кое-что, о чём я давно думаю. Почему ваш народ не может пользоваться магией? Полурослики владели ею без всяких проблем. Если у дворфов с ними общие предки… разве это не должно быть возможно?

Вопрос был искренним, не обвинением. Он хорошо помнил те встречи: полурослики уверенно и умело пользовались магией. Если дворфы действительно происходили от той же линии, их неспособность к магии не вполне сходилась. По крайней мере это не должно было быть невозможным. За этой историей скрывалось что-то ещё — причина, потерянная во времени или спрятанная в истории.

— Откуда ты вообще знаешь, что полурослики умели пользоваться магией? — Руген прищурился, и под густыми бровями мелькнуло подозрение. — Сколько моих книг ты успел прочитать в архиве?

В его голосе не было злости — скорее неподдельный интерес и, возможно, лёгкая тревога.

— Справедливости ради, — продолжил он, поглаживая бороду, — в старых записях действительно говорится, что полурослики пользовались магией. Но дворфы… мы пошли совсем другим путём развития. У нас никогда не возникло культуры, построенной вокруг магии. Мы живём под землёй, отрезанные от поверхности и других рас, и особой причины для этого у нас не было. Да и, честно говоря, большинство дворфов похожи на меня: мы считаем, что при достаточном уровне инженерии магия просто не нужна.

Руген снова взглянул на созданное заклинанием укрытие, и голос его стал мягче.

— Хотя… если бы дворфы могли пользоваться магией так, как вы, трудно даже представить, насколько дальше могло бы зайти наше общество, — признал он и скрестил руки, словно защищая собственную гордость, хотя в голос уже прокрадывалось восхищение.

Беламус медленно кивнул, принимая эту логику.

— Понимаю. Жизнь в изоляции под землёй действительно должна была сильно ограничить влияние других культур.

Это звучало правдоподобно. Культурное расхождение могло объяснить отсутствие магических традиций, даже если сама возможность когда-то существовала.

Мими склонила голову набок.

— Подожди, то есть… дворфы не могут пользоваться магией потому, что их никто не учил?

Эта мысль на мгновение повисла в воздухе.

— Трудно сказать, — ответил Руген. — Насколько я слышал, даже среди людей есть те, кто одарён в магии, и те, кто вообще не может ею пользоваться. Если один дворф не способен к магии, это ещё не значит, что не способны все. Но и доказать это так просто нельзя.

— Значит, всё ещё загадка… — Мими улыбнулась; в глазах у неё сверкнуло озорство. — Эй, Беламус, научишь меня пользоваться магией?

Он моргнул, немного удивлённый внезапной просьбой.

— Я не против… но не сейчас. Давай подождём, пока разберёмся с убежищем и благополучно вернёмся.

— Хорошо! — Она решительно кивнула. — Но ты обещаешь?

— Обещаю, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Солнце скрылось за горизонтом, тени растянулись по лесной земле, и группа начала готовить вечернюю еду. Беламус только собирался привести в порядок мысли перед ночью, когда что-то — жутковатый укол на самом краю сознания — заставило его замереть.

Опять это чувство. Будто глаза в темноте. Наблюдают.

Делароза заметила, как изменилось его лицо, и подошла ближе; на её лице проступила тревога.

— Что случилось?

Ощущение исчезло так же быстро, как появилось, словно шёпот, унесённый ветром.

— Ничего, — ответил Беламус, хотя между бровями у него осталась едва заметная складка.

После этого они ели молча, затем легли спать, а на рассвете снова отправились в путь. Но даже когда утреннее солнце залило деревья золотым светом, Беламус не мог избавиться от беспокойства, грызущего край его мыслей.

Неужели мне правда показалось? — думал он, скользя взглядом по горизонту. Инстинкты редко его подводили. И Беламус не был человеком, который принял бы ветерок за хищника.

Если то присутствие, которое я почувствовал ночью, не было воображением… значит, кто-то сумел коснуться меня взглядом всего на секунду. Не больше вспышки. Такая точность не бывает случайной.

Хороши. Опытные. Профессионалы.

Может, это одни из тех дворфийских убийц, о которых я слышал…

Беламус тщательно взвесил ситуацию. Если прошлой ночью кто-то действительно наблюдал за ним и всё ещё идёт по их следу, это могло стать серьёзной проблемой. Лучше всего было бы действовать быстро, но, не зная точного местоположения наблюдателя, он фактически хватался за тени.

И всё же… может, есть другой способ.

Что, если выманить их?

В голове начал складываться план. Если кто-то следил за группой, он ждал, когда появится слабое место. Беламус подозревал, что целью, скорее всего, была Мими. Это было логично. Она сильна, но эмоционально открыта — пожалуй, менее насторожена, чем остальные. Однако вокруг неё было слишком много союзников, и враг не мог действовать, не рискуя себя раскрыть. Это говорило Беламусу главное: они осторожны, расчётливы. Не из тех, кто бросается бездумно.

Чтобы вытащить такого противника наружу, нужна была изоляция.

Если кто-то один отделится от группы — один, уязвимый, — этого может хватить, чтобы наблюдатель решился на удар. А когда его прикрытие сорвётся, можно будет вытянуть наружу и остальную сеть врага. Одинокую фигуру атакуют, захватят и допросят. Заставят рассказать, куда направились Мими и остальные, кто среди них сильнейшие бойцы и какой защиты ждать. С такими сведениями устроить засаду и завершить начатое будет уже нетрудно.

Разумеется, приманкой должен был стать сам Беламус.

Только он был достаточно подготовлен, чтобы пережить риск, и только он мог взять столкновение под контроль, если всё пойдёт не так. Но оставались осложнения. Враг не был импульсивным. Было вполне возможно, что он вообще проигнорирует приманку и ударит по Мими, как только Беламус исчезнет из виду.

Этого он допустить не мог. Но… Делароза тоже заметно усилилась. Её владение заклинаниями достигло высокого уровня — более чем достаточного, чтобы построить прочные магические барьеры и защитить остальных в его отсутствие. Даже если случится худшее, она, скорее всего, сумеет выиграть достаточно времени, чтобы Беламус вернулся и переломил ситуацию.

Всегда есть шанс, что это не сработает, — признал он про себя. — Но даже тогда серьёзного минуса нет. Попытаться всё равно стоит.

Он принял решение.

Беламус решил не рассказывать остальным подробности плана. Если они будут знать, кто-нибудь может выдать всё взглядом или словом, пусть и невинным. А если враг наблюдает, любое нарушение естественного поведения насторожит его. Нет… это Беламус должен был сделать один.

— Кажется, я кое-что оставил на прошлой стоянке, — небрежно сказал Беламус, уже поднимаясь. — Вернусь и заберу. Подождите здесь.

— Ты что-то забыл? Я пойду с тобой, — предложила Мими и уже начала вставать.

— Не нужно. Я справлюсь один, — ответил он спокойно, но твёрдо. — Делароза, на всякий случай поставь барьер, пока меня не будет.

— Сейчас! — бодро отозвалась она.

— Постой, погоди. Идти одному слишком опасно, — возразил Грегальд, шагнув вперёд с нахмуренным лицом. — А если это ловушка?

— Всё будет в порядке, — заверил его Беламус. — Это недалеко, и всем идти незачем. Ошибся я, значит, я и исправлю. Не хочу беспокоить остальных из-за такой мелочи.

Грегальд помедлил. Он не был убеждён, но прекрасно знал, насколько силён Беламус. После короткого молчания он цыкнул.

— Чёрт… ладно. Но не теряй бдительности.

Беламус едва заметно кивнул, повернулся и пошёл — размеренным шагом, с чувствами, натянутыми до предела. Он направился к прежней стоянке, где создал временное укрытие. Но думал он не о том, чтобы что-то найти; всё его внимание было в ветре, ветвях, земле под сапогами и каждом сдвиге звука, каждом едва уловимом движении вокруг.

Если они всё-таки ударят по Мими… я должен узнать сразу.

И тут — вот оно. Звук, далёкий, но отчётливый. Может быть, шаг. Что-то двигалось в подлеске. И приближалось.

Он замедлил ход и встал в защитную стойку, коротким заклинанием вызвав вокруг себя мерцающий магический барьер. Монстр это или что-то хуже — он будет готов.

Внезапно они появились.

Пятеро дворфов в тёмной, неприметной одежде вышли из теней и молчаливо, с точной выучкой, разошлись вокруг него. Их присутствие невозможно было спутать ни с чем: это были убийцы. Те самые, о которых предупреждала Мими.

Беламус с первого взгляда понял: перед ним не простые головорезы. Они двигались как хищники — терпеливо и натренированно. Каждый держал по ножу в обеих руках, но, как он и предполагал, огнестрела у них не было. Дворфы не хотели поднять тревогу и привлечь остальных. Скрытность была главным условием.

Один из них рванулся вперёд без предупреждения — быстро, куда быстрее, чем большинство ожидало бы от дворфа. Через мгновение остальные последовали за ним, сходясь в смертельно синхронной атаке. Манёвр был отрепетирован: подавить даже умелого противника одной лишь точностью времени и углов.

На ком-нибудь другом это могло бы сработать.

Беламус даже не дрогнул. Окружавший его магический барьер вспыхнул, принимая град клинков на кристальную силу. Искры плясали по мерцающей стене света, и каждый удар был отражён безупречно. Ни один клинок его не достал.

Убийцы допустили ошибку. Маленькую — всего лишь трещину в построении, — но Беламус её увидел, и этого хватило. Он выпустил Световую стрелу не в сердце и не в голову, а ниже — прямо по ногам. Он не собирался убивать. Если эти люди охотились за Мими, значит, кто-то их послал, а Беламусу были нужны ответы, не трупы.

Светящийся снаряд ударил одного из дворфов точно в бедро, и тот с глухим стоном рухнул. В тот же миг остальные бросились прочь. Без колебаний. Без драматичных криков мести. Чистое, отработанное отступление. Беламус смотрел, как они исчезают в линии деревьев, и губы его сжались.

Они уже делали это раньше.

Это были не безрассудные громилы, а подготовленные, опытные и достаточно прагматичные бойцы, чтобы бросить павшего товарища в ту же секунду, когда ход сражения изменился. Но такое рождалось не только из жестокости. Такое рождалось из доверия. Доверия к тому, что оставленный не заговорит. Беламус нахмурился; мысль была неприятной. Их, вероятно, приучили сопротивляться пыткам.

Он ненавидел, куда дальше пошли его мысли. К войне. К другой жизни, к другому имени. К временам, когда он сам делал вещи — допросы, методы, о которых предпочёл бы никогда не вспоминать. Он всё ещё мог бы, если позволил бы себе. Крики, кровь, пустой взгляд молчания после. Он не хотел возвращаться к этому. Не мог. Не теперь.

Но он не мог и отпустить их, ничего не узнав о том, кто стоит за нападением. Если он не выведет на свет остальных дворфов, которые идут за ними, то никогда не найдёт убежище Гагагамура. А без этого нельзя будет гарантировать безопасность Мими. Грегальд уж точно не потерпит, чтобы враги подошли к их базе так близко. Как бы Беламус к этому ни относился, молчанием всё закончиться не могло.

Он подошёл к поверженному дворфу и создал светящуюся Магическую нить, которая туго обвилась вокруг его конечностей. Рана на ноге была глубокой, кровь сочилась в траву, но дворф не выказывал боли. Лицо его оставалось нечитаемым — спокойным, почти отстранённым. Беламус сузил глаза. Такое самообладание не было естественным. Оно было выученным. Вбитым тренировкой.

— Вы охотитесь за Мими, верно?

Дворф молчал. Просто смотрел в ответ, не моргая.

Беламус изучал его ещё миг, затем начал засыпать его вопросами один за другим:

— Куда они убежали? Это были все твои союзники или есть ещё? Сколько вас всего? Кто отдаёт приказы? Где сейчас ваш командир? Есть ли в вашей группе кто-то, кого мне особенно стоит опасаться? Каким оружием они пользуются? Какой стиль боя предпочитают?

По-прежнему ничего. Ни слова. Ни проблеска эмоции. Беламус медленно выдохнул и поднял руку.

Вторая Световая стрела затрещала, возникнув в воздухе, и с тонким пронзительным свистом пролетела рядом с лицом дворфа. Она разминулась на считанные сантиметры, но и не должна была попасть.

— Если не начнёшь говорить, ты не проживёшь достаточно долго, чтобы снова встретиться с союзниками, — холодно сказал Беламус; его голос был острым, как вынутая из ножен сталь, и таким же безжалостным. Беламус оставил угрозу висеть в воздухе, как последний удар колокола. Это было ясное предупреждение — намёк на казнь, — но дворф не дрогнул. Ни движения брови, ни малейшего признака страха.

Хорош. Слишком хорош, — мрачно подумал Беламус. — Даже пытка может его не сломать.

Этот человек был не просто обучен — он был закалён. Каждая его черта кричала о дисциплине. И хуже того: если ему дать хоть крошечную возможность, он может предпочесть смерть плену. Ядовитая капсула. Спрятанный клинок. Заклинание, срабатывающее от кодового слова… Беламус видел всё это прежде.

Он не собирался так рисковать.

Он сплёл ещё несколько Магических нитей, усилив путы так, что дворф не мог даже дрогнуть. Затем изменил свойства заклинания, наполнив нити левитацией. Убийца мягко оторвался от земли и повис, как марионетка с натянутыми струнами. В таком состоянии у него не осталось шанса ни сбежать, ни убить себя.

Беламус оставался настороже и, двигаясь, в любой момент ожидал засады. Остальные убийцы могли скрыться, но это не означало, что они не вернутся с подкреплением или не попытаются снова ударить из теней. Он держал чувства острыми, просматривая местность, пока возвращался к остальным, а связанный дворф плыл рядом с ним в воздухе.

Он ещё не прошёл и половины поляны, когда раздался знакомый голос.

— А, Беламус, ты вернулся… погодите, что это?! — Глаза Деларозы расширились, когда она увидела висящего пленника. Она отступила на шаг — скорее от чистого изумления, чем от страха.

— Как я и подозревал, — спокойно сказал Беламус, — за нами следили. Было ещё четверо, но они ушли.

— Подозревал? Постой, ты же сказал, что возвращаешься за забытой вещью! — голос Грегальда хлестнул, как плеть: в нём смешались потрясение и возмущение.

Беламус пожал плечами, совершенно невозмутимый.

— Так и было. А ещё я подтвердил, что нас выслеживают. Неплохо получилось, не думаете?

— Ты безумен, — пробормотала Мими себе под нос, где-то между восхищением и раздражением. — Хотя ты — это ты, так что, наверное, это уже даже безрассудством не считается.

Лиза шагнула вперёд, нахмурившись от тревоги.

— И всё же… господин Беламус, вы могли хотя бы предупредить нас. А если бы с вами что-то случилось?

— Если бы я что-то сказал, они могли бы понять, что мы их раскрыли, — ровно ответил Беламус. — Тогда мы бы вообще никого не поймали. А так у нас есть пленник. Я бы сказал, это лучший возможный исход.

Лиза прикусила губу, но спорить дальше не стала. Остальные обменялись взглядами: одни были впечатлены, другие обеспокоены, но никто не мог отрицать результат. Беламус ушёл в опасность один, а вернулся не просто живым — он привёл с собой захваченного убийцу.

— Значит, этот — один из убийц? — спросил Грегальд, мрачно разглядывая парящего дворфа. — Удалось что-нибудь из него вытянуть?

— Пока нет, — ответил Беламус, скрестив руки. — Немного припугнул. Он даже не моргнул.

Грегальд медленно выдохнул, не удивившись.

— Похоже на правду. Поставил бы на то, что он из Королевской гвардии дворфов, из их элитных подразделений. Их обучают молчать даже под пытками.

Беламус тихо кивнул.

— Я так и решил.

Он снова посмотрел на пленника, и мысли уже двигались дальше. Если тот не заговорит, что тогда? Очевидно, как заложник он не представлял ценности: союзники бросили его без колебаний. Но это не означало, что он бесполезен. Люди меняются. Мгновение слабости, потеря бдительности, рассчитанный риск… невозможным это не было. А пока дворф связан и подвешен, опасность побега была минимальна.

— Мы оставим его, — решительно сказал Беламус. — Есть шанс, что он всё же сломается. В таком состоянии он нас не обременит. И никуда не денется.

Никто не возразил.

— Но остальные всё ещё могут следовать за нами, — продолжил Беламус, обводя взглядом лес. — Если мы двинемся сейчас, они могут проследить нас до самого убежища Гагагамура. Рано или поздно придётся их перехватить.

Делароза нахмурилась.

— Думаешь, мы сможем сделать это быстро?

Беламус помедлил.

— Честно? Скорее всего, нет. Они профессионалы. А после сегодняшнего станут ещё осторожнее.

Грегальд не дрогнул.

— Ничего. Мои приказы ясны: если мы найдём кого-то вроде госпожи Мими — одной из Благословенных, — мы должны немедленно доставить её к нам. Без задержек.

Беламус приподнял бровь.

— Даже если это раскроет вашу базу врагу?

Грегальд встретил его взгляд без колебаний.

— Да. Настолько всё срочно.

Этот ответ заставил Беламуса задуматься. Для скрытой организации вроде Гагагамура раскрытие местоположения могло стать катастрофой. И то, что Грегальд был готов рискнуть этим, говорило о многом.

Они в отчаянии, — подумал Беламус. — Что-то вынуждает их торопиться.

И тогда части сложились. Бедствие… то самое, которое, как говорят, постигнет королевство Кристия, если Мими не защитить.

Если эта угроза реальна — а Беламус начинал верить, что так и есть, — то время было их самым ценным ресурсом.

Он посмотрел на остальных и твёрдо кивнул.

— Тогда выдвигаемся, — сказал он. — Будьте начеку. Мы уходим.

И они снова отправились в путь, не обращая внимания на невидимые глаза, которые, как они подозревали, всё ещё следили за ними из теней, ставя всё на скорость и надежду, что не прибудут слишком поздно.

----------

Глава 11

— Такого не должно было случиться… Я и представить не мог, что Румалуса захватят.

Голос Линдена был низким и мрачным. Он смотрел в темноту перед собой, и брови его были сведены от тревоги.

Остальные бойцы отряда особого назначения стояли рядом молча; лица у всех были такими же напряжёнными. Когда Румалус рухнул, получив тяжёлое ранение, они все в один миг приняли одно и то же решение: продолжать операцию уже невозможно. Отступление стало единственным вариантом.

— Никто не ожидал, что там появится кто-то настолько сильный, — пробормотал один из бойцов, всё ещё потрясённый.

— С такой мощью… даже все мы вместе могли бы не справиться, — горько добавил другой.

Они видели, как сражается Беламус, и это не оставило места иллюзиям. Победа была не просто маловероятной — она граничила с невозможным.

— Мы выполняем задания за счёт стратегии, а не грубой силы, — сказал третий, сдерживая напряжение в голосе. — Но он почти не оставляет лазеек.

Даже Линден, их командир, теперь не был уверен. Могли ли они ещё выполнить миссию? Или она провалилась в тот момент, когда в дело вмешался Беламус?

Но, каким бы грозным ни был Беламус, другое беспокоило Линдена ещё сильнее.

— Важнее другое… Румалус захвачен. Это проблема.

— Ещё бы, — сразу сказал один из членов отряда. — Его потеря уже сама по себе огромный удар по нашей боевой силе.

— Нет, — тихо сказал Линден. — Я не это имею в виду. Настоящая проблема в том, что он может заговорить.

Повисло ошеломлённое молчание.

— Он не станет, — наконец сказал один боец и покачал головой. — Он один из нас. Из Королевской гвардии. Даже если его будут пытать, он не сломается. Его к этому готовили.

— Я говорю не о пытках, — ответил Линден, сузив глаза. — Я о том, что он может сам решить заговорить. Добровольно.

Эти слова поразили их сильнее, чем кто-либо ожидал.

— Вы помните? — продолжил Линден. — Он был против приказа убить госпожу Мими. Он не говорил, что откажется выполнить его, но колебание было.

Он всё ещё видел это перед глазами: едва заметную паузу, вспышку дискомфорта в глазах Румалуса, когда речь зашла о жизни Мими.

— Возможно, — медленно сказал один солдат, — но всё же… предать нас? Это высшее преступление. Его казнят. И не только его — всю его семью сотрут с лица земли.

— Только если его поймают, — тихо сказал другой. — Если он убьёт нас, а потом инсценирует собственную смерть, никто ничего не узнает. Он может решить, что канцлер не станет наказывать семью павшего героя.

— Так это или нет, — пробормотал первый, — ставка слишком опасная.

Линден некоторое время молчал; челюсть его напряглась. Он ненавидел это. Сомнения. Неуверенность. Он не хотел верить, что Румалус когда-нибудь отвернётся от них. Но и отрицать увиденное он не мог.

— Есть реальный шанс, что он нас предаст, — наконец произнёс Линден; голос его был низким и тяжёлым, будто слова вытягивали из него силой.

И всё же Линден не был убеждён до конца. Возможно, они слишком много накручивали. Возможно, верность Румалуса была глубже его сомнений.

Если Румалус действительно переметнулся, велика вероятность, что он всё равно попытается вернуться — сделает вид, будто едва спасся живым, и наденет ту же спокойную, нечитаемую маску, что всегда. Линден понимал, насколько это вероятно. Румалус был умён. Сдержан. Он не вернётся в цепях — он вернётся с историей.

Если это случится, Линден уже принял решение.

Он зарубит его без колебаний.

Никаких сомнений. Никакого места чувствам. Если Румалус появится снова при подозрительных обстоятельствах, он умрёт от клинка Линдена. Такова цена предательства.

Так или иначе, положение становилось тяжелее с каждым часом. Линден повернулся к оставшимся людям; голос его был ровным, но тяжёлым.

— Наше положение нестабильно, — мрачно сказал он. — По правде говоря… я хотел бы запросить подкрепление у канцлера. Мы разделимся. Одна группа продолжит следить за противником. Другая вернётся и запросит помощь.

На споры времени не было. И права на ошибку — тоже.

Для связи он назначил одного из подчинённых, быстроногого бойца, способного за считанные секунды раствориться в местности. Сам же Линден снова слился с тенями и возобновил преследование Беламуса и девочки.

----------

Глава 12

— Вот оно, — объявил Грегальд и остановился посреди совершенно неприметного участка леса.

Мими моргнула и огляделась.

— Что — оно?

— Убежище здесь, — объяснил он, внимательно осматривая поляну опытным взглядом.

Для Мими это место ничем не отличалось от любой другой части леса: деревья, кустарник, неровная земля. Но Грегальд опустился на землю и почти прижался к лесной подстилке, а затем громко и отчётливо произнёс:

— Это я.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Потом из-под земли донёсся хриплый голос:

— Любимый металл нашего босса?

Грегальд не задумался ни на секунду.

— Железо. Слегка ржавое.

Наступила короткая пауза. За первым вопросом последовал второй, потом третий. На каждый Грегальд отвечал быстро и точно. Это был словесный замок, а ключ был у него.

Через мгновение после последнего обмена вопросом и ответом земля дрогнула с глухим механическим лязгом, и круглый пласт почвы отъехал в сторону, открывая широкий тёмный провал.

— О-открылось! — потрясённо воскликнула Делароза, широко распахнув глаза.

Вход явно создавали с предельной скрытностью: его замаскировали так искусно, что без знания изнутри обнаружить его было бы невозможно.

Из глубины тоннеля показался дворф. Коренастый, в броне, с суровым лицом. Стоило ему взглянуть на Беламуса и остальных, как выражение его лица сразу ожесточилось. Взгляд остановился на Грегальде; в нём смешались подозрение и предупреждение.

— Кто они? — низко и настороженно спросил дворф.

— Они помогли мне привести сюда госпожу Мими, — без колебаний ответил Грегальд. — Я за них ручаюсь. Они заслужили наше доверие; они даже поймали одного из убийц, охотившихся за ней.

Он указал на пленника, всё ещё висевшего в воздухе, удерживаемого сияющими нитями Магической нити.

Дворф проследил за его жестом и прищурился, разглядывая парящего пленника. Сначала он ничего не сказал, только смотрел. Между ними протянулась долгая тишина. Наконец дворф произнёс:

— Доложу главе. Ждите здесь.

Не добавив больше ни слова, он развернулся и исчез в темноте тоннеля.

Пока они ждали, Беламус подошёл к Грегальду ближе.

— У меня вопрос, — тихо и с любопытством сказал он. — Тот человек сейчас. Он из ваших? — Беламус покосился на закрывшийся вход в тоннель, куда ушёл дворф.

— Да, — кивнул Грегальд. — Это Дрю. Сегодня он на карауле. Мы дежурим по очереди, и, видимо, сейчас его смена.

Беламус прислушался к его тону, а затем задал более важный вопрос:

— Думаешь, ваша глава действительно пустит нас внутрь?

Грегальд ответил без промедления:

— Она мне доверяет. Думаю, разрешит. А когда увидит, насколько вы сильны… чёрт, я даже не удивлюсь, если обрадуется вашему появлению.

Это заверение, как бы буднично оно ни прозвучало, немного ослабило напряжение в груди Беламуса. По крайней мере, им не придётся стоять здесь бесконечно.

Их разговор прервался, когда из тоннеля снова появился Дрю. Он выбрался наружу, коротко кивнул, а затем резко перевёл взгляд на Грегальда.

— Глава сказала, что примет твоё слово, Грегальд, — произнёс он. — Но не забывай: я им до конца не доверяю.

В его голосе звучало предупреждение, и смягчать его он не собирался.

Получив разрешение главы, Беламус и остальные последовали за Грегальдом в скрытый вход. Пойманного убийцу они тоже взяли с собой: тот всё так же молча парил в воздухе, связанный сияющими нитями света.

Когда они спускались по извилистым подземным ходам, Дрю бросил через плечо вопросительный взгляд.

— Это тот убийца, которого вы поймали? — сухо спросил он, кивнув на парящего дворфа.

— Да, — ответил Грегальд. — Мы пытались что-нибудь из него вытянуть, но он держит рот на замке. Не похоже, что скоро сломается. Честно говоря, и как заложник он почти бесполезен.

— Значит, спрашивали не так, — сухо заметил Дрю. — Наша глава умеет вытягивать ответы из людей.

Грегальд тихо хмыкнул.

— Может быть. Но если этот парень и правда из высших, даже ей будет нелегко. Хотя… попробовать стоит.

После этого их голоса стали тише; разговор перестал походить на обычную перебранку, и в нём проступило что-то более мрачное. Беламус не упустил намёка.

Они собираются пытать его? — подумал он.

Ему это не нравилось, но пока он промолчал.

Отряд пошёл за Дрю глубже в тоннели. Ходы петляли и закручивались, словно лабиринт, явно созданный для того, чтобы задержать или запутать вторгшихся. Устройство было разумным: даже если кто-то сумеет прорваться внутрь, добраться до командного центра будет чрезвычайно трудно.

Через несколько минут они наконец подошли к большой двери, окованной железом.

Дрю шагнул вперёд и позвал:

— Это Дрю.

С той стороны ответил ясный, спокойный голос взрослой женщины:

— Входи.

Дрю распахнул дверь.

В центре просторной пустой комнаты сидела дворфийская женщина, безупречно выпрямившись в формальной позе на коленях. Её осанка была ровной, собранной, царственной и в то же время почти суровой, будто она просидела так уже много часов и могла просидеть ещё столько же. В комнате не было ни стражи, ни знамён, ни знаков ранга — только тяжесть её присутствия.

Ростом она была чуть больше метра, примерно сто двадцать сантиметров, прикинул Беламус, но у дворфов возраст определить было трудно. Ей могло быть и тридцать, и триста.

— Это она, — шёпотом сказал рядом Грегальд. — Госпожа Мейра, глава Гагагамура.

Беламус удивлённо моргнул. Он предполагал увидеть главой сурового старика, покрытого боевыми шрамами и рычащего приказы. Но женщина, сидевшая в центре комнаты, излучала власть полной тишиной: её неподвижная осанка и само присутствие говорили громче любых приказов.

Взгляд Мейры скользнул по группе и остановился на Мими.

— Грегальд, — спокойно и прямо сказала она, — этот ребёнок — Благословенная?

— Да, — сразу ответил он. — Это она.

— Доказательство, — сказала Мейра.

Одно слово прозвучало ровно, просто и непреклонно.

Мими поняла, чего от неё требуют. Ей уже приходилось проходить через это больше раз, чем хотелось бы. Но легче от этого не стало. Щёки её густо покраснели; она замялась, неловко заёрзала, а потом медленно приподняла рубашку ровно настолько, чтобы показать знак на животе: бледное родимое пятно в форме листа, слабо мерцавшее в свете.

Глаза Мейры расширились. Несколько мгновений она молчала, затем шагнула вперёд — каждый шаг был размеренным. Она опустилась перед Мими на колени и крепко обняла её.

— Ты… ты выжила, — прошептала она с дрогнувшим голосом. — Небеса, спасибо… ты жива…

Слёзы свободно потекли по лицу Мейры, пока она держала девочку в объятиях. Мими застыла, не зная, как реагировать, разрываясь между смущением и растерянностью. Мейра тоже не сразу отпустила её. Она обнимала Мими ещё несколько долгих секунд, словно ей нужно было ощутить это прикосновение, чтобы поверить в реальность происходящего, и только потом отстранилась, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Затем она повернулась к остальным.

— А это, — сказала она, кивнув в их сторону, — те, кого привёл Грегальд? Им действительно можно доверять?

— Можно, — убеждённо ответил Грегальд. — Беламус и остальные нашли госпожу Мими без сознания и защитили её. Они помогли привести её сюда, в область Ругена, а без них нас бы смяли убийцы. Они сильны, способны и, главное, надёжны.

Мейра долго всматривалась в них. Затем глубоко и искренне склонила голову.

— Тогда благодарю вас, — сказала она. — За то, что благополучно привели к нам госпожу Мими.

Выпрямившись, она положила руку на грудь.

— Меня зовут Мейра Алонсо. Я глава Гагагамура. Для меня честь познакомиться с вами.

Она представилась официально, но не чопорно. В голосе звучала сила, но не высокомерие.

Один за другим Беламус и остальные ответили тем же и представились. Пока Беламус говорил, он внимательно наблюдал за Мейрой, оценивая не только её власть, но и человечность.

Вежлива. Собрана. И не лишена тепла, — подумал он. — Возможно, ей действительно можно доверять.

После представлений первой заговорила Мими. Голос у неё был робкий, но ровный.

— Эм… госпожа Мейра, — начала она, сжимая руки перед собой. — Вы знаете, какое бедствие должно случиться… если такой, как я, если Благословенной, не будет?

— Я знаю всё, — без колебаний ответила Мейра.

Мими на мгновение застыла, собираясь с духом.

— Тогда… расскажете мне? — наконец спросила она едва слышно.

— Я и собиралась сделать это с самого начала, — мягко сказала Мейра. — Ты заслуживаешь знать правду.

Она медленно вдохнула и начала:

— Благословенные — это люди, способные совершить особый ритуал, который не может провести никто другой.

— Ритуал? — растерянно переспросила Мими.

— Да. В западной части Великого леса Фрейзеса растёт магическое существо, известное как Императорский энт: разумный древесный зверь, древний сверх всякого воображения. Когда-то он мог двигаться. Он свободно бродил по лесу, и земля содрогалась при каждом его шаге. Но теперь он больше не шевелится. Его корни вросли в землю, и для неподготовленного глаза он выглядит просто как невероятно огромное дерево.

Глаза Беламуса слегка сузились.

Энты… О них он слышал. Живые деревья, способные двигаться и мыслить, по магической классификации близкие к виду альраун. В отличие от большинства монстров, энты не эволюционировали, пожирая других. Их рост приходил со временем: века неподвижности и выживания.

Чтобы называться Императорским энтом, существо должно было прожить не меньше тысячи лет. К тому возрасту его тело уже охватывало огромные пространства, корни уходили глубже памяти, а ствол становился шире крепости.

Даже в прошлой жизни Беламус слышал сказания о древнем неподвижном энте, дремлющем в Великом лесу Фрейзеса. Сам он никогда не видел его, но слухи утверждали, что тот прожил больше десяти тысяч лет. Он был не так высок, как Мировое древо, которое, по преданию, росло в центре леса, но всё равно оставался живым исполином, внушавшим и благоговение, и страх.

— Под корнями Императорского энта есть пещера, — продолжила Мейра ровным и точным голосом. — Если идти достаточно глубоко, достигнешь места, которое мы называем ядром, — там пребывает сознание энта. С ним можно говорить.

Она помолчала, позволяя весу следующих слов опуститься на слушателей.

— Но войти туда может не каждый. Через порог пещеры пропускают только тех, кто носит знак, тех, кто избран как Благословенный. Для всех остальных вход запечатан.

— П-подождите, — растерянно заморгала Мими. — То есть я… я могу войти в эту пещеру под энтом, и… что? Случится что-то хорошее?

— Польза есть, — сказала Мейра. — Но объяснение несколько сложное, поэтому прошу тебя слушать внимательно.

Её голос стал тише и почтительнее.

— Согласно древним текстам, которыми я владею, Императорский энт когда-то общался с дворфами. Он предупредил: если раз в пятьдесят лет никто не будет посещать его ядро, на королевство Кристия обрушится бедствие. А именно — трава ранма над королевством начнёт увядать.

Мими смотрела на неё пустым взглядом, нахмурив брови. Она явно не понимала, что это значит и что вообще такое трава ранма. Беламус тоже нахмурился. Название шевельнуло что-то в памяти, но подробности ускользали.

— Что такое трава ранма? — наконец спросила Мими.

— Ну… на вид это обычная трава, — признала Мейра. — Но у неё есть одно важнейшее свойство. Когда её ест насекомое глэз, оно проходит особую эволюцию и получает способность зарываться под землю.

Смущение Мими стало рассеиваться; лицо её сделалось более задумчивым. Кусочки начали складываться.

Беламус тем временем вспомнил, что Мими уже рассказывала ему о хрупкой подземной экосистеме дворфов. Насекомые глэз были необходимы. Они служили пищей огромным железным червям, живущим под землёй. А те, в свою очередь, производили особый вид железа, от которого зависело пропитание дворфов.

Если насекомые глэз не смогут эволюционировать — если не смогут зарываться под землю, — железные черви начнут голодать.

А если черви начнут голодать…

— Что… что случится, если Благословенная не войдёт в пещеру? — едва слышно спросила Мими.

Мейра ответила без промедления:

— Трава ранма полностью увянет. Без неё насекомые глэз не смогут эволюционировать, а без этой эволюции потеряют способность зарываться под землю. Когда это произойдёт, железные черви перестанут производить железо.

Она посмотрела Мими прямо в глаза.

— Огромное число дворфов умрёт от голода, — тихо сказала Мейра. Голос её оставался ровным, но в нём звучала скорбная окончательность человека, который слишком много раз представлял себе этот исход.

У Мими перехватило дыхание.

— Э-это правда? Вы совершенно уверены? А если… если трава и так бы не умерла?

Голос её дрожал. Всё это было слишком тяжёлым, чтобы принять сразу. Она не была готова взять на свои плечи судьбу целого народа — по крайней мере, не спросив почему.

Даже Беламус, стоявший чуть в стороне, молчал. Он не отвергал рассказ сразу, но мысль, что один ритуал может решить вопрос между выживанием и вымиранием, требовала доказательств.

Мейра торжественно кивнула.

— Императорский энт начал выращивать траву ранма в тот момент, когда укоренился на нынешнем месте. И дело не только в этой траве: он способен распространять самые разные растения там, где закрепляется. В древности одного его существования было достаточно, чтобы трава ранма росла в изобилии.

Она помолчала и продолжила тише:

— Но примерно во времена основания королевства Кристия, несколько веков назад, он начал меняться. Сознание энта стало тускнеть. С тех пор, если раз в пятьдесят лет никто не посещает его ядро и не напоминает ему сознательно желать существования травы, действие слабеет. Трава погибает. Так он и предупредил.

Мейра сделала жест, словно извлекала слова из памяти.

— Всё это записано в одном из старых текстов, которые у меня есть. Там дословно передан разговор между энтом и одним из дворфов, достигших ядра.

— П-подождите, — снова запнулась Мими, нахмурившись. — Почему войти может только Благословенный? Почему нельзя просто… отправить кого-нибудь другого?

Мейра слабо улыбнулась — наполовину печально.

— Похоже, когда-то энт позволил войти целой группе дворфов. Десяткам сразу. Они шумели. Очень шумели. Настолько, что он пришёл в раздражение. С тех пор он объявил, что будет впускать только тех, кто получает знак раз в пятьдесят лет. Одного человека, избранного среди дворфов. Именно их мы и называем Благословенными.

Затем она добавила:

— Однако одного спутника, сопровождающего Благословенного в пещере, он разрешил. Поэтому правило такое: один Благословенный и ещё один человек.

Беламус приподнял бровь.

Императорский энт звучит как упрямый старик, — подумал он. — Бессмертный, могущественный и раздражительный.

Голос Мейры снова стал торжественным.

— Примерно пятьдесят лет назад уже усиливались попытки полностью уничтожить Благословенных. Но благодаря прежней главе Гагагамура мы сумели защитить отмеченного знаком и завершить испытание.

Её лицо помрачнело от воспоминаний.

— Но теперь снова прошло пятьдесят лет. Трава вот-вот исчезнет. Ещё один сезон или два — и мы потеряем её, а вместе с ней и бесчисленные жизни дворфов, — сказала Мейра, опуская взгляд; каждое слово было тяжёлым от тихого ужаса лидера, который слишком близко стоял к катастрофе.

Она повернулась к Мими, низко поклонилась и с глубокой искренностью произнесла:

— Вот почему твоё прибытие значит всё. Госпожа Мими… благодарю тебя от всего сердца.

— Я понимаю, что должна сделать, — тихо сказала Мими, а потом нерешительно подняла глаза на Мейру. — Но… какая она, пещера под Императорским энтом?

— Опасная, — ответила Мейра без малейшего колебания. — Путь к ней кишит сильными монстрами. Никто не проходит его невредимым, но я доведу тебя туда. Обещаю.

В её голосе звучала уверенность — искренняя и непоколебимая. Очевидно, Мейра была не только главой. Она была и воином. Но услышанное о пещере заставило Мими заметно сжаться; пальцы крепко вцепились в рукава.

Беламус вмешался холодно и прямо:

— Если нам нужно добраться до пещеры — хорошо. Но я хочу знать, возможно ли вообще в неё войти.

Он сузил глаза.

— Что будет, если за входом следят? Если там ждут вражеские убийцы? Знает ли дворфийский королевский двор, что вы попытаетесь привести Благословенную к пещере энта? — резко спросил Беламус, и голос его звучал тактически сухо: он вслух перебирал худшие варианты.

Он взглянул на Мейру и добавил:

— Если знают, это самое очевидное место для засады.

Опасение было справедливым. Вход находился у основания Императорского энта. Если двор знал хотя бы это, устроить засаду там было бы несложно.

Всё зависело от того, насколько королевская семья вообще понимала происходящее. Если они действительно считали Благословенную предвестницей бедствия, как подозревал Беламус, то, возможно, слепо охотились на Мими из страха, а не по расчёту. Возможно, они понятия не имели о знаниях Гагагамура.

Но если знали — если двор понимал важность ритуала и намеренно пытался сорвать его, — пещера уже могла быть под угрозой.

Беламус не был уверен, какой вариант хуже.

И всё же он высказал свои мысли:

— Сомневаюсь, что двор сознательно стал бы вызывать массовый голод среди собственного народа. Поэтому мне кажется, что они действуют по неведению, а не из злого умысла. Но уверенности нет.

Мейра серьёзно кивнула.

— Никто точно не знает, что понимает двор, — сказала она. — Но пятьдесят лет назад, когда была избрана предыдущая Благословенная, они не смогли полностью перекрыть вход в пещеру. И сейчас не смогут.

Она сложила руки, и тон её стал твёрже.

— Территория вокруг Императорского энта защищена. Войти разрешено только Благословенному и одному спутнику. Любой другой упрётся, словно в невидимую стену. Ни заклинание, ни сила — какой бы мощной она ни была — не смогут её пробить. Даже если армия найдёт точное место, последовать внутрь она не сможет.

Беламус молча принял это к сведению. Если энт действительно был так древен и могущественен, как утверждали легенды, подобный барьер не казался невозможным. Он легко мог представить себе природную силу, вплетённую в саму землю и способную оттолкнуть всё, даже его собственную полную мощь.

— Радиус барьера огромен, — продолжила Мейра. — Слишком велик, чтобы следить за ним целиком. Даже если они попробуют устроить блокаду, весь периметр не перекроют. А отправить армию в Великий лес Фрейзеса — самоубийство. Обычные солдаты не продержатся там и часа.

— Значит, мы можем столкнуться с убийцами, — сказал Беламус, — но если будем двигаться осторожно, прорваться всё же возможно.

— Именно, — с тихой убеждённостью ответила Мейра. Взгляд её был ровным и непреклонным, будто она уже сотню раз мысленно прошла этот путь и ни разу не усомнилась в исходе.

Беламус не расслабился. Путь всё ещё был полон опасностей, но теперь угроза уже не казалась неразрешимой. Вопрос сводился к тому, чтобы продержаться достаточно долго и добраться до цели.

— Нам следует отправиться к Императорскому энту, — деловито сказала Мейра, уже делая шаг к выходу. — Счёт не идёт на минуты, но чем раньше мы доберёмся, тем лучше.

В её словах звучала тихая решимость: сдержанная, но твёрдая. Правда, далеко не все двигались с такой же уверенностью. Мими задержалась на несколько шагов позади, сгорбив плечи и тревожно поглядывая в сторону предстоящей пещеры. После всех разговоров о могущественных монстрах внутри пещеры энта страх вцепился в неё и не отпускал. Это было неудивительно: Мими всегда была пугливой, а тёмная пещера, полная монстров, как раз относилась к тем вещам, от которых её нервы вспыхивали. Никакие заверения не могли разом отменить привычку всей жизни быть осторожной.

Когда они уже собирались двигаться, Беламус бросил взгляд через плечо и добавил почти между делом:

— Я не говорил об этом раньше, но, думаю, за нами сейчас следят. Какой-то убийца идёт за нами уже некоторое время. Скорее всего, местонахождение этого убежища уже раскрыто.

Мейра едва моргнула.

— Вот как? Тогда возвращаться сюда мы не будем. Невелика потеря: у нас есть другие запасные точки, разбросанные по округе. Это место никогда не предназначалось для постоянного использования.

Эта реплика многое о ней говорила. Мейра была не просто компетентна; она думала наперёд, на несколько шагов дальше текущей ситуации. Для неё запасные планы были не роскошью, а необходимостью.

Взгляд Беламуса сместился в сторону — к странному зрелищу, которое всё это время молча висело поблизости. Дворфийский убийца, которого они поймали ранее, парил в воздухе, неловко извиваясь в невидимых оковах. На первый взгляд он всё ещё казался почти безжизненным, но перемена была заметна. Теперь он сопротивлялся сильнее, бился в магических путах так, будто понимал: времени почти не осталось.

— А что с ним? — спросил Беламус, кивнув на пленника. — Какие мысли насчёт дальнейших действий?

— На допрос у нас нет времени, — холодно ответила Мейра. — Он не стоит хлопот. Проще избавиться от него и двигаться дальше.

Стоило этим словам прозвучать, как пленник забился ещё отчаяннее. Для того, кто при захвате держался стойко и молча, настолько отстранённо, что не дрогнул даже под угрозами, внезапная паника выглядела резко и странно. Его пугала не боль. Его сломала окончательность решения Мейры.

Беламус сузил глаза; любопытство проснулось само собой. Раньше убийца не реагировал ни на что: ни мольбы, ни злости, ни страха. А теперь? Теперь он дрался за жизнь, словно она действительно имела значение.

— Можно задать ему пару вопросов? — спросил Беламус, мягко опуская пленника на землю.

Лёгким движением пальцев он рассеял магию, запечатывавшую дворфу рот.

— П-пожалуйста! Не убивайте меня! — выпалил дворф, широко раскрыв глаза от ужаса. — Я всё слышал, честно! Я хочу вам помочь! Я всё сделаю, буду сотрудничать!

Это признание ошеломило их обоих — не содержанием, а искренностью или тем, что звучало как искренность. Он действительно поверил услышанному? Это была хитрая уловка или настоящая попытка выжить? Беламус не мог понять. Всё произошло слишком внезапно и слишком удобно. Доверие здесь и сейчас не давалось легко.

— Лишний союзник нам бы не помешал, — осторожно сказал он.

Глаза Мейры уже стали ледяными. Когда она заговорила, голос был коротким и окончательным:

— Ему нельзя доверять.

— Я признаю: мне с самого начала было не по себе от задания убить госпожу Мими, — сказал дворф дрожащим от эмоций голосом. — Нам снова и снова твердили, что это ради королевства. Но подумать только, что её смерть принесёт нам такое бедствие… Я и представить не мог. Я расскажу всё, что знаю. Пожалуйста… позвольте мне присоединиться к вам.

Теперь в его лице не было колебания, не было расчётливой холодности — только голое отчаяние и слабая надежда. Если это была игра, то сыграна она была мастерски. Беламус молча изучал его, взвешивая каждое слово. Но в его речи было что-то подлинное. Возможно, он и раньше сомневался в полученных приказах, а теперь, услышав их разговор, наконец склонился к решению.

Даже Мейра, до этого ледяная при мысли о доверии к нему, дрогнула. На её лице мелькнула короткая, но заметная тень сомнения.

— Я всё ещё тебе не доверяю, — наконец сказала она жёстко, но уже не совсем непреклонно. — Но если ты готов говорить, я пока отложу твою казнь. Беламус, оставь его связанным, но ослабь путы. Немного.

— Спасибо. Спасибо! — Дворф попытался снова и снова кланяться; в глазах у него блестели слёзы.

— Имя? — спросила Мейра.

— Румалус, — сказал он и снова попытался низко склонить голову; голос его был сдавлен остаточным чувством вины и хрупкой надеждой.

Когда путы ослабли, Румалус начал говорить — и говорил долго. Он рассказал всё, что знал о тайном военном подразделении, к которому принадлежал, а также о тревожной правде за приказами об убийстве. Приказ исходил не от короля, а от канцлера Лазалита. По словам Румалуса, Лазалит фактически захватил контроль над королевским дворцом. Король, оставаясь формальным правителем, передал канцлеру большую часть управления государством.

— Значит, это была вовсе не воля короля… Это Лазалит добивается смерти Мими, — нахмурившись, пробормотала Мейра. — Не редкость, когда государь делегирует полномочия доверенному подчинённому, но такая одержимость… странна. Он и правда верит, что бедствие обрушится на королевство только потому, что она жива, даже за его пределами? Или им движет что-то ещё?

Она покачала головой, словно отгоняя мысль. Слишком много рассуждать о намерениях врага означало только завязнуть.

— Как далеко до территории Императорского энта? — спросил Беламус, меняя тему.

— Путь долгий. Минимум два дня, — ответила Мейра. — А теперь, когда наше местоположение раскрыто, мы не можем просто уйти и оставить убежище как есть. Есть материалы, документы и другие вещи, которые нужно забрать или уничтожить. Мне нужно время всё свернуть. Планируем выйти завтра в полдень.

Это казалось разумным. Лишний день задержки мало что изменит, если позволит не оставить тайны врагу.

По приказу Мейры убежище вдруг ожило. Члены Гагагамура метались по коридорам, собирали припасы, сжигали секретные записи и готовились исчезнуть без следа. Беламус и Мими стояли в стороне и ждали, пока база, которую они считали безопасным пристанищем, медленно и методично разбиралась.

Пока люди Мейры занимались сворачиванием убежища, Беламус взял на себя объяснение ситуации Деларозе и Наваше. Ни одна из них не понимала дворфийский в полной мере, поэтому Беламус переводил всё как можно яснее. И всё же нюансы, похоже, от них ускользали. Они не раз обменивались растерянными взглядами, явно пытаясь уследить за смыслом.

Но одно до них дошло: в королевстве Кристия разворачивается нечто серьёзное, угрожающее всему государству. Это они поняли. Их растерянность сменилась мрачной решимостью, и воздух вокруг натянулся от напряжения.

Но даже во время объяснений взгляд Беламуса снова и снова возвращался к Мими. Она сидела отдельно от остальных — маленькая, неподвижная, с напряжённо сведёнными плечами. Её страх было нетрудно прочитать. Говорили, что пещера, в которую им предстоит войти, полна сильных монстров, и, в отличие от прошлых вылазок, на этот раз её не будет окружать целый отряд. С ней будет только один спутник — конечно, Беламус. Если внутри что-то пойдёт не так, никто другой не придёт на помощь.

Он не мог винить её за страх.

Беламус тихо подошёл и опустился рядом на одно колено.

— Держишься? — мягко спросил он.

Мими вздрогнула от его голоса, затем повернулась к нему с натянутой улыбкой.

— Б-Беламус? Д-да, я в порядке.

Она была не в порядке. Голос сорвался, руки дрожали, глаза метались куда угодно, только не к нему. Это была ложь, и очень очевидная.

— Нет, — спокойно сказал он. — Не в порядке.

У неё перехватило дыхание.

— Ух…

Маска спала. Долгое мгновение она просто сидела молча, тяжело сглатывая то чувство, что поднималось внутри. И наконец её голос прозвучал — тихий, сбивчивый.

— Я знаю, что я принцесса Кристии, и мне жаль, что я так боюсь, но… когда я всерьёз думаю, что могу умереть в этой пещере, я не могу перестать дрожать. Я знаю, что должна это сделать, чтобы спасти королевство, но всё равно… — прошептала Мими. Голос её был хрупким и дрожащим, словно каждое слово стоило больше, чем она могла позволить.

Голос оборвался, плечи затряслись. Она не просто боялась — она была в ужасе. И изо всех сил пыталась этого не показывать.

Беламус не стал заглушать её страх пустыми заверениями. Не стал говорить банальности или утешительную ложь. Вместо этого он сказал единственное, во что хотел, чтобы она по-настоящему поверила.

Он встретил её взгляд — ровно, серьёзно, с тихим огнём в словах.

— Ты пойдёшь туда не одна. Мы войдём вместе. Я буду рядом с тобой всё время. Какие бы монстры ни оказались внутри… я не позволю им коснуться тебя. Даже царапины не будет. Обещаю.

У неё снова перехватило дыхание, но теперь по другой причине. На щеках расцвёл мягкий, застенчивый румянец.

— Я-я тебе верю, — пробормотала она, отводя глаза; голос стал совсем маленьким. — Когда… когда ты так говоришь, я верю…

[[image:/storage/reader-images/dc5e43e218b784498b079489d7c5aaa74de763ed.jpg]]
Мими говорила тихо, но за её словами было что-то большее, чем страх. Беламус вгляделся в её лицо и на короткий миг увидел это: не панику, а решимость. Совсем другое чувство, тихо пускавшее корни в её сердце.

Мейра, очевидно, собирается сопровождать её в пещеру, — подумал Беламус. — Но если я поговорю с ней, наверное, смогу убедить её уступить место мне.

Он не беспокоился. Если достаточно ясно покажет свою силу, Мейра его выслушает. Она была прагматичной.

Затем Мими подняла на него глаза — нервные, но решительные.

— Эй, Беламус… я подумала. Я не хочу входить в эту пещеру слабой и беспомощной. Даже если почти ничего не смогу, мне будет легче знать, что я хотя бы попыталась стать сильнее. Ты раньше говорил, что даже дворфы, возможно, способны пользоваться магией… Думаешь, ты мог бы меня научить?

Беламус тихо усмехнулся.

— Это нетрудно. Но ты понимаешь, что нет никакой гарантии, что ты успеешь освоить её до пещеры?

— Понимаю, — быстро сказала она, — но всё равно хочу попробовать. Я хочу сделать всё, что могу.

Он кивнул. В этом был смысл. Если она сумеет обрести хотя бы немного собственной силы, возможно, страх не будет так парализовать её, когда они наконец ступят во тьму. И если она не просто ждёт защиты, если сможет хоть немного стоять на своих ногах, это может изменить то, как она встретит всё предстоящее.

Времени у них было мало, но если тренироваться усердно, возможно, получится научить её базовой атакующей магии. Правда, сам вопрос о том, могут ли дворфы владеть магией, всё ещё оставался открытым. Теорию никто не проверял. В любом случае тратить время на предположения не имело смысла. Он будет тренировать её так же, как когда-то тренировал гоблинов: начиная с самого простого заклинания — Света.

— Если с этим не выйдет, остальные не дадутся легче, — сказал он, показывая правильный приём. — Сосредоточься на образе в голове: чистый свет. Представь, как он собирается у тебя на кончиках пальцев.

— Хм… хорошо. Попробую… — Мими звучала не слишком уверенно, но старалась изо всех сил.

Она стояла напряжённо, закрыла глаза, нахмурилась и повторила заклинание себе под нос:

— Свет… Свет…

Ничего не произошло.

Она пробовала снова и снова, шептала заклинание, чуть приподняв руки, сжав губы от сосредоточенности.

— Свет… Свет… Свет…

По-прежнему ничего.

Беламус не удивился. Мгновенный успех вроде того, что показала Делароза, был исключением. Большинству людей нужен целый день практики, прежде чем они смогут зажечь хотя бы самый слабый огонёк.

Мими не сдавалась.

Она продолжала повторять, продолжала представлять. Десять раз. Двадцать. На тридцатой попытке, когда Беламус уже начал думать, не пора ли ей отдохнуть, что-то изменилось. Над её ладонью дрогнул и появился крошечный шарик золотистого света.

— Я-я сделала! — ахнула она, широко распахнув глаза от изумления. — Правда сделала!

Беламус не ожидал, что она освоит Свет так быстро. Это не было мгновенно — не как у Деларозы, которая оставалась исключением даже среди одарённых, — но на тридцатой попытке Мими создала безупречный шар золотого света. Её успех был не просто быстрым; он был выдающимся.

И на этом всё не закончилось.

Когда они перешли к начальным боевым заклинаниям, её прогресс только ускорился. Огненный шар, Водяная пушка — она схватывала их с поразительной лёгкостью, вплетая стихийную энергию так, будто тело уже знало ритм магии. Ещё сильнее Беламуса впечатляла её выносливость. Она произносила заклинание за заклинанием, но запас магической силы почти не показывал признаков истощения. Для новичка в ней был необычайно глубокий резерв магической силы, и, судя по всему, природный, а не полученный тренировками или родовыми ритуалами. По чистому объёму магической силы она, возможно, даже превосходила Деларозу.

Это заставило его задуматься. Было ли это врождённым свойством дворфов как расы? Неужели никто никогда всерьёз не проверял их способности? От возможных последствий кружилась голова. Если все дворфы обладали хотя бы частью потенциала Мими, они могли бы стать магической силой, способной соперничать с империями. Он почти надеялся, что это не так, потому что иначе выходило бы, что их народ всё это время сидел на спящем драконьем кладе силы.

Чтобы проверить догадку, он ненадолго обратился к Ругену, старейшине в их группе, и попытался обучить его тем же основам. Результат проявился сразу — и был плачевным. Пожилой дворф не мог ухватить даже самый базовый поток заклинания. Это подтвердило подозрение Беламуса: дело было не в дворфийской предрасположенности. Она была исключением. Настоящим магическим гением.

Сама Мими, конечно, понятия не имела, насколько необычна. После очередного чисто выполненного Огненного шара она повернулась к нему с озадаченной хмуростью.

— Это… странно, что у меня всё так легко получается? Я правда хороша в этом?

Беламус приподнял бровь.

— Странно? Нет. Выдающаяся? Безусловно.

Она уставилась на него, явно не веря.

— Я никогда ни в чём не была хороша. Вообще. А теперь вдруг хороша в магии? Это даже не кажется настоящим.

— Магии всё равно, что у тебя получалось раньше, — спокойно, но твёрдо сказал он. — У тебя есть талант. Это очевидно.

Она опустила взгляд на свои руки, где между пальцами ещё танцевало слабое мерцание магической силы. Некоторое время она молчала, потом губы её дрогнули в улыбке. Маленькой и немного неуверенной, но тёплой — Беламус раньше не видел у неё такой. Не гордость. Не тщеславие. Просто тихая радость человека, который обнаружил в себе что-то, о чём не знал.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила она.

— Я это знаю, — ответил он без колебаний.

И в этот миг в её глазах что-то изменилось. Она выпрямилась. Руки перестали дрожать. Страх, который раньше цеплялся к ней, теперь столкнулся с чем-то ещё: с уверенностью, рождённой не бравадой, а заслуженной верой в себя.

С этого момента их уроки стали глубже. Беламус постоянно оставался рядом с ней, направляя её через заклинания с той же точностью и заботой, с какой тренировал солдат. Времени было мало, но Мими не тратила впустую ни секунды. Её сосредоточенность становилась острее. Контроль становился тоньше. И с каждым произнесённым заклинанием она приближалась к тому, чтобы быть уже не просто защищаемой принцессой, а силой сама по себе.

----------

Глава 13

В королевском дворце, в затенённой тишине своего кабинета, канцлер Лазалит стоял неподвижно, пока подчинённые докладывали ему. Сначала его лицо было непроницаемым: суровым, отстранённым. Но стоило словам прозвучать, как выражение резко изменилось.

— Она выжила? — медленно произнёс Лазалит.

В этих словах звучала тихая угроза, от которой в комнате будто стало холоднее.

— Да, господин. Госпожа Мими выжила, — подтвердил дворф, вытянувшись и не отрывая взгляда от пола, словно боялся, что даже встреча глазами может вызвать наказание.

— Значит, вы её всё-таки убили, да? — потребовал Лазалит, и каждое слово падало, как камень: резко, намеренно.

Повисшая тишина стала густой от тревоги. Один из дворфийских оперативников замялся, а затем заговорил, и голос его дрогнул.

— Н-нет, господин… то есть мы пытались, но…

Он осёкся под давящим взглядом Лазалита и словно сжался.

Оправдания посыпались обрывками. Мими, объяснили они, была не одна. С ней был кто-то невероятно сильный. Человек. У них не было ни шанса. Их атаки были отбиты, построения сломаны. Им пришлось отступить, полностью уступив противнику.

— Человек? — голос Лазалита стал ниже и опаснее. — Не говорите глупостей. Вы — моё элитное подразделение, дворфы, обученные за пределами возможностей обычного солдата. И вы заявляете, что проиграли одному человеку?

Оперативник скованно кивнул, проглатывая стыд.

— Да, господин. Но этот человек был не обычным. Он пользовался магией как мастер — выпускал одно мощное заклинание за другим с ужасающей скоростью. Он даже создал вокруг себя какой-то барьер. Мы не могли его коснуться.

Глаза Лазалита сузились.

— Маг…

Из всех дворфов королевства он, вероятно, знал о человеческой магии больше любого другого. По крайней мере, сам так считал. В его представлении человеческие маги были пережитком прошлого: уступали воинам, становились всё малочисленнее, а заклинания их были слабыми и предсказуемыми. В нынешние времена настоящая сила приходила с клинком, а не с посохом.

— Почему маг мог оказаться настолько силён? — пробормотал он почти себе под нос.

— М-мы не знаем, господин. Но он творил заклинания невероятно быстро. Без чтения заклинаний, без задержки. Просто… выпускал их. А барьер вокруг него поглощал всё, что мы бросали.

Бровь Лазалита дёрнулась.

— Подожди. Повтори.

— Барьер, господин? — неуверенно спросил дворф, не понимая, какую часть его провала сейчас разберут.

— Нет. До этого, — отрезал Лазалит. Его голос давил, словно он гнался за мыслью, в которую не хотел верить.

— Как он выпускал магию… одно заклинание за другим… — осторожно ответил дворф, и слова его сошли на нет под тяжестью растущего напряжения.

Голос Лазалита опустился до шёпота, будто он говорил с самими тенями.

— Он творит магию без чтения заклинаний…

Это было невозможно. Во всяком случае, согласно всему, что он знал. Людям требовалось читать заклинания, чтобы формировать и высвобождать магию; это было естественным ограничением их вида. Каждый человеческий маг, которого он изучал, полагался на чтение заклинаний, жесты и время. Но если отчёт был точен, этот человек отличался от остальных. Разительно отличался.

И потому был опасен.

Если этот неизвестный маг действительно мог творить магию без чтения заклинаний — да ещё такой мощи, — обычный убийца не имел против него шансов. Даже его элитный отряд не смог его коснуться.

Лазалит отвернулся, погрузившись в размышления, и пальцы его застучали по краю стола. Обрывки теорий, боевых записей и старых магических трактатов закружились в голове, как осколки разбитого стекла. Он бормотал себе под нос: полусформированные расчёты и вопросы срывались с губ.

Потом его голос медленно затвердел от решимости.

Он пришёл к выводу.

— Я пойду сам, — сказал Лазалит спокойно… слишком спокойно.

— Что? — Один из оперативников моргнул, решив, что ослышался.

По комнате прошла волна ошеломлённого молчания; остальные бойцы подняли глаза на канцлера, словно не были уверены, шутит он или нет.

— Я сказал, что пойду, — повторил Лазалит.

Тон оставался ровным, но теперь в нём звучал холод стали, вынутой из ножен.

— Этого человека… я убью собственными руками.

В комнате воцарилась напряжённая тишина. Бойцы дворфийских специальных сил обменялись тревожными взглядами, явно борясь с невысказанным вопросом: он умеет сражаться? Никто не осмелился произнести это вслух. Лицо канцлера не выражало ничего — ни гнева, ни гордости, ни сомнения. Только пугающую неподвижность. И перед ней ни у кого не хватило духа возразить.

----------

Глава 14

Время пришло. Подготовка была завершена, и Гагагамур начал выдвижение. Каждый двигался резко, собранно и целеустремлённо, прекрасно понимая, что опасность может обрушиться на дороге в любой момент. Поскольку вероятность преследования была высока, основной отряд усилили, а отдельно подготовили группу-приманку. Она должна была выйти через другой выход и увести внимание с настоящего маршрута. Если враг наблюдал за убежищем, он стал бы смотреть не на ту дверь.

Перед выходом Беламус подошёл прямо к Мейре.

— Позволь мне сопровождать Мими в пещеру, — сказал он ровно, не оставляя места для недопонимания.

Мейра повернулась к нему и чуть склонила голову, слегка удивлённая.

— Хм? Я собиралась взять эту роль на себя. Что, хочешь сказать, ты уверен в своих силах?

Беламус тихо кивнул.

— Уверен.

Она внимательно осмотрела его, задумчиво поджав губы. Мейра знала собственную силу. По её же признанию, она была самым способным бойцом Гагагамура, и не без причины. Но высокомерной она не была. Она не считала себя сильнейшей в мире. Если рядом окажется кто-то сильнее, она была достаточно практична, чтобы уступить место. Проблема заключалась в том, что она понятия не имела, на что способен Беламус.

— Я не сомневаюсь, что ты умеешь сражаться, — сказала она после короткой паузы, — но я никогда не видела тебя в бою. Мне трудно судить, будет ли разумно передать эту задачу тебе. Сопровождать Мими — не пустяковая ответственность. Если ты недостаточно силён, это может стоить ей жизни.

Беламус ещё не успел ответить, как вмешалась Мими.

— Беламус очень сильный! — выпалила она с искренней убеждённостью в голосе.

Мейра приподняла бровь.

— Вы хотите идти с ним, госпожа Мими?

Мими решительно кивнула; в её глазах не было ни тени сомнения.

Тогда вперёд вышел Румалус.

— Она права, — сказал он. — Беламус не просто силён; он пугающе силён. То специальное подразделение, которое гналось за нами? В него собраны элитные дворфы со всего королевства. И даже они не смогли нанести ему ни одного удара.

Следом раздался ещё один голос. Грегальд, уже сражавшийся рядом с ними, скрестил руки на груди и усмехнулся.

— Я тоже видел его в деле. Он не просто силён. Он из тех, кто заставляет даже закалённых воинов заткнуться и заново обдумать всю свою жизнь.

Мейра посмотрела на них по очереди: на непоколебимое доверие Мими, на рассказ Румалуса из первых рук и на грубоватое, но твёрдое одобрение Грегальда. Постепенно её выражение изменилось: любопытство уступило признанию. Прямого согласия она пока не дала, но сопротивление явно ослабло.

Мейра сложила руки на груди и, не отрывая взгляда от Беламуса, обдумала все полученные рекомендации.

— Хм… хорошо. Принципиальных возражений у меня нет. Мне всё равно, буду это я или кто-то другой. В пещеру с госпожой Мими должен войти самый сильный. Однако, — добавила она ровным и твёрдым голосом, — прежде чем окончательно решить, я всё же хочу собственными глазами оценить твою силу. Если мы пойдём через Великий лес Фрейзес, рано или поздно нам обязательно встретятся монстры. Когда это случится, я буду смотреть. Пусть лес решит.

Беламус без колебаний кивнул.

— Меня это устраивает.

— Хорошо. Тогда выступаем, — приказала Мейра чётким, властным голосом.

Когда группы-приманки заняли позиции, а припасы были закреплены, отряд Гагагамура и группа Беламуса покинули убежище и направились к земле, где ждал Императорский энт. Лесная тропа густо переплеталась корнями и древним мхом; высоко над головой кроны пропускали лишь узкие полосы солнечного света. В таком месте опасность могла поджидать за каждым деревом — и часто именно так и происходило.

Во время пути Беламус продолжал обучать Мими магии. Её успехи оставались поразительными. Каждый день приносил новый контроль, более острую сосредоточенность и более сильные заклинания. То, на что другим потребовались бы недели, она усваивала за часы. Даже Делароса, сама невероятно быстро освоившая магию, была впечатлена.

— Ничего себе… Мими, ты правда начинаешь разбираться во всей этой магии, — сказала она с искренним восхищением.

— А мне мечи всё равно нравятся больше! — вклинилась Наваша, ухмыляясь и взмахнув воображаемым клинком. — Тебе тоже стоит попробовать. Куда веселее!

Мими нервно рассмеялась.

— Я… совсем не сильна в физических занятиях, — вежливо, но твёрдо отказалась она.

Как и ожидалось, путь через Великий лес Фрейзес не обошёлся без происшествий. Дикие звери и бродячие монстры не раз выскакивали из подлеска, привлечённые запахом путников и пульсом магии в воздухе. Но каждый раз Беламус и его спутники быстро их уничтожали. Это были не слабые, вялые твари, что держались поблизости от Бересдрала: они были быстрее, сильнее и хитрее. И всё равно не представляли серьёзной угрозы. Слаженность группы и грубая сила подавляли их прежде, чем те успевали нанести настоящий вред.

Дворфы Гагагамура, при всей своей закалке, не могли скрыть удивления. Для них переход через этот лес всегда означал готовность выживать. Видеть, как Беламус и остальные расправляются с монстрами так чисто и без видимого напряжения, было для них поистине ошеломляюще.

Мейра внимательно наблюдала за всем. К тому моменту, когда они отбили третью засаду, она увидела достаточно.

— Беламус, — сказала она, догнав его, когда они снова продолжили марш. — Похоже, остальные не преувеличивали. Ты ровно настолько силён, как они говорили. И не только ты. Делароса, Наваша… вы все намного превосходите мои ожидания. Надёжные союзники, ничего не скажешь.

Беламус ровно встретил её взгляд.

— Тогда… могу считать, что с моим сопровождением Мими в пещеру проблем нет?

— Никаких, — без колебаний ответила Мейра. — Честно говоря, с тобой у неё больше шансов пройти безопасно, чем со мной. Я доверяю тебе её защиту.

— Перед тем как мы доберёмся до входа, я хотел кое-что спросить, — сказал он, обращаясь к Мейре. — Что известно о монстрах внутри? Если у вас есть какая-то информация, я хотел бы её услышать. Чем больше я знаю, тем лучше смогу защитить Мими.

Он не ожидал, что там появится что-то непобедимое, но предупреждение могло отделить готовность от вынужденной реакции — особенно когда рядом будет Мими.

Мейра задумчиво кивнула.

— Говорят, внутренность пещеры меняется каждый раз, когда кто-то входит. И, честно говоря, называть тех существ «монстрами» не совсем точно. То, что там появляется… странное. Неестественное. Никто толком не понимает, что это такое.

Она помолчала, а затем добавила:

— По правде говоря, пещера скорее продолжение тела Императорского энта, чем отдельное пространство. Думай о ней как о его внутренностях: живых, меняющихся. Всё, что живёт внутри, живёт там с его позволения. Это не обычные монстры. Скорее… специализированные организмы, которым разрешено обитать в его присутствии.

— Понятно. — Беламус слегка нахмурился, обдумывая услышанное. — Если планировка и обитатели каждый раз меняются, отчёты разведки мало помогут. Даже наоборот: входить с ожиданиями может оказаться опаснее, чем без них.

— Именно, — ответила Мейра. — Но на одно можно рассчитывать. Всё, что появится внутри, будет враждебно. Всё в этом месте существует, чтобы отгонять чужаков. Если ты не опытный воин, не выживешь. Это точно.

Значит, они будут нападать сразу. Беламус мысленно отметил: барьер должен быть поднят постоянно. Непрерывная защита, без единой щели. Внутри не будет места колебаниям.

Отряд продолжил путь через всё более густой лес. Когда наступила ночь, Беламус создал укрытие с помощью Магического дома, и впервые они отдыхали с комфортом под тёмными ветвями. Мейра, явно непривычная к такой роскоши во враждебной местности, с весёлым изумлением пробормотала, что это самая спокойная ночь, которую она когда-либо проводила в Великом лесу Фрейзесе.

Тем временем магический прогресс Мими продолжал поражать. Она уже начала осваивать более продвинутые заклинания, оттачивала контроль и расширяла свой арсенал. Беламус был впечатлён. Такими темпами она действительно могла бы участвовать в настоящем бою.

Впрочем, он вовсе не собирался ей это позволять.

Дело было не в том, что он сомневался в её силе. Он просто не хотел подвергать её опасности. Её растущее мастерство было страховкой — не более. Пока он рядом, в пещере ей не придётся и пальцем шевельнуть.

— Сколько ещё до Императорского энта? — спросил он на следующее утро. С момента выхода прошло два дня. Судя по их темпу, они должны были быть уже близко.

Мейра кивнула, оглядывая тропу впереди.

— Мы продвинулись быстрее, чем ожидалось. Скоро должны быть на месте.

Благодаря Беламусу и его группе, которые без усилий расчищали путь от монстров, их скорость заметно выросла. Ни убийц. Ни засад. Только череда монстров — опасных для большинства, но не для них. Казалось, впервые всё идёт по плану.

Именно тогда Беламус это почувствовал: изменение в воздухе, едва уловимое, но острое, словно лезвие слегка коснулось кожи. Он остановился на полушаге; инстинкт заставил его замереть. Что-то приближалось. Что-то опасное.

Впереди Делароса и Мими обернулись к нему, недоумённые.

— Что такое, Беламус? — спросила Мими, склонив голову.

— Что-то случилось? — добавила Делароса, нахмурившись с тревогой.

Судя по их реакции, больше никто ничего не почувствовал. Что бы это ни было, присутствие было настроено только на него — или, скорее, лишь он был достаточно чуток, чтобы его уловить. На короткий миг он подумал, не показалось ли ему… но его инстинкты ещё ни разу его не подводили.

— Я хочу, чтобы все остановились, — спокойно сказал он, оглядывая деревья.

Мейра, шедшая впереди, остановилась и обернулась, оценивая его с профессиональным интересом.

— Что-то беспокоит?

— Я чувствую присутствие… что-то не так с воздухом. Не могу отделаться от этого ощущения. Кто-нибудь ещё заметил что-то странное?

Остальные переглянулись, потом медленно покачали головами.

— Ничего необычного не чувствую, — сказала Мейра, хотя в её голосе стало меньше уверенности. Спорить она всё же не стала. — Но я доверяю твоим инстинктам, Беламус. Если тебе кажется, что что-то не так, двигаемся осторожно. Всем быть начеку.

Беламус на мгновение закрыл глаза, обостряя внимание. Присутствие стало сильнее — уже несомненное, словно по воздуху расходилась волна магии, густая и намеренная.

Это не природное… это магия. И не просто магия… призыв.

Осознание ударило в него, как порыв холодного ветра. Кто-то неподалёку творил масштабную магию призыва. Он ещё не мог определить ни заклинателя, ни его цель, но техника была безошибочной. Древняя. Опасная. Это был не стихийный вызов и не ритуал приручения зверя. Это было запретное искусство — то самое, что вытягивает демонов или мерзости из-за завесы.

Сам Беламус знал, как проводить подобные ритуалы, но ни разу ими не пользовался. Магия призыва была тёмным искусством, и боялись её не без причины; то, что он ощущал сейчас, не походило на случайный вызов. Огромное. Сложное. Целенаправленное.

Внезапно на лесной земле вспыхнул свет.

Сияющий круг примерно трёх метров в диаметре прочертился на почве ослепительно-белыми линиями. Затем появился ещё один. И ещё. За считанные секунды вокруг них возникли десятки кругов призыва, образуя рыхлое кольцо, от которого лес озарился призрачным бледным сиянием.

Глаза Беламуса сузились.

— Это круги призыва.

Остальные с тревогой огляделись, видя кольца света, появившиеся словно из ниоткуда.

Круги призыва были знаком — безошибочным сигналом, что нечто из иного мира вот-вот перейдёт в их. И когда Беламус увидел, сколько этих кругов светится вокруг, он понял, что происходит.

Бесконечный призыв демонов — запретное заклинание, предназначенное для того, чтобы без разбора вызывать огромное количество низших демонов. Каждое существо по отдельности было слабым, и его легко было уничтожить; настоящая опасность заключалась в подавляющем рое. Это было не столько сражение, сколько война на истощение, рассчитанная на то, чтобы утопить противника в усталости и хаосе.

— Боевые позиции, немедленно! Сейчас полезут! — крикнул Беламус сначала на дворфийском, потом на гоблинском; его голос прорезал нарастающее напряжение.

Объяснять было некогда. Некогда было и задавать вопросы. Но срочность в его голосе сказала достаточно. Оружие обнажили, заклинания приготовили. Все перешли в боевые стойки как раз в тот момент, когда хлынула первая волна.

Они с визгом вырывались из кругов призыва — сотни тварей. Искривлённые крылатые существа размером с человеческого младенца, с чёрной кожей, кожистыми крыльями и хлещущими хвостами. Их лица были гротескными, уродливыми, будто вылепленными ночным кошмаром. От одного взгляда на них мутило.

После короткой паузы они обрушились вниз.

Демоны атаковали разом: воздушный рой когтей и зубов, визжащий от ярости. В отличие от своих более высоких сородичей, эти низшие твари не обладали разумом. Они не творили заклинаний и не действовали слаженно; просто бросались вперёд звериным инстинктом, одна за другой, не заботясь о собственном выживании.

Беламус и остальные встретили их в лоб. Заклинания и сталь одинаково легко разрывали существ. Они падали группами, сгорали в воздухе или оказывались пронзёнными на лету. Но их число не уменьшалось. Каждый раз, когда один падал, из светящихся кругов появлялись ещё трое.

— Ч-что это вообще за твари?! — крикнула Делароса, с тревогой в голосе сжигая очередную группу широким всплеском огня. — Им конца нет!

Несмотря на подавляющую силу, даже группа Беламуса не могла сражаться бесконечно. У магии и выносливости были пределы. Дворфы, при всей своей дисциплине и мастерстве, начали сдавать под давлением: дыхание становилось тяжелее, движения — медленнее.

Ни одно заклинание призыва не бывает по-настоящему бесконечным, — напомнил себе Беламус. Даже для низших демонов поддерживать портал такого масштаба должно иметь предел. Кто бы это ни сотворил… он не сможет удерживать его вечно.

И он оказался прав.

Через несколько мучительных минут поток начал меняться. Демонов стало меньше. Визжащая масса поредела. Один за другим круги призыва тускнели, мерцали и исчезали совсем. Последних демонов сразили, и их тела растворились в чёрном дыму.

В лес вернулась тишина.

— Наконец-то закончилось… — пробормотала Мейра, тяжело выдыхая. Вокруг неё дворфы, и Грегальд в том числе, явно устали: доспехи были испачканы сажей и чёрной кровью.

Беламус, напротив, спокойно стоял посреди последствий боя; дыхание его было ровным, а запасы сил — далеко не исчерпанными. Делароса и Наваша тоже держались так же. Они выдержали бурю и ещё имели силы в запасе.

Мими, всё ещё слегка дрожа, подошла ближе. Глаза у неё были широко раскрыты, а голос едва поднимался выше шёпота.

— Ч-что это были за существа?

— Понятия не имею, — сказала Мейра, скрестив руки и вглядываясь в угасающий свет между деревьями. — Но ты, похоже, что-то знал, Беламус.

Он мрачно кивнул.

— Это была магия призыва. Запретное искусство.

Её взгляд стал острее.

— Магия? Значит, мы имеем дело с человеком? Какова тогда его цель?.. — Она умолкла, крепко сжав губы в размышлении.

За её спиной Руген осторожно и тихо высказал предположение:

— Есть ещё люди, которые охотятся на дворфов ради наших магических камней. Мерзавцы, которые видят в нас лишь ресурс для добычи. Это мог быть кто-то из них. Или, — он бросил взгляд на Беламуса, — кто-то, кто охотится за вами.

Беламус не дрогнул, но нахмурился. Эта возможность ему в голову не приходила — по крайней мере, всерьёз. Вражда с семьёй, окровавленные главы его прошлого… всё это он давно завершил. Не должно было остаться никого, кому был бы нужен реванш. Ни незакрытых долгов, ни тянущихся угроз.

Оставалась другая версия: настоящей целью были дворфы. И всё же…

Нет, — подумал он. Это тоже не сходится.

Что-то более глубокое скребло по краям его мыслей.

Человеческая магия уже несколько поколений приходит в упадок. Заклинание призыва такого масштаба и с такой точностью должно быть за пределами возможностей современных магов. Да, это тёмная магия — и такого уровня, что справиться с ней могли бы только колдуны высшего класса. Но как кто-то в нынешнюю эпоху всё ещё обладает такой силой? Если только…

Ему пришла тревожная мысль. Возможно, тот, кто стоял за нападением, не шёл вместе с общим упадком магии. Возможно, он принадлежал к скрытому течению — ответвлению, которое сохранило древнее знание и цеплялось за тёмные искусства, пока остальной магический мир чах. Тайная линия колдунов, не затронутая разрушением времени.

Если это правда… тогда это не случайное нападение. Кто-то всё это направляет.

Голос Мейры прорезал его размышления.

— В любом случае мы не можем задерживаться. Нужно доставить госпожу Мими к Императорскому энту, и как можно быстрее. Когда она окажется внутри владений энта, никакая внешняя сила не сможет до неё добраться. Это будет первая настоящая безопасность за многие дни.

Она была права. Нападение изменило положение. И никто не мог гарантировать, что оно было последним.

После этого группа ускорила шаг. Прежняя осторожность сменилась спешкой, и они с новой решимостью двинулись к цели. Лес вокруг расплывался, деревья быстро оставались позади. Теперь было не до разговоров — только сосредоточенный марш к единственному месту, где они, возможно, наконец смогут перевести дух.

----------

Глава 15

Линден наблюдал за заброшенным убежищем из тени и никак не ожидал, что появится он.

Когда на месте бесшумно и мрачно возник канцлер Лазалит, Линден застыл. Он ни разу не слышал, чтобы канцлер умел сражаться, не говоря уже о том, что сам выйдет в поле. От этой мысли по нему прошла волна тревоги.

Разве он не станет просто обузой?

— Мы штурмуем убежище. Сейчас, — сухо сказал Лазалит и уже двинулся вперёд.

— Понял, но… противник крайне силён, господин. Возможно, вам лучше остаться в тылу… — осторожно начал Линден; голос его был напряжён, а взгляд скользнул к молчаливой угрозе рядом.

— Я участвую в штурме, — так же сухо сказал Лазалит.

Его голос был лишён эмоций, но в нём тяжело звучала власть: непреклонная, окончательная и настолько холодная, что любые дальнейшие возражения застряли у Линдена в горле. Обсуждения не будет.

Линден умолк, проглотив протест. Лазалит привёл несколько подкреплений — ещё бойцов специального подразделения. Возможно, с такими силами у них есть шанс. Может, всё обойдётся, — сказал он себе.

Убежище было под землёй; в этом сомнений не оставалось. Несколько удачно заложенных взрывных зарядов вскрыли землю, и отряд быстро спустился в пустоту ниже.

Но внутри их ждало… ничего.

Пусто. Совершенно заброшено.

— Они… ушли? — запинаясь, выдавил Линден, широко раскрыв глаза. — Должен был быть другой выход…

Паника скрутила ему живот. Это был очевидный провал — его провал. Именно он наблюдал за этим местом, и теперь оно оказалось пустым. Если последует наказание, он не сможет сказать, что не заслужил его.

Странно, но Лазалит не проявил гнева. Не отчитал его. Просто повернулся и тем же мёртвым тоном сказал:

— Их цель — Императорский энт. Идём туда.

Он не дал объяснения. Ни доказательств, ни логических доводов в поддержку этих слов. И всё же двигался с абсолютной уверенностью, выходя из пустого подземелья, словно шёл по следу, который видел только он.

Линден хотел спросить почему. Откуда он так уверен? Что он почувствовал?

Но слова так и не вышли. То ли стыд из-за провала, то ли давящий вес присутствия канцлера не позволили Линдену заговорить. Лазалит всегда внушал беспокойство, но теперь… теперь в нём было что-то глубже, холоднее. Даже без выражения на лице он излучал тихую угрозу, из-за которой вопрос казался смертельной ошибкой.

Они сразу выступили, направившись к владениям Императорского энта с беспощадной скоростью.

Лазалит не просто шёл; он двигался быстро и неумолимо. Элитные солдаты с трудом поспевали за ним, а Линден, задыхаясь, едва удерживался в пределах видимости. Он посмотрел вперёд и сощурился.

Что это? — подумал он, заставляя горящие ноги двигаться дальше. Канцлер… всегда был настолько быстрым?

Может быть… он не просто стратег? Может, он действительно силён?

И тут Лазалит внезапно остановился.

Некоторое время он стоял неподвижно. Затем медленно закрыл глаза и начал тихо читать заклинание на языке, которого Линден не знал. Слова были низкими, гортанными и странными; они вибрировали в воздухе, словно само мироздание произносило проклятие.

Внезапно у его ног по земле разлился сияющий белый круг света — сложный, арканный, пульсирующий силой.

Из этого круга они и появились.

Десятки странных, потусторонних существ начали выбираться наружу: одни ползли, другие скользили, третьи парили; каждое было уродливее предыдущего.

Это несомненно была магия. Только совсем не та, которой от него ожидали. То, как двигалась энергия, как она пульсировала в воздухе… это была человеческая магия, без всяких сомнений. И всё же Лазалит использовал её так, словно это ничего не стоило. Линден смотрел на него, и мысли путались. Он даже не знал, что Лазалит способен пользоваться магией, не говоря уже о чём-то настолько точном и продуманном. Невозможность увиденного выбила почву из-под ног: он хватался за любые объяснения и не находил ни одного.

— Мы нашли их. Выдвигаемся, — объявил Лазалит, даже не оглянувшись.

Его голос прорезал туман растерянности с привычным ледяным спокойствием. Выражение лица не изменилось: ни тени эмоций, ни даже удовлетворения. Какие бы таинственные существа он ни призвал мгновение назад, они были нужны не для того, чтобы убить Мими и её группу. Это были ищейки. Охотники, выпущенные в лес, чтобы безжалостно вынюхать цель.

Не дожидаясь ответа, Лазалит сорвался на бег — на этот раз ещё быстрее. Гораздо быстрее. Ноги Линдена уже ныли после предыдущего рывка, а теперь темп удвоился. Он оглянулся. Некоторые солдаты уже начали отставать, один за другим выпадая из строя. Но Лазалит не замедлялся. Он даже не смотрел назад. Его сосредоточенность была абсолютной, решимость — неколебимой.

Линден стиснул зубы и заставил себя бежать быстрее; лёгкие горели, ступни били по земле. Он не мог позволить себе отстать — не сейчас. Не когда воздух вокруг Лазалита всё ещё дрожал от той странной, невозможной магии.

И тогда Лазалит снова внезапно остановился. Его взгляд впился вперёд.

— Там, — сказал он.

Впереди показались фигуры: сбившиеся вместе дворфы, настороженные люди, гоблины, ощетинившиеся от напряжения. Добыча была найдена.

----------

Глава 16

Низкий шелест прорезал подлесок — быстрый, резкий, стремительно приближающийся. Этот звук врезался Беламусу в уши: в его срочности было что-то явно неестественное. И услышал его не только он. Вся группа мгновенно насторожилась; все взгляды обернулись туда, откуда доносился шум, оружие поднялось, тела напряглись.

Шелест становился громче. Ближе. И вот между деревьями показался источник.

Из леса вышел дворф: среднего возраста, коренастый, с горделивой бородой, которая покачивалась при каждом шаге. Он двигался нарочито спокойно, не с бешеной стремительностью того, кто бросается в бой. Беламус моргнул, на мгновение сбитый с толку. Он ожидал человека: тот, кто применил прежнее заклинание, показал такую техническую точность, что казалось естественным предположить — это был кто-то из их расы.

— Достаточно, — ровно сказал дворф.

В его голосе не было эмоций, а лицо оставалось нечитаемым — словно камень, высеченный в форме человека.

Беламус настороженно следил за ним, но первым отреагировал Румалус.

— Канцлер Лазалит?! Вы… — ахнул Румалус; потрясение будто выбило воздух из его лёгких.

Беламус уже слышал это имя. Лазалит. Румалус упоминал его раньше: именно он дёргал за ниточки всей этой погони. Тот, кто приказал убить Мими. Значит, это он… и если так, места для сомнений не оставалось. Этот дворф — враг.

— Большая рука, — произнёс Лазалит с жутким спокойствием, и земля ответила.

Из почвы с ужасающей силой и скоростью взметнулся гигантский земляной кулак. Это была не просто магия, а магия земли высокого уровня, о какой большинство дворфов могли только мечтать. И он применил её без заклинания.

Глаза Беламуса расширились.

Без чтения. И контроль… нереальный. Этот человек… нет, это чудовище — настоящий мастер тайных искусств.

Как Великий мудрец Беламус давно приучил свои инстинкты оценивать силу мага с одного взгляда. И в Лазалите он увидел то, чего добиваются немногие: магию, отточенную до лезвия, плод десятилетий — нет, целых жизней — тренировки и таланта. Это был не трюк. Не блеф. Лазалит был настоящим.

Но сейчас было не время восхищаться.

Огромный каменный кулак полетел к ним, намереваясь раздавить. Беламус не колебался. Резким движением он успел поднять сияющую стену магической силы; барьер застонал под ударом, но удержался — пока.

— Что? — тихо и коротко произнёс Лазалит, но в одном этом слове что-то изменилось под гладкой поверхностью.

Впервые выражение Лазалита треснуло — едва заметно, но достаточно. По его лицу скользнула искра удивления: заклинание земли было остановлено, а огромный каменный кулак застыл на середине удара. Он не ожидал сопротивления, тем более встречного заклинания такого уровня.

Беламус сузил глаза. Значит, он не непобедим. Но силу Лазалита он уже оценил и даже после этой маленькой победы точно знал одно: защищать Мими и одновременно сдерживать этого монстра лоб в лоб — невозможно. Не в одиночку.

Придётся отвлечь его на себя и дать Мими шанс уйти. Самое безопасное место — рядом с Императорским энтом, без сомнений. Я не смогу сдержать обещание, которое дал Мими, и Деларозе придётся войти с ней в пещеру. Это наш лучший шанс.

Он тут же повернулся; в голосе прозвучала резкая команда:

— Мейра, возьми Деларозу и Мими. Веди их к роще Императорского энта. Делароза, ты войдёшь с ней в пещеру; это должна быть именно ты. Я задержу его.

Мейра заколебалась.

— Но, Беламус, разве не лучше нам сражаться с ним вместе?

— Нет. — Его голос не оставлял места спору. — Он гораздо сильнее, чем я представлял. Я не смогу сражаться в полную силу, прикрывая Мими. Это единственный способ!

Мейра явно разрывалась между вариантами, взвешивая риск. Но в конце концов мрачно кивнула, повернулась и взмахом руки позвала Деларозу и Мими вперёд. Трое начали уходить к сердцу леса — быстро, но осторожно.

— Беламус! Я должна остаться и сражаться с тобой! — яростно возразила Делароза.

— У тебя самая важная задача: защитить Мими. Я могу доверить это только тебе.

Его взгляд встретился с её взглядом — ровный, твёрдый.

Этого хватило. Делароза резко выдохнула и кивнула; выражение её лица смягчилось.

— Ну ладно! Мими, идём!

— Б-Беламус…! — голос Мими дрогнул.

Она не хотела уходить от него, не сейчас.

— Она тебя защитит. Делароза сильная. Всё будет хорошо, обещаю, — сказал Беламус с натянутой улыбкой, не отрывая глаз от Мими и заставляя её поверить в эти слова, даже когда сомнение уже грызло края его собственного сердца.

В этих словах была вся уверенность, какую он сумел собрать, но глаза Мими по-прежнему оставались широко раскрытыми от страха. И всё же она понимала: сейчас не время колебаться. Неохотно кивнув, она пошла за остальными и, бросив через плечо последний взгляд, исчезла между деревьями.

— Думаешь, я позволю им сбежать? — холодно и невозмутимо спросил Лазалит.

Одним движением он заставил воздух вокруг себя вспухнуть тенью и дымом — оттуда вырвались пять низших демонов, перекрученные формы, окутанные мраком. Они испустили гортанные визги; Лазалит указал вслед убегающей группе, и демоны, не задерживаясь, рванули за ними в лес.

— Не позволю, — пробормотал Беламус.

Вокруг него возникли пять клинков чистого света — Сияющие мечи, доведённые до смертельного совершенства. Взмах запястья — и все они разом сорвались вперёд, просвистев в воздухе, словно божественный приговор. В одно мгновение каждый демон, призванный Лазалитом, был сражён; их тела рассыпались пеплом, прежде чем они успели сделать хотя бы шаг к Мими.

Глаза Лазалита сузились.

— Ты…

— Ты видел, что я умею, — перебил Беламус, шагнув вперёд; отблеск его магии всё ещё плясал вокруг него. — Если ты умён, перестанешь тратить время на других и будешь смотреть на меня.

Но Лазалит ещё не закончил. Его взгляд скользнул к бойцам специального подразделения.

— Вы. За девчонкой, — холодно приказал он; голос был острым и лишённым сомнений.

Отряд немедленно двинулся выполнять приказ — но тут в бой вмешалась другая.

— Через меня вы не пройдёте! — крикнула Наваша и рванулась вперёд размытой тенью, перехватывая солдат прежде, чем те успели разорвать строй.

— Я-я тоже! Я справлюсь! — выкрикнула Меделло; вокруг неё вспыхнула магия, и она встала рядом с подругой.

— Они не тронут её и пальцем, — спокойно сказала Лиза, но стойка её была стальной.

— Пока мы здесь — нет, — добавил Грегальд, уже вынимая оружие.

А затем был Румалус. Бывший товарищ теперь стоял прямо на пути своего прежнего отряда, и нерешительность исчезла с его лица.

Глаза Лазалита сузились.

— Румалус… ты предал нас?

Беламус раньше связал его скорее из осторожности, чем из недоверия. Но в хаосе подготовки к нападению Лазалита путы ослабли — и Румалус не попытался бежать. Вместо этого он теперь стоял с мечом в руке перед тем самым подразделением, которым когда-то командовал.

— Если у вас ещё остался разум, — ровно сказал Румалус, — вы поймёте, какую ошибку совершаете. Убить госпожу Мими — непростительный грех.

— Значит, ты серьёзно, — прорычал один из бойцов специального подразделения; голос его был низким и жёстким, глаза сузились, когда он поднял оружие в ответ на вызов Румалуса.

Больше слов не было. Две стороны встретились взглядами — и столкновение началось.

Лазалит тихо выдохнул, наблюдая, как течение боя оборачивается против него.

— Мы не успеем их догнать, — пробормотал он, почти смирившись.

Он бросил взгляд в сторону рощи Императорского энта. Даже на полной скорости это теперь было почти невозможно. И Лазалит не был высокомерен: он видел Беламуса таким, каким тот был на самом деле, — магом редкого уровня, которого не так-то просто победить.

— Неважно, — холодно сказал Лазалит, его голос оставался ровным и гладким, как отполированный камень. — Если придётся ждать ещё пятьдесят лет, это ничего не изменит. Но постоянное вмешательство начинает утомлять. Поэтому я закончу всё здесь. Убью вас всех до последнего и раздавлю любую надежду на то, что поднимется следующее поколение.

Он не повышал голоса. В этом не было нужды. А уверенность в его тоне резала глубже любого клинка.

Беламус нахмурился, взгляд его обострился. Лазалит выглядел мужчиной лет пятидесяти, может, моложе. И всё же говорил о ещё пятидесяти годах так, будто это не больше чем лёгкое неудобство. Это было неестественно. А вместе с тем, как он пользовался магией — легко, без слов, приёмами, которыми с трудом владели даже опытные маги, — всё становилось очевиднее: он что-то скрывает. Что-то глубокое.

Что бы это ни было, Беламус не мог сейчас на этом задерживаться.

Тайны или нет — это не меняет того, что я должен сделать. Я остановлю его здесь и сейчас. Только это важно.

Слов между ними больше не осталось. Воздух хлестнул давлением. Земля под ногами словно напряглась в ожидании.

Битва началась.

[[image:/storage/reader-images/5943fc5a5d344e143b20397cd60567689bc01344.jpg]]

----------

Глава 17

Мими бежала по лесу рядом с Деларозой, следом за Мейрой, которая прокладывала путь впереди. Воздух был густ от напряжения, каждый вдох отдавался острым грузом того, что они оставляли позади. Беламус не пошёл с ними — он всё ещё был там, один против Лазалита. Эта мысль грызла решимость Мими, сея в груди глубокую, ползучую тревогу. Она, конечно, верила в силу Деларозы. Но тихая уверенность Беламуса, его спокойное, защитное присутствие — это мог дать только он. И без него страх было труднее заглушить.

Как раз когда этот страх начал пускать корни, прозвучал голос Мейры:

— Видишь? — крикнула она, указывая вперёд между деревьями.

За качающимися стволами начала проступать бледно-зелёная рябь — полупрозрачная стена света, словно жидкое стекло, подвешенное в воздухе. Они почти добрались.

— Это граница, — объяснила Мейра; в её голосе звучала резкая срочность. — За неё может пройти только Благословенная и один человек, физически связанный с ней. Исключений нет.

Мими прищурилась, глядя на стену. Она казалась невероятно тонкой, но чем ближе они подходили, тем внушительнее ощущалась. До неё оставалось, наверное, метров пятьдесят. С каждым шагом на Мими оседала странная тяжесть — невидимое давление, густое от ожидания. Пульс участился. Руки задрожали. Она не хотела признавать это вслух, но истина ясно лежала в сердце: ей было страшно.

Если бы только Беламус был здесь… Но его не было. Он держал линию обороны, чтобы она могла идти вперёд. А значит, выбора у неё не было. Никто другой не мог это сделать — ни Мейра, ни Делароза. Эта ноша была только её.

Ну же. Ты должна быть смелой. Если сейчас повернёшь назад, эти дворфы умрут. Все они. От голода, брошенные… одни. Только ты можешь это изменить.

Они достигли края барьера. Делароза первой шагнула вперёд и прижала ладонь к сияющей стене. Та не поддалась. Делароза тихо цокнула языком и повернулась к Мими.

— Одна пройти не могу, — сказала она по-гоблински, спокойно, но решительно. — Ладно. Идём, Мими.

Мими кивнула. Для колебаний больше не осталось места. Она протянула руку и взяла Деларозу за ладонь. Их пальцы сомкнулись — тепло, крепко и надёжно.

— Перед тем как войдёте, ещё одно, — сказала Мейра, и тон её внезапно стал тяжёлым; она подошла ближе. — Оказавшись внутри, держитесь рядом. Если вы слишком отдалитесь друг от друга, Деларозу выбросит из внутреннего святилища.

У Мими перехватило дыхание. Значит, разделиться нельзя. Любой план отправить Деларозу вперёд — разведать путь или охранять его, пока Мими идёт следом, — отпадал. Она быстро повернулась к Деларозе и передала предупреждение по-гоблински, убедившись, что та поняла.

Мейра глубоко поклонилась; выражение её лица было торжественным.

— Пусть удача будет с вами обеими.

Не говоря больше ни слова, Мими и Делароза шагнули вперёд и прошли сквозь стену.

Никакого сопротивления. Ни толчка магии, ни вспышки энергии. В одно мгновение они были снаружи, в следующее — просто… перешли. Барьер, который раньше так зловеще мерцал, теперь не стал для них препятствием.

— Ух ты-ы-ы! Мы правда прошли! Стена просто исчезла! — воскликнула Делароза, обернувшись и закружившись, чтобы посмотреть назад. — Минуту назад она была совсем твёрдая!

Её широкая улыбка и лёгкое восхищение странным образом успокаивали. Мими была так натянута, что даже этот маленький всплеск радости, это напоминание, что рядом есть кто-то, кто не боится, помог немного ослабить железный узел в груди.

Они двинулись дальше, в рощу за барьером, и тут…

— Ах! — громко выдохнула Мими, споткнувшись и остановившись.

Впереди высилось дерево. Но не просто дерево — оно было колоссальным. Один только ствол был шире крепостной стены, а ветви поднимались в крону, как башни. С другой стороны барьера она его совсем не видела. Оно не просто было скрыто — его будто вообще там не существовало. Значит, стена не только скрывала вход, но и искажала само зрение.

— Это ведь Императорский энт, да? — спросила Делароза, заслоняя глаза ладонью и глядя вверх.

— Думаю, да, — ответила Мими, всё ещё не отрывая взгляда. — Нам сказали, что пещера где-то у корней, так что сначала туда.

— Поняла! — звонко сказала Делароза, сверкнув клыкастой улыбкой и крепче сжав руку Мими; её голос был полон уверенности, и в нём не было ни следа страха.

Теперь, когда цель стала совершенно ясной, они пошли к основанию древнего дерева. Путь оказался удивительно мирным. Он был прямым: никаких развилок, никаких ловушек — только неспешный спуск к огромному стволу. Более того, вокруг царила почти жуткая тишина. Ни монстров, ни даже далёкого воя или шороха хищников. Единственными живыми существами были мелкие насекомые и птицы, мелькавшие между ветвями или негромко жужжавшие в подлеске.

Это место казалось… защищённым.

Наконец они добрались до корней. Вблизи масштаб Императорского энта подавлял. Одно только основание могло вместить целую деревню. Кора была древней и выветренной, узорчатой, как растрескавшийся камень; каждая борозда глубже клинка меча. Но пещеры видно не было — по крайней мере, с первого взгляда.

— Может, там? — Делароза указала на широкую тёмную щель между двумя гигантскими корнями.

Мими подошла ближе, сощурившись.

— Да… думаю, это она.

Вместе они направились к тенистому входу.

Пещера уходила перед ними в землю, извиваясь, словно каменное горло. И всё же полной темноты внутри не было. В воздухе лениво плыли странные частицы света — мягкие мерцающие искры, зависшие как светлячки. Они отбрасывали нежное рассеянное сияние и освещали путь достаточно, чтобы идти без заклинания.

— Ну, идём! — бодро сказала Делароза, крепче сжимая руку Мими, и шагнула вперёд; тени ничуть не приглушили её энергии.

Они вошли вместе. Мягкий хруст сапог по камню слабо отдавался в тишине. Некоторое время пещера предлагала только извилистые ходы и тихое мерцание плавающих огней. Ни ловушек, ни монстров — лишь размеренный ритм их шагов и низкое гудение невидимой магии в воздухе.

Через несколько минут Делароза резко остановилась.

— Ч-что это такое?.. — пробормотала она растерянным голосом.

Мими шагнула к ней и застыла.

Впереди из пола пещеры, словно поднимающийся туман, появлялись бледные фигуры. По форме — человекоподобные, но совершенно безликие. Ростом около шестидесяти сантиметров. У них были головы, руки, ноги… но ни глаз, ни ртов, ни лиц вообще. Всего десять. Все они состояли из безупречно белого материала, который в пещерном свете мерцал как фарфор.

Ни Мими, ни Делароза не могли понять, враждебны ли они, но напряжение в воздухе было несомненным. А когда куклы бросились к ним, Делароза не стала медлить.

— Огненный шар! — крикнула она, запуская горящую сферу пламени в ближайшую.

Заклинание пролетело чисто, но промахнулось. Белые куклы были быстры. Гораздо быстрее, чем ожидалось. Они рассыпались в стороны, скользя по полу с неестественной скоростью и уклоняясь от взрыва за взрывом. Затем ответили сами: в воздухе возникли десятки мерцающих стрел света и залпами полетели вперёд.

Они были не просто быстры — они пользовались магией.

Мими мгновенно узнала заклинание. Световые стрелы? Почти такие же, как те, которыми часто пользуется Беламус, хотя слабее. Но всё равно они могли ранить.

— Щит! — крикнула она, выставляя между ними барьер.

Стрелы ударили, но защита выдержала; сквозь неё не прошло почти ничего.

Делароза не дала им второго шанса.

— Быстрый огненный шар!

На этот раз магия выстрелила вперёд с ослепительной скоростью, почти слишком быстрой, чтобы уследить. Белые существа не успели среагировать. Одно за другим они были поражены прямо в лоб. В тот миг, когда пламя касалось их, хрупкие тела рассыпались светом и пылью.

Их защита рушилась от одного прикосновения. Они исчезали после единственного попадания.

Через несколько секунд всё было кончено. Все десять погасли, и пещера снова погрузилась в тишину.

Делароза опустила руки; от кончиков её пальцев поднялся слабый пар.

— Странные мелкие штуки, да? — сказала она, отряхивая ладони и оглядываясь, нет ли ещё кого.

— Д-да, — тихо ответила Мими; голос её был напряжён.

Она не могла скрыть, как опали плечи и как взгляд сам собой упал на пол. За весь бой она ни разу не двинулась. Ни одного заклинания. Ни одного шага вперёд. Она просто… застыла.

И что с того, что я научилась магии, — горько подумала она. Если в нужный момент не могу даже пальцем пошевелить, какой в этом смысл?

Когда начался бой, Мими просто стояла на месте: кулаки сжаты, сердце колотится, тело полностью парализовано, пока Делароза сражалась одна. Заклинания, которые она отрабатывала, уверенность, которую, как ей казалось, приобрела… ничего из этого не всплыло, когда действительно понадобилось. Она могла только смотреть — беспомощная и пристыженная.

В следующий раз… я не буду просто стоять!

Эта мысль вспыхнула в груди, горячая и решительная. Одним из самых редких и сияющих качеств Мими было то, как быстро она умела подниматься после падения. Даже сейчас, когда уверенность пошатнулась, она не позволила тяжести неудачи раздавить себя. Она вдохнула, успокоила нервы и дала безмолвную клятву.

В следующий раз я тоже буду сражаться. Буду правильно пользоваться своей магией. Больше не замру.

Она выпрямилась, и в её шаг вернулась новая цель. Затем она пошла за Деларозой глубже в пещеру. Теперь она была готова ко всему, что ждало дальше.

----------

Глава 18

Схватка Беламуса и Лазалита превратилась в размеренный, разрушительный танец: заклинания сталкивались в воздухе, взрывы магии озаряли поле боя жаром и силой. Огонь, ветер, камень, свет — в ход шли все школы магии, и ни один из противников не сдерживался. Чем дольше тянулся поединок, тем яснее оба чувствовали одно: их силы почти равны. На каждую атаку находился ответ, на каждую защиту — контрход. Они уже не просто проверяли друг друга; они измеряли наследие целых эпох.

Среди яростных обменов ударами в сознании Беламуса зашевелилось нечто куда более тревожное. То, как сражался Лазалит… дело было не только в мощи. Это казалось знакомым. Рисунок плетения, течение магической силы, тонкое управление структурой заклинания… Это была не просто высокая выучка. Это был конкретный стиль — и до жути узнаваемый.

И всё же Беламус не знал ни одного дворфа ни в нынешнюю эпоху, ни в любую другую, кто владел бы магией подобным образом. Техники Лазалита не походили ни на что из того, чему учили в современных школах. Более того, единственный раз, когда Беламус видел нечто похожее… был в другой жизни.

Нет. Не может быть. Те времена давно миновали.

С эпохи его прежнего воплощения прошли столетия. За время его отсутствия целые цивилизации успели подняться и пасть. И всё же он сам стоял здесь, возрождённый запретными искусствами, с нетронутыми воспоминаниями, как доказательство того, что даже время можно пробить. Он совершил невозможное. И другие тоже пытались. Он помнил Херелдайн — колдуна, который отказался умирать и перекроил себя во что-то за пределами человеческого, лишь бы удержаться за жизнь.

Значит, это было не немыслимо. Обладая достаточной силой, достаточным отчаянием, кто-то вроде Лазалита мог сделать то же самое. Если он действительно из той эпохи, если он пронёс своё сознание сквозь время, как и я, тогда кто он?

Беламус перебирал воспоминания, слой за слоем отступая в прежнюю жизнь. У него учились десятки учеников, но один выделялся среди них — Алед Лорд. Честолюбивый, блестящий и опасно одержимый. Один из самых талантливых его учеников, Алед жаждал силы превыше всего и всегда казался готовым заплатить любую цену, лишь бы её получить. Теперь сходство стало невозможно игнорировать.

Голос Беламуса опустился, тяжёлый от неверия.

— …Алед?

Впервые выражение Лазалита дрогнуло. Его взгляд обострился — не от враждебности, а от узнавания.

— Учитель Мерклес, — тихо произнёс он. — Значит, вы тоже отказались от смерти.

Истина нависла над Беламусом, как грозовая туча. Лазалит — Алед — выжил. Каким-то образом он нашёл путь пересечь эпохи, как и Беламус, отказавшись от имени, но не от своего честолюбия. Это больше не была битва незнакомцев. Это был ученик против учителя. Прошлое против настоящего. И что бы ни случилось дальше, никто из них уже не уйдёт прежним.

Когда-то Беламус верил, что с годами Алед смягчится, что к тому времени, когда за ним придёт смерть, он отбросит эту опасную жажду силы и обретёт покой. Теперь, оглядываясь назад, Беламус понимал, что это было всего лишь утешительное заблуждение.

— Ты правда Алед? — тихо спросил Беламус, хотя ответ уже пустил корни у него в груди.

— Да, — без колебаний ответил Лазалит. — Хотя признаю: встретиться с тем, кем я когда-то восхищался, да ещё и как с врагом… странно горько. — Его тон оставался ровным, бесстрастным, словно он говорил о погоде. — Скажите, учитель, как вы перешли в эту эпоху?

— Реинкарнация, — ответил Беламус. — Ритуал связывания души. Я прошёл сквозь время в новом теле, сохранив воспоминания.

— Ах, реинкарнация. — Лазалит кивнул почти задумчиво. — Значит, вы выбрали благородный путь. Я предпочёл нечто… более эффективное.

В его глазах слабо блеснуло что-то холодное, когда он продолжил:

— Я выживал, вселяясь в других. Снова и снова переносил своё сознание, бросая одну оболочку ради другой. Я уже забыл, сколько веков прошло… сотни, легко. Но всё это время я оставался собой.

Беламус напрягся.

— Ты… овладевал людьми?

Лазалит не стал ни оправдываться, ни стыдиться.

— Да.

Теперь всё стало ясно. Истина его выживания была не изящной и не искупительной — она была жестокой. Алед сохранил свою душу, пожирая жизни других. Каждый шаг вперёд означал стирание ещё одного человека: его разум подавлялся, его история обрывалась. Это было не естественное долголетие, не чистое продление жизни. Это было паразитирование. И это было запретно.

Техника, которую использовал Алед, относилась к самым мерзким заклинаниям древних фолиантов; её запретили не за опасность, а за предельную жестокость. Беламус когда-то изучал её — давно, в прошлом, — только затем, чтобы снова похоронить. Он считал, что воспользоваться ею значит отказаться от собственной души. И теперь перед ним стоял его бывший ученик, с пустым взглядом доказывая, к чему ведёт этот путь.

В тот миг исчезли последние остатки надежды — последняя тень человека, которым Алед мог бы стать.

— Я ошибался в тебе, — пробормотал Беламус. — Я думал, со временем ты изменишься. Что перерастёшь свою одержимость.

— Почему я воспользовался запретной магией? — переспросил Лазалит, словно отвечая на риторический вопрос. — Потому что должен был. Я не был сильнейшим среди ваших учеников. Я старался. Боги, как же я старался. Но достиг своего предела. И когда это случилось, я решил не останавливаться.

Его лицо оставалось совершенно спокойным. Алед никогда не был из тех, кто открыто показывает эмоции, и это тоже не изменилось. Ни стыда. Ни вины. Только логика.

— Я продолжал пользоваться запретной магией снова и снова, — сказал Лазалит спокойно, пугающе размеренно. — И да, я стал сильнее. Но недостаточно. Не непобедимым. Мне требовалась большая сила. Сокрушительная. Тогда я обратил внимание на дворфов.

Беламус сузил глаза.

— О чём ты говоришь?

— Вы ведь уже знаете, не так ли? — продолжил Лазалит, словно читал лекцию. — Когда дворфы умирают, их тела кристаллизуются в магические камни. И чем выше качество камня, тем больше магической силы он содержит. Вы сами учили нас этому. Но вот что я обнаружил: при правильных условиях эти камни можно… очищать. Усиливать. Я экспериментировал и после нескольких проб нашёл два надёжных способа получать из дворфов магические камни высокого качества.

Эти слова ударили Беламуса, как нож.

— Ты экспериментировал? — Смысл был очевиден: это была не теория. Значит, дворфы уже погибали ради этого.

В груди начала сворачиваться ярость.

— Первый способ очевиден: убить сильного дворфа. Чем он сильнее, тем чище становится магический камень. Но у этого есть предел. По-настоящему сильные дворфы редки. А мне требовалось больше. Мне нужен был способ массово производить высококачественные камни.

Мысли Беламуса метнулись к Кууше, дворфийской спутнице Мими. Её магицит был необычайно мощным. Тогда это показалось ему странным, но теперь кусочки встали на место. Лазалит — нет, Алед — говорил правду.

— Поэтому я продолжал проверки, — продолжил Лазалит. — И обнаружил второй способ. Куда более действенный. Страдание.

Его голос не изменился. Он не вздрогнул. Он просто перечислял зверство так, будто речь шла о научном наблюдении.

— Чем больше боли дворф испытывает перед смертью, тем выше качество камня. Особенно голод. Долгое, безнадёжное голодание очищает душу, превращая её в идеальный кристаллический сосуд. Так и оформился план: заморить голодом большое число дворфов, извлечь их камни и поглотить ману. С достаточным количеством высококачественных камней… я стану неудержим.

Слова повисли в воздухе, как яд.

В этот миг всё обрело смысл. Все вопросы без ответа, все тени, нависшие над недавним хаосом. Беламус увидел узор. Движение за то, чтобы стереть историю Благословенной в королевстве Кристия… не было политическим шумом. Это была часть этого плана. Рассказ о дворфе, который манипулировал королём и заставил его уничтожить священные записи… это должен был быть Алед. А когда то тело износилось, он взял другое. Человек, ныне известный как канцлер Лазалит, устроился в самом сердце королевства и из тени держал его поводья.

Это был план, укоренённый только в эгоизме и жестокости. Ни великой идеи, ни извращённой логики — лишь чистое, рассчитанное зло в погоне за силой. И Беламус с острой, горькой болью понял: он совершил страшную ошибку.

Я учил его магии. Я дал этому чудовищу инструменты, с помощью которых он всё это сделал.

Сожаление хлынуло в него — не только как в учителя, но и как в того, кто когда-то поверил в потенциал Аледа. Эта вера загнила и превратилась во что-то чудовищное. И теперь никто другой не мог это остановить.

Это моя ноша. Моя ответственность.

— Я могу продолжать этот цикл столько раз, сколько понадобится, — спокойно сказал Лазалит. — Если сейчас проиграю, просто пойду дальше. Найду новое тело. Новое имя. Новый план. То, что сегодня прервали, завтра можно возобновить. А в следующий раз я прослежу, чтобы никто не встал у меня на пути.

Он помолчал, а затем добавил с чем-то, почти похожим на искренность:

— Учитель… вас это не касается. Дворфы не имеют отношения к вашему наследию. Если вы сейчас уйдёте, я вас не остановлю. Я не хочу вас убивать.

Беламус не колебался.

— Остановить ученика, сбившегося с пути, — долг учителя. Или ты и это забыл? — сказал Беламус ровным голосом. В словах была тихая окончательность, острая, как любой клинок.

Впервые выражение Аледа изменилось. На его обычно невозмутимом лице на миг мелькнуло что-то похожее на скорбь.

— Жаль, — прошептал он.

На этом древняя связь между ними была рассечена.

Сквозь столетия, сквозь жизни учитель и его падший ученик столкнулись вновь: магия против магии, убеждённость против порчи. Назад пути уже не было.

----------

Глава 19

Поле боя взорвалось движением, когда Наваша и её союзники схлестнулись с королевскими специальными силами. На стороне врага стояло шестеро бойцов. Сначала их было пятеро, потом один перешёл на другую сторону. С уходом Румалуса их число сократилось до четырёх, но когда канцлер выступил из дворца, в операцию для усиления включили ещё двоих. Так что теперь было шестеро против пятерых.

Со стороны Наваши главными бойцами были она сама, Меделло, Лиза, Грегальд и Румалус. Остальные из группы Гагагамура — Руген и прочие — присутствовали, но у них не было ни силы, ни подготовки, чтобы изменить ход открытого боя.

Румалус вышел вперёд, встав лицом к подразделению, которое когда-то называл товарищами.

— Ты что, с ума сошёл, Румалус? — рявкнул один из них. — А как же твоя семья? Ты просто позволишь королевству погрузиться в хаос?

— Если мы не начнём действовать сейчас, — сказал Румалус твёрдо и спокойно, — этот хаос рано или поздно доберётся и до них. Это вам пора очнуться. Прекратите следовать за канцлером, пока не стало слишком поздно.

— Тц… Похоже, тебе уже промыли мозги, — прорычал Линден, раздражённо щёлкнув языком.

Наваша шагнула вперёд, её меч легко блеснул в руке. Стойка казалась расслабленной, текучей, но взгляд был острым, сосредоточенным и совершенно непоколебимым. Она криво усмехнулась.

— Значит, он у вас главный злодей, да? Ну, тогда я бы сказала, нам лучше быстро уложить вас, ребята, и идти помогать Беламусу. Хотя, наверное, ему это и не нужно.

Её противником был не кто иной, как сам Линден, капитан специальных сил. В левой руке он держал короткий меч, в правой — изящное, высокоэффективное огнестрельное оружие, гораздо более совершенное, чем грубые прототипы, которые они видели в лаборатории Ругена. Он молниеносно поднял оружие и выстрелил один раз — точно в лоб Наваше.

Пуля рассекла воздух с ослепительной скоростью, но Наваша была быстрее.

Она едва заметно повела корпусом в сторону, пропуская пулю мимо. Движение было небрежным на вид, но рассчитанным. Раньше она уже изучала огнестрел, так что знала, на что он способен, а главное — на что не способен. Дальняя дистанция, высокая скорость… опасно, но есть пределы. Ей нужно было сократить расстояние.

Она рванулась вперёд. Но едва двинулась, второй боец вклинился справа, занося клинок резкой дугой. Прежде чем удар дошёл до цели, Лиза перехватила его: плавно шагнула навстречу и отбила удар своим мечом.

— Огненный шар! — крикнула Меделло; голос у неё сорвался от напряжения, когда она метнула вперёд пылающее заклинание, и жар словно отражал всплеск храбрости, поднявшийся в ней.

В тот миг, когда стойка врага дрогнула, Меделло среагировала. Сфера пламени сорвалась с её ладони и врезалась бойцу в грудь, швырнув его назад. Когда он рухнул на землю, он уже не поднялся.

Один готов. Осталось пятеро.

Один из их бойцов уже пал, но Линден даже не дрогнул. Не говоря ни слова, он дослал следующий заряд и снова выстрелил; ствол хлёстко повернулся к Наваше с убийственной точностью.

Она увернулась легко, тело текуче обошло траекторию пули. В том же движении Наваша сократила дистанцию, её клинок сверкнул резкой внутренней дугой и заставил Линдена вступить в ожесточённый ближний бой. Сталь ударилась о сталь — звук был резким и тяжёлым в сгущающемся воздухе.

Остальные бойцы специальных сил двинулись на помощь командиру, но Лиза, Меделло и Грегальд тут же перехватили их, преградили путь и связали каждого отдельным поединком. В хаосе боя между Навашей и Линденом возникла дуэль один на один — неотвратимая, ничем не прерываемая.

Поняв, что дистанцию удержать не удастся, Линден принял решение за долю секунды. Он отбросил огнестрел в сторону и свободной рукой выхватил короткий кинжал. Два клинка блеснули в тусклом свете. Он опустился в низкую, текучую стойку, и всё его тело словно свернулось в оружие.

Их столкновение возобновилось с новой яростью.

Теперь, когда в ход пошли два клинка, натиск Линдена удвоился. Удары сыпались со всех сторон: обманные движения, контратаки, короткие дуги, рассчитанные на то, чтобы подавить плотностью атак. Наваша была быстрой, но даже она начала сдавать позиции. Стиснув зубы, она ушла в оборону; руки напрягались, отражая безжалостный шквал.

С ним шутки плохи, — подумала она, резко отталкивая его очередной удар.

Линден полностью соответствовал слухам об элитном бойце. Его техника боя двумя клинками была отточенной, хирургически точной и неумолимой. Наваша встречала бесчисленных противников, но лишь немногие заставляли её перейти в оборону. Тут нельзя было полагаться ни на грубую силу, ни на напор, ни на эффектные контратаки; это была битва за каждый дюйм.

Острая боль на щеке вернула её в предельную сосредоточенность. Один из клинков Линдена скользнул по лицу, оставив тонкую кровавую линию. Рана была неглубокой, но она напомнила, насколько узким стал зазор для ошибки.

Оставаться в обороне нельзя. И Наваша сменила тактику.

Резким движением она ударила ногой по ногам противника, пытаясь сбить его равновесие. Удар был нестандартным и застал его врасплох — но недостаточно. Линден плавно отступил, ушёл от подсечки и с дисциплинированным спокойствием снова занял стойку.

На миг клинки замерли. Оба бойца смотрели друг на друга, тяжело дыша и считывая каждое подрагивание, каждый перенос веса.

Он силён, тут спору нет… Наваша сузила глаза. Но он не Беламус.

Она бесчисленное количество раз сражалась с Беламусом — тренировочные поединки оставляли её без дыхания, в синяках и каждый раз чуть сильнее. По сравнению с ним в форме Линдена, при всей её смертоносности, не хватало чего-то более глубокого. Того неуловимого давления. Того бездонного запаса техники.

Эту схватку можно было выиграть.

Наваша выдохнула и подняла меч — не в привычную защитную стойку, а высоко над головой, готовя решающий удар. Её тело замерло, каждый мускул натянулся, сосредоточенность сузилась до единственной точки.

Линден двинулся.

Она смотрела, как он приближается. Каждый шаг, каждый рывок плеч, то, как смещались его клинки… Она видела всё.

И тогда ударила. Вложив всю силу, всю выучку и всю веру в себя, она обрушила меч вниз единой, безупречной дугой.

Линден не успел уклониться.

Клинок Наваши опустился, словно приговор, с жестокой точностью рассекая ему плечо. Сила удара вбила его в землю, кровь быстро расползлась под ним. Он судорожно вдохнул, но не вскрикнул; лицо исказилось от боли, когда он схватился за рану. Он ещё не умер — не сейчас, — но если его оставить так, долго не протянет. Потеря крови уже была серьёзной.

Наваша ещё миг удерживала стойку, дыша неглубоко и выискивая малейшее движение. Когда стало ясно, что противник больше не поднимется, она отступила на шаг, взглядом отыскивая следующую угрозу.

Если она надеялась, что поражение Линдена поколеблет остальных, её быстро ждало разочарование.

Оставшиеся бойцы специальных сил не дрогнули. Ни колебания. Ни панических взглядов. Они просто перестроились и приготовились продолжать бой. Это были профессионалы — хорошо обученные и глубоко дисциплинированные. Потеря капитана лишь заставила их сосредоточиться сильнее.

Наваша резко, по-звериному усмехнулась.

— Тц… Всё ещё хватает духу, да? Меня устраивает. Посмотрим, выдержите ли вы это, потому что я уложу вас всех.

— Поддержку оставьте мне! — крикнула Меделло, выходя ей за спину, и в её руках уже собирался огонь.

— Я-я тоже с вами! Хотя, чёрт, сражаться всё равно страшно… — пробормотал Грегальд, занимая позицию; голос у него дрожал, но ноги стояли твёрдо.

Вместе они рванулись в следующую фазу боя: клинки сверкали, магия вспыхивала, и теперь преимущество полностью переходило к ним. Падение Линдена изменило ритм поля боя, а Наваша, с окровавленным клинком и крепкой стойкой, уже двигалась, чтобы прорвать следующую линию.

----------

Глава 20

Мими и Делароза продолжали углубляться в пещеру. Путь перед ними был непривычно гладким: ни ловушек, ни серьёзного сопротивления. Враги попадались разве что мелкие — странные крошечные создания, с которыми Делароза расправлялась без малейшего напряжения. Её огненные шары прорезали тьму, как полосы солнечного света, и без труда очищали дорогу.

И всё же, несмотря на продвижение, лицо Мими становилось всё тревожнее.

— М-м… — пробормотала она, скрестив руки и нахмурив лоб.

— Да не переживай ты так, — небрежно сказала Делароза, бросив взгляд через плечо. — Я же разбираюсь с врагами, верно? В чём проблема?

— Я не то чтобы этого не ценю, — быстро ответила Мими. — Просто у меня всё ещё не получается нормально пользоваться магией. Как только на нас что-то нападает, я цепенею. Мне становится так страшно, что я даже думать не могу.

Она поклялась себе, что в следующий раз всё будет иначе, что больше не станет стоять как вкопанная. Но даже после этой клятвы, даже когда магия была готова сорваться с кончиков её пальцев, страх всё равно сжимал сердце. И безупречные действия Деларозы не помогали. Наоборот, из-за них Мими только острее чувствовала собственную бесполезность.

— Понимаю, — сказала Делароза, пожав плечами. — Но если я быстро их убираю, значит, мы в безопасности. Это ведь главное, да?

— Знаю, — вздохнула Мими. — Но… мне всё равно ненавистно это чувство. Будто меня просто защищают, а сама я ничем не помогаю. Это так раздражает.

Делароза не успела ответить. Из тени появился новый враг.

К ним трусцой вышла странная белоснежная собака. Маленькая, бесшумная и безликая, совсем как кукольные гуманоиды, с которыми они сражались раньше. У неё не было ни глаз, ни пасти, но от неё всё равно исходило явное ощущение направленной воли.

В её милых, дёрганых движениях было что-то тревожное. Мгновение спустя она подтвердила их подозрения: выпустила прямо в них сияющую стрелу света — заклинание Световая стрела.

На этот раз Мими не оцепенела.

Сейчас!

Она вскинула руку и сосредоточилась изо всех сил. Воздух вокруг неё дрогнул, когда она сотворила заклинание: Каменный взрыв — прямой снаряд земляного атрибута.

Зазубренный камень сорвался с её ладони, пронёсся по воздуху и врезался в тело белого существа. От удара оно мгновенно разлетелось, растворяясь в искрах света.

— Я-я смогла! — выдохнула Мими. — Я правда попала!

Её глаза расширились — сперва от неверия, потом от радости. Она подпрыгнула на месте, не удержав радостного вскрика.

— Получилось! Правда получилось!

К сожалению, радость продлилась недолго. Из темноты выскочили ещё две безликие собаки. В своём восторге Мими потеряла бдительность, и теперь оба существа бросились на неё с вытянутыми когтями.

— Осторожно! — резко и тревожно крикнула Делароза.

Одним рывком она встала перед Мими, и огонь уже плясал у неё на пальцах. Вспыхнул обжигающий быстрый Огненный шар. Он ударил по нападавшим в прыжке и испепелил их раньше, чем они успели коснуться Мими.

Мими со сдавленным вздохом опустилась на землю: ноги подкосились, едва опасность миновала. Сердце всё ещё колотилось от внезапного нападения и того, насколько близко всё было к беде.

— Нельзя так зазнаваться, — без особых эмоций сказала Делароза, опуская руку после защитного Огненного шара. — Вот что бывает, когда задираешь нос.

Мими смогла только кивнуть; голос застрял где-то между смущением и облегчением.

— Да… знаю.

И всё же, несмотря на испуг, в груди у неё расцветала тихая гордость. Впервые она успешно сотворила заклинание и победила врага. Это чувство задержалось на коже слабым теплом, даже когда дрожь после опасности ушла. Физически Мими не была сильна, но всегда отличалась умом и вдумчивостью: читала всё подряд и хорошо всё запоминала. Просто она давно недооценивала себя и собственную ценность. Низкая самооценка заставляла её верить, что она всегда будет лишь той, кого защищают, а не той, кто защищает других.

Теперь у неё было доказательство — настоящее, ощутимое доказательство, что она может дать отпор.

Когда они продолжили путь вглубь пещеры, узкий тусклый проход внезапно раскрылся в захватывающий дух зал, залитый мягким, нездешним светом. По полу цвели десятки цветов самых ярких оттенков: синие, фиолетовые, красные и мерцающе-белые. Воздух переливался магией, а лепестки покачивались, словно их трогал ветер, хотя в зале стояла полная тишина.

— Ого… как красиво, — прошептала Мими, широко раскрыв глаза.

— Невероятно, — пробормотала рядом Делароза. — Трудно поверить, что это внутри пещеры.

— Так ведь и не должно быть возможно, — добавила Мими. — Растениям для роста нужен солнечный свет…

Но доказательство было прямо перед ними. Пышное цветение, спрятанное под землёй, бросало вызов логике. Хотя, если учесть, что они находились под корнями Императорского энта, возможно, обычные правила здесь больше не действовали.

Осторожно шагая между цветами, они наткнулись на нечто ещё более странное: дерево. Меньше того гиганта наверху, но всё равно большое и почему-то… знакомое.

— Дерево? — Мими моргнула. — Но ведь эта пещера под деревом… Почему здесь ещё одно?

— Ну, большое дерево вообще абсурдно огромное, — ответила Делароза. — Наверное, не так уж странно, если часть его корней дала ещё один росток.

Мими прищурилась, глядя на ветви.

— Смотри, на нём плоды. Дворфы почти не едят фрукты, но люди и гоблины ведь едят, да?

— Ага. Я видела похожее, правда, не совсем такое. Выглядит вкусно.

Не колеблясь, Делароза ловко вскарабкалась по стволу и сорвала плод. Он был размером с её ладонь, гладкий и сияющий радужным блеском. В этом свете он почти сверкал.

— Красивый, да? — сказала она и осторожно понюхала его.

Мгновение спустя её лицо исказилось.

— Фу, мерзость!

Она инстинктивно отшвырнула плод. Вонь оказалась резкой и отвратительной, совершенно не подходящей его драгоценному виду.

— Выглядит вкусно, — пробормотала она, высунув язык. — А пахнет тухлыми яйцами. Точно несъедобно.

— Правда? — спросила Мими, подняла другой плод и осторожно поднесла к носу. Но, к своему удивлению… ничего.

— Я ничего не чувствую, — растерянно сказала она. — Может, он воняет только для некоторых видов?

— Может быть. Дворфы ведь фрукты не едят, да? Может, твой нос просто этого не улавливает, — сказала Делароза, пожав плечами и всё ещё обмахивая воздух перед лицом, словно пыталась прогнать само воспоминание о запахе.

— Я не чувствую запаха… а он такой красивый, — пробормотала Мими, вертя радужный плод в руках. — Жалко просто оставить его здесь. Наверное, возьму с собой.

— Что? Да ни за что! Тебе точно надо его выбросить! — тут же возмутилась Делароза, замахав руками. — Эта штука воняет смертью!

Мими уже с лёгкой улыбкой спрятала плод в карман, ничуть не смутившись предупреждением. Ценность у него была или нет, но что-то подсказывало ей, что его стоит сохранить.

Они двинулись дальше.

По мере того как они углублялись в светящуюся цветочную пещеру, враги становились сильнее. И это было не просто ощущение: их размер, скорость и живучесть увеличивались шаг за шагом. Маленьких кукольных существ сменяли всё более крупные формы, их движения становились резче, а атаки — быстрее.

— Они точно становятся больше, — сказала Мими, прищурившись на очередного противника впереди. — Думаешь, мы всё ещё справимся?

— Стали немного крепче, — беспечно ответила Делароза, даже не замедляя шаг и вызывая в ладони огонёк, — но ничего такого, с чем я не справлюсь.

В её голосе не было ни капли тревоги — только спокойная уверенность. Наблюдая за ней, Мими ощущала растущее восхищение. С того момента, как они вошли в пещеру, она видела своими глазами, как быстро Делароза творит заклинания, как чисто бьёт её магия, как точно она управляет силой. Сначала Мими втайне сомневалась: правда ли Делароза справится одна? Не слишком ли она самоуверенна? Теперь она знала, что ошибалась. И ей было стыдно, что она вообще усомнилась.

Это доверие вскоре снова подверглось проверке.

Делароза внезапно замедлилась и прищурилась на фигуру, появившуюся впереди.

— Хм. Этот новый…

Посреди прохода стояло существо, похожее на лошадь: высокое, гладкое и жутко неподвижное. Как и все враги, которых они встречали до сих пор, оно было чисто белым, безликим и совершенно бесшумным. Размером оно было с настоящего жеребца — куда крупнее гуманоидов и собачьих созданий, встреченных раньше.

Мими напряглась.

Если размер здесь правда равен силе, то эта штука опасна.

И всё же она была одна. Другие нападали группами, и это многое меняло. Один сильный враг лучше, чем стая слабых.

— Быстрый огненный шар! — выкрикнула Делароза, резко взмахнув рукой вместе с последними звуками заклинания.

Сгусток огня сорвался в воздух и ударил существу прямо в голову.

Оно не упало.

Взрыв пошатнул его, опалив гладкую белую поверхность, но не уничтожил. Вместо этого оно поднялось на задние ноги, а передние копыта рассекли воздух, как огромные молоты. Будь это настоящая лошадь, Мими решила бы, что она заржала от ярости. Но у зверя не было ни пасти, ни звука — только чистая, безмолвная ярость.

И всё же белая лошадь была быстрой, но Делароза оказалась сильнее.

Едва они успели перевести дух, из тени вышла новая угроза: огромный белый медведь, такой же безликий и бесшумный, как прочие обитатели пещеры. Он был почти вдвое выше них, и массивное тело двигалось с тревожной неподвижностью. Это был не дикий зверь, ведомый инстинктами. Нет, этот понимал магию.

Прежде чем кто-то из них успел среагировать, в воздухе сформировалось сияющее копьё света — Сияющее копьё. Медведь без колебаний метнул его; ослепительный снаряд прорезал полумрак прямо в них.

Делароза не дрогнула. За это короткое мгновение она оценила всё: плотность магической силы, траекторию и разрушительную мощь. Она знала, что её барьер не выдержит — не в этот раз. Уклонение могло бы спасти её саму, но Мими стояла слишком близко. Не было времени ни предупредить, ни оттолкнуть её.

Поэтому Делароза не стала защищаться.

Она атаковала.

— Драконье пламя! — крикнула она, и голос её прозвучал резко и был полон силы.

Воздух разорвался. Ревущее пламя вырвалось наружу, свиваясь в форму огромного огненного дракона. Раскалённые крылья распахнулись, пасть раскрылась, и с громовым натиском дракон поглотил копьё медведя на лету. Свет рассыпался искрами, когда огонь пожрал магию, но дракон не остановился. Он рванул вперёд, врезался в белого зверя и в одно мгновение уничтожил его.

Наступила тишина.

Мими стояла как вкопанная, широко раскрыв глаза от изумления. Это было не обычное заклинание — разрушительное, величественное, почти живое. Сердце бешено билось в груди.

— Э-это было… невероятно, — прошептала она.

Делароза медленно выдохнула, стряхивая с пальцев копоть.

— Хех. Ты цела? — спросила она с небрежной усмешкой, будто только что не сотворила дракона из пустоты.

Мими кивнула, всё ещё поражённая. Ни одно дворфийское оружие, какое она видела, каким бы изящным и совершенным оно ни было, не могло сделать того, что только что сделала Делароза. Магия — настоящая магия — была чем-то совершенно иным.

— Я использовала его, не подумав… — пробормотала Делароза себе под нос. — Это заклинание слишком много магической силы высасывает. Я старалась не применять его без крайней необходимости.

Она тут же пожалела об этом. Если магическая сила иссякнет, она полностью выпадет из боя — таково было жёсткое правило. Ни новых заклинаний, ни запасного плана. Именно поэтому она и экономила силы. Впереди всё ещё вполне могло встретиться что-то по-настоящему опасное, и если она окажется к этому не готова, всё закончится полным поражением.

Раньше ей было бы всё равно. Она бы шла на полную, разносила всё подряд и не думала о последствиях. Но теперь… теперь она понимала больше. Она выросла достаточно, чтобы думать о риске и долгом выживании. Может быть, немного мудрости в ней всё-таки появилось.

— Эта пещера всё тянется и тянется, — вздохнула она. — Сколько ещё до конца?

Они уже провели внутри несколько часов, но проход впереди всё ещё уходил в темноту, петляя без видимого конца. Даже при всех попытках экономить энергию существовала реальная опасность, что её магическая сила закончится раньше, чем они доберутся до цели.

Часть её хотела предложить привал. Короткий отдых — ровно настолько, чтобы восстановиться. Но снаружи Беламус и остальные всё ещё сражались. Каждая лишняя секунда здесь была слишком долгой, и Делароза это понимала. Чем быстрее они очистят это место, тем скорее смогут вернуться и поддержать союзников.

— Интересно, сколько нам ещё идти… — Голос Мими дрогнул, когда она оглянулась на бесконечный туннель. — Всё становится опаснее. Я очень надеюсь, что это скоро закончится…

Ей это не казалось: враги действительно продолжали усиливаться. Если бы Делароза ещё не использовала всю свою мощь, возможно, ситуация оставалась бы под их контролем. Но что, если всё станет хуже? Что, если кто-то нападёт именно на меня? Смогу ли я выжить, если стану целью?

Я не хочу быть обузой, — подумала она. — Если даже Деларозе придётся защищать меня в серьёзном бою, я только буду мешать…

Чем дальше они шли, тем тяжелее становился её страх. Она не хотела встречать ничего страшнее того, что они уже видели. Не сейчас. Никогда.

И всё же они продолжали идти.

В конце концов присутствие врагов стало редеть. Нападений становилось меньше, сопротивление слабело. Мими начала немного расслабляться.

Может, я просто слишком себя накручиваю…

Эта мысль дала ей хрупкое утешение.

Они вошли в широкий открытый зал. В дальнем конце комнаты к деревянной площадке поднималась лестница. Над ней возвышалось колоссальное деревянное лицо, вырезанное в облике старика. Волокна дерева изгибались, как морщины, а с подбородка спадала густая борода. Оно казалось почти… человеческим.

Глаза Мими расширились.

— Э-это… так Императорский энт говорит? Через это лицо?

Нервы снова давали о себе знать, но она заставила себя двинуться вперёд.

— Значит, это правда последняя точка? Наконец-то. Мы действительно добрались. Ладно… давай уже покончим с этим.

Она сложила ладони рупором и крикнула к возвышающемуся лику:

— Господин Императорский энт!

Тишина.

Ответа не было. Ничто не шелохнулось.

Она позвала снова, теперь громче, но результата всё равно не последовало.

— Может… может, он нас не слышит? — Мими наклонила голову, щурясь на гигантское лицо. — Нам нужно подняться по этой лестнице, чтобы добраться до него, или что-то вроде того?

Голос её дрогнул, когда она посмотрела на ступени.

— Эта лестница выглядит… нелепо длинной…

На вид там было больше сотни ступеней. Может, и больше. Мими без сил вздохнула. Она уже так долго шла, и запас выносливости давно подходил к концу. Мысль о том, что придётся тащиться ещё по бесконечному подъёму, заставляла ноги ныть от одного воображения.

Но выбора почти не было. Опустив плечи, она сделала неохотливый шаг вперёд. И прежде чем успела добраться до основания лестницы, ей путь преградило что-то огромное.

Бух.

Массивная белая фигура рухнула между ними и лестницей, как и прочие враги, встреченные по дороге, но эта была совсем иного масштаба. Почти три метра ростом, её бледное тело напоминало гуманоидную куклу — гладкую и жутко безликую. В правой руке она сжимала посох того же призрачно-белого цвета — явный признак магической силы.

— Белый гигант… — пробормотала Делароза, сузив глаза. — Выглядит крепким.

Так она и дала ему имя. Возможно, последнему врагу.

— Ладно, Мими. Отойди назад, — твёрдо сказала Делароза. Её голос был спокоен, но в нём звучала серьёзность, не допускающая возражений.

— Х-хорошо! — Мими без споров отступила на несколько шагов. Достаточно было одного взгляда на эту штуку, чтобы понять: в такой бой она не сможет вмешаться. Если попробует, только помешает. Лучше стоять на месте и верить, что Делароза справится.

Воздух изменился. Их последний бой начался.

Он сильный, это точно. Но и я сильная. Я справлюсь.

Делароза поставила ноги устойчивее, не сводя глаз с гиганта. Ни колебаний. Ни страха. Её уверенность была не заносчивостью, а закалённым спокойствием того, кто знает собственную силу.

Белый гигант поднял посох высоко. Вокруг его головы дрогнул импульс энергии, и затем во вспышке света над ним материализовалось несколько световых копий. Одно за другим они полетели в Деларозу — яркие и быстрые.

Делароза отреагировала мгновенно и как раз вовремя создала сияющий барьер. Стрелы ударили в щит и рассыпались безвредными искрами.

Её ответ последовал сразу: быстрый, точный Огненный шар. Но белый гигант поднял собственный барьер, с безупречной точностью повторив её движение.

С его магическим мастерством шутки плохи. Он был силён, опасно силён. И всё же Делароза понимала: хорош. Но я лучше.

Нескольких обменов заклинаниями хватило, чтобы оценить способности противника. Он был мощным, да, но не за пределом её возможностей. Настоящей проблемой было её состояние. Пробираясь через подземелье, она уже израсходовала немало магической силы. И теперь, когда запас частично иссяк, её превосходства могло не хватить.

С этого момента началась битва заклинаний.

Делароза скользила между залпами низко- и среднеуровневой магии: иногда полностью блокировала заклинания, иногда ловко уходила между ними. В ответ она била заклинаниями того же уровня, всё время проверяя, просчитывая и выжидая брешь.

Теперь дело было не в грубой мощи. Это была шахматная партия.

Хм… эта штука почти не двигается. И ничего слишком сильного не использует. Ни больших брешей, ни диких атак. Может, просто ударить изо всех сил и продавить?

Даже с частично истощённым запасом магии она всё ещё могла выпустить Драконье пламя три раза. Барьер гиганта, похоже, не выдержал бы всей мощи этого заклинания — во всяком случае, не полностью. Если выстрелить три раза подряд, был хороший шанс закончить бой.

Но самым безопасным этот ход не был. На самом деле — безрассудный. Правильнее было дождаться, создать брешь и ударить, когда защита противника ослабнет. Это был самый надёжный путь к победе.

Она заколебалась. И в этот короткий миг белый гигант снова двинулся. Несколько световых стрел вспыхнули перед ним и разом полетели к ней.

— Опять этот приём? — Делароза сузила глаза, уже вызывая барьер. — Ладно. Давай.

Она подняла руку и сотворила сияющую стену силы. Но когда стрелы подлетели ближе, что-то показалось ей… неправильным.

Подожди… это не обычные Световые стрелы. Что-то другое. Они что—

Она не успела додумать. Стрелы прошли прямо сквозь барьер.

И попали.

— Что?! — Её глаза расширились. — Они прошли насквозь?! Но… а? Я почувствовала удар, но… не больно?!

Само попадание удивило её меньше того, что случилось дальше: стрелы не исчезли. Они остались торчать в её теле, слабо и жутко сияя, словно призрачные световые иглы. И тогда она заметила нити — тонкие мерцающие нити, соединявшие каждую стрелу с белым гигантом, как пряди сотканного солнечного света.

Боли не было… пока. Но в этом было что-то глубоко неправильное. Поморщившись, Делароза схватилась за одну стрелу и попыталась выдернуть её.

Подожди… что-то не так. Я… теряю силы. Нет… нет, не может быть—

Эти штуки высасывают мою магическую силу?!

Её захлестнула паника. Она рванула сильнее, вырывая стрелу. Потом ещё одну. И ещё.

Их было больше десяти. На то, чтобы выдрать все, ушли драгоценные секунды, и всё это время она чувствовала, как из неё вытекает магия. Конечности дрожали. Тёплый поток силы, обычно текущий в теле, тускнел и исчезал, словно вода, уходящая в песок.

Всего мгновение назад ей хватало сил на три Драконьих пламени. Теперь — только на одно.

Гигант стоял высокий и безмолвный, питаясь украденной у неё маной и переполняясь магической энергией.

Делароза стиснула челюсти. Ей не нужно было ничего говорить вслух; она и так знала.

Ход боя переломился. И не в её пользу.

— Гр-р-р… Значит, придётся попасть напрямую, чего бы это ни стоило! — Делароза стиснула зубы; голос её стал рыком досады и решимости, а взгляд впился в возвышающегося гиганта.

Решив прорваться и нанести своим сильнейшим заклинанием удар в упор, Делароза собралась. Она не могла позволить себе колебаться, когда один своевременный удар мог решить исход боя.

Она затаила дыхание и с предельной остротой следила за движениями врага. Белый гигант обрушивал на неё шквал заклинаний — Световые стрелы, Сияющее копьё и многое другое, — но она танцевала между ними, уходя от каждого буквально на волосок. Магический барьер был бы безопаснее, даже разумнее. Но она выбрала риск, сберегая каждую крупицу оставшейся магической силы.

Делароза была не только заклинательницей; она тренировала и тело. По настоянию Беламуса она занималась физической подготовкой вместе с магическими уроками. «Маг, который умеет двигаться, всегда переживёт того, кто не умеет», — говорил он ей. И он был прав. При необходимости Делароза могла усилить тело заклинаниями, но упорно тренировалась, чтобы не зависеть от этого.

В этот раз важнее всего было сохранить магию, поэтому заклинаний усиления тела она не использовала. Она полагалась только на собственную скорость и ловкость. Быстро описав дугу, она проскользнула за спину белого гиганта раньше, чем он успел среагировать. На самом деле он вообще не среагировал. Существо не двинулось, не повернулось, даже не дёрнулось.

Серьёзно? Так просто? Надо было попробовать это с самого начала…

Ругая себя за то, что не заметила возможность раньше, она собрала последние капли оставшейся магической силы. Это был её финальный, отчаянный выстрел: сильнейшее заклинание, выпущенное в упор со спины.

— Драконье пламя!!! — закричала Делароза, вкладывая в заклинание последнюю крошку маны. Её голос сорвался от отчаяния и вызова, когда из рук вырвался адский огонь.

Гигант никак не мог защититься от атаки со спины — так она думала.

К несчастью, пламя ударило во что-то — в невидимую стену. Задний барьер? Белый гигант всё это время поддерживал магический щит на спине. Драконье пламя Деларозы в конце концов прорвало его и врезалось в тело гиганта, но щит поглотил ровно столько силы, чтобы ослабить удар. Этого оказалось недостаточно, чтобы прикончить врага.

Гигант наконец повернулся. Его взгляд был холодным и подавляющим, когда он навис над ней.

Деларозе не нужно было проверять: она уже знала. Магической силы у неё не осталось.

Ох… ох, дрянь.

Сердце сжалось. Она осталась без заклинаний, без вариантов — и полностью во власти противника.

----------

Глава 21

Беламус и Алед сошлись в яростном обмене высокоуровневой магией; одно заклинание сталкивалось с другим во вспышках света и грома.

— Давно такого не было, — заметил Алед с непринуждённой улыбкой, словно они не сражались. — В наши дни редко найдёшь того, кто может отвечать мне заклинанием на заклинание. Магия сильно пала с тех пор… ну, после того инцидента.

Несмотря на продолжающийся поединок, ни один из них ещё не выкладывался полностью. В движениях оставалась сдержанность — тихая, размеренная оценка сил.

Того инцидента. Что бы ни стало причиной упадка магии, Алед явно знал больше, чем говорил. Беламус ощутил укол любопытства, желание спросить, но сейчас было не время. Он отложил эту мысль.

Алед сражался в основном магией земли — как и в эпоху их прежних жизней. Было ли совпадением, что тело Лазалита, сосуд, которым теперь овладел Алед, тоже превосходно подходило к магии земли, или же склонность вселившегося перекрывала склонность хозяина, пока оставалось неясным.

— Давай немного прибавим, — голос Аледа стал серьёзнее. — Чёрный голем.

Он призвал их с лёгкостью: огромные магические конструкции, самодвижущиеся земляные элементали, созданные из камня, сплетённого заклинанием. Чёрные големы относились к сильнейшим в своём роде и требовали не только громадной магической энергии, но и тонкого контроля, и точности при создании.

Каждый был почти три метра ростом; их тела — чёрные как смоль, плотные и тяжёлые, будто оживший обсидиан. Алед призвал трёх подряд и даже не вспотел.

Запасы магической силы у него чудовищные, — мрачно подумал Беламус. — По одной только сырой магической мощи он, возможно, даже превосходит меня.

К счастью, магические поединки решались не только магической силой.

Разрушительная мощь заклинания действительно зависела от того, сколько магической силы удавалось в него вложить. Но скорость сотворения была не менее важна. Чем быстрее маг формирует образ и произносит заклинание, тем быстрее оно принимает форму. И ещё было знание.

Чтобы эффективно ответить на заклинание противника, маг должен точно знать, какое заклинание использовать в ответ. А чем шире арсенал, тем больше вариантов в разгар боя.

Именно поэтому Беламуса когда-то называли Великим мудрецом. В прошлой жизни этот титул ему принёс не только огромный набор заклинаний, но и глубина знаний — способность приспосабливаться и перехитрять врагов в любой ситуации. Он уже встречал противников с большими запасами магической силы или более высокой скоростью сотворения. Они были грозными, спору нет, но Беламус побеждал их всех не грубой мощью, а мастерством.

Чёрные големы сильны, да, но не лишены слабостей. А когда знаешь, как они устроены, сломать их не так уж трудно.

У каждого голема было ядро — магический центр, служивший сердцем. Разрушь его, и вся конструкция рухнет. В теории просто. На практике — совсем нет. Ядро было погребено глубоко под слоями камня, а у Чёрных големов этот камень усиливали магией до абсурда. Закалённый до предела несколькими чарами, он почти не поддавался грубой силе.

Если грубой силой не выйдет… всегда есть другой путь.

Все три Чёрных голема одновременно ринулись на Беламуса, вздымая массивные руки, словно молоты. Он знал, что магический барьер не выдержит такой сосредоточенной силы. Поэтому активировал заклинание усиления тела и текуче, точно проскользнул сквозь обрушившиеся удары.

— Поиск магии, — тихо и сосредоточенно произнёс Беламус.

Его глаза внезапно засветились ярким сиянием. Заклинание позволило ему увидеть магическую структуру големов — каждый слой, каждое чарование, вплетённое в их каменные тела.

Четыре зачарования, наложенные одно на другое: одно сопротивлялось физическому урону; второе отражало магию; третье облегчало камень и делало его быстрее; четвёртое давало регенеративное восстановление при повреждениях.

— Рассеивающее освобождение, — с тихой властностью произнёс Беламус.

Заклинание было простым по звучанию, но разрушительным по действию. Беламус начал снимать магию с големов, расплетая их чары одну за другой. Большинство магов не могли рассеять то, чего не понимали, но Беламус? Он понимал всё.

Даже пока големы атаковали, он двигался с острой точностью, легко уклоняясь и разбирая их зачарования. Сначала пало сопротивление магии, затем регенерация. Лишившись защит, они больше не были грозными конструкциями — лишь ожившими плитами зачарованного камня.

Беламус поднял руку.

— Сияющее копьё.

Жгучий луч света вырвался вперёд и с предельной точностью пронзил открытое ядро ближайшего голема. При изначальной защите заклинание даже не оставило бы следа, но теперь, когда всё было снято, удар пришёлся точно.

Голем вздрогнул. Затем рухнул неподвижной грудой. Его ядро раскололось, магия погасла.

Один готов.

Остальные вскоре пали так же — выведенные из строя с той же беспощадной эффективностью.

С безопасного расстояния Алед наблюдал за этим с нечитаемой улыбкой.

— Ну-ну. Вот что значит мой учитель. Я вливаю столько магической силы в Чёрных големов, а вы разбираете их так, будто это пустяк. Честно, совсем не хотелось бы оказаться под ударом ваших заклинаний.

Тон его был лёгким, почти весёлым. Ни следа досады или паники, хотя он только что увидел, как уничтожают высокоуровневую магию. Даже с учётом огромных затрат магической силы на призыв големов Алед выглядел таким же спокойным и собранным.

Беламус всегда знал, что Алед не из тех, кто легко показывает эмоции, но всё же ожидал хотя бы тени тревоги после потери Чёрных големов. Непоколебимое спокойствие Аледа тревожило сильнее любого заклинания.

Он должен быть потрясён. Хотя бы немного. Так почему нет?

Алед ответил на этот вопрос раньше, чем Беламус успел задержаться на нём.

— Пожалуй, пора воспользоваться козырем, — мягко сказал он, и голос его звучал почти забавно. — Против такого противника, как вы, я не могу позволить себе сдерживаться.

Он запустил руку в плащ и вытащил пять маленьких камней. Каждый слабо пульсировал жутким внутренним светом.

Магицит.

Даже с одного взгляда Беламус понял: камни были высокого качества. Очищенные. Мощные. И пугающе знакомые.

— Я долго экспериментировал, — продолжил Алед почти мечтательно. — Пытался определить, как именно должен умереть дворф, чтобы получился магицит наивысшего качества. Вот они… результаты этого исследования.

Лицо Беламуса помрачнело.

— Мразь, — голос Беламуса опустился до рыка — тихого, но пропитанного ядом. Его взгляд впился в Аледа с холодной, тлеющей ненавистью, горевшей ярче любого заклинания.

Он не знал подробностей — и не нуждался в них. Намёк был достаточно ясен: как минимум пять дворфов умерли в муках ради этих камней. Способ не имел значения; что бы ни сделал Алед, это было чудовищно. Жестокость, какую мог придумать только разум вроде его.

Алед прижал самоцветы к груди один за другим, вплавляя их в своё тело.

На короткое время поглощение высококачественных камней магической силы значительно усиливало мага. И эти были не просто высококачественными — они были доведены до совершенства. С пятью такими камнями усиление могло продлиться целых три дня.

В магическом бою одной магической силы было недостаточно для победы. Тактика, знание и скорость всё ещё имели значение. Но когда разница в сырой магической энергии становилась настолько подавляющей, даже самая утончённая техника начинала сдавать. Наступал предел, за которым грубая сила просто сметала всё остальное.

Без колебаний Алед поднял руку. Он снова сотворил Чёрного голема — но результат на этот раз был совершенно иным.

Это были не три голема.

Их было тридцать.

Земля задрожала, когда они начали подниматься один за другим — огромные обсидиановые тени, как медленная, неостановимая волна. Само их число ошеломляло. Это была армия живого камня.

Беламус выругался про себя.

Даже если я знаю, как их уничтожать… тридцать за раз — совсем другое дело.

Магия рассеивания, на которую он полагался, требовала больше магической силы, чем казалось, и если он переусердствует, то рискует истощить себя. Это станет смертельным. К тому же каждый Чёрный голем бил как осадное орудие. Один-единственный удар мог оказаться фатальным.

Это уже не просто плохо. Это критично.

Впервые за этот бой Беламус почувствовал, как нечто редкое начинает грызть края его спокойствия.

----------

Глава 22

С тыла Мими с ужасом смотрела, как Делароза балансирует на грани поражения. Паника сжала её словно тисками.

Н-надо что-то сделать! Если я ничего не сделаю… Делароза… Но если я просто ринусь вперёд, только помешаю… От меня совсем не будет толку.

Мысли метались по кругу, пока она судорожно искала решение. Что угодно — хоть что-нибудь, что могло бы помочь.

Подождите… разве Мейра не говорила, что если мы с Деларозой слишком далеко отойдём друг от друга, её автоматически выбросит из боевой зоны?..

Между ними уже было приличное расстояние, но, видимо, ещё недостаточное для срабатывания. Похоже, граница пока не признала, что Делароза ушла слишком далеко.

А что, если сама Мими побежит? Быстро и как можно дальше. Если она создаст между ними достаточную дистанцию, Деларозу принудительно перенесёт наружу, подальше от опасности. Это значило бы, что разговора с Императорским энтом не будет, а сама Мими останется здесь… возможно, чтобы умереть.

Но если Деларозу убьют здесь, итог будет тем же… или ещё хуже.

Делароза ввязалась во всё это просто из доброты… не потому, что была обязана. Она не заслуживает умереть из-за этого.

Мими сжала кулаки; решимость затвердела внутри. Она уже собиралась сорваться с места и побежать прочь от Деларозы, когда —

В её сознании слабо отозвался голос.

Используй меня.

Мими застыла.

Этот голос… она не могла ошибиться.

Кууша.

Её телохранительница, которая уже погибла. Больше она ничего не услышала. Может, ей просто почудилось. Призрак, рождённый отчаянием. Но этот голос пробудил воспоминание — деталь, о которой в суматохе она совсем забыла. Кристалл магической силы Кууши. Он всё ещё был у неё. Лежал в кармане, как памятная вещь, которую она берегла с самой смерти Кууши.

Дрожащими руками Мими вытащила его.

Она мало что знала о кристаллах магической силы. Она не понимала, что этот кристалл может усилить её магическую мощь. Но в тот миг, когда посмотрела на него, глубоко в груди она почувствовала: это поможет мне. Это даст мне силу.

Кууша была рядом с ней с детства. Да, верная служанка, но не только. Защитница. Неизменная опора. Она бранила Мими, когда та ленилась, бесконечно волновалась, кружила рядом как чрезмерно заботливая старшая сестра… но Мими всегда знала: сердце у Кууши было на правильном месте. И Мими любила её за это.

Часть её хотела сохранить кристалл навсегда, беречь его как память о незаменимом человеке. Но сейчас было не время для сентиментальности.

Пожалуйста, Кууша… одолжи мне свою силу!

Крепко прижав магицит к груди, Мими резко вдохнула — и почувствовала.

Силу.

Она хлынула в неё, как дикий пожар: горячая, незнакомая, но несомненно настоящая. Магическая сила волнами вливалась в тело, каждая волна была сильнее предыдущей, наполняя конечности жаром и решимостью.

Впереди белый гигант поднял руку; в его ладони собирался таинственный свет. Он собирался добить Деларозу.

Нет… я должна двигаться. Должна что-то сделать. Сейчас!

Мими приготовилась сотворить заклинание. Первым на ум пришёл Огненный шар — простой, знакомый, — но она понимала: против такого противника этого не хватит.

Нужно что-то сильнее… нужно… заклинание Деларозы.

Драконье пламя.

Она никогда его не творила. Ни разу. Но она несколько раз видела, как Делароза его использует. Знала, как оно выглядит, как звучит и что ощущаешь, когда оно с рёвом проносится мимо.

И теперь, благодаря кристаллу Кууши, у неё была магическая сила, чтобы им воспользоваться.

Я смогу… я обязана смочь!

Мими закрыла глаза и изо всех сил вызвала образ: колоссальный дракон, рождённый из огня и ярости, вырывается из её души и пожирает врага вспышкой неостановимого жара.

Она открыла глаза.

— Драконье пламя!!! — закричала Мими; голос сорвался от отчаяния и яростной решимости, когда пылающее заклинание вырвалось из её рук, и образ огненного дракона ринулся вперёд именно так, как она представляла.

[[image:/storage/reader-images/067e07fd8f7ad206f8c91f9436ae7ace170cb9e1.jpg]]
Заклинание сработало.

Дракон, выкованный из ревущего пламени и отчаянной воли Мими, пронёсся через поле боя и впился горящими челюстями в белого гиганта. Существо всё ещё было сосредоточено на Деларозе и полностью открыло спину; удар Мими пришёлся с неумолимой силой. Прежнее Драконье пламя Деларозы было притуплено барьером гиганта, но всё же оставило трещины в его магической броне. Теперь прямое попадание Мими прорвало эти разломы, подавив остатки защиты. Существо не издало крика и не попыталось сопротивляться: оно просто растворилось в жаре и пепле, его форма была пожрана огнём и развеяна магией.

Мими застыла, глядя, как исчезают последние остатки белого гиганта. Несколько мгновений её разум не поспевал за случившимся. Руки дрожали, сердце грохотало в ушах. Потом, когда над полем боя опустилась тишина, понимание всё же пришло.

— Я… я сделала это… — прошептала она, широко раскрытыми глазами глядя вперёд. А затем, тише, из места глубже дыхания, добавила: — Спасибо, Кууша.

Это было больше чем благодарность. Это было подношение от девочки, которую всю жизнь защищали, защитнице, охранявшей её до самого конца. Кууша отдала ради неё всё… и даже теперь, через кристалл магической силы, который оставила после себя, снова спасла её.

Делароза бросилась к ней; на её лице открыто смешались потрясение и радость.

— Мими, это было потрясающе! Ты правда справилась с Драконьим пламенем? У меня на это заклинание ушла целая вечность!

Мими опустила взгляд, всё ещё не отдышавшись.

— Это только из-за магицита Кууши, — тихо и скромно сказала она.

И это было правдой: обычный новичок не смог бы сотворить заклинание такого уровня. Но факт оставался фактом: Мими сделала то, на что большинство магов не были способны. Даже с усиленной маной повторить сложное заклинание по одной памяти требовало выдающегося таланта, ясного образа и глубокой, почти инстинктивной связи с магией.

Делароза, похоже, тоже это поняла. Вслух она ничего не сказала, но гордый блеск в её глазах говорил достаточно.

— Ну тогда! — сияя, она хлопнула в ладони. — Пойдём взбираться по этой нелепой лестнице.

Мими кивнула, и они вместе повернулись к ступеням впереди — огромной спиральной дорожке, исчезавшей в лесном пологе. Путь к Императорскому энту ждал наверху, и хотя ни одна из них толком не знала, что будет дальше, они пошли вперёд с новой храбростью.

Через несколько минут молчаливого подъёма Мими взглянула наверх и замялась.

— Эм… слушай. Ты ведь не думаешь, что на лестнице появятся ещё враги, да?

Делароза поморщилась.

— М-можешь не говорить сейчас такие жуткие вещи?

Обе знали правду: если после всего, что они потратили, появится ещё один враг, у них не останется ни шанса. К середине лестницы обе девочки были полностью вымотаны. Магическая сила Деларозы почти иссякла, а магический подъём, который Мими получила от кристалла магической силы Кууши, почти закончился. В их нынешнем состоянии даже один белый гомункул низкого уровня мог бы их одолеть.

— Пожалуйста, больше никаких врагов… никаких врагов… — шептала Мими, повторяя слова как молитву на каждой ступени и сжимая руки вместе. Только так она могла заставлять ноги двигаться.

Лестница спиралью тянулась бесконечно. Минута проходила за минутой, а вершина, где, по словам Мейры, должно было ждать лицо Императорского энта, всё не показывалась.

— Х-ха… ха… серьёзно, сколько ещё эта лестница? — выдохнула Мими, шатаясь и волоча себя вверх. — Я… я уже ног не чувствую…

В резком контрасте с её дрожащей усталостью Делароза выглядела такой же бодрой, как всегда, — по крайней мере внешне.

— Е-ещё чуть-чуть! Ты справишься! — подбадривала она, вскидывая кулак.

На самом деле Деларозе было ничуть не легче. Её запас магии почти опустел, а тело налилось тяжёлой усталостью. Но она шла вперёд на одной силе воли, заставляя себя поддерживать Мими, даже если улыбка уже начинала дрожать.

Наконец, после того, что показалось им целыми часами, две девочки добрались до верха.

— Мы… мы добрались! — крикнула Делароза, вскинув руки с победным видом, и тут же рухнула на пол.

— Гхх… я умерла, — простонала Мими и упала рядом, как кукла с перерезанными нитями.

Они распластались на земле, тяжело дыша, слишком измотанные, чтобы даже вспомнить, ради чего вообще сюда пришли. Несколько блаженных секунд они просто смотрели вверх, на древесный полог.

Потом Мими моргнула и медленно села.

— Ах да… Мы же должны поговорить с Императорским энтом.

Стряхнув туман усталости, она огляделась в поисках его лица. Искать долго не пришлось: оно возвышалось прямо впереди, и вблизи оказалось громадным.

Лицо Императорского энта было высечено в коре древнего дерева словно живой монумент. Оно нависало над ними, легко достигая размеров королевского дворца в столице дворфов. Один только масштаб лишил обеих девочек дара речи.

— В-ва-а-а… — выдохнула Мими.

— О-он огромный… — добавила Делароза, потрясённая не меньше.

Он был настолько нелепо громаден, что их разум мог принять это только простым благоговейным изумлением.

— К-кхм… господин Императорский энт? Вы меня слышите? — нерешительно окликнула Мими, повышая голос перед огромным лицом.

Ответа не было.

Тишина повисла в воздухе тяжёлым грузом, и в груди Мими шевельнулась тревога.

Только не говорите… после всего этого… мы зря сюда поднимались?

Эта мысль холодила сильнее любого чудовища. Нельзя было позволить, чтобы всё закончилось так, не после всего, через что они прошли ради вершины. Собрав последние силы, Мими сложила ладони рупором и закричала изо всех сил.

— Императорский энт!!! Вы меня слышите?!

Голос Мими разнёсся в высокой тишине, отразился от деревянных стен громадного дерева. Прошло несколько секунд. Затем, без предупреждения, глаза Императорского энта распахнулись.

— Ва!

— И-и!

Обе девочки отпрянули, испуганные внезапным движением. Огромные глаза, до сих пор закрытые, были невозможных размеров и тревожно живые. А потом, без всякого рта, в воздухе раздался голос — нет, не в воздухе. Он прозвучал прямо в их сознании.

— Дворф… и гоблин. Редкая пара. Значит, ты и есть отмеченная благословением.

Голос был странным. Древним, глубоким и при этом почему-то мягким. Язык, на котором он говорил, не знала ни одна из девочек, но обе прекрасно его понимали. Очевидно, работала какая-то магия, переводившая его слова прямо в их мысли.

— Да! Эм… господин Императорский энт, не могли бы вы, пожалуйста, вырастить для нас траву ранма? — спросила Мими, изо всех сил стараясь звучать вежливо, хотя напряжение всё ещё скручивалось у неё в груди.

— Слишком хлопотно. Не хотелось бы, — голос Императорского энта скользнул в их сознание с безмятежной отстранённостью, будто просьба была не отчаянной мольбой двух измотанных путниц, а незначительным дуновением ветерка.

— Что?! — голос Мими сорвался от неверия. Ответ был настолько прямым и неожиданно ленивым, что у неё перехватило дыхание.

— В-вы не можете говорить серьёзно! — вскрикнула она, рванувшись вперёд; голос поднялся от отчаянной срочности. — Если вы этого не сделаете, случится что-то ужасное! Мы так старались, чтобы добраться сюда!

Слова высыпались наружу — наполовину паника, наполовину протест, сырое, неотфильтрованное отчаяние человека, который прошёл слишком далеко, чтобы теперь его развернули назад.

— Я шучу, — плавно ответил Императорский энт. — Не нужно так паниковать.

— Шутите? — Мими моргнула, застыв в полном непонимании. Мысль о том, что это древнее, возвышающееся существо вообще способно шутить, ни разу не приходила ей в голову.

— На этот раз я решил усилить стражей. Испытание вам понравилось? — голос Императорского энта катился через их мысли, словно шорох древних листьев: неторопливый и почти насмешливый, будто бог играл со своими созданиями и с любопытством смотрел, как далеко они проползут, прежде чем сломаться.

— П-подождите, что? Что значит… усилили? — голос Мими дрогнул; она смотрела вверх с неверием, а её измотанный разум пытался осознать, что их почти смертельное испытание было… намеренным.

— Я повысил уровень сложности. Всё становилось слишком просто, скучновато, разве нет? — голос был совершенно спокоен, даже разговорен, словно хозяин обсуждал настройки игры для вечеринки, а не смертельно опасное боевое испытание.

Мими лишилась слов.

— В-вы специально сделали его сложнее?!

Если подумать, в этом была мрачная логика. Дворфы не пользовались магией, и в личной боевой силе они не особенно выделялись. Даже самые сильные среди них не могли сравниться с Деларозой. А Делароза едва не погибла на испытании.

Значит… если бы пришёл кто-то другой…

Скорее всего, он вообще не добрался бы сюда.

— Мы… мы почти умерли! Это совсем не было весело! — выпалила Мими; голос звенел от раздражения и ещё не отпустившего адреналина. Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить: сырые, честные и громче, чем следовало. Она знала, что должна быть вежливой — всё-таки перед ней священное древнее существо, — но после всего пережитого сдержаться не смогла.

На миг воцарилась тишина.

— Хм. Вот как? Тогда я должен извиниться, — голос Императорского энта, всё такой же тяжёлый и глубокий, смягчился искренним сожалением. — Последний дворф, проходивший сюда, сказал, что всё было слишком легко. Он хотел больше острых ощущений, больше испытания… Я подумал, что другие могут считать так же. Но если было чрезмерно, в следующий раз я понижу уровень.

Так это была вина кого-то другого — безрассудного дворфа, который убедил древнее дерево поднять ставки. Злость Мими тут же сдулась, а на её место поднялось чувство вины.

— Простите, — пробормотала она, склонив голову. — Я не хотела кричать.

— Теперь о траве ранма, — продолжил энт. — Можешь не беспокоиться. С того мгновения, как я пробудился, она начала расти сама. Больше от меня ничего не требуется.

— Подождите, то есть она уже прорастает? — удивлённо моргнула Мими.

— Верно, — голос Императорского энта мягко отозвался в их мыслях, ровный и спокойный, как медленный скрип ветвей в безвременном лесу.

При этих словах облегчение волной захлестнуло Мими. Миссия завершена. Она сделала то, ради чего пришла. Груз, который она несла, казалось, целыми днями, наконец поднялся с плеч, и она выдохнула долгим, дрожащим вздохом.

— Фух… похоже, всё получилось, — пробормотала она.

— Спасибо, что вырастил траву, Большой Деревянный Дядька! — весело добавила Делароза, помахав огромному лицу.

— Какое грубое прозвище… но я позволю, — прогудел энт без обиды. Похоже, его мудрость распространялась не только на магию; терпения в нём было под стать размерам.

— Ладно! Спускаемся и идём помогать Беламусу! — сказала Делароза, уже разворачиваясь с новой энергией.

— Да. Он, наверное, всё ещё сражается, — кивнула Мими, и в её глазах снова появилась решимость.

Но едва они начали спускаться, голос энта остановил их.

— Подождите.

Обе девочки замерли; Мими инстинктивно напряглась. Что-то пошло не так?

— Судя по вашему состоянию, сил ни у одной из вас не осталось, — бесстрастно сказал он. — Если вы побудете здесь ещё немного, рядом со мной ваша выносливость и магическая сила восстановятся быстрее. Перед уходом вам следует отдохнуть.

— Что? Но у нас нет времени! — возразила Делароза, обернувшись.

— Вы говорили о поддержке, — спокойно ответил энт. — Но поддержка бессмысленна, если у вас нет сил действовать. Пойдёте сейчас — только помешаете.

Делароза замялась. Ей не хотелось признавать это, но он был прав.

— Ух… пожалуй, в этом есть смысл… — пробормотала она, проводя рукой по лицу; явно раздражённая, но неспособная спорить с его логикой.

Когда две девочки сели рядом с Императорским энтом, обе почувствовали это: по телу разливается безошибочное облегчение. Ломота в конечностях начала слабеть, тяжёлый туман усталости — рассеиваться. Ничего резкого или драматичного, но эффект был настоящим. Его слова не были преувеличением. Одного пребывания рядом с ним действительно хватало, чтобы ускорить восстановление.

— Хм, что делать будем? — спросила Делароза, потянув руки над головой и раздумывая.

— Думаю, нам стоит немного отдохнуть, — спокойно, но твёрдо ответила Мими.

— Да, ты права, — Делароза выдохнула и с неохотной улыбкой опустила плечи, сдаваясь, когда напряжение наконец ушло из её позы.

И так, как посоветовал энт, они решили остановиться и восстановить силы.

— Хорошо, — прогудел Императорский энт, и в его тоне прозвучало удовлетворение. — Тогда оставайтесь здесь некоторое время. А пока позвольте мне рассказать историю из тех дней, когда я ещё ходил по лесу — как треант в полном шаге.

— А? — удивлённо моргнула Мими.

Так вот зачем он хотел, чтобы мы остались? — подумала она. — Чтобы рассказывать нам истории?

Похоже, именно так. Вскоре Императорский энт начал рассказ о давних временах.

К удивлению девочек, это оказался вовсе не сухой, бесконечно блуждающий монолог. История была живой. Драматичной. По-настоящему увлекательной. Такой, что затягивала, прежде чем успеешь это понять, — рассказанной медленным, звучным ритмом того, кто видел, как под его корнями проходят столетия.

----------

Глава 23

У Беламуса почти не оставалось вариантов.

Каждый уничтоженный Чёрный голем высасывал из него всё больше сил. Дело было не только в Сияющем копье, которым он пробивал их ядра; ему постоянно приходилось накладывать усиление тела, защитные барьеры, а когда не удавалось вовремя уклониться — ещё и лечащую магию, чтобы закрыть раны. Их было слишком много, и сколько бы он ни валил, поток не прекращался. С каждым столкновением магическая сила утекала из него. Хуже того, восстановительные заклинания требовали больше всего энергии, и теперь его запасы таяли с опасной скоростью.

В таком темпе он не продержится достаточно долго, чтобы добить их всех.

Даже если каким-то чудом Беламус уничтожит все тридцать големов Аледа, это ещё ничего не гарантировало. Запас магической силы Аледа казался бездонным; его магическое присутствие клубилось в воздухе, как буря, которая ещё даже не начала разражаться. Сколько силы у него ещё спрятано? Мысль о том, что Алед лишь играет с ним и даже не начал сражаться всерьёз, грызла Беламуса изнутри.

Он не мог позволить себе и дальше играть в эту игру.

Хватит. Надо бить по нему самому. Только так это закончится.

Пока Алед оставался невредим, големы будут наступать снова и снова. Беламус чувствовал по воздуху: эти существа не были полностью самостоятельными. Они двигались с неестественной слаженностью, как марионетки на невидимых нитях. Отрежь кукловода — и представление остановится.

Но добраться до него было совсем другим делом. Алед занял позицию осторожно: стоял в тылу поля боя, укрывшись за непроницаемой стеной големов. Он не давал ни открытых окон, ни отвлекающих моментов, которыми можно было бы воспользоваться. Каждый ход был рассчитан. Каждый угол прикрыт.

Поэтому Беламус пока перестал пытаться их уничтожать.

Он сместил внимание: уклоняться, отбивать удары, сохранять те крохи магической силы, что ещё оставались. Момент для удара придёт. Он обязан прийти. Нужно лишь время, чтобы его найти. Всё это время мысли Беламуса мчались, выискивая какую-нибудь незамеченную слабость, какой-нибудь скрытый подход. Но ничего не появлялось. Ни одного плана, который не стоил бы ему всего ещё до того, как получил бы шанс сработать.

Голос Аледа прозвучал над полем боя — насмешливый и размеренный.

— Так и будешь уворачиваться вечно? Ужасно скучно.

Хуже всего было то, что он был прав, и Беламус это понимал. Если всё продолжится так, его магическая сила высохнет, и он падёт, так и не добравшись до врага.

Он больше не мог тянуть время.

И тут сквозь вихрь движений и хаоса краем глаза он уловил проблеск надежды: Наваша и остальные прибыли. Каким-то образом, вопреки всему, они прорвались через врагов, которых на них бросили, и теперь были готовы помочь.

Взгляд Аледа не отрывался от Беламуса. Он стоял неподвижно, спокойно и сосредоточенно, будто вообще не замечал окружающих. Это была ошибка — или, по крайней мере, могла ей стать. Если кто-то ударит сзади, если хотя бы одна атака проскользнёт, был шанс всё закончить. А даже если Алед не падёт, можно будет сбить его концентрацию. Мгновение отвлечения. Трещина в идеальном ритме управления Чёрными големами. Беламусу хватило бы и этого.

Ему было всё равно, ранит ли атака Аледа. Главное — чтобы она отвела его внимание хотя бы на один удар сердца.

Вопрос был лишь в том, поймут ли Наваша и остальные, что нужно сделать. Он не мог крикнуть. Не выдав элемент внезапности. Всё, что оставалось, — встретиться с ней взглядом через поле боя и безмолвно молить: Не сюда. Бейте по Аледу. Сейчас.

Поняла ли она? По лицу было не прочитать. Будь это Делароза — возможно, возможно, она уловила бы невысказанный сигнал. Но Наваша… была непредсказуемой.

Она без колебаний сорвалась с места.

— Не знаю, что ты там задумал, — крикнула она смело и безрассудно, — но я иду прямо за головой главного!

Вот и вся скрытность.

И всё же, несмотря на весь хаос её подхода, инстинкты Наваши оказались остры. Она рванула к Аледу с безрассудной решимостью и, намеренно или нет, добилась ровно того, на что надеялся Беламус.

Алед повернулся. Едва заметно. Но достаточно.

Движения големов на кратчайшее мгновение дрогнули.

Беламус не стал ждать. Он рванул вперёд, скользнул между громоздкими гигантами, прошёл через щель, открывшуюся в миг заминки. В тот же вдох он поднял силу из глубины и направил высшее заклинание света, которым владел: Святой сокрушитель.

С близкого расстояния вспышка ринулась к Аледу ослепительной дугой священной энергии.

Ответ Аледа был быстрым, но не лишённым паники. Он вызвал собственную предельную магию — Песчаный поток, элитное заклинание земли, — и высвободил её отчаянной силой. Времени воздвигать барьер уже не было. Да и против мага уровня Беламуса обычный магический щит всё равно был бы разорван.

Заклинания сошлись в ослепительном столкновении света и земли. Необузданные противоположные энергии взревели над полем боя, а затем взаимно погасили друг друга, взорвавшись вспышкой, которая оставила обоих магов невредимыми, но перехватила им дыхание.

Затем Алед попытался вернуть контроль над големами, но не успел. Наваша уже сократила дистанцию и с ошеломляющей ловкостью ворвалась в его защиту. Её клинок упал резкой дугой, целясь прямо в грудь.

Вынужденный реагировать, Алед отпустил управление Чёрными големами и полностью переключился на неё. Коротким заклинанием он создал Чёрный меч — оружие из угольно-чёрного камня, выкованное из того же зачарованного материала, что и Чёрные големы. Его поверхность сияла неестественной твёрдостью, когда он встретил удар Наваши клинком к клинку.

У Аледа была сила — пугающая, подавляющая сила, — но в фехтовании он оставался полным любителем. Даже с телом, усиленным магией, стойка у него была неуклюжей, движения — неглубокими. А против такой, как Наваша, которая раскрывалась в хаосе ближнего боя, этот разрыв в мастерстве нельзя было скрыть.

Она давила безостановочно, вынуждая его уйти в оборону. Каждый удар отбрасывал его назад, и когда он наконец отпрыгнул, чтобы вернуть дистанцию, Беламус уже ждал. Он выпустил Сияющее копьё; ещё один Святой сокрушитель так скоро использовать было нельзя, но священное копьё света всё равно прорезало воздух смертельной силой.

Алед в последний миг поднял магический барьер. Копьё разбилось о него, свет рассыпался без вреда. Удару не хватало подавляющей мощи прежнего заклинания, но он выбил Аледа из равновесия.

А затем подоспели остальные.

Меделло, Лиза, Грегальд и Румалус вступили в схватку, и Меделло обрушила волну магии, достаточно мощную, чтобы Аледу тут же пришлось защищаться снова. Теперь это была уже не просто грубая сила; давление шло со всех сторон.

Пока Алед отражал заклинания Меделло, остальные сближались. Лиза, Грегальд, Румалус и Наваша сами собой выстроились в импровизированный строй, атакуя с текучей, инстинктивной слаженностью. Они почти не сражались вместе прежде, но талант и опыт говорили за них. Каждый читал поле боя с убийственной точностью, менял позицию и удары так, словно они годами тренировались одним отрядом.

Алед едва поспевал. Клинок Наваши проскользнул сквозь защиту и распорол ему плечо. С его губ сорвался шипящий стон.

— Гххх…!

Глаза, ещё мгновение назад такие спокойные, дрогнули от паники. И этого мгновения — всего одного — хватило.

Беламус и остальные были не из тех, кто упускает окно. Они надавили сильнее, быстрее, обрушивая на противника атаки, чтобы он уже не смог восстановить стойку. Клинки и магия лились со всех сторон, безжалостно и без перерыва.

Крик вырвался из горла Аледа, когда Сияющее копьё Беламуса насквозь пробило ему живот. Заклинание попало точно прежде, чем тот успел полностью поднять барьер; он опоздал на долю секунды. Рана не была смертельной — не для такого, как Алед, — но её хватило, чтобы пошатнуть его. Он схватился за бок и тут же начал творить лечащую магию; рана закрывалась у них на глазах. Но Беламус чувствовал: это уже не бой превосходства. Это была борьба за выживание.

Он позволил себе самую краткую мысль о победе — и тогда увидел это.

Нить, тонкая как шёлковое волокно и невозможная по скорости, выстрелила из пальцев Аледа к лбу Наваши. Это было не знакомое Беламусу заклинание. Не Магическая нить. Что-то совершенно иное. Что-то незнакомое. Что-то скрытое.

Наваша не среагировала. Она её не видела.

Конечно, не видела.

Глаза Беламуса сузились. Нить была замаскирована, скрыта магическим искажением, невидима обычному зрению. Но его взгляд, отточенный годами боёв и способный пронзать иллюзии, уловил мерцание.

Беламус уже был в шаге от того, чтобы сотворить магический барьер и перекрыть летящую нить, когда внезапное понимание остановило его ледяным ударом. Инстинкты кричали: это не обычная атака, и если отнестись к ней как к обычной, он проиграет. Бросив барьер на середине заклинания, он резко повернулся и крикнул:

— Наваша! Вниз!

Она не спросила почему. Времени не было. И, что важнее, она ему доверяла. Без колебаний Наваша рухнула на землю. Мгновение спустя тонкая нить пронеслась там, где только что была её голова, прорезав воздух с жуткой точностью. Она полностью промахнулась. Алед, всё такой же спокойный, без слов втянул нить обратно.

Мысли Беламуса понеслись. Эта нить… она не для ранения. Это сосуд, игла, которая протягивает душу через невидимые швы. Заклинание вселения. И такое, которое обычный барьер не смог бы остановить. В отличие от физической или стихийной магии, такое колдовство обходило тело и целилось прямо в душу. Чтобы заблокировать его, одной грубой силы было бы мало.

Алед был слишком расчётлив, чтобы тратить время на блеф или отвлекающий трюк. Раз он выбрал действовать сейчас, значит, верил, что победит без риска. Беламус вспомнил рассказы — истории о том, как Алед захватывал тела других, проскальзывая внутрь, словно в новую кожу. Это не было обычным заклинанием; оно относилось к области магии особого класса, настолько редкой и опасной, что большинство магов за всю жизнь с ней не сталкивались.

Хуже того, если Аледу удастся вселиться в Навашу, собственные принципы Беламуса парализуют его. Он не ударит, если не будет уверен, что может убить Аледа, не навредив ей. Алед, вероятно, именно на это и рассчитывал.

Нить хлестнула снова. Та же скорость. Тот же угол. И снова целью стал лоб Наваши — вероятная точка входа. Значит, чтобы вселение сработало, она должна попасть именно туда, заключил Беламус, уже отдавая новый приказ, чтобы не дать Наваше подняться.

Едва вторую угрозу удалось отвести, как прозвучал другой голос:

— Беламус! Сзади!

Он развернулся — на долю секунды поздно. Чёрный голем стоял прямо за ним, и его громадный каменный кулак уже падал сокрушительной дугой. Беламус бросился назад и едва сумел уйти от удара. Сосредоточившись на заклинании Аледа, он стал уязвимым; позволил призванному существу выпасть из внимания.

Времени восстановиться не было. За спиной поднялась новая волна магии. Алед сотворил Большую руку — заклинание вызвало огромный каменный кулак, который нёсся к Беламусу с разрушительной силой. Тот резко поднял магический барьер, но едва он оформился, рядом вспыхнул ещё один: Меделло, действуя в унисон, поставила собственный щит, усиливая защиту Беламуса.

Нападение Аледа было подавляющим по мощи; каждый удар был достаточно тяжёл, чтобы раздавить более слабого мага. Но наложенные один на другой барьеры Беламуса и Меделло выдержали. Под силой атаки разбился только один, и Беламус остался невредимым за вторым слоем защиты. Спасение было узким, но всё же спасением.

В эту мимолётную брешь Наваша двинулась как тень. Она обошла Аледа с мёртвой стороны, клинок уже был обнажён и нацелен прямо ему в шею. Верная смерть — если бы удар достиг цели. Алед в последний миг развернулся; сталь встретила сталь, он перехватил удар своим мечом. Клинки столкнулись вспышкой искр, и в этот краткий миг между ними Алед поднял руку.

Снова заклинание нити. Теперь — с расстояния в упор, прямо в её лоб. Но Наваша уже научилась. После двух близких промахов ей не требовался крик Беламуса. Инстинкты вспыхнули холодной тревогой, и прежде чем Алед успел выпустить заклинание, она пригнулась, уклонившись на толщину волоса.

— Что?! — сорвалось у Аледа; глаза расширились от шока, когда заклинание промахнулось.

Его самообладание треснуло. Он не ожидал, что она двинется — не так быстро, не без подсказки. Голос дрогнул от неверия.

Сейчас! Добить его!

Беламус не колебался. Аледа нельзя было оставлять в живых, если они хотели закончить всё окончательно. Если не убить его на месте, он восстановится. Эта нить была не просто инструментом; это была стратегия, схема. Он будет продолжать, пока кто-нибудь не остановит его навсегда.

Собрав силу на кончиках пальцев, Беламус высвободил Сияющее копьё — сияющее световое копьё, отточенное для смертельной точности. Заклинание пролетело через поле боя, сверкая как упавшая звезда, и ударило Аледа прямо в голову. У него не осталось времени закричать. Не осталось времени среагировать. Тело одеревенело, затем без церемоний повалилось вперёд, рухнув как кукла с перерезанными нитями.

В тот же миг труп Аледа замерцал и растворился в одном сверкающем магическом камне. Из всех, что Беламус видел, этот был самым совершенным: чистым, лучезарным и тревожно прекрасным.

Когда призыватель исчез, Чёрные големы один за другим рассыпались, обращаясь в пыль. Над полем боя опустилась тишина.

Сражение закончилось. Победа принадлежала Беламусу и его товарищам.

Всё кончено… Мы победили.

Беламус шагнул вперёд и поднял магический камень. Он смотрел на него с нечитаемым лицом, стянутым тяжестью воспоминаний, с оттенком чего-то, что могло быть сожалением. Никто не мог отрицать, кем стал Алед: злодеем до конца. Безжалостным. Испорченным. Но нельзя было отрицать и правду их прошлого. Когда-то Алед был его учеником.

Блестящим учеником. Гением магии.

Могло ли всё сложиться иначе? Мог ли Беламус исправить искривлённый путь, на который ступил Алед? Мог ли вернуть его, пока не стало слишком поздно?

Эти мысли вились в его разуме, как дым, невозможные ни поймать, ни развеять. А под ними всеми оставалась одна гложущая истина.

Нет смысла цепляться за прошлое. Беламус глубоко вдохнул, заставляя мысли осесть. Сейчас важно то, что мы устранили серьёзную угрозу. Одно это стоит признать.

Он переключился с привычной лёгкостью. Долгая жизнь научила его, когда скорбеть, а когда идти дальше.

— Да-а-а! Мы сделали это! — Наваша вскинула оба кулака и запрыгала с детской радостью.

Беламус позволил себе лёгкую улыбку.

— Если бы ты не пригнулась тогда, всё могло закончиться совсем иначе. Хорошо среагировала.

— Ага, ну… что-то прям очень не понравилось, — сказала она, всё ещё переводя дыхание. — Будто опасность ползёт по затылку. Я подумала: так вот о чём Беламус всё время кричал. Инстинкты сами сработали, наверное.

Это не было логикой или предвидением. Просто что-то первобытное, почти шестое чувство, вспыхнувшее в последний возможный миг.

— Ох, благодарение звёздам… — Меделло тяжело выдохнула, прижимая дрожащую руку к груди. — Когда я увидела, как тебя окружили эти огромные каменные монстры, Беламус, я честно подумала, что тебе конец.

— Ты меня спасла, — прямо ответил Беламус. — Если бы ты не поставила барьер тогда, моего одного могло не хватить.

Лицо Меделло залилось краской.

— Я-я просто действовала инстинктивно, правда…

Беламус коротко кивнул, позволив благодарности задержаться, прежде чем перейти дальше.

— Важнее другое: что с остальными убийцами? С ними разобрались?

— Все нейтрализованы, — доложила Меделло, быстро возвращая собранность. — Несколько ещё живы, но сражаться не могут. По словам Румалуса, не все из них были согласны с приказом убить госпожу Мими. Некоторые сопротивлялись.

— Понятно… — Беламус сложил руки на груди, тщательно обдумывая это. Алед, тот, кто больше всех стремился увидеть Мими мёртвой, теперь исчез. Уже одно это могло изменить ход событий.

Если она жива… если вернётся из пещеры… у неё, возможно, действительно появится шанс вернуть своё место во дворце.

Оставить часть специальных сил в живых могло оказаться полезно. В зависимости от того, как всё сложится, их свидетельства или переход на другую сторону могли в будущем послужить Мими.

Если она вернётся… Но Беламус доверял Деларозе. Если кто-то и мог вернуть Мими, то она.

С этой мыслью он повернулся к краю поля боя. Остатки специальных сил лежали там — избитые, окровавленные, но всё ещё дышащие. Он направился к ним, решив оказать помощь.

Связав оставшихся солдат Магической нитью, Беламус быстро занялся делом: лечащими заклинаниями стабилизировал их раны. Они всё ещё были избиты и слабы, но уже не находились на грани смерти.

— С вашим командиром я разобрался. Лазалит мёртв, — сказал он просто.

— Что? Врёшь! — крикнул один из них; глаза горели неверием. — Это блеф!

Никто из них ему не поверил. Лица напряглись от отрицания, тела застыли, несмотря на магические путы.

Беламус этого ожидал. Тело, в конце концов, исчезло; Лазалит превратился в безупречный магический камень. Для них это не было бесспорным доказательством, но другого у него не было. Молча он достал камень из сумки и показал.

— Это магический камень Лазалита, — спокойно сказал он.

— П-подождите, откуда нам знать, что это правда его? — заикаясь, спросил другой солдат; вызов в его голосе дрогнул.

— Подумайте, — тихо, но твёрдо ответил Беламус. — Если бы Лазалит был жив, как думаете, я сейчас стоял бы здесь и разговаривал с вами? Включите голову. Это его камень, ошибки нет.

Солдаты специальных сил замолчали. Один за другим их лица менялись от подозрения к замешательству и наконец к неохотному принятию. Логику Беламуса было трудно опровергнуть. Понимание медленно пускало корни. А затем, неожиданно, у некоторых на глазах выступили слёзы.

Его уважали больше, чем я думал?.. — сначала удивился Беламус, но следующие слова открыли правду.

— Он мёртв, — пробормотал один из солдат; голос дрожал между неверием и хрупкой надеждой. — Этот демон наконец-то мёртв. Значит… мы теперь свободны?

Другой издал рваный выдох, будто с его груди наконец сняли тяжесть.

— Может, теперь мы снова сможем честно служить, — тихо сказал он; в глазах блеснул осторожный оптимизм. — Служить королевству, а не прятаться в тенях…

Они не скорбели. Они испытывали облегчение.

Как оказалось, многих из них силой втянули в службу. Кого-то принуждали, удерживая членов семьи заложниками, чтобы обеспечить верность. Слёзы были не по Лазалиту. Они были по ним самим. По их шансу на свободу.

Беламус кивнул себе и сделал предложение.

— Вы готовы с этого дня служить Мими? — спросил Беламус, его голос был спокоен и непоколебим, а взгляд тихо и твёрдо встретился с их глазами. — Ей понадобится помощь, чтобы очистить своё имя и вернуться в королевский дворец. Если вы согласны, я прошу вас поддержать её.

— Госпоже Мими? — неуверенно переспросил один. — Но разве она не проклята? Нам сказали, что именно поэтому её и пришлось отослать…

— Если речь о том, чтобы помочь ей покинуть страну или снять проклятие, мы можем сотрудничать, — осторожно сказал другой. — Но…

— Нет никакого проклятия, — твёрдо перебил Беламус.

Затем он повернулся к Румалусу — тому, кто когда-то был одним из них, а теперь стоял рядом с ним.

— Объясни им, — сказал он. — Тебя они послушают охотнее, чем меня.

Румалус кивнул и шагнул вперёд с тихой решимостью.

— С-серьёзно? — пробормотал один из солдат, и голос его дрожал от неверия.

— Но зачем Лазалиту такое? — потребовал другой, хмурясь от досады. — Что он вообще мог выиграть, вырезая дворфов?

— Даже я до конца не уверен, — признал Румалус, запнувшись.

Тут вмешался Беламус и полностью объяснил всё, что услышал от самого Лазалита перед его смертью. Для большинства присутствующих это был первый раз, когда они слышали правду. И когда они её услышали, реакция была единодушной: ярость.

— Этот ублюдок! — зарычала Наваша, сжимая кулаки так, что плечи дрожали. — Никогда ему не прощу! Клянусь, я… стоп… мы ведь уже его убили, да?

Беламус слегка кивнул.

— Точно! Тогда отлично! — крикнула она, победно вскинув кулак. — Справедливость свершилась! Одним мерзавцем меньше!

— Он был человеком… и мог захватывать чужие тела? — недоверчиво пробормотал кто-то. — Что он вообще за чудовище?

— Дворфы погибли по столь извращённой причине, — прогудел Руген, его голос был тяжёл от скорби. — Ты оказал нам великую услугу, Беламус. Прими мою благодарность.

Рядом с ним Грегальд стоял бледный и явно потрясённый, крепко сложив руки на груди. Правда явно его встревожила. Но Беламус чувствовал: это был не просто страх; там было что-то глубже, что-то личное.

— Человеком был, значит. Теперь понятно, — пробормотал Линден, один из членов специальных сил. Беламус узнал его: раньше он слышал, как Румалус называл его капитаном. Остальные, похоже, тоже считались с ним.

— Если правда, что госпожа Мими намерена вернуться во дворец, теперь это возможно, — продолжил Линден, на этот раз твёрже. — Большая часть королевского двора, включая самого короля, была у Лазалита в руках. Он мастерски манипулировал людьми, шантажировал всех, кто осмеливался сопротивляться. Но теперь, когда он исчез, эта хватка ослабнет. Если она ясно изложит свою позицию, ей поверят. Особенно если старик здесь заявит, что у него есть исходные записи в подтверждение.

Его слова подарили Беламусу редкую минуту облегчения. Может быть, только может быть, Мими действительно сможет вернуться домой. В конце концов, она спасла королевство. Было бы жестоко не позволить ей вернуться туда, где её место.

Линден снова заговорил, и голос его стал мрачным.

— Что до службы госпоже Мими… я хотел бы. Искренне. Но сомневаюсь, что она когда-нибудь меня простит.

Беламус повернулся к нему, озадаченный.

— Почему нет? Нам нужны все союзники, каких мы сможем получить.

Лицо Линдена не дрогнуло.

— Потому что это я убил Куушу, её сопровождающую. Сразил её собственными руками. После этого она меня не примет.

Беламус замолчал. До этого мгновения он не сложил все куски вместе. Но конечно — на Куушу напали во время покушения. Она не выжила. А для Мими эта потеря должна была быть огромной. Кууша была одной из немногих, кому она доверяла без колебаний.

— Я расскажу ей всё, — наконец сказал Линден; голос был тихим, но непоколебимым.

— Я приму любое наказание, которое госпожа Мими сочтёт нужным. Но одно хочу сказать ясно: Куушу убил я. Остальные её и пальцем не тронули. Они даже никого не ранили. Если кто-то должен понести наказание, пусть это буду я. Я попрошу её пощадить остальных.

Это было благородное чувство, но никакой гарантии прощения оно не давало.

Беламус молчал, осторожно взвешивая слова Линдена. Реальность была сложной. Приказы отдавал Лазалит, а специальные силы лишь повиновались, многие — под принуждением. По правде, они тоже были жертвами.

Была и сама миссия. С их навыками они легко могли убить и Куушу, и Мими, чисто выполнить задание и вернуться с докладом об успехе. Но они этого не сделали. Кууша была смертельно ранена, но Мими сбежала. Такая неудача не выглядела случайной. Трудно было представить, что эти элитные солдаты просто по ошибке позволили ей ускользнуть.

Значит… они заколебались.

Они не хотели доводить дело до конца. Не полностью.

В любом другом случае Мими, вероятно, погибла бы там, в лесу, от чудовищ или голода. Но она не погибла. Она выжила. И отчасти, как понимал Беламус, благодаря тому, что специальные силы не преследовали её с настоящим намерением.

Беламус долго смотрел на Линдена и молчал. Мими умная девочка. Она увидит картину шире. Взвесит цену, обстоятельства… и пользу от того, что такой солдат, как Линден, окажется на её стороне.

Но вслух он ничего не сказал. Судить должен был не он. Окончательный выбор принадлежал Мими. До тех пор им оставалось лишь ждать. И они стали ждать возвращения Мими, Деларозы и Мейры.

Чем дольше тянулась тишина, тем сильнее нарастало напряжение. Каждый шорох ветра в ветвях заставлял нервы натягиваться. Минуты тянулись, а их всё не было. Тревога висела в воздухе как туман.

И наконец —

— Вон они! Это Беламус и остальные!

Голос прозвучал чисто и знакомо, с облегчением и восторгом. Мими.

Беламус почувствовал, как тяжесть в груди немного ослабла, и обернулся. Все трое — Мими, Делароза и Мейра — шли к группе, живые и целые.

— Получилось? — спросил Беламус, и в голосе прозвучала надежда.

Мими кивнула, устало улыбаясь.

— Да. Как-то справились. Императорский энт обещал помочь… сказал, что вырастит для нас траву ранма.

Беламус медленно выдохнул; облегчение глубоко осело в костях.

— Хорошо. Это очень хорошо.

Лицо Мими стало серьёзнее.

— А что с Лазалитом? — тихо спросила она.

Беламус не стал медлить. Он опустил руку в сумку и достал самоцвет — безупречный, сияющий магический камень, слабо мерцавший на свету.

— Я убил его, — просто сказал он.

— Ты… убил его? — голос Мими едва поднялся выше шёпота.

Она смотрела на Беламуса широко раскрытыми глазами; в тоне едва заметно дрожали страх и неверие.

— Это был не тот, кого можно взять живым, — тихо ответил Беламус. — И, что важнее… не тот, кого следовало оставлять в живых.

Затем спокойно и без прикрас он рассказал ей всё, в чём Лазалит признался перед концом. Когда правда осела в ней, краска сошла с лица Мими. Но затем медленно что-то изменилось. Выражение её лица стало твёрдым — не жестоким, а решительным. Для третьей принцессы королевства это было естественно. Некоторые грехи были слишком велики для прощения.

Её взгляд переместился к связанным мужчинам неподалёку: Линдену и остальным из специальных сил.

— Эти люди… они из специальных сил, верно? — тихо спросила Мими.

Беламус слегка кивнул.

— Их заставили следовать приказам Лазалита. Угрозы, принуждение — обычные инструменты контроля. Но личной ненависти к тебе ни у кого из них нет. Они верили правде о так называемом проклятии, но теперь всё понимают.

— Понятно… — Мими снова посмотрела на них, теперь мягче. — Спасибо.

Линден вздрогнул, будто эти слова физически причинили ему боль.

— Вы не должны благодарить такого, как я, — тихо сказал Линден, опустив глаза; голос был тяжёл от вины. — Я поднял на вас клинок. И больше того… я отнял жизнь у вашей сопровождающей, Кууши.

Улыбка Мими дрогнула, дыхание сбилось. До этого мгновения она не знала.

— Ты? — голос прозвучал тихо, ошеломлённо. Боль мелькнула на её лице. На миг она отвела взгляд, пытаясь взять себя в руки. Но когда снова посмотрела на Линдена, выражение стало мягче, хотя всё ещё было полно печали.

— Вина лежит на Лазалите, — мягко сказала она. — Никто из вас не виноват.

— Нет, принцесса, — твёрдо сказал Линден, и голос его дрогнул. — Я сделал выбор. Я поставил свою жизнь и жизни своей семьи на одну чашу, а вашу и жизнь Кууши — на другую. И выбрал защитить своих. Этот клинок вытащил я. Не Лазалит.

Мими долго молчала. Затем тихо ответила:

— Если бы я была на твоём месте… возможно, поступила бы так же. Когда речь о защите тех, кого мы любим, каждый из нас несёт груз страшных выборов.

Слёзы потекли из глаз Линдена свободно, без удержу. Он глубоко поклонился, и голос его ломался от эмоций.

— Клянусь, я искуплю это. Пожалуйста, позвольте мне… нет, позвольте всем нам здесь служить вам как вашим вассалам. Позвольте специальным силам сражаться за вас.

— Ч-что? — Мими моргнула, совершенно сбитая с толку. — Моими вассалами? Но… вы же сильнейшие бойцы дворца! Разве вы не служите моему отцу?

Линден поднял голову; голос теперь был ровным и решительным.

— Нет. С этого дня мы желаем служить вам, принцесса Мими.

Один за другим оставшиеся члены специальных сил склонили головы в унисон, следуя примеру Линдена в торжественном молчании.

— Я-я понимаю, — наконец сказала Мими, неуверенно глядя на коленопреклонённых перед ней мужчин. — Если вы настолько искренни… я приму вас как своих вассалов.

Она выглядела растерянной. Было очевидно: столько людей прежде никогда не клялось ей в верности, тем более воинов такой славы. Тяжесть командования была для неё новой, и это читалось в том, как неуверенно её взгляд переходил от одного к другому.

Беламус вмешался, чтобы придать делу направление.

— Для начала я хочу, чтобы специальные силы вернулись во дворец и распространили две вещи: Лазалит мёртв, и Мими не проклята. Это нужно донести предельно ясно. Руген проведёт вас к своим архивам; документы возьмёте как доказательство.

— Понял, — с уважительным кивком ответил Линден.

— И ещё одно, — добавила Мейра, выходя вперёд. Голос её был спокойным, но под ним лежали годы усталости и тихой тоски. — Передайте, что Гагагамур — не злая организация. Это ложь, которую Лазалит распустил, чтобы заставить нас молчать. Пора положить этой лжи конец.

Она провела годы в укрытии, годы смотрела, как её людей клеймят преступниками. Неудивительно, что она хотела закончить это здесь и сейчас.

— Она права, — мягко сказала Мими. — Если бы не Гагагамур, мы бы никогда не раскрыли правду. Честно говоря, они заслуживают не осуждения, а медалей.

Линден снова поклонился, принимая поручение.

— Считайте, сделано. Очистить имя Гагагамура будет достаточно просто, теперь, когда мы знаем, что клевета исходила прямо от Лазалита.

При этих словах Мейра больше не смогла сдержать чувства. Её глаза наполнились слезами, когда она прошептала:

— Наконец-то… наши труды признают. Видите, предки? Ваша борьба не была напрасной!

Беламус тихо взглянул на неё. Для него не было сомнений: если кто-то заслуживал звания настоящих героев в этой битве, то это были дворфы Гагагамура. Поколениями они сопротивлялись тени Аледа в молчании, сохраняя надежду живой, когда никто другой не осмеливался.

После этого они ненадолго заглянули в лабораторию Ругена, чтобы собрать необходимые документы. Пока Линден и его люди готовились вернуться во дворец и начать очищать имена и исправлять записи, остальные остались ждать — на этот раз уже не в страхе и неопределённости, а в тихой надежде.

----------

Глава 24

Через несколько дней Линден и остальные вернулись — намного раньше, чем ожидалось. Беламус был уверен, что очищение имён и распространение правды при королевском дворе займут куда больше времени. Их скорое возвращение приятно удивило всю группу.

Ещё неожиданнее оказались новости, которые они принесли.

Похоже, сведения приняли довольно легко. Двор им поверил. Мнимое проклятие Мими, ложь о Гагагамуре, правда о Лазалите — всё это укоренилось куда быстрее, чем кто-либо осмеливался надеяться.

Было выпущено официальное приглашение. Мими, членов Гагагамура, Ругена и даже Беламуса с его спутниками просили явиться в королевский дворец. Не приказом, а личным приглашением. Сам король желал встретиться с теми, кто спас принцессу Мими и, вместе с ней, королевство Кристия.

Поворот был неожиданным, но приятным.

Для Беламуса в нём был и дополнительный подарок. Въезд в дворфийское королевство всегда был ограничен, но теперь их принимали как почётных гостей. Вместе с этим тихо рухнула давняя преграда. Торговля и культурный обмен наконец могли стать возможными. Одна эта мысль его воодушевляла, и он с нетерпением ждал предстоящего пути.

Через несколько дней они пересекли границу дворфийского королевства.

— Ого, вот это здорово! — выпалила Делароза; глаза у неё сияли, пока она оглядывалась по сторонам. Дворфийский город она видела впервые, и новизна обрушилась на неё разом.

Место кипело жизнью. Дворфы заполняли улицы: работали, торговали, перекрикивались через рыночные прилавки. Всё казалось компактным и рациональным, но при этом было переполнено инструментами, приспособлениями и изделиями, каких никто из группы прежде не видел.

Беламус и сам ощущал похожее притяжение любопытства. Он с радостью исследовал бы город, вник в культуру, как следует всё осмотрел, но сейчас было не время. Сначала — королевское приглашение.

По дороге во дворец одно зрелище заставило даже Беламуса задержать взгляд. Мимо них по мощёной дороге равномерно прогрохотала большая железная повозка. Её не тянули ни лошади, ни кто-либо ещё.

— Что… это такое? — пробормотал он.

Судя по объяснению, эта вещь называлась автомобилем. Недавнее изобретение, всё ещё роскошь, доступная только знати и богатой верхушке. Тот, что они увидели, двигался медленно, но им сказали, что он способен ехать гораздо быстрее. Правда, оставались вопросы безопасности: чрезмерная скорость могла привести к авариям. В нескольких несчастных случаях уже пострадали пешеходы, так что ограничения были строгими.

Королевство Кристия готовилось к широкому использованию автомобилей. Дороги придётся перестраивать. Новые законы — писать. Беламус был заворожён: модернизация приходила в дворфийские земли быстрее, чем он когда-либо мог представить.

В итоге один из таких автомобилей и доставил их ко дворцу.

Это была не возвышающаяся мраморная крепость, какими любили хвастаться человеческие столицы. Дворец был компактным, укреплённым и целиком построенным из почерневшей стали; каждая его линия говорила о мастерстве и функциональности. Прочный, мощный, безошибочно дворфийский.

Внутри группу провели в большой зал, где король уже стоял и улыбался, ожидая их.

Король Кристии держался прямо; его присутствие было таким же основательным, как стальные стены вокруг зала. Роскошная белая борода обрамляла обветренное лицо, придавая ему ту величавую весомость, какой ждёшь от дворфийского монарха.

Прозвучали торжественные благодарности, а вместе с ними вручили подарки. Втайне Беламус надеялся на что-нибудь, сделанное дворфийскими руками: редкий инструмент или механическое чудо, отмеченное их легендарным мастерством. Но вместо этого он получил самоцвет.

Самоцвет был великолепен, спору нет: искусно огранённый, сияющий и явно ценный. И всё же Беламус не смог скрыть лёгкого разочарования. Красиво, — подумал он, — но не совсем… интересно.

Мими тоже приняли официально. Придворные держались любезно, дворфы — уважительно, а король принёс свои извинения, хоть и завуалировал их языком дипломатии.

Беламус заметил это сразу: напряжение в плечах Мими. Вежливую, выученную улыбку, которая не доходила до глаз.

В конце концов, это был тот самый король, который когда-то стоял в стороне, пока шёпот о «проклятии» расползался всё шире, и который едва не позволил ей умереть из-за этого. Даже если им манипулировали, даже если всё было замыслом Лазалита… такую рану одна церемония стереть не могла.

И всё же ситуация менялась.

Члены Гагагамура наконец получили признание за свои усилия и впервые за многие поколения обрели право свободно передвигаться по Кристии, не опасаясь охоты. Их радость была очевидной. А сила и верность настолько впечатлили короля, что он предложил им место среди своих вассалов. Они согласились с одним условием: служить будут принцессе Мими — и только ей.

Мими явно не ожидала такого. Её глаза расширились, улыбка стала неуверенной, и она кивнула.

— Д-да, конечно, — пробормотала она, явно растерявшись от всё растущего числа подчинённых, которыми ей теперь предстояло руководить. Но разве могла она отказаться? Они сражались ради неё, страдали ради неё, а теперь хотели ей служить. Она не смогла заставить себя отвергнуть их.

Позднее, вечером, в их честь устроили пир. Но возникла проблема: еду готовили вовсе не с расчётом на людей или гоблинов, а дворфы, хоть и были мастерами ремесла, явно не были мастерами кухни для недворфийских вкусов. В итоге Беламус и его группа сами приготовили себе ужин на одолженном очаге. Изысканным это не было, зато еда получилась горячей, привычной и странным образом приятной.

На следующее утро Беламус улучил тихую минуту наедине с Мими.

— Удивительное королевство, — заметил он, глядя на ярусную каменную кладку города и поблёскивающие металлические башни. — Столько инструментов и изобретений, каких я никогда прежде не видел.

Мими мягко улыбнулась.

— Правда? Я толком не понимаю, что здесь интересного, а что нет… Я ведь только здесь и жила. Но если тебе нравится, я рада.

Голос у неё был лёгким, но за словами слышалась искренняя гордость. Для неё что-то значило, что человек, которого она уважала, ценит её родину.

— Я помог тебе, — сказал Беламус, сложив руки на груди, — не только потому, что хотел тебя защитить. Я хотел и этого. — Он обвёл рукой пространство вокруг них. — Торговли. Связи. Если всё продолжится так, у нас действительно может получиться.

— Я тоже так думаю, — кивнула Мими. — Слухи уже расходятся. Тебя называют одним из героев, спасших королевство. Теперь никто не станет мешать тебе заключить торговое соглашение.

Это успокаивало. И всё же Беламус не мог избавиться от лёгкого беспокойства. Кристия могла предложить многое: передовые технологии, редкие инструменты, зачарованные артефакты и, главное, орихалк — драгоценный металл, который использовали при ковке легендарного оружия.

А что мог предложить взамен Бересдрал?

Немногое, — молча признал Беламус. Во всяком случае, пока.

Изначально, если когда-нибудь появится возможность вести переговоры с другой страной, Беламус собирался предложить плоды Меруне и другие выращенные людьми продукты как торговые товары. Но теперь, оказавшись в Кристии, он ясно видел: такие вещи здесь едва ли будут иметь большую ценность.

В конце концов, дворфы не ели обычную пищу; они употребляли металл. Уже одно это делало большую часть сельскохозяйственного экспорта бессмысленной.

Так что же предложить в обмен?

На данный момент Беламус просто недостаточно знал о кристийском обществе, чтобы ответить. Всегда оставался шанс, что человеческая еда вроде плодов Меруне может иметь какую-то иную ценность — алхимическую, медицинскую или даже промышленную, — но пока он не узнает больше, было бы безрассудно что-либо предполагать.

Он решил это ещё в самом начале: прежде чем о чём-то договариваться, мне нужно лучше понять Кристию. Их нужды. Их экономику. Их слабые места. Эти сведения придут со временем и внимательным наблюдением.

Пока он размышлял о торговой стратегии, Мими шагнула вперёд. Лицо у неё было серьёзным, голос — ровным.

— Беламус… Если бы не ты, мы бы не остановили бедствие вовремя. — В её словах была тяжесть человека, говорящего не только за себя, но и за всю страну. — От имени королевства Кристия я благодарю тебя.

Она глубоко поклонилась — изящно и искренне, как подобало особе королевской крови.

— И лично от себя, — продолжила она, поднимая голову; голос её смягчился, — я обязана тебе жизнью. Ты спасал меня столько раз, что я уже не сосчитаю. Я ведь только и делала, что полагалась на тебя, правда? Однажды я отплачу этот долг. Обещаю.

Беламус чуть покачал головой.

— Я помогал тебе не ради долга, — сказал он. — Я лишь надеялся, что всё это приведёт к чему-то более прочному: к миру и доверию. Если Кристия и Бересдрал смогут построить крепкие отношения, этого будет достаточно.

Затем он протянул руку.

Мими не колебалась. Она шагнула вперёд и взяла её; пальцы крепко сомкнулись вокруг его ладони.

----------

Глава 25

Торговое соглашение между Бересдралом и королевством Кристия сложилось куда гладче, чем кто-либо ожидал.

В основе сделки лежал культурный и технологический обмен: магия со стороны Бересдрала и превосходная инженерия дворфов. Умелых дворфийских мастеров пригласили в Бересдрал, где они начали передавать свои знания. В ответ несколько магов Бересдрала отправились в Кристию, чтобы поделиться тайнами своего искусства.

Чтобы дополнительно поддержать это партнёрство, запустили огромный новый проект: строительство дороги через необъятный Великий лес Фрейзес, которая должна была связать две земли прямым постоянным путём.

Дворфы не имели ничего против выхода на поверхность, но, по рассказам, долгое пребывание на поверхности со временем создавало для их тел серьёзную нагрузку. Решением стало поселить их под землёй. К счастью, Медина уже вырыла под лесом обширное гнездо. Дворфы встретили это с энтузиазмом и быстро приспособили пространство под жилые помещения. Похоже, оно им отлично подошло.

С инструментами дворфов и магией Бересдрала лес расчищали с невероятной скоростью. Деревья падали, словно их рубили невидимые клинки, и за считаные дни между двумя королевствами протянулась ровная, устроенная дорога. Путь, который прежде занимал недели, теперь требовал меньше десяти дней.

Что до торговых товаров, неожиданная удача пришла со стороны дворфов — хотя, если Беламус теперь вспоминал, Мими когда-то вскользь об этом упоминала.

Орихалк, сверхредкий металл, ценимый за прочность и магическую проводимость, для дворфов, оказывается, был бесполезен. Они давно перестали его использовать: его свойства оказались слишком нестабильными для их механизмов. Он просто превратился в излишки, захламлявшие складские залы. И потому они отдавали его свободно.

Беламус едва мог в это поверить. Он воспользовался возможностью в полной мере и начал делать из орихалка мощное зачарованное оружие. Выполнить необходимую магическую обработку могли лишь немногие: Делароза, Меделло и сам Беламус. Пока производство шло медленно. Но если появится больше обученных магов-кузнецов, можно будет начать массовое изготовление.

Ещё один прорыв пришёл от местных монстров Бересдрала. С некоторых магических зверей в окрестностях добывались редкие материалы, которые почти не встречались возле Кристии. В Бересдрале эти ингредиенты были бесполезны, зато для дворфийских алхимиков и ремесленников оказались чрезвычайно ценными. Так родился новый поток торговли: части монстров из Бересдрала отправлялись в Кристию в обмен на механизмы, детали и готовое оружие.

Пока дворфийские техники продолжали обучать людей, мастерство нельзя было передать за одну ночь. Бересдралу всё ещё недоставало инфраструктуры, чтобы прямо воспроизвести дворфийское ремесло. Поэтому они выбрали ближайшее доступное решение: начали напрямую ввозить готовые изделия. Винтовки, инструменты, усиленные сплавы — всё, с чем дворфы были готовы расстаться, Бересдрал с радостью приобретал.

Проходили месяцы, и перемены шли своим чередом.

Дворфийские товары начали расходиться по всему Бересдралу. Улицы загудели от новых механизмов, новых инструментов и новых возможностей. Окраины города снова расчистили, освобождая место для расширения.

Строились новые дома. Выращивали новые культуры. Еду из Кристии дополняли местными урожаями. Начали понемногу прибывать путники: странствующие гоблины, вытесненные орки, беженцы и скитальцы, искавшие убежища. И Бересдрал принимал их.

Население росло. Город менялся.

----------

Глава 26

У западной окраины необъятного Великого леса Фрейзес раскинулась огромная система пещер — тёмная, древняя и кишащая могучими монстрами. Крепость Трансты. Глубоко в её лабиринтных недрах, в самом сердце крепости, правил один-единственный владыка, повелевавший всеми, — монстр, известный только как Транста.

Перед местом отдыха этого существа низко преклонил колени подчинённый и осторожно начал доклад.

— Владыка Транста, я принёс новости. Неподалёку от наших владений стремительно расширяется город. Им руководит человек, но населяют его гоблины, орки и другие монстры. Он уже разросся настолько, что опасно приблизился к вашей территории.

— А? Что это ещё такое? — пробормотал Транста, едва приподняв голову.

На взгляд случайного наблюдателя он выглядел не более чем обычным белым котом, свернувшимся на мягкой подушке. Его хвост лениво подрагивал, а сам он развалился на каменном помосте.

Так он выглядел всегда. Расслабленным. Скучающим. Мягким и совершенно безобидным.

В его случае внешность обманывала сильнее некуда.

— Вы там сами не можете пойти и раздавить их? — зевнул он. — Делов-то.

— Будет ли это легко или нет… у нас пока недостаточно сведений, чтобы судить, — осторожно ответил подчинённый. — Но, по-моему, недооценивать их было бы неразумно.

— Ты всё такой же перестраховщик, Робе, — пробормотал Транста и перевернулся на бок, так и не открыв глаз. — Делай что хочешь. Я останусь здесь. Не втягивай меня, если только всё не станет совсем уж раздражающим.

Тот, кого назвали Робе, глубоко поклонился. В отличие от большинства последователей Трансты, Робе на первый взгляд выглядел человеком. Он был закутан в чёрный плащ, выражение его лица оставалось непроницаемым, а голос был холоден, как камень. Больше не сказав ни слова, он развернулся и покинул залу.

Вскоре после этого он собрал нескольких ключевых монстров в боковом зале крепости.

— С этого момента, — объявил Робе, — владыка Транста передал мне полную власть в деле расширяющегося города. Я беру на себя командование всеми операциями, связанными с этим делом.

— Отлично! — раздался яркий, нетерпеливый голос. — Я прямо сейчас пойду и сравняю его с землёй.

Робе сузил глаза, глядя на говорившего.

— Нет, Рук. Подобная безрассудная тактика недопустима.

Мальчишка, сказавший это, едва вышедший из подросткового возраста, ухмыльнулся из-под растрёпанной чёлки. Его кошачьи уши дёрнулись от веселья. Энергичный, порывистый и вечно рвущийся в бой, Рук был настолько же опасен, насколько нетерпелив.

Робе не обратил внимания на его обиженное ворчание и повернулся к высокой худой фигуре, неподвижно стоявшей у стены.

— Пойдёшь ты, Шамат, — сказал он. — Начни с разведки. Мне нужны все сведения об этом городе: руководство, оборона, военный потенциал. Действуй осторожно.

Ящеролюд Шамат стоял совершенно неподвижно. Ни единого движения. Ни кивка.

— Эй, Шамат! Ты вообще слушаешь? — голос Робе хлестнул по залу, словно кнут, резкий от раздражения и уже истощившегося терпения.

Шамат вздрогнул, будто его ударили. Его плечи напряглись, и он резко обернулся с виноватой улыбкой.

— А, прости, босс. Я на секунду совсем выпал, — сказал он беззаботным тоном и неловко поскрёб когтистой рукой чешуйчатую шею.

— Не выпадай! — рявкнул Робе, раздражённо вскинув руку.

Шамат лишь невинно склонил голову, сохраняя ленивое обаяние.

— Так… о чём мы там говорили? — спросил он всё с той же улыбкой, словно они болтали о погоде.

Робе долго смотрел на него. Ярость постепенно сошла с его лица, сменившись чем-то куда ближе к смирению. Тяжело вздохнув, он потёр виски.

— Мне нужно, чтобы ты разведал город. Справишься?

— Э-э, конечно, справлюсь… только, типа, о каком именно городе мы говорим? — спросил Шамат и моргнул так, будто ответ мог оказаться для него совершенно новой информацией.

— Ты вообще ничего не слушал, да? — глухо спросил Робе.

— Не-а. Ни слова, — весело ответил Шамат, ничуть не смутившись.

Робе застонал и закрыл лицо обеими руками.

— Зачем я вообще стараюсь…

И всё же, несмотря ни на что, он знал правду: за рассеянной манерой Шамата скрывался бритвенно-острый оперативник. Раздражающий? Да. Доводящий до отчаяния? Безусловно. Но надёжный, когда наступал решающий момент.

Робе выпрямился и посмотрел Шамату прямо в глаза.

— Ладно. Объясню ещё раз. С самого начала.

После второго подробного изложения ситуации Робе наконец умолк. Шамат — по крайней мере, делая вид, что теперь сосредоточен, — небрежно отдал честь.

— Понял. Пойду соберу сведения об этом городе. Оставь это мне, — сказал он, подмигнул и уже закинул дорожную сумку на плечо.

— Рассчитываю на тебя, — тихо сказал Робе, скорее себе, чем кому-либо ещё.

Не говоря больше ни слова, Шамат развернулся и бодрым шагом вышел из крепости, растворившись в сумраке леса за её пределами.

Столкновение между силами Бересдрала и монстрами, таившимися в крепости Трансты, вот-вот должно было начаться.

----------

Послесловие автора и иллюстратора

[[image:/storage/reader-images/5cdd8f87c117421fe2cb2310da67554aaf51a872.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Мирайдзин A

Я автор, Мирайдзин A.

Большое спасибо за покупку.

Том 3 — полностью оригинальная, специально написанная часть.

Буду рад, если он вам понравится.

Киккайки

И снова здравствуйте! Киккайки снова здесь после второго тома!

Я вновь отвечаю за иллюстрации.

Очень надеюсь, что и в этот раз вам понравится, как они сочетаются с историей!

Мирайдзин A

Я автор, Мирайдзин A.

Большое спасибо за покупку.

Том 3 — полностью оригинальная, специально написанная часть.

Буду рад, если он вам понравится.

Киккайки

И снова здравствуйте! Киккайки снова здесь после второго тома!

Я вновь отвечаю за иллюстрации.

Очень надеюсь, что и в этот раз вам понравится, как они сочетаются с историей!

----------

Иллюстрации и содержание тома 4

Иллюстрации и содержание тома 4

[[image:/storage/reader-images/ad75ffb71db4d57a3579fa0a61a9a75e746be725.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Реинкарнация Мудреца

Построить могучую империю монстров в Лесу монстров

Том 4

Автор: Мирайдзин А.

Иллюстрации: Киккайки

Hanashi Media

[[image:/storage/reader-images/6ac72d60055a5cc2b897457b69876fbf37df49e1.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Реинкарнация Мудреца

Построить могучую империю монстров в Лесу монстров

Автор: Мирайдзин А.

Иллюстрации: Киккайки

Hanashi Media

[[image:/storage/reader-images/7245a600797cfdd12cb31b1926cf9a898d7c319a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/a513c70d0ea7b94d4966393654cbe73f08a7543e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/b74978fc1bc7a80a7ad35815024693b564c9c0dc.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Реинкарнация Мудреца

Том 4

[[image:/storage/reader-images/5d3f7a5fa1d34efc39f48e10bc913750fc946708.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Содержание

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Содержание

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Послесловие автора и иллюстратора

----------

Пролог

Пролог

Глубоко в обширном лесу Фрейзес, который некоторые называли Великим лесом Фрейзес, стояло поселение Бересдрал.

Когда-то это место было всего лишь скромной гоблинской деревней. Но под руководством одного человека — Беламуса, найденного и воспитанного теми самыми гоблинами, — оно преобразилось до неузнаваемости.

В прошлой жизни Беламус был великим мудрецом, а переродился, сохранив всю мудрость прежнего существования. Он делился с гоблинами огромными знаниями: учил их магии, земледелию и стратегии, — и вёл их когда-то примитивную деревню к невиданному росту.

Теперь Бересдрал стал чем-то гораздо большим, чем гоблинская крепость. Он превратился в процветающий многорасовый город монстров, где жили не только гоблины, но и орки, альрауны и множество других существ, которых человеческое общество когда-то отвергало.

После того как Беламус пришёл на помощь дворфийскому королевству, развитие лишь ускорилось. Его вмешательство привело к официальному союзу, а вместе с ним — к открытию торговых путей между их землями. Дворфы, непревзойдённые мастера ремесла, владели технологиями, которых даже Беламус, при всех знаниях из прошлой жизни, никогда не видел. В обмен на его магические знания они раскрывали ему свои секреты.

Результаты оказались революционными: изобретения, которые облегчали передвижение; инструменты, упрощавшие производство. Для тех, кто хуже владел магией и раньше был вынужден терпеть повседневные неудобства, эти устройства были не иначе как чудом. Обычная жизнь в Бересдрале изменилась.

Оружие тоже переживало резкий скачок. Пушки и огнестрельное оружие — продвинутые и разрушительные — теперь применялись всё шире. Это были не просто символы силы: они играли важную тактическую роль, особенно для легионных муравьёв.

Гоблины и орки могли тренироваться, эволюционировать и становиться грозными бойцами, не полагаясь на оружие. С легионными муравьями всё было иначе. Их сила заключалась в численности, а не в индивидуальной мощи. Никакие тренировки не могли поднять одного муравья до уровня гоблинского воина. А вот снаряжение — совсем другое дело.

Изначально вооружённые примитивными копьями, легионные муравьи теперь брали в лапы огнестрельное оружие, и это резко повышало их боевой потенциал. Несмотря на ограниченный интеллект, они умели пользоваться ружьями достаточно эффективно. Уже одно это превращало их из расходной пехоты в ужасающий, вооружённый огнестрелом рой.

Пока ресурсы оставались ограниченными. Огнестрельное оружие получила лишь малая часть легионных муравьёв. Но в долгосрочной стратегии Беламуса каждый муравей должен был носить ружьё. Как только массовое производство наладится, их военная сила взлетит до невиданного уровня.

Тем временем расширение Бересдрала и не думало замедляться.

Деревья валили, открывая новые районы, освобождали место для жилья, полей и инфраструктуры. Слухи расходились всё шире, и всё больше монстров тянулось в город. Это были беженцы из беспощадного леса Фрейзес, привлечённые обещанием сытых желудков, тёплых домов и инструментов, которые делали жизнь не просто терпимой, а удобной. Для многих Бересдрал был почти раем.

Целые деревни монстров вливались в растущий город, а их жителей принимали как союзников. С каждым новым пополнением расчищали свежую землю и возводили новые дома, чтобы укрыть пришедших.

Магия делала расширение поразительно быстрым. То, на что раньше ушли бы недели ручного труда, теперь можно было выполнить за один день. Сначала заклинание Магический дом, с помощью которого создавали и собирали здания, освоили только Беламус и Делароза. Но теперь ему начали учиться и другие магически одарённые гоблины, а также импы. С их помощью за один день стало возможно строить десятки домов.

Преображение Бересдрала было по-настоящему взрывным.

За всем этим стояло видение Беламуса: город, где ничто не казалось недостижимым. Место, где всё было устроено удобно и безопасно. Оплот, где жизнь процветает, а ни один враг не способен прорваться через ворота. Его мечта становилась реальностью — шаг за шагом.

Но пока идеальный город обретал форму, а горизонт начинал сиять надеждой, всё ближе подбиралась тень — бесшумная, терпеливая, незримая.

Беламус ещё не замечал её.

Но тьма уже пришла в движение.

----------

Глава 01

Глава 01

С тех пор как Беламус спас дворфов от кризиса, прошло три года.

Теперь ему было двенадцать. Уже в девять он был высоким для своего возраста, но с тех пор успел вырасти ещё сильнее. Сейчас он вытянулся до примерно ста шестидесяти с лишним сантиметров и возвышался над большинством сверстников. Тут уж сомнений не оставалось: он был высоким.

Как обычно, с самого утра Беламус направился к обеденному столу.

Некоторые вещи не менялись. Сколько бы лет ни проходило, завтрак с матерью, Аресой, и старшей сестрой, Деларозой, оставался в его жизни тёплой постоянной опорой.

— Ты так вырос, Беламус, — сказала Ареса с мягким, чуть ностальгическим вздохом.

Он тихо застонал.

— Сколько раз ты собираешься это повторять?

Теперь она говорила это каждое утро — без исключения. Беламус уже почти догнал её по росту, что было не так уж мало, ведь и сама Ареса была довольно высокой. Для неё, вырастившей его с младенчества, каждый лишний сантиметр казался маленьким чудом.

— Впрочем, головой-то ты с самого начала был взрослым, — добавила она с кривоватой улыбкой. — Всегда пугающе рассудительный.

Так и было. Беламус нёс в себе память прошлой жизни — восемь десятилетий опыта великого мудреца. С момента перерождения он обладал разумом, куда более зрелым, чем у большинства взрослых.

— А вот что не изменилось, — продолжила Ареса, и теперь на её лбу появилась тревожная складка, — так это то, что ты всё ещё слишком много работаешь. Тебе правда стоит больше отдыхать.

Беламус отвёл взгляд. Её слова задели его глубже, чем он хотел показать.

— Отдых, значит… — пробормотал он, скорее себе, чем ей, непривычно тихим голосом.

Это понятие никогда не давалось ему легко — ни в прошлой жизни, ни сейчас. Он выбрал перерождение, надеясь на более медленное и мирное существование. Но в итоге и эта жизнь превратилась в вихрь обязанностей и целей.

И всё же, даже не достигнув первоначальной мечты, он не был несчастен. Не совсем. Скорее он принял: таков уж он сам. Человек, который в любой жизни найдёт способ продолжать работать.

Но всё-таки… здешние уже многое могут делать сами. Им не нужен я для каждой мелочи. Может… мне и правда стоит немного отступить. Хотя бы ради Аресы. Нет смысла тревожить её сильнее, чем я уже тревожу.

Он тихо выдохнул и принял решение: не бросить работу, а начать оставлять место и для отдыха. Даже мудрецу иногда нужен перерыв.

— Хм… Делароза всё ещё не встала? — спросил он, оглядевшись.

Время завтрака давно наступило, но сестры нигде не было видно. Впрочем, ничего удивительного. Делароза никогда не была жаворонком, и вытащить её из постели до того, как солнце поднимется высоко, всегда было почти безнадёжным делом.

— Пойду разбужу её, — сказал Беламус и с невозмутимой решимостью поднялся.

Дом был устроен с расчётом на личное пространство. У каждого из них была своя спальня, и обычно они спали отдельно. Делароза, конечно, имела привычку по прихоти проскальзывать в постель к Беламусу или к Аресе, особенно в холодные ночи или когда ей хотелось прижаться к кому-нибудь. Но прошлую ночь она провела у себя, а значит, скорее всего, снова проспала.

Беламус едва успел шагнуть к коридору, как она появилась сама — вошла, шаркая ногами, будто призрак, застрявший между сном и бодрствованием. Длинные волосы торчали во все стороны, спутанные и дикие, глаза всё ещё слипались от дремоты. Она громко зевнула и картинно потянулась, подняв обе руки над головой.

— Доброоое уутро… — пробормотала она тягучим, сонным голосом.

Беламус остановился и с отстранённым терпением человека, привыкшего к ежедневному ритуалу, наблюдал за этой сценой. Ареса же вздохнула, покачала головой, и уголки её губ дрогнули в смирённой улыбке.

— Ты совсем не меняешься, да? — пробормотала она себе под нос.

Дело было не только в растрёпанных волосах или в вялой походке. Вся атмосфера, которую несла с собой Делароза, — это лёгкое, почти вызывающее нежелание взрослеть — оставалась прежней. Несмотря на прошедшие годы, она всё так же была сонной, беззаботной девочкой. И хотя Ареса порой отчаивалась из-за отсутствия у дочери прогресса в деле «ответственности», в её голосе всё равно звучало тепло — материнская нежность, не исчезавшая, сколько бы раз ни повторялась одна и та же картина.

[[image:/storage/reader-images/02ea8af122708b361cf749d5c490a8af883db951.jpg]]
Теперь Деларозе было тринадцать. Несмотря на прежнюю леность и беззаботность, за последние несколько лет Беламус заметил в ней едва уловимую перемену. Во многом она оставалась ребёнком — неаккуратной, порывистой, упрямой, — но в ней появилась спокойная нотка, след эмоциональной зрелости, которого не было раньше.

Самым заметным изменением, однако, стала внешность.

Организм гоблинов развивался не так, как человеческий. К тринадцати они достигали физической зрелости, и Делароза не была исключением. Её тело уже стало телом взрослой женщины. Она была высокой, заметной, с крепкой и в то же время грациозной фигурой, явно унаследованной от Аресы. Даже если по утрам она была слишком сонной, чтобы это осознавать, в ней чувствовалась какая-то естественная изящность.

Магические способности тоже быстро выросли. Три года назад она ещё была гоблином-ведьмой. С тех пор Делароза успешно эволюционировала в гоблина-мудреца — ступень всего на шаг ниже вершины её магической ветви, высшего гоблина-мудреца. Вместе с этой эволюцией изменился и облик: единственный синий рог, раньше торчавший у неё на лбу, исчез. Вместо него по бокам головы, чуть выше висков, появились два изогнутых рога — знак её возросшей магической природы.

Беламус внимательно наблюдал за её преображением. Как гоблин-мудрец, она обладала куда большим запасом маны. Теперь она была несравнимо сильнее, чем в девять лет, а если достигнет последней ступени эволюции, то, возможно, превзойдёт даже его по чистой магической мощи.

Конечно, одной маной сила мага не определялась. Навык, контроль и стратегия были не менее важны. И всё же чем больше маны, тем выше потенциал. Нельзя было отрицать: Делароза стала по-настоящему грозной, и Беламус мог без колебаний на неё положиться.

В то утро они втроём позавтракали вместе — тёплый, привычный ритуал, который удерживал их на земле, как бы ни менялся мир вокруг.

Покончив с последним кусочком, Делароза снова высоко потянулась и широко улыбнулась.

— Ладно! Чем сегодня займёмся? — сонливость исчезла без следа, её сменила обычная безудержная энергия. Она посмотрела через стол на Беламуса широко раскрытыми, ожидающими глазами. — А ты? Какие планы?

Беламус чуть откинулся назад и неторопливо ответил:

— Сегодня я не собираюсь работать. Думаю отдохнуть… может, порисую.

Делароза моргнула, а потом расхохоталась.

— Серьёзно? Опять эти странные рисунки?

От её поддёвки он едва заметно нахмурился: между бровями появилась тонкая складка.

— Они уже не странные! Я стал гораздо лучше, чем раньше! — возразил Беламус резче обычного.

Обычно спокойный и мягкий в речи, он редко повышал голос, но когда дело касалось рисунков, легко загорался. Рисование всегда было его тихим увлечением. Нельзя сказать, что у него был особый талант, — скорее наоборот, — но со временем он улучшился настолько, что люди хотя бы понимали, что именно он пытался изобразить.

Делароза картинно склонила голову, будто задумалась, а затем лениво пожала плечами.

— Ммм… я всё равно не люблю рисовать. Тааак что, пожалуй, схожу посмотрю, чем занимается Меделло!

Не сказав больше ни слова, она метнулась к двери, своим обычным вихрем заставила дрогнуть деревянную раму и исчезла по тропинке.

Беламус медленно выдохнул, поднялся и собрал свои вещи.

— Ну что ж, пора рисовать.

Обычно он предпочитал портреты, но сегодня захотелось попробовать что-то другое. Он решил набросать пейзаж — точнее, вид Бересдрала с холма, откуда открывался обзор на город. С этой мыслью Беламус прошёл по извилистым дорожкам и поднялся к знакомой смотровой точке.

Прошло несколько часов.

Когда он наконец поднял голову от альбома, небо уже стало золотым от закатного солнца. Он совершенно потерял счёт времени, поглощённый каждой линией и тенью. Рисунок ещё не был закончен, но работа продвинулась неплохо, и по собственным меркам Беламуса всё складывалось весьма достойно. Правда, действительно ли это выглядело хорошо, было уже другим вопросом.

Для галереи, может, и не годится, признал он про себя, зато точно лучше, чем в прошлом году.

Аккуратно прижав листы под мышкой, Беламус пошёл домой.

Когда он открыл дверь, его одновременно встретили два знакомых голоса.

— С воз-вра-ще-ни-еем! — протянула Делароза с другого конца комнаты, нарочито весело растягивая слова.

— Ты поздно, — добавила Ареса, скрестив руки, но на её лице читалось мягкое облегчение.

— Увлёкся, — просто сказал Беламус, входя внутрь и стряхивая пыль с рукавов. — Потерял счёт времени, пока рисовал.

— Тогда, перед едой, — тут же вклинилась Делароза, уже наполовину скрывшись в коридоре, — идём в ванну!

Теперь в Бересдрале была полноценная система купален — одно из ранних нововведений Беламуса. Сначала существовала только одна баня, кое-как собранная из простых материалов. Но идея быстро прижилась. Теперь по всему городу работали три большие общественные купальни, достаточно просторные, чтобы в них одновременно помещались десятки монстров. А для тех, кто предпочитал уединение, в домах устанавливали маленькие семейные ванны.

Ванна в доме Беламуса была скромной, но удобной — как раз для маленькой семьи, чтобы пользоваться каждый день. И они действительно пользовались ею каждый день. В тот вечер всё было так же.

— Давай вместе! — звонко предложила Делароза, подбегая к нему без малейшего смущения.

Беламус посмотрел на неё ровно и без всякого веселья.

— Я пойду один.

Несмотря на физически зрелый облик — высокий рост, пышные формы и сходство со взрослой женщиной, — Делароза сохраняла какую-то детскую невинность. Такие понятия, как стыдливость или смущение перед противоположным полом, по-видимому, до неё почти не доходили. Приглашая Беламуса, своего приёмного брата и совершенно точно мужчину, мыться вместе, она даже не задумывалась.

— Чтооо? Почему это? Мы же всегда мылись вместе! — надулась она, уперев руки в бока и широко распахнув глаза с преувеличенной обидой.

— Пора тебе начинать мыться самой, — твёрдо ответил он и попытался пройти мимо.

— Что это значит? Ничего плохого в этом нет! Мы же можем мыться вместе всегда, да? — заныла она, встав перед ним с умоляющим, почти раненым видом.

Беламус тяжело вздохнул. При всей строгости у него была слабость к Деларозе. Когда она делала такое лицо, отказать было трудно.

— …Ладно. Давай уже покончим с этим, — пробормотал он тихо, явно сдавшись.

— Да-а-а!!! — восторженно вскрикнула она, вскинув кулак, и они вдвоём направились к раздевалке.

Но в тот самый миг, когда Делароза потянулась к краю рубашки, произошло что-то странное. Её рука застыла на полпути.

— Э… хмм… — пробормотала она едва слышно.

Беламус повернулся к ней, уловив перемену в атмосфере.

— Что случилось?

Спина Деларозы напряглась. Её обычно беззаботное лицо дрогнуло. Она не двигалась: стояла, сжимая пальцами рубашку, и коротко, украдкой поглядывала на него. По щекам начал расползаться лёгкий румянец, и с каждой секундой он становился всё ярче.

А потом она внезапно сорвалась.

— З-знаешь что?! — выпалила Делароза сорвавшимся от паники голосом. — Я пойду одна! Выйди, Беламус!!!

Она почти вытолкнула его из раздевалки; лицо у неё пылало, голос звучал высоко и испуганно.

— Что? — пробормотал он, растерянно отступив в коридор.

Оставшись за дверью, Беламус моргнул и прокрутил в голове всю последовательность событий. Довольно быстро он пришёл к выводу.

— Значит, у неё наконец появилась стыдливость, — тихо, почти задумчиво пробормотал он.

Он ещё мгновение смотрел на дверь, потом негромко выдохнул — отчасти с улыбкой, отчасти с лёгкой печалью.

— Она правда взрослеет, — тихо сказал он самому себе.

----------

Глава 02

Глава 02

На следующий день Беламус стоял у края тренировочной площадки.

Обязанностей у него было много, но больше всего времени занимало обучение тех, кто хотел стать воинами Бересдрала. Три полных года город жил в мире. Но мир, как Беламус отлично понимал, был хрупкой вещью — особенно здесь, в сердце леса Фрейзес, края, который далеко вокруг знали как опасную и необузданную магическую зону.

Никто не мог сказать, что придёт за ними дальше. И хотя сам Беламус был силён, он не мог защищать весь город в одиночку. Поэтому он вкладывал столько сил в воспитание других: растил воинов, магов и тех, кто сочетал оба пути, чтобы в нужный день они смогли защищать Бересдрал вместо него.

Как мудрец, прошедший перерождение, Беламус обладал энциклопедическими знаниями в магии. Но не только. В ближнем бою он тоже разбирался превосходно. Сражались ли его ученики заклинаниями, мечами или и тем и другим сразу, он мог их обучать.

— Ну что, Беламус! Давай, сразись со мной! — звонкий голос разнёсся по площадке.

Он повернулся и увидел, как к нему шагает Наваша — с горячей улыбкой на лице и деревянным тренировочным мечом на плече.

Наваша была гоблинкой, ровесницей Деларозы, и без сомнения одной из самых многообещающих бойцов ближнего боя во всём Бересдрале. В фехтовании в городе ей не было равных, и она это знала. Держалась она самоуверенно, почти дерзко, и уверенность исходила от неё жаром кузницы.

Она тоже выросла. Как и Делароза, физически Наваша вошла в подростковый возраст, а по росту и силе уже была вполне взрослой. В груди она развилась не особенно заметно, но, похоже, её это ничуть не волновало. Гоблины, как и люди, сильно различались от особи к особи.

Раньше она была гоблином-солдатом, а теперь эволюционировала в гоблина-рыцаря — значительный шаг вперёд и по физическим возможностям, и по выносливости. Внешне она изменилась не слишком резко, зато рога преобразились. Они стали длиннее, гладкими и внушительными, окрасились в угольно-чёрный цвет, а твёрдость их выросла многократно. Обычный гоблинский рог при подходящих условиях можно было перерубить мечом. Её рога теперь были крепче стали.

Беламус встретил её взгляд и слегка кивнул.

— Хорошо.

Она бросила ему вызов во время тренировки, и этого было достаточно, чтобы принять его. Отказывать он не собирался.

За эти годы Беламус бесчисленное множество раз сходился с Навашей в учебных поединках. Вначале он всегда побеждал без исключения. Но после её эволюции в гоблина-рыцаря многое изменилось. Теперь их дуэли стали куда более равными, и время от времени она даже брала верх.

Конечно, из магии на тренировках они ограничивались только заклинаниями физического усиления. Если бы Беламус сражался всерьёз, сочетая магию, стратегию и всю свою мощь, он, без сомнения, подавил бы её. Но уже то, что Наваша иногда побеждала его, когда он усиливал только физические возможности, много говорило о её фехтовании. Её мастерство стало необычайным.

Этот поединок не стал исключением. Они столкнулись в шквале быстрых ударов; деревянные клинки двигались с ослепительной скоростью и грубой силой. Их движения были такими быстрыми и точными, что неподготовленный наблюдатель не сумел бы даже уследить за ними, не говоря уже о том, чтобы понять происходящее.

В итоге Беламус допустил единственную ошибку. Наваша выманила его тонким финтом — ровно настолько, чтобы на миг раскрыть брешь в защите. Она не колебалась. Деревянный меч рванул вперёд и остановился в считаных сантиметрах от его горла.

— Ха! Значит, за последние двадцать боёв у меня одиннадцать побед и девять поражений. Я теперь впереди на две! — победно объявила она, сверкнув клыкастой улыбкой.

Беламус медленно выдохнул, всё ещё переводя дыхание.

— Ты стала сильной, Наваша, — признал он с лёгким уважительным кивком.

В конце концов, прежде всего он был мудрецом. Фехтование не являлось его главной специализацией, хотя благодаря годам тренировок и магии усиления он владел им более чем достойно. То, что Наваша могла с ним равняться, а иногда и превосходить его в ближнем бою, оставаясь всего лишь гоблином-рыцарем, действительно впечатляло.

Впереди у неё были ещё две ступени эволюции. Беламус невольно почувствовал лёгкое волнение, представляя, насколько сильной она станет на вершине.

С другой стороны тренировочного поля раздался новый голос.

— Ладно, Меделло! Теперь устроим магическую дуэль!

— А? Да брось, Делароооза… я ведь никак тебя не одолею! — тут же раздался нервный протест Меделло.

Беламус повернул голову. Похоже, Деларозе захотелось нового испытания, и соперницей на этот раз она выбрала Меделло — гоблинку их возраста, как и Наваша.

Меделло почти не прибавила в росте, зато грудь у неё развилась довольно заметно, создавая чуть неловкий контраст с всё ещё юным лицом. Но, если оставить внешность в стороне, запас маны у неё был одним из самых высоких во всём Бересдрале. Однако она всё ещё оставалась гоблином-ведьмой, на целую ступень ниже Деларозы, ставшей гоблином-мудрецом. По чистой магической огневой мощи силы были неравны.

И всё же Беламус понял, что давно лично не оценивал способности Меделло. Ему стало интересно, насколько далеко она продвинулась, и он решил остаться и понаблюдать за их дуэлью.

Делароза и Меделло встали на тренировочном поле на приличном расстоянии друг от друга и направили заклинания не друг в друга, а в пустое, безопасное место. Это была базовая форма магического спарринга: проверка силы и скорости без риска ранить соперника. Обе начали с одного и того же заклинания, выпуская всплески энергии, чтобы сравнить мощность.

Как и ожидалось, магия Деларозы била куда сильнее. Даже у одинаковых заклинаний результат зависел от запаса маны заклинателя, а запас Деларозы после эволюции в гоблина-мудреца вырос потрясающе. Но дело было не только в грубой силе. Она была ещё и быстра: заклинания ложились у неё плавно, почти инстинктивно, и срывались с пальцев резкими, точными вспышками.

Меделло тоже вовсе не была медленной — напротив, скорость её чтения впечатляла, — но она отставала от Деларозы на какую-то долю мгновения. А в магии такая задержка могла решить всё.

Они продолжали испытывать заклинания — короткие порывы ветра, управляемые струи пламени, мерцающие волны воды, — но результат оставался неизменным: Делароза превосходила её во всём.

И всё же Беламус, спокойно наблюдавший со стороны, был впечатлён. Меделло добилась огромного прогресса. Контроль, уверенность, самообладание — всё стало значительно лучше. Теперь ему было ясно: она уже близка к порогу эволюции. Пройдёт немного времени, и она тоже поднимется до ранга гоблина-мудреца.

— Ты потрясающая, Делароза… — выдохнула Меделло с восхищением, опуская руки.

В её голосе не было зависти. Для неё Делароза была не соперницей, которую нужно превзойти, а чем-то вроде звезды на небе: далёкой, сияющей, недостижимой. Не конкуренткой, а той, на кого хочется равняться.

Прежде чем Делароза успела ответить, поле прорезал резкий крик боли.

— А-а-а!

Все повернулись на звук. Один из гоблинов-солдат рухнул прямо во время спарринга, схватившись за ногу и корчась от боли. Это явно была не царапина: кость выглядела вывернутой, сломанной. Серьёзная травма. В обычных условиях такое потребовало бы недель, если не месяцев покоя и лечения.

— Я его вылечу! — крикнула Меделло и уже бросилась вперёд.

Она опустилась на колени рядом с раненым гоблином и протянула руки. Мягкое сияние вспыхнуло вокруг её пальцев, затем окутало повреждённую ногу нежным светом. На глазах у всех искривлённая конечность начала выпрямляться. Отёк спадал, гримаса боли на лице гоблина смягчилась.

— Ч-что? Не болит… зажило! — выдохнул гоблин, потрясённо глядя на ногу.

Он ещё раз уставился на теперь совершенно целую конечность, не веря собственным глазам.

Делароза, стоявшая в нескольких шагах, смотрела на это с явным восхищением.

— Твоя целительная магия правда потрясающая, Меделло.

Сама Делароза тоже могла пользоваться исцеляющими заклинаниями, но это не было её сильной стороной. У Меделло же был необычайный дар к восстановительной магии. Даже тяжёлые раны, которые обычно требовали долгого отдыха, в её руках становились всего лишь краткой заминкой.

Беламус куда лучше владел атакующей магией, чем исцелением. Впрочем, при необходимости он мог обращаться с восстановительными заклинаниями весьма искусно, и сейчас его способности к лечению всё ещё превосходили Меделло. И всё же он был уверен: со временем она его обойдёт.

В бою важна грубая сила, но восстановление ничуть не менее важно. Способность за считанные мгновения возвращать раненых солдат в строй могла переломить ход сражения. И помимо тактической ценности у исцеляющей магии был мощный психологический эффект: уверенность, что рана — ещё не конец. Она поднимала боевой дух, давала надежду. В этом смысле Меделло была так же незаменима, как Делароза.

Позже в тот же день Беламус покинул тренировочную площадку и отправился в район, где жили импы.

Это было частью его привычного обхода: проверять разные общины, из которых состоял Бересдрал, задавать вопросы, прислушиваться к признакам недовольства или беды, пока те не успели разрастись. Строительство города — это не только стены и магия. Это ещё и люди. А людей нужно слышать.

Едва он вошёл в район импов, как чей-то голос окликнул его:

— Господин Беламус!

К нему метнулось пятно рыжих волос и развевающихся одежд: Лилли, девочка-имп, которая когда-то ходила за ним как тень. Долгое время она была чем-то вроде его личной помощницы и всегда находилась рядом. Но недавно, по его просьбе, Лилли вернулась к роли лидера среди импов и сосредоточилась на наставлении своего народа.

И всё же эта перемена заставляла её немного тосковать.

— Есть что доложить? — спросил Беламус ровным, прямым тоном.

— Совершенно ничего, господин! — Лилли сияюще улыбнулась ему, глаза её блестели. — Уроки магии идут гладко, и никто не жалуется на условия жизни. Всё прекрасно!

Уже по одному её лицу было ясно, как она рада снова его видеть.

— А! Разве что одно, — быстро добавила она, и в глазах блеснула озорная искорка. — Я глубоко недовольна тем, как мало времени могу проводить с вами! Поэтому я придумала решение: нам нужно жить вместе!

Беламус моргнул.

— Боюсь, у меня уже есть семья.

— Тогда… тогда хотя бы иногда оставайтесь у меня ночевать! — настаивала она с широко раскрытыми, полными надежды глазами.

Он поколебался.

— …Думаю, иногда переночевать у тебя будет не вредно.

— Ура! Обещаете, да? Я буду ждать! — воскликнула Лилли, подпрыгивая на носках так, будто только что выиграла целое состояние.

То, как она подчеркнула слово «ждать», заставило Беламуса насторожиться. Он не был уверен, на что только что согласился, но, судя по решимости в её глазах, стоило ему переступить порог того дома, и его могли вообще больше не выпустить.

Наверное, не стоило этого говорить, подумал он со вздохом.

Беламус не хотел лгать, даже самому себе. Он понимал, что однажды действительно переночует там, но когда этот момент настанет, придётся быть осторожнее. Пока же он просто напомнил себе ступать осмотрительно.

— Ах да. Госпожа Лиза вас искала, — задумчиво сказала Лилли. — Кажется, ей нужно было обсудить что-то важное.

— Лиза? — Беламус слегка нахмурился. — Она сказала, о чём речь?

Лилли покачала головой, коротко взглянув в сторону, куда ушла Лиза.

— Она будто торопилась, — ответила она с лёгкой неуверенностью. — Подробностей я не знаю… но сказала, что ей надо скорее домой и кое-что там уладить.

Этого хватило, чтобы в груди Беламуса шевельнулась тревога. Он не знал, что вызвало её спешку, но сама формулировка тихо звякнула в голове предупреждением. Доверившись инстинкту, Беламус сразу изменил маршрут и направился к дому Лизы.

Когда он пришёл, то не стал стучать, а просто позвал снаружи:

— Лиза? Это Беламус.

После испуганной паузы изнутри раздался взволнованный голос:

— Б-Беламус?! П-подожди, пожалуйста, минутку!

Из дома донеслись торопливые шаги и звук спешно сдвигаемой мебели. Через несколько секунд дверь со скрипом открылась, и на пороге появилась Лиза — щёки порозовели, дыхание было слегка сбито.

— Извини, что заставила ждать, — сказала она, пытаясь взять себя в руки.

Лиза была единственным другим человеком, жившим в Бересдрале — городе, спрятанном глубоко среди монстров. Но, несмотря на происхождение, она давно отбросила остатки предубеждений к соседям. Она стала частью общины во всём, что имело значение. Бывшая рыцарь с внушительной боевой силой, Лиза со временем взяла на себя и более широкую роль в городе. Благодаря дисциплине и неутомимости она постепенно начала помогать Беламусу с разными гражданскими обязанностями.

В последнее время, правда, она взваливала на себя больше, чем следовало. Лиза была не из тех, кто умеет отказывать, и груз обязательств уже начал проявляться — по крайней мере, для того, кто хорошо её знал. Беламус невольно беспокоился. И всё же, как бы занята она ни была, Лиза не казалась измученной или раздражённой. Скорее создавалось впечатление, что работа ей действительно нравится.

— Лилли сказала, что ты искала меня, — произнёс Беламус, входя внутрь.

Лиза чуть виновато улыбнулась.

— Да… извини за хлопоты. На самом деле мне очень хотелось, чтобы ты кое-что проверил.

Она ненадолго исчезла в другой комнате и вернулась со стопкой бумаг. Беламус пролистал их и быстро понял содержание: детали предстоящего торгового соглашения с дворфами.

Бересдрал, будучи городом монстров, раньше по сути мог вывозить только продовольствие. Но долгое время одного этого было недостаточно для серьёзной торговли с дворфами, чей рацион состоял исключительно из металла. Лишь недавно благодаря Медине, королеве легионных муравьёв, на окраине города обнаружили богатую жилу руды. Металл из неё пришёлся дворфам как раз по вкусу, и слух о нём быстро распространился среди их купцов.

Получив новый козырь для обмена, Бересдрал начал менять сырой металл на искусно сделанные дворфийские инструменты. Пусть жители и сами немного научились ремеслу, тонкости дворфийской инженерии всё ещё были для них слишком сложны. Покупать готовые изделия оставалось самым быстрым и надёжным способом, особенно когда речь шла о таких вещах, как огнестрельное оружие, которое они когда-то пытались воспроизвести с ограниченным успехом.

Тревога Лизы была проста: надёжно ли это последнее торговое соглашение? Справедливо ли? Или дворфы, хитрые как всегда, сумели незаметно включить условия в свою пользу?

Беламус опытным взглядом просмотрел документы. Расчёты были честными, а обмен — сбалансированным. Лиза справилась хорошо. Он вернул бумаги с лёгким кивком.

— Выглядит нормально. Проблем не вижу.

Из её губ вырвался облегчённый вздох.

— Поняла. Тогда продолжу обмен. Так… наверное, на всякий случай стоит уточнить у Медины текущую добычу…

Она начала вслух перечислять следующие шаги, уже тянулась к другому листу, а внимание перескакивало между бумагами и мысленным списком дел. Глядя на неё, Беламус не удержался и слегка нахмурился. Она явно снова работала на износ.

— Я сам поговорю с Мединой, — мягко перебил он. — А ты отдохни.

Лиза моргнула.

— Что? Н-нет, я не могу—

— Ты всегда выкладываешься полностью, — сказал он твёрдо, но тепло. — Позволь себе передохнуть, пусть даже совсем немного.

Повисла короткая пауза. Потом её плечи расслабились.

— Беламус… спасибо. Тогда я приму твою помощь.

После этого он развернулся и покинул дом, направляясь к подземным владениям Медины.

Королева легионных муравьёв жила глубоко под городом, в огромной сети тоннелей, составлявшей её подземное гнездо.

Когда-то Беламус предлагал Медине перебраться на поверхность, чтобы связь была быстрее. Но быстро стало ясно: жизнь над землёй вызывает у неё слишком сильный стресс. В итоге она осталась в подземном гнезде, где чувствовала себя спокойнее всего.

В самом Бересдрале существовал только один вход в колонию легионных муравьёв. Зато за городскими стенами было устроено несколько выходов, чтобы в чрезвычайной ситуации муравьи могли быстро выдвинуться наружу. Они были первой линией обороны города, и способность быстро выходить наружу большими силами была жизненно важна.

Беламус подошёл к одному из входов — круглой крышке, плотно запечатанной толстым металлом. Он привычно поддел её, открыл и спустился в тоннели.

Чем глубже он шёл, тем прохладнее и темнее становился воздух. Путь был знакомым, запечатлённым в памяти после бесчисленных посещений, и вскоре он достиг сердца гнезда.

— Ах, Беламус, — прозвучал спокойный, звучный голос. — Добрый день.

Медина стояла в дальнем конце камеры; её царственная фигура была освещена мягким сиянием Муравьиного ядра рядом с ней. Как королева легионных муравьёв, она редко от него отходила. В его присутствии было что-то, что словно удерживало её, закрепляло разум на месте.

— Что привело тебя сегодня? — спросила она с понимающей улыбкой. — Дело… или удовольствие?

Беламус позволил себе коротко усмехнуться. Он нередко навещал Медину просто ради разговора. Несмотря на внешний вид, она жила веками — возможно, ещё до прошлой жизни самого Беламуса, — и широта её опыта делала её одним из самых проницательных существ в городе.

Он до сих пор помнил, как впервые услышал от неё небрежное признание: при рождении она была не больше обычного муравья, а когда-то её держали люди как домашнее животное. Уже одно это оставило его без слов. По её словам, случилось это сотни лет назад. Возможно, она жила ещё во времена давно исчезнувших королевств.

— Сегодня по делу, — сказал он.

— Жаль, — с лёгким, насмешливым вздохом ответила Медина. — Но, полагаю, я переживу.

— Это ненадолго, — заверил он. — Мне нужно только кое-что подтвердить. Мы завершаем торговое соглашение с дворфами, и я хотел убедиться, что добыча руды не изменилась.

— Добыча руды? — Усики Медины задумчиво дрогнули. — Нет, изменений нет. Производство остаётся стабильным.

— Хорошо. Тогда обмен может идти по плану, — сказал Беламус спокойно и решительно; ответственность заметно легла на его плечи.

Разобравшись с главной причиной визита, Беламус замешкался. Вместо того чтобы сразу уйти, он задержался ещё на мгновение и тихо, задумчиво осмотрел камеру.

Легионные муравьи играли в Бересдрале незаменимую роль. Их труд поддерживал процветание города, а их королева Медина находилась в центре всего этого. Беламус считал своей обязанностью не только следить за объёмами добычи, но и убеждаться, что всё идёт гладко. Он слишком хорошо знал: молчание ещё не значит, что всё в порядке.

— Есть какие-нибудь проблемы, о которых мне стоит знать? — спросил он низким, искренним голосом.

Без легионных муравьёв оборона Бересдрала едва могла бы работать. В час кризиса они были щитом города, а теперь, благодаря добыче руды, стали одним из его величайших активов и в мирное время. Беламус относился к этой ответственности серьёзно. Когда была возможность, он старался решать проблемы до того, как они обострятся. Даже непринуждённые беседы с Мединой отчасти были тихим способом проверить, всё ли под поверхностью остаётся устойчивым.

— Ну, — сказала Медина, слегка шевельнув усиками, — новое оружие, которое мы получили, огнестрельное… оно невероятно эффективно. Им легко управляться, оно надёжно в бою… мы очень благодарны. — Она помедлила и тихо рассмеялась. — Ах, но это, пожалуй, не совсем проблема, верно? Нет, ничего тревожного сейчас нет.

— Рад слышать, — ответил Беламус с лёгким кивком.

— О, прежде чем уйдёшь, — быстро добавила она, и тон стал почти игривым, — посиди и поговори со мной немного. Давно я не делилась какой-нибудь старой историей, а должна признать, рассказывать их мне нравится.

Срочных дел его не ждало, да и короткий разговор вреда не принёс бы. Он едва заметно улыбнулся.

— Хорошо. Поговорим.

Так они и сделали.

В тот день Медина рассказала о давних временах, когда сама была ещё маленькой — не больше обычного муравья. Тогда её вырастили люди, держали как домашнее животное. Но по мере того как она росла — а легионные муравьи растут постоянно, и их размер ограничивает только время, — заботиться о ней стало слишком трудно. Хозяин-человек, охваченный страхом, попытался её убить. Она едва спаслась.

Это была тяжёлая история — о предательстве и выживании. И хотя Медина рассказывала её ровным голосом, за спокойным взглядом таилась мрачная серьёзность.

Когда рассказ естественно подошёл к концу, Беламус понял, что пора идти. Он поблагодарил Медину и покинул гнездо, оставив за спиной тихий гул тоннелей.

Сообщив Лизе результат визита, он подумал, что можно наконец выделить немного времени для себя. Короткий отдых не повредит. С этой мыслью он повернул к дому.

Но далеко не ушёл.

— Ах, господин Беламус. Добрый день.

Мягкий, певучий голос принадлежал Элленси, предводительнице альраун. Она стояла впереди на залитой солнцем улице, как всегда изящная и прямая. Большой цветок, распустившийся у неё на голове, казался ещё пышнее, чем при их последней встрече.

За ней шло несколько юных альраун, каждая едва доходила взрослым до пояса и всё ещё росла. Их яркие лиственные тела покачивались при ходьбе, и они держались близко к старшей.

— Я как раз вывела их на прогулку, — сказала Элленси, с нежной улыбкой оглянувшись на группу детей. — Ну же, поздоровайтесь с господином Беламусом.

— Добрый день! — хором пропели малыши. Их голоса были светлыми и щебечущими, как птицы весной.

От этого зрелища в груди Беламуса поднялось редкое тепло.

Несколько лет назад у альраун наступил плодородный сезон, и они появились на свет в большом количестве — хотя в их случае «появились на свет» было не совсем точным выражением. Они расцвели.

Альрауны размножались не так, как люди или гоблины. У них не существовало представления о романтических парах или спаривании. Вместо этого они производили семена — естественно, пассивно — и закапывали их в землю, чтобы те росли. Их размножение было скорее ботаническим, чем биологическим.

Из-за этого понятия «родитель» и «ребёнок» почти не имели значения в их культуре. Детей воспитывали сообща, как общую ответственность вида, а не одной семьи. Их ценности были настолько чуждыми, что Беламус даже спустя годы совместной жизни часто не знал, как к ним относиться.

И всё же дети оставались детьми.

— Поиграй с нами! Поиграй с нами! — закричали они хором, тянули его за одежду лиственными ручками и толпились вокруг с безграничным энтузиазмом.

Беламус моргнул, застигнутый врасплох внезапной атакой энергии. Пусть они и выросли из семян, а не родились, детскость в них была несомненной — и заразительной.

— Ну-ну, — твёрдо, но по-матерински пожурила Элленси, шагнув вперёд. — Господин Беламус очень занят.

— Э-э-э… — дети дружно надулись, их лепестки чуть поникли в знак протеста.

— Идёмте, пора, — сказала Элленси, снова собирая их вместе. Она повернулась к Беламусу и извиняюще кивнула. — Простите за беспокойство. Мы пойдём.

— Ничего страшного, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Берегите себя. И удачи с малышами.

Он смотрел, как они уходят: высокая, грациозная Элленси среди вихря прорастающих детей, чей смех тянулся за ними, словно ветер в листве. Когда они скрылись из виду, Беламус наконец повернулся и пошёл домой.

----------

Глава 03

Глава 03

На следующий день Беламус заглянул на тренировочную площадку и увидел там Балбору. Тот выглядел непривычно встревоженным.

Балбора был не просто орком: он возглавлял орочью общину Бересдрала. Среди своих он был не только сильнейшим, но и самым способным лидером. Если такой, как он, явно тревожился, значит, среди орков произошло что-то серьёзное.

Забеспокоившись, Беламус подошёл к нему.

— Что-то случилось? — спросил Беламус, глядя прямо.

Балбора слегка вздрогнул от неожиданного вопроса.

— А, господин Беламус! Нет, не совсем… то есть ничего такого не произошло…

Он запнулся, говорил нерешительно, но беспокойство было написано у него на лице. Что бы это ни было, оно давно его грызло.

— Не надо сдерживаться, — спокойно сказал Беламус. — Если тебя что-то тревожит, я выслушаю.

Балбора ещё мгновение колебался, потом коротко кивнул и резко выдохнул, будто сбрасывая груз с груди.

— Т-тогда… если позволишь, я скажу прямо, — наконец произнёс он; от нерешительности голос звучал хрипло. Он опустил взгляд, и уверенность лидера на миг будто сошла с него. — Я ведь эволюционировал в чешуйчатого орка, верно? Но с тех пор никак не могу эволюционировать дальше.

Голос его был низким и серьёзным, с оттенком досады. Всё тело Балборы покрывала затвердевшая, похожая на броню кожа — характерная черта чешуйчатого орка. Он прошёл эту эволюцию несколько лет назад, и с тех пор — ничего. Ни продвижения. Ни нового превращения.

— А гоблины — Делароза, Меделло — эволюционировали снова и снова, — сказал Балбора; голос его напрягся от досады, а взгляд опустился к земле. — Они стали сильнее. — Он помедлил, сглотнул и поднял глаза; в них мелькнуло отчаянное чувство. — А я… всё стою на месте. Со мной что-то не так? Мне просто не суждено эволюционировать дальше?

Слова вырвались без прикрас, без обычной бравады. Редко можно было увидеть такого грозного воина, как Балбора, настолько неуверенным. Беламус видел это в его глазах: дело было не в зависти. Это был страх. Страх остаться позади.

— Я не думаю, что ты упёрся в тупик, — ровно ответил Беламус. — По моим наблюдениям, дальнейшая эволюция всё ещё возможна. Но…

Он замолчал и задумчиво скрестил руки.

— Чтобы эволюционировать снова, тебе нужно съесть определённый вид монстра, — объяснил Беламус спокойно, но осторожно, взвешивая каждое слово. — Такой, который не живёт поблизости. Он обитает далеко, за пределами Великого леса Фрейзес. — Он встретился с Балборой взглядом. — Добраться туда не невозможно, но путь далёкий. Тебе придётся покинуть город надолго.

Голос Беламуса оставался ровным, но в конце прозвучала тень сомнения. Как фактический лидер Бересдрала, он не мог позволить себе исчезать на долгий срок. Короткое отсутствие было допустимо. Но путешествие, которое потребует недель, а может, и месяцев, — совсем другое дело.

Уши Балборы дёрнулись. В глазах появилась новая цель.

— Где именно живут эти монстры? — спросил Балбора с внезапной напряжённостью.

Он шагнул вперёд, и неуверенность в голосе сменилась чем-то другим — решимостью. Он не собирался сдаваться. Не попробовав — точно нет.

— Ты правда хочешь пойти? — тихо, но серьёзно спросил Беламус, изучая его лицо.

— Хочу, — твёрдо кивнул Балбора.

— Я не смогу пойти с тобой, — сказал Беламус размеренно. — И это будет опасно.

— Я так и думал, — ответил Балбора, расправив плечи. — Но если монстра, который нужен мне для эволюции, я могу добыть сам, то хочу сделать это сам. Я не могу вечно полагаться на тебя, господин Беламус.

Было время, когда Балбора колебался перед неизвестным. Осторожность когда-то определяла его сильнее, чем храбрость. Но теперь в голосе не осталось такой нерешительности — только воля. Он стоял прямо, взгляд твёрдый, как воин, уже принявший решение.

— Монстр, которого тебе нужно съесть, называется старший ящер, — медленно сказал Беламус. — Он силён. Не непобедим, но и слабым его не назвать. И есть большая вероятность, что по пути ты встретишь других мощных существ. Ты готов к этому?

Балбора кивнул без тени колебания.

— Да. Я должен эволюционировать. Чего бы это ни стоило.

В его голосе звучала такая несгибаемая решимость, что сомнений не оставалось. Увидев это, Беламус наконец уступил и дал Балборе нужные сведения.

— Выйди из Великого леса Фрейзеса с западной стороны, затем двигайся на северо-запад, — инструктировал Беламус размеренным, точным тоном, мысленно воссоздавая карту. — Ты доберёшься до бесплодной пустоши. Насколько я помню, именно там когда-то обитал старший ящер. — Его глаза слегка сузились, словно он прослеживал старые дороги, истёртые временем.

Балбора наклонился ближе, впитывая каждое слово.

— Нужно помнить одну вещь, — продолжил Беламус. — Тебе придётся пройти через территорию, которой пользуются люди. Этого не избежать.

— Это… проблема? — осторожно спросил Балбора. — Если люди меня увидят, начнутся неприятности?

— Возможно, — сказал Беламус низким, серьёзным голосом. — Люди обычно считают орков врагами. Они могут не понять твоих намерений, а ты не сможешь с ними объясниться. Если они возьмут числом… — Он сделал паузу, и взгляд стал жёстче. — Ты можешь не выбраться.

— Понимаю, — пробормотал Балбора. — Значит, даже среди людей… ты правда другой, господин Беламус.

Беламус не ответил на это. Вместо этого добавил ещё одно предупреждение.

— И ещё, — сказал он, теперь задумчиво, почти отстранённо. — Есть вероятность, что старшего ящера там уже нет. Мои сведения основаны на воспоминаниях очень давнего времени — другой жизни. — Он встретил взгляд Балборы, твёрдый и спокойный. — Если доберёшься и убедишься, что его там нет, не заходи дальше. Просто возвращайся.

Это было правдой. Информация пришла из его прошлой жизни, а мир с тех пор изменился. С другой стороны, территории монстров, особенно такие, как пустошь за лесом, обычно не менялись резко. Существа не исчезали за одну ночь. И всё же Беламус не мог ничего гарантировать.

Балбора склонил голову.

— Понял.

— Ещё один совет, — сказал Беламус. — Не иди один. Возьми нескольких спутников, двоих или троих максимум. Большая группа привлечёт внимание. Тебе нужно оставаться незамеченным.

— Спутников… — повторил Балбора, нахмурившись. Потом кивнул. — Хорошо. Найду тех, кто согласится пойти со мной.

Тогда Беламус призвал светящуюся нить магии и начал рисовать карту по памяти. Закончив, он передал её Балборе.

— Человеческие деревни могли немного сместиться, — сказал Беламус ровным голосом, в котором звучала тихая уверенность, — но сама местность не должна была сильно измениться.

Балбора с благоговением принял карту обеими руками.

— Спасибо! Тогда… я прямо сейчас начну собирать спутников!

С новой энергией он развернулся и побежал прочь. Его тяжёлые шаги теперь казались лёгкими от решимости: он отправлялся искать тех, кто пойдёт вместе с ним в дикую местность.

----------

Глава 04

Глава 04

— Всё-таки… спутники, значит…

Балбора бормотал себе под нос, бродя по улицам Бересдрала и погрузившись в мысли. Сначала он подумывал попросить кого-нибудь из орков пойти с ним. Но стоило представить, как целая группа рослых орков шагает по человеческим землям, он скривился. Орки и без того не умели оставаться незаметными. Даже один он привлекал внимание. А если отправится сразу несколько? Их заметят мгновенно. Но мог ли он просить о помощи кого-то не из своего вида? Тут он заколебался.

Это орочья проблема, сказал он себе. Речь о моей эволюции. Такое, наверное, нужно решать со своими… верно?

Он нахмурился, и тяжёлые шаги стали медленнее.

Но если я стану сильнее, это поможет и Бересдралу. Значит, дело не только во мне и не только в орках…

Он ещё какое-то время ворочал эту мысль, но в конце концов понял, что просто теряет время. От бесконечных раздумий толку не будет. Если никто другой не захочет пойти, он вернётся к варианту с орками. Всё просто.

Приняв решение, Балбора направился к тренировочной площадке — посмотреть, кто там окажется. Первой, кого он заметил, была Делароза.

Делароза была вторым по силе существом в Бересдрале, сразу после Беламуса. Даже просто наблюдать за её тренировкой было впечатляюще. Мощь её магии казалась нереальной. Но вместе с этой силой приходила и ответственность. Если такая, как она, покинет город, это станет серьёзным ударом по обороне.

Да, её просить нельзя. Она слишком важна, чтобы так надолго уводить её из города…

Пока он стоял и обдумывал это, сзади раздался знакомый голос:

— Эй. Ты так и будешь весь день торчать тут с пустой головой?

Балбора обернулся и оказался лицом к лицу с Уго.

Уго был старшим братом Меделло и одним из самых высокопоставленных гоблинов города. В обращении с клинком он уступал только Наваше, хотя, если быть честным, Наваша стояла в своём отдельном разряде. И всё же Уго был далеко не слабаком. При этом, будучи сильным, он не был незаменим в повседневной работе города. Его отсутствие не оставило бы критической прорехи.

— …Да. Уго, пожалуй, подойдёт, — не подумав, пробормотал Балбора себе под нос. Слова сорвались сами, пока он оценивал гоблина расчётливым взглядом, даже не заметив, что сказал это вслух.

— Чего? — Уго прищурился. — Мне показалось, ты только что пробормотал что-то довольно грубое.

Балбора моргнул, осознав, что действительно произнёс это.

— Н-ничего такого, — быстро сказал Балбора и махнул рукой, будто отгоняя подозрения. — Слушай, мне как раз нужно кое о чём с тобой поговорить.

После этого он объяснил Уго ситуацию: что хочет снова эволюционировать, что готовится к путешествию и что ему нужно найти определённого монстра.

— Хочешь эволюционировать, значит? — Уго почесал затылок. — Да, наверное, у тебя и правда давно ничего не менялось.

— Давно, — со вздохом признал Балбора. — И если честно, эти чешуйки? Выглядят дурацко. Я хочу стать сильнее, намного сильнее, поэтому мне нужно эволюционировать как можно скорее.

Уго ухмыльнулся.

— Ну, я не против сходить с тобой. Давненько я не разминался в нормальной драке. Уже начинаю ржаветь.

— Правда? — Лицо Балборы просветлело. — Это очень поможет!

Но облегчение длилось недолго.

— Погоди-ка, — сказал Уго, щурясь на него. — Раньше ты пробормотал что-то вроде «Уго подойдёт». Только не говори, что имел в виду: меня можно взять, потому что я недостаточно важен, чтобы город вообще заметил моё отсутствие! Ты ведь это имел в виду, да?! Это же вообще обидно!

Балбора застыл, а Уго уже наступал на него, явно распаляясь. Если Уго сейчас передумает, весь план развалится. В панике Балбора выпалил первое оправдание, которое пришло в голову.

— Н-нет! Совсем не это! — выпалил Балбора, выставив руки перед собой и на шаг отступив. — Я имел в виду, что если путь опасный, то кто-то с твоим мастерством подойдёт идеально! Вот что я хотел сказать, клянусь! — к концу голос у него чуть сорвался; в каждом слове слышалось отчаяние.

Он не был уверен, что это сработает… но, к счастью, Уго не отличался особой сложностью характера.

— П-правильно. Логично, — сказал Уго и немного приосанился. — Только такой, как я, и должен браться за опасные задания.

Кризис миновал. Балбора тихо выдохнул с облегчением.

— В любом случае, наверное, стоит взять ещё одного, — сказал он, оглядывая тренировочную площадку.

— Да, наверное, — ответил Уго. — Но если потащим с собой какого-нибудь неопытного новичка, он будет только мешаться.

Пока они взвешивали плюсы и минусы, за спиной раздался резкий голос:

— Я всё слышала!

Они обернулись и увидели стоящую во весь рост фигуру: руки скрещены на груди, глаза горят решимостью.

— Наваша! — воскликнул Балбора, широко раскрыв глаза и поворачиваясь к ней; само её присутствие ударило по тренировочной площадке, как порыв ветра.

Мечница стояла позади них словно сила природы; одного её присутствия хватало, чтобы мир будто перестал вращаться.

— Ты подслушивала? — спросил Балбора, резко разворачиваясь, и в голосе прозвучала тревога.

— Ага. — Наваша оскалилась в улыбке, голос её звенел энергией. — Звучит как весёлое путешествие. Я тоже иду!

Балбора внутренне поморщился. В силе Наваши сомневаться не приходилось, но если она покинет город вместе с Уго, оборона Бересдрала заметно ослабнет. И всё же одного взгляда на её лицо хватило, чтобы понять: сопротивляться бесполезно. Она уже всё решила. Даже если он скажет «нет», она, скорее всего, всё равно увяжется следом.

К тому же с такой союзницей в отряде можно было чувствовать себя уверенно.

— …Ладно, — наконец сказал он. — Пойдём втроём.

Так отряд был определён. Наваша пойдёт в путешествие вместе с ним и Уго.

— Спасибо, — искренне сказал Балбора, переводя взгляд с одного на другую. — Вам обоим спасибо, что идёте со мной. Я понимаю, что это всё из-за моей эволюции…

— Не заблуждайся, — фыркнул Уго, скрестив руки на груди. — Я делаю это не ради тебя.

— А я просто думаю, что долгое путешествие звучит весело, — добавила Наваша, пожав плечами. — Вот и всё.

Они не пытались быть вежливыми; они и правда так считали. Но даже если их мотивы были не самыми благородными, Балбора не мог отрицать, как много для него значило то, что они пойдут рядом.

Когда отряд был собран, трое начали готовиться к долгому пути.

Без заминки не обошлось: Делароза узнала об их плане и закатила истерику, умоляя взять её с собой. Пришлось потрудиться, но Беламус вмешался и сумел её уговорить остаться. Когда последние приготовления завершились, Балбора, Уго и Наваша покинули Бересдрал.

Они пошли по маршруту, который Беламус нанёс на созданную магией карту.

Первый отрезок пути вёл через густую дикую чащу Великого леса Фрейзеса, кишащую монстрами. По дороге на них несколько раз нападали, но все трое были среди сильнейших воинов, которых мог выставить Бересдрал. Даже самые грозные твари леса не выдерживали их совместной силы.

И дело было не только в том, что каждый из них вырос сам по себе; снаряжение у них тоже стало куда лучше. За последние несколько лет они получили оружие из орихалка — редкого и почти неподдающегося обработке магического металла, добытого через торговлю с дворфами. Обработка такого материала требовала огромных магических усилий, и справиться с ней мог только Беламус. Хотя процесс пожирал чудовищные объёмы маны и не подходил для массового производства, Беламус лично изготовил специализированное снаряжение для лучших бойцов ближнего боя города — в том числе для Балборы, Уго и Наваши.

Их путешествие только начиналось, но они были вооружены силой, доверием и лучшим снаряжением, которое мог предложить Бересдрал.

В будущем Беламус надеялся научить других пользоваться той же ремесленной магией, которую применял сам, чтобы когда-нибудь наладить крупное производство орихалкового снаряжения. Но магическую подготовку нельзя было ускорить. Она была сложной, узкой и пока оставалась делом далёкого будущего.

— Слишком легко! Слишком легко! — ликовала Наваша, почти подпрыгивая вперёд и на ходу рассекая очередного зверя, даже не сбившись с шага.

Она начинала заноситься, и у неё были на то причины. Среди троих её сила выделялась особенно ярко. Монстры, которые заставили бы насторожиться даже опытных авантюристов, падали от одного её удара, едва успев рявкнуть, прежде чем рухнуть в грязь. В Великом лесу Фрейзес для неё уже не осталось ничего, что хотя бы отдалённо походило на испытание.

Мне нужно скорее эволюционировать, думал Балбора, глядя, как Наваша разрубает огромную тварь так, будто та сделана из бумаги. Иначе она меня совсем оставит позади…

Эта тихая тревога тлела внутри, пока отряд продвигался дальше.

Лес, пусть и густой, и опасный, в итоге не представлял для троицы настоящей угрозы. Они почти без сопротивления прошли его насквозь, пока наконец сквозь редеющие кроны не полился солнечный свет — и они вышли наружу.

— Хм. А знаете что? — сказала Наваша, остановившись у кромки деревьев и уперев руки в бока. — Я ведь впервые вышла за пределы леса.

— Я тоже, — спокойно добавил Уго.

— И я, — признал Балбора.

Формально Наваша уже бывала в дворфийском королевстве, которое находилось за границей леса. Но оно располагалось в огромной подземной сети под самим лесом, и это нельзя было назвать настоящей встречей с внешним миром. Не такой.

— Господин Беламус велел нам быть начеку, — сказал Уго, осматривая горизонт. — Особенно теперь, когда мы за пределами леса. Нам нельзя попадаться на глаза.

— Почему? — спросила Наваша, покосившись на него.

— Если люди нас увидят, могут решить, что мы враги, — объяснил он. — Об этом Беламус и предупреждал. Лучше избегать лишних неприятностей.

— Логично, — кивнула она. — Но… если мы боимся выделяться, разве самая большая проблема не Балбора?

— Ух… да, пожалуй, ты права, — пробормотал Балбора, опустив плечи.

Спорить было бесполезно: он выделялся, как гора посреди луга. Орки были не просто высокими — они были огромными. Серо-зелёная кожа, клыки, мощная туша — всё это делало его невозможным для маскировки. Гоблины, напротив, ростом и сложением были ближе к людям. Уго и Наваша издали вполне могли сойти за людей. А Балбора? Он привлекал бы внимание одним только дыханием.

— Если будем прятать лица, нас, наверное, не заметят, — сказал Уго, глянув к линии деревьев. — Но ты, Балбора… да, с тобой будет проблема.

— Если нам надо избегать людей, — добавила Наваша, — значит, надо идти там, куда они вообще не ходят. Беламус ведь дал нам маршрут?

— Он сказал, что если держаться подальше от больших дорог, шанс встретить кого-нибудь ниже, — ответил Уго. — Но у людей широкие зоны патрулей. Как бы осторожны мы ни были, гарантии нет.

— Значит, люди могут появиться где угодно… — Наваша почесала щёку, задумчиво нахмурившись. — Ну, может, сильных среди них мы не встретим. А если встретим — просто убежим, да?

— Да, только… Балбора большой. И медленный. Он может не убежать.

— А-а, точно, — непринуждённо согласилась Наваша.

Уши Балборы дёрнулись.

— П-погодите… я что, вас задерживаю?

Стоило ему произнести это, на лице мелькнула неуверенность. Спрашивать было неприятно, но он должен был знать.

Уго неловко замахал руками.

— Н-нет! Мы не это имели в виду!

— Д-да! Просто, э-э… — Наваша замялась, подбирая слова. — С тобой как-то… трудно быстро перемещаться?

— Это ровно то, что я и назвал «задерживаю»! — простонал Балбора. Плечи у него опустились, клыкастая челюсть сжалась от досады.

Он надеялся — правда надеялся, — что на этот раз сможет проявить себя без помощи Беламуса. Но вот он уже замедлял группу. Эта мысль кольнула сильнее, чем хотелось признавать.

Ну… я орк. То, что я выделяюсь, неизбежно, сказал он себе, пытаясь собраться. Если дойдёт до боя, я внесу свой вклад. Защищу их. Докажу, что не обуза.

С новой решимостью Балбора крепче сжал рукоять оружия и посмотрел вперёд. Он будет полезен там, где это важнее всего: в бою.

Отряд продолжил путь, избегая больших дорог и пробираясь по менее хоженой местности, следуя нарисованной Беламусом от руки карте.

Через некоторое время Уго снова взглянул на неё и простонал:

— Слушайте… теперь, когда я уже несколько раз посмотрел на эту штуку… разве это не очень далеко?

Он никогда особо не изучал карты, но даже ему было ясно: путь предстоит длинный. А если идти в обход, чтобы избегать людей, это прибавит дни, а может, и недели.

— Разве Беламус не говорил, что это займёт один или два месяца? — непринуждённо спросила Наваша, щурясь на нарисованную от руки карту.

— Если так, еды, которую мы взяли, точно не хватит, — пробормотал Уго, хмуро проверяя припасы.

— Значит, когда станет мало, будем охотиться на всё, что выглядит съедобным, — пожала плечами Наваша.

— Похоже на то, — сказал Балбора. — Если заметим что-то похожее на еду, лучше валить сразу, пока есть возможность.

— Например, вон то? — вдруг спросила Наваша, указывая сквозь кусты.

На расстоянии стояло существо — высокое, стройное, четвероногое, с изящными рогами и настороженной стойкой. Это был олень, хотя никто из них его не узнал. В Великом лесу Фрейзес олени не водились, и все трое видели такое животное впервые.

— Это какой-то рогатый монстр? — настороженно спросил Уго. — Думаете, сильный?

— Он довольно большой, — сказал Балбора, склонив голову набок. — На нём должно быть много мяса.

— Отлично! — Наваша ухмыльнулась. — Пойду завалю!

— Э-эй! Подожди, хоть проверь сначала, насколько он силён! — Уго попытался остановить её, но Наваша уже без колебаний рванула вперёд.

Как только она двинулась, олень, испугавшись её появления, бросился бежать. Но его реакция застала всех троих врасплох. Монстры обычно убегали только тогда, когда были слабы. А из-за внушительного размера и рогов они решили, что этот будет драться.

— Н-не убегай!! — крикнула Наваша и сорвалась на бег.

Олень был быстрым, но Наваша была быстрее. Намного быстрее. За считаные секунды она сократила расстояние, выхватила меч и одним чистым ударом сзади отсекла ему шею.

— Попала! — победно крикнула она. — Даже не вспотела!

— Быстрый, да, — пробормотал Уго, догнав её. — Но, похоже, не такой уж сильный…

Они притащили тушу обратно и принялись за работу. Снимать шкуру было нелегко, но Балбора взял на себя грубую силу, а Уго занялся разделкой мяса.

С магией никто из них особенно не ладил, но Уго хотя бы выучил простое заклинание огня. Он без труда высек пламя, и вскоре у них уже горел приличный костёр.

Куски мяса насадили на палки и стали жарить над огнём. Когда первый кусок приготовился, Наваша ждать не стала: схватила его прямо с палки и откусила большой кусок.

— М-м-м! Очень даже неплохо, — сказала она, счастливо жуя. — Вкусно, вообще-то.

Она улыбалась с набитым ртом и явно была довольна результатом.

Глядя, как Наваша ест с таким аппетитом, Балбора и Уго уже не смогли удержаться. Каждый взял по шампуру и откусил.

— Да… вкусно, — пробормотал Балбора, удивившись, насколько мясо оказалось мягким.

— Может, это лучшее, что я вообще ел, — добавил Уго, задумчиво пережёвывая. — В лесу такого не достанешь. Ни один из тех, на кого мы там охотились, даже близко с этим не сравнится.

В Великом лесу Фрейзес обитало множество магических зверей, но вкусных среди них было мало. У большинства мясо было жёстким, вонючим или с непредсказуемыми побочными эффектами. А этот олень? Мягкий, насыщенный и с лёгким привкусом дичи — ровно таким, чтобы понравиться.

— Если увидим ещё таких, — сказала Наваша между укусами, — обязательно будем на них охотиться, ладно?

Балбора и Уго без колебаний кивнули.

С набитыми животами и поднятым настроением трое свернули лагерь и продолжили путь по маршруту на карте Беламуса. После выхода из леса монстров они встречали совсем мало — по крайней мере таких, что представляли опасность. Вместо них попадалась безобидная дичь: олени, кабаны, кролики… всё съедобное, всё легко поймать. Благодаря этому они почти не трогали аварийные запасы еды.

Увы, покой продлился недолго.

Через несколько дней пути они заметили вдали небольшую группу людей — судя по виду, охотников. Осознав опасность, трое быстро нырнули за каменный выступ. Балбора распластался на земле и затаил дыхание. С его огромной фигурой спрятаться было непросто, но каким-то образом они не попались на глаза.

По дороге было ещё несколько опасных моментов: то неосторожный шаг, то блеск оружия могли выдать их. И всё же им удавалось избегать обнаружения. Скрытность никогда не была их сильной стороной, но удача и верное чутьё вели их вперёд.

Со временем местность начала меняться. Трава уступила место потрескавшейся земле. Деревья редели, а потом исчезли совсем. Мир вокруг стал сухим, бесцветным, почти безжизненным.

Они добрались до пустоши.

— Значит, это она… — пробормотала Наваша, глядя на бесплодный горизонт. — Место, где живёт тот монстр, которого Балбора должен съесть для эволюции.

Это было именно то, что подразумевало слово: огромная полоса пустынной земли, суровая и выжженная солнцем. Растений почти не было. Ни тени. Ни воды. Только ветер, тишина и тяжесть чего-то невидимого, давившая на плечи.

Для всех троих, проживших жизнь в лесных землях, под густыми кронами и среди переплетённых корней, это было странное, почти чужое зрелище.

— Старший ящер, — сказал Балбора, осматривая далёкие скалы. — Он мне и нужен. Беламус сказал, что он сильный, но победить его можно. Ещё он предупредил: эта пустошь кишит другими монстрами. Некоторые намного опаснее старшего ящера.

За пределами Великого леса Фрейзеса в мире существовало несколько областей, которые можно было назвать демоническими зонами: места настолько опасные, что даже опытные авантюристы обходили их стороной. Эта пустошь была одной из них.

У людей для неё было своё название: Пустоши смерти.

Уже одно это говорило о многом.

В этой земле руин старший ящер по уровню угрозы считался лишь где-то между средним и высоким рангом. А значит… здесь водились существа куда, куда страшнее.

— Если появится что-то кроме нашей цели, может, просто убежим? — предложил Уго, оглядывая открытую местность.

— Думаешь, сбежать будет так легко? — недоверчиво спросил Балбора.

— Нечего бегать, — с самоуверенной улыбкой вклинилась Наваша. — Я просто раздавлю всё, что встанет на пути.

Пока Балбора и Уго думали о возможном отступлении, Наваша явно не рассматривала такой вариант вообще. Трудно было сказать, успокаивало это или настораживало. Скорее и то и другое.

— В любом случае нам нужно быть начеку, — предупредил Балбора, бросив на неё строгий взгляд. — Не бросайся вперёд, как только что-то шевельнётся.

Осторожность была необходима. Старший ящер был не просто очередным зверем — это было мощное и опасное существо. Угольно-чёрный, примерно размером с орка, похожий на чудовищную ящерицу, он умел выдыхать тёмное пламя. Сам огонь не обжигал плоть, но обладал ослабляющим эффектом: резко снижал способности любого, кто попадал под его дыхание. Хуже того, это ослабление длилось часами. Один удар таким пламенем мог испортить весь бой.

Трое двинулись дальше по пустоши, внимательно осматривая каменистую местность в поисках следов добычи, но старшего ящера нигде не было видно.

Вместо него показалось другое существо.

Вдали зашевелилась огромная форма — длинная, гибкая и неестественная в движениях. Это был не старший ящер. Это была драконья сколопендра.

Тварь вытянулась почти на тридцать метров; её отвратительное тело было уставлено бесчисленными подрагивающими ногами. Несмотря на мерзкий вид, в ней была чудовищная грация: блестящий экзоскелет сиял, как броня. Голова, в отличие от обычной сколопендры, поднималась над землёй и покачивалась высоко над ними, словно змея, готовая ударить.

Большинство людей, увидев такое, упали бы в обморок. Но Балбора, Уго и Наваша всю жизнь прожили среди монстров. Они даже не дрогнули.

И всё же она выглядела сильной. Опасно сильной.

Балбора и Уго замешкались, взвешивая варианты. Драться или бежать?

Прежде чем кто-то из них успел принять решение, Наваша уже неслась к чудовищу с мечом в руке.

Драконья сколопендра не ползла, как обычное насекомое; она двигалась жутко и нарочито мощно, упираясь передними конечностями в землю и поднимая громадную голову ещё выше. На существе такого размера трудно было найти слабое место, но голова оставалась лучшим вариантом. У всякого живого есть мозг. Наваша на него и нацелилась.

Она прыгнула — нет, взлетела — в воздух; усиленная физическая мощь подбросила её вверх по ошеломляющей вертикальной дуге. Клинок сверкнул, опускаясь к черепу сколопендры.

Она дотянулась. Едва-едва.

С громким металлическим лязгом меч ударил по голове чудовища и отскочил. Панцирь оказался твёрже, чем ожидалось, — слишком твёрдым для её удара. Удар не причинил вреда.

Отдача сбила Навашу с равновесия, и приземляться ей пришлось грубо. Она рухнула в перекат, подняв облако пыли, и проскользила по сухой земле.

Сколопендра свернулась, а затем хлестнула, как кнутом: её громадное тело обрушилось на Навашу.

Глаза Балборы расширились.

Если эта штука попадёт по ней прямо, с такой массой и такой бронёй, она легко не отделается. А Наваша всё ещё была на земле. Успеть увернуться могла и не суметь.

В тот миг, когда гигантское тело сколопендры рухнуло вниз, Балбора двинулся. Он встал перед Навашей без колебаний — ни мысли, ни плана, один инстинкт — и принял удар на себя.

Грохочущий ЛЯЗГ! разнёсся по пустоши, когда хвост драконьей сколопендры врезался в него.

— Гх… чёрт! — прорычал Балбора; голос сорвался от удара.

Его покрытое чешуйчатой бронёй тело выдержало основную силу. Как чешуйчатый орк, он защищался несравнимо лучше обычного воина, и всё же это был вовсе не лёгкий толчок. Он устоял, но удар явно встряхнул его. Балбора поморщился, плечи слегка дрожали, однако он не отступил.

— Опасно было! Спасибо, Балбора! — крикнула Наваша из-за его спины, уже поднявшись на ноги. — Она куда крепче, чем кажется, да?

— Да, — рыкнул Балбора, вращая плечом. — Эта, пожалуй, больше подходит мне.

Пусть Наваша превосходила его в технике, против такой прочности преимущество давала грубая ударная сила Балборы. Драконья сколопендра была медлительной, но невероятно живучей — ходячая крепость из хитина и мышц. Балбора был идеальным противовесом, и он не стал медлить.

Он обеими руками взмахнул массивной орихалковой булавой и обрушил её на извивающееся туловище сколопендры. Удар прозвучал, словно валун рухнул на сталь, и панцирь чудовища треснул. По экзоскелету расползлась рваная трещина; ещё недавно непробиваемый панцирь был раздроблен, и из-под него сочилась кровь.

Стоило слабому месту открыться, Наваша и Уго бросились вперёд без всякого сигнала. Их клинки сверкнули, с хирургической точностью разрезая уязвимую плоть. Тело сколопендры оказалось рассечено почти надвое.

Но даже этого оказалось мало.

Драконья сколопендра взвизгнула; её верхняя половина всё ещё извивалась и начала тянуться к ним, роняя кровь из разорванного тела. Голова снова вздыбилась, конечности бешено молотили по земле — чудовище явно собиралось продолжать бой даже в сломанном состоянии.

Балбора не дрогнул. Молча он рванул вперёд и обрушил булаву на её череп.

Удар пришёлся точно. Звук был тошнотворным и окончательным. Экзоскелет не выдержал с жестоким хрустом, голова смялась под весом удара. В момент столкновения тварь сама бросилась вперёд, и её же инерция только усилила мощь удара Балборы.

Даже с раздробленной головой чудовище продолжало яростно дёргаться. Сегментированное тело металось во все стороны, бившись в бессмысленных конвульсиях.

— Держитесь подальше, — предупредил Балбора, отступая вместе с остальными, пока туша билась в судорогах.

Они напряжённо молчали и смотрели, как спазмы замедляются… а затем прекращаются.

Наконец драконья сколопендра затихла.

Даже для такой закалённой в боях троицы схватка вышла тяжёлой. Но в конце монстр пал.

Балбора стоял в оседающей пыли, грудь его медленно и ровно поднималась. Он ничего не сказал, но тихая гордость в его позе говорила за него.

— Надо признать, эта штука была крепкая, — сказала Наваша, потягиваясь и стряхивая пыль с обуви. — Но ты её раздавил, Балбора. Отличная работа.

С этим невозможно было спорить: именно Балбора переломил ход боя. Без его подавляющей мощи и невероятной прочности драконья сколопендра могла бы стать настоящей угрозой.

— Хе, ну… да. — Балбора широко ухмыльнулся и выпятил грудь. — Если я в этой форме справляюсь с такой тварью, представьте, что смогу, когда эволюционирую в драконьего орка! Вот теперь я правда начинаю ждать этого с нетерпением!

Он целиком отдался опьянению победой: важничал, сиял, чувствовал себя в своей стихии. Уверенность взлетела выше облаков.

— Да… продолжай так болтать — накличешь беду, и она тебя быстро цапнет, — пробормотал Уго, даже не посмотрев на него, поправляя пояс с мечом.

Как оказалось, Уго был совершенно прав.

Некоторое время они шли по пустоши и не встречали ничего столь опасного, как драконья сколопендра. Следующими существами оказались каменные скорпионы — похожие на скорпионов монстры среднего размера, около шестидесяти сантиметров длиной. На первый взгляд они не казались чем-то особенным. Но их хвосты говорили иное.

У каждого торчало огромное, злобно изогнутое жало, на вид способное пронзить человека насквозь. Яд у них был не особенно смертельный, но опасными их делали скорость и точность. Они двигались быстро, неестественно быстро: метались по пыли и били по жизненно важным точкам с пугающей меткостью.

Для Балборы они стали кошмаром.

Его прочное чешуйчатое тело легко отражало их атаки, но он попросту не успевал за ними. Они были слишком быстрыми, слишком увертливыми. Его тяжёлые удары рассекали воздух, пока скорпионы с лёгкостью уходили в сторону. Ему ничего не угрожало, но попасть он не мог никак.

А вот Наваша и Уго разобрались с ними быстро. Она рубила их одного за другим, скоростью не уступая им ни на шаг, а Уго двигался точно и выверенно, целясь в суставы и мягкие брюха. К тому времени, как скорпионы отступили или были уничтожены, Балбора не нанёс ни одного смертельного удара.

— Чёрт… и в этот раз ни одного… — пробормотал он, чуть ссутулившись. Ещё несколько минут назад он был непобедим. Теперь выглядел как сдувшийся шар.

— Эй, не переживай, — сказала Наваша и дружески хлопнула его по спине так, что едва не сбила с ног. — Следующего точно раздавишь.

— Да, — добавил Уго. — Такие враги просто плохо тебе подходят. У каждого есть такие.

Это немного помогло. Совсем немного.

Отряд продолжал путь, и появлялись новые монстры — один страннее, сильнее и свирепее другого. Название Пустоши смерти было не для красоты. Эта земля была горнилом, дикой экосистемой смертоносных магических зверей.

И всё же трое выдерживали. Что бы ни нападало, пока не появилось ни одного существа, с которым объединённая сила Балборы, Наваши и Уго не справилась бы.

— А проклятого старшего ящера всё нет, — пробормотала Наваша, обводя взглядом потрескавшийся горизонт. Она вертела головой туда-сюда, высматривая движение, хоть что-нибудь, но вокруг были только ветер, пыль и прокалённые солнцем камни.

С тех пор как они вошли в Пустоши смерти, они сразились с самыми разными монстрами, но ни один даже отдалённо не походил на того, кого они искали. Ни ящериц, ни пресмыкающихся, вообще ничего похожего. Почти всё, что попадалось им на пути, было насекомоподобными монстрами — хитиновыми и быстрыми, совсем не похожими на чешуйчатую громадину, которая нужна была Балборе.

— Может, его здесь уже нет, — тихо сказал он; слова сорвались сами, будто если произнести их громче, они станут правдой.

Он вспомнил предупреждение Беламуса: его сведения были из давнего прошлого, возможно, даже из прежней жизни. Старшие ящеры могли быть истреблены, вытеснены, истреблены хищниками в беспощадной пищевой цепи этого края. Здесь кишели хищники высокого уровня. Не было бы странно, если какой-то вид просто исчез, будучи сожранным.

Беламус сказал ему ясно: если их там нет, не упрямься. Возвращайся домой.

Но всё же…

Нет. Рано сдаваться. Эта тварь где-то здесь. Должна быть.

Сжав кулаки, Балбора задавил сомнение и повёл их дальше.

Прошли дни. Сухой ветер скрёб по коже. Запасы еды снова таяли. А старшего ящера всё не было.

— Мы уже почти всё здесь обшарили, — наконец сказал Уго; в его голосе звучала глухая досада. Он бросил взгляд на Балбору. — Ты уверен, что эта штука вообще существует?

— Я… уже не знаю, — признал Балбора. Голос был хриплым, тяжёлым от усталости и разочарования. Он отвёл взгляд, уставившись в пустоту.

Наваша подошла к нему; её тон был непривычно мягким.

— Мы ещё много где не смотрели. Если не нашли, это не значит, что его тут нет.

Балбора поднял глаза, но утешение почти не дошло до него. В её словах была доля правды, но всё более мрачные перспективы давили на него.

— Даже если мы всё обыщем… — вмешался Уго, нахмурившись, — силы у нас на исходе. Мы дерёмся без остановки. Да, побеждаем, но это не значит, что не выматываемся. Один промах, одна ошибка — и это место нас убьёт.

Он говорил не из пессимизма, а из практичности. И был прав.

Балбора тоже это чувствовал. После каждого боя руки становились чуть тяжелее. Дыхание — чуть короче. Чешуя болела там, где он даже не подозревал, что она может болеть. Наваша, всегда шумная и бесстрашная, двигалась уже не так пружинисто. Даже Уго, обычно спокойный и собранный, стал чаще оглядываться через плечо.

— Мы не можем позволить себе умереть здесь, — сказал Уго низким, твёрдым голосом. — Может, лучше бросить это и повернуть назад, пока ещё можем.

— Д-да… я понимаю, но… — Наваша осеклась, нахмурившись и посмотрев на Балбору.

Оба повернулись к нему — не давя, просто ожидая. Какое бы решение он ни принял, они последуют за ним. От этого доверия отвечать было ещё тяжелее.

Балбора молчал, опустив взгляд к выжженной земле. Я хочу эволюционировать… но я не хочу умереть. И не хочу, чтобы они умерли из-за меня.

Может, правда пора сдаться…

И тогда он услышал это: глухой топот тяжёлых лап по сухой земле. Десятки ударов. Быстрые. Приближающиеся.

— Что-то идёт! — резко сказал он, и инстинкты взяли верх.

Трое мгновенно встали в строй, выхватив оружие и уставившись в сторону шума. Земля едва заметно дрожала.

А потом они увидели их: двенадцать огромных рептилий, чёрночешуйчатых и массивных, с жестокими драконьими мордами и одним зазубренным рогом на лбу у каждой. Они расходились широким кругом, окружая группу, как хищники, смыкающиеся вокруг добычи.

У Балборы перехватило дыхание.

— Старшие ящеры…

Именно такими их описывал Беламус. Ошибиться было невозможно.

— Сами к нам пришли, да? — сказал Уго, крепче сжимая клинок. — Чертовски повезло.

— Отлично, — ухмыльнулась Наваша, хрустнув шеей. — Хватит шататься по пустоши, заканчиваем.

Двенадцать. Вдвое больше, чем Балборе нужно было съесть. И всё же ни один из его спутников не дрогнул. Они даже не выглядели обеспокоенными. Их уверенность была абсолютной, присутствие — непоколебимым. Это придало ему сил.

Старшие ящеры медленно начали кружить, поводя хвостами; их горящие жёлтые глаза не отрывались от троих. С каждым шагом напряжение сжималось всё туже.

А потом движение началось сразу.

Первый ящер бросился вперёд.

Наваша без колебаний перехватила его. Поворот бёдер, серебряный росчерк — и её клинок чисто прошёл через шею. Голова упала на землю с глухим стуком, из обнажённой плоти зашипел пар. Ящер даже не коснулся её.

Чешуя у них была крепкой, спору нет, но не непробиваемой. Не как у сколопендры.

Балбора взмахнул массивной орихалковой булавой, когда на него прыгнул другой ящер. Удар прошёл мимо, просвистев у самой головы, и прежде чем Балбора успел восстановиться, челюсти сомкнулись на его руке. Но кожу они не пробили. Клыки твари безвредно скребнули по чешуйчатым пластинам. Ящер зарычал, не понимая, что произошло, а Балбора оскалился — яростно и дико.

С рывком он выдернул руку и швырнул старшего ящера, как мёртвый груз. Тварь тяжело грохнулась о землю и на короткое мгновение оглушённо замерла. Этого Балборе хватило. Булава опустилась, как удар молнии, вбив череп ящера в землю и раздавив его под своей тяжестью. На этот раз Балбора попал точно. Зверь больше не поднялся.

Тем временем на Уго навалились сразу трое монстров. Он уклонялся, парировал, скользил в последний миг из-под ударов, но беспрерывный натиск не оставлял пространства для контратаки. Пока что ему оставалась только оборона. И это его устраивало. Нужно было продержаться ещё немного.

Как и ожидалось, Наваша метнулась к нему, словно молния. Один из ящеров, бросавшихся на Уго, даже не успел её заметить: клинок сверкнул, и тело зверя оказалось рассечено надвое.

Когда давление ослабло, Уго тут же перешёл в контратаку, вонзив меч глубоко в грудь другого ящера. Третий едва успел отреагировать, прежде чем второй удар Наваши разрубил его от плеча до бедра.

Остальные старшие ящеры все переключились на Балбору. Его громадный рост делал его самой заметной целью, но и самой трудной для ранения. Твари прыгали, щёлкали челюстями и били когтями, но ни одна атака не пробивала его бронированную шкуру. А в отличие от более быстрых и уклончивых монстров, которых они встречали раньше, эти были недостаточно проворны, чтобы уходить от его замахов.

Эти — мои, подумал Балбора, стиснув зубы. Его булава ударила очередного зверя в бок, проламывая рёбра и сбивая его с ног.

Он был в своей стихии.

К тому времени, как он сам размозжил троих, Уго и Наваша уже вернулись в бой. У оставшихся старших ящеров не было шансов. Троица действовала с точной слаженностью и одного за другим добила всех двенадцать, пока они не остались лежать неподвижно на потрескавшейся земле.

Наваша выдохнула носом и стряхнула кровь с клинка.

— Ну, это было слабовато.

Это не было оскорблением — просто факт. Старшие ящеры не были безобидными, но в этой жестокой пустоши они явно не стояли на вершине пищевой цепи. Средний уровень, в лучшем случае.

Балбора оглядел побоище, и удовлетворение в нём росло.

— Надо бы забрать всех… но они такие большие, что, наверное, максимум по двое на каждого.

— Этого должно хватить, — кивнул Уго. — Тебе ведь нужно шесть, да?

Балбора посмотрел на павших существ — ключ к его эволюции. Тех, кто приведёт его к следующей ступени.

— Да, — тихо сказал он, сжимая булаву. — Хватит.

И всё же мысль не отпускала: никто не гарантировал, что Балбора останется единственным чешуйчатым орком, которому в будущем понадобится эволюция. Если получится, стоило бы принести домой всех двенадцать старших ящеров, а не только требуемые шесть. Кто знает, когда они понадобятся следующему орку?

— А если я просто съем их здесь? — полушутя предложил Балбора.

— Здесь? Ты издеваешься? — Уго нахмурился, оглянувшись на унылую, кишащую монстрами равнину. — Эта пустошь полна опасностей. Нужно выбираться, пока можем.

— Да… я так и думал, что ты это скажешь, — признал Балбора. — Вот бы с нами был кто-нибудь, кто умеет пользоваться магией…

С заклинанием вроде Магической нити они могли бы связать все двенадцать туш и без труда увезти их. Но среди троих — все бойцы передней линии — ни у кого не было ни капли магического таланта.

— И почему, чёрт возьми, мы не взяли кого-нибудь, кто умеет магию? — рявкнула Наваша, уставившись на Балбору так, будто во всём виноват он.

Он поморщился. Она была права. Он так сосредоточился на силе, на том, кто переживёт путь и победит в бою, что совершенно упустил логистику. Магия сделала бы обратную дорогу в тысячу раз проще.

— Я не заглядывал так далеко вперёд, ладно? — пробормотал он, почесав голову. — Не то чтобы я уже делал такое раньше.

— …Ну, что сделано, то сделано, — вздохнула Наваша, и резкость ушла из её голоса.

Взвалив на себя груз, каждый подхватил по два старших ящера, и они начали медленно выбираться из Пустошей смерти. Руки ныли, ноги горели, но они шли, движимые одной необходимостью: уйти из проклятой земли прежде, чем их найдёт что-нибудь ещё хуже.

Когда они достигли более безопасной местности, а голод стал слишком сильным, чтобы его игнорировать, они остановились поесть. Балбора разделал одного из старших ящеров, содрал жёсткую чёрную чешую и вырезал куски мяса. Он жарил их над скромным костром, пока Уго и Наваша ели свои припасы.

Запах… не внушал оптимизма.

Наваша наклонилась ближе, с интересом разглядывая мясо.

— Эй, оно вообще-то выглядит съедобным. Дай нам попробовать кусочек.

— Ни за что, — резко ответил Балбора, заслоняя нанизанное мясо, как наседка цыплят. — У меня их всего шесть. Если поделюсь хоть немного, могу не эволюционировать. Не рискну.

Когда он наконец откусил, лицо у него скривилось. Плоть была резиновой, почти не жевалась, с горьким дичинным привкусом, который лип к языку.

— Фу-у, — пробормотал он, морщась. — Гадость какая.

Этого хватило, чтобы отвадить остальных. Больше ни один из них не попросил кусок.

И всё же Балбора заставил себя проглотить мясо. Он не позволит такой мелочи, как вкус, встать на пути его эволюции. Даже если это отвратительно, это путь вперёд.

К закату он сумел впихнуть в себя трёх целых ящеров. Оставшихся трёх он приберёг на следующий день. К полудню он доел последний кусок — набитый до отказа, измученный, но гордый.

— Я сделал это! Все шесть, готово! — Балбора издал победный крик, вытер пот со лба и похлопал себя по наконец-то набитому животу.

— Значит… завтра? — Уго посмотрел на него, наполовину взволнованный, наполовину сомневающийся. — Ты правда эволюционируешь?

— Беламус сказал, что я стану драконьим орком, — ответил Балбора, и голос его зазвенел от гордости. — Драконом, понимаешь? Представляешь? Как я буду выглядеть? Каково это будет?

— Небось станешь огромным, — ухмыльнулась Наваша; глаза у неё блестели от любопытства. — Крылья, чешуя, может, даже огненное дыхание. Жду не дождусь.

Балбора едва держался на месте. Сердце стучало от ожидания, и он был уверен, что этой ночью ни за что не сомкнёт глаз. Но когда ночь сгустилась, тяжёлая сонливость потянула за конечности — сильнее обычной усталости. Будто тело отключалось.

Последнее, что он запомнил, — мерцание догорающего костра… а затем тишина.

Когда он снова открыл глаза, было утро, и всё изменилось. Он больше не был просто громоздким орком, покрытым чешуёй. Его тело преобразилось.

Из головы выросла пара гордых снежно-белых рогов, слабо сияющих в утреннем свете. За спиной теперь расправлялись громадные крылья — сложенные, но пульсирующие скрытой мощью. Тело всё ещё сохраняло орочий силуэт, но стало резче, плотнее: меньше похожим на грубую тушу, больше — на зверя, выкованного для войны. Даже лицо, прежде широкое, носатое и немного простоватое, приобрело свирепые и величественные очертания. Тусклые глаза стали острыми и золотыми; клыки сгладились и уже не казались такими уродливыми.

— Невероятно… Ты правда эволюционировал… — Наваша смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Балбора, это правда ты?

— Конечно!

Уго прищурился.

— Не может быть. Ты уверен, что это не кто-то другой, кто просто подражает его голосу?

Балбора согнул пальцы — теперь уже когти — и перекатил плечи. Видеть себя он не мог, но вес тела ощущался иначе. Сбалансированно. Мощно. Всё внутри словно искрилось от силы. Так вот он какой, драконий орк…

Потом он заметил крылья. Я могу летать?

Он повернулся, расправляя их. Глубоко вдохнул и один раз сильно взмахнул. Ветер поднял пыль вокруг ног, но тело осталось на земле.

— …Не вышло, — разочарованно произнёс Балбора, опуская крылья, пока пыль всё ещё кружила у его ног.

— Что?! — восторг Наваши мгновенно сдулся. — Только не говори, что эти крылья просто для вида.

— Нет, они настоящие, — настоял Балбора. Должны быть. Я это чувствую. Но полёт был не похож на взмах булавой; нужно научиться делать это правильно.

Он взмахивал снова и снова, меняя стойку, ритм и силу, пока наконец его ступни не оторвались от земли.

На несколько сантиметров. Потом на фут.

А затем — взлёт.

— Я ЛЕЧУ! — взревел Балбора, поднимаясь в небо.

Он всё увереннее бил крыльями; его массивное тело взмывало вверх, словно валун, нарушивший закон тяжести. Внизу Наваша и Уго кричали и шумели — наполовину от восторга, наполовину от неверия.

Балбора парил в небе, широко и уверенно взмахивая крыльями, а ветер хлестал ему в лицо. Впервые в жизни он летел — по-настоящему летел, совершенно свободный в открытом воздухе.

— О-он правда это делает… — Наваша остолбенела на земле, прикрывая глаза рукой.

— Гляньте, как он разошёлся… — пробормотал Уго где-то между восхищением и недоверием.

Они смотрели, как Балбора сделал широкий разворот, а затем плавно снизился и тяжело приземлился, подняв пыль у их ног. Его клыкастая улыбка буквально сияла гордостью.

— Ладно! — рявкнул он, выпятив грудь. — Вы оба, залезайте! Летим прямо в Бересдрал!

— Что? — одновременно произнесли оба — бесцветно и неуверенно.

— Сами подумайте, — сказал Балбора, уже приседая. — По воздуху куда быстрее, верно?

— П-погоди, постой, — заикнулся Уго. — Ты только что научился летать, дружище! Ты уверен, что уже готов возить пассажиров?

— Д-да, а если мы упадём? — добавила Наваша, глядя на его крылья со смесью подозрения и ужаса.

Балбора фыркнул.

— Я сказал, всё нормально! Я уже полностью понял, как это делается. Не уроню вас. Я достаточно большой, чтобы легко нести двоих, а лететь всяко лучше, чем идти пешком.

Несмотря на тревогу, спорить с логикой было трудно. В конце концов, одинаково страдальчески скривившись и неохотно кивнув, Наваша и Уго забрались на широкую спину Балборы.

— Держитесь крепче! — крикнул он и мощным взмахом крыльев поднял их в воздух.

— УВА-А-А-А!!! — взвизгнула Наваша, вцепившись в плечи Балборы и руками, и ногами, пока земля уходила вниз. Голос сорвался где-то между страхом и восторгом, между криком и смехом.

— Обалдеть!!! — закричала Наваша; прежний страх исчез, и она подалась вперёд, широко раскрыв глаза.

С высоты мир раскрывался под ними, словно расписанное полотно: реки нитями тянулись через леса, холмы катились под бледным утренним светом. Это зрелище лишило их обоих дара речи.

Скорость полёта Балборы не была ослепительной, но держался он ровно — и всё равно куда быстрее, чем идти пешком. С попутным ветром они направились прямо домой, паря над дикой землёй на только что обретённых крыльях.

----------

Глава 05

Глава 05

Пока Балбора и его спутники всё ещё были в пути, в Бересдрал прибыла одна особая гостья.

Это была не кто иная, как Мими, дворфийская принцесса.

— Беламус! Как же давно мы не виделись!

Стоило ей заметить его, Мими расплылась в радостной улыбке и бросилась вперёд, едва ли не подпрыгивая от счастья. Она всё ещё оставалась невысокой, как и полагалось дворфам, но за последние годы всё же немного подросла. Черты лица тоже стали чуть взрослее, и в них появилась тихая уверенность того, кто уже успел пройти через обязанности и обучение, положенные члену королевской семьи.

Беламус слегка кивнул ей, и на его губах появилась редкая, но тёплая улыбка.

— Давно не виделись. Месяца два, наверное?

— Ага! Хотела бы я приезжать чаще, — надула щёки Мими.

Как принцесса, Мими постоянно была завалена дворцовыми делами и официальными обязанностями. Получить разрешение покинуть королевство — особенно просто ради встречи с друзьями — было нелегко. Ей хотелось чаще бывать в Бересдрале, видеть Беламуса и остальных. Но реальность редко позволяла ей это.

— А, Мими!!!

Раздался знакомый голос. Делароза первой заметила принцессу и помчалась к ней, широко раскинув руки от радости. Без всякого предупреждения она с размаху обняла Мими и легко оторвала её от земли.

— Ва-а! — взвизгнула Мими, забарахтавшись от неожиданности, когда её подняли в воздух.

— Неплохо живёшь, а? — ухмыльнулась Делароза, без усилий держа её, словно ребёнка с любимой игрушкой.

— Я-я нормально! А теперь опусти меня! — пискнула Мими; лицо у неё покраснело, а сама она извивалась в руках Деларозы.

— А, прости, я обрадовалась, — смущённо сказала Делароза и осторожно поставила Мими обратно на ноги.

Мими фыркнула, разглаживая тунику; щёки у неё всё ещё горели.

— Ты стала ещё выше…

— М? Правда? — Делароза невинно наклонила голову и посмотрела на Мими сверху вниз, совершенно не замечая, насколько увеличилась разница в росте.

Делароза наклонила голову невинно, но отрицать это было невозможно. Она и при первой встрече была выше Мими, а теперь разрыв только увеличился. Хотя сама Мими тоже немного выросла, Делароза вымахала как на дрожжах — особенно впечатляюще для гоблинки.

— Я, эм… надеялась, что вы двое сегодня посмотрите, как я пользуюсь магией, — сказала Мими тихим, но полным надежды голосом. — Я много тренировалась.

Беламус мягко кивнул.

— Это несложно. Покажи, чего добилась.

— Я тоже хочу посмотреть! — добавила Делароза с зубастой улыбкой, подпрыгивая на носках от нетерпения.

Мими просила об этом нерешительно, но тепло в их голосах быстро развеяло её тревогу. Она просияла и широко улыбнулась.

— Спасибо!

Втроём они направились к тренировочной площадке. Весть о визите Мими быстро разлетелась по Бересдралу, и к их приходу там уже собралась любопытная толпа. Дворфийская принцесса посещала город несколько раз, и её миниатюрная фигура и весёлый нрав принесли ей немалую популярность. Жители окружили её, наперебой желая поговорить, — до такой степени, что она даже не могла начать показ.

— Она сейчас будет читать заклинание, — наконец объявил Беламус, и его спокойная властность развеяла гомон толпы, словно ветер — листья. — Поприветствуете её потом.

Это сработало: зрители не ушли, но уважительно умолкли и образовали вокруг площадки свободный круг. Правда, внезапное внимание всё равно явно подавляло Мими.

— О-они все смотрят! Я сейчас ошибусь!!! — пропищала она; щёки у неё ярко вспыхнули.

Беламус нахмурился. Так она не сможет сосредоточиться.

Мими сделала вдох — один долгий, медленный, — и напряжение словно сошло с её плеч. Выражение лица стало сосредоточеннее. Исчезла смущённая девочка, которая стояла здесь мгновение назад; теперь её взгляд был прикован вперёд, спокоен и твёрд, а всё тело излучало тихую сосредоточенность.

Она подняла посох и начала читать заклинание.

Земля отозвалась мгновенно. Как дворф, Мими от природы имела сильную предрасположенность к магии земли, но то, что последовало дальше, превзошло даже эти ожидания. Она переходила от начальных заклинаний к высшим с поражающей плавностью. Земля дрожала под её ногами, по её воле один за другим вздымались каменные шпили — идеально контролируемые и внушительно мощные.

Это было поразительно. Большинству магов понадобилось бы десять лет или больше, чтобы достичь такой точности и силы. Мими тренировалась всего три года.

Беламус наблюдал за ней с тихим удовлетворением. Значит, я не ошибся. У неё и правда есть талант.

Он слегка кивнул в знак одобрения, и в его голосе прозвучали тепло и восхищение.

— Невероятно. Даже не верится, как далеко ты уже продвинулась.

Сияя от похвалы Беламуса, Мими смущённо опустила взгляд; щёки у неё порозовели.

— Хе-хе… спасибо.

— Ты потрясающая, Мими! — Делароза наклонилась к ней, и глаза у неё заискрились восхищением. — Нам тоже надо подтянуться!

Вдохновлённая быстрым ростом Мими, Делароза тут же переключилась на собственные заклинания и начала тренироваться прямо на месте.

В итоге Мими осталась в Бересдрале на несколько дней. Гостевые комнаты были свободны, но она всё-таки выбрала дом Беламуса. Быть рядом с ним и Деларозой значило для неё куда больше, чем удобство или уединение. К счастью, Ареса приняла её с распростёртыми объятиями.

Поскольку они давно не виделись, дом наполнился оживлённой болтовнёй: они наверстывали упущенное, обсуждая всё — от королевских обязанностей до недавних изобретений.

— Ого, значит, в вашем королевстве в последнее время делают всякие новые штуки? — глаза Деларозы расширились от любопытства.

— Мне бы тоже хотелось увидеть их самой, — тепло добавила Ареса.

— В следующий раз, когда приеду, я привезу кое-что с собой! — с готовностью предложила Мими.

И тут Делароза внезапно вскочила, полная энергии.

— Ладно! Я иду в ванну!

— В ванну? — Мими наклонила голову.

Глаза Деларозы загорелись почти праведным энтузиазмом.

— Ты не знаешь, что это? Садишься в тёплую воду, отмокаешь и становишься чистой!

Мими моргнула.

— В тёплую воду? Мы обычно просто ополаскиваемся холодной… То есть вы прямо сидите в ней?

Похоже, у дворфов не было культуры купания в том виде, в каком она существовала в Бересдрале.

— Ты никогда не пробовала? Тогда обязательно надо! — просияла Делароза и уже тянула её за рукав. — Это просто чудесно! Пойдём со мной!

Мими колебалась лишь мгновение, а потом любопытство взяло верх.

— Хорошо… попробую.

Они вдвоём пошли в купальню. В раздевалке они сняли одежду. Мими бросила взгляд в сторону, впервые увидела Деларозу без одежды — и мгновенно застыла. Её взгляд опустился к пышной, уже по-взрослому оформившейся груди Деларозы… а затем к собственной.

Вскоре после этого они вместе вошли в ванну.

Мими сначала осторожно коснулась воды пальцем ноги, затем медленно опустилась в тепло, и глаза у неё широко раскрылись от изумления.

— Э-это… это так приятно…

Она никогда прежде не испытывала ничего подобного: всё тело окутывало мягкое тепло, а напряжение таяло в мышцах, словно снег весной. Она тихо вздохнула, закрыла глаза, и выражение лица у неё смягчилось от чистого блаженства.

Делароза улыбнулась рядом.

— Я же говорила, правда?

— Это так хорошо, — пробормотала Мими. — Когда вернусь в королевство, велю построить такую же. Больше никаких холодных ополаскиваний.

Она мысленно отметила, что нужно будет расспросить, как устроена эта купальня. Настоящая королевская ванна — да, именно то, что нужно.

Мими нежилась в воде до полного расслабления, наслаждаясь каждым мгновением.

Следующие несколько дней пролетели в смехе и разговорах. Мими оставалась в Бересдрале, радуясь тёплому приёму его жителей и обществу друзей, но слишком скоро настало время уезжать.

— Не-е-ет… не уходи… — голос Деларозы дрожал, в глазах блестели слёзы. Она вцепилась в Мими так, будто могла удержать её одной только силой объятий.

— Я тоже не хочу! — всхлипнула Мими, такая же заплаканная. — Я хочу остаться здесь навсегда…

К несчастью, долг звал, и остаться она попросту не могла. С тяжёлым сердцем Мими в последний раз обняла всех, а потом повернулась к воротам с решительной улыбкой.

— Я скоро вернусь! И в следующий раз привезу для всех кучу изобретений из королевства Кристия! — бодро крикнула Мими, вытирая слёзы тыльной стороной ладони и пытаясь заменить печаль улыбкой.

С этим обещанием она ушла, окружённая небольшим эскортом дворфийских стражников, и её маленькая фигурка постепенно исчезла на дороге, ведущей от Бересдрала.

----------

Глава 06

Глава 06

— Опаздывает…

Глубоко в логове Трансты, в самом дальнем внутреннем зале, залитом тенями, Робе шагал взад-вперёд, едва скрывая раздражение. Вторжение в Бересдрал было полностью возложено на него — поручение, которое напрямую передал ему спящий господин, Транста. И всё же разведчик, которого он отправил, ящеролюд Шамат, до сих пор не вернулся.

На первый взгляд Робе легко можно было принять за человека. Но ошибаться не стоило: он был высокоранговым монстром, одним из редких видов, чья внешность настолько точно воспроизводила человеческую, что даже опытный глаз мог обмануться. Как и многие монстры верхнего яруса, он жил несравнимо дольше человека, и годы для него пролетали словно дни. Но даже при этом три полных года на простую разведывательную миссию? Недопустимо.

Если Шамат не вернётся в ближайшее время, Транста проснётся и обнаружит, что Бересдрал всё ещё стоит. Такого Робе допустить не мог. Их господин мог проспать целые десятилетия, но, проснувшись, он не простил бы провала.

— Цк. Если это затянется ещё хоть немного, я… — Робе резко цокнул языком; кулаки у него сжались по бокам, а взгляд впился в тёмный коридор за пределами залы.

— Эй, расслабься, — раздался позади мягкий, небрежный голос. — Как только получим сведения, это место падёт в мгновение ока, верно?

Говоривший был мальчиком не выше ребёнка. У него были угольно-чёрные волосы и острые алые глаза. На макушке шевельнулись кошачьи уши, а узкие зрачки сузились с насмешливым равнодушием. Это был Рук, тёмный элитный кэт-ши. Несмотря на юный вид и маленький рост, от него исходила жуткая неподвижность существа, не совсем принадлежащего смертным.

Обычные кэт-ши относились к зверолюдям — разумным гуманоидным расам, а не к настоящим монстрам. Но Рук к ним не принадлежал. Слово «тёмный» в названии его вида отмечало совсем иную природу: он был монстром, созданным по образу кэт-ши. И в этом заключалась правда о роде монстров: многие из них не были изначальными созданиями, а лишь отголосками — подражаниями более древним природным формам жизни, созданными гораздо позже оригиналов. Если люди и зверолюди были рождены самим миром, то такие монстры, как Рук, были тенями, которые им подражали.

— Ты такой беспокойный, Робе, — прозвучал певучий, почти дразнящий голос.

Лениво прислонившись к одной из каменных колонн, стояла Ирина — суккуб с выражением лёгкой досады в полуприкрытых глазах. Её тёмные крылья чуть дрогнули, когда она вздохнула, явно давно привыкнув к тому, как вспыльчивый Робе меряет зал шагами.

Лицо её было не просто прекрасным — почти божественным, настолько безупречным, что это казалось несправедливым. Но дело было не в красоте ради красоты. Её фигура, пышная и бесстыдно соблазнительная, излучала такую чувственную силу, что могла свести мужчин с ума. Для суккуба это была не пустая тщеславная оболочка. Это была воплощённая мощь. И одного взгляда хватало, чтобы понять: Ирина была не просто рядовым суккубом. Она относилась к сильнейшим среди себе подобных.

В стороне низкий рокочущий голос нарушил паузу.

— Голоден… — протянул глубокий, вялый голос.

Он принадлежал Робеси, королю орков. Возвышаясь почти вдвое выше обычного орка, он медленно поднимал и опускал массивные плечи, словно тектонические плиты. Его мутноватый взгляд ясно говорил: желудок интересовал его куда больше, чем стратегия.

В этот момент тяжёлые каменные двери зала со скрежетом распахнулись, и внутрь ворвался испуганный крик.

— П-простите, я опоздал!!

Ящеролюд Шамат влетел в залу, тяжело дыша и заметно нервничая. Его чешуя была влажной от пота, доспехи слегка сбились, а рептильи глаза в ужасе метнулись к Робе. Разведчик тут же поклонился, дрожа, словно лист на ветру.

Робе медленно повернулся. Его лицо застыло каменной маской ярости. Хотя внешне он был похож на человека, в давлении, которое накатывало от него, как жар из печи, не было ничего человеческого.

— ТЫ ОПОЗДАЛ!!! — прогремел он.

Рёв расколол залу, словно удар молнии, и сотряс стены и пробрал слушателей до костей. Несколько других монстров уже зажали уши руками: к вулканическому нраву Робе они давно привыкли.

— П-примите мои глубочайшие извинения! П-правда, я не хотел… — залепетал Шамат, снова и снова кланяясь так, будто от этого зависела его жизнь. Что вполне могло быть правдой.

Робе сузил глаза; голос его стал низким, но в нём кипела ярость.

— Объяснись. Немедленно. Бересдрал был настолько хорошо защищён, что тебе понадобилось три года, чтобы вернуться?

— Н-нет, совсем нет! — Шамат поднял руки, словно защищаясь, и пот покатился по вискам. — Вообще-то наоборот. Всё было супер просто, никаких трудностей. Они даже принимали новых жителей, и другие ящеролюды там уже жили. Никто ничего не заподозрил. Я вошёл без проблем, никто вопросов не задавал.

— Тогда почему, Шамат, — прошипел Робе, и голос его стал едким, — ты возвращаешься только сейчас?

Ящеролюд сухо, нервно рассмеялся и неловко почесал затылок.

— Ну, э-э… насчёт этого… понимаете, когда я попал внутрь, там оказалось очень уютно. То есть правда уютно. Не то что в этой мрачной дыре. У них есть горячие купальни — горячие купальни, господин, — и всякие вкусные фрукты. Люди там тоже хорошие! Я подумал: ну, задержусь, сольюсь с местными… получше всё прочувствую.

— …

Оправдание задержки было настолько чудовищно глупым, что Робе даже не смог заставить себя ответить.

Он выбрал Шамата для этой миссии, решив, что его мягкий нрав — по крайней мере по сравнению с остальными подчинёнными Трансты — идеально подойдёт для разведки. Теперь Робе начинал задумываться, не совершил ли ужасную ошибку.

После краткого размышления он отбросил сомнение.

Шамата выбрали по совершенно конкретной причине.

В отличие от большинства эволюционировавших ящеролюдов, Шамат выглядел как совершенно обычный, не прошедший эволюцию представитель своего вида. Именно это делало его идеальным лазутчиком. Несмотря на невзрачный вид, он был редким исключением: неэволюционировавшим существом, которое при этом обладало опасно высокими боевыми способностями.

Отправь Робе монстра, который прошёл несколько эволюций, — и тот сразу вызвал бы подозрения. Но такой, как Шамат? На него никто не обратил бы второго взгляда. Его личность была… не самой удачной, да. Но Робе решил, что ради стратегического преимущества с такой ценой можно смириться.

Если он, как сам утверждал, «наслаждался жизнью в Бересдрале», значит, местные полностью его приняли. Он не просто растворился среди них. Он жил рядом с ними. Три года.

Трёх лет было более чем достаточно, чтобы собрать нужные сведения.

Да, времени ушло больше, чем ожидалось, но если он принёс результат, только это и имело значение.

Придя к такому выводу, Робе впился в ящеролюда острым взглядом и заговорил отрывисто, властно.

— А теперь дай мне полный отчёт о Бересдрале. Ничего не упускай, — приказал Робе низким, резким голосом, который рассёк воздух, словно вынутый из ножен клинок.

Слабое подозрение всё ещё оставалось.

А что, если Шамат бездельничал? Что, если ему стало слишком удобно и он напрочь забыл о миссии?

Это опасение исчезло почти мгновенно. Не сбившись ни на миг, Шамат начал выкладывать подробные разведданные.

Сильные личности внутри Бересдрала. Оборонительные сооружения. Запасы продовольствия. Расовый состав. Военная мощь. И многое другое. Куда больше. Было очевидно, что работу он выполнил тщательно — до раздражения тщательно.

Робе удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Но в следующий раз возвращайся раньше.

— Понял, конечно, — ответил Шамат своей обычной ленивой протяжной манерой, словно выговор прошёл сквозь него.

— А, точно, ещё кое-что, — добавил Шамат почти между делом. — Лидер Бересдрала, Бел, и их заместитель, Дела? Они прям серьёзно сильные. Я несколько раз видел их тренировки, видел и в деле. Но даже тогда не смог толком понять, на что они способны в полную силу. Если они когда-нибудь станут драться всерьёз, я бы рядом находиться не хотел.

Робе приподнял бровь.

— Вот как… Постой, почему ты зовёшь их прозвищами?

Шамат широко улыбнулся, ничуть не смутившись.

— Ну, я же три года там был. За такое время поневоле сближаешься с людьми. Они, честно говоря, неплохие ребята.

— Они враги, — сухо сказал Робе.

— Ага, и что? — Шамат склонил голову. — Одно к другому не относится.

Робе уже давно смирился с тем, что Шамат живёт по логике, принадлежащей только ему самому. Судя по всему, даже необходимость сражаться с теми, кого он считал друзьями, не вызывала в нём ни малейшего колебания. Робе медленно выдохнул и покачал головой — в равной мере впечатлённый и вымотанный.

Он и правда устроен иначе.

Несмотря на странный моральный компас Шамата, сведения, которые он принёс, были настоящими и тревожными. Сила, которую Бересдрал сумел накопить за столь короткое время, была не шуткой. Робе ожидал увидеть молодой город, который ещё едва встал на ноги, а не полностью вооружённую и опасную силу.

Это открытие оставило во рту горький привкус. Не то чтобы вторжение было невозможно. Крепость Трансты обладала подавляющей численностью и грубой мощью. Если всё свести к силе, они, вероятно, могли бы стереть Бересдрал с лица земли. Вероятно. И именно в этом была проблема. «Вероятно» было недостаточно.

Робе не верил в ставки на удачу. Он был стратегом, который выше всего ценил уверенность. Если битву нельзя выиграть с почти безупречными шансами, её вообще не следует начинать. С тактической точки зрения дружеские отношения с Бересдралом принесли бы куда больше выгоды, чем попытка его завоевать. Будь решение за ним, он уже начал бы переговоры и добился взаимовыгодного союза.

К несчастью, решение было не за ним.

Приказ отдал Транста. Бересдрал должен был пасть.

Одна эта директива перевешивала любые личные суждения и любую логику. Робе не имел права её ставить под сомнение — только выполнить. Мысль разбудить Трансту и попытаться возразить на миг мелькнула у него в голове, но он столь же быстро её отмёл. Тревожить Трансту до выполнения цели было немыслимо. В лучшем случае это принесло бы ему жестокую выволочку. В худшем — смерть.

Нет, споров не будет. Отказа тоже. Единственный путь вперёд — повиноваться.

Мне это не нравится. Но если такова воля господина Трансты, значит, так и должно быть.

И всё же безрассудствовать он не собирался. Лобовая атака подавляющей силой, возможно, сработала бы, но это было бы глупо. Расточительно. Рискованно. Не было смысла бросать жизни на «может быть». Если Бересдрал и падёт, то лишь в результате точно рассчитанного удара.

Молча Робе начал выстраивать очертания плана, который опирался бы не на грубую мощь, а на стратегию. Обман. Слабость, использованную в самый верный миг.

Бересдрал был силён. Но у любой крепости есть точка излома. И Робе намеревался её найти.

И тут в его голове вспыхнула новая мысль — острая, внезапная и несомненно жестокая.

— Шамат, — произнёс он медленно и отчётливо. — Тебе удалось стать своим среди жителей Бересдрала, верно?

— Угу, — кивнул Шамат. — Я там уже почти местный. Стал своим и всё такое.

— Хорошо, — сказал Робе, и губы его растянулись в холодной, хищной улыбке. — Тогда пойди и предай их.

Шамат без малейшей паузы легко кивнул.

— Понял.

Робе едва не споткнулся о собственные мысли.

— Слишком легко!

Он предполагал, что встретит хоть какое-то сопротивление. Шамат сам признался, что завёл там друзей. Робе думал, что ящеролюд хотя бы замнётся, может быть, даже откажется по каким-нибудь своим странным моральным причинам. Но нет: тот принял приказ так, словно это было очередное пустяковое поручение.

— Шамат… ты правда не против предать людей, с которыми сблизился? — спросил Робе, и голос его был натянут от недоверия, будто он всё ещё надеялся услышать проблеск колебания, которого так и не появилось.

— М? — Шамат моргнул и лениво почесал щёку. — Ага, ну… что есть, то есть. Это одно, а то другое.

— Это ничего не объясняет! — рявкнул Робе, вскинув руки от бессилия и окончательно потеряв надежду понять, как работает разум этого существа.

Голос Робе сорвался от досады. Он не мог даже приблизительно постичь эту логику — если там вообще была логика. В каком-то странном смысле Шамат, возможно, был самым эмоционально «нормальным» членом всей их фракции… и при этом явно жил на совершенно чужой волне.

Спорить не имело смысла. Робе выдохнул через нос, отодвигая раздражение в сторону.

— Ладно. Я объясню тебе план. На этот раз выполни его быстро и немедленно доложи, — приказал Робе коротко и твёрдо; в каждом слове звучало ожидание повиновения.

— Понял, — пропел Шамат лёгким, почти певучим голосом, словно только что не согласился, не моргнув, предать целый город.

[[image:/storage/reader-images/480d3782dff1f440347c8c86df01d199a1caeb85.jpg]]

----------

Глава 07

Глава 07

Беламус неспешно шёл по улицам Бересдрала, и в глубине мыслей у него тихо звенело спокойное удовлетворение. Ещё один мирный день.

Пока он шёл, в голове вдруг мелькнуло осознание: пожалуй, это был самый долгий период непрерывного спокойствия за всю историю города.

Великий лес Фрейзес, окружавший Бересдрал, по своей природе был местом хаотичным и опасным, рассадником всевозможных бед. Если неприятности не случались регулярно, именно это казалось ненормальным. Возможно, жители Бересдрала просто стали настолько сильнее, что проблемы, которые прежде выглядели бы серьёзной угрозой, теперь едва заслуживали тревоги. И всё же Беламус прекрасно понимал: полностью расслабляться нельзя. Такое спокойствие не длится вечно. Рано или поздно что-нибудь непременно случится.

Он только успел решить, что надо сохранять настороженность, как его окликнул напряжённый, обеспокоенный голос.

— Эй, господин Беламус! Можно вас на минутку? У нас тут небольшая проблема.

Это был Паттон, ящеролюд, который несколько лет назад переселился в Бересдрал. Выражение его лица сразу всё подтверждало: разговор не был праздным.

Беламус повернулся; глаза его чуть сузились.

— Что случилось?

Ещё мгновение назад он сам подумал, что где-то, возможно, назревает беда. И вот она уже явилась. Беламус внутренне напрягся.

— Шамат. Он пропал, — мрачно сказал Паттон.

— Шамат? — переспросил Беламус, нахмурившись.

Память у Беламуса была острой, необычайно острой. Он безошибочно помнил имена и лица всех жителей Бересдрала.

— Как давно его нет? — спросил он низким, ровным голосом, хотя он уже весь подобрался, готовый действовать.

— Больше недели, — ответил Паттон; в его голосе явственно звучала тревога. — Да говорю же вам: с ним точно что-то случилось там, в лесу.

Шамат появился в Бересдрале около двух лет назад. Он, как и Паттон, был ящеролюдом, но характер имел странный, уклончивый: трудно было понять, что у него на уме, он всегда казался немного не от мира сего. Беламус помнил, как тот упорно называл его «Белом» — странное сокращение, которое сразу резало слух.

И всё же казалось, что Шамат искренне привязался к городу. Особенно к купальням — их он любил больше всего на свете.

В том, что монстры или зверолюди влюблялись в Бересдрал, не было ничего необычного. Но с исчезновением Шамата всё было иначе. Что-то в нём не сходилось. И это было не похоже на обычные лесные неприятности.

В Великом лесу Фрейзес опасность была постоянным спутником. Поселения монстров, разбросанные в его глубинах, представляли собой жестокие, беспощадные места, где смерть приходила часто и легко. Для многих их обитателей просто пережить ещё один день уже считалось благословением. Тем, кто знал только такую суровую реальность, Бересдрал казался раем — редким убежищем посреди хаоса.

Именно поэтому Беламусу было трудно поверить, что Шамат ушёл бы из города по собственной воле. Ящеролюд выглядел здесь по-настоящему довольным. Если он исчез, значит, что-то произошло.

— Надеюсь только, он не наткнулся там на каких-нибудь монстров, — пробормотал Паттон; беспокойство открыто читалось у него на лице. — Он же всё ещё не эволюционировал, понимаете? Просто обычный ящеролюд…

Но прежде чем напряжение успело усилиться, раздался крик.

— Эй, Паттон!

Паттон и Беламус одновременно обернулись на оклик, который оба тут же узнали.

И вот он стоял перед ними.

Шамат, тот самый, о ком они тревожились, трусцой подбежал к ним со своей обычной беззаботной ухмылкой, совершенно не обеспокоенный тревогой, которую вызвало его отсутствие.

— Ш-Шамат! Да где тебя черти носили?! — взревел Паттон; в голосе у него смешались неверие и ярость.

Шамат моргнул и наклонил голову.

— Что? Я был в лесу.

Сказал он это совершенно буднично; лицо его выражало пустое недоумение. Он будто и не подозревал, сколько тревоги успел вызвать за прошедшую неделю.

У Паттона дёрнулся глаз. Облегчение от того, что друг оказался жив и цел, быстро уступило место нарастающему раздражению. Чем дольше он смотрел на это ничего не понимающее лицо, тем сильнее распалялась злость.

— Тебя не было больше недели, идиот! Мы думали, с тобой что-то случилось! Какого чёрта ты там делал?! — взорвался Паттон; голос сорвался от накопившегося страха и раздражения, кулаки сжались, и он шагнул к Шамату.

Шамат поморщился.

— П-прости! — выпалил он и с такой скоростью согнулся в поклоне, торопливо извиняясь, будто его уже не раз отчитывали именно таким образом.

Паттон протяжно, измученно выдохнул и провёл ладонью по лицу.

— Ух… ладно. Ладно. Просто… что ты там делал, а?

— Э-э… что я делал, спрашиваешь?.. — Шамат почесал затылок, а глаза у него забегали вправо и влево. — Наверное, можно сказать… гулял? Может быть?

Голос его неуверенно затих, и взгляд упорно не задерживался на Паттоне. Даже для существа с такой плохо читаемой мимикой, как ящеролюд, ложь была болезненно очевидной. Беламус, хоть и был человеком и обычно испытывал трудности с выражениями лиц других видов, без труда её распознал.

Паттон, как представитель того же рода, уловил всё мгновенно. Он прищурился.

— Врёшь. Что ты делал на самом деле?

— Я-я не вру!!! — запинаясь, выкрикнул Шамат, размахивая руками, пока в голосе его проступала паника.

— Да ладно тебе! Ты так паникуешь, что почти сам признаёшься. Просто скажи правду, мы же не собираемся злиться, — надавил Паттон, всплеснув руками от бессилия.

— Я сказал, я не вру! В общем, пока! — выпалил Шамат высоким, сорвавшимся голосом.

С этими словами он развернулся на пятках и рванул прочь во всю скорость, словно ребёнок, застуканный за тем, что таскал сладости перед ужином.

— …И что это с ним? — пробормотал Паттон, всё ещё глядя на оставленный Шаматом след пыли; лицо у него перекосило от недоумения.

Беламус, молча наблюдавший за всей сценой, ответил не сразу. Он уже мысленно собирал обрывки воедино и выстраивал связи.

С самой первой встречи Беламус чувствовал: в Шамате есть что-то странное. С виду он выглядел совершенно обычным ящеролюдом — неэволюционировавшим, ничем не выдающимся. Но в его присутствии, в том, как он двигался и говорил, было нечто неправильное. Или, возможно, слишком сдержанное.

Однажды Беламус даже попросил Шамата показать свои боевые навыки, заинтересовавшись потенциальной силой, скрытой за этой отстранённой маской. Но Шамат отказался, настаивая, что сражаться не умеет. Это лишь усилило подозрения Беламуса.

В конце концов, Шамат утверждал, что до прихода в Бересдрал выживал в Великом лесу Фрейзес один. Жить в таком месте и не уметь сражаться? Немыслимо.

Поэтому Беламус тайно организовал наблюдение. С помощью Медины они проследили за Шаматом во время одной из его одиночных вылазок за пределы города.

То, что они обнаружили, подтвердило его догадки: Шамат с лёгкостью уничтожал монстров в лесу, сметал противников, которые могли бы стать испытанием даже для элиты Бересдрала. Донесения были однозначны. Ящеролюд был не просто силён — он был исключительным.

Среди монстров встречались редкие исключения: существа, которые, хотя и не могли эволюционировать, всё равно в неэволюционировавшем состоянии росли в силе с пугающей скоростью. Беламус начинал подозревать, что Шамат принадлежит именно к этой категории.

Это, по крайней мере, он понимал. Непонятным оставалось другое: почему Шамат это скрывает.

Даже когда Шамат время от времени уходил из города, цель его вылазок всегда оставалась загадкой. Он без объяснений исчезал в лесу, целый день бродил по глуши и возвращался до наступления ночи. Ни ясной закономерности, ни заявленной цели.

Если он просто скрывал свою силу, потому что хотел избежать сражений, тогда его поведение не имело смысла. Великий лес Фрейзес был не местом для неторопливой прогулки. Он был опасным, диким и непредсказуемым.

Беламус так и не смог это объяснить. И всё же Шамат не проявлял враждебности, казалось, искренне радовался жизни в Бересдрале, и, если не считать его странностей, серьёзных изъянов в характере у него не было. Беламус решил доверять ему и, что ещё важнее, не лезть лишний раз в его дела.

Но сейчас… всё иначе.

Сегодняшнее поведение Шамата зародило в Беламусе тихую тревогу. Исчезнуть больше чем на неделю, а потом отмахнуться очевидной ложью? Это не укладывалось. Недельное отсутствие нельзя объяснить словами «просто гулял». Дело было не в том, что каждое действие обязано иметь причину — Шамат не ребёнок, — но это выглядело как намеренное уклонение.

Ещё подозрительнее всё становилось из-за характера самого Шамата. Обычно он был болтливым, из тех, кто рассказывает истории и бросает случайные мысли даже тогда, когда его никто не спрашивает. Будь у его отсутствия простая причина, он, скорее всего, сам бы ею поделился. Но вместо этого увернулся от вопроса и сбежал.

Он скрывает что-то, о чём не может сказать? Или хуже… что-то, о чём не хочет никому рассказывать?

Беламусу не нравилось сомневаться в своих. Для него жители Бересдрала были товарищами, семьёй. Не доверять им казалось неправильным. Но долг был важнее.

Жители деревни — мои товарищи; сомневаться в них нехорошо. И всё же… если я хочу, чтобы люди Бересдрала жили в мире и улыбались без страха, защитить их — моя обязанность. Нужно хотя бы проверить. Просто чтобы убедиться.

Мысль давила на него, но Беламус принял решение. Он чуть глубже разберётся в прошлом Шамата.

----------

Глава 08

Глава 08

— Фух… едва не попался. Но всё-таки выкрутился… — пробормотал себе под нос Шамат.

Он с облегчением выдохнул, совершенно не подозревая, что Беламус уже начал его подозревать. Насколько понимал сам Шамат, ложь сработала. Никто ничего не заподозрил.

— Надо всё-таки довести до конца план, который придумал Робе… Если я напортачу, он опять точно разозлится, — пробормотал Шамат полувиноватым, полужалобным тоном, почесал затылок и нервно огляделся.

Робе выстроил операцию с учётом Шамата: достаточно простую, чтобы даже он смог выполнить её без особых усилий. План держался на одном ключевом преимуществе — доверии.

Шамат, заслуживший полное доверие жителей Бересдрала, должен был открыть городские ворота изнутри. Как только ворота распахнутся, монстров, ожидающих поблизости, выпустят и погонят в город, чтобы посеять хаос и подавить защитников.

Наружная стража представляла минимальную угрозу. Она всё ещё стояла на постах, но прорыва не ждала, а внезапность в сочетании с открытыми воротами означала, что даже сравнительно скромная атака способна нанести огромный урон.

Идеальным этот момент делало и отсутствие трёх сильнейших воинов Бересдрала: Наваши, Балборы и Уго. Все трое временно покинули город, чтобы пройти эволюцию.

Конечно, Беламус оставался в Бересдрале, и уже одно его присутствие не позволяло обороне города полностью рассыпаться. Его сила и доверие, которое он внушал, были далеко не пустяком. И всё же именно нынешний момент давал лучшую возможность из всех, на какие они могли рассчитывать.

— Ладно… похоже, пора, — тихо произнёс Шамат; глаза его чуть сузились, когда он поднялся на ноги, и тяжесть плана наконец осела у него на плечах.

Снаружи ночь уже полностью вступила в свои права. Большая часть Бересдрала спала; дома стояли тёмные и тихие. Согласно плану, монстров уже должны были под покровом ночи подводить к воротам.

Ночные дозорные всё ещё несли службу, но в глубине тёмного леса видимость была ограниченной. Пока монстры сохраняли тишину, их, скорее всего, не заметят, пока не станет слишком поздно.

И сопровождали их не случайные звери, а обученные боевые монстры из крепости Трансты: послушные, точные и смертоносные. Но они подчинялись приказам не любого встречного. Чтобы управлять ими, требовался укротитель — редкий специалист в рядах Трансты.

Укротитель, назначенный на эту операцию, не был бойцом; по сути, собственных боевых способностей у него не было вовсе. Зато в управлении монстрами ему не было равных. Он мог провести отряд хищников через густой лес или по каменным улицам так, что ни один шаг не выдаст их присутствия.

Большинство укротителей не умело действовать настолько тонко. Один неверный шаг — рык, вой, скрежет когтей по камню — мог насторожить врага и разрушить всё. Но этот? Этот был мастером.

Пора.

Шамат поднялся, отряхнулся и быстрым взглядом убедился, что улица пуста. Потом выскользнул из дома и направился к воротам.

----------

Глава 09

Глава 09

Глубокой ночью Беламус, скрывшись в тени, наблюдал, как Шамат тихо выскользнул из дома и направился к воротам.

Он не ожидал, что ящеролюд начнёт действовать так скоро. После той неуклюжей попытки обмана Беламус предполагал, что Шамат на какое-то время затаится и подождёт, пока подозрения улягутся, прежде чем делать что-то явное. Но тот уже перешёл к делу.

Он правда думал, что эта жалкая отговорка сработала? Беламус мысленно вздохнул. Вот уж оптимист…

Не сокращая дистанцию, Беламус смотрел, как Шамат подкрадывается всё ближе к воротам, а потом тянется к ним, словно собираясь их открыть.

Дальше позволять было нельзя.

— Шамат, — окликнул Беламус спокойным, но отчётливо твёрдым голосом. — Что ты делаешь здесь в такой час?

Реакция последовала мгновенно — и вышла до смешного бурной.

Шамат взвизгнул и едва ли не взлетел в воздух, подпрыгнув почти на два метра, как перепуганный кот. Беламус, которого редко что-либо забавляло, чуть не рассмеялся. Реакция была настолько нелепой, что почти походила на театральный номер.

Шамат неловко приземлился, резко обернулся, вытаращив глаза, и выглядел совершенно охваченным паникой. Беламус прожил долгую жизнь — точнее, долгие жизни, — и не мог припомнить, чтобы когда-нибудь встречал кого-то настолько неспособного скрывать эмоции.

— Ч-чего?! Бел?! А ты что здесь делаешь?! — заикаясь, выпалил Шамат; голос его сорвался под тяжестью чистейшей паники.

— Просто проходил мимо, — невозмутимо ответил Беламус.

Разумеется, это была ложь. Он следил за Шаматом с самого начала. Но признаваться в этом пока не было нужды.

По правде говоря, Беламус всё ещё не был до конца уверен, что именно задумал Шамат. Его действия выглядели подозрительно, да, но ещё не перешли грань явного преступления. Оставалась возможность, что всё это какое-то странное недоразумение. Пока Беламус не узнает больше, он не собирался давить слишком сильно.

Вот только сам Шамат себе никак не помогал.

— П-почему именно сейчас?! Вот же невезение! — простонал он, схватившись за голову.

— Невезение? — повторил Беламус, чуть прищурившись. — Ты собирался сделать что-то такое, что стало бы проблемой, если бы я увидел?

— А, н-нет, то есть, э-э… — Шамат осёкся, лихорадочно пытаясь подобрать слова.

Он явно пытался придумать выход из ситуации — хоть что-нибудь, что прозвучало бы правдоподобно. Но, судя по выражению лица, удача и тут была не на его стороне.

— М-мне просто нужно было кое-что сделать снаружи, вот и всё! — заикаясь, сказал Шамат и потянулся к воротам заметно дрожащими руками. — Вот я и подумал: ну, знаешь, быстренько открою… Н-не то чтобы я тут делаю что-то подозрительное, ясно?!

Голос сорвался где-то в середине фразы и дрожал от паники. С тем же успехом он мог бы закричать: «Я что-то замышляю».

Лицо Беламуса стало жёстче. Теперь это уже нельзя было оставлять без внимания.

— Что именно за дело у тебя снаружи? — спросил он низким и твёрдым голосом.

— Ч-что значит «что именно»? — Шамат часто заморгал; у висков выступил пот. — Это… секрет.

— Ты не выйдешь из города, пока я не узнаю, куда ты идёшь, — ровно сказал Беламус. — Великий лес Фрейзес слишком опасен. Я не позволю никому бродить там без ясной причины.

— Это нечестно! Я же сказал, это важно! — запротестовал Шамат; голос его поднимался от отчаяния, словно громкостью можно было придать отговорке убедительности.

— Тогда объясни, — резко сказал Беламус, шагнув вперёд.

Шамат замялся. Тело его напряглось. Взгляд метнулся в сторону.

— Ты правда… не разрешишь мне оставить это при себе? — тихо спросил Шамат, и в его глазах мелькнула неуверенность, будто он цеплялся за последнюю надежду, что всё ещё может обернуться в его пользу.

— Я уже сказал, — непоколебимо ответил Беламус. — Назови причину. Я прошу только об этом.

— Не могу, ясно? — огрызнулся Шамат.

В этот миг всё его поведение изменилось.

Исчез неуклюжий, чересчур беспечный ящеролюд, разбрасывавшийся глупыми прозвищами и пугающийся каждой мелочи. Его глаза, прежде рассеянные и несерьёзные, сузились и приобрели взгляд бойца. Расчётливыми. Собранными. Опасными.

— Похоже, придётся пробиваться силой!!! — крикнул он и рванул вперёд с ошеломляющей скоростью, целясь точным ударом в затылок Беламуса. Явно намеревался вырубить его одним чистым попаданием.

Беламус уже двигался. Он почувствовал всплеск убийственного намерения в тот самый миг, когда оно вспыхнуло, грубое и ничем не прикрытое. Глаза Шамата выдали его за секунду до движения тела, а Беламус, за плечами которого стояли десятилетия боевого опыта, такие признаки не упускал.

Он легко шагнул назад, и удар едва не задел его.

Шамат споткнулся. Лицо его исказилось тревогой: он явно рассчитывал, что удар достигнет цели.

Беламус больше не собирался подыгрывать. Лёгким движением пальцев он выпустил из ладоней сияющие нити магии — Магическую нить. Серебристые волокна с неестественной точностью рассекли воздух и обвились вокруг конечностей Шамата прежде, чем тот успел отреагировать.

— Что за—?! — взвизгнул Шамат, широко распахнув глаза от шока, когда магические нити обмотали его, а тело инстинктивно дёрнулось в путах, уже надёжно сковавших его.

Он пытался вырваться, но толку не было. Зачарованные нити натянулись, как живые провода, и связали его на месте.

— Гууух… Похоже, мне тебя правда не одолеть, Бел, — простонал Шамат с кривой усмешкой, и последние следы враждебности растаяли, когда он обмяк в поражении.

Всё напряжение прежних минут — убийственное намерение, отчаяние — исчезло в одно мгновение. Голос Шамата смягчился, а весь его вид вернулся к той же расслабленной, дурашливой манере, будто ничего и не случилось.

Беламус прищурился.

— Шамат. Что ты собирался сделать? Кто ты такой на самом деле?

— Предпочёл бы не говорить, — ровно ответил Шамат, обиженно отвернув голову. — То есть если я заговорю… мне придётся сказать, что я шпион из крепости Трансты, которого послали открыть ворота и впустить монстров, чтобы мы могли разрушить Бересдрал, а потом Робе точно убьёт меня за то, что я проболтался, так что да, пожалуй, откажусь.

Шамат выпалил всё одним дыханием, а потом его глаза метнулись в сторону: он на секунду позже понял, что уже сказал слишком много.

Бровь Беламуса дрогнула.

— Трансты? Ты пытался впустить монстров в город?

— Подожди, откуда ты это узнал?! — выпалил Шамат, тревожно моргнув, будто тайну каким-то образом вытащили у него прямо из головы.

— Ты только что сам сказал, — сухо ответил Беламус, и в его тоне звучало сухое недоумение от такой глупости.

Шамат моргнул.

— А. Точно.

Абсурдность происходящего на мгновение лишила Беламуса слов. Он только что выложил весь план… а я почти ничего не сделал.

Трудно было понять, что испытывать — злость или смущение. Этот болван годами жил среди них, и Беламус каким-то образом ничего не заподозрил. Это осознание задело сильнее, чем ему хотелось признавать.

— Э-э, так… может, сделаем вид, будто я сломался под пытками? — жалобно попросил Шамат. — Если станет известно, что я сам признался, Робе ужасно разозлится.

— Ты не вернёшься к тому, кто будет на тебя злиться, — резко сказал Беламус.

— А? О, вообще-то… да, так, наверное, даже лучше. — Шамат кивнул и нервно хихикнул. — Я не то чтобы хочу возвращаться. Честно говоря, там страшновато.

То, как он смеялся об этом — беспечно, почти весело, — на миг выбило Беламуса из равновесия. Он либо идиот, либо безумец. А может, и то и другое.

— Монстры, которых ты привёл, — спокойно начал Беламус. — Они ждут снаружи города, верно? Когда они должны напасть?

— Не знаю, — Шамат пожал плечами. — План был такой: как только я открою ворота, они ворвутся внутрь. Если ворота не откроются, может, просто сдадутся и уйдут домой.

— Уйдут домой? — повторил Беламус.

Он на миг даже задумался: а не дать ли им просто уйти? Но нет; мысль была глупой.

Транста нацелился на Бересдрал. Это уже ясно. Даже если эта атака сорвётся, они попробуют снова. В следующий раз заметить их может быть не так просто. Лучше ударить сейчас, пока они не ждут нападения.

Кем бы ни был этот Транста, он явно не рассчитывал на сопротивление. Он сделал ставку на внезапность.

И это станет его ошибкой.

Если они пришли ради внезапной атаки, то сами не готовы к засаде, подумал Беламус. Вот наш шанс. Разобьём их сейчас, пока они не успели перегруппироваться.

— Значит, монстры собирались прорваться в город через эти ворота… Тогда они должны прятаться где-то поблизости, верно? — спокойно сказал Беламус, но взгляд его стал острее; он следил за каждым движением Шамата.

— Да, именно… подожди, нет! То есть нет, не прячутся! — взвизгнул Шамат, резко выпрямляясь, когда понял, что только что подтвердил, и замотал головой так отчаянно, словно мог стереть уже сказанные слова.

Он сперва рефлекторно кивнул, а потом мгновенно запаниковал и затряс головой так сильно, что едва не потерял равновесие.

Беламус некоторое время смотрел на него, затем медленно выдохнул. Он услышал достаточно.

Вскоре Шамата надёжно заперли в городских камерах, а Беламус созвал экстренное совещание. Медину, Элленси и Лилли вызвали немедленно.

— Шамат… вражеский агент? — переспросила Элленси; её лицо застыло в недоверии. — Кто-то с таким характером смог провернуть нечто подобное? То есть… я ни разу не заподозрила в нём ничего странного. Значит… наверное, именно так у него и получилось…

Было ясно, что она знала Шамата лично, возможно, даже считала его другом.

Медина и Лилли, почти не общавшиеся с ним, не выглядели настолько потрясёнными. Их лица оставались спокойными, пусть и слегка озадаченными.

— По донесению, у ворот ждёт значительное число вражеских монстров, — объяснил Беламус. — Если мы ничего не сделаем, они, скорее всего, отступят сами. Но из того, что я узнал, похоже, Бересдрал отмечен как цель. Если мы оставим это без ответа, они могут вернуться, и в следующий раз будут лучше подготовлены.

— Значит, лучший вариант, — мгновенно уловила Медина, — ударить первыми и нейтрализовать угрозу, пока они всё ещё ожидают сопротивления, а не засады.

Беламус коротко кивнул.

— О каком количестве речь? — спросила Элленси. — И насколько сильны вражеские силы?

— Точного числа Шамат не назвал, — ответил Беламус. — Но если рассуждать реалистично, спрятать у ворот десять или двадцать тысяч монстров так, чтобы мы не заметили, невозможно. Я бы оценил их численность максимум в несколько тысяч. Что до силы… — Он задумчиво помолчал. — Судя по способностям самого Шамата, среди монстров наверняка есть довольно сильные.

Беламус не имел ясного представления о месте Шамата в иерархии Трансты. На высокопоставленного офицера тот не походил — слишком уж беспечно себя вёл, — но и низовой пешкой точно не был. Глубокое внедрение вроде этого требовало компетентности.

С точки зрения Беламуса, победить Шамата было несложно. Но он легко мог представить, что другим воинам Бересдрала пришлось бы с ним тяжело. Шамат был далеко не слаб. Его движения были резкими, точными и быстрыми. Удары — чистыми и хорошо нацеленными.

Просто он ещё не достиг своего полного потенциала.

— Они могут быть довольно сильны… Но из того, что рассказал господин Беламус, ясно одно: отпускать их нельзя, — твёрдо сказала Элленси. — Бездумных надо уничтожить, а тех, кто обладает разумом, захватить. Возможно, мы сможем вытянуть сведения об этой так называемой крепости Трансты.

Она без колебаний выразила согласие.

— Я и не собиралась противиться воле господина Беламуса, — мягко добавила Лилли; голос её был спокойным и решительным.

— Я тоже с вами, — последней сказала Медина. — Любая угроза миру Бересдрала должна быть устранена быстро.

Беламус дал один решительный кивок.

— Хорошо. Тогда ударим до того, как они успеют отступить. Готовьтесь. Немедленно.

Три женщины ответили хором и разошлись, чтобы начать приготовления.

Тем временем Беламус отправил вестников разбудить Деларозу и Меделло, чтобы включить их в отряд. Времени было мало, и требовались все, кто способен сражаться.

По словам Шамата, план врага был прост: в тот миг, когда ворота откроются, ожидающие снаружи монстры хлынут внутрь.

Значит, Беламус перевернёт план с ног на голову.

Они укрепят вход у ворот, устроят ловушку и позволят монстрам войти — ровно так, как те ожидают. А когда они шагнут внутрь, думая, что город не защищён, их встретит подавляющая сила.

Стратегия была прямолинейной, но у Бересдрала имелись два преимущества: магия и огнестрельное оружие.

Почти все защитники могли пользоваться магией, а оружия в городе имелось немало. Сейчас в Бересдрале было около двухсот единиц огнестрела — достаточно, чтобы превратить любой узкий проход в зону расстрела. Даже если у врага будет преимущество в численности или грубой силе, это ничего не изменит. В тот миг, когда они войдут в ворота, их встретит сосредоточенная огневая мощь и уничтожит прежде, чем они успеют среагировать.

Беламус считал это простым и эффективным решением.

Когда все защитники заняли позиции, Беламус подал сигнал.

Ворота медленно заскрипели, и петли простонали в безмолвной ночи.

Как и ожидалось, монстры хлынули внутрь. Десятки, сотни — они рвались к городу, не подозревая, что их внезапная атака стала смертным приговором. И, как говорил Шамат, ни один из них не проявлял признаков высокого интеллекта. Бездумные звери, пешки, призванные ослабить оборону города.

В тот миг, когда они пересекли порог, ночное небо озарилось заклинаниями.

Взревело пламя. Треснули молнии. Дуги ледяного тумана, горящего света и сжатого воздуха рвали орду монстров со всех сторон.

Среди всего этого легионные муравьи открыли огонь: дисциплинированный залп из двухсот ружей, организованными волнами. Хотя стрелков было немного, ружья били тяжело и точно, превращая поле боя в бойню.

Как и предсказывал Беламус, многие монстры по отдельности были грозными. Прочная кожа, мощные конечности, когти и клыки, созданные, чтобы разрывать людей. Но всё это не имело значения, когда их загоняли в зону убийства и били сосредоточенным магическим и баллистическим огнём.

Вход у ворот быстро превратился в кладбище.

Сам Беламус, однако, в атаке не участвовал. Он спокойно стоял на самих воротах, окидывая взглядом поле боя и следя за каждым движением. Он ждал. Не слабых, а тех, кто ещё не показался.

Шамат не сказал ему этого прямо, но Беламус был почти уверен: где-то среди врагов есть укротитель — тот, кто из тени управляет ордой бездумных монстров.

Монстры без разума не действуют слаженно. Кто-то должен отдавать приказы. А без этого кого-то весь строй рассыплется и погрузится в хаос.

Наличие укротителя было не просто вероятным. Оно было необходимым.

И именно поэтому Беламус не собирался его убивать. По возможности он хотел взять укротителя живым.

Если крепость Трансты действительно нацелилась на Бересдрал, им понадобится каждая кроха сведений. Шамат был одним источником, да, но одного информатора никогда недостаточно, когда имеешь дело с врагом такого масштаба.

Если они захватят укротителя и правильно надавят… возможно, удастся даже превратить самих монстров в оружие Бересдрала. Как минимум контроль над укротителем остановит атаку и не позволит монстрам стать свободной, блуждающей угрозой после прекращения приказов.

Убить укротителя — значит разрушить координацию, верно, но это оставит десятки опасных существ слепо бесноваться в окрестностях. Такой исход был… далёк от идеального.

С высоты ворот Беламус осматривал поле боя внизу. Он мог прикинуть, где находится укротитель.

Слишком далеко назад — и тот не сможет отдавать команды в реальном времени. Слишком близко вперёд — рискует попасть под перекрёстный огонь. Нет, умелый противник займёт среднюю линию: достаточно близко, чтобы видеть и управлять, достаточно далеко, чтобы избежать прямой опасности.

Вот. Та зона, сразу за вторым гребнем…

Он сузил глаза и двинулся.

Стремительным прыжком Беламус спрыгнул с ворот и бесшумно приземлился в тёмном поле. Монстры тут же повернулись к нему с рыком и визгом, почуяв угрозу.

— Медленные, — пробормотал он, с лёгкой грацией уходя от первого удара.

Он даже не стал отвечать. Ни лишней траты сил. Ни ненужных движений.

Его цель была не они.

Он рванул прямо сквозь переднюю линию, лавируя между щёлкающими пастями и взмахами когтей, не меняя траектории. По мере продвижения всё больше зверей пыталось преградить ему путь: неуклюжие туши, зубастые хищники, все ведомые невидимой волей укротителя. Но они были бездумны. Предсказуемы. Каждый удар, каждый выпад шёл от инстинкта, а не от мысли. Их атаки были предсказуемы, словно раскрытая книга.

Для Беламуса это была детская игра.

Он уходил от каждого удара с хирургической точностью, не замедляясь и не вздрагивая. Даже самые быстрые их атаки казались ему вялыми. Их размах и реакция были слишком медленны.

Беламус продолжал плавно проходить между монстрами, прокладывая прямую линию к месту, которое отметил в уме.

Угадал.

Именно там, где он и предсказал, среди хаоса стоял одинокий монстр — гремлин.

Гремлин выглядел как ребёнок: маленький, человекоподобный, но с двумя острыми рогами у висков, кожистыми крыльями, сложенными за спиной, и тонким хвостом, покачивавшимся позади. Черты напоминали импа, но Беламус знал лучше: это был не какой-то младший демон. Гремлины — совершенно иной вид, и у каждого из них внешность была тревожно андрогинной. С первого взгляда пол не определить.

В тот миг, когда их взгляды встретились, лицо гремлина исказилось паникой. Существо не ожидало, что его найдут, да ещё так быстро.

— Н-не может быть! Серьёзно? Тц, ладно! Фенрир!!! — крикнул гремлин; голос сорвался от неверия, а потом резко перешёл в команду, пока существо с широко распахнутыми от паники глазами пыталось спасти рушащуюся ситуацию.

Крик прокатился сквозь ночь, и огромный волкоподобный зверь прорвался через подлесок, возникнув размытым пятном серебристой шерсти и клыков.

Фенрир. Высокоскоростной магический зверь, известный ловкостью и взрывным ускорением. Даже с усиленным магией движением Беламусу пришлось бы непросто угнаться за ним.

Гремлин одним плавным движением вскочил на спину Фенрира и крикнул монстрам, которые всё ещё оставались поблизости:

— Все назад! Отступаем! — рявкнул гремлин резким, командным голосом. Приказ волной прошёл по полю боя, и через несколько секунд оставшиеся монстры начали разбегаться во все стороны.

К несчастью для укротителя, Беламус вовсе не собирался позволять ему сбежать.

— Не уйдёшь! — крикнул он и без колебаний рванул вперёд.

Началась погоня.

Беламус выжал из тела всё, что мог, вливая магическую энергию в ноги, чтобы сравняться с бешеной скоростью Фенрира. Они бежали параллельно: ни один не сокращал и не увеличивал расстояние. Ветер выл в ушах. Плащ бился за спиной, как знамя в бурю.

На тот момент они шли вровень: каждое движение, каждое заклинание уравновешивались равной силой. Но Беламус понимал, что это не состязание на выносливость. Он не собирался перегнать их или затягивать бой. Ему нужна была одна решающая возможность — один решающий удар, чтобы закончить всё.

— Магическая нить! — крикнул Беламус; голос разрезал ветер. С привычной сосредоточенностью он нацелился в основание хвоста Фенрира и выпустил заклинание. Сияющие пряди зачарованного шёлка рванули вперёд и точно обвились вокруг хвоста зверя.

Затем он скомандовал: — Сжаться!

Нити мгновенно натянулись, рывком потянув Беламуса вперёд. Расстояние между ним и убегающим укротителем исчезло в одно мгновение.

Одним движением он зацепился за заднюю часть Фенрира, ударившись о покрытую шерстью спину, словно крюк, нашедший опору.

Фенрир всё ещё нёсся на полной скорости, но Беламус внезапно сместил вес, вцепился пальцами в густую свалявшуюся шерсть и использовал её как рычаг. Не колеблясь, он рванулся вверх, опираясь на тело зверя как на уступ. Цепляясь и карабкаясь, он начал подниматься; в каждом движении сочетались спешка и точность.

Крепко держась за густую шерсть Фенрира, чтобы его не сбросило, Беламус стал пробираться к шее зверя, где сидел гремлин.

— Угх! Этот идиот Шамат всё провалил! — прорычал гремлин, явно не замечая, что Беламус уже прямо позади. — Весь план теперь насмарку!

— Останови Фенрира, — холодно приказал Беламус.

— И-и-и! — пискнул гремлин, и всё тело дёрнулось, когда существо в панике отпрянуло, явно не ожидая услышать голос прямо за спиной. Гремлин вздрогнул так сильно, что едва не свалился из седла. Он медленно повернул голову, словно ребёнок из страшилки, проверяющий, нет ли под кроватью чудовища, и в тот миг, когда увидел Беламуса всего в нескольких метрах позади, лицо гремлина исказилось от отчаяния.

— Повторять не буду. Останови. Фенрира, — холодно сказал Беламус, отчеканивая каждое слово с бритвенной точностью и не оставляя места ни спору, ни промедлению.

— …Д-да, хорошо, я понял, — побеждённо пролепетал гремлин и отдал команду.

Фенрир постепенно остановился.

Проще, чем ожидалось, подумал Беламус. Он был готов к сопротивлению, но это существо сдалось почти без писка. У большинства укротителей есть хоть какие-то боевые способности. У этого… явно не было.

— П-пожалуйста, не убивайте меня… — захныкал гремлин, дрожа и съёжившись в седле; в глазах блестели слёзы. Детская внешность только усиливала впечатление: это было похоже не на усмирение врага, а на издевательство над перепуганным ребёнком.

— Я и не собирался тебя убивать, — ровно сказал Беламус. — Тебя берут живым.

— П-правда? — дрожащим голосом спросил гремлин, и за слезами мелькнула надежда.

— Да, — ответил Беламус, прищурившись. — Живым ты полезнее, чем мёртвым.

Гремлин замер.

— Т-то есть если бы пользы не было, меня бы убили?

Беламус не строил иллюзий насчёт того, что бывает нужно, когда Бересдралу грозит опасность. Если для защиты города потребуется убивать — значит, так тому и быть. Но это… это существо выглядело настолько жалким, что мысль о казни вызывала скорее неловкость, чем что-либо ещё.

И всё же, если страх заставит укротителя заговорить, пусть будет страх.

Он сделал лицо резким и беспощадным, а заговорил холодным, не допускающим возражений тоном.

— Да. Убил бы, — без колебаний сказал Беламус.

Как и ожидалось, гремлин начал неудержимо дрожать.

— П-п-польза есть! Очень много! Конкретно… э-э… я не совсем уверен, какая именно, но клянусь, она есть!!! — забормотал гремлин, дрожа с головы до пят; слова спотыкались друг о друга в отчаянной попытке сохранить себе жизнь.

Беламус сдержал вздох. Поразительно эффективно, подумал он. Блеф сработал лучше, чем ожидалось.

— Тогда вот что ты сделаешь, — сказал он твёрдо и размеренно. — Возьмёшь своих монстров и вернёшься к Бересдралу. Ни один из них не нападёт на город. Если нападёт… — Он позволил молчанию повиснуть. — Ты понимаешь, что случится, верно?

— Д-д-да, господин! Абсолютно! Я отведу их обратно, никаких проблем! — заикаясь, ответил гремлин и закивал так быстро, что рога едва не застучали. Существо было слишком напугано, чтобы даже подумать о неповиновении. Почему-то гремлин дрожащим движением отдал честь, затем развернул Фенрира и с удивительным послушанием поехал обратно к городу.

— Как тебя зовут? — окликнул Беламус вслед.

— Меня? Э-э, Мерри! Меня зовут Мерри! — выпалило существо; голос сорвался, когда оно в панике выпрямилось.

— Ты управляешь всеми этими монстрами в одиночку? Никаких «ошибок» быть не может? — спросил Беламус, пристально глядя на Мерри.

— Никаких шансов! Я не какой-нибудь новичок! — быстро ответило Мерри, всё ещё явно испуганное, но теперь в голосе почти слышалась обида. Несмотря на дрожащий голос и детскую манеру, в своём мастерстве укротителя это существо, похоже, по-настоящему гордилось.

По правде говоря, кто-то вроде Мерри был бы полезен Бересдралу. Монстры — не только оружие; их можно приручать и для пользы. Одни годились для верховой езды, как боевые кони. Других можно разводить ради пищи. Способный укротитель мог бы улучшить не только оборону города, но и повседневную жизнь.

Если бы Мерри не служило врагу, Беламус, возможно, попытался бы переманить это существо. Но оно служило — а судя по тому, насколько уже перепугано, завоевать доверие Мерри было бы почти чудом.

Он тихо отказался от этой мысли.

Когда они вернулись к Бересдралу, Мерри приказали оставить монстров за городскими воротами. Там начался допрос.

— Эта мелкая сопля командовала монстрами? — с хмурым видом сказала Делароза, крепко скрестив руки на груди. Но злилась она не из-за того, что город чуть не атаковали. Нет, её подняли с очень приятного сна, и именно это заставляло её быть готовой кого-нибудь ударить.

По сравнению с собой в юности Делароза выросла в высокую, пугающую фигуру — а для Мерри, которое едва доставало ей до пояса, эта разница выглядела ужасающе. Мерри трясло, как лист под её взглядом; глаза метались между Деларозой и Беламусом, словно существо никак не могло решить, кто из них вероятнее его съест.

— Ну-ну, не нужно пугать Мерри ещё сильнее, — сказал Беламус, смягчив тон. — Пока посадим Мерри в камеру. Боевых способностей у этого существа нет, так что присматривать будет нетрудно. Можно поручить это легионным муравьям?

— Без проблем. Присмотрим, — спокойно ответила Медина.

Беламус кивнул, и Медина повернулась к ожидающим солдатам-муравьям, приказав отвести Мерри в камеры. Мерри не сопротивлялось; существо просто увели прочь, и оно всё ещё слегка дрожало под давлением всего случившегося.

Когда Мерри увели, Элленси повернулась к Беламусу; лицо её было задумчивым.

— И что теперь? Судя по твоим словам, этот Транста нацелился на Бересдрал, верно?

— Верно, — ответил Беламус. — Но решим вместе. Сейчас… уже поздно. Отдохнём и завтра соберёмся снова, чтобы всё как следует обсудить.

Все согласились без возражений и начали расходиться по домам.

В голове Беламуса роилось бесчисленное множество мыслей, но он понимал: нельзя позволять усталости затуманивать суждения. Он глубоко вдохнул, заставил разум стихнуть и отправился спать.

На следующее утро в зале собраний стоял низкий гул голосов: туда пришла большая толпа жителей. Беламус встал перед ними, собранный и твёрдый.

— Кто-нибудь слышал о месте под названием крепость Трансты? — спросил он. — Всё, что можете рассказать: местоположение, слухи, что угодно.

Один из пожилых зверолюдов поднял руку.

— Слышал, да. Далеко на западе, в глубине леса. Говорят, проклятая зона: одни монстры, да ещё очень сильные.

— А этот Транста? — добавил другой. — По слухам, какой-то повелитель монстров. Очень опасный. Вроде древний.

Похоже, это место было известнее, чем ожидал Беламус. Хотя никто из собравшихся не мог точно указать его расположение, несколько жителей хотя бы слышали истории.

— Значит, оно реально, — пробормотал он, кивнув самому себе. Затем снова обратился к толпе — уже решительнее.

— Я намерен собрать отряд и ударить первыми. Если мы будем ждать, они снова придут за нами, и в следующий раз нам может повезти меньше.

— Хочешь перенести бой к ним, значит? — сказала Элленси, скрестив руки. — Но мы вообще сможем это сделать? Напасть на их крепость в лоб?

— Мы всё ещё не представляем полной силы врага, — сказал Беламус, обводя взглядом зал. — Значит, нам нужно больше сведений — и от Мерри, и от Шамата. — Он сложил руки, обдумывая последствия. — Однако мы захватили их укротителя. Уже одно это могло заставить множество монстров оставаться снаружи крепости. Несомненно, именно сейчас их оборона слабее всего.

Если Бересдрал действительно уступает в чистой силе, главным приоритетом станет усиление обороны. Он уже мог представить: двадцать слоёв магических барьеров, достаточно мощных, чтобы отразить даже самый яростный штурм. На это ушло бы огромное количество магии и строительных усилий, но… если дать полный месяц, они справятся.

— Пока что приведите сюда Шамата и Мерри, — приказал он.

— Сию минуту, — чётко ответила Медина и повернулась, чтобы передать приказ.

Через несколько минут легионные муравьи ввели двух пленников в зал собраний. Шамат вошёл обычной ленивой походкой, а Мерри выглядело так, будто за одну ночь постарело на год: глаза широко раскрыты, хвост подрагивает, а оно цеплялось за сопровождающих, как тонущий ребёнок за обломок дерева.

Беламус не стал терять время.

— Мне нужны сведения о крепости Трансты. Всё, что вы знаете.

— Не выйдет, — сразу ответил Шамат, скрестив руки с непривычной решимостью. — Ни за что не заговорю, сколько ни спрашивай.

— Я-я-я всё расскажу! — взвыло Мерри прежде, чем кто-либо успел сказать ещё хоть слово. — Только, пожалуйста, не убивайте меня!

Челюсть Шамата отвисла.

— Чт— подожди, что?! Мерри, нет! Нельзя говорить! Если Робе узнает, он тебя точно убьёт!

— Н-неважно! — всхлипнуло Мерри, и голос становился всё выше с каждым слогом. — Здесь меня всё равно убьют! Так что лучше выбрать вариант, который даст мне хоть чуточку больше времени пожить!

Шамат теперь выглядел по-настоящему перепуганным.

— Нет-нет-нет! Ты всё не так понимаешь! Бел на самом деле очень добрый! Он не убьёт тебя только за то, что ты промолчишь. А вот если заговоришь — тогда тебя и убьют!

— Л-л-лжец! Ты видел его лицо?! Это не доброе лицо! Это лицо «убью тебя хладнокровно»!! Я умру!!

И с этими словами Мерри окончательно разрыдалось.

Беламус наблюдал за срывом Мерри со смесью недоумения и обречённости. Его тревожил не сам страх — он хотел, чтобы Мерри боялось. Но когда его называли «убийственным» после того, как он специально держал лицо нейтральным? Это немного задевало.

— Для справки, — ровно сказал он, — у меня совершенно обычное лицо.

Прежде чем кто-то успел ответить, сбоку раздался резкий голос.

— У него вовсе не страшное лицо! С чего ты вообще так решило? Посмотри ещё раз! Он же очаровательный!

Ареса почти бросилась на его защиту и с возмущением шагнула вперёд.

— Именно! — подхватила Делароза, скрестив руки и поджав губы. — Бел, может, и вырос немного, но он всё равно милый! Всегда будет милым!

Беламус потёр висок, уже жалея, что позволил разговору уйти в сторону.

— Достаточно. Вернёмся к делу, — сухо сказал он, жестом останавливая обеих. — Всё становится слишком запутанным. Вы двое, тихо, — резко добавил Беламус, оборвав Аресу и Деларозу прежде, чем их поддержка разрослась ещё сильнее. — А Шамата пока выведите. Если Мерри готово говорить, этого достаточно.

Он бросил взгляд на легионных муравьёв, и те немедленно двинулись выполнять приказ. Шамат попытался возразить:

— Подожди, стой, я— м-мф!

Но ему тут же закрыли рот и вывели из зала прежде, чем он успел отговорить Мерри от сотрудничества.

Беламус снова повернулся к дрожащему Мерри.

— Итак, Мерри. Мне нужно знать всё, что тебе известно.

— Д-да, господин…! — пискнуло Мерри высоким и ломким голосом; широко раскрытые глаза блестели непролитыми слезами.

Глядя на Мерри — маленькое, дрожащее, похожее на ребёнка существо, — Беламус понимал, что картина выходит определённо неприятной. Любому в зале наверняка казалось, будто он травит перепуганного малыша. Но это была не игра, а сентиментальность не защитит Бересдрал. Он собрался и продолжил.

— Где находится крепость Трансты? — спросил Беламус спокойно, но с тихой властностью в голосе, не отводя от Мерри ровного, ожидающего взгляда.

Мерри огляделось, будто проверяя, не помешает ли кто-нибудь, затем медленно подняло дрожащую руку и указало:

— Т-туда…

— На северо-восток, — отметил Беламус, проследив за жестом. — Как далеко? — продолжил он низким, размеренным тоном, внимательно наблюдая, как Мерри ёрзает под его взглядом.

— Не… очень далеко, — неопределённо пробормотало Мерри, снова опустив глаза к полу. Оно не уклонялось; просто говорило неточно. Из-за страха или из-за настоящей нехватки слов — в любом случае было ясно, что Мерри не самый красноречивый информатор. Беламус скорректировал ожидания.

— Сколько монстров там размещено? — спросил Беламус, сложив руки; глаза его сузились, а в каждом слове звучала сдержанная срочность.

— Эм… уже не так много, — призналось Мерри. — Глупых, я имею в виду. Мы использовали для налёта где-то… семьдесят процентов. Там ещё кое-кто остался, но…

— Но? — Беламус чуть наклонился вперёд, нахмурившись, когда уловил колебание в голосе Мерри.

Мерри поморщилось.

— Те, кто остался, все безумно сильные. И умные. Очень умные. Поэтому там всё ещё опасно.

— Насколько сильные? — спросил он. — На уровне Шамата?

Мерри фыркнуло и тут же в панике прикрыло рот рукой.

— Шамат сильный, конечно, но те, кто сейчас охраняет это место? Он им и в подмётки не годится.

— Сколько таких… сильных разумных монстров? — спросил Беламус; голос оставался ровным, но вопрос прозвучал испытующе, а взгляд был прикован к Мерри, словно он пытался взвесить правду в дрожащем ответе Мерри.

— Четверо, — сразу ответило Мерри.

Беламус кивнул самому себе. Четверо — с этим можно работать.

Он чуть прищурился, перенося вес.

— А Транста, твой хозяин? Насколько силён он?

Мерри вздрогнуло при упоминании имени.

— Г-господин Транста?! Мне почти не доводилось с ним встречаться… То есть с такими, как я, обычно, э-э, он не общается; мне ни разу не доводилось видеть его в бою, н-но он наверняка очень силён…

По тому, как Мерри заикалось, было ясно: даже оно не представляет, насколько опасным может быть Транста. Беламус отметил отсутствие личных сведений и заключил, что Транста, вероятно, предпочитает держаться в тени и руководить из-за кулис. Недавнее вторжение в Бересдрал явно было поручено его подчинённым.

Он продолжил расспрашивать Мерри, но это существо было не самым красноречивым и не самым информативным источником. И всё же к концу допроса Беламус получил примерное представление о местоположении крепости и об оставшихся силах врага. Одно это уже делало допрос не напрасным.

Если Мерри можно было верить — а судя по дрожи этого существа, причин лгать у Мерри не было, — большинство монстров, размещённых в крепости, уже отправили на провалившийся штурм. Значит, сейчас оборона истончилась сильнее, чем когда-либо.

Внутри всё ещё оставались те четверо разумных монстров высокого уровня. Даже один из них мог обернуться катастрофой, если его недооценить.

Ворваться туда слишком большой группой может выйти боком… больше движущихся целей — больше жертв, мрачно подумал Беламус. Нет. Небольшой элитный отряд подойдёт лучше.

Он не мог рисковать жизнями жителей Бересдрала. Единственным вариантом был точный, компактный удар.

Но он напомнил себе: Балбора, Уго и Наваша всё ещё в путешествии ради эволюции. До их возвращения начинать штурм нельзя.

Если это будет рискованное проникновение только с элитными бойцами, эти трое необходимы.

Повернувшись к остальным, Беламус жестом указал стражам-легионным муравьям.

— Отведите Мерри обратно в камеру, — приказал он. — И не позволяйте внешности обмануть вас. Мерри может выглядеть безобидно, но именно это существо командовало монстрами снаружи. Будьте бдительны.

Это было предупреждением не только для стражей. Он сам почти поддался тому же впечатлению.

Когда Мерри вывели, Беламус начал излагать план.

— Точный удар, — сказал он. — Небольшой отряд, тщательно выбранный, чтобы проникнуть туда и устранить угрозу до того, как они перегруппируются.

Элленси сложила руки, задумчиво нахмурившись.

— Меньшая группа может сократить потери… но ты уверен, что у нас получится?

Медина уверенно кивнула.

— Если их численность мала, это самый эффективный вариант. Но, пожалуйста, возьмите с собой несколько легионных муравьёв. Благодаря огнестрельному оружию, которое мы получили от дворфов, они стали намного сильнее. Сейчас они будут полезны как никогда.

Беламус обдумал это. Он хотел свести потери к минимуму, но легионные муравьи не были мирными жителями. А с ружьями в руках они стали надёжной силой.

— Понял. Легионные муравьи пойдут с нами. Спасибо, Медина, — тихо и искренне сказал Беламус, удерживая ровный взгляд. Он слегка склонил голову, по-настоящему ценя её поддержку, даже если управление таким числом муравьёв наверняка потребует от неё много маны.

— Не стоит благодарности, — ответила Медина с мягкой улыбкой. — Это мой долг.

С их участием шансы на успешный рейд значительно выросли.

— Если легионные муравьи пойдут, наши шансы заметно выше. Но… — Элленси нахмурилась. — Балбора, Наваша и Уго всё ещё в своём путешествии, верно?

— Верно, — подтвердил Беламус. — И они нам понадобятся. Без них мы не двинемся на крепость Трансты. Хотя они ушли уже довольно давно; скоро должны вернуться.

— Интересно, успел ли Балбора эволюционировать, — задумчиво произнесла Делароза.

— Если в пустошах были старшие ящеры, у него должен был появиться шанс, — спокойно ответил Беламус. — Я предупредил их об опасностях: встречах с людьми или с сильными монстрами. Но этим троим я доверяю. Они справятся.

Внезапно тишину разорвал крик:

— Н-н-на нас напали! Нападение!!!

Встревоженный голос эхом прошёл по собранию.

Уже?! Невозможно!

Прорываясь сквозь поднимающееся напряжение, Беламус вылетел из зала и помчался к воротам. Добравшись до входа, он увидел одного из гоблинов-дозорных, который дрожащим пальцем указывал в небо.

— Там!

В сумеречном воздухе висела огромная тень — крылатая, парящая и безошибочно рептильная.

— Дракон! — ахнул гоблин. — Ну, вроде мелковат для дракона, но всё равно! Драконы — это же монстры! Очень сильные монстры!

Беламус сузил глаза. Нет… это не монстр.

Он сделал шаг вперёд ровно в тот момент, когда летящее существо крикнуло во всю мощь лёгких:

— НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! НЕ ОТКРЫВАЙТЕ ОГОНЬ! ЭТО Я — БАЛБОРА! Я НЕ ВРАГ!

Над ними парил не кто иной, как Балбора, уже полностью эволюционировавший. Он превратился в драконьего орка, а широко расправленные крылья блестели силой, пока он снижался.

----------

Глава 10

Глава 10

— Ух ты-ы-ы!!! Балбора теперь такой крутой!!! — Делароза почти визжала; глаза у неё сияли, а пальцем она указывала на только что эволюционировавшего драконьего орка.

— А раньше был та-а-акой нелепый…

— Я сначала его даже не узнала.

— Не верится, что тот чудной Балбора вернулся таким.

По толпе прошёл гул восхищения. Жители наперебой хвалили Балбору и дивились его преображению.

— Хм! И не только внешне: я теперь куда сильнее! — Балбора выпятил грудь, явно купаясь в похвалах. — Господин Беламус! Посмотрите! Я наконец достиг этой формы! — Он подскочил к нему, как радостный ребёнок; за спиной расправились крылья. — Правда здорово?!

— Значит, ты всё-таки эволюционировал. Тебе подходит, — спокойно кивнул Беламус, скрестив руки и оценивая новый облик.

— В-вы так думаете?! Я знал, что выгляжу круто! — Балбора просиял, преисполнившись уверенности — пожалуй, даже чрезмерной.

Глядя, как тот наслаждается вниманием, Беламус ощутил лёгкую тревогу. Эволюция усиливала тело, но не делала никого непобедимым. Самоуверенность могла убить и его самого, и тех, кто окажется рядом.

— Балбора, — твёрдо сказал он. — Да, ты стал сильнее. Но не зазнавайся. Ты не неуязвим. Будь начеку.

— А? О-ой! Д-да, господин! Запомню! — Балбора вздрогнул и быстро кивнул. Он мог зазнаться, но глупцом не был, и слова Беламуса попали в цель.

— Ладно-ладно, эволюция Балборы — это, конечно, прекрасно, — вмешалась Наваша с хитрой усмешкой, вразвалку подходя ближе. — Но вы ещё не слышали, что я устроила в пустошах. Серьёзно…

— Не сейчас. — Беламус поднял ладонь, и его голос отсёк нарастающий шум. — Есть дело срочнее. Пока вас троих не было, кое-что случилось.

— А? Что случилось? — Наваша растерянно моргнула; её игривость сразу сменилась тревогой. Все трое напряглись.

Беламус без промедления объяснил ситуацию с Транстой, готовящееся вторжение и их будущий удар по вражеской крепости.

— Крепость Трансты, значит? Похоже, я пропустила что-то весёлое, пока меня не было, — сказала Наваша; глаза у неё блеснули.

— Это не веселье, — холодно ответил Беламус.

— Для операции мы вам нужны, да? — Балбора ухмыльнулся и прижал кулак к груди. — Оставьте это мне! Как новоиспечённый драконий орк я разорву их, как мокрую бумагу! — Теперь он стоял гордо, готовый к бою и, возможно, впервые по-настоящему заслуживал восторженных криков вокруг.

[[image:/storage/reader-images/18cf7504c5745a354bf5cfc3ae35d2795a6d15f6.jpg]]
— С малым элитным отрядом всё понятно, — сказал Уго, скрестив руки. — Но если мы уведём из Бересдрала всех тяжеловесов, кто останется, если, пока нас нет, объявится ещё кто-нибудь? Транста тут не единственная угроза, знаете ли.

Тревога была обоснованной. Великий лес Фрейзес полнился опасностями, никак не связанными с Транстой. Если уйдут все бойцы высшего уровня, город окажется уязвим и в бою, и в управлении. Без Беламуса или кого-то, кто способен направлять оборону, даже дисциплинированные воины могли дрогнуть в хаосе.

— Ты прав, — сказал Беламус после короткой паузы. — Отправлять всех слишком рискованно. Разделим силы: часть — в ударный отряд, остальные — на оборону.

Первые назначения были очевидны. Сам Беламус, конечно, пойдёт. Вместе с ним ударную силу составят Делароза, Наваша и Меделло — бойцы, известные не столько умением командовать, сколько чистой мощью.

— Я останусь, — спокойно предложила Элленси, шагнув вперёд. — Альраун много, и в обороне они будут важны. Мне лучше координировать их здесь.

— И мне тоже стоит остаться, — кивнула Медина. — В ударный отряд отправим тридцать процентов легионных муравьёв. Остальные останутся. Мне самой идти не нужно: вместо меня сможет действовать генеральский муравей.

— Я тоже за домашний фронт, — поднял руку Уго. — Гоблинов у нас больше всего, и им нужен командир. С этим я справлюсь.

— Лиза. Я хочу, чтобы ты осталась. — Беламус повернулся к ней; тон был твёрдым и доверительным. — Пока меня не будет, ты станешь главным руководителем Бересдрала.

Лиза моргнула, явно не ожидая этого.

— Я? Вы хотите, чтобы я заняла ваше место?

— Ты умна, собранна и уже служила под началом лорда, — без колебаний ответил он. — Ты лучший выбор.

Удивление сменилось решимостью.

— Понимаю. Тогда я останусь в Бересдрале и буду действовать от вашего имени, господин Беламус. — Она приняла роль с тихим достоинством. Беламус полностью ей доверял. С Лизой во главе он мог сосредоточиться на наступлении и не тревожиться за деревню.

Так отряд для удара по крепости Трансты был утверждён: Беламус, Делароза, Наваша, Меделло, Балбора, Лилли и часть легионных муравьёв.

Подготовка прошла быстро. Оружие проверили, поклажу облегчили, заклинания приготовили.

— Хорошо. Выдвигаемся, — объявил Беламус. — Бересдрал теперь в ваших руках.

Оставшиеся твёрдо кивнули.

Ударный отряд выступил.

Из-за расплывчатых указаний Мерри они знали местонахождение крепости Трансты лишь примерно. Поэтому Беламус взял Мерри с собой: связанное долгом и сильнейшим страхом смерти существо должно было вести их и управлять своими монстрами.

Сейчас Фенрир шёл чуть впереди группы. Огромный, внушительный и безмолвный зверь подчинялся командам Мерри без единого рыка неповиновения. Беламус не расслаблялся, но пока не видел и проблеска агрессии.

Крепость оказалась ближе, чем они ожидали.

Впереди темнела огромная пещера, частично скрытая зарослями. Эта зияющая тьма и была их целью. Сколько бы они ни разведали лес, это место оставалось скрытым. Похоже, Великий лес Фрейзес всё ещё хранил множество тайн.

У входа Фенрир остановился и послушно сел. Видимо, на этом его задача заканчивалась: внутрь он не пойдёт. Возможно, из вины или страха, Мерри не пыталось заставить своего фамильяра сражаться с ними.

— Ну всё! Разнесём их! — крикнула Делароза, вскинув кулаки и уже готовая рвануть внутрь.

— Стой. — Беламус поднял ладонь; в голосе прозвучала резкая власть. — Двигаемся осторожно. Никакого лишнего риска.

У входа в крепость не было стражи. Ни часовых, ни обороны, ничего. Он был полностью открыт.

Слишком открыт.

Обычно у такого места должен быть хотя бы дозорный. Полное отсутствие охраны выглядело подозрительно, почти неестественно. Где-то должны были быть ловушки — западня для незваных гостей. Врываться вслепую было бы глупостью.

Беламус присел у пасти пещеры и внимательно осмотрел порог: каждую трещину в камне, каждый выступ и выемку, выискивая следы магии, нажимные плиты или скрытые письмена.

Ничего.

Совсем нет ловушек?.. Он нахмурился. Они просто беспечны?..

Что-то не сходилось. Это была крепость Трансты, логово опасных и разумных монстров. Беламус мог сделать только один вывод: они не боялись нападения. Они были настолько уверены в силе, что не видели нужды в защите. Кто бы ни вторгся, они рассчитывали раздавить его без раздумий.

— …Входим, — тихо сказал Беламус, поднимаясь.

Отряд последовал за ним в логово врага.

Внутри это была вовсе не грубая пещера. Стены укрепили, полы выложили камнем. Встроенные в потолок светильники ровно освещали проход, и магический свет не требовался. Всё выглядело неожиданно цивилизованно. Организованно. Под контролем.

После короткой ходьбы проход расширился в большой зал. Пол блестел, отполированный почти до зеркала; стены украшали резьба и декоративные детали. Это место больше походило на тронный зал, чем на логово диких зверей.

И тут они это почувствовали.

Когда их ноги пересекли порог зала, они явственно ощутили чужую враждебность. Враждебные глаза, скрытые в тенях, следили за каждым движением.

Беламус отреагировал мгновенно: резко вытянул руку в сторону, безмолвно останавливая спутников.

— Враги в засаде, — прошептал он так тихо, чтобы слышали только свои.

Остальные молча кивнули: они обнажили оружие, начали сплетать заклинания и приняли боевые стойки.

Затем враги хлынули наружу.

Монстры один за другим вырывались из боковых коридоров и падали из ниш наверху, рыча и визжа, бросаясь в атаку.

— Легионные муравьи, вперёд! — без промедления приказал Беламус.

Насекомоподобные воины ринулись вперёд живым щитом. Да, они были расходной силой, но идеально подходили для передовой: бесстрашные, послушные и подавляюще многочисленные. Против таких противников Беламус не видел причины тратить силы элиты.

Хотя вперёд выступила лишь примерно половина, зал уже заполонило больше тысячи легионных муравьёв. Ружья были только у немногих — большинство всё ещё не имело серьёзной боевой мощи, — но их количество переломило ход схватки. Перевес оказался на их стороне.

Тех врагов, с которыми муравьи не справлялись, ударный отряд Беламуса быстро добивал сам.

Вражеские монстры действительно были сильны — сильнее, чем ожидалось, — и в стычке погибло больше сотни легионных муравьёв. Но благодаря предусмотрительности Беламуса и использованию расходных сил основной отряд почти не пострадал. Бой закончился их победой.

— Идём дальше, — сказал Беламус, стряхивая пыль с плаща, когда звуки битвы затихли позади.

Они уже собирались продвинуться глубже, когда впереди раздался спокойный, шелковистый голос.

— Боюсь, я не могу позволить вам и дальше вести себя как вздумается.

Отряд застыл. Взгляды метнулись к теням.

Кто-то ждал их.

— Человек? — пробормотала Делароза, щурясь на фигуру в дальнем конце зала.

На первый взгляд он выглядел как обычный мужчина: худощавый, с узкими глазами, в простой одежде. Но что-то было не так. Человеку здесь было нечего делать.

И тогда у них на глазах из его головы появились длинные меховые уши… а за спиной расправились девять огромных хвостов, колыхнувшихся живым веером пламени.

— Ч-что за?! Х-хвосты! — вытаращилась Меделло.

— Он не человек. Точно монстр! — Наваша шагнула вперёд, сжимая кулаки.

Беламус сузил глаза, мысли помчались.

Кицунэ?

Насколько он помнил, существо перед ними походило на мифического девятихвостого лиса, духа кицунэ, который, по слухам, жил на далёком восточном острове. Беламус слышал о них лишь обрывки легенд. Увидеть одного во плоти здесь, в лесах Фрейзеса, было тревожным знаком.

Девятихвостые лисы должны быть родом с того острова. Никто не слышал, чтобы они его покидали… Их клан переселился во Фрейзес, пока меня не было?

Выводы ему не нравились. Оценивая врагов, Беламус часто полагался на прежние знания. С таким противником — окутанным мифами и неизвестностью — это преимущество исчезало.

— Значит… Шамат и правда всё провалил, — почти буднично пробормотал кицунэ. — Хорошо, что я на всякий случай отправил разведчиков.

Беламус прищурился.

— Ты знал, что мы придём?

Мужчина спокойно кивнул.

— Разумеется.

— И всё же у входа не было ловушек. Почему? — спросил Беламус, изучая его лицо.

Тот улыбнулся. Холодно. Остро.

— Вы уже вошли прямо в мою ловушку, — сказал девятихвостый мужчина; голос его был гладким, как шёлк, и гораздо опаснее.

— Что? — Беламус замер.

Не говоря больше ни слова, девятихвостый опустился на колено и положил ладонь на отполированный каменный пол.

— Перенос, — прошептал кицунэ, спокойно, как неподвижная вода. В тот же миг пол под ними засветился.

Монстры, которых легионные муравьи только что победили, начали мерцать и исчезать, растворяясь в точках света. Беламус сузил глаза. Это не походило ни на одно знакомое заклинание. Не атака. Не иллюзия. Что-то другое. Но источник был очевиден: девятихвостый лис всё ещё держал ладонь на полу.

Беламус рванулся вперёд, готовый прервать заклинание… но мужчина уже исчез.

Напряжение пронзило его. Он резко оглядел зал.

Все пропали.

Беламус сузил глаза.

— …Что?

Остались только легионные муравьи — верные, бездумные и совершенно молчаливые. Все остальные участники отряда исчезли.

Девятихвостый лис устроил ловушку, чтобы разделить их силы? Или хуже… этот свет их уничтожил?

Нет. Если бы это было заклинание убийства, оно задело бы и Беламуса. А он цел. Слово прозвучало ясно: «Перенос».

Их телепортировали. Разбросали.

Он собирается перебить их по одному.

Осознание ударило тяжело. Это была не просто ловушка, а расчётливая стратегия: разделить и изолировать, воспользовавшись слабостями каждого. А если враг действительно настолько силён, как утверждало Мерри…

Дело плохо.

Значит… они предугадали наше проникновение. Понимание окатило его холодной водой. Я неверно оценил ситуацию.

Если вход оставили настолько беззащитным, он должен был усомниться сильнее.

Беламус медленно выдохнул, подавляя сожаление. Это была его ошибка, и прошлого не исправить. Теперь важно найти остальных — и быстро.

Он окинул взглядом огромный зал. Отсюда расходилось несколько проходов: прямо впереди — одна массивная дверь, слева и справа — по две двери поменьше. Рядом ещё держалась группа легионных муравьёв; их усики подрагивали в молчаливой готовности.

— Разойтись, — приказал он резким тихим голосом. Существа мгновенно подчинились, дисциплинированными группами устремившись к боковым проходам.

Беламус подошёл к большой двери в дальнем конце зала, обхватил пальцами холодную железную ручку и распахнул её. Не колеблясь, он шагнул внутрь, в тени по ту сторону.

----------

Глава 11

Глава 11

— …Я просчитался.

Эти слова сорвались с губ стройного мужчины с девятью лисьими хвостами — спокойно, будто речь шла о погоде. В ниспадающих одеждах он стоял глубоко под крепостью Трансты, в тайной комнате, погребённой далеко под землёй, в самом сердце лабиринта, высеченного глубоко в земле.

Это был не обычный лабиринт. Его построили ради одной цели: заманивать врагов в ловушку с помощью Переноса.

Подвластная ему техника была опасной и требовала для активации живой жертвы. С её помощью он мог переместить всех, кто находился в заданной области, в совершенно другое место. Но у этого искусства имелись ограничения: слишком большое расстояние, точка в воздухе или пространство, полностью отрезанное от любых путей доступа, делали заклинание бесполезным.

И всё же способность насильно перенести других туда, куда он сам выберет, была ужасающим оружием. А этот лабиринт построили так, чтобы извлечь из его дара максимум: обойти ограничения и при этом безжалостно загнать вторгшихся в угол.

— Наш план, — ровно продолжил он, — состоял в том, чтобы изолировать Беламуса, вражеского лидера, и перенести в эту комнату только его. Мы вчетвером должны были подавить его прежде, чем он успеет среагировать. Но, похоже, его запас маны оказался больше, чем я предполагал. Подготовленных жертв не хватило, чтобы завершить перенос. И всё же… отделить его от остальных было достаточно для достижения минимальной цели.

В его тоне не было ни намёка на досаду — только холодный анализ. Терять самообладание, что бы ни происходило, было не в его природе.

Сбоку прозвенел певучий, дразнящий голос:

— Но-о, Беламус, да? Вражеский лидер? Ты ведь оставил его в большом зале? Тогда есть очень большая вероятность, что он пойдёт прямиком к покоям господина Трансты. Ну да, чтобы спуститься сюда, в лабиринт, надо ещё найти тайную дверь, а вот комната Трансты? Она словно подарок с бантом: большая, заметная, мимо не пройдёшь.

Ирина, суккуб, склонила голову набок; на губах играла лукавая улыбка, пока она задавала этот вопрос.

— Если Беламус пойдёт прямо к господину Трансте, это может сыграть нам на руку, — заметил Робе всё тем же невозмутимым тоном. — Господин не из тех, кто поднимется только потому, что его попросили сражаться, но если враг явится к нему на порог, даже он не станет это игнорировать.

Ирина рассмеялась нараспев.

— Да-а, но потом тебе очень сильно влетит, Робе. Господин Транста может тебя даже уби-и-ить.

— Если до этого дойдёт, — без паузы ответил он, — разбираться с последствиями будешь ты.

Глаза Ирины расширились.

— Что?! Нет уж! Я с таким не справлюсь!

Ни один из них даже на мгновение не допускал, что Транста может проиграть Беламусу в поединке один на один. Мысль о том, что он падёт от руки какого-то человека, даже не приходила им в голову; она была настолько нелепой, что казалась невозможной.

— Пока что, — продолжил Робе, — мы рассеяли врагов по разным участкам лабиринта. Главная задача — по одному уничтожить тех, кого мы перенесли сюда. Если кто-нибудь выберется и доберётся до Беламуса, это будет… неприятно. Нужно ликвидировать всех до единого.

— Как ска-а-ажешь, — беспечно отозвалась Ирина.

Хм? Если подумать… Взгляд Робе скользнул по комнате. Я уже какое-то время не слышал ни слова от Рука и Робеси. Робеси ещё можно понять, но Рук? Эта болтливая голова?

Он обернулся, всматриваясь в тени, и внезапно понял: рядом осталась только Ирина.

— Где Рук и Робеси?

— Эти двое? Сейчас… Рук сказал, что не может дождаться начала боя, и просто убежал. А Робеси? Сказал, что проголодался, и пошёл к продовольственным складам.

— Что?! — Глаза Робе широко распахнулись; он наконец потерял самообладание. Его стратегия была предельно ясна: создать против каждого врага подавляющий численный перевес и раздавить поодиночке. Разведданные Шамата прямо показывали: в одиночном бою, даже если они не проиграют, гарантии победы нет. План «четверо против одного» существовал не просто так.

Теперь же эти двое действовали сами по себе, и замысел стремительно распадался.

— Почему ты их не остановила?! — потребовал он, и голос хлестнул резче кнута.

— Я пыталась, — пожала плечами Ирина. — Но ты же их знаешь… они никого не слушают.

— Гх… эти идиоты… ни единого моего слова не слышат… — Робе закрыл лицо руками; груз раздражения наконец придавил его плечи.

Стоит ли мне пойти и соединиться с ними? Робе перебирал в уме варианты один за другим. Но если Рук и Робеси вернутся в тот момент, когда я уйду, мы просто разминёмся. Я даже не знаю, где сейчас Рук, так что встретиться с ним невозможно. Остаётся Робеси… но это вряд ли лучше. Я никогда не могу предсказать, о чём он думает, и действует он по прихоти. Ест он тоже быстро; вполне возможно, он уже закончил на складах и вместо возвращения пошёл бродить по лабиринту.

Он молча взвешивал возможности, сузив глаза.

— Ничего не поделаешь, — наконец сказал он коротко, с вынужденной решимостью. — Забудем о перегруппировке. Они сильны; остаётся молиться, чтобы они победили, даже если всё сведётся к бою один на один.

План раздавить врага тактикой «четверо против одного» всегда был мерой предосторожности, гарантией успеха, а не признанием, что в одиночку у них нет шансов. По чистой силе и Рук, и Робеси превосходили даже Робе с Ириной. Шансы у них были более чем приличные.

— А пока, — продолжил он, повернувшись к ней, — мы остаёмся здесь. Без лишних передвижений. Подготовим комнату, расставим ловушки, чтобы сражаться на наших условиях.

Ирина склонила голову; на губах появилась маленькая понимающая улыбка.

— Поняла.

Начало было зловещим: их силы оказались рассеяны, дисциплина уже трещала по швам. И всё же Робе мысленно помолился.

Только победите… хоть как-нибудь.

----------

Глава 12

Глава 12

— Где я, чёрт возьми?

Наваша обнаружила, что стоит в тесной, тускло освещённой комнате. Тени липли к стенам, проглатывая детали, а воздух был тяжёлым и неподвижным. Ещё мгновение назад она находилась в ухоженном большом зале; теперь же оказалась в совершенно другом месте и понятия не имела, как сюда попала.

Здесь что-то есть.

Она не видела его в полумраке, но по коже пробежал колючий холод — безошибочный знак чужой жажды убийства. Краткое замешательство исчезло, взгляд Наваши стал острым. Одним плавным движением она вытащила клинок и встала в боевую стойку.

Из темноты вырвалось гортанное рычание. Что-то рванулось к ней резким броском. Формы существа она всё ещё не различала, но инстинкт взвыл предупреждением, и Наваша ударила без колебаний. Сталь пропела в воздухе, встретила сопротивление и глубоко вошла в плоть.

Горячие брызги крови хлестнули по её руке, а отрубленная волчья голова покатилась по полу и остановилась у самых ног. На один удар сердца Наваша застыла, всматриваясь: свалявшаяся шерсть, обмякшие челюсти, глаза, ещё сохранявшие тусклый блеск. Волк — да, но не просто волк. Это был монстр, и даже после смерти от него исходила первобытная злоба, будто цеплявшаяся за сам воздух. А прежде чем она успела перевести дыхание, тени снова зашевелились. Тварь явилась не одна.

Во мраке двигались силуэты — такие же существа, ничуть не испуганные гибелью сородича. Они бросались со всех сторон, без страха.

Глаза Наваши уже привыкали к темноте, выхватывая шерсть, клыки и пасти, с которых текла слюна. Она шагала навстречу каждому удару, и её клинок вспыхивал короткими дугами. Каждый взмах находил цель: шею, хребет или сердце, — пока каменный пол не оказался усеян телами.

Когда последний зверь рухнул, вокруг неё лежало тридцать трупов. Давящая аура исчезла.

— Чёрт… так что это за место? — пробормотала она, опуская меч.

Только тогда Наваша заметила тишину — и отсутствие спутников.

Хм. Похоже, меня куда-то выбросило. Скорее всего, магией. Когда происходит такая нелепость, обычно виновата магия.

Опыт подсказывал, что она права. Но какова бы ни была причина, ей нужно было найти остальных.

Она вышла из комнаты, двигаясь к слабому свету впереди. За порогом факельное пламя заливало камень тёплым, дрожащим оранжевым сиянием.

Значит… та предыдущая комната была смертельной ловушкой. Местом, созданным так, чтобы дать преимущество хищникам, выведенным для темноты.

Инстинкты Наваши были острее, чем большинство людей могло даже вообразить; настолько острые, что чёрная как смоль смертельная комната, куда её сбросили, едва её задержала. Против кого-нибудь другого те волчьи монстры стали бы невидимыми хищниками: растерзали бы добычу и сожрали ещё до того, как жертва поняла бы, что на неё напали.

Теперь, идя по тусклому коридору, она не встретила ни одного монстра. И всё же сомнений не было: она находится глубоко на вражеской территории. Отсутствие угроз только делало тишину тяжелее. Новый бой мог начаться в любую секунду, и Наваша шла вперёд, не опуская бдительности.

Слабый звук разрезал неподвижность. Шаги.

Она замерла и прислушалась. Ритм был лёгким, выверенным, почти человеческим. На расстоянии она могла понять: это гуманоидный монстр. Может быть, кто-то из наших… Но ставить жизнь на догадку Наваша не собиралась. Она чуть изменила стойку, положила руку на меч и дождалась, пока фигура выйдет на свет.

Когда существо шагнуло в освещённое место, стало ясно: это не союзник.

Перед ней стоял мальчик с гладкими чёрными волосами; на макушке подрагивали покрытые мехом уши — кошачьи. Наваша никогда прежде не видела такого монстра. Выглядел он… странно мягким, с кротким выражением лица. Она даже не могла быть уверена, что он враг.

Он что-то сказал, но он говорил не на гоблинском. Смысл прошёл мимо неё.

— Ты враг? Говори на гоблинском, — резко потребовала Наваша; её тон ясно давал понять, что она ждёт подчинения.

Мальчик моргнул, слегка нахмурившись в недоумении. Затем, вместо ответа, его лицо смягчилось улыбкой… и он вытащил меч.

— Значит, да, — пробормотала Наваша, вытягивая из ножен собственный клинок.

— Я Рук. А ты? — произнёс он.

Слов она не поняла, но по интонации догадалась: он называл своё имя и спрашивал её.

— Наваша, — сухо ответила она.

Рук принял боевую стойку, и улыбка всё ещё играла на его губах. Через удар сердца он молниеносно сократил дистанцию, а его клинок дугой пошёл к ней.

Сталь встретилась со сталью с резким лязгом.

Битва Наваши и Рука началась.

----------

Глава 13

Глава 13

— Что за… что, чёрт возьми, здесь творится?!

Балбора едва успел осознать, что произошло, как хаос сомкнулся вокруг него. Ещё мгновение назад он был вместе с остальными; в следующий миг мир сдвинулся, и он оказался один, окружённый со всех сторон рычащими монстрами. Раньше такое положение могло бы означать для него конец, но это было до эволюции. Теперь, став драконьим орком, он больше не был добычей.

Твари хлынули вперёд, но Балбора не стал ждать, пока его задавят числом. Один мощный удар крыльев — и он взмыл в воздух, оставив толпу внизу скрести когтями пустое место. Яд зашипел вверх едкими дугами, жала рассекали полумрак, но атаки проходили мимо. Недели полётов рядом с Навашей и Уго довели его навык до автоматизма: он нырял, уходил в сторону и прокручивался между снарядами так естественно, будто дышал.

Сверху он оскалился на врагов по-волчьи. Полёт означал не просто безопасность — он давал свободу бить без всяких ограничений. Набрав глубокий, распирающий грудь вдох, от которого внутри стало жечь, Балбора проревел:

— Драконье дыхание!

Из его пасти вырвался поток пламени — такой жаркий, что воздух вокруг исказился. Это было оружие, достойное драконьей крови, которая теперь текла в его жилах. Огонь за одно мгновение прошёлся по комнате, обращая плоть, кости и панцири в чёрный пепел. Ни одна тварь не обладала стойкостью, чтобы выдержать это. Когда последний уголь погас, в помещении воцарилась тишина; слышался лишь слабый треск обожжённого камня.

Балбора опустился на пол, чувствуя, как грудь наполняет довольство.

— Чёрт… драконьи орки и правда до смешного сильны, — пробормотал он, всё ещё ощущая отзвук разрушительной мощи в мышцах.

Он вышел в коридор за комнатой, все чувства обострились, тело готово к тому, что появится дальше.

И тут до него донёсся запах: густой, мясной, такой сильный, что его невозможно было не заметить. Балбора застыл на полушаге, шумно втягивая воздух ноздрями.

— Этот запах…

Живот ответил урчанием. Перед выходом из Бересдрала он поел как следует, но аппетит у него, как всегда, был ненасытным. С лёгкой голодной усмешкой Балбора пошёл по следу, и мысль о свежем мясе уже заставляла рот наполняться слюной.

На пороге кладовой он всё же замешкался. Есть вражеские припасы было не самым осторожным решением, но, скорее всего, их приготовили для собственных войск, а не для ловушки. Травить свою же еду не имело смысла. Решив, что риск минимален, Балбора пригнулся и вошёл внутрь.

Зрелище, встретившее его, не внушало надежды.

— Ну и бардак… — пробормотал он.

Ящики и мешки были опрокинуты, по полу валялись объедки, будто что-то ворвалось сюда, устроило погром и наелось до отвала. Может, какие-нибудь бродячие монстры пробрались перекусить. Какова бы ни была причина, место выглядело запущенным и, судя по всему, почти дочиста обобранным.

Надежды Балборы на приличную еду уже стремительно таяли, когда взгляд наткнулся на добычу.

— О… вот это выглядит неплохо.

Жареный окорок какого-то птицеподобного монстра лежал, наполовину зарывшись под груду мешковины. Золотистая корочка и насыщенный аромат были достаточно хороши, чтобы у него потекли слюнки. Не колеблясь, Балбора вцепился в мясо и сожрал его до последнего кусочка. Этого было далеко не достаточно, чтобы насытиться, зато вкус оказался насыщенным и великолепным.

— Ну, на первое время сойдёт, — сказал он, слизывая жир с пальцев и поворачиваясь к двери.

К несчастью, кто-то уже стоял у него на пути.

В проёме возвышалась огромная фигура: орк, даже крупнее самого Балборы. Тяжёлые мышцы, жестокий взгляд и размеры осадной машины. Ошибиться было невозможно: король орков Робеси.

На одно мгновение Балбора дрогнул.

— Э-э-это было такое вкусное мясо, которое я… оставил на потом… — прорычал Робеси голосом, густым от ярости.

— А? Ох, ну… извини, — выпалил Балбора, прежде чем успел себя остановить.

Извинение сорвалось само собой. Он понимал, что ничего этому орку не должен — тот всё-таки был врагом, — но одно присутствие более крупного сородича давило на него почти физическим грузом.

Глаза Робеси сузились.

— РА-А-А-А-А-А! Я тебе этого не прощу! Пусть ты тоже орк, я тебя разорву!

Рёв потряс полки — вызов, от которого прежний Балбора рухнул бы на колени и стал бы вымаливать пощаду. Но это было до эволюции. Теперь, когда в его жилах горели сила и уверенность драконьего орка, он стоял твёрдо и встречал ярость Робеси прямо. Клыкастая усмешка Балборы стала шире, глаза вспыхнули вызовом.

— Это ты у меня отсюда не уйдёшь, — сказал он.

Голос был ровным, стойка — крепкой, и в его словах не звучало ни капли страха, который когда-то мог бы туда просочиться.

Робеси ответил гортанным рыком — таким, что обещал кровь.

Они двинулись почти в один и тот же удар сердца: две массы мышц и ярости столкнулись с силой, от которой стены кладовой задрожали. Дерево треснуло, ящики повалились, а воздух наполнился грохотом тяжёлых ударов и скрежетом стали.

Битва Балборы и Робеси началась.

----------

Глава 14

Глава 14

— Хм-м… куда подевались Беламус и остальные?

Делароза стояла в центре странной комнаты, скрестив руки на груди, и водила взглядом по стенам, пытаясь понять, что произошло. Под сапогами был только рыхлый песок, а само помещение окружала гладкая круглая стена. Куда бы её ни перенесло, монстров здесь не было.

Она нахмурилась, потом пожала плечами.

— Ну, просто стоять и думать об этом бесполезно. Пойду их поищу.

Выход был только один, и она направилась к нему, но тут песок у её ног взорвался.

— Ва! — вскрикнула она, отшатнувшись, когда из-под земли вырвалось что-то огромное.

Такой твари Делароза раньше не видела: волчья голова, окружённая вздыбленной шерстью, и длинное чешуйчатое тело, словно у змеи. Нижняя половина оставалась под землёй, и нельзя было понять, есть у существа ноги или оно полностью безногое, но даже открытая часть выглядела устрашающе. От морды до хвоста видимый кусок тянулся почти на десять метров.

Змееволк. Редкий хищник, обитающий в пустынях.

Делароза поморщилась.

— У-у… нет уж, спасибо.

Не то чтобы она боялась рептилий, но этот несуразный, хищный облик… вызывал невольную тревогу.

Змееволк глухо, голодно зарычал; из пасти толстыми нитями стекала слюна. Жёлтые глаза впились в Деларозу, и тварь рванулась вперёд, взметнув во все стороны песок.

Делароза даже не дрогнула. Она просто подняла руку и спокойно, точно взяла его голову на прицел.

— Огненный шар!

Знакомое заклинание сорвалось с её губ, но сотворённый ею огненный шар был совсем не обычным. Пусть «Огненный шар» и относился к начальным заклинаниям, в руках эволюционировавшей волшебницы вроде Деларозы он обладал разрушительной силой. Кружащийся сгусток пламени с убийственной скоростью понёсся к змееволку.

Удар оказался безжалостно точным: взрыв жара и света в одно мгновение поглотил волчью голову змееволка. Плоть, кости и шерсть исчезли во вспышке обжигающего пламени, и на месте морды остался лишь чёрный пепел. Остальное огромное тело безвольно рухнуло на песок — мёртвое ещё до того, как успело коснуться пола.

— Ладно, пора возвращаться к поискам, — сказала Делароза, отряхивая песок с одежды, и направилась к выходу.

Стоило ей покинуть комнату, как песчаный пол сменился твёрдым камнем. Она быстро пошла по коридору, высматривая движение, но ни один монстр не преградил ей путь.

Через некоторое время проход вывел её в широкий зал, и шум боя ударил по ушам, словно волна.

У дальней стены отчаянно сражались две знакомые фигуры: Лилли и Меделло. Даже с того места, где стояла Делароза, было ясно — им приходилось тяжело. Обе были сильными заклинательницами, их магическое мастерство не вызывало сомнений, но для долгого ближнего боя им не хватало ни подвижности, ни выносливости. Без того, кто сдерживал бы врагов на расстоянии, их безжалостно теснила стая монстров, что щёлкали пастями и рвали воздух когтями со всех сторон.

Делароза превосходила врагов огневой мощью и при необходимости могла вступить в ближний бой. Её глаза сузились. Плохо дело. Если я сейчас не прорву окружение…

Она подняла руку и вызвала куда более разрушительное заклинание.

— Огненный смерч!

Высокий вихрь пламени с рёвом возник в воздухе; раскалённая волна спиралью ударила по вражеским рядам. Монстры завизжали, когда инферно пронеслось сквозь них, мгновенно разметав передние линии. Внезапного разрыва оказалось достаточно: перед Лилли и Меделло открылся просвет, и они с новой точностью обрушили свои заклинания, каждым ударом валя на пол ещё одну тварь.

Ход боя быстро изменился. Через несколько минут некогда подавляющая орда лежала по всему залу дымящимися грудами. Ни один монстр не остался на ногах.

Делароза поспешила через опалённый зал; сапоги хрустели по обугленным останкам чудовищ.

— Вы в порядке?! — крикнула она, и в голосе прозвучало облегчение.

— Спасибо, Делароза! — просияла Меделло; теперь, когда опасность миновала, к ней вернулась обычная лёгкость.

— Ты нас спасла, — добавила Лилли с изящным кивком. Её голос оставался спокойным, хотя в нём ещё слышалось напряжение.

Ран у них не было, но выражения лиц говорили сами за себя: до прихода Деларозы их уже почти задавили числом.

— Эй-эй, где мы вообще? И что происходит? — спросила Делароза, осматриваясь, будто стены могли дать ответ.

— Понятия не имеем, — ответила Меделло, разведя руками. — В один миг мы были вместе, а в следующий — пуф!

— У меня то же самое, — сказала Лилли. — Не успела я понять, что к чему, как оказалась полностью отделена от господина Беламуса…

— Значит, вы заблудились так же, как я, — вздохнула Делароза. Она в глубине души надеялась, что хотя бы одна из них знает больше, но надежда быстро погасла.

— Очевидно, за этим стоит враг, — твёрдо сказала Лилли. — Нам придётся двигаться осторожно. Как старшая из троих, она явно старалась сохранять хладнокровие.

— Верно. Мы не знаем, что может выскочить на нас, — согласилась Меделло, хотя уже через мгновение на её лице снова появилась улыбка. — Но… раз с нами Делароза, думаю, всё будет хорошо.

Доверие в её голосе вызвало у Деларозы едва заметную улыбку.

— Ладно, тогда хватит стоять на месте. Пошли. Нужно найти Беламуса.

Втроём они двинулись дальше, по пути уничтожив горстку монстров, пытавшихся преградить им дорогу.

Наконец коридор вывел их в ещё один широкий зал. Делароза замерла.

— …Вон они!

У дальней стены стояли две фигуры. Одна была ей знакома: кицунэ в длинном одеянии, которого Делароза уже видела в большом зале. Рядом с ним находился суккуб.

Глаза Деларозы сузились, лицо вспыхнуло от злости.

— Ты! Куда вы унесли Беламуса?! — вопрос прозвучал почти как рёв.

Робе посмотрел на группу с непроницаемым спокойствием.

— Их трое… на одного больше, чем нас. И всё же мы справимся, — пробормотал он себе под нос.

— Не знаю, что он там сказал, — буркнула Делароза, — но драться он явно готов. Лилли, Меделло, вперёд!

— Да! — улыбка Меделло стала острее.

— Поняла, — коротко ответила Лилли.

Воздух в зале натянулся, и между противниками повисло напряжение.

Битва Деларозы, Лилли и Меделло с Ириной и Робе началась.

----------

Глава 15

Глава 15

За огромной дверью тянулся длинный коридор; мягкий багряный ковёр приглушал шаги Беламуса. По обе стороны через равные промежутки сидели каменные драконы, и их резные глаза слабо поблёскивали в свете. Всё в этом проходе говорило о значимости, словно он вёл к месту, призванному впечатлять — или запугивать.

Беламус доверился инстинкту и пошёл дальше.

В конце концов перед ним выросла ещё одна пара массивных створок. Не колеблясь, он толкнул их и вошёл внутрь.

Голос раздался почти сразу — беззаботный, мальчишеский:

— Робе? Уже закончил захватывать Бересдрал?

Беламус даже не вздрогнул. Не сбавляя шага, он обвёл комнату взглядом. Внутри царил беспорядок: пол был завален хламом и брошенными вещами. Говорившего нигде не было видно — он скрывался где-то за этим нагромождением.

— …Ты не Робе, — снова произнёс голос, и теперь в нём прозвучало подозрение. — Ты вообще кто такой, чёрт возьми?

Кто бы это ни был, он ещё не успел толком разглядеть Беламуса, но что-то уловил: шаги, присутствие, то, что вошедший был чужаком.

Беламус не замедлился. Он продолжал идти туда, откуда доносился голос.

В дальнем конце зала стояла огромная кровать. На ней, свернувшись клубком, лежал маленький белый кот. Беламус осмотрел всё вокруг, ожидая увидеть поблизости кого-то ещё, но кроме животного в комнате никого не было.

— Эй. Я с тобой разговариваю.

Голос раздался с кровати. Золотые глаза кота были устремлены на Беламуса и недовольно щурились.

— Ты говоришь со мной? — ровно спросил Беламус.

— А с кем ещё? — резко отозвался кот; раздражение сделало его голос грубее. — Ворваться в мои покои без разрешения… Смелости тебе не занимать, признаю.

В голосе кота появилась угроза.

— Ты… Транста? — спросил Беламус, чуть приподняв бровь.

Это имя принадлежало хозяину подземелья, но существо перед ним больше походило на избалованного домашнего любимца, чем на грозного босса.

— От тебя веет силой, — продолжил кот. — Имя?

— Я Беламус, — ответил он спокойно, но настороженно.

По кошачьей морде медленно расползлась острая, зубастая ухмылка.

— Давненько я не дрался всерьёз… Что ж, сегодня сделаю исключение.

С этими словами Транста спрыгнул с кровати. Из его тела вырвался белый дым, густыми завитками расползся по комнате и полностью скрыл маленькую фигуру.

Когда дымка рассеялась, превращение было завершено.

Там, где только что был кот, теперь стоял огромный широкоплечий мужчина выше двух метров, с телом, перевитым тугими мышцами. На голове у него подрагивали белые тигриные уши, а за спиной метался длинный полосатый хвост. Его острый хищный взгляд словно давил на всю комнату — взгляд зверя, который ни разу в жизни не сомневался, что находится на вершине пищевой цепи.

[[image:/storage/reader-images/883fe64c38c80a86968facde06a91cc1a0813c7a.jpg]]
— Император-тигр-оборотень… — тихо выдохнул Беламус, и его глаза сузились.

Имя всплыло в памяти Беламуса в тот же миг, когда он увидел преобразившегося Трансту. Среди могучих человекоподобных зверей, известных как тигры-оборотни, императорская разновидность была вершиной эволюции — редким и сокрушительным верховным хищником. Даже в прошлой жизни Беламус встречал таких крайне редко, но знал достаточно, чтобы понимать, насколько они опасны. В иерархии монстров этот стоял на самом верху.

К двенадцати годам собственные магические резервы Беламуса выросли невероятно и далеко превзошли прежние. И всё же… даже со всей этой силой он не мог уверенно сказать, что сумеет победить. К такому противнику нельзя было относиться легкомысленно.

— Беламус, значит? — глубокий голос Трансты прокатился по залу, а тяжесть его присутствия навалилась, словно грозовой фронт. — Тогда скажу тебе одну вещь.

Беламус не дрогнул под этой убийственной аурой.

— Какую?

— Все, кто когда-либо прерывал мой сон… — На лице Трансты расплылась медленная, звериная улыбка. — Умерли. Без исключений.

Между ними повисло смертельное напряжение.

— Тогда я стану первым исключением, — ответил Беламус железным тоном.

Транста изучал его хищным чутьём, не обращая внимания ни на размеры, ни на расу. Осанка мальчика, неподвижная твёрдость его взгляда — всё это говорило громче любых похвал. Этот противник был силён.

По лицу императора-тигра-оборотня расплылась широкая ухмылка; язык скользнул по зубам.

— Хорошо. Давно у меня не было боя, которым можно насладиться.

Беламус ответил действием: поднял руки и выпустил первое заклинание. Зал будто сжался вокруг них, когда две подавляющие силы столкнулись.

Битва Беламуса и Трансты, столкновение двух сильнейших существ, началась.

----------

Глава 16

Глава 16

Клинки Наваши и Рука сталкивались, высекая искры; за темпом боя взгляд едва поспевал. Оба сражались мечами, и мастерство Рука было очевидно: каждый удар и каждое парирование выдавали выучку бесчисленных битв — искусство, рождающееся только за годы крови и стали.

Несмотря на маленькое тело и юное лицо, из-за которых он казался почти ровесником Наваши, Рук прожил куда дольше и довёл мастерство фехтования до необычайной высоты. И всё же Наваша держалась. В технике она уступала, но превосходила его силой и скоростью, и это уравнивало бой.

К тому же клинок Рука, редкий и хорошо выкованный, всё равно уступал орихалковому мечу Наваши. Тот был легче и прочнее стали, свободнее рассекал воздух, а тяжёлое оружие Рука замедляло его на долю мгновения. В таком бою и эта доля решала.

— М-м, ты сильная, — почти буднично заметил Рук между ударами. — Когда я услышал, что город в основном гоблинский, думал, тут одна мелочь. Но ты… для гоблина ты сильная.

Гоблины могли стать грозными после эволюции, но в Великом лесу Фрейзес такое почти не случалось. Большинство оставалось слабыми. Рук, никогда не уходивший из леса, считал их лёгкой добычей.

— Я не могу позволить себе проиграть… — Его взгляд стал острее. — Значит, пора сражаться всерьёз.

Плавной, почти ленивой работой ног он скользнул ближе и хлестнул клинком.

— Ух ты!..

Наваша едва успела отдёрнуться. Он не стал быстрее, и всё же прорвался сквозь её защиту; лезвие прошелестело там, где миг назад были рёбра.

С этого момента Рук теснил её без передышки. Меч не ускорился, удары не потяжелели, но каждая атака с пугающей точностью проскальзывала мимо защиты. Прежде чем Наваша поняла, что происходит, ей пришлось отступать и думать только о том, как не подпустить лезвие к телу.

Что, чёрт возьми, с этим парнем? С ним невозможно справиться!

Его работа ног и чувство времени были не похожи ни на что из её опыта. Он делал обманный шаг вперёд — и уходил назад; отступал — и тут же бросался в рубящий выпад; целился в голову — и резко переводил удар к ногам. Снова и снова он сбивал её с толку, заставляя реагировать на долю секунды позже.

И всё же Наваша, даже загнанная в оборону, продолжала отбивать удары. Одно это доказывало её немалое мастерство.

Если останусь в защите, не победить. Как переломить бой?

Она держала меч наготове и искала просвет, но краткой потери сосредоточенности Руку хватило. Его клинок сверкнул, метя в голову. Наваша увернулась, однако край лезвия всё же чиркнул по щеке, оставив жгучий порез.

Стиснув зубы, она отпрыгнула, разрывая дистанцию. Рук сразу рванул следом, не давая ей времени подумать.

И всё же короткая передышка помогла. Получив короткую передышку, Наваша начала улавливать странный ритм его атак. Она всё лучше читала его стиль и приспосабливалась.

— Ц-ц! — Рук щёлкнул языком. В его движениях проступило раздражение; прежняя безупречная точность начала давать сбои, и в защите появились бреши.

Наваша поймала миг и резким движением повела меч снизу вверх.

Сталь ударила о сталь с громким треском. Меч Рука вылетел из рук, завертелся в воздухе и со звоном упал за его спиной.

— Моя победа! — крикнула она и подняла оружие для завершающего удара.

Рук легко скользнул в сторону, и смертельный взмах рассёк только воздух. В тот же миг он подсек её.

— Ва-а!..

Равновесие исчезло, и она тяжело рухнула на пол. Когда Наваша вскочила, Рук уже подобрал выбитый меч.

— Не объявляй бой оконченным, пока не увидела труп противника, — сказал он с ухмылкой.

— Проклятье… — прошипела Наваша. Она не понимала слов, но насмешливый изгиб губ говорил сам за себя. Он наслаждался тем, что выставил её дурой.

— Похоже, если ограничиться одним фехтованием, я немного в невыгодном положении, — легко продолжил он. — Значит, немного схитрю.

— Что?

Рук вынул из кармана маленькую сферу и разбил её о пол.

Мир почернел.

— Что за чёрт?! — голос Наваши раздался во внезапной пустоте. Тьма была абсолютной, будто кто-то вырвал из воздуха свет.

Рук использовал предмет, известный как Сфера тьмы: разбиваясь, она поглощала всё вокруг непроглядной чернотой.

Ха. В такой темноте даже он не сможет нормально атаковать, сказала себе Наваша и крепче сжала меч.

Затем во тьме вспыхнули две крошечные красные точки.

Она услышала его раньше, чем осознала увиденное: быстрый шорох приближающихся шагов. Рук двигался. Он прорвался сквозь её защиту прежде, чем она успела осознать звук; клинок пошёл на неё дугой. Наваша рванулась в сторону и почувствовала, как сталь скользнула по плечу.

— Гх!.. — от жгучей боли она резко втянула воздух.

— Неглубоко, — донёсся откуда-то впереди голос Рука. — Неплохо, хорошо увернулась.

Он наступал снова и снова, и каждый удар был пугающе точен. Острые, закалённые боями инстинкты Наваши удерживали её в живых, но не безнаказанно: каждый раз — царапина, порез, новая боль.

Это был лишь вопрос времени. Если так продолжится, её доконает истощение. И она это знала.

— Что за чёрт? Ты видишь?! — прорычала Наваша; голос отозвался в кромешной тьме.

— Не понимаю, что ты говоришь, — легко ответил Рук, и в тоне слышалась насмешка, — но, наверное, спрашиваешь, почему я вижу? У нас, тёмных элитных кат-ши, ночное зрение от природы. Кошки ведь видят в темноте, верно? То же самое.

— Говори по-гоблински, чёрт тебя дери! — огрызнулась Наваша. Его объяснение прошло мимо неё, но самодовольного тона хватало, чтобы взбесить.

Проклятье… Если так пойдёт, я проиграю. Думай… Что делать…

Из памяти всплыл голос Беламуса.

— Люди, да и гоблины тоже, обычно судят о ситуации только глазами. Но когда слишком полагаешься на зрение, реакция тупеет. Настоящий мастер оттачивает каждый нерв в теле, пока не сможет реагировать мгновенно. Впрочем… тебе до этого ещё далеко, Наваша.

Тогда она совсем его не поняла и отмахнулась от очередной сложной лекции. Но здесь, в удушающей темноте, смысл дошёл до неё с полной ясностью.

Если я полагаюсь на глаза, в такие моменты становлюсь беспомощной… Нужно обострить все чувства… ощутить его движение… и отреагировать.

Решение пришло быстро. Наваша закрыла глаза.

Светящиеся зрачки Рука ещё слабо проступали во тьме, но она отбросила эту опору. Если она хотела выжить, нужно было перестать зависеть от зрения.

Она довела сосредоточенность до предела. Близость смерти отточила внимание до остроты лезвия. И вскоре мир вокруг полностью изменился.

Я не вижу… но чувствую.

Даже в полной темноте она ощущала движения Рука так ясно, словно видела его при дневном свете. Он был прямо перед ней, бросался в выпад, направляя меч ей в сердце.

Наваша одним безупречным движением скользнула в сторону, и клинок просвистел мимо, не задев даже кожу. До сих пор её уклонения запаздывали на миг, позволяя мечу Рука кусать её. Теперь он промахнулся полностью.

— А?! — голос Рука сорвался от удивления. — Просто случайность! — выпалил он, почти убеждая себя, и снова бросился вперёд, ведя меч прямо ей в сердце.

Она увернулась так же чисто.

Третий удар. Четвёртый. Результат не менялся: её тело двигалось так, будто видело каждое его намерение, и точно уходило за пределы дуги клинка.

Живот Рука свело. Дело было не только в том, что она уклонялась. Было что-то ещё, хуже.

Её реакция… Она быстрее, чем когда могла меня видеть?!

Даже при ясном зрении Наваша не читала его атаки так полно. Теперь, в полной темноте, она двигалась так быстро и решительно, что у Рука появилась ползучая уверенность: он не сможет попасть.

Это было нелепо. Без зрения она должна была оказаться в невыгодном положении. И всё же…

— Ч-чёрт!

Голос сорвался в рычание; раздражение перешло в отчаяние, и он начал рубить без разбора. Но каждый удар встречал только пустой воздух.

Наваша, до этого целиком сосредоточенная на уклонениях, наконец ответила атакой.

Клинок горизонтально метнулся к её рёбрам; она нырнула под него, чувствуя, как воздух прошелестел над головой. Затем шагнула вперёд, и её меч сверкнул снизу вверх смертоносной дугой, метя отсечь ему руку.

Рук среагировал мгновенно — медленным он не был, — но Наваша перед ним уже не была прежней. В предельном сосредоточении её меч не только стал быстрее: он бил сильнее, а скорость и намерение удара далеко превосходили начало поединка.

Каждое её движение стало чистым, действенным и точным, без единого лишнего жеста. Эта экономия превращалась в скорость, и клинок срывался вперёд со смертельной грацией.

Рук не смог уйти. Он извернулся ровно настолько, чтобы сохранить руку, но клинок всё равно глубоко рассёк её.

— Гх! — сквозь зубы вырвалось шипение боли, пальцы разжались. Меч со звоном упал на пол, и металлический отзвук прокатился по темноте.

— Моя победа, — ровно сказала Наваша; в словах звучала окончательность.

Свет начал возвращаться в зал, когда действие Сферы тьмы рассеялось. Стены, пол и наконец сам Рук вновь проступили ясно.

— Стать сильнее прямо посреди боя… Ты что-то с чем-то, — признал Рук спокойнее, почти с уважением. С выведенной из строя рукой, державшей меч ему оставалось только принять поражение.

Наваша нагнулась, подняла выпавший клинок и оценивающе взглянула на него.

— Заберу себе.

Больше не сказав ни слова, она повернулась к выходу. Добивать его Наваша не стала — отчасти по прихоти, отчасти потому, что в его фехтовании было что-то достойное уважения.

В итоге она ушла, оставив кошкоухого воина в живых, и снова двинулась по лабиринту искать разбросанных по нему товарищей.

----------

Глава 17

Глава 17

Балбора стоял напротив Робеси; массивное тело короля орков заполняло почти всё пространство перед ним. Это был не обычный противник. Робеси прошёл эволюцию дальше, чем король Ридос, которому Балбора когда-то служил, и стал чудовищем огромной силы и свирепости. В прошлом одно только давление такого врага поставило бы Балбору на колени: он бы уже вымаливал пощаду, ещё до первого удара. Но теперь, став драконьим орком, он мог стоять с ним на равных.

Да… С этим я справлюсь, даже если он король орков!

Его тело стало прочнее, чем когда он был чешуйчатым орком, — куда прочнее, — и быстрее тоже. Улучшения драконьего орка не ограничивались грубой силой: теперь Балбора мог взмывать в воздух на крыльях и выдыхать разрушительное Драконье дыхание. Он стал несравнимо совершеннее, чем прежде.

Робеси нахмурился, разглядывая незнакомый облик.

— Хм-м… Странный ты. Ты вообще орк?

— Я орк! — без малейшего колебания рявкнул Балбора.

— Врёшь, — фыркнул Робеси, подозрительно прищурившись. — С каких пор у орков есть крылья?

— Я — драконий орк, — объяснил Балбора с усмешкой. — Я пошёл по другой ветке эволюции, не как ты.

— Д-драконий орк? — уши Робеси дрогнули, и в его гулком голосе вдруг прозвучало почти детское возбуждение. — Звучит круто! Я тоже в такого эволюционирую!

Балбора фыркнул.

— Не думаю.

Специалистом по эволюции, как Беламус, он не был, но один ключевой факт знал: если монстр уже стал королём орков, следующим возможным этапом для него был только император орков. Назад дороги не было, в другую ветку он уже не свернёт. Робеси не мог стать драконьим орком.

Если короля орков это и огорчило, он никак не показал. Наоборот, его лицо озарилось опасным воодушевлением.

— Монстры эволюционируют, когда съедят что-то особенное, да? Значит, если я съем тебя, то эволюционирую! Ага… Просто съем тебя!

До этого Балбора не пугался присутствия Робеси, но стоило королю орков объявить, что он собирается его съесть, как в уверенность просочилась тонкая струйка тревоги. В его голосе не было ни намёка на шутку — слишком уж серьёзно он это сказал, — а от возникшего в голове образа стало… не по себе.

И всё же отступать было нельзя. Балбора задавил поднимающийся страх и заставил себя собраться.

— Съем тебя! — взревел Робеси и внезапно ринулся вперёд.

Балбора перехватил тяжёлую булаву в руках, готовясь встретить атаку. Обычного оружия у Робеси не было, зато на обоих его огромных кулаках были железные кастеты, обещавших сокрушать кости. Несмотря на громадное телосложение, двигался он неожиданно резко: работа ног была чёткой и собранной, корпус то качался, то разворачивался с отточенной лёгкостью.

Он ворвался в ближний бой, кулаки один за другим хлестнули вперёд. Боксёрская техника короля орков была отточенной — смесь грубой мощи и неожиданной техники. Балбора блокировал и отбивал, как мог, но одной булавы не хватало, чтобы закрыть каждый удар.

— Гх-х! — звук вырвался из него, когда кулак врезался в рёбра.

Чешуя, покрывавшая его тело бронёй, поглощала большую часть удара, так что каждый отдельный удар не был сокрушительным. Но скорость Робеси почти не оставляла места для уклонений. Один удар за другим проскакивал сквозь защиту, и накопленный урон рос с каждым попаданием.

Проклятье… Думал, он из тех, кто полагается только на грубую силу, а этот ещё и умеет драться.

Попасть по нему в ответ тоже было непросто. Рефлексы Робеси оказались отточенными: каждый раз, когда Балбора замахивался, король орков ускользал или отклонялся ровно настолько, чтобы не принять на себя всю силу удара булавой.

Раньше я бы уже думал, что делать, если булава не сработает…

Губы Балборы изогнулись в усмешке. Это было раньше — до эволюции. Теперь у него имелся не один способ сломать противника.

— Драконье дыхание!

Балбора набрал полную грудь воздуха, грудная клетка распёрлась, и он выпустил поток обжигающего пламени. Фирменное оружие драконьего рода с рёвом вырвалось вперёд; жар исказил воздух, пока огонь нёсся на Робеси. Балбора сомневался, что король орков знает, на что способен драконий орк, и уж точно не ожидает от него такой атаки, а значит, внезапность сделает удар ещё страшнее.

Расчёт оправдался. Робеси на одно мгновение замешкался, и пламя накрыло его целиком.

— Попал?! — рявкнул Балбора, прищурившись в ожидании. Он верил в чистую разрушительную мощь Драконьего дыхания: в большинстве боёв такой залп всё решал.

К несчастью, Робеси не был обычным противником.

— Ч-что это, к чёрту, было?! — зарычал король орков; голос стал грубее, но вовсе не сломался. — Проклятье… Горячо.

Без вреда он не отделался — ожоги были заметны, — но урон оказался куда меньше, чем ожидал Балбора. Осознание тяжело обрушилось на него: стойкость у этого врага была чудовищной.

Сколько раз мне придётся попасть Драконьим дыханием, чтобы он рухнул?

Бесконечно использовать это умение он не мог. Десять раз в день — его абсолютный предел; если использовать его чаще, он будет выжат до следующего утра. Хуже того, сегодня он уже применял его дважды. Оставалось восемь, и Балбора сомневался, что даже все восемь смогут добить Робеси теперь, когда внезапность потеряна. Для начала, попасть все восемь раз было бы почти невозможно.

И… что тогда делать?

Мысль едва успела оформиться, когда Робеси снова рванул вперёд, не оставляя ему времени на раздумья. Кулаки молотили один за другим, железные кастеты свистели в воздухе. Пламя опалило его, но скорость не просела — скорее наоборот, он стал ещё резче.

Темп Робеси вырос, удары пошли сильнее и острее, будто сама ярость подталкивала его вперёд. До сих пор он полагался только на кулаки, но тут, без всякого предупреждения, стойка изменилась. Нога внезапно описала низкую дугу.

— Ещё и ногами?! — выпалил Балбора, слишком ошеломлённый, чтобы вовремя среагировать.

Удар врезался в лодыжку, выдёргивая ноги из-под него. Балбора тяжело рухнул на пол и попытался вскочить, но увидел, как над ним нависает Робеси: обе руки сцеплены, ноги прочно упёрты — он готовился обрушить куда более тяжёлый удар, чем прежде.

Уклониться времени не было. Он потерял равновесие, тело не успевало развернуться. Он мог только прикрыть жизненно важное место. Зарычав, Балбора поднял руки и плотно закрыл ими голову.

— Железоломный кулак!!! — проревел Робеси.

Удар пришёлся точно по правому предплечью Балборы.

Кша!!! Звук был омерзительным. Боль взорвалась вверх по руке, вырывая из горла крик.

— Гаа-а-а!!!

Впервые с момента эволюции он ощутил такую боль. Чешуя на предплечье разлетелась от силы удара, а кость под ней либо получила тяжёлый ушиб, либо и вовсе треснула. Сила мгновенно ушла из руки.

У драконьих орков не было чётко выраженной ведущей руки, как у людей, но Балбора всегда чуть больше полагался на правую, когда нужна была грубая мощь. Теперь, вынужденный держать булаву одной левой, он терял часть ударной силы.

Но хуже физической травмы оказался шок. Балбора верил, что чешуя удержит его в бою против любого врага. Она придавала ему уверенности, служила его бронёй. Теперь он знал: её можно разбить.

Если бы этот удар пришёлся не по руке, а по голове, он бы уже не стоял. В лучшем случае потерял бы сознание. В худшем… был бы мёртв.

И прежняя угроза Робеси — съем тебя — вдруг стала ощущаться не бахвальством, а обещанием. Представление о том, как этот огромный король орков в самом деле вгрызается в него, заставило его похолодеть.

Балбора перешёл к чистой обороне: закрывался сверху и снизу, всё время ожидая ещё одного сокрушительного удара вроде предыдущего. Так он не получал серьёзного урона, но постоянная череда атак Робеси всё равно понемногу изнуряла его: мелкие попадания накапливались и по крупицам отнимали силы.

— Даже ударить в ответ не попробуешь? Жалкое зрелище! — рявкнул Робеси, и в голосе звучало презрение.

— Ц-ц… — Балбора не смог ответить. Ненавидел признавать это, но сейчас его стиль и правда был жалким: только блокировать и отступать, ничего не противопоставляя.

Что я, чёрт возьми, делаю? Так нельзя. Он сильный, да, но не непобедимый же!

Балбора заставил себя принять эту мысль, отталкивая ползущий страх.

Я должен сражаться как драконий орк, а не просто как переросший обычный орк. Что есть у меня, чего нет у него? Крылья… и Драконье дыхание.

Сознание начало проясняться. Он продолжал принимать удары Робеси на защиту, удерживая оборону, и одновременно перебирал варианты. Если бы я поднялся в воздух и обрушил пламя сверху, победа была бы почти верной… но этот чёртов потолок слишком низкий.

Кладовая не была рассчитана на полёт: балки едва поднимались выше его головы. И тут его осенило. Первая комната, где я сражался… Там места полно. Там я смогу кружить вокруг него.

Робеси явно не относился к расчётливым типам. Он легко вспыхивал, и это можно было использовать. Да… Я могу его выманить. Заставлю гнаться за мной. А когда окажемся в большой комнате, ему конец.

Решившись, Балбора внезапно разорвал контакт: сделал два быстрых шага назад, развернулся на пятке и бросился к выходу.

— Не смей от меня убегать!!! — взревел Робеси и словно несущийся товарный поезд, помчался следом.

Балбора не оглядывался. Он просто бежал изо всех сил, уводя короля орков прямо туда, где бой должен был решиться по-настоящему.

Лёгкие Балборы горели, пока он заставлял себя бежать быстрее, чем когда-либо. Тяжёлые шаги Робеси били по полу за спиной — близко, слишком близко. Шаг у короля орков был чуть длиннее, скорость — чуть выше.

Поначалу они держались почти вровень, но теперь стало ясно: Робеси даже не бежал в полную силу. Если Балбора сохранит нынешний темп, его догонят.

— УОООООООХХХ!!! — проревел он, заставляя ноги работать быстрее, быстрее, почти готовый порвать их на части, если иначе нельзя. Скорость резко выросла. Оказалось, прежде он сам того не замечая сдерживался, принимая это за свой предел.

Этого рывка хватило. Робеси так и не настиг его, и вскоре впереди открылось просторное помещение первой схватки. Балбора не сбавил хода. Он ворвался в центр комнаты, широко распахнул крылья и, оттолкнувшись от пола, взмыл в воздух.

Сводчатый потолок уходил высоко вверх; огромные руки Робеси могли лишь бесполезно махать в пустоте между ними.

— Спускайся!!! — проревел король орков, и его голос отозвался громом. Но Балбора не собирался совершать такую ошибку.

— Драконье дыхание!!! — крикнул он, глубоко вдыхая обжигающий воздух, и выпустил вниз поток обжигающего пламени.

— ГА-А-А-А-А-А!!!

Робеси пошатнулся, когда ревущее пламя охватило его лицо. Крик был хриплым, болезненным и куда более звериным, чем прежде.

Попал, резко подумал Балбора. В первый раз я ударил по туловищу. Теперь — в голову, где нет толстого слоя мышц, способного её защитить. Неудивительно, что взяло глубже.

Тела королей орков были словно живые крепости: плотные мышцы, крепкие кости. Робеси, в особенности, был крепок, как осадная стена, а годы тренировок подняли его физическую защиту далеко выше нормы. Но голова была другим делом.

Балбора не отрывал взгляда от Робеси, наблюдая, как огромный орк качается на ногах. Голова короля орков обуглилась дочерна, от спутанных волос поднимался дым, и всё же он упрямо держался за жизнь.

— Гух… — рычание Робеси прозвучало низко и неуверенно. Даже его чудовищная выносливость начала сдавать.

Балбора прищурился. Вот он — момент для решающего удара. Он сделал ещё один огромный вдох, лёгкие возмущённо сжались от нагрузки.

— Драконье дыхание!!!

С высоты драконий орк обрушил новый расплавленный поток, вкладывая каждую крупицу сил, чтобы удержать пламя непрерывным. Второй залп полился вниз без пощады; жар был таким сильным, что искажал воздух.

— Гуа…

Громадное тело Робеси наконец подломилось. Король орков рухнул вперёд, и от удара содрогнулся пол; он лежал неподвижно, а тело всё ещё дымилось.

Балбора на мгновение завис в воздухе, тяжело дыша, потом вскинул когтистый кулак.

— Д-да! Я победил… Я правда его победил!!

Облегчение нахлынуло волной, но наслаждаться им было нельзя. Остальные всё ещё где-то в этом искривлённом лабиринте, возможно, в опасности.

— Некогда стоять. Нужно найти остальных, сейчас же, — резко сказал Балбора, и в голосе слышалась спешка.

В последний раз взглянув на павшего короля орков, Балбора развернулся и побежал к следующему коридору; крылья были наполовину раскрыты и готовы унести его туда, где продолжится бой.

----------

Глава 18

Глава 18

Делароза, Меделло и Лилли стояли лицом к лицу с Робе и Ириной; напряжение между ними звенело, как натянутая тетива.

— …Хм-м.

Никто не двигался. Истинная сущность Робе оставалась загадкой, и эта неизвестность удерживала троицу на месте. Когда-то Делароза, не раздумывая, бросилась бы вперёд. Но годы — и немалая доля болезненных уроков — успели притупить её прежнюю безрассудность.

Этот парень… сильный. Наверное, его нельзя недооценивать.

Что-то в нём заставляло её инстинкты напрячься. Тихая, непоколебимая сила — опасная, как спящий зверь. Делароза не могла объяснить, откуда это знает. Просто знала.

Робе вдруг поднял одну руку и без колебаний провёл клинком по запястью. Кровь хлынула из раны и тёмными влажными полосами потекла на каменный пол.

— Какого чёрта?!

Голос Деларозы разорвал тишину, но в нём звучало больше недоумения, чем тревоги.

Робе начал бормотать себе под нос — слишком тихо и быстро, чтобы разобрать слова. Кровь у его ног замерцала, затем исчезла в вспышке бледного света. На её месте вспыхнул сияющий магический круг, вычерчиваясь прямо в воздухе перед ним. В середине этого света что-то начало проступать.

Извиваясь, перед ними возник огромный змей толщиной со ствол дерева. Каждая из четырёх его голов шипела, пока тело обретало форму, а чешуя блестела неестественным лоском.

— Хм. Всего четыре головы за такой объём крови? Что ж… сойдёт.

Голос Робе оставался холодным, почти скучающим.

Это была не магия — во всяком случае, не в привычном смысле. Он владел духовным чародейством, ветвью чародейства, действующей по иным правилам. Оно не черпало силу из внутренней маны, а требовало физической платы в обмен на могущество. Крови. Кости. Самой жизни.

Эффекты часто походили на магию — можно было вызвать огонь, призвать воду, — но источник и устройство заклятий были совершенно иными.

— Ч-что это вообще за тварь?! — голос Меделло сорвался, в нём смешались благоговейный ужас и паника. — О-она огромная! И у неё… четыре головы?!

— Я… я никогда не видела такого монстра, — пробормотала Лилли, широко раскрыв глаза, не веря увиденному.

Они смотрели на чудовище снизу вверх, пытаясь осознать, что именно видят.

Технически это существо не было монстром — согласно известным им определениям. Оно было куда страннее: существо из иного мира, втянутое сюда кровью и волей.

Но неважно, чем оно являлось. Важно было только то, что оно смертельно опасно. А в этом смысле… оно вполне могло сойти за монстра.

— Святой сокрушитель!!!

Делароза не стала медлить. Она с самого начала выпустила своё сильнейшее заклинание, вложив в него всю мощь, которую дала ей новая эволюция. После трансформации её магия поднялась на совершенно иной уровень: возможно, она всё ещё немного уступала Беламусу, но силы уже хватало, чтобы сотрясать землю.

Ослепительный столб света рванул вперёд, рассёк воздух и ударил в огромного змея. Одна из его голов взорвалась в вспышке крови и пламени.

— Что?!

Робе отпрянул — на этот раз по-настоящему потрясённый. Шамат предупреждал его, что Беламус и Делароза считались угрозами высшего приоритета, но увиденное оказалось далеко за пределами ожиданий. Деларозу он узнал сразу: он запомнил её внешность по докладам. Он был осторожен… но, как выяснилось, недостаточно.

Он не ожидал, что она способна применять заклинание такой грубой разрушительной силы.

— Она моя, — прорычал он. — Ирина, вы со змеем займитесь двумя остальными.

— Поняла.

Робе рассёк себе ладонь — ровно настолько, чтобы выступило несколько капель крови. С этой небольшой платой он активировал заклятие телепортации и в багровой вспышке перенёсся прямо перед Деларозой.

— Чт—?!

Делароза вздрогнула, ошеломлённая его внезапным появлением.

Для телепортации через духовное чародейство требовалась жертва, а дальность и то, сколько можно было переместить, напрямую зависели от ценности этой платы. Малого количества крови хватало, чтобы перенести одного человека на короткое расстояние, но Робе этим не ограничился.

Сделав более глубокий надрез и пролив больше крови, он снова активировал заклятие — на этот раз утаскивая Деларозу с собой.

Мир вокруг них сместился. В одно мгновение они оказались в соседней комнате, отрезанные от остальных. Теперь их было только двое.

Один на один.

— Ты сразишься со мной, — низко произнёс Робе, и его голос звучал низко и непреклонно.

Делароза не понимала его слов, но тон, поза, хищный взгляд, впившийся в неё… Этого объяснения было достаточно.

Значит, вот как.

Она сжала кулаки и шагнула вперёд, принимая боевую стойку. Терять время было нельзя. Ей нужно было быстро закончить бой и вернуться к Меделло и Лилли, пока не стало слишком поздно.

----------

Глава 19

Глава 19

Д-Делароза исчезла?!

Меделло застыла; сердце бешено заколотилось в груди. В тот миг, когда Делароза исчезла, тревога накатила на неё, как рушащаяся волна. Сомнений не было: из них троих Делароза была намного сильнее двух остальных. Именно на неё они всегда опирались, когда становилось по-настоящему опасно.

Она всегда была надёжной… нашим якорем. Что нам теперь делать без неё, чёрт возьми?

К счастью, правда заключалась в том, что даже без Деларозы Меделло не была слабой. Уровень её умений был бесспорно высок: она упорно тренировалась, год за годом раздвигала пределы своих возможностей. Проблема была не в силе. Проблема была в голове. В нервах. В вечном, ползучем сомнении в себе, которое окрашивало всё в мрачные тона. И теперь оно снова вцепилось в неё когтями.

Первый удар нанесла Ирина. Она подняла одну руку, и в её глазах вспыхнула сосредоточенная злоба. Как суккуб, она обладала огромной магической силой — и сдерживаться не стала. Из её ладони вырвался обжигающий поток огня и с рёвом хлынул к Меделло алой жаркой волной.

Меделло отреагировала быстро: выставила обе руки, и перед ней вспыхнул мерцающий барьер. Пламя врезалось в него с громовым ударом, на границе заклинаний полыхнула яркая вспышка.

Следом двинулся змей. С пугающей синхронностью три оставшиеся головы откинулись назад и обрушились на них сверху, разинув пасти и шипя.

— Осторожно! — крикнула Меделло, метнув взгляд в сторону, но Лилли уже двигалась.

Глухой гул прошёл по полу, когда она ударила посохом, поднимая зубчатую земляную стену. Мгновение спустя змеиные головы врезались в неё; камень треснул под напором, но стена выдержала.

— Драконье пламя!!!

Голос Меделло прозвучал резко и вызывающе, когда она перешла в контратаку. Она выбросила руку вперёд, и из ладони вырвался поток огня, принявший форму рычащей драконьей головы. Пылающее создание понеслось к Ирине, и жар от него искажал воздух.

Глаза Ирины на миг расширились, затем сузились. Едва слышно, почти беззвучно, она пробормотала заклинание — так быстро, что оно едва походило на чтение. Как раз вовремя перед ней поднялась сияющая Водная стена, голубым мерцанием вставшая на пути огня.

Скорость её колдовства была поразительной. Даже для умелого мага такое быстрое чтение граничило с невозможным. Пусть Водная стена и не требовала длинного заклинания, сама скорость, с которой Ирина её призвала, внушала страх.

Драконье пламя столкнулось с водяной преградой в ослепительном взрыве пара и света. Стена яростно зашипела и начала испаряться.

Ирина вскинула взгляд, мгновенно оценив ситуацию. Слишком жарко. Прорвётся!

Не теряя ни мгновения, она отпрыгнула назад и снова начала читать заклинание; её голос разрезал воздух. За первой стеной поднялись ещё две Водные стены, один слой защиты за другим.

Такой барьер заклинание пробить уже не могло. Последняя Водная стена устояла, едва сдержав пламя.

Драконье пламя не стало смертельным ударом, но заметно истощило Ирину. Трижды подряд использовать такую защитную магию — особенно без естественного источника воды поблизости — стоило дорого. Даже при её огромных запасах силы напряжение уже давало о себе знать.

— Ты, оказывается, полна сюрпризов, — пробормотала Ирина, сузив глаза и разглядывая Меделло. — Эта девчонка куда сильнее, чем кажется.

Несмотря на тревожный вид Меделло и её неуверенную осанку, её магическая сила была неоспорима. Ирина теперь это признала: такую противницу нельзя было недооценивать.

— Больше не сдерживаюсь, — прошипела она, и губы изогнулись в мрачной улыбке.

Она резко пришла в движение; слова стремительного заклинания посыпались с её губ, таким быстрым, что едва различались как слоги. Сила закружилась вокруг неё, когда она подняла обе руки к небу.

— Гроза!!! — крикнула она, и голос рассёк потрескивающий воздух.

Высокоуровневое составное заклинание, соединявшее ветер и молнию. Над ними возник вихрь заряженного воздуха, в его сердцевине плясали дуги электричества. Буря обрушилась вниз яростной спиралью, целясь прямо в Меделло и Лилли.

Меделло не подняла щит. Она даже не дрогнула.

Слишком сильное, чтобы блокировать… тогда я встречу его лоб в лоб!

Она потянулась вглубь себя, вызывая самое сильное заклинание из своего арсенала.

— Мега-вспышка!!! — взревела Меделло, выбрасывая руку вперёд с приливом жгучей решимости.

Огромный залп бело-оранжевого пламени, настолько яркого, что оно почти слепило, вырвался из её ладони и рванул в небо навстречу падающему вихрю.

Два заклинания столкнулись с оглушительным треском.

Молнии бешено разлетелись наружу, дуги электричества ударили во все стороны. Ослепительная вспышка поглотила поле боя. Обе — и Меделло, и Лилли — поморщились, закрывая глаза от взрыва света.

Когда сияние рассеялось, Гроза исчезла — полностью уничтоженная.

Сработало.

Два заклинания с безупречной точностью погасили друг друга. И всё же Меделло не смогла подавить вспышку досады в груди.

Я хотела, чтобы Мега-вспышка прорвалась и сожгла её. Но, наверное, это было слишком самонадеянно.

Насладиться моментом было некогда. Змей откинулся назад, и все три оставшиеся головы одновременно выдохнули густые облака фиолетового миазма прямо на них.

— Яд! — крикнула Меделло, и голос её напрягся от тревоги.

Уклониться вовремя они не успели. Лилли закашлялась и на шаг отступила. Она вдохнула немного миазма.

— Лилли! — Меделло резко повернулась к ней, чувствуя, как паника поднимается к горлу.

Как только Лилли согнулась, схватившись за бок и сдавленно вдохнув, Меделло без колебаний пришла ей на помощь. Её рука взмыла вверх, быстро очертив дугу в воздухе, и она призвала Исцеление; заклинание вспыхнуло мягким голубым светом. Сияние обернулось вокруг Лилли, словно бальзам, очищая яд, уже побежавший по венам. Облегчение пришло сразу: дыхание выровнялось, дрожь в конечностях утихла.

— С-спасибо! Ты меня спасла! — выдохнула Лилли; голос всё ещё был напряжённым, но в нём уже звучала решимость.

Задерживаться на благодарности было некогда. Она рванулась вперёд, поднимая посох с яростным криком.

— Святое сокрушение!

Слова прозвучали, как боевой барабан, и копьё сияющего света прорезало поле боя. Это было ещё не самое сильное заклинание из её арсенала, но оно было её собственным — отточенным бесконечными тренировками под началом Беламуса.

Пусть Лилли не обладала грубым, взрывным гением Деларозы, она добилась своего усердием и упорством. Святое сокрушение стало её фирменным заклинанием; оно было проще Святого сокрушителя, но всё ещё могло пронзать тьму.

Луч ударил одну из голов гидры точно в центр, прожигая чешую и сухожилия. Цель не была уничтожена одним взрывом, но удар оказался сокрушительным. Голова откинулась назад, затем тяжело осела на землю и застыла. Оглушена она была или потеряла сознание — уже неважно: в бою она больше не участвовала. Оставшиеся головы встревоженно повернулись к ней, тычась в павшую, но ответа не получили.

Осталось две головы.

Гидра взвыла — гортанным, яростным рёвом, от которого содрогнулся сам воздух. Начиналась паника, и Лилли ощутила её почти физически, словно укол в живот. Зверь теперь был не просто зол. Он был в отчаянии. А отчаяние делало монстров опасными. Она укрепила стойку, готовясь ко всему, что последует дальше.

По другую сторону поляны Ирина уже начала контратаку. Её лицо напряглось, челюсть сжалась от досады из-за провала сильнейшего заклинания. Но она не была из тех, кто зацикливается на неудаче. Бой не закончился — даже близко. Резко вдохнув, она выкрикнула:

— Ветряной разрез!

Клинки воздуха с воем возникли и спиралью понеслись вперёд, рассекая пространство со смертельной точностью. Это была не Гроза, но и не требовалось. Заклинание было быстрым и должно было нанести мощный удар.

Меделло не дрогнула. Она внимательно следила за Ириной и уловила сдвиг маны в тот миг, когда началось чтение.

— Барьер выдержит, — пробормотала она скорее себе, чем кому-то ещё.

С спокойной точностью Меделло подняла руку, и перед ними возникла мерцающая магическая стена. Воздушные клинки ударили в неё лоб в лоб и разлетелись безвредными порывами.

Как она и предвидела, барьер Меделло устоял. Лезвия ветра разбились о мерцающую стену магии, исчезнув в рассеянных потоках воздуха. Но она не позволила мгновению уйти впустую.

— Мега-вспышка!!! — крикнула Меделло, и голос её щёлкнул над полем боя, как удар хлыста.

Два столпа обжигающего огня взревели один за другим, превращаясь в испепеляющий штурм. Это было её сильнейшее заклинание, и она только что выпустила его дважды подряд. Цена была огромной. Меделло чувствовала, как мана утекает из самой глубины тела, словно вода сквозь треснувшее стекло. Но она не колебалась. Брешь появилась, и она обязана была ею воспользоваться.

Ирина этого не ожидала. Её глаза расширились от тревоги: заклинание застало её полностью врасплох. Она лихорадочно попыталась поднять защиту, призывая ту же Водную стену, которой раньше остановила Драконье пламя. Но Мега-вспышка была не просто сильнее — её мощь подавляла защиту. Стена зашипела, закипела и исчезла в одно мгновение, испарившись прежде, чем успела как следует оформиться. В прошлый раз у Ирины было место отступить, поднять вторую и третью стену одну за другой. Теперь атака пришла слишком быстро. Не было пространства для отхода. Не было времени подготовиться.

В отчаянии она наложила вокруг себя магический барьер, но и этого оказалось недостаточно. Пламя прорвало его и захлестнуло Ирину волной жгучего жара.

— Гхх…!

Ирина пошатнулась назад; колени подогнулись, вокруг тела заклубился дым. Она никогда не отличалась выносливостью: её магия была быстрой и точной, но хрупкой. Одного такого удара оказалось слишком много. С тихим стоном она рухнула на обожжённую землю и застыла.

Теперь оставалась только гидра.

Разъярённая внезапной потерей последнего союзника, тварь забилась в дикой ярости, била головами о землю и металась с безрассудной силой. Каждый удар раскалывал камень, взрывал почву и посылал по полю боя ударные волны. Магические барьеры, столь надёжные против заклинаний, начали подводить — против грубой силы физических ударов они были куда менее надёжны.

Против физических атак требовалась другая защита: магия земли. Каменные стены. Барьеры из скалы и почвы. Меделло в этом не была сильна, а вот Лилли — другое дело. Она без колебаний шагнула вперёд, поднимая посох, и земля под ногами загудела. Толстые каменные плиты взметнулись вверх, превращаясь в стены на пути ярости гидры.

Монстр не остановился. Он врезался в первую стену и разбил её. Вторая продержалась чуть дольше, затем треснула и осыпалась. Третью постигла та же участь. Каждый удар высасывал ману Лилли. Заклинания земли были тяжёлыми и затратными, и ещё несколько таких заклинаний — и её силы иссякнут. Время уходило.

— Вечно мы так не продержимся, — пробормотала она себе под нос, вытирая пот со лба. Затем громче, с властной ноткой в голосе, повернулась к спутнице: — Защиту я возьму на себя. Меделло, пожалуйста, защиту доверь мне, а сама бей всем, что у тебя есть!

Меделло резко вскинула голову, поражённая внезапной переменой. Её губы приоткрылись; она замешкалась, но лишь на мгновение.

— Д-да! — Она кивнула, хотя в глазах мелькнула неуверенность. Бой с Ириной истощил её куда сильнее, чем ей хотелось признавать. Запасы маны были опасно низки, и она не была уверена, хватит ли сил добить гидру. Но голос Лилли звучал убеждённо, и сейчас этого было достаточно, чтобы заставить её двигаться.

Сейчас не время бояться!

Меделло сжала кулаки, подавляя ползучее сомнение, поднимавшееся в груди. Если она сейчас дрогнет, если не сможет закончить бой, они проиграют. А если проиграют, умрут и она, и Лилли. Всё было так просто. Так окончательно.

Самое сильное её заклинание, Мега-вспышка, отпадало. Она уже выпустила его дважды; попытка снова применить его в полную силу стала бы самоубийством. Хуже того, момент был слишком критическим, чтобы рисковать промахом. Стоило ошибиться хоть раз — и это могло стоить им всего. Второго шанса не будет.

Мега-вспышка была самым мощным заклинанием в её арсенале, но уверенности в нём у Меделло не было. По-настоящему — не было. Она слишком мало применяла его в настоящем бою, чтобы доверять собственной точности. Драконье пламя было слабее, да, но знакомым. Надёжным. Она десятки раз использовала его в живых сражениях. Им она умела целиться точно: заклинание было знакомым, привычным и надёжным.

Меделло вдохнула, сосредотачиваясь. Сердце громко стучало в ушах, но она сузила внимание до одной цели.

Я попаду. Я обязана попасть.

Мысль заострилась до предела, и она выпустила заклинание.

— Драконье пламя!!!

Змеевидное пламя взревело, закручиваясь в воздухе в форме извивающегося дракона. Огненные челюсти щёлкнули, когда оно рвануло к рычащей морде гидры, заливая поле боя дрожащим красно-оранжевым светом. Удар пришёлся точно в цель. Пламя поглотило голову монстра; зрелище больше походило на битву кайдзю, чем на бой человеческого масштаба: яростном, ослепительном и бесспорно решающем.

Извивавшаяся и метавшаяся голова застыла. Обугленная, неподвижная.

Осталась только одна.

На мгновение гидра замерла. Её уже не гнала чистая ярость — казалось, она поняла, насколько близка к смерти. Гидра перестала метаться. Движения стали медленнее. Затем она со странным спокойствием раскрыла последнюю пасть и выдохнула долгую струю жёлтого тумана.

Яд.

Они видели его не впервые, и смертоносность была очевидна. Один вдох этого облака — и их парализует, если не хуже. Меделло могла исцелить последствия магией… но не сейчас. Её запасы маны были критически низки. Потратить даже одно заклинание впустую могло означать, что сил на финальный удар не хватит.

Лилли двинулась раньше, чем Меделло успела заговорить; её инстинкты были остры, как лезвие.

— Ветер! — крикнула она, резко выставляя посох вперёд.

Порыв воздуха хлынул наружу; простое заклинание ветра разогнало жёлтый туман, прежде чем тот добрался до них. Оно не было ни эффектным, ни мощным, зато Лилли выбрала его умно: простой и действенный ответ. Чистый ответ, применённый в идеальный момент. Одного сосредоточенного порыва хватило, чтобы безвредно отбросить ядовитый жёлтый туман в сторону и рассеять его.

Меделло не упустила открывшуюся возможность. Она медленно выдохнула, снова сосредотачиваясь. Осталась одна голова. Последняя угроза. Её пальцы крепче сжали посох.

— Драконье пламя!!! — крикнула она, направляя в заклинание последние остатки сил.

Из круга её магии вырвался пылающий дракон — пасть распахнута, глаза горят, за крыльями тянутся огненные шлейфы. Он бросился к последней голове гидры, оскалив клыки. Пламя ударило точно, с рёвом адского жара вгрызаясь в чешуйчатую плоть. Несмотря на почти исчерпанный запас маны, сила Меделло не ослабла. Огонь поглотил череп чудовища, и когда дым рассеялся, последняя голова пала.

Они победили.

Меделло чуть качнулась, тяжело дыша.

— М-мы… мы справились, — пробормотала она тонким от усталости голосом.

Её конечности дрожали, на лбу блестела испарина. Она была выжата досуха — но жива.

— Это было правда невероятно, Меделло, — сказала Лилли с восхищением, подходя ближе; голос её звучал легко, но искренне. — Надеюсь, когда-нибудь я тоже смогу применять такие заклинания.

Меделло слегка покраснела и слабо махнула дрожащей рукой.

— Н-нет… Лилли, твоя магия тоже была потрясающей. Без тебя я бы не справилась.

Они обменялись тихими улыбками — измотанные боем, но гордые. На мгновение обе позволили себе насладиться теплом общей победы.

Потом Лилли наклонила голову.

— Так… что будем делать теперь?

— Д-делать? — Меделло моргнула, застигнутая врасплох.

— Я про неё, — сказала Лилли, кивнув на фигуру, лежавшую ничком на земле.

Меделло повернулась и увидела Ирину, суккуба, всё ещё без сознания там, где та рухнула. Тело её было изранено, дыхание — неглубоким, но она была жива.

— Э-эм… — Меделло замялась, теребя рукава. — Как-то… неправильно добивать её сейчас. То есть она уже лежит и больше не сражается…

— Верно… — тихо согласилась Лилли, нахмурившись. — Суккубы и импы ведь не так уж отличаются. Она… в каком-то смысле не совсем чужая.

Ни одна из них не двинулась. Ни одна не хотела наносить последний удар. Меделло всегда была слишком доброй для такого — из тех девушек, о которых говорят, что они и на жука не наступят. А Лилли, хоть и умела действовать решительно, когда это было нужно, не могла забыть, что перед ней существо, близкое к её собственному виду.

— Н-ну… она без сознания и в ближайшее время не очнётся. Может… просто оставим её, — предложила Меделло, отводя взгляд.

— Да, давай так и сделаем, — сказала Лилли; голос её прозвучал легко, но неуверенно.

В конце концов ни у одной из них не хватило сердца убить Ирину. Они оставили её лежать там, где она упала.

— Ах да, кстати, гидра ведь тоже ещё не совсем мертва, — вдруг сказала Меделло, повернувшись к огромному искалеченному телу.

Четыре головы были явно мертвы: их шеи обмякли, местами обугленные почти до пепла. Но одна — та, в которую Лилли ударила Святым сокрушением, — оставалась целой и лишь лежала без сознания.

— А вот её оставлять слишком опасно, — твёрдо сказала Лилли, без колебаний шагнув вперёд. — Разберёмся с ней как следует.

На этот раз они не сомневались. Завершающий удар был быстрым и чистым. Гидра не сопротивлялась.

Меделло посмотрела вдаль, прищурившись.

— Нужно найти Деларозу. Она всё ещё не вернулась.

— Да, — кивнула Лилли, уже поворачиваясь туда, куда ушла их спутница. — Пойдём. Ей может понадобиться подкрепление.

Больше не говоря ни слова, они быстрым шагом направились вперёд, чтобы снова найти свою спутницу, — усталые, но не сломленные, готовые ко всему, что ждало дальше.

----------

Глава 20

Глава 20

Пока Меделло и Лилли вели свой отчаянный бой, Делароза тоже схлестнулась с противником не на жизнь, а на смерть: перед ней стоял Робе.

Робе владел запретным искусством — духовным чародейством, которое называли ещё кровавым чародейством. В отличие от обычной магии, оно не требовало заклинаний. Чары возникали без предупреждения — мгновенные и смертельно опасные. За каждое применение Робе платил собственной кровью; крови уходило немного, но сама жертва была чрезвычайно ценной. Чем больше жизненной силы несла жертва, тем сильнее становились чары. А кровь, сама суть жизни, давала колоссальную силу.

Робе обрушивал на неё атаку за атакой, воздух между ними будто раскалялся от невидимого давления. Но Делароза стояла твёрдо и спокойно встречала каждый удар. Её магия не уступала его ни в силе, ни, что важнее, в точности управления.

Эта гоблинша… — подумал Робе, прищурившись, когда очередной его удар был с лёгкостью отражён. — У неё маны больше, чем у Ирины…

Он не ожидал такого. Да, Деларозу считали гением, но это было нечто совершенно иное. Её запасы маны были огромны, а заклинаниями она управляла с пугающей точностью. Впервые Робе ощутил укол тревоги. Он уже заплатил слишком много. Призыв гидры сожрал опасно большую долю его крови, а теперь, в затянувшемся бою, собственное тело начинало предавать его. Он не мог продолжать колдовать в таком темпе.

И всё же выбора у него не было.

Делароза, со своей стороны, тоже не недооценивала его. Робе был быстр — неестественно быстр. Его чары срывались без предупреждения, а ударная сила была чудовищной. По скорости применения духовное чародейство превосходило магию. Даже без произнесения заклинаний магия всё равно требовала сосредоточения: мысленного образа, усилия воли. На всё это нужно было время. И даже промедление даже на одно сердцебиение могла стать смертельной.

Простые заклинания Делароза могла выпускать мгновенно, но всё, что было сложнее, требовало более долгой подготовки, а Робе почти не давал ей этого времени. Поэтому она перестроилась. Вместо того чтобы рисковать высокоуровневыми чарами, она полагалась на быстрые, простые заклинания — одно за другим, быстро и безошибочно. Каждое понемногу подтачивало защиту Робе и при этом берегло её собственную ману. Ни одно из них не решало исход боя, но накопившийся урон уже нельзя было отрицать.

Мало-помалу она перехватывала контроль над сражением.

Робе тоже это понимал. Его атаки теряли напор. Запас крови — его топлива — приближался к опасному минимуму, а в отличие от маны, кровь нельзя было накопить впрок. Никакого обходного пути. Никаких запасов. Каждое заклинание приближало его к краху.

Кровь свободно текла из запястья Робе, собиралась у его ног и впитывалась в обожжённую землю. В отличие от маны, которую можно было восстановить отдыхом или зельями, у крови было одно мрачное ограничение: отделённая от тела, она через несколько дней переставала годиться для жертвоприношения. Истинной силой обладала только кровь, которая ещё пульсировала в живых венах. А значит, у Робе не оставалось выбора, кроме как пользоваться собственной.

На много заклинаний его уже не хватит.

Напротив него Делароза стояла спокойно, с непроницаемым лицом. Маны у неё по-прежнему было достаточно, дыхание оставалось ровным. Она ещё даже не приблизилась к своему пределу.

— …Пора менять ход боя, — пробормотал Робе себе под нос.

Он чувствовал, как ход боя оборачивается против него. Его атаки были яростными, но Делароза отбила каждую. Медленно, но верно его изматывали, выжимали досуха в схватке на истощение, которую он не мог выиграть. Если он не рискнёт — по-настоящему, — её последний удар станет лишь вопросом времени.

Пальцы сжались. Места для колебаний больше не было.

Не дрогнув, он вытащил кинжал и одним длинным уверенным движением рассёк себе запястье.

Крови хлынуло больше, чем он потратил на призыв гидры. Она густыми струями стекала по руке, давя на него тяжестью жертвы. Воздух вокруг него задрожал, давление едва заметно изменилось. Цена была чудовищной. Робе чувствовал, как колени грозят подломиться, но всё равно произнёс заклинание.

— Чтение времени.

Глаза Деларозы сузились. Само название звучало весомо. Техника, непохожая на остальные. Она напряглась, готовясь к следующему призыву: ждала, что из земли поднимется очередное чудовище, или что Робе обрушит на неё огонь или молнию. Но ничего не произошло.

Поле боя осталось тихим.

Ни вспышки магии. Ни искривления пространства. Ни взрыва. Только Робе, который терял много крови и едва держался на ногах.

Что? — моргнула Делароза. — Ничего не происходит?

Это было бессмысленно. Заклинание, потребовавшее такой жертвы, обязано было что-то дать. Она смотрела на него, ожидая, что небо расколется или земля разверзнется. Но Робе просто стоял: бледный, задыхающийся… и улыбающийся.

Его плечи дрожали от усталости, но губы изогнулись в слабой, тревожной усмешке.

Пульс Деларозы резко подскочил. Эта улыбка не была улыбкой человека, у которого ничего не вышло. Так улыбался тот, кто уже привёл что-то в действие.

По спине пробежал холодок. Она крепче сжала посох; чувства обострились, сердце заколотилось о рёбра. Чем бы ни было Чтение времени, расслабляться было нельзя. Инстинкт кричал: будь настороже.

Прошли секунды. Робе всё ещё не двигался.

Делароза сузила глаза, наблюдая за ним, как хищная птица. Тело было готово сорваться в движение в любой миг, но мысли метались. Что он сделал? Почему не атакует?

Воздух между ними стал неестественно неподвижным. Это была не мирная тишина, а давящее затишье перед чем-то немыслимым. Делароза оставалась наготове, посох в руке, но инстинкты вопили: что-то не так. Робе применил Чтение времени, а ничего не произошло. Ни пламени. Ни призыва. Ни видимого эффекта вообще. Только кровь на земле и всё та же тень улыбки на губах.

Почему он ничего не делает? — думала она, ощущая, как нарастает напряжение. — Почему кажется, будто что-то уже изменилось?

Напротив неё Робе стоял непоколебимо, хотя лицо его почти лишилось цвета. Казалось, он едва держится на ногах: колени чуть подрагивали от потери крови, но усмешка не исчезала. Проклятая усмешка. Под тяжестью этой усмешки терпение Деларозы начало иссякать. Хватит ждать. Если он не собирается нападать, она нападёт сама.

Резким движением посоха вверх она призвала кольцо из десяти сияющих клинков, зависших над головой, словно венец богини. Сияющий меч. Без лишних слов она отправила их в Робе, и каждый прочертил воздух, как копьё света.

Они летели быстро — быстрее, чем человек мог бы проследить взглядом, — и всё же Робе уклонился с жуткой лёгкостью, проскользнув между траекториями, словно исполнял заранее выученный танец.

Делароза прищурилась. Это была не реакция. Он двинулся ещё до того, как она выпустила заклинание.

Отказываясь поверить, она тут же добавила второе заклинание: Огненное копьё, самонаводящийся снаряд из сжатого пламени. Она взяла на прицел его нынешнее положение и запустила чары, но за мгновение до выпуска Робе шагнул в сторону.

Копьё бессильно пронеслось мимо и ни во что не попало.

У неё перехватило дыхание. Он снова двинулся до того, как я выпустила. Он никак не мог знать, если только…

Если только он не читал её.

Делароза не относилась к магам, которые заранее выдают свои заклинания. Она колдовала с невероятной скоростью. Она не бормотала заклинания и не взмахивала посохом с театральным размахом. Она колдовала силой воли и мысленным образом — быстрее, чем большинство врагов успевало что-либо понять. Предугадать её момент выпуска было почти невозможно. Именно это и делало её столь опасной.

Как он от меня уходит? — мысли мчались одна за другой. — У меня есть привычка? Какой-то знак, о котором я сама не знаю?

Она попыталась вспомнить любую бессознательную привычку: подёргивание, моргание, едва заметный сдвиг перед выпуском. Но ничего не приходило на ум. Если бы у неё был такой изъян, Беламус давно указал бы на него. Он из тех, кто замечает всё. Было трудно поверить, что Робе, с которым Делароза только что столкнулась, сумел найти слабость в её технике, которую не заметил даже Беламус. Наставник был одним из самых проницательных магов, каких она знала. Если бы у неё был какой-то бессознательный жест, любая физическая примета, выдающая момент колдовства, Беламус давно бы отучил её от этого тренировками.

Тогда… как?

Оставалось только одно разумное объяснение. Он использовал технику. Какое-то заклинание, которое позволяет ему читать мои движения.

Со стороны ничего не изменилось. Не дрогнул ветер, не мелькнул свет, не прокатилась магическая волна, когда он применил Чтение времени. Но с того самого мгновения Робе уходил от её атак раньше, чем она их выпускала. Это было слишком последовательно, слишком безошибочно. Он что-то сделал. Что-то, что позволяло предугадывать каждый её ход.

Мысли оборвались, когда Робе поднял руку и коротко произнёс:

— Огненная пуля.

Вокруг него возникла россыпь огненных шаров, и они рванули вперёд, как самонаводящиеся снаряды. Делароза отреагировала инстинктивно: подняла мерцающую магическую стену, чтобы перехватить их. Защита выдержала; огненные шары зашипели и безвредно рассыпались о щит, но ещё до того, как она успела опустить руку для ответного удара, Робе двинулся.

Он заранее сместил тело, готовясь к контратаке, которой ещё даже не было.

Делароза стиснула зубы и выпустила следующее заклинание, но, как и раньше, оно ударило в пустоту. Робе уже ушёл с траектории, читая поток её магии как раскрытую книгу.

Чёрт. Он не реагирует. Он предсказывает.

Понимание ударило в тот самый миг, когда Робе пошёл вперёд.

— Ледяной тигр.

Слова сорвались с его губ ровно и спокойно, и из эфира вырвался тигр из цельного льда. В его кристальных глазах вспыхнул хищный блеск, когда он бросился — не на её магию, не на щит, а на неё саму, в уязвимое мгновение сразу после колдовства.

Она попыталась защититься, но времени не было.

Челюсти ледяного тигра сомкнулись на её плече; клыки глубоко вошли в плоть. Делароза вскрикнула, когда холод рванулся сквозь тело и мгновенно лишил её чувствительности. Сама рана была серьёзной, но куда страшнее оказался мороз. Плечо перестало слушаться, рука задеревенела от льда, расползающегося по мышцам и костям.

— Огненный шар! — крикнула она, выталкивая заклинание сквозь стиснутые зубы.

Пламя вырвалось из её ладони, ударило в тигра и расплавило его в трескучем облаке пара и осколков льда. Делароза отступила, шатаясь, и тут же применила лечебное заклинание, чтобы восстановить плечо. Оно сработало — почти. Лёд отступил, тепло вернулось в руку, но за исцеление пришлось заплатить.

Делароза никогда не умела экономно расходовать ману на лечение. Пользоваться ею она теперь умела достаточно хорошо — куда лучше, чем в начале, — но маны всё равно тратила больше, чем следовало. В отличие от Меделло, которая могла залечивать раны почти без усилий, восстановительные заклинания Деларозы требовали больше энергии за тот же результат. Сама сила исцеления у неё не была слабой, но цена оставалась высокой. Слишком высокой, чтобы повторять это снова и снова.

На этот раз она сумела себя вылечить. Но она понимала: ещё много таких попаданий она не выдержит.

Ух… сейчас я сожгла много маны, — подумала она, поморщившись. — Если снова получу такой удар, не успею исцелиться. Не надо было так быстро пытаться контратаковать… это была ошибка.

Делароза уже не была тем безрассудным бойцом, каким когда-то была. С возрастом пришёл опыт, а вместе с опытом — более тактическое мышление. Раньше она бросилась бы в бой очертя голову, на одном инстинкте. Теперь же она анализировала, выжидала, наблюдала. Она умела чувствовать смену темпа боя, понимать логику решений противника. Робе не применил своё сильнейшее заклинание в начале — и одно это сказало Деларозе всё, что нужно. Скорее всего, время действия заклинания было ограничено, достаточно короткий, чтобы нельзя было тратить его впустую. Значит, Робе сдерживался, берёг преимущество, наблюдал и ждал идеального момента для удара.

Он читает меня, — поняла Делароза. — Значит, он ждёт — точно так же, как ждала бы я.

Более осторожный боец, возможно, тоже отступил бы, затянул игру и дал вражескому заклинанию выдохнуться, прежде чем переходить в наступление. Но у Деларозы такой роскоши не было. Её товарищи где-то там сражались за жизнь. Меделло и Лилли всё ещё разбирались с чудовищным змеем и женщиной, что им управляла. Наваша, Балбора и Беламус могли сами быть втянуты в бои и надеяться на подкрепление, которое так и не придёт. Если она потратит здесь даже несколько лишних секунд, они могут не выжить. А если она действительно была второй по силе в Бересдрале, значит, именно на ней лежала эта ноша: действовать быстро, решительно и беспощадно, когда это важнее всего.

К несчастью, понимание того, что нужно действовать, не решало главной проблемы. Робе всё ещё мог читать её движения, предугадывать ритм. Если каждый её удар известен до начала, всё это не будет иметь значения. Ей нужно было попасть. И нужно было сделать это сейчас.

И вдруг ответ сам встал на место. Губы Деларозы растянулись в усмешке.

И всего-то? Серьёзно? До чёрта просто.

Она едва успела насладиться этим озарением, когда Робе вздрогнул; в его лице мелькнула паника. Он поспешно рванулся вперёд, будто хотел остановить Деларозу, пока не стало поздно. Он тоже понял, что она собирается сделать. Но даже это понимание ничего уже не меняло. Не остановить. Не уйти. Знать, что грядёт, — не значит пережить это.

— Святой импульс!

Делароза вскинула ладонь к небесам. Из руки хлынул свет — словно вспыхнувшая сверхновая, — и волны обжигающего сияния разошлись во все стороны. Святой импульс был не просто мощным заклинанием. Оно было священным: высокоуровневое световое заклинание широкого радиуса, не оставлявшее места ни для бегства, ни для укрытия. Ему не нужна была точность. Ему достаточно было существовать — и в тот миг оно стало всем.

Сияющие волны Святого импульса не просто слепили; они жгли. Всё, чего они касались, получало урон, опалённое святой энергией, вплетённой в каждый пульс света. По сосредоточенной мощи это заклинание не могло сравниться со Святым сокрушителем, который бил, как божественный молот, и уничтожал всё, во что попадал. Но Святому импульсу не требовалась точечная сила. Его преимущество было в охвате. Заклинание заливало поле боя светом, заливая всё вокруг разрушительным сиянием.

Из-за неизбирательного радиуса оно было бесполезно, когда рядом находились союзники. Дружественный огонь был почти гарантирован. Но в бою одного против множества оно превращалось в сокрушительный козырь. Именно поэтому Беламус и обучил Деларозу этому заклинанию. Рано или поздно настанет миг, когда она останется одна, окружённая врагами, и ей понадобится что-то подавляющее, чтобы переломить ход боя.

И сейчас этот миг настал.

На другом конце поля боя Робе сделал отчаянную попытку. Он призвал магию телепортации, пытаясь сбежать от надвигающегося прилива света, но вдруг застыл. Его глаза расширились от ужаса. Он увидел. Заклинание, которое он собирался применить, лишь вернёт его в самую сердцевину взрыва. Ни бегства. Ни спасения.

Его способность была не простым предвидением и не интуицией. Техника, которой он владел, Чтение времени, не читала движения врага. Она позволяла мельком видеть будущее. И в этом отблеске грядущего он увидел собственное тело, разорванное божественным светом.

Вариантов у него не осталось.

Окровавленный и обессиленный, Робе уже не имел сил телепортироваться далеко. Полученные раны и истощённая магия сделали его уязвимым. Он не мог убежать от света. Не мог пережить взрыв. Всё, что ему оставалось, — принять удар.

Он призвал барьер, последний рубеж защиты, и влил в него всё, что у него было. Вокруг него поднялись стены тёмной энергии, окружая тело в отчаянной попытке выстоять.

Этого оказалось недостаточно.

Святой импульс Деларозы разбил барьер, как стекло. Сияющая волна рванулась вперёд и безжалостно врезалась в тело Робе.

Крик разорвал поле боя.

— ГА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

От жгучей боли его тело скрутило; ослепительная сила обрушилась на него с такой яростью, что перехватила дыхание. По своим свойствам Святой импульс был слабее Святого сокрушителя. Он был создан, чтобы поражать множество врагов сразу, а не уничтожать одну цель. Но когда его применяла обладательница запасов маны Деларозы, он становился куда смертельнее. Заклинание не предназначалось для убийства, и всё же в её руках оно едва не убило Робе.

Делароза опустила руку, не сводя глаз с дыма и искр, всё ещё поднимающихся в месте удара. Её голос прозвучал резко и победно.

— Ну что? С тебя хватит?!

Ответом был стон.

— …Ннгх…

Робе был ещё жив. Едва-едва. Но подняться уже не мог.

Сознание Робе балансировало на грани забытья. Перед глазами всё плыло, конечности онемели, тело вопило о покое. Никто бы не удивился, если бы он тут же потерял сознание, но он всё-таки пошевелился. Дрожащими пальцами он полез под плащ, почти вслепую шаря внутри. Голос звучал слабо и ломался от истощения, но в нём оставалась решимость.

— …Я не хотел использовать это… но другого выбора нет…

Из складок одежды он вытащил идеально чёрную сферу: бездонную, лишённую черт, пульсирующую тихой угрозой. Пальцы сомкнулись вокруг неё, и он прошептал заклинание; последние силы позволили ему выговорить слова.

— Призыв… Ороти, восьмиглавого змея…

После этого его тело обмякло. Он беззвучно рухнул, а обсидиановая сфера выскользнула из его руки и плавно поднялась в воздух. На миг она зависла, медленно поплыла к Деларозе, и та инстинктивно отступила, тревожно сузив глаза.

— Ч-что это за чертовщина?

Сфера беззвучно упала на землю. Затем пол под ней начал светиться. Линии силы прочертили камень, образуя огромный круг призыва, который расширялся наружу, словно чернила в воде. Чёрная сфера растворилась в чистом свете, и призыв завершился.

Из центра круга появилось существо. Ещё один змей. Но этот… был другим.

— Подождите, опять змеяка?! — крикнула Делароза, и голос сорвался от неверия.

Это был не тот четырёхглавый змей, которого Робе призвал раньше. Это был Ороти — чудовищная восьмиглавая гидра, вдвое крупнее и куда страшнее. Его чешуя блестела, как обсидиан, а от него исходила удушающая аура первобытной силы.

— И что с того, что голов больше! — рыкнула Делароза, не отступая. — Больше целей — больше шансов их убить!

Не колеблясь, она подняла руку и направила Святого сокрушителя в самую правую голову. Заклинание ударило точно, обрушившись на змея взрывной силой. Когда она сражалась с первой четырёхглавой гидрой, одного Святого сокрушителя хватило, чтобы полностью уничтожить голову. Но на этот раз чудовище выстояло. Голова дёрнулась, извиваясь от боли, но не упала.

Живот Деларозы болезненно скрутило. Заклинание нанесло урон, но недостаточный, чтобы уничтожить голову. Не с одного удара.

Это был не просто змей побольше. Ороти не был увеличенной копией прежних чудовищ. По силе, защите и сопротивлению магии он стоял на совершенно ином уровне. Его создали для войны.

— Нет… не может быть…

Дыхание Деларозы сбилось, когда осознание дошло до конца. Святой сокрушитель не был заклинанием, которое можно выпускать бесконечно. С оставшейся маной она, может быть, сумела бы применить его восемь раз — и даже это было бы на пределе. Если каждый удар не способен надёжно уничтожить голову, её положение стало по-настоящему отчаянным.

И тут раздался рёв.

— ГУО-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

Оглушительный крик сотряс всё поле боя. Одна из голов получила тяжёлый урон, и зверь это почувствовал. Теперь он был в ярости. Ороти поднял все восемь голов высоко, шипя и визжа от дикой ярости; с клыков капал яд, глаза пылали, словно адское пламя.

Делароза вздрогнула. Тело само отступило, когда храбрость на миг дрогнула.

Не паникуй. Не замирай. Я должна победить эту тварь. Только я могу!

Делароза сжала кулаки, заставляя себя дышать. Сердце грохотало в ушах, но она оттолкнула страх. Здесь больше никого. Нет подкрепления. Нет времени. Только она и чудовище. Она выровняла стойку и встретила взгляд восьмиглавого зверя; в её глазах пылала решимость.

Я покончу с этим.

Ороти ждать не стал. Колоссальный змей издал рёв, от которого кости вибрировали, и ринулся вперёд; восемь огромных голов молниеносно хлестнули по воздуху. Делароза уклонилась от первого удара, затем от второго, но от всех уйти было невозможно. Одна из голов задела её плечо, заставив пошатнуться.

Она успела призвать магический барьер, чтобы остановить следующую атаку, но под давлением он треснул. Сила Ороти была подавляющей.

— Гх…!

Удар прорвал защиту, и боль пронзила рёбра, когда её отбросило назад. Она тяжело ударилась о землю, прокатилась по грязи и наконец остановилась. Стиснув зубы, Делароза попыталась подняться, но ноги подкосились.

В бедре вспыхнула острая, обжигающая боль.

Нет… что-то сломано. Дыхание стало коротким, рваным; внутри поднималась паника. Плохо. Я не могу двигаться… если останусь так… я мертва.

Змей снова взревел — громче и яростнее прежнего. Он приближался.

Делароза попыталась подняться, но тело не слушалось. Силы закончились.

И тогда, когда отчаяние уже начало в неё вцепляться, —

— Исцеление!!!

Голос прозвенел над полем боя: знакомый, светлый и отчаянный. В тот же миг тепло окутало тело Деларозы. Боль исчезла. Она судорожно вдохнула, когда божественный свет обвил раны, за секунды сращивая сломанную кость и рваную плоть.

— Делароза, ты в порядке?! — Меделло бежала к ней, и на лице ещё читалась паника. Она затормозила рядом, тяжело дыша после бега; посох всё ещё слабо светился лечебной магией.

Делароза села, моргая от неверия. Потом улыбнулась Меделло — слабо, но искренне.

— Д-да… Это было близко. Но благодаря тебе я теперь в порядке. — Она не колебалась, говоря это. Она действительно так считала.

Меделло облегчённо выдохнула, но прежде чем успела ответить, рядом раздался другой голос — спокойный и аналитичный.

— У этого змея восемь голов, — с пугающей ясностью пробормотала Лилли, не отрывая взгляда от громадного существа. Она подошла за Меделло; длинные волосы колыхались, пока земля дрожала от ярости Ороти. — На четыре больше, чем у предыдущего. Вдвое больше.

— Дело не только в лишних головах, — мрачно сказала Делароза, не сводя глаз со змея, который бился перед ними. — Он сильнее, крепче… и куда большая заноза в заднице, чем прошлый. Мой Святой сокрушитель даже одну голову не снёс.

Меделло тяжело сглотнула.

— Предыдущий змей и так была кошмаром, а теперь у этой больше голов, и она ещё выдерживает атаки Деларозы?

Она дрожала на месте; посох в руках едва заметно подрагивал. Пусть именно она прибежала на помощь, одно присутствие Ороти снова выбило её из равновесия. Эта тварь была не просто большой — она подавляла. И после того, что случилось в прошлый раз, Меделло никак не могла избавиться от страха, что теперь они могут не выбраться.

На лице Лилли тоже застыло напряжение. Её обычное спокойствие сменилось молчаливой тревогой.

Делароза заметила это сразу и шагнула вперёд.

— Мы справимся, — сказала она твёрдо; в голосе горел тихий огонь. — Втроём мы сможем его одолеть.

Она оглянулась на остальных; взгляд был ровным, улыбка — бесстрашной. Непоколебимая уверенность в её голосе была не простой бравадой. Это была убеждённость. И эта уверенность передалась им, согревая изнутри.

Перемена случилась почти мгновенно. Напряжение в плечах Меделло ослабло. Взгляд Лилли стал острее. Их страх не исчез, но больше не управлял ими. Раз Делароза рядом и сражается вместе с ними, они смогут.

— Снимаем по одной голове! — рявкнула Делароза, указывая на ту, которую уже повредила. — Сначала эту. Она ослабла. Бейте сильно, бейте вместе!

Разбрасываться силами было нельзя. Против такого огромного врага координация решала всё. Если они будут сосредотачивать атаки на одной голове за раз, смогут постепенно ослаблять угрозу, которую представлял змей. Делароза приняла это решение без колебаний.

— Драконье пламя! — крикнула Меделло; голос дрожал от усилия. Несмотря на усталость в конечностях и тающий запас маны, Меделло шагнула вперёд и вложила в заклинание всю оставшуюся энергию. Из её посоха взревел огонь, закручиваясь к уже ослабленной голове зверя. Пламя ударило в неё ослепительным взрывом, и когда дым рассеялся, голова безжизненно повисла.

Глаза Деларозы вспыхнули.

— Отлично, Меделло!

Меделло пошатнулась, тяжело дыша.

— Ха… ха… я попала?

— Ты справилась великолепно, — сказала Делароза с улыбкой. — С одной покончено, осталось семь!

— С-семь? — Меделло побледнела. Этот залп забрал всё, что у неё оставалось. Снова применить Драконье пламя она не могла — разве что рухнув сразу после этого. Тело дрожало от нагрузки, а запасы маны были полностью исчерпаны.

— У тебя мана почти на нуле, верно, Меделло? — Лилли повернулась к ней; голос был собранным, но твёрдым. — Атаки оставь мне. Ты сосредоточься на поддержке. Твои лечебные заклинания куда экономнее моих.

Меделло быстро кивнула, всё ещё переводя дыхание.

— П-поняла…

Исцеление всегда было её сильной стороной — не только по силе, но и по экономности расхода маны. При тех же магических запасах она могла применять куда больше лечебных заклинаний, чем большинство магов. Драконье пламя забрало почти всё, что у неё оставалось, но сил ещё хватало, чтобы поддерживать остальных — если действовать осторожно.

Доверившись решению Лилли, Меделло быстро отошла к краю поля боя, выбирая место, куда не достанут мечущиеся головы Ороти.

Лечебные заклинания не требовали прямого контакта: она могла применять их на расстоянии без потери эффективности. Если её сейчас выведут из строя, пользы не будет никому. Лучше держаться дальше, выжить и поддерживать союзников на ногах.

Тем временем змей начал яростно биться. Потеря одной головы лишь распалила его. Земля дрожала от его ярости, пока семь оставшихся пастей издавали леденящий кровь вой.

Делароза не дрогнула. Она высоко подняла руку, глаза сузились с убийственной сосредоточенностью.

— Святой сокрушитель!

Ослепительный свет вырвался из её ладони, прочертил поле боя и с предельной точностью ударил в другую голову чудовища. Удар отбросил монстра назад, и по залу прокатился громовой взрыв. Делароза была не просто сильна — она была точна. В то время как большинство боевых заклинаний под давлением часто уходили мимо цели, её заклинания почти никогда не промахивались. Контроль над магией у неё был почти пугающим.

И всё же атаки не хватило, чтобы сразу уничтожить голову.

Значит, первая не была случайностью. Она не была особенно прочной. Правда была жёстче: даже Святой сокрушитель Деларозы не гарантировал убийство с одного удара.

Следующей выступила Лилли. Она сложила ладони, тихо пробормотала заклинание, а затем внезапно резко крикнула:

— Святое сокрушение!

Копьё божественной энергии вылетело из её посоха и ударило в ту же цель, которую поразила Делароза. Попадание было чистым, но подавляющей силы магии Деларозы в нём не хватало. Голова качнулась, раненная, но не побеждённая.

— Чёрт… мне ещё далеко, — пробормотала Лилли; в её голосе слышалось разочарование. Заклинание попало, но не добило цель. Она стиснула зубы, злясь на себя.

Внезапно змей изменил поведение. Из всех семи оставшихся пастей он выдохнул густые клубы фиолетового дыма — ядовитое дыхание.

Ядовитое облако расползалось с ужасающей скоростью, за считаные секунды заполняя зал. Видимость резко ухудшилась. Воздух стал тяжёлым и едким. Делароза отступила, закашлявшись.

— Ветер! — Лилли произнесла заклинание мгновенно, её голос прорезал хаос.

Порыв чистого воздуха рванул наружу, рассёк ядовитую мглу и оттеснил её, но этого было мало. Облако оказалось слишком плотным. Одним порывом не обойтись.

— Ветер! Ветер! Ветер! — читала она, снова и снова выпуская заклинания.

Только после третьего последняя ядовитая дымка начала рассеиваться, унесённая спиральными потоками чистого воздуха. Они снова могли дышать, пусть и с трудом.

Грудь Деларозы тяжело вздымалась, дыхание стало коротким и мелким. Она слишком поздно задержала его. Ядовитое дыхание змея успело попасть в лёгкие, и уже сильно подействовало.

— Очищение! — голос Меделло прозвенел в тот миг, когда она увидела, как Делароза пошатнулась.

Волна очищающей магии прошла через Деларозу, смывая яд, прежде чем тот успел причинить больший вред. Делароза резко вдохнула; жжение в горле уже начало отступать.

— Спасибо, — выдавила она охрипшим голосом.

Отдыхать было некогда. Вторая голова была на последнем издыхании. Делароза видела, как она качается — вялая после двух прямых попаданий. Ещё одно заклинание добьёт её.

Делароза подняла руку и призвала следующую магию.

— Огненное копьё!

Копьё жгучего пламени прорезало воздух и пронзило уже раненую голову змея. С последней дрожью та рухнула.

— Осталось шесть! — крикнула она, уже беря на прицел следующую. Без паузы она снова собрала магию. Ещё один Святой сокрушитель вырвался из её ладони и ударил в свежую голову божественной силой. Попадание было чистым, столь же мощным, как и прежнее; прицел не дрогнул.

Теперь Делароза чувствовала это. Мана опускалась ниже, чем она рассчитывала. Она думала, что сможет применить Святого сокрушителя восемь раз, возможно больше, но в таком темпе ей повезёт, если хватит ещё на два. А то и на один. И следующий удар, скорее всего, уже будет слабее.

Даже она не смогла скрыть, как внутри зарождается острое сомнение.

Дело не только во мне… Меделло и Лилли тоже почти выжгли свои запасы… Если нас только трое… уничтожить оставшиеся шесть голов, может быть, невозможно.

Впервые с начала боя оптимизм Деларозы начал давать трещину. И тогда —

— УВО-О-О-О-О-О-О-О-А-А-А-А-А-А!!!

Воздух рассёк рёв — сырой, дикий и совершенно не человеческий.

Кто-то ворвался в зал молнией, высоко подпрыгнул, и клинок тяжело обрушился на голову, которую Делароза только что поразила Святым сокрушителем. Удар не отсёк её полностью, но вошёл глубоко, оставив страшную глубокую рану в толстой чешуе и мышцах.

— Что тут, чёрт возьми, происходит? Вид у вас был такой, будто помощь не помешает, вот я и заглянула! — крикнула новоприбывшая, приземляясь с ухмылкой.

Глаза Деларозы вспыхнули.

— Наваша!!!

Ранее в бою Навашу отбросило в другое место, но теперь она наконец вернулась — и как раз вовремя. Она стояла прямо, положив двуручный меч на плечо; дерзкая ухмылка не дрогнула даже перед огромным змеем, нависшим над ними.

— Чёрт, змеяка-то здоровенная. И что у неё с головами? Жуть какая-то.

Даже перед лицом легендарного чудовища Наваша держалась непринуждённо — почти слишком расслабленно. Но такой она и была. Наглая. Непоколебимая. И сейчас именно такое подкрепление им было нужно.

Ороти терял головы одну за другой, и ярость наконец вскипела в нём до предела. С гортанным рёвом он откинулся назад; одна огромная голова взметнулась вверх, а затем рухнула вниз, прямо на гоблиншу в её тени.

— А, берегись! — предупреждение сорвалось у Деларозы раньше, чем она успела подумать.

— А? — Наваша моргнула, всё ещё с усмешкой на лице.

На одно сердцебиение Деларозе показалось, что гоблинская воительница ворвалась сюда только затем, чтобы её тут же раздавили. Но прямо перед ударом перед ней метнулась тень. Сталь встретила чешую с оглушительным грохотом: ещё один боец упёрся и принял удар змея на себя.

— Хаа… успел. В самый раз.

Это был Балбора. Он вкопался ногами в землю и держался, напрягая мышцы, пока вес змея давил сверху.

— Балбора! — голос Деларозы взвился, наполовину от облегчения, наполовину от неверия.

Наваша оскалилась, стряхивая пыль с плеча.

— Тц, спасибо, здоровяк. Я уже думала, меня сейчас в лепёшку раскатают.

— Не теряй бдительности, — предупредил Балбора, не сводя глаз с монстра.

Ещё мгновение назад Делароза стояла на грани поражения, а она уже допускала мрачную возможность, что им не добить этого зверя. Но теперь рядом стояли Наваша и Балбора, и тяжесть в груди начала уходить.

С ними… мы сможем его свалить.

Челюсти сжались; решимость вернулась. Страха не осталось. Сомнений не осталось. Теперь был только бой — и несокрушимое обещание, что этот змей падёт.

----------

Глава 21

Глава 21

Вдали от поля боя Беламус стоял лицом к лицу с императором-тигром-оборотнем Транстой.

— Транста, — ровно начал Беламус, прищурившись, — почему ты выбрал нас своей целью?

— На вас нацелился? О чём ты, чёрт возьми, вообще говоришь? — прорычал тигрочеловек, медленно поводя из стороны в сторону полосатым хвостом.

— Не притворяйся дураком. Это очевидно. Ты и твои сородичи пришли напасть на Бересдрал.

— Бересдрал… А-а, так ты один из них, — сказал Транста; в его кошачьих глазах мелькнуло узнавание. — Теперь понятно, с чего вы вломились на мою территорию. Бересдрал в последнее время слишком уж возомнил о себе. Вот я и решил поставить вас на место, показать, кто здесь на самом деле главный.

— Возомнил о себе? — переспросил Беламус, и в голосе прозвучало недоверие. Да, за последние годы Бересдрал быстро вырос, но он ни на кого не нападал и никому не угрожал. Для этой агрессии не было ни причины, ни оправдания.

— Когда-нибудь я буду править всем Великим лесом Фрейзеса, — продолжил Транста, хищно оскалившись. — И мне не нравится, когда какой-то мелкий городишко-выскочка ведёт себя так, будто ему тут самое место.

Беламус только смотрел на него, постепенно осознавая всю мелочность сказанного. Это было лишь грубое самолюбие и паранойя — больше ничего. Развитие Бересдрала никак не мешало амбициям Трансты, но вот они уже стояли здесь. Беламус пришёл, чтобы по возможности договориться, однако чем больше слушал, тем яснее понимал: словами ничего не добиться. Характер Трансты был очевиден. Разумными доводами его не сдвинуть.

— …Понятно, — наконец сказал Беламус, и голос его остыл до стали. — Тогда нам больше не о чем говорить.

— Вот уж точно, — рыкнул Транста, выпуская когти. — Начну я!

Он сорвался с места и кинулся вперёд размытым пятном. При всей массивности Транста двигался пугающе быстро — словно оживший раскат грома. Когти по дуге метнулись к Беламусу, чтобы распороть его насквозь.

Но Беламус уже двигался. Усиленный магией укрепления, он сравнялся с тигром-оборотнем в скорости. Беламус резко отступил, и удар рассёк только пустой воздух.

— Световая стрела! — резко бросил Беламус.

Заклинание вспыхнуло у него в ладони, и копьё золотой энергии метнулось к груди Трансты. Выстрел был быстрым — слишком быстрым, чтобы тигр успел среагировать. Он должен был ударить точно в сердце.

Плотные, туго переплетённые мышцы Трансты приняли удар, словно были высечены из камня. Стрела вспыхнула на его шкуре и погасла, так и не пробив её. Он даже не дрогнул.

Похоже, нужно что-то посильнее.

Взгляд Беламуса стал жёстче. Подняв руку, он призвал более мощное заклинание.

— Святое копьё! — произнёс он низким, твёрдым голосом.

Вокруг него засиял свет, складываясь в множество сверкающих копий. На одно сердцебиение они зависли в воздухе, а затем рванули к Трансте. Копья пронеслись сквозь пространство, как падающие звёзды, и врезались тигрочеловеку в грудь и живот.

На этот раз удар попал точно и пронзил тело насквозь. Святое копьё было куда сильнее Световой стрелы, и Беламус почувствовал, как магия рвёт мышцы и сухожилия. На миг он решил, что бой окончен.

Но чем дольше он обдумывал увиденное, тем страннее всё казалось. Транста даже не попытался уклониться. Ни финта, ни попытки отступить; он просто принял атаку в лоб. Это не было оплошностью. Он и не собирался уходить от удара.

Когда светящиеся копья растворились искрами, после них остались зияющие отверстия в туловище — раны, которые должны были стать смертельными. И всё же Транста стоял. Его губы расползлись в самоуверенной усмешке.

Брови Беламуса сошлись.

— Что?

Прежде чем он успел среагировать, случилось невозможное. Дыры начали закрываться: плоть срасталась за считанные секунды, пока не осталось даже шрама.

Мгновенная регенерация? Но он не применял заклинание. Мысли Беламуса стремительно заработали. Такая скорость… ничего подобного я ещё не видел.

Насколько он знал, император-тигр-оборотень обладал исключительной физической силой и боевыми навыками, но не такими способностями к восстановлению. И никакой предрасположенности к магии, которая позволяла бы мгновенно исцеляться, у него тоже не было. Нет… это было что-то другое.

Тогда объяснение только одно… Он редкая разновидность.

Иногда среди монстров рождались редкие особи с уникальными способностями и нередко с обликом, отличным от обычных представителей вида. Глядя на Трансту, стоявшего совершенно невредимым там, где любой другой уже рухнул бы, Беламус был уверен: перед ним именно такая особь.

Я почти не видел императоров-тигров-оборотней своими глазами. Они настолько редки, что большинство людей за всю жизнь ни разу их не встречает. И всё же… насколько я помню, шерсть у них должна быть золотой. У Трансты она белая. Это и есть отличительный признак?

Взгляд Беламуса задержался на нём лишь на миг, затем он сжал челюсти. Какова бы ни была причина, можно было не сомневаться: он редкая разновидность. А значит, у него есть какая-то мощная особая способность.

Для императора-тигра-оборотня, и без того известного невероятными боевыми возможностями, добавленная ко всему прочему регенерация казалась нелепой. Даже несправедливо. Но страха Беламус не испытывал.

Транста оскалился, блеснув клыками.

— Хе… А ты кусаться умеешь. Большинство меня даже поцарапать не может, так что мне и не приходится пользоваться этим «супервосстановлением». А с тобой, глядишь, будет весело.

Его смех разнёсся по залу — не жестокий, а скорее восторженный, почти мальчишеский. Транста сражался не просто ради победы. Он сражался потому, что любил бой. Среди звериных монстров такое встречалось часто, но в Трансте это чувствовалось в каждом движении.

Вдруг он сменил стойку. Транста внезапно нанёс жестокий удар ногой.

— Пинок взрывного шквала!

Удар разорвал воздух и послал к Беламусу яростный порыв.

— Железный щит! — бросил Беламус, ударив ладонью вниз.

Перед ним возникла мерцающая от магии железная стена, и приняла на себя налетевший ветер.

Транста не замедлился. Он бросился вперёд, сложив ладонь клинком.

— Железный рассекатель!

Кромка удара разрезала металлическую преграду, словно бумагу, чисто расколов её надвое. А затем…

— Звуковой кулак!

Его рука превратилась в смазанное пятно, кулак рванулся к голове Беламуса быстрее, чем глаз мог уследить.

Беламус не успевал уклониться, но ему это и не требовалось. В бою он всегда прикрывал жизненно важные точки защитными чарами.

Удар пришёлся точно. Сила была чудовищной — достаточной, чтобы разбить магический щит. Даже ослабленный, удар всё равно задел щёку, и боль вспыхнула в черепе. Голова Беламуса дёрнулась в сторону, а тело отбросило по земле.

Он перекатился, упёрся ладонью, чтобы остановиться, и без промедления произнёс лечебное заклинание. Тёплый свет прошёл по коже, залечив повреждения прежде, чем Транста успел продолжить.

— Ты тоже лечиться умеешь?! — рявкнул Транста; в его голосе звучало удивление, но ещё сильнее — возбуждение. Он рванул вперёд, не дав Беламусу опомниться, и с силой врезал ему ногой в живот.

— Гх…! — выдохнул Беламус, успев поднять щит и смягчить попадание. И всё же пинок оказался точнее и сокрушительнее его кулаков; точность заставила Беламуса пошатнуться.

Не дав ему даже вдохнуть, Транста мгновенно сократил дистанцию.

— Не зазнавайся.

Беламус понимал, что это правда: с нынешним уровнем физического усиления он не поспевал за боевым мастерством Трансты. Стиснув зубы, он наложил ещё один слой укрепляющих тело заклинаний, разгоняя скорость и реакцию далеко за безопасный предел.

Это сработало. Следующий удар Трансты рассёк лишь пустой воздух, когда Беламус ушёл в сторону.

— Ммф! — удивлённо буркнул Транста.

Беламус ухватил этот миг.

— Сияющий меч!

Свет сгустился у него в руке в сверкающий клинок, и Беламус глубоко вонзил его Трансте в живот.

Он тут же выдернул оружие и разорвал дистанцию, одновременно накладывая на собственное израненное тело быстрое лечебное заклинание. К тому моменту, когда его раны затянулись, Сияющий меч уже рассеялся, а рана на животе Трансты исчезла, мгновенно затянутая невероятной регенерацией.

— Ты вдруг стал быстрее, — сказал Транста, прищурившись. — Магия — та ещё заноза в заднице.

То же самое я мог бы сказать о тебе, — мрачно подумал Беламус.

Мастерство Трансты в боевых искусствах было поистине замечательным — таким, какое оттачивают десятилетиями тренировок. В сочетании с врождённой физической мощью императора-тигра-оборотня это делало его подавляющим противником.

Накладывать столько заклинаний усиления тела опасно: нагрузка на организм слишком велика. Долго я так не выдержу… Нужно быстро закончить бой. Но с этой регенерацией… Мысли Беламуса работали стремительно. Святое копьё и Сияющий меч его ранят. Если ударить Святым сокрушителем, возможно, получится уничтожить его целиком. Даже он не сможет восстановиться после такого.

Боевой стиль Трансты лишь облегчал задачу: тот никогда не утруждал себя уклонением.

Беламус не стал медлить. Он поднял руку.

— Святой сокрушитель!

Вспышка божественного света рванула вперёд, и, как Беламус и предполагал, Транста даже не попытался уйти.

Удар пришёлся прямо в цель.

В следующее мгновение император-тигр-оборотень исчез, уничтоженный ослепительным взрывом святой энергии. На земле остались только кровавые клочья.

Беламус медленно выдохнул, уверенный, что после такого он уже не восстановится. Но вдруг…

Один из кусков дёрнулся.

Сначала движение было едва заметным — слабая дрожь разорванной плоти. Потом она зашевелилась, стала срастаться, расти, принимать форму. Через несколько мгновений тело снова стояло целым, и восстановилась не только плоть — на нём вновь появилась одежда.

Правда, только штаны: верх тела остался обнажённым, а белая шерсть на груди блестела в свете.

— Ничего себе заклинание, — непринуждённо сказал он, и в голосе не было ни боли, ни напряжения. — Давно меня никто на куски не разносил.

Он… может восстановиться и после такого? У Беламуса похолодело внутри. После любых повреждений? А если предела вообще нет…

Это было нелепо, запредельно несправедливо. Впервые Беламус не был уверен, что Трансту вообще можно убить.

И тут он вспомнил. Есть заклинание Печать исцеления… но оно ведь блокирует лечебную магию, а не это. И даже если сработает, шанс успеха низкий, да и маны оно ест много.

Это была ставка на удачу. Но, глядя на Трансту, Беламус понимал: другого шанса у него нет.

Транста не дал ему долго думать. Он оттолкнулся от земли и бросился на Беламуса. Беламус приготовился к прямой атаке, но Транста приземлился, не долетев до него, снова оттолкнулся и взмыл высоко в воздух.

Беламус слишком поздно проследил за ним взглядом. Транста оттолкнулся уже от потолка и рухнул вниз, целясь кулаком Беламусу в череп. Беламус едва успел перекатиться, и удар врезался в пол с силой, от которой дрогнули кости. Камень раскололся, обломки посыпались во все стороны.

Вот оно — нужное окно.

— Печать исцеления! — крикнул Беламус, и в голосе звенела решимость.

Из его руки вырвался белый свет и обвил тело Трансты.

Беламус почувствовал провал заклинания в тот же миг, когда свет рассыпался на теле Трансты. Печать исцеления ничего не дала. Тигр-оборотень склонил голову набок, озадаченный, но уже через миг отмахнулся от этого, пожав плечами. Долго думать о чём-либо явно было не в его натуре.

Затем он снова сорвался с места. Круговой удар ногой рассёк воздух там, где только что был Беламус; удар прошёл мимо, но поднял яростный порыв, ударивший в него с силой настоящего тарана. Беламуса закрутило и отбросило назад, и он понимал: Транста окажется рядом в тот самый миг, когда его ноги коснутся пола. Использовав инерцию, Беламус применил Магическую нить — тонкие клейкие пряди блеснули и выстрелили вверх. Нити прилипли к потолку, остановили падение, и уже через секунды он закрепился высоко над ареной на камне.

Транста затормозил, оглядывая пустой пол.

— Куда, чёрт возьми, ты делся?!

Беламус прицелился сверху; в его ладони зарождалась вспышка белого света. На этот раз должно сработать.

— Печать исцеления!

Заклинание пролилось на Трансту сверху, но Беламус вновь почувствовал провал: против регенерации чудовища оно оказалось бесполезным. Хуже того — само применение выдало его позицию.

Глаза Трансты мгновенно нашли его.

— А, вот где ты прячешься. Что бы ты там ни пытался сделать, не выйдет. Я непобедим.

Он наклонился, вырвал кусок камня из растрескавшегося пола и швырнул вверх с ужасающей силой. Беламус в последний миг оттолкнулся в сторону; булыжник пробил потолок там, где он находился всего мгновение назад. Осколки и пыль с грохотом обрушились вниз.

Тигр-оборотень уже двигался, прыгая сквозь оседающие обломки.

— Дробитель челюстей! — взревел он, и его рука взметнулась снизу вверх в свирепом апперкоте, способном переломить Беламуса надвое.

У Беламуса были считанные секунды на выбор. Уклонится — рискует попасть под очередной порыв ветра. Вместо этого он сотворил клинок чистого света и рубанул навстречу удару.

Сияющий меч чисто отсёк Трансте руку. Отрубленная конечность тяжело ударилась о землю, и сила апперкота ушла в пустоту. Транста полностью вложился в атаку, и теперь остался беззащитным, с одной рукой, хотя Беламус знал: ненадолго.

Попади тот апперкот, он не просто раздробил бы Беламусу челюсть — он снёс бы ему всю голову. Но удар Трансты прошёл мимо, оставив его беззащитным. Идеальный миг для атаки.

Беламус вытянул руку, и вокруг тигра-оборотня вспыхнул белый свет.

Печать исцеления.

На этот раз ощущение было другим.

Успех.

Он едва мог поверить. Шанс срабатывания у заклинания был один к двадцати, и добиться успеха с третьей попытки — редкая удача. И всё же Беламус не знал, подействует ли оно на неестественную регенерацию Трансты. Если подействует, отрубленная рука так и останется на полу. Если нет — она уже начнёт отрастать.

Затаив дыхание, Беламус смотрел на упавшую конечность.

Транста тоже опустил на неё взгляд и нахмурился.

— А? — Потом растерянность сменилась тревогой. — Какого чёрта?! Почему она не заживает?!

Рука безжизненно лежала на полу. Беламус с облегчением выдохнул. Вот оно. Заклинание сработало. Без регенерации Трансту можно убить, как любое другое существо. Но печать не будет держаться вечно. Когда действие спадёт, исцеление вернётся, и окно возможности закроется.

Нужно закончить, пока это не случилось.

На лице Трансты уже не было веселья. Он был выбит из колеи, взбешён.

— Ублюдок! Что ты со мной сделал?!

Беламус не стал отвечать. Он поднял руку и собрал магию.

— Святое копьё!

Буря сияющих копий вырвалась из его рук, каждое было нацелено прямо в сердце тигра-оборотня.

Беламус ожидал, что Транста снова проигнорирует летящий залп, но теперь тот с поразительной скоростью ушёл с траектории Святого копья. При всей своей прямолинейности Транста пугающе быстро оценивал обстановку и, когда его вынуждали, умел приспосабливаться.

— Чёрт! Упрочнение!

Каждая мышца на теле Трансты вздулась, шерсть натянулась поверх вздувшихся мышц. Беламус рванул вперёд с Сияющим мечом, но сверкающий клинок бесполезно скользнул по укреплённой шкуре. Плоть противника стала похожа на сталь.

— Так это ты, — прорычал Транста, оскалив клыки. — Тот странный свет раньше… ты отключил моё супервосстановление.

Беламус с невольным уважением отметил перемену. Значит, защита резко выросла. Раньше ему не приходилось этим пользоваться, потому что регенерация делала защиту лишней, но всё это время у него была такая возможность. Против нового уровня прочности только одно заклинание из арсенала Беламуса могло пробить эту защиту.

Святой сокрушитель.

— Убью! — взревел Транста, пригибаясь, а затем взрывным рывком бросился вперёд.

Его плечо шло первым, как таран; воздух гудел от скорости и силы рывка. Если он попадёт, Беламус сомневался, что даже с защитными чарами останется цел.

Но вместо того чтобы дрогнуть перед несущимся чудовищем, Беламус только острее сосредоточился. Это был его шанс. Рывок Трансты шёл по прямой, глаза были опущены вперёд и вниз, из-за собственной стойки его обзор был ограничен. Он не увидит.

Беламус стоял на месте; в ладони вспыхнула магия, и он выпустил единственное заклинание, которое могло закончить бой.

[[image:/storage/reader-images/872ba960889d746c9ba5194145c7d7d4c32c811f.jpg]]
— Святой сокрушитель! — взревел Беламус, выбрасывая ладонь вперёд.

Столп ослепительного света прорвал поле боя и ударил Трансту прямо в грудь.

— Гуа-а-а-а-а! — Его рёв был гортанным, болезненным — звук существа, впервые по-настоящему раненого. Взрыв не стёр его с лица земли, как прежде: укреплённые мышцы поглотили достаточно энергии, чтобы спасти его от распада, но урон был тяжёлым. Тигр-оборотень полетел вперёд и рухнул на землю животом вниз.

Он всё ещё дышал.

Беламус укрепил стойку, поднимая руку для ещё одного Святого сокрушителя. Добить сейчас, пока он не восстановился.

Но неестественно низкое звериное рычание прокатилось по залу и заставило его замереть.

Тело Трансты дёрнулось, потом само собой поднялось. Глаза вспыхнули яростным багрянцем, клыки удлинились сильнее, чем раньше. Мышцы вздулись и сместились, шерсть встала дыбом, а тело начало расти. Превращение не остановилось: конечности утолщались, позвоночник вытягивался, вся фигура распухала во что-то уже не полулюдское.

Когда превращение завершилось, на месте Трансты стоял огромный белый тигр, длиной добрых десять метров от носа до хвоста.

Обезумевшая звериная форма… Беламус сразу её узнал. Это был не трюк редкой разновидности. Среди звериных монстров встречались такие, кто, оказавшись на грани, полностью отбрасывал гуманоидный облик. В обмен на потерю рассудка они получали подавляющую силу. Но такое превращение имело цену. Раз выпущенная наружу обратного пути после такого превращения часто уже не было — иногда даже смерть не возвращала прежний облик.

Новообращённый тигр запрокинул голову и взревел; рёв сотряс стены.

И теперь мне придётся сражаться с ним таким, почти без маны. Беламус чувствовал усталость в самой глубине тела. Святой сокрушитель уже был применён несколько раз, а Печать исцеления — незнакомое заклинание с высокой ценой — выжгла больше сил, чем он ожидал. И всё же выбора не было.

Против обычного врага оставшейся маны хватило бы с избытком, чтобы закончить бой. Но Транста в обезумевшей звериной форме не был обычным врагом: его сила выросла в несколько раз. Транста как редкая разновидность и в гуманоидном облике был грозен, а теперь Беламус едва мог представить, сколько мощи заключено в громадном белом тигре перед ним. Сам воздух, казалось, дрожал от его присутствия; каждый вдох зверя грохотал, как далёкий гром.

Как бы силён он ни стал… выбора нет. Собрав волю, Беламус поднял взгляд и встретил багряные глаза зверя, готовый встретить преображённое чудовище.

----------

Глава 22

Глава 22

Бой с Ороти становился всё яростнее. Каждый раз, когда одна из его голов падала, ярость чудовища только разгоралась, а ответные атаки становились всё свирепее. Наваша и Балбора, державшие переднюю линию, принимали на себя главный натиск чудовища — атаки, которые размозжили бы бойцов послабее. И каждый раз целительная магия Меделло вытаскивала их с края гибели, затягивая раны прежде, чем те успевали замедлить бой.

— Святой сокрушитель!

Голос Деларозы прорезал зал, и копьё святого света метнулось вперёд, пересекло пространство и врезалось в одну из голов твари. Наваша и Балбора уже успели измотать эту голову прежними ударами, подготовив её к добивающему заклинанию. Святой сокрушитель ударил точно. Голову разнесло. Огромное тело забилось и взревело, а обрубок шеи обмяк и замер. Осталось пять голов.

Делароза уже задыхалась, её запас сил таял. Похоже, Святого сокрушителя мне хватит лишь ещё на одно применение… Лучше перейти на Драконье пламя. По чистой разрушительной силе это заклинание уступало Святому сокрушителю, зато требовало куда меньше маны, и в затяжных боях она гораздо увереннее управлялась именно с ним. Драконьим пламенем она ещё могла ударить несколько раз.

Над ними Балбора взмыл в воздух, и его голос прорезал общий грохот:

— Драконье дыхание!

Из его пасти вырвался поток жгучего пламени и хлынул к ближайшей голове Ороти. Но многократное применение за этот день сказалось: в выдохе уже не было прежней мощи. Сидевшая у него на спине Наваша низко пригнулась, а затем смертельным прыжком сорвалась вперёд, с силой оттолкнувшись обеими ногами от драконьей чешуи, пока вокруг свистел воздух. Её клинок вспыхнул в резкой дуге и врезался в извивающуюся шею змея.

Балбора тоже не прекращал натиск: всякий раз, когда огромная тварь оказывалась достаточно близко, он обрушивал на неё булаву с сокрушительной силой. Вдвоём они теснили Ороти в ближнем бою, заставляя массивные головы рывками уворачиваться и защищаться. Неустанные удары меча Наваши и дробящие удары булавы Балборы уже довели следующую голову Ороти до критического состояния.

— Святое сокрушение! — прозвенел голос Лилли, когда она выпустила своё заклинание.

Луч священного света рванул вперёд и ударил в ослабленную голову змея. С глухим шипением огромная шея обмякла, и голова бессильно упала на пол.

Ребята… Грудь Деларозы наполнилась новой решимостью. Они сняли ещё одну голову, и ей не пришлось тратить больше драгоценной маны — редкая передышка. Осталось только четыре. Половина силы чудовища была уничтожена, и впервые конец боя показался близким.

Но у Ороти были другие планы. Его движения изменились. Он больше не метался в слепой ярости: змей начал действовать расчётливо и точно, внимательно следя за манёврами Наваши и Балборы. Если раньше он бездумно подставлял шеи под их клинки, то теперь изгибался в сторону, уходя от каждого удара с пугающей скоростью.

— Чёртова змеюка! Теперь ещё и важничать вздумала! — прорычала Наваша, когда очередной её взмах рассёк лишь пустой воздух.

Если он мог уклониться от неё, то мог уклониться и от Драконьего пламени. Делароза почувствовала, как напряжение стягивает грудь узлом. Запас маны был почти исчерпан; теперь каждое заклинание имело значение. Она не могла позволить себе впустую потратить ни одного заклинания.

Она выровняла дыхание, предельно сосредоточилась и стала ждать подходящего момента. Глаза Ороти впились в неё. Челюсти распахнулись так широко, что могли проглотить её целиком, и чудовище бросилось вперёд.

Делароза метнулась в сторону и перекатилась по земле ровно в тот миг, когда клыки сомкнулись там, где она только что стояла. Огромная шея вытянулась до предела, оставив голову змея открытой.

— Сейчас! Драконье пламя! — крикнула Делароза, ухватив мимолётный шанс, и её глаза вспыхнули решимостью. Она собрала магию и выпустила её пылающим потоком, направив жгучее дыхание прямо в открывшийся бок твари.

Драконье пламя Деларозы глубоко прожгло плоть змея, но одного удара оказалось недостаточно, чтобы добить цель. Огромная голова снова поднялась, пасти всех четырёх оставшихся голов распахнулись, и они взревели в унисон. Рёв пронёсся по залу как физический удар, сотрясая воздух и заставляя кожу на руках и шеях дрожать. На одно сердцебиение весь отряд застыл, подавленный этим звуком.

Ороти ударил без промедления: его огромные шеи смазанными движениями хлестнули по воздуху, целясь сбить Навашу и Балбору с неба. Балбора сумел стряхнуть оцепенение в последнюю секунду, развернулся в воздухе и ушёл от сокрушительного удара. Он нырнул вниз, чтобы ответить, но тут же выругался: змей мгновенно свернулся в плотную защитную стойку, не оставляя возможности нанести точный удар.

— Драконье дыхание! — взревел Балбора, выпуская один из немногих оставшихся огненных выдохов.

Сноп пламени рванулся к головам змея, но в нём уже не было прежнего жара. Ороти выдохнул мощный порыв ветра и погасил пламя так легко, словно это был огонёк свечи.

— Гр-р-р, моё Драконье дыхание! — зарычал Балбора, униженный.

Решив всё равно ударить в ответ, он резко забил крыльями, рванул вперёд и обрушил булаву на череп твари — но удар пришёлся в пустоту: голова змея отдёрнулась в сторону.

Прежде чем Балбора успел снова выругаться, Наваша уже действовала. Стоя у него на спине, гоблин-воительница издала яростный крик — «Ха-а-а-а-а!» — и прыгнула в пустоту. Безрассудный прыжок застал змея врасплох, и тот не успел уклониться от вспыхнувшего клинка. Меч глубоко вонзился в шею, уже изъеденную пламенем Деларозы, и судорожно зашипев огромная голова безжизненно рухнула на пол.

К сожалению, за победу пришлось заплатить. Наваша сорвалась в опасное падение, а каменный пол стремительно летел ей навстречу.

— Безрассудная дурища! — рявкнул Балбора, сложил крылья и на полной скорости нырнул вниз, чтобы перехватить её до удара о землю.

Когти Балборы скребнули по полу, когда он вышел из пикирования, вытянув руки. Он поймал Навашу за мгновение до того, как она врезалась бы в камень, и от рывка его плечи пронзила отдача.

— Фух, успел! Ещё чуть-чуть, — сказал он, облегчённо выдыхая.

— Чуть-чуть?! Ты вообще о чём думал? А если бы промахнулся?! — огрызнулась Наваша, всё ещё сжимая меч.

Балбора только ухмыльнулся.

— Эх, в худшем случае Меделло бы тебя залатала. Больно было бы до чёртиков, правда.

— Да дело не в этом! — рявкнула она, а Балбора лишь хмыкнул под её сердитым взглядом.

В этом была доля правды: пока Меделло стояла на ногах, даже тяжёлые раны можно было исцелить, если они не убивали мгновенно. Высота была такой, что большинство погибло бы на месте, но эволюционировавшее тело Наваши, гоблина-рыцаря, скорее всего выдержало бы его ценой переломов и сильных ушибов. И всё же близость к катастрофе заставила весь отряд содрогнуться.

Осталось только три головы. Однако победа всё ещё не казалась надёжной: у всех в команде заканчивались и мана, и выносливость. Лилли, у которой магических сил оставалось больше всего, шагнула вперёд и начала раз за разом применять Святое сокрушение. Змей ушёл от нескольких лучей, но два попали точно и глубоко прожгли одну из его шей.

Ухватив открывшуюся возможность, Делароза выпустила ещё одно Драконье пламя. Ослабленная голова забилась, но всё ещё держалась, пока Наваша и Балбора не вместе ринулись на сближение: сталь и булава обрушились одновременно. Череп треснул под силой совместного удара и с мерзким глухим стуком рухнул на пол.

Две.

Повторные заклинания почти иссушили Лилли, а Делароза уже не могла метать огонь, не считая каждую каплю маны. Увидев, что маги слабеют, Наваша и Балбора заставили себя преодолеть истощение и снова пошли вперёд. Крылья Балборы яростно били воздух, выводя его на предельную скорость и не давая змею возможности перехватить темп. Наваша, удерживаясь у него на спине, сыпала точными ударами меча без малейшей передышки.

Ороти шатался под двойным натиском, последние головы отчаянно извивались и никак не могли уйти от непрерывной череды рубящих и дробящих ударов.

Балбора заставлял себя лететь дальше на последних остатках сил, его крылья резали ветер в отчаянном рывке. На его спине Наваша с надрывным рёвом вложила всё тело в удар. Клинок чисто перерубил одну из огромных шей Ороти. Отсечённая голова рухнула с ударом, от которого пробрало до костей на землю, а Балбора тяжело приземлился и, хватая ртом воздух, прохрипел, что больше не может летать. Глаза Деларозы расширились. Осталась одна голова.

Но, увы, восьмиглавый змей был далёк от того, чтобы сломаться. Вместо отступления он вскинулся назад и издал самый оглушительный рёв за весь бой; вибрация прошла даже по камням под ногами. В следующий миг его кольца хлестнули вперёд и сомкнулись вокруг Балборы сокрушительной хваткой. Драконий орк боролся с давлением, мышцы вздулись, зубы стиснулись, но усталость уже отняла у него значительную часть силы. Деларозе не терпелось призвать Драконье пламя, но страх сжечь товарища заживо удержал её на одно сердцебиение слишком долго.

Именно Наваша оборвала это колебание. С яростным криком она прыгнула вперёд, и меч глубоко впился змею в бок. Ороти зашипел, хватка ослабла ровно настолько, чтобы Балбора вырвался. Делароза воспользовалась просветом, призвала магию и метнула поток огня. Меделло, действуя с ней в полном согласии, присоединилась: её собственное пламя слилось с пламенем Деларозы в единый ревущий ад. Объединённый жар поглотил последнюю голову Ороти. Чудовище бешено забилось, но его предсмертный крик потонул в буре огня, а чудовищное тело рухнуло и замерло.

Меделло, берёгшая силы для лечения, сохранила ровно столько магии, чтобы выпустить одно Драконье пламя. Когда у змея осталась последняя голова, она решила, что больше нет смысла сдерживаться. Её огонь слился с огнём Деларозы в ослепительную ревущую волну, ударившую в последнюю шею Ороти; объединённое пламя прожгло и чешую, и плоть, охватило тварь целиком, пока её конвульсии не прекратились и массивное тело не рухнуло бесформенной грудой.

Делароза вскинула руки, и из её груди вырвался радостный крик; усталость на миг исчезла в приливе победы.

— Мы сделали это! Мы и правда справились!

И всё же в голосе Меделло слышалось сомнение — её природная осторожность взяла верх.

— Мы уверены, что оно… мёртвое?

Наваша, ухмыляясь, ткнула тушу мечом. Обмякшее тело, не подавшее никаких признаков жизни ответило за них.

Балбора быстро переключил их внимание на другое.

— Хорошо, тогда найдём господина Беламуса, и живо!

Лицо Лилли тоже посуровело: она была согласна: если все пятеро были здесь, значит, их лидер, скорее всего, всё ещё в одиночку сражался с опасностью. Но Делароза, несмотря на ликование, сохранила достаточно здравого смысла, чтобы указать на очевидное: у неё, Лилли и Меделло почти не осталось магии, а Балбора и Наваша были измотаны физически. Если они сейчас бросятся вперёд, то могут не помочь Беламусу, а только помешать.

И тут взгляд Наваши опустился: что-то на полу привлекло её внимание.

— А? Это ещё что? — пробормотала она, хмурясь и наклоняясь ближе.

Её взгляд остановился на знакомой фигуре, распростёртой впереди на земле, — на бессознательном Робе, лисьемордом маге, который раньше принял на себя Святой импульс Деларозы.

— Ну надо же, тот самый лисий ублюдок, — пробормотала Наваша, поддев обмякшее тело носком сапога. — И ведь каким-то образом всё ещё дышит.

Несмотря ни на что, он пережил весь этот хаос, и ни одна шальная атака его не добила.

— Что с ним делать? — спросил Балбора, оглядываясь, будто и правда ожидал засады.

Делароза отмахнулась от вопроса.

— Он без сознания. Оставьте его. Нам нужно сосредоточиться на поиске Беламуса.

— Ага, ладно, — согласилась Наваша.

Больше не оглядываясь, они оставили Робе лежать там, где он лежал, и поспешили дальше.

Пока они двигались по тусклым коридорам, воздух разорвал оглушительный рёв, гулко отозвавшийся в каменных стенах.

— Что это было?! — в голосе Меделло тревога смешалась с любопытством.

— Похоже, сверху, — сказал Балбора, прищурившись. — Далеко сверху.

— Вы же не думаете… что это Беламус? — голос Лилли стал напряжённым. — Это самое вероятное объяснение, — сама же ответила она, не дожидаясь остальных. — Значит, вверх. Сейчас же!

Они шли дальше, пока наконец перед ними не появилась лестница, уходящая вверх в тень. Без колебаний все пятеро начали подниматься.

----------

Глава 23

Глава 23

Беламус и обезумевший Транста сцепились в жестокой, стремительной схватке.

Транста двигался ослепительно быстро — настолько быстро, что разорвал бы большинство бойцов прежде, чем они успели бы среагировать. Но Беламус, едва успевая уклоняться от одного удара за другим, не сдавал позиции. Зверь лишился разума, и от этого его атаки стали предсказуемее, а ритм — проще предугадать. Если бы вместе с чудовищной скоростью Транста сохранил и весь свой рассудок, у Беламуса могло бы не остаться ни единого шанса.

Рука, которую Беламус только что отсёк, уже успела восстановиться. Было неясно, произошло ли это из-за врождённой сверхрегенерации Трансты или как побочный эффект его безумной звериной трансформации. Если действие Печати исцеления уже закончилось и регенерация действительно вернулась, это означало катастрофу.

— Сияющий меч.

Беламус создал почти тридцать светящихся клинков и выпустил их разом. Светящиеся клинки рассекли воздух и устремились к Трансте.

Большинство клинков было отбито стремительным движением, но несколько всё же нашли цель и вонзились в тело зверя. Толку, правда, было немного: для такого чудовища это были лишь царапины.

Но раны не заживали. Печать исцеления всё ещё работала.

Хорошо. Если бы он снова начал восстанавливаться в этом обезумевшем состоянии, бой оказался бы безнадёжным.

Противник, обладающий подавляющей физической мощью сам по себе был ужасен. Добавь к этому быструю регенерацию — и получится кошмар, поистине демоническое сочетание. Даже Беламус не смог бы одолеть подобное существо. Сейчас шанс у него всё ещё оставался.

Печать исцеления не была вечной: рано или поздно она спадёт. Нужно закончить бой раньше.

— ГРО-О-О-О-О-О-О-О-А-А-А-А!!

Транста издал леденящий кровь рёв и бросился вперёд, обнажив клыки; когти блестели, словно клинки. Воздух раскололся, когда он рванул прямо на Беламуса, намереваясь разорвать его на куски.

Беламус призвал огромный клинок сияющей энергии — Великий сияющий меч — и успел заслониться им ровно в тот миг, когда когти Трансты обрушились на него. Свет столкнулся с яростью в ослепительной вспышке силы; от удара руки Беламуса задрожали. Но едва он отвёл атаку, как уже перешёл в контратаку.

— Святой сокрушитель! — взревел он, выпуская новое заклинание.

Вспышка святого света рванула к оскаленной морде Трансты, но зверь с пугающей скоростью метнулся в сторону, уклонившись от неё буквально на волосок. Даже лишённый разума, он обладал почти сверхъестественными рефлексами. Каждый инстинкт в нём работал со смертельной точностью.

Точно попасть не получится, если я его не остановлю, подумал Беламус, сжав челюсти. Он слишком быстр, слишком дик. Придётся поймать его, заставить двигаться предсказуемо.

Транста больше не полагался на стратегию или технику. Перед Беламусом стояло существо чистого инстинкта, ведомое голодом и яростью. Но и у такой простоты были преимущества. Безмозглый противник не сомневается, не колеблется и не думает дважды. А значит, он идеальная добыча для правильно поставленной ловушки.

Беламус поднял руку, и между его пальцами, словно светящаяся паутина, расплелись нити зачарованного шёлка. Он тихо произнёс заклинание — Магическая нить — и начал плести в воздухе сияющую сеть. Пряди едва мерцали, сплетаясь в силок, почти невидимый для того, кто не знал, куда смотреть. Беламус расположил его прямо перед собой, выбирая место где она даст ему наибольшее преимущество.

Это был риск, но риск оправданный. Если Транста слепо бросится вперёд, как и ожидал Беламус, сеть задержит его достаточно долго, чтобы нанести решающий удар. И будто подтверждая расчёт Беламуса, зверь издал гортанный рёв и рванулся вперёд.

— ГРА-А-А-А-А-А-А!

С обнажёнными когтями и глазами, горящими звериным безумием, Транста влетел прямо в ловушку — и одним взмахом разорвал её. Мерцающий шёлк под его чудовищной силой разлетелся, словно бумага. Нити не были обычными: Беламус усилил их несколькими слоями защитной магии, и они должны были выдержать даже натиск несущейся виверны. Но когти Трансты прорезали их так, будто там вообще ничего не было.

Беламус едва успел среагировать. Зверь продолжал нестись на него, и провал ловушки лишь прибавил ему скорости. В отчаянии Беламус поднял магический барьер, но тот разлетелся в тот же миг, когда когти Трансты ударили в него. Боль вспыхнула во всём туловище: разрез прошёл от плеча до пояса, оставив жгучую кровавую полосу.

Он пошатнулся, задыхаясь. Даже с учётом того, что барьер принял на себя часть удара, ранение было тяжелейшим. Любой другой маг рухнул бы прямо на месте. Но Беламус сжал кулак, пробормотал целительное заклинание и силой направил магию по телу. Золотой свет обвил раны, стягивая разорванную плоть, сращивая мышцы и останавливая кровотечение, пока кожа снова не стала целой.

Заклинание сработало, но цена оказалась огромной. Высокоуровневая лечебная магия требовала огромных затрат, особенно когда исцеляла критические повреждения. Чем хуже рана, тем больше силы она высасывала, и в этот раз расход оказался значительным. С учётом всего, что Беламус уже потратил с начала боя, почти семьдесят процентов его маны исчезло.

Тем временем Транста стоял во весь рост, тяжело дыша, но всё ещё без серьёзных ран. Всё ещё силён. Всё ещё ужасен.

Беламус понимал: время уходит. Чем дольше тянется бой, тем хуже становятся его шансы. Транста не показывал ни малейших признаков усталости, а его запас маны опасно истощался. Если он не закончит всё быстро и решительно, второго шанса уже не будет.

Сеть слишком слаба, мрачно подумал он, вспоминая, как легко Транста её разорвал. Если хочу его поймать, нужно что-то гораздо крепче.

Он решил придерживаться прежней стратегии: Магическая нить всё ещё была лучшим вариантом, но теперь нужно было её усилить. Вместо одиночной пряди он станет накладывать их слоями. Если собрать десять нитей в один трос, этого должно хватить даже против чудовищной силы Трансты. По крайней мере, в теории. А теория ничего не значила в хаосе боя.

Беламус немедленно принялся за работу, создавая магический шёлк и сплетая нить за нитью. Как и ожидалось, процесс занимал куда больше времени, чем обычная одиночная ловушка. А Транста — дикий и неумолимый — не собирался стоять на месте, пока его добыча играет с нитками. Снова и снова он бросался на Беламуса, когти сверкали убийственным блеском.

Беламус едва успевал уклоняться, пригибаясь и перекатываясь, чтобы держать дистанцию; внимание приходилось делить между выживанием и созданием заклинания. Он был быстр, но недостаточно быстр, чтобы одновременно плести и уворачиваться. Работа застопорилась. В таком темпе ловушка никогда не будет готова.

И тут его осенило.

— Приманка, — тихо, но твёрдо произнёс Беламус.

Рядом с ним дрогнул воздух, и в нём появился второй Беламус — точная копия, повторявшая его облик и движения. Против разумных врагов эта иллюзия обычно была бесполезна: она оставалась слегка полупрозрачной и от неё не исходило магического присутствия. Но Транста в своём бездумном состоянии не мог отличить её от настоящего противника.

Как Беламус и ожидал, зверь клюнул. С гортанным рыком Транста прыгнул на приманку и начал яростно рубить её когтями. Его лапы раз за разом проходили сквозь иллюзию, не причиняя ей вреда, но он не останавливался. Не мог понять, что нужно остановиться.

Беламус воспользовался случаем и прыгнул вверх, прикрепившись к потолку при помощи собственной липкой паутины. Сверху он смотрел, как Транста бешено атакует бесплотный образ, с каждым ударом становясь всё беспечнее.

Он полностью беззащитен. Я мог бы ударить сейчас — возможно, даже закончить всё одним хорошим заклинанием.

Беламус не выстрелил. Пока нет. Он не мог полагаться на «возможно». Ему нужна была уверенность.

Поэтому, вися вниз головой, как паук, готовящий добычу, он вернулся к работе. Он снова и снова применял Магическую нить, накладывая каждую новую прядь поверх предыдущей. Первоначальной целью были десять пучков, но ради полной надёжности он пошёл дальше.

Одиннадцать… двенадцать… тринадцать…

К пятнадцатому пучку трос уже сиял плотной магией, почти гудя от натяжения. Это больше не был шёлк: это была петля, сплетённая Беламусом с предельной решимостью.

Транста всё ещё рубил приманку, целиком поглощённый ею.

Когда ловушка была готова, Беламус наконец спрыгнул с потолка и бесшумно приземлился на пол. Мгновением позже он щёлкнул пальцами, и приманка растворилась дымкой.

— Гр-р-рх? — Транста склонил голову набок, сбитый с толку. Фигура Беламуса исчезла, и зверь не понимал почему. Жёлтые глаза метались по комнате резкими, животными рывками; ноздри раздувались, пытаясь найти добычу. Иллюзия отлично справилась со своей задачей — возможно, даже слишком хорошо.

Из укрытия Беламус молча развернул готовую ловушку, устанавливая усиленную сеть Магической нити прямо на пути Трансты.

Через несколько мгновений взгляд Трансты остановился на нём. В припадке бешеного возбуждения зверь взревел и бросился вперёд, широко взмахивая когтями, чтобы расчистить перед собой любое препятствие. Но на этот раз чистого пути не было — только невидимая петля, готовая сработать.

— ГА-А-А?!

Удар пришёлся по цели, но когти не прорезали преграду. Вместо того чтобы разорваться, нити зацепились. Они сопротивлялись, крепко прилипая к его рукам и плечам. Клейкий шёлк свивался и стягивался, пока он метался, с каждым паническим движением опутывая его всё плотнее. Транста рычал и бился, пытаясь вырваться, но чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее он запутывался, пока всё его тело не оказалось опутано светящимися магическими волокнами.

— Грух! ГРРРРХ!!

Зверь завыл, мышцы напряглись до предела, но его сила теперь была бесполезна. Он был обездвижен: пойман, связан и полностью обездвижен.

В нескольких шагах от него Беламус сузил глаза. Вот оно — момент, которого он добивался.

Он поднял руку; сила уже стекалась к кончикам пальцев.

— Святой сокрушитель!!! — взревел он; голос, полный ярости и окончательной решимости, прокатился по залу, когда заклинание сорвалось вперёд.

Святой свет взорвался из его ладони, как комета, и с разрушительной силой обрушился на связанного Трансту. Объём маны, вложенный в заклинание, сделал его сильнее любого заклинания, которое Беламус применял прежде. Комната вспыхнула ослепительно-белым сиянием, пока чистая божественная энергия вгрызалась в тело зверя.

— ГА-А-А-А-А-А-А-А-А-РРРХ!!

Вопль Трансты, похожий на предсмертный, сотряс воздух — гортанный, мучительный вой, отдавшийся эхом в камне и костях. Удар отбросил его громадное тело назад и впечатал опутанного светящимся шёлком Трансту в дальнюю стену; от его плоти поднимался дым.

И всё же он каким-то образом был жив.

Его тело осталось целым, хотя было обожжено и неподвижно. Грудь едва заметно поднималась и опускалась тяжёлым, прерывистым дыханием. Но глаза закатились, а дикая ярость, прежде горевшая в них, исчезла. В конечностях не осталось силы, в голосе — рыка.

Наконец бой закончился.

Беламус стоял в наступившей тишине, ровно и медленно дыша, и смотрел на дымящийся силуэт зверя, которого ему наконец удалось повалить. Спутанные нити Магической нити всё ещё держали его, слабо мерцая после выплеска заклинания.

Слишком близко, подумал он, стирая со лба каплю пота. Если бы третья Печать исцеления не сработала именно тогда, всё могло закончиться совсем иначе.

Транста оказался сильнее, чем Беламус ожидал, — не только физической силой, но и поразительной живучестью. Беламус молча признал эту силу, оставаясь настороже. Он не осмеливался считать, что всё действительно кончено.

Через несколько мгновений обезумевшая форма начала отступать. Чудовищные черты растаяли, оставив после себя прежний гуманоидный облик Трансты. Беламус шагнул вперёд, готовый прикончить его окончательно, прежде чем тот успеет восстановиться. Но остановился.

Нет. Пока рано.

Слишком многое оставалось неизвестным. Его товарищи пропали, были разбросаны где-то в крепости. Транста мог знать что-то — хоть что-то, что приведёт Беламуса к ним.

Вместо смертельного удара Беламус усилил путы. Он слой за слоем применял Магическую нить, обматывая конечности Трансты, туловище и даже челюсть такой плотной паутиной, что она стала похожа на кокон. Если зверь не смог вырваться раньше в безумной форме, теперь у него не было ни единого шанса. В таком состоянии он не мог даже свободно повернуть шею.

Только когда путы были надёжно закреплены, Беламус снял Печать исцеления. Прошло несколько секунд, и Транста зашевелился.

— А?

Его глаза дрогнули и открылись. Он застонал и попытался пошевелиться, но едва напрягся, как путы удержали его на месте.

— Ч-что? Я не могу двигаться! Что происходит?!

Он забился в путах, всё ещё не придя в себя и не понимая ситуации. Потом его взгляд скользнул сначала по сияющим нитям, плотно обвившим тело, а затем — на неподвижного Беламуса, стоявшему рядом.

Удивительно, но Транста не взорвался яростью. Вместо этого он длинно выдохнул и затих.

— Понятно… Я проиграл, да?

Из него ушла вся жажда боя. Он не рычал и не сверкал глазами — лишь смотрел на своё связанное тело с мрачным принятием.

— Даже в той чудовищной форме я не смог тебя уложить… Чистое поражение. Без оправданий.

В его голосе не было горечи, только тихая покорность. Для того, кто ещё недавно сражался как бешеный зверь, в поражении он выглядел поразительно собранным.

Понимает, когда его победили, подумал Беламус, внимательно следя за ним. Хорошо. Возможно, от него будет польза.

Если Транста пришёл в себя и говорил честно, из него можно было вытянуть нужную информацию. Не теряя времени, Беламус шагнул вперёд и задал первый вопрос.

— Скажи, где мои товарищи, — потребовал Беламус низким, властным голосом.

Транста моргнул, явно не ожидая такого вопроса.

— А? У тебя есть товарищи? — Он выдохнул и слегка качнул головой, насколько позволяли путы. — Понятия не имею. Я спал до самого боя с тобой. Всем занимался Робе, мой подчинённый.

В его голосе и выражении лица не было признаков обмана, но Беламус не собирался верить ему на слово.

— Сейчас не самое разумное время для лжи, — предупредил он, шагнув ближе; голос стал жёстче. — Рассказывай всё.

— Я и рассказываю, — огрызнулся Транста с искрой раздражения. — И не пытайся выбить это пытками. Не выйдет. Из-за регенерации я больше не чувствую боли.

Значит, вот как. Побочный эффект его быстрого исцеления — возможно. Ещё одна проблема.

От него больше хлопот, чем пользы, мрачно подумал Беламус. Вытащить из него что-то полезное будет непросто. А теперь, когда я снял Печать исцеления, снова применять её нельзя — маны осталось слишком мало. Убить его тоже не вариант. Максимум, что я могу сделать, — оставить связанным и идти дальше.

Решив пока оставить пленника позади, Беламус повернулся, чтобы уйти. Но едва сделал первый шаг…

— Беламус!

Крик разнёсся по коридору.

Он резко обернулся и увидел их: Делароза, Меделло, Наваша, Балбора и Лилли бежали к нему, и на каждом лице читалось облегчение. За ними стройным строем шли легионные муравьи — похоже, невредимые.

— Вы все целы, — тихо сказал Беламус. Лицо осталось спокойным, почти невозмутимым, но внутри его захлестнула волна облегчения. После того как их разделили во вражеской крепости, он не исключал худшего. Хорошо, что ошибся.

Остальные остановились рядом с ним, и заметили человека у ног Беламуса — завёрнутого в кокон и едва пришедшего в сознание.

— А? Это ещё кто? — спросила Делароза, склонив голову набок.

— Транста, — ровно ответил Беламус.

Похоже, Делароза имени не узнала.

— Т-Транста? — голос Меделло дрогнул от внезапного понимания. — Тот самый Транста? Хозяин этого места?!

Беламус коротко кивнул.

— А-а-а, так это он за всем стоит! — воскликнула Делароза, и лицо её исказила злая гримаса. — Вот же ублюдок!

Прежде чем кто-либо успел её остановить, она уже пошла к связанному врагу, сжав кулаки; глаза горели. Беламус быстро шагнул вперёд и поднял руку.

— Стой, — твёрдо сказал он.

Делароза резко остановилась, раздражённая, но послушная. Транста, всё ещё связанный и молчаливый, лишь смотрел из кокона магических нитей.

Хотя Транста был крепко связан, Беламус намеренно оставил ему рот незакрытым. Это позволяло разговаривать, но также оставляло небольшой, но реальный риск укуса. Вероятность была мала, однако Беламус не собирался получать рану из-за небрежности. Сейчас не было причины терпеть лишние повреждения.

Он снова повернулся к остальным.

— Итак, — спокойно спросил он, — что именно произошло с вами, пока мы были разделены?

— Э-э, ну… — Делароза глянула на остальных и начала объяснять. Остальные по очереди дополняли её рассказ.

По мере их рассказа стало ясно: каждый оказался в тяжёлой ситуации. Некоторые были близки к смерти. И всё же все выжили — не благодаря одной лишь удаче. Беламус молча слушал, вслушиваясь в каждую деталь и отмечая, как каждый из них сражался, приспосабливался и выстоял.

Они выросли, понял он. Действительно выросли.

Их выживание не было случайностью: они его заслужили.

— П-постойте, погодите, — внезапно потрясённо вмешался Транста. — Если всё это правда, вы что, перебили моих подчинённых?

Беламус посмотрел на него сверху вниз. Транста мог быть ленивым и предпочитать перекладывать дела на других, но это не означало, что ему было всё равно. При всей его безрассудности он действительно заботился о своей команде. В голосе ясно слышались паника и неверие. Он не притворялся.

— Э-э, посмотрим, — сказала Делароза, задумчиво наклонив голову. — Тот лис, Робе, когда я уходила, был без сознания, но не мёртв. Значит… не убит.

— Я тоже его не убивала, — быстро добавила Лилли. — Только обезоружила и сделала так, чтобы он не мог сражаться.

— У меня был королевский орк, — вмешалась Меделло. — Может, и умер. Я не особо проверяла, спешила воссоединиться с остальными.

— Суккуб… кажется, она не мертва, — пробормотала Наваша.

— Скорее всего, жива, — подтвердил Балбора. — Хотя змея я добил. На всякий случай.

С губ Трансты сорвался тихий выдох — не совсем облегчение, но что-то похожее. Он всё ещё сильно тревожился. Значит, живы… пока, словно было написано на его лице. Но он прекрасно понимал: без помощи так долго не продержатся.

— П-пожалуйста, — хрипло сказал он, глядя на Беламуса с непривычной срочностью. — Прошу тебя. Пощади их. Просто помоги им, пожалуйста.

— Нет, — холодно ответил Беламус. — Более того, я их добью.

Голос был спокоен. Уверен. Без малейшего колебания — только спокойная решимость человека, который давно принял решение. Глаза Трансты расширились.

Для Беламуса это не было жестокостью; это была ясность. Милосердие — роскошь, которую заслуживают доверием, а не что-то, которую дарят врагам на поле боя. Он видел, что случается с теми, кто колеблется. Он пережил это сам: оставить врага в живых иногда означало уже в следующий миг увидеть смерть союзника.

Его товарищи проявили сдержанность, и Беламус не винил их. Никто из них не видел того, что видел он. Никто из них не пережил такую войну.

Он взвалит на себя тяжесть, непосильную для них, примет эту ношу без жалоб, потому что кому-то придётся. В этой битве милосердию не было места — не после уже пролитой крови, не с памятью о прошлых ошибках, всё ещё жгущей разум. Здесь, где промедление означало смерть, он не дрогнет. Не в этот раз. Очевидно, что любой, кто достаточно силён, чтобы служить Трансте, станет серьёзной угрозой, если его оставить без присмотра. Отпустить их — опасная ставка.

— Т-ты правда их убьёшь? — нерешительно спросила Делароза, и голос её стал тихим.

То же колебание читалось в глазах Меделло, Наваши, Лилли и Балборы. Никому из них эта мысль не была по душе. Они не были наивными — просто ещё не привыкли к столь окончательным решениям.

Беламус, однако, не дрогнул.

— У нас нет выбора, — ровно сказал он. — Сам Транста чрезвычайно опасен. Оставлять его в живых недопустимо. А если мы убьём его, его подчинённые придут мстить.

В его словах звучала холодная логика — неоспоримой, не оставляющей возражений. Никто не смог заставить себя спорить.

— Пожалуйста! — голос Трансты сорвался от отчаяния. — Я сделаю что угодно! Стану твоим подчинённым! Ты же знаешь, насколько я силён!

Беламус сложил руки на груди, выражение лица осталось непроницаемым.

— Я тебе не доверяю.

— Подожди! Если я буду служить тебе, Робе и остальные последуют за мной. Они сильны, ты сам видел! Если я буду верен, они тоже будут верны!

Это заставило Беламуса остановиться. В самом деле: если всю группу Трансты удастся обратить на свою сторону, это станет серьёзным усилением. В таком месте, как Великий лес Фрейзес, лишней силы никогда не бывает. Выживание требует численности, и каждый умелый боец имеет значение.

Но риск был очевиден.

Я не могу ему доверять, подумал Беламус, взгляд стал острым. Был бы он явно слабее меня — другое дело. Но по грубой силе мы не так уж далеки друг от друга. Он всё ещё может быть опасен.

Правда, Беламус ещё не достиг предела собственного магического потенциала. Он станет сильнее — гораздо сильнее, и со временем его превосходство станет бесспорным. Но сейчас разница была слишком мала, чтобы чувствовать себя спокойно.

Сделать такого, как Транста, союзником — ставка, в которой на кону стоят жизни.

— Пожалуйста, — настаивал Транста, опуская голову настолько, насколько позволяли путы. — Я не предам тебя. Нас так растили: нас учили повиноваться тем, кто сильнее. Я тигр-оборотень, и мы так живём. Я проиграл тебе — значит, служу тебе.

Беламус внимательно изучал его. Да, многие звероподобные монстры — в том числе оборотни — часто подчинялись тем, кто победил их в бою. Среди представителей их вида сила определяла верность. Но это правило соблюдали не все, особенно существа с высоким интеллектом. Характер тоже имел значение. Честь ничего не стоит, если за ней скрывается честолюбие.

Возможно, Транста не лжёт… но, возможно, он и не типичный случай.

И всё же он выглядел искренним. В нём не осталось прежней надменности, не осталось безумной ярости звериной формы. Только беловолосый мужчина, связанный магическими нитями, который говорил, повинуясь голому инстинкту и ясного желания выжить.

Он серьёзен. И если я правильно помню… да. Беламус сузил глаза. Когда я впервые его увидел, он выглядел обычным белым котом.

Тогда Беламус решил, что это просто животное. Но вскоре эта кошачья форма превратилась в гуманоидную. Теперь, вспоминая, он понимал: это было не просто превращение, а известное явление у звероподобных монстров — частичное зверообращение. Более слабая, пассивная форма трансформации, намекающая на их истинную природу.

Он точно оборотень, заключил Беламус. А раз так, возможно, это подчинение не блеф.

Монстры, входящие в состояние частичного зверообращения — так называемую ослабленную звериную форму, — резко теряли боеспособность. В этой форме они теряли почти всю атакующую силу и не могли толком сопротивляться. Обычно такое случалось, когда их психическая защита ослабевала: в минуты глубокого спокойствия или эмоциональной уязвимости. Как правило, монстр не мог вызвать это превращение по собственной воле, но редкие исключения существовали.

Транста может быть одним из них, подумал Беламус, и глаза его сузились. Если он способен менять форму по желанию, значит, есть способ его контролировать.

Он повернулся к связанному тигру-оборотню; он заговорил ровным и твёрдым голосом.

— Когда я впервые тебя увидел, — начал он, — ты был в облике белого кота. Ты вошёл в это состояние по своей воле?

— А? Да, конечно, — без колебания ответил Транста. — Так просто удобнее, понимаешь? В этой форме чертовски комфортно. Я почти всегда такой, если не нужно драться.

Значит, Беламус был прав. Транста относился к редкому типу, способному добровольно входить в ослабленную звериную форму, и это открывало новую стратегию.

Среди заклинаний вмешательства, которыми Беламус овладел, была Печать превращения — менее известная родственная ветвь Печати исцеления. Если Печать исцеления блокировала магическую регенерацию, то Печать превращения запрещала трансформацию. Если наложить её на Трансту после того, как он примет кошачью форму, заклинание закрепит его в этом состоянии и не даст вернуться в боевой облик.

В отличие от Печати исцеления, у Печати превращения было несколько важных преимуществ: она расходовала меньше маны, действовала значительно дольше — почти пять полных дней — и вероятность успеха при каждом применении составляла ровно пятьдесят процентов. Если Беламус будет помнить и обновлять её раз в несколько дней, он сможет фактически держать Трансту в безвредном состоянии сколько угодно.

Если я возьму Трансту под контроль, его подчинённые подчинятся. Никто не станет бросать мне вызов, если их вожак склонит голову. А если держать его запертым в кошачьей форме… риск резко падает.

План оставался рискованным, но управляемым, а возможное усиление было слишком велико, чтобы его игнорировать.

— Я принял решение, — наконец сказал Беламус. — Ты будешь служить мне.

Глаза Трансты вспыхнули, но голос мага не смягчился.

— Однако, — продолжил Беламус, — есть условие. Сейчас же превратись в кота.

— А? Зачем? — Транста моргнул, насторожившись. — Что ты задумал?

— Просто сделай, — сказал Беламус тоном, не допускавшим спора.

Транста помедлил, явно озадаченный, но в конце концов подчинился. Магия дрогнула, энергия едва заметно сместилась, и его гуманоидная фигура начала уменьшаться. Мышцы уменьшились, мех и когти исчезли. Через несколько секунд остался только маленький белый кот — пушистый, тихий и совершенно неугрожающий.

— Ну вот. Сделал, — прозвучал его голос, теперь более тонкий и мягкий, но всё ещё безошибочно его.

Делароза, внимательно наблюдавшая за превращением, ахнула. Глаза у неё округлились. А потом…

— Ч-что… М-милый!!! — завизжала она, прижав обе ладони к щекам.

Остальные тоже уставились на него, явно потрясённые резкой переменой. Даже Беламус был вынужден признать: увидеть, как огромный свирепый тигр-оборотень превращается в пушистого домашнего кота, было… странно.

Не мешкая, Беламус поднял руку и произнёс заклинание.

— Печать превращения.

Заклинание промелькнуло в воздухе — быстро, чисто и окончательно. Беламус сразу почувствовал, как магия закрепилась. Первое же применение оказалось успешным.

— Всё, — спокойно сказал Беламус. — Вернуться в исходную форму ты не сможешь.

— А? — крошечный белый кот моргнул. — Подожди, что это значит?

Транста сосредоточился, напрягся. Шерсть на его спине встала дыбом, когда он попытался силой воли вернуть себе гуманоидное тело… но ничего не произошло.

— Эй! Да ладно, серьёзно?! Я не могу обратно?! Какого чёрта, мужик?!

— В таком виде ты сражаться не можешь, верно? — невозмутимо спросил Беламус.

— Н-ну, нет, не особо, — пробормотал Транста, хвост дёрнулся от лёгкой паники. — Регенерация у меня всё ещё есть, так что не умру и всё такое, но драться? Не выйдет. Да блин, ну ты и перегнул. Я же сказал, что буду слушаться!

Маленький кот явно злился, но не сопротивлялся. Будучи бессилен, он мог только принять новый порядок вещей.

— Просто, пожалуйста, — сказал он, слегка прижав уши. — Спаси мою команду. Мне всё равно, что будет со мной, только помоги им.

Беламус один раз кивнул.

— Понял.

И тут до него дошло: маны почти не осталось.

Если он сейчас использует хоть одно высокоуровневое лечебное заклинание, то выжжет последние крохи. Обратный путь через Великий лес Фрейзес не пощадит мага, почти лишившегося маны. Даже если легионные муравьи всё ещё в строю, никто не знал, какие хищники или отряды-бродяги скрываются в этих древних лесах.

Нужно сохранить всё, что можно.

— Меделло, — сказал Беламус, повернувшись к спутнице, — можешь применить лечебную магию?

Меделло с усталой гримасой покачала головой.

— Нет. Пусто. Почти всё истратила в бою.

Делароза тоже почти полностью исчерпала запас маны. Беламус перевёл взгляд с неё на Меделло, а затем на белого кота, послушно сидящего у его ног.

— Твои подчинённые в плохом состоянии, — ровно сказал он. — Но мы не можем их лечить. Ни у кого из нас не осталось достаточно магии.

— Это не проблема, — с неожиданной уверенностью ответил Транста. — У нас припрятаны зелья высшего качества. Физические раны они легко залатают. А Ирина, одна из моих подчинённых, ещё варила зелья восстановления маны. Если дать их вашим магам, запас маны восстановится.

— Зелья маны? — Беламус приподнял бровь. — Редкая вещь.

Он давно думал изготовить такие сам, но ингредиенты были настолько дорогими, что попытки не оправдывали себя. Зелья, восстанавливающие ману, были не просто редки — они ценились чрезвычайно высоко. Мысль о том, чтобы так запросто использовать одно, ему не нравилась, даже если ситуация того требовала.

И всё же, если они есть…

— Лечебные зелья используем на раненых, — решил он. — Но зелья маны мы заберём.

— Да мне всё равно, — сказал Транста, пожав плечами — насколько кот вообще мог пожать плечами. — Мне без разницы. Я магией всё равно не пользуюсь.

Похоже, ему действительно было всё равно. А с учётом того, что стиль боя Трансты сводился к грубой силе и регенерации, это имело смысл. Беламус резко кивнул.

— Веди нас туда, — приказал он спокойно, но твёрдо, не оставляя места для торга.

— Понял, — ответил Транста, взмахнув хвостом, и его тон звучал буднично: смирённо, но с готовностью сотрудничать. Он зашагал по коридору бесшумными кошачьими лапами.

Магические путы уже были сняты, но Беламус не тревожился. В нынешнем виде Транста не представлял угрозы. Бежать ему было некуда, а главное — сражаться он не мог. Тигр-оборотень, теперь превратившийся в пушистого кота, лёгкой рысью шёл вперёд на мягких лапах, без колебаний ведя их по коридорам. Движения были плавными, поведение не таило угрозы. Обмана не чувствовалось; он не предпринимал ничего подозрительного, пока вёл их к укреплённой деревянной двери, спрятанной в каменных стенах базы.

Внутри вдоль стен стояли ряды подписанных флаконов и ящики с зельями. Беламус выбрал нужные целебные эликсиры, а зелья маны забрал как стратегический трофей.

Когда припасы были взяты, он повернулся к группе.

— Где вы сражались с остальными? — спросил он.

— Сюда! — бодро ответила Делароза, развернулась на пятке и повела их по другому коридору.

Пока они шли, Меделло внезапно отделилась от группы: она не могла отвести взгляда от Трансты, словно ребёнок увидел давно потерянную мягкую игрушку. Без предупреждения она бросилась вперёд, подхватила маленького белого кота на руки и крепко прижала к груди.

— М-милый… такой пушистый! — Она потёрлась щекой о его безупречно белую шерсть и с сияющими глазами осторожно гладила его по ушам. Голос у неё задрожал и почти таял от восторга.

Беламус моргнул, слегка опешив. Обычно Меделло была собранной: тихой, методичной, редко эмоциональной. Но сейчас она совершенно преобразилась. Словно перед ним был другой человек.

Вот она, сила кошачьей формы Трансты, подумал Беламус, с невольным изумлением наблюдая за сценой. Нелепо… но, несомненно, эффективно.

— Эй, эй! Мелкая! Я Транста, чёрт побери! Хватит обращаться со мной как с питомцем! — прорычал белый кот, возмущённо распушив шерсть.

Ему явно не нравилась эта ласка, но Меделло не понимала ни слова из того, что он говорил. Она только улыбалась и продолжала обнимать его, не замечая негодования в голосе. Пальцы её мягко перебирали шерсть, а щёка прижималась к тёплому пушистому боку.

Сбоку Лилли резко кашлянула.

— Меделло, — чопорно и укоризненно сказала она. — Я понимаю, что он выглядит очаровательно, но это командир врагов, напавших на Бересдрал. Чрезмерная… физическая близость неуместна.

— А? Но… он же такой милый, — возразила Меделло, приподнимая маленького кота на руках и поднося его ближе к Лилли.

Чопорная девочка замерла; щёки её порозовели. Она явно боролась с желанием протянуть руку и погладить его, пальцы невольно согнулись. Наконец она с видимым усилием отвела взгляд.

— М-мне всё равно, — выпалила она, смущённая. — К тому же господин Беламус куда милее! Господин Беламус, пожалуйста, позвольте мне подержать вас! Всего раз! Прошло уже слишком много времени!

Беламус посмотрел на неё без всякого выражения.

— Нет. И что значит «слишком много времени»? Ты никогда меня не держала. Ни разу.

Лилли сникла, опустив плечи от разочарования.

Группа двинулась дальше, петляя по коридорам, пока не наткнулась на знакомую фигуру, распростёртую у стены.

— Хорошо, он жив, — сказала Меделло, выдохнув с облегчением.

Беламус опустился рядом с бессознательным лисьемордым мужчиной.

— Но едва. Температура тела опасно низкая. Он потерял много крови.

В качестве предосторожности Беламус связал его Магической нитью, прежде чем откупорить флакон и прижать к губам. Зелье действовало постепенно, возвращая тело к естественному равновесию: затягивало раны, лечило болезни, восполняло кровопотерю. Оно было мощным, но не мгновенным; сразу после глотка никакого внезапного пробуждения не случилось.

Зелье начнёт восстанавливать жизненные силы, но он всё ещё мог умереть от истощения раньше, чем исцеление завершится. И всё же девятихвостые лисы — живучий вид. Беламус оценил шансы и решил, что, скорее всего, Робе выживет.

Он затянул путы и взвалил бессознательного лиса на плечо, неся его дальше. Вскоре они нашли Ирину и поступили с ней так же: связали и подготовили к переноске.

Дальше по пути, они наткнулись на Робеси.

Робеси был в тяжёлом состоянии, раны оказались серьёзными, но он всё ещё дышал. Будучи орком, он обладал невероятно крепким телом, и даже с обширными ожогами сумел удержаться в живых. Беламус применил тот же порядок: связал его Магической нитью, дал лечебное зелье и организовал переноску.

Оставался только Рук.

Там, где с ним сражалась Наваша, его не оказалось, и это сразу вызвало подозрение. Недолгие поиски показали: он удобно лежал в кровати, а свои раны были аккуратно перевязаны. Он выглядел настолько расслабленным и до нелепости невозмутимый, что Беламус почти ожидал вспышки ярости от Трансты. Но тигр-оборотень лишь обречённо фыркнул, будто именно так Рук и должен был себя вести.

У этого человека явно был легкомысленный нрав: он любил бой, но не был настолько безрассуден, чтобы продолжать драться раненым. Сначала — выживание, потом — гордость.

Беламус шагнул вперёд и постучал костяшками пальцев по раме кровати.

— Просыпайся.

Рук приоткрыл один глаз и сонно моргнул.

— А? Что… о, господин Транста.

Транста быстро объяснил ситуацию: о ходе боя, своём поражении и новом порядке.

Рук молча выслушал, затем склонил голову набок.

— Ты проиграл? Вот как… неожиданно. Значит, теперь я подчинённый этого парня?

Он принял это без шума, словно очередной поворот дороги.

Когда всех нашли, группа перенесла Робе, Робеси и Ирину обратно в главный зал базы Трансты. Бессознательных уложили на толстые ковры; дыхание у них было ровным, но медленным.

— Спасибо, что помогли им, — наконец сказал Транста; из голоса ушла вся бравада. Впервые он звучал искренне благодарным.

Беламус коротко кивнул. Группа решила ждать там, пока трое не придут в себя.

Это заняло меньше времени, чем ожидалось. Первым зашевелился Робе.

Брови Беламуса едва заметно поднялись: он предполагал, что воин-кицунэ был в худшем состоянии и потому очнётся последним. Но знаменитая живучесть девятихвостых лисов, похоже, была куда сильнее, чем он думал.

— Господин Тр… Транста? — голос был слабым и хриплым.

— Робе! Ты очнулся! — Транста почти подпрыгнул вперёд; он в кошачьем облике с нескрываемым облегчением метнулся к лису.

Сонная муть быстро ушла из глаз Робе, а следом пришло понимание. Он опустил взгляд на собственное тело и понял, что крепко связан несколькими слоями Магической нити. Потом поднял глаза и встретился со спокойными, непроницаемыми лицами Беламуса и остальных, стоявших над ним.

— Что… что происходит? — спросил он неуверенно. Голова метнулась из стороны в сторону, словно он пытался найти объяснение в стенах и лицах вокруг, но ситуация никак не складывалась в цельную картину.

Беламус шагнул вперёд.

— Транста. Объясни ты. От тебя он примет это легче.

Белый кот коротко кивнул и подошёл к подчинённому.

— Слушай, Робе. Скажу кратко.

Итак, рублено и прямо, Транста рассказал всю историю: как прошёл бой, как Беламус нейтрализовал его регенерацию и как вскоре после этого последовало поражение.

— Ты… проиграл? — голос Робе дрогнул, глаза расширились. Именно это потрясло его сильнее всего. Он хорошо знал силу своего командира и всегда считал Трансту непобедимым. Мысль, что кто-то мог одолеть его, казалась невозможной.

— Да, — без стыда признал Транста. — Как-то он запечатал моё исцеление. Не смог восстанавливаться, и он меня уложил.

Взгляд Робе метнулся к маленькой кошачьей фигуре перед ним.

— А… эта форма?

— Заперт, — прямо сказал Транста. — Беламус ударил меня заклинанием, которое не даёт вернуться обратно. Я проиграл, так что решил служить ему. А значит, ты и остальные с этого момента тоже выполняете его приказы.

Девятихвостый лис напрягся.

— Я… — Он запнулся, разрываясь между неверием и верностью. Такой приказ было трудно принять. Но преданность хозяину оказалась сильнее гордости. В конце концов она не оставила ему выбора. — Если… если такова ваша воля, господин Транста, я понимаю и повинуюсь.

Слабая улыбка тронула кошачью мордочку тигра-оборотня.

— Хорошо.

Вскоре очнулись и двое других — Ирина и Робеси. Как и Робе, сначала они с трудом осознавали происходящее. Но когда с ними заговорил командир, они тоже поклялись следовать за Беламусом без дальнейшего сопротивления.

Заполучив новых союзников, Беламус и его отряд начали путь обратно в Бересдрал.

----------

Глава 24

Глава 24

— Беламус и остальные вернулись!

Крик одного из дозорных Бересдрала прокатился по улицам, и уже через несколько мгновений город ожил. Те, кто оставался дома, выбегали встречать вернувшийся отряд; лица, несколько дней напряжённые от тревоги, смягчались облегчением. Среди толпы любопытные взгляды то и дело скользили к маленькому белому коту, чинно шагающему рядом с Беламусом.

Ареса шагнула вперёд, нахмурившись.

— Что это за милое маленькое создание?

— Это, — без колебания ответил Беламус, — Транста, предводитель отряда, который на нас напал.

Она моргнула, явно ожидая, что сейчас последует шутка.

— Ты серьёзно? Это милое существо — предводитель?

— Да, — сказал Беламус тоном, не оставлявшим места сомнениям. — Пока он поживёт у нас дома.

Для Аресы это, похоже, звучало как хорошая новость — даже слишком хорошая. Но Беламус не питал иллюзий. Даже в этой крошечной звериной форме Транста был далеко не безобиден. Печать превращения, удерживавшая его, не продлится вечно, и если Беламус забудет наложить её снова, тигр-оборотень вернётся в прежний опасный облик. Уже по одной этой причине Беламус собирался держать его рядом.

Робе и остальных помощников Трансты освободили от пут. Их верность командиру не вызывала сомнений, и, пока сам Транста фактически находился под домашним арестом, Беламус сомневался, что они решатся на что-то безрассудное. И всё же оставлять их вместе было слишком рискованно. Каждому выделили отдельное жилище в разных кварталах Бересдрала: Ирина, суккуб, должна была жить среди импов; Робеси, король орков, — в орочьем квартале; Рук, тёмный элитный кат-ши, — среди альраун; а Робе, девятихвостый лис, — в поселении гоблинов. Муравьи-легионеры станут незаметными надзирателями, а Медина будет докладывать Беламусу о любом подозрительном поведении.

Двух прежних пленников — Шамата и укротителя Мерри — тоже освободили: оба поклялись в верности теперь, когда подчинился сам Транста. Зверям Мерри, всё ещё остававшимся за пределами города, на окраине Бересдрала построили новый загон, где они могли жить, не угрожая горожанам.

Беламус выслушал всё это со своей обычной невозмутимостью, но на деле город за время его отсутствия изменился. К их рядам присоединились новые союзники — если их можно было так назвать, — вражеская сила была раздроблена и обезврежена, а вера жителей в своего лидера стала только крепче. Но чтобы сохранить мир, придётся смотреть в оба, и Беламус именно это и собирался делать.

Ответственность за зверей Мерри оставили самому Мерри. Беламус не доверял своим новым «союзникам» полностью, однако факт оставался фактом: сила Бересдрала заметно выросла. Разговаривая с Транстой и его помощниками, он понял, что они не были жестокими или злобными по своей природе — по крайней мере, не в сущности. Со временем, надеялся он, они смогут полностью влиться в общину Бересдрала и стать настоящими жителями, а не вынужденными подчинёнными.

Когда Транста добрался до дома Беламуса, на его кошачьей морде застыло лёгкое недовольство.

— Значит, теперь я тут живу? Тогда мне понадобится кровать побольше, — сказал он, дёрнув хвостом.

— Не жадничай, — сухо ответил Беламус. — Обойдёшься обычной.

Наполовину пленник — и уже выдвигает требования. Беламус не мог понять, что это: высокомерие или достойная уважения стойкость. В любом случае требование было смелым.

Делароза, всё это время крутившаяся рядом, присела на корточки и начала гладить белую шерсть между ушами Трансты.

— Какой пушистый, — с восторгом прошептала она.

— Эй! Прекрати. Не обращайся со мной как с домашним зверьком, — зарычал Транста, возмущённо хлестнув хвостом.

— Что он говорит? — спросила Делароза, взглянув на Беламуса.

— Говорит, чтобы ты продолжала, — не моргнув глазом, ответил Беламус.

— Что? Нет! Я вовсе не это…!

Уши Трансты прижались к голове, когда Делароза тут же стала гладить его ещё усерднее и с новым воодушевлением стала гладить его от головы до хвоста.

— Беламус, — сказала она с широкой улыбкой, — он даже мягче, чем я думала!

— Делароза! Дай и мне его погладить! — вмешалась Ареса, подойдя сбоку и проводя пальцами по голове Трансты.

К этому времени тигр-оборотень уже перестал сопротивляться. С долгим, многострадальным вздохом он просто позволил им делать что угодно.

— Хорошо! — через несколько мгновений объявила Ареса. — Я приготовлю ему еду. Что он ест?

— Ему не нужно, — прямо ответил Беламус.

— Что? Правда? — Ареса моргнула, глядя на него с недоверием, и при этом рассеянно продолжала гладить кота по голове.

Беламус пожал плечами. При регенерации Трансты еда, скорее всего, вообще не была ему необходима. Если этот человек мог выжить, даже будучи разорванным на куски, и всё равно снова собрать себя, уж пропуск ужина точно не станет проблемой. Но Беламусу, несмотря ни на что, стало любопытно, и он решил проверить свою догадку.

— Тебе ведь действительно не нужно есть, верно?

— Стой, стой, погоди! — выпалил Транста; его уши резко дёрнулись вверх. — Да, у меня особая способность. Я не умру без еды и даже голода не чувствую. Но это не значит, что я пропускаю трапезы! Еда — это хорошо. Я ем, потому что вкусно!

Беламус медленно выдохнул.

— Ладно. Чего ты тогда хочешь?

— Качественного мяса, — без промедления ответил Транста, явно ожидая, что его просьбу выполнят.

— Здесь такого нет, — ровно сказал Беламус, встретив его выжидающий взгляд без малейшего намёка на снисхождение. — Свежепойманная птица подойдёт?

После короткой паузы Транста пробормотал:

— Если больше ничего нет, сойдёт.

Лёгкая нотка недовольства в его голосе неприятно задела Беламуса, но он пропустил это мимо ушей и передал просьбу Аресе. Та быстро занялась птицей. Поскольку Транста без всяких проблем мог есть сырое мясо, она нарезала его кусочками, удобными для кошачьей пасти, и поставила тарелку перед ним.

Ничего особенного в блюде не было, но едва тарелка оказалась рядом, Транста с энтузиазмом принялся за еду.

— М-м-м, вкусно. Очень вкусно, — бормотал он между кусками, довольно подёргивая хвостом.

Беламус смотрел на него с лёгким недоумением. По-моему, он так отреагировал бы на любое мясо.

Когда тарелка опустела, тигр-оборотень выглядел совершенно довольным.

— То, что надо. Вкусно, — сказал он с удовлетворённым вздохом.

А затем его выражение изменилось, и легкомысленность исчезла из голоса.

— Беламус, мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Взгляд Беламуса стал острее.

— Что именно?

— В этом лесу, в Великом лесу Фрейзес, есть несколько чрезвычайно сильных монстров. Каждый возглавляет собственную фракцию, и раньше эти фракции постоянно воевали. Но в последнее время… они в довольно хороших отношениях. Даже регулярно проводят собрания в месте под названием Великий демонический зал.

Беламус слышал об этом впервые. В прошлой жизни надёжных сведений о Великом лесе Фрейзес было мало, а многие ходившие среди людей слухи, в лучшем случае оставалось слухами. Теперь же он впервые узнавал, что местный баланс сил устроен куда сложнее.

Беламус и раньше слышал разные рассказы — полуправдивые рассказы, которые передавали путники и искатели выгоды, — будто Великий лес Фрейзес населяют настолько сильные чудовища, что они поделили земли на владения. Каждый правит своей фракцией, а фракции постоянно сталкиваются друг с другом, и их конфликты бесконечными волнами выплёскиваются через границы. До сих пор он считал многое из этого преувеличением.

Следующие слова Трансты рассеяли эти сомнения.

— Они охотятся на новичков, — мрачно сказал Транста. — Любого сильного, кто появляется и начинает заявлять о себе, они пытаются раздавить. Со мной однажды почти так и сделали. Я выжил, но было близко. Теперь, когда ты победил меня, они тебя заметят. А значит, Бересдрал попадёт в их поле зрения.

Беламус прищурился.

— Почему? Почему победа над тобой делает нас целью?

— Потому что это значит, что ты силён, — без колебаний ответил Транста. — А если ты силён, ты потенциальная угроза. Они предпочтут уничтожить тебя до того, как ты станешь настоящей угрозой. Скажем так… силы у них много, но когти у них не так велики, как их самомнение.

Объяснение на мгновение заставило Беламуса замолчать. Мысль о том, что Бересдралу вскоре, возможно, придётся выдержать проверку со стороны самых опасных фракций леса, нельзя было недооценивать. Сможет ли поселение в нынешнем состоянии отбить нападение монстров такого уровня? Он сомневался.

Транста провёл в Великом лесу Фрейзес намного больше времени, чем сам Беламус, и в политике леса тигр-оборотень, несомненно, разбирался лучше. Такое предупреждение нельзя было игнорировать.

Нам нужны более крепкие оборонительные силы, подумал Беламус, и его решимость окрепла.

Чтобы Бересдрал пережил то, что может надвигаться, его стены нужно укрепить, воинов — усилить, а запасы — пополнить. И потому, когда первый свет дня коснулся города, Беламус снова взялся за работу, готовясь к бурям, которые, как он понимал, уже надвигались.

----------

Глава 25

Глава 25

В самом глубоком покое пещеры Робальдола Амильдре развалилась перед своим зеркалом дальновидения. На его поверхности зыбко колыхалось изображение Беламуса и его спутников.

— Ну надо же… Значит, он и правда сумел одолеть Трансту, — пробормотала она, и на губах её появилась едва заметная улыбка.

Амильдре числилась среди самых грозных чудовищ Великого леса Фрейзес, но за столетия она устала от мира и погрузилась в вечную скуку. В последнее время Беламус стал для неё любимым развлечением: новичок, чьи стремительный рост и хитрость не имели аналогов среди всего, что она видела за долгие годы.

— Магия — поразительная вещь, — заметил её главный слуга Кулаак, глядя на то же изображение. — Подумать только, она способна вмешаться даже в регенерацию…

Будучи бойцом по природе, сам он магией владеть не мог, но на краткий миг задумался, не стоит ли всё-таки попробовать научиться.

— Ахаха. Кулаак, у тебя совсем нет таланта к магии, — сказала Амильдре с насмешливым смехом; в её голосе звучало игривое издевательство.

То, что она так легко читала его мысли и ещё смеялась над ними, заставило Кулаака стиснуть челюсти. Он тысячи раз представлял, как бьёт её прямо в лицо, и сегодняшний день ничем не отличался. Но, как и всякий раз прежде, мысль ни к чему не приводила. Верности Амильдре он не питал никакой; держала его рядом только чудовищная разница в силе.

Напряжение нарушил звук торопливых шагов.

— Госпожа Амильдре! Из Великого демонического зала пришёл приказ явиться!

— О? Сейчас? — Амильдре склонила голову набок, и в глазах её блеснуло веселье. — Интересно, не из-за того ли, что Беламус победил Трансту…

Кулаак нахмурился.

— Может быть, они хотят собрать всех… чтобы раздавить его сразу?

— Возможно, — легко ответила Амильдре. — Если так, даже Беламусу придётся несладко. Может, я ему помогу.

Кулаак едва не поперхнулся.

— П-погодите, госпожа! Это же самоубийство!

Транста, возможно, и был одним из сильнейших среди себе подобных, но чудовища, которых призывали в Великий демонический зал, стояли на одном уровне с Амильдре — существа, чья сила могла сровнять с землёй целые леса.

— Хм-м… Пусть решит судьба, — внезапно сказала Амильдре, вытащила монету, принесённую из человеческого мира, и большим пальцем подбросила её высоко в воздух. — Орёл — я ему помогу. Решка — не помогу.

Монета закрутилась в свете факелов, сверкая, пока кувыркалась раз за разом. Кулаак не сводил с неё взгляда так, будто он наблюдал за исходом битвы. Амильдре поймала её отработанным движением, шлёпнула на тыльную сторону ладони и медленно приподняла руку.

Судьба Беламуса зависела от одного-единственного броска.

----------

Послесловие автора и иллюстратора

Послесловие автора и иллюстратора

[[image:/storage/reader-images/ef0b7d98b609a2e2b191fe80dd2f58dd109fe0c6.jpg]]
Текст на иллюстрации:

Мирайдзин А.

Добраться до четвёртого тома удалось только благодаря вам, читатели.

Следующий том будет последним, так что я буду очень рад, если вы останетесь со мной до конца.

Киккайки

Большое спасибо, что взяли в руки четвёртый том «Реинкарнации Мудреца»!

После прошлого тома прошло несколько лет, и теперь вас ждут новые приключения Беламуса и его товарищей, ставших ещё сильнее — ждите их с нетерпением!

Мирайдзин А.

Добраться до четвёртого тома удалось только благодаря вам, читатели.

Следующий том будет последним, так что я буду очень рад, если вы останетесь со мной до конца.

Киккайки

Большое спасибо, что взяли в руки четвёртый том «Реинкарнации Мудреца»!

После прошлого тома прошло несколько лет, и теперь вас ждут новые приключения Беламуса и его товарищей, ставших ещё сильнее — ждите их с нетерпением!

----------

Глава 0. Начальные материалы

# Глава 0. Начальные материалы

[[image:/storage/reader-images/93caa620ad3e9c6aa7bb121e300e595d1ecb7b72.jpg]]
`Реинкарнация Мудреца. Я создам самую сильную Империю в Демоническом Лесу!`

`Том 5`

`Создание могучей империи монстров в глубине Леса монстров`

`Автор: Мирайдзин А.`

`Иллюстрации: Киккайки`

`Hanashi Media`

[[image:/storage/reader-images/6504be164561a050e8fd993c3d4fd0204783855b.jpg]]
`Реинкарнация Мудреца. Я создам самую сильную Империю в Демоническом Лесу!`

`Создание могучей империи монстров в глубине Леса монстров`

`Автор: Мирайдзин А.`

`Иллюстрации: Киккайки`

`Hanashi Media`

[[image:/storage/reader-images/72a409e6af2114a52f09255d9b2ce9a4b8f10474.jpg]]
`Делароза`

`Беламус`

`Ареса`

`Эти мирные, обычные дни — свидетельство того, что здесь царит мир.`

[[image:/storage/reader-images/a2dcab10a7fe2ec17125c03959077ec5ce87c97c.jpg]]
`— Если я не смогу родить ребёнка от Беламуса, то вообще не хочу детей!`

[[image:/storage/reader-images/f1f59e601fb1c6e5ed8a0b7f27698a7f14fc451e.jpg]]
`Реинкарнация Мудреца. Я создам самую сильную Империю в Демоническом Лесу!`

`Том 5`

[[image:/storage/reader-images/cd2e23ea544ce8b2845a564a20d83a4fc0db387c.jpg]]
`Реинкарнация Мудреца. Я создам самую сильную Империю в Демоническом Лесу!`

Содержание:

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Эпилог

[[image:/storage/reader-images/0ded8e133fb4fd5ff566c66e371badd06c96aa82.jpg]]
`Содержание`

`Пролог`

`Глава 1: Посланник Великого демонического зала`

`Глава 2: Война`

`Глава 3: Конец войны`

`Эпилог`

----------

Пролог

Пролог

У подножия возвышавшегося в центре Великого леса Фрейзес Мирового древа стояло зловещее строение, окутанное мрачной аурой, — Великий демонический зал. Внутри собрались могущественные монстры.

— Фракция людей, за которой мы наблюдали… похоже, ей удалось одолеть Трансту.

Первым заговорил Лаваль — высокий мужчина с крыльями густейшего чёрного цвета, император-инкуб. Он командовал не только кланами инкубов и суккубов, но и повелевал бесами, гремлинами и бесчисленным множеством других существ. Лаваль правил северо-западной частью леса и считался одним из сильнейших его владык.

— Транста? А, этот парень. Он ведь был довольно крепким, да? Не могу поверить, что они его прикончили.

Ответ прозвучал беззаботно, почти небрежно. Так говорила женщина по имени Дома. Ниже пояса у неё было змеиное тело: Дома являлась древней ламией последнего рода, грозным монстром сама по себе. На лбу поблёскивал третий глаз, наделявший её способностями, далеко превосходившими обычное зрение. Её личная боевая сила была внушительна, но по-настоящему опасной её делали уловки: она могла подчинять других, усиливать союзников и менять ход сражения в свою пользу. Дома правила северо-востоком леса, повелевая не только ламиями, но и гарпиями с альраунами.

— Новички не заслуживают беспокойства. Раздавить их — и дело с концом. Кстати, где Амильдре?

Вопрос задал Логран, император-орк, правивший восточными окраинами леса.

Рядом с ним молча стоял великан — алмазный орк Родас. Всё его тело покрывали чешуйки, словно выточенные из драгоценных камней, и твёрдостью им не было равных. Он приходился младшим братом Лограну.

Среди великих сил Великого леса Фрейзес орки далеко не считались самыми впечатляющими. По сравнению с альраунами, кланами инкубов и другими монструозными родами их мощь была, мягко говоря, скромной. Поэтому восточной территорией правил не один владыка, а двое: Логран и Родас.

Лаваль первым нарушил молчание; его чёрные крылья отбрасывали длинные тени на стены зала.

— Южный владыка не явился. Хоппер то пропускает такие собрания, то плетётся на них еле-еле, так что, полагаю, ничего необычного. Но то, что отсутствует Амильдре… вот это уже редкость.

Прежде чем остальные успели ответить, в мрачном зале раздался слишком уж беззаботный голос:

— Простите, простите! Я проспал!

В зал вошло невысокое существо, ухмыляясь так, словно царившее вокруг напряжение его совершенно не касалось. Ростом гремлин едва достигал гнома и сам по себе выглядел безобидно. Но стоило увидеть громадную фигуру за его спиной, как мысли о недооценке Хоппера исчезали: следом тяжело ступал огромный император-фенрир с шерстью, ощетинившейся от дремлющей силы.

Это был Хоппер. Сам по себе Хоппер был почти смехотворно слаб, но недостаток физической силы с лихвой компенсировался необыкновенным даром — способностью приручать монстров и повелевать ими. Хоппер подчинял себе всё: от древних ужасов до существ, бросавших вызов здравому смыслу. Он не только приручал их, но и с поразительной точностью обучал и направлял. Напасть непосредственно на Хоппера было почти невозможно: на любую угрозу мгновенно отвечали звери, находившиеся рядом.

По этой причине даже среди собравшихся здесь пяти владык леса сила Хоппера была непревзойдённой. Могущество заключалось не в собственном теле, а в бесчисленных клыках и когтях, которые можно было призвать в любой момент.

Хоппер огляделся с лёгкой улыбкой.

— Хм. Амильдре ещё не пришла? Значит, можно было и не торопиться.

В ответ он получил лишь целый круг раздражённых взглядов. Никто не стал его отчитывать: все понимали, что это была бы пустая трата слов. Хоппер останется Хоппером.

— Так, — продолжил он всё тем же невозмутимым тоном, — к чему такая спешка? Мы ведь должны были встретиться только через несколько лет.

Обычно совет великих монстров собирался лишь раз в несколько десятилетий; следующая встреча была назначена не раньше чем через семь лет.

Лаваль ответил тихим голосом:

— Транста повержен.

— Правда? И кто же сумел это сделать? — Хоппер склонил голову, и в его голосе слышалось скорее веселье, чем тревога.

— Какие-то новички, — ответил Лаваль. — Они обосновались на западе, в месте, которое называют Бересдралом.

Хоппер тихо присвистнул.

— Вот это уже интересно. Транста ведь не был слабаком, правда?

И это было правдой: Транста никогда не командовал армией, достаточно большой, чтобы получить место в Великом демоническом зале. Но его личная сила не вызывала сомнений и, возможно, даже могла сравниться с силой пяти владык, собравшихся здесь. То, что подобную фигуру сумела уничтожить фракция под предводительством человека, было далеко не мелочью. До сих пор все полагали, что эти заносчивые человеческие группировки выдохнутся сами, если им не мешать. Но падение Трансты всё изменило. Даже самым высокомерным из них пришлось признать: игнорировать происходящее опасно.

— Мы не можем оставить такую шваль без присмотра, — настаивал Лаваль резким голосом. — Если они угрожают порядку в лесу, их следует уничтожить, пока они не разрослись ещё сильнее.

— Весьма на тебя похоже, Лаваль, — вздохнула Дома почти напевным голосом. — Ты всегда так спешишь вступить в бой. Необязательно их уничтожать. Пусть присягнут на верность и подчинятся. Вот и проблема решена.

Предложение Дома было простым: подчинить Бересдрал их власти, а не стирать его с лица земли.

В конце концов, именно для этого и существовал Великий демонический зал: чтобы поддерживать порядок в Великом лесу Фрейзес. Давным-давно, до создания зала, лес представлял собой кипящий котёл бесконечной вражды. Бесчисленные фракции сражались за господство, погружая землю в хаос, куда более смертоносный, чем всё, что можно было увидеть сейчас.

Чтобы не допустить возвращения той эпохи, владыки возвели Великий демонический зал как нейтральную территорию. Всякий раз, когда возникала угроза, сильнейшие правители каждой области собирались там, чтобы решить, как поступить. Их связывала отнюдь не дружба. Каждый лелеял собственные амбиции и так же тщательно скрывал свои мысли, как прятал когти. Пока что издержки открытого конфликта перевешивали выгоды, и равновесие сохранялось. Но все знали: достаточно малейшей искры, чтобы оно рассыпалось.

Сам Бересдрал пока едва ли был великой силой. Но он создавал достаточно серьёзные волнения, чтобы ни один из владык не мог позволить себе закрыть на это глаза.

Наконец заговорил Логран, император-орк:

— Бересдрал находится на западе, верно? Это территория Амильдре. Если её здесь нет, мы не можем просто взять и решить, кто будет им управлять.

Обычно западная территория и любые новые фракции, возникавшие в её пределах, входили в ведение Амильдре. Остальные туда не вмешивались.

К несчастью, терпение Лаваля подходило к концу.

— Амильдре здесь нет. И даже если бы она пришла, своим подданным она даёт слишком много свободы. С Транстой это работало: он развивался медленно и не стоил беспокойства. Но Бересдрал — другое дело. Оставим их без присмотра — и они станут проблемой. Я считаю, нам пора перестать полагаться на Амильдре.

Тон Дома оставался игривым, хотя в словах появилась нотка осторожности.

— Не думаю, что разумно обходить её в цепочке командования.

— Сама виновата, что не явилась, — отрезал Лаваль. — Решение присутствующих имеет приоритет.

— Тогда, если не Амильдре, кто возьмёт Бересдрал под контроль? — настаивал Логран.

— Мы. Все вместе, — ответил Лаваль.

Слово повисло в воздухе.

— Совместное правление? — недоверчиво переспросила Дома.

Хоппер криво усмехнулся.

— Звучит как головная боль.

И он не ошибался. Под властью Великого демонического зала ещё ни одним регионом не управляли совместно. Подобное устройство вынудило бы их собираться чаще или, по меньшей мере, постоянно обмениваться посланиями — совсем не так, как при их обычных встречах, проходивших раз в несколько десятилетий.

Лаваль уже всё продумал.

— Каждый из нас может оставить здесь, в зале, своего представителя. Он будет улаживать споры от нашего имени. Не то чтобы мы собирались управлять этим местом до мелочей — нам всего лишь нужно не дать Бересдралу разрастись.

— Если только они не откажутся склонить головы, — задумчиво произнесла Дома.

— Тогда мы их раздавим, — бесстрастно сказал Лаваль; на губах появилась холодная улыбка. — Но они сдадутся. Не каждый так легко расстаётся с жизнью.

Он обвёл остальных взглядом.

— Мы пошлём Бересдралу письмо с приказом. Они подчинятся или будут уничтожены. Есть возражения?

Возражений не последовало.

— Хорошо, — заключил Лаваль. — Я распоряжусь, чтобы его доставили мои подчинённые. На сегодня всё.

После этого собрание распалось. Один за другим владыки и их спутники покинули Великий демонический зал, а Лаваль отправил подчинённых с посланием, предназначенным Бересдралу.

----------

Глава 1

Глава 1

Посланник Великого демонического зала

Некогда скромная деревня гоблинов разрослась в большой город, где бок о бок теперь жили орки, альрауны и бесчисленные другие монстры. Это был Бересдрал. А в самом его центре, в должности мэра, стоял человек.

Его звали Беламусом — он хранил воспоминания о прошлой жизни великого мудреца. Оставленный в глубине Великого леса Фрейзес, он был принят гоблинами. В благодарность за их доброту Беламус расширил их деревню и превратил её в процветающее поселение, которое с каждым днём становилось всё больше.

Теперь Беламус сидел в тишине своей комнаты с обеспокоенным выражением лица. Тревога была вызвана тем, что он узнал о расстановке сил в лесу, — этими сведениями с ним поделился Транста.

Транста был монстром, обычно принимавшим облик кота. Сейчас магия Беламуса заперла его в этой форме, оставив не сильнее обычной кошки, хотя на самом деле Транста мог принимать человекоподобный облик и обладал огромной силой.

Лес не был ничейной землёй. У каждой территории имелся правитель — могущественный монстр, не терпевший вызова своей власти. На западе правил печально известный своей мягкостью владыка, позволявший Бересдралу расти без помех. Но в других местах подобная свобода была немыслима. Если бы Беламус основал город в чужих владениях, его мгновенно сравняли бы с землёй. Основывать деревни или города без разрешения запрещалось.

В этом и заключалась опасность. Стремительный рост Бересдрала уже привлёк внимание — не только отсутствующего западного владыки, но, вероятно, и остальных правителей. Именно об этом предупреждал Транста, и Беламус не мог проигнорировать его слова.

Беламус верил в собственную силу. Обладая мощью великого мудреца из прошлой жизни, он не думал, что его легко победить. Однако одной уверенности было недостаточно, чтобы развеять тревогу. Каждый из владык, обративших на него внимание, был не слабее Трансты — а то и сильнее. Хуже того, их армии намного превосходили его собственные. По одной лишь численности Бересдрал не мог с ними тягаться.

Если так будет продолжаться, Бересдрал не выживет… Но даже если попытаться быстро усилить наши силы, есть предел. Может, бросить Великий лес Фрейзес и построить новый город где-нибудь ещё? Нет… уже поздно. Бересдрал стал слишком большим. Если бы здесь были одни гоблины, ещё можно было бы подумать. Но теперь город укрывает под своей крышей самых разных монстров.

Изначально Беламус лишь хотел отплатить гоблинам, спасшим его, улучшить их жизнь и построить для них деревню. Но он не мог отвернуться от множества других существ, пришедших сюда в поисках места, которое смогли бы назвать своим. Теперь их судьбы были связаны.

Нет, остаётся только спросить Трансту, где живут великие владыки леса, и попытаться договориться. Если я смогу убедить их, что не желаю никому зла, возможно, они оставят нас в покое.

С этой мыслью Беламус решил посоветоваться с Транстой.

Монстр, похожий на кота, уже жил под его крышей. Только в данный момент его не было дома. Когда-то Транста скрывался в подземельях и большую часть времени проводил во сне. Но в Бересдрале, похоже, он открыл для себя радость прогулок и часто выбирался наружу. В кошачьем облике он совершенно не представлял угрозы: был безобиден и даже любим горожанами.

Беламус только вышел на поиски Трансты, когда сзади его окликнул голос.

— Беламус!

Обернувшись, он увидел Деларозу. Девушку-гоблина — вернее, уже не совсем девушку. Формально она была его приёмной сестрой, а когда они встретились впервые, Делароза была едва ли старше ребёнка. Но время изменило её. Она стала выше, черты лица заострились, а фигура сделалась более женственной.

— Давай заведём ребёнка! — выпалила она.

Эти слова обрушились на него как сброшенная бомба. Беламус моргнул, а затем быстро решил, что Делароза не может понимать их истинного смысла. Он поднял руку и мягко попытался её пристыдить.

— Делароза… ты вообще понимаешь, что это значит?

— Конечно понимаю! — огрызнулась она, выпятив грудь. — Я уже достаточно взрослая, чтобы родить собственного ребёнка!

Беламус замялся. Она действительно выросла. Гоблины созревали быстрее людей, и по их меркам Делароза, вполне возможно, уже достигла детородного возраста.

Физически Делароза, возможно, превратилась в молодую женщину, но душой была ещё далека от этого. В ней по-прежнему жила детская непосредственность, и Беламус понимал: до готовности растить ребёнка ей ещё далеко. Ещё сильнее его озадачивало, почему она вдруг заговорила о подобном. Должно быть, кто-то вложил эту мысль ей в голову.

— Делароза, — мягко спросил Беламус, — кто сказал тебе, что пора заводить детей?

Она постучала пальцем по подбородку и без колебаний ответила:

— Эм-м… все! Все женщины-гоблины говорят, что мне уже пора заводить детей.

Вот оно что. У гоблинов, должно быть, считалось само собой разумеющимся, что девушка её возраста уже должна стать матерью.

Беламус продолжил расспрос:

— А кто-нибудь объяснил тебе, как появляются дети?

Щёки Деларозы вспыхнули ярко-красным. Она заёрзала, а голос превратился в смущённый лепет:

— Д-да… мужчина и женщина… обнимаются голыми и… а-а-а, как же стыдно! Остальное я сказать не могу!

[[image:/storage/reader-images/67aa3db8e99fb4b09ab91a0da86987f1563f0dd8.jpg]]
Похоже, она действительно понимала, о чём говорила. В конце концов, гоблины и люди заводили детей одинаково.

— Делароза, — осторожно сказал Беламус, — ты ведь понимаешь, что если говоришь, будто хочешь ребёнка от меня… то это будет ребёнок от меня?

Лицо Деларозы стало багровым, но ответила она без колебаний:

— Я-я не смогла бы ни с кем другим! Меня тошнит от одной мысли об этом. Но с тобой… пусть это и неловко, думаю, я бы смогла.

Глядя на неё, Беламус понял, что она говорит не просто так. По-своему Делароза всё обдумала и пришла к выводу: она хотела ребёнка именно от него. И он должен был признать, что мысль о том, как она рожает ребёнка от другого гоблина, ему не нравилась.

В прошлой жизни Беламус прожил почти восемьдесят лет, но любовь так и не коснулась его по-настоящему. Подростком он с головой ушёл в магию ради войны. В двадцать с небольшим отправился на поле боя, сражался и снискал известность. Тридцатые годы поглотило обучение учеников. Для романтики в его жизни просто не нашлось места, поэтому теперь, столкнувшись с искренностью Деларозы, он непривычно для себя растерялся и не знал, что ответить.

— К тому же, — беспомощно пробормотал он, — я даже не уверен, что гоблин и человек могут иметь детей вместе…

Взгляд Деларозы дрогнул, но она упрямо сжала губы.

— М-может, и не могут, но мне всё равно! Давай хотя бы попробуем! Если я не смогу родить от тебя ребёнка, то вообще не хочу детей!

Она обеими руками схватила его за плечи, и Беламус удивился её силе.

— Подожди… — попытался остановить её Беламус, но голос его дрогнул. Делароза не слушала.

Её решимость мешала ему сопротивляться. Он даже не знал, любовь ли испытывает к Деларозе, но сама мысль быть с ней не вызывала отвращения — скорее, он просто ничего не имел против.

Пылающее лицо Деларозы приблизилось. Её дрожащие, тёплые губы замерли совсем рядом с его губами. Расстояние между ними сокращалось…

— А ну стоять!!! — Дверь распахнулась, и по комнате прогремел голос. — Если кто и будет заводить ребёнка с Беламусом, так это я!!!

Оба в потрясении отпрянули друг от друга, резко разомкнув губы.

Дверь дома распахнулась, и в проёме, широко расставив ноги в вызывающей позе, стояла Наваша.

— Н-Наваша?! — пискнула Делароза, удивлённо вспыхнув.

Наваша была девушкой-гоблином, ровесницей Деларозы, и они дружили. Делароза преуспевала в магии, а дар Наваши проявлялся в ближнем бою. Более того, её боевое мастерство не имело равных во всём Бересдрале.

— Детей нужно заводить с самым сильным, — твёрдо заявила Наваша. — А значит, с Беламусом.

— Т-ты не можешь просто так это говорить! — огрызнулась Делароза, ощетинившись. — Я уже сказала тебе: Беламус мой!

Наваша сощурилась.

— Разве вы не должны быть сёстрами?

— Мы не кровные родственницы! — жарко возразила Делароза. — Все сказали, что всё нормально!

Две девушки встали друг напротив друга, и спор быстро перерос в перебранку на повышенных тонах.

Беламус зажал переносицу. Всё стало слишком сложно. Может, если сейчас улизнуть, потом удастся разобраться во всём на свежую голову. Он тихо повернулся и начал красться к двери.

Но прежде чем он успел выйти, раздался ещё один голос, и в дом кто-то вошёл.

— А, Беламус…

Беламус замер. Перед ним стояла Меделло, ещё одна девушка-гоблин, ровесница Деларозы и Наваши. В отличие от них, Меделло славилась мягким характером и талантом к целительной магии. Когда кто-нибудь в городе получал травму или заболевал, она всегда первой спешила на помощь, залечивая раны заклинаниями. Добрая и застенчивая, Меделло меньше всего походила на ту, кто вдруг потребует ребёнка. На мгновение Беламус позволил себе вздохнуть с облегчением.

К несчастью, щёки Меделло покраснели, и она заметалась, не в силах встретиться с ним взглядом.

— Эм-м, вообще-то… мой брат сказал… что мне тоже уже пора заводить ребёнка. Я ответила, что ни о ком таком не думала, а он сказал… почему бы не о Беламусе? И я… я подумала… что если это будешь ты, я не против.

Слова вылетали из неё с запинками, но Беламус понял достаточно. По-своему застенчивая, Меделло присоединилась к Деларозе и Наваше, выдвинув то же требование.

Меделло придвинулась ближе и, заикаясь, попыталась оправдаться:

— Я-я знаю, что Делароза уже с тобой, Беламус, поэтому много детей у тебя быть не может… но одного — всего одного ребёнка со мной — было бы достаточно.

Беламус не успел отреагировать, как раздался яростный крик.

— Эй! Ты что творишь, Меделло?!

Делароза и Наваша нашли их. Наваша подлетела к Меделло и с удивительной силой оттащила её от Беламуса.

— Ах! Т-Так нельзя, Наваша! — возмутилась Меделло, срывающимся голосом.

В одно мгновение три девушки снова сцепились в споре.

Делароза скрестила руки на груди.

— Вы двое вообще знаете, как появляются дети?

Лицо Меделло стало багровым.

— Н-ну… я не могу толком объяснить это вслух… — пробормотала она.

Наваша уверенно усмехнулась.

— Конечно знаю. Нужно прижаться губами друг к другу, да? Я не хотела бы делать это с первым попавшимся парнем, но если это Беламус, то я не против.

У Деларозы отвисла челюсть.

— Что? Наваша, ты вообще ничего не знаешь!

Наваша в недоумении моргнула.

— А? Что ты имеешь в виду? Я ошибаюсь?

— Полностью ошибаешься! — Делароза схватила её за руку. — Иди сюда, я тебе расскажу.

Она наклонилась к Наваше и зашептала ей на ухо. Судя по её заговорщическому тону, Делароза объясняла, как на самом деле появляются дети.

Сначала Наваша слушала с живым любопытством, но по мере того как продолжалось объяснение, выражение её лица менялось. Глаза расширялись, щёки пылали всё сильнее — пока наконец всё лицо не стало багровым.

— Ч-Что?! Г-голыми, вот так обнимаясь…! Я-я ни за что не смогу сделать ничего настолько стыдного! — закричала она и выбежала из комнаты.

Беламус моргнул, глядя ей вслед.

Значит, на самом деле она невиннее, чем я думал…

Он слишком долго простоял на месте, наблюдая за развернувшимся хаосом. Вспомнив о своём прежнем плане, Беламус решил, что сейчас самое время тихо улизнуть. Он поднялся и повернулся к двери, но тут услышал спокойный голос.

— Что здесь за шум?

Беламус замер. На пороге стояла Ареса, гоблинша, когда-то приютившая его. В руках она несла свёртки с рынка и, очевидно, только что вернулась за покупками.

Беламус решил, что лучше всего будет предоставить Аресе, вырастившей Деларозу, разобраться во всём. После краткого объяснения ситуации Ареса скрестила руки на груди.

— Дети, значит? Делароза хочет ребёнка? Что ж, полагаю, она уже достигла такого возраста, — задумчиво произнесла Ареса.

Беламус нахмурился.

— Не рановато ли?

— Не особо, — деловито ответила Ареса. — Я сама родила позже большинства, а для Деларозы это действительно нормальный возраст.

— Вот как… — пробормотал Беламус.

Ареса с любопытством оглядела его.

— Что случилось? Ты не хочешь детей от Деларозы?

— Не в этом дело, — быстро ответил он, хотя в голосе звучала неуверенность.

Её глаза засияли от удивления, почти от веселья.

— Так даже ты смущаешься. Я думала, ничто не способно тебя поколебать. Ты даже младенцем не плакал, а повзрослев, всегда вёл себя так зрело. Значит, вот она — твоя слабость?

Беламус скривился.

— Ц…

Конечно, Ареса видела его насквозь: она наблюдала за ним с самого младенчества.

Затем она наклонилась к нему, улыбаясь с дразнящим видом.

— Ну тогда… если ты слишком нервничаешь из-за Деларозы, почему бы сначала не потренироваться со мной? Формально мы родитель и ребёнок, но кровного родства между нами нет. Значит, ничего страшного в этом нет.

Глаза Беламуса расширились.

— Что за чушь! Вот это как раз и будет проблемой!

От этого возмутительного предложения он содрогнулся. Делароза — это одно, но Ареса? Об этом не могло быть и речи.

— Ну же, не будь таким зажатым, — хихикнула Ареса, подбираясь ближе. — Лучше заранее набраться опыта. Со мной ты сможешь привыкнуть.

И как только её лицо приблизилось, раздался крик.

— Эй! Что ты делаешь, мама?!

Делароза протиснулась между ними.

— Делароза, не вмешивайся, — пожурила её Ареса.

— Я должна! — огрызнулась Делароза. — Если у тебя с Беламусом будет ребёнок, он станет моим братом или сестрой, но одновременно будет ребёнком Беламуса — это слишком запутанно! Хватит уже!

Ареса запрокинула голову и рассмеялась.

— Ха! Не кипятись так, девочка. Я всего лишь дразнилась.

Её веселье заполнило комнату, а Беламус остался с бешено колотящимся сердцем и без малейшего облегчения. Он не мог понять, действительно ли Ареса шутила, и это сомнение не давало ему покоя.

И тут из дверного проёма донёсся голос:

— Эм-м… здесь довольно шумно. Что-нибудь случилось?

Это была Лиза, жившая неподалёку. Кроме самого Беламуса, она была единственным человеком в Бересдрале. Когда-то Лиза была рыцарем и служила дому, в котором родился Беламус, но теперь сложила меч и посвятила себя помощи в управлении городом.

Делароза тут же подбежала к ней.

— Лиза, послушай! Я хочу завести ребёнка с Беламусом, но все только мешают!

— Ч-Что?! Р-Р-Ребёнка?! — пробормотала Лиза, и лицо её стало алым. Она выглядела совершенно потрясённой. Хотя была уже достаточно взрослой, чтобы подобное не казалось немыслимым, её реакция подсказывала: собственного опыта у Лизы не было.

— Нельзя просить лорда Беламуса о такой непристойности! — отчитала её Лиза, и в голосе, остром от паники, прозвучало возмущение. — Неужели ты не видишь, как он расстроен?

Делароза упрямо покачала головой.

— Он вовсе не расстроен! К тому же я слышала, что мужчины хотят заводить детей.

— Это относится не ко всем мужчинам! — возразила Лиза. — И что важнее, лорд Беламус — человек. Люди должны заводить детей с себе подобными.

Глаза Деларозы расширились.

— Подожди… это значит…

Лиза моргнула.

— Значит что?

— Что именно ты должна завести ребёнка с Беламусом? — воскликнула Делароза.

— Э-э… ч-что?! — выдавила Лиза.

— Но ты сказала, что люди должны быть с людьми, верно? А единственные люди в Бересдрале — это ты и Беламус. Значит, если он хочет ребёнка, то им должна быть ты!

— Я не это имела в виду! — вскрикнула Лиза, смутившись и замахав руками. — Т-ты всё неправильно поняла!

Даже пытаясь это отрицать, Лиза залилась краской. Наконец она опустила взгляд и пробормотала:

— Я имею в виду… если лорд Беламус действительно захочет ребёнка, я готова отдаться ему. В конце концов, когда-нибудь ему понадобится наследник…

Голос её затих, переполненный смущением.

Беламус ошеломлённо смотрел на неё. Даже от Лизы исходил странный, опасный подтекст. Дело было не в том, что он не хотел детей: в прошлой жизни у него не было возможности их иметь, и теперь какая-то его часть жаждала этого. Но не так. Пока ещё не так. Всё происходило слишком рано.

Хуже времени для этого нельзя было придумать. Пока над Бересдралом нависала угроза лесных владык, Беламусу было не до мыслей о детях.

— Достаточно. Отложим это на потом, — твёрдо сказал он. — Сейчас не время.

Глаза Деларозы неуверенно дрогнули.

— Тогда… когда время придёт, ты заведёшь ребёнка со мной? — спросила она, и в голосе прозвучал страх.

Беламус понял: больше всего она боялась не отказа сейчас, а слов о том, что он вообще никогда не захочет такой связи. Выражение её лица напоминало лицо девушки, которая призналась в своих чувствах и отчаянно ждала подтверждения. Раньше он никогда не видел её такой. Впервые он по-настоящему почувствовал, насколько сильно она выросла и приблизилась к взрослой жизни.

Беламус вздохнул.

— Хорошо. Обещаю.

— С-смотри, не нарушь обещание! — быстро сказала она, и сквозь нервозность прорвалась радость.

Тогда Меделло, переминаясь с ноги на ногу, шагнула вперёд.

— Т-тогда… ты и мне можешь пообещать?

Беламус поморщился.

— Заводить детей больше чем с одним человеком… это кажется неправильным. Неприличным.

— Н-но, Беламус, если ты откажешь, я вообще никогда не заведу ребёнка! — голос Меделло дрогнул, плечи поникли.

— Разве нет кого-нибудь ещё? — спросил Беламус.

Она покачала головой и тихо ответила:

— Никого…

Беламус замешкался. Он не хотел ранить Меделло прямым отказом, но не мог и соглашаться из жалости. В конце концов он остановился на компромиссе:

— Я… подумаю.

Он понимал, каким слабым был этот ответ. Как предводителю, ему не составляло труда принимать решения о сражениях и будущем Бересдрала. Но в сердечных делах он оказался безнадёжно нерешительным.

Он покачал головой, отбрасывая этот разговор.

— Достаточно. Обсудим всё в другой раз. Сейчас мне нужно поговорить с Транстой. Ты его не видела?

Меделло немного оживилась.

— Да! На площади он был с детьми-альраунами. Они с ним играли.

— Понятно. Я пойду туда, — коротко кивнув, сказал Беламус.

Обрадовавшись предлогу, Беламус выскользнул из дома, почти сбежал, и направился на площадь.

— Какие мягкие лапки!

— Какой милый!

Когда Беламус вышел на площадь, его встретили восторженные голоса.

Зрелище оказалось обезоруживающим: пятеро маленьких альраунов окружили Трансту, гладили его шерсть, нажимали на подушечки лап и хихикали, играя с монстром в облике кота.

[[image:/storage/reader-images/7ff6b43f86a6c1ace25294ac31ea4d25b2e952c2.jpg]]
Транста не сопротивлялся и позволял детям делать с ним что угодно. Глядя на него сейчас, Беламус едва мог поверить, что перед ним тот же монстр, с которым ещё недавно он сражался не на жизнь, а на смерть.

Разумеется, в этом облике Транста ничем не превосходил обычного кота. Но кошки проворны: если бы он действительно захотел сбежать, то смог бы. Раз он не бежал, значит, внимание детей не было ему совсем уж неприятно.

Беламус уже открыл рот, чтобы окликнуть Трансту, но один из детей-альраунов первым заметил его.

— А! Это господин Беламус! — крикнул ребёнок.

Транста устало застонал.

— О, Беламус. Сделай что-нибудь с этими мелкими негодниками, а?

— Простите, — ответил Беламус. — Мне нужно поговорить с Транстой. Не возражаете, если я ненадолго его заберу?

Дети надулись.

— Нууу? Но мы хотим ещё поиграть с маленьким тигрёнком!

— Мне действительно нужно с ним поговорить, — объяснил Беламус. — Это важно.

Дети скрестили руки, не поверив ему, пока один из них не выпалил:

— Тогда в следующий раз ты должен поиграть с нами, господин Беламус!

Беламус задумался. Давать обещания так легко было безрассудно, но когда всё уладится и мир вернётся, найти время для игры с детьми будет несложно. Он слегка кивнул.

— Хорошо. Обещаю.

— Ура!

— Смотри не нарушь его!

Удовлетворившись его ответом, дети отпустили Трансту. Их лица сияли от радости из-за обещания, а Беламус наклонился, схватил кота за загривок и легко поднял. Унеся его подальше, он направился в тихий безлюдный уголок.

— Я, Транста, свёлся к присмотру за мелкими негодниками… До чего же я докатился.

Слова прозвучали низким, хриплым голосом, совершенно не вязавшимся с обликом маленького милого кота.

Беламус приподнял бровь.

— Не похоже, чтобы тебя это так уж беспокоило.

— Как бы не так! — огрызнулся Транста. — Я каждую секунду это ненавидел: эти дети-альрауны лапали меня, тёрлись о мою шерсть, сжимали подушечки лап… Отвратительно.

— Если тебе настолько не нравилось, мог бы убежать, — заметил Беламус.

Транста протяжно и раздражённо вздохнул.

— Эти мелкие негодники не отстают. Сколько бы раз я ни ускользал, они снова меня находят.

Беламус подумал, что если Транста действительно захочет спрятаться, отыскать кота в таком огромном городе будет совсем не просто. То, что Транста этого не сделал, лишь подтверждало уже возникшее у Беламуса подозрение: за всей показной суровостью Трансты скрывалась мягкосердечность — то же качество, благодаря которому его подчинённые когда-то хранили ему верность.

— Я пришёл поговорить о серьёзном, — сказал Беламус, меняя тему. — Хочу узнать о монстрах, правящих Великим лесом Фрейзес.

Транста усмехнулся, и в его голосе прозвучала насмешка.

— Что такое? Уже струсил? Ха! Даже тебе страшно, да?

Беламус остался невозмутим.

— Если на горизонте маячит угроза, вполне естественно к ней подготовиться. К тому же на кону не только моя жизнь.

— Ц. Тебя и спровоцировать не получится, — пробормотал Транста, не скрывая разочарования. — Только не пойми неправильно: я не так уж много знаю, — признал он.

— Ничего страшного, — ровно сказал Беламус. — Расскажи, что знаешь.

— Разве я уже не рассказал тебе почти всё? Про их территории, численность и причины, по которым они в конце концов могут прийти сюда? Чего тебе ещё?

— Одну вещь, — ответил Беламус. — Скажи, где именно живут владыки леса.

Транста замешкался, дёрнув ушами.

— Честно говоря, не знаю. Ну… кроме одного.

— Кто это? — настаивал Беламус.

— Амильдре. Это правительница Запада. Я однажды сражался с этой правительницей — и проиграл.

— Ты проиграл? — удивился Беламус. — Если это правда, твоё владение должны были разрушить.

Хвост Трансты дёрнулся, и он коротко рассмеялся.

— Можно было бы так подумать. Но после победы надо мной Амильдре просто сказала мне делать что хочу. Думаю, единственная причина, по которой на меня до сих пор никто не напал, хотя я поступаю как заблагорассудится, заключается в том, что формально нахожусь под знаменем Амильдре, — со вздохом сказал Транста. — Не то чтобы я это особенно чувствовал: мне никто не приказывает и всё такое.

— Под её знаменем… — повторил Беламус.

От этой мысли во рту появился горький привкус. Беламусу совсем не хотелось преклонять колени перед правительницей-монстром, как не хотелось и подчиняться приказам. Но если Амильдре действительно ничего не приказывала и предоставляла подчинённым свободу действий, то такой порядок был идеален. Одного формального присоединения хватило бы, чтобы купить мир без всякой платы. Возможно, самым разумным путём было встретиться с Амильдре и предложить передать Бересдрал под её защиту.

Пока Беламус обдумывал это, Транста снова заговорил:

— Кстати, что стало с моим владением? Расскажи.

Беламус обдумал ответ. Сейчас он позволял поддерживать базу Трансты в относительной свободе, разумеется, под бдительным наблюдением. Легионные муравьи оказались бесценны для слежки, и пока никаких признаков мятежа не было. Монстры там тренировались, укрепляли оборону — и только. Беламус не скрывал этого от Трансты, просто до сих пор не считал нужным докладывать. Теперь он коротко изложил положение дел.

Транста хмыкнул.

— Хм. Я бы хотел сам взглянуть. Это проблема?

— Ты хочешь это увидеть? — нахмурился Беламус. — Это может быть опасно.

— Да ладно, всё будет в порядке, — настаивал Транста. Он дёрнул хвостом, и глаза его блеснули. — В таком облике я не могу разрушить твоё заклинание. Я останусь котом, пока ты не вернёшь мне прежний облик. Да я и не собирался бы сбегать в таком виде. А если ты всё ещё волнуешься, просто оберни Магическую нить вокруг моей шеи и посади меня на поводок. Тогда я не смогу сбежать, даже если захочу.

Беламус внимательно изучил его. Транста был прав: с такими мерами побег становился невозможен.

— Ты не против носить поводок? — спросил Беламус.

— Конечно против! — прорычал Транста. — Но мне нужно знать, как там мои люди… Я должен это увидеть. Пожалуйста.

В его голосе слышалось унижение, но и искренность тоже. Даже превратившись в кота, Транста не мог забыть о подчинённых. Беламус не мог не отметить, что за всей показной суровостью Транста явно заботился о своём отряде. Да и сам Беламус на самом деле собирался проверить владение собственными глазами.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Идём.

— Да! — мяукнул Транста, довольно помахав хвостом.

Так они и отправились к владению.

По дороге Транста застонал:

— Ты уже не можешь снять эту штуку…?

«Штукой» была нить зачарованной пряжи, обёрнутая вокруг его шеи. Беламус держал её конец в руке и вёл Трансту, словно привязанную гончую.

— Это же ты сам предложил, — напомнил ему Беламус.

— Знаю, знаю… но всё оказалось ещё унизительнее, чем я представлял, — пробормотал Транста, опустив плечи.

— Потерпи. Я не могу рисковать и позволить тебе ускользнуть. Или ты предпочитаешь вернуться в Бересдрал?

— Ц… чтоб всё провалилось, — Транста поник, прижав уши, и поплёлся дальше. Какой бы ни была цена его достоинству, было ясно: от возможности увидеть крепость он отказываться не собирался.

Через некоторое время впереди показались нависающие стены.

— А, наконец-то! Мой любимый замок! — театрально воскликнул Транста.

Беламус посмотрел на него без всякого выражения.

— Тебя не было всего несколько месяцев. Для ностальгии маловато.

Реакция Трансты была не иначе как театральной.

Ворота крепости стояли без охраны, и часовых нигде не было видно. Беламус вошёл первым и знакомыми дорогами направился к главному залу.

Там легионные муравьи деловито сновали туда-сюда, перестраиваясь с механической точностью. И, что любопытно, среди них стоял Робе — один из бывших лейтенантов Трансты — и отдавал приказы так, словно это место принадлежало ему.

По природе Робе был девятихвостым лисом, но теперь носил человеческий облик. Его острые глаза расширились, как только он узнал Трансту.

— Господин Транста?! — воскликнул Робе. Затем его взгляд опустился к Магической нити на шее Трансты, и лицо потемнело.

— Т-ты, негодяй… как ты смеешь обращаться с моим господином как с привязанной гончей!

Беламус спокойно поднял руку.

— Нет. Это была просьба Трансты. Он настоял, чтобы лично увидеть состояние крепости, и я согласился привести его только на таких условиях.

— Невозможно… — голос Робе сорвался.

— Это правда, — проворчал Транста. — Не делай из этого трагедии.

— Но… но как я могу это игнорировать? — Робе сжал кулаки. — Я… я проиграл и потому не имею права возражать, но видеть тебя таким…! Будь всё проклято…

Его лицо исказилось от досады и стыда.

Беламус остался невозмутим и сменил тему.

— Почему легионные муравьи слушаются тебя?

Робе моргнул и указал на снующих насекомых.

— Мы укрепляли крепость. Вокруг было так много этих муравьёв, что я решил отдавать им приказы — просто посмотреть, что получится. Почему-то они подчинились. Это не ты ими командовал?

— Нет, — ответил Беламус. Но про себя предположил, что дело, должно быть, в предусмотрительности Медины. Само по себе укрепление крепости не представляло угрозы, и, вероятно, она сочла его безвредным.

И всё же однажды укреплённую крепость будет труднее завоевать… или, наоборот, легче, если я буду досконально знать её устройство. Если Транста и его последователи останутся союзниками, улучшения пойдут и мне на пользу.

Как бы то ни было, помощь муравьёв лишь ускорила то, что войска Трансты рано или поздно сделали бы сами. Лучше позволить им продолжать.

Транста перемялся на лапах.

— Я хочу проверить, как там остальные из моего отряда.

Робе скривился.

— В вашем нынешнем… унизительном состоянии, господин, я бы предпочёл не показывать вас остальным.

Уши Трансты прижались.

— Ц. Думаешь, я хочу, чтобы они видели меня таким? Конечно нет! Но я должен их проверить, несмотря ни на что.

— В-вы действительно этого хотите? — нерешительно спросил Робе; в его глазах мелькнуло сомнение.

Транста никогда не был правителем, который нежно заботился о своём отряде. Чаще всего он, казалось, был вполне доволен тем, что ленился, предоставляя подчинённым самим разбираться со своими делами. Но сейчас в его голосе звучала необычная тяжесть.

— После того как я ушёл отсюда, я понял, как важен мне мой отряд, — сказал Транста. — Мне просто нужно знать, как они справляются.

— Господин Транста… — взгляд Робе смягчился: признание его тронуло. Он выпрямился, и в голосе стало больше почтения. — Остальные усердно тренируются на новой тренировочной площадке. Их поражение не даёт им покоя, и они полны решимости стать сильнее.

— Понятно. Значит, они выкладываются, — пробормотал Транста.

Робе кивнул.

— Они спаррингуют с воинами из Бересдрала. Поединки проходят ожесточённо, силы равны.

— Из Бересдрала? — вмешался Беламус, и на его лице мелькнуло удивление. Он впервые об этом слышал. Беламус никогда не запрещал никому посещать крепость, но никто не докладывал ему о таких поездках.

— Вы не знали? — спросил Робе, склонив голову набок. — Время от времени приходят несколько человек и просят потренироваться. Мы не могли просто выставить их, так что впустили. Они сильные, а мои подчинённые ценят такой вызов.

— Как часто? — спросил Беламус.

— Примерно раз в десять дней, — ответил Робе. — Сегодня как раз такой день.

Вот почему Беламус ни разу этого не заметил: происходило такое не каждый день. И всё же он был впечатлён. То, что кто-то из его людей сам стремился тренироваться, хорошо говорило о духе Бересдрала.

Беламус и Транста вместе последовали за Робе к тренировочной площадке.

Там, во дворе под открытым небом, две фигуры сражались деревянными клинками: кошколюд-воин Рук и гоблин-боец Уго. Под внимательными взглядами товарищей они обменивались резкими, размеренными ударами.

Рук явно лидировал. Но его противник Уго был не обычным гоблином. После Наваши он стал следующим, кто достиг звания гоблина-рыцаря, и кроме них двоих в Бересдрале больше не было воинов такого уровня.

— Получай! — крикнул Рук почти ленивым голосом. Но его меч опустился с поразительной скоростью.

— Гх! — Уго пошатнулся, когда оружие выбили у него из рук. Силы ему было не занимать, но хватка ослабла. Они спарринговали уже довольно долго, и Беламус подозревал, что Уго просто вымотался и больше не мог крепко держать меч.

— Чёрт, ну ты крепкий, — признал Уго с ухмылкой. — С этим мне не справиться.

— Ты тоже неплох, — тепло ответил Рук.

Они пожали друг другу руки, признавая мастерство соперника.

Затем Уго заметил Беламуса.

— Эй, это ведь Беламус? Что привело тебя сюда?

— Транста настоял, чтобы лично проверить это место, — объяснил Беламус.

— Понятно, — кивнул Уго. — Мне кажется, Наваша снова меня обгоняет, так что расслабляться нельзя. Вот и тренируюсь здесь. Рук много знает о фехтовании и учит меня.

— Хороший настрой, — сказал Беламус. По правде говоря, ему всегда казалось, что Уго, несмотря на силу, не хватает определённой целеустремлённости. Если соперничество с Навашей помогло зажечь в нём искру, тем лучше.

Транста тут же подковылял вперёд, дёрнув хвостом.

— Рук, ты не утратил хватку.

— Господин Транста, — с улыбкой поприветствовал его Рук. — Давно не виделись.

И, не колеблясь, наклонился и потёр Трансту голову.

Беламус ошеломлённо моргнул. Рук был подчинённым Трансты — разве это не слишком фамильярно? Он повернулся, чтобы увидеть реакцию Трансты.

— Эй, Рук! Я же говорил тебе не гладить меня! — огрызнулся Транста, ощетинившись.

Рук поспешно отдёрнул руку.

— Прости, прости. Ты просто такой милый в этом облике, что я не удержался… Погоди. А что это за нить?

Его взгляд упал на Магическую нить, плотно обёрнутую вокруг шеи Трансты.

— Вот бы мне тоже выгуливать господина Трансту! — сказал Рук, и глаза его засияли по-детски.

— Ни за что! — огрызнулся Транста, ощетинившись.

Беламус не мог не подумать, что за всеми жалобами Трансты скрывалась необычная любовь подчинённых к своему господину.

Уго вдруг кое-что вспомнил.

— Ах да. Здесь ещё были Балбора и Лилли.

— Балбора и Лилли? — переспросил Беламус. — Они тоже приходят сюда тренироваться?

— Сначала да, — пожал плечами Уго. — Но теперь уже закончили. В последний раз, когда я их видел, они просто сидели вместе. Кажется, здорово сдружились.

— «Дружба?» — удивлённо переспросил Беламус.

— Балбора прекрасно поладил с Робеси, а Лилли — с Ириной, — объяснил Уго.

Беламус удивлённо посмотрел на него. Во время вторжения Лилли сражалась с Ириной, а Балбора — с Робеси. Похоже, после сражений между ними возникла крепкая связь.

— Балбора и Лилли сейчас не на тренировочной площадке. Они в столовой.

— Тогда пойдём туда, — сказал Беламус и вместе с Транстой направился в столовую.

В столовой Балбора и Робеси сидели друг напротив друга и поглощали огромные горы еды.

— Больше ни кусочка не влезет… — простонал Балбора и откинулся назад.

Робеси доел всё, что лежало перед ним, и торжествующе поднял руки.

— Я победил.

— Как у тебя ещё живот не лопнул? — спросил Балбора. — В бою я обычно побеждаю.

— Не приплетай сюда драку! В столовой сильнее всех тот, кто больше съест, — возразил Робеси.

Он с серьёзным видом выпятил грудь.

Нет, всё-таки это не доблесть, — сухо подумал Беламус.

— Глупцы! — голос Робе, исполненный ярости, перекрыл шум столовой. Подойдя к Балборе и Робеси, он мрачно произнёс: — Сколько раз я говорил, что еда — ценность, которую нельзя недооценивать? Робеси! Самый важный здесь не тот, кто больше всех съел, а тот, кто принёс еду. То есть я!

— Д-да, конечно, — запинаясь, согласился Робеси.

— Это моя вина. Я всё исправлю: в следующий раз попрошу прислать из Бересдрала побольше припасов, — сказал Балбора.

Заметив Беламуса, Балбора замер и неловко извинился: — Л-Лорд Беламус?! Э-э… я просто увлёкся… Я вовсе не хотел столько съедать…

— Обжорство не добродетель, Балбора. Тебе следует себя сдерживать, — строго сказал Беламус.

— Простите, господин Беламус.

— Я тоже хочу есть, — сказал Транста. — Робе, можно мне что-нибудь?

— Транста способен прожить без еды, — невозмутимо ответил Робе.

— Я хочу хотя бы попробовать. Принеси что-нибудь.

— Хорошо.

Робе вернулся со свежей рыбой, только что пойманной в реке Великого леса Фрейзес.

— Чёрт, как же вкусно выглядит! — воскликнул Транста и с жадностью принялся за еду.

Беламус наблюдал, как Транста грыз рыбу, и покачал головой. В этот момент Транста выглядел как самая обычная домашняя кошка.

Блуждающий взгляд Беламуса остановился на Лилли и Ирине, сидевших в дальнем углу и тихо, с серьёзным видом о чём-то разговаривавших. Почему они там прячутся? — подумал он.

Беламус решил не вмешиваться. Но едва он отвернулся…

— Что?! Быть голой с лордом Беламусом?! — воскликнула Лилли.

Беламус застыл. Ирина явно забивала Лилли голову сомнительными советами, поэтому он подошёл к ним.

— Мужчины — простые существа. Сделай так, и он будет твоим. Не стесняйся, — шептала Ирина.

Лилли смущённо покраснела.

— Не стесняйся. У тебя полно соперниц, так что действуй смелее. Свали его с ног первой.

— Повались его… — эхом повторила Лилли.

— О чём вы вообще говорите? — устало спросил Беламус.

Лилли резко обернулась, испугавшись, и тут же воскликнула: — Л-Лорд Беламус?! Н-Нет, всё не так… Это Ирина всё говорит!

— Понятно, — сказал Беламус, хотя явно что-то заподозрил.

Ирина хитро улыбнулась.

— Значит, лорд Беламус — тот мужчина, который нравится Лилли? У тебя хороший вкус. Тогда проведи со мной ночь, Беламус.

— Что ты такое говоришь, Ирина?! — в ужасе воскликнула Лилли и бросилась загородить её собой.

В этот момент раздался ещё один голос.

Ирина заметила кошку.

— А, лорд Транста вернулся.

— Похоже, Беламус тебе понравился, Ирина? Хорошо. Используй своё обаяние, завлеки его и освободи меня, — попросил Транста.

— Поняла. Я постараюсь.

— Стратегии лучше обсуждать, когда цель не стоит прямо перед вами, — заметил Беламус.

Он устало вздохнул.

После экскурсии Беламус показал Трансте новые помещения, построенные Робе. Транста был поражён.

Ирина продолжала свои попытки соблазнить Беламуса, но тот оставался совершенно невозмутим.

— Возможно, мужчина, который нравится Лилли, вообще не интересуется женщинами, — прошептала Ирина.

— Дело не в отсутствии интереса. Просто я не настолько глуп, чтобы поддаться такой неуклюжей попытке соблазнения, — ответил Беламус.

Ирина возмущённо ахнула: её уверенность была задета.

В старых комнатах Транста объявил:

— Сегодня мы ночуем здесь.

Беламус не хотел задерживаться. Он схватил Трансту за шкирку и оттащил.

— Чёрт побери! — прошипел Транста, дёргаясь в его руках.

Бедняга… Пожалуй, когда мы вернёмся, нужно будет построить ему кровать получше, — подумал Беламус.

После экскурсии они отправились домой. Уго, Балбора и Лилли пошли вместе с ними.

Когда они пришли, Транста сказал:

— Спасибо. Крепость и без меня справится. Здесь ведь Робе.

На мгновение его охватило одиночество.

— Можешь возвращаться сюда в любое время, — сказал Беламус. — Но ты всё ещё на привязи.

— Нет уж, спасибо. С меня хватит унижения.

Они разошлись.

Теперь нужно всерьёз подумать, как разобраться с монстрами, правящими Великим лесом Фрейзес, — мрачно подумал Беламус.

Его размышления прервал встревоженный голос.

— Беламус! Беда! У северных ворот стоит какой-то страшный монстр!

Беламус напрягся. Уже? Неужели пришёл посланник? Он поспешил к воротам.

Перед входом неподвижно стоял мужчина с чёрными крыльями, пристально глядя на город. Это был не обычный инкуб: от него исходила сила. Он обладал аурой ночного инкуба — формы, возникшей после нескольких эволюций.

Беламус, стараясь не спровоцировать незнакомца, спокойно спросил:

— Кто ты?

Незнакомец вежливо склонил голову.

— Меня зовут Главан. Я пришёл от имени моего господина, лорда Лаваля. Открывать ворота не нужно — просто примите это письмо.

Он держался мягко и говорил спокойно. В его словах не было ни враждебности, ни намёка на объявление войны.

Значит, он не собирается сражаться… Похоже, предупреждения Трансты заставили меня проявлять чрезмерную осторожность, — подумал Беламус, не опуская бдительности.

Он спустился к воротам, чтобы забрать письмо. Все мышцы были напряжены: Беламус ожидал внезапной атаки, как только приблизится. Но Главан ничего не предпринял, а лишь протянул ему запечатанный пергамент.

— Я доставил его. Через пять дней вернусь за ответом. Подготовьте его в письменном виде.

С этими словами Главан развернулся и скрылся в глубине леса.

Вернувшись за ворота, Беламус не стал медлить и сломал печать. Его взгляд пробежал по посланию.

«С этого дня Бересдрал будет подчиняться мне, Лавалю и остальным владыкам Великого леса Фрейзес. Запомните: отказ не допускается. Если вы откажетесь, вся мощь Великого леса Фрейзес выступит, чтобы уничтожить Бересдрал».

Беламус медленно выдохнул. В руках у него лежало послание с нелепым требованием.

Хотя Главан доставил письмо с подчёркнутой вежливостью, в воле его господина не было ничего подобного.

Беламус продолжил чтение, всё сильнее раздражаясь от высокомерия, которое сквозило в каждой строке.

*«Если Бересдрал согласится стать вассалом, необходимо без исключений соблюдать следующие условия:

Запрещается расширять поселение без разрешения.

Запрещается устанавливать связи с другими фракциями без разрешения.

Запрещается наращивать военную мощь без разрешения.

Необходимо беспрекословно выполнять все приказы.

Эти условия окончательны. Переговоры не предусмотрены».

— Возмутительно! Кто вообще согласится на такие условия? — прорычал Беламус и швырнул письмо на землю.

Для обычно сдержанного Беламуса такая открытая ярость была редкостью. Но эти требования практически лишали Бересдрал свободы. Самым опасным пунктом было полное подчинение: кто знает, что им прикажут? Это могло означать, что им придётся отдать всё.

Беламус подумал, что после установления их власти владыки, возможно, не станут особенно вмешиваться в дела города. Но он не мог поставить будущее своего народа на эту наивную надежду. На такие условия он согласиться не мог.

Письмо было предельно ясным: отказ означал войну с Великим демоническим залом и всеми владыками леса разом.

Но почему? Зачем выдвигать такие жестокие условия? С Транстой всё было иначе. Амильдре победила его, но оставила почти полную свободу под своей, довольно условной, властью. А здесь… Бересдрал требовали подчинить не одной правительнице, а всем великим силам леса сразу. Это было совместное владение.

Ситуация поставила Беламуса в куда более опасное положение, чем то, в котором оказался Транста.

Если лесные владыки вместе решили управлять Бересдралом, это могло означать только одно: в Великом демоническом зале уже состоялось совещание.

Беламус знал, что влияние Амильдре вплетётся в ряды врага и сделает любые переговоры бессмысленными. Он уже представлял их исход: пустые слова, иллюзию выбора и требование полного подчинения. Ничего нетерпимее этого быть не могло. Они не рабы, которыми можно помыкать по чужой прихоти.

Он перебирал варианты, лихорадочно сопоставляя выживание и достоинство. С одной стороны, подчинение хотя бы ненадолго спасло бы жизни. Но что это за жизнь — вечно склоняться под чужой пятой? Беламус построил этот город не только для защиты народа, но и ради его гордости, спокойствия и счастья. Неужели теперь он должен отказаться от всего ради пустого обещания безопасности? Он сжал кулак, пока сомнения точили его изнутри. Возможно, быстрый рост города был ошибкой. Возможно, именно его честолюбие навлекло на них эту беду. Если бы он расширялся медленнее и осторожнее, враги могли бы их не заметить. Эта мысль ранила больнее любого клинка.

Он не позволил отчаянию взять верх: должен существовать другой путь. Даже если враг выступит войной, поражение не предрешено. Их силы могут превосходить силы Бересдрала, но они способны упорно сражаться, вынудить врага на уступки и вырваться из требований полного подчинения. Однако цена сопротивления будет ужасной. Никакая стратегия и никакой щит не спасут от крови его народа, которая прольётся на поле боя. Именно этого исхода он боялся больше всего: победы, купленной горой трупов.

В голову пришла другая мысль — более мрачная, но соблазнительная. Если падёт вождь врага, его армия рассыплется вместе с ним. Один удар в самое сердце вражеской территории — тщательно выбранные убийства сильнейших монстров — мог сорвать вторжение ещё до его начала. Идея была опасной и таила смертельный риск. Если Беламус потерпит неудачу, Бересдрал лишится лидера и рухнет изнутри. Он не мог полностью отбросить этот план, но и принять его не решался. Ставка была слишком высока: это оружие могло обернуться против него.

Беламус верил в собственную силу, но не был настолько самонадеян, чтобы рассчитывать пережить бой с одним монстром высшего класса за другим. Мысль об убийствах казалась заманчивой, однако, честно оценив риски, он не видел пути к победе. Он перебирал один вариант за другим, но ни одна стратегия не обещала окончательно разрубить этот узел.

В конце концов… неужели капитуляция — единственный оставшийся путь?

Эта горькая мысль только начала укореняться в его сознании, когда с дозорной башни донёсся крик.

— Беламус! К нам снова кто-то идёт! На этот раз ребёнок!

Это кричал гоблин на дозоре. Беламус напрягся, гадая, какое новое осложнение их ждёт, и направился к северным воротам, где появился незваный гость. С вершины стены он посмотрел вниз — и действительно увидел снаружи ребёнка. Девочку.

Но девочка была необычной. Одного взгляда хватило, чтобы это понять. В воздухе вокруг неё ощущалось нечто зловещее, не похожее ни на что, с чем Беламус сталкивался прежде, несмотря на всех людей и монстров, которых он встречал.

— А, вот ты где, Беламус! — весело крикнула девочка. — Сейчас подойду!

Беламус сузил глаза. Каким-то образом она знала его имя. Подозрение вспыхнуло в его душе. Девочка заявила, что подойдёт ближе, но ворота оставались наглухо заперты. Беламус и не думал их открывать.

Впрочем, это не имело значения. Легко оттолкнувшись, девочка взмыла в воздух и грациозно приземлилась прямо перед ним на воротах. От такой непринуждённости у Беламуса перехватило дыхание, и в тот же миг его настороженность удвоилась. Кто бы она ни была, впускать её в Бересдрал он не мог.

— Спускайся, — резко приказал он. — Немедленно уходи.

— Что ты такой мрачный? Я наконец-то смогла с тобой встретиться, так что давай немного поговорим, Беламус.

Его лицо напряглось.

— Значит, ты пришла поговорить со мной?

Девочка захихикала, и глаза её озорно заблестели.

— Именно. Ты подумал, что я пришла уничтожить Бересдрал? Ахаха, ничего подобного.

Смех девочки звучал тревожно весело, но в её словах не было злобы. Беламус нахмурился. Аура вокруг неё действительно была странной, но, возможно, он позволил ей затуманить собственное суждение. Враг она или нет, прямо сейчас открытой враждебности не проявляла.

— Так, Беламус, ты действительно собираешься сдаться этим типам?

Беламус сузил глаза.

— …И что ты будешь делать с ответом?

— Ничего, — пропела она. — Мне просто любопытно, вот и всё.

Беламус мог отмахнуться от неё, но по причинам, которых сам до конца не понимал, решил ответить прямо.

— Да. Я намерен уступить. В открытом бою шансы на победу невелики, а даже если мы победим, слишком многие из моих людей погибнут. Лучше жить под чужим знаменем, чем принести их всех в жертву. Если погибнут все, то ничто не будет иметь смысла.

Девочка надула щёки, изображая разочарование.

— Э-э-э, как скучно. — Её капризное, детское выражение сменилось ухмылкой. — Если Беламус не будет сражаться, будет совсем неинтересно!

— Дело не в развлечении, — резко и холодно ответил он. — Это вообще не имеет значения.

— Ещё как имеет, — возразила она с лёгким смехом. — В конце концов, только это и важно.

Беламус изучал её, пытаясь понять, что за мысли скрываются за этими словами. Зачем она пришла в Бересдрал? Просто поиграть со мной? Узнать, буду ли я сражаться или сдамся?

— Найдёшь ты это интересным или нет, меня не касается. Немедленно уходи отсюда.

Она лишь улыбнулась ещё шире.

— Ещё как касается. Я всё это время наблюдала за тобой, Беламус. Иногда даже сама слегка подталкивала события.

Беламус нахмурился.

— Подталкивала?

— Ага. Помнишь, как твой отец выступил против тебя? Это я всё устроила.

Сначала слова не дошли до Беламуса. Затем он вспомнил ту битву и чудовищную армию, пришедшую на помощь его отцу. Среди них был могущественный император-ящеролюд по имени Барт.

Когда воспоминание окончательно встало на место, взгляд Беламуса стал жёстким.

— Понятно… Значит, Барт был одним из твоих людей, — тихо сказал он, осознав правду.

— Верно! — радостно воскликнула она, словно хвалила ученика за правильный ответ. — В Бересдрале всё шло слишком гладко, и мне стало скучно. Поэтому я немного всё подправила. А ты, Беламус, был великолепен! Превосходно их отбросил.

В её голосе звучало веселье, но не было ни капли раскаяния.

Амильдре подалась вперёд; в её глазах играл озорной огонёк, а голос звучал напевно.

— Поэтому я хочу увидеть, как ты сражаешься. Капитуляция тебе совсем не идёт.

Беламус презрительно посмотрел на неё.

— После всего, что ты сейчас признала, ты правда думаешь, что я стану сражаться только потому, что тебе этого хочется?

Она небрежно махнула рукой и озорно улыбнулась.

— Я не говорила, что ты должен сражаться ради меня. Но ты точно уверен, что хочешь этого? Если станешь их вассалом, я в основном оставлю тебя в покое, а вот остальные не будут столь добры. Если им кто-то понравится, они потребуют дань. Миленьких девочек могут заставить «служить». — В её глазах сверкнуло злое веселье. — Например, такую лапочку, как Делароза.

При упоминании Деларозы в Беламусе вспыхнула ярость. Он стиснул зубы, заставляя себя её подавить. Но её слова не давали ему покоя: подчиниться означало выполнять любой приказ, каким бы мерзким он ни был. Отказ больше не был бы возможен.

Амильдре наклонила голову, не переставая невыносимо улыбаться.

— Ну что? Ты действительно готов с этим смириться?

— Но… мы не можем победить, — с трудом выдавил Беламус.

Она притворно ахнула, и в её глазах снова вспыхнуло озорство.

— Хочешь, я помогу? Могу протянуть руку.

Беламус удивлённо сузил глаза.

— Что? — Предложение было настолько неожиданным, что он едва не усомнился в собственном слухе. Затем его голос стал недоверчивым: — Они ведь твои союзники?

Амильдре рассмеялась и замахала обеими руками, словно отгоняя эту мысль.

— Союзники? Вовсе нет! Ненавижу их. Я давно хочу разбить им лица, но решила, что это слишком хлопотно, и потому оставила их в покое. А если они исчезнут, я буду только рада. Эти типы — не более чем вредители.

В её голосе звучала откровенная неприязнь, которую не могла скрыть даже весёлая маска. Беламус не мог отрицать: с её силой шансы на победу были бы гораздо выше, чем в одиночку. Но довериться ей? Заключить союз с той, кто когда-то замышляла уничтожить Бересдрал?

— Я тебе не доверяю. Ты отдала приказ Барту и натравила его на нас, — холодно сказал Беламус.

Амильдре надулась и почти по-детски ответила:

— Ну и что? Это была просто игра. Ведь никто не погиб, правда? Значит, всё в порядке.

Беламус потемнел лицом. В порядке? На самом деле во время битвы с Ренестом их спасло лишь чудо. Если бы судьба чуть сильнее качнулась в другую сторону, его народ перебили бы. Отмахнуться от этого со смехом было непростительно.

— Почему я должен верить, что ты станешь сражаться рядом со мной? Ты всегда получала удовольствие, наблюдая, как я барахтаюсь. Если теперь ты даёшь мне причину сражаться, то только затем, чтобы усесться в стороне и поглазеть на представление?

Амильдре погрозила ему пальцем. Её голос звучал легко и насмешливо.

— Вовсе нет. Просто на этот раз мне кажется весёлым сражаться вместе с тобой, Беламус.

Беламус замолчал, тщательно взвешивая её слова. Она не ошибалась: подчинение едва ли гарантировало Бересдралу счастье. И всё же довериться ей было всё равно что ступать по лезвию. Неужели он вправе рисковать жизнями народа ради прихоти столь непостоянной особы?

— Знаешь, если бы я хотела тебя обмануть, то не стала бы рассказывать о той затее с Бартом. Я всё тебе рассказала, потому что действительно хочу завоевать твоё доверие. Разве это не очевидно? — с лёгким раздражением сказала Амильдре.

Беламус нехотя признал, что в её словах есть логика. Если бы она промолчала, он никогда бы не связал Барта с ней. И всё же требовать доверия лишь на этом основании было по меньшей мере дерзко.

Выражение лица девочки смягчилось, и она заговорила почти как наставник, поправляющий упрямого ученика:

— Беламус, не стоит взваливать всё на свои плечи. Обсуди это со своим народом — вместе решите, сражаться вам или сдаться. Бересдрал принадлежит не только тебе, он принадлежит всем. Голос каждого важен. А если они решат сражаться… что ж, я тоже присоединюсь.

Её слова, как ни странно, попали в цель. Беламус почувствовал их вес. Он слишком сузил кругозор, пытаясь в одиночку нести это бремя. Было бы неправильно проигнорировать волю горожан и принять решение единолично.

Он выпрямился и спокойно ответил:

— Не потому, что ты мне это сказала, но ты права. Мне следует поговорить с народом. Я смотрел на ситуацию слишком узко.

Губы Амильдре растянулись в яркой довольной улыбке, и она энергично закивала.

— Вот это другой разговор.

Беламус быстрым, целеустремлённым шагом шёл по улицам Бересдрала, собираясь сообщить горожанам, что им нужно немедленно собраться. Он спешил, пока не понял, что идёт не один.

Он резко обернулся.

— Почему ты идёшь за мной?

Амильдре лишь напевала себе под нос и, улыбаясь по-детски, вприпрыжку следовала за ним.

— Почему бы и нет? Ничего плохого в этом нет.

— Ещё как есть, — огрызнулся Беламус. — Возвращайся туда, где живёшь.

Она театрально надулась.

— Как жестоко. Я же сказала, что хочу помочь. И я знаю их слабое место.

Беламус прищурился.

— Их слабое место?

Она отбросила волосы, притворяясь безразличной.

— Но если ты собираешься просто меня прогнать, я тебе ничего не скажу.

Её поведение одновременно раздражало своей капризностью и самодовольством. Беламус сжал челюсти. Она действовала ему на нервы, но он не мог отрицать очевидного: если битва неизбежна, её помощь будет незаменима. Если прогнать её слишком резко, можно навсегда лишиться этой возможности. С неохотным вздохом он уступил.

— Ладно. Оставайся, если хочешь. Только не вмешивайся.

— Конечно, конечно, — легко отозвалась Амильдре, хотя её беспечный тон ничуть не рассеял сомнений Беламуса.

С обочины дороги внезапно донёсся испуганный крик:

— А-Амильдре?!

Беламус опустил взгляд и увидел Трансту. Глаза котоподобного существа были широко распахнуты: он смотрел на девочку, которая следовала за Беламусом.

— П-почему ты здесь? — заикаясь, спросил Транста. — Ты пришла меня прикончить?

Амильдре небрежно махнула рукой, сохраняя беспечное выражение лица.

— Ой, брось. Ты меня больше не интересуешь, Транста. Не стоишь хлопот.

— Что значит «не стою хлопот»?! — взвился Транста; шерсть у него встала дыбом, но в кошачьем теле он ничего не мог сделать.

Беламус молча наблюдал за их разговором. На мгновение он подумал, что эта девочка может быть лишь кем-то, кто выдаёт себя за Амильдре. Но паническое узнавание Трансты развеяло все сомнения.

Отвернувшись от этой сцены, Беламус с мрачной решимостью продолжил путь. Он разыскал тех, кто отвечал за дела Бересдрала, — Элленси, Балбору, Лизу, Уго, Медину и Лилли, — и попросил каждого созвать народ. Вскоре весь город должен был собраться на площади.

Через несколько часов после приказа Беламуса центральная площадь почти заполнилась. Собрались бесчисленные монстры — гоблины, орки, ящеролюди и прочие обитатели Бересдрала. Беламус оглядел их и поразился тому, как далеко они зашли. Когда-то этот город был всего лишь поселением гоблинов, а теперь превратился в настоящее сообщество. И всё же, глядя на лица жителей Бересдрала, он чувствовал, как на него тяжёлым грузом давит ответственность. Это были жизни, которыми он не мог рисковать, люди, которых он не мог обречь на нищету или смерть.

Из толпы гоблин сложил ладони рупором и крикнул:

— Беламус, из-за чего собрание? — спросил один.

Другой указал на девочку рядом с Беламусом:

— А кто эта малышка с тобой?

Лицо Беламуса стало суровым. Пришло время говорить. Он шагнул вперёд, и его голос разнёсся по площади.

— Я созвал вас, потому что оказался в затруднительном положении. Передо мной выбор, который я не могу сделать один. Поэтому я хочу, чтобы мы решили всё вместе, как единый народ.

По собранию прокатилась тревожная волна. Беламус никогда прежде не признавался в сомнениях и не просил совета. До сих пор он всегда сам принимал решения и вёл народ через любые трудности. Если даже он не уверен, значит, проблема действительно серьёзна. Многие выглядели встревоженными и не понимали, смогут ли чем-нибудь помочь.

Беламус рассказал им всё: о пришедшем письме, его требованиях, истинной личности стоявшей рядом девочки и опасном предложении, которое она сделала. Он ничего не скрыл.

Один за другим жители мрачнели, осознавая происходящее. Никто не перебивал; все слушали в торжественном молчании. Они знали, что это не обычная дилемма. Все они родились и выросли в Великом лесу Фрейзес. Они знали его жестокость и могли представить подавляющую силу тех, кто им правил.

Когда Беламус закончил, толпа погрузилась в тяжёлое раздумье. Никто не осмелился ответить сразу. Молчание тянулось, густое и напряжённое, пока наконец его не прорезал один голос.

— Думаю, нам следует сражаться, — произнёс глубокий, спокойный голос.

Все взгляды обратились к говорившему. К удивлению Беламуса, первым высказался Балбора, вождь орков.

Беламус не ожидал от Балборы столь решительного выступления. Орк не был склонен навязывать другим свою волю. На самом деле Беламус думал, что в подобной ситуации Балбора станет ратовать за безопасность и предложит подчиниться.

Но глубокий голос Балборы неожиданно прозвучал убеждённо:

— Я здесь с тех времён, когда Бересдрал состоял всего из нескольких хижин. Я видел, как сильно он вырос. Склонить колени — всё равно что отдать город. И я этого не допущу. Я не отдам город, который мы построили собственными руками.

Его страстные слова зажгли толпу. Один монстр за другим начал выкрикивать слова поддержки.

— Верно! Мы не отдадим Бересдрал без боя!

— Лучше сражаться и победить, чем покорно сидеть в цепях!

— Если капитуляция означает жизнь раба, я лучше погибну на поле боя!

Слушая их, Беламус понял: почти все хотели сражаться.

Он поднял руку, призывая к тишине, и твёрдо, серьёзно сказал:

— Поймите: если мы выберем войну, многие из нас могут погибнуть. И даже если Амильдре обещает сражаться на нашей стороне, я не могу назвать её надёжной. Зная это, вы всё равно выбираете бой?

Он задал этот вопрос не для того, чтобы отговорить их, а чтобы проверить их решимость. Если они смогут уверенно ответить даже после того, как услышат худшее, он тоже укрепится духом.

С площади взревела толпа:

— Конечно, мы будем сражаться!

Другой монстр оскалил клыки и крикнул:

— Какая разница, можно ли доверять этой девчонке? Если она на нашей стороне, наши шансы возрастут. Мне этого достаточно!

Один за другим раздавались новые голоса.

Элленси, предводительница альраун, выступила вперёд, сохраняя обычное спокойствие.

— Мы, альрауны, тоже выбираем битву. Немыслимо позволить другой силе решать нашу судьбу теперь.

Медина рядом с ней почтительно склонила голову и размеренно произнесла:

— Легионные муравьи тоже выступят. Позвольте нам отплатить за долг, который мы вам должны, Беламус.

Балбора сжал огромный кулак и поднял его к небу; клыки блеснули.

— А орки, как я уже сказал, будут сражаться до конца. Если бы остальные решили сдаться, мы бы в одиночку пошли и сокрушили этих самоуверенных монстров, посмевших требовать нашего подчинения!

Его заявление встретил оглушительный хор голосов. Бересдрал выбрал свой путь.

Следующей заговорила Лилли. Голос её звучал серьёзно, но глаза озорно блестели.

— Некоторые бесы напуганы, но если мы будем сражаться, они не отступят. Мы будем сражаться за тебя, Беламус.

С этими словами она наклонилась, словно собираясь его обнять. Беламус плавно отступил в сторону и уклонился от её попытки, не сбившись с шага.

С края площади донёсся хриплый голос Трансты, хотя сам он всё ещё находился в кошачьем теле.

— От моих сил осталось немного — спасибо вам за то, что разнесли мою базу, — но мои люди тоже будут сражаться. Только при одном условии: когда придёт время, снимите с меня печать. В этом теле я едва способен ловить мышей, не говоря уже о том, чтобы одолеть врага.

Беламус слегка кивнул. Даже Транста был готов сражаться.

Затем вперёд выступила Лиза, выхватила клинок и подняла его к небу.

— За лорда Беламуса я, конечно, буду сражаться! — гордо заявила она.

Наваша с ухмылкой хрустнула пальцами.

— Разве нужно спрашивать? Никто не отнимет у нас Бересдрал!

Меделло, несмотря на дрожь в голосе, выпрямила спину.

— Д-да… Мне страшно, но я вложу в это все силы!

Наконец из толпы вышла Делароза. Её взгляд был твёрдым и решительным.

— Беламус… Давай сражаться. Ради нашего будущего.

Её слова словно развеяли последние сомнения Беламуса. Он оглядел толпу — гоблинов, орков, альраун, муравьёв и всех остальных монстров, решивших следовать за ним, — и почувствовал, как их решимость отзывается в его душе.

Его голос разнёсся по площади:

— Решено. Бересдрал не подчинится. Мы будем сражаться и низвергнем монстров Великого леса Фрейзес!

[[image:/storage/reader-images/d90b7c660a03099e8575151d096ba0a50a4a7bf2.jpg]]
Слова Беламуса разнеслись по площади, и его заявление определило судьбу Бересдрала. Наступила тихая пауза — такая бывает, когда каждая душа осознаёт всю тяжесть сказанного.

Рядом с ним раздался мягкий, певучий голос. Амильдре склонила голову, и на губах её заиграла лукавая улыбка.

— Вот теперь другое дело, — пробормотала она, и глаза её заблестели от удовольствия.

Заявление связало жителей обязательством идти на войну, но для неё это была всего лишь игра, за которой стоило понаблюдать.

----------

Глава 2

Глава 2

Война

В следующие дни Бересдрал с головой погрузился в подготовку к войне. Поскольку маловероятно было, что город первым перейдёт в наступление, все силы направили на укрепление его обороны. Защитные сооружения, наскоро усиленные перед битвой с Ренестом, оказались недостаточными; теперь нужно было устранить каждую слабость. Стены укрепляли, оружие ковали, дозорные башни возводили — каждая свободная рука трудилась ради одной цели: сделать Бересдрал неприступным.

Именно в разгар этой лихорадочной работы за спиной Беламуса раздался знакомый голос:

— Я всё слышала!

Беламус обернулся — и увидел Мими, принцессу дварфов. Много лет назад он сражался рядом с ней в королевстве дварфов Кристия. С тех пор она время от времени навещала Бересдрал, и сегодня её появление оказалось как нельзя более своевременным.

— Ты услышала о предстоящей войне? — размеренно спросил Беламус. — Тогда ты понимаешь: уже через несколько дней этот город может превратиться в поле боя. Тебе следует найти безопасное место, пока ещё можно, прежде чем…

Щёки Мими покраснели, а маленькие кулаки задрожали, когда она перебила его:

— Беламус, как ты мог?! Это оскорбительно! Если начнётся битва, Кристия, конечно же, поможет тебе своей силой. Когда друзья попадают в беду, мы держимся вместе!

Беламус широко раскрыл глаза.

— Ты хочешь сказать… вы пришлёте подкрепление?

Мими решительно кивнула, и её золотые косы подпрыгнули вместе с движением.

— Но это битва Бересдрала, — тихо возразил Беламус. — Кристия не обязана вмешиваться.

Взгляд Мими стал негодующим.

— Конечно, обязана! Кристия обязана тебе своим выживанием. Если бы ты нам не помог, голод унёс бы бесчисленные жизни. Мы были бы обречены. Это наш шанс отплатить за долг, и мы обязательно им воспользуемся.

Беламус замолчал. Он хорошо помнил бедственное положение дварфов: их королевство не могло прокормить слишком много ртов, а будущее висело на волоске. Их благодарность не была пустым жестом.

Он также понимал, что это означало: страна почти с миллионом дварфов могла выставить внушительную армию. А благодаря мастерству дварфов в обработке металла и инженерном деле качество этих воинов соответствовало бы их численности.

Впервые за несколько дней в груди Беламуса вспыхнула искра надежды. Если дварфы действительно присоединятся к их делу, у Бересдрала появится могущественный союзник.

Беламус слегка склонил голову и осторожно произнёс:

— Ваше предложение меня радует, принцесса. Но вы уже получили разрешение короля?

Мими моргнула, а затем смущённо рассмеялась.

— А? Нет, ещё нет. Я узнала обо всём только после того, как приехала сюда. Но как только вернусь, непременно уговорю отца прислать подкрепление!

— Понимаю… — Беламус благодарно склонил голову. — Тогда я оставляю это на тебя. Если дварфы выступят вместе с нами, наши силы неизмеримо возрастут.

— Предоставь это мне! — радостно ответила Мими. — Я хотела побыть здесь подольше, но теперь немедленно отправлюсь домой. Только подожди. Обещаю, что вернусь с армией!

С этими словами она поспешила прочь и скрылась на дороге, ведущей к королевству Кристия.

Если Мими действительно приведёт крупные силы, мы не останемся без надежды… возможно, победа всё-таки не невозможна.

Эта мысль придала Беламусу новые силы.

С этого момента все усилия направили на оборону. Строители возводили длинные и толстые стены, выше прежних, и укрепляли их так, чтобы они выдержали даже нападение с воздуха. Фундаменты укрепляли магией, пока они почти не стали неразрушимыми. Бересдрал будет нелегко взять.

Но пока работа кипела, прибыл посланник врага. Он не потребовал ответа — лишь остро взглянул на строительные работы и развернулся обратно. Слова ему были не нужны: вид Бересдрала, ощетинившегося укреплениями, уже служил достаточным ответом. Город не собирался подчиняться.

В голове Беламуса всё сложилось в ясную картину. Вторжение начнётся скоро, возможно, очень скоро. Каждый день до этого нужно тратить на то, чтобы сделать город неприступным.

И всё же его терзали две мысли. Успеют ли дварфы прибыть вовремя с обещанным Мими подкреплением? И что насчёт Амильдре? С тех пор как Бересдрал объявил о намерении сражаться, она молча исчезла. Никто не знал, куда она ушла и что замышляет.

Вполне возможно, что прежнее обещание Амильдре помочь было не более чем ложью, удобной уловкой, чтобы подтолкнуть Беламуса к выбору войны. С самого начала он не слишком ей доверял, а теперь, явится она с подкреплением или нет, капитуляция уже не была возможна. Бересдрал выбрал свой путь. Если она не появится — что ж, так тому и быть. Их шансы уменьшатся, но они всё равно будут сражаться.

Беламус как раз обдумывал всё это, когда прибежал запыхавшийся гоблин-дозорный.

— Беламус! К нам приближается огромное войско монстров!

Сердце Беламуса сжалось. Значит, всё начинается. Он немедленно отдал приказ городу готовиться к битве.

Но когда приближающееся войско показалось в поле зрения, во главе стоял не враг. Это была Амильдре.

— Не волнуйтесь, мы союзники! — крикнула она, и её напевный голос разнёсся по полю, словно всё происходящее было всего лишь игрой.

За ней тянулась пугающая вереница монстров, каждый из которых полностью эволюционировал в свою конечную форму. От них исходила сила; каждый сам по себе был целой армией — такие существа легко могли склонить чашу весов в предстоящей войне.

Беламус сжал челюсти. Если впустить их и Амильдре решит предать город, Бересдрал будет уничтожен в одно мгновение. Но отвернуть их означало отказаться от величайшего подкрепления, на которое он мог надеяться.

После короткого, но тяжёлого раздумья он крикнул:

— Армия остаётся снаружи. Войти можешь только ты, Амильдре.

Она надулась и притворно нахмурилась.

— Чего-о? Ты всё ещё мне не доверяешь? Беламус, какой же ты тревожный.

Продолжая ворчать, она всё же подчинилась и одна прошла через ворота, легко подпрыгивая на ходу. Её войско осталось позади — неподвижное и молчаливое, без малейшего намерения ворваться силой.

Беламус сощуренными глазами наблюдал за происходящим. Значит, её солдаты не действуют без приказа. Или считают, что здесь никто не осмелится поднять на неё руку. Так или иначе, он ясно понимал одно: Амильдре снова переложила тяжесть выбора прямо на его плечи.

Амильдре склонила голову, лукаво улыбаясь.

— Почему ты не можешь мне доверять, Беламус? Честно говоря, если бы я хотела уничтожить Бересдрал, то давно бы его раздавила. Я знала об этом маленьком городе ещё до того, как он успел вырасти. Если бы я тогда выпустила свою армию, тебя бы сейчас вообще не существовало.

В её словах была тревожная логика. Беламус вынужден был признать: она права. Если бы она действительно хотела их уничтожить, то легко могла бы сделать это в первые дни.

И всё же он сузил глаза.

— Но ты сама призналась, что получала удовольствие, наблюдая за нашими страданиями и за тем, как мы сражаемся за жизнь. Зачем же теперь предлагаешь встать на нашу сторону?

— Потому что, — с игривой интонацией ответила она, — сражаться вместе тоже может быть весело. А смотреть, как они вас уничтожают? Почему-то это не кажется мне развлечением.

Голос Беламуса стал жёстче.

— Если ты выступишь против них, то рискуешь погибнуть сама. Даже при поддержке Бересдрала победа не гарантирована. Они слишком сильны.

Амильдре лишь рассмеялась — легко и беспечно.

— Ты прав. Но я не боюсь смерти. И, если честно, мне всё равно, погибнут ли мои подчинённые. Я ненавижу только скуку. Скорее умру, чем займусь чем-то неинтересным.

Её слова пробрали Беламуса холодом. Её мировоззрение было чуждым и тревожным — и всё же, возможно, честным. Но полностью доверять ей по-прежнему было невозможно.

Словно почувствовав его колебания, Амильдре улыбнулась ещё шире.

— Ладно. Если ты всё ещё не можешь мне поверить, я принесла тебе подарок.

— Подарок? — настороженно повторил Беламус.

Она подпрыгивающей походкой вышла за ворота, а затем вернулась с чем-то тяжёлым. Когда Амильдре бросила ношу перед ним, глаза Беламуса расширились. Это был труп монстра, которого он сразу узнал.

— Главан… Тот самый, кто принёс письмо с требованием подчиниться, — мрачно произнёс Беламус. В его тихом голосе смешались потрясение и подтверждение худших догадок.

— Именно, — весело ответила Амильдре. — Он снова пришёл выведать твой ответ. Как только он повернулся, чтобы уйти, я приказала солдатам его убить. Если тебе и этого мало, я даже велю отнести его голову обратно — пусть это будет моим объявлением войны.

На этот раз это были уже не слова, а осязаемый знак верности, написанный кровью.

Беламус молча стоял, а затем резко кивнул.

— Хорошо. Я тебе доверюсь.

Ворота распахнулись. Чудовищная армия Амильдре хлынула в Бересдрал, но сама она не отдала ни одного подозрительного приказа и не подала ни единого знака предательства. Верная своему слову, она отрубила Главану голову и отправила её вместе со своими солдатами — мрачный символ неповиновения их общему врагу.

Наблюдая, как армия Амильдре уносит убитого посланника, Беламус вслух задался вопросом:

— Они действительно вернутся живыми?

Амильдре лишь слегка склонила голову и улыбнулась, словно речь шла о погоде.

— О, их, скорее всего, убьют, — небрежно сказала она.

Её безразличие пробрало Беламуса холодом. У неё было лицо девочки, но такие моменты резко напоминали, кем она была на самом деле: пугающим монстром, чьё отношение к жизни не имело ничего общего с его собственным.

Его размышления прервал резкий голос:

— Эй! Беламус! Хватит уже, сними это проклятое заклинание!

Это был Транста, всё ещё заключённый в кошачьем теле; его хвост яростно хлестал из стороны в сторону. Несколько дней он жаловался, что не может так сражаться, и умолял вернуть ему прежний облик. До сих пор Беламус его игнорировал.

Он строго посмотрел на монстра.

— Если я тебя освобожу, ты поклянёшься, что не станешь причинять неприятности?

Транста резко фыркнул.

— Конечно, нет! Амильдре уже работает вместе с тобой, разве нет? Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы затевать драку, когда за ней стоит армия монстров? Я и секунды не продержусь.

Логика была грубой, но не лишённой смысла. Беламус вздохнул и снял с него связывающее заклинание.

Вспыхнул свет, и кошачье тело вытянулось, превратившись в высокую человекоподобную фигуру. Транста широко улыбнулся и размял плечи.

— Ха! Так лучше. Нельзя же вечно оставаться котом — без тренировок в настоящем облике моё тело совсем ослабеет.

Он покрутил руками, разминаясь перед боем, словно солдат.

Затем выражение его лица стало более деловым.

— Итак, где мои подчинённые? Всё ещё прячутся на моей базе?

Беламус скрестил руки на груди.

— Мне сообщили, что они уже выступили. Когда ты здесь, они будут слушаться. Скоро прибудут в Бересдрал.

Транста самодовольно оскалился; его челюсть с клыками выражала удовлетворение.

— Хорошо. Не сдерживай их. Используй как сочтёшь нужным.

— Можешь не напоминать, — ровно ответил Беламус.

Подчинённые Трансты славились своей силой, и каждый из них был грозным бойцом. Беспокоили лишь два неуправляемых исключения — воина, предпочитавших действовать по собственной прихоти. И всё же Беламус сомневался, что они полностью откажутся от битвы.

Пока Беламусу оставалось лишь ждать. Подкрепление дварфов ещё не прибыло, но это неудивительно: с отъезда Мими прошло всего несколько дней. Беламус напомнил себе, что дварфы всё ещё далеко. Мими, скорее всего, даже не добралась до Кристии, а когда доберётся, ей понадобится время, чтобы получить одобрение короля. Если подкрепление вообще придёт, то нескоро. Беламус готовился к такой реальности. Но война не решится в одном столкновении. Даже если дварфы появятся лишь в тот момент, когда положение станет отчаянным, уже это будет благословением.

Прошло несколько дней с тех пор, как Амильдре отправила обратно голову посланника. Всё это время Беламус приказывал легионным муравьям без устали выслеживать признаки приближения врага. Но каждый доклад был одинаковым: пока ничего.

Они колеблются? — подумал Беламус. Возможно, измена Амильдре выбила их из колеи. Или, узнав о её союзе с Бересдралом, они уже отказались от мысли о нападении.

Когда Беламус высказал эту мысль, Амильдре лишь рассмеялась.

— Не говори глупостей, Беламус. Гордость не позволит им отступить. Как только мы убили их посланника, война стала неизбежной.

В её голосе звучала такая уверенность, что у Беламуса сжалось в груди.

Прошло ещё несколько напряжённых дней, прежде чем наконец раздался крик. Медина, управлявшая легионными муравьями, поспешила сообщить новости.

— Лорд Беламус! Враг прибыл!

Взгляд Беламуса стал жёстким.

— Сколько их?

— Не так много, как ожидалось, — сказала она, почтительно склонив голову. — Всего около трёх тысяч. Но их качество опасно высоко. Многие уже достигли конечной эволюции. Десятки из них — могущественные монстры.

Беламус сжал челюсти.

— Понятно…

Конечные эволюции. Монстры такого уровня могли бросить вызов даже ему. И теперь десятки таких существ выступали против его города. Пусть врагов оказалось меньше, чем ожидалось, недооценивать их силу нельзя. При таком количестве монстров, достигших конечной эволюции, они не падут легко.

Беламус повысил голос, чтобы его услышали все:

— Тогда действуем по плану. Сначала ослабим их ловушками, которые подготовили легионные муравьи.

— Да, сейчас же! — ответила Медина, низко поклонилась и отправила приказы по сети муравьёв, подчинявшихся её воле.

За последние годы легионные муравьи значительно размножились. Когда-то их колония была небольшой, а теперь численность превысила десять тысяч. Обычно они занимались добычей руды и сбором ресурсов, используя свою силу для поддержания роста Бересдрала. Но сегодня на войну выступит каждый муравей.

Медина понимала, что это означало. До конца битвы, скорее всего, погибнут тысячи её детей, но приказ она отдала без колебаний. Она уже подготовила себя к этому.

Теперь посмотрим, насколько сильно они смогут измотать врага. Даже монстрам конечной эволюции будет трудно выдержать полностью скоординированную атаку.

Один легионный муравей едва ли представлял угрозу. Но вместе они образовывали грозные построения, а среди них были муравьи-генералы — более крупные и сильные командиры, способные сплотить рой и нанести настоящий удар. Даже самые развитые монстры не смогли бы легко их уничтожить, особенно с учётом густо расставленных по полю боя ловушек.

Беламус медленно выдохнул. Он ещё не мог сказать, какой ущерб муравьи нанесут врагу, но верил: до начала настоящего столкновения они глубоко проредят его силы.

Тем временем армия, выступившая к Бересдралу, двигалась рыхлыми неровными колоннами. Это было не единое войско, а лоскутное собрание сил множества фракций, каждая из которых прислала собственных монстров. Дисциплина была слабой, а слаженность почти отсутствовала.

Во главе ехал Леттл, назначенный командующим этой кампанией. Причина была проста: его господин, лорд Лаваль, император-инкуб, предоставил для вторжения самый большой отряд. Поэтому Леттла, как одного из слуг Лаваля, и поставили во главе.

Сам Леттл был инкубом — мастером магии, конечной эволюционной формой своего вида, полностью сосредоточенной на колдовстве. Его господин Лаваль достиг той же формы, но был гораздо сильнее. Одной эволюцией сила не определяется: годы тренировок, суровость пережитых сражений и природный талант создают между воинами пропасть. Леттл прожил более чем на столетие меньше своего господина, и разница была заметна.

Окинув армию взглядом, Леттл тихо вздохнул.

— Какой беспорядок… Войска за пределами владений лорда Лаваля едва ли считают нужным слушаться приказов. Неужели мы действительно сможем так завоевать Бересдрал?

Его неизменно слушались лишь солдаты-инкубы и солдаты-суккубы, непосредственно служившие Лавалю. Остальные — отряды орков, соединения ламий и прочие — двигались по собственной прихоти, не обращая внимания на его власть.

Хуже того, распространились слухи, что сама Амильдре присоединилась к Бересдралу. И всё же Леттл понимал, что сила врага в любом случае велика. Невнимательностью победы не добиться. Но объединить столько разных рас было непросто. Оставалось лишь надеяться, что в нужный момент они станут сражаться всерьёз.

Когда армия углубилась на вражескую территорию, Леттл внезапно ощутил дрожь в воздухе — колючее прикосновение враждебного намерения. Он поднял руку.

— Стоп.

Увы, приказу подчинились лишь подразделения инкубов и суккубов. Орки и ламии, жаждавшие крови и не желавшие ждать, продолжили движение. Леттл нахмурился, но не стал их останавливать.

Возможно, это сыграет нам на руку. Пусть идут первыми. Они обнаружат любую засаду впереди, а затем остальные смогут продвинуться, уже понимая обстановку.

Эта мысль вызвала на его лице слабую улыбку, когда авангард безрассудно вошёл в невидимую ловушку.

Леттл придержал свои войска и остался на расстоянии, сузив глаза при виде монстров, безрассудно ушедших вперёд. Между деревьями двигались какие-то существа, которых он никогда раньше не видел.

Что это? Муравьи? Белые… и огромные. Я никогда не встречал таких монстров.

Он не понимал, что это легионные муравьи — скрытый рой Бересдрала. Всё поле боя было опутано грубыми ловушками. Орки и ламии проваливались в ямы, а сверху с размаху падали тяжёлые брёвна, разбивая им головы.

Засада замедлила их лишь немного. Против людей такие ловушки были бы смертельными, но для закалённых монстров они оказались не более чем помехой. И всё же ловушки создавали бреши. Легионные муравьи ринулись вперёд дисциплинированными построениями, и их длинные копья одновременно пронзили незащищённую плоть.

К несчастью, шкуры врагов оказались слишком толстыми, и оружие не смогло их пробить.

— С дороги, насекомые! Сдохните! — взревел король орков, размахивая огромной булавой.

Он описал оружием широкий круг, разметав одного муравья за другим. Рой рассыпался, а под его ударами хрустели раздавленные тела.

Губы Леттла скривились в презрении. Значит… они не особенно сильны. Просто пушечное мясо. В лучшем случае отвлекающий манёвр. Если это всё, что может предложить Бересдрал, его быстро раздавят.

Он поднял руку, и по его приказу хлынула тёмная сила.

— Чёрный огонь.

В тот же миг из его ладони вырвался огромный поток угольно-чёрного пламени и прокатился по полю боя. Огонь поглотил муравьёв и лес, пожирая деревья, кусты и любого монстра, оказавшегося на пути. Орки и ламии, продвинувшиеся слишком далеко, тоже исчезли в огненном море, а их крики потонули в грохоте пламени.

Только инкубы и суккубы рождаются с этой силой — Чёрным огнём, характерным заклинанием их вида. Леттл владел им без заклинания, как и несколькими другими продвинутыми чарами. И всё же он знал, что его мастерство меркнет рядом с Беламусом, который, по слухам, мог без слов использовать тысячи заклинаний.

В нынешнюю эпоху лишь сам Беламус был способен использовать тысячи заклинаний без произнесения заклинаний вслух. Для любого другого даже несколько таких чар были редкостью. Леттл хорошо знал свои пределы.

Сквозь дым проревел яростный голос:

— Эй! Ублюдок, ты сжёг наших же людей!

Леттл холодно посмотрел на кричавшего орка.

— Они проигнорировали мой приказ. Если кто-нибудь ещё раз ослушается, вас ждёт та же участь.

Орк замялся, скрежеща зубами, но больше ничего не сказал. Страх был самым простым и эффективным способом управлять толпой, и после этой демонстрации Леттл добился некоторого повиновения. Разрозненное войско стало внимательнее прислушиваться к его приказам.

Армия двинулась дальше, топча обугленные останки муравьёв. Но вскоре появилась новая сила: муравьи-генералы, крупнее и острее своих сородичей, выстроились, преграждая путь. Их чуждый вид заставил Леттла покрыться мурашками.

Они сильнее остальных, — мрачно подумал он. И его инстинкты не обманули: муравьи двигались с пугающей скоростью, сбивая с толку даже опытных воинов. Хуже того, под их командованием низшие муравьи сражались с ужасающей слаженностью.

Затем последовал настоящий сюрприз. В отличие от своих собратьев, эти отряды несли не копья, а странное оружие — трубчатые устройства, с взрывной силой выплёвывавшие металлические сферы. Дварфы называли их пушками, но Леттл никогда прежде не видел и не слышал о таком оружии.

Эффект оказался сокрушительным. Там, где копья муравьёв не справились, новое оружие разрывало плоть и шкуры, валя могучих монстров прямо на месте. Снаряды летели слишком быстро, чтобы от них можно было надёжно уклониться, и даже элитные солдаты падали под непрерывным огнём.

Леттл сжал челюсти. Выбора не оставалось. Он снова поднял руку и крикнул:

— Чёрный огонь!

Чёрное пламя с рёвом хлынуло вперёд, поглотив муравьёв-генералов и вооружённых пушками солдат, превратив их в пепел. На поле боя стало тихо, если не считать потрескивания тёмного огня.

…Ещё два раза. Максимум. Если использовать его чаще, орки и ламии заметят моё истощение. Если они заподозрят слабость, то нападут на меня.

Леттл боялся тех, кто находился у него за спиной, больше, чем врага. Он уже запугал их огнём и смертью; если они узнают, что его силы слабеют, их месть будет быстрой.

Он стиснул зубы и заставил лицо снова принять спокойное командирское выражение. Пламя погасло, оставив после себя выжженную землю. Не проявляя ни малейшего колебания, Леттл махнул вперёд.

— Вперёд.

Армия возобновила марш, хотя теперь каждый шаг сопровождала тень страха.

— Простите, лорд Беламус… Враг оказался гораздо сильнее, чем мы предполагали. Нам едва удалось кого-нибудь из них уничтожить.

Голос Медины дрогнул от стыда, когда она докладывала. Беламус ожидал услышать нечто подобное, но теперь, когда слова прозвучали вслух, ему пришлось признать правду: враг был невероятно силён.

Он заставил себя говорить спокойно.

— Где они сейчас?

— Примерно в восьми километрах от Бересдрала, — ответила Медина, опустив взгляд. — Они продвигаются осторожно, поэтому идут не быстро. Но… думаю, через два часа будут здесь.

Беламус решительно кивнул.

— Хорошо. Выйдем им навстречу и отбросим назад.

Он уже выбрал тех, кто встанет рядом с ним в авангарде: Деларозу, Трансту и сильнейших воинов Бересдрала. Пусть элитных бойцов было немного, их силы усилят монстры под управлением Мерри и тысяча легионных муравьёв, переживших предыдущую атаку. Чтобы ещё сильнее склонить чашу весов, к ударному отряду присоединятся несколько подчинённых Амильдре.

Сама Амильдре, однако, отказалась выступать. Она беззаботно развалилась, улыбаясь.

— Я не очень люблю сражаться собственными руками, знаешь ли. Если станет опасно, я вмешаюсь. Но против такой компании вы и без меня прекрасно их отбросите.

Оставить её присматривать за Бересдралом было Беламусу неспокойно. Но он решил ей довериться, и теперь сомневаться означало лишь разрушить их хрупкий союз. Кроме того, если все сильные бойцы покинут город, его оборона опасно ослабнет. В этом смысле отсутствие Амильдре на поле боя было не только минусом.

Беламус собрал выбранных воинов, и его голос прозвучал ясно и властно:

— Тогда выступаем. Встретим их лицом к лицу!

По его сигналу ворота открылись, и авангард ринулся вперёд. Беламус шёл во главе, ведя отряд на перехват вражеской орды.

По лесу разносился приглушённый грохот шагов. Беламус поднял руку, и колонна мгновенно остановилась. Даже звери под управлением Мерри замерли в полном единстве. Мастерство юного укротителя было поразительным: монстры двигались так естественно, словно были продолжением его собственных конечностей.

Густые деревья закрывали обзор, но звуки приближающегося врага уже раздавались совсем рядом.

— Они тоже остановились, — пробормотал Транста, шевеля ушами и принюхиваясь. — Наверное, учуяли нас. Похоже, готовятся.

Беламус взглянул на него.

— Ты можешь это определить?

Транста ухмыльнулся.

— У меня нюх на такие вещи.

— Как у собаки, — сухо заметил Беламус.

Лицо Трансты мгновенно стало багровым.

— Только попробуй сравнить меня с дворнягой! — огрызнулся он, сжав кулаки. Оскорбление глубоко его задело.

Беламус спокойно, но властно пресёк ссору:

— Довольно. Важно лишь то, что враг рядом. Если мы ударим неосторожно, они немедленно контратакуют.

Транста выдохнул и проворчал:

— Да. Они ждут, что мы сделаем первый ход.

Беламус задумчиво сузил глаза, а затем решительно сказал:

— Транста, ты будешь приманкой.

Воин застыл.

— Что?

— В одиночку бросишься на их передовые ряды и устроишь как можно больше хаоса. Пока они будут заняты тобой, мы разделимся на две группы и ударим магией с обоих флангов. Ты не можешь умереть, так что даже если они превратят тебя в отбивную, ты снова поднимешься.

Транста отвесил челюсть.

— Если я один туда полезу, меня размажут в лепёшку! От меня на земле одни пятна останутся!

Голос Беламуса оставался холодным и непреклонным.

— И всё же ты не умрёшь. Значит, проблемы нет.

Бывший владыка коротко рассмеялся — наполовину от злости, наполовину смирившись.

— Ха! Ты безжалостно обращаешься с подчинёнными, знаешь? Ладно, ладно. Я это сделаю.

Транста покачал головой, пробормотал проклятие и один направился к вражеским рядам. Вскоре лесные тени поглотили его фигуру.

Транста опустился на четвереньки, его тело уменьшилось и скрутилось, пока он снова не принял облик кошки. Бесшумно он двинулся вперёд, пробираясь сквозь подлесок. Каждый шаг был размеренным и осторожным, чтобы не пошевелить ни одной веткой или листвой. Вражеские ряды возвышались впереди, не замечая хищника, крадущегося к ним.

Подобравшись достаточно близко, тело Трансты пошло рябью. Шерсть исчезла, мышцы вздулись, и в одно мгновение кошачье тело сменилось его настоящим гигантским обликом.

— О-о-о-о-ора-а-а-а!

Его рёв расколол воздух, когда он ринулся вперёд. Огромный кулак, твёрже железа, с сокрушительной силой обрушился вниз. Удар пришёлся точно в цель, и стоявший перед ним монстр мгновенно рухнул: его череп раскололся под кулаком, словно глиняный горшок под молотом.

Для врагов это выглядело так, будто из ниоткуда возник призрак — засада, рождённая тенями. Раздались крики, в строю началась суматоха, когда одинокий воин прорвался сквозь их ряды.

[[image:/storage/reader-images/5f559b2402af6ec6d105e3aafbe876930b2ef741.jpg]]
— Что за… что это такое?!

— Это Транста! Это Транста!

— Когда, чёрт возьми, он сюда добрался?!

Как и планировал Беламус, в лагере врага началась суматоха. Ряды дрогнули, и хотя один офицер — вероятно, командир — отчаянно кричал, призывая к спокойствию, его слова мало что значили. Все взгляды и клинки обратились на Трансту.

Транста всё равно смеялся, сражаясь. Среди монстров он был настоящим монстром: его кулаки пробивали сильнейших из себе подобных. Захватчиков отобрали за исключительную силу, но даже против нескольких противников Транста не дрогнул. Наоборот, он теснил их, наслаждаясь хаосом.

Лишь спустя несколько минут перевес начал меняться: численность постепенно стала играть против него. Но к тому времени задача была выполнена — всё внимание врага сосредоточилось на нём.

С края леса Беламус услышал, как боевой клич Трансты отразился эхом по полю боя. Его взгляд стал жёстким.

Теперь.

Жестом он разделил свои силы и направил их широкими дугами, чтобы ударить с обоих флангов. Как и ожидалось, враг не сводил глаз с Трансты и не замечал, как вокруг него смыкается окружение.

С этой позиции наши заклинания обрушатся подобно небесному молоту, — подумал Беламус. Им не устоять.

Транста тоже попадёт под удар, но Беламус не колебался. Это тело не могло умереть.

Он поднял руку, и на кончиках пальцев вспыхнул магический свет.

— Святой сокрушитель!

Святое заклинание ударило по вражеским рядам, своим сиянием разорвав тьму леса. Тут же Делароза последовала его примеру и применила ту же разрушительную магию. Вокруг остальные тоже обрушили свои атаки — заклинания, стрелы, копья света, всё, что могло поразить врага на расстоянии.

Над ними Балбора парил на огромных крыльях и издал боевой клич, выпуская из пасти поток огня. Пламя лилось вниз подобно ливню, смешиваясь со святым сиянием Беламуса.

В этот миг лесное поле боя превратилось в горнило света и огня, поглотившее врага в хаосе.

Беламус не использовал Святого сокрушителя один раз и не остановился. Снова и снова он поднимал руку, обрушивая ослепительное заклинание на вражеские ряды, пока всё поле боя не залил святой свет. Каждый взрыв оставлял дымящиеся воронки в беспорядочном войске, разбрасывая тела и сокрушая боевой дух.

Захватчикам нечем было ответить. Атакованные с нескольких направлений, они почти мгновенно потеряли строй. Не связанные дисциплиной, они запаниковали, и паника распространилась подобно огню в сухой траве. Одни бросились бежать, в отчаянии врезаясь в деревья. Другие слепо отбивались, поражая друзей не реже врагов.

Но погибли не все так легко. Несколько сильнейших монстров пробились сквозь обстрел и с диким рёвом бросились на строй Беламуса. Однако атаковали они поодиночке и без координации — каждый зверь нёсся, как ему вздумается.

Против такого хаоса бойцы Беламуса держались стойко. На каждого нападающего сходились по трое защитников и холодно, точно расправлялись с ним. Удар за ударом, заклинание за заклинанием они прореживали ряды врага, перемалывая даже самых свирепых противников.

В конце, когда от орды остались лишь разрозненные остатки, выжившие огляделись и увидели правду. Их товарищи лежали разбитыми или горели. Вражеский авангард по-прежнему стоял, мрачный и непоколебимый. Битва была проиграна.

— Это невозможно! — крикнул один из монстров и бросился бежать. Разгром быстро распространился по войску. Те, кто ещё недавно с вызовом оскаливал клыки, теперь рассыпались по лесу, спасая свои жизни.

Так завершилось первое столкновение: не затяжной борьбой, а стремительной и решительной победой Беламуса и его воинов.

— О-о-о, значит, вы победили? Как и ожидалось от Беламуса, — крикнула Амильдре, когда они возвращались в Бересдрал. Голос её звучал легко и почти насмешливо, словно битва была лишь небольшим развлечением.

Беламус ответил твёрдо, и его лицо снова стало суровым.

— Не расслабляйся. То, что мы один раз их отбросили, ещё не значит, что всё закончилось. Мы созовём военный совет.

— Какой же ты серьёзный, — с ленивой улыбкой сказала Амильдре.

Но Беламус не обратил на неё внимания и созвал в зал совета главных представителей Бересдрала.

Первым после их сбора заговорил Транста; его голос гремел от гордости.

— Очевидно, на этот раз больше всех сделал я!

На самом деле никто не мог отрицать его слов. Он в одиночку служил приманкой, принял на себя основной удар и вражеской атаки, и заклинаний своих союзников, а затем каким-то образом продержался до победы. В конце его тело превратилось в неузнаваемое месиво, но теперь он сидел здесь полностью восстановившимся, словно ничего и не произошло.

Беламус слегка склонил голову.

— Не стану спорить, ты отлично справился. Но мы собрались не для того, чтобы решать, кто заслужил больше славы.

— Что? Тогда зачем всё это? Мне что, никакой награды не полагается? — потребовал Транста, нахмурившись.

— Когда война закончится, получишь столько наград, сколько сможешь унести, — холодно ответил Беламус.

Транста пробормотал что-то себе под нос, явно недовольный.

Делароза скрестила руки на груди, нахмурив брови.

— Если честно… разве они не оказались слабее, чем ожидалось? Враг не показался таким уж сильным.

Беламус медленно кивнул.

— Верно. Сегодняшняя победа далась гораздо легче, чем мы предполагали. Причина очевидна: враг был неорганизован. Это вообще не армия, а просто сброд, который заставили двигаться вместе.

Амильдре лениво прислонилась к стене, и её улыбка стала шире.

— Ну конечно. Они наскоро собрали разношёрстное войско из всех фракций. А эти фракции совершенно не ладят между собой.

— Понятно… — пробормотал Беламус. — Значит, они собрали войска соперничающих сил, не успев провести совместные тренировки и наладить дисциплину. Неудивительно, что они так легко рассыпались.

Это был единственный возможный вывод, и, по правде говоря, Беламус ожидал не меньшего.

— Как думаешь, враг снова нападёт таким же образом? — спросила Лиза размеренным спокойным голосом. — Логично предположить, что они не станут повторять провалившуюся тактику. Вместо нового смешанного войска они могут напасть по отдельности, отправив собственные силы от каждой фракции.

Беламус нахмурился, обдумывая её слова.

— Похоже на правду… а значит, в следующий раз такой неразберихи мы не увидим.

Амильдре лениво потянулась, и её улыбка заострилась от веселья.

— Конечно, нет. Честно говоря, тебе не показалось, что их было маловато? Они тебя недооценили. Для них Беламус и его маленький городишко были всего лишь какой-то выскочкой, не заслуживающей страха. А насчёт меня… сомневаюсь, что они верили в моё серьёзное участие.

Мысли Беламуса сжались в кулак. Она права. Враг не был настроен решительно. Они сдерживались. Теперь, когда мы их отбросили, они передумают. В следующий раз выступят всеми силами.

Балбора, до сих пор сидевший напряжённо, заговорил; в его глубоком голосе слышалась дрожь.

— З-Значит, то, с чем мы столкнулись… было всего лишь разминкой. Настоящая битва ещё впереди.

Прежняя бравада, которую он демонстрировал до начала боя, исчезла, уступив место неприкрытой тревоге. На самом деле страх в его глазах отражал настроение всей комнаты. Даже те, кто храбро сражался, заёрзали на местах; их уверенность пошатнулась. Победа далась слишком легко, и теперь понимание, что это была всего лишь проверка, навевало ещё более тяжёлое предчувствие.

Сможем ли мы действительно противостоять им в полномасштабном столкновении? — думал Беламус. Сегодняшние монстры были сильны, гораздо сильнее обычных врагов. Если те же воины выступят под надлежащим командованием, их почти невозможно будет остановить. Есть ли у нас хоть какой-то шанс против дисциплинированной армии?

Словно вырвав сомнение прямо из его мыслей, напевный голос Амильдре прорезал тишину.

— Если честно, в прямом столкновении преимущество будет на их стороне, — сказала Амильдре необычно серьёзным тоном. — Как ни посмотри, они сильны. Но у них есть очевидная слабость.

Беламус подался вперёд.

— Слабость?

— Отсутствие единства, — ответила она с улыбкой. — Ты видел это сегодня в бою. Пока они сражаются под одним знаменем, но эти фракции едва ли друзья. Стоит немного подтолкнуть, и они обернутся друг против друга.

Беламус медленно кивнул; в голове уже складывалась идея.

— Значит… если уничтожить то, что их связывает, и столкнуть фракции между собой, они станут сражаться друг с другом.

Амильдре хлопнула в ладоши, и глаза её засияли.

— Именно! Ух ты, Беламус, ты быстро всё понял. Умница!

Лиза нахмурилась.

— Но… как именно этого добиться?

— Я собрала о них достаточно сведений, — почти самодовольно сказала Амильдре. — Мне всегда нравилось иметь варианты на случай, если понадобится их уничтожить. Вероятнее всего расколются Лаваль и Дома. Их территории расположены рядом, а стиль правления похож, но вместо союзников это сделало их соперниками. Они терпеть друг друга не могут.

Беламус погладил подбородок.

— Значит, если стравить их между собой, мы сможем ударить в другом месте, пока они заняты сражением.

— Именно, — решительно кивнула Амильдре. — Лучше всего ударить по фракции Хоппера на юге. Орки на востоке слишком далеко, а если Лаваль начнёт сражаться с Домой, они всё равно прекратят нападение, как только поймут, что их обманули.

— Фракция Хоппера сильна? — спросил Беламус.

Улыбка Амильдре стала тоньше.

— Да, с ней хлопотно. Но победить её можно.

Её согласие закрепило стратегию. Оставался лишь вопрос, как разжечь конфликт.

Беламус пристально посмотрел на неё.

— Как заставить Лаваля и Дому начать открытую войну?

Улыбка Амильдре стала острее.

— Просто. У Лаваля есть кольцо — Кольцо Бездны. Оно невероятно могущественно и наполнено опасной магией. Лаваль хранит его в сокровищнице под усиленной охраной. Дома всегда его хотела. Она уже пыталась украсть кольцо, и не раз их ссоры едва не перерастали в войну. Если кольцо внезапно исчезнет среди всего этого хаоса, Лаваль сразу заподозрит Дому. Он выйдет из себя и без колебаний нападёт.

— Эти сведения надёжны? — уточнил Беламус.

— Абсолютно. Они уже из-за него сражались, — ответила Амильдре.

Транста фыркнул.

— Да, я тоже слышал этот слух. Не стал разбираться в подробностях, но это правда.

Беламус получил подтверждение. План был опасным, но правдоподобным.

— Но… действительно ли возможно украсть что-то из такой сокровищницы? — спросила Лиза, сомнительно нахмурив брови.

Выражение лица Элленси было столь же скептическим.

— Сомневаюсь. Защита наверняка очень сильна.

— Я смогу, — просто сказал Беламус, и его тон не оставлял места для возражений.

В комнате воцарилась тишина. В прошлой жизни Беламус снискал известность на поле боя как владелец сокрушительной магии. Но рядом с этими публичными победами он выполнял и тайные задания, о которых никто не знал, — задания, требовавшие хитрости, точности и незаметности. На самом деле он всегда считал проникновение и диверсии своей настоящей силой.

Как бы тщательно Лаваль ни охранял своё сокровище, его меры предосторожности предназначались для защиты от других монстров. Против такого человека, как Беламус, способного управлять тысячами заклинаний и подстраиваться под любые чары или барьеры, эта защита была бы совершенно недостаточной. Он был уверен в успехе.

Балбора беспокойно заёрзал.

— Но, лорд Беламус… если ты оставишь Бересдрал без присмотра и они нападут в твоё отсутствие, разве это не опасно?

Амильдре махнула рукой, и голос её, как всегда, звучал беспечно.

— Сомневаюсь, что они придут сразу. Сегодня они так легко проиграли, что это их встревожит. Они поняли, что Беламус сильнее, чем казался, и что я действительно собираюсь сражаться всерьёз. Теперь они будут действовать осторожно, скорее всего потратят время на сбор сведений, прежде чем попробовать снова.

Беламус склонил голову, но твёрдо ответил:

— И всё же важна каждая минута. Если мы слишком долго будем медлить, то упустим шанс. Нужно действовать быстро.

Лиза вскочила со своего места, широко раскрыв глаза.

— Подожди, ты хочешь отправиться прямо сейчас?

— Да, — ответил Беламус, уже поднимаясь. — Откладывать это нельзя. Амильдре, можешь дать карту сокровищницы, где хранится Кольцо Бездны?

Она усмехнулась и щёлкнула пальцами.

— Конечно. У меня есть карта Великого леса. Эй, ты, принеси её сюда!

Один из её монстров умчался и вскоре вернулся со свёрнутым пергаментом. Амильдре разложила его на столе, а кончиком пальца провела по месту в глубине леса.

— Вот. Это владения Лаваля. Где-то внутри этой крепости находится сокровищница. Там должно быть Кольцо Бездны.

Круг света от ближайшего фонаря упал на карту и осветил путь к следующей, самой опасной задаче. Амильдре коснулась карты ногтем, покрытым краской, и указала на маленький символ замка, нарисованный глубоко в лесу.

— Значит, Лаваль живёт в замке? — спросил Беламус.

— Ага. Отгрохал себе нелепо огромную крепость, — ответила Амильдре с насмешкой. — Совершенно неуместную посреди леса.

Беламус внимательно изучил отметку, запоминая каждую деталь. Память у него была безупречной: однажды зафиксировав образ в голове, он больше не нуждался в пергаменте.

— Хорошо. Тогда я немедленно отправляюсь, — сказал он.

— Как всегда, я пойду с… — начала Делароза, и голос её звучал решительно.

— Нет, — без колебаний перебил её Беламус.

Она вздрогнула, ошеломлённая.

— Да, ты освоила атакующую магию, — признал он. — Но во всём остальном ты ещё далеко не готова. Для тайной миссии нужна осторожность. Тебя обнаружат за считаные мгновения, а я не могу рисковать. На этот раз я отправлюсь один.

Делароза прикусила губу, и лицо её омрачилось от досады. Она хотела возразить, но понимала, что он прав.

— …Ладно. Только вернись целым. Когда война закончится… у нас будут дети.

В комнате раздался изумлённый шёпот: её прямое заявление застало всех врасплох.

— Чего—Делароза?! — рявкнул Беламус, впервые потеряв самообладание.

Амильдре расхохоталась и захлопала в ладоши.

— О-о, так ты собираешься завести детей с Деларозой? Тогда заведи и со мной, Беламус!

— Ни за что! — огрызнулся он, сверкнув на неё взглядом.

Амильдре лишь игриво надулась.

— Фу, с тобой скучно. Да и всё равно ничего бы не вышло: люди и я не можем завести детей. Мы… слишком разные.

В её словах прозвучала странная горечь. Впервые Беламус по-настоящему всмотрелся в неё. Внешне она была достаточно похожа на человека, но аура, само её присутствие — ничто не казалось человеческим. Что она за монстр на самом деле? Неужели человеческий облик — всего лишь маскировка?

Беламус почувствовал тревогу. Но зал всё ещё гудел после шокирующих слов Деларозы и Амильдре, поэтому он отвернулся. Не говоря больше ни слова, Беламус выскользнул наружу, оставив суматоху позади, и один отправился из Бересдрала к крепости Лаваля.

Пока Беламус в одиночку направлялся к крепости Лаваля, Делароза стояла в Бересдрале, сжав кулаки.

— Я не могу просто сидеть здесь, пока Беламус отправился один, — пробормотала она; в глазах её горела досада.

Он отказался брать её с собой, и она не могла отрицать обоснованность его доводов. Но боль от собственной беспомощности не давала ей покоя. Их дом стоял на грани уничтожения, а она по-прежнему чувствовала себя бессильной.

— Конечно, было бы хорошо что-нибудь сделать, — признала Наваша, задумчиво почесав щёку. — Но что именно мы можем сделать прямо сейчас? У нас не так много вариантов. Может, просто запереться здесь, тренироваться и ждать врага?

Делароза резко покачала головой.

— Нет. Я хочу эволюционировать. Если я стану сильнее, то смогу больше помогать Беламусу.

Наваша замялась, беспокойно шевельнув ушами.

— Эволюционировать… Но мы не можем без Беламуса. Он всегда говорит нам, что нужно есть для эволюции. Без него откуда нам знать, что делать?

Прежде чем Делароза успела ответить, вмешался знакомый напевный голос:

— А я знаю.

Обе девушки обернулись. Амильдре прислонилась к стене, улыбаясь одновременно невинно и тревожно.

— Т-ты действительно знаешь, как эволюционируют гоблины? — спросила Делароза; в её голосе смешались надежда и подозрение.

— Конечно, — беспечно ответила Амильдре, накручивая прядь волос на палец. — Я живу очень давно и успела многое узнать. Так что да, я знаю, что нужно гоблинам для эволюции.

Наваша шагнула вперёд и прищурилась.

— Тогда скажи нам. Как?

— Посмотрим… — взгляд Амильдре переместился на Деларозу. — Сейчас ты гоблин-мудрец, верно? Следующая ступень — высший гоблин-мудрец. Для эволюции любого монстра нужны две вещи: во-первых, достаточно силы, чтобы выдержать превращение, а во-вторых, нужно съесть определённое существо, которое откроет следующий этап. Так что сначала… — Она склонила голову, и улыбка стала шире. — Нужно проверить, достаточно ли ты уже сильна.

Делароза тяжело сглотнула, а затем решительно кивнула.

— Я готова.

— Я тоже хочу показать, на что способна! — вставила Наваша, с нетерпением выпятив грудь.

— И я! Я тоже хочу, чтобы ты увидела, на что способна я! — тут же подхватила Меделло, и голос её звенел от энтузиазма.

А затем словно прорвало плотину: остальные монстры — гоблины, орки, бесы и прочие — окружили Амильдре, наперебой требуя оценить их потенциал. Их голоса сливались в нарастающий хор волнения и ожидания.

— Ладно, ладно! Я всех осмотрю, только успокойтесь, хорошо? — с успокаивающей улыбкой сказала Амильдре, подняв обе руки и пытаясь утихомирить толпу.

Похоже, не только Делароза хотела что-то сделать для Бересдрала. Это чувство тихо, но глубоко распространилось среди многих других.

Амильдре один за другим оценивала текущие способности монстров.

— Похоже, многие из вас готовы к эволюции, — задумчиво сказала она, кивая. — Но не думаю, что всем стоит покидать это место одновременно. Нам нужно отправиться наружу и добыть монстров, необходимых для эволюции, а брать с собой слишком многих опасно.

Её рассуждение было разумным. Если вывести из поселения слишком много бойцов, город останется без защиты.

После общего обсуждения решили, что пока эволюционируют лишь немногие. В итоге для эволюции выбрали первоначальную троицу — Деларозу, Навашу и Меделло, — которая первой вызвалась.

— Так какого монстра мне нужно найти для эволюции? — спросила Делароза.

— Тебе нужен магический осьминог, — объяснила Амильдре. — Это странное восьминогое существо, живущее у побережья. Обычно осьминоги обитают в море, но этот умеет ходить по суше. Он довольно силён, так что тебе нужно подготовиться. Кроме того, он живёт у океана, поэтому путь от Бересдрала неблизкий и займёт время. Но есть и хорошая новость: съесть нужно всего одного.

— Не хотелось бы терять слишком много времени, — нахмурившись, пробормотала Делароза.

— Я отвезу тебя туда и привезу обратно, — предложил Балбора, выступив вперёд и гордо подняв подбородок.

Его скорость полёта постепенно росла, и теперь он мог за относительно короткое время преодолевать приличное расстояние. Но Балбора всё ещё не достиг силы, необходимой для последней формы — последнего драконьего орка.

— Делароза, ты уверена, что тебе нужно идти самой? — прогрохотал Балбора, беспокойно шевеля крыльями. — Разве кто-нибудь другой не может убить существо и принести его тебе?

Делароза твёрдо покачала головой.

— Что? Нет. Я хочу сама его одолеть. И если монстр настолько силён, отправлять кого-то другого будет опасно.

— Но если ты надолго уйдёшь, Бересдрал… — начал Балбора, и голос его был полон тревоги.

Амильдре перебила его небрежным смешком.

— Нет, в одном она права: ей действительно нужно идти самой. Эти существа сгниют, прежде чем кто-нибудь успеет притащить их обратно, а гнилое мясо не вызовет эволюцию. Разве здесь кто-то знает магию сохранения?

Балбора нахмурился, признавая её правоту.

— Только Беламус, Делароза и Меделло могут использовать это заклинание…

— Тогда всё решено, — пожала плечами Амильдре. — Идти должна либо Делароза, либо Меделло.

Делароза посмотрела на Меделло, а затем снова покачала головой.

— Исцеляющая магия Меделло слишком важна здесь. Если кто-нибудь в Бересдрале будет ранен или заболеет, она нам понадобится. Лучше ей остаться. Я пойду с Балборой, и мы сами будем охотиться на существо.

— Погодите-ка, остановитесь! — резко сказала Наваша, шагнув вперёд; уши её прижались от решимости. — Я не собираюсь снова эволюционировать, съев то, что убил кто-то другой! Раньше Беламус охотился для нас, но на этот раз я сама всё сделаю. Я буду сражаться, убью его и эволюционирую!

Делароза нахмурилась.

— Эгоистично…

— Это не эгоистично, — возразила Наваша, и глаза её сверкнули. — Что, если вы с Балборой не справитесь с монстром в одиночку? Я вам понадоблюсь. Ты знаешь, что от меня будет польза.

Делароза замешкалась. В её словах был смысл. Она поджала губы, несколько долгих мгновений обдумывая предложение, а затем кивнула.

— Ладно. Тогда ты тоже пойдёшь, Наваша.

— Ещё бы, — удовлетворённо ответила Наваша, скрестив руки на груди.

Напротив них Меделло беспокойно переминалась с ноги на ногу.

— Эм… тогда, может, мне стоит…

Делароза протянула руку и взяла её за ладонь, не дав закончить.

— Нет. Твоя исцеляющая магия слишком важна здесь. Если с горожанами что-то случится, кто-то должен будет о них позаботиться. Это ты.

В глазах Меделло отразилась борьба между долгом и желанием.

— Я… наверное, да. Но всё же…

Делароза мягко сжала её руку; голос звучал твёрдо, но тепло.

— Не волнуйся. Мы выживем. Мы всегда выживаем. Мы одолеем монстра и вернёмся сильнее. Доверься мне.

Меделло лишь молча кивнула, сжав губы, словно старалась не дать новым возражениям сорваться с языка. Больше она ничего не сказала.

Когда напряжение спало, группа вернулась к практическим вопросам. Амильдре с привычной небрежной властностью объяснила, где искать нужных монстров, и даже добавила подробности об эволюции Наваши. Что касается Меделло, существо, которое ей требовалось съесть, уже было известно; Делароза, сама являвшаяся гоблином-мудрецом, понимала эти условия. К счастью, нужный монстр жил ближе к Бересдралу. Но их было так много, что перевозка достаточного количества трупов для эволюции потребовала бы всех сил, которые город мог выделить.

В идеале они добыли бы не только то, что требовалось Деларозе и Наваше, но и зверей для эволюции других жителей. Однако логистика делала это невозможным. Даже возвращение малой части добычи стало бы тяжёлым испытанием.

Они подготовились. Собрали припасы, проверили оружие и упаковали еду в дорогу. Балбора широко расправил крылья, готовый нести их столько, сколько позволит выносливость. Наваша точила когти, и в её глазах горел беспокойный огонь решимости. Делароза, спокойная, но твёрдая, в последний раз всё проверила перед отъездом.

Трое — Делароза, Балбора и Наваша — вместе вышли из Бересдрала, начав путь, который должен был испытать их силу и, в случае успеха, приблизить к мощи, необходимой для защиты родного города.

Беламус быстро двигался по затенённой дикой местности, ориентируясь не по инстинкту, а по мысленной карте, которую тщательно запомнил. Впереди лежала цель — замок, где, по слухам, жил Лаваль. Путь был опасен не из-за ландшафта, а из-за существ, притаившихся вдоль дороги. Не раз ему навстречу попадались монстры, но он даже не пытался сражаться. Нельзя было поднимать шум или оставлять за собой след из убитых зверей. Подобно шёпоту скользя во тьме, Беламус обходил их всех, сохраняя эффект неожиданности.

Наконец он добрался до места, отмеченного на карте. Перед ним возвышался замок — огромное внушительное сооружение из тёмного, иссечённого временем камня. От его стен исходила мрачная, давящая энергия, словно сами камни веками пропитывались злобой. Воздух вокруг казался тяжелее и опаснее, и сомнений не оставалось: это место построили, чтобы вместить нечто или кого-то невероятно могущественного. Место, куда смертным ступать не следовало.

Беламус сузил глаза, разглядывая зловещий силуэт.

Проникнуть сюда будет непросто. Если бы охранниками были люди, заклинания невидимости вполне хватило бы. Но монстры… это другое. Их чувства слишком остры. Даже если они не увидят меня, то почувствуют. Придётся полностью скрыть своё присутствие.

Магия сокрытия присутствия была редкой и продвинутой формой скрытности, отсекавшей каждый обнаружимый след существования заклинателя. Это было не то заклинание, которым можно пользоваться бездумно. Уже одна стоимость маны делала его непрактичным для любого, у кого не было огромного запаса магической энергии. Даже для Беламуса, чья нынешняя сила превосходила силу в прошлой жизни, заклинание имело строгие ограничения. Он подсчитал, что в идеальных условиях сможет использовать его около двадцати раз, прежде чем полностью истощит запас маны. Хуже того, эффект не был постоянным. Каждое применение давало лишь ограниченное окно, и по мере продвижения в глубь вражеской территории ему пришлось бы периодически повторять заклинание.

Сложность увеличивало и то, что магия сокрытия не защищала от прямого взгляда. Если монстр случайно посмотрит в его сторону, пусть даже на мгновение, никакая магическая скрытность не спасёт Беламуса. А если поиски Кольца Бездны затянутся, он рискует исчерпать ману и оказаться раскрытым ещё до возвращения.

Это была совсем не простая миссия. Но Беламус не боялся. Он знал о рисках и верил, что сумеет их преодолеть.

Он поднял руку и прошептал:

— Блокировка следов.

По его телу пробежало слабое мерцание, когда магия вступила в силу. Скрытое присутствие делало его невидимым даже для самого чуткого монстра, пока тот не смотрел прямо на него. Беламус медленно выдохнул, успокаивая нервы, а затем применил следующее заклинание из своего арсенала.

— Невидимость.

Так он исчез во тьме — всего лишь призрак в крепости монстров.

Даже в нынешнем состоянии слух Беламуса оставался острым. Каждый едва уловимый звук вокруг доходил до его ушей, но благодаря суровым тренировкам в прошлой жизни он мог двигаться в полной тишине, не оставляя за собой ни следа.

Он спрыгнул с вершины внешней стены. Взмахом руки Беламус создал под собой мягкий поток ветра, достаточный, чтобы замедлить падение и убрать шум при приземлении. Он опустился бесшумно, контролируя каждое движение. Проникновение началось.

Преодолеть внешнюю оборону было легко. Настоящие трудности ждали впереди.

Где-то внутри замка находилась сокровищница, но Беламус понятия не имел, где именно. Даже Амильдре не могла ему помочь. У неё был магический артефакт под названием Зеркало дальнего видения, позволявший видеть отдалённые места, но у него имелись ограничения. Существа вроде Лаваля — монстры невероятной силы — создавали магические помехи, блокировавшие такое наблюдение.

Не существовало ли это зеркало при жизни Беламуса или просто никогда не попадало в поле его зрения, но он оказался совершенно к нему не готов. Из-за этого незнания Амильдре могла беспрепятственно шпионить за ним… до сих пор.

Замок возвышался огромной, внушительной громадой — не только вширь, но и ввысь. Возможно, глубоко под ним существовала целая сеть подземных помещений. Без подсказок обыскать каждый угол было бы трудной и долгой задачей. Но Беламус не привык тратить время на размышления о невозможном. Ему нужен был способ проникнуть внутрь — тихо, чисто и не встревожив никого из обитателей.

Главные ворота были высокими и широкими, достаточно большими, чтобы он мог пройти, но кто находился по другую сторону, было неизвестно. Насколько Беламус знал, прямо за ними могли стоять стражники, и один неверный шаг сорвал бы маскировку. Он выбрал более незаметный путь.

Двигаясь вдоль внешней стены, Беламус начал осматривать периметр замка. Вскоре он обнаружил несколько небольших отверстий, прорезанных в камне: это были вентиляционные отверстия для циркуляции воздуха внутри. Они оказались узкими, но достаточно широкими, чтобы протиснулся взрослый мужчина.

Идеально.

На этот раз ему даже не понадобилась Магическая нить. Ближайшее отверстие находилось всего в небольшом прыжке над ним. Беламус присел, подпрыгнул и ухватился обеими руками за край. Повисев мгновение, он перенёс вес, подтянулся и исчез во тьме по ту сторону.

Внутри замка его встретили тишина и тени. Каменные коридоры были тускло освещены лишь слабым сиянием наполовину оплывших свечей в настенных подсвечниках. Дрожащие огоньки отбрасывали неровный свет, едва освещая пространство и оставляя углы погружёнными во мрак. Каждый шаг в глубь крепости создавал ощущение, будто Беламус входит в забытый спящий мир — тот, что может проснуться в любой момент.

Коридоры были тусклыми, и Беламус понимал, что слепая спешка во тьме может привести к столкновению с чем-нибудь — или кем-нибудь. Он двигался осторожно, позволяя тишине быть одновременно щитом и союзником.

Итак… как же мне его найти?

У него не было возможности обыскать каждую комнату. Полный обход замка исчерпал бы его магические запасы задолго до того, как он приблизился бы к сокровищнице. Нужен был более разумный подход — способ определить её местоположение, не привлекая внимания и не теряя времени.

В прошлых заданиях вроде этого… что я делал?

Из прошлого всплыли воспоминания: о проникновениях, о добытой в глубоком тылу врага разведывательной информации. Он уже выполнял такую работу — пробирался во вражеские крепости под видом одного из своих, подслушивал, собирал сведения из случайных разговоров или перехваченных приказов. Но это была не человеческая крепость.

Этот замок принадлежал монстрам, а монстров не так легко обмануть маскировкой. Его обычные уловки здесь не сработают.

И на этот раз я не могу просто украсть кольцо и уйти… Нужно сделать так, чтобы виноватой выглядела Дома. Подстава — часть задания.

Эта мысль улеглась в его сознании, словно лезвие. Если он хотел убедительно переложить вину, одной тонкости было недостаточно. Придётся оставить доказательства, нарушить обстановку, возможно, даже устроить беспорядок. Что-нибудь, от чего разило бы работой враждебной фракции.

Да, грубый подход мог оказаться лучше.

Приняв решение, Беламус продолжил углубляться в замок, постоянно осматривая коридоры. Он начал наблюдать за обитателями, изучая их движения и взаимодействия. У каждого монстра в крепости был собственный характер и своё место в социальной иерархии. Понять эту структуру было важно, чтобы ориентироваться здесь — и использовать её в своих интересах.

Особенно его заинтересовала одна фигура: суккуб, поражавшая даже в тусклом свете, с гибкими, почти театрально плавными движениями. В проходах слуги шёпотом называли её имя — Арци.

Она была ослепительно красива, почти сверхъестественно. Одного взгляда хватило бы, чтобы большинство мужчин рухнуло к её ногам, но Беламус уже наложил на себя чары, защищавшие разум от её магии. Он мог наблюдать за ней с ясной головой, и увиденное его заинтересовало.

Арци была близка к Лавалю, хозяину замка. Судя по всему, не как любовница, а в каком-то ином качестве. Несмотря на естественное предположение, что суккуб и инкуб могли бы стать парой, представители этих видов редко искали друг друга. По причинам, неизвестным даже исследователям монстров, их виды, похоже, инстинктивно тянулись к другим расам. А выбрав себе партнёра, они действовали безжалостно: соблазняли, подчиняли и принуждали к размножению, чтобы продолжить свою родословную.

Суккубы могли казаться мужчинам воплощением фантазии, но женщины относились к инкубам гораздо хуже: те часто вели себя агрессивно, бесцеремонно и разрушительно.

Значит, Арци не была спутницей Лаваля, но обладала влиянием — и очень сильным. Беламус молча наблюдал за ней, отмечая, как остальные уступают ей дорогу и как её присутствие меняет атмосферу в комнате. Если он хотел найти сокровищницу и создать иллюзию причастности Домы, то, возможно, только что нашёл ключ.

Хотя романтические отношения между инкубами и суккубами встречались редко, эти два вида часто на удивление хорошо ладили. Их мировоззрения были очень похожи — эгоцентричные, потакающие желаниям и нацеленные на власть, — а общие черты порождали естественное товарищество. Беламус заметил это, но, что важнее, обнаружил слабость Арци, которую, похоже, не видели остальные обитатели замка.

Внешне она излучала уверенность: острый взгляд, размеренные шаги и властный голос. Но под этой маской скрывалось постоянное беспокойство. Ходили слухи, что она тревожна и постоянно сомневается в себе, несмотря на своё положение. А теперь, когда неизбежно приближалось столкновение с Бересдралом — противником, во всём значительно уступавшим им, — она всё ещё не могла избавиться от страха поражения. Именно эта трещина в её самообладании была нужна Беламусу.

Он терпеливо ждал, пока она вернётся в свои комнаты и останется одна. Момент был коротким, но этого хватило. Незаметно проникнув внутрь, Беламус вышел из тени и прижал к обнажённой шее Арци лезвие светящегося магического меча.

—?!

Арци ахнула, и звук едва сорвался с её губ. Она не могла его видеть — Беламус оставался невидимым, — но лезвие было вполне настоящим. Всё её тело застыло от потрясения, а в багровых глазах вспыхнула паника.

— Не кричи, — ровно сказал Беламус. — Издашь звук — умрёшь.

Суккубы были могущественными существами, чьи тела переполняла магия, и Арци не была исключением. Её близкие отношения с Лавалем уже служили достаточным доказательством силы и влияния. Но с клинком у горла и без ясной цели для ответного удара она мало что могла сделать. Любое неверное движение могло стоить ей жизни.

— С-становишься невидимым… Ч-что ты такое? — заикаясь, спросила Арци. Она прижалась спиной к стене, а её взгляд заметался в поисках невидимого захватчика.

— Ты действительно думаешь, что я тебе отвечу? — холодно, бесстрастно спросил он. — Где Кольцо Бездны?

При упоминании артефакта выражение лица Арци изменилось. Её широко раскрытые глаза сузились, превратившись в злобный взгляд; страх никуда не исчез, но теперь к нему примешалось понимание.

— Так вот в чём дело… Ты одна из шавок Домы, да? — прошипела она. — Только им эта вещь так отчаянно нужна. Нужно было сразу понять, что здесь что-то не так: твой голос, то, что на тебе не действует моё очарование… Только нага способен мне сопротивляться. Этот вид полностью невосприимчив.

Её взгляд переместился туда, где, как она представляла, стоял невидимый Беламус.

— Не знаю, как ты это делаешь и что это за новая магия, но теперь я понимаю. Вы разработали что-то новое, чтобы скрываться, да?

«Нага» — название для самцов ламий. Хотя названия различались, способности у них были практически одинаковыми. Беламус рассчитывал на возможность недоразумения, и теперь всё происходило именно так, как он надеялся. Арци пришла к совершенно неверному — и чудесно неверному — выводу.

— …Где Кольцо Бездны? — холодно спросил Беламус; голос оставался низким и сдержанным, а кончик магического клинка завис прямо под подбородком Арци.

— Как будто я тебе когда-нибудь скажу, — выплюнула она.

— Тогда, возможно, это изменит твоё мнение, — пробормотал Беламус и едва заметно приблизил клинок, позволив зачарованному лезвию коснуться кожи на её горле. — Заговоришь — будешь жить. Промолчишь — умрёшь.

Голос Беламуса был холодным и безоговорочным; в нём не чувствовалось ни намёка на блеф. Это не была пустая угроза. Если Арци откажется говорить, он действительно без колебаний убьёт её. Но если она подчинится, он пока оставит её в живых. Беламус собирался усыпить её магией и не причинять дальнейшего вреда. В конце концов, она должна была остаться жива, чтобы дать убедительные показания о том, что Кольцо Бездны украли агенты Домы.

— Я-я… я не могу предать его, — заикаясь, сказала Арци; голос сорвался, а тело неудержимо задрожало. Теперь её страх был очевиден, как Беламус и ожидал. Она действительно была не такой спокойной, какой хотела казаться.

Но одного страха было недостаточно.

Если верность Лавалю была для неё сильнее страха смерти, никакое давление не заставило бы её заговорить. В таком случае Беламус убил бы её, незаметно избавился от тела, а затем попробовал бы ту же стратегию с кем-нибудь другим.

— У меня нет времени ждать всю ночь, — ровно сказал Беламус, приближая клинок.

— Ты всё равно убьёшь меня после того, как я заговорю, правда?! — выкрикнула она, и голос повысился, смешав вызов с отчаянием.

— Заговоришь — я тебя не убью. Это правда. Не заговоришь… умрёшь. И это тоже правда.

— Уф…

Кончик клинка продвинулся вперёд и теперь уже не просто касался кожи. Дыхание Арци участилось. Сотрясавшая её дрожь усилилась, пока колени не начали подгибаться. По щекам покатились слёзы. И как только зачарованное лезвие задело кожу и оставило тонкую кровавую полоску…

— Л-ладно! Я скажу! Я отведу тебя туда! Только… только не убивай меня!!! — закричала Арци, и голос сорвался. Слёзы потекли по её щекам, а отчаяние вытеснило остатки гордости.

Последнее сопротивление было сломлено.

— Хорошо, — спокойно сказал Беламус. — Тогда отведёшь меня туда. Мы пройдём по коридорам так, будто ничего не произошло. Никаких резких движений. Никаких тревог. Ты понимаешь, что случится, если попробуешь что-нибудь выкинуть.

Арци лихорадочно кивнула, не в силах говорить.

Беламус убрал клинок от её горла и помог подняться. Меч растворился в ничто, исчезнув по одной его мысли, но он не собирался рисковать. Беламус легко положил ладонь ей на шею сзади и прошептал прямо в ухо:

— Я могу призвать меч менее чем за секунду. На таком расстоянии ты не выживешь. Поэтому не вздумай хитрить.

Он не блефовал. Жест был рассчитан на то, чтобы Арци двигалась естественно, оставаясь при этом под его полным контролем.

Лицо Арци побледнело и покрылось холодным потом. Она снова кивнула, а затем без слов пошла. Шаги были маленькими и неуверенными, но она подчинилась.

Беламус следовал рядом, оставаясь невидимым и чутко отслеживая малейший признак предательства. Он уже приготовился к худшему: если Арци передумает по дороге или попытается кого-нибудь предупредить, он будет готов.

Один из запасных планов Беламуса был до жестокости прост: немедленно убить Арци, а затем прорваться через замок, перебить нескольких монстров и потребовать Кольцо Бездны. Если оставить после себя след из трупов и хаоса, Лаваль естественным образом решит, что агенты Домы проникли внутрь и устроили резню среди его подчинённых в поисках артефакта. Подстава была бы грубой, но всё же могла оказаться достаточной, чтобы оправдать открытую войну между двумя силами.

Однако прямая кража кольца создала бы ещё более веское основание. Если имя Домы должно было стать козлом отпущения, нужно было нанести Лавалю ощутимую потерю — такую, за которой он захочет гнаться. Это почти наверняка обеспечило бы нужное Беламусу усиление конфликта.

К счастью, прибегать к запасному плану не пришлось. Арци вела себя именно так, как надеялся Беламус: не поднимала тревогу, не пыталась сбежать и не передумала внезапно. Без происшествий он следовал за ней по коридорам, пока они не добрались до защищённой сокровищницы, скрытой глубоко внутри замка.

— Мы пришли… Но чтобы открыть её, тебе понадобится… ключ… — пробормотала Арци, нервно поглядывая на запертую дверь.

— Ты хорошо справилась, — спокойно сказал Беламус.

Прежде чем она успела сказать что-то ещё, он применил заклинание сна. Глаза Арци дрогнули, затем закрылись, и она беззвучно опустилась в его объятия, погрузившись в глубокий магический сон. Она не проснётся несколько часов — этого более чем достаточно, чтобы закончить дело и исчезнуть без следа.

Разумеется, Беламус заранее учёл защиту сокровищницы. Он давно освоил магию отпирания: в мире не было двери, которую он не мог бы открыть.

Он шагнул вперёд, вытянул одну руку и с тихой уверенностью произнёс заклинание:

— Отпирание.

По комнате разнёсся резкий металлический щёлк. Тяжёлый механизм с удовлетворительным клацаньем отключился. Магия сработала безупречно. Беламус распахнул дверь сокровищницы.

Внутри хранилось множество редких и ценных предметов, но один сразу выделялся среди остальных: кольцо. Чёрное, как смоль. Глубже тени и темнее чернил. Такой чёрный цвет поглощал свет, словно воздух вокруг кольца был выдолблен.

Оно в точности соответствовало описанию, которое дала ему Амильдре.

Беламус без колебаний протянул руку и забрал кольцо.

Перед уходом он отнёс Арци на небольшое расстояние и положил там, где её легко будет обнаружить, добавив ещё одну деталь к создаваемой иллюзии. Позже она проснётся, ничего не зная о случившемся после того, как привела незваного гостя к сокровищнице, а её показания помогут укрепить ложь.

Когда всё было готово, Беламус исчез из замка.

Теперь оставалось только ждать и позволить краже перерасти в полномасштабную войну.

— Эм, так… магический осьминог обитает у побережья, верно?

Балбора на полной скорости нёсся по небу, рассекая облака, словно молния.

Их целью был один из самых опасных известных людям регионов — место под названием Сумрачное побережье. Пляж там тянулся бесконечной полосой пепельно-серого песка, и ходили слухи, что побережье кишит монстрами. Сам океан был глубоким и чёрным, как чернила; говорили, что любой глупец, рискнувший войти в воду, будет заживо съеден свирепыми чудовищами, скрывающимися под поверхностью.

Формально Сумрачное побережье находилось на территории людей. Но ни один человек не осмеливался туда приближаться.

Траектория полёта Балборы проходила прямо над населёнными землями, поэтому люди, конечно же, его заметили. Но никто не попытался остановить орка. Стоило жителям деревень увидеть его огромный силуэт на фоне неба, как их охватывала паника. Убедившись, что он просто пролетает сверху и не нападает, большинство лишь с дрожью переводило дух, радуясь, что их оставили в покое.

— Быстрее-е-е! Нам нельзя опоздать с возвращением, знаешь ли! — нетерпеливый голос Деларозы раздался рядом с ним.

— Знаю-у-у! Это моя максимальная скорость, ясно?! — огрызнулся Балбора, явно раздражённый постоянными уговорами. Он уже тратил огромное количество магической энергии просто на поддержание скорости полёта, и всё равно путешествие заняло гораздо больше времени, чем они оба надеялись.

С тех пор как они покинули Бересдрал, прошло десять дней.

— Эй, это оно? — Балбора прищурился, глядя вперёд.

Наконец показалось море — угольно-чёрное и зловещее, в точности как его описывали. Тёмные волны окаймляла длинная полоса тускло-серого песка. Это безошибочно было место, о котором рассказывала Амильдре.

Даже с неба они могли разглядеть движение вдоль берега. Там бродили бесчисленные монстры, чьи странные и гротескные очертания едва напоминали всё, что им доводилось видеть прежде. Это были не существа, обитающие в лесах Фрейзес. Они были искривлёнными, неестественными, словно кошмары обрели плоть.

Делароза содрогнулась; по спине пробежал инстинктивный холод.

— Уф… Я правда не хочу сражаться с такими…

Балбора фыркнул.

— Да ладно, жуткие до чёртиков, конечно, но если мы не будем сражаться, то никуда не доберёмся, верно?

Наваша сухо и раздражённо вставила, явно не впечатлённая их драматизмом:

— Сначала осмотримся с воздуха. У магического осьминога должно быть восемь ног — все извиваются и извиваются, — и он синий, верно? Честно говоря, от одного этого описания я не могу толком его представить.

Балбора с сомнением пробормотал описание, прищурившись и осматривая пейзаж внизу. Несмотря на уверенность Амильдре, он всё ещё не до конца верил, что такое существо вообще существует.

Они осматривали берег с воздуха, медленно скользя по широким дугам. Пока они оставались в небе, все трое чувствовали себя в безопасности. В конце концов, у монстров внизу не было крыльев. Небо считалось безопасным.

Вскоре им предстояло узнать обратное.

— Эй, что это, чёрт возьми, такое? Оно… серьёзно хлебает морскую воду, — голос Балборы дрогнул от недоверия, когда он указал на берег.

Внизу, у тёмного прибоя, стояло причудливое существо. Его лицо напоминало рыбью морду: жабры, выпученные глаза, — но тело было человекоподобным: двуногим, мускулистым и мокрым от морской воды. Существо стояло на коленях у чёрных волн и почти лихорадочно глотало одну порцию чёрной морской воды за другой. От каждого глотка его щёки гротескно раздувались.

Неужели ему правда нужно столько пить? — молча подумали все трое. Но в итоге списали всё на очередную странность поведения монстра — не более чем диковинку.

Пока существо не повернулось к ним.

Без предупреждения монстр выпятил раздутые щёки и выпустил прямо в небо струю морской воды под высоким давлением. Вода взметнулась вверх с обжигающей скоростью — гораздо быстрее, чем они ожидали.

— Чёрт! — Балбора не успел уклониться.

Прежде чем струя ударила в них, Делароза среагировала инстинктивно. Перед ними расцвёл мерцающий магический щит, в последний момент поймавший поток. Вода с оглушительным грохотом обрушилась на защиту и брызнула во все стороны, а затем безвредно упала обратно на пляж.

Затем последовала ещё одна струя. И ещё. Существо не останавливалось, снова и снова поливая небо, превращая его в огневой рубеж.

— Световая стрела! — без колебаний ответила Делароза.

С её руки сорвалось сияющее копьё света и с чистым резким хрустом пробило череп монстра. Существо мгновенно рухнуло замертво.

Они едва успели перевести дух, когда поверхность чёрного океана пошла рябью.

Их стало больше.

Один за другим из воды показались такие же монстры с рыбьими головами — десятки, а может, и больше. Их жабры широко раздувались от возбуждения, щёки надувались, пока они втягивали огромное количество воды. Они пришли в ярость и жаждали мести.

— Б-Балбора! Подними нас выше — быстро лети вверх! — закричала Делароза, вцепившись в его спину. Голос сжался от паники, а глаза широко раскрылись от страха.

— Не могу! Я уже на пределе высоты! Уходим! — крикнул Балбора через плечо. Его крылья напряглись, и он резко развернулся, пока снизу мимо них рассекали воздух струи морской воды.

Монстры внизу неотступно целились в них, поэтому троица прекратила поиски и скрылась в глубине материка, стараясь отдалиться от берега как можно сильнее.

Оказавшись вне досягаемости, они приземлились за каменным выступом. В воздухе повисло тяжёлое напряжение.

— Ну вот, настолько безопасно было в небе, — пробормотала Наваша с раздражением в голосе. — Даже разведку сверху не провести, чтобы нас не сбили.

— Но с земли искать будет гораздо труднее, — простонала Делароза.

— Трудно или нет, выбора нет, — огрызнулась Наваша, явно раздражённая. — Чёрт. Из всех монстров нам обязательно было встретить именно этих…

Разочарованные, но не сломленные, трое глубоко вдохнули и тихо двинулись обратно к побережью — теперь пешком, пробираясь сквозь подлесок и скрываясь от глаз врага.

Берег был усеян трупами.

Недавно встреченные монстры с рыбьими головами теперь лежали на песке, их искривлённые тела были изломаны и изуродованы. Непонятно, сколько из них успело скрыться обратно в море, но послание было очевидным: этот участок побережья захватило нечто ещё более сильное. Нечто смертоносное. Даже ужасные существа, заставившие их покинуть небо, стали добычей этой беспощадной среды.

Вскоре они узнали, что их убило.

По песку тяжело ковылял огромный чёрный краб, покрытый массивным панцирем. В памяти Деларозы отозвалось его название: чёрный гигантский краб. С хрустом хитина и костей он схватил чудовищной клешнёй один из трупов с рыбьей головой и принялся пожирать его, разгрызая тело, словно орех.

— Ничего себе… Большой краб, — прошептала Делароза, широко раскрыв глаза. — И ног у него много, но он чёрный… точно не тот, кто нам нужен.

— Ещё бы, — пробормотал Балбора, прищурившись на чудовище. — Число конечностей не то, цвет не тот. Не наш монстр, просто не обращай внимания.

Троица начала отступать, стараясь двигаться тихо и оставаться незаметной. Но стоило им повернуться, как блестящие глаза краба резко обратились в их сторону.

Они не издали ни звука, но монстр всё равно их заметил.

Его движения обманчиво быстры. Чёрный гигантский краб боком рванулся к ним со скоростью, не соответствовавшей его массивному виду.

Огромная клешня обрушилась прямо на них, но Наваша уже была рядом, подняв меч. Она встретила удар жёстким блоком; металл взвизгнул, столкнувшись с толстым панцирем. Не теряя ни мгновения, Наваша изменила хват и рубанула вниз по суставу краба. Лезвие глубоко вошло в щель между пластинами брони.

Жестоким взмахом она отсекла одну из огромных клешней.

Прежде чем существо успело оправиться, Балбора взревел и выдохнул поток обжигающего пламени — Огненное дыхание, — окутывая краба столбом красного жара. Чудовище взвизгнуло и пошатнулось; его панцирь почернел и покрылся трещинами, но оно ещё не было повержено.

Делароза выступила вперёд, и лицо её стало суровым.

— Драконье пламя! — крикнула она, вытянув вперёд обе ладони.

Вторая волна пламени, ещё более горячая, чем огонь Балборы, вырвалась из её пальцев и ударила в обнажённое брюхо краба. На этот раз он рухнул — полностью приготовленный, дымящийся и неподвижный.

В воздухе разлился насыщенный, пикантный аромат.

Глаза Балборы засияли.

— М-м-м… А пахнет потрясающе, — пробормотал Балбора, облизывая губы, когда мимо него потянуло ароматом жареного краба. В его глазах едва сдерживался голод.

Прежде чем он успел подойти ближе, Наваша бросила на него суровый взгляд.

— Некогда перекусывать! Мы пришли искать магического осьминога, помнишь?!

— Ну пожалуйста… Всего одну ножку? — пробурчал Балбора, но с печальным вздохом отвернулся.

Они продолжили поиски вдоль побережья, осторожно пробираясь между скалами и дюнами. Несмотря на осторожность, местность кишела монстрами, многие из которых обладали тревожно острыми чувствами.

Встреченные до сих пор монстры были недостаточно сильны, чтобы доставить им серьёзные неприятности, поэтому их силы почти не пострадали. После нескольких часов блуждания по безлюдному берегу Сумрачного побережья их терпение наконец было вознаграждено.

— Эй! Наверняка это он! — крикнула Наваша, указывая пальцем на горизонт.

В тумане возвышалось огромное существо с эластичной синей кожей и извивающимися щупальцами. Несомненно, это был какой-то осьминог, хотя никто из троих никогда даже не слышал о таком звере, не говоря уже о том, чтобы увидеть его своими глазами.

— Фу, это… отвратительно, — пробормотала Делароза, отшатнувшись.

— Делароза, ты ведь знаешь, что после убийства эту штуку придётся съесть? — поддразнила Наваша с лукавой улыбкой.

— Что? Ни за что! Я лучше заставлю себя проглотить паука, чем эту склизкую гадость! — лицо Деларозы исказилось от отвращения. Один вид монстра казался бесконечно далёким от чего-либо съедобного.

— Обсудим после того, как прикончим его! Вперёд! — не дожидаясь ответа, Наваша рванулась вперёд.

Удачнее времени не найти: рядом с существом не было видно других монстров. Если наносить удар, то сейчас. Но когда Наваша приблизилась, магический осьминог повернулся, и его глаза зловеще сверкнули.

В следующий миг воздух пронзили струи воды, нацеленные прямо в неё. Скорость была пугающей, но в последний момент Наваша извернулась и едва уклонилась от залпа.

— О-он использует магию! — воскликнула Делароза, широко раскрыв глаза.

Так и было: монстр выпустил заклинание без единого слова или магической формулы. И не один раз. Снова и снова струи воды выстреливали с неумолимой точностью.

Это был монстр, которому не требовались слова для активации способностей: беззвучное колдовство, ограниченное по масштабу, но пугающе быстрое. Сами заклинания не отличались особой сложностью, в лучшем случае были среднего уровня, но их количество подавляло. Обученному магу было бы трудно выпустить подряд даже несколько снарядов, а магический осьминог без всякого усилия обрушивал десять, двадцать залпов один за другим.

Троица как могла уклонялась, отбивала и выдерживала шквал, цепляясь за каждый клочок опоры под неослабевающим натиском монстра.

— Драконье пламя! — взревела Делароза и вытянула руку вперёд.

Заклинание вырвалось из неё в форме пылающего дракона; огненные челюсти щёлкали, пока он нёсся над полем боя. Делароза не стала использовать Святого сокрушителя: его сокрушительная мощь уничтожила бы существо целиком, что было слишком разрушительно в данной ситуации. Драконье пламя было другим — управляемым, точным и смертоносным против подходящей цели.

Адское чудовище вгрызлось в магического осьминога, и эффект оказался мгновенным. Существо извивалось от боли, щупальца бились, пока пламя лизало его кожу. Огонь явно был его слабостью, но живучесть монстра поражала: даже горя, он упрямо держался.

С яростным визгом осьминог взмахнул огромной конечностью и направил её на отряд, желая одним ударом раздавить всех. Балбора бросился вперёд, чтобы перехватить атаку. Он схватил щупальце обеими руками; мышцы напряглись, пока чудовищная сила сотрясала всё его тело.

— Что—?! Оно ко мне прилипло?! — прорычал он. Присоски намертво прижались к телу, обездвижив Балбору. Магический осьминог дёрнул его, намереваясь швырнуть на землю, словно тряпичную куклу.

Но прежде чем он успел это сделать, сверкнул меч Наваши. Одним чистым взмахом она рассекла толстый отросток. Её меч был настолько острым, что щупальце отделилось одним ударом.

От отдачи Балбору подбросило в воздух, но он успел распахнуть крылья и поймать поток воздуха, прежде чем рухнул обратно. Зависнув, он отчаянно отдирал присоски, пока наконец не освободился.

— Едва не попался… Ты спасла меня, Наваша! — крикнул он, продолжая кружить над ними.

— Не стоит благодарности! — с ухмылкой ответила она.

Даже пока отрезанное щупальце извивалось на песке, магический осьминог начал регенерировать, отращивая новую плоть на месте раны.

— Да вы издеваетесь — он ещё и лечится?! — выругался Балбора.

— Похоже, прикончить его можно только огнём. Драконье пламя! — снова крикнула Делароза, обрушивая на монстра новый огненный поток.

В то же время Балбора развернулся в воздухе и выпустил собственное Драконье дыхание. Два потока огня слились в рёве и сошлись на магическом осьминоге.

Монстр завизжал, бешено размахивая щупальцами, пока обжигающее пламя пожирало его. Движения становились всё более беспорядочными, затем ослабли, и наконец огонь погас. Осталась лишь обугленная туша, безжизненно осевшая на почерневшем берегу.

— М-мы его победили? — пробормотала Делароза. Она осторожно приблизилась и ткнула труп кончиком посоха.

Ни движения, ни магического сияния — вообще никакой реакции.

Магический осьминог неподвижно лежал на обожжённом песке, раскинув огромное тело. Он был мёртв.

— Мы… мы сделали это! — задыхаясь, но торжествуя, закричала Делароза.

— Какой странный враг, — пробормотал Балбора, покачав головой. Затем он замер, пошевелив носом. — Эй… вы это чувствуете?

Наваша и Делароза одновременно обернулись. Обугленная плоть монстра, прежде синяя и склизкая, запеклась до тёмно-красного цвета. А теперь морской ветер принёс аромат, которого никто из них не ожидал: пикантный, аппетитный запах, от которого заурчали животы.

— Ты прав, — сказала Наваша, широко раскрыв глаза. — Пахнет… вкусно.

— Как будто это действительно хочется съесть, — тихо добавила Делароза, глубоко втягивая запах.

— Неужели эта штука и правда вкусная? — недоверчиво пробормотал Балбора.

Прежде чем кто-либо успел возразить, Делароза присела, наклонилась и впилась зубами в одно из толстых щупалец монстра.

— М-м-м… потрясающе! — воскликнула она, и глаза её загорелись, как только вкус коснулся языка.

— Ты серьёзно?! — ахнула Наваша.

— Ещё как, — быстро ответила Делароза, уже отрезая следующий кусок. — Очень насыщенный вкус, сочное мясо и невероятная текстура! Я могу есть это весь день! — засмеялась она и без колебаний принялась с поразительным аппетитом пожирать запечённую плоть.

У Наваши и Балборы громко, жалобно заурчали животы.

— Э-эй, может, я тоже только кусочек попробую… — робко предложила Наваша, не сумев скрыть тоску в голосе.

— Да! Делароза, не жадничай, поделись! — добавил Балбора, подбираясь ближе.

— Ни за что! — огрызнулась Делароза, защитно прижимая запечённую плоть к себе. — Это не просто еда, а пища для моей эволюции! Помните, что сказала Амильдре? По одному монстру на каждого. Если кто-нибудь другой съест хотя бы немного, процесс может нарушиться!

Упрёк достиг цели. Наваша и Балбора замерли, а затем замолчали; на их лицах ясно читалось раздражение. Эта миссия была не для того, чтобы набить животы. Она была ради силы.

Ворча, они отошли в сторону и стали смотреть, как Делароза кусок за куском пожирает магического осьминога.

Затем глаза Наваши внезапно загорелись, словно её осенило.

— Погодите! Конечно же!

Не дожидаясь вопросов, она помчалась через пляж, а Балбора поспешил следом. Там, наполовину зарытое в песке, лежало толстое щупальце, которое она ранее отсекла, — целое и нетронутое.

— Основное тело всё равно регенерировало, так что этот кусок можно съесть, верно? — сказала Наваша, указывая на отрезанное щупальце.

— Да, без проблем! — сразу согласился Балбора.

Поскольку отросток всё ещё был почти сырым, Балбора наклонился и обдал его ровной струёй огненного дыхания, прожаривая плоть, пока от неё не пошёл тот же неотразимый аромат.

— Ладно, разделим пополам, — объявил он, облизывая губы.

— Пополам? Ты издеваешься? — огрызнулась Наваша, ощетинившись. — Это я его отрезала и я первой заметила его здесь! Тебе достанется треть.

— Что?! Не выводи меня — это я его приготовил! — рявкнул Балбора, возмущённо расправив крылья.

[[image:/storage/reader-images/a4e280849024cecd24a156ad0cc50583f3e5ccf7.jpg]]
Их спор разгорался, голоса повышались, пока они выясняли, кому полагается большая доля. В конце Балбора заметил брешь и бросился вперёд, откусив одним огромным кусом чуть больше половины запечённого щупальца.

— Эй! — взвизгнула Наваша.

Балбора лишь ухмыльнулся, шумно пережёвывая.

— Ха! Вкуснятина!

— Ах ты ублюдок, выплюнь! — закричала Наваша, обвиняюще указывая на свой наполовину съеденный кусок.

— Как бы не так! — отозвался Балбора с набитым ртом, продолжая жевать и ухмыляться. — Ни за что это не отдам. Тебе придётся довольствоваться тем, что осталось!

— Чтоб тебя, Балбора! — прорычала Наваша, но гнев не помешал ей вонзить зубы в остаток конечности. Вкус мгновенно растопил её ярость.

— О… ничего себе, как вкусно.

Она с аппетитом вгрызлась в плоть, быстро забыв о своей обиде. Но кусок был маленьким, и вскоре они вдвоём обглодали его дочиста.

Когда взгляд Наваши снова остановился на Деларозе, она увидела, что та по-прежнему сидит перед огромным трупом магического осьминога и неторопливо ест.

— Э-эй, а ты не могла бы поделиться хотя бы немного? — с надеждой спросила Наваша.

— Я уже сказала — нет! — огрызнулась Делароза, прижимая добычу к себе.

— Какая же ты жадина, — проворчала Наваша, капризно поджав губы.

— Погодите, — вмешался Балбора, и голос его внезапно стал задумчивым. — Делароза всё равно не съест эту громадину за один присест. Пока она занята едой, мы можем сходить и найти ещё одного. Тогда нам не придётся сидеть здесь голодными и ждать.

Глаза Наваши загорелись.

— Это… на самом деле хорошая идея! Не думала, что ты способен на такое, Балбора.

Делароза нахмурилась, и в голосе её зазвучала тревога.

— Подождите… вы правда думаете, что справитесь с ещё одним магическим осьминогом без меня?

К сожалению, её беспокойство осталось без ответа. Пара уже отправилась по пляжу, приготовив клинки и крылья.

Последовавшая битва оказалась тяжелее, чем они ожидали. Без магии Деларозы их взаимодействие было проверено на прочность. Наваша кружила вблизи, рассекая конечности монстра и удерживая его внимание, а Балбора пикировал сверху, окутывая его огнём. Шаг за шагом они измотали чудовище, пока наконец оно не рухнуло, обугленное и поверженное.

Измученные, но торжествующие, они прямо на песке набросились на свою добычу. На этот раз Наваша и Балбора ели, пока животы не наполнились, а насыщенная ароматная плоть стёрла все следы их прежней ссоры.

Беламус снова вернулся в Бересдрал, неся с собой украденное Кольцо Бездны.

— Вот оно, вот оно! — воскликнула Амильдре, и её глаза засияли, когда она покрутила артефакт между пальцами. — Не могу поверить, что ты успел украсть такую вещь за столь короткое время. Сам великий призрачный вор Беламус!

— Не награждай меня нелепыми титулами, — холодно ответил Беламус; голос был достаточно резким, чтобы пресечь её поддразнивания.

Амильдре невозмутимо наклонилась ближе, и голос её зазвучал лукаво.

— И всё же это кольцо… в нём невероятная сила.

Беламус сузил глаза, глядя на артефакт.

— Похоже на то. Магическая энергия, исходящая от него, очевидна, даже когда просто держишь его в руках. Но если я им воспользуюсь, станет понятно, что это я его украл. Я не стану рисковать.

— Возможно, — пожала плечами Амильдре, — но если положение станет отчаянным, лучше воспользоваться кольцом, чем погибнуть.

Беламус уже обдумывал такую возможность. Если наступит момент, когда потребность выжить перевесит необходимость хранить тайну, он призовёт силу Кольца Бездны. Но пока его нужно было спрятать. Чем меньше глаз его увидит, тем лучше.

Поскольку Медина уже находилась в подземных помещениях, Беламус поручил ей хранить кольцо. Он также велел ей следить за продолжающимися конфликтами.

Через легионных муравьёв Медина могла видеть их глазами, словно собственными. Отправив нескольких муравьёв следить за передвижениями войск, она могла немедленно докладывать Беламусу. Если послать кого-то другого, пришлось бы ждать его возвращения, но с Мединой разведданные поступали мгновенно.

Это самое эффективное решение, — подумал Беламус. Медина без колебаний приняла ответственность, и он вновь почувствовал надёжную силу легионных муравьёв рядом с собой.

— Кстати, — внезапно сказал он, оглядываясь, — где Делароза?

— Делароза и остальные отправились в путешествие ради эволюции, — беспечно ответила Амильдре. — Если всё прошло гладко, они должны вернуться в ближайшие дни.

— Эволюция? Но они не знали, какого монстра нужно съесть, — с подозрением нахмурился Беламус.

— Я им рассказала, — самодовольно улыбнулась Амильдре. — Я не похожа на знатока, но многое знаю.

Беламус нахмурился.

— И она отправилась одна?

— Конечно нет. Наваша и Балбора пошли с ней, — легко ответила Амильдре, махнув рукой, словно отгоняя беспокойство Беламуса.

Беламус немного расслабился. С Навашей и Балборой рядом, решил он, Делароза вполне справится.

После победы над магическим осьминогом трое отошли в более безопасное место и позволили себе отдохнуть ночь. Правило было простым: после того как необходимый монстр съеден, сон запускает эволюцию.

К следующему утру форма Деларозы изменилась. На первый взгляд она всё ещё напоминала гоблина-мудреца, но её рога заметно удлинились. Физическая разница была тонкой, однако прилив силы внутри неё невозможно было отрицать. Она чувствовала его с каждым вдохом — это было величайшее увеличение запаса магической энергии, которое ей когда-либо доводилось пережить.

Если я сейчас применю заклинание, это может быть опасно, — инстинктивно подумала она, насторожившись от огромной силы, гудевшей в её жилах.

— Ты не так уж сильно изменилась, — прямо сказал Балбора, наклонив голову и разглядывая её.

Делароза смерила его ровным взглядом, но прежде чем успела ответить, Наваша шагнула вперёд; её глаза горели от возбуждения.

— Ладно! Значит, теперь моя очередь эволюционировать!

Сейчас Наваша была гоблином-рыцарем. Съев подходящую добычу, она превратится в короля-гоблина. Но на Сумрачном побережье не было ничего, что могло бы вызвать такую эволюцию. Нужный ей монстр обитал неподалёку, на равнинах Парид.

Это была корова-убийца — огромное кроваво-красное животное. Для эволюции Наваше хватило бы одной. Они были сильными, но всё же не сравнились бы с ужасом магического осьминога.

Равнины находились в сорока километрах от Сумрачного побережья, в дикой местности, кишевшей монстрами и редко посещаемой людьми.

Балбора присел и расправил крылья.

— Залезайте.

Делароза и Наваша забрались ему на спину, и он взмыл в воздух, быстро понеся их к следующему испытанию.

С его скоростью полёта равнины Парид показались менее чем через полчаса. С высоты они принялись высматривать движение внизу.

К счастью, задача оказалась простой: кроме коров-убийц, там не водилось других монстров-быков. Стоило им заметить стадо, и они сразу бы поняли, что нашли нужное существо.

Они некоторое время кружили, зорко всматриваясь, пока наконец на горизонте не показалось нечто примечательное: зловещее стадо багровых зверей. Их шкуры блестели, словно свежая кровь, пока они тесной группой пересекали травянистую равнину.

По равнине бродило почти двадцать багровых зверей. Когда Балбора пролетел над ними с товарищами на спине, стадо подняло головы и заревело в унисон — глубокий гортанный рёв сотряс воздух. Но это была лишь попытка запугать их: у коров не было возможности атаковать врагов в небе.

— Ладно, начнём! Драконье пламя! — закричала Делароза, вытянув руку.

Из неё хлынула недавно обретённая сила, и пылающий огненный дракон с рёвом обрушился на стадо коров-убийц. Мощь атаки намного превосходила всё, что Делароза могла использовать раньше.

Эффект оказался сокрушительным. В одно мгновение всё стадо поглотило обжигающее пламя. Земля содрогнулась под их криками, а затем… наступила тишина. Все двадцать зверей рухнули, одним ударом превратившись в обугленные оболочки.

— С-святые небеса, — ошеломлённо пробормотал Балбора. Больше он ничего не мог сказать перед лицом такой разрушительной силы.

— Эй! Делароза! — закричала Наваша, вскакивая на ноги, как только они приземлились. — Я проделала весь этот путь, потому что хотела эволюционировать собственными силами, а не смотреть, как ты одним махом уничтожаешь всё вокруг! Что это вообще было?!

— Прости, — быстро ответила Делароза, поморщившись. — Я не ожидала, что заклинание окажется настолько мощным.

— Одного «прости» недостаточно! — огрызнулась Наваша, стиснув зубы от досады. Но сделанного не изменить. Поскольку всё стадо уже было мертво, ей оставалось только съесть одну из добытых Деларозой коров.

Однако стоило ей вгрызться в мясо, как лицо её исказилось.

— Фу, какая гадость!

Она полагала, что говядина окажется вкусной, но мясо коровы-убийцы стало жестоким разочарованием: горечь доходила до тошноты, а плоть была такой жёсткой, что от усилий при глотании заболела челюсть. Чем больше Наваша жевала, тем сильнее становилась горечь, превращая каждый кусок в мучение. И всё же жевать было необходимо — иначе мясо не проглотить.

Переживая это испытание, Наваша наконец сумела проглотить всю тушу. Затем она легла на спину и со стоном схватилась за живот.

— Чёрт… Почему тебе досталось что-то вкусное, а мне приходится есть эту гадость? — с горечью пожаловалась она, и в голосе звучала обида.

И всё же испытание было завершено. Пока Наваша эволюционировала, они занялись следующей задачей — добычей монстра, которого должна была съесть Меделло. К счастью, путь оказался коротким. В глубине леса Рэндалл скрывалось существо под названием синий гигантский паук. Если Меделло съест этого монстра, то сможет эволюционировать в гоблина-мудреца.

Делароза уже знала, что ждёт Меделло: сама она ела пауков ради эволюции, и, говоря прямо, это было ужасно. Поэтому, охотясь на паука, она не могла не думать, что Меделло тоже предстоит нелёгкое испытание.

После того как синего гигантского паука убили, они быстро принялись за работу. Заклинание сохранения не давало туше испортиться, а затем вокруг неё намотали слои зачарованной нити — Магической нити, — пока тело не оказалось туго связанным. Теперь переносить его было гораздо легче.

С жуткой добычей они снова забрались на спину Балборы и направились обратно к Бересдралу.

Путешествие продолжалось до ночи. Когда темнота сгустилась, они спустились на землю отдохнуть. Под звёздами прошла ещё одна ночь в тревожной тишине.

К рассвету превращение Наваши завершилось. Она стала королём-гоблином.

Изменение внешности было незначительным — тело стало чуть крупнее, черты заострились, — но прирост силы оказался огромным. Тело Наваши пульсировало новой жизнью, и каждое движение это подтверждало. Она промчалась через поляну, взмыла в воздух и поразилась тому, насколько быстрее и сильнее стала по сравнению с прежней собой.

Сначала контроль подводил. Скорость уносила её дальше, чем она намеревалась, а сила заставляла спотыкаться при попытке остановиться. Но за этой неловкостью скрывался потенциал, от которого её пульс учащался от восторга. Освоив новое тело, Наваша станет гораздо более грозной, чем когда-либо прежде.

Воодушевлённые Наваша и Делароза снова забрались на Балбору и поднялись в небо. Его крылья понесли их к Бересдралу — домой.

Через несколько дней Беламус получил доклад от Медины.

— Армия Лаваля вошла на территорию Домы. Я подтвердила это без всяких сомнений. Наша стратегия сработала идеально!

Медина сообщала новости с едва сдерживаемым восторгом; глаза её сияли, словно именно она придумала весь план.

— Хорошо. Этого должно хватить, чтобы разрушить их союз, — удовлетворённо ответил Беламус, скрестив руки.

— Конечно, теперь им придётся сражаться на два фронта: против людей Хоппера и против орков. Но орки — идиоты. Скорее всего, они проигнорируют Бересдрал и направятся прямо к Доме. Захват нашей крепости им ничего не даст, а если они свергнут Дому, то смогут забрать себе весь северо-восточный регион. Богатая добыча. В зависимости от того, как всё сложится, Лаваль и Дома могут даже уничтожить друг друга, оставив под нашим контролем большую часть Великого леса Фрейзес.

— Понимаю, — пробормотал Беламус, нахмурив брови. — Значит, Хоппер может воспользоваться случаем и ударить, пока они заняты сражением.

Он твёрдо напомнил себе, что бдительность нельзя ослаблять ни на миг.

— Беламус! Мы верну-у-улись!

Через два дня после того, как Беламус получил доклад от легионных муравьёв, Делароза, Наваша и Балбора вернулись в крепость. Их путешествие не было напрасным. Делароза стала высшим гоблином-мудрецом, а Наваша превратилась в грозного короля-гоблина.

Готовясь к эволюции Меделло, они также добыли синего гигантского паука — необходимый катализатор превращения в гоблина-мудреца. Меделло сморщила нос и с отвращением нахмурилась, но заставила себя проглотить отвратительное существо по кусочкам.

К следующему дню она тоже успешно эволюционировала. Её магическая сила возросла, а способности к восстановлению резко усилились. Разница ощущалась во всём.

Теперь, когда Делароза, Наваша и Меделло обрели новые формы, Беламус знал: перед предстоящими битвами они получили решающее преимущество.

Прошло ещё несколько дней.

— Беда! У нас серьёзные неприятности! — Медина ворвалась в комнату Беламуса. Лицо её пылало, а голос от паники стал пронзительным.

— Что случилось? — потребовал он.

— На Бересдрал движется огромная армия монстров! — выдохнула Медина, схватившись за грудь, словно пытаясь выровнять дыхание. Слова вылетали торопливо, срываясь от страха, но глаза её горели решимостью: она заставила себя донести доклад до конца.

Хотя численность легионных муравьёв сократилась, Беламус поручил оставшимся патрулировать окрестности. Их разведчики принесли тревожные новости.

— Все они существа высокого уровня, — продолжила Медина, задыхаясь. — Но… каждый из них лишён разума.

— Что ты имеешь в виду? — резко спросил Беламус; голос стал низким и подозрительным, а острый взгляд остановился на Медине.

— Это проделки Хоппера, — вмешалась Амильдре, ответив прежде, чем Медина успела объяснить.

— Этот человек — укротитель, один из лучших, о каких ты когда-либо услышишь. Он способен подчинять монстров своей воле. Мерри хорош, конечно, но по сравнению с ним его создания ничтожны. Ирония в том, что сам Хоппер до смешного слаб.

Лицо Беламуса омрачилось.

— Укротитель… Это плохо. О скольких монстрах идёт речь?

Медина замялась, и голос её напрягся, когда она назвала число.

— Слишком много, чтобы сосчитать. По меньшей мере десятки тысяч… но точное количество определить не удаётся.

— Ты хочешь сказать, десятки тысяч могущественных монстров? — спросил Беламус, и голос его превратился в рычание. Кулаки сжались по бокам.

— Да, — прошептала Медина; горло сдавило, и одно слово передало всю тяжесть доклада.

Беламус замолчал, ощущая, как услышанное давит на сознание. Даже для него эта мысль была ошеломляющей.

Амильдре скрестила руки и цокнула языком.

— Ещё бы. Хоппер похож на Трансту: строит подземелья и заполняет их монстрами. Я знала, что время от времени он совершает набеги на внешний мир и собирает новых подопечных, но никогда не представляла, что он накопил такую орду.

Даже она, несмотря на все свои знания, не ожидала, что Хоппер выпустит силу такого масштаба.

— Ты сказала, что он искусный укротитель. Но возможно ли вообще одновременно командовать десятками тысяч монстров? — спросил Беламус, и в голосе его слышалось сомнение.

Амильдре слегка пожала плечами, хотя лицо выдавало тревогу.

— Сложно сказать. Но если бы он не думал, что справится, то сам сократил бы их число. Иначе одна ошибка — и вся орда вырвется из-под его контроля.

— Вполне возможно… — пробормотал Беламус, хотя признание легло камнем на сердце.

Десятки тысяч могущественных монстров теперь двигались к ним не в диком буйстве, а как дисциплинированная армия. Одна эта мысль давила удушающей тяжестью. Ситуация была столь же серьёзной, как всё, с чем им когда-либо приходилось сталкиваться.

Когда Лаваль и Дома обратились друг против друга, мне показалось, что я наконец увидел путь вперёд, — признался себе Беламус. Редкая вспышка сомнения точила края его решимости. Но предаваться унынию было некогда. Если позволить отчаянию затуманить рассудок, они погибнут ещё быстрее.

— Если они идут, у нас нет выбора — придётся их отбросить, — наконец заявил он, выпрямившись. — В прошлый раз мы сами пошли им навстречу. На этот раз останемся на месте и будем удерживать Бересдрал.

С этими словами Беламус начал выстраивать оборонительные порядки, и каждая мера приближала армию к готовности встретить натиск.

Через несколько часов вражеская орда достигла окраин Бересдрала.

В авангарде шагали монстры-гиганты — гиганты и циклопы, возвышавшиеся над полем боя мрачной процессией. Их ряды тянулись один за другим по линии фронта, и от их вида казалось, будто земля под их тяжестью стала меньше.

Беламус слишком хорошо помнил, каких усилий стоило одолеть одного циклопа во время прежнего нападения на Бересдрал. Теперь десятки циклопов стояли плечом к плечу, и опасность стала сильнее, чем когда-либо, несмотря на то что крепость с тех пор значительно окрепла.

Стены Бересдрала теперь поднимались высоко и непреклонно, превратившись в бастион, который даже гигантам было бы трудно разрушить. С вершины стен защитники обрушивали заклинания вниз, поражая огромных монстров одного за другим с беспощадной точностью.

— Получай! И это! И ещё это! — ревел Транста, врываясь в орду; голос гремел, словно боевой барабан. Его кулаки слились в свирепый ритм, и каждый удар отправлял монстров в полёт, ломая кости под чудовищной силой.

Транста вылетел за стены крепости, размахивая кулаками в жестоком ритме и напрямую врезаясь в орду. Он снова и снова получал тяжёлые ранения, но его тело отказывалось умирать: плоть срасталась так же быстро, как рвалась. Наблюдая за неистовствующим бессмертным, Беламус не мог не думать, как же повезло иметь такого союзника.

— Мы не можем позволить лорду Трансте нести это бремя в одиночку, — сказал Робе, его самый верный слуга.

Он поднял руки и высвободил своё искусство.

В центре вражеских рядов возникла чудовищная форма: восьмиголовый змей Орочи — тот самый зверь, который когда-то мучил Деларозу и её спутников. Колоссальная змея металась и наносила удары, разрывая десятки вражеских монстров. Но, окружённая со всех сторон, даже её ярость не могла длиться вечно: через десять минут призванный зверь рухнул и исчез. И всё же за короткое время своего неистовства он уничтожил поразительное количество врагов.

— Святой сокрушитель! Святой сокрушитель!

Голос Деларозы снова и снова раздавался над стенами, пока она выпускала одно заклинание за другим. Теперь, став высшим гоблином-мудрецом, она обладала магией, сила которой многократно превосходила прежнюю. До уровня Беламуса ей было ещё далеко, но, наблюдая, как она обрушивает на врага одно сияющее копьё разрушения за другим, он подумал, что это лишь вопрос времени — однажды она превзойдёт его. Её выносливость тоже выросла: само количество заклинаний, которые она теперь могла выпустить, поражало.

Монстры, которых привела Амильдре, тоже с неожиданной свирепостью бросались в бой. Окружённые бесконечным потоком врагов, они всё же удерживали строй и не позволяли орде пробить стены крепости.

— Ч-что это такое?! — кто-то закричал, дрожащей рукой указывая в небо.

Сверху надвигался тёмный поток крыльев: десятки виверн пикировали вниз, смешиваясь с огромными силуэтами драконов.

Сами по себе виверны едва ли представляли серьёзную угрозу. Но драконы были совсем другим делом. Приручить можно было только лишённых разума драконов — более слабых, чем их сородичи, — однако даже такие безмозглые звери обладали силой, намного превосходившей силу обычных монстров.

Амильдре запрокинула голову, сузив глаза при виде приближающегося роя.

— Похоже, выбора нет. Пора присоединиться, — пробормотала она.

С этими словами она без колебаний сняла с себя одежду, позволив ей кучей упасть на землю. Беламус моргнул в недоумении, пытаясь понять, что она делает. Но прежде чем он успел заговорить, её тело начало скручиваться и меняться.

По коже Амильдре побежала чешуя, распространяясь, пока всё тело не засияло под её покровом. Из спины вырвались огромные крылья и разорвали воздух, расправляясь. Лицо исказилось, черты вытянулись в рептильную морду ящера, а затем стали ещё длиннее. Тело тоже росло — раздувалось, вытягивалось и вздымалось, пока Амильдре не возвысилась в облике колоссального дракона.

Она… всё это время была драконом? — глаза Беламуса расширились. И сохранила разум… Неужели она древний дракон?

Древние драконы были одними из самых могущественных существ на свете. В отличие от других монстров, они никогда не эволюционировали: они просто были, рождаясь в мире вечными существами, нестареющими и неукротимыми. Они не угасали со временем и не спешили размножаться.

Беламус не мог понять, была ли Амильдре одной из этих бессмертных древних с начала прошедших эпох или редким потомком, рождённым в каком-то забытом веке. Но в любом случае он был уверен в одном: она прожила немыслимо долго.

— Начнём, — прорычала Амильдре; её голос стал звучным громом, сотрясавшим воздух.

Одним мощным взмахом крыльев она взмыла в небо, проложив прямой путь к вивернам и драконам, заслонившим солнце.

Десятки врагов развернулись в воздухе, чтобы встретить её, но она не дрогнула. Набрав в огромную грудь воздух, Амильдре выдохнула ослепительный поток белого драконьего дыхания, опаливший небеса.

Виверны и драконы, попавшие под дыхание Амильдре, исчезли без следа, полностью поглощённые потоком белого огня.

— Э-это безумие… — заикаясь, сказала Делароза, отвесив челюсть.

— Т-так сильна… — добавила Меделло, широко раскрыв глаза от восхищения.

Я знал, что она сильна… но это? Неужели она в одиночку сметёт врага? — потрясённо подумал Беламус, сам того не желая.

И всё же небо было далеко от очищения. Новые драконы волнами пикировали вниз, и с каждым мгновением их становилось больше. И это были уже не те слабаки, что появились сначала.

Первыми прибыли драконы-пешки — неразвитые драконы, ещё не прошедшие эволюцию. В отличие от древних драконов, вечных и неизменных, обычные драконы могли перейти в гораздо более сильные формы. Теперь воздух гремел от драконов-владык: более крупных и грозных существ, превосходивших пешек и размерами, и силой.

Почти тридцать драконов обрушились вниз, их крылья заслонили солнце. Но Амильдре встретила их всех лицом к лицу, и каждого могучего зверя её непрерывное дыхание срезало с неба. Один за другим драконы-владыки падали, пока небо снова не стихло.

Больше драконов не появлялось. Похоже, даже Хоппер не мог приручить бесконечный легион таких монстров.

Беламус почти позволил себе надеяться, что Амильдре воспользуется преимуществом и прорвётся сквозь вражескую орду на земле. Но вместо этого она развернулась к крепости, грациозно спустилась и снова приняла человеческий облик.

— Эй, почему ты вернулась? — требовательно спросил Беламус; в голосе звучало недоверие.

— Устала. Больше не могу, — простонала она и рухнула на спину, широко раскинув руки и ноги, словно просто свалилась в грязь.

Она протяжно вздохнула и с кривой улыбкой добавила:

— Давно не сражалась всерьёз. Обычно можно делать всё спустя рукава и всё равно побеждать, но столько драконов сразу… да, это меня вымотало.

Было ясно, что эти разрушительные выдохи дорого ей обошлись.

— В любом случае остальное оставляю вам. Я пойду спать, — пробормотала она, закрывая глаза.

Через несколько мгновений с её губ донёсся ровный храп.

— …

Беламус мог лишь смотреть на неё, не находя слов от раздражения. И всё же он прекрасно понимал, что её вклад был неизмерим.

У Бересдрала не было сил, способных одновременно отразить атаки с неба и с земли. Вмешательство Амильдре спасло их от немедленного уничтожения, но равнина перед крепостью по-прежнему кишела бесчисленными врагами. Битва была далека от завершения.

Волна за волной монстры давили на крепость, но защитники на стенах отбрасывали их залпами магии. Армия Хоппера состояла из одних сильных зверей, но магия воинов Бересдрала удерживала их натиск.

По всем правилам они не должны были быть настолько сильны. Немногие в Бересдрале достигли конечных эволюций, и их природная сила должна была быть куда менее впечатляющей. Но под неустанным руководством Беламуса мастерство магии отточилось до остроты лезвия.

И всё же у магии были пределы. Какими бы разрушительными ни были заклинания, когда мана заканчивалась, заклинатели оставались без сил. После непрерывного боя усталость начала брать своё. Один за другим защитники обмякали у парапетов, не способные применить больше ни одного заклинания.

Я не хотел доводить до этого… но придётся сражаться за стенами, — мрачно подумал Беламус.

Пока они вели дальний бой из крепости, потери оставались небольшими. Вражеские снаряды были редкими, а если кто-нибудь всё же получал удар, Меделло быстро возвращала его с грани смерти. Но отправить жителей наружу и заставить их вступить в ближний бой с ордой означало согласиться с неизбежностью смертей. Люди погибнут.

Но если оставаться за стенами, было лишь вопросом времени, когда оборона рухнет и вся крепость окажется вырезана. Столкнувшись с этой неизбежностью, Беламус укрепился духом.

— Отряды ближнего боя… открыть ворота и…

Его прервал крик.

— Беламус!!!

Голос невозможно было спутать. Беламус недоверчиво обернулся.

Там стояла Мими, дварф, во главе колонны тяжеловооружённых солдат-дварфов.

— Мне удалось получить разрешение на подкрепление! — крикнула она, и голос её звенел от торжества.

— Спасибо! — в ответ взревел Беламус, и благодарность вырвалась из глубины его груди.

Беламус уже давно приказал привратникам впускать Мими без вопросов, если она когда-нибудь появится. Похоже, она вошла по этому постоянному распоряжению, проникнув внутрь ещё до того, как он её заметил.

— Нам выделили всего десять тысяч солдат! — гордо объявила Мими, повысив голос, чтобы каждый защитник её услышал. — Теперь всё будет хорошо!

Что-то в её словах зацепило мысль Беламуса. Он посмотрел на солдат, следовавших за ней. Их действительно было много, но далеко не десять тысяч. На взгляд Беламуса, скорее, около полутора тысяч. Даже с учётом небольшого роста дварфов нехватка была очевидной.

— Здесь, внутри Бересдрала, две тысячи! — крикнула Мими, поясняя с улыбкой. — Остальные сражаются с монстрами прямо там, снаружи!

Понятно… значит, основная часть её сил не вошла в крепость — они уже сражаются снаружи, — осознал Беламус, кивая про себя. Возможно, это значит, что мы удержимся, не выводя собственные войска за стены… Нет. Я не могу просто позволить дварфам нести весь риск.

С этой мыслью он повысил голос, чтобы его услышали все солдаты:

— Дварфы здесь! Победа у нас в руках! Отряды ближнего боя, открыть ворота — отбросить монстров!

Крепость мгновенно ожила. Наваша, Балбора, Уго, Рук и остальные бойцы ближнего боя ринулись вперёд и хлынули через ворота, чтобы встретить врага лицом к лицу. Рядом с ними бросились и звери, приручённые Мерри, с рёвом вступая в бой.

Сам Беламус спрыгнул с надвратной башни и приземлился внизу, прямо в гуще боя. Одна его часть отказывалась сражаться из безопасности стен, пока его народ истекал кровью снаружи; другая понимала, что просто бездумно использовать Святого сокрушителя расточительно. Заклинание было разрушительным, но неэффективным и подходило для противников подавляющей силы.

Монстры Хоппера действительно были грозными, но против клинка Беламуса их можно было уничтожать без этой высшей магии. Усилив тело заклинанием Физическое усиление, он призвал сияющий меч и погрузился в самую гущу битвы. Его движения сливались в стремительный вихрь, и каждый взмах рассекал одного зверя за другим.

— Ну что, босс, — знакомый голос раздался над грохотом боя. Транста, покрытый кровью и пылью, ухмыльнулся, вбивая очередного монстра в землю. — Решил собственноручно испачкать руки?

Транста должен был умереть бесчисленное количество раз. Его тело ломали, рвали и расплющивали так, что любой другой воин погиб бы, но он продолжал сражаться, словно ничего не произошло. Раны заживали, но Беламус невольно задавался вопросом, как выдерживает его дух. Разве постоянная боль и многократные встречи со смертью не должны были сломить даже сильнейший разум?

Но сколько бы смертельных ударов ни получал Транста, он никогда не дрогнул. Он без колебаний двигался вперёд, сражаясь с той же силой, что и в начале битвы. Беламус понял: именно в этом заключалась истинная мера силы Трансты.

Наваша, Балбора и остальные сражались с такой же решимостью. Жители Бересдрала, ещё недавно казавшиеся Беламусу хрупкими, теперь стояли против могущественных монстров, не уступая ни пяди. Их рост был очевиден.

Подкрепление дварфов оказалось бесценным. Их винтовки выпускали непрерывный дождь пуль, поражая врагов на расстоянии. Ещё более поразительными были железные конструкции, которые они развернули: похожие на големов машины, управляемые изнутри и созданные мастерством дварфов. Беламус понятия не имел, какие принципы наделяли эти творения жизнью, но отрицать их эффективность не мог.

Эти механические воины наносили чудовищно сильные удары, размахивая в ближнем бою огромными клинками и открывая огонь из массивных винтовок, рядом с которыми меркло даже оружие дварфской пехоты. Каждый залп с ошеломляющей силой разрывал вражеские ряды.

Дварфы и гоблины вместе сражались с неослабевающей свирепостью. Постепенно ход битвы менялся. Бересдрал начал брать верх.

Наконец Хоппер, вероятно решив, что битву не выиграть, отдал приказ отступать. Орда монстров попятилась, и её неудержимое наступление превратилось в хаотичное отступление.

Благодаря подкреплению дварфов и отчаянной доблести защитников Бересдрала крепость устояла. Армию Хоппера отбили.

Когда битва наконец закончилась, Меделло неустанно ходила среди раненых, с каждым шагом распространяя сияние исцеляющей магии. Мужчины и женщины, которые по всем правилам должны были умереть, — с переломанными телами и кровью, которую уже невозможно было остановить, — возвращались к жизни, пока её заклинания сращивали плоть и кости.

Благодаря её силе, несмотря на свирепость столкновения, погибло лишь несколько жителей. Тех, кто получил мгновенно смертельные ранения, спасти не удалось, но для остальных магия Меделло творила чудеса.

Беламус повернулся к Мими, и выражение его лица смягчилось под тяжестью облегчения.

— Правда, спасибо тебе. Если бы дварфы не пришли вовремя, мы были бы обречены.

Мими упёрла кулаки в бока, и голос её звучал бодро и уверенно, несмотря на усталость после битвы.

— Когда ты в беде, мы помогаем! Так и должно быть, правда? Кроме того, ты уже спас королевство дварфов — мы просто обязаны отплатить тебе тем же!

[[image:/storage/reader-images/f289aed70ddb6160f05befc1a51a0aa5abc466a9.jpg]]
Мими ответила радостной улыбкой; лицо её всё ещё сияло от подъёма после победы.

— Кстати, — спросил Беламус, глядя на странные машины, выставленные дварфами, — как вы называете оружие, которым управляют ваши люди?

— А, это? Они называются шестерёнчатыми големами, — с явной гордостью объяснила Мими. — Это изобретение дварфов. Более того, мы усовершенствовали их совсем недавно, и сегодня они впервые приняли участие в настоящем бою.

— Понятно, — медленно кивнул Беламус. — Впечатляющая сила.

Если дварфы смогут массово производить такие мощные боевые машины, их страна действительно станет грозной державой. Беламус молча благодарил судьбу за то, что они оказались на одной стороне.

— А-а-а… О? Так всё уже закончилось? Похоже, всё как-то получилось, — зевая, сказала Амильдре и лениво потянулась, садясь.

Она задремала в середине боя, но её роль в уничтожении вражеских воздушных сил оказалась решающей.

Беламус повернулся к ней и склонил голову.

— Твоя помощь против драконов была очень важна. Спасибо.

Амильдре озорно улыбнулась и склонила голову.

— Если действительно хочешь меня поблагодарить, можешь поцеловать.

— Этого я делать не стану, — ровно ответил Беламус, отмахнувшись от шутки.

— Скучный. Ладно, как хочешь. — Голос её стал тише, а выражение лица серьёзнее. — Но не позволяй победе сделать тебя беспечным. Хоппер наверняка снова отправится на охоту и станет пополнять свою армию монстрами. Если он восстановит силы, всё быстро станет скверно. Сейчас — именно в этот момент — у тебя лучший шанс нанести ответный удар. Нужно немедленно готовиться к следующей битве.

Беламус не мог отрицать её правоту. Но последствия битвы тяжело давили на него: его народ был избит и истощён. Немедленно выступить было невозможно. И всё же она права: слишком долго ждать неразумно.

Он решил дать своим силам короткую передышку — ровно столько, сколько нужно, чтобы восстановиться. После этого они выступят.

— А-а-а… мы проиграли, да…

Глубоко в сердце подземелья Хоппер, хозяин орды монстров, рухнул в театральной позе; от его обычной самоуверенности не осталось и следа. Он не недооценил Бересдрал — скорее, ожидал тяжёлой битвы, — поэтому бросил в атаку столько зверей, сколько мог. Результатом стало сокрушительное поражение.

Несмотря на огромные потери в своих силах, ему не удалось уничтожить многих солдат врага. Если бы он скоординировался с орками или другими фракциями, исход мог быть иным, но Хоппер ненавидел общаться с монстрами, обладавшими разумом.

Сотрудничество было не его сильной стороной; на самом деле он почти вовсе не умел сотрудничать. Только существ, которых приручил лично, Хоппер считал своими товарищами — все остальные были неудобством или инструментом.

— Если они больше не придут за нами, может, мы успеем зализать раны… но Амильдре, похоже, на их стороне. Неужели всё будет настолько просто? — вслух тревожился Хоппер, снова и снова перебирая варианты.

Элегантного решения не было. Стиснув челюсти, он обратился к последней мере, которой старался не прибегать.

— Похоже, выбора нет. Придётся использовать его, — пробормотал он, решив выпустить козырь, который берег на самые тяжёлые дни.

В Бересдрале кипели приготовления к походу против Хоппера. Монстры с мрачной решимостью готовили планы и припасы; Беламус ходил среди них, слушал доклады, отдавал приказы и взвешивал каждый риск.

— Где прячется Хоппер? — спросил он, изучая карту, разложенную на командном столе.

— Он построил подземелье и живёт там со своими зверями, — ответила Амильдре, указывая к югу от Бересдрала. — На южной стороне.

— Довольно далеко… но если поспешить, доберёмся за несколько дней. Сколько монстров осталось в подземелье? — спросил Беламус, прищурившись и пытаясь представить, что ждёт впереди.

Амильдре слегка, с сожалением улыбнулась и пожала плечами.

— Я тоже не знаю точного числа сил Хоппера. Уверенно сказать не могу, но рискну предположить, что внутри всё ещё около тысячи. И ещё… ах да: он как-то упоминал, что у него есть собственный особый козырь. Если загнать его в угол, он, вероятно, его выпустит.

— Козырь, значит… — пробормотал Беламус. Мысль придала стали его решимости: учитывая привычку Хоппера собирать дикий набор могущественных существ, любой «особый» монстр почти наверняка окажется ужасным.

— Кстати, ты сказала, что сам Хоппер не слишком силён в прямом бою, верно? — спросил он, проверяя одну идею.

— Да, — кивнула Амильдре.

— Тогда я могу тайно проникнуть внутрь, подобраться к Хопперу, не встревожив монстров, и запугиванием заставить его подчиниться, — сказал Беламус, и план ясно оформился в голове. Если он не станет сотрудничать, напугаю его или хотя бы заставлю замешкаться, чтобы мы успели нанести удар.

— Хм-м. Ты действительно сможешь это провернуть? — спросила Амильдре, откинувшись назад, словно с весельем оценивая шансы.

— Наверное, — уверенно ответил Беламус, удивив даже самого себя.

Улыбка Амильдре исчезла, уступив место задумчивости.

— Ты храбрый, Беламус, но не думаю, что Хоппер тебе подчинится. Он ведёт себя легкомысленно и беззаботно, но гордости ему не занимать. Если загнать его в угол, подозреваю, он скорее умрёт, чем склонит голову. Если он погибнет, его монстры лишатся командира и, вероятно, впадут в замешательство, но привязанные к нему существа придут в бешенство от ярости, и это само по себе может стать опасным.

Беламус думал, что нашёл хитрый и малозатратный способ обезвредить Хоппера, но трезвая оценка Амильдре разрушила эту надежду. Правда смотрела ему прямо в лицо: если не проредить силы Хоппера оружием, простого пути не будет. Придётся сражаться и убить множество монстров, чтобы одолеть его.

Решив выступать, Беламус начал выбирать, кто отправится с ним в поход. Сильнейших воинов Бересдрала — Деларозу, Меделло, Навашу и других проверенных бойцов — выбрали без вопросов. Дварфы тоже обещали поддержку, и каждый шестерёнчатый голем должен был принять участие в походе.

— Я тоже иду, — объявила Амильдре с лукавой улыбкой. — Но не ждите, что я снова превращусь в дракона. И всё же даже в этой форме я сильнее большинства монстров, которых вы там встретите.

С собой она возьмёт собственную отборную элиту — закалённых бойцов, которым безоговорочно доверяла.

Численность намеренно оставили небольшой. В извилистых тесных проходах подземелья масса бойцов стала бы лишь помехой. В этот день качество должно было победить количество.

— Хорошо. Тогда выступаем, — объявил Беламус, и его голос прозвенел над собравшимися воинами.

Отряд немедленно отправился в путь. После почти двух полных дней марша они достигли цели. Перед ними зияло небольшое неприметное отверстие в земле, но Амильдре подтвердила, что это вход. Устье было узким, однако внутри, судя по всему, простирался огромный подземный мир.

Беламус без колебаний вошёл внутрь.

Едва они пересекли порог, как из теней выскочили монстры. Они поджидали сразу за входом и внезапно напали из засады.

Беламус встретил атаку с безупречным спокойствием. Он вытянул руку и применил Святой импульс.

Всплеск святой энергии развернулся широкой волной, заполнив зал сияющей силой. Обычно заклинания широкого радиуса ослабевают, если поразить ими слишком много целей: мощь рассеивается на площади. Но Святой импульс Беламуса сохранил и масштаб, и силу.

Слабые монстры мгновенно исчезли под светом, их тела растворились в ничто. Более сильные сумели выдержать удар, но едва: они шатались, искалеченные и неспособные двигаться несколько драгоценных мгновений.

Один за другим союзники Беламуса вошли в подземелье. Обездвиженных заклинанием монстров быстро добили: клинки и магия сразили их прежде, чем они успели прийти в себя. Засада застала Беламуса врасплох лишь слегка, и сам он вышел из неё невредимым.

— Теперь углубляемся и ищем Хоппера, — объявил он твёрдым ровным голосом. — Это подземелье, здесь будут ловушки. Будьте начеку и, главное, никто не отстаёт. Двигаемся единым отрядом — или погибаем.

Он оглядел группу и продолжил только после того, как каждый кивнул, показывая, что понял. Так началось настоящее путешествие по подземелью.

Они прошли совсем немного, когда появилась первая ловушка. Беламус внезапно поднял руку, приказывая всем остановиться. Он оглядел пол и указал на едва заметное возвышение в камне. Оно было настолько незначительным, что могло бы ускользнуть от чужого взгляда, но Беламус сразу его заметил.

Более тщательный осмотр подтвердил его подозрение. Неровная плита служила спусковым механизмом ловушки и срабатывала, как только на неё ступала неосторожная нога.

Не колеблясь, Беламус создал земной магией кольцо железных стен и окружил опасный участок. Одного предупреждения союзникам было недостаточно: в суматохе кто-нибудь мог случайно наступить на плиту. Теперь же опасность была полностью изолирована. Дорога оставалась достаточно широкой, чтобы даже массивные шестерёнчатые големы и возвышающийся Балбора могли пройти, не задев ловушку.

Дальше появлялось всё больше ловушек, но каждую замечали и обезвреживали до того, как она успевала причинить вред. Благодаря бдительности Беламуса группа уверенно продвигалась по лабиринту, уходя всё глубже.

Наконец они вошли в огромный зал — и замерли. Комната кишела монстрами, их было гораздо больше, чем у входа. Пространство заполняли звери, которых никто из них раньше не видел; в глазах существ поблёскивал дикий голод.

В тот миг, когда отряд Беламуса переступил порог, все монстры одновременно повернулись, словно само подземелье подало тревожный сигнал. А затем орда с рёвом ринулась вперёд.

Беламус не колебался. Он поднял руку и применил Святой импульс. В отличие от широкой волны силы, которую он выпустил у входа, на этот раз Беламус сузил радиус действия. Обычно заклинание равномерно расходилось во все стороны, но сосредоточенным намерением разрушительную силу можно было направить туда, куда он хотел.

Если бы он выпустил заклинание без разбора, волна пошла бы назад и ударила по его союзникам. Беламус сузил фокус и направил Святой импульс только вперёд. Сжатый радиус усилил разрушительную мощь, и результат проявился мгновенно. Монстры, оказавшиеся рядом с эпицентром, погибли на месте, а их тела растворились в святом свете. Те, кто прятался дальше, по краям зала, избежали мгновенной смерти, но всё равно корчились от боли, шатались и горели под его силой.

Короткого замешательства врага товарищам Беламуса оказалось достаточно. Наваша, Уго, Транста и Рук — лучшие бойцы ближнего боя — бросились вперёд единым строем, оружие сверкало в их руках. Сталь и кулаки обрушились на пошатнувшихся монстров.

Амильдре тоже вступила в бой, атакуя почти лениво. Её удары казались небрежными, ноги двигались без спешки, но каждый удар обладал сокрушительной силой и отправлял зверей в полёт, ломая им тела. Даже без превращения в дракона было ясно, что Амильдре обладает подавляющей силой.

Через несколько минут зал был очищен. Ни один вражеский монстр не остался на ногах.

До сих пор магию использовал только Беламус. Остальным даже не пришлось поднимать посохи или бормотать заклинания. И хорошо: мана не бесконечна, а заклинания быстро её расходуют. Лучше было сохранить запасы для глубин, где наверняка ждали настоящие испытания. В этом смысле экспедиция проходила почти идеально.

Они двинулись дальше.

Ловушек, таких многочисленных у входа, становилось всё меньше. Очевидно, чем глубже они заходили, тем больше конструкция подземелья полагалась на монстров. Зачем расставлять внутри ловушки, если там стоят могущественные стражи? Кроме того, если ловушки случайно убьют монстров, это лишит сами ловушки смысла.

Враги в каждом следующем зале становились сильнее. Даже без ловушек продвижение требовало осторожности. Беламус уверенно вёл группу вперёд, одного за другим уничтожая врагов и поддерживая строгую дисциплину.

В тусклом свете факелов проходили часы. Но до самого глубокого зала они всё ещё не добрались. Туннели бесконечно извивались, а их давящая громадность испытывала терпение Беламуса.

Насколько же велико это место? — горько подумал он, выдыхая сквозь стиснутые зубы.

— Эй, эй… Когда это уже закончится? — голос Деларозы был таким же усталым, как мысли Беламуса. Она плелась рядом и жаловалась с явным раздражением.

— Хм, думаю, нам ещё долго идти, — легко ответила Амильдре. — Вспомни: все монстры, выступившие против Бересдрала, вышли из этого подземелья. С таким количеством оно, конечно, огромное.

— У меня ноги отваливаются, — простонала Делароза.

Она была не одна. Усталость отражалась на всех. Но здесь, на вражеской территории, в крепости Хоппера, настоящей безопасности не было. Отдыхать было слишком опасно: засада могла произойти в любой момент.

Беламус вёл их дальше, веря — или заставляя себя верить, — что сердце подземелья уже близко.

И тут…

— Ну-ну. Вы добрались аж сюда.

Голос был высоким, почти детским.

Они подняли глаза и увидели его: маленький мальчик непринуждённо стоял на пути. За ним возвышалось сооружение, похожее на храм; его торжественный вид казался неуместным в глубинах подземелья.

— Хоппер, — ледяным тоном произнесла Амильдре.

По одной этой реплике Беламус понял: между ними не было и речи о симпатии.

— Давно не виделись, Амильдре, — с ленивой ухмылкой ответил Хоппер. — Я знал, что ты будешь страшной, если мы когда-нибудь окажемся по разные стороны.

— Ты слишком высокого обо мне мнения, — ответила она. — Этот беспорядок устроила не я, а Беламус. Это он стравил Лаваля и Дому. Я лишь немного помогла ему силой.

— Понятно… так это ты тот, о ком шепчутся. Человек, правящий Бересдралом, — сказал Хоппер всё таким же беззаботным голосом, но выражение его лица стало мрачнее. Потеря огромной орды монстров тяжело на нём сказалась, как бы он ни пытался скрыть это. Сутулая поза и натянутая улыбка выдавали тоску, которую он не мог спрятать.

Беламус не испытывал сочувствия. Хоппер сам решил вторгнуться. Какое бы горе он теперь ни показывал, навлёк его на себя сам.

Рядом с Хоппером не стояло ни одного монстра. Говорили, что сам он не обладает настоящими боевыми способностями, и, стоя в одиночестве, вряд ли мог изменить ход битвы. Беламус чувствовал, как уверенность в победе смыкается вокруг него подобно броне.

И тут…

— Придётся использовать мой козырь, — сказал Хоппер и щёлкнул пальцами.

Щелчок прозвучал резко, а затем начался катаклизм. Земля содрогнулась от яростного землетрясения. Позади Хоппера храм задрожал, камни раскололись и рухнули облаками пыли. Из руин показалась колоссальная форма.

Это был монстр невероятных размеров: всё его тело ощетинивалось бесчисленными руками, а плечи венчали десятки гротескных голов.

— Гекатонхейр? — неуверенно прошептал Беламус, и в голосе прозвучало сомнение.

Это имя принадлежало легендарному существу, которому приписывали сто рук и пятьдесят голов. Но это был миф, сказка. В истории записали несколько предполагаемых встреч, однако все они оставались сомнительными и неподтверждёнными. Его сила, способности и даже само существование были вопросом. До сих пор.

И всё же, каким бы огромным он ни был и сколько бы кулаков ни обрушивал, у нас сотни бойцов. Мы не можем проиграть. — этой мыслью Беламус укрепил дух.

— Отлично! Я беру этого на себя! — взревел Транста и с безрассудным энтузиазмом ринулся вперёд.

Беламус не смог сдержать вспышку облегчения.

Хорошо. Я хотел проверить силу этой твари, прежде чем бросаться всем отрядом. Если кто и способен выдержать её удары, так это Транста.

Гекатонхейр пришёл в движение. Один за другим бесчисленные кулаки обрушивались вниз, быстро и яростно молотя землю. Каждый удар гремел подобно грому и с такой силой врезался в почву, что зал содрогался.

Подземелье затряслось, словно настоящее землетрясение; с потолка посыпались куски камня, дождём падая вокруг них.

Возможно, настоящее опасное место — само подземелье. Если оно рухнет, неважно, одолеем мы Гекатонхейра или нет: нас заживо похоронит.

Эта мысль точила сознание Беламуса, пока пещера содрогалась.

— Эй! Такими темпами всё подземелье рухнет, и ты тоже погибнешь! Останови его! — крикнул он Хопперу, стоявшему в стороне и с тревожным безразличием наблюдавшему за боем.

Губы Хоппера скривились в усмешке.

— Возможно. Но разве не гораздо веселее утянуть вас всех за собой, чем просто потерпеть поражение?

Тон его оставался будничным, но намерения были совершенно серьёзными. Он выпустил Гекатонхейра, прекрасно зная, что тот может убить его вместе с врагами.

— Дело плохо, — пробормотала Амильдре низким резким голосом. — Мы зашли слишком глубоко. Может, сначала убьём Хоппера, а потом попробуем выбраться?

Хоппер почти весело крикнул в ответ:

— Не выйдет. Если ты убьёшь меня, Гекатонхейр выполнит последний отданный ему приказ — полностью разрушить подземелье. Вы будете раздавлены, прежде чем доберётесь до поверхности.

Беламус сжал челюсти. Подземелье было огромным, и они спустились слишком глубоко. Если монстр направит всю силу на обрушение, даже отчаянное отступление может закончиться погребением заживо.

— Тогда остаётся один вариант, — голос Беламуса был твёрдым, как сталь. — Быстро его уничтожить.

Амильдре приподняла бровь.

— Ты сможешь?

— У нас нет выбора, — сквозь стиснутые зубы ответил Беламус, суживая глаза и противостоя дрожи земли. Каждое слово несло вес мрачной решимости.

Они не знали, насколько силён монстр на самом деле, но рассуждать уже не имело смысла. Единственным возможным путём было убить Гекатонхейра, прежде чем пещера рухнет им на головы.

Пятьдесят голов… Если уничтожить их все, он погибнет? Или где-то скрыта другая слабость? — мысли Беламуса неслись вперёд, даже когда он признавал, насколько опасно сражаться с врагом, о котором они ничего не знали.

Бесчисленные кулаки Гекатонхейра посыпались вниз, каждый удар грохотал, словно брошенный богами валун. Беламус поднял мерцающий магический барьер, закрывая себя.

Удар оказался сокрушительным. Каждый кулак обладал силой, способной расколоть камень, и каждый, врезавшийся в защиту, отдавался в костях Беламуса. Благодаря Деларозе и Меделло, наложившим поверх его барьера несколько собственных щитов, Беламус выдержал ливень ударов, не позволив защите полностью разрушиться.

Пока что Гекатонхейр не демонстрировал ничего, кроме неустанных ударов кулаками, но и этого было достаточно, чтобы ужаснуться. Сотня рук обрушивалась вниз с огромной скоростью, и сила казалась подавляющей. Каждый удар нёс сокрушительную мощь, а быстрота делала уклонение почти невозможным. Даже без других приёмов одних его ударов хватало, чтобы господствовать на поле боя.

— Дра-а-а-а! — взревел Балбора и широко расправил крылья, бросаясь вперёд. Из его пасти вырвалось пламя, и огненный поток хлестнул по туловищу гиганта.

Следом за ним бросились Наваша, Рук и другие специалисты ближнего боя. Они метались под чудовищным ливнем кулаков, едва успевая проскользнуть мимо ударов, которые размозжили бы их при попадании. Наваша и Рук были особенно быстры: их движения сливались, пока они проскальзывали в промежутки, а клинки вспыхивали у огромных ног гиганта.

Их удары достигали цели, но против титанического тела казались почти незаметными.

Гекатонхейр поднял одну огромную ступню и обрушил её вниз, пытаясь раздавить бойцов. Оба в последний миг перекатились в сторону, а удар сотряс пол настолько, что по камню побежали трещины.

Издалека дварфские шестерёнчатые големы открыли огонь. Тяжёлые винтовки загрохотали в унисон, металлический гром ударил по шкуре монстра. Они не решались сближаться: слишком медленные, они были бы беззащитны перед ослепительно быстрыми кулаками. Лучше держаться на расстоянии и осыпать врага выстрелами.

Амильдре присоединилась к схватке, а рядом с ней двигалась её отборная элита. Она ловко проскальзывала между ударами и запрыгнула на одну из гигантских рук. Впервые Беламус увидел, как она двигается на полной скорости в человеческом облике, и это потрясло его. Амильдре была быстрее даже Наваши и Рука; её шаги почти сливались в невидимый вихрь, пока она мчалась вверх к скоплению голов.

С яростным криком она прыгнула и нанесла удар. Её пятка с сокрушительной силой попала в цель, и одна из голов монстра оторвалась, с грохотом покатившись на землю.

Амильдре приготовилась повторить манёвр, но Гекатонхейр откинул множество глоток и издал оглушительный рёв. Сам звук нёс ударную волну — сокрушительное давление сбросило Амильдре с опоры. Её швырнуло в воздух, и она яростно закувыркалась к каменной стене внизу.

Падая с опоры, Амильдре извернулась в воздухе и легко приземлилась, скользнув ногами по камню и контролируя спуск. Вокруг неё подчинённые продолжали атаку. В отличие от госпожи, они не целились в головы, а сосредоточились на ногах монстра. Если удастся его искалечить и обрушить это огромное тело, остальная битва станет гораздо проще.

Стратегия была неплохой, но шкура Гекатонхейра оказалась железной. Их удары едва оставляли на ней следы.

Беламус заметил, что внимание существа сместилось, а кулаки теперь обрушивались на остальных, и воспользовался шансом. Он опустил защитный барьер, поднял руку и выпустил Святой сокрушитель, целясь в живот гиганта.

Сияющее копьё света рванулось вперёд и точно поразило цель. Обычно Святой сокрушитель Беламуса был достаточно силён, чтобы пробить цель насквозь. Но Гекатонхейр не поддался так легко: его плоть сопротивлялась, луч глубоко вошёл внутрь, но не пробил тело.

И всё же удар был ощутимым. Монстр издал сдавленный крик боли, и бесчисленные руки на мгновение дрогнули.

В этот миг Делароза последовала примеру Беламуса. Она выпустила свой Святой сокрушитель точно в то же место. Её магия была чуть слабее магии Беламуса, но не менее смертоносной. Второй удар достиг цели, и Гекатонхейр взревел от боли, а его движения стали дёргаными и неровными.

При таком численном перевесе они всё ещё могли его одолеть. Каким бы сильным ни был зверь, совокупная мощь давала им преимущество. Беламус почувствовал первые ростки уверенности…

Внезапно стены содрогнулись, и из теней появились новые монстры.

Их было пятеро. Бегемоты. Циклопы. Каждый сам по себе был гигантом, ощетинившимся силой и угрозой. Они разошлись по залу, образовав круг, который запер Беламуса и его воинов со всех сторон.

Живот Беламуса сжался. Он считал, что Гекатонхейр был последним козырем Хоппера, что других монстров не осталось. Он ошибался.

Ситуация стала опаснее, но не безнадёжной. Какими бы сильными ни были бегемоты и циклопы, они не бессмертны. Перед Святым сокрушителем Беламуса даже они могли пасть от одного удара.

Беламус знал, что не может использовать Святой сокрушитель слишком много раз, но пять монстров были ему по силам. Он поднял руку, целясь в ближайшего циклопа, и выпустил сияющее копьё света.

Луч пробил единственный глаз, и голова существа взорвалась фонтаном крови. Огромное тело рухнуло, словно срубленное дерево, сотрясая пол пещеры.

Транста с безрассудной радостью ухмыльнулся, оторвался от поединка с Гекатонхейром и бросился на бегемота. Его кулаки слились в стремительный вихрь и снова и снова обрушивались на монстра. Тот отвечал ударами, способными сокрушить кости и мгновенно убить любого другого воина, но раны Трансты закрывались так же быстро, как появлялись. Смеясь, он продолжал атаку — бил кулаками, ногами, сокрушал без всяких ограничений.

Он уступал Беламусу в эффективности, но бессмертие позволяло сражаться без страха. Менее чем через минуту бегемот рухнул под непрерывным натиском.

К сожалению, отвлечение дорого им обошлось. Почувствовав возможность, Гекатонхейр взревел и изменил ритм. Его кулаки, прежде наносившие пугающе точные удары, теперь хлестали во все стороны бешеным потоком, поражая цели без разбора.

Зал заполнился хаосом летящего камня и раздробленной земли. Уклонения, которые раньше едва удавались, теперь казались невозможными.

Балбора всё ещё находился в воздухе и увидел, как огромный кулак несётся прямо на него. Он понял, что не успеет уклониться. Рыкнув, Балбора извернулся в воздухе и повернулся спиной к удару. Чешуя на спине была толще всего — это была его сильнейшая защита.

Удар обрушился с оглушительным хрустом. Даже бронированная шкура не смогла полностью его поглотить. Балбора закричал, вылетел из воздуха и с тошнотворным глухим стуком рухнул на землю.

Меделло бросилась к нему и влила магию в изуродованное тело. Вспыхнул свет, и в одно мгновение раны закрылись, а повреждения исчезли. Балбора пошатнулся, но снова встал на ноги — тяжело дыша, но живой.

Беламус воспользовался моментом. Он отошёл от слабых монстров, снова собрал магию и обрушил ещё один Святой сокрушитель на огромное тело Гекатонхейра.

Сияющий удар взорвался на его теле, заставив гиганта отшатнуться с гортанным рёвом. Кулаки на мгновение замерли: бешеный поток прекратился из-за боли.

Увидев, что удар Беламуса пошатнул гиганта, бойцы ближнего боя разумно отступили. Они прекратили атаковать самого Гекатонхейра и вместо этого развернулись против новых монстров, перехватывая угрозу на флангах.

Те, кто рубил ноги титана, по крайней мере ослабили его, оставив на шкуре неглубокие порезы. Беламус решил, что повреждения накапливаются. На этот раз он целился не в живот, а ниже, сосредоточив всю силу на одной массивной ноге.

Стоявшая рядом Делароза поняла его намерение без слов. Её взгляд мгновенно остановился на той же цели, посох уже был поднят, словно она читала мысли Беламуса.

Их голоса прозвучали одновременно, идеально сливаясь:

— Святой сокрушитель!!!

Два сияющих копья вырвались вперёд, опаляя зал и ударяя в гигантскую конечность монстра.

[[image:/storage/reader-images/a4b1a545aa2ecd7d16fee8b6b92b30554adf9894.jpg]]
В тот же миг Беламус и Делароза выпустили свои Святые сокрушители, и два копья святого сияния ударили в правую ногу Гекатонхейра.

Какой бы огромной ни была его выносливость, он не мог выдержать одновременный удар двух сильнейших заклинаний в одну точку. Массивная конечность растворилась под обжигающим светом и исчезла в одно мгновение.

Титан пошатнулся. Потеряв равновесие, он завалился набок с оглушительным грохотом. Земля содрогнулась, словно само подземелье могло рухнуть. Сверху сорвались куски камня, и один валун покатился прямо на Беламуса и Деларозу. В мгновение ока Беламус притянул её к себе, извернулся и бросил их обоих на землю. Камень разбился об пол там, где они стояли, разлетевшись острыми осколками.

— С-спасибо, Беламус, — заикаясь, сказала Делароза. Слова благодарности замерли, когда она поняла, как близко его лицо к её лицу. Даже в хаосе битвы сердце Деларозы внезапно пропустило удар.

Задерживаться было некогда. Оба сразу вскочили на ноги.

Гекатонхейр извивался на земле и не мог подняться; бесчисленные кулаки бессмысленно молотили пол. Каждый удар сотрясал подземелье, а с потолка сыпались камешки и пыль. Зал стонал, словно вот-вот обрушится.

По счастливому совпадению — или благодаря точному расчёту времени — остальных появившихся монстров уже убили.

— Всем сосредоточить огонь на Гекатонхейре! Все сразу! — взревел Беламус, перекрывая грохот.

По его приказу каждый союзник обрушил силу на павшего гиганта. Клинки рубили, заклинания взрывались, сверху лились стрелы и пули.

Даже получив два Святых сокрушителя подряд, существо выдержало — его живучесть была чудовищной. Но, прижатый к земле и атакованный всеми воинами одновременно, даже Гекатонхейр не мог сбросить этот натиск. Его рёв стал хриплым, движения — отчаянными, и каждый следующий шаг давался тяжелее.

Беламус чувствовал, как истощаются его запасы, а магия почти закончилась. Но последнего усилия хватит, чтобы покончить с ним.

— Святой сокрушитель!

Заклинание с пронзительным гулом вырвалось наружу — пылающее копьё сияния ударило Гекатонхейру в грудь. На этот раз оно пробило тело насквозь, оставив зияющую дыру.

Титан пошатнулся, и бесчисленные руки заскребли по воздуху. Затем огромное тело начало темнеть: по плоти поползла чернота, пока не поглотила его целиком. С гулким стоном он рассыпался по частям и исчез.

Они победили. Гекатонхейр был мёртв.

— Победа! — закричала Делароза, торжествующе подняв обе руки. Её крик облегчения и радости эхом разнёсся по пещере.

Остальные тоже дали волю чувствам: смеялись, вздыхали от усталости, тихо благодарили. Облегчение прокатилось по залу подобно приливу.

— …Погодите. Где Хоппер? — голос Амильдре прорезал торжество, став резким и холодным. Она не присоединилась к ликованию; глаза уже сканировали тени.

— Раз уж ты упомянула, его нет, — пробормотал кто-то.

— О нет, дело плохо, очень плохо! — впервые даже Амильдре звучала потрясённо. — Если он сбежал наружу, то снова начнёт приручать монстров. Тогда всё это окажется напрасным. Нужно его поймать — быстро!

Беламус сжал челюсти. Сам Хоппер не обладал боевой силой, но позволить ему ускользнуть означало навлечь на себя бесконечные проблемы в будущем.

— Либо он сбежал из подземелья, либо спрятался в тайной комнате, которую построил на случай чрезвычайной ситуации. В любом случае мы его найдём. Сейчас.

Эти слова камнем упали на сердца отряда. Они сражались до предела, пережили невозможное и уже думали, что наконец смогут отдохнуть. Но приказ Беламуса снова погрузил их дух в уныние.

И всё же никто не спорил. Все знали правду: если Хоппер сбежит, все их страдания окажутся напрасными.

Измученные, но решительные, они разошлись и начали прочёсывать глубины подземелья. Часы уходили на поиски каждого зала и помещения, но Хоппер по-прежнему нигде не показывался.

В голове Беламуса мелькнула тревожная мысль: А если он прорубил тайный путь к отступлению? А если уже ушёл?

Если Хоппер сумел выбраться наружу, найти его будет почти невозможно. Благодаря способности так легко приручать монстров он превратит весь Великий лес Фрейзес в свою армию, а каждый зверь станет потенциальным союзником. Вне подземелья преследование было бы безнадёжным.

Само подземелье было огромным, изрытым залами и туннелями. Даже после нескольких часов поисков значительная часть оставалась неисследованной. Тайные комнаты могли находиться где угодно. Значит, им ничего не оставалось, кроме как продолжать поиски.

И тут…

— Беламус! Мы его нашли!

Крик разнёсся по коридорам. Наконец Хоппера нашли в глубине скрытой комнаты. Его быстро связали и вытащили наружу, туго затянув верёвки вокруг хрупкого тела.

Хоппер лишь вздохнул; в выражении его лица читалось сожаление.

— Значит, вы меня нашли. Было бы неплохо, если бы вы просто сдались и ушли домой. — Несмотря на слова, глаза выдавали смирение. Он поднял голову с печальной улыбкой. — И всё же, не думал, что вы действительно одолеете Гекатонхейра… Признаю: вы полностью меня победили.

Беламус нахмурился и повернулся к спутникам.

— Что с ним делать?

— Убить ублюдка, — без колебаний прорычал Транста. Его кулаки сжались, словно так и чесались довершить дело. — Оставим живым — он ещё принесёт неприятности. Кто знает, может, он способен управлять монстрами на расстоянии.

— Нет, — легко вставил Хоппер, почти весело. — Если я не вижу существо, то не могу его приручить. Таковы пределы моей силы.

Амильдре пожала плечами; голос звучал беспечно, хотя взгляд оставался острым.

— Мне всё равно. Если не хочешь пачкать руки его кровью, запри его. Построй под землёй камеру, а охрану поручим легионным муравьям. Они его не выпустят.

Беламус обдумал её предложение и медленно кивнул. Это было практично и гораздо безопаснее, чем оставить Хоппера на свободе.

Отдельные легионные муравьи не обладали разумом в сколько-нибудь значимом смысле: каждый был лишь продолжением коллективного организма — конечностью и инструментом, а не самостоятельным сознанием. Хоппер не смог бы их приручить.

Кроме того, было бы неправильно убивать того, кто не способен сопротивляться. И всё же Хоппер принёс смерть жителям города, и это нельзя было ни простить, ни забыть. Оставить его, завербовать или превратить в союзника было невозможно. Беламус ощущал этот факт тяжёлым камнем на груди.

В конце он принял мрачно-практичное решение. Беламус не станет убивать Хоппера сразу, но и свободным не отпустит. Его оставят в живых, но до конца дней он будет погребён в глубокой подземной камере, куда никто не попадёт без разрешения.

После победы над Хоппером Беламус и остальные вернулись в Бересдрал. Пока они были в походе, ничего особенного не произошло: территория оставалась спокойной. Беламус магией создал подземную камеру, запер в ней Хоппера и собирался поручить надзор Медине. Собственная боевая сила Хоппера была настолько мала, что он не смог бы противостоять даже одному легионному муравью, поэтому возможность побега почти отсутствовала. Беламус также приказал Медине: если Хоппер попытается выбраться, без колебаний прикончить его.

— Хорошо, теперь нужно заняться орками. Ими правят братья Логран и Родас. Они все идиоты, так что раздавить их будет не слишком сложно, — радостно сказала Амильдре, словно уже предвкушала следующую битву.

Они только вчера закончили сражаться, и Беламус очень хотел дать всем нормально отдохнуть.

Кроме того, теперь, когда мы победили Хоппера, разве нам не нужно прекращать сражаться? Они напали, потому что считали Бересдрал лёгкой добычей. Теперь мы показали, что это не так. Кто рискнёт прийти снова?

Бересдрал заключил союз с дварфами и Амильдре; теперь это была сила, которую не так легко одолеть. Победа над Хоппером ясно покажет это и другим врагам Бересдрала.

Когда Беламус сказал Амильдре, что им необязательно бросаться в новое сражение, она фыркнула и безжалостно отчитала его.

— Беламус, ты слишком мягок! — настаивала она. — Ты украл Кольцо Бездны, и рано или поздно Лаваль об этом узнает. Он придёт в ярость и нападёт на тебя. Дома тоже обвинят и она будет на тебя злиться. Если эти двое выступят против тебя, орки увидят возможность и нападут на Бересдрал. С нашими нынешними силами мы, возможно, сможем их отбить, но потеряем много людей.

Она ткнула пальцем в воздух; голос звучал резко и запыхавшись от тревоги, словно весь каскад угроз уже происходил на её глазах.

Её слова оставили у Беламуса неприятный осадок. Он понимал логику — один украденный артефакт мог создать могущественных врагов, — но ненавидел мысль о том, что придётся втянуть народ в ещё одну бессмысленную кровавую бойню только потому, что соперничающие владыки захотели свести счёты. И всё же предупреждение Амильдре повисло в воздухе занозой, которую нельзя было игнорировать: Лаваль и Дома могли выступить против Бересдрала, а орки — броситься воспользоваться случаем.

— Сейчас орки отрезаны. Дома и Лаваль слишком заняты тем, что разрывают друг друга, истощая собственные силы. Нет сомнений: сейчас они слабее всего. Я знаю, что ты устал от постоянных сражений, но именно сейчас нужно двигаться вперёд, — настаивала Амильдре, и глаза её горели убеждённостью.

Беламус не мог придумать ни одного возражения. Каждый раз, когда Амильдре давала совет, её слова оказывались точными, почти пророческими. Как древний дракон, Амильдре прожила бесчисленные эпохи, и время тянулось за ней бесконечным горизонтом. Хотя сам Беламус прожил более девяноста лет за две жизни, срок её существования выходил за пределы всего, что он мог представить. Такая долговечность наделила её глубиной мудрости и знаний, недоступной обычному человеку.

— …Ты права. Сейчас действительно нужно сражаться, — наконец признал Беламус, и в голосе звучало неохотное согласие. — Но всё же отдых необходим. Если бросимся в бой вполсилы, можем потерять всё. Сначала восстановим силы, а затем выступим против орков.

Так Беламус пришёл к компромиссу между непреклонной срочностью Амильдре и собственной осторожностью.

Пока остальные отдыхали, Беламус отправился разведать передвижения орков. Как и во время кражи Кольца Бездны из замка Лаваля, он окутал себя магией подавления ауры и заклинанием невидимости, исчезнув из виду, когда пробирался на вражескую территорию. Его спутникам требовался отдых, но сам он не собирался отдыхать.

В прошлой жизни он пережил войну. Бесчисленное количество раз усталость ничего не значила, когда битва требовала от людей сражаться, несмотря ни на что. Даже в таких условиях Беламус добивался результата. По сравнению с этим нынешняя лёгкая усталость была ничем. Гораздо лучше воспользоваться моментом и собрать сведения, способные склонить грядущую войну в их пользу.

Как и предсказывала Амильдре, орки наступали на земли Домы. Лаваль теснил их с одного фронта, орки давили с другого, и силы Домы были раздавлены. Многие её войска уже пали. Но это не означало, что орки ушли без потерь. Армия Домы состояла из монстров исключительного качества, и среди них было много бойцов, которых легко добычей не назовёшь. Орки решили, что настал их шанс, но прямо попали в яростную контратаку.

Элитные ряды, некогда бывшие гордостью орков, понесли ошеломляющие потери. Многие погибли, другие были искалечены или слишком тяжело ранены, чтобы сражаться снова. Погибли даже высокопоставленные офицеры — те, кого считали опорой своих боевых отрядов, — и силы орков резко ослабли. Их предводители, Логран и Родас, всё ещё были живы, но уже не руководили операцией из тыла. Надёжных подчинённых осталось мало, поэтому братья вынужденно вышли на передовую и лично повели атаки против Домы.

Беламус наблюдал за происходящим расчётливым взглядом. Если ударить сейчас, пока Логран и Родас прикованы к полю боя, вражеские крепости останутся открытыми и уязвимыми. Оплоты орков могли пасть с поразительной лёгкостью. Чем больше он видел, тем сильнее убеждался: время для удара пришло.

Приняв решение, Беламус сразу повернул назад и широкими шагами поспешил к Бересдралу, чтобы сообщить новости.

Через два дня после возвращения Беламус решил, что периода отдыха было достаточно. Настало время ударить по оркам. Он собрал экспедиционный отряд, тщательно взвешивая, кого взять с собой и каким рискам они подвергнутся.

Перед отъездом он тихо спросил Балбору: не испытывает ли тот сопротивления перед убийством своих? Орк против орка. Балбора ответил без колебаний: по сравнению с убийством других монстров, да, убивать орков ему тяжелее. Но война есть война. Когда клинки обнажены, ничего не поделаешь.

Его слова напомнили Беламусу историю человечества. Люди тоже обычно не убивают друг друга, но с началом войны резня между соседями становится неизбежной. Возможно, думал Беламус, для орков всё так же: жестокая, но естественная логика конфликта.

Наконец, встав во главе собранных воинов, Беламус повысил голос, чтобы он разнёсся по рядам.

— Тогда выступаем! — крикнул он, занимая место впереди. Воины ответили рёвом, и поход против орков официально начался.

Пройдя по землям, которыми прежде владел Хоппер, Беламус и его армия двинулись дальше, в область орков. По пути силы под управлением Мерри постепенно росли. Там оставались монстры, которых когда-то приручил Хоппер; после его пленения и заключения в подземную камеру узы контроля начали слабеть. Обычно Мерри не смог бы переписать приказы существ, приручённых настолько искусным укротителем. Но когда хватка прежнего хозяина ослабла, они воспользовались шансом, покоряя одного зверя за другим.

Некоторые из них были грозными существами и поначалу не желали подчиняться. Но после ослабления в бою даже самые свирепые в конце концов склонялись перед волей Мерри. С каждым шагом вперёд войско Беламуса становилось сильнее, принимая тех, кто прежде служил врагу.

Орки пытались запечатать границы защитными стенами, чтобы не пускать чужаков на свою территорию. Но после кровавых столкновений с Домой их численность сократилась. Охрана была слабой. Армия Беламуса легко проломила укрепления и хлынула внутрь.

Логран и Родас отсутствовали, ведя кампанию против Домы. В их отсутствие кланы орков полностью утратили дисциплину. Многие быстро пали в бою, другие, испугавшись смерти, бросили оружие и присягнули Бересдралу. Присутствие Балборы — орка, уже с гордостью стоявшего среди последователей Беламуса, — вероятно, облегчило капитуляцию.

В самом сердце территории орков стояла их крепость. В отличие от возвышающегося замка Лаваля, она не была огромным памятником, но являлась настоящим укреплением с прочной обороной. При других обстоятельствах штурм мог бы оказаться дорогим и медленным. Но теперь Логран и Родас отсутствовали, а почти все лучшие воины отправились сражаться с Домой, так что бастион был лишь пустой оболочкой. Какими бы крепкими ни были стены, без защитников они ничего не стоили.

Беламус и его силы почти без сопротивления пробили стены и ворвались внутрь. Через несколько мгновений защитники были разбиты, и крепость оказалась в их руках.

— Слушайте внимательно. Мы захватили крепость, но ещё не победили настоящих предводителей орков — Лограна и Родаса. Битва не закончена. Не теряйте бдительности, — предупредил Беламус, и голос твёрдо разнёсся над спутниками.

Он знал, что предводители наверняка вернутся с оставшимися элитными бойцами, отчаянно желая отбить крепость.

И всё же сам Беламус почти не сомневался в исходе. Амильдре уже рассказала ему, что Логран и Родас не особенно сильны в плане чистой мощи. По сравнению с Гекатонхейром — ужасным врагом, которого всем чемпионам Бересдрала удалось одолеть лишь сообща, — они были гораздо слабее. Беламус считал, что в одиночку без труда победит одного из братьев в бою. А после сражений с Домой армия орков истекла кровью, и силы Бересдрала получили очевидное преимущество.

Тем не менее он проявил терпение и стал ждать контратаки внутри крепости. Вскоре пришли новости: орки приближаются, обезумевшие от ярости и намеренные вернуть отнятое.

Когда они ударили, Беламус встретил атаку с холодной точностью. С вершины стен крепости он обрушивал залпы магии вместе с огнём дварфской артиллерии. Орки не могли приблизиться.

Орки как раса в целом плохо подходили для дальнего боя. Существовали редкие эволюции — те, кто овладевал магией, или такие, как Балбора, становившиеся драконьими орками, способными извергать огонь. Но это были исключения. Подавляющее большинство эволюционировало для ближнего боя и теперь было беспомощно под дождём стрел, болтов и заклинаний, обрушивавшихся сверху.

— Будь вы прокляты!!! Вы, ублюдки, над нами издеваетесь!

— Верните нашу крепость!

Яростные крики донеслись снизу, и во главе атаки вперёд протолкнулись два огромных орка, кипевших от гнева.

В поле зрения появились две возвышавшиеся фигуры: император-орк и алмазный орк. Ими оказались Логран и Родас, братья, возглавлявшие кланы орков. Сначала они явно оставили задачу отбить крепость своим подчинённым. Но когда атака остановилась, братья потеряли терпение и решили сокрушить оборону собственными руками. Беламус мгновенно понял ситуацию.

Как и подобало предводителям, братья выдержали обстрел заклинаниями и дварфской артиллерией, сыпавшийся со стен. Щиты грубой силы и закалённая шкура отражали каждый удар. Поняв, что это не обычная стычка, Беламус решил вмешаться.

Скрывая своё присутствие с помощью магии подавления ауры, он вышел из крепости и шаг за шагом подкрался ближе, пока почти не оказался рядом с ними.

— Ты…! Когда ты сюда добрался?! — взревел один из братьев, широко раскрыв глаза, когда Беламус материализовался из тени.

В тот же миг Беламус вытянул ладонь вперёд и взревел:

— Святой сокрушитель!!!

Святое заклинание взорвалось в упор, прямо ударив по Лограну, императору-орку. Застигнутый врасплох, он принял весь удар лицом. Череп мгновенно уничтожило: голова исчезла в буре света, и безжизненное тело рухнуло на землю.

Увидев, как легко пал брат, Родас в ужасе отшатнулся, свернув тело в защитной позе. Шкура алмазного орка затвердела и заблестела, полностью покрыв его бронёй из алмаза без единого зазора. Против клинков или стрел такая защита была безупречной. Но она защищала лишь от физического воздействия. Если пламя будет достаточно долго лизать алмазную оболочку, жар усилится, пока даже такое тело не выдержит.

Беламус поднял взгляд на свернувшегося блестящего Родаса и заговорил низким, непреклонным голосом.

— Отныне я буду жечь тебя без остановки. Удары не помогут против этой твоей оболочки, а вот огонь поможет. Если не хочешь заживо поджариться, развернись и спокойно сдайся.

Некоторое время Родас молчал, запертый внутри алмазного кокона, словно взвешивал гордость и желание выжить. Голос Беламуса стал жёстче.

— Десять… девять…

Он начал обратный отсчёт. Когда он дошёл до пяти, из бронированной оболочки вырвался панический крик.

— Ладно! Я сдаюсь! Сдаюсь!!!

Голос Родаса сорвался; в нём звучали жалость к себе и отчаяние, но этого оказалось достаточно. После смерти Лограна и капитуляции Родаса оркам не оставалось ничего, кроме как склонить головы. С того дня они стали служить под знаменем Бересдрала.

Беламус не стал медлить с закреплением победы. Вместо возвращения домой он немедленно повернул армию к Доме. Та, уже пошатнувшаяся под непрерывным натиском Лаваля с одного фронта и вторжением орков с другого, была истощена. Её чудовища лежали грудами, а численность войска почти сошла на нет.

В центре всего этого сама предводительница Дома выглядела совершенно обессиленной: её тело так изнемогло, что она уже не могла заставить себя сражаться. Когда войско Бересдрала ворвалось в её земли, сопротивление было невозможно. Почти без борьбы она подняла знамя капитуляции.

Пал ещё один соперник. Теперь оставался только Лаваль.

----------

Глава 3

Глава 3

Конец войны

— Что за человек этот Лаваль? — спросил Беламус у Амильдре, желая узнать побольше о последнем оставшемся враге.

Амильдре задумчиво наклонила голову, прежде чем ответить:

— Хм… Его личная сила заслуживает уважения. Но всё же, не думаю, что он сильнее тебя, Беламус.

На самом деле положение Бересдрала ещё никогда не было таким прочным. Орки склонили колени, Дома подчинилась, а Амильдре и дварфы стояли рядом с ним как союзники. Фракция Лаваля оказалась полностью изолирована, лишившись любой поддержки. Исход последней битвы казался практически предрешённым.

Беламус не видел смысла напрасно губить жизни. Он снова и снова отправлял Лавалю послания, призывая сдаться, пока у него ещё оставался такой шанс. Но Лаваль решительно отвергал их одно за другим. Для него сама мысль преклониться перед человеком была немыслимой.

Наконец терпение Беламуса иссякло. Если Лаваль не желал уступать, оставалась только сила. Собрав армию, Беламус направился к замку Лаваля и отдал приказ выступать.

Поход к замку Лаваля оказался почти слишком лёгким. Его войска, обескровленные долгой борьбой с Домой, попросту больше не обладали достаточной численностью для сопротивления. Армия Беламуса беспрепятственно продвигалась вперёд, пока перед ней не вырос замок. Там она полностью окружила его, отрезав Лавалю все пути к отступлению.

Даже после окружения Беламус продолжал отправлять послания с требованием сдаться. Но каждая попытка получала отказ. Ненависть Лаваля к преклонению перед человеком была настолько глубока, что он даже не желал рассматривать такую мысль.

Наконец Беламус отдал приказ. Если Лаваль не желал сдаваться, крепость следовало взять силой. Шестерёнчатые големы дварфов проломили оборонительные стены, создав брешь. Вся армия Беламуса хлынула внутрь, одного за другим уничтожая чудовищ Лаваля, пока не пробила себе путь в самые дальние покои, где ждал их враг.

— Лаваль. Сдавайся. Нет смысла затягивать эту битву, — приказал Беламус твёрдым, ровным голосом.

— Хех… Сдаться? Мне? Я скорее умру, чем преклоню колени перед человеком, — выплюнул Лаваль. Его презрительная усмешка сменилась мрачной улыбкой.

Беламус понял, что дальнейшие уговоры бессмысленны, и началась битва.

Будучи инкубом, Лаваль стоял на самой вершине своего вида. Его магия ревела с ошеломляющей силой, сотрясая зал каждым заклинанием. Но Беламус, в прошлой жизни бывший Великим мудрецом, ничуть не уступал ему в колдовстве. К тому же Лаваль сражался в одиночку, а за спиной Беламуса стояла целая армия.

Волна за волной удары обрушивались на Лаваля. Беламус воздвигал барьеры, чтобы отразить самые опасные заклинания Лаваля, Делароза обрушивала разрушительную магию вроде Святого сокрушителя, а Наваша молнией металась вокруг, нанося удары по телу Лаваля. Это было одностороннее избиение, хотя мастерство Лаваля во владении исцеляющей магией позволяло ему держаться дольше, чем ожидалось. Раны затягивались так же быстро, как появлялись, а запас маны казался бездонным.

Но даже у такой силы были пределы. Постепенно непрерывное давление истощало его. Наконец его мана иссякла, и он остался беззащитным. Беламус воспользовался моментом, создал сияющий снаряд и пронзил грудь Лаваля Световой стрелой.

— Ч… чёрт… — выдохнул Лаваль; голос его был хриплым от недоверия.

Стрела пронзила его сердце — смертельный удар даже для инкуба. Кровь хлынула из раны, и Лаваль рухнул в растекающуюся лужу крови, наконец лишившись своей непреклонности.

Так закончилась жизнь Лаваля, сильнейшего из инкубов.

Даже после падения господина его подчинённые не сложили оружия. Ни один из них не сдался Беламусу. Их верность Лавалю, должно быть, была абсолютной. Но верность не могла изменить поле боя. К тому времени разрыв в силе между двумя сторонами стал подавляющим. Как бы яростно они ни сражались, победа была им не по силам.

Одного за другим последователей Лаваля убивали, и их непокорность гасла в крови и огне. В конце концов воины Бересдрала перебили почти всех.

Так завершился великий конфликт, бушевавший по всему Великому лесу Фрейзес. Война закончилась, а её последние угли беззвучно догорали.

— Ух ты, Беламус, ты и правда был потрясающ! Подумать только, ты уничтожил их всех, — сказала Амильдре, когда битва закончилась; голос её, как всегда, звучал легко и насмешливо.

— Теперь большая часть Великого леса Фрейзес принадлежит тебе, — добавила она с кривой улыбкой, словно всё случившееся было какой-то игрой.

— Я никогда этого не хотел, — ответил Беламус. Все его походы были нужны лишь для защиты Бересдрала. И всё же за время войны его ряды разрослись. Под его знаменем теперь служили не только орки, но и фракция ламий Домы. В отличие от Лаваля, Дома не оказала упрямого сопротивления: для неё следовать за сильнейшим было естественно.

— Значит, остаюсь только я, — сказала Амильдре с беззаботным смехом, словно пошутила.

— Я не собираюсь с тобой сражаться. Только… ты ведь не задумала сама напасть на Бересдрал? — спросил Беламус, отчасти всерьёз.

— Ха-ха, конечно нет. Я точно проиграю. Теперь у Бересдрала гораздо больше силы, чем у меня, — ответила она с весёлой улыбкой.

Затем тем же беззаботным тоном она преподнесла новый сюрприз:

— Честно говоря, после смерти Лаваля и Лограна, пленения Хоппера и превращения Домы и Родаса в твоих подчинённых мне больше не хочется быть предводительницей. Думаю, я лучше удалюсь в тихий уголок леса и буду жить в своём ритме.

Беламус нахмурился.

— Ты так говоришь, но… что именно собираешься делать?

— Я же сказала: отдам тебе всё. Моих последователей, мою крепость — всё. Отныне весь Великий лес Фрейзес принадлежит тебе. Поздравляю.

— Я… не этого хотел, — пробормотал озадаченный Беламус.

Амильдре лишь снова рассмеялась.

— Уже поздно. Я уже велела своим людям отныне следовать за тобой. Удачи, Беламус.

С этими словами она ушла — всё так же безответственно.

Как всегда беззаботна… Что ж, теперь ничего не поделать. Придётся объединить Великий лес Фрейзес под моим началом.

В прошлой жизни Беламус выбрал реинкарнацию ради медленного, мирного существования. Но, похоже, этой мечте ещё очень долго было не суждено сбыться.

После войны Беламус полностью сосредоточился на восстановлении и развитии Великого леса Фрейзес. Он предоставлял защиту разумным чудовищам, не принадлежавшим ни к одной фракции, и даровал им безопасные места для жизни. Он расчищал участки леса под сельскохозяйственные угодья, постепенно увеличивая производство продовольствия в регионе. Шаг за шагом он принимал меры, улучшавшие жизнь новых граждан.

Но чудовища по природе часто сражались и ссорились. Большинству из них были чужды мысли о взаимопомощи и мирной жизни бок о бок. По мере роста их численности неизбежно возникали новые конфликты. Чтобы поддерживать порядок, Беламус создал стражу для патрулирования владений, составил законы, регулирующие поведение, и проложил дороги, упростившие путешествия по огромному лесу. У дварфов он закупал транспорт и другие машины, ускоряя перемещение товаров и людей. Он также организовал отряды для охоты на опасных зверей и изгонял их одного за другим, пока даже более слабые существа не смогли безопасно ходить по лесным дорогам.

Всего за несколько лет население Бересдрала резко выросло. Там собрались бесчисленные расы чудовищ, и некогда единственная крепость превратилась в империю чудовищ.

В центре всего этого стоял Беламус — в самом сердце леса, рядом с колоссальным Мировым древом. Там он руководил строительством Великого демонического дворца, превращая его в настоящий замок. Используя собственное мастерство земной магии и таланты Деларозы, Меделло и многих других заклинателей, он призвал огромные легионы магов для работы. Благодаря такой объединённой силе замок поднялся с поразительной скоростью и был завершён всего за несколько месяцев.

Слухи об огромной крепости разлетелись по всему Бересдралу подобно лесному пожару. Когда объявили, что в честь её завершения состоится грандиозная церемония, весть привлекла чудовищ со всех уголков владений. Они прибывали толпами, с нетерпением желая отпраздновать это событие.

Стоя на вершине нового замка, Беламус смотрел вниз на собравшиеся толпы, а империя чудовищ под его взглядом предстала единым целым. Затем Беламус начал свою речь.

— Спасибо всем, кто сюда пришёл! Я — Беламус! Отныне этот замок станет символом Бересдрала!

Его голос звучал на языке гоблинов. Среди множества разных рас чудовищ язык гоблинов уже давно стал общим. Его польза была несомненна, и со временем всё больше существ стали использовать его в повседневной речи. Диалекты, которыми прежде пользовались чудовища, не слишком отличались друг от друга, поэтому выучить общий язык было нетрудно.

— Бересдрал достиг огромного расцвета! Он стал местом, где бесчисленные чудовища живут вместе в процветании, землёй, где жизнь стала легче и богаче, чем когда-либо!

Каждый раз, когда слова Беламуса гремели над толпой, в ответ раздавались приветственные крики. Чудовища почитали его не только как правителя, но и как человека, улучшившего качество их жизни. В их глазах горели восхищение и уважение, когда они выкрикивали его имя.

Наконец Беламус высоко поднял руку и с непоколебимой убеждённостью провозгласил:

— Здесь и сейчас я объявляю об основании Великой демонической империи Бересдрала, властвующей над всем Великим лесом Фрейзес!

[[image:/storage/reader-images/e43ad88ca4278087f69e7292beb373d51400df11.jpg]]
Голос Беламуса гремел, пока он произносил свою речь, а его слова отражались от высоких стен нового замка. Собравшиеся внизу чудовища разразились безумным ликованием, и их возбуждение достигло пика.

— Мой народ! Отныне мы живём как граждане единой страны! Давайте объединимся сильнее, чем когда-либо, и вместе построим нашу жизнь! Как ваш первый император демонов, я клянусь действовать ради процветания Бересдрала и сделать его величественнее, чем когда-либо прежде!!!

С этими словами речь Беламуса закончилась. Ликующие крики продолжали греметь, волной голосов сотрясая сам воздух.

Так в самом сердце Великого леса Фрейзес родилась могущественная и процветающая империя: Великая демоническая империя Бересдрала, чьё основание было заложено под взглядом её первого императора.

----------

Эпилог

Эпилог

С основания Великой демонической империи Бересдрала прошло пять лет. Беламусу исполнилось двадцать.

Когда-то он думал, что следующее десятилетие его жизни поглотят бесконечные обязанности императора, но реальность доказала обратное. Первые два года действительно были безжалостными, и времени на сон почти не оставалось. Однако по мере того, как вокруг него собирались всё более способные подчинённые, а фундамент империи становился прочнее, Бересдрал начал работать без постоянного руководства с его стороны.

Теперь он мог наслаждаться удивительно спокойной жизнью в замке — по крайней мере днём. Ночью всё было иначе.

После ужина и горячей ванны Беламус удалился в свои покои, намереваясь поспать.

— Сегодня моя очередь!!!

Дверь распахнулась, и внутрь ворвалась Наваша, одетая лишь в тонкую ткань и намеренно придававшая себе соблазнительный вид. Она стала высокой и стройной, с длинными ногами и изящной фигурой. Грудь у неё оставалась небольшой, что придавало красоте сдержанность. В детстве Навашу часто принимали за мальчика, но теперь она носила более длинные волосы, а прошедшие годы превратили её в ослепительную женщину.

— Нет, Наваша, у тебя уже была своя очередь! Сегодня моя!

Следом за ней ворвалась Делароза, одетая столь же откровенно; в её глазах сверкал соревновательный огонь.

Следом проскользнула Меделло, одетая так же легко, хотя держалась гораздо скромнее. По сравнению с остальными она была миниатюрной, но зато могла похвастаться самой пышной фигурой. Её лицо залилось краской смущения, а застенчивое выражение лишь сильнее разжигало мужское желание.

— А-как насчёт… всем вместе…? — пробормотала она, запинаясь и отводя взгляд.

— Точно!!! — хором воскликнули Делароза и Наваша; в их глазах внезапно вспыхнуло вдохновение.

— Нет… Ни за что. Моё тело этого не выдержит, — сказал Беламус, подняв руки в знак капитуляции; в его голосе звучала мольба о пощаде.

Став императором, он обнаружил, что его личная жизнь стала гораздо сложнее. Сначала он уложил Деларозу в постель лишь ради исполнения давнего обещания. Но затем Меделло, Наваша и другие начали осаждать его своей неуёмной любовью.

В прошлой жизни он жил по человеческим обычаям, согласно которым у одного мужчины была только одна жена. Но в Бересдрале, среди гоблинов и других чудовищ, подобных представлений не существовало. Здесь от сильных ожидали, что они будут брать много жён, и никто не считал это странным. Делароза сама дала своё благословение, и то, что начиналось как единственная связь, быстро превратилось в гарем.

Каждую ночь к нему приходила одна женщина за другой, и их требования никогда не ослабевали. Такие чудовища, как гоблины, обладали пугающим аппетитом, а чтобы поспевать за ними, требовалась сила далеко за пределами обычной. Даже Беламус при всей своей мощи нередко к рассвету без сил падал в постель.

Среди этих женщин была Лиза, человеческий рыцарь. Формально она тоже входила в гарем, но официальные обязанности занимали всё её время, и делила она его постель лишь изредка.

В прошлой жизни Беламус почти не общался с женщинами. Теперь же, хотя ему было всего двадцать, он успел побывать с женщинами больше раз, чем за все восемьдесят лет своего прежнего существования вместе взятые. Как бы это ни изматывало, он не мог отрицать очевидного: для любого мужчины счастье — быть желанным каждую ночь.

Разумеется, он старался искренне относиться к каждой женщине и уделять внимание им по очереди. Сегодня вечером после жеребьёвки победительницей стала Делароза. Ночь Беламус должен был провести с ней.

После близости Беламус и Делароза лежали рядом на кровати. Она выглядела такой же светлой и жизнерадостной, как всегда, а он распластался рядом совершенно обессиленный.

— Эй, Беламус… Кажется, я беременна, — вдруг выпалила Делароза; голос её звучал буднично, но в глазах светилось нечто большее.

Беламус с удивлением повернул голову.

— Правда?

— Угу. Я чувствую, что тело изменилось, и месячные не пришли. Мама говорит, это потому, что я ношу ребёнка, — объяснила она, серьёзно кивнув.

Хотя Беламус проводил ночи со многими женщинами, до сих пор ни один ребёнок не был зачат. Из-за смешения человеческой и чудовищной крови беременность наступала редко. С Лизой, человеческой рыцарью, он проводил слишком мало времени, чтобы счастливое зачатие состоялось, и она тоже не забеременела.

И всё же он знал, что это возможно. В прошлой жизни он видел случаи рождения детей от людей и гоблинов, хотя такие союзы встречались редко. Причины, по которым настолько разные существа могли иметь детей, оставались тайной даже теперь.

— Интересно, каким будет наш ребёнок, — задумчиво произнесла Делароза; в её голосе звучала невиданная ему прежде нежность.

— Скорее всего, ребёнок унаследует гоблинские черты, — задумчиво ответил Беламус.

Дети от таких союзов почти всегда наследовали расу матери. Если человеческий мужчина и женщина-гоблин заводили ребёнка, он выглядел как гоблин. Если же у мужчины-гоблина и человеческой женщины рождался ребёнок, тот был человеком. И всё же черты отца не исчезали полностью: сходство лица, таланты или рост нередко передавались по наследству.

— Знаешь, — тихо сказала Делароза, с любовью прижимая ладонь к животу, — от одной мысли, что внутри меня может быть твой ребёнок, на сердце становится тепло и радостно. Это такое счастье.

Выражение её лица было совсем не похоже на озорное лицо девочки, которую он когда-то знал. Теперь перед ним сияло безмятежное лицо женщины, вступающей в материнство.

Значит, вот что значит стать матерью, — подумал Беламус, глядя на неё.

— Я чувствую то же самое, — тихо признался он.

Несмотря на усталость тела, его сердце переполняла радость. В прошлой жизни он так и не нашёл женщину, на которой мог бы жениться, и не стал отцом. Теперь мысль о том, что после него останется собственная кровь, наполняла его счастьем, более глубоким, чем всё, что он когда-либо знал.

— Ну что, все готовы?! — несколько дней спустя крикнула Делароза; от волнения её голос звенел, а сама она подпрыгивала на месте.

Беламус несколько недель планировал поездку: путешествие по Бересдралу, во время которого он собирался осмотреть земли и собственными глазами увидеть, как разрослась империя. С основания Великой демонической империи Великий лес Фрейзес изменился до неузнаваемости.

Старая деревня гоблинов, бывшая первоначальной базой Бересдрала, превратилась в сердце Западного округа. Теперь империя делилась на семь регионов: Западный, Юго-Западный, Юго-Восточный, Восточный, Северо-Восточный, Северо-Западный и Центральный округа, где стоял замок. У каждого была собственная столица, но западная столица особенно процветала, превзойдя все ожидания. Поскольку её строительством лично руководил Беламус, она была развитее даже Центрального округа. По её улицам текло богатство, и в ней жило больше чудовищ, чем в любой другой части империи.

В последние годы Западный округ даже начал торговать с людьми. Товары были в изобилии, и процветание было заметно на каждом шагу. Поначалу человеческие королевства содрогались при мысли о возвышении империи, ужасаясь так называемому императору демонов. Но когда они поняли, что Бересдрал не питает вражды и, что ещё важнее, предлагает выгодного торгового партнёра, их страх растаял. Теперь они с нетерпением стекались в Бересдрал, даже не скрывая своей корысти.

Беламус мог лишь покачать головой, поражаясь их хитрости. Не раз дворяне и правители даже предлагали ему в жёны своих дочерей, надеясь скрепить могущественные союзы. Но он вежливо и твёрдо отклонял каждое предложение. Его гарем и так доводил его до предела; брать ещё жён было бы невозможно.

— Первая остановка — Юго-Западный округ, верно? — спросила Мими, юная дварфийка, подсаживаясь к нему с сияющей улыбкой. Она тоже входила в гарем Беламуса, неустанно требовавший от него внимания.

Союз с дварфами был закреплён ещё в самом начале, когда одну из их принцесс выдали замуж за Беламуса.

Даже спустя годы её внешность не изменилась: она по-прежнему выглядела как человеческий ребёнок. По ночам Беламус, как бы ни старался подавить это чувство, не мог не испытывать укол вины. Разумом он понимал, что колебания излишни: по меркам дварфов она давно миновала возраст, когда большинство женщин рожает детей. На самом деле было странно, что у неё их ещё не было. И, как у чудовищ, зачатие между дварфом и человеком было возможным, хотя вероятность оставалась ниже.

Теперь она сидела за рулём огромной повозки, созданной искусством дварфов. У неё был массивный грузовой кузов, но вместо товаров внутреннее пространство переделали под удобные жилые помещения. Во всех смыслах это была повозка для путешествий с ночёвками — изобретение, рождённое всей мощью дварфийских технологий. В мире существовали всего две такие диковины.

Мими, принцесса дварфов, настояла на том, чтобы вести. Несмотря на королевскую кровь, она умела обращаться с машиной и, больше всего на свете, любила сам процесс вождения. В этом большом путешествии по Бересдралу вместе с Беламусом участвовали четыре спутницы: Делароза, Наваша, Меделло и сама Мими.

Делароза, находившаяся на большом сроке беременности, была не слишком здорова, но упрямо заявила, что хочет поехать с ними. Путешествие обещало быть долгим, и всегда оставался риск, что роды начнутся в дороге. Но благодаря исцеляющей магии Меделло даже тяжёлые роды можно было принять без долговременного вреда для матери или ребёнка.

Не могла отправиться с ними только Лиза, прежде близкая помощница Беламуса. Сейчас она работала в другом округе, слишком далеко, чтобы присоединиться к ним. Мать Беламуса, Ареса, по-прежнему жила вместе с ним в замке Бересдрала, но, когда её позвали, лишь рассмеялась и отмахнулась.

— С какой стати мне ехать в путешествие гарема? Я останусь и наслажусь спокойствием замка.

Само собой, Ареса никогда не входила в гарем Беламуса.

— Ну что ж, — наконец сказал Беламус. — Всё готово. Пора отправляться.

— В путь! — с сияющими глазами крикнула Мими, запуская двигатель. И огромная повозка для путешествий с грохотом тронулась в путь, увозя Беламуса и его спутниц в первый отрезок путешествия.

Повозка мерно катилась по дороге, тщательно выровненной и укреплённой земной магией. Ещё недавно было бы неудивительно, если бы чудовища вырвались из дикой местности и внезапной засадой преградили им путь. Но теперь такие встречи стали редкостью, и мало кто осмеливался приближаться к оживлённым дорогам.

Их первым пунктом назначения был Юго-Западный округ, именно то место, где когда-то Хоппер построил подземелье. Само чудовище по-прежнему находилось в тюрьме, осуждённое как преступник и запертое под замком. Казалось, он больше не желал выходить наружу и тихо проводил дни за решёткой. Рядом с руинами заброшенного подземелья уже начинал формироваться новый центр Юго-Западного округа.

Центральный город округа всё ещё находился в процессе развития. Однако прогресс был впечатляющим благодаря близости и к замку Бересдрала, и к уже укрепившейся западной столице. Из окна повозки Беламус внимательно осматривал город.

Куда ни падал его взгляд, повсюду селились самые разные чудовища. Гоблины, грэмлины, бесы — бесчисленные существа заполняли улицы и удивительно организованно смешивались друг с другом. Из всех рас гоблины с огромным отрывом были самой многочисленной в Бересдрале. Они быстро размножались, стремительно увеличивая численность. Некоторые были коренными жителями этих земель и скрывались в тайных уголках мира, пока основание Бересдрала не подарило им место, где можно жить открыто. Другие прибывали толпами, привлечённые обещанием страны, в которой чудовища смогут процветать. Куда бы ни направился путешественник в пределах владений, недостатка в гоблинах не было нигде.

Пока Беламус прогуливался по округу, его слух уловил знакомый пронзительный голос.

— А! М-милорд Беламус…!

Это была бесовка Лилли. Поскольку на Юго-Западе жило много бесов, она поселилась здесь и фактически стала их предводительницей. Несмотря на обязанности, она беззастенчиво отдавала своё сердце Беламусу и тоже считала себя частью его гарема. Но, как и Лизу, обязанности перед народом не позволяли ей постоянно жить в замке Бересдрала. Она часто мечтала оставаться рядом с ним, но этой мечте придётся подождать.

Щёки Лилли залились багрянцем, пока она запиналась; голос дрожал от смеси застенчивости и едва сдерживаемого восторга.

— То, что вы пришли навестить меня… значит, вы хотели… п-побыть со мной? Я-я всегда готова, чтобы вы обняли меня, милорд Беламус… — Она попыталась подчеркнуть смущение робкой позой, но сияющая от счастья улыбка выдала её с головой.

Беламус прочистил горло и мягко покачал головой.

— Нет, я путешествую по Бересдралу с инспекцией. Прошло два года с моего последнего объезда, и я решил посмотреть, насколько всё изменилось.

Мими с присущей ей энергией высунулась из повозки.

— Да-да! К тому же мы тоже здесь, помнишь?

Лилли моргнула и наконец, кажется, заметила остальных.

— А… вы… всё это время были здесь? — Разочарование на её лице было настолько явным, что Беламус едва не поморщился. Очевидно, до сих пор в поле её зрения находился только он.

— Понятно, — пробормотала она с обречённым вздохом. — Но вы ведь не уедете сразу?

— Мы останемся на несколько дней, — ответил Беламус.

Лилли сразу повеселела и наклонилась ближе.

— Тогда… может, сегодня вечером? Я так давно вас не видела…

Беламус замешкался под тяжёлыми взглядами остальных. Наконец он слегка кивнул; его собственные щёки тоже тронул румянец.

— Что ж… наверное, можно, — пробормотал он.

Оба покраснели от собственных слов, оказавшись в одинаково нежном и неловком мгновении. Позади Делароза и остальные женщины нахмурились; на их лицах проступило недовольство. Никто не высказал претензий прямо — в конце концов, Беламус принадлежал им всем, — но в глазах тихо тлела ревность.

Почувствовав напряжение, Беламус поспешил перевести разговор.

— В любом случае город сильно изменился. По сравнению с прежними временами здесь появилось так много новых зданий, а на улицах стало гораздо оживлённее, чем я помню.

Всего два года назад, во время его последнего визита, город Юго-Западного округа только начинал развиваться. Теперь он бурлил жизнью, и Беламус поражался переменам.

— Да, ну… я тоже усердно работала, — призналась Лилли, всё ещё смущённая.

— Ты хорошо справилась, — тепло сказал Беламус.

Лилли быстро замотала головой и, смущённо размахивая руками, принялась отрицать.

— Н-нет, правда, ничего особенного… Я едва начала, — настаивала она, хотя румянец на лице и застенчивая улыбка выдавали гордость, распиравшую её грудь. Лилли наклонила голову; выражение её лица сияло любопытством.

— Милорд Беламус, а как насчёт вас? У вас что-нибудь изменилось?

Беламус на мгновение замолчал, затем ровно ответил:

— Что ж… да. Так уж вышло, что Делароза беременна.

Глаза Лилли широко распахнулись, а голос сорвался от недоверия.

— Что?! — воскликнула она; это единственное слово целиком выразило её потрясение, и она застыла на месте. — Я… я готовилась к такой возможности, — наконец прошептала она дрожащим голосом, — но всегда надеялась, что первой рожу вам ребёнка именно я, милорд Беламус.

Лицо её поникло, и разочарование проступило в каждой её черте. Но затем внезапный всплеск решимости заставил её выпрямиться; голос поднялся до лихорадочного крика.

— Нет, я не могу этого допустить! Я подарю вам второго ребёнка! Идёмте, милорд Беламус, идёмте со мной прямо сейчас!

Она схватила его за руку и сильно потянула, пытаясь утащить к себе домой. Но прежде чем ей это удалось, Делароза и Мими бросились удерживать её.

— А ну стоять! — отрезала Делароза, вцепившись Лилли в плечи. — Сейчас середина дня — оставь эти глупости на вечер!

— Вот именно! — подхватила Мими, уперев руки в бока. — Нам ещё нужно показать Беламусу другие места, помнишь? Он приехал не затем, чтобы пробраться к тебе домой!

Оказавшись между ними, Лилли ещё немного сопротивлялась, а затем сдалась и обмякла.

— …Ладно. Хорошо. Тогда позвольте мне показать вам, что здесь изменилось.

С обречённым вздохом она встала рядом с Беламусом, и они вместе пошли по городским улицам.

Различия с прежними временами бросались в глаза. Теперь в центре города господствовал большой рынок, кипевший жизнью. Когда Беламус приезжал сюда в последний раз, повсюду стояло лишь несколько разрозненных лавок; теперь ряды торговцев предлагали самые разные товары на настоящей рыночной площади. Этот рост наполнял его спокойной уверенностью: город стоял на пороге превращения в процветающий торговый центр.

Их осмотр продолжался: Лилли показывала одно новшество за другим, пока наконец с серьёзным выражением лица не указала в сторону окраины.

— Ах, есть ещё одно место, которое вам стоит увидеть. Прошу, сюда.

Она повела их по знакомой дороге, и вскоре группа остановилась перед зияющим входом в старое подземелье, некогда бывшее домом Хоппера.

— Милорд Беламус, — окликнул его весёлый голос из дверного проёма.

В дверях, приветствуя его, стоял гремлин Мерри. С тех пор подземелье превратилось в питомник, заполненный чудовищами, которых Мерри лично приручал и собирал. Помещения хорошо подходили для этой задачи: изначально Хоппер спроектировал их для выращивания самых разных чудовищ.

Когда Беламус приходил сюда в последний раз, чудовищ было гораздо меньше, разнообразие оставляло желать лучшего, а их сила была ничем не примечательна. Теперь разница была очевидна.

— Я усердно работала, чтобы увеличить здесь число сильных чудовищ, — с гордостью объяснила Лилли, сцепив руки за спиной. — Я даже сама помогаю их приручать. Говорят, зверя легче укрощать после того, как его ослабили.

— Да, — тихо добавило Мерри, слегка поклонившись. — Я очень ценю помощь леди Лилли.

Беламус внимательно посмотрел на маленького гремлина. С их первой встречи прошло много времени, но внешность Мерри не изменилась. Мерри оставалось маленьким, почти по-детски сложенным. Как и дварфы, гремлины почти не вырастали даже во взрослом возрасте. И всё же, хотя внешняя форма Мерри не изменилась, отношение к Беламусу определённо стало другим. В первую встречу Мерри его боялось, настороженно и скованно отвечая на каждое слово. Но теперь страх постепенно сошёл на нет, уступив место искренней дружелюбности всякий раз, когда они разговаривали.

— Ты хорошо справилось, — тепло сказал Беламус. — Ничего, если мы заглянем внутрь подземелья?

— Конечно, — с улыбкой ответило Мерри. — Все здешние существа — хорошие дети. Они на вас не нападут. Хотя это ничего бы не изменило: даже если бы они попытались, вы легко отбились бы от них, милорд Беламус.

После этого Мерри развернулось и лёгкой поступью скрылось в тенистых коридорах подземелья. Беламус и его спутницы последовали за ним.

Сама конструкция почти не изменилась с того дня, когда Беламус сражался здесь с Хоппером. Лабиринтная планировка осталась прежней, хотя все ловушки, некогда таившиеся в коридорах, давным-давно обезвредили.

Через некоторое время проход вывел их в огромную палату. Там зашевелились возвышающиеся фигуры: циклопы, тролли и другие чудовища из рода великанов, чьи огромные тела двигались с тяжеловесной медлительностью.

Такие существа, если бы они были враждебными, представляли собой ужасную угрозу. Но после приручения становились бесценными союзниками. Их грубая сила позволяла легко таскать огромные грузы или прорубать топорами стволы гигантских лесных деревьев, словно те были всего лишь камышом. Выносливость у них тоже была поразительной: они могли трудиться десять часов подряд без единой жалобы. А когда приходило время битвы, их рост и мощь превращали их в грозное оружие войны.

Несмотря на массивность, ум у них был на удивление примитивным. После усмирения они почти никогда не предавали своих хозяев.

Беламус хорошо помнил свой последний визит: тогда великанов было гораздо меньше, чем он видел теперь. Чудовища из рода великанов встречались редко, и приручить их в большом количестве было трудно, но каким-то образом их число выросло почти до пятидесяти.

— Мы даже сумели их разводить, — с тихой гордостью объявило Мерри, подняв маленькую руку и указывая через палату. — Посмотрите туда. Это молодой циклоп.

Беламус проследил за пальцем Мерри. И правда, одна из возвышавшихся фигур была меньше остальных. Но даже уменьшенный в размерах так называемый ребёнок всё равно был гораздо выше любого человека, а его массивное тело заставляло усомниться, что его вообще можно назвать молодым.

Разводить чудовищ было совсем не просто. У некоторых видов процесс ничем не отличался от размножения обычных животных или людей: после приручения такие существа легко заводили потомство. Но многие другие не поддавались столь простым методам. Циклопы и прочие великаны, несмотря на внешнее сходство с людьми, были совсем иными. Их физиология настолько отличалась, что даже самые элементарные признаки — пол и расположение репродуктивных органов — почти невозможно было определить.

— Это поразительно, — с искренним восхищением произнёс Беламус. — Должно быть, было нелегко.

Мерри слегка покраснело, опустило взгляд, виновато улыбнулось и нервно ответило:

— Что ж… если честно, мне удалось найти старые исследовательские записи Хоппера. Они были спрятаны, но около года назад мне случайно попались. Как укротитель он намного превосходил меня. С тех пор я изучаю его записи и стараюсь достичь его уровня.

Когда-то Хоппер был их врагом, но, похоже, даже теперь, пусть и неожиданным образом, продолжал помогать развитию Бересдрала. С более совершенными методами приручения перед ними наверняка откроются новые возможности. Беламус мысленно сделал заметку: больше нельзя было откладывать обучение новых укротителей, которые дополнят Мерри.

Они прошли глубже в подземелье. По сравнению с последним визитом численность чудовищ выросла многократно. Среди них выделялось новое поразительное существо: лесные драконы, выведенные ради скорости. В одной из пещер находились десятки этих гибких зверей, чешуя которых блестела в свете факелов.

Сёдла на их спинах позволяли ездить на них верхом, как на лошадях. В Бересдрале, где автомобили ещё не получили широкого распространения, лесные драконы становились незаменимыми. В отличие от лошадей, они обладали большей силой и гораздо более быстрыми ногами, а бежать могли часами, не сбавляя темпа.

По выносливости лесные драконы могли бежать гораздо дольше любого автомобиля. В этом отношении машины не имели абсолютного преимущества. Единственным недостатком драконов был их нрав: с ними трудно управляться. Но воспитанные Мерри драконы были хорошо обучены и послушно выполняли команды, так что от их необузданной природы почти ничего не осталось.

В подземелье обитало ещё много подобных существ, но самое впечатляющее Мерри оставило напоследок.

В дальнем конце прохода Мерри остановилось перед тяжёлой дверью и положило на неё ладонь. Маленькое тело Мерри едва заметно дрожало от предвкушения.

— Вот это, — сказало Мерри; голос Мерри звенел от волнения, — чудовище, которое мне больше всего хотелось показать вам, милорд Беламус.

Мерри распахнуло дверь и вошло внутрь. Беламус последовал за ним — и застыл.

На полу палаты, свернувшись в состоянии сонного довольства, лежал огромный красный дракон. При их появлении его золотые глаза приоткрылись, но в них не было враждебности — лишь настороженное спокойствие. Очевидно, Мерри сумело приручить зверя и взять его под свою опеку.

— Тебе удалось приручить дракона? — изумлённо спросил Беламус.

— Да, — с гордой улыбкой ответило Мерри. — Это было ужасно трудно, но я каким-то образом справилось. Его зовут Аран. Он умеет дышать огнём и подниматься в небо.

— Понятно… — пробормотал Беламус, задержав взгляд на огромных крыльях зверя. Существо такого размера вполне могло бы перевозить пассажиров по воздуху. Если удастся приручить больше драконов, однажды может появиться воздушная транспортная сеть.

— Ух ты! Это же чертовски круто! — крикнула Наваша, подпрыгивая от детского восторга. Сколько бы лет ни прошло, в её сердце по-прежнему жила мальчишеская искра.

Делароза, когда-то отличавшаяся похожим нравом, лишь безмятежно улыбнулась.

— Это и правда невероятно, Беламус, — мягко сказала она, и в её голосе звучало тёплое восхищение. За последние годы она стала гораздо более сдержанной и зрелой женщиной.

— Э-это… страшно, — прошептала Меделло; голос её сорвался, и она отступила назад.

Мими вцепилась в рукава и быстро закивала.

— О-он ведь не нападёт на нас, правда? Мы в безопасности, да?

Несмотря на прошедшие годы, их нервозность не изменилась. При виде дракона обе по-прежнему робели так же, как в юности.

После осмотра Арана Беламус и остальные наконец покинули подземелье. В тот вечер они воспользовались гостеприимством Лилли и остановились у неё дома.

С наступлением вечера Лилли предстала перед Беламусом, буквально дрожа от волнения. Она больше не могла — да и не хотела — себя сдерживать. Радость от близости с ним почти захлёстывала её. Несмотря на усталость после дневного путешествия, Беламус уступил её неуёмной любви.

Бесы, несмотря на маленький рост, отличались свирепым аппетитом. При неиссякаемой энергии Лилли Беламус вскоре оказался на пределе своих сил.

— В-вы уже уезжаете? — голос Лилли дрожал, пока она вцеплялась в рукава; глаза блестели от непролитых слёз.

Проведя несколько дней на Юго-Западе, Беламус и его спутницы приготовились отправиться в Юго-Восточный округ. Лицо Лилли было мучительно печальным, и хотя от этого у Беламуса сжималось сердце, задерживаться он не мог. Это путешествие предназначалось для осмотра всего Бересдрала, и оставаться надолго в одном месте он не мог.

Верная своему характеру, Лилли заявила, что, будь у неё возможность разделить тело надвое, она оставила бы одну половину здесь, а другую отправила бы с ним. Но долг слишком крепко удерживал её. Она руководила бесами ещё до их переселения в Бересдрал, и чувство ответственности не позволяло ей бросить их.

— Береги себя, — мягко сказал Беламус.

— Шмыг… п-правда… — всхлипнула Лилли, и слёзы свободно покатились по её щекам.

Оставив плачущую бесовку позади, Беламус и остальные забрались в повозку и отправились в Юго-Восточный округ.

В этом регионе жили алруне. Конечно, там обитали и гоблины с другими чудовищами, но алруне были самой многочисленной расой. Изначально они селились ближе к столице, однако Юго-Восток с обилием воды и умеренным климатом оказался неотразимым — настоящим раем, где они могли процветать. Многие любили свои прежние дома, но в конце концов всё же решили переселиться.

Ландшафт Юго-Востока не походил ни на одну другую часть Бересдрала. В остальных местах даже при развитии цивилизации леса и дикая зелень начинались сразу за городской чертой. Но здесь почти вся земля превратилась в сельскохозяйственные угодья. До самого горизонта стройные ряды посевов покрывали землю, и почти нигде не было видно деревьев.

Для алруне, чьё благополучие было тесно связано с плодородной почвой и выращиванием растений, это была идеальная среда. Благодаря огромным урожаям жители Бересдрала получали стабильные запасы пищи и могли каждый день жить, не опасаясь голода.

Большинство земледельцев, обрабатывавших эти обширные поля, сами были алруне, и их жизнь неразрывно переплеталась с землёй, которую они возделывали.

Повозка ехала дальше, пока наконец не достигла центрального города Юго-Восточного округа.

Здесь безраздельно властвовало сельское хозяйство. Торговля продовольствием шла в огромных масштабах, а оживление рынков отражало процветание края. С экономической точки зрения город заметно вырос: его богатство и оживлённость были очевидны. Среди всех регионов Великой демонической империи Бересдрала именно южные территории теперь обладали наибольшим потенциалом дальнейшего развития.

Погуляв по улицам и понаблюдав за оживлённой торговлей, Беламус отправился встретиться с губернатором округа.

Официальной резиденцией был роскошный особняк, у входа в который его ждало знакомое лицо.

— Милорд Беламус! Для меня большая честь принимать вас здесь, — окликнула его Элленси, алруне, возглавлявшая свой народ. Она стала губернатором округа и теперь не только представляла алруне, но и руководила городом со всеми бесчисленными обязанностями, которые это влекло за собой.

[[image:/storage/reader-images/36e4da1e68d70272685918a6590339740a70a0b2.jpg]]
— Могу я спросить, что привело вас сегодня? — с улыбкой поинтересовалась Элленси.

— Мы объезжаем весь Бересдрал, — объяснил Беламус. — Отчасти это инспекция, отчасти отпуск. Недавно мы были в Юго-Западном округе.

— Понятно. Отличная идея, — одобрительно сказала Элленси. — Юго-Запад в последнее время сильно вырос, не так ли?

— Да. И здесь тоже: по сравнению с прежними временами алруне стало больше.

Элленси тихо рассмеялась; лепестки у неё на голове едва заметно задрожали.

— Естественно. На Юго-Востоке нам удобно, и это место, где могут рождаться новые дети.

Некоторое время они беседовали, и разговор шёл легко и непринуждённо.

Для справки: Элленси не входила в гарем Беламуса. Внешне алруне выглядели как женщины, но их истинная природа была иной. В каждом из них в цветке, венчавшем голову, имелись и тычинки, и пестик, благодаря чему они могли самоопыляться и производить семена, из которых однажды могли вырасти новые алруне. Однако вероятность образования таких семян была крайне низкой — возможно, всего два или три раза за всю жизнь. И всё же в настолько благоприятной среде, как Юго-Восток, шансы несколько возрастали.

Эти семена не имели ничего общего с теми, из которых появлялся плод под названием алра — особая сельскохозяйственная культура Бересдрала. Этот плод тоже создавали алруне, хотя пока никто не понимал, почему их тела иногда производили семена, из которых вырастал плод, а не потомство.

Таким образом, Элленси могла выглядеть настоящей элегантной женщиной, но на самом деле женщиной не была, поэтому не входила в круг спутниц Беламуса.

— Этот город не слишком изменился, если не считать роста числа алруне, — призналась Элленси. — Лично я считаю, что так даже лучше. Он хорош и таким, какой есть, и нет нужды навязывать ему бессмысленные перемены.

Беламус обнаружил, что согласен с ней. Город действительно вырос — стало больше жителей, домов и зданий, — но на его улицах по-прежнему царила прежняя спокойная атмосфера.

— Сегодня вечером позвольте мне приготовить для вас пир, — тепло сказала Элленси. — Всё будет сделано из урожая этих земель.

— Пир? С нетерпением жду, — ответил Беламус с лёгкой улыбкой.

В тот вечер Элленси подала им множество блюд из богатых плодов Юго-Востока. Вкус у них был свежим и насыщенным, словно в каждом ощущалась сама сущность плодородной земли.

Проведя ещё несколько тихих дней на Юго-Востоке, Беламус и его спутницы снова забрались в повозку и направили путь на север.

— Еда была такой вкусной, — счастливо вздохнула Делароза, глядя на проплывавшие за окном пейзажи.

— Я слышал, Элленси всё приготовила сама, — ответил Беламус.

— Она здорово научилась готовить, правда? — сказала Меделло с восхищением в голосе.

Готовка никогда не была сильной стороной Элленси, но около трёх лет назад она взялась за неё как за хобби. С тех пор её успехи были поразительными. Теперь она могла готовить блюда с неожиданно глубоким вкусом и изяществом. Поскольку вкусовые рецепторы алруне отличались от рецепторов гоблинов и людей, она научилась подстраивать рецепты под каждую расу. Радость для неё заключалась не в еде, а в том, чтобы видеть, как другие наслаждаются её творениями. Именно это больше всего поддерживало её любовь к готовке.

Повозка продолжала двигаться на север, и вскоре они въехали в Восточный округ.

Когда-то здесь находились владения орков, и даже теперь они оставались самым многочисленным народом. Центральный город вырос вокруг места, где стояла старая крепость, построенная Лограном и Родасом. Поскольку крепость уже находилась в самом центре региона, это место естественным образом стало основой для нового города.

Когда отряд Беламуса въехал в город, разница бросалась в глаза. Вдоль улиц стояли дома, построенные в большем масштабе: просторные жилища для орков, которые были на голову или две выше людей и гоблинов. Конечно, по районам встречались и небольшие дома — для множества других чудовищ, тоже живших здесь.

Хотя орки славились как воинственная раса, их таланты не ограничивались полем боя. Они отлично справлялись с ремёслами, требовавшими ловкости, например с кузнечным делом и готовкой. Их отменный аппетит подталкивал их к кулинарному мастерству, и еда в этом округе считалась одной из лучших во всём Бересдрале.

Самым известным рестораном города управляла женщина-орк; её блюда прославились далеко за пределами округа. Люди, гоблины и чудовища — все, кто там обедал, соглашались в одном: еда была необыкновенной. Заведение стало настолько популярным, что теперь посетители стекались туда со всех уголков Бересдрала.

Беламус и его спутницы собирались впервые за долгое время посетить ресторан, но, увидев, насколько там многолюдно, неохотно отказались от этой идеи.

В итоге они выбрали небольшую столовую вместо знаменитого ресторана. Еда была простой, но вкусной. На самом деле общий уровень кухни в городе был настолько высоким, что даже малоизвестные заведения подавали блюда, достойные того, чтобы ими наслаждаться.

После этого Беламус отправился на тренировочную площадку. Орки составляли значительную часть военной силы Бересдрала. Их было не так много, как гоблинов, но они были гораздо крупнее и физически сильнее, что делало их незаменимыми в ближнем бою. Магия не относилась к их сильным сторонам, однако их присутствие оставалось необходимым.

Стоя в стороне, Беламус наблюдал за тренировкой. К его удивлению, занятия проходили с похвальной серьёзностью. Орки часто славились небрежностью, и Беламус наполовину уже приготовился при необходимости наказать бездельников метко пущенной молнией. Но сегодня такая дисциплина не требовалась.

— А! Милорд Беламус?!

Один из орков заметил его и зашагал навстречу. Это был Балбора, предводитель восточных орков.

С последней встречи Балбора успел развиться дальше и стал Последним драконом-орком. Его крылья выросли и стали ещё внушительнее, а само присутствие — более грозным. Когда-то он жил в Западном округе, но по просьбе Беламуса перебрался на восток, чтобы командовать здешними орками. Вместе с Родасом — одним из немногих выживших в великой битве тех лет — он теперь руководил восточным войском.

Беламус вкратце объяснил цель своего визита.

— Понятно, значит, инспекция, — ответил Балбора громовым смехом. — Ха! Хорошо, что сегодня мы тренировались как следует. Если бы мы бездельничали, всё могло бы обернуться скверно.

Он смущённо ухмыльнулся и почесал подбородок.

Заметив женщин, стоявших позади Беламуса, он вдруг просиял.

— Делароза, сколько лет, сколько зим! Как ты?

— У меня всё хорошо. Я ношу ребёнка, — радостно ответила Делароза, положив руку на живот. Живот ещё не округлился, поэтому для случайного взгляда она ничем не отличалась от прежней. Только знавшие правду могли понять, что внутри неё зарождается новая жизнь.

— Ч-что ты сказала?! — глаза Балборы вылезли из орбит, а его громовой голос разнёсся по тренировочной площадке. — Значит… наследник?! Это огромная новость! Я должен немедленно всем рассказать…

— Стой, — резко поднял руку Беламус. Голос его был спокойным, но твёрдым. — Объявление будет сделано после рождения. До тех пор молчи. Ради Деларозы и ребёнка: если весть распространится слишком рано, это принесёт одни неприятности.

Балбора застыл, а затем кивнул, хотя крылья дрогнули, выдав его нетерпение.

— П-понял. Буду держать язык за зубами.

Слова прозвучали послушно, но орк выглядел так, будто готов был закричать об этой новости с крыш.

Пока они разговаривали, к ним подошёл ещё один орк; его тяжёлые шаги гулко отдавались по земле.

— Эй, Балбо… — Это был Родас, алмазный орк. Увидев стоявшего здесь Беламуса, он резко остановился. Его челюсть отвисла.

— М-милорд Беламус?! П-почему вы здесь?!

— Он приехал с инспекцией, — непринуждённо объяснил Балбора.

— И-инспекция?! — лицо Родаса побледнело. — Н-неужели мы… что-то сделали не так?!

Ужас на его лице был очевиден. Когда-то он видел, как старший брат Логран пал от руки Беламуса. Теперь в глазах Родаса не было ненависти, лишь страх — затянувшаяся травма. Его брат погиб слишком быстро, слишком легко, а после этого Беламус пригрозил сжечь самого Родаса заживо. Память об этом явно до сих пор преследовала его.

— Всё не настолько серьёзно, — мягко сказал Беламус, надеясь его успокоить. — Я лишь хотел собственными глазами увидеть, насколько за последние годы вырос Бересдрал. Я также посещу остальные округа.

Выражение лица Родаса оставалось напряжённым, и его тревога была очевидна. Тень смерти брата по-прежнему тяжело давила на него.

— Тогда, — вмешался Балбора, приподняв бровь, — зачем ты сюда пришёл, Родас?

— Ни за чем! — выпалил Родас, развернулся на каблуках и зашагал прочь, напряжённо выпрямив плечи.

Беламус смотрел ему вслед, а Балбора вздохнул и раздражённо покачал головой. Он мог посочувствовать Родасу: когда-то и сам дрожал при виде Беламуса. Но всё же… Неужели за столько времени Родас так и не научился держаться с ним спокойно?

— Ах да, точно! — вдруг воскликнул Балбора, выпятив грудь. — У меня недавно родился ещё один ребёнок!

— Опять? — Беламус приподнял бровь.

— Поздравляю, — с кривой улыбкой сказала Делароза.

— Сколько же ты собираешься их завести, безумец? — пробормотала себе под нос Меделло.

У Балборы уже было десять детей. Даже для орка, славившегося сильным аппетитом, это был поразительный темп. Но Балбора пользовался необычайной популярностью среди своих. Оркам было безразлично, как кто выглядит: восхищение вызывала лишь сила. А Балбора, ставший одним из сильнейших орков, естественно, оказался окружён нетерпеливыми партнёршами. Почти с дюжиной жён он создал собственный процветающий гарем.

Беламус, живший в похожих условиях, едва ли мог его за это осуждать.

— Эй, это же милорд Беламус!

— И леди Делароза тоже здесь!

К ним подбежала целая стая детей; их тяжёлые шаги загрохотали по земле. Все они были детьми Балборы. Их рост различался в зависимости от возраста, но лица были настолько похожи, что отличить их друг от друга почти невозможно.

— Поиграй с нами! Пойдём играть!

Хотя многие из них уже были ростом с самого Беламуса, внутри они оставались обычными детьми: глаза сверкали озорством, пока они тянули его за руки и рукава.

— Э-эй, не приставайте к милорду Беламусу… — начал отчитывать их Балбора, но Беламус поднял руку, останавливая его.

— Всё в порядке. Давайте немного поиграем, — сказал он.

— Правда?! — хором воскликнули дети, и их голоса зазвенели от радости.

Беламус повернулся к спутницам.

— Вы ведь тоже не против?

Делароза и остальные с улыбкой кивнули.

Так они присоединились к детским играм. Выводок Балборы был переполнен энергией, а сами дети были гораздо крупнее человеческих или гоблинских малышей. Вскоре Беламус и его спутницы обнаружили, что устали гораздо сильнее, чем могли ожидать.

Они провели в Восточном округе несколько дней, попрощались с Балборой и его выводком, а затем направились на северо-восток.

Этой территорией по-прежнему управляла Дома. В начале конфликта она сдалась, и Беламус решил, что благодаря глубокому знанию местных чудовищ она лучше всего подходит для правления здесь.

Центральный город Северо-Востока находился не в середине округа, а дальше к северу, где издали виднелась огромная крепость. Это был не просто город, а цитадель, ощетинившаяся обороной. Солдаты с непрерывной бдительностью патрулировали стены и зубцы, не сводя глаз с внешней стороны.

Такая осторожность была необходима. За северной границей лежали вражеские земли. Живших там существ называли мадзинами. На первый взгляд они походили на людей и обладали не менее острым умом. Мадзины не были разновидностью чудовищ: интеллект чудовищ мог различаться, но все они обладали общей чертой — эволюцией и изменением формы по мере роста силы. Мадзины, напротив, вообще не эволюционировали. На самом деле они были ближе к людям, только обладали гораздо большими запасами магии и намного превосходили их физической силой. Именно поэтому люди их боялись.

Прямо к северу от Бересдрала простиралось королевство Грандарл — страна этих мадзинов. Много лет они игнорировали огромный Великий лес Фрейзес, но по мере развития Бересдрала армии Грандарла начали вторгаться на его территорию. Пока их вылазки были вялыми, и войска Беламуса каждый раз их отражали. И всё же он знал: если Грандарл решит атаковать всерьёз, истинная мощь врага может оказаться подавляющей. Поэтому он приказал без остановки укреплять оборону Северо-Востока.

Сама крепость была лишь частью подготовки. Вдоль границы возводилась колоссальная стена, чтобы перекрыть врагу путь. При настолько внушительной обороне Беламус считал вторжение маловероятным, но на деле всё покажет только время.

Когда повозка подъехала к воротам, стражники вышли вперёд, чтобы её остановить. Но, конечно, на Северо-Востоке не было солдата, который не узнал бы лицо Беламуса. Стоило привратнику увидеть, кто приехал, как тот побледнел, пробормотал извинения и поспешно разрешил им въезд.

Внутри крепости располагался небольшой городок. Его жителями в основном были ламии, гарпии и другие чудовища, обитавшие на Северо-Востоке. Когда-то здесь жили и алруне, но они давно переселились на юг, привлечённые более благоприятным климатом.

Улицы кишели солдатами самых разных видов. Отряды со всего Бересдрала направляли в крепость гарнизоном, и их присутствие придавало цитадели оживлённую военную атмосферу. В других местах Северо-Востока разные расы возвели несколько небольших фортов, но там почти не было удобств. Солдаты часто приходили сюда развлечься или просто обменяться новостями с товарищами.

Беламус и его спутницы вышли из повозки и направились в командное крыло. Крепость находилась под властью Домы; здесь она была верховной командующей и руководила одновременно обороной и военными операциями.

Беламус доверял её верности. Дома с самого начала поклялась ему в преданности, и Беламус считал предательство маловероятным. Что ещё важнее, Дома обладала богатым боевым опытом. В прошлые годы она снова и снова воевала с Лавалем и орками. Беламус верил, что эта закалка хорошо послужит ей против мадзинов.

Наконец он вошёл в покои командующей, где его ждала Дома.

— Милорд Беламус, — сказала Дома, слегка поклонившись. — Добро пожаловать.

Она не выказала ни малейшего удивления его приезду. Несомненно, привратники уже успели предупредить её о его прибытии.

— Я пришёл узнать о текущем положении дел, — сказал Беламус. — Мадзины проявляли какую-нибудь активность?

Выражение лица Домы стало серьёзным.

— Ходят слухи о подозрительной активности. Возможно, скоро они начнут действовать.

Обычно Дома держалась непринуждённо, но перед Беламусом говорила чётко и точно; её голос звучал ровно и серьёзно.

— Если они начнут действовать, здешних сил будет более чем достаточно, чтобы их отбить, — твёрдо заявила Дома. — Не стоит утруждать вас такими делами, милорд Беламус.

Беламус покачал головой.

— Нет… если они придут, я тоже буду сражаться. Мой долг — защищать эту страну.

— Понятно… — выражение лица Домы дрогнуло, и в нём мелькнула едва заметная печаль.

— Солдаты тренируются как следует? — спросил Беламус.

— Да, — сразу ответила Дома. — Каждый день они проходят суровую подготовку.

— Хорошо. Проследи, чтобы так продолжалось и дальше, — сказал Беламус, пристально посмотрев на Дому властным взглядом.

— Поняла.

Дома глубоко поклонилась; длинные волосы скользнули вперёд, когда она склонила голову в знак уважения.

Для справки: Дома не входила в гарем Беламуса. Дома была ламией — расой с человеческой верхней частью тела и телом огромной змеи вместо нижней. При такой форме иметь детей от людей было невозможно. Обычно дети могли рождаться у людей и чудовищ, тела которых имели близкое строение. У ламий различие было слишком велико.

После разговора Беламус бегло осмотрел крепость. В Северо-Восточной цитадели всё было подчинено практичности, и развлечений с отдыхом здесь почти не имелось. Если задержаться надолго, солдаты могли начать нервничать, поэтому он решил провести здесь лишь короткую ночь и двинуться дальше.

Следующим пунктом назначения был Северо-Западный округ. Крепость, когда-то принадлежавшая Лавалю, по-прежнему стояла, но теперь получила новое назначение, а рядом с ней вырос центральный город округа. Как и Северо-Восток, Северо-Запад укреплял оборону.

Беламус предполагал, что если Грандарл когда-нибудь ударит всей силой, вторжение, скорее всего, начнётся с Северо-Востока, где путь был проще. И действительно, все прежние набеги начинались с той стороны. Но Северо-Запад тоже граничил с вражеским королевством, и возможность неожиданного нападения нельзя было игнорировать. Его стены и гарнизоны содержали в готовности, а в случае атаки на Северо-Восток отсюда можно было быстро отправить подкрепление.

На улицах округа кипела жизнь легионных муравьёв. За последние годы их число взлетело, а организованные шеренги и неутомимое движение превращали город в живой улей.

Причина их роста была проста: еда. Благодаря развитию сельского хозяйства и промышленности резко выросло производство зерна и других основных продуктов. Излишки появлялись часто, и значительную их часть направляли легионным муравьям. Их Муравьиное ядро отличалось удивительной живучестью: оно могло поглощать даже испорченные или повреждённые продукты и превращать их в новое потомство.

Согласно докладам Медины, их численность теперь достигала примерно восьмидесяти тысяч. Причём выросло не только число муравьёв — улучшилось и их вооружение.

От природы каждый легионный муравей рождался с похожим на копьё естественным отростком. В ближнем бою они умело пользовались этим оружием, но не были к нему привязаны. Их физиология позволяла без труда обращаться и с другим оружием, а в последние годы многих обучили пользоваться огнестрельным.

По мере роста производства оружия вместе с запасами пищи эти два направления усиливали друг друга. Дварфы, переселившиеся в Бересдрал, а также кузнецы-орки и кузнецы-гоблины постепенно увеличивали число оружейников. Каждый год открывались новые мастерские, и качественное оружие выпускалось всё большими партиями.

Теперь все восемьдесят тысяч легионных муравьёв носили огнестрельное оружие. С одними копьями они были немногим лучше пушечного мяса. Но с ружьями каждый отдельный муравей превратился в солдата, чью силу нельзя было недооценивать. Легионные муравьи годами были жизненно важны для Бересдрала, но с каждым сезоном их значение росло.

Беламус вошёл в старую крепость Лаваля и направился в покои бывшего господина.

— М-милорд Беламус?!

Ошеломленный голос принадлежал Лизе. Рядом с ней стояла Медина.

Лиза была человеком, но когда-то служила рыцарем и командовала солдатами в бою. Она также обладала острым умом в вопросах управления. Теперь её разместили на Северо-Западе, где она руководила укреплением обороны против возможных вторжений мадзинов.

— П-почему вы вдруг здесь? — спросила она, всё ещё ошеломлённо глядя на него.

Беламус объяснил цель своего путешествия.

— Понятно… инспекция, — пробормотала Лиза; в её голосе прозвучало облегчение. — Что ж, здесь всё идёт гладко. Легионные муравьи незаменимы. Когда восемьдесят тысяч из них день и ночь трудятся не покладая рук, крепости и валы возводятся с поразительной скоростью. А с огнестрельным оружием вторжение с северо-запада… честно говоря, кажется невозможным.

В её словах звучала полная уверенность: очевидно, Лиза безоговорочно доверяла построенной ею обороне.

— Вы обе хорошо поработали — и ты, Лиза, и Медина, — похвалил их Беламус.

— Давно не виделись, Лиза, — весело вставила Делароза, махнув рукой, словно они расстались только вчера.

Меделло, Наваша и Мими быстро присоединились к приветствию, по очереди обращаясь к ней. Все пятеро часто проводили время вместе и давно привыкли друг к другу.

— Что?! Делароза, ты беременна ребёнком милорда Беламуса?! — глаза Лизы расширились, и лицо её стало воплощением потрясения.

Лиза прижала дрожащую ладонь к груди; лицо её пылало от противоречивых чувств.

— Ч-что это за чувство? Наполовину радость, наполовину сожаление? — прошептала она дрожащим голосом. Её взгляд метнулся к Деларозе, затем вернулся к Беламусу. — Как ещё одна человеческая женщина, я хотела первой подарить ему ребёнка…

— Ты была занята, тут ничего не поделать, — легко сказала Делароза, поглаживая живот. — Я проводила с Беламусом достаточно времени.

— Э-это… нечестно… Я завидую, — призналась Лиза, сжав губы от досады; голос её перешёл в шёпот.

Позже, отложив соперничество в сторону, они все вместе спустились в город при крепости, где разделили трапезу и согрелись теплом компании друг друга.

Северо-западный город превратился в оживлённое и необычное место. Когда-то здесь жило много суккубов и инкубов, поэтому публичных домов было больше чем достаточно: одни обслуживали мужчин, другие — женщин. Проезжая рядом с этим районом, Беламус быстро понял, что суккубы ведут своё дело с сокрушительной энергией, окликая потенциальных клиентов и хватая их за руки. Поэтому он со спутницами решил держаться подальше от квартала красных фонарей.

К его удивлению, здесь жило и множество дварфов. Их изобретения приводили в движение разбросанные по улицам механизмы, придавая городу особую атмосферу. Смешение культур и причудливые устройства делали Северо-Запад непохожим на любой другой округ Бересдрала.

Беламус проводил дни, гуляя по улицам вместе с Лизой и осматривая город. Они провели в нём несколько ночей, и в это время он делил с Лизой свои вечера.

Когда наконец настало время уезжать, Лиза встала перед ним, как всегда собранная.

— Милорд Беламус, пожалуйста, берегите себя, — сказала она. Дух её был силён: в глазах стояло одиночество, но ни одна слеза не сорвалась.

— До встречи! — весело крикнула сзади Делароза.

— Когда мы встретимся в следующий раз, — тихо сказала Лиза, — надеюсь, я буду беременна.

Эти слова застали Беламуса врасплох и на мгновение лишили дара речи. Такая перспектива не была невозможной — в конце концов, они проводили ночи вместе, — но от того, что Лиза так прямо это сказала, он смутился.

— Т-тогда мы отправляемся, — выдавил он и забрался вместе с остальными в повозку.

И с этого момента путешествие понесло их дальше, обратно на запад — в землю, где началось так многое.

— Странно, правда? Наше путешествие заканчивается на родине, — сказала Наваша, пока повозка грохотала по дороге. Она откинулась на диване в уютной жилой части повозки, задумчиво глядя вдаль. — Когда мы в последний раз там были?

— Мм… примерно пять месяцев назад? — ответила Мими, постучав пальцем по подбородку. — Мы ездили с мамой, помнишь?

— Ах да, точно. Даже тогда там многое изменилось. И людей тоже поселилось очень много, — добавила Наваша; в голосе её звучала ностальгия.

Группа вспоминала прошлый визит в центральный город Западного округа. Для Беламуса и его спутниц эта земля была настоящим домом. Они регулярно возвращались сюда, но каждый раз темпы роста города поражали их. Хотя с последнего визита прошло всего пять месяцев, Беламус подозревал, что городской силуэт уже будет выглядеть совершенно иначе.

Повозка ехала дальше, пока наконец перед ними не показался город. В его центре в небо вонзалась огромная башня высотой почти двести метров. Это была гордая достопримечательность города — её назвали Башней Беламуса.

Поначалу Беламус возражал против этого названия, но, когда жители так искренне его умоляли, уступил. И всё же, видя столь заметное сооружение, носящее его имя, он каждый раз слегка смущался.

Когда они подъехали к воротам, раздался знакомый голос:

— О! Неужели это Беламус с остальными!

Привратником был гоблин, уже много лет живший в городе. Хотя теперь Беламус правил как император, те, кто знал его с детства, относились к нему без перемен. Эту неизменную теплоту он очень ценил.

— Мы объезжаем весь Бересдрал в повозке, — с улыбкой объяснил Беламус. — Это последняя остановка.

— О, похоже, путешествие вышло что надо. Я уже давно служу здесь привратником, — сказал гоблин, слегка нахмурив брови. — Может, пора подумать о пенсии. Спокойно дожить остаток дней…

Его голос затих, словно он разрывался между любовью к службе и соблазном отдохнуть.

Они проехали через ворота и въехали в самое сердце города.

Центральный мегаполис Западного округа развился сильнее любого другого города Бересдрала. Здесь автомобили привычно двигались по улицам. Собственная машина Беламуса, необычная повозка для путешествий, повсюду привлекала любопытные взгляды.

Дороги были аккуратно вымощены, движение шло по строгим правилам, а рядом с автомобилями по тем же улицам бежали лесные драконы — звери, выведенные на юго-западе и теперь приспособленные для перевозок. Вид повозок и драконов, деливших одни полосы, создавал странную, но впечатляющую картину.

Проспекты бесконечными рядами застраивали здания, и сосчитать их было невозможно. Одна лишь плотность застройки говорила о том, сколько людей жило в этих домах. Согласно недавнему отчёту, в округе жило больше трёх миллионов. Для сравнения, в Центральном округе, втором по численности населения, проживал лишь примерно миллион. При общем населении Бересдрала около девяти миллионов целая треть его жителей жила здесь, на Западе.

Не все жили в самой столице — окраинные города тоже начали процветать, — но сам город всё равно кипел жизнью. Из окна повозки Беламус рассматривал открывавшийся вид. На тротуарах кишели гоблины, которых было больше всего, но куда ни посмотри, повсюду смешивались расы: суккубы и инкубы, ламии, люди, дварфы, орки, алруне, гремлины и бесы. Здесь, казалось, были представлены все расы Бересдрала.

Вдоль улиц теснились магазины: яркие вывески, изобилие товаров. Торговля и промышленность процветали, а разнообразие товаров по сравнению с прошлым выросло многократно.

Беламус вспомнил своё самое раннее воспоминание об этом месте — почти двадцать лет назад его впервые приняли здесь. Невероятно, как за такой короткий срок город разросся до этих размеров. Всё это стало плодом неустанных усилий жителей и их единства.

Рост населения отчасти объяснялся миграцией. Чудовища со всего мира стекались в Бересдрал. Подземелья, скрытые логова таких существ, существовали повсюду; из этих тёмных мест многие выходили наружу и выбирали своей родиной эту землю.

Для многих чудовищ всё было просто: они хотели жить по-настоящему, не в сырой пещере, а в настоящем городе. Весть о Бересдрале разлетелась, хотя каким образом — оставалось тайной. Никто не предпринимал организованных попыток его рекламировать, но новые жители не переставали прибывать. Возможно, слухи приносили странствующие чудовища, которые пересекали границы и рассказывали о существовании империи.

Беламус и его спутницы медленно ехали по городу, время от времени останавливаясь у магазина, который привлекал их внимание. Расчёты здесь велись золотыми, серебряными и медными монетами, которые переходили из рук в руки. Даже будучи императором, Беламус носил с собой мало личных денег: кошелёк у него был скромным, а покупки — обычными.

В самом сердце западной столицы, на месте, где когда-то стоял старый зал собраний, теперь возвышался роскошный замок. Крепость служила административной резиденцией округа. Нынешним руководителем был гоблин Уго, хотя его голос был лишь одним из многих. Городом управлял совет представителей разных рас.

Город с таким населением было нелегко держать под управлением. Споры и тупиковые ситуации возникали часто. В таких случаях сам Беламус вмешивался, выслушивал жалобы и выносил решение. Его слово как императора обладало огромным весом, а среди жителей он пользовался безграничной популярностью.

Войдя в замок, Беламус поздоровался с работавшими внутри. Увидев его, они широко распахивали глаза: мало кто ожидал, что император появится без предупреждения.

— Хм? А, это Беламус?

Голос принадлежал Трансте, который непринуждённо зашагал навстречу. За ним возвышался Робе — всё такой же молчаливый, с лицом, словно высеченным из камня.

Транста участвовал в управлении Западным округом. Его старое подземелье по-прежнему существовало, а вокруг него вырос процветающий город. Сам Транста служил его мэром.

Город назывался Транстаун — прямое посвящение самому Трансте. Но жители не держали на него зла за тщеславие. За грубой внешностью скрывался на удивление заботливый характер, и горожане глубоко ему доверяли.

— Что привело тебя сегодня? — спросил Транста, наклонив голову.

— Ничего серьёзного, — ответил Беламус. — Я объезжаю Бересдрал: и с инспекцией, и ради осмотра достопримечательностей.

— Понятно… ну, я пришёл… хм. А зачем же? — Транста нахмурился и почесал голову, тщетно пытаясь вспомнить ускользнувшую мысль.

Наконец Робе, молча стоявший рядом, сжалился и заговорил:

— Ты хотел попросить ссуду на развитие Транстауна. В городе не хватает общественных зданий.

— Ах да, точно, — смущённо рассмеялся Транста, хлопнув кулаком по ладони. — Я обещал развить это место. Прослежу, чтобы оно процветало.

Прежде чем Беламус успел ответить, позади раздался ленивый голос.

— Йа-хо, Беламус. Давно не виделись, правда? — Это была Амильдре, чудовище, когда-то правившее западными землями Великого леса Фрейзес. Теперь она тихо жила в менее развитой части округа, где время текло медленнее. Большую часть времени Амильдре сидела дома в уединении, но всякий раз, когда Беламус приезжал в столицу, каким-то образом узнавала об этом и встречалась с ним. Беламус так и не понял, откуда ей всегда всё известно.

Когда-то у неё было зеркало дальнего видения — устройство, позволявшее заглядывать в отдалённые места. Узнав о нём, Беламус приказал Амильдре уничтожить зеркало, объявив его вторжением в личную жизнь. Она подчинилась, хоть и неохотно, и, насколько Беламус знал, больше его у неё не было.

— Ты ведь думаешь, как я всегда узнаю о твоём приезде? — поддразнила Амильдре; в её улыбке сверкало озорство.

Беламус застыл. Обычно он почти не показывал эмоций, и мало кто мог так легко прочитать его чувства. Но Амильдре с пугающей регулярностью словно проникала в его мысли.

— Та-дам! — пропела она, доставая из рукава небольшой осколок и поднимая его, чтобы Беламус мог разглядеть.

Осколок был размером примерно с ладонь. Сначала Беламус недоумевал, что это может быть, но затем понял. Это был кусок зеркала.

— …Только не говори, что это от зеркала дальнего видения.

— Угадал! — просияла Амильдре. — Шпионить за тобой — моё единственное удовольствие. Лично я уверена, что именно та особенно жаркая ночь привела к беременности Деларозы.

Самообладание Беламуса наконец лопнуло. Он шагнул к ней, глаза полыхнули, а голос зазвенел от ярости.

— Ты!.. Я же сказал избавиться от него! И что, во имя всего святого, ты вообще смотрела?!

Он вырвал осколок из рук Амильдре, подбросил его в воздух и выпустил Святого сокрушителя. Осколок разлетелся в ничто.

— Ну как же так! — надулась Амильдре.

Беламус недоверчиво уставился на неё; голос его звучал резко.

— Я — злой? Ты всё это время его прятала!

— Вот именно, — весело ответила она, по-прежнему улыбаясь, словно ничего не произошло. Беламус мог думать о ней только как о безнадёжно неисправимой преследовательнице.

— Ну и что? У меня осталось ещё несколько, — пропела Амильдре.

— …Где они? — потребовал Беламус, потирая переносицу.

— Одно у меня дома, одно где-то закопано под землёй, а одно спрятано там, где ты никогда его не найдёшь. Значит, осталось три, — гордо ответила она, словно перечисляла покупки.

Беламус почувствовал приближение головной боли. Выследить их все было невозможно. В конце концов ему оставалось лишь смириться с этой неприятностью.

Оставив Амильдре позади, Беламус снова сосредоточился на самом округе. Западный регион вырос далеко за пределы одной столицы. На границе с королевством Кристия создали торговый пост для торговли с дварфами. Товары проверяли, но после долгих споров пошлины отменили.

Когда Мими объявила, что хочет ненадолго вернуться на родину, Беламус согласился, и они пересекли границу Кристии.

Среди дварфов Беламус пользовался огромной популярностью. Его лицо было хорошо известно, и относились к нему почти как к знаменитости. Мими, будучи принцессой, тоже получала тёплый приём, находясь рядом с ним.

По сравнению с последним визитом Беламуса королевство Кристия изменилось. Теперь среди дварфов жили гоблины и другие чудовища, и, к удивлению Беламуса, они, похоже, вполне ладили.

В королевском дворце Беламус поприветствовал короля, и для него устроили приветственный пир. Дварфы питались минералами, поэтому Беламус полагал, что им нечего предложить людям или гоблинам. Но, к его изумлению, стол оказался полностью накрыт. Оказалось, дварфы специально наняли поваров для угощения иностранных гостей.

Не имея возможности попробовать блюда самим, дварфы полагались на рецепты, соблюдавшиеся с предельной точностью. Беламус осторожно попробовал еду и обнаружил, что она восхитительна — гораздо лучше, чем он ожидал. Возможно, отсутствие вкусовых рецепторов было благословением, избавлявшим дварфов от риска готовить нечто странное или совершенно несъедобное.

Покинув Кристию, Беламус и его спутницы отправились в подземелье, когда-то принадлежавшее Амильдре. Поверхность над ним оставалась почти неразвитой, но под землёй всё было иначе. Амильдре вырубила огромные подземные пространства, и теперь бесчисленные чудовища называли их своим домом.

Проблемой оставались закон и порядок. Несмотря на строгое соблюдение правил, уровень преступности здесь был самым высоким в Бересдрале. Не каждое чудовище было злонамеренным, но некоторые расы испытывали непреодолимую жажду битвы, и это стремление часто выливалось в насилие.

Гуляя по подземным проспектам, Беламус обнаружил, что город почти не изменился по сравнению с его воспоминаниями. И всё же рост был заметен: просторные улицы заполняло больше жителей, а магазинов стало больше.

Оттуда он отправился в Транстаун — поселение, выросшее вокруг старого логова Трансты. Это по-прежнему был город в процессе развития, его проспекты оставались неровными и незавершёнными. Неудивительно, что Транста и Робе добивались финансирования общественных работ.

Но даже здесь укоренялось необычное разнообразие. Среди жителей встречались редкие чудовища — зверолюди-тигры, каит-сыты и другие, почти не появлявшиеся в иных местах. Транстаун всё ещё был необжитым, но уже пульсировал обещанием будущего.

В старой крепости Трансты помещения переоборудовали под оборонительные сооружения. Если возникнет опасность, жители города получили чёткий приказ: немедленно отступать в подземелье. Изначально построенная как крепость против захватчиков, она обладала впечатляющей оборонительной мощью и служила надёжной защитой для всех, кто жил поблизости.

— Что ж, — наконец сказал Беламус, и в голосе его прозвучала окончательность. — Мы побывали везде, где я хотел. Пора возвращаться в замок Бересдрала.

— Да! — радостно ответили ему.

Их путешествие продлилось почти два месяца. За это время беременность Деларозы стала заметной. Она была беременна всего три месяца — для человеческой женщины живот лишь слегка округлился бы, — но её живот уже заметно округлился. Похоже, гоблинши вынашивали детей быстрее людей.

Взгляд Беламуса задержался на её фигуре. Впервые его пронзила реальность происходящего: его ребёнок появится на свет. В прошлой жизни, несмотря на бесконечные годы, ему ни разу не довелось стать отцом. Мысль о том, что в этой жизни ему даровали такой подарок, наполнила его глубокой, безмолвной эмоцией.

Сердца Беламуса и его спутниц были полны воспоминаний и ожидания. Они снова забрались в повозку, и дорога понесла их обратно к залам замка Бересдрала.

Вернувшись в замок Бересдрала, Беламус снова вошёл в привычный распорядок. Работы стало гораздо меньше, и теперь он мог жить спокойнее, посвящая дни заботе о Деларозе, пока её живот всё больше округлялся. Их совместная жизнь оставалась тихой, но согревала его и дарила ему внутреннюю опору.

Прошли месяцы, и наконец настал этот день. Родился первый ребёнок Беламуса — мальчик.

Роды прошли гладко. И мать, и ребёнок были живы и здоровы. Меделло всё время находилась рядом, готовая применить исцеляющие заклинания и позаботиться о том, чтобы даже при осложнениях ни Деларозе, ни младенцу не угрожала опасность. Но осложнений не возникло. Всё прошло хорошо.

Наконец Беламус взял новорождённого на руки. Крошечное тельце прижалось к нему, хрупкое, но исполненное тихой силы.

— Так это… мой ребёнок, — прошептал он.

[[image:/storage/reader-images/a63ca687d70d3e653e0a6c7803dff807163a6242.jpg]]
Изнутри поднялась волна эмоций, не похожих ни на что из испытанного Беламусом прежде. За обе жизни, почти за целый век существования, ничто ещё не приносило ему такой радости.

— Беламус, дай ему имя! — попросила Делароза. Хотя она только что родила, голос её звучал ясно и сильно. Исцеляющая магия Меделло вернула ей силы и позволила встретить этот момент полной сил.

Беламус давно решил, как назовёт сына. Он посмотрел на крошечное лицо у себя на руках и заговорил с тихим благоговением.

— Дайлус. Этого ребёнка будут звать Дайлус.

На языке гоблинов это означало «мир».

В империи Бересдрала народ был един, и внутренние распри не омрачали эту землю. Но за её пределами жили мадзины, и угроза от них сохранялась. Истинного мира ещё не было. Надеясь, что к совершеннолетию сына мир будет свободен от войн, Беламус выбрал это имя с молитвой в сердце.

После рождения Дайлуса произошло нечто любопытное. Вскоре Мими, Наваша, Меделло и даже Лиза тоже начали рожать собственных детей. Не успел Беламус оглянуться, как его окружили малыши, а сам он стал отцом всё более многочисленного потомства.

Год пролетел в мимолётном счастье.

Затем пришла мрачная новость. Поступил доклад, что мадзины начали вторжение в Бересдрал. Беламус быстро принял решение: он сам отправится на войну, чтобы защитить свою империю.

— Отец… ты уезжаешь?

Голос был тихим, но твёрдым. Перед ним стоял Дайлус; черты его лица уже несли отпечаток гоблинского наследия. Хотя он оставался ребёнком, его народ взрослел гораздо быстрее людей, и в глазах Дайлуса уже появилось понимание, когда он смотрел на Беламуса снизу вверх.

Беламус положил ладонь Дайлусу на голову и нежно пригладил волосы сына.

— Не волнуйся, — сказал он с ровной улыбкой, призванной прогнать страх. — Я одержу победу и вернусь.

Мадзины действительно были грозным врагом. Но и Бересдрал не был лишён силы. Население было огромным, а героев — много. Солдат вооружили оружием, выкованным дварфами. Прирученные Мерри звери пополнили ряды. И прежде всего ему подчинялись легионы муравьёв — бесчисленные и неутомимые.

Шанса на поражение не было. Беламус верил в это с непоколебимой уверенностью.

Он повернулся, и его голос, подобно грому, поднялся над собравшимся войском.

— Вперёд! Мы будем защищать Бересдрал до последнего!

Так император отправился на войну. Ради своего ребёнка. Ради любимых женщин. Ради каждой души Бересдрала. Он поклялся не отдыхать, пока не будет обеспечен мир, и с этой клятвой, горевшей в сердце, вышел на поле боя.

----------

Послесловие

# Послесловие

[[image:/storage/reader-images/c6ca3eb7324a3b578eb5d675a7699569f3bdb144.jpg]]
`MIRAIZIN A`

`Этот том — последняя часть серии!`

`Я рад сообщить, что она благополучно завершилась.`

`Большое спасибо, что читали её до самого конца!`

`KILTKAIKI`

`Спасибо, что выбрали последний том «Реинкарнации Мудреца»!`

`Думаю, мы зашли так далеко благодаря читателям и Мирайдзину А.`

`Для меня это большая честь и глубокое волнение — участвовать в этом проекте своими иллюстрациями!`

`Буду ждать новой встречи с вами!`

----------