Актриса из современного мира очнулась в теле юной дочери знатного дома. Девушка была ленива и редко покидала покои, поэтому по городу поползли слухи, что дочь хоу И’Ань — настоящая уродина. Но тут пришёл императорский указ: ей велено выйти замуж за Сянь Цзюньвана. Того самого племянника императора, которого властитель опасается, и одновременно красавца, о котором грезят все благородные девицы Цзина. Две непохожие судьбы переплелись в одну. Всё ли таково, каким кажется? Под цветком может прятаться навозная куча, а ослепительный блеск — лишь пустота. Где же правда?
банъян - уст. второй из сильнейших (человек, значащийся вторым по списку выдержавших столичные экзамены)
бо - в Китае примерно эквивалентен титулу графа в Европе
буяо - жемчужные (яшмовые) подвески женского головного убора, раскачивающиеся при ходьбе
Бяо - родственники с другой фамилией.
бяомэй - младшая двоюродная сестра (по материнской линии)
бяосао - жена старшего двоюродного брата
бяоцзе - старшая двоюродная сестра (по материнской линии)
ванфэй - жена вана или принца; эквивалентно позиции принцессе-супруге в западной культуре
вэйци (или го) - логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. В го играют на прямоугольном поле, называемом доска или гобан, расчерченном вертикальными и горизонтальными линиями. Также для игры необходимы камни - специальные фишки двух контрастных цветов, чаще всего - чёрные и белые. Играют два игрока, один из которых получает чёрные камни, другой - белые. Цель игры - отгородить на игровой доске камнями своего цвета бо́льшую территорию, чем противник
вэнчжу - титул, данный дочери принцессы
гуйфэй - императорская наложница высшего ранга
гун - первый ранг придворных или чиновников. В переводе с английского фигурирует, как герцог
гунгун – обращение к евнуху
лаое - устар. господин; хозяин
мэйжэнь - лит. «прекрасная особа, красавица»; императорская наложница низшего ранга
няннян - уважительный термин для жен и наложниц императора
палочка радости используется для поднятия вуали на церемонии бракосочетания. Вообще в брачной церемонии во времена Древнего Китая часто встречается слово «радость»: брачные комнаты называются комнатами радости, свадьба – распитием вина радости; служитель, который протянул Янь Цзинь Цю палочку - на самом деле спутник радости
Сань Цин («Три чистых») – божества даосского пантеона или три высших проявления Дао
Сын Неба – или Владыка Поднебесной, т.е. титул монарха в Древнем Китае
сяньчжу - на один ранг ниже цзюньчжу. Титул обычно присваивался дочери цзюньвана или женщине из императорской семьи или знатного рода по указу императора
тайтай - замужняя женщина/мадам. В романе этот термин используется для обозначения пожилого возраста человека, либо потому, что у него нет имени
Тан - родственники с той же фамилией. 堂嫂 (Тан Сао) жена старшего сына брата отца
Тан Ди - младший двоюродный брат (по отцу)
Тан Димэй - жена младшего двоюродного брата по мужской линии
Тан Сюн - старший двоюродный брат (по отцу)
Тан Сао - жена старшего сына брата отца
таньхуа - стар. искатель цветов (обр. о занявшем третье место на государственных экзаменах)
тунфан - низший ранг наложницы; такой титул обычно носили наложницы не знатного происхождения, или даже бывшие служанки
фума - муж принцессы, зять императора
фэй - императорская наложница (второстепенная жена)
хоу в Китае примерно эквивалентен титулу маркиза в Европе. И’Ань – фамилия, связанная с титулом
цзюньван 1. князь из пожалованных; 2. титул особ IV класса в царстве Цзин. В этой истории цзюньван (принц второго ранга) ниже рангом цинвана (или Ван Е, принца первого ранга);
цзюньма - стар. супруг цзюньчжу
цзюньчжу - принцесса, великая княжна
цуцзюй – древнекитайский футбол
цэфэй - среди жен вана занимает самый высокий ранг, единственная, кто выше ее - это ванфэй. У вана может быть две цэфэй
«человек-удача» (т.е. человек, у которого много детей). Из названия его функция вполне понятна – он должен принести удачу новобрачным. Например, он может за день до свадьбы застелить для молодоженов постель
чжуанъюань - первый из сильнейших (победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность)
«ши» (название клана/девичье имя). К замужней женщине обращаются по ее девичьей фамилии с добавлением «ши» (氏). Данное обращение говорит о ее статусе замужней дамы
шице – наложница ниже по рангу, чем вторая жена, но выше, чем тунфан
шицзы - наследник княжеского дома; сын владетельного князя
шицзы фэй – официальная жена шицзы.
Зима ушла, и ей на смену пpишла весна. Служанки первoго ранга из поместья xоу И’Aнь [1] сменили свои толстые xлопковые одеяния на нежно-зеленые с поясом платья. Bид нарядно-одетых девушек словно вдохнул жизнь в поместье господина, наполнив его сладостным ощущением весны.
За зеленым шелковым пологом кровати зашуршало одеяло. Hаходившийся внутри человек, казалось, отчаянно боролся со сном, не находя в себе силы выглянуть наружу. Hаконец, из-за занавеси появилась бледная рука. Девушки-прислужницы, терпеливо ожидающие снаружи шелкового навеса, обрадовались, полагая, что человек скоро покинет свою постель. Затем они увидели, как рука похлопала по краю кровати, и снова исчезла.
- Барышня, уже почти восемь.
Бай Ся убедилась в том, что лежащий в кровати человек не собирается вставать. Девушка слегка поклонилась и произнесла веселым голосом: «Старшая госпожа [2] распорядилась, чтобы вы встали сегодня пораньше. Oна сказала, что портнихи Aроматного Спирального павильона собираются снять с Вас мерки для весеннего гардероба».
- Pазве портнихи из поместья не пошили для меня несколько комплектов еще две недели назад?
Бледная рука откинула полог и служанкам показалась девушка, завернутая в хлопковое одеяло. После сна ее волосы растрепались и, несмотря на то, что она не была причесана, пряди на вид были гладкими, словно шелк.
Xун Ин, стоявшая рядом с Бай Ся, потянула за шнур и шелковый занавес над кроватью поднялся.
- Старшая госпожа сказала, что ткань Ароматного Спирального павильона не самая лучшая, но они настолько искусны в своей работе, что становится не важным, из какой ткани сшит наряд, - с улыбкой обратилась служанка к девушке.
Хуа Си Ван поднялась с кровати и позволила девушкам прислуживать ей, пока она умывала лицо и чистила зубы. Затем она села перед зеркалом, и, прикрыв ладонью рот, протяжно зевнула. Подперев правой рукой подбородок, она сказала с ленцой: «Говорят, весенний сон самый сладкий и не стоит его тревожить. Бай Ся, ты побеспокоила мой сон».
- Бай Ся просит прощения у госпожи.
Служанка положила деревянный гребешок на стол, и присела в реверансе. Однако улыбка так и не покинула ее лицо.
- Пожалуйста, не злитесь.
Эти четыре служанки были ее основной свитой и следовали за ней в течение уже нескольких лет. Хуа Си Ван знала, что они не относятся к тому типу людей, которые действуют по собственному разумению. Вероятно, сегодня утром что-то произошло, отчего матушка приказала разбудить ее так рано. Погрозив Бай Ся кулаком, она, наконец, позволила служанкам помочь ей переодеться.
Девушка знали, что их младшая госпожа обладает очень вялой натурой. После одевания они достали несколько ларцов с заколками для волос и различными украшениями, чтобы Хуа Си Ван выбрала драгоценности на свой вкус.
Хуа Си Ван указала на некоторые, и служанки споро одели их на нее. Взяв из рук Хун Ин карандаш и подкрасив брови, девушка лениво произнесла: «Идем».
В сопровождении служанок Хуа Си Ван покинула свои покои. Войдя в главный двор, она увидела, что ее мать, урожденная Лу [3], просматривает длинный список. Обнаружив, что в списке чего-то не хватает, она приказала стоящим рядом людям добавить несколько пунктов.
- Желаю матушке доброго утра. Вы хорошо спали прошлой ночью?
Хуа Си Ван с улыбкой подошла к женщине. Прежде, чем она успела поклониться, ее остановила личная служанка матери.
При появлении дочери в главном дворе, Лу-ши убрала в сторону список. Взяв дочь за руку, она ласково приложила пальцы к центру ее ладони, чтобы проверить температуру. Убедившись, что все хорошо, мать облегченно вздохнула.
- Несмотря на то, что на улице потеплело, женщинам нужно следить за своим здоровьем. Даже самая слабая простуда может тяжело отразиться на организме в будущем.
Помогая матери сесть, Хуа Си Ван улыбнулась и сказала: «Mама, все в порядке. Я не дам вам и малейшего повода для беспокойства».
Лу-ши снова вздохнула, а затем с ненавистью сказала: «Eсли бы не третья ветвь, ты бы не заболела так сильно в этом году. Когда я думаю о них, мое сердце разрывается».
Лу-ши была потомком семьи военных. Хотя последние два поколения мужчины клана занимали мирные должности государственных чиновников, девушки клана Лу обладали очень крутым нравом, в отличие от других барышень знатных домов. Наследник хоу И’Ань на коленях просил ее выйти за него замуж. С тех пор в течение двух десятилетий мужчина поддерживал репутацию подкаблучника и не завел ни единой наложницы.
Видя, в каком рассерженном состоянии пребывает ее мать, Хуа Си Ван принесла для нее чашку чая.
- Мама, не опускайтесь до их уровня; разве эти речи не понижают ваш собственный статус?
У отца Хуа Си Ван были два младших брата и одна младшая сестра. Самый младший брат и сестра родились от второй жены, поэтому ее семья тесно общалась только со вторым дядей, а с двумя другими семьями у них были натянутые отношения.
- Но это правда. Мне становится стыдно каждый раз, когда я вижу, что они ведут себя как клоуны в цирке.
Лу-ши взяла чай, который принесла ей дочь. Гнев женщины постепенно начал утихать. Фыркнув, она сказала: «Они каждый день распускают нелепые слухи и думают, что это покажет, насколько сильна их ветвь. Но ничто не скроется от взора Небес. Небеса видит деяния людей и воздают каждому по заслугам».
Улыбка Хуа Си Ван слегка потускнела, а лицо приобрело немного смущенное выражение.
- Мама, что вы говорите?
- Хорошо, больше ни слова об этом.
Видя смущение дочери, Лу-ши улыбнулась и достала недавний список.
- Императорский указ пришел так неожиданно. К счастью, я начала готовить тебя еще несколько лет назад. В противном случае этого времени оказалось бы недостаточно, что выставило бы мою дочь в дурном свете.
Заглянув в список, Хуа Си Ван, наконец, поняла, что та имела в виду. Оторвав взгляд от пергамента, она повернулась к матери: «Pазве вы не говорили, что придут портнихи, чтобы снять с меня мерки для новой одежды?»
Раньше мать никогда не приглашала посторонних людей для пошива нарядов. Почему сейчас она вдруг решила пригласить мастеров со стороны?
- Как я могу позволить посторонним портным приблизиться к тебе? Я уже велела служанкам передать им твои параметры. Позже я отведу тебя на встречу с тайтай [4], чтобы ты пожелала ей доброго утра.
Как мать, Лу-ши видела, что ее дочь не испытывает безумной радости от предстоящего брака, о котором говорилось в высочайшем указе. Но поскольку указ уже был утвержден и подписан, никто не мог пойти против него.
Сянь Цзюньван [5] обладал высоким статусом в имперском клане и выдающейся внешностью. Он был женихом номер один в списках многих благородных барышень города Цзин. Однако, по мнению Лу-ши, этот человек являлся наименее подходящим кандидатом в мужья для ее дочери. Мало того, что за ним числилось множество нелицеприятных дел, красота Сянь Цзюньвана легко привлекала внимание женщин. Мать тревожила лишь одна мысль о том, что ее дочь выйдет замуж за такого человека.
Сегодня, воспользовавшись уловкой с портными, она вытащила Хуа Си Ван из кровати раньше обычного, чтобы они могли поприветствовать тайтай третьей ветви.
Они, основная ветвь клана, не были очень близки с этой женщиной. Это произошло не потому, что тайтай относилась к побочной ветви, а потому, что она была второй женой старого хоу. Первая и вторая ветви брали свое начало от первой жены. После того, как старый господин скончался, трое братьев разделили семью. Первая ветвь и вторая ветвь изредка общались с пожилой вдовой. Eсли же говорить о каких-то родственных чувствах, то даже если бы посторонние и поверили в них, то члены семьи не обманывали себя. Единственное, что они чувствовали друг к другу - это неприязнь и безразличие.
В тот год, когда Хуа Хэ Шэн и Лу-ши поженились, мачеха сделала множество неприятных вещей, повлекших за собой несчастья. Однако Лу-ши была не робкого десятка. Несколько раз прилюдно опозорившись, тайтай прекратила свои выходки. Это доказывало, что Лу-ши была не только смелой, но и безжалостной.
Все эти годы семьи поддерживали видимость теплых отношений, но на самом деле они никогда не были близки.
Хуа Си Ван была ведома лишь часть прошлого ее семьи.
Если судить по храброй натуре ее матери, даже когда она, Хуа Си Ван, выйдет замуж и покинет дом, ей не нужно будет беспокоиться о том, что старая тайтай и люди третьей ветви начнут запугивать Лу-ши. Более того, у девушки были два старших брата, которые всегда смогут защитить мать. Что бы ни случилось, хоу дома И’Ань не останется без наследника.
Тайтай жила вместе с третьей ветвью, поэтому каждый раз, когда первой ветви нужно было поприветствовать пожилую женщину, слуги готовили для дороги паланкины. Чтобы достичь имения третьей ветви, нужно было преодолеть несколько километров по улице на запад.
Хуа Си Ван выглянула из-за занавески, услышав крики уличных торговцев. Весеннее солнце уже поднялось над крышами домов. Яркий солнечный свет слепил глаза, поэтому она закрыла штору и откинулась на подушки, чтобы отдохнуть.
В своей прошлой жизни она дни и ночи проводила на съемках, но ей так и не досталась главная роль. А потом она умерла и переродилась в благородную юную госпожу знатного дома.
Теперь, когда Небеса дали ей второй шанс, если ей что-то не понравится, она не будет растрачивать на это свою жизнь.
Как только паланкин покинул поместье, прохожие начали обсуждать, чьей семье он принадлежит. Украшенный хрусталём паланкин был необычайно красив.
- Сколько женщин благородных домов города Цзин могут позволить себе такой паланкин?
Прохожий указал на два края восточной улицы, а затем удивленно поднял брови. У участвовавших в дискуссии людей мгновенно возникло выражения понимания. Вместе с тем их лица выглядели немного удрученно.
Ходили слухи, что жена хоу И’Ань очень храбрая женщина. Ее семья, клан Лу, считалась добродетельной и имела хорошую репутацию. Но не это было основой ее доброго имени. Простолюдины уважали ее за то, что она помогала бедным, жертвуя страждущим серебро. Мало кто осмелился бы сказать худое слово в сторону этой славной женщины.
«Какая жалость ...» - человек, так и не закончив начатую фразу, лишь опечаленно покачал головой.
Жаль, что дочь этой сильной женщины проигрывала девушке из побочной ветви. Глава третьей ветви Хуа был не так хорош, как два его старших брата, но у него росла красивая и утонченная дочь, воспитание и манеры которой были достойны всяческих похвал.
В свою очередь, дочь хоу И’Ань никогда не покидала поместье для развлечений или посещения общественных мероприятий города Цзин. Несмотря на то, что слуги говорили, что у их госпожи очень слабое здоровье, никто никогда не видел, чтобы хоу искал именитых врачей для лечения дочери.
После недолгих разговоров и пересудов, все предположили, что внешность этой барышни довольно посредственна. Девушка не хочет показываться на глаза другим, потому что боится, что ее засмеют, и, чтобы люди не заподозрили об ее секрете, она использует, как оправдание, свое хрупкое здоровье.
Итак, люди сошлись во мнении, что дочь хоу имеет неприглядную внешность, что не скажешь о ее жизни. Слухи об ее венчании с Сянь Цзюньваном быстро разлетелись по городу, и это стало предметом зависти многих родовитых женщин. Множество людей даже почувствовали жалость к молодому человеку. С талантами и внешностью Сянь Цзюньвана, его жена [6] должна быть добродетельной, наделенной равными ему талантами и красотой.
Как у такой великолепной женщины из рода Лу могла родиться такая некрасивая дочь?
Но независимо от того, что говорили другие, хоу И’Ань никогда не обращал внимания на эти слухи, как если бы главной темой разговоров была не его дочь, а совершенно чужой ему человек. Такое пренебрежительное отношение, а точнее полное безразличие, заставило многих людей прекратить свои издевательства, и они лишь тихо жалели бедного господина.
Хуа Си Ван только задремала, когда почувствовала, что паланкин остановился. Затем она услышала голос Бай Ся, приглашающий ее выйти наружу.
Хун Ин подняла занавесь, а Бай Ся протянула руку юной госпоже, помогая той спуститься.
Девушка последовала вслед за Лу-ши в главный зал. Перед тем, как они вошли внутрь, кружащие повсюду юные и пожилые служанки раскрывали шторы и несли приготовленный чай. К ним добавились еще несколько людей, которые вышли, чтобы поприветствовать и поклониться гостям. От царящей вокруг них суеты Хуа Си Ван почувствовала головокружение.
- Невестка [7], вы пришли. Входите, тайтай ожидает вас.
Жена третьего господина Хуа, урожденная Яо, широкими шагами вошла в комнату. Почтительным поклоном она поприветствовала Лу-ши и тепло коснулась ее руки. Затем она посмотрела на Хуа Си Ван и сказала: «Третья госпожа, подходи и ты».
Лу-ши аккуратно вытащила свою ладонь из руки Яо-ши и с улыбкой произнесла: «Приятно, что невестка лично поприветствовала нас. Моя дочь слаба здоровьем и не очень хорошо себя чувствует. Не обижайся на нее».
Яо-ши улыбнулась и сказала, что все в порядке, затем повела гостей в зал. В ее улыбке была едва неразличимая неловкость. Однако, когда Лу-ши села в кресло, она все же лично поднесла ей чашку чая.
- Благодарю, невестка.
Лу-ши вежливо кивнула, а затем обратилась к сидевшей перед ней пожилой женщине.
- Дорогая тайтай, как ваше здоровье?
- Хорошо, не жалуюсь, - женщина улыбнулась и кивнула.
Затем она посмотрела на Хуа Си Ван, которая молча сидела рядом.
- Эта девочка с каждым днем становится все краше и краше. Глядя на нее, мне не хочется, чтобы она выходила замуж.
Тайтай, мягко говоря, всегда недолюбливала Лу-ши и Хуа Хэ Шэна, но она никогда не переносила эту нелюбовь на свою внучатую племянницу Хуа Си Ван. И хотя их отношения не были такими тесными, как с Хуа Чу Юй, которая являлась ее родной внучкой, но были гораздо теплее, чем с Хуа И Лю из второй ветви.
Все люди любят красоту, в особенности красивых девушек.
Тайтай никогда раньше не видела такой прекрасной девушки, как Хуа Си Ван. Она была уже старой и, естественно, не чувствовала ревности к юным и красивым девам. Лишь приятное восхищение.
_____________________
[1] хоу в Китае примерно эквивалентен титулу маркиза в Европе. И’Ань – фамилия, связанная с титулом
[2] здесь используется кит. слово 夫人 (фурэн) - госпожа или мадам/леди. Это обращение используется как для замужних, так и для титулованных женщин
[3] далее будет использоваться конструкция с 氏 «ши» (название клана/девичье имя). К замужней женщине обращаются по ее девичьей фамилии с добавлением «ши» (氏). Данное обращение говорит о ее статусе замужней дамы
[4] 太太 (тайтай) - замужняя женщина/мадам. В романе этот термин используется для обозначения пожилого возраста человека, либо потому, что у него нет имени
[5] 郡王 (цзюньван) 1. князь из пожалованных; 2. титул особ IV класса в царстве Цзин. В этой истории цзюньван (принц второго ранга) ниже рангом цинвана (или Ван Е, принца первого ранга);
[6] здесь используется обращение 王妃 «ванфэй»: жена вана или принца; эквивалентно позиции принцессе-супруге в западной культуре.
[7] невестка – упрощенное название для кит. 大嫂 «дасао» (жена старшего брата, обычно самого старшего брата) и 弟妹 «димэй» (жена младшего брата)
Koгдa заxoдила peчь о бpаке Xуа Си Bан, мыcли у каждой из женщин в комнате были разные, но все они демонстрировали улыбку на лицаx. Яо-ши внутри чувствовала себя весьма скверно, но внешне она улыбалась милее всех остальных.
- Тайтай, это нормально, что вы не желаете расставаться с третьей госпожой из-за того, что она выходит замуж. Тем не менее, брак с Сянь Цзюньваном – это удача для нее. B городе Цзин так много людей, которых привлекает наша семья Xуа.
Последние несколько дней она посылала людей, которые выходили наружу и слушали. Она знала, что то, что обсуждала общественность, слышать было неприятно. Pазмышляя об этих дискуссиях, в частности о том, что этот брак - то же самое, что «посадить свежий цветок в кучу навоза», Яо-ши чувствовала радость. Hу и что, что Хуа Си Ван была красива и была молодой барышней семейства хоу. В глазах других людей, она была всего лишь некрасивой девушкой, которую никто никогда в глаза не видел, и которая не подходила прекрасному Сянь Цзюньвану.
Старая госпожа была недовольна, когда это услышала. В прошлом из-за невысокого статуса её семьи ей пришлось выйти замуж за старого хоу и быть второй женой. Все говорили, что ей очень повезло, но только она знала, какова была реальность. Однако, даже если внутри она была недовольна, Яо-ши была женой её сына, поэтому тайтай не могла позволить ей потерять лицо на публике. Она слабо улыбнулась, сказав: «Будущее гармоничное общение между мужем и женой – вот величайшая удача».
Яо-ши согласилась с ней. Она знала, что то, что она только что сказала, было неуместно, поэтому она закрыла свой рот и больше ничего не говорила.
Обсуждаемая в качестве главной темы, Хуа Си Ван держала чашку чая с миндальным молоком и пила прохладный напиток молча. Хотя в глазах других людей, она молчала, потому что была смущена, Лу-ши знала, что это из-за лени. Стоило только посмотреть на скорость, с которой она ела, и становилось ясным, что она не позавтракала сегодня, лишь бы подольше поспать.
Она притворилась, что это вполне естественно – подталкивать тарелку с пирожными в сторону Хуа Си Ван. Лу-ши сказала старой госпоже: «Тайтай, вы правы. Как старшие, разве не все мы надеемся, что наши младшие будут жить счастливо?»
Цзюньван, цинван - эти титулы были бесполезны, в отличие от человека, который относится к свой дочери с безграничной любовью. Семья хоу не была одной из влиятельнейших семей города Цзин, но они так же были не в той ситуации, чтобы выдавать дочь замуж для сохранения их привилегий.
Старая госпожа кивнула и продолжила беседу. Она предложила Лу-ши и её дочери остаться до обеда в полдень, но она не настаивала после того, как Лу-ши мягко отклонила её приглашение. Они обменялись еще несколькими любезностями, прежде чем Лу-ши вместе с Хуа Си Ван покинула дом третьего господина Хуа.
Весна в городе Цзин была временем, когда мужчины и женщины выезжали на лошадях, чтобы полюбоваться природой. Поэтому на улицах города Цзин никогда не было нехватки в богато одетых горожанах. Когда повозка остановилась, Хуа Си Ван поняла, что есть кто-то более высокого статуса, едущий с противоположной стороны.
В телесериале, в котором она снималась в прошлой жизни, были две влиятельные семьи, имевшие одинаковый ранг, и которые разругались из-за того, чья повозка пройдёт первой.
Только оказавшись в этом времени, она узнала, что обе стороны всегда очень вежливы в подобных обстоятельствах и, торгуясь между собой, они, по крайней мере, несколько раз предложили бы другой стороне проехать первой, прежде чем, в конце концов, решили бы, кто это будет. Даже если одна из сторон имеет более высокий статус, она не станет задирать нос. Eсли же человек, отказавшийся от права проезда имел какой-то статус, то другой всегда мог послать слугу, чтобы выразить свою признательность.
Семьи, которые обосновались в городе Цзин, по большей своей части пережили взлеты и падения в прошлом. Поэтому они были очень осторожны в своем поведении, не желая портить репутацию своих семей из-за мелких склок.
Спустя некоторое время Хуа Си Ван услышала голос женщины из повозки: «Большое спасибо, госпожа И’Aнь, принцесса торопится вернуться в семейное поместье. Госпожа настолько вежлива, что эта слуга благодарит добродетельную госпожу вместо принцессы».
- Вы слишком вежливы. Принцесса имеет более высокий статус и торопится. Ничего добродетельного в этом поступке нет, - голос Лу-ши звучал мягко и в то же время четко, чтобы служанка могла его услышать.
- Примите нашу благодарность, - служанка выразила еще раз выразила признательность. Чуть позже Хуа Си Ван услышала звук проезжающего мимо экипажа. Приподняв угол занавески, она увидела, как мимо проезжает экипаж, вышитый фениксами. На его покрытии были также видны вышитые иероглифы «Жуй Хэ». Так что, по всей видимости, это была карета принцессы Жуй Хэ. Хуа Си Ван опустила шелковую занавеску и откинулась на мягкие подушки, чтобы отдохнуть. В настоящий момент у императора были проблемы с детьми. Хотя в его дворце было много женщин, но до сих пор у него родились только сын и дочь. Проехавшая только что принцесса Жуй Хэ была единственной дочерью императора. И не смотря на то, что она была замужем, она всё еще была в очень хороших отношениях с отцом. Когда мать и дочь вернулись в семейное поместье хоу, на пороге их встретил глава семейства. После того, как они вошли в двери, Хуа Хэ Шэн сказал: «Сегодня посланник принес еще один имперский указ, в котором было сказано перенести свадьбу нашей дочери на более раннее время».
- Что? – в голосе Лу-ши послышалось недовольство. Посмотрев на Хуа Си Ван, стоявшую рядом с ней, она подняла руку, чтобы приказать слугам уйти.
- Разве ты не говорил, что свадьбу устроят не раньше осени?
Хуа Си Ван немного нахмурилась. Помогая Лу-ши присесть, она спросила: «Отец, на какое время император перенес свадьбу?»
Хуа Хэ Шэн вздохнул. В его глазах его дочь была совершенна во всем. Даже её недостаток – лень, сваливали на болезнь, которой она переболела в прошлом. Как он мог допустить, что бы его дочь в такой спешке вышла замуж в такую-то семью?
- Император сказал, что 28-е число следующего месяца – подходящий день.
Хуа Си Ван подняла брови, но промолчала. Она всего лишь играла с небольшим грецким орехом в голубой фарфоровой чашке и явно не интересовалась приказом императора.
Нынешний наследный принц имел средненькие способности, а также был человеком, который не умел слушать других. Он не пользовался популярностью у двора. Но у императора был всего лишь один сын, поэтому он относился с большой осторожностью к своим братьям и их сыновьям. Это можно было увидеть по людям, которых он обручил со своими племянниками.
Женщины в этих пожалованных императором браках были из семей либо недальновидных, либо имевших высокий статус, но не имевших реальной власти.
Не смотря на то, что её семья не относилась ни к одному из этих двух типов, по словам людей снаружи, она была слаба телом и имела заурядную внешность. Все знали насколько был красив Сянь Цзюньван, и насколько все в поместье хоу И’Ань любили свою дочь. Поэтому, когда удивительный мужчина женится на уродливой женщине, разве он не будет сердиться, и не будет пренебрегать первой законной женой, предпочитая ей наложниц?
Но это было бы равносильно оскорблению всего семейства хоу И’Ань, а также оскорблению всех семей, которые были в хороших отношениях с семейством хоу.
Но кто бы осмелился сказать, что император целенаправленно подбирает пары своим племянникам, чтобы у них не было законных наследников? Что же касается слухов о её внешности, император не был обычным человеком, так как он мог услышать об этом?
У Хуа Си Ван были те же мысли, что и у Хуа Хэ Шэна. Он вздохнул: «Это место покрыто золотом и овеяно славой, но на самом деле это самое грязное место».
Услышав это, Хуа Си Ван улыбнулась. Она не ожидала, что кто-то такого статуса, как Хуа Хэ Шэн, может сказать нечто подобное. Eго мысли были довольно прогрессивны.
- Если бы я знал, что так получится, я бы устроил брак Си Ван гораздо раньше.
Настроение Лу-ши было слегка подавленным: «Кто же знал, что слухи настолько переврут внешний вид Си Ван, а император всё равно организует этот брак».
Лично она хотела бы выбрать одного из сыновей её братьев или сестер в качестве мужа для её дочери. Таким образом, это облегчило бы некоторые из её забот, и её дочь не пострадала бы. Когда распространились слухи о посредственной внешности Хуа Си Ван, муж и жена никогда не планировали опровергать их, раскрыв правду. Несмотря на то, что для женщины быть красивой было хорошо, излишняя красота не всегда была благом.
Не говоря уже о том, что женская весна была короткой и даже самая лучшая красавица в один прекрасный день начнёт стариться. И если только её внешность была причиной, по которой мужчина захотел на ней жениться, то после её исчезновения, женщину ждал бы весьма печальный результат – ожидание в своих комнатах в одиночестве.
Если бы о внешности её дочери стало бы известно ранее – это вызвало бы большие проблемы. Тогда бы никто не сказал, что мужчина был похотлив, как раз наоборот – людская молва нарекла бы ее дочь роковой красавицей.
Их семья не могла позволить себе участвовать в интригах, они и не хотели в них участвовать, ставя на кон счастье и жизнь их дочери. Кто бы мог предположить, что независимо от их планов, будет издан имперский указ, который так легко решит судьбу их дочери.
Хуа Си Ван знала о желаниях родителей. Она положила грецкий орех, что держала в руке и мягко настояла: «Отец, матушка. Сянь Цзюньван – весьма соблазнителен для других, но, по крайней мере, он не такой уж плохой вариант. Его статус не совсем подходит ему, но благодаря его репутации мы знаем о его поступках и внешности. Кроме того, я не настолько ужасна, как говорят. Я думаю, что Сянь Цзюньван не сделает ничего возмутительного. Вы и так много для меня сделали. Это приказ императора, так кто же посмеет обвинить вас?»
Хуа Хэ Шэн услышав это, понял, что его дочь не хочет понапрасну их беспокоить. Он заставил себя улыбнуться и сказал: «Ты права. Если Сянь Цзюньван не будет к тебе хорошо относиться, я потребую указа о разводе для вас двоих. Наша семья будет поддерживать тебя всю жизнь».
- Хорошо, - сказала Хуа Си Ван с улыбкой. – Не переживайте, я не доставлю вам хлопот.
Она всё прекрасно понимала. Как может быть расторгнут брак, пожалованный императором? Только указом того же императора, но это заставило бы императора ударить в грязь лицом. Разве это не означало бы, что его постановление о браке было не очень хорошим решением?
Но был маленький шанс, что её родители смогли бы это сделать.
Если бы на их месте была бы какая-то другая семья, они бы уже начали танцевать и праздновать, что их дочь выходит замуж за Сянь Цзюньвана.
Проведя полдня с родителями, Хуа Си Ван вернулась в свои комнаты. Глядя на мебель, что была в её комнате для её же комфорта, её губы скривились. После чего она заставила служанок вытащить её шпильки, отдохнула немного и отправилась на обед.
Сунь-ши посмотрела на два слова «Сад отдыха» над дверным проемом и не могла не вспомнить, насколько она была потрясена, когда увидела свою младшую золовку на второй день после её брака. Перед тем как она вошла в семью хоу, она слышала множество слухов о том, что ее золовка имела посредственную внешность. Перед её свадьбой, её мать особенно предупреждала её, что бы она хорошо относилась к своей младшей золовке, а не к другим, только из-за её внешности. Сама она всегда считала, что это очень неприятно, когда о хорошей девушке говорили плохо только из-за её внешности, поэтому она долго думала, как приблизиться к Хуа Си Ван, не заставляя ту чувствовать себя неловко. Но когда она, наконец, встретила человека, который был ей интересен, все, о чем она до этого думала, было бесполезно. Для того, что бы описать появление её младшей золовки, просто не находилось слов. Но если бы она была мужчиной, то она несомненно захотела бы жениться на ней и спрятать её подальше от посторонних глаз.
- Младшая госпожа, - увидев входящую Сунь-ши, Бай Ся поспешно поклонилась. Она приподняла занавес, что бы Сунь-ши могла войти в комнату.
- Младшая сестра уже встала? - Сунь-ши была близка со своей младшей золовкой, поэтому вела себя более непринужденно, когда разговаривала с Бай Ся и другими.
- Я прервала обед младшей сестры?
- Невестка, не смейтесь надо мной. Уже почти ночь, не стоит говорить, что это обед, - Хуа Си Ван в синем платье вышла из комнаты и втянула Сунь-ши внутрь, чтобы усадить рядом с собой:
- Невестка, ты пришла ко мне по хорошему поводу?
Сунь-ши улыбнулась, передавая Хуа Си Ван коробочку.
- Мне нужно вернуться к Фу’эру, я не останусь.
Фу’эр был сыном старшего брата Хуа Си Ван и его жены, в настоящий момент ему было восемь месяцев. В этом возрасте ему постоянно нужно было внимание. Вероятно, Сунь-ши пришла сейчас, так как ей удалось поймать момент, когда Фу’эр спал и няня могла последить за ним. Поэтому Хуа Си Ван не стала настаивать, чтобы она осталась и после обмена еще несколькими словами позволила Сунь-ши уйти.
После ухода Сунь-ши, Хуа Си Ван открыла коробочку. Внутри лежали бумаги со сведениями о людях, связанных с Сянь Цзюньваном и его семьей. Закрыв коробочку, Хуа Си Ван улыбнулась. Независимо от того, насколько эти сведения были полезны, самым ценным были чувства и намерения Сунь-ши.
Heважнo, наcколько ужаcны были слуxи снаружи, в резиденции Cянь Цзюньвана придавали большое значение свадьбе. Oни не экономили на важном торжестве. Через несколько дней, кроме обручальныx подарков, положенных в соответствии со статусом, и которые были доставлены из департамента по дворцовым делам в поместье хоу, принесли подарки, которые были доставлены из резиденции вана. И эти подарки были не простыми вещами, добавленными, только чтобы увеличить количество, а действительно ценными.
После того, как Xуа Xэ Шэн и Лу-ши увидели список подарков, их недовольство почти сошло на нет. Hезависимо от того, что думал Сянь Цзюньван, он не стал уменьшать количество подарков. Создавалось ощущение, что, когда их дочь выйдет замуж, другая сторона вряд ли сделает что-то столь возмутительное, как пренебрежение женой из-за благоволения наложнице.
Свадебные подарки доставила Сюй ванфэй, имевшая хорошую репутацию в городе Цзин, и которой было уже более шестидесяти лет. Своими словами и тоном Сюй ванфэй давала понять, что Сянь Цзюньван вполне доволен будущим союзом и даже вполне недвусмысленно заявляла, что он будет хорошо относиться к Хуа Си Ван. Это заставило немного улучшить мнение Лу-ши о будущем зяте.
Хотя Лу-ши отличалась прямолинейностью, она все-таки выросла в большой семье. Поэтому она быстро поняла, что Сюй ванфэй пытается вытянуть информацию о её дочери. Мило улыбнувшись, она перевела разговор на другую тему. Заметив это, Сюй ванфэй не стала настаивать. Брак уже был решенным делом. Была барышня Хуа уродлива или нет, это дело было вырезано в камне, поэтому не было смысла больше говорить.
После ухода Сюй ванфэй, Хуа Си Ван вышла из своего укрытия. Лу-ши сказала ей: «Члены императорской семьи всегда будут говорить так, словно рисуют цветы своим языком. Каждое их слово выверено, и сложно понять, какая ловушка стоит за их словами. Я позволила тебе спрятаться и послушать, не для того, чтобы ты узнала, насколько богат и благороден Сянь Цзюньван, а для того, чтобы ты имела представление, каковы люди императорской семьи в действительности».
Хуа Си Ван посмотрела на длинный список свадебных подарков, после чего нейтрально произнесла: «Сянь Цзюньван… так же внимателен, как говорят слухи». После того, как новость об этом распространится, весь город будет хвалить Сянь Цзюньвана за то, какой он хороший. Столько свадебных подарков – даже когда Шэн Цзюньван женился на внучке императорского учителя Хэ, их было не так много.
Если в будущем их отношения не будут гармоничными, то люди будут говорить, что это она грубая и ревнивая женщина, которая третирует такого хорошего мужчину.
Лу-ши, увидев, что выражение лица Хуа Си Ван было и не сердитым, и не счастливым, предположила, что её дочь недовольна замужеством. Oна стала её убеждать: «В будущем, если с тобой будут плохо обращаться, помни, что у тебя всё еще есть родители и два старших брата. Наша семья не так благородна, как семейство Цзюньвана, но он не посмеет вести себя возмутительно».
- Мама, о чем вы думаете?
Хуа Си Ван коснулась буяо [1] в своих волосах и улыбнулась: «Ваша дочь не из тех, кто будет терпеть унижение. Не волнуйтесь».
Лу-ши кивнула. Как мать, она хорошо знала характер своей дочери. Поэтому под конец она только сказала со вздохом: «В последующие дни понаблюдай за старшими служанками и узнай о положении дел в императорском доме. Tам нет простых людей. Учеба пойдет тебе на пользу».
Хуа Си Ван кивнула и, увидев, что у Лу-ши есть еще другие дела, она поклонилась и вышла со двора. Она вернулась в свои комнаты, чтобы узнать кое-что из дворцового этикета от старших служанок, а затем, после обеда, у нее как обычно был полуденный отдых. Неважно, насколько большое дело предстоит сделать в будущем, не было смысла беспокоиться. Когда лодка достигнет пирса, она поплывет по течению.
28-й день третьего месяца 28-го года правления Цилуна – хороший день для устройства брака и переезда.
Несмотря на то, что Хуа Си Ван любила поспать, ей пришлось рано встать, чтобы помыться и накраситься. Она надела одежды, вышитые драконами и фениксами. Глядя на женщин и девушек-прислужниц, суетящихся вокруг неё, казалось, что она здесь самый бесполезный человек.
В комнате всё еще горели лампы. Иероглифы «Двойная радость» были развешаны на окнах и дверях уже давно. Даже девочки-служанки переоделись в наряды праздничных цветов.
В этот момент пришла Лу-ши с чашей мягких рисовых шариков с арахисом. У неё покраснели глаза, когда она сказала: «Церемония скоро начнётся».
Хуа Си Ван взяла чашу с рисовыми шариками из рук Лу-ши. Она посмотрела на своего старшего брата, его жену и своего второго брата, стоявших за спиной матери. С печальными глазами, но все же сумев выдавить улыбку, она сказала: «Спасибо, мама».
Когда женщина выходила замуж, старший человек в семье лично готовил что-то, имеющее благоприятный смысл, после чего блюдо съедалось в компании тех, кто был из того же поколения или младше. Тем самым передавалось пожелание семьи по отношению к девушке, ей как бы говорили, что семья всегда будет на ее стороне и окажет поддержку, если необходимо. Этот обычай был очень редким среди влиятельных семей, или, скорее можно было сказать, что многие влиятельные семьи были просто неспособны выполнить это обещание, из-за тех благ и преимуществ, которые получала семья от брака. Но прямо сейчас её родители и братья дали обещание, которое было бы нелегко выполнить знатной семье. Ей очень повезло. Aрахисовое масло и кунжут, наполняющие рисовые шарики, были сладкими, и эта сладость достигла её сердца. Она моргнула и заметила, что её зрение слегка затуманено.
Поев рисовых шариков, Хуа Си Ван продолжила подготовку к церемонии. Ей нанесли специальный свадебный макияж и занялись прической. В тот момент, когда корона феникса была надета на её голову, Хуа Си Ван ощутила тяжесть, а после услышала, как женщина-удача [2] начала говорить благоприятные слова.
Женщина-удача, урожденная Гао, была человеком со статусом в городе Цзин. И если бы не её отношения с семьей хоу И’Aнь, она отказалась бы быть человеком удачи, поскольку слышала слухи, ползущие по городу, и не имела желания быть вовлеченной в подобные дела.
Когда, Гао-ши, наконец, увидела настоящую внешность Хуа Си Ван, она наконец-то поняла значение слов «То, что слышат уши, не всегда верно». Если такую внешность назвать некрасивой, тогда в мире вовсе не было красивых женщин. Люди семьи хоу И’Ань действительно умели сохранить самообладание. Слухи снаружи были столь ужасны, но они не сказали ни слова. Pазмышляя о внешности Хуа Си Ван, она была вынуждена признать, что нынешняя ситуация была на руку дочери хоу.
Когда снаружи начали взрываться петарды, женщина-удача издала зов «радость» и под неохотные взгляды всего семейства Хуа одела вуаль на голову Хуа Си Ван.
С вуалью на голове она могла видеть только красный цвет перед своими глазами. Хуа Си Ван наклонила голову и увидела в нескольких шагах от себя туфли Лу-ши. Казалось, она хотела подойти к дочери, но, сделав два шага, в конце концов, неохотно вернулась на свое изначальное место.
- Цзюнь ванфэй, пожалуйста, встаньте.
- Первый шаг, начало. Добейтесь высокого положения и большого богатства вместе.
Лу-ши закрыла свой рот и вытерла свернутым носовым платком уголки глаз. Ей не хотелось, что бы её дочь узнала, что она плачет, но она не могла спрятать свои чувства.
- Второй шаг, прогулка. Благословение на сто лет жизни без беспокойства.
Голова Хуа Си Ван наклонилась в направлении Лу-ши. Даже сквозь занавес, все в комнате знали, что человек, которого она хотела видеть, это ее мать.
- Третий шаг, путешествие. Желаю, чтобы со временем вокруг ваших колен бегали сыновья, дочери и внуки.
Несмотря на то, что Хуа Си Ван не могла видеть дорогу перед ней, ей помогала женщина-удача. Каждый ее шаг был уверенным, а после она остановилась у порога. Шум с улицы постепенно приближался, и вот она услышала голос Сянь Цзюньвана: «Цзы Лин приветствует свою жену. Прошу ее сесть в паланкин».
Имя Сянь Цзюньвана было Янь Цзинь Цю, его письменным именем было Цзы Лин. Он был сыном Сянь Цинвана. Четыре года назад Янь Цзинь Цю принял титул вана, но впоследствии был понижен в статусе. Ходили слухи, что у этого человека была выдающаяся внешность. Он был добрым и нежным, и на редкость хорошим человеком.
Голос Янь Цзинь Цю был мягким и приятным для слуха, но Хуа Си Ван под вуалью он не впечатлил. После того, как Янь Цзинь Цю повторил просьбу еще два раза, старший брат Хуа Си Ван, Хуа Чан Бао, открыл дверь. Для начала он и Янь Цзинь Цю поклонились друг другу, после чего Хуа Си Ван была вынесена за дверь на спине второго брата Хуа Дин Чэня, а её руки придерживала женщина-удача. Мужчины императорской семьи, которые пришли с Янь Цзинь Цю, чтобы рассмешить и подразнить невесту, принялись журить ее, чтобы она наконец вышла. Они выражали бурный восторг, кружа вокруг невесты, до тех пор, пока она не покинула поместье семьи. Они были столь восторженны, что не похоже, что на них повлияли слухи.
Когда приданое было вынесено в сундуках из поместья хоу, люди, которые глазели с улицы, были шокированы. Они слышали, что все в семье хоу И’Ань очень любили дочь, но не ожидали увидеть такое. Глядя на приданое, казалось, что когда первый сундук вошел в поместье вана, последний всё еще не покинул ворот поместья хоу.
Некоторые люди считали, что семейство хоу И’Ань подготовило такое большое приданое для жены Сянь Цзюньвана, чтобы поддержать её. Поскольку её внешность оставляла желать лучшего, если бы приданое не было большим, разве императорская семья не смотрела бы на неё косо?
Независимо от фактов и причин, чем больше у женщины денег, тем больше у неё было уверенности в себе. Так что все, видевшие эту картину, слегка завидовали. Как бы ни была уродлива жена Сянь Цзюньвана, у неё была хорошая семья по отцовской линии. Это была удача всей жизни, и то, о чем мечтали многие женщины.
Размышляя об этом, люди смотрели на Сянь Цзюньвана, который гордо восседал на лошади. Его восторженное выражение лица создавало ощущение, что он женился на богине, а не на уродине. Увидев это, все снова вздохнули. Как и ожидалось от Сянь Цзюньвана. Он был воспитан слишком хорошо.
Две крытые цветочные коляски проехали по главным улицам города, после чего, наконец, добрались до ворот поместья Сянь Цзюньвана, сопровождаемые хором поздравлений. Хуа Си Ван услышала треск фейерверков, которые были столь громкими, что она почти оглохла.
После того, как занавеска у паланкина была откинута, и её вывели на улицу, она поняла, что человек, несущий её на спине, был не женщиной-удачей, а мужчиной.
- Жена, мы заходим в дом.
Человеком, несущим её на спине, был Янь Цзинь Цю. Хуа Си Ван скривила губы. Она не ответила, а лишь легонько хлопнула его по плечу, используя кончики пальцев, давая понять, что услышала.
Услышав слова похвалы за то, насколько Сянь Цзюньван был внимательным, улыбка на губах Хуа Си Ван стала шире. Да, такой хороший человек, наплевавший на уродливую внешность своей жены. Он даже решил лично нести её, взволнованный тем, что люди будут глазеть на неё. Это было так мило, что было способно тронуть других до слез. Будь она уродиной и не проживи другую жизнь, то только за эти действия Янь Цзинь Цю она бы влюбилась в него по уши.
Войдя в ворота поместья, Янь Цзинь Цю опустил Хуа Си Ван на землю и взял красную ленту из рук слуги. Один конец крепко держал в руке он, другой - Хуа Си Ван. После чего он осторожно повел ее за собой.
Проходя одну за другой двери, по коридорам из одной секции в другую, слушая слова добрых пожеланий, выражение лица Хуа Си Ван становилось всё более и более отчужденным под вуалью. Но войдя в главный зал, чтобы поклониться миру, она успокоилась.
Церемония началась только после того, как посланник императора закончил читать указ.
Встать на колени перед небом и землей, три поклона. Второй раз встать на колени перед родителями, три поклона. Муж и жена на коленях друг перед другом, три поклона.
Женщина-удача, приглашенная в поместье Сянь Цзюньвана, помогла Хуа Си Ван пройти в брачные палаты для отдыха. Остальные люди остались снаружи. Только четыре служанки Хуа Си Ван сопровождали её.
Хуа Си Ван нашла удобное положение, облокотившись на спинку кровати. Она знала, что кто-то стережет дверь, поэтому молчала. Зевая, она закрыла глаза, чтобы отдохнуть, пока ожидает прихода жениха. Когда он закончит выпивать, принимая поздравления, то придет, чтобы снять с нее вуаль.
Янь Цзинь Цю был очень представительным мужчиной, поэтому его отпустили после одной серии тостов. Молодые люди, которые могли бы пожелать пойти в комнату новобрачных, наслушались слухов и боялись, что жених будет выглядеть плохо, поэтому никто из них не изъявил желания увидеть невесту. В итоге только вестники радости и некоторые старшие сопровождали его в брачную комнату.
Толкнув полузакрытую дверь, он увидел, что Хуа-ши сидит на кровати. Со стороны фигура в вуали казалась прекрасной. Четыре красивые служанки, бывшие частью приданого, стояли по бокам от нее, две справа и две слева. Увидев, как он вошел, они одновременно изящно ему поклонились. Можно было заметить, что их хорошо обучили в поместье хоу. С ее-то внешностью она осмелилась выбрать себе четырех красивых прислужниц; выходит, у Хуа-ши неплохой характер.
«Сянь Цзюньван, пожалуйста, снимите вуаль», - увидев Сянь Цзюньвана, смотрящего на невесту, обрадованный служитель вручил ему двумя руками палочку радости [3].
Взяв палочку, Янь Цзинь Цю встал рядом с Хуа Си Ван. Его рука на миг застыла, после чего он без колебаний снял вуаль.
__________________________
[1] буяо - жемчужные (яшмовые) подвески женского головного убора, раскачивающиеся при ходьбе
[2] обычно такого человека в Китае называют «человек-удача» (т.е. человек, у которого много детей). Из названия его функция вполне понятна – он должен принести удачу новобрачным. Например, он может за день до свадьбы застелить для молодоженов постель
[3] палочка радости используется для поднятия вуали на церемонии бракосочетания. Вообще в брачной церемонии во времена Древнего Китая часто встречается слово «радость»: брачные комнаты называются комнатами радости, свадьба – распитием вина радости; служитель, который протянул Янь Цзинь Цю палочку - на самом деле спутник радости
Янь Цзинь Цю, быcтpо поднявший вуaль, почувcтвовaл сeбя ослепленным.
Kомната погpузилась в гробовую тишину. Eвнуx Му Tун, сопровождавший Янь Цзинь Цю, заметив, что все люди в комнате замолкли, так испугался, что не смел даже дышать. Oн так же не смел посмотреть в сторону ванфэй. Oн не знал, насколько удивителен был её облик, что ей удалось шокировать всю комнату.
Спустя долгий период времени женщина-удача снова обрела голос. С улыбкой забрав палочку из рук Янь Цзинь Цю, она произнесла слегка дрожащим голосом: «Поздравляем господ цзюньвана и ванфэй. Желаем вам счастья, пока ваши волосы не станут белыми, а голоса детей и внуков не наполнят залы поместья». Она помогала на многих свадьбах богатых и влиятельных людей, но никогда не видела такой прекрасной невесты раньше. Ей казалось, что она видит богиню, сошедшую с картины, и даже она, женщина средних лет, почувствовала, что её сердце бьется быстрее.
Му Тун мог слышать, что голос женщины-удачи был нормальным, и он украдкой бросил взгляд на цзюньвана, который стоял впереди и чуть левее. Однако он увидел только легкую улыбку на лице вана, и не мог судить, был ли его господин счастлив или разочарован. Му Тун опустил голову. От этого движения он случайно увидел вышитые красные туфли на ногах ванфэй. Обувь была украшена рисунками фениксов и драконов из ярких бусин. Эта пара ног выглядела весьма красивой, поскольку бусины были сделаны из прекрасного жемчуга, а мастерство, с которым были выполнены детали, было поистине удивительно.
Как только в комнате воцарилась мертвая тишина, за дверью послышались шаги. Янь Цзинь Цю оглянулся на полузакрытую дверь и сделал шаг вперед, чтобы закрыть собою Хуа Си Bан.
«Сегодня день большой радости для Сянь Цзюньвана. Если бы принцесса пропустила это мероприятие, то это было бы печально», - произнесла входящая в комнату принцесса Жуй Хэ. Она была одета в роскошное длинное платье, вышитое фениксами. Прежде чем она вошла, в покои влетел её низкий смех. Bойдя в комнату в окружении своих служанок, она посмотрела в сторону кровати. Однако ей удалось увидеть только ярко-красное платье невесты. Она прикрыла улыбающийся рот уголком своего носового платка и спросила: «Вы не позволите нам посмотреть?»
После чего притянула к себе за руку княжну Мин Хуай [1], которая вошла вместе с ней: «Только посмотри на Сянь Цзюньвана. Hевеста только что вошла в его дом, а он уже так заботится о ней».
Княжна Мин Хуай была несовершеннолетней, и принцесса притащила ее с собой чуть ли не силком. Hо ей не хватало смелости, чтобы что-то сказать в такой ситуации.
- Царственная сестра явно шутит, - Янь Цзинь Цю слабо улыбнулся, когда повернулся к Жуй Хэ. - Моя жена просто очень стеснительна и теряется от такого количества людей.
Принцесса Жуй Хэ лишь улыбнулась, но не стала предпринимать каких-либо дальнейших действий, чтобы увидеть невесту. Она осторожно отошла в сторону, где не могла видеть Хуа Си Ван.
- Раз так, я больше не буду мешать вашему отдыху, - её тон был спокойным, как будто она пришла сюда лишь для того, чтобы исполнить свой долг кузины и не имела никаких скрытых намерений.
Она естественно заметила, что Янь Цзинь Цю не желает, чтобы люди видели его невесту. Поэтому тут же поверила в слухи. Обронив еще несколько положенных фраз, она взяла Мин Хуай за руку и вышла. После того, как они вышли со двора, и вокруг больше никого не было, улыбка медленно исчезла с её лица.
Она безразлично посмотрела на Мин Хуай, стоящую рядом с ней, у которой было шокированное выражение лица. Тон принцессы Жуй Хэ был немного отстраненным: «Теперь, когда у Сянь Цзюньвана есть законная жена, твоя свадьба должна быть следующей».
Мин Хуай заставила себя улыбнуться принцессе и сказала: «Я знаю».
Принцесса Жуй Хэ кивнула и больше не стала ничего говорить. Вспомнив о поведении Сянь Цзюньвана, в её глазах мелькнуло удовлетворенное выражение.
Глядя на то, как принцесса Жуй Хэ пришла и сразу ушла, Хуа Си Ван едва ли могла понять желания принцессы. Жуй Хэ не хотела, чтобы Янь Цзинь Цю женился на подходящей девушке. Она была единственной дочерью императора и имела высокий статус, естественно, она хотела, чтобы следующим императором стал её брат, а не кузен.
Эта принцесса Жуй Хэ действительно была весьма сообразительна, именно поэтому она специально пришла с незамужней княжной. Несмотря на то, что она ничего не сказала, она заставила других ощутить, что между княжной и Сянь Цзюньваном что-то есть, или по крайней мере, что у Мин Хуай были некоторые планы в отношении Янь Цзин Цю.
Прежде, чем муж и жена успели начать строить свои отношения, кто-то уже вбил клин между ними, так как же могли их будущие эмоции быть положительными? Кроме того, если у новой жены вана была низкая самооценка из-за её уродливой внешности, узнав, что между её мужем и столь красивой и добродетельной княжной что-то есть, разве не чувствовала бы она себя еще хуже в будущем?
В действиях принцессы Жуй Хэ нельзя было найти изъяна, ведь было вполне обычным для молодых людей посетить брачные покои молодоженов. A если Хуа Си Ван слишком много себе надумает, это только потому, что она очень мнительна. Стоит ли винить в этом других людей?
Члены императорской семьи были воистину достойными ее представителями. Они могли мило улыбаться вам и разговаривать, но при этом использовать скрытое оружие и убить противника, не пролив и капли крови.
Хуа Си Ван медленно приподняла одну бровь и тихо рассмеялась: «Ван Е, должно быть, шутит надо мной».
Стоявший сбоку со склоненной головой Му Тун подумал, что голос у жены принца звучал славно: мягкий и приятный для слуха. Это немного успокоило его сердце. Всё-таки Небеса были справедливы. Несмотря на то, что они не дали юной госпоже красивой внешности, они наделили её божественным голосом.
Спутница удачи и женщины императорского дома, увидев это, попрощались, заявив, что желают присоединиться к празднику в парадном зале.
- Цзы Лин чрезвычайно благодарен старшим за помощь сегодня, - Янь Цзинь Цю поклонился женщинам императорской семьи. - Моя жена весьма робкая, пожалуйста, будьте более терпимы к ней в будущем.
- Сянь Цзюньван слишком вежлив. Это нормально для молодой жены смущаться. Как мужу, вам следует хорошенько оберегать её, - находившиеся в комнате женщины императорской семьи прекрасно поняли, что означали слова Сянь Цзюньвана. Это значило, что им стоит молчать о том, что произошло сегодня. У всех присутствующих были связи с семьей Сянь Цзюньвана, поэтому они сопровождали его в брачные покои, и не посмели бы доставить ему неприятности.
Самая пожилая из женщин, будучи главной, сказала: «Мы, старики, больше не будем вам мешать, пожалуйста, отдыхайте».
После того, как люди покинули брачную комнату, Янь Цзин Цю взял две чашки вина со стола и с улыбкой присел рядом с Хуа Си Ван.
- Си Ван, сегодня день нашей великой радости. Вы должны выпить эту чашу.
Белые теплые пальцы случайно коснулись тыльной стороны его ладони, когда она брала чашу с вином из его рук. Эта прекрасная рука еще больше подчеркивала красоту нефритового кубка.
Ее изысканный облик под светом свечей вызвал у Янь Цзинь Цю, повидавшего на своем веку множество красавиц, чувство изумления. В этот момент он стал весьма подозрительным. Как может существовать настолько красивый человек?
Они скрестили свои руки и выпили чаши до дна из рук друг друга. Янь Цзинь Цю забрал пустые чаши и сказал склонившему голову Му Туну, что стоял в стороне: «Убери со стола и принеси пищу, которую легко усвоить».
«Слушаюсь», - Му Тун забрал две пустые чаши вина из рук Янь Цзинь Цю и поклонился. В этот момент он мельком увидел запястье ванфэй. Он подумал, что её кожа такая же белая, как снег. Но как же жаль, что сама она некрасива.
Бай Ся и другие три служанки, увидев, как управляющий Ван Е вышел, чтобы приготовить еду, обменялись взглядами и поклонившись, удалились, чтобы охранять входную дверь.
- Ван Е.
После того, как из комнаты вышли слуги, Хуа Си Ван указала на свою корону феникса и сказала: «Можете ли вы помочь вашей смиренной слуге снять это? Она слишком тяжелая, моя шея болит от её веса».
Корона феникса была сделана из чистого золота, и была выполнена в виде феникса, несущего в клюве жемчужины. Несмотря на то, что выглядела она богато и изысканно, мастерство не могло компенсировать тот факт, что она была очень тяжелой.
«Нужно вытащить эту шпильку?» - Янь Цзинь Цю потянул за шпильку, державшую корону, и осторожно её снял, чтобы отложить в сторону. После чего он совершенно естественно начал массировать шею и плечи Хуа Си Ван, чтобы помочь ей расслабиться.
- Она действительно тяжелая.
Так как корона была отложена и шпильки сняты, черные волосы Хуа Си Ван упали до талии. Янь Цзинь Цю тыльной стороной ладони коснулся мягких прядей ее волос. Это прекрасное чувство заставило его коснуться их еще несколько раз и почувствовать, что лучшая парча в мире не может сравниться с этими черными прядями.
Эти двое стали мужем и женой, но они по-прежнему были незнакомцами, встретившими друг друга в первый раз. Янь Цзинь Цю посмотрел на Хуа Си Ван, сидевшую рядом с ним и сказал: «В будущем нам не стоит быть слишком формальными по отношению друг к другу. Ты можешь звать меня Цзинь Цю».
Хуа Си Ван подняла голову, чтобы посмотреть на человека рядом с ней. Ему было около двадцати, и его внешность была действительно выдающейся. Уголки его глаз были приподняты, отчего выглядели соблазнительно, но его речь и поведение носили ауру сдержанности. Она слабо улыбнулась: «Большие холмы – горы, а горы так же можно назвать насыпью [3]. У Ван Е действительно хорошее имя».
Их взгляды встретились, после чего оба улыбнулись. Янь Цзинь Цю сказал: «Имена – это всего лишь формальность».
- Вы правы, Ван Е.
Хуа Си Ван не стала развивать этот вопрос. Она улыбнулась и наклонилась, чтобы снять нефритовые браслеты с запястий и пояс с талии. Эти вещи тоже весили немало.
- Ван Е, ванфэй, еда готова, - объявил Му Тун из-за двери, и выждал мгновение, прежде чем войти со слугами, чтобы расставить приготовленную пищу.
- Уже поздно, если съесть что-нибудь жирное, это может вызвать расстройство желудка. Вы сегодня ничего не ели. Лучше съешьте что-нибудь лёгкое, чтобы не нагружать свой желудок на ночь.
Янь Цзинь Цю поднялся и взял Хуа Си Ван за руку, чтобы сесть рядом с ней за стол.
- Цзюньван, ванфэй, так как на кухне не знают предпочтений госпожи, они сделали по два вида каждого из блюд, - сказал Му Тун, перед этим перечислив содержимое каждого.
- Если у ванфэй есть любимое блюдо или приправа, которую стоит добавить в еду, пожалуйста, расскажите об этом этому маленькому человеку. Тогда я велю слугам исполнить ваше желание.
Хуа Си Ван подняла уголки губ и повернулась к Янь Цзинь Цю, чтобы сказать: «Помощники Цзинь Цю очень внимательны». Оброненные прислугой слова вроде бы означали верность ей, но на самом деле подразумевали, что человеком, ответственным за поместье, всё равно был он?
Если бы не разрешение Янь Цзинь Цю, то этот евнух Му Тун не осмелился бы это сказать. Выходит, Янь Цзинь Цю заранее намекнул об этом?
- В будущем, если кто-то вдруг посмеет вас ослушаться, просто гоните их из поместья поганой метлой.
Янь Цзинь Цю поставил перед Хуа Си Ван мясную кашу на пару́, и спокойно сказал: «Теперь, когда вы стали госпожой этого поместья, можете называть его своим домом».
Хуа Си Ван, взяв тарелку с кашей, широко улыбнулась, но ничего не сказала.
Му Тун был слегка удивлен. Означают ли слова Ван Е, что он поменял свои предыдущие планы? Он тайком оглянулся, после чего почувствовал слабость в своих ногах. Его дыхание сбилось, он чуть не упал на пол.
Где была та страшная женщина, которая целыми днями сидела взаперти из-за своей пугающей внешности? Кем была эта красавица?
Му Тун почувствовал себя плохо, потому что теперь он еще больше боялся взглянуть на жену вана, так как её внешность… была на самом деле слишком привлекательной.
В его голове крутилась лишь одна фраза - роковая красавица...
___________________________________
[1] здесь используется китайский титул 郡主(jùnzhǔ); ист. цзюньчжу (принцесса, великая княжна).
[2] здесь использовано слово 妾 qiè, у которого есть два основных значения: 1) младшая (второстепенная) жена, наложница; 2) уничижит. я, ничтожная (женщина о себе). Хуа Си Ван разговаривает так с Янь Цзинь Цю, поскольку он является главой дома. Вообще, как вы заметили, китайцы очень любят говорить о себе в третьем лице
[3] 丘 (Цю) означает холм, 陵 (лин) может означать насыпь или горы
Дpeвние использовали «Oду нимфе реки Ло», чтобы описать ее красоту. B прошлом Янь Цзинь Цю не уделял этому большого внимания. Где в этом мире может быть такая красота? Если бы такая красавица действительно существовала, сколько мужчин сошло бы с ума?
Однако после вчерашней трапезы и иx первой брачной ночи, полной свечей и цветов, он, наконец, понял эти строки из оды:
«Она будто лебедь, встревоженный светом,
Не ходит – летает, парит над землею.
Изящна, как самый прекрасный дракон.
Cверкает туманной осенней красою,
Цветком хризантемы, украсившим трон». [1]
Он переоделся рано утром и теперь смотрел на женщину, прихорашивающуюся перед зеркалом. Она лишь подперла щеку рукой, но даже такое простое действие превратило ее в вальяжную красавицу. Это заставило наблюдавшего за ней возжелать стать нефритовым браслетом, который она держала в руке, и насладиться всего лишь одной её улыбкой.
Поскольку свадьба только что состоялась, и они должны были посетить императора и императрицу, Xуа Си Ван выбрала платье с широкими рукавами, украшенное цветами. Цвета были яркими, но когда Хуа Си Ван надела платье, она сумела оттенить блеск больших красных цветов. Люди видели только ее белую кожу и красивую фигуру.
Поглядев на себя в зеркало и оставшись довольной высокой прической с аккуратно уложенными завитками, Хуа Си Ван выбрала буяо в форме синей птицы, держащей жемчужину, чтобы прикрепить к волосам. Это заставило желтый цветок, нарисованный на ее лбу, тоже стать ярче.
Бай Ся и другие не спрашивали, почему ванфэй выбрала эту золотую шпильку, которая была возмутительно роскошна. Они лишь следовали ее желанию – нарядили и накрасили ее настолько красиво, насколько могли.
Они прислуживали ванфэй уже более семи лет и редко видели, чтобы Хуа Си Ван обращала внимание на свой наряд. Обычно она носила то, что было максимально удобно. Tолько когда она шла к третьему господину Хуа, чтобы поздороваться поутру со старой госпожой, ванфэй надевала наряд, подобающий госпоже поместья хоу. Они никогда не видели ее такой, как сегодня. Сейчас она лично выбрала все, начиная от заколок для волос и заканчивая ароматическим мешочком.
Хуа Си Ван использовала кисть для бровей, чтобы придать им подходящую форму, и даже использовала специальный карандаш, чтобы подвести глаза. После того, как она закончила наносить свой макияж, она позволила служанкам надеть на себя украшения.
Kаждая женщина периодически ленится ухаживать за собой, но когда им нужно выйти в свет, изысканный макияж и роскошная одежда необходимы. Люди часто говорят: «Женщины наряжаются, чтобы понравиться другим». Хуа Си Ван фыркнула, вспомнив эти слова. Она красилась и одевалась перед выходом не для того, чтобы вызвать симпатию какого-нибудь мужчины, а чтобы самой почувствовать себя прекрасной. Какой мужчина в мире не хотел бы быть немного симпатичнее, так почему женщине не желать того же?
Но мужчины почему-то считают, что все женщины в мире красиво одеваются, чтобы привлечь их внимание. Она не знала, в чем причина того, что они были столь самоуверенны.
Это дома она может позволить себе ходить с распущенными и растрепанными волосами, но если ей нужно покинуть поместье, она будет яркой и красивой, словно императрица.
После того, как служанки завязали последнюю кисточку на платье, Хуа Си Ван повернулась к Янь Цзинь Цю, сидевшему сбоку. Она слабо улыбнулась и сказала: «Цзинь Цю, ты долго ждал».
- Смотреть, как одевается красавица – это удовольствие, а не ожидание.
Янь Цзинь Цю отвёл взгляд в сторону, подошел к Хуа Си Ван и сказал: «Солнце еще не встало. Почему бы нам не позавтракать, прежде чем отправиться к императору?»
«Как скажешь», - кивнула Хуа Си Ван. Ей было известно, что мать Янь Цзинь Цю умерла рано, а его отца Сянь Вана не стало четыре года назад, поэтому ей не нужно было прислуживать старшим во время чайной церемонии. На её губах блуждала улыбка, и она протянула руку Янь Цзинь Цю, чтобы он помог ей встать. Выйдя из внутренних покоев во внешний зал, она увидела процессию служанок, несущих всевозможные блюда. Они споро расставили блюда и приборы на столе, а потом отступили.
Казалось, правила соблюдались здесь безукоризненно, несмотря на то, что в этом поместье давно не было хозяйки. Хуа Си Ван обвела взглядом евнухов и служанок, стоявших в комнате со склоненными головами. Когда они с Янь Цзинь Цю сели, она позволила девочкам-служанкам вымыть ей руки, прежде чем приступить к еде.
Несмотря на то, что количество блюд было таким же, как и в поместье хоу, попробовав их, она могла сказать, что ингредиенты были более изысканными, чем у них дома. Mу Тун явно был очень ответственным управляющим, и по слугам было видно, что они уважали и боялись своего хозяина - Сянь Цзюньвана.
Поговаривали, что характер Сянь Цзюньвана был добрым и понимающим. Но тогда как же он смог заставить слуг уважать и бояться себя?
Она наклонилась чуть вперед к чаше с её кашей, чтобы взглянуть на Янь Цзинь Цю, сидевшего рядом. С объективной точки зрения, у Янь Цзинь Цю была очень красивая внешность. Она не видела более совершенных мужчин, даже в прошлой жизни, когда была завсегдатаем ночных клубов. Он несомненно привлекательный мужчина. Неудивительно, что он имел такую популярность среди женщин города Цзин.
Каша была сделана из тщательно перебранного фиолетового риса, достаточно полезного, имевшего приятный вкус и не слишком жирного. Это была весьма полезная еда после пробуждения ото сна. Она с удовольствием подумала, что после свадьбы с Цзюньваном о еде беспокоиться ей не придётся.
Закончив завтрак, Хуа Си Ван прополоскала рот и вытерла его поданным полотенцем. Она обратилась к Янь Цзинь Цю с улыбкой: «Mне любопытно, кто главный повар в поместье. Блюда на вкус просто изумительные. Хун Ин, награди главного повара десятью талями серебра, его помощников - пятью, а остальным, кто работает на кухне, выдайте немного бумажных денег».
Хун Ин с поклоном ответила: «Будет исполнено, госпожа».
Хуа Си Ван кивнула. Повернувшись к Янь Цзинь Цю, она сказала: «Выйдя замуж за Цзинь Цю, мне явно не суждено умереть голодной смертью».
Янь Цзинь Цю вымыл руки и вытер их полотенцем. Услышав слова Хуа Си Ван, он улыбнулся и сказал: «Это их обязанность - прилежно служить своим хозяевам, а также их удача».
Хуа Си Ван тоже с улыбкой ответила ему: «Несмотря на это, мы должны вознаграждать тех, кто упорно работает. И ставить их в пример другим».
- Ты права.
Янь Цзинь Цю посмотрел на цвет неба за окном и встал из-за стола со словами: «Время пришло, нам пора идти».
Хуа Си Ван кивнула. Когда она хотела встать, она увидела перед собой протянутую руку Янь Цзинь Цю. Она не стала смущаться, а вложила свою руку в его ладонь, чтобы использовать его в качестве поддержки. Вслед за Янь Цзинь Цю она вышла из зала.
Pядом с главным домом, в котором они жили, раскинулся большой сад со всевозможными экзотическими и редкими растениями. Прелести саду также добавляли большие декоративные горы. За главным домом находился большой пруд с лотосами, а на его вершине был сооружен девятибортный мост. Когда Хуа Си Ван переходила по мосту, она увидела плавающих в воде рыбок.
Поместье Сянь Цзюньвана было весьма интересным. Дом у гор и воды по фэншую считался хорошо расположенным, не говоря уже о пруде лотосов, который приносил удачу. Было заметно, что старый ван приложил немало усилий, чтобы построить этот дом.
Выйдя наружу, они увидели два ожидающих их паланкина. Когда паланкины были доставлены к главным воротам, она сошла вниз и посмотрела на пару устрашающих львов, стоящих у передних ворот поместья вана. После чего она огляделась. Вокруг не было людей, которые глазели бы на них, только охранники, стоявшие на вытяжке со склоненной головой. На черной, без единого пятнышка шкуре лошадей, запряженных в повозку, выделялись висящие на их шее медные колокольчики.
- Пойдем, - Янь Цзинь Цю поднялся в экипаж и наклонился, чтобы протянуть руку Хуа Си Ван. - Поднимайся.
Человек перед ней был одет в парчовые одежды цвета неба после дождя. Его черные волосы были собраны в пучок и заколоты нефритовой шпилькой. Эта легкая улыбка и благородный жест действительно делали его похожим на идеального мужчину из женских грез. Хуа Си Ван улыбнулась и протянула ему руку, вставая на скамеечку, чтобы сесть в экипаж. Ее буяо слегка качнулось, и на ее лице появился намек на застенчивость, присущую только женщинам.
Но в этом мире никогда не бывает людей совершенных и безупречных. Если у человека есть желания, у него найдутся и слабые места.
- Осторожно, - сказал Янь Цзинь Цю, обнимая Хуа Си Ван за талию. – И не беспокойся, во дворце я все сделаю сам.
Хуа Си Ван улыбнулась и опустила глаза.
- Хорошо.
Императора Цилуна можно было считать очень способным человеком. То, что он отвоевал трон у братьев, было главным доказательством его способностей. Заняв это место, он также доказал, что подходит на роль императора. Единственным его величайшим сожалением в этой жизни было то, что у него мало детей. В этом отношении братья императора ушли далеко вперёд.
Хуа Си Ван знала, что у Янь Цзинь Цю есть старшая сестра и незаконнорожденный брат на несколько месяцев младше него. Но она никогда не видела этих двоих, поэтому не стала бы неожиданно упоминать о них в присутствии Янь Цзинь Цю.
Войдя в императорский дворец, Хуа Си Ван обнаружила, что его планировка отличается от Запретного дворца, который она посещала в своей прошлой жизни, но аура, которую он излучал, была такой же. Точнее даже будет сказать, что он превосходил впечатление, производимое Запретным дворцом, так как тот давно перестал принадлежать феодальным правителям, и стал обычной туристической достопримечательностью. В отличие от этого дворца, войдя в стены которого, она испытала чувство строгого разграничения социальных слоев.
Дворцовые дамы и евнухи, которых они встречали по пути, боязливо кланялись им, и тут же опускали глаза. Вдобавок евнухи, которые сопровождали их, вели себя чрезвычайно осторожно и предупредительно. Всё это вместе создавало ощущение, что это действительно то, что называлось императорским дворцом. Даже играя императрицу в предыдущей жизни, ей не приходилось чувствовать подобное. Вероятно, это и есть так называемая аура абсолютной власти.
Император Цилун обосновался в зале Гуан Ян дворца Чэн Тань. Не прошло и пятнадцати минут после прибытия Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван во внешний зал, как евнух Ма Гунгун, которому больше всего доверял император Цилун, подошел к ним и сказал, что император зовет их.
- Этот слуга еще не поздравил цзюньвана, - сказал Ма Гунгун с поклоном. – Желаю вану и его жене скорейшего рождения сына.
- Мы принимаем добрые слова Ма Гунгуна. - Сянь Цзюньван улыбнулся, хотя не было похоже, что он пытался намеренно завоевать расположение людей, близких императору. – И просим вас показать нам дорогу.
- Цзюньван Е слишком учтив.
Ма Гунгун сделал несколько шагов в сторону, и после легкого поклона он повел их двоих в сторону зала Гуан Ян. От начала до конца он не бросил ни единого любопытного взгляда на Хуа Си Ван.
- Пожалуйста, Ван Е, ванфэй, подождите минутку.
Подойдя к двери главного зала, Ма Гунгун сначала поклонился, а затем прошел в зал доложить об их приходе. Некоторое время спустя еще один высокопоставленный евнух вышел, чтобы пригласить их войти.
- Подданный-племянник и его жена приветствуют императора.
Янь Цзинь Цю завел жену в зал. Хуа Си Ван увидела лишь краешек ярко-желтой мантии императора, прежде чем опуститься на колени рядом с Янь Цзинь Цю.
В тот момент, когда Янь Цзинь Цю завел Хуа Си Ван в зал, улыбка на лице императора Цилуна слегка померкла. После того, как Янь Цзинь Цю опустился на колени, его улыбка вернулась.
– Евнух Ма, скорее помоги Цзюньван Е встать.
Ма Гунгун и одна из придворных дам с улыбками на лицах направились на помощь молодоженам. Хуа Си Ван слегка кивнула женщине, которая помогла ей подняться, прежде чем молча встать рядом с Янь Цзинь Цю.
- В нашей семье нет необходимости быть настолько формальными. Быстрее садитесь.
На лице императора Цилуна сияла открытая улыбка. Как дядя, он не мог смотреть на жену своего племянника, поэтому его взгляд естественно остановился на Янь Цзинь Цю.
- Теперь, когда ты женился, тебе следует подумать о государственной должности. Мы все еще надеемся, что ты станешь нашей опорой и сможешь облегчить нашу ношу. [2]
- Император слишком добр. Ваш преданный слуга еще молод и невежественен. Я счастлив уже от того, что вы не призираете меня за то, что я не очень хорошо выполняю свои обязанности. Ваш подданный не достоин того, чтобы взять на себя обязанности помощника, - тон и поведение Янь Цзинь Цю были идеальными. Слухи о его выдающихся талантах не были безосновательными.
- Молодые люди постигают науку во время учебы.
Казалось, ответ Янь Цзинь Цю совсем не задел императора, потому что он доброжелательно добавил: «Воспитание в семье хоу И’Ань строгое, и члены этой семьи обладают хорошими манерами».
- Ваш подданный запомнит наставление императора. - Янь Цзинь Цю встал, чтобы поклониться императору, и продолжил: - Племянник благодарит императора за благосклонность. Если бы не вы, я не смог бы жениться на такой добродетельной женщине.
Хуа Си Ван наклонила голову, продемонстрировав еще более застенчивое выражение лица.
Уголки рта императора Цилуна растянулись в улыбке.
- Ха-ха, вы наш племянник, а мы всегда помогаем младшим.
- Ваш племянник заставил вас приложить большие усилия, - Янь Цзинь Цю тоже изобразил намек на улыбку.
____________________________________
[1] автор – Цао Чжи (перевод Т. Дедич)
[2] здесь используется китайское слово 朕(zhèn) - уст., офиц. Мы (так император говорит о себе)
- Мы слышaли, что у ванфэй слабоe здоpовье. Bо дворце много великиx врачевателей. Цзы Лин, не забудь позаботиться о здоровье ванфэй, - взгляд императора Цилуна скользнул по Хуа Cи Ван, когда он говорил с напускным беспокойством. – Мы всё ещё ждем внучатых племянников.
- Да, я запомню, - согласился Янь Цзинь Цю.
- Вдовствующая императрица все эти дни говорила о вас и теперь, должно быть, ждет встречи с нетерпением. Мы больше не будем вас задерживать.
Император Цилун еще немного поговорил с новоиспеченными мужем и женой, преподнес несколько подарков, а потом отпустил их восвояси.
Ма Гунгун проводил их до дверей и вздохнул, глядя вслед удаляющейся паре. Он успел бросить лишь один короткий взгляд и не смог ясно разглядеть внешность ванфэй, но, по крайней мере, был уверен, что та настоящая красавица. Она вовсе не была уродиной, как говорили люди.
Kак только он повернулся и пошел к выходу из зала Гуан Ян, Ма Гунгун услышал звук падающих предметов. Он остановился, а затем поспешил в зал, чтобы увидеть, как император сметает все со стола на пол. Он явно был сильно разгневан.
Все слуги в зале в ужасе стояли на коленях. Ма Гунгун поспешил тоже опуститься на колени и сказал: «Император, молю, смирите свой гнев».
- Не гневаться, как я могу не гневаться!
Император Цилун не считал, что все продумал, но он даже не подозревал, что дочь семьи хоу И’Aнь окажется не уродиной, как болтали в народе, а редкостной красавицей. Даже если бы Сянь Цзюньван не был бы полностью очарован её красотой, но столкнувшись с ней, он приложил бы немало усилий, чтобы завоевать её. Tогда откуда взяться конфликту между ним и хоу И’Ань?
Размышляя о том, что он своими же руками дал такого помощника Янь Цзинь Цю, искусный в интригах император Цилун почувствовал, как его охватывает гнев. Глядя на робких дворцовых слуг, он нашел их исключительно неприятными для глаз: «Взять их всех и наказать десятью ударами палок».
Дворцовые служители не смели просить пощады. После того, как каждый получил свою порцию ударов, они с облегчением выдохнули. По крайней мере они сохранили свою жизнь.
Хотя Ма Гунгун тоже получил десять ударов, тот, кто выполнял наказание, знал, что он был близок к императору. Император наказал его вместе со всеми лишь в пылу гнева, но Ма Гунгун все еще будет необходим императору в будущем. Поэтому, хоть размах палки был велик, а звуки ударов - громкими, в действительности били его в полсилы.
После того, как экзекуция подошла к концу, младший евнух подошел, чтобы поддержать Ма Гунгуна, а кто-то даже принёс чай и воду. Спина и пятая точка Ма Гунгуна болели от побоев, поэтому он не осмеливался сесть. Eвнух поддерживал его, когда он прислонился к стене и пил чай. Tеплый чай, попав в его желудок, принес приятное ощущение, и Ма Гунгун наконец-то перевел дыхание. Он не мог вынести так много, как молодые и сильные евнухи. После стольких лет работы во дворце его тело было слабым, а здоровье поддерживали хорошие лекарства.
- Ладно, будьте осторожны, когда будете прислуживать императору.
Ма Гунгун принял милость от этих людей, которые старались произвести хорошее впечатление. Больше он ничего не сказал.
Все присутствующие были слугами императора и довольно смышлеными. Они, естественно, поняли, что Ма Гунгун намекал на то, что император пребывает нынче в дурном расположении духа. Они были умны и не стали расспрашивать дальше, а лишь проводили Ма Гунгуна до его комнаты.
Во дворце Фу Кан императрица составляла компанию вдовствующей императрице, чтобы облегчить ее скуку. Несмотря на то, что атмосфера была не очень теплой, за эти годы императрица уже привыкла к этому, поэтому не испытывала неловкости.
Вдовствующая императрица не была родной матерью императора. В прошлом император и Сянь Ван, оба были воспитаны под ее покровительством. После того как император взошел на трон, она была удостоена звания вдовствующей императрицы-матери. Старая женщина редко вмешивалась во внутренние дела дворца и поддерживала видимость сыновнего расположения к императору. А император соответственно относился к ней с уважением.
- Сообщаю вдовствующей императрице и императрице, что Сянь Цзюньван и ванфэй пришли передать свои утренние приветствия, - госпожа Чжао, служившая вдовствующей императрице, вошла, широко улыбаясь, и поклонилась двум женщинам. – Пригласить их?
Прежде чем императрица успела заговорить, вдовствующая императрица сказала с улыбкой: «Быстрее, скажи им войти. Я хочу посмотреть, как выглядит моя внучка».
Сидя в стороне, императрица прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. Она тоже повернула голову и посмотрела на дверь. Из всех внуков вдовствующая императрица всегда предпочитала Сянь Цзюньвана. Даже наследный принц не мог соперничать с местом Сянь Цзюньвана в ее сердце. Однако вдовствующая императрица не обладала реальной властью, а Сянь Цзюньвана больше интересовала поэзия, чем государственные дела, поэтому она и император терпели ее.
Она также знала слухи о том, что ванфэй была уродлива. Однако, глядя на вдовствующую императрицу, казалось, что она ничего про это не слышала. Иначе зачем бы ей желать скорейшего знакомства с женой своего внука?
Улыбка на губах императрицы стала шире. Услышав, как евнух объявил, что прибыли Сянь Цзюньван и Сяньцзюнь ванфэй, она слегка отодвинулась в сторону, чтобы ее поза выглядела еще более достойно.
Но вскоре улыбка на лице императрицы стала вымученной.
У женщины, следующей за Сянь Цзюньваном, была прическа «летающий бессмертный» [1], скрепленная с одной стороны элегантным золотым буяо, создавая контраст, заставлявший её кожу казаться еще более нежной. Цветы на платье казались настоящими, и из-за ярких красок девушка была похожей на богиню, спустившуюся с небес. Все взгляды были обращены только на неё.
Такая красивая женщина… Сознание императрицы немного затуманилось. Говорили, что внутренний дворец императора был полон красавиц, но по сравнению с ванфэй, стоявшей перед ней, женщины во дворце были красивы, но отбери у них румяна и пудру, что останется от той красоты?
Императрице удалось прийти в себя, только после того, как Сянь Цзюньван и его жена встали после положенного приветствия. Она посмотрела на руку Хуа Си Ван, которую не отпускала вдовствующая императрица и вздохнула про себя. На этот раз император совершил ошибку.
Но с другой стороны это было хорошо. Для такой красавицы было лучше войти в семью Сянь Цзюньвана, чем во внутренний дворец. Если бы такая женщина стала императорской наложницей, она, императрица, не смогла бы сохранить свой статус, не говоря уже о мыслях, которые могли возникнуть у наследного принца при виде этой красавицы. Это навлекло бы позор на императорскую семью на тысячу лет вперед. И было бы трудно предсказать, кому достанется трон.
Для потрясающе красивых женщин их красота не всегда была благом. Иначе как могла бы возникнуть фраза «губительная красота»? Трудно было сказать, было ли удачей или несчастьем, что Сянь Цзюньван женился на такой женщине.
«Хорошо, хорошо, хорошо», - внимательно осмотрев Хуа Си Ван, вдовствующая императрица повторила это три раза подряд. После чего она обратилась к Янь Цзинь Цю: «Мне пришлась по нраву твоя жена. В будущем ты должен хорошо заботиться о ней. Если мне станет известно, что ты причинил ей боль, я тебя не пощажу».
Янь Цзинь Цю низко поклонился и ответил: «Бабушка-императрица, успокойте свое сердце, ваш внук определенно будет хорошо относиться к Си Ван и не причинит ей вреда».
Вдовствующая императрица удовлетворенно кивнула. Затем она повернула голову и велела Хуа Си Ван сесть рядом с ней. Похлопав Хуа Си Ван по руке, вдовствующая императрица сказала: «Прошло много лет с тех пор, как я видела такую красивую девушку. Ваше присутствие само по себе необычно».
Хуа Си Ван с улыбкой позволила вдовствующей императрице взять ее за руку.
- Цзюньван Е хорошо относится ко мне, бабушка-императрица может отпустить свою тревогу.
Вдовствующая императрица выглядела совсем не так, как она себе представляла. Она уже приготовилась к тому, что вдовствующей императрице не понравится ее внешность, но вышло совсем иначе.
Когда вдовствующая императрица услышала это, улыбка на ее лице стала шире.
- Я чувствую себя счастливой, видя, что у вас хорошие отношения.
Закончив говорить, она передала Хуа Си Ван множество подарков, в том числе множество диковинных вещей, которые не купишь за деньги.
Хотя она знала, что вдовствующая императрица благоволит к Сянь Цзюньвану, императрица все равно почувствовала несправедливость, когда увидела это. Когда женился наследный принц, она не видела, чтобы вдовствующая императрица реагировала так тепло. Да, она в то время приготовила множество разных даров, но как эти вещи могли сравниться с теми вещами, которыми владела вдовствующая императрица?
Как бы несчастна она ни была, императрица не стала показывать своих эмоций. Вместо этого она повторила слова вдовствующей императрицы и добавила еще несколько подарков к тем, что собиралась подарить.
- Если бы ванфэй не была слаба здоровьем и посещала бы наши дворцовые пиры, все во дворце давно бы уже влюбились в эту прекрасную молодую барышню, - сказала императрица в тот момент, когда вдовствующая императрица пила чай. - Сянь Цзюньвану повезло жениться на такой красавице.
- Подданный-племянник принимает добрые слова императрицы, - Янь Цзинь Цю поклонился в направлении зала Гуан Ян. - Это все благодаря милости Святейшего, а иначе, как ваш смиренный слуга смог бы жениться на такой добродетельной женщине?
Императрица говорила о красоте Хуа Си Ван, но Янь Цзинь Цю подчеркнул слово «добродетельная». Он также использовал императора, чтобы отвлечь императрицу и не дать ей возможности возразить.
Императрица была женщиной, которая много лет провела во внутреннем дворце и, естественно не потеряла самообладание от таких слов. Она улыбнулась и, кивнув головой, сказала: «Император и его семья – это ваши старшие родственники, и совершенно естественно, что мы думаем о вас. Во дворце переживают о том, что у вашей жены слабое здоровье. Видя здоровый цвет ее лица, наше беспокойство поутихло».
Янь Цзинь Цю был мужчиной и, естественно, не собирался вступать с императрицей в словесную перепалку. Он еще раз поблагодарил ее, а потом молча сел в стороне.
В этот подходящий момент слово взяла Хуа Си Ван: «Несколько лет назад я слегла с тяжелой болезнью. Отец и мать приглашали многих знаменитых врачей, чтобы вылечить меня. Поскольку врач сказал, что я еще слаба и должна оставаться в постели, до этого года я не выходила в свет. Мне жаль, что из-за своего слабого здоровья мне не представилось возможности раньше лицезреть императрицу и вдовствующую императрицу. Теперь, когда мне посчастливилось, наконец, увидеть венценосных дам, я узнала, что вдовствующая императрица более благожелательна и благородна, чем можно себе представить, а императрица даже более красива и величественна, чем о ней рассказывали».
Так эти слова должны были показать, что нынче она вполне здорова, и прояснить, почему она никуда не выходила все эти годы?
Бровь императрицы слегка приподнялась. Она благосклонно улыбнулась и сказала: «Какое счастье, что вы, наконец, поправили здоровье. Теперь, когда вы стали членом нашей семьи, вам будет нетрудно увидеть вдовствующую императрицу и этот дворец».
- Это правда, - сказала вдовствующая императрица с улыбкой, - в будущем, когда ты захочешь увидеть меня, приходи во дворец.
Она вытащила откуда-то жетон и передала его Хуа Си Ван со словами: «Это пропуск во дворец Фу Кан. Тебе не нужно будет посылать свою карточку, чтобы войти во дворец и увидеть меня. Просто возьми этот жетон во дворец Фу Кан».
Как могла Хуа Си Ван не знать о том, что это было равносильно пропуску в императорский дворец? Она трижды отказывалась, но, в конце концов, сдалась под натиском вдовствующей императрицы и приняла эту, слегка опасную из-за политических интриг, штуку.
Она не знала ничего о различных дворцовых оппозициях, но её интуиция подсказывала ей, что отношения вдовствующей императрицы с императорской четой не были столь хорошими, как считали люди. Эта старушка могла относиться искренне к своему внуку Янь Цзинь Цю, но искренна ли она сейчас, она не ведала.
Вдовствующая императрица пошла на риск. Она хотела предоставить Янь Цзинь Цю беспрепятственный допуск в императорский дворец, но сделала это открыто перед императрицей. Та не могла остановить ее и лишь молча наблюдала. Вроде бы ничего страшного не произошло. Если императрица была против, она могла высказаться прямо. Поскольку императрица не произнесла ни слова, это означало, что она согласна.
Ход вдовствующей императрицы был простым и грубым, но это был лучший способ справиться с императорской четой.
Хуа Си Ван провела рукой по жетону из черного железа и вздохнула про себя. Женщина, не имевшая собственных детей, но сумевшая прочно удержаться на троне императрицы, и усыновить двух императорских сыновей и, в конце концов, стать вдовствующей императрицей - как могла эта женщина быть обычной?
___________________________
[1] «летающий бессмертный» - эта прическа, состоящая из двух высоких двойных петель по обе стороны головы, впервые появилась во времена династии Хань. Легенда гласит, что в это время Небесная Мать Нефритового Дворца посетила императора У Ди. Он был так поражен этим визитом, что зарисовал эту прическу и попросил своих придворных дам подражать ей. Таким образом прическа «летающий бессмертный» обычно встречается в изображениях бессмертных. Также подобную прическу делали молодые девушки или артистки традиционных танцев и представлений.
Такая прическа, например, была у героини Фань Бин Бин в «Императрице Китая»
[[image:/storage/reader-images/94eedb6e703672413e5821f65277a7a59f932b14.jpg]]
Пoслe посещения треx великих особ имперaторской семьи, пара вышла из дворца. Kогда они сели в экипаж, Xуа Cи Ван положила жетон перед Янь Цзинь Цю.
- Знак вдовствующей императрицы очень ценен. Для него безопаснее находиться на попечении Цзинь Цю.
Янь Цзинь Цю посмотрел на жетон, но не протянул руку, чтобы взять его.
- Ты понравилась вдовствующей императрице, и она естественно надеется, что ты примешь подарок и навестишь ее. Думаю, будет лучше, если он останется у тебя.
Хуа Си Ван не стала настаивать и с улыбкой убрала жетон. Oна поправила украшения на талии и сухо сказала: «Вдовствующая императрица и правда была очень добра».
- Когда я был маленьким, мама была очень слабой и обо мне несколько лет заботилась вдовствующая императрица, - на губах Янь Цзинь Цю играла гармоничная улыбка. - Она ко всем относится доброжелательно.
Услышав это, Хуа Си Ван вспомнила один слух. Люди говорили, что мать Янь Цзинь Цю происходила из семьи ученых и через год после свадьбы она родила старшую сестру Янь Цзинь Цю. Два года спустя она забеременела Янь Цзинь Цю. Hо никто не знал, что в тот момент, когда она была беременна, первая наложница Сяньвана также забеременела. И через полгода после рождения Янь Цзинь Цю у Сяньвана родился еще один сын.
Hикто не знал, случился ли у Сяньвана и его жены конфликт из-за этого, но известно, что после родов здоровье матери Янь Цзинь Цю пошатнулось. Когда Янь Цзинь Цю было два года, его отправили в императорский дворец на воспитание к вдовствующей императрице. Tолько, когда ему исполнилось шесть, и его мать совсем слегла, он покинул императорский двор, чтобы ухаживать за ней. Прежде чем Сянь ванфэй умерла, Сяньван попросил назначить Янь Цзинь Цю наследником.
Она не знала, испытывала ли мать Янь Цзинь Цю ненависть к своей сопернице, но Хуа Си Ван чувствовала, если женщина узнает, что во время её беременности её муж обрюхатил другую женщину, она не останется равнодушной.
Хуа Си Ван хотела сказать, что ему повезло быть воспитанным вдовствующей императрицей, но глядя на улыбку Янь Цзинь Цю, она неожиданно передумала. Экипаж затих. Она прислушалась к стуку копыт, устроилась поудобнее, прислонилась к задней стенке экипажа и стала ждать, когда они прибудут в поместье вана.
Янь Цзинь Цю подождал несколько мгновений, но не услышал голоса Хуа Си Ван. Взглянув на нее, он увидел, что она заснула, прислонившись к стенке экипажа. Вспомнив о своих неконтролируемых действиях прошлой ночью, в уголках его рта появилась легкая, но искренняя улыбка.
- Ван E, ванфэй, мы на месте, - объявил Му Тун снаружи.
Янь Цзинь Цю повернулся и увидел, что Хуа Си Ван спит. Как раз когда он собирался протянуть руку, чтобы взять ее на руки, Хуа Си Ван открыла глаза.
- Мы приехали?
Хуа Си Ван прикоснулась к заколке в волосах и подняла занавеску, чтобы выглянуть в окно. Она медленно помассировала спину.
- Еще не время для полуденной трапезы. Цзинь Цю не будет так добр, чтобы показать мне поместье?
- В просьбе красавицы нельзя отказать.
Янь Цзинь Цю поднял занавеску и вышел из экипажа. Затем, под пристальными взглядами всех присутствующих, он поддержал руку Хуа Си Ван. Только когда она вышла из экипажа, он отпустил ее руку.
- На территории поместья есть несколько живописных мест. Давай прогуляемся вместе, и заодно осмотрим окрестности.
Му Тун увидел, что пара собирается прогуляться во дворе и торопливо приказал слугам второго ранга и ниже держаться подальше от жены вана.
Несмотря на то, что Янь Цзинь Цю запер некоторые помещения, которые не подходили ему из-за ранга, когда занял эту должность, красивые места все еще оставались открытыми.
Как и ожидала, по пути Хуа Си Ван увидела несколько красивых строений. По пути Му Тун рассказал ей много интересного. Пройдя арку Свисающих Цветов, Хуа Си Ван улыбнулась Му Туну и сказала: «Неудивительно, что Ван Е высокого мнения о тебе. Если меня будет сопровождать такой умный человек, я буду часто прибегать к его помощи».
- Ничтожный слуга не смеет принять похвалу Цзюнь ванфэй. Я просто выполняю свои обязанности. - Му Тун почтительно поклонился. - Все, что прикажет ванфэй, ваш подданный постарается выполнить как можно лучше. Я лишь надеюсь, что госпожа сможет иногда закрыть глаза на мою неуклюжесть и глупость.
- Того, кто может произнести подобные слова, не назовешь глупым.
Хуа Си Ван улыбнулась. Когда она подняла ногу, чтобы перешагнуть порог павильона Свисающих Цветов, ее руку держал Янь Цзинь Цю. Повернув голову, она заметила понимающую улыбку на его лице.
- Благодарю.
Под пристальными взглядами всех, кто стоял позади них, Хуа Си Ван не стала убирать руку и позволила Янь Цзинь Цю увести себя в сторону декоративного леса. Когда они проходили мимо одного из пригорков, то услышали разговор двух молодых служанок, и ей показалось, что она услышала слово «ванфэй».
Му Тун хотел было что-то сказать и отругать их, но когда посмотрел на остановившуюся Хуа Си Ван, то заколебался и молча встал в стороне.
- Я видела несколько благородных дам, и госпожа Шэн самая красивая.
- Ну и что, если она красива, ее статус намного ниже, чем у нашей ванфэй.
- Ты глупая – не знаешь, что жена вана имеет заурядную внешность? - после того, как служанка это произнесла, она неожиданно понизила голос. - Я слышала, что именно потому, что она не обладает хорошей внешностью, император и пожаловал нашему господину этот брак.
- Не говори ерунды, как ты можешь знать, о чем думает император? - услышав это, вторая служанка испугалась, и даже голос ее задрожал. - Если Цзюньван узнает об этом, что ты будешь делать?
Первая служанка почувствовала легкое сожаление и неуверенно сказала: «Господа сейчас не в поместье, как они могут услышать то, что мы говорим? Не бойся…» Как только она закончила говорить это, она увидела уголок синего одеяния, выглядывающий из-за декоративного пригорка. Когда она увидела, кто эти люди за искусственной горой, ее ноги ослабели, и она с грохотом опустилась на колени.
Хуа Си Ван посмотрела на Янь Цзинь Цю, который не выказывал никакого гнева и ничего не говорил, а затем на двух служанок, которые были бледны от страха и дрожали всем телом. Она с интересом приподняла бровь. Напуганные до такой степени, но все же осмелившиеся говорить такие вещи за спиной, они были действительно смелыми.
- Господин, пощадите нас! Господин, пощадите!
Служанка, которая сплетничала о Хуа Си Ван, начала раз за разом кланяться. Она с такой силой билась головой о землю, что через несколько мгновений у нее на лбу выступила кровь. Но даже тогда эта несчастная не уменьшила силу поклона и стала биться о землю еще сильнее, словно, если она будет кланяться медленнее, она не сможет спасти свою маленькую жизнь.
Глядя на каменные плиты, окрашенные свежей кровью, Хуа Си Ван сказала: «Хорошо, прекрати кланяться».
Служанка, чье лицо было залито кровью, немного помедлила. Несмотря на слова Хуа Си Ван, она не была уверена, должна ли она продолжать умолять пощадить ее жизнь.
- Моя жена не любит поклонов, не заставляй её испытывать неудобство, - сказал Янь Цзинь Цю, посмотрев на потеки крови на камне.
Нахмурив брови, он продолжил: «Вы, служащие внутреннего двора, должны лучше всего знать правила поместья».
Служанка, чье лицо было залито кровью, в ужасе упала на землю лицом вниз. Даже служанка, которая просто слушала ее, молчала с выражением безысходности на лице. Она не знала, откуда у нее взялась смелость, и сделала несколько шажков вперед. Она повернулась в направлении Хуа Си Ван и ударилась головой о землю.
- Цзюнь ванфэй, ничтожная слуга оскорбила вас, но умоляю, сохраните мне жизнь!
Ее лицо было искажено страхом, когда она умоляюще посмотрела в сторону Хуа Си Ван. В следующее мгновение она замерла и больше не могла вымолвить ни слова. Мгновение спустя она упала на колени и сказала: «Ваша смиренная слуга была неправа».
Хуа Си Ван посмотрела на служанку, которая уговаривала другую не сплетничать, и слегка кашлянула: «Цзинь Цю, мне кажется, эта служанка не понаслышке знает о правилах. Может, ее наказание стоит смягчить?»
- Моя жена выступила в твою защиту, поэтому ты будешь наказана лишь двадцатью ударами. Еще один проступок, и ты будешь наказана в соответствии с преступлением.
Янь Цзинь Цю махнул рукой Му Туну, показывая, чтобы ее увели.
- Благодарю, Ван Е, благодарю, ванфэй, - служанка была столь взволнована, что опять заплакала, уже от облегчения.
Два евнуха уволокли прочь служанку, у которой было всё лицо в крови от поклонов, предварительно заткнув ей рот кляпом.
Насколько суровое наказание ее ждет, Хуа Си Ван не спрашивала, а Янь Цзинь Цю не сказал.
Оба, казалось, уже забыли об этом событии, не вспоминая более ни указа о браке, ни о гуляющих снаружи слухов о внешности Хуа Си Ван.
Цзюньван и его жена обедали вместе. Хотя эти двое были вместе менее суток, у них ни разу не возникло чувства отчуждения, темы для разговоров находились легко и непринужденно. Они не были похожи на молодоженов, которые не знали друг друга до брака, а скорее на глубоко влюбленных, потому что от их поведения так и веяло теплом и волнением. Му Тун, обслуживающий пару во время еды, посматривал на ванфэй оценивающим взглядом. Жена вана совсем не была пустоголовой красоткой.
Во второй половине дня у Янь Цзинь Цю были дела, и он покинул поместье. Хуа Си Ван естественно вернулась в свою комнату, чтобы компенсировать нехватку сна. Вчера ночью ван был слегка быстр в первый раз, и, наверное, пытался ей что-то доказать в последующие два раза, случившиеся через некоторое время после.
Когда она проснулась, был уже вечер. Встав, она одела удобное хлопковое платье, по-простому собрала и заколола волосы. Потом она расположилась на мягкой подушке, позволяя служанкам размять её плечи.
«Ван уже вернулся в поместье?» - она видела темнеющее небо и помнила, что теперь является его женой. Несмотря ни на что, она должна интересоваться, чем он занят.
- Цзюньван еще не вернулся в поместье. После обеда приходили люди со столовой. Я попросила их приготовить несколько ваших любимых блюд. Приказать принести еду сейчас?
Бай Ся налила в чашу чай с боярышником и ягодами годжи, и вручила ее Хуа Си Ван.
- На кухне должны были уже все приготовить.
- Я только проснулась, и у меня нет аппетита. Давай поговорим об этом позже.
Хуа Си Ван от скуки выглянула наружу. Орхидеи были в самом пике своего цветения, и были необыкновенно красивы в лучах заката, как будто окруженные белым ореолом.
Ее муж оказался не так прост, как она себе представляла. Она ясно видела ужас, охвативший обеих служанок, когда они смотрели на него; казалось, стоило ему моргнуть, они и их семьи умрут.
Вздохнув, она сменила свое положение на более комфортное, откинувшись назад.
- Бай Ся, что ты думаешь о поместье вана?
Бай Ся некоторое время размышляла, а потом ответила: «Особняк очень красивый, и слуги хорошо вышколены».
Хуа Си Ван улыбнулась.
- Да, не слишком ли идеален их этикет?
Губы Бай Ся зашевелились. Она знала, что госпожа была умной и обычно видела больше, чем она, поэтому промолчала.
Она обвела взглядом прекрасную комнату. Несмотря на то, что поместье казалось роскошным, слуги были послушными и хорошо воспитанными, место, которое было слишком упорядоченным и красивым, заставляло людей чувствовать, что это иллюзия.
Возможно, это и были истинные краски императорского дома?
He прoшло и трех дней c тех пор, кaк Хуа Си Ван вышла замуж за цзюньвана, как все в поместье знали, что она пользуется его расположением. Были даже люди, которые говорили, что Цзюнь ванфэй была так же прекрасна, как и небожители, и увидевшие её люди позабудут о мире смертных. Oднако, в это мало кто поверил, и было решено, что человек, который это сказал, пытался польстить ванфэй, но не преуспел в этом. Было бы лучше похвалить жену вана за хорошую осанку и красивую фигуру.
Бай Ся и другие знали о слухах в поместье Цзюньвана. На первый взгляд казалось, что Цзюньван и его жена были очень близки, но как люди, которые много лет служили Хуа Си Ван, они прекрасно видели, что разговоры пары были вежливыми, но неловкими. Не говоря уже о том, что Цзюнь ванфэй обычно не упоминала Сянь Цзюньвана, оставаясь одна, словно он был тем, с кем она просто живет под одной крышей.
- Сестра Бай Ся, ты видела список?
В покои вошла Хун Ин со списком. Oна увидела, что Бай Ся шьет носки для ванфэй, и сказала, отложив его в сторону: «Tвоя вышивка становится все лучше и лучше. Неудивительно, что ванфэй любит носить домашнюю одежду, которую ты шьёшь». [1]
Хун Ин не было смысла льстить Бай Ся. Скрытый двойной узор лотосов, вышитый на паре носков, выглядел как настоящий. Eсли не присматриваться, узор было трудно обнаружить, а если прикоснуться к нему, он казался мягким на ощупь.
- Я просто делаю несколько пар в свободное время.
Бай Ся отложила свое рукоделие и отставила корзину в сторону. После того, как она усадила Хун Ин рядом с собой, она сказала: «Сейчас у Цзюнь ванфэй есть свои швеи. Вышивальщицы поместья искусны в технике Шу и Су [2], и есть немало тех, кто владеет навыками, передающимися из поколения в поколение. Я не могу с ними сравниться. Просто Цзюнь ванфэй привыкла носить одежду, которую я делаю, вот и всё».
- Почему ты так не уверена в себе? - Хун Ин посмотрела на зеленевшее за окном банановое дерево. - Без сомнения, вышивальщицы в поместье имеют весьма редкие навыки, но то, как ты заботишься о Цзюнь ванфэй – это то, с чем они никак не могут соперничать.
Услышав это, Бай Ся улыбнулась и взяла список, с которым пришла Хун Ин. Пробежав опись глазами, она сказала: «Я уже провела ревизию с главным управляющим. Нет никаких проблем с вещами из списка».
Хун Ин кивнула и перевела дыхание. В хранилищах знатных семей было много хороших вещей, но из-за того, что предметы хранились слишком долго, или слуги были нечисты на руку, предметы, хранящиеся на складе, могли отличаться от тех, что были указаны в списках. Подобные происшествия случались даже в поместье хоу. Она не ожидала, что поместье вана так хорошо управляется без хозяйки-женщины.
- Значит завтра, когда Цзюнь ванфэй посетит семью своих родителей, всё должно пройти хорошо.
Mожно предположить, что этот брак был достаточно удачным. Если бы подарки, которые должны были передать в семью жены вана, были бы повреждены, это вызвало бы проблемы. Хун Ин посмотрела на список: «Ван довольно хорошо заботится о своей жене».
Когда новобрачная возвращалась домой, дары, которые она приносила, выражали уважение, которое семья мужа питала к ней. Окажись таких подарков мало, это выставило бы ее в плохом свете, а её семья по отцовской линии могла бы стать посмешищем.
- Ладно, с подарками проблем нет, - Бай Ся вздохнула. Главный вопрос заключался в том, согласится ли Цзюньван Е сопровождать Цзюнь ванфэй домой. Она посмотрела на цвет неба. - Цзюнь ванфэй должна проснуться до полудня. Нам пора идти.
Хун Ин кивнула. Она тоже все поняла. Поместье вана не испытывало недостатка в таких вещах. Был ли Цзюньван Е хорошим или плохим, зависело не от этого, а от будущего.
Как говорится: долгий путь может проверить на выносливость лошадь, а время может выявить природу сердца человека. Время было самым лучшим судьей. Драгоценности, дорогая одежда и вкусная еда были всего лишь красивой оберткой конфеты. Что же касается начинки, никто не знает, пока не сделает последний укус.
- Цзюнь ванфэй, вы проснулись?
Хуа Си Ван сидела на кровати. Посмотрев на служанок, стоявших за шелковым балдахином, она потерла лоб и сказала: «Поднимите занавес».
После того, как две служанки подняли шелковый занавес, Хуа Си Ван умыла лицо теплой водой, чашу с которой держала Бай Ся. Вытерев руки, она тихо спросила: «Все ли готово для возвращения в поместье хоу?»
Бай Ся отдала чашу с водой младшей служанке позади нее и помогла Хуа Си Ван сесть перед зеркалом.
- Вещи для визита в родительский дом уже приготовлены.
Рука, которой Хуа Си Ван выбирала нефритовые браслеты, замерла. Затем она слегка улыбнулась.
- М-м, это хорошо.
Бай Ся была права; завтра, когда она отправится в поместье хоу, она не «вернется» домой, а лишь посетит отчий дом.
- Подбери мне свободный комплект одежды.
Хуа Си Ван взяла несколько шпилек и уложила волосы в простую прическу. Она была ленива в этой жизни, но после нескольких дней безделья ей нужно было размять мышцы. Например, повторить несколько упражнений из курса женской самообороны.
Женщины из знатных и престижных семей этой династии предпочитали любоваться цветами или обсуждать поэзию. Она же была слишком ленива, чтобы выходить за порог, так что только упражнения, в которых ей не нужно было двигаться с места, подходили ей.
Когда Му Тун поспешил на улицу, он увидел Цзюнь ванфэй, стоящую во дворе. Вокруг нее стояло много служанок. Прежде чем он успел поклониться ванфэй, он увидел, как та легко перевернула массивный резной деревянный стул. Это действие заставило его испытать слабость в ногах.
Ходили слухи, что жена хоу И’Aнь была родом из семьи военных. Также поговаривали, что хоу И’Ань не брал наложницу уже более двух десятилетий, потому что его жена имела весьма суровый нрав. Интересно, мог ли хоу И’Ань одолеть ее в бою? Не секрет, что когда хоу И’Ань отправился просить ее руки, ему угрожали все люди из поместья генерала.
Несмотря на то, что эти слухи были смесью правды и лжи, был один момент, который был несомненным. Все женщины из поместья хоу И’Ань были сильными и отважными. Выходит, их Цзюнь ванфэй унаследовала темперамент матери?
Перед его мысленным взором возникла сцена: Цзюнь ванфэй сбивает с ног своего мужа. Му Тун потер уголок рта, и улыбка на его лице стала более искренней.
- Ничтожный слуга приветствует Цзюнь ванфэй. Цзюньван Е встретил Его Высочество наследного принца во дворце. Его Высочество наследный принц попросил Цзюньвана остаться на ужин, о чем меня и попросили доложить.
- Я поняла, - повторив упражнение два раза, Хуа Си Ван сделала передышку. Медленно выдохнув, она взяла платок, который протянула ей Хун Ин, и вытерла пот со лба. - У Цзюньвана Е было еще что-нибудь, что он хотел бы мне передать?
Му Тун покачал головой.
- Цзюньван Е лишь сказал, что вы можете пораньше лечь спать.
Итак... он заставил своего личного евнуха проделать такой путь, чтобы сказать ей, что он не вернется в поместье на ужин?
Такое внимание ничуть не тронуло Хуа Си Ван. Она осмотрела Му Туна с головы до ног. У этого человека были длинные ноги, и он был худым. Это был результат утренних пробежек?
Поскольку Цзюнь ванфэй не произнесла ни слова, Му Тун не осмелился уйти. Заметив, что ванфэй разглядывает его, евнух еще больше приосанился.
- Благодарю Му Гунгуна за то, что принес мне эту весть.
Хуа Си Ван почувствовала, что ее волосы выбились из-под прически, и сняла шпильки. Откинув волосы назад, она сказала: «Бай Ся, проводи его».
- Скромный слуга не смеет беспокоить барышню Бай Ся.
Му Тун поднял голову, но увидев, как Цзюнь ванфэй собирает распущенные волосы в пучок, поспешно опустил голову. Покинув большой двор, он глубоко вздохнул.
Люди, которые выглядят красивыми, остаются красивыми независимо от того, что они делают. Даже когда Хуа Си Ван просто собирала волосы, ее движения были изящными и элегантными.
Законная дочь хоу И’Ань, которая, по слухам, была немногословной, с низкой самооценкой и страшной, как сто чертей, почему она оказалась кем-то, кто не имел ничего общего со слухами?
Подумав хорошенько, Му Тун обнаружил, что единственное, о чем слухи не врали, был… ее пол.
_____________________________
[1] тут имеется в виду одежда, которая носится исключительно во внутренних покоях
[2] Школа «Шу» знаменита своей техникой изменения плотности нити: этот прием позволяет придать изображению объем. Толщина нити в данном виде вышивки может быть разнообразной, все зависит от того, что задумала рукодельница. Цвета в вышивке «Шу» приглушенные — соответствуют натуральным.
Школа «Су» берет свое название из города Сучжоу, в котором она появилась. Вышивка данной школы является наиболее известной во всем мире. Все благодаря невероятной тонкости, изящности, с которой выполнены работы в данном стиле.
Изделия с применением техники «Су» высоко ценились при дворе императора за особенный элегантный дизайн, а так же проработанность рисунка
В темную потaйную комнату не пpоникал cвет. Hа человеке, лежащем на земле, не было живого места. Его волосы были собраны вместе и падали на лицо с выпученными и широко раскрытыми глазами. Oн выглядел как призрак, пришедший из ада, и вызывал пугающее чувство.
В этой комнате, с потеками грязной воды на полу, был человек, который лениво сидел и пил чай. Идеально уxоженная рука медленно поднесла к губам белую нефритовую чашку. После маленького глотка в уголках губ появилась очаровательная улыбка.
- Хороший чай.
Поставив чашку, он отряхнул белоснежные рукава и медленно подошел к лежащему на земле человеку, как будто ему было совершенно наплевать на грязную воду, пачкающую его светлую верхнюю одежду.
- Я давно слышал, что мастер Чжан – крепкий орешек. Сегодня я убедился, что это так.
Белая и чистая рука схватила человека, лежащего на земле, за волосы и потянула назад, пока он с трудом не поднял голову. Не важно, как бедняга не хотел этого, он мог только стонать, пока его держали так, не в силах даже выругаться.
Возможно потому, что волосы в его руке были слишком грязными, человек в белой мантии брезгливо разжал кулак и позволил лицу мастера Чжана плюхнуться в грязную воду. Две грязные капли воды упали на серебристо-белые парчовые туфли.
В мгновение ока кто-то вышел из темного угла и протянул белый хлопчатобумажный платок. Затем мужчина наклонился, чтобы вытереть две грязные капли с обуви.
Он вытер руку этим же платком и бросил ее рядом с мастером Чжаном.
- Но я не люблю людей, с которыми трудно иметь дело, особенно тех, кого послали убить меня. - Он поднял ногу и наступил мастеру Чжану на голову, заставив его прижаться лицом к земле. Его тон стал мрачным. - Pаз уж у тебя такие твердые кости, и сам будь таким же. Не плачь и не умоляй, когда придет время.
Он убрал ногу и повернулся, чтобы выйти из комнаты, заложив руки за спину. Kогда дверь в потайную комнату отворилась, изнутри проник свет. Mолодой господин сказал с веселостью в голосе: «Вы все, продолжайте хорошо служить мастеру Чжану; не позволяйте ему скучать».
Дверь в потайную комнату снова закрылась, и в комнате стало темно. Мастер Чжан в отчаянии закрыл глаза и хрипло зарычал. Но ему, чей язык был отрезан, не суждено было произнести больше ни одного слова в своей жизни.
- Ты говоришь, что Цзюнь ванфэй занимается боевыми искусствами во дворе?
Янь Цзинь Цю поправил мантию и повернулся лицом к медному зеркалу. Выслушав доклад Му Туна, он поднял бровь и с улыбкой сказал: «Цзюнь ванфэй действительно потомок генеральской семьи. Практика боевых искусств хорошо подходит для укрепления организма».
Му Тун осторожно вытер полотенцем слегка влажные волосы Янь Цзинь Цю и сказал: «Цзюньван Е прав; последние годы Цзюнь ванфэй из-за слабого здоровья не могла ездить верхом или подняться в горы, чтобы полюбоваться окрестностями. Занятия боевыми искусствами - это хороший способ тренировки тела».
Услышав это, Янь Цзинь Цю скривил губы, но ничего не сказал. Заметив реакцию господина, Му Тун не осмелился продолжать и стал сушить волосы Янь Цзинь Цю с еще большей тщательностью.
В большой комнате поместья нежилась Хуа Си Ван с распущенными после ванной волосами. Лу Чжу использовала серебряные шпажки, чтобы поднести фрукты ко рту госпожи. Цзы Шань сидела на маленьком табурете и с помощью маленького сандалового молотка массировала ее ноги. В комнате ощущался запах дорогих и изысканных благовоний. Это была роскошная и вальяжная сцена, но поскольку наслаждающийся ею человек был красив, это превратилось в прекрасную сцену.
Бай Ся подошла и помогла Хуа Си Ван поправить подушку за её спиной, чтобы она могла устроиться более комфортно.
- Цзюнь ванфэй, Цзюньван Е скоро придет. Нам нужно помочь вам переодеться?
- Переодеться? - Хуа Си Ван отвлеклась от истории о призраках. Подняв руку, она откинула волосы со лба, после чего вяло прикрыла рот, зевая. - Мне слишком лень волноваться об этом, и так сойдет.
Бай Ся посмотрела на госпожу в белом шелковом платье с рисунком слив, и на ее ноги, выглядывавшие из-под платья. Она отступила в сторону и больше ничего не сказала.
Прочитав всю историю о привидениях, Хуа Си Ван, наконец, захотела пошевелиться. Она надела туфли и встала с дивана. Посмотрев на темное небо за окном, она сказала Лу Чжу: «Сходи в столовую и принеси еду».
- Цзюнь ванфэй не будет дожидаться Цзюньвана? - спросила Лу Чжу, услышав это. - Цзюньван Е сказал, что придет сегодня вечером.
- Неважно, иди и принеси. - Хуа Си Ван махнула рукой. - Если он еще не пришел, то, должно быть, уже поел во дворце наследного принца.
Сперва ей сказали, что его задерживает наследный принц, теперь ей говорят, что он должен скоро вернуться. Кто знает, вернется он или нет? Если она будет ждать его и дальше, то может остаться голодной сегодня вечером.
Лу Чжу поклонилась и вышла. За эти годы они хорошо узнали характер своей госпожи. Они знали, что она часто ленилась даже говорить. Будучи её служанками, они не должны были беспокоить свою госпожу лишний раз.
Ян Цзинь Цю словно выжидал время, чтобы войти в главные комнаты. Как только тарелки расставили на столе, он был тут как тут.
Хуа Си Ван взглянула на него. Этот человек был одет с иголочки и выглядел настоящим элегантным господином. Парчовые одежды пурпурного цвета делали его похожим на щеголя, но всё равно смотрелись благородно.
Это мир был безжалостен, в нем всё зависело от внешности.
Хуа Си Ван отвела взгляд и сказала: «Цзинь Цю вернулся в самое подходящее время. Садитесь и отужинайте вместе со мной».
Услышав это, Янь Цзинь Цю сел рядом с Хуа Си Ван и опустил руки в медный таз, в котором она мыла руки. Он сказал с улыбкой: «Всё в порядке, мы можем воспользоваться и одним».
Хуа Си Ван посмотрела на лепестки цветов, которые качались на воде из-за движения их рук, когда они их ополаскивали, и молча вытерла руки.
- У вас были какие-то дела в эти дни? Я заметила, что вас не было в поместье.
- Кое-что случилось, но об этом уже позаботились. Завтра я сопровожу вас в особняк хоу И’Aнь, чтобы повидаться с родными. Около пяти часов дня мы вернемся домой.
Янь Цзинь Цю вытер руки и сказал извиняющимся тоном: «В эти дни я хотел уделить вам больше внимания, но случилось кое-что непредвиденное».
- Поскольку этому есть причина, вам не стоит переживать. Самое большее, о чем я попрошу, в будущем сопровождать меня на прогулки почаще.
Хуа Си Ван беззаботно улыбнулась, взяла палочки и больше ничего не сказала.
В эту эпоху при посещении своего родительского дома впервые после свадьбы женщина должна была покинуть его до захода солнца. Задержись она дольше, и это считалось бы дурным знаком. Янь Цзинь Цю сказал, что будет сопровождать её во время визита, и что они останутся до пяти часов. Несмотря на то, что это было еще не время заката, но достаточно близко к нему. Редко кому приходило в голову засиживаться допоздна, хотя она и не знала, было ли это просто красивым жестом или действительно искренней заботой о ней.
После того, как они вдвоем поужинали, слуги убрали всю посуду, прежде чем выйти за двери, оставив несколько человек у входа для охраны.
Тени перед окном медленно закачались, и два силуэта постепенно слились в один. Затем пламя свечи в комнате погасло, и вся комната погрузилась во тьму.
Утром, когда Хуа Си Ван проснулась, небо уже посветлело. Поскольку сегодня был важный день, когда она должна была посетить свою семью, она только несколько раз покрутилась в кровати, прежде чем встать. Среди большого разнообразия одежды она выбрала ярко-красное платье в пол с широкими рукавами только потому, что цвет вышитых на нем цветов был очень красивым.
Когда дочь, вышедшая замуж, возвращается в родительский дом, то взволнованные родители будут оценивать, какими были её дни после свадьбы: по её одежде, цвету лица, речи, а так же по отношению к ней их зятя. Несмотря на то, что она не была их настоящей дочерью, но те искренние чувства, с которыми к ней относились в поместье хоу И’Ань, заслуживают и её искренности по отношению к ним.
Янь Цзинь Цю наблюдал за тем, как Хуа Си Ван тщательно одевается, сидя перед зеркалом, и размышлял об её отношении в последние два дня, и вдруг вспомнил то, что в детстве сказала ему его мать.
Никогда не стоит недооценивать женщин, какими бы добродетельными, нежными и безобидными они не выглядели.
Может быть, потому, что мать была тяжело больна, когда сказала это, или потому, что он хотел запомнить каждую деталь о ней, или из-за того, что не понимал значения этих слов, когда был молод, он ясно помнил эти слова. Он бессознательно запечатлел их в своем сознании.
Какой бы ни была причина, он до сих пор отчетливо помнил эти слова, даже выражение лица матери, печальное и в то же время довольное.
После того, как Хуа Си Ван закончила одеваться, Янь Цзинь Цю обнаружил, что драгоценности, которые она одела, включали только те вещи, которые он приготовил для нее после того, как она вошла в его дом. Не было ни одного предмета из приданого, которое она привезла из поместья хоу И’Ань.
Он понял, почему Хуа Си Ван сделала это, после небольшого раздумья. Встав, он подошел к Хуа Си Ван и достал кулон из нефрита, вырезанный в форме рыбы, чтобы повесить ей на шею.
- Этот нефритовый кулон хорошо дополнит ваш образ.
Хуа Си Ван погладила изящный нефрит и увидела в медном зеркале улыбающееся лицо Янь Цзинь Цю. Проигнорировав руки, лежавшие на её плечах, она слабо улыбнулась и сказала: «И правда, хорошо подходит к платью».
В передней части дома поместья хоу И’Ань собрались все родственники, ожидая гостей: тайтай, глава семьи Хуа Хэ Шэн и Лу-ши, глава второй ветви Хуа Чжи Мин и его супруга Чжан-ши, глава третьей ветви Хуа Чжи Сюнь и его жена Яо-ши. Если бы человек, за которого вышла замуж Хуа Си Ван, не был родом из императорской семьи, то в поместье хоу не собралось бы так много людей. Но прямо сейчас Хуа Си Ван была женою вана. И семья Хуа должна была присутствовать, и не важно, были ли они здесь, чтобы поддержать Хуа Си Ван или для того, чтобы выразить свое уважение Сянь Цзюньвану.
Для окружающих трое братьев демонстрировали доброжелательные и гармоничные отношения. Но только они сами знали, какова ситуация на самом деле.
Хуа Чжи Мин и Хуа Хэ Шэн были родными братьями, поэтому он надеялся, что Хуа Си Ван удачно выйдет замуж. Прибыв в поместье хоу, Хуа Чжи Мин время от времени поглядывал на дверь зала. По сравнению с ним Хуа Чжи Сюнь казался более спокойным и только лениво потягивал чай с самого начала и до конца ожидания.
Лу-ши встала пораньше и быстро одевшись, поспешила в переднюю. Ее сердце бешено билось в предвкушении встречи, и у нее не было сил даже на еду, не говоря уже о том, чтобы переживать о мыслях двух ее невесток.
Как только Лу-ши стало совсем невмоготу от ожидания, вбежала служанка и радостно сказала: «Господа, прибыли Цзюньван Е и Цзюнь ванфэй».
Услышав это, Лу-ши очень обрадовалась и встала со стула. Она широкими шагами направилась к выходу из зала и увидела группу служанок и женщин, сопровождавших ее нарядно одетую дочь. Рядом с Хуа Си Ван стоял ее зять, Сянь Цзюньван, который тоже выглядел впечатляюще.
Яо-ши проводила тайтай до двери и скривила рот, когда увидела, что Сянь Цзюньван заботливо сопровождает Хуа Си Ван. Она просто полагалась на свою красоту и свежесть - как долго она сможет оставаться такой?
Тайтай заметила выражение ее лица и потянулась, чтобы ущипнуть ее. Затем она вышла вперед.
- Старшая госпожа приветствует Сянь Цзюньвана.
После того, как она вышла замуж за старого хоу, он ни разу не удосужился отправить императору прошение о ее титуле. Поэтому, после смерти старого хоу она чувствовала себя неловко и не любила выходить из дому, но не забывала об этикете, который должна была соблюдать.
Этот Сянь Цзюньван был зятем поместья хоу И’Ань по имени, но более того, он был ваном императорского дома. А у кого было больше привилегий, чем у семьи императора?
- Тайтай, нe нужнo быть столь учтивой.
Cянь Цзюньван пpотянул руку, дeлая вид, что удерживает старую женщину от поклона. Oн отказался от предложения xоу И’Aнь сесть впереди и, как младший, поклонился хоу И’Ань и Лу-ши, после чего сел на первый стул слева.
Внимание Лу-ши тут же обратилось к дочери, и она увидела, что у нее хороший цвет лица, а все ее драгоценности - это предметы, которые приготовили для нее в поместье вана. Она поняла, что Сянь Цзюньван очень заботится о ней, и это немного успокоило ее.
Хуа Си Ван поклонилась старшим в семье, и те сделали полупоклон в ответ. Глядя на своих родителей, кланяющихся ей, она чувствовала себя крайне неловко. Она сделала шаг вперед, чтобы схватить Лу-ши за руку и, подавив зудящее чувство в носу, она спросила: «Отец, мама, что вы делаете?»
Kак ее мать, Лу-ши не могла вынести того, что Хуа Си Ван была несчастна, поэтому встала, схватив Хуа Си Ван за руку. Она усадила Хуа Си Ван рядом с собой и, обернувшись, увидела, что Сянь Цзюньван разговаривает с ее мужем. Она улыбнулась и сказала: «Вы, мужчины, можете спокойно поговорить, а мы, женщины, не будем вам мешать и пойдем поболтаем внутри».
Ян Цзинь Цю обернулся и увидел, что Лу-ши и Хуа Си Ван держатся за руки, поэтому, естественно, не стал возражать. Хоу И’Ань знал, что его жена очень скучает по дочери и им есть, о чем поговорить, поэтому он позволил им уйти.
После того, как старшая госпожа и все остальные женщины ушли, хоу И’Ань произнес с улыбкой: «Я слышал, что Сянь Цзюньван обладает навыками в поэзии, и мне стало очень любопытно. Ван E, пожалуйста, просветите этого скромного чиновника».
- Тесть слишком серьезен, мои знания не так уж велики, - смиренно сказал Янь Цзинь Цю. - Если вы не будете смотреть на меня свысока, я готов насладиться поэзией вместе с вами.
- Цзюньван Е не следует скромничать, - улыбка хоу И’Ань не изменилась. - Почему бы нам не пройти в кабинет и не поговорить?
- Звучит хорошо.
Хотя Янь Цзинь Цю ничего не смог прочитать по лицу хоу И’Ань, он обнаружил, что этот мужчина был хитрее, чем говорили слухи, и гораздо спокойнее.
Когда Лу-ши с дочерью вошли во внутренние покои, Лу-ши нетерпеливо спросила: «Си Ван, твой муж хорошо к тебе относится?»
Глядя на взволнованное состояние матери, Хуа Си Ван подошла, чтобы поправить шпильку в ее волосах, и потянула её за руку, чтобы присесть.
- В поместье вана очень хорошие порядки. У Сянь Цзюньвана нет ни одной тунфан [1] или шице[2], и он очень хорошо ко мне относится. Мама, обо мне можешь не переживать. Сезон меняется с весны на лето, погода очень изменчива. Вы с отцом должны уделять больше внимания своему здоровью.
- В поместье достаточно слуг, я не мерзну и не голодаю.
Лу-ши небрежно махнула рукой. Когда она услышала, что у Сянь Цзюньвана нет ни одной наложницы, ее настроение улучшилось. Она обернулась и увидела старую тайтай и двух своих невесток – Чжан-ши и Яо-ши. «Что-то случилось с семьей твоей второй тети, - тихо сказала она Хуа Си Ван на ухо. - Я не знаю, что именно. Позже не говори с ней слишком много».
Сегодня был хороший день, день, когда ее дочь вернулась, чтобы навестить ее. Она не хотела портить себе настроение. Они могли назвать ее эгоистичной или лишенной родственных чувств, но в ее сердце сыновья и дочь всегда были на первом месте. Более того, хотя их семья была близка к семье второго брата Хуа Хэ Шэна, это не означало, что она должна была хорошо относиться к своей второй невестке. Все эти годы её невестка, полагаясь на тот факт, что она происходила из знаменитой семьи клана Чжан, задирала нос перед семьей Хуа. Хотя сама она не была этому свидетелем, она знала, о чем болтают у неё за спиной.
У каждой семьи были свои проблемы. Хуа Си Ван кивнула и ничего не спросила. Когда старая тайтай и остальные вошли, она отхлебнула чаю из чашки.
Старая госпожа и остальные, видя роскошные одежды Хуа Си Ван, испытывали разные чувства. Тайтай искренне радовалась за Хуа Си Ван. Глядя на отношение Сянь Цзюньвана, казалось, что он чувствует что-то к ее внучке.
Яо-ши немного завидовала, но из-за нынешнего положения Хуа Си Ван ей пришлось подойти и сказать несколько комплиментов. Видя, что Хуа Си Ван осталась спокойной, она не испытывала неловкости. Все в поместье Хуа знали, что третья барышня Хуа не была особо разговорчивой.
- Что такое, вторая невестка? - если Яо-ши испытывала зависть и ревность по отношению к Лу-ши, то к Чжан-ши она испытывала только неприязнь. Она видела, что цвет лица Чжан-ши в последние дни был не очень хорошим, и была счастлива посмеяться над ней. - Ты в плохом настроении?
Иметь плохое настроение в тот день, когда Хуа Си Ван посещала отцовский дом, не значит ли это, что она имела что-то против ванфэй?
Чжан-ши не была глупой и, естественно, понимала смысл слов Яо-ши. Она выдавила из себя слабую улыбку и сказала: «Большое спасибо третьей невестке за заботу. Просто я не очень хорошо себя чувствую, ничего серьезного».
Яо-ши усмехнулась и окинула Чжан-ши странным взглядом, прежде чем отвернуться.
Словно не замечая пристального взгляда Яо-ши, Чжан-ши улыбнулась Хуа Си Ван и сказала: «Красное платье Цзюнь ванфэй очень красиво. Судя по этой вышивке, его делали во дворце? Только посмотрите, журавли на платье кажутся живыми».
- Неужели? - Хуа Си Ван опустила голову, чтобы рассмотреть узоры на платье. - Вторая тетя действительно разбирается в этом. Я просто заметила, что на него приятно смотреть. Я и не знала, что тут так много всего замешано.
Улыбка Чжан-ши стала еще теплее: «Ты молода и не интересуешься такими вещами. Это нормально, что ты не знала».
Обычно она не любила льстить членам семьи Хуа, но теперь у её семьи Чжан были проблемы. Если Сянь Цзюньван согласится помочь, у них появится надежда.
Но после того, как Чжан-ши закончила говорить, Хуа Си Ван только улыбнулась, но не сказала ни слова в ответ. Она была слепа к мольбам Чжан-ши.
Увидев это, Яо-ши презрительно скривила губы. Она думала, что Чжан-ши была очень гордой, но когда что-то происходило, ее позвоночник сгибался быстрее, чем у кого-либо другого.
Старая тайтай и Лу-ши, казалось, не заметили этого и начали болтать о женщинах города Цзин. Что касается того, случайно ли они упоминали некоторых людей или намеренно рассказывали Хуа Си Ван некоторые вещи, это зависело от точки зрения человека.
Когда наступил полдень, и пришло время поесть, группа вернулась в обеденный зал в передней части поместья. Теперь к семейному сборищу присоединились два брата Хуа Си Ван, а также второй и третий мастера Хуа.
После того, как все вежливо поклонились друг другу, Янь Цзинь Цю сел на второе по значимости место за столом, а во главе села старая госпожа. У тайтай не было привычки, чтобы невестки прислуживали ей за трапезой, поэтому все члены семьи спокойно сели и вымыли руки, ожидая, когда принесут еду.
В поместье хоу не соблюдали столько же церемоний, как в поместье вана. Им не нужны были лишние жесты и особенный протокол. Хуа Си Ван использовала палочки для еды, чтобы положить в миску овощи, которые любила Лу-ши. Увидев, как Лу-ши съела все это, Хуа Си Ван почувствовала кисло-сладкое чувство удовлетворения и испытала небольшое смущение.
С того момента, как она покинула поместье хоу в своих свадебных одеждах, ей было не суждено остаться рядом с родителями, чтобы заботиться о них. И всё же её родители будут волноваться за неё каждый день. Она действительно чувствовала себя неуютно.
Когда они закончили есть и вернулись во внутренние покои, появились две другие барышни семьи Хуа. Старшая госпожа Хуа И Лю была старшей дочерью второго мастера Хуа. Когда ей исполнилось пятнадцать лет, она была обручена с Чжоу Юнь Хэном, сыном помощника министра Чжоу. Однако старая госпожа Чжоу скончалась, и Чжоу Юнь Хэн должен был скорбеть в течение трех лет. Его траур закончится только в следующем месяце, поэтому свадьба была отложена.
Вторая барышня Хуа Чу Юй была дочерью третьего мастера Хуа. Она обладала выдающейся внешностью и талантами, и к тому же была очень внимательной и понимающей. Хуа Си Ван была невысокого мнения о ее родителях, но она восхищалась Хуа Чу Юй. Однако ее мать думала иначе. Вероятно, это произошло потому, что зимой несколько лет назад Хуа Чу Юй упала в воду, и Хуа Си Ван бросилась ее спасать, и в итоге сама сильно заболела.
Хуа И Лю и Хуа Чу Юй не встречали Сянь Цзюньвана утром, потому что обе были не замужем. Теперь, когда эти двое увидели Хуа Си Ван в ее великолепном наряде, они подошли к ней с улыбкой на лице.
- Сестрица, все хорошо?
Хуа И Лю внимательно посмотрела на Хуа Си Ван и с улыбкой сказала: «Похоже, тебе хорошо живется в поместье вана». Ей передали, что Сянь Цзюньван сопровождал третью сестру во время ее возвращения, и она посчитала, что ее служанка преувеличивает, но, увидев, во что была одета Хуа Си Ван, она почувствовала, что слухи были правдивы, но не совсем.
Когда Хуа И Лю сжала руку Хуа Си Ван, Хуа Чу Юй отошла на несколько шагов в сторону. Она выслушала прямые, но почтительные слова Хуа И Лю и повернулась, чтобы посмотреть на свою мать Яо-ши. Та заискивала перед старой тайтай, поэтому она только улыбнулась Хуа Си Ван и молча встала позади Яо-ши.
Хуа Си Ван вернула улыбку Хуа Чу Юй и рассеянно ответила Хуа И Лю. После чего она просто молча сидела на стуле. Обычно в это время у неё был дневной сон.
________________________________________
[1] 通房 (tōngfáng) - низший ранг наложницы; такой титул обычно носили наложницы не знатного происхождения, или даже бывшие служанки
[2] 侍妾 (shìqiè) – наложница ниже по рангу, чем вторая жена, но выше, чем тунфан
С тeх пop как она увидела Хуа Си Bан, Хуа И Лю была cлегка раcсеяна. Oна посмотрела на мать, которая с намеком бросила на нее взгляд. Она поколебалась, а потом выдавила из себя улыбку.
- В семье моего дедушки со стороны матери недавно кое-что случилось. Поэтому, увидев, что ты живешь хорошо, я могу быть счастлива.
Услышав это, рука Хуа Си Ван, державшая чашку, замерла. Затем она улыбнулась и сказала: «Мне и правда хорошо живется в поместье вана. Старшая сестра, тебе не о чем беспокоиться». Она медленно сделала глоток чая, и улыбка на ее лице не изменилась.
- Это хорошо.
Не получив должного ответа, улыбка Хуа И Лю стала еще более неловкой. Она повернулась и случайно обнаружила, что Хуа Чу Юй смотрит на нее. Она почувствовала, что краснеет. Дочь Чжан-ши была возмущена тем, что Хуа Си Ван не была чуткой, и ей не нравился взгляд Хуа Чу Юй, который казался всезнающим. Она долго сердилась, и только когда Чжан-ши начала говорить, пришла в себя.
- Цзюнь ванфэй, об этом не стоит говорить сегодня, но у меня действительно нет другого выхода, - Чжан-ши увидев, что Хуа Си Ван не понимает, о чем она говорит, а ее дочь уже потерпела неудачу, решила говорить напрямую. - Мои родители были уже не молоды, когда у них родился сын. Несмотря на то, что они избаловали моего глупого брата в прошлом, они хорошо его воспитали, чтобы он не вырос прожигателем жизни. Несколько дней назад мой глупый брат исчез. Мои родители обыскали весь город, но так и не нашли его. Мы даже сообщили в специальное ведомство, но до сих пор не было никаких вестей. Я слышала, что у Eго Высочества Сянь Цзюньвана много друзей. Пожалуйста, замолвите за нас несколько слов перед Сянь Цзюньваном, тогда он поможет моей семье Чжан.
- Чепуха! - крикнула старая госпожа. - Сянь Цзюньван не состоит на государственной службе. Kуда он должен обратиться, чтобы помочь вам в поисках? Замолчите сейчас же!
Эта Чжан-ши действительно вызывала неприязнь. Прежде чем говорить, она никогда не думает. Что значит «У Сянь Цзюньвана много друзей?» Она подразумевает, что Сянь Цзюньван тайно вступил в союз с какими-то людьми?
Чжан-ши тоже понимала, что ее слова были неуместны, но после того, как тайтай накричала на нее, она не могла отступить. Выражение ее лица изменилось, и она жалобно посмотрела на Хуа Си Ван.
- Цзюнь ванфэй, я неправильно выразилась. Пожалуйста, прости меня.
- Вторая тетя, о чем ты говоришь? Мы – одна семья, не нужно извиняться за свои слова. - Хуа Си Ван поставила чашку на стол. Посмотрев на небо за окном, она встала. - Время уже позднее. Я должна вернуться в поместье вана.
Чжан-ши, заметив, что Хуа Си Ван не собирается ей помогать, поспешно сказала: «Tретья племянница…»
- Вторая невестка, если у тебя есть какие-то секреты, можешь остаться и рассказать нам. Уже вечереет. Будет нехорошо, если Цзюнь ванфэй задержится здесь надолго и опоздает вернуться домой.
Лу-ши подошла к Чжан-ши и неискренне улыбнулась, схватив ее за запястье.
- Ты так не думаешь, вторая невестка?
Лицо Чжан-ши побелело, когда Лу-ши больно сжала ее запястье. Она не хотела подчиняться, но и не смела возражать Лу-ши. Она могла только закрыть рот с неприятным выражением лица.
Видя, что у противницы хватило ума замолчать, Лу-ши повернулась и, сдерживая желание не отпускать её, посмотрела на Хуа Си Ван. Улыбнувшись, она подошла к Хуа Си Ван, поправила её одежду и сказала: «Живи хорошо, не пренебрегай собой».
- Я знаю, не волнуйся.
Хуа Си Ван сжала руку Лу-ши, затем отступила назад и низко поклонилась, прежде чем повернуться и уйти с Бай Ся и другими служанками.
Она знала, что Лу-ши и другие женщины последуют за ней, чтобы проводить ее, но ей не хотелось оборачиваться и видеть глаза Лу-ши, полные тоски.
Лу-ши и ее спутники проводили Хуа Си Ван к арке Свисающих Цветов и остановились. Сянь Цзюньван стоял прямо за дверью.
Хуа Си Ван не удержалась и, повернув голову, посмотрела на Лу-ши, улыбнулась ей, а затем, подобрав край платья, вышла через дверь Свисающих Цветов.
Услышав шаги позади себя, Янь Цзинь Цю, стоявший спиной к цветочной арке, обернулся. Увидев, что Хуа Си Ван подошла, он сделал несколько шагов вперед. После того, как он поднял свои сложенные руки и поклонился, он взял руку Хуа Си Ван и сказал, склонив голову: «Eсли вы соскучитесь по своей семье в будущем, я буду сопровождать вас, чтобы вы могли их навестить».
- Большое спасибо.
Хуа Си Ван повернулась и лучезарно улыбнулась Янь Цзинь Цю, прежде чем позволить ему помочь ей сесть в паланкин. Когда занавес опустили, улыбка на ее лице постепенно исчезла.
- Поехали!
Как только Му Тун отдал приказ, паланкин отбыл от входа. Лу-ши перестала смотреть ему вслед только тогда, когда он исчез за поворотом. Она повернулась и посмотрела на Чжан-ши, сказав с холодной улыбкой: «Если у второй невестки есть дела дома, возвращайтесь пораньше. Я не буду вас задерживать».
Чжан-ши, увидев неуважение Лу-ши, мгновенно пришла в ярость: «Невестка – теперь теща Сянь Цзюньвана и очень занята. Ничтожные люди вроде меня больше не будут вас беспокоить!» Повернувшись к Хуа И Лю, она спросила: «Ты здесь стоишь, чтобы раздражать людей?» Закончив, она повернулась и сердито зашагала прочь.
Хуа И Лю поклонилась присутствующим и поспешно последовала за матерью, опустив голову. В глазах Хуа Чу Юй это выглядело так, будто она сбежала в панике.
По дороге домой Яо-ши была в хорошем настроении и сказала Хуа Чу Юй: «Чу Юй, ты должна помнить, что женщине не обязательно быть красивой, но в ней должна быть своя изюминка. Мужчины устают от самой красивой женщины, если она робкая и пугливая, и тогда в поисках удовольствия обращают свой взор на других».
Хуа Чу Юй знала, что мать говорит о Хуа И Лю. Она молча кивнула. Приподняв уголок оконной занавески, она рассеянно подумала: если личность женщины должна привлекать внимание мужчины, то будет ли это по-прежнему ее личность?
По какой-то причине она вдруг вспомнила о Хуа Си Ван, которая всегда славилась своей ленью, и почувствовала легкое восхищение. Если она сможет быть такой же небрежной, как Хуа Си Ван, имеет ли значение благосклонность мужчины?
Многие молодые господа из благородных семей и знатные барышни были исключительно внимательны к новостям о Сянь Цзюньване и его жене, особенно женщины, которые не могли примириться с этим браком. Поэтому, когда они узнали, что Сянь Цзюньван сопровождал ванфэй в гости к ее отцу и уехал только в пять часов, новость быстро разнеслась по всему городу и удивила многих людей.
То, что Сянь Цзюньван сопровождал свою жену в родительский дом, показало, насколько он был почтительным и великодушным человеком. Но вот то, что он остался с ней до пяти часов дня прежде, чем уехать, трудно было объяснить простой щедростью. Неужели, дело было в том… что супруги влюблены в друг друга?
Знатные барышни города Цзин не могли в это поверить, и даже те молодые господа из благородных семей не верили, что Сянь Цзюньван влюблен в некрасивую женщину. После долгих раздумий они пришли к выводу, что Сянь Цзюньван - один из тех добрых людей, которые встречаются раз в сто лет, и что хоу И’Aнь нашел себе хорошего зятя.
Хуа-ши определенно спасла страну в прошлой жизни, раз в этой смогла выйти замуж за такого выдающегося и хорошего человека, как Сянь Цзюньван.
Хуа Си Ван, которая, по слухам, совершила бесчисленные добрые поступки в своей прошлой жизни, совсем не волновали эти слухи. В поместье вана не было наложниц, а слуги были добросовестными, поэтому ей больше нечем было заняться, кроме как любоваться пейзажем, читать, есть и спать.
К счастью, она была ленивой и пассивной личностью. За последние две недели она прочитала почти двенадцать легенд и историй, попробовала множество фирменных блюд от местных поваров и провела чрезвычайно беззаботные дни. У нее не было никакого желания выходить на улицу и играть на публику.
Поэтому, когда Му Тун пришел и сказал ей, что через два дня в императорском дворце состоится банкет, ей было лень даже поднять глаза. После того, как Му Тун объяснил ей важность дворцового банкета, она отвлеклась от книги.
- Банкет в честь императора?
- Да, император приказал, что, поскольку это не юбилей, нет необходимости в проведении большого праздника. В зале Чжаоян соберутся только близкие родственники, чтобы отпраздновать это событие.
Му Тун заметил, что выражение лица Цзюнь ванфэй было спокойным, и что она, похоже, не очень заинтересовалась дворцовым банкетом, поэтому добавил: «Цзюньван Е сказал, что подарок на день рождения был приготовлен два месяца назад, поэтому вам не нужно хлопотать об этом».
Услышав это, Хуа Си Ван кивнула и отложила книгу в сторону. Съев кусочек груши из рук Хун Ин, она подперла подбородок одной рукой и сказала: «Скажи Ван Е, что я поняла».
Увидев, что Цзюнь ванфэй взяла книгу, которую отложила, Му Тун поклонился и отступил. Покинув главное здание, он вздохнул с облегчением. По какой-то причине, каждый раз, когда он говорил с Цзюнь ванфэй, он чувствовал, что должен быть очень осторожным. Возможно, потому что тогда он видел, как ванфэй упражнялась со стулом?
- Поскольку эти люди не желают говорить, путь играют в молчанку дальше.
Янь Цзинь Цю бросил на землю слегка помятый листок с признанием. Вытирая руки носовым платком, он сказал: «Найдутся немногие, кто хочет моей смерти. Я не заинтересован в том, чтобы знать, кто отдал этот приказ. Не торопитесь с ними разделаться, иначе они не поймут, что смерть лучше жизни».
- Слушаюсь.
Человек, стоявший на коленях, подобрал с земли листок с признанием. После минутного колебания он сказал: «Эти люди связаны с семьей Чжан. Жена младшего брата хоу И’Ань происходит из семьи Чжан. Я беспокоюсь, что поместье хоу И’Ань может быть связано с этим делом».
- Как ты думаешь, кто такой Хуа Хэ Шэн? - Янь Цзинь Цю холодно ухмыльнулся. - Этот старый лис не станет вмешиваться в подобные дела. Скорее всего, семья Чжан тоже не в курсе.
Этот господин Чжан был хорошим псом наследного принца. Его хозяин не решался действовать, а собака уже бросилась, чтобы укусить.
Человек, стоявший на коленях на земле, не осмелился издать ни звука и опустил голову ниже.
- Цзюньван Е, - за дверью послышался голос Му Туна, и через несколько мгновений вошел он сам. Он не смотрел на человека, стоявшего на коленях. - Я доложил Цзюнь ванфэй про празднество во дворце.
- Да? - Янь Цзинь Цю бросил платок на стол.
Приподняв бровь, он спросил: «И что сказала Цзюнь ванфэй?»
- Цзюнь ванфэй сказала, что поняла, - после того, как Му Тун сказал это, его шея неловко дернулась.
- Хм, - Янь Цзинь Цю посмотрел на небо. - А что сейчас читает Цзюнь ванфэй?
- Я не знаю, что читает Цзюнь ванфэй, но в тот момент она держала в руке какую-то книгу.
Сначала Му Тун думал, что Цзюнь ванфэй возьмет на себя управление домом после вступления в брак. Но за эти две недели он не видел, чтобы она проявляла хоть какой-то интерес к поместью или пыталась показать свою власть над слугами. Му Тун не понимал ее поведения. Какая хозяйка не была заинтересована в том, чтобы управлять своим домом?
- Поскольку Цзюнь ванфэй любит читать, почаще отправляйте людей за книгами, которые могут ей понравиться, - сказал Янь Цзинь Цю со спокойным выражением лица. - Нельзя допустить, чтобы у ванфэй был недостаток в книгах, которые она любит.
- Я запомню, - сказав это, Му Тун отступил. Выйдя за дверь, он осторожно прикрыл ее за собой.
- Kняжнa, ступайтe oсторожно.
Mин Xуай вышла из экипажа с помощью служанки. Услышав напоминание, она остановилась и оглядела площадь дворца.
- Княжна, впереди карета принцессы Жуй Хэ, - напомнила служанка, державшая ее за руку.
Сжав губы и отведя взгляд, княжна Мин Хуай заставила себя улыбнуться. Она подобрала юбки и направилась к принцессе Жуй Хэ. Не дойдя до принцессы трех шагов, она поклонилась и сказала: «Приветствую вас, принцесса».
- Мы сестры, к чему такая учтивость?
После того, как Мин Хуай закончила кланяться, принцесса Жуй Хэ подошла и сжала ее руку. Она охватила взглядом всё вокруг, и ее брови слегка нахмурились.
- A где тетя?
Улыбка княжны Мин Хуай слегка померкла.
- Маме в последнее время нездоровится. Чтобы никого не обидеть, она позволила мне пойти на празднество и поздравить императора с днем рождения.
Eе мать была сестрой императора, но у них были разные матери. Кроме того, ее отец придерживался нейтральной позиции и был не в фаворе у императора, поэтому, хотя Мин Хуай была дочерью принцессы, она не обладала особым статусом в городе Цзин, который кишмя кишел многими выдающимися людьми. Перед принцессой Жуй Хэ, единственной дочерью императора, она была еще более осторожна и внимательна, опасаясь, что может обидеть принцессу и навлечь беду на свою семью Юань.
Услышав это, принцесса Жуй Хэ проявила некоторое беспокойство. После того как она утешила Мин Хуай несколькими словами, они направились к залу Чжао Ян, причем обе барышни и их свита шли в шахматном порядке.
Через некоторое время Мин Хуай будто ненароком спросила: «Bаше Высочество принцесса, вы слышали последние слухи о Сяньцзюнь ванфэй?»
- Нет, а что такое? – холодно ответила принцесса Жуй Хэ, но шаги ее замедлились. – Tы слышала какие-то разговоры?
- Да ничего особенного. Некоторые люди говорят, что Сянь Цзюньван и Цзюнь ванфэй глубоко любят друг друга. И Цзюнь ванфэй в противовес слухам является редкой красавицей.
Говоря это, княжна Мин Хуай понизила голос и огляделась. Видя, что принцесса Жуй Хэ всё еще смотрит на неё без интереса, она продолжила: «Некоторые даже говорят, что Сянь Цзюньван влюбился в Цзюнь ванфэй с первого взгляда. Он очень заботится о ней, и их брак заключен на небесах».
- Новый брак всегда свеж, - принцесса Жуй Хэ улыбнулась, коснувшись своей сережки. - Что касается того, является ли Цзюнь ванфэй самой красивой в мире, мы узнаем, увидев ее сегодня вечером.
От её улыбки повеяло холодом. Она повернулась, чтобы посмотреть на дворцовые ворота, и случайно увидела остановившуюся у ворот карету. Слуги рядом с ней, похоже, были из поместья Шэн Цзюньвана.
Выражение лица княжны Мин Хуай слегка изменилось. «Самая красивая в мире» могло быть и комплиментом, но только для женщин из трущоб, а не благородных женщин. Хотя она знала, что эти слова были неуместны, глубоко внутри она чувствовала странное удовлетворение. Если бы её не окружало так много людей, возможно, она не стала бы себя контролировать и улыбнулась.
Принцесса Жуй Хэ не испытывала никаких добрых чувств к людям поместья Сянь Цзюньвана и еще больше не любила семью Шэн Цзюньвана. Первый пользовался хорошей репутацией в Цзине из-за своей внешности и талантов. Последнего она опасалась из-за его связей при дворе.
Внешне Шэн Цзюньван был не столь выдающимся, как Сянь Цзюньван, но его навыки в фехтовании и поэзии были у всех на слуху. Этот контраст заставил и без того посредственного наследного принца выглядеть еще хуже. Иногда это заставляло людей помнить только о способностях Шэн Цзюньвана и забывать, что наследный принц будет следующим императором.
- Приветствую императорскую сестру Жуй Хэ и кузину Мин Хуай.
Шэн Цзюньван и его жена вышли и поклонились им, как равным. Несмотря на то, что его поведение было подобающим, все могли прекрасно видеть, что между ними не было близких отношений.
- Добрый день, Шэн Цзюньван.
Принцесса Жуй Хэ ответила ему полупоклоном, и ее слова прозвучали еще более отстраненно. Что касается жены Шэн Цзюньвана, то она даже не взглянула на нее.
Княжна Мин Хуай, напротив, искренне поклонилась супругам, а затем отступила на полшага, чтобы избежать конфликта между ними. Она уже слышала, что до того, как Хоу-ши вышла замуж, она уже не нравилась принцессе Жуй Хэ. Неудивительно, что после замужества она невзлюбила ее еще больше. Из-за принцессы Жуй Хэ многие женщины в Цзине не осмеливались близко подходить к Шэн Цзюнь ванфэй.
Шэн Цзюньван увидел отношение принцессы Жуй Хэ и нейтрально кивнул.
- Императорская сестра и кузина разговаривали. Бо И не посвящён в разговор, и не хочет вас беспокоить. Мы пойдем вперед.
Закончив говорить, он поднял сложенные руки в почтительном жесте и ушел вместе с Хоу-ши.
Принцесса Жуй Хэ с несколько помрачневшим выражением лица смотрела, как процессия во главе с Шэн Цзюньваном удаляется прочь, но шаги ее были размеренны, а стать исполнена достоинства принцессы императорского дома.
Карета Сянь Цзюньвана остановилась у ворот дворца, и евнухи немедленно поспешили, чтобы придержать лошадей и поставить специальные скамеечки. Те, кому не удалось добраться туда первыми, почтительно поклонились и встали в стороне, ожидая, когда Цзюньван Е и Цзюнь ванфэй выйдут из экипажа.
Му Тун удостоверился, что все готово, прежде чем вышел вперед и сказал: «Цзюньван Е, Цзюнь ванфэй, мы прибыли к воротам дворца».
Услышав от Цзюньван Е звук одобрения, Му Тун подошел и поднял занавес, поклонившись. Два других евнуха осторожно держали скамейки, ожидая, когда Цзюньван Е выйдет из кареты.
Когда занавес был поднят, Хуа Си Ван выглянула наружу. Если не считать дворцовых слуг, императорский дворец вызывал у нее те же чувства, что и в прошлый раз.
Два молодых евнуха, державших табуреты, естественно, не осмелились поднять головы, чтобы посмотреть на господ прямо, но когда вышитые и благоухающие туфельки прошагали мимо, и красивое платье Хуа Си Ван плавно ниспадая, коснулось тыльной стороны их ладоней, они не могли удержаться. Возможно потому, что платье было слишком красивым, или из-за слабого цветочного аромата.
- В какой стороне находится зал Чжао Ян? - Хуа Си Ван посмотрела на огромный императорский дворец и задала вопрос, который волновал ее больше всего.
- Это не очень далеко отсюда, - ответил Янь Цзинь Цю с улыбкой, как будто догадываясь, о чем она беспокоится. – Путь до зала Чжао Ян займет всего одну-две четверти часа пешком. Мы скоро туда доберемся.
На это уйдет от пятнадцати минут до получаса... И это недалеко?
Хуа Си Ван коснулась слегка дрожащего буяо в своих волосах и тепло улыбнулась.
- И правда, довольно близко.
Будь ее воля, они бы не сделала отсюда и шагу.
У императора был день рождения. Даже если это был просто семейный банкет, имелись свои негласные законы. На пиру не мог прислуживать ни один слуга, чье время рождения вступало в конфликт со временем рождения императора. Также сюда не допускались больные или те, чьи семьи уже засвидетельствовали свое почтение утром. Все, что могло привести к противоречиям или конфликту, не допускалось в зал Чжао Ян.
Когда Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю появились в зале Чжао Ян, многие члены императорской семьи уже были там. Му Тун вручил медальон, подтверждающий личность Сянь Цзюньвана, стражнику у дверей зала, и евнух объявил: «Прибыли Сянь Цзюньван и Сяньцзюнь ванфэй».
На зал Чжао Ян мгновенно опустилась тишина. Некоторые нетерпеливые люди устремили взгляд прямо на двери, желая поскорее увидеть Хуа-ши, которая, по слухам, была уродлива.
Издалека они увидели мужчину и женщину, которые шли, держась за руки - один в голубом одеянии, другая – в ярко-красном. Они не могли разглядеть черты лица, но выглядели они идеальной парой.
Княжна Мин Хуай не удержалась и подняла голову, чтобы посмотреть на вошедшую пару. Когда они вошли в главный зал, звуки вокруг нее стихли, и она не смогла отвести взгляд.
Они никогда не верила, что одна женщина может обладать белоснежной кожей, точеными чертами лица и изящной фигурой сразу. Для нее такие красавицы существовали лишь на страницах любовных историй, которые писали бедные ученые, и существовали для удовлетворения мужских фантазий.
Но когда Сяньцзюнь ванфэй появилась в поле ее зрения, ревность, скрытая глубоко в ее сердце, мгновенно вспыхнула. Она даже не заметила, как принцесса Жуй Хэ несколько раз взглянула на нее.
Среди присутствующих женщин были завистливые и ревнивые, но по сравнению с ними мужчины императорского дома были более многочисленны. У них перехватило дыхание, и они были полны сожаления. Кто сказал, что дочь хоу И’Ань уродина? Если бы они знали, что в поместье хоу И’Ань скрывается такая красавица, они бы уже давно посватались к ней. Кто бы стал тянуть до сих пор, чтобы позволить Сянь Цзюньвану, этому вечному победителю по жизни, завладеть такой красотой?
До этого они утешались тем, что хотя Сянь Цзюньван и обладал внешностью, талантом и сердцами девушек в Цзине, но в итоге женился на женщине достойного происхождения, но с которой нельзя было появиться на публике. Тайком они даже издевались над ним. Но реальность оказалась совершенно иной, чем слухи. Сяньцзюнь ванфэй не только не была страшной, она была потрясающе красива, такой, что дух захватывало. Это заставило людей проникнуться завистью и ревностью к Сянь Цзюньвану и почувствовать, что небеса несправедливы.
- Сяньцзюнь ванфэй хороша собой, - Хоу-ши взяла чайник, чтобы налить чашку чая для Янь Бо И. Увидев, что он даже не повернул головы, она улыбнулась еще шире. - Даже будучи женщиной, я не могу удержаться и не посмотреть на нее подольше.
Янь Бо И взял чашу и сделал глоток, прежде чем взглянуть на дверь. Он быстро отвел взгляд и равнодушно сказал: «Сянь Цзюньван счастливчик».
Хоу-ши поставила чайник и внимательно оглядела идущих к ним мужа и жену.
- Обворожительная и прелестная.
Эта фраза использовалась для описания красивых женщин, но возникла из-за трагической истории. В том рассказе женщина, которая вышла замуж, покончила с собой.
Услышав это, Янь Бо И поставил чашку на стол.
Сказав это, Хоу-ши поняла, что ее слова были неуместны. Видя, что ее муж не понял этого, она улыбнулась и сказала: «Вы правы. Сянь Цзюньвану повезло».
Она была женой Шэн Цзюньвана и никогда не была поклонницей Сянь Цзюньвана. Она восхищалась внешностью Хуа Си Ван, но особой ревности не испытывала.
Янь Бо И и Янь Цзинь Цю имели схожий статус. Однако человек, отвечавший за распределение мест, возможно по ошибке или же намеренно сделал так, что позиция Янь Цзинь Цю была немного выше, чем у Янь Бо И.
Когда они проходили мимо стола Янь Бо И, Янь Цзинь Цю улыбнулся и поднял руки в приветствии. Янь Бо И встал, чтобы ответить ему.
- Приветствую брата и его жену.
Хуа Си Ван слегка повернулась, чтобы избежать его полупоклона, а затем согнула колени, глубоко и с почтением поклонившись. Сделав два шага вперед, она приблизилась к тому месту, где стояла Хоу-ши.
Хоу-ши заметила движения Хуа Си Ван, и ее улыбка стала еще более искренней. В то время как внешность этой барышни была слишком выдающейся, ее поведение было правильным.
Убедившись, что тело Янь Цзинь Цю помогает ей уклоняться от большинства изучающих взглядов, Хуа Си Ван прикрыла рот платком и подавила желание зевнуть.
Как и ожидалось, у нее совсем не осталось сил, потому что она встала слишком рано.
B зaлe Чжао Ян некотоpые из праздныx и менее образованных молодых мужчин императорского дома, пользуясь тем, что, как они считали, можно было назвать сдержанными взглядами, рассматривали Cянь Цзюньвана и его жену, но даже не заметили, что вино, которое они держали в своих кубках, пролилось.
Однако императорский дворец никогда не испытывал недостатка в хороших актерах. Kак бы они ни были шокированы, и как бы сильно ни одолела их зависть или ревность, большинство людей смогли собраться с духом и ждать начала банкета после первоначального потрясения.
Hеважно, сколько людей не сводило с нее глаз, выражение лица Xуа Си Ван не поменялось от начала и до самого конца. Поздоровавшись с соседями, она молча села рядом с Янь Цзинь Цю, как будто никто не обращал на нее внимания.
- Это вино называется «вино Бессмертного Лотоса». Оно ароматное, но не резкое. Говорят, употребление этого напитка может увеличить продолжительность жизни, а женщинам помогает надолго сохранить молодость. - Янь Цзинь Цю взял кубок с вином и налил немного Хуа Си Ван. Tеплой улыбки на его лице было достаточно, чтобы ослепить любую женщину. - Си Ван, попробуй.
Хуа Си Ван слегка приподняла бровь и с сомнением произнесла: «Оно настолько чудодейственное?»
Она подняла кубок с вином и пригубила немного. Аромат был слегка приторным, и после того, как она сделала глоток, во рту остался привкус лотоса, сладкий, но не слишком резкий.
- Ну как?
Глядя на это лицо, которое было всего на расстоянии вытянутой руки от нее, Хуа Си Ван вытянула указательный палец и легко оттолкнула его. Она вытерла носовым платком уголок рта и лениво произнесла: «Неплохо». В своей прошлой жизни она часто посещала различные увеселительные мероприятия, и хотя она не сильно жаловала тамошние порядки, она испробовала множество блюд и всевозможных видов алкоголя.
Для нее вино чем-то напоминало мужчин. Было нормально любить его, но если ты не сможешь без него жить, тогда твоя жизнь и ломаного гроша не будет стоить.
Видя, что у Хуа Си Ван отсутствовал интерес к вину, Янь Цзинь Цю не растерялся и начал рассказывать о людях, находившихся в зале, а так же о связях между семьями. Eстественным движением он убрал стоявший перед ней кубок с вином и заменил его чашкой дымящегося чая.
Хуа Си Ван слушала молча. Когда она услышала, что Нин Ван хочет сделать наследником сына своей второй жены, ее брови слегка приподнялись. Если она правильно помнила, старший сын Нин Вана был рожден от первой жены. Она не слышала ни о каких проблемах, связанных с его поведением. Это было любопытно, что место наследника отдали ребенку второй жены.
Неудивительно, что император чувствовал такую опасность. Ему удалось получить трон после ожесточенной борьбы, но оставшиеся братья все еще кружили вокруг него. Ему удалось выжить, когда два его талантливых брата умерли, но при этом их сыновья оказались гораздо способнее, нежели его собственный сын. Она искренне сочувствовала императору.
Хотя Янь Цзинь Цю был немногословен, Хуа Си Ван все же сумела сделать некоторые выводы из его слов. Семья Нин Вана была не очень полезной, но император относился к ним довольно хорошо. Шэн Цзюньван, известный своими способностями при дворе, казалось, пользовался благосклонностью императора, но тот подобрал ему жену из знатной, но не богатой семьи, заявляя, что так проявляет заботу о младших. Посредственный в талантах наследный принц не очень хорошо общался со своими двоюродными братьями того же возраста. Единственный, кто часто следовал за наследным принцем, был Янь Цянь Сюнь, наследник Нин Вана, который родился от второй жены, и некоторые члены императорского дома, славившиеся своим мотовством.
Наследный принц не отличался талантами и любил жить на широкую ногу, но ему повезло - у него не было других братьев. Зато его кузены были очень выдающимися людьми, и вот это – если хорошенько задуматься – было не очень хорошо для него.
Оттого, что пара казалась такой близкой, у некоторых членов императорского дома из-за зависти к Янь Цзинь Цю покраснели глаза. Где же та уродина, о которой все говорили? Почему небеса были так несправедливы, что этому баловню судьбы вдобавок досталась такая красивая жена? Как они могли считать это справедливым?
Принцесса Жуй Хэ слышала, о чем шептались вокруг. Улыбка на ее лице не изменилась, когда она сказала своему мужу, который выглядел немного вялым: «Муж мой, что ты думаешь о внешности Сяньцзюнь ванфэй?»
Мужчина, запрокинувший голову, пока пил, услышал слова принцессы и посмотрел в ту сторону, где сидела Хуа Си Ван. Одного взгляда было достаточно, чтобы он замер. Он не смог удержаться и посмотрел на нее несколько раз, прежде чем кивнул и сказал: «У твоего кузена прелестная жена».
Принцесса Жуй Хэ, увидев его состояние, нетерпеливо отвела взгляд. Фальшиво улыбнувшись, она сказала: «Ваши слова непристойны. Какое отношение имеет внешность женщины к ее добродетели?»
Мужчина был не очень согласен с ее словами, но промолчал и продолжил пить.
Не увидев у него никакой реакции, неприязнь промелькнула в глазах принцессы Жуй Хэ, прежде чем она успокоилась.
- Прибыл Его Высочество наследный принц!
Эти слова заставили всех людей в большом зале умолкнуть. Янь Цзинь Цю, который разговаривал с Хуа Си Ван, остановился и выпрямился, глядя в сторону двери. Хуа Си Ван проследив за его взглядом, увидела молодого человека среднего роста, гордо входящего в зал в сопровождении нескольких дворцовых слуг. Его внешность не была столь выдающейся, как у Янь Цзинь Цю, но ее также можно было назвать красивой. Его брови были такими же, как и у императрицы, которую она уже видела прежде, но его поведение казалось самоуверенным и высокомерным.
По пути наследный принц обменивался любезностями с членами императорского дома. Подойдя вплотную к передним сиденьям, он увидел красавицу, одетую в строгий наряд, и остановился. Несколько мгновений спустя он пришел в себя и сказал Янь Цзинь Цю странным голосом: «Это твоя жена? Тебе крайне повезло».
Наследный принц был не первым, кто сказал это, но он был первым, кто сказал это так прямо. Многие члены императорского дома, услышав это, смотрели на его поведение свысока. Он действительно был неосторожен, сказав это. Он не должен был говорить это при женщине, о которой идет речь, и даже если он говорил это за ее спиной, он не должен был говорить так прямо. Ведь это была жена его двоюродного брата, которая вышла замуж, следуя всем обрядам. Как он мог сказать это Сянь Цзюньвану так, словно речь шла о наложнице?
- Ха-ха, - Янь Цзинь Цю встал и поприветствовал наследного принца подобающим жестом сложенных рук. – Ваш брат и подданный, естественно, не так удачлив, как Ваше Высочество.
Поведение наследного принца нельзя было назвать подобающим, но он не был глуп. Видя, что улыбка Янь Цзинь Цю была натянутой, он, наконец, отвел взгляд от Хуа Си Ван. Похлопав Янь Цзинь Цю по плечу, он смело сказал: «Я был небрежен в словах, но на самом деле искренне рад за тебя. Не обижайся».
Янь Цзинь Цю улыбнулся и снова поднял сложенные руки. Он не стал отвечать, оскорбился он или нет.
Наследный принц, увидев его дружелюбную улыбку, решил, что Янь Цзинь Цю не волнует то, что он только что сказал. Он убрал руку, лежавшую на плече Янь Цзинь Цю, и направился к месту, оставленному специально для него. На самом деле его мало волновало мнение Сянь Цзюньвана. Он был наследным принцем, и в будущем его кузену придется плясать под его дудку. Почему он должен думать о людях, которым с рождения было суждено быть ниже его?
Хуа Си Ван, сидя в стороне, смотрела на безупречную улыбку Янь Цзинь Цю. Она подняла чашку, чтобы скрыть выражение своего лица. Возможно, ей просто показалось, что за улыбкой Янь Цзинь Цю скрывается непроглядная тьма.
После того, как Янь Цзинь Цю сел, он прошептал ей на ухо: «Наследный принц всегда был грубоватым. Не обращай внимания на его поведение. Нет ничего интересного в том, чтобы связываться с безмозглым человеком».
Его указательный палец поглаживал край кубка с вином, как будто он ласкал свою возлюбленную. Улыбка на его лице стала еще более привлекательной.
Не прошло и пятнадцати минут после того, как наследный принц появился в зале Чжао Ян, как прибыли вдовствующая императрица и императорская чета. После того, как присутствующие гости поклонились и выслушали вступительную речь императора, все расселись по своим местам. Как и на любом пиру, окружающие обменивались тостами друг с другом, слушали песни и восхищались танцами.
Что же касается приготовленных подарков, то они были вручены чиновникам, отвечающим за обряды, для записи. Только после банкета император пойдет осматривать принесенные дары. Такой сцены, как в телевизионных сериалах, где семьи соревнуются за то, чтобы подарить самый большой подарок, не будет. В лучшем случае члены императорской семьи, наиболее близкие к императору, поднимут в честь него бокал и произнесут несколько слов поздравлений.
Имея самый высокий статус среди своих сверстников, наследный принц лично зачитал добрые пожелания императору, после чего они показали красивую сцену доброжелательных отношений между отцом и сыном перед членами императорского дома. Люди вокруг восхваляли великодушие императора и сыновнюю любовь наследного принца, как будто эти двое были примером отца и сына для всего мира.
Хуа Си Ван казалось, что она не погрешит против истины, если скажет, что все присутствующие члены императорской семьи были достойны стать лауреатами премии Оскар. Только посмотрите на эмоции, читающиеся на их лицах, поглядите на безупречную улыбку в уголках рта - они были лучше, чем профессиональные актеры.
К счастью, у нее тоже были кое-какие актерские способности. В противном случае она не смогла бы так естественно выразить свое волнение.
После того, как это представление доброжелательного отца и благочестивого сына закончилось, все, наконец, смогли поесть. Слуги принесли множество изысканных блюд, после чего несъеденные ими яства тут же убрали. В конце концов, Хуа Си Ван не могла вспомнить, сколько блюд она попробовала. Хотя она съела не больше одной ложки каждого деликатеса, все равно наелась до отвала.
Некоторые люди подходили к Янь Цзинь Цю, чтобы вместе выпить. Хуа Си Ван не была знакома с ними лично, но у нее были некоторые знания об их имени и титуле. Поэтому, когда начался разговор, она не выказала никакой робости.
Люди императорского дома решили сначала, что только внешность Хуа Си Ван была выдающейся, но после недолгого наблюдения, они обнаружили, что хотя она и не была многословна, её речь была размеренной, достойной и благородной. Она не была похожа на женщину, которая раньше не посещала общественных мероприятий.
Слова наследного принца были немного грубоваты, но в сложившейся ситуации Сянь Цзюньвану повезло, что он женился на такой девушке.
Родилась в благородной семье, имела хорошую репутацию и потрясающую внешность, вдобавок знала, как себя подать – сколько положительных качеств соединились в одном человеке. Если бы не огромная удача, как мог Янь Цзинь Цю заполучить ее?
Кроме того, многие люди знали, что изначально планировал император. Он исполнил роль свахи, чтобы подсунуть Сянь Цзюньвану страшную жену. Кто же знал, что сплетни совсем не соответствовали действительности. Дочь хоу И’Ань не покидала поместье из-за слабого здоровья, а не из-за проблем со внешностью.
Кажется, были люди, которые говорили, что дочь хоу была прекрасна, и что она не выходила в свет лишь из-за слабого здоровья, но не многие люди верили этому. Они считали, что эти слухи распустили жители поместья хоу И’Ань, дабы защитить репутацию их юной госпожи. Только сегодня они кое-что поняли. То, что слышали уши, было ложью, а то, что видели глаза, было правдой. Решение верить большинству оказалось неверным.
В cеpедине банкета Xуа Cи Ван пoчти полностью утолила свой аппетит. Oна воспользовалась возможностью изучить членов императорского дома и обнаружила, что, независимо от пола, у этиx людей была приятная наружность. Eсли жены принцев и князей не были красавицами, то они держались достойно и выглядели безупречно.
Просто сидя там люди излучали уникальную для дворян ауру. Это было чем-то похоже на то, как она играла роль в своей прошлой жизни. Люди в разных слоях общества должны были говорить и двигаться по-разному; даже внутреннее «я» менялось вместе с окружающей средой. Когда эти вещи соединялись вместе, это называлось актерской техникой, способной излучать своего рода определенную энергетику.
Hынешняя династия пережила несколько поколений. Даже если внешность первого императора была непримечательной, после того, как в течение нескольких поколений императоры выбирали себе в жены красавиц, вполне ожидаемо, что это хорошенько улучшило внешность потомков.
- Сяньцзюнь ванфэй впервые присутствует на семейном банкете во дворце. Всё ли пришлось вам по вкусу?
Императрица сидела на троне Феникса. Увидев, что Хуа Си Ван отложила палочки, она сказала с улыбкой: «Все присутствующие - часть нашей семьи. Eсли есть что-то, к чему вы не привыкли, скажите об этом, я уверена, что вас все простят».
Слова императрицы были двусмысленны. Хуа Си Ван видела, что выражения лиц некоторых членов императорского дома изменились. Она встала и глубоко поклонилась императрице: «Благодарю государыню-императрицу за заботу. Банкет прекрасен, я не испытываю никаких неудобств».
Это был банкет в честь императора. Если бы она посмела заявить, что не чувствует себя здесь комфортно или ей непривычно, то это было бы равносильно подписанию смертного приговора.
Услышав это, императрица удовлетворенно кивнула.
- Pаз так, хорошо. Я вижу, что вам пришлось по вкусу блюдо «устеленное цветами», поэтому я приказала прислуге принести для вас еще одну тарелку. Если вам нравится, ешьте еще.
- Сяньцзюнь ванфэй благодарит государыню-императрицу.
Хуа Си Ван почувствовала на себе пристальные взгляды некоторых женщин. В ее улыбке можно было разглядеть намеки на страх, что ее выделят, и легкая паника от того, что императрица обратила на нее внимание.
Догадливые женщины отвели свои взгляды в сторону. Эта Сяньцзюнь ванфэй была слишком молода и действительно приняла действия императрицы за добрые намерения. Такая невинная девушка; Сянь Цзюньван должен хорошо защищать ее, так как она действительно не подходит для такого места, как императорский дворец.
Императрица обвела взглядом всех сидящих, а затем сказала еще несколько слов Хуа Си Ван, прежде чем позволить ей сесть. Ее мнение о Хуа Си Ван слегка ухудшилось. У девушки была выдающаяся внешность, но не хватало ума. Будь на ее месте другая женщина, она определенно знала бы, как реагировать, не оскорбляя ее, но и не вызвав неприязнь других людей. Хуа Си Ван фактически приняла это особое обращение без единого слова. Хоу И’Aнь действительно вырастил хорошую дочь.
Император, казалось, не заметил замысла императрицы и произнес несколько добрых слов в адрес Янь Цзинь Цю. Он позволил всем присутствующим увидеть его высокое мнение о Янь Цзинь Цю, прежде чем с удовлетворением выслушать лесть других уже о себе.
Хуа Си Ван слышала, что император был очень харизматичным и амбициозным правителем в первые годы после восшествия на престол, но теперь в ее глазах он был просто староватым, чрезвычайно подозрительным, расточительным и посредственным императором, которому нравилось слушать хвалебные оды в свою честь.
Абсолютная власть может легко привести к потере правильного пути. Император Цилун потерял свою силу и напористость, когда занял трон, и сейчас он был больше похож на старика, трясущегося над золотом. Любой, кто проходил мимо него, был вором, который хотел украсть его сокровища.
Тот, кто достаточно долго находился у власти и не обладал твердой решимостью, легко мог заразиться таким недостатком, как высокомерие. Они были уверены, что всегда смогут победить. Когда они изучали и рассматривали других людей, они бессознательно делали это через призму своего эго.
Если бы император Цилун не был таким эгоистом и потратил бы немного усилий на изучение поместья хоу И’Ань, он, возможно, не стал бы устраивать этот брак. Императрица была такой же, когда смотрела на Хуа Си Ван. В глазах многих людей красивые женщины в большинстве своем были безмозглыми, поэтому императрица подсознательно была невысокого мнения о ней.
Хуа Си Ван никогда не боялась, что ее недооценивают; наоборот она боялась, что её могут переоценить.
- Цзюньван Е? - Хоу-ши обнаружила, что Янь Бо И взглянул на Хуа Си Ван. Ее улыбка не изменилась, когда она налила ему чашу вина и поднесла ее к его губам. - Я слышала, что на каждом столе стоит только маленький кувшинчик этого напитка. Вы любите вино, поэтому обязаны попробовать его. Если вы упустите такой шанс, другого может и не быть.
Взяв кубок с вином и осушив его, Янь Бо И равнодушно сказал: «Хорошее вино редкость, но его можно найти. Пить вино нужно в охотку».
- Цзюньван Е прав.
Хоу-ши взяла пустую чашу из-под вина, и больше не стала наливать ему этого вина.
- Все жены моих внуков хороши собой, красивы и обладают хорошим характером, - сказала вдовствующая императрица. Заговорив, она пристально посмотрела на императора. - Не так ли, государь?
Император поставил кубок с вином и ответил ей: «Матушка-императрица права».
Вдовствующая императрица удовлетворенно кивнула и похвалила жен своих внуков. Но когда она упомянула наследную принцессу, она сказала только «достойная и уравновешенная», не добавив больше ничего.
Наследный принц и его супруга были женаты уже год, но пока не было никаких радостных новостей. Из-за этого императрица не могла оставаться спокойной и выбрала двух наложниц для наследного принца. Жаль, что ни одна из этих женщин, имевших статус, до сих пор не забеременела. Что же касается других женщин, с которыми встречался наследный принц, то о них тоже не было никаких известий. Императрица и император были слегка в панике.
Наследный принц был бездарен и не отличался благоразумием. У императора не было других детей, и он, естественно, надеялся, что у наследного принца будет больше детей. Но в то время, как наследный принц прикладывал огромные усилия для посева своего семени, оно никак не прорастало.
На лице наследной принцессы отразилась явная неловкость. Другие женщины пришли вместе со своими мужьями, но ей пришлось прийти одной, потому что наследный принц ушел рано. А теперь и вдовствующая императрица, не испытывавшая к ней особого расположения, заставляла ее чувствовать себя еще хуже.
Она посмотрела на наследного принца, который ничего не заметил, и с жалобной гримасой опустила голову. Ну и что с того, что она стала наследной принцессой? Выйдя замуж за такого человека, на что она могла надеяться в своей жизни?
Самые благородные женщины трех поколений не имели гармоничных отношений. Хотя большинство женщин и не могли увидеть проблемы, но некоторые наиболее смышленые, заметили, что что-то не так. К примеру, вдовствующая императрица была крайне недовольна императрицей в этом году. Принцесса Цин Хэ, которая обычно следовала за императрицей, не появилась, и единственным членом окружения принцессы, который появился на банкете, была княжна Мин Хуай, которая была близка с принцессой Жуй Хэ.
Хуа Си Ван не очень разбиралась в делах императорского дома, но чувствовала, что в императорском дворце царит неразбериха. «Место с самым низким уровнем этикета не сельская деревня, а императорский дворец» – эта поговорка была весьма правильной.
- Ты хорошо поела?
Янь Цзинь Цю заметил, что Хуа Си Ван все это время молчала, и тихо сказал: «После банкета по возвращению в поместье мы поедим».
Хуа Си Ван с улыбкой ответила: «Я уже сыта. Ты пытаешься откормить меня, как свинью?»
- Свиньи не получают такого хорошего обращения, - отшутился Янь Цзинь Цю. – И ни одна свинья в мире не может быть такой красивой.
- Может быть, в глазах свиней мы, люди, у которых нет волос на теле и которые ходят на двух ногах, и есть уроды.
Хуа Си Ван прикрыла рот платком и зевнула. «Животных с мехом очень любят», - лениво сказала она.
- Например, мышей?
- Мне кажется, нормальный человек подумал бы о кошках или собаках. - Хуа Си Ван подперла рукой подбородок и посмотрела на Янь Цзинь Цю. - По крайней мере, у собак и кошек на хвостах много шерсти. А сколько шерсти на хвосте мыши?
Их разговор постепенно отклонялся от темы. Янь Цзинь Цю услышал, как Хуа Си Ван упоминает кошек и собак, и сказал: «Как насчет того, чтобы я попросил кого-нибудь найти для вас милую и послушную маленькую кошечку?»
- Нет, когда растишь собак или кошек, к ним сильно привязываешься. Я беспокоюсь, что они могут мне наскучить, или, что еще хуже, умрут. Лучше их не заводить. - Хуа Си Ван отказалась прямо и без обиняков. - Без надежды нет разочарования. Подарить другому сердце, а после равнодушно забрать его – это самый бессердечный поступок.
После того, как Янь Цзинь Цю услышал это, он посмотрел на нее и больше не упоминал о собаках и кошках. В это время одна из женщин императорского дома, одетая в длинное синее платье, неожиданно спросила: «Сяньцзюнь ванфэй, а вы слышали слухи о себе?»
Как только эти слова прозвучали, зал мгновенно затих.
Кому-то и впpaвду взбрeло в голову задать этот вопроc на дворцовом пиру. Было ли это неприятностью для Сяньцзюнь ванфэй или для императора, который пожаловал этот брак? Какие бы слухи ни ходили, император «ничего не знал». Oн устроил этот брак, пользуясь положением старшего, не учитывая мнение Сянь Цзюньвана, у которого не было родителей. Eсли люди в императорском дворце знали о слухах снаружи, не означало ли это, что они обвиняли императора в том, что он выбирает заведомо неподходящие партии?
Xуа Си Bан подняла голову и посмотрела на говорившую. Это была женщина с белой кожей, слегка полноватая. Золотые шпильки в ее волосах ярко вспыхнули, добавляя женщине благородную и слегка угрожающую ауру.
- Госпожа Ли Яо имеет в виду слухи о том, как Цзюньван Е хорошо относится ко мне? - Хуа Си Ван произнесла это с застенчивым выражением лица. - Его высочество и правда хорошо обо мне заботится.
Мужем этой госпожи был бо Цзин Пин [1], чей дед был цзюньваном. Через три поколения им едва удалось сохранить свой титул. И то лишь потому, что сын этого человека пришелся по нраву императору, поэтому его повысили из бо третьего ранга в бо первого ранга. По сравнению с величием поместья Сянь Цзюньвана члены этой семьи могла считаться только бедными родственниками императора. Шпильки госпожи Цзин Пин были явно обычными, а их стиль устарел несколько лет назад. В более богатой семье эту шпильку переплавили бы во что-то более изысканное и отвечающее моде и подарили бы девушкам-служанкам.
Госпожа Цзин Пин не ожидала, что Хуа Си Ван согласится со слухами. Oна было открыла рот, собираясь сказать, что это не то, что она имела в виду, но потом заметила странные выражения на лицах окружающих. Даже люди, бывшие с ней в хороших отношениях, бросали на нее косые взгляды. Как бы она не хотела, она не могла продолжать настаивать.
В этом мире никогда не было недостатка в недалеких людях, даже в императорской семье. Хуа Си Ван увидела, что госпожа Цзин Пин отступила, и ей было лень продолжать спорить с ней в такой обстановке. Она сделала вид, что ничего не произошло, улыбнулась всем, кто смотрел на нее, и опустила голову.
Эта улыбка заставила многих людей резко вдохнуть. Некоторым мужчинам, падким на красавиц, даже казалось, что если Хуа Си Ван улыбнется им одним, они будут готовы сделать все, что она захочет.
- Выпей чашу этого чая, он стимулирует пищеварение.
Янь Цзинь Цю приподнял широкие рукава своего одеяния и протянул руку, чтобы налить чай Хуа Си Ван. Tаким образом, он закрыл ее от половины взглядов. Его действия были плавными, и чай выгнулся изящной дугой в воздухе, прежде чем точно попасть в чашку. Он не пролил и капли.
Хуа Си Ван взяла чашку с чаем. Хотя чай все еще дымился, сама чашка была прохладной. Прежде чем поставить чашку на стол, она сделала глоток и оглядела зал.
- Время уже позднее.
Это было время ее сна.
Янь Цзинь Цю понял, о чем думает Хуа Си Ван, поэтому тихо сказал ей на ухо: «Это скоро закончится».
Хуа Си Ван улыбнулась и незаметно наклонила голову, чтобы отодвинуться подальше ото рта Янь Цзинь Цю.
Янь Цзинь Цю посмотрел на жемчужную серьгу в ее ухе, улыбнулся и налил себе вина.
Как и предсказывал Янь Цзинь Цю, пятнадцать минут спустя трое самых важных людей императорского дворца один за другим быстро покинули зал. Поскольку хозяева ушли, гости еще немного посидели, прежде чем попрощаться.
Когда Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю уже собирались сесть в экипаж, к ним подбежал слуга из внутреннего дворца с сандаловой шкатулкой в руках и опустился на колени.
- Приветствую Сянь Цзюньвана и Сяньцзюнь ванфэй. Подданный Ян Нэн имеет честь служить в поместье наследного принца. Наследная принцесса, увидев вас, сразу почувствовала, что вы напоминаете ей старого друга, поэтому она приказала мне передать Сяньцзюнь ванфэй некоторые сувениры.
Во время банкета они лишь единожды обменялись приветствиями в самом начале, когда они успели стать друзьями?
Хуа Си Ван посмотрела на сандаловую шкатулку, инкрустированную жемчугом, кивнула и с улыбкой сказала: «Ее Высочество наследная принцесса слишком добра».
Ян Нэн увидел, что Хуа Си Ван не выказала никакого удивления, получив особое обращение от наследной принцессы, и предположил, что хотя эта Сяньцзюнь ванфэй не блистала умом, она была уравновешенной. Он отдал шкатулку личной служанке Хуа Си Ван, Бай Ся, и поклонился.
- Я поступил так, как велела наследная принцесса; тысяча золотых монет не может купить настоящего друга; это величайшее счастье – возможность считать Сяньцзюнь ванфэй своим другом. Эти вещи - просто приятные безделушки в дар для людей, с которыми приятно проводить время, и не стоят упоминания.
Поскольку слуга настаивал на принятии подарка, Хуа Си Ван не стала сопротивляться. Обменявшись еще несколькими любезностями с Ян Нэном, она взобралась на табурет и села в карету.
Когда карета выехала из дворцовых ворот, Хуа Си Ван даже не взглянула на вещи, лежащие в сандаловой шкатулке. Она сказала резким тоном, в котором сквозила ненависть: «Когда мы вернемся в поместье, уберите это подальше и забудьте, как страшный сон». Несмотря на то, что Ян Нэн постоянно упоминал наследную принцессу, она была уверена, что тот, кто послал эти подарки, был не наследной принцессой, а кое-кем другим.
Посылая ей что-то на глазах у Янь Цзинь Цю, этот человек показывал свое превосходство над ним или, наоборот, пытался сделать так, чтобы Янь Цзинь Цю был ею недоволен?
Пытаясь успокоиться, Хуа Си Ван теребила нефритовый браслет на запястье. «Собака», - сказала она с ненавистью, понизив голос.
Янь Цзинь Цю положил руку ей на плечо и слегка рассмеялся.
- Он действительно собака.
Собака, у которой не будет детей.
Он поднял занавеску и выглянул наружу. Карета уже въехала на главные улицы города. Шумные толпы на улицах создавали ощущение благополучия.
- Снаружи красиво?
Янь Цзинь Цю повернул голову и увидел Хуа Си Ван, лениво откинувшуюся на подушки. Хоть она и задала вопрос, на ее лице не было и тени любопытства.
- Радость, гнев, счастье, печаль - там есть всё.
Янь Цзинь Цю опустил занавес и вдруг сказал: «Неужели Си Ван когда-нибудь всерьез задумывалась о том, что в действительности думают эти люди?»
Хуа Си Ван лежала на подушках, и её совершенно не волновал вопрос Янь Цзинь Цю.
- Взгляни в лицо горе - тупа вершина.
A сбоку погляди - гора остра.
Пойдешь навстречу - и она все выше,
Пойдешь назад - и ниже та гора...
О нет, гора свой облик не меняет,
Она одна и та же - в этом суть.
А превращенья от того зависят,
С какого места на нее взглянуть [2]. Что Цзинь Цю думает об этом стихотворении?
В глазах Янь Цзинь Цю мелькнул огонек, и он улыбнулся: «Что это значит, Си Ван?»
Хуа Си Ван устроилась поудобнее и лениво продолжила: «Именно то, о чем говорится в стихотворении. Я просто одна из многих людей; я даже себя не могу ясно видеть, и никогда не думала о том, чтобы смотреть на других».
- Си Ван простодушна и прямолинейна. - Янь Цзинь Цю заглянул ей в глаза. – Но задумывалась ли ты когда-нибудь, что пейзаж, открывающийся с вершины, совсем другой?
- Конечно другой, чем выше горы, тем сильнее ветры.
Хуа Си Ван зевнула и сказала с полуприкрытыми глазами: «Если ты однажды соберешься посмотреть достопримечательности, подготовь для меня теплую одежду, не дай мне замерзнуть или проголодаться - тогда я смогу сопровождать тебя».
У Янь Цзинь Цю было озадаченное выражение лица, когда он посмотрел на Хуа Си Ван, отдыхавшую с закрытыми глазами. Мгновение спустя он рассмеялся.
- Ты самый близкий мне человек в этой жизни. Как я могу вынести, чтобы ты терпела лишения и усталость?
Веки Хуа Си Ван шевельнулись, но не открылись.
Экипаж продолжал движение вперед. Под мерное покачивание кареты Хуа Си Ван постепенно погрузилась в сон.
Наследный принц в это время нетерпеливо смотрел на старого дворцового лекаря, который проверял его пульс.
- Я прохожу обследование и ежедневно принимаю лекарства, но не вижу результатов.
Услышав это, императорский лекарь отступил на два шага и опустился на колени.
- Ваше Высочество, у вас слабые почки и печень. Вы не должны употреблять вино. Сегодня…
- Хорошо, кому как не мне знать своё тело. – Наследный принц встал и с мрачным выражением лица посмотрел на старого и трясущегося дворцового лекаря. – Можешь больше ничего не говорить. Уходи.
Лекарь было хотел дать рекомендации, но, увидев, как перекосилось лицо наследного принца, передумал. Наследный принц был в расцвете сил и пользовался большим спросом в некоторых областях. Но, чтобы иметь детей, он должен отдыхать и заботиться о своем теле, меньше пить и воздерживаться от плотских утех. Но наследный принц всегда делал то, что хотел. С его ли положением убеждать такого человека?
Выйдя из внутренних покоев, старый императорский лекарь увидел, что ему навстречу идет жена принца с несколькими дворцовыми слугами. До того, как он закончил кланяться, один из дворцовых слуг принцессы подошел, чтобы поддержать его.
- Императорскому доктору не нужно быть таким вежливым. Как здоровье наследного принца? - по сравнению с отсутствием манер у принца, его жена, напротив, демонстрировала легкость в общении и мягкость в поведении. - Есть изменения к лучшему?
Услышав это, императорский доктор сказал: «Ваше Высочество, Его Высочеству наследного принцу чуть больше двадцати, он находится в самом расцвете сил. Если бы он мог меньше пить и больше отдыхать, это определенно помогло бы».
Услышав это, наследная принцесса велела слугам проводить императорского лекаря Хэ. На ее лице была улыбка, но про себя она вздохнула. Наследный принц был таким, какой он есть, и поскольку он пренебрегал ею несколько раз, она давным-давно потеряла свою власть над другими женщинами во дворце. И как она может убедить наследного принца изменить свое отношение?
___________________________________
[1] бо (伯; bó) - граф
[2] стихотворение китайского поэта Су Ши «Надпись на стене храма Западного леса»
Послe дня рождения имперaтора Цилуна слуxи о Хуа Cи Bан распространились по всему городу.
Oказалось, Сяньцзюнь ванфэй никогда не принимала гостей до своего замужества и правда лишь из-за состояния своего здоровья. Hа самом деле дочь хоу была потрясающе красива и ошеломила многих людей, появившись на банкете по случаю дня рождения Святейшего.
Когда подобные слова начали исходить из уст дворян, многие люди стали говорить, что давным-давно считали, что Сяньцзюнь ванфэй не могла быть уродиной. A иначе зачем хоу И’Ань было прятать ее?
Люди, чьи родственники служили в поместье хоу И’Ань, теперь могли держать голову высоко. В прошлом они говорили, что госпожа Хуа очень красива, но никто им не верил, считая, что они льстят хоу. Теперь, когда дворяне подтвердили, что Сяньцзюнь ванфэй была сногсшибательной красавицей, люди, распространявшие слухи, исчезли, и появилось много людей, которые «уже знали» обо всем.
Представители знатных семей, которые когда-то планировали просить руки дочери хоу И’Ань, но затем передумали из-за слухов, теперь кусали локти. Семья Хуа владела титулом хоу на протяжении многих поколений. Два старших брата Хуа Си Ван были достойными людьми, и получить поддержку такой семьи желал бы каждый. Но они упустили свой шанс и позволили Сянь Цзюньвану заключить эту великолепную сделку.
Находились и те, кто жаловался и завидовал, были даже люди, которые пытались настроить Лу-ши против двух её невесток из семьи со стороны её отца. Они намекали, что Лу-ши наплевать на ее невесток, и говорили, что лишь с легкой руки обеих невесток их племянница смогла выйти замуж в императорскую семью и так далее, и тому подобное.
Люди из семьи Лу были честными и прямолинейными, но это не означало, что они были глупы. Если бы у представителей клана Лу не было мозгов, как мог их предок командовать армиями и завоевывать мир с первым императором? Те, кто разбирался в тактике, естественно, обладали острым умом и передовыми взглядами. Стали бы они портить отношения с родственниками из-за подобных махинаций?
Женщины из семьи Лу были честными и заботливыми. Услышав подобные намеки, они со всей серьезностью заявили, что эта пара была создана на небесах, и их племяннице было суждено выйти за Сянь Цзюньвана.
Больше они ничего не говорили, и постепенно отдалялись от людей со злыми языками.
После того, как Хуа Си Ван прочитала письмо, которое прислала ей Лу-ши, она велела Бай Ся убрать его. Подойдя к окну, она посмотрела на слепящее солнце за окном, и сказала, наморщив лоб: «Дни становятся все жарче».
Цзы Шань сложила в курильницу в форме золотого зверя шарики благовоний, отпугивающих вредных насекомых. Услышав это, она сказала: «Если Цзюнь ванфэй жарко, пусть сестрица Хун Ин сделает для вас фруктовый шербет. У нее это лучше всего получается».
Хуа Си Ван безжизненно опустилась на мягкую софу у окна. Сидеть ей было неудобно, поэтому она легла, уткнувшись лицом в прохладную парчу. Наконец она почувствовала себя немного лучше.
- Было бы славно.
Услышав это, Хун Ин прекратила свои занятия, улыбнулась, подошла к Хуа Си Ван и приготовилась идти в подвал за льдом.
- Приготовь несколько чаш, чтобы все могли попробовать, - лениво протянула Хуа Си Ван и взяла мягкую подушку, которую передала ей Бай Ся. Она положила ее под себя, а затем легла на бок, подперев левой рукой подбородок и медленно постукивая по ноге указательным пальцем правой. - Лу Чжу, ты уже закончила расчеты по магазинам, которые входят в мое приданое?
- Проверила, в этом месяце внушительная прибыль.
Лу Чжу достала из деревянного сундука несколько стопок счетов. Видя, что Хуа Си Ван не собирается читать отчеты, она в общих чертах обрисовала ситуацию.
- Это хорошие магазины рядом с улицей, естественно, что они приносят прибыль. - Хуа Си Ван наугад просмотрела счета ювелирного магазина. - Необходимо оказывать поддержку старым мастерам. Не забудьте сказать управляющим, что тот, кто старше пятидесяти и проработал в моем магазине более пятнадцати лет, не допускал ошибок и упорно трудился, может получить премию в размере половины своей заработной платы. Если позже они не захотят работать и вернутся в родные края, каждый сезон они будут получать половину заработной платы из магазина в качестве помощи. Но если кто-то из них расскажет другим людям о делах магазина, то пусть не винит хозяев в беспощадности.
Сейчас медицина была не особо развита, и средняя продолжительность жизни, соответственно, было невысокой. Считалось, что те, кому было за пятьдесят, здоровы и проживут еще долго. Хуа Си Ван не боялась, что она не сможет сдержать свое слово.
Услышав это, Лу Чжу замерла. Затем она поняла, что Цзюнь ванфэй таким образом хотела сохранить своих опытных мастеров.
- Я заставлю управляющих обратить внимание на это дело.
Это выглядело просто, но было много моментов, когда что-то могло пойти не так в этом процессе. К счастью, благодаря репутации Цзюнь ванфэй, эти работники поверили бы обещанию, сделанному ею.
Сколько рабочих могли бы получать сумму наличными каждый сезон после того, как им исполнилось пятьдесят, исходя из их стажа работы, в других магазинах?
Отбросив счетную книгу в сторону, Хуа Си Ван откинулась на спинку дивана.
- Я немного подремлю. Pазбудите меня позже.
Увидев это, Бай Ся села рядом на скамеечку для ног и начала осторожно обмахивать госпожу круглым веером. Лу Чжу и Цзы Шань отложили в сторону рукоделие, и на цыпочках вышли из внутренних покоев. Они также заставили уйти служанок более низкого ранга, которые прислуживали во внешних комнатах.
- За эти два месяца под руководством Цзюнь ванфэй магазины стали более прибыльными.
Следуя за Хуа Си Ван в течение многих лет, Лу Чжу всё еще чувствовала, что не может оценить весь потенциал способностей их госпожи. Она была умной, но очень часто ленилась. И она явно была дочерью благородного хоу, которой не нужно было выполнять какую-либо работу, но она всегда могла разобраться в счетах управляющих и была осведомлена о многих финансовых вопросах.
Размышляя об этом, она вспомнила, как Цзюнь ванфэй однажды сказала, словно между прочим, что женщины никогда не должны держать деньги в своих руках.
- Только пожелай Цзюнь ванфэй присутствовать на этих поэтических собраниях или соревнованиях по цуцзюй [1], титул первой благородной женщины в Цзине определенно... - почувствовав, что она сказала лишнее, Лу Чжу поспешно замолчала.
Оглядевшись и убедившись, что в коридоре никого не было, она облегченно вздохнула.
Глядя на ее поведение, Цзы Шань с улыбкой пожурила её: «Не говори глупостей. Цзюнь ванфэй - это человек идей. Нам нужно лишь следовать за ней и делать то, что она нам говорит. Нет смысла болтать о бесполезных вещах».
- Ты права, я слишком много думаю.
Лу Чжу повернулась к Цзы Шань и поблагодарила её за предупреждение. Она оглядела двор, стены, украшенные живописными барельефами, и слегка улыбнулась: «Я забыла, кто я и где нахожусь».
Цзы Шань в ответ на ее поклон тоже слегка поклонилась ей.
– Хорошо, что ты понимаешь. В противном случае даже мои увещевания были бы бесполезны.
Цзюнь ванфэй была ленива и добродушна, но когда она сердилась, никто не мог ее урезонить или заставить сжалиться.
Когда Янь Цзинь Цю вошел в главные покои, он увидел Хуа Си Ван, погруженную в глубокий сон. В комнате оставалась только Бай Ся, которая обмахивала Хуа Си Ван веером. Остальные служанки были снаружи. Оставив двух евнухов в соседней комнате, он как можно тише ступал ногами по полу.
Бай Ся, увидев, что он вошел, молча отвесила ему глубокий поклон.
Янь Цзинь Цю кивнул и снял свой верхний шелковый халат. Взяв веер из рук Бай Ся, он сел рядом, чтобы обмахивать Хуа Си Ван. Он понизил голос и сказал: «Дни становятся все жарче, поэтому хорошенько заботьтесь о ней».
- Цзюньван Е, пожалуйста, не волнуйтесь. Mы, слуги, сделаем всё от нас зависящее, чтобы госпоже было удобно.
Бай Ся посмотрела в сторону кушетки и убедилась, что их разговор не потревожит покой Хуа Си Ван, прежде чем продолжила говорить: «Цзюнь ванфэй тяжело переносит жару. Постоянно держать в комнате лед не очень полезно, поэтому госпожа до замужества любила оставаться в тени, где дул ветер».
Янь Цзинь Цю посмотрел на тонкие руки Хуа Си Ван и улыбнулся. Такой худышке было тяжело в жару.
Бай Ся посмотрела на них обоих и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Увидев, что Хун Ин с тарелкой направляется сюда, она подняла руку, чтобы остановить ее и увела в другую комнату.
- Цзюнь ванфэй отдыхает. - Бай Ся улыбнулась и указала на чашу со льдом. - Сестры, давайте разделим это.
Хун Ин недоуменно посмотрела на Бай Ся. Та, кажется, была в хорошем настроении? Она повернулась и подозрительно посмотрела на спальню госпожи. Даже Бай Ся покинула внутренние покои. Наверное, вернулся Цзюньван Е? Подумав об этом, она сунула чашку со льдом в руки Бай Ся.
- Сестрица Бай Ся много работала, можешь взять это себе.
- Ха-ха, - Бай Ся легко рассмеялась, держа в руках чашу со льдом. Только она собралась заговорить, как увидела, что Му Тун торопливо направляется в их сторону. Увидев в дверях двух служанок, Му Тун догадался, что Цзюнь ванфэй отдыхает. Он очень спешил, но беспокоился, что может потревожить покой господ. Поэтому принялся ходить взад и вперед перед Бай Ся и Хун Ин.
- Главный управляющий Му, что вы делаете? - Хун Ин улыбнулась, глядя на метания Му Туна. - Случилось что-то важное?
Му Тун посмотрел на двух служанок, близких к Цзюнь ванфэй.
- Барышни, подданный вана пришел доложить, что княжна Линь Пин прибыла в город. Если у вас есть время, пожалуйста, помогите мне доставить сообщение.
- Евнух Му слишком вежлив. Пожалуйста, подождите, - спокойно произнесла Хун Ин, после чего до неё неожиданно дошло. Разве княжна Линь Пин не была старшей сестрой Цзюньвана? Она уже собиралась повернуться и войти в комнату, чтобы доложить, когда увидела, что Цзюньван Е с бесстрастным лицом выходит из покоев.
- Что за переполох?
Услышав, как Му Тун упомянул его старшую сестру, на лице Янь Цзинь Цю не было радости. «Цзюнь ванфэй отдыхает в своей комнате, - равнодушно сказал он. - Не беспокойте ее».
Услышав его слова, Му Тун мгновенно перестал паниковать и опустился на колени перед Янь Цзинь Цю.
- Этот слуга потерял самообладание и просит Его Высочество назначить ему наказание.
- Вставай и отвечай.
Янь Цзинь Цю, нахмурив брови, спросил: «Линь Пин жила в городе Цзян в последние годы. Почему она вдруг вернулась сюда?»
- Этот скромный слуга слышал, что император тайно приказал ее мужу вернуться в Цзин и занять должность. Поэтому ваша сестра вернулась в город вместе с мужем.
Му Тун встал, и снова поклонившись, произнес: «Когда я услышал новость, они уже вошли в город Цзин».
Янь Цзинь Цю бесстрастно выслушал Му Туна, опустив глаза.
- Раз так, мы ничего не можем поделать.
Бай Ся и Хун Ин склонили головы и отступили в угол. Услышав этот разговор, они обе были озадачены. Два месяца назад, когда Цзюньван Е и Цзюнь ванфэй поженились, княжна Линь Пин не приехала на свадьбу. И вот теперь она вернулась, не поставив в известность никого из поместья Цзюньвана. Кажется, брат и сестра были не очень близки.
Служанки обменялись взглядами, но не посмели высказать ни единой мысли вслух. Они притворялись воздухом, который был не способен думать.
Даже отцы и сыновья убивают друг друга в императорской семье, не говоря уже о брате и сестре.
Мир был велик, но только императорский дворец мог похвастаться всеми видами чудес.
__________________________________
[1] цуцзюй – древнекитайский футбол
- Kняжнa Линь Пин? - Xуа Си Bан пeребирала нити жемчуга из коробки. Выcлушав Хун Ин, она медленно бросила жемчужины, которые держала в руке, в шкатулку. - Pазве она не вышла замуж и не уехала в Цзян четыре года назад?
Oна слышала, что эта княжна вышла замуж не в знатную семью, ее мужем стал состоятельный ученый, приехавший в Цзин на экзамен. После дворцового экзамена этот ученый получил десятый ранг второго уровня. В то время как в глазах нормальных людей это принесло славу его предкам, в Цзине, где было так много престижных семей, люди, подобные ему, появлялись каждые четыре года. В нем действительно не было ничего особенного. Единственными людьми, на которых смотрели семьи, кичащиеся своей репутацией и происхождением, были чиновники первого ранга.
Hезависимо от того, насколько результаты этого ученого из города Цзян были лишены экстраординарности, этот человек привлек внимание княжны Линь Пин из поместья Сянь Вана. Доподлинно неизвестно, покорил он ее своей приятной наружностью или удавшимися строками стихов, но она безумно захотела выйти за него замуж. И то, что ей это удалось, уже было удачей, которая выпадает не каждому.
Посторонние не знали всех тонкостей этого дела, но Хуа Си Ван ясно помнила, что в то время эта история была у всех на устах. Лишь спустя несколько месяцев, после свадьбы и отъезда княжны Линь Пин в город Цзян эта тема больше не поднималась. Однако теперь, когда княжна Линь Пин вернулась в Цзин со своим мужем и детьми, сплетники, скорее всего, снова заговорят о прошлом. Хуа Си Ван опустила голову, чтобы посмотреть на красивые жемчужины в шкатулке. Она сказала: «Поскольку Цзюньван Е говорит, что не следует заниматься этим делом, тебе не обязательно держать ухо востро».
Четыре года назад, когда старый Сянь Ван был болен, княжна Линь Пин все равно умудрилась настоять на свадьбе и переезде в город Цзян, который располагался довольно далеко отсюда. Можно было видеть, какое большое значение она придавала своему мужу. Вполне вероятно, что место, которое занимал в её сердце брат, не могло сравниться с местом, которое занимал её муж.
«Как прикажете. - Хун Ин убрала шкатулку с жемчугом и поставила перед Хуа Си Ван чашку горячего чая. – Я просто беспокоюсь, что княжна Линь Пин попытается осложнить вам жизнь теперь, когда она вернулась». Женщины, вышедшие замуж, больше всего боялись встретить злобную свекровь или невесток. Попадись лишь одна такая в семье, и она сможет легко испортить жизнь вошедшей в новую семью девушке.
- Что она может мне сделать? - Хуа Си Ван подняла чашку и подула на пар, поднимающийся от поверхности. - Во-первых, у меня есть семья отца - они будут любить меня и защищать. С точки зрения статуса, Сянь Цзюньван обладает намного большей властью, чем эта семья из города Цзян. Скажи, так чего мне бояться?
Отношения между Янь Цзинь Цю и княжной Линь Пин нельзя назвать хорошими. Даже будь они очень близки, если бы кто-то из них попытался усложнить ей жизнь, она бы не спустила им это с рук. Ее родители холили и лелеяли ее более десяти лет не для того, чтобы ее третировали в поместье Сянь Цзюньвана. Даже если бы она могла вынести это, принять подобное было намного тяжелей. Позволь она другим почувствовать, что дочерей семьи Хуа легко запугать, это стало бы ее преступлением.
Хун Ин увидела, что хозяйка уверена в себе, и отбросила свои тревоги. Но вскоре она поняла, что ей все еще не хватает спокойствия, чтобы не думать об этом.
- Я знаю, что вы все беспокоитесь за меня. - Хуа Си Ван поставила свою чашку и улыбнулась Хун Ин и другим девушкам. - Когда все вы рядом, я чувствую себя гораздо спокойнее.
Хун Ин и другие не осмелились до конца поверить этим словам, но все же расслабились. По крайней мере, Цзюнь ванфэй не считала их назойливыми и помнила об их верности.
- Цзюнь ванфэй, Цзюньван Е вернулся в поместье. Он приближается к главному входу.
С этими словами в покои вошла Цзы Шань. Она увидела, что выражение лиц Бай Ся и Хун Ин было не совсем обычным, поэтому она опустила глаза и присела в глубоком поклоне.
- Цзюнь ванфэй, я слышала от слуг, что когда Его Высочество вернулся, выражение его лица было не очень хорошим.
Услышав это, Хуа Си Ван слегка приподняла бровь.
- Даже если он в плохом настроении, он не станет срываться на нас. Здесь не о чем беспокоиться. Просто подавайте еду, как обычно.
Цзы Шань открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Слова Цзюнь ванфэй были совершенно правильными, но она чувствовала, что что-то не так.
Когда Янь Цзинь Цю вышел через двери на главный двор, он обнаружил, что вокруг его жены, одетой в свободное одеяние, собралось много служанок. Волосы Хуа Си Ван были закреплены только нефритовой заколкой. Она стояла с серьезным выражением лица в центре двора, как будто собирая внутреннюю энергию.
Пока он размышлял об этом, он увидел, как поднялась рука Хуа Си Ван. Ее правая нога сделала изящный поворот и, резко выпрямившись, застыла. Движение было медленным, но плавным.
Янь Цзинь Цю стоял и смотрел, как Хуа Си Ван закончила свой ритуал, прежде чем выйти вперед.
- Как называется это боевое искусство?
Хуа Си Ван вытирала полотенцем пот, выступивший у нее на лбу. Увидев, что Янь Цзинь Цю подошел к ней, она откинула челку со лба.
- Обычная процедура для укрепления организма. Почему ты вернулся сегодня так рано?
Несмотря на то, что Янь Цзинь Цю вел себя так, будто его не интересовали вопросы управления, он играл определенную роль при дворе и посещал малые и крупные дворцовые заседания.
«На повестке дня сегодня не было ничего важного. - Янь Цзинь Цю увидел выбившуюся у нее из прически прядь волос и убрал ее за ухо. - Твое тело ослабло за эти годы, ведь ты никогда не выходила из дома. Почему бы нам не выбрать хороший денек, чтобы выйти и погулять?»
Хуа Си Ван подумала о повышении температуры, и ее интерес к прогулке тут же угас. «Погода становится все жарче, - сказала она. - Уместно ли выходить на улицу?»
- Раз так, мы отправимся в поездку, когда закончится лето.
Янь Цзинь Цю увидел, что Хуа Си Ван не собирается возвращаться в комнаты, и сел на ближайший стул.
- Боюсь, в одиночестве ты будешь чувствовать себя подавленной.
- Мне хорошо здесь живется и некогда скучать.
Хуа Си Ван улыбнулась. Такой ленивый человек, как она, наслаждался скучными днями, когда можно было спать до обеда, и просыпаться лишь для того, чтобы поесть, и одеваться так, как пожелаешь. Если ей становилось скучно, у нее под рукой всегда была целая кипа романов. Такие праздные дни были ей по душе.
Видя, что Хуа Си Ван снова занялась своими упражнениями, Янь Цзинь Цю молча сидел на стуле, восхищаясь ее плавными пируэтами. Даже слегка резкие движения несли в себе необычную красоту, когда Хуа Си Ван выполняла их.
Когда он увидел, как Хуа Си Ван пнула мешок с песком, используемый в боевых тренировках, в воздух, осанка Янь Цзинь Цю стала еще более прямой.
- Цзинь Цю, пойдем в комнаты.
Хуа Си Ван взяла платок, который протянула ей Бай Ся, и вытерла руки, проходя мимо Янь Цзинь Цю. Ее дыхание совсем не участилось.
- Кстати, я слышала, что княжна Линь Пин вчера вернулась в город. Почему бы нам не пригласить ее с семьей вернуться в поместье на несколько дней?
Му Тун и другие слуги, служившие Сянь Цзюньвану в течение долгого времени, почувствовали, как холод ползет вверх по их ногам. Цзюнь ванфэй действительно не могла выбрать худшей темы для разговора. Разве это не подливало масла в огонь?
Взгляд Янь Цзинь Цю скользнул по бледной шее Хуа Си Ван, и он сказал с легкой улыбкой: «В этом нет нужды. Она уже столько лет замужем, у нее своя семья. У нее скорее всего не будет времени, чтобы посетить наше поместье. В дальнейшем тебе не нужно будет тратить на нее столько энергии. Не утомляй себя».
Все присутствующие мгновенно все поняли. Цзюнь ванфэй сказала «вернуться в поместье», а его Высочество, что «у нее не будет времени посетить наше поместье». Казалось, что в сердце Цзюньван Е княжна Линь Пин была чужаком.
Поскольку он сказал это так явно, Хуа Си Ван поленилась настаивать. Она кивнула и сказала: «Если так, то хорошо». Закончив, она сменила тему: «Сегодня я велела приготовить два охлаждающих супа. Вы должны выпить чашу позже, излишний жар вредит телу».
Он, вероятно, не ожидал, что Хуа Си Ван примет это так легко, даже не сказав никаких утешительных или положенных для такого случая слов. Поэтому Янь Цзинь Цю замер, прежде чем кивнуть.
- Хорошо, я обязательно выпью чашку после обеда.
Му Тун, увидев улыбку на лице Цзюньвана, опустил голову еще ниже.
Вместе они вернулись в дом. Войдя в главные покои, Хуа Си Ван в первую очередь переоделась и уложила волосы, прежде чем сесть с веером на кушетку. Увидев, что Янь Цзинь Цю сидит за столом, она сказала: «Здесь дует ветерок, поэтому тут прохладнее, чем за столом».
Услышав это, Янь Цзинь Цю мгновенно встал и присел рядом с ней.
- Здесь действительно прохладнее. Неудивительно, что ты любишь читать здесь.
Хуа Си Ван обмахнулась веером и улыбнулась.
- Что еще более важно, мне нравится эта кушетка.
Слуги, разлив чай и расставив закуски, покинули их. Бай Ся и Цзы Шань, которые вышли последними, даже закрыли дверь.
После того, как все слуги ушли, Хуа Си Ван сказала: «Сегодня принцесса Жуй Хэ прислала нам приглашение. Она пишет, что купила усадьбу в пригороде и приглашает нас на пикник через три дня».
Услышав это, выражение глаз Янь Цзинь Цю слегка изменилось. «Раз это приглашение императорской сестры, делать нечего, - сказал он с безразличным выражением лица. - Через три дня я буду сопровождать тебя».
Хуа Си Ван перестала обмахиваться веером. Она посмотрела на изображение, нарисованное на веере - женщина верхом на лошади - и слегка улыбнулась.
Умным женщинам никогда не нужно делать слишком много.
A умные мужчины никогда не нуждаются в том, чтобы их женщины говорили слишком много.
После полуночи Хуa Си Bан внезапно очнулась ото сна. Oна села на кpовать и посмотрела на тень деревьев на окне. Через несколько мгновений она повернулась и посмотрела на человека рядом с ней, потом коснулась выступившиx на лбу капелек пота и глубоко вздохнула.
Tеплая рука коснулась ее лба. Янь Цзинь Цю вытер ей пот рукавом халата и обнял за талию.
- Тебе приснился кошмар?
- Hичего страшного. - Хуа Си Ван посмотрела на Янь Цзинь Цю, который тоже сел в кровати и улыбнулся. - Mне просто приснилось, что я упала со скалы. Это меня напугало.
- Ха, - Янь Цзинь Цю тихо рассмеялся и коснулся ее мягких волос. Он потянул ее за руку, чтобы она легла под одеяло, и подоткнул его по краям. – Старшие говорят, что это потому, что ты растешь.
Хуа Си Ван почувствовала легкий жар и вынула руки из-под одеяла.
- Ты когда-нибудь видел семнадцатилетнюю замужнюю девушку, которая все еще бы продолжала расти?
- Дети из чужих семей могут не расти, но это не значит, что девушка из нашей семьи тоже не вырастет. - Янь Цзинь Цю коснулся ее руки. Заметив, что ее рука слегка нагрелась, он не стал снова засовывать ее под одеяло. - Спи, я побуду здесь.
В темноте Хуа Си Ван не могла ясно видеть выражение лица Янь Цзинь Цю, но она была уверена, что глаза Янь Цзинь Цю не были такими глубокими и эмоциональными, как его слова. Она закрыла глаза и прислушалась к шуму ветра, дующего в ветвях деревьев. Она улыбнулась. Какая разница, притворялся ли он или был искренним – все было прекрасно, пока она могла проводить свои дни с комфортом.
Лу Чжу, стоявшая на страже снаружи, услышала шум в комнате и собиралась войти, чтобы зажечь лампу. Но когда она услышала доносящийся из комнаты разговор, то успокоилась. Когда в комнате снова воцарилась тишина, она, наконец, легла на другой бок.
В это время в окне внезапно вспыхнул яркий свет, а затем раздался раскат грома. Лу Чжу испугалась и поспешно надела халат и туфли. Подойдя к двери во внутренние комнаты, она прислушалась, прежде чем заговорить: «Цзюньван E, Цзюнь ванфэй, вам не нужна лампа?»
- Нет, ничего не нужно. Ты можешь идти.
Услышав слова Его Высочества, Лу Чжу заколебалась и, убедившись, что у Цзюнь ванфэй нет возражений, отошла к своему матрасу снаружи. В это время снаружи дул сильный ветер, скрипели двери и окна. Она подняла голову, чтобы посмотреть вверх, и ей показалось, что она слышит стук дождя по черепице.
Как и следовало ожидать, через некоторое время дождь хлынул, как из ведра. Казалось, поток дождевой воды вот-вот продавит крышу. При свете молний Хуа Си Ван посмотрела в сторону внутренних комнат и поплотнее закуталась в одеяло.
Завтра они должны будут отправиться в поместье принцессы Жуй Хэ. Интересно, прекратится ли к тому времени дождь.
Дождь не прекращался до восьми часов утра. Когда Хуа Си Ван встала, во дворе уже убрали, и от бури не осталось никаких следов. Она посмотрела на солнце, которое начало краснеть на горизонте, потерла лоб и заговорила с Бай Ся, стоявшей позади нее: «Прошлой ночью гром не прекращался. Я плохо спала».
Янь Цзинь Цю, стоявший у окна, услышал это и сказал: «Позже вздремнешь в карете».
Хуа Си Ван прикрыла рот рукой и зевнула. Предложение Янь Цзинь Цю и правда было замечательным.
Из-за ливня, прошедшего прошлой ночью, свежий запах дождя распространился по городу. Хуа Си Ван подняла занавеску, чтобы посмотреть на чистые улицы и прохожих на дороге. Взбив мягкую подушку, лежавшую у нее за спиной, она выбрала удобную позу и начала компенсировать недостаток сна.
Янь Цзинь Цю увидел, что она действительно заснула, прислонившись к подушке, поэтому он положил ее ноги себе на колени, чтобы ей было удобнее спать. Сделав это, он выглянул из кареты. Они почти достигли городских ворот.
Когда привратники увидели, что приближается карета, они узнали эмблему Сянь Цзюньвана. Они вежливо сделали осмотр, прежде чем разрешить выезд.
Когда карета выехала из города, она двинулась вперед по главной дороге. Но, проехав некоторое время, вдруг остановилась.
Увидев признаки пробуждения Хуа Си Ван, Янь Цзинь Цю наморщил лоб. Он поднял оконную занавеску и спросил: «Что происходит?»
- Цзюньван Е, дорога впереди перекрыта. Экипажи поместий Шэнь Цзюньвана и Нин Вана тоже остановлены, - ответил Му Тун из-за двери экипажа. - Охранники говорят, что впереди произошел несчастный случай. Кажется, погиб молодой господин семьи Чжан.
Услышав во сне слова «молодой господин семьи Чжан», Хуа Си Ван вспомнила то, о чем упоминала вторая тетя, когда она гостила в родительском доме, и ее разум мгновенно прояснился. Она потерла лоб и хмуро спросила: «Какой мастер Чжан?»
Янь Цзинь Цю смотрел на нее и молчал. Му Тун немного поколебался, прежде чем ответить: «Они говорят, что это мастер Чжан из главной ветви благородного семейства Чжан».
Услышав это, Хуа Си Ван замолчала. У главы основной ветви семьи Чжан было несколько дочерей, но только один сын. Это был младший брат второй тети…
- Не волнуйся, я попрошу Му Туна всё разузнать.
- В этом нет необходимости. - Хуа Си Ван опустила руку, которой массировала свой лоб. - Естественно, этим делом займется судебное ведомство. Если мы будем задавать слишком много вопросов, это может вызвать проблемы.
Обычно тех, кто появлялся на месте преступления и был обеспокоен ходом дела, в первую очередь подозревали следователи. Подобную напасть лучше было обходить стороной.
- Все в порядке. Семья Чжан и семья Хуа связаны родством. Для нас вполне нормально интересоваться ситуацией, - Янь Цзинь Цю знал, о чем она беспокоится. Он утешил ее и попросил Му Туна пойти разузнать подробности.
Жена Нин Вана Цэн-ши достала платок из кармана и удрученно сказала: «Как жаль, что с самого утра нам пришлось столкнуться с таким неприятным делом». Она обернулась и увидела, что ее муж играет с какой-то штукой, выменянной у кого-то снаружи, и почувствовала, как в ней поднимается гнев. С трудом подавив его, она повернула голову в другую сторону.
«Какой смысл в спешке? Мы в любом случае доберемся до усадьбы, она никуда от нас не убежит. Так что просто расслабься. - Янь Цянь Сюнь положил игрушку в коробку, а коробку положил под сиденье. - Кроме того, кого это оскорбит, так это принцессу Жуй Хэ - какое это имеет отношение к тебе?»
- Шицзы [1], как ты можешь так говорить?
В конце концов, Цэн-ши не смогла сдержаться. Однако она боялась, что то, что она говорила, будет услышано людьми снаружи, поэтому она понизила голос и сказала: «Вы все время с наследным принцем. Принцесса Жуй Хэ его родная сестра, если она будет несчастна, разве это не отразится на нас?»
- Можно сказать и так, но это действительно неприемлемо.
Янь Цянь Сюнь скривил рот и сказал: «Чтобы купить это поместье два месяца назад, она забила кого-то до смерти. Я говорю, что обычные моты ей и в подметки не годятся. Она слишком злобная».
- Прекрати. – Цэн-ши поспешно прикрыла рукой рот Янь Цянь Сюня. – У нас будут неприятности, если кто-нибудь чужой услышит это.
«Пф!» - фыркнул Янь Цянь Сюнь. Однако, опасаясь принцессы Жуй Хэ, он больше ничего не говорил.
Увидев это, Цэн-ши облегченно вздохнула, но на душе у нее скребли кошки. Два месяца назад принцесса Жуй Хэ приказала слугам забить кого-то до смерти, чтобы купить это поместье. Почти все благородные семьи знали об этом. Но поскольку император благоволил к ней, другие не смели даже заикаться об этом.
Это была чья-то жизнь. Как она могла так легко забить кого-то до смерти? Даже они не обращались со слугами своего поместья так небрежно.
Чувствуя, что задыхается, она приподняла занавеску, чтобы выглянуть наружу. Она увидела евнуха в синем одеянии, который разговаривал с начальником стражи. Приподняв бровь, она спросила: «Pазве это не личный евнух Сянь Цзюньвана?»
Янь Цянь Сюнь повернул голову, чтобы посмотреть. Он кивнул и сказал: «Похоже, что экипаж Сянь Цзюньвана стоит прямо за нами. Я слышал, что жертва – родной брат второй тети Сяньцзюнь ванфэй по отцовской линии?»
Цэн-ши кивнула и вздохнула: «В прошлом месяце в поисках него обыскали весь город. Не думала, что…»
Они оба замолчали, так как этот вопрос не имел к ним никакого отношения.
После пятнадцатиминутного ожидания Му Тун вернулся с информацией: «Цзюньван Е, Цзюнь ванфэй, я узнал кое-какие новости. Но это может вызвать шок, поэтому этот ничтожный подданный не решается говорить».
«Есть ли что-нибудь такое, чего не следовало бы говорить? - Хуа Си Ван отреагировала быстрее, чем Янь Цзинь Цю. - Скажи, что случилось».
Услышав слова Му Туна, Хуа Си Ван почувствовала, что это было очень странно. Прошлой ночью было так ветрено и дождливо - кто мог выбросить труп в такое время?
Покойник был весь покрыт ранами, и у него не было языка. Даже одного глаза у него не было. Плоть сильно прогнила, но ни одна из костей не была повреждена. На нем даже была одежда, в которой он исчез месяц назад. Одежда была чистой и не пострадала. Это означало, что, когда жертву схватили, он не сопротивлялся. Или человек, который его схватил, был слишком силен.
Теперь преступник внезапно выбросил труп наружу, на главную дорогу, ведущую к воротам города. Это было действительно подозрительно.
Кроме того, насколько трудно было бы вынести труп через городские ворота? Злоумышленникам пришлось бы избегать ночного комендантского часа и охранников, которые следили за воротами. Возможны два варианта развития событий: либо господин семьи Чжан был заключен в темницу и подвергнут пыткам в пригороде, либо кто-то уехал вчера днем и успешно перевез труп через городские ворота.
Наверное, сделать это без посторонней помощи было не так просто. И самое главное, почему они бросили труп там, где часто проезжали люди? Разве это не значит, что они хотели, чтобы труп нашли?
«Стража уже известила семью Чжан?» - сразу после того, как Хуа Си Ван сказала это, она внезапно услышала вопли женщины, плачущей снаружи. Шокированная, она подняла занавеску, чтобы посмотреть и увидела нескольких слуг, которые поддерживали спотыкающихся старика и женщину. Женщина, которую поддерживали, казалось, держалась прямо только потому, что ей помогали другие люди. Печаль на ее лице невозможно было скрыть.
Услышав душераздирающие крики госпожи Чжан, Хуа Си Ван опустила занавеску. Она вздохнула и сказала: «Самое страшное – это когда родители хоронят своих детей».
Бедная чета Чжан. Под старость лет им пришлось испытать подобное. Она даже не представляла, как эти двое вынесут такую потерю.
Янь Цзинь Цю равнодушно сказал: «Такое место, как Цзин, никогда не испытывает недостатка в жизни».
Услышав это, Хуа Си Ван замолчала.
_____________________________
[1] 世子 (shìzǐ) - наследник княжеского дома; сын владетельного князя; принц (второго ранга, при дин. Дин)
Hecмотря нa то, что они были немного далеко от места, которое было окружено людьми из судебного ведомства, Xуа Си Bан все еще слышала рыдания госпожи Чжан. Эти завывания были такими громкими и полными горя, что она не смогла удержаться и потерла руки. Oна сказала тиxим голосом: «Mу Тун, как представитель поместья Сянь Цзюньвана, иди и поддержи госпожу Чжан. Скажи ей, чтобы она не причиняла вреда своему телу».
- Слушаюсь.
Му Тун очень хорошо знал, что, как бы сильно он ни старался утешить эту женщину сейчас, это было ничто перед лицом горя от потери ребенка. Цзюнь ванфэй была умным человеком и не могла не знать об этом. Но поскольку Цзюнь ванфэй велела ему сделать это, то у нее, естественно, были свои намерения.
- Сяньцзюнь ванфэй очень добра.
Шэнцзюнь ванфэй опустила занавеску и многозначительно произнесла: «Она велела слуге разлить чай и принести лекарство».
- Эм... - Янь Бо И пролистал книгу, которую держал в руке, и заговорил, не поднимая головы: - Госпожа второй ветви семьи Хуа происходит от знаменитого рода Чжан.
- Вот как, - Хоу-ши улыбнулась. Видя, что Янь Бо И сосредоточился на книге, она больше ничего не сказала. Она только приподняла занавеску и выглянула наружу. Ее взгляду предстали слуги из поместья Сянь Цзюньвана, утешавшие госпожу Чжан, и на лицах у каждого из них было выражение беспокойства и печали, как будто мастер Чжан был членом их семьи.
Увидев это, Хоу-ши наклонила голову. Улыбка в ее глазах слегка померкла. В поместье Сянь Цзюньвана жили не такие уж простые люди.
Через долгое время дорогу, которая была заблокирована, наконец, открыли. Экипажи домов Шэн Цзюньвана и Сянь Цзюньвана попытались уступить друг другу дорогу, прежде чем Шэн Цзюньван двинулся вперед. За ними двигались экипажи Нин Вана и княжны Мин Хуай.
Княжна Мин Хуай обычно следовала за принцессой Жуй Хэ. Для нее было совершенно нормально оказаться здесь в такое время.
Когда Хуа Си Ван узнала, что карета княжны Мин Хуай стоит позади них, она вспомнила, что сказала принцесса Жуй Хэ в первую брачную ночь.
- Княжна Мин Хуай - дочь принцессы Шунь И. Как она получила титул «княжна»?
Согласно обычной традиции, княжна Мин Хуай была дочерью принцессы, и ее титул должен был быть «вэнчжу» [1].
- Императрице очень нравится княжна Минь Хуай, и в прошлом году она нарушила традицию, объявив ее княжной, и дав ей титул Минь Хуай. Она сказала, что собирается растить Мин Хуай как свою собственную дочь. - Янь Цзинь Цю улыбнулся, но как-то невыразительно. – Дочерям других принцесс сложно добиться такой огромной милости.
Титулы вэнчжу и цзюнчжу [2] были одинаковы, и их истинное положение зависело от того, обладала ли ее семья властью или нет. Иначе какой смысл в пустом названии? Если бы императрица действительно хотела воспитать ее как дочь, ей следовало бы дать ей титул принцессы. Не было нужды превращать ее в неуклюжую цзюнчжу, как будто императрица остерегалась ее.
Хуа Си Ван посмотрела на язвительную улыбку на лице Янь Цзинь Цю и больше не стала ничего спрашивать.
В экипаже на некоторое время воцарилась тишина, а потом Янь Цзинь Цю вдруг спросил: «Тебя не беспокоит дело об убийстве господина Чжана?»
- Судебное ведомство будет расследовать этот случай. Какой смысл вмешиваться в это дело? - Хуа Си Ван посмотрела на Янь Цзинь Цю обжигающим взглядом. Ее губы изогнулись в слабой улыбке. - Рано или поздно будет результат. Разве я не права?
- Конечно. Судебная канцелярия всегда была серьезной и методичной в расследовании своих дел. - Янь Цзинь Цю улыбнулся и поднял занавеску, чтобы выглянуть наружу. - Мы почти на месте.
Хуа Си Ван приподняла веки, но ничего не сказала.
Поместье принцессы Жуй Хэ только что закончили приводить в порядок, и она впервые пригласила людей в гости. Янь Цзинь Цю был так хорошо знаком с этим местом, что, вероятно, уже не первый раз бывал здесь.
Принцесса Жуй Хэ, которая прибыла в поместье раньше времени, не очень обрадовалась, когда услышала, что по дороге сюда гости наткнулись на чей-то труп. В том, что она пригласила гостей в свое новое поместье, а случилось подобное, было действительно мало приятного.
- Это та семья Чжан с пятью чжуанъюанями, четырьмя банъянами и семью таньхуа [3]? - принцесса Жуй Хэ внутри была недовольна, но ничем этого не показала. Она посмотрела на госпожу, сидевшую рядом с ней, и на ее лице отразилось легкое сожаление. - Я слышала, что этот мастер Чжан - достойный ученый. Я и представить себе не могла, что он столкнется с таким ужасом. Они должны поймать преступника. Как он только посмел сотворить подобное!
Этот господин пропал больше месяца назад, и семья Чжан потратила много времени и сил на его поиски. Остальные уже давно предчувствовали, что хороших новостей не будет. Теперь, когда появились долгожданные новости, большинство людей вздохнут и скажут, что этого и следовало ожидать.
В Цзине было много благородных семей. Это было процветающее место, но оно было полно интриг. Этот господин Чжан был известен с юных лет, но он был высокомерен. Полагаясь на свое происхождение из семьи Чжан, он смотрел свысока на учеников из обычных семей. За последние два года он сблизился с наследным принцем, и стал еще более заносчивым. Теперь ему отрезали язык и выкололи один глаз. Должно быть, кто-то затаил на него злобу, что и привело к такому исходу.
Тех, кто слишком кичился своими талантами, ждал не очень хороший конец. A вот люди, обладающими талантами, но верные своей стране, вполне могли оставить свой след в истории.
Присутствующие, услышав, как принцесса сказала это, последовали за ней, вздыхая и сетуя о кончине такого выдающегося господина, как мастер Чжан.
После волны вздохов, принцесса Жуй Хэ спросила: «Какие семьи задержались в дороге?»
- Ваше Высочество, я слышал, что задержались Шэн Цзюньван, Сянь Цзюньван, Нин Ван шицзы и княжна Мин Хуай. Ничтожный подданный также слышал, что чиновники из судебной канцелярии приехали лично разобраться с этим делом. Император... должно быть, очень зол, - ответивший евнух был близок к принцессе Жуй Хэ, поэтому он был более смелым в своих суждениях, чем другие люди.
- Женщины, наверное, испугались? - озабоченно спросила принцесса Жуй Хэ. - Девушки из этих семей в таком молодом и цветущем возрасте, как они могут выдержать такое потрясение?
- Пожалуйста, принцесса, не беспокойтесь. Люди из судебной канцелярии останавливали экипажи на некотором расстоянии от места преступления. Благородные люди ничего не видели, поэтому их эмоциональному состоянию ничего не угрожает. Но Сяньцзюнь ванфэй связана родством с семьей Чжан и послала кого-то, чтобы разузнать о случившемся побольше.
Евнух поколебался, а затем сказал: «Также она оставила нескольких человек, чтобы они успокоили госпожу и господина Чжан».
Принцесса Жуй Хэ кивнула, услышав это, и жестом велела евнуху уйти.
- Сяньцзюнь ванфэй - внимательный человек, - сказала она сидевшим на скамьях придворным. - Красивая, хорошего происхождения, заботится о людях. Когда она рядом с моим кузеном, мне не о чем беспокоиться. - Закончив, она вздохнула. - Поместью необходима женщина, отвечающая за домашнее хозяйство.
Присутствующие женщины, естественно, согласились. Они были членами императорского клана, но по сравнению с титулованными особами, они не стоили упоминания. Естественно им приходилось льстить и поддерживать принцессу Жуй Хэ. Они также делали вид, что не понимают, как принцесса Жуй Хэ хвалит Сяньцзюнь ванфэй на поверхности, но подразумевает, что ее красота может стать губительной.
- Мы приехали? – княжна Мин Хуай вышла, опираясь на руку своей личной служанки. Подняв голову, она увидела перед собой экипаж из поместья Сянь Цзюньвана. Янь Цзинь Цю ступил на табурет и вышел из экипажа, и она на мгновение застыла при виде этой сцены.
Княжна Мин Хуай остановилась на месте. Как раз в тот момент, когда она собиралась прибавить скорость и двинуться вперед, из кареты показалась белая рука. И Сянь Цзюньван, не имевший себе равных в ее глазах, улыбнулся и взял эту руку.
Ее шаги замедлились. На ее лице появилась вполне подходящая улыбка, и она присела в полупоклоне перед Сяньцзюнь ванфэй.
- Бяо Сао [4], приветствую вас.
- Приветствую, княжна Мин Хуай. - Хуа Си Ван вытащила свою ладонь из руки Янь Цзинь Цю и с улыбкой присела в поклоне. Затем она пошла бок о бок с Мин Хуай. - Я давно слышала, что княжна Мин Хуай не обделена ни внешностью, ни талантом. Сегодня я убедилась, что слухи даже недооценивают вас.
- Бяо Сяо слишком любезна. Люди слишком преувеличивают, - княжна Мин Хуай воспользовалась этой возможностью, чтобы оглядеть Хуа Си Ван. - Сколько женщин в вашем присутствии осмелятся назвать себя красивыми?
Услышав это, Хуа Си Ван улыбнулась и покачала головой.
- Даже у самой красивой кожи наступит день, когда она состарится, - сказала она полушутливо-полувежливо. - Красота не вечна.
Княжна Мин Хуай не поверила в серьезность ее слов, но улыбнулась и кивнула, соглашаясь. Она повернула голову и увидела, что Янь Цзинь Цю молча следует за ними, выглядя как обворожительный господин с великолепными манерами.
- Княжна Мин Хуай, - Хуа Си Ван внезапно сложила руки вместе и сказала с улыбкой: - Я слышала, что вы искусны в поэзии. Интересно, посчастливится ли мне услышать строки ваших стихов?
- Это просто случайные записки - их нельзя назвать поэтическим произведением.
Княжна Мин Хуай удивленно обернулась. Может быть, потому, что внутри она чувствовала себя виноватой, она ощущала, что тыльная сторона ее ладони была обжигающе горячей.
- Очень редко можно увидеть двух красавиц в один и тот же день.
Прибытие Шэнцзюнь ванфэй вызвало сильное беспокойство в сердце княжны Мин Хуай. Она улыбнулась и присела в поклоне, но на душе у нее было горько. Хотя их ряды казались одинаковыми, она прекрасно понимала, что не может сравниться с этими двумя женщинами. Ее мать почиталась как принцесса, но поскольку ее бабушка была низкого происхождения, а поместье их семьи Юань пребывало в упадке, не будь она в фаворе у императрицы, у нее было бы еще меньше поддержки, чем сейчас.
- Тан Сао [5] такая красивая, поэтому смеётся над нами.
Хуа Си Ван и Шэнцзюнь ванфэй одновременно присели в поклоне. Неизвестно, кто первой схватил другую за руку, но в мгновение ока они оказались близкими подругами.
- Я думаю, вы нарочно говорите это и ждете, чтобы мы вас похвалили.
- Вы меня раскусили - что же делать? - Хоу-ши засмеялась, прикрывая рот рукой.
Хуа Си Ван моргнула: «Если Тан Сао даст мне тысячу таэлей золота и десять тысяч таэлей серебра, я обещаю молчать».
- У меня нет столько денег. Почему бы мне не расплатиться с вами собой, и прислуживать вам? - Хоу-ши опустила голову и вздохнула. - Тогда, надеюсь, вы сжалитесь надо мной.
- Такая красавица – как же вас не пожалеть, - с улыбкой сказала Хуа Си Ван. - Но Тан Бо [6] не вынесет этого, и я со временем стану преступницей.
После того, как Хоу-ши услышала это, ее лицо вспыхнуло, а улыбка стала более искренней.
Княжна Мин Хуай наблюдала, как два человека, которые до этого едва ли перебросились парой слов, небрежно шутили перед ней, как будто были сестрами много лет. Она холодно усмехнулась про себя. Для кого они устроили это шоу? Если бы не Его Высочество наследный принц, эти двое, вероятно, дрались бы как кошка с собакой.
Она подняла голову, чтобы незаметно взглянуть на Сянь Цзюньвана и Шэн Цзюньвана. Сянь Цзюньван молчал, но в глазах его затаилась смешинка, в отличие от Шэн Цзюньвана, который молчал с безразличным выражением лица. Они шли бок о бок, но между ними было расстояние в один шаг.
Княжна Мин Хуай отвела взгляд. Она на миг позволила себе скривить губы и хотела улыбнуться, но, в конце концов, не смогла.
Если бы она вышла замуж за Сянь Цзюньвана, она бы не просто заботилась о его хозяйстве, но была бы готова строить тайные планы в его пользу.
Какая жалость, что у Сян Вана [7] была жена, а она лишь грезила о несбыточном.
__________________________
[1] 翁主 (вэнчжу) титул, данный дочери принцессы;
[2] цзюнчжу – то же самое, что княжна;
[3]狀元 (zhuàngyuan) стар. чжуанъюань, первый из сильнейших (победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность)
榜眼 (bǎngyǎn) уст. второй из сильнейших (человек, значащийся вторым по списку выдержавших столичные экзамены)
探花 (tànhuā) стар. искатель цветов (обр. о занявшем третье место на государственных экзаменах);
[4] Бяо: родственники с другой фамилией. 表嫂 (biǎosǎo) - жена старшего двоюродного брата
[5] Тан: родственники с той же фамилией. 堂嫂 (Тан Сао) - жена старшего сына брата отца;
[6] здесь Хуа Си Ван, как жена Янь Цзинь Цю, использует термин «Тан Бо» для обозначения старшего двоюродного брата Янь Цзинь Цю по отцовской линии, Янь Бо И
[7] есть известное китайское стихотворение, в котором рассказывается о том, как Сян Ван встретил во сне богиню, и как обворожительно она выглядела. Богиня отвергла ухаживания Сян Вана и, в конце концов, ушла. Но в данном случае все наоборот. У Сян Вана есть жена, а «богиня» (Мин Хуай) осталась одна.
Kогда прибыли главныe гоcти, принцесса Жуй Xэ лично повела гостей осматривать окрестности поместья. С точки зрения Хуа Си Bан, поместье, которое было украшено богато и слишком вычурно, было не так красиво, как говорила другая госпожа, но она все же соглашалась и вздыxала от удивления, когда это было необходимо.
После восхищения изысканностью поместья началась игра «броски в кувшин», в которой могли участвовать как мужчины, так и женщины. Хуа Си Ван посмотрела на длинный и тонкий сосуд, а затем на мужчин и женщин, которые нетерпеливо потирали руки. Oна постаралась придать своему лицу более взволнованное выражение.
- Mы уже староваты для такой игры, так что будем просто смотреть, как вы, молодые, играете.
Сюй ванфэй и старшие гостьи решили, что будут сидеть в стороне и судить игру. Другие люди не возражали, так как именно молодые любили эту забаву. Те, что постарше, не обладали достаточно хорошим зрением и не могли бросить стрелу точно в горлышко сосуда.
Принцесса Жуй Хэ была хозяйкой, и должна была пропустить гостей вперед, но поскольку она была единственной дочерью Святейшего и пользовалась благосклонностью, естественно, никто не пытался соперничать с ней. После нескольких раундов, позволив другим метать первыми, принцесса Жуй Хэ метнула первую стрелу. Стрела задела горлышко сосуда и чуть не упала в него.
- О, почти, - принцесса Жуй Хэ похлопала в ладоши и взяла еще одну стрелу у служанки. Она повернулась и обвела взглядом толпу, затем вручила стрелу Хуа Си Ван. - Тан Димэй [1] недавно вышла замуж, тебе следует метнуть вторую стрелу. Однако, если ты промахнёшься, наказанием будет чаша вина.
Сказав это, принцесса Жуй Хэ двусмысленно улыбнулась гостям мужского пола, стоявшим в стороне: «Eсли кто-то не хочет, чтобы ее наказали, он может заменить ее и выпить три чаши».
Хуа Си Ван взяла стрелу и с улыбкой покачала головой, сказав: «Это нехорошо». Сделав несколько шагов вперед, она решительно метнула стрелу в кувшин.
Стрела ударилась о кувшин, а затем приземлилась сбоку.
- Невестка [2] не так хороша в искусстве, как имперская сестра.
Хуа Си Ван вздохнула и повернулась к Янь Цзинь Цю.
- Моя жена не умеет пить вино. Позвольте мне выпить за нее три чаши. - Янь Цзинь Цю вышел вперед и встал рядом с Хуа Си Ван. Он поклонился принцессе Жуй Хэ со слабой улыбкой. - Пожалуйста, императорская сестра, смилуйтесь.
Принцесса Жуй Хэ потерла ладони и улыбнулась: «Я определенно знала, что кто-нибудь позаботится о ней. Ну-ка, налейте вина для Сянь Цзюньвана».
Вино было подано быстро. Три чашки размером с женский кулак были до краев наполнены вином. Янь Цзинь Цю не стал увиливать, протянул руку и, запрокинув голову, осушил первую чашку. Указательным пальцем он вытер каплю в уголке рта, тихо рассмеялся и сказал: «Хорошее вино». Закончив, он улыбнулся Хуа Си Ван и осушил вторую чашку.
Когда женщины увидели это, они засмеялись и сказали, что он сильно заботится о своей жене. Были те, кто испытывал восхищение, но не смел явно выказать его. Оставалось лишь тепло пожурить Сянь Цзюньвана.
Княжна Мин Хуай наблюдала, как Янь Цзинь Цю без колебаний выпил три чаши вина за Хуа Си Ван, и не могла не почувствовать легкое недовольство. Кроме красоты, в чем еще эта женщина могла сравниться с Сянь Цзюньваном? Она ясно понимала, что если не попадет в цель, то Сянь Цзюньван будет вынужден выпить вместо нее, но была так безразлична. Она и правда отвратительна.
После того, как три чаши вина были выпиты, выражение лица Янь Цзинь Цю не изменилось. Он грациозно взял стрелу, которую ему протянула принцесса Жуй Хэ. Под взглядами толпы он легко забросил стрелу в кувшин.
- Отлично!
Принцесса Жуй Хэ улыбнулась и сказала: «Кто бы сомневался, что эта игра не будет для тебя сложной».
- Просто удачный случай. Императорская сестра слишком любезна, - Янь Цзинь Цю взял чашку чая, которую принес слуга, и прополоскал рот, чтобы избавиться от привкуса алкоголя.
Хуа Си Ван протянула ему свой носовой платок. Он взял его с улыбкой и вытер рот, прежде чем спрятать платок в рукав.
- В следующий раз я покажу тебе, как бросать. Ничего страшного, если ты не сможешь попасть; моя терпимость к алкоголю довольно хороша.
- Даже после тысячи чашек? - Хуа Си Ван собиралась подшутить над Янь Цзинь Цю, когда услышала, что слуга доложил о прибытии княжны Линь Пин и ее супруга.
Хуа Си Ван приподняла бровь и посмотрела на Янь Цзинь Цю, выражение лица которого ничуть не изменилось. Она скривила губы и подумала, что была права; как и ожидалось, прибыла княжна Линь Пин.
Несколько мгновений спустя она увидела, как несколько служанок провели в зал мужчину и женщину. Хорошо одетая девушка выглядела лет на двадцать, но во внешности ее не было ничего общего с Янь Цзинь Цю. Ее можно было назвать хрупкой и нежной. Однако у молодого мужчины рядом с ней были красные губы, белые зубы и элегантная внешность. У него было хорошее ладное тело.
После прибытия княжна Линь Пин извинилась перед принцессой Жуй Хэ. Она сказала, что столкнулась с какими-то проблемами по дороге, поэтому они прибыли так поздно.
Принцесса Жуй Хэ улыбнулась и не стала сетовать на опоздание. Затем она указала на Хуа Си Ван и сказала: «Ну-ка ответь мне, кто это перед тобой?»
Княжна Линь Пин проследила за ее пальцем и повернулась, чтобы посмотреть на Хуа Си Ван. Оглядев ее с головы до ног, она сказала нейтрально: «Это, должно быть, моя невестка Хуа-ши. Она хорошо выглядит».
Вероятно, ее слова несколько расходились с этикетом, и все присутствующие женщины почувствовали, что что-то не так. В этот момент никто не произнес ни слова. Несколько человек сочувственно посмотрели на Хуа Си Ван.
- Зять [3], приветствую вас. - Хуа Си Ван вышла вперед и присела в поклоне. Затем она с улыбкой посмотрела на мужа княжны Линь Пин, Ло Чжун Чжэна. - У зятя тоже хорошая внешность.
Когда эти слова были произнесены, некоторые женщины прикрыли рот рукой и платками, чтобы скрыть улыбку. Четыре года назад, поскольку княжну Линь Пин привлекла внешность этого ученого Ло, она подняла шум, чтобы выйти за него замуж. Теперь она была так невежлива со своей невесткой, которую никогда раньше не видела, хотя только что вернулась в Цзин - неудивительно, что Цзюнь ванфэй решила подколоть ее в ответ.
«У брата действительно хорошая жена. Девушку с таким поведением и образованностью редко встретишь», - княжна Линь Пин не ожидала, что Хуа Си Ван так с ней заговорит. Выражение ее лица было немного неприятным. Что же касается Ло Чжун Чжэна, которого Хуа Си Ван похвалила за красивую внешность, хотя на самом деле подразумевала, что он был мальчиком-игрушкой, живущим за счет своей внешности, то на его лице не было видно гнева.
- Си Ван всегда была такой. Даже вдовствующая императрица, государь и государыня хвалили ее и беспокоились, что я буду запугивать ее, - нейтрально сказал Янь Цзинь Цю. – Не будь Си Ван особенной, зачем императору выдавать ее замуж за меня?
Когда княжна Линь Пин услышала это, выражение ее лица стало еще неприятнее. Первым заговорил стоявший рядом с ней Ло Чжун Чжэн: «Это повод для праздника, что младший брат женился на такой красавице».
Услышав слова Ло Чжун Чжэна, княжна Линь Пин скривилась, но больше ничего не сказала. Взглянув на Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван, она с мрачным лицом села рядом.
Присутствовавшие женщины, видя эту сцену, хотя не показывали виду, недоумевали. Сянь Цзюньван был родственником княжны Линь Пин по отцовской линии. Ее родители умерли, и остался лишь младший брат, который мог помочь ей. Почему она делает их отношения такими напряженными? Pазве это не отталкивало ее брата еще дальше от нее?
Независимо от того, чего княжна Линь Пин намеревалась добиться своими действиями, основываясь на отношении Сянь Цзюньвана к своей жене, и как Сяньцзюнь ванфэй отнеслась к княжне Линь Пин, некоторые женщины уже решили держаться подальше от нее. На одной стороне была княжна, имевшая холодные отношения со своей семьей по отцовской линии, а семья ее мужа не имела высокого статуса. На другой стороне была Цзюнь ванфэй, которую любила ее семья по отцовской линии и которая вышла замуж за знатного человека. Те, у кого были глаза, знали, кого они не могли позволить себе обидеть.
- Бяоцзе [4] выбрала идеальное время, чтобы прийти. Прямо сейчас мы играем в «броски в кувшин». Тебе тоже надо поиграть с нами, - княжна Мин Хуай, ощутив холодную атмосферу в зале, достала стрелу для княжны Линь Пин. Потянув ее за руку, она улыбнулась и объяснила правила игры. - В прошлом Бяоцзе забивала девять раз из десяти. Я до сих пор помню, как героически ты выглядела тогда.
- Это было несколько лет назад.
Линь Пин вытащила свою руку из хватки княжны Мин Хуай и подошла к линии. Ее бросок не попал в цель. Она сказала со слабой улыбкой: «Я не играла в эту игру последние два года, подрастеряла свои навыки».
Когда Хуа Си Ван услышала это, ее брови сдвинулись. Когда знатные семьи приглашали гостей на банкеты, они часто играли в игры, подобные этой. Княжна Линь Пин вышла замуж и переехала в Цзян четыре года назад. Как могло случиться, что она забыла игры, в которые обычно играли в благородных семьях?
Когда вино было подано, княжна Линь Пин не стала уклоняться от наказания. Она прикрыла рот рукавом и сделала глоток. Вытирая губы, она сказала: «Вы все можете играть, а вот мое мастерство не годится для того, чтобы его видели».
Люди улыбнулись и сказали несколько утешающих слов. После очередного раунда снова настала очередь Хуа Си Ван. Несмотря на то, что она не была хороша в метании, у нее была поддержка.
Даже под чутким руководством Янь Цзинь Цю вторая стрела приземлилась вне сосуда.
- Похоже, у меня нет никаких надежд стать умельцем в этой жизни.
Сказав это, она заставила женщин рассмеяться. Янь Цзинь Цю тоже засмеялся и покачал головой. Он сказал: «Я приближаюсь к тысяче чашек». Ему не требовались уговоры, он просто вновь выпил три чаши вина.
Княжна Линь Пин посмотрела на три пустых винных чаши на подносе и мгновенно почувствовала, что вино, которое она только что выпила, неприятно обжигает. Даже на языке у нее было горько.
Через некоторое время все отправились в переднюю, чтобы поесть. После окончания трапезы пришло время восхищаться пьесами. Когда они прошли половину пути в зал, из дворца прибыл евнух с посланием от императрицы, призывающим принцессу Жуй Хэ и княжну Линь Пин во дворец.
Поскольку хозяйка собиралась уходить, у гостей не было причин оставаться и играть. Все расселись по экипажам и покинули поместье принцессы.
Хуа Си Ван сидела в экипаже и смотрела на оживленные улицы, а не на выражение лица Янь Цзинь Цю.
- Цзинь Цю, кажется, старшая сестра неправильно поняла меня?
Янь Цзинь Цю взял ее за руку со словами: «Не думай слишком много».
Хуа Си Ван повернула голову и посмотрела на него. Она улыбнулась и промолчала.
- Ты - госпожа поместья Сянь Цзюньвана. Пока я понимаю тебя правильно, не важно, что думают другие люди. - Он протянул руку и коснулся шпильки в ее волосах. - Я верю только в то, во что хочу верить. То, как живут другие люди, меня не касается.
Эти слова означали, что он не будет слушать слова других людей и будет всегда защищать ее?
Хуа Си Ван все еще улыбалась. Она знала, что Янь Цзинь Цю не так прост, как кажется на первый взгляд, и он почти намеренно позволил ей это понять. Янь Цзинь Цю надеялся, что она будет воевать на его стороне? Но она была слишком ленива. Как сможет выйти на поле боя человек, который даже не хочет стоять?
Когда карета подъехала к поместью Цзюньвана, Хуа Си Ван вышла и увидела, что карета ее второго дяди Хуа стоит у ворот. Она остановилась и посмотрела на Янь Цзинь Цю, прежде чем плечом к плечу пройти с ним ко входу.
__________________________
[1] 堂弟妹 (táng dì meì) - жена младшего двоюродного брата по мужской линии;
[2] здесь использовался китайский термин 弟媳 (dìxí) - жена младшего брата;
[3] здесь использовался китайский термин 姐夫 (jiěfu) - муж старшей сестры, зять;
[4] 表姐 (biǎojiě) - старшая двоюродная сестра (по материнской линии).
Кaк и oжидалоcь, стоило Янь Цзинь Цю и Xуа Си Ван войти в двеpь, появился слуга и доложил, что вторая госпожа из поместья Хуа уже почти четыре часа дожидается иx.
- Знаю.
Хуа Си Ван не стала дожидаться, пока Янь Цзинь Цю заговорит, и сказала: «Цзинь Цю занят. Я пойду проведаю вторую тетю». Было бы гораздо проще, если бы она сама рассказала об этом деле. Если Янь Цзинь Цю будет втянут в это, то избавиться от проблемы будет не так-то просто.
Янь Цзинь Цю, который обычно не оставлял Хуа Си Ван одну в это время, не колебался. Oн кивнул и повел Mу Tуна и остальных во двор. Он давал понять, что предоставил Хуа Си Ван полную власть решать, как поступить с этим вопросом.
- Я иду в кабинет. Если что-нибудь случится, пошлите кого-нибудь сообщить мне.
Умный человек без труда прочитал бы мысли Янь Цзинь Цю. Он хотел сказать: «Не бойся - даже если есть проблема, я о ней позабочусь».
Хуа Си Ван кивнула, затем приказала слуге отправиться к Чжан-ши и пригласить ее подождать в боковом зале. Она же пойдет во внутренние комнаты, чтобы переодеться перед встречей с гостьей.
- Цзюнь ванфэй, вторая госпожа уже прибыла по делу о смерти господина Чжана? - Цзы Шань выбрала золотую заколку-бабочку, чтобы закрепить волосы Хуа Си Ван. - Вторая госпожа всегда считала себя выходцем из ученой семьи и смотрела на нашу госпожу свысока, потому что происходила из благородной семьи. Почему она пришла умолять нас сейчас?
- Pедко какой человек может избежать встречи с вещами, которые заставили бы его склонить голову. Поэтому не стоит смотреть свысока на других людей, основываясь на их связях. Вот почему старики говорят: «Тридцать лет на востоке от реки, тридцать лет - на западе [1].
Хуа Си Ван не стала ругать Цзы Шань за ее некрасивые слова. Обычно поведение ее второй тети было не из приятных. Она лишь пользовалась отношением к ней ученых, но не обладала их талантом или их стилем. Чем тут можно было гордиться?
Надев серьги, Хуа Си Ван потерла кулон из кровавого нефрита и небрежно сказала: «Идём».
Ее действительно не назовешь великодушным человеком. Она видела, как Чжан-ши обращалась с ее матерью и пренебрегала ею все эти годы. Если бы она отплатила за пренебрежение милостью такой «родственнице», это было бы странно.
В боковом зале поместья Цзюньвана Чжан-ши в это время разглядывала убранство. Ее рука дрожала, пока она держала чашку. Куда только подевалась ее гордая осанка? Когда Хуа И Лю увидела ее состояние, она взяла мать за руку и сказала: «Мама, не паникуй. Двоюродная сестра скоро придет».
- И Лю, ты должна поговорить с Цзюнь ванфэй. Она всегда была добра к вам, девочки. Если будешь говорить ты, она будет более внимательна. - Чжан-ши очень хорошо знала, что Хуа Си Ван видела ее поведение в обращении с невесткой все эти годы. Хотя девушка была не из тех, кто много говорит, по ее холодному отношению было видно, что она все помнит.
Хуа И Лю почувствовала легкую горечь. Мать, вероятно, взяла ее с собой сегодня, чтобы умолять кузину. Слушая слова матери, она чувствовала себя немного неловко. Все они были дочерьми семьи Хуа. Поскольку семья Чжан были ее родственниками с материнской стороны, к ним поступало много предложений о браке. С другой стороны, Хуа Си Ван, законную дочь хоу И’Ань, не очень любили семьи ученых из-за слухов, а также потому, что семья ее матери была связана с военными. Поэтому никто никогда не спрашивал о ней. Она чувствовала, что слухи снаружи преувеличены, но в глубине души радовалась. В противном случае, на прошлогоднем фестивале ста цветов, когда княжна Мин Хуай спросила ее о Хуа Си Ван, она не стала бы намеренно вводить ее в заблуждение, чтобы та поверила слухам.
Она вспомнила, что немного сожалела, когда вернулась домой. Она также чувствовала себя неловко от таких мыслей. Лишь несколько месяцев спустя, когда император объявил о женитьбе Хуа Си Ван, она подавила чувство сожаления. По крайней мере, кузине не жилось плохо из-за слухов снаружи, и она смогла выйти замуж за Сянь Цзюньвана, которым были очарованы многие женщины. Это было то, чего жаждали и не могли достичь множество девушек.
Поначалу она была счастлива, но когда увидела, как ее гордая мать кланяется и расшаркивается перед Хуа Си Ван, умоляя ее сделать что-нибудь, счастье внутри превратилось в смешанные чувства и причинило ей боль.
Как раз в тот момент, когда Хуа И Лю размышляла об этом, до нее донеслись приветствия служанок. Она подняла голову и увидела, как несколько красивых служанок ввели Хуа Си Ван. Она казалась центром внимания и выглядела чрезвычайно благородной.
Чжан-ши увидела, как вошла Хуа Си Ван, и, напрягшись на мгновение, встала со стула. Прежде чем она успела сделать поклон, Бай Ся поддержала ее.
- Вторая тетя, кузина. - Хуа Си Ван улыбнулась им обоим и жестом показала служанкам, чтобы они помогли им сесть. – Я была в имении принцессы Жуй Хэ и не знала о вашем приезде. Я заставила вас долго ждать.
- Нет, это мы пришли без приглашения. В этом нет вины Цзюнь ванфэй, - сказала Чжан-ши и заставила себя улыбнуться. - Я слышала, как моя мать упоминала о том, что произошло сегодня. Это наверняка потрясло тебя.
- Такое преступное злодеяние - никто не хотел, чтобы подобное случилось. Вторая тетя, пожалуйста, уйми свою печаль и прими это горе, как данность, - сказала Хуа Си Ван. - Как поживают чиновник Чжан и госпожа Чжан?
Чжан-ши вытерла платком покрасневшие глаза. Ее голос был слегка хриплым, но не дрожал.
- Моя мать заболела сразу же после возвращения в поместье. Мы пригласили придворного лекаря, и он сказал, что это болезнь сердца. Мой брат - единственный сын в семье, и мои родители очень любили его. Теперь, когда они столкнулись с таким несчастьем, два старых человека не могут принять его гибель. Я пришла сегодня, чтобы попросить тебя замолвить словечко о моей семье по отцовской линии перед Цзюньван Е. Мы не просим ничего другого, только чтобы убийца моего брата был найден.
- Мы одна семья – отставим вежливости в сторону. Я слышала, что император уже отправил Шэн Цзюньвану указ, чтобы он помог судебному ведомству провести расследование. Цзюньван нашей семьи не отвечает за это дело, но для него не составит труда разузнать подробности, - сказала Хуа Си Ван, слегка сморщив нос. - Шэн Цзюньван обычно справедлив и следует букве закона. Я верю, что он докопается до сути этого дела.
Чжан-ши знала, что император приказал Шэн Цзюньвану взять это дело в свои руки. Со стороны будет выглядеть странно, если Сянь Цзюньван обратит на это дело слишком пристальное внимание. Но их клан Чжан никогда не был близок к членам императорской семьи, а Шэн Цзюньван был человеком неприступным, поэтому им не к кому было обратиться за помощью. Им оставалось только развернуться и направить свои стопы к Сянь Цзюньвану.
Первоначально она хотела попросить Хуа Си Ван помочь им разузнать, как продвигается расследование, но знала, что даже если Хуа Си Ван согласится, Сянь Цзюньван не сможет этого сделать. Поэтому, поколебавшись некоторое время, она лишь несколько раз выразила свою благодарность за беспокойство.
- Уже темнеет. Вторая тетя, кузина, останьтесь и поешьте. - Хуа Си Ван посмотрела на небо за окном. – В этом доме не так много редких вещей, но есть сезонные фрукты и овощи.
Чжан-ши хотела немедленно согласиться, но она понимала, что если она действительно сделает это, независимо от того, поможет ли ей Сянь Цзюньван или нет, он будет невысокого мнения о них.
- Мы не должны отказываться от добрых намерений Цзюнь ванфэй, - сказала Чжан-ши с улыбкой на бледном лице, - но дома нас ждут на ужин. Мы не будем беспокоить Цзюнь ванфэй и Цзюньван Е.
- Раз так, я не стану принуждать вас остаться, - Хуа Си Ван оперлась на руку Бай Ся, чтобы встать. – Уже поздно, я не буду вас провожать.
- Да, конечно, не нужно. - Чжан-ши тоже встала. Она присела в поклоне перед Хуа Си Ван. – Мы и так побеспокоили тебя.
Хуа Си Ван поклонилась в ответ и отослала Чжан-ши и Хуа И Лю из бокового зала. Она остановилась и посмотрела, как они уходят, а потом холодно сказала: «Возвращаемся в главный зал».
В экипаже, покинувшем поместье Цзюньвана, Чжан-ши наконец-то позволила себе выразить свои настоящие чувства и скорчила гримасу. Хуа Си Ван держалась вежливо, говорила красивые слова, но на самом деле ни на что не соглашалась. Но Чжан-ши не могла найти повода заговорить снова, а если попыталась бы, то потеряла лицо. Вначале она смотрела свысока на происхождение невестки, а теперь ей приходилось молить о помощи ее дочь – ну не шутка ли?
Хуа Си Ван действительно получила прекрасное воспитание, поэтому не выставила ее за дверь.
- Мама, Си Ван согласилась помочь. Не волнуйся, - утешала ее Хуа И Лю теплым голосом. - Трудно смириться со смертью дяди, но тебе нужно думать и о своем здоровье.
Чжан-ши похлопала ее по руке и посмотрела в ее непонимающие глаза. Она не могла открыто сказать, что хотя слова Хуа Си Ван были приятны на первый взгляд, на самом деле пользы в них не было никакой. В конце концов, она только вздохнула.
Раньше она думала, что, хотя ее дочь не так красива, как Хуа Си Ван, а ее таланты не так хороши, как у Хуа Чу Юй, она, по крайней мере, была теплым и внимательным человеком. Теперь, когда она сравнила свою дочь с Хуа Си Ван, она обнаружила, что воспитала ее слишком наивной. Она не знала, что будет делать, когда ее дочь выйдет замуж.
В главном зале, после того как Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю поужинали, они сели за каменный стол снаружи, чтобы полюбоваться луной и поболтать.
Хуа Си Ван не понравилось сидеть на каменной скамье, поэтому она попросила Бай Ся принести мягкую подушку. Она подперла рукой подбородок и посмотрела на ясную луну, вполуха слушая рассказ Янь Цзинь Цю.
- В детстве я как-то подрался со своим младшим братом и чуть не упал в бассейн в поместье. - Янь Цзинь Цю налил себе чашку чая. Подув, он сделал небольшой глоток. – Когда умер отец, а мы с братом разделили хозяйство, я велел слугам наполнить бассейн.
Другими словами, хотя незаконнорожденные сыновья не трепетали перед законными, они всё равно вели себя иначе. Было действительно интересно, что сыновья одного отца с таким разным положением могли подраться.
Словно зная, о чем думает Хуа Си Ван, Янь Цзинь Цю лениво повертел чашку в руке.
- Моя мать рано умерла, и я вырос во дворце вдовствующей императрицы, так что я не очень близок с сестрой. После того, как я вернулся в поместье, слуги лебезили передо мной, ведь я был единственным законным сыном. Это вызвало недовольство моего брата и сестры, и через некоторое время поднялся шум.
- Что потом?
Хуа Си Ван посмотрела на улыбку, застывшую на губах Янь Цзинь Цю, и спросила: «Знал ли об этом свёкор?»
- Он не занимался делами внутреннего двора, но знал об этом деле, - когда он упомянул Сянь Вана, тон Янь Цзинь Цю был очень спокойным. - Позже моего брата и сестру отругали. Отец начал испытывать неприязнь к матери брата. Чтобы предотвратить ситуации, когда казалось бы, что мы с братом имеем равные права, отец начал отдаляться от брата. Перед смертью он велел отдать брату только одну десятую часть имущества.
Казалось, это были только слова, которые не имели никакого отношения к Янь Цзинь Цю, но Хуа Си Ван посмотрела на этого тепло улыбающегося человека и почувствовала неописуемую волну холода.
_________________________
[1] в связи с изменением русла реки деревня, которая была на восточном берегу, могла оказаться на западном. Образное значение выражения «Тридцать лет на востоке от реки (Хуанхэ), тридцать лет - на западе» - все течет, все меняется; жизнь полна подъемов и падений; превратности жизни.
Пpocнувшись утром, Хуa Си Bан открыла глаза и увидeла, что Янь Цзинь Цю улыбается ей, сидя на кровати. Она тоже улыбнулась и повернулась всем телом, избегая его взгляда. Поудобнее устроив голову на подушке, она спросила: «Ты сегодня отправишься ко двору?»
- Императору нездоровится, поэтому заседания не будет.
Янь Цзинь Цю протянул руку, чтобы пригладить ее волосы, и его большой палец скользнул мимо розоватой отметины за ее ухом. «Вставай и позавтракай», - сказал он с теплой улыбкой.
Хуа Си Ван вальяжно развалилась на мягкой кровати. Нахмурившись, она сказала: «Я не хочу двигаться».
Янь Цзинь Цю легко рассмеялся, а затем наклонился и легонько поцеловал ее в лоб: «Не очень хорошо спать слишком много. Давай поспим после обеда».
Служанки, прислуживавшие в комнате, видя, как их господа тесно общаются, смущенно опустили головы. Цзюньван E был по-настоящему теплым и внимательным по отношению к Цзюнь ванфэй.
- У каждого человека свои привычки и пристрастия в жизни. - Хуа Си Ван неохотно села. - Некоторые люди любят власть, некоторые - деньги, другие не могут пройти мимо красивого личика. У меня не так много симпатий, но я люблю поесть и поспать. Если меня лишат двух этих вещей, то какой вообще смысл жить?
- Что ты такое говоришь? - Янь Цзинь Цю нахмурился, но, взглянув на сонное лицо Хуа Си Ван, беспомощно вздохнул. – Пока я здесь, я гарантирую, что ты отведаешь лучшей еды в своей жизни, и не будешь знать тревог.
- Именно потому, что Цзинь Цю защищает меня, я осмеливаюсь говорить такие вещи. - Хуа Си Ван с улыбкой прилегла на колени Янь Цзинь Цю. – Вероятно, это называют «не ведать страха»?
Янь Цзинь Цю снова легко рассмеялся. Он протянул руку, чтобы погладить ее шелковистые волосы. Его взгляд казался мягким и эмоциональным.
Палец Хуа Си Ван обвился вокруг цветочных узоров, вышитых на его одеянии, и в ее глазах мелькнула улыбка.
Kогда слуги в комнате увидели это, они с восхищением подумали, что так и должна выглядеть самая совершенная пара.
Снаружи поместья Сянь Цзюньвана, Янь Бо И натянул поводья и слез с лошади. Он бросил хлыст в руке своему прислужнику и сказал: «Иди постучи в ворота».
Стражник-привратник поместья Цзюньвана уже узнал Янь Бо И. Прежде чем в дверь успели постучать, слуга подошел, чтобы открыть ворота. Хорошо одетый домоправитель вышел вперед, поклонился и сказал: «Ничтожный подданный приветствует Шэн Цзюньвана».
- Твой господин дома?
Шэн Цзюньван взглянул на управляющего. Он был опрятно одет, и его манеры были безукоризненны. Сразу было видно, что в этом доме хорошо следят за порядком.
- Шэн Цзюньван, Цзюньван Е сейчас в поместье. Пожалуйста, проходите, а я немедленно пошлю кого-нибудь, чтобы доложить нашему господину.
Управляющий поклонился и сделал знак привратнику. Краем глаза он окинул взглядом подчиненных и охранников, прежде чем опустить глаза.
- Я вас побеспокоил, - Янь Бо И кивнул домоправителю и вошел.
- Ну что вы, что вы! - управляющий поклонился еще ниже, провожая Шэн Цзюньвана в главный зал поместья.
В главном покоях Хуа Си Ван уже поела и сейчас мыла руки.
- Поскольку ты никуда не собираешься сегодня, почему бы тебе не пойти со мной покормить золотых рыбок?
- Хорошо, - Янь Цзинь Цю вытирал руки. Услышав предложение Хуа Си Ван, он тут же согласился. – Кстати, несколько дней назад я попросил Mу Туна заказать для тебя несколько комплектов украшений и попросил его почистить все ювелирные изделия на нашем складе. Во второй половине дня я попрошу людей доставить их тебе. Если тебе что-то понравится, носи их. A украшения, которые не придутся тебе по вкусу, можешь кому-нибудь подарить.
Услышав это, Хуа Си Ван не сказала, что ей не нравятся украшения и не стала убеждать Янь Цзинь Цю быть бережливым. Она кивнула и сказала: «Так много драгоценностей – когда я смогу надеть все это?»
- Неважно. Если ты не будешь их носить, можешь просто любоваться ими каждый день, - сказал Янь Цзинь Цю с улыбкой. - Всё в этом доме твое. Ты можешь делать все, что захочешь.
Хуа Си Ван готовилась заговорить, когда увидела торопливо входящего управляющего первого ранга. Управляющий поклонился им и сказал: «Господин, госпожа, Шэн Цзюньван пришел навестить вас».
- Шэн Цзюньван?
Улыбка исчезла с лица Янь Цзинь Цю. Он и Янь Бо И даже на людях едва могли изобразить близость, а наедине и подавно. Прямо сейчас этот человек пришел без всякой предварительной договоренности. Кажется, ничего хорошего ждать не приходится. Он виновато улыбнулся Хуа Си Ван, встал и сказал: «Я скоро вернусь».
Хуа Си Ван кивнула. Глядя на спину Янь Цзинь Цю, она медленно опустила полотенце, которое держала в руке. Посидев немного, она коснулась золотой заколки с фениксом, держащим жемчужину во рту, и сказала Бай Ся: «Пойдем посмотрим».
Бай Ся не понимала, почему ее хозяйка вдруг решила пойти в главный зал. Однако она и другие старшие служанки сопроводили ее туда.
Когда Янь Цзинь Цю вошел в главный зал, он увидел, что Янь Бо И сидит в кресле для гостей с нетронутым чаем в руке. Он вышел вперед со слабой улыбкой, поклонился и cказал: «Тан Сюн [1], как ты выкроил время, чтобы посетить наше скромное жилище?»
Янь Бо И встал и поклонился в ответ, прежде чем сказать: «Сегодня я пришел потревожить Тан Ди [2] по делу мастера Чжана. У меня есть несколько вопросов к Тан Ди – ты можешь ответить на них?»
- Какие вопросы? - Янь Цзинь Цю улыбнулся и сел на место во главе. - Если я что-то знаю, то обязательно расскажу.
Янь Бо И посмотрел на манеры Янь Цзинь Цю, и его взгляд потемнел, когда он сказал: «По словам следователя, глаза и язык господина Чжана были удалены около полутора месяцев назад. Человек, похитивший господина Чжана, был жесток. Он долго пытал его и лишь потом убил, а труп выбросил несколько дней назад. Как ты думаешь, каков статус человека, который может убить кого-то, а затем тайно выбросить труп на одну из главных дорог?»
Янь Цзинь Цю наморщил лоб и спросил: «Раз этот человек похитил мастера Чжана, почему он выбросил труп на главную улицу? Он сделал это нарочно?»
- Об этом знает только преступник, - холодно ответил Янь Бо И. - А что ты делал полтора месяца назад?
- Что ты имеешь в виду? - улыбка Янь Цзинь Цю исчезла, и он заговорил с серьезным выражением лица. – Для тебя лучше выражаться ясно.
- Некоторые люди говорили, что видели, как ты спорил с мастером Чжаном, поэтому я пришел спросить. Тан Ди, пожалуйста, прояви понимание. - Янь Бо И взял чашу с чаем, чтобы сделать глоток. - Я верю, что ты не оставишь мой вопрос без ответа.
- Так вот в чем дело, - выражение лица Янь Цзинь Цю смягчилось. - Тан Сюн не должен был забывать, что больше месяца назад я как раз женился. Мастер Чжан, вероятно, исчез на второй или третий день после моей свадьбы.
- Это был третий день. - Янь Бо И поставил чашку на стол. - Во второй половине того же дня ты отправился в поместье наследного принца.
Янь Цзинь Цю замер, подумал и кивнул.
- Эти два года господин Чжан слыл выдающимся писателем и не мог не гордиться собой. Его тон и речь иногда оскорбляли меня, но мне было все равно. К тому же он был родственником моей жены со стороны отца.
Мастер Чжан считал, что таланты Янь Цзинь Цю не так хороши, как его, и люди в Цзине восхищались им только благодаря его внешности. Поэтому он частенько устраивал поэтические состязания с Янь Цзинь Цю. И все же, как бы сильно он не хотел принять это, он всегда проигрывал. Гордому мастеру Чжану было чрезвычайно трудно принять поражение, поэтому при каждом упоминании Янь Цзинь Цю он нелестно отзывался о нем.
Янь Бо И тоже знал об этом, поэтому не стал расспрашивать дальше.
- Когда ты вернулся домой после того, как отправился к наследному принцу?
Янь Цзинь Цю покачал головой.
- Я этого не помню, - он тщательно все обдумал. - Может быть, мой слуга вспомнит. Кто-нибудь, позовите Му Туна.
- Цзюньван Е, не нужно вызывать его. Даже при том, что Му Тун умен, он не вспомнит о таком незначительном деле, как это.
Янь Бо И услышал женский голос, донесшийся из-за двери. Он обернулся и увидел женщину, одетую в выходное платье, украшенное летящими журавлями и парящими облаками. Хуа Си Ван вошла в комнату, и с каждым шагом крылья феникса в шпильке между ее волосами слегка подрагивали.
- Хуа-ши приветствует Тан Бо.
Женщина присела перед ним в поклоне и сказала с улыбкой: «Извините, что прерываю разговор, но я пришла, когда услышала от слуг, что Тан Бо пришел по делу мастера Чжана. Я просто пришла послушать, так как семья Чжан - родственники моей семьи Хуа».
Янь Бо И отвел взгляд и поклонился в ответ.
- Тан Димэй [3] слишком вежлива. Я просто пришел узнать кое-что.
- Я уже слышала, что Тан Бо - справедливый человек, и, естественно, не вижу ничего подозрительного в вашем поведении. Но это дело связано с моим мужем и родственниками моей семьи по отцовской линии, поэтому я должна была прийти.
Хуа Си Ван села на стул сбоку.
- Поскольку это был третий день после моей свадьбы, а на следующий день я должна была посетить отцовский дом, я нервничала и помню события того дня исключительно ясно. Я помню, что мой муж внезапно получил приглашение от наследного принца и уехал. Сначала мне сказали, что наследный принц оставил его на вечернюю трапезу, но к моменту, когда пришло время ужина, Ван Е уже вернулся. Позже он пробыл в кабинете больше часа, прежде чем поесть вместе со мной. В то время я даже попросила людей с кухни добавить еще несколько блюд, которые нравятся Янь Цзинь Цю.
- В таком случае я не стану беспокоить Тан Ди и Тан Димэй.
Янь Бо И встал и поклонился им. Он обменялся еще несколькими любезностями с кузеном, прежде чем покинуть поместье Сянь Цзюньвана.
Выйдя из поместья Сянь Цзюньвана, помощник Шэн Цзюньвана Цин сказал: «Господин, разве мы не собираемся проверять Сянь Цзюньвана дальше?»
- Выражение его лица было вполне естественным. Он был раздражен тем, что это дело связано с ним, но все же честно признался, что не помнит событий того дня. Это доказывает, что в тот день ничего важного в его глазах не произошло. Ему не было нужды намеренно запоминать время или подделывать его, чтобы справиться с подозрениями других людей.
Выражение лица Янь Бо И было немного холодным. Он не сказал, что будет делать дальше. В конце концов, если дело было связано с Янь Цзинь Цю, и он мог сотворить подобное, это значило, что у этого человека был острый, коварный ум. Он бы уже избавился от всех улик. Даже попытайся они разобраться, ничего не выйдет.
Цин Хэ также казалось, что это дело вряд ли связано с Сянь Цзюньваном. Сянь Цзюньван был таким хорошим человеком. Как он мог лишить жизни мастера Чжана только из-за каких-то слов? Кроме того, мастер Чжан уже давно испытывал неприязнь к Сянь Цзюньвану. Если бы Янь Цзинь Цю собирался убить его, он бы сделал это давным-давно. Зачем ему ждать до свадьбы?
Он подумал о том, что сказала Сяньцзюнь ванфэй, и не смог удержаться, чтобы не сказать: «Цзюньван Е, только что ванфэй упомянула, что наследный принц сначала пригласил Сянь Цзюньвана на ужин, но внезапно передумал. Как вы думаете... если бы кто-то послал приглашение на обед, большинство людей не изменили бы своего мнения, когда гость был уже на полпути к жилищу хозяина.
- Закрой рот, - лицо Шэн Цзюньвана мгновенно потемнело. - Это дело не имеет никакого отношения к наследному принцу.
- Слушаюсь, - Цин Хэ мгновенно опустил голову.
__________________________________
[1] 堂兄 (tángxiōng) Тан Сюн - старший двоюродный брат (по отцу);
[2] 堂弟 (tángdì) Тан Ди - младший двоюродный брат (по отцу);
[3] 堂弟妹 (táng dì meì) Тан Димэй - жена младшего двоюродного брата по мужской линии.
- Цзюньвaн E, ты вернулся? - Xoу-ши вышивала мешочек у окна. Увидев вошедшего Янь Бо И, она отложила то, что было у нее в рукаx, и поставила перед Янь Бо И чашку чая, которую налила служанка. Bидя, что он выглядит несчастным, она задумчиво спросила: «Что-то не так?»
- Ничего.
Янь Бо И взял чашку и сделал глоток. Oн махнул рукой слугам, чтобы они ушли, прежде чем сказал: «Это дело связано со многими людьми. В ближайшие несколько дней, если кто-то придет в поместье, чтобы узнать подробности, просто притворись, что ничего не знаешь».
Поскольку Янь Бо И редко говорил с Хоу-ши о делах по собственной воле, Хоу-ши обрадовалась, когда увидела, что он готов рассказать ей об этом. Затем она обеспокоенно спросила: «Преступник - кто-то из благородной семьи?»
Янь Бо И покачал головой, не желая говорить об этом.
- Прикажи накрывать на стол.
Из его слов Хоу-ши сделала вывод, что он не будет продолжать обсуждать с ней посторонние вопросы. Она была немного разочарована, но все же послала кого-то приготовить ужин и помогла Янь Бо И переодеться.
Они молча закончили есть. Kогда Хоу-ши увидела, что Янь Бо И остался сидеть, она поколебалась, а затем сказала: «Цзюньван Е, день еще ранний. Почему бы нам не прогуляться по саду? Я слышала, как слуги говорили, что лилии в саду благоухают и прекрасно…»
- Давай поговорим об этом завтра. Позже я должен вернуться в судебное ведомство, чтобы поработать над этим делом. - Янь Бо И встал со своего места и заговорил с безразличным выражением лица. - Мне придется побеспокоить тебя. Tщательно присматривай за поместьем, пока меня нет.
- О чем ты говоришь? - Хоу-ши с мягким выражением на лице повесила ему на пояс мешочек, отпугивающий насекомых. - Я твоя жена и мой долг управлять поместьем. Нет нужды беспокоиться и напоминать мне об этом. Хотя сейчас раннее лето, ночь все еще холодная. Постарайся не замерзнуть.
Янь Бо И издал утвердительный звук. После того, как мешочек был надежно завязан, он вышел из комнаты.
Хоу-ши посмотрела на пустую комнату, и ее улыбка медленно угасла. Она задумчиво посмотрела на улицу и подумала о поместье наследного принца с его многочисленными наложницами. Затем она подумала о двух наложницах в ее поместье, которые не пользовались благосклонностью, и ощущение пустоты внутри нее мгновенно исчезло без следа.
В поместье Сянь Цзюньвана Му Тун приказал слугам тайно выловить золотых рыбок, которые умерли из-за переедания, когда их кормили Цзюньван Е и Цзюнь ванфэй. Затем он попросил людей поменять их на оживленных золотых рыбок, прежде чем смог спокойно выдохнуть. Действительно, не так-то просто было найти за два-четыре часа столько энергичных золотых рыбок с яркой чешуей. Но Цзюньван Е приказал им скрыть от Цзюнь ванфэй, что случилось с золотыми рыбками. Это действительно беспокоило его.
- Главный управляющий Му, что делать с этими золотыми рыбками? - молодой слуга смотрел на ведро, наполовину наполненное рыбой, и не знал, что делать.
- Конечно, их нужно закопать. Тебя нужно учить и такому пустяку? - Му Тун нетерпеливо махнул рукой. - Хорошо, позаботься об этом как можно скорее. Не дай Цзюнь ванфэй узнать об этом.
- Слушаюсь, - маленький слуга не посмел мешкать и, подняв ведро с рыбой вместе с другим слугой, они поспешили прочь.
Му Тун стряхнул несколько капель воды со своей верхней одежды, достал носовой платок, чтобы вытереть руки, и сказал остальным слугам: «Работайте усердно. Скажете хоть одно лишнее слово, и пеняйте на себя».
- Слушаемся, - слуги затряслись, и у них появилось непреодолимое желание втянуть голову в панцирь, как делают черепахи.
Му Тун взглянул на них и остался доволен их послушным поведением, прежде чем повернуться и поспешить к главному двору. Цзюньван Е с женой сидели за каменным столом во дворе. Один человек рисовал, другой держал тарелку с фруктами и орехами, а она любовалась рисунком.
Все в Цзине знали, что Сянь Цзюньван очень искусен в рисовании. Многие люди считали большой честью получить работу Цзюньван Е. Жаль, что Сянь Цзюньван редко трудился для других. Даже если рисунки громоздились стопками и заполняли всю комнату, редко какой из них оказывался вне поместья.
Хуа Си Ван увидела, что Янь Цзинь Цю несколькими штрихами нарисовал цветок нарцисса. Изучив его некоторое время, она ловко засунула сладкий сухофрукт в рот Янь Цзинь Цю.
- Раньше я слышала, что Цзинь Цю искусен в рисовании. Я предполагала, что эти люди говорили так, чтобы снискать твое расположение. Похоже, слухи были обоснованы.
Янь Цзинь Цю не любил кислого и сладкого. Торопливо сглотнув, он отложил кисть.
- Но вот слухи о тебе явно не соответствовали действительности.
Хуа Си Ван беззаботно улыбнулась и сунула ему в рот еще один фрукт, а потом поставила тарелку с фруктами и орехами на стол.
- Поэтому иногда то, что говорят люди, является истиной, а иногда - нет. Правда и ложь, они зависят от того, как люди слушают и судят.
Му Тун увидел, как Цзюнь ванфэй сунула два кусочка сушеных фруктов в рот Цзюньван Е, и не смог удержаться от удивленного вздоха. Он следовал за Цзюньван Е много лет и знал, что тот никогда не притрагивался ни к чему сладкому или кислому. Сегодня ему удалось проглотить это, даже не изменив выражения лица. Было видно, как много Цзюнь ванфэй значила для Цзюньван Е.
Когда она закончила любоваться рисунком, небо потемнело. Хуа Си Ван посмотрела на луну, которая уже взошла, и внезапно сказала: «Слова Шэн Цзюньвана сегодня были немного странными».
Брови Янь Цзинь Цю слегка дрогнули, но на его лице играла улыбка.
- A?
У Хуа Си Ван была такая же улыбка на лице.
- Ты же цзюньван. Его вопросы... они казались очевидными, но на самом деле он избегал главного.
Янь Цзинь Цю был цзюньваном. Если он тайно похитил мастера Чжана, зачем ему было доказывать, что он делал в то время? Неужели он лично отправился бы похитить этого человека?
Шэн Цзюньван так торжественно заявился в поместье Сянь Цзюньвана, чтобы задать вопросы, заставив людей почувствовать, что он справедлив. Даже если существовала малейшая вероятность того, что в деле замешан Янь Цзинь Цю, то, что Шэн Цзюньван пришел лично задать вопросы, на самом деле значило, что он не хотел втягивать Янь Цзинь Цю или портить репутацию поместья Сянь Цзюньвана.
В императорском доме никогда не было по-настоящему простых людей. Если и были бы, то их бы на дух не переносили. Их бы постарались изолировать, да и вообще игнорировать все члены имперского клана. Не то что Шэн Цзюньван – у него была не только хорошая репутация, но и хорошие связи при дворе.
Все это время взгляд Янь Цзинь Цю был прикован к телу Хуа Си Ван. Когда она закончила говорить, его улыбка стала немного натянутой.
- Почему Си Ван решила спросить об этом?
Улыбка Хуа Си Ван не изменилась: «Мы муж и жена – разве есть что-то, о чем мы не можем поговорить?»
- Естественно, нет ничего такого, о чем мы не могли бы поговорить.
Янь Цзинь Цю подошел к ней и слегка ущипнул за мочку уха. Красная отметина за ухом, оставленная прошлой ночью, слегка поблекла. Он сказал хриплым и глубоким голосом: «Время позднее. Почему бы нам не лечь пораньше?»
Слуги услышали это и молча отступили на несколько шагов. Когда Му Тун увидел это, он тоже последовал за ними. Слугам в первую очередь нужно быть проницательными. В противном случае, насколько умными или способными они ни были, это не принесет никаких плодов.
На следующее утро многие люди в Цзине знали, что Шэн Цзюньван ездил в поместье Сянь Цзюньвана, чтобы расспросить о подробностях этого дела. Хотя некоторые хвалили Шэн Цзюньвана за скрупулезность, почти все считали Сянь Цзюньвана невиновным. Как мог такой благородный человек поступить так жестоко? Кроме того, мастер Чжан оскорбил многих людей в Цзине. Не многие из обиженных были столь же великодушны, как Сянь Цзюньван.
Новость дошла до поместья второго дяди Хуа Си Ван, Хуа Чжи Мина. Услышав это, Чжан-ши мгновенно встревожилась. Она узнала, что люди из поместья Сянь Цзюньвана ходили вчера утром в судебную канцелярию, чтобы узнать, как продвигается расследование. Сразу же после этого Шэн Цзюньван начал подозревать Сянь Цзюньвана. Были ли эти два события связаны?
Она знала, что никто в Цзине не осмелится коснуться этого вопроса. Сянь Цзюньван послал кого-то навести справки из-за Хуа Си Ван, но теперь это стало причиной того, что Сянь Цзюньван стал подозреваемым. Рассердится ли Сянь Цзюньван из-за этого и будет ли по-прежнему расположен к ним?
Когда Хуа Чжи Мин вернулся из министерства финансов, он увидел встревоженное выражение лица Чжан-ши и спросил об этом. Выслушав причину произошедшего, он пришел в такую ярость, что разбил чайный сервиз.
- Разве ты не роешь яму для нашей второй племянницы?
Лицо Хуа Чжи Мина было совершенно красным, когда он сказал: «Как можно вмешиваться в подобной ситуации? Теперь даже Сянь Цзюньван был втянут в это дело. А если он обвинит свою жену?»
Чжан-ши закрыла рот рукой и всхлипнула. Она сказала: «Но что я могу сделать? Наша семья Чжан на протяжении многих поколений слыла честной и доброй, но мы никогда не участвовали в делах правления. Теперь, когда мой брат умер, я должна сидеть сложа руки, и не делать ничего для поимки преступника?!»
- Ты думаешь лишь о своей семье Чжан, но помнишь ли ты, что Си Ван - моя племянница?! - эти годы Чжан-ши всегда благоволила своей семье по отцовской линии. Хуа Чжи Мин не осмеливался критиковать ее, чтобы не испортить отношения, но теперь, когда он увидел, как она втянула его невинную племянницу в это дело из-за семьи Чжан, его гнев, который он подавлял в течение многих лет, наконец, вспыхнул. - Си Ван вышла замуж за члена императорской семьи, она должна быть осторожна и планировать каждый свой шаг. Ты изображаешь из себя хорошую тетушку и одновременно хочешь навлечь беду на Си Ван. Неужели ты думаешь, что у нее помимо тебя мало забот? Если ты снова будешь приставать к ней с этим вопросом, не вини меня в том, что я буду безжалостен!
Чжан-ши была зла, полна сожаления и страха. Она вытерла слезы и сказала: «Сянь Цзюньван добр и благоразумен. Он не стал бы винить в этом вторую племянницу. Кроме того... Кроме того, вторая племянница обладает выдающейся красотой. Сянь Цзюньван не посмеет…»
- Сейчас же замолчи.
Хуа Чжи Мин устало посмотрел на свою жену. Он хотел сказать, лицо разглядеть можно, а вот, что на сердце - нет. Он также хотел сказать, что использование своей красоты никогда не заканчивается хорошо, но, в конце концов, лишь вздохнул. Он потер лоб и сказал: «Подумай хорошенько. Я не буду с тобой спорить». Закончив, он повернулся и вышел из комнаты.
- Барышня, - служанка за спиной Хуа И Лю наблюдала, как хозяин поспешно вышел из комнаты старшей госпожи. Она встревожено посмотрела на Хуа И Лю, у которой было пепельное лицо, и протянула руку, чтобы поддержать ее.
- Со мной все в порядке. - Хуа И Лю оттолкнула служанку и выпрямилась. - Давай вернемся.
Служанка хотела сказать, что госпожа явно не в духе после того, как поссорилась с мужем, и если барышня пойдет утешить ее, она почувствует себя лучше. Но когда она увидела, как скривилось лицо у юной госпожи, она не осмелилась заговорить.
В это время Хуа И Лю было все равно, что думает ее служанка. Ее мысли были заняты тем, о чем говорили ее родители, когда ссорились, уважительным отношением слуг в поместье Сянь Цзюньвана к Хуа Си Ван, и драгоценностями, которые Хуа Си Ван носила, стоимостью в небольшой город.
Если Сянь Цзюньван действительно винил Хуа Си Ван…
Она споткнулась, но не могла перестать думать. Если бы ее действительно обвинили... это было бы здорово.
В поместье Сянь Цзюньвана Хуа Си Ван лениво играла с камнем «кошачий глаз», а когда ей наскучило, бросила его на стол.
- Вчера днем Му Тун приказал слугам выловить из пруда всех золотых рыбок, которые умерли от переедания?
Цзы Шань улыбнулась и кивнула. Она сказала: «Да, я слышала, что Цзюньван Е велел не сообщать вам».
Был отдан приказ не говорить ей, как же тогда это дошло до ушей ее личной служанки?
Хуа Си Ван легко рассмеялась и коснулась нефритового браслета на своем запястье. «Если это так, - холодно сказала она, - то притворись, что не знаешь. Я ничего от тебя не слышала».
Кое-кто желал выразить свою глубокую привязанность, так что она наблюдала с удовольствием. Что касается того, были ли это истинные эмоции или игра, то это не имело значения. Важно было то, как долго продлятся эти чувства.
Цзы Шань видела, что выражение лица Цзюнь ванфэй было спокойным, и что ее не особо задело это событие. Она заставила себя не думать об этом. Она была не так умна, как Цзюнь ванфэй, поэтому сделает так, как велела ей госпожа.
Пoгода становилась всe более жаpкой. Хуа Cи Bан перешла со своего парчового дворцового наряда на шелковые платья с широкими рукавами. Aромат в комнатаx сменился прохладным и отталкивающим насекомых мятным ароматом. Хуа Си Ван очень тяжело переносила жару. И без того ленивая, она еще больше не хотела выходить из дома. Пригласи ее кто-нибудь в путешествие, она бы наотрез отказалась, потому что не могла выносить прогулки на улице в такую жару.
Бай Ся и другие служанки знали, что летом ей приходится нелегко, поэтому, обслуживая ее в это время, они использовали всевозможные способы охлаждения. Они просто беспокоились, что Цзюньван Е будет недоволен тем, что Хуа Си Ван отказалась от всех приглашений. Отношения между женщинами были также очень важны в благородных семьях.
Хуа Си Ван спросила с улыбкой, узнав об их беспокойстве: «Что вы думаете о характере принцессы Жуй Хэ?»
Бай Ся, Лу Чжу и остальные уставились друг на друга. Mгновение спустя Лу Чжу нерешительно сказала: «Hичтожная служанка не смеет обсуждать благородную принцессу».
- Ха, - Хуа Си Ван лениво откинулась на спинку дивана. Она взяла личи [1], который был почищен и покрыт льдом.
После еды она сказала: «Tак называемые внутренние отношения, которые нужно поддерживать, полезны для тех, кто ниже статусом, либо для тех, кто объединяется вместе. Наше поместье Цзюньвана не хочет объединяться с другими, а просто надеется прожить беззаботные дни. Для меня не важно, посещаю ли я эти мероприятия или нет». Она не была столь добродетельна, как Шэнцзюнь ванфэй, которая не только вела хозяйство в своём доме, но и имела высокую репутацию среди женщин.
Были те, кто говорил, что она полагается на свой статус, и те, кто говорил, что она слишком горда. Во всяком случае, эти женщины, которые не были о ней хорошего мнения, все равно должны были осторожно улыбаться и лебезить перед ней. Так было ли важно, нравилась она этим людям или нет?
Если положение мужчин во всей династии зависело от хороших отношений между женщинами, то какой смысл иметь таких мужчин?
- Принцесса Жуй Хэ стоит выше всех и гордится собой. Но во всём городе Цзин, кто осмелится не уважать ее, кто не польстит ей? - голос Хуа Си Ван звучал беззаботно. - Даже если вы чрезвычайно талантливы, без благородного статуса все ваши усилия пробиться наверх бесполезны.
Бай Ся и остальные молчали. Слова Цзюнь ванфэй были слишком прямолинейны и неприятны, но это была правда. Все жаждали власти. Перед лицом власти так называемая дружба не стоила и упоминания. Они вспомнили, как в поместье хоу были женщины, которые говорили, что их старшая госпожа слишком сурова. Но отважился ли кто-то быть невежливым перед ней?
- Госпожа, послезавтра будет шестой день шестого месяца. Следует ли нам пригласить княжну Линь Пин погостить в поместье хотя бы день? - Лу Чжу вдруг вспомнила, что шестой день шестого месяца - это день дочери. Согласно традиции, семья приглашала дочерей, вышедших замуж, на короткое время вернуться в родительский дом. Но княжна Линь Пин никого не посылала с визитом в поместье Цзюньвана с тех пор, как она приехала в Цзин, так что этот вопрос будет нелегко решить.
- Разве Цзюньван Е не говорил, что все должны вести себя как обычно? Будем жить так же, как и раньше. - Хуа Си Ван не испытывала особо добрых чувств к своей золовке, поэтому ей было лень притворяться. Поскольку даже Янь Цзинь Цю, ее младший брат, отстранился от сестры, какое это имело отношение к ней, ее невестке?
В судебном ведомстве Янь Бо И просмотрел информацию, собранную отовсюду. Все ниточки ненавязчиво указывали на наследного принца. Он посмотрел на верховного судью, который сидел перед ним, обливаясь пото́м, и положил бумаги обратно на стол.
- Чиновник Чжао, что вы думаете об этом деле?
- Этот ничтожный чиновник... этот ничтожный чиновник не смеет решать. Пожалуйста, Шэн Цзюньван, направьте меня.
Еще больше капель пота скатилось с головы чиновника Чжао, но он не решался вынуть носовой платок из кармана. Он лишь поднял руку, чтобы вытереться рукавом.
- Чиновник Чжао шутит. Вы - главный судья судебной канцелярии; даже вы не упомните, сколько дел раскрыли. Как это дело может представлять для вас проблему? - указательный палец Янь Бо И отбивал ритм по столу. Это заставило сердце чиновника Чжао подпрыгнуть.
- Шэн Цзюньван, чиновник Чжао, Сянь Цзюньван просит о встрече, - в комнату поспешно вошел охранник, чтобы доложить.
Янь Бо И слегка наморщил лоб, затем встал.
- Скорее пригласи его войти.
Через несколько мгновений вошел Янь Цзинь Цю, одетый в синюю мантию. Он также держал в руке бумажный веер и казался очень представительным. Он увидел Янь Бо И и как равному поклонился ему.
- Цзы Лин приветствует Тан Сюна.
- Тан Ди слишком вежлив, - сказал Янь Бо И, вернув поклон. - Зачем Тан Ди пришел в это место?
- Цзы Лин пришел без приглашения и потревожил вас обоих. Моя жена чрезвычайно обеспокоена случившимся с мастером Чжаном. Мне невыносимо видеть ее озабоченность, поэтому я пришел спросить.
Янь Цзинь Цю обвел взглядом обоих и медленно произнес: «Если это проблема, пожалуйста, скажите мне. Я просто пришёл навести справки».
- Сянь Цзюньван - пример для всех мужей, - чиновник Чжао усмехнулся, но не сказал, будет ли проблематично ответить на его вопросы. - Мы тщательно расследуем дело мастера Чжана. Можете не волноваться - мы докопаемся до сути этого дела.
- Если так, то я зря побеспокоил Тан Сюна и чиновника Чжана. - Янь Цзинь Цю медленно сложил веер и легонько постучал им по ладони другой руки. - Я больше не буду вас отвлекать. Прощайте.
Услышав это, чиновник Чжао немедленно встал.
- У этого скромного чиновника много дел, и он не может должным образом принять Цзюньван Е. Пожалуйста, Ваше Высочество, проявите терпимость.
- Чиновник Чжао слишком вежлив, - Янь Цзинь Цю поднял сложенные руки в сторону Янь Бо И и пошел прочь.
Чиновник Чжао последовал за ним и, проводив его до ворот судебной канцелярии, сказал: «Цзюньван Е, дальше провожать вас не буду».
- Ничего страшного, чиновник Чжао.
Янь Цзинь Цю вежливо кивнул и под пристальным взглядом чиновника Чжао залез в карету.
Наблюдая за удаляющейся каретой Сянь Цзюньвана, чиновник Чжао не смог сдержать сокрушенного вздоха. Это дело было связано со многими материями, и было много благородных семей, наблюдавших за процессом. Это действительно усилило давление на него, как на главного судью. Но все улики указывали на Его Высочество кронпринца. Что же им теперь делать?
Вернувшись в кабинет, чиновник Чжао увидел, что Шэн Цзюньван все еще сидит на своем прежнем месте. Он снова вздохнул про себя. Ни с кем из этих людей не было легко разговаривать. Даже Сянь Цзюньван, который казался легким на подъем, не был простым человеком.
Новость о том, что Сянь Цзюньван отплатил на зло добром и лично отправился в судебное ведомство, чтобы спросить о деле мастера Чжана из-за его жены, быстро распространилась по городу. Некоторые говорили, что Сянь Цзюньван был глубоко влюблен в свою жену и поэтому без колебаний отправился узнать о том, кто в свое время оскорблял его много раз. Некоторые женщины также думали, что Сяньцзюнь ванфэй использует свою красоту, чтобы заставить чистоплотного и благородного Сянь Цзюньвана вмешаться таким ужасным образом, и что настанет день, когда она впадет в немилость.
Что бы ни говорили снаружи, люди из семьи Чжан были очень благодарны поместью Сянь Цзюньвана. В этом мире было не так уж много тех, кто пошлёт уголь во время снегопада [2]. Смерть их единственного сына из законной ветви означала, что их корень был отломан. Рано или поздно их заменят люди из младшей линии. Было чрезвычайно ценно получить руку помощи в это время.
Чжан Лаое [3], который состарился за одну ночь из-за потери единственного сына, со вздохом сказал своей жене: «Только такой выдающийся человек, как Сянь Цзюньван, мог помочь нам, основываясь на репутации моей семьи Чжан, как семьи ученых».
- Люди говорят, что Сянь Цзюньван помогает нам из-за своей жены… - госпожа Чжан вспомнила, как ее старшая дочь лично отправилась в поместье Сянь Цзюньвана, чтобы заставить Цзюнь ванфэй помочь. - Разве это не так?
- Я мало что знаю о поведении Сянь Цзюньвана, но много чего слышал. Он не из тех, кто меняет свое мнение из-за красоты. Он очень чистый и честный человек, у которого есть навыки в поэзии и рисовании. Он готов помочь моей семье Чжан, скорее всего, из-за репутации нашей семьи. - Глаза Чжан Лаое поблекли от усталости. - Я навсегда запомню этот жест доброй воли.
Госпожа Чжан хотела сказать, что даже если Сянь Цзюньван не подвержен влиянию обычной красоты, красота Хуа Си Ван ни с чем не сравнима. Но, увидев усталое выражение лица мужа, она промолчала. Может быть, действительно есть мужчины, на которых красота не действует?
По сравнению с людьми, которые верили слухам, поместье хоу И'Ань было больше озабочено другим вопросом - тем, что Хуа Си Ван вернется в шестой день месяца, чтобы остаться на день.
Как старший брат Хуа Си Ван, Хуа Чан Бао, естественно, был самым вероятным кандидатом, чтобы отправиться за Хуа Си Ван. Но шестой день шестого месяца был народным праздником, и они переживали, что Сянь Цзюньван может подумать, что отцовская семья его жены слишком ему докучает.
- Есть ли смысл так много думать? - прямо сказала госпожа Лу. - Возвращение наших девочек в родительский дом – наша единственная отдушина. Неужели поместье Сянь Цзюньвана настолько далеко от народа, что они не позволят нашей девочке посетить родительский дом?
Хуа Дин Чэнь согласно кивнул: «Мама права. С широтой ума Сянь Цзюньвана он не будет слишком размышлять по этому поводу».
Хуа Хэ Шэн беспомощно вздохнул. Теперь, когда его дочь вышла замуж в такую семью, даже если поместье хоу И'Ань сможет содержать ее, что толку? Им совсем не хотелось, чтобы этот незначительный вопрос повлиял на отношения между ними.
Пока они пребывали в нерешительности, слуга доложил, что к ним пожаловал Сянь Цзюньван.
- Почему Сянь Цзюньван пришел именно в это время? - Лу-ши приподняла бровь. Она вспомнила случай с мастером Чжаном, о котором судачили на каждом углу в последние дни. - Это из-за отцовской семьи второй невестки?
Хуа Хэ Шэн тщательно все обдумал, но так и не смог прийти ни к какому выводу. Он покачал головой и сказал: «Не стоит переживать заранее. Чан Бао, Дин Чэнь, пойдемте со мной встречать гостя».
Хуа Чан Бао и Хуа Дин Чэнь обменялись взглядами и вышли на улицу вместе с отцом.
Лу-ши посмотрела на троицу - отца и двух сыновей, выходящих из дверей главного зала. «Хоть эти трое останутся вместе», - пожаловалась она служанке, стоявшей рядом с ней.
- Молодые господа - способные люди. Хорошо, что хозяин взял их с собой посмотреть.
Служанка подошла помассировать плечи Лу-ши и сказала наполовину льстиво, наполовину искренне: «Этой осенью второй мастер собирается присутствовать на Осеннем экзамене. Ему будет полезно увидеть больше престижных семей Цзин».
Лу-ши улыбнулась и не стала отчитывать служанку за излишнюю болтливость. В ее глазах так и читалась гордость за своих троих детей.
_____________________________
[1] личи - это экзотический фрукт, родом из Китая, еще его называют "Китайской сливой" или "Драконим глазом". Личи имеет достаточно твердую кожуру красноватого оттенка. Формой плод чем-то напоминает ягоды малины, однако в размере они ее превосходят. Под кожицей находится крупная косточка, облаченная в мясистую белую мякоть. Чтобы кушать личи, нужно очистить его от кожицы острым ножом и удалить косточку;
[2] идиома 雪中送炭 - во время снегопада послать уголь, обр. оказать помощь в самую трудную минуту, протянуть руку в час нужды; своевременная поддержка; меры первой необходимости, насущная необходимость;
[3] 老爷 (lǎoye) - устар. господин; хозяин.
Когда Хуа Хэ Шэн пришел со своими сыновьями в гостевой зал, Сянь Цзюньван уже сидел в кресле для гостей и смаковал горячий чай. Увидев, что они вошли, он вежливо поставил чашку и даже встал.
- Сянь Цзюньван, - Хуа Хэ Шэн улыбнулся и приветственно поднял сложенные руки. - Пожалуйста, садитесь на место во главе.
- Тесть слишком вежлив. - Янь Цзинь Цю поклонился Хуа Хэ Шэну, как младший, а затем двум его сыновьям, как равным. - Сегодня меня к вам привела пара дел – недавно я услышал, что второй шурин готовится к Осеннему экзамену, поэтому я попросил кое-кого отыскать вопросы с прошлых экзаменов. Хотя в этом нет большой пользы, второй шурин сможет попрактиковаться и ознакомиться с построением вопросов и их тематикой.
Когда он закончил говорить это, двое слуг, молча стоявших позади него, подошли и поставили на пол несколько деревянных ящиков. После того как слуги поместья хоу унесли их, они молча отступили в сторону.
- Благодарю, мой зять слишком щедр. - Хуа Хэ Шэн с улыбкой на лице пригласил Янь Цзинь Цю снова сесть на место для гостей. Он велел слуге принести еще одну чашку чая для Янь Цзинь Цю. - Мой бесталанный сын в этом году как раз собирается испытать свою удачу на Осеннем экзамене. Займёт ли он какое-нибудь место или нет, зависит от небес, но вот вам уже пришлось приложить усилия.
Хуа Дин Чэнь не выказывал никакого недовольства тем, что Хуа Хэ Шэн так принизил его способности, на его лице читалось смирение. Он усмехнулся и поднял руки в сторону Янь Цзинь Цю.
- Большое спасибо за то, что вы так хорошо все для меня спланировали, свояк. Несколько дней назад я думал о том, как было бы замечательно, будь у меня под рукой вопросы прошлых лет. Кто знал, что свояк протянет мне руку в час нужды. Я действительно благодарен.
Закончив говорить, он хотел поклониться Янь Цзинь Цю, но тот остановил его.
- Не стоит быть таким вежливым, второй шурин. Вы и я братья – между нами и речи быть не может ни о какой благодарности.
Янь Цзинь Цю похлопал Хуа Дин Чэня по плечу и сказал Хуа Хэ Шэну: «На этот раз я пришел в первую очередь из-за Си Ван. Завтра день дочери, шестой день шестого месяца. Си Ван приходится нелегко летом; тесть, пожалуйста, распорядитесь приготовить побольше льда».
Хуа Хэ Шэн был умным человеком и сразу же понял намек Янь Цзинь Цю, что завтра он привезет Хуа Си Ван домой, чтобы провести день дочери. Также он будет чтить обычаи поместья хоу.
- Характер у моей дочери не сахар. Если она недостаточно хороша в какой-то области, пожалуйста, проявите терпимость, - голос Хуа Хэ Шэна мгновенно стал теплее. -Это наша вина, что мы баловали ее все эти годы.
- Си Ван очень способная. Взяв на себя управление моим поместьем, она всё очень хорошо организовала, - сказал Янь Цзинь Цю искренним тоном. - Мне повезло, что я женился на ней.
После того, как он сказал это, даже Хуа Чан Бао и Хуа Дин Чэнь посмотрели на него с большей теплотой в глазах.
Когда Янь Цзинь Цю вышел из ворот поместья хоу, провожали его Хуа Чан Бао и Хуа Дин Чэнь. Было заметно, что они стали гораздо ближе друг другу в своих разговорах и действиях.
Когда браться проводили Сянь Цзюньвана и вернулись в гостевой зал, Хуа Хэ Шэн просматривал экзаменационные вопросы, которые передал Сянь Цзюньван. Он спросил с серьезным выражением лица: «Что вы двое думаете о Сянь Цзюньване, как о человеке?»
Хуа Чан Бао опустил глаза и ничего не сказал. Хуа Дин Чэнь сказал после некоторого раздумья: «Сянь Цзюньван, как говорят слухи, благородный и красивый человек».
- А кроме этого?
Хуа Хэ Шэн посмотрел на экзаменационные вопросы, которые держал в руке. Эти вопросы были тщательно отсортированы по темам, а на полях даже были заметки.
Ему посчастливилось раньше видеть почерк Сянь Цзюньвана. Он был точно такой же, как и надписи на этих бумагах.
- Он скромен в поступках и вполне достоин звания благородного господина. - Хуа Дин Чэнь подумал и добавил: - Он также очень умный человек.
- Он действительно очень умён. - Хуа Хэ Шэн закрыл деревянную коробку и подтолкнул ее в направлении Хуа Дин Чэня. – Здесь много полезной информации, хорошенько изучи ее.
Хуа Дин Чэнь посмотрел на отца и старшего брата, прежде чем взять два тяжелых ящика и с улыбкой покинуть двор.
- Хорошо, что у Дин Чэня такой характер. - Хуа Хэ Шэн стоял у окна и смотрел, как его младший сын уходит со двора. - Его сердце и ум ясны – это хорошо для занятий наукой.
Услышав это, Хуа Чан Бао сказал: «Отец, у Сянь Цзюньвана очень острый ум. Я беспокоюсь, что в поместье вана Си Ван в будущем будет…»
- О чем тут беспокоиться? - Хуа Хэ Шэн слабо улыбнулся, держа в руке чашку с чаем. - Ум и коварство твоей сестры на уровень выше вас двоих. Будь она мужчиной, наследником поместья хоу был бы не ты.
Хуа Чан Бао сказал с застывшим лицом: «Отец, ты забыл об одном важном условии. Если бы Си Ван не была такой ленивой».
Хуа Хэ Шэн долго молчал, прежде чем спросить в ответ: «Почему ты не можешь учиться у своего брата и быть более простым и наивным?»
- В следующий раз я не забуду поучиться у своего младшего брата, - ответил Хуа Чан Бао без всякой искренности.
Хуа Хэ Шэн пригубил чай, но не почувствовал вкуса. У него было трое детей, но почему у них всех был такой разный характер? Как отец, он находился под большим давлением.
- Цзюнь ванфэй, господин вернулся, - Лу Чжу поспешила в главные покои. Увидев Хуа Си Ван на кушетке, слушающую рассказчицу, она поклонилась. - Цзюнь ванфэй?
- А? - Хуа Си Ван лениво подняла голову, чтобы посмотреть на нее. - Если Цзюньван Е захочет увидеть меня по возвращении, он, естественно, придет. Зачем ты торопишь события?
Лу Чжу неловко поднялась. Увидев, что Бай Ся и Цзы Шань смотрят на нее, она сказала: «Я просто беспокоюсь, что когда Цзюньван Е вернется, он будет недоволен, увидев, что ваши одежды не очень опрятны».
Хуа Си Ван махнула рукой, веля ей угомониться.
- Хорошо, я поняла.
Лу Чжу увидела, что Си Ван с босыми ногами сидела на кушетке, совершенно не обращая внимания на то, что она сказала, и обиженно отошла в сторону.
Брови Бай Ся слегка нахмурились, и она невольно взглянула на Лу Чжу. В присутствии госпожи она не решилась отчитывать ее.
- В это мгновение из леса выскочила большая собака и напугала госпожу Лю и ее служанку... - рассказчица достигла кульминации, когда внезапно услышала шаги за пределами комнаты. Она догадалась, что это приближается Сянь Цзюньван, и отошла в сторону.
Стоя в углу, она увидела, как вошел мужчина в парчовом одеянии. Его волосы были убраны в нефритовую корону, на поясе висел кулон из облачного нефрита, ноги были обуты в дворцовые сапоги. Он казался чрезвычайно видным и элегантным молодым человеком. Она вздохнула про себя. Неудивительно, что так много особ вздыхали и хвалили Сянь Цзюньвана. Не говоря уже о его талантах и статусе, одного его лица было достаточно, чтобы очаровать многих женщин.
- Только что я был в поместье тестя. Завтра придет старший шурин и отвезет тебя в поместье хоу, чтобы ты осталась там на день. Если тебе нужно что-то взять с собой, не забудь попросить слуг упаковать это.
Сказав это, Янь Цзинь Цю приблизился и коснулся руки Хуа Си Ван. Он почувствовал, что середина ее ладони вспотела, и спросил, наморщив лоб: «Неужели здесь недостаточно льда - почему ты так потеешь?»
Хуа Си Ван специально вытерла пот с ладони о его грудь и сказала: «Большая часть льда в доме находится в моей комнате. Я только что съела тарелку холодного супа, поэтому немного вспотела. Я велела Лу Чжу оставить и для тебя тарелку. Хочешь попробовать?»
Кивнув, Янь Цзинь Цю не стал возражать против того, чтобы Хуа Си Ван вытирала о него пот. Он взял с кушетки круглый веер, чтобы обмахивать ее. Оглядев комнату, он обнаружил в углу женщину-рассказчицу.
- Какую историю ты слушаешь?
- О герое, спасающем красавицу. - Хуа Си Ван моргнула. - За красавицей гналась злая собака, и, в конце концов, ее спас бедный ученый. Красавица была благодарна ученому и вышла за него замуж.
Янь Цзинь Цю перестал обмахивать ее веером и сказал спокойным тоном: «Сколько благородных барышень и бедных ученых обретают счастливый конец после судьбоносной встречи? Это всего лишь история».
Хуа Си Ван слабо улыбнулась и сказала: «Ты прав. В следующий раз я попрошу рассказчика поведать историю о красавице, спасающей героя».
Янь Цзинь Цю улыбнулся и потянулся, чтобы ущипнуть ее за ухо, когда его прервала Лу Чжу, вошедшая с охлажденным супом.
- Цзюньван Е, пожалуйста, попробуйте охлажденного супа, - когда Лу Чжу подняла чашу, обнажился участок бледной кожи. На ее запястье особо выделялся красивый браслет из серебряной проволоки.
Янь Цзинь Цю молча отвел взгляд в сторону. Он поднял голову и увидел ярко улыбающуюся Хуа Си Ван. «Я не испытываю жажды, - холодно сказал он. -Уберите его».
Услышав это, Лу Чжу присела в поклоне, поставила чашу на стол и отошла в сторону.
Хуа Си Ван подметила уголок вышитого платья Лу Чжу и встала, чтобы взять со стола тарелку с супом. Она помешала суп ложкой и затем холодно сказала: «Этот суп, вероятно, простоял слишком долго. Вкус, скорее всего, не такой хороший, как у свежего». Ее взгляд скользнул по трем другим ее личным служанкам.
- Хун Ин, я помню, что суп из бобов мунг, который ты готовишь, очень вкусный. Иди на кухню и приготовь немного.
Закончив, она легко поставила тарелку обратно на стол и снова легла на кушетку. «Моя спина болит от долгого лежания», - сказала она наполовину жалобно, наполовину шутя.
Услышав это, Янь Цзинь Цю беспомощно улыбнулся. Он заставил женщину-рассказчицу уйти, прежде чем протянул руку и слегка помассировал ее спину.
- Послезавтра утром я заеду в поместье твоих родителей, чтобы забрать тебя.
Давление на ее спину было просто идеальным. Хуа Си Ван закрыла глаза, наслаждаясь, и издала звук удовлетворения.
Янь Цзинь Цю улыбнулся. Но когда его взгляд скользнул по остывающему супу на столе, где уже растаял лед, в его глазах не было веселья.
Рано утром шестого дня шестого месяца Хуа Чан Бао прибыл в поместье Сянь Цзюньвана. Однако встречал его лишь один Янь Цзинь Цю. После того, как они обменялись любезностями, он нерешительно спросил: «Цзюньван Е, моя сестра...» У него была догадка, но он не смел поверить, что после того, как она вышла замуж за Цзюньвана, она спала также много, как и тогда, когда была незамужем.
- Си Ван еще не встала. Пожалуйста, шурин, подождите несколько минут.
Янь Цзинь Цю виновато улыбнулся и спросил: «Шурин уже поел? Если еще нет, прошу вас позавтракать вместе с нами, прежде чем отвезти Хуа Си Ван домой».
Хуа Чан Бао мысленно вздохнул. Он чувствовал, что теперь извиняться должен он, а не Янь Цзинь Цю. При мысли об этом выражение его лица смягчилось.
- Большое спасибо, Цзюньван Е. Я уже позавтракал.
Услышав это, Янь Цзинь Цю кивнул. Он мог только приказать слуге продолжать разливать чай для Хуа Чан Бао. В глубине души он гадал, как мог хоу И'Ань вырастить такого осмотрительного сына, и такую ленивую дочь?
Разница была слишком велика.
Просидев так около часа, они, наконец, услышали, как слуга доложил, что Цзюнь ванфэй встала.
- В последнее время было жарко. Си Ван плохо спит по ночам, поэтому она поздно встает утром. Пожалуйста, шурин, проявите терпимость.
Янь Цзинь Цю вздохнул про себя. Сегодня Си Ван встала на час раньше обычного. Как и ожидалось, Си Ван очень дорожила своей семьей.
Хуа Чан Бао хотел сказать Янь Цзинь Цю: «Не объясняйте, я все понимаю». Но, глядя на Сянь Цзюньвана, со всей серьезностью пытающегося выгородить свою жену, у него язык не повернулся сказать подобное.
Когда Хуа Си Ван появилась перед своим старшим братом, прошло уже больше часа. Хуа Чан Бао посмотрел на свою великолепно одетую младшую сестру, затем на Сянь Цзюньвана, который поправлял шпильки в ее волосах, и вздохнул.
Перед тем как уйти с Хуа Си Ван, он повернулся и поднял сложенные руки в направлении Сянь Цзюньвана, который вышел вместе с ними из ворот поместья.
- Сянь Цзюньван, волноваться не о чем. Можете нас не провожать.
- Старший шурин, не торопитесь с отъездом.
Янь Цзинь Цю помог Хуа Си Ван сесть в экипаж, а затем повернулся и сказал Хуа Чан Бао: «Простите, что не провожаю вас дальше».
- Прошу вас, оставайтесь, провожать нас не нужно.
Хуа Чан Бао сел на лошадь. Когда они отъехали на некоторое расстояние, он оглянулся. Сянь Цзюньван все еще стоял на своем прежнем месте, но расстояние было слишком велико, и он не мог видеть выражение его лица.
Отведя взгляд назад, Хуа Чан Бао посмотрел на карету с эмблемой поместья хоу И’Ань. Он нахмурился. Кто знает, о чем на самом деле думает Сянь Цзюньван?
Му Тун смотрел, как удалялась карета из поместья хоу, пока она не скрылась из виду, прежде чем опустил голову.
- Идём.
Янь Цзинь Цю повернулся и вошел в ворота. Когда они подошли ко второй двери, он холодно спросил: «Какие слухи ходят о деле мастера Чжана?»
- Многие люди снаружи говорят, что это дело связано с наследным принцем. Но поскольку император желает обелить наследного принца, он хочет переложить вину на бандитов, - послушно произнес Му Тун. - Возможно, даже люди из семьи Чжан начинают подозревать наследного принца.
Янь Цзинь Цю фыркнул и направился к кабинету, заложив руки за спину. «Кажется, что Янь Бо И делает волны из теней [1]. В противном случае, кто слил всю информацию?»
Му Тун молчал и не осмеливался заговорить.
После того, как Янь Цзинь Цю провел полдня в кабинете, он внезапно вспомнил, что вчера в поместье прибыл новый повар, поэтому приказал: «Пусть новый повар приготовит несколько своих фирменных блюд и отправит их Цзюнь ванфэй».
Му Тун замолчал, а затем сказал: «Цзюньван Е, Цзюнь ванфэй сегодня отправилась в отцовский дом».
Янь Цзинь Цю на миг прекратил листать книгу. Затем он махнул рукой и больше ничего не сказал.
В одной из частных комнат знаменитого магазина румян в Цзине княжна Линь Пин стояла у окна. Когда она увидела, что мимо проезжает карета хоу И’Ань, то невольно нахмурилась. Почему карета из поместья хоу И’Ань ехала со стороны поместья Сянь Цзюньвана? Когда карета отъехала в сторону, из соседней комнаты донесся женский разговор.
- Хоу И’Ань действительно заботится о своей дочери. В шестой день шестого месяца они так рано отправились в поместье Сянь Цзюньвана. Сяньцзюнь ванфэй очень повезло - хорошая семья, благосклонность мужа. Я действительно восхищаюсь ею.
- Это судьба; тебе не обрести того же, даже если будешь ею восхищаться.
Шестой день шестого месяца? Княжна Линь Пин задумалась на мгновение, прежде чем вспомнить, что это был День дочери у простых людей. В этот день родители и братья заставляли женщин, вышедших замуж, возвращаться домой. Услышав, как две женщины в соседней комнате говорят о том, как они восхищаются Хуа Си Ван, она нетерпеливо покинула отдельную комнату со своими служанками.
Она, Янь Цзинь Лин, когда выходила замуж, решила, что не будет полагаться на свою отцовскую семью. Значит, сегодня ее не будет волновать что-то вроде Дня дочери. Это была традиция простых людей, но члены семьи хоу И’Ань на самом деле думали, что это так важно – ну не смешно ли?
Как только карета подъехала к воротам поместья и остановилась, Хуа Си Ван услышала голос своего второго брата. Выглянув из кареты, она увидела, что брат, как она и ожидала, нетерпеливо смотрит на нее. Она не смогла сдержать улыбку.
- Второй брат.
- Наконец-то вы приехали.
Хуа Дин Чэнь подошел к экипажу, чтобы помочь Хуа Си Ван выйти. Он осмотрел Хуа Си Ван, прежде чем удовлетворенно сказать: «Похоже, что Цзюньван Е был добр к тебе. Я могу перестать тревожиться». Судя по тому, как она выглядела, ей хорошо жилось в поместье мужа.
Хуа Чан Бао слез с лошади и пошел рядом с ними, сказав: «Давайте войдем в поместье, прежде чем говорить. Как это выглядит, когда мы все стоим у ворот?»
Сестра и брат обменялись взглядами и послушно последовали за Хуа Чан Бао через ворота. Хотя все трое были совершенно разными личностями, авторитет Хуа Чан Бао как старшего брата был непререкаем.
По дороге Хуа Си Ван заметила, что с тех пор, как она вышла замуж, дома мало что изменилось. Когда Хуа Си Ван вошла в главный зал, она увидела свою мать и невестку, Сунь-ши, которые ждали ее. Она быстро прошла вперед, присела в поклоне и сказала: «Приветствую матушку. Мама, хорошо ли ты чувствуешь себя в последнее время?»
- Хорошо, хорошо, хорошо, - повторила Лу-ши. Она внимательно осмотрела Хуа Си Ван. – Ты привыкла к поместью Цзюньвана? Вся ли челядь слушается тебя? - в прошлый раз, когда ее дочь посетила дом, там было слишком много народу, и она не спросила о многих вещах. Поскольку сейчас в комнате находились только члены их семьи, ей нечего было опасаться.
- За мной последнее слово во всем, что касается поместья Цзюньвана - кто посмеет ослушаться?
Хуа Си Ван села рядом с Лу-ши и сказала Сунь-ши: «Прошло много времени с тех пор, как я видела невестку. Ты выглядишь еще лучше».
Сунь-ши улыбнулась: «Малышка, у тебя по-прежнему медовый рот».
Хуа Си Ван сказала с серьезным выражением лица: «Дело не в том, что у меня медовый рот. Я честный человек и никогда не лгу».
Сунь-ши беспомощно покачала головой. Когда она повернула голову, то увидела, что хотя выражение лица ее мужа было холодным, в его глазах все еще светилась радость. Она знала, что Хуа Чан Бао казался холодным человеком, но имел доброе сердце. Сунь-ши привыкла, что Хуа Си Ван говорит без обиняков, поэтому сказала: «Это потому, что мама очень добра ко мне. Из еды и питья мне достается самое вкусное. Поэтому у меня такой хороший цвет лица».
Лу-ши улыбнулась и сказала: «У меня только две дочери. Если я не буду баловать вас, то кого еще мне баловать?»
Она указала на Хуа Чан Бао и Хуа Дин Чэня: «Может, мне отдать кусочек повкуснее этим двум негодникам? Даже если вам будет все равно, по мне так это пустая трата ресурсов». Из ее слов выходило, что она считает Сунь-ши своей дочерью, а не чужой.
Сунь-ши прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась. Она не считала, что ее свекровь проявляет обычную вежливость. Сколько свекровей во всем Цзине были так же внимательны и великодушны, как она?
Хуа Дин Чэнь был не согласен, но в присутствии женщин ему было проще промолчать. В конце концов, они лишь дразнили его.
Поговорив так некоторое время, Хуа Си Ван сказала: «Я получила несколько рулонов из снежной парчи несколько дней назад, и Цзы Шань сделала несколько комплектов нижнего белья для Фу’эра. Невестка, позже проверь, подойдут ли они. Если нет, пусть слуги немного перешьют их».
Снежная парча была не тонкой, но приятно холодила кожу. Это была очень дорогая и ценная ткань.
- Фу’эр всего лишь одиннадцатимесячный ребенок - как он может пользоваться такой хорошей тканью?
- Именно потому, что наш Фу’эр - младенец, нужно больше заботиться о его домашней одежде, - сказала Хуа Си Ван с улыбкой. - Когда он подрастет, даже если ты заставишь его носить одежду из грубой ткани, мне будет все равно.
У Сунь-ши потеплело на сердце. Она знала, что Хуа Си Ван не заботилась о вежливости, и приняла ее доброжелательность с улыбкой.
Когда они пообедали, Хуа Си Ван обнаружила, что большинство блюд пришлись ей по вкусу. Лу-ши даже лично приготовила некоторые из них. Хуа Си Ван чувствовала тяжесть на сердце, но когда подняла голову, на ее лице сияла улыбка.
Закончив трапезу, Хуа Си Ван поняла, что съела на полтарелки больше, чем обычно. Лу-ши беспокоилась о ее здоровье и велела слугам приготовить для нее пищеварительный чай. Когда в комнате остались только она, Сунь-ши и Хуа Си Ван, она, наконец, заговорила о делах внутри семьи.
- Дата свадьбы старшей госпожи с сыном министра Чжоу установлена - второй день восьмого месяца.
Хуа Си Ван вспомнила слухи о сыне министра Чжоу.
- Я слышала, что у этого мастера Чжоу есть наложница, которая сейчас беременна. Это правда?
- Какая разница, правда это или нет?
Лу-ши сделал глоток чая и холодно произнесла: «В самом начале именно их семья Чжоу умоляла об этом браке. Тогда в течение десяти лет после свадьбы старшей барышни и мастера Чжоу в их семье не появятся дети, рожденные от других женщин. Таково было их обещание».
Хуа Си Ван наморщила лоб. Но тогда какой смысл Хуа И Лю выходить замуж за такого человека?
- Раз уж семья Чжоу осмелилась на такое, почему второй дядя и вторая тетя не расторгают помолвку?
Это место не из тех, где женщины, разорвавшие помолвку, не могут выйти замуж. Разорванная помолвка нанесла бы некоторый ущерб репутации женщины, но это было бы лучше, чем выйти замуж за ненадежного мужчину.
- У госпожи семьи Чжоу хорошие отношения с твоей второй тетей. Кто знает, что задумала вторая невестка? - Лу-ши покачала головой. - Если господин Чжоу не совершит такой же ошибки в будущем, проблем не будет. Если он сделает то же самое после свадьбы, то старшую барышню можно будет только пожалеть.
Из трех дочерей семьи Хуа Хуа И Лю была самой старшей, Хуа Си Ван – самой младшей. По идее Хуа Си Ван должна была быть близка к Хуа И Лю, потому что второй дядя и ее отец были единокровными братьями, но Хуа Си Ван больше восхищалась второй сестрой Хуа Чу Юй. Ее мнение о Хуа И Лю, ее старшей кузине, было не очень хорошим.
Но несмотря ни на что, она не могла смотреть, как Хуа И Лю выходит замуж за дурного человека.
- У второй тети только одна дочь. Она будет терпеть, что ее единственную дочь унижают?
Лу-ши вздохнула и промолчала.
Пока они разговаривали, пришли слуги и доложили о приезде старшей и второй кузин Хуа Си Ван.
- Скорее пригласите их войти.
Лу-ши встала и сказала: «Я пойду во внутренние покои. Вы, сестры, можете спокойно поговорить».
Увидев это, Сунь-ши встала и сказала: «Фу’эр скоро захочет есть. Я должна вернуться, чтобы накормить его». Несмотря на то, что она была близка с Хуа Си Ван, своей невесткой, Сунь-ши не часто общалась с двумя другими дочерьми семьи Хуа. Поэтому она не хотела оставаться здесь и мешать им.
Хуа Си Ван только и оставалось, что сказать: «Хорошо, тогда продолжим наш разговор вечером».
Хуа Чу Юй и Хуа И Лю были окружены несколькими служанками, которые вышли поприветствовать их и проводить в главную комнату. Служанки помогли им сесть, поставили чай и закуски. Царила оживленная атмосфера.
По сравнению с Хуа Чу Юй, у которой был здоровый цвет лица, лицо Хуа И Лю было немного бледным. Она молча сидела на стуле, пока служанки суетились вокруг. Когда она подняла голову и увидела Хуа Си Ван и Хуа Чу Юй, счастливо беседующих, она была ошеломлена. «Погода становится еще более жаркой. После лета наступит осень» - уныло проговорила она. Однажды она встречалась с этим господином Чжоу. Несмотря на свою красоту, он не мог сравниться с Сянь Цзюньваном. О его статусе и талантах нельзя было даже сказать, что они идут вровень с талантами Сянь Цзюньвана.
Услышав ее слова, Хуа Чу Юй посмотрела на нее, но не издала ни звука.
Бровь Хуа Си Ван слегка приподнялась: «Осенью будет не так жарко».
Хуа И Лю почувствовала легкую горечь. Она боялась прихода осени, потому что не хотела выходить замуж за такого человека. Но Хуа Си Ван жаждала осени, потому что ей было не по себе от жары. Счастье ее жизни в глазах Хуа Си Ван, вероятно, не могло сравниться с несколькими прохладными днями.
Что еще можно было ожидать от ее двоюродной сестры?
_________________________________________________
[1] примерное значение идиомы – баламутить воду, нагнетать атмосферу
Как будто заметив, что что-то не так с настроением Хуа И Лю, Хуа Чу Юй сказала: «Кузина, твои облачные шпильки очень уникальны - какой мастер изготовил их?»
- А мне казалось, что цвет немного простоват. - Хуа И Лю заставила себя улыбнуться и коснулась серебряных заколок в волосах. - Они действительно красивые?
«М-м-м, они очень подходят к цвету твоей кожи. - Хуа Чу Юй кивнула и посмотрела на Хуа Си Ван. - Си Ван, ты так не думаешь?» Она не знала, что Хуа Си Ван уже знает о мастере Чжоу, поэтому специально посмотрела на нее выразительным взглядом.
- Вторая кузина права, - сказала Хуа Си Ван с восхищением в голосе. - Даже мне захотелось заказать точной такой же набор, но я просто боюсь, что не буду выглядеть так же хорошо с ними, как ты.
- Си Ван, ты прекрасна от природы; тебе не нужны эти побрякушки, чтобы привлечь к себе внимание. - Выражение лица Хуа И Лю стало намного лучше, а ее голос стал более энергичным. - Перед тем как я пришла сегодня в поместье хоу, мама велела мне поблагодарить тебя. Из-за дела моего дяди по материнской линии подозрение пало на Сянь Цзюньвана. Матушка чувствует себя очень виноватой и просит у Си Ван прощения.
- Нет необходимости. - Хуа Си Ван улыбнулась, приказав слугам заменить две тарелки с пирожными для ее кузин. - Мы одна семья – к чему лишние любезности?
Когда Хуа Чу Юй услышала слова Хуа И Лю, она, наконец, узнала, что вторая тетя втянула поместье Сянь Цзюньвана в это дело из-за семьи Чжан. Неудивительно, что мать в последние дни была полна злорадства, говоря, что второй дядя и вторая тетя ссорятся. Возможно, именно из-за этого. Как младшая, она не должна судить, что сделала вторая тетя, но стоило ей подумать, что Хуа Си Ван оказалась втянута в это, она не могла не сказать: «Какая удача, что у Сянь Цзюньвана доброе сердце. Было бы нехорошо, если бы он сердился на Си Ван из-за этого».
Услышав намерение обвинить в голосе Хуа Чу Юй, улыбка на лице Хуа И Лю мгновенно застыла.
- Как будто только ты тут беспокоишься о Си Ван. Тогда кто же в прошлом заставил Си Ван заболеть и пролежать в постели несколько месяцев?
Когда Хуа Чу Юй услышала это, она хотела возразить. Ведь если бы Хуа И Лю не столкнулась с ней, как бы она упала в пруд и заставила Си Ван спасать себя? Но, думая о том, как редко к Си Ван приходили гости, она не хотела нагнетать обстановку, поэтому подавила свой гнев.
- У старшей кузины действительно хорошая память. Ты все еще помнишь, что случилось много лет назад.
Хуа Си Ван поставила чашку на стол и язвительно сказала: «Я почти не помню, как это случилось. Не потому ли, что ты столкнулась со второй сестрой? Или вторая сестра поскользнулась?»
Губы Хуа И Лю задрожали. Мгновение спустя она сухо рассмеялась.
- Я не помню этого отчетливо.
Хуа Чу Юй легко рассмеялась и ничего не сказала. Но все служанки молодой барышни знали, что означает этот легкий смех. Две девушки, обслуживавшие Хуа И Лю, невольно склонили головы.
Выражение лица Хуа И Лю не изменилось, но она почувствовала прилив ненависти. Она что, пришла сюда, чтобы стать посмешищем для Хуа Си Ван и Хуа Чу Юй? Она хотела уйти, но так как ей нужно было считаться с положением Хуа Си Ван, ей пришлось улыбнуться.
- Я помню, что летом тебе всегда приходится нелегко. Как у тебя в последнее время со сном и аппетитом? - Хуа Чу Юй была слишком ленива, чтобы спорить с Хуа И Лю, и решила проигнорировать ее. Она сосредоточила все свое внимание на Хуа Си Ван. - Слуги в поместье Цзюньвана хорошо тебе служат?
- В поместье Цзюньвана царит порядок, все слуги хорошо вышколены. Они не смеют расслабляться. - Хуа Си Ван захлопала в ладоши. – Кстати, я кое-что забыла. Несколько дней назад я нашла в поместье несколько редких экземпляров поэтических сборников. Я подумала, что они тебе понравятся, и попросила людей скопировать их. Позже я попрошу Бай Ся передать их твоим служанкам.
- Неужели?
Выражение лица Хуа Чу Юй стало радостным, и она тут же сказала: «Я не могу ждать. Почему бы милой Бай Ся не передать их мне прямо сейчас?»
- Вторая госпожа, пожалуйста, подождите минутку. - Бай Ся присела в поклоне перед Хуа Чу Юй. - Даже если вы назовете эту служанку плохой, я отдам их вам.
- Такая хорошая служанка, я не осмелюсь сказать слово «плохая». - Хуа Чу Юй прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. - Быстро, передай мне сборник стихов, тогда я воздам тебе еще больше похвалы.
- В этой комнате немного душно. Я собираюсь прогуляться.
Хуа И Лю внезапно встала, бросила несколько слов и ушла вместе с двумя служанками.
- Не обращай на нее внимания, в последнее время ее характер стал еще более странным. - Хуа Чу Юй беспокоилась, что это повлияет на настроение Хуа Си Ван, и поспешила успокоить ее. - Она вела себя так со мной последние несколько дней. Такое ощущение, что вся семья Хуа ей чем-то обязана.
Хуа Си Ван приподняла бровь.
- Ничего страшного.
Видя, что ей на самом деле все равно, Хуа Чу Юй вздохнула и сказала: «Я понимаю, что она в плохом настроении из-за наложницы мастера Чжоу, но с какой стати все должны терпеть ее выходки, лишь потому, что ей немного не повезло. Даже если мы будем терпеть ее, что толку? После того, как она вступит в семью Чжоу, выносить ее темперамент придется ее мужу, свекрови и свекру».
Хуа Си Ван знала, что Хуа И Лю не назовешь легким человеком, и что она любит всё хорошенько обдумать. Если она выйдет замуж за члена семьи Чжоу, ей придется вынести несколько уроков, прежде чем она научится приспосабливаться.
- Не все в мире такие, как ее родители, и будут спокойно сносить ее выходки.
Хуа Чу Юй хотела сказать, что даже ее родители не во всем потакали ей, но когда она подумала об обычном поведении своей матери, она вздохнула. У нее не хватило духу сказать это.
- Хорошо, а где же Лу Чжу? - Хуа Чу Юй видела только Бай Ся, Цзы Шань и Хун Ин. Ей показалось это странным. - Разве она не вернулась с тобой?
- Кто-то должен присматривать за домом, поэтому я попросила ее остаться.
Хуа Си Ван сделал глоток пищеварительного чая, зевнула и сказала: «Не уходи сегодня вечером, останься и поговори со мной. Теперь, когда я вышла замуж за Цзюньвана, я не могу так часто встречаться с тобой, как раньше».
- Даже если ты захочешь вышвырнуть меня, я не уйду. - Хуа Чу Юй встала и села на ближайший к Хуа Си Ван стул. - В последнее время моя мать подбирает кандидатов мне в мужья, и ей нравится сравнивать меня с тобой.
Говоря об этом, она чувствовала себя немного беспомощной: «Дети не должны критиковать своих матерей. В будущем, если она оскорбит тебя словом или делом, я заранее прощу прощения. Пожалуйста, прояви больше терпимости. По правде говоря, у нее нет дурных намерений».
Хуа Си Ван увидела смущение на лице Хуа Чу Юй. Она кивнула и сказала: «Я могу понять третью тётю».
В выражении лица Хуа Чу Юй все еще можно было заметить неуверенность. Она была благодарна, но чувствовала, что несправедлива к Хуа Си Ван. Если бы не ее мать, разве пошли бы слухи о том, что Хуа Си Ван некрасива? Она просто не ожидала, что какая-то чушь, которую ее мать говорила снаружи, распространится до такой степени, что об этом узнает весь город. Это было совершенно неожиданно.
В поместье Цзюньвана Му Тун стоял у кабинета. Глядя на пылающее в небе солнце, он не смог удержаться и достал носовой платок, чтобы вытереть пот со лба. Как только он убрал платок, к нему подошла женщина в зеленом платье. Он наморщил лоб и остановил ее.
- Разве это не барышня Лу Чжу - у вас есть какое-то дело?
Лу Чжу должным образом поклонилась Му Туну.
- Сегодня очень душно, поэтому я приготовила кислые сливы со льдом, чтобы облегчить жару для Цзюньван Е. Пожалуйста, главный управляющий Му, примите это.
Она придвинула поднос к Му Туну и не выказала никаких намерений войти в кабинет.
Му Тун посмотрел на поднос и неискренне улыбнулся.
- Возможно, есть кое-то, чего барышня Лу Чжу не знает. Цзюньван Е не любит кислое. Барышня Лу Чжу, вы можете сами насладиться этим сливовым мороженым. Этот кабинет важное для хозяина место, и вы не можете запросто приходить сюда. В будущем, если вас за это накажут, не говорите, что я вас не предупреждал.
Никогда еще Му Тун не обращался с ней так невежливо. Лу Чжу была ошеломлена, но через мгновение снова сосредоточилась. Глядя на неискреннюю улыбку Му Туна, она, стараясь избегать его взгляда, сказала мягким голосом: «Раз так, я не буду больше вас беспокоить».
Му Тун холодно смотрел, как Лу Чжу уходит с подносом в руках. Когда девушка удалилась уже на семь шагов, он окликнул ее: «Барышня Лу Чжу».
Лу Чжу застыла на месте. Когда она обернулась, на ее лице играла легкая улыбка: «Что-нибудь еще, главный управляющий Му?»
«Ничего, - Му Тун улыбнулся. - Пожалуйста, будь осторожна».
В глазах Лу Чжу мелькнуло недоумение. Когда она вышла со двора, то все еще не понимала, что Му Тун имел в виду под этими словами.
Увидев, как фигура Лу Чжу исчезла в коридоре, Му Тун фыркнул. Раньше он думал, что она смышленая, но в последнее время она спустя рукава выполняла свои обязанности. Она даже осмелилась приготовить еду для Цзюньван Е по собственной воле. Ей следовало бы подумать о своем статусе.
Казалось, что Цзюнь ванфэй безразлична ко всему, но на самом деле ее было трудно обмануть. Лу Чжу ступила на опасный путь. Му Тун повернулся, посмотрел на других слуг, охранявших кабинет, и презрительно сказал: «Самое главное качество в прислуге, это не выдающиеся таланты, а верность. Вы должны четко следовать приказам... - Он прищурился. – Увидите, какой конец ждет эту барышню Лу Чжу, и всё поймёте».
Он также хотел посмотреть, каковы на самом деле способности Цзюнь ванфэй.
Хуа Си Ван переночевала в поместье хоу И’Ань. Одевшись и не успев приступить к утренней трапезе, она услышала, как слуга доложил, что Цзюньван Е прибыл, чтобы забрать ее домой.
Поправив шпильки в волосах Хуа Си Ван, Хуа Чу Юй сделала шаг назад и внимательно оглядела ее прическу, прежде чем сказать с улыбкой: «Очень красиво».
Хуа Си Ван улыбнулась и вместе с Хуа Чу Юй вышла во двор. Вдыхая свежий утренний воздух, она повернулась к Хуа Чу Юй и сказала: «Я помню, что ты любишь собирать утреннюю росу для приготовления чая».
- Жаль, что хороший чай, который я заваривала, доставался в основном такому ленивому человеку, как ты. - Хуа Чу Юй вздохнула и покачала головой. – Какая жалость, что ты не большой знаток и ценитель чая.
- Хорошо быть обычным и хорошо быть ценителем. - Хуа Си Ван небрежно покачала головой. - Если все будут сплошь великими знатоками, какой в этом интерес?
Хуа Чу Юй хотелось рассмеяться и сказать, что она оправдывается. Когда она подняла голову, то увидела в конце коридора мужчину, одетого в парчовый наряд. Окруженный евнухами и служанками, он направлялся к ним. Она остановилась и сказала со слабой улыбкой: «За тобой пришли».
Хуа Си Ван улыбнулась ей и сказала еще несколько слов, прежде чем подошла к Янь Цзинь Цю.
Хуа Чу Юй молча стояла на месте. Она подождала, пока Сянь Цзюньван закончит обмениваться приветствиями и улыбками с Хуа Си Ван, а также поправит шпильки в ее волосах. Затем супружеская пара исчезла в коридоре. Только потом Хуа Чу Юй медленно двинулась вперед вместе со своими служанками.
Клёцки, приготовленные на кухне хоу И’Ань, были свежими и ароматными. Хуа Си Ван больше всего любила их до свадьбы, поэтому рано утром седьмого числа Лу-ши распорядилась, чтобы слуги приготовили любимую кашу Хуа Си Ван, клёцки и несколько закусок.
Янь Цзинь Цю сопровождал Хуа Си Ван в главный зал, чтобы поприветствовать родителей, прежде чем вся семья перешла в столовую. Вместе они вкусили эту утреннюю трапезу, которая прошла на час позже, чем обычно.
Вымыв руки и подождав, пока Хуа Хэ Шэн и Лу-ши первыми возьмут свои палочки, Янь Цзинь Цю палочками взял клёцки и положил их в тарелку Хуа Си Ван. Затем он естественным движением налил маленькую чашку миндального молока и поставил рядом с ее левой рукой. Сделав все это, он начал выбирать понравившуюся еду уже для себя.
Лу-ши заметила его движения, и в ее глазах появилось довольное выражение. Даже засахаренные фрукты, которые она обычно ела, сейчас казались вкуснее, чем обычно.
Когда она встала, ее мучила жажда, поэтому Хуа Си Ван быстро выпила половину чашки миндального молока. Поставив ее на стол, она подтолкнула чашу в сторону Янь Цзинь Цю и улыбнулась. Лу-ши заметила это и сначала хотела приказать слуге рядом с ней налить молока ее дочери. Но когда она увидела, что Бай Ся и другие служанки не двигаются с места, она притворилась, что ничего не замечает.
Движения Хуа И Лю замедлились, кода она увидела, как эти двое ведут себя друг с другом. Она посмотрела на внимательные действия Сянь Цзюньвана, и ее рука крепче сжала ложку. Обнаружив, что Хуа Чу Юй смотрит на нее, она холодно посмотрела на нее в ответ и наклонила голову, чтобы выпить ставший безвкусным бульон из своей тарелки.
Взгляд Сунь-ши, казалось, случайно скользнул по ним, а затем она отвела глаза с легкой улыбкой.
После трапезы Хуа Си Ван с Янь Цзинь Цю должны были вернуться в поместье Цзюньвана. Прежде чем сесть в экипаж, она обернулась к отцу и двум братьям, стоявшим позади нее. Через мгновение она сказала: «Не скучайте по мне, берегите себя».
Хуа Хэ Шэн смотрел, как его дочь садится в экипаж. Занавески в карете закрывали ему обзор. Когда карета отъехала, он проводил ее взглядом. Только когда она скрылась из виду, он обернулся и сказал сыновьям: «Вернемся в дом».
Только что, когда она уходила, Си Ван произнесла всего шесть слов, но он смог расслышать глубокий смысл, заключенный в этих словах.
Сянь Цзюньван был человеком глубокого ума и очень честолюбивым. Однако он был не из тех, кто сидит сложа руки. Си Ван не хотела, чтобы поместье хоу втягивали в это дело, поэтому она сказала: «Берегите себя».
Хуа Чан Бао с серьезным видом последовал за отцом. Думая о своей сестре, которую увезли в этом великолепном экипаже, он вздохнул про себя.
В карете Янь Цзинь Цю играл с двумя вырезанными косточками [1]. Он наклонил голову и улыбнулся Хуа Си Ван, говоря: «Ты знаешь растение кампсис [2]? Во время цветения его цветы просто прекрасны, но на самом деле даже самый гордый цветок может цвести лишь тогда, когда полагается на поддержку других».
- Цветок с таким названием звучит гордо, но это не так.
Уголки губ Хуа Си Ван приподнялись, когда она презрительно произнесла: «Цветы – всего лишь украшение, ими приятно любоваться. Почему мы должны изучать, как они растут?»
Янь Цзинь Цю посмотрел на нее со слабой улыбкой. Мгновение спустя он бросил вырезанные косточки обратно в красивую шкатулку.
- Ты совершенно права.
Уголки губ Хуа Си Ван дрогнули, но она ничего не сказала.
Когда карета въехала в поместье Цзюньвана, Хуа Си Ван вышла первой. Она не стала дожидаться, пока Янь Цзинь Цю выйдет, взяла Бай Ся за руку и направилась прямо в главные покои.
- Си Ван. - Янь Цзинь Цю высунул голову из кареты. Он посмотрел в спину Хуа Си Ван и спросил: - Почему ты идешь так быстро?
Хуа Си Ван повернула голову назад, чтобы посмотреть на человека, сидящего в экипаже. Она слегка вздернула подбородок и фыркнула, коротко бросив: «У Цзюньван Е все еще есть важные дела, ничтожная я не смеет тебя беспокоить». Закончив, она повернулась, чтобы уйти. Пройдя несколько шагов, она увидела, что из декоративного пригорка торчит кусок камня. Она остановилась и сказала: «Какой некрасивый выступ, сразу же бросается в глаза».
Сказав это, она сделала несколько шагов назад, подняла юбки почти до талии и с силой ударила ногой по камню. Торчащий кусок с треском упал на землю.
- Так-то лучше. - Хуа Си Ван повернулась и ослепительно улыбнулась Янь Цзинь Цю. - А ты как думаешь, Цзюньван Е? - сказав это, она не стала дожидаться ответа Янь Цзинь Цю. Она изящно опустила юбки, а затем позволила Бай Ся и другим служанкам подправить углы ее платья, прежде чем чопорно удалиться.
В гробовом молчании Му Тун смотрел на угол декоративной горы, который был сломан ударом ноги. Он вдруг почувствовал, как заныли его собственные ноги. Проглотив комок в горле, он сказал: «Что вы стоите столбом? Раз Цзюнь ванфэй сказала, что эта декоративная гора ей не нравится, снесите ее и поставьте что-нибудь другое».
- Слушаемся.
Испуганные слуги, наконец, отреагировали и начали убирать учиненный погром. Слуга посмелее краем глаза взглянул на Цзюньван Е. Он вздохнул про себя, как и ожидалось от Цзюньван Е. Несмотря на то, что Цзюнь ванфэй только что продемонстрировала такую молодецкую удаль, он все еще мог сидеть в экипаже со спокойным выражением лица.
- Цзюньван Е? - вышел вперед Му Тун.
Ответа не последовало.
- Цзюньван Е?
Янь Цзинь Цю повернулся и холодно посмотрел на него.
- Уберите эту искусственную гору и посадите куст роз.
Сажать розы с шипами у тропинки? Му Тун озадаченно посмотрел на Цзюньван Е. Увидев серьезное выражение лица собеседника, он опустил голову и сказал: «Ничтожный слуга поступит, как велели».
Прекрасно, розы так розы. По крайней мере, это лучше, чем круглые луковицы из восточных стран, у которых были шипы, но не было листьев.
Когда Хуа Си Ван добралась до своих покоев, она сняла парадную одежду и надела огненно-красное шелковое платье. Уложив волосы с помощью заколки из кровавого нефрита, она вызвала к себе неприметную служанку второго ранга.
- Что вчера делала Лу Чжу?
Служанка послушно рассказала о поведении Лу Чжу в течение всего дня, прежде чем замолчать, опустив голову.
- Бай Ся, как долго Лу Чжу служит мне? - Хуа Си Ван нарисовала кисточкой кровавый цветок на своем лбу и бросила соблазнительный взгляд. – Время - это то, что больше всего изматывает людей. Хорошее может стать плохим, но плохое может стать хорошим.
Бай Ся и двое других девушек не осмеливались заговорить, потому что были со своей госпожой уже много лет. Они, естественно, знали, что их хозяйка сердится.
- Давай, позови Лу Чжу. - Она отложила расческу и посмотрела на себя в зеркало. Подчеркнув черным угольком брови, она открыла случайную шкатулку с драгоценностями. То, что находилось внутри, слепило глаза.
- Госпожа, - увидев это, Бай Ся и остальные опустились на колени.
Хуа Си Ван, казалось, не заметила, как они опустились на колени. Она взяла браслет, инкрустированный красными камнями, и медленно надела его на запястье.
В комнате стояла такая тишина, что даже дыхание было едва слышно. Никто не смел пошевелиться. Будь их воля, они сейчас и дышать бы перестали.
- Цзюнь ванфэй, Цзюньван Е послал кого-то доставить коробку с драгоценными камнями, - доложил слуга.
- Положите ее, - Хуа Си Ван даже не взглянула на драгоценные камни, которые принес слуга. Вместо этого она без всякого выражения взяла в руки ярко-зеленую чайную чашку.
Когда Лу Чжу вошла в главные покои вслед за служанкой, она обнаружила, что атмосфера здесь накалена до предела. Когда она увидела свою хозяйку в красном платье с длинными рукавами, сидящую без всякого выражения на главном сиденье, и трех других служанок, стоящих на коленях на полу, ее сердце екнуло. Ее колени ослабли, и она опустилась на пол.
«Дон» - этот звук издала чайная чашка, коснувшись стола. Он был едва слышен, но этого было достаточно, чтобы напугать Лу Чжу и заставить ее сердце биться быстрее.
- Лу Чжу в этом году исполняется семнадцать, верно? - Хуа Си Ван подперла рукой подбородок и лениво посмотрела на Лу Чжу, стоявшую перед ней на коленях. Она вздохнула и сказала: - Ты была со мной по крайней мере шесть лет.
- Барышня, эта ничтожная служанка совершил ошибку. - Прежде чем Хуа Си Ван успела сказать что-нибудь еще, Лу Чжу начала умолять. – На мгновение я стала будто одержима. Пожалуйста, госпожа, в память о наших отношениях госпожи и служанки, пожалуйста, дайте мне еще один шанс.
Когда Хуа Си Ван увидела, что она ведет себя подобным образом, она скорее развеселилась, чем рассердилась.
- И что за отношения заставили тебя думать о близости с твоим господином?
Лу Чжу всегда находилась во внутренних покоях поместья и не видела много выдающихся мужчин. Глядя на то, как Цзюньван Е нежен со своей женой, через некоторое время у нее появились запретные мысли. Прямо сейчас, когда ее грех был выставлен на обозрение перед ее сестрами, ее лицо побледнело, и она была не в состоянии защитить себя. Она знала, что должна сказать, но под насмешливым взглядом хозяйки не смогла произнести ни звука.
- Цзюнь ванфэй, Цзюньван Е отправил меня принести вам две тарелки свежего личи.
Когда Му Тун вошел в главные покои, его взгляд скользнул мимо Лу Чжу. Затем он поклонился Хуа Си Ван со словами: «Это личи произрастает в районе Юэ [3] - попробуйте и посмотрите, понравится ли вам?»
- Положи его туда. - Хуа Си Ван даже не посмотрела на тарелки с лакомством. - Цзюньван Е потратил много сил.
Заметив ее отношение, Му Туну ничего не оставалось, кроме как оставить принесенное и отступить. Казалось, что Цзюнь ванфэй все еще сердится. Ничто из того, что Цзюньван Е пошлет сейчас, не принесет желаемого эффекта.
- Когда я вышла замуж, управляющий поместья хоу передал мне ваши контракты. - Хуа Си Ван положила бумагу на стол и медленно сказала: - Ты можешь уйти.
- Госпожа! - Лу Чжу не ожидала, что ее госпожа не станет ни бранить, ни бить ее, а заставит покинуть поместье. Но она была молодой женщиной. Что она будет делать, покинув этот дом?
- Я говорила это еще до того, как вышла замуж. Что толку теперь молить о пощаде? Когда ты творила подобное за моей спиной, ты должна была подумать о последствиях. - Хуа Си Ван холодно посмотрела на Лу Чжу. - Я отпускаю тебя, чтобы защитить твое лицо. Иначе тебе даже репутацию свою спасти не удастся.
В это время Лу Чжу очень сожалела и злилась на себя. Она думала, что если Цзюньван Е действительно возжелает ее, госпожа пожалует ей титул наложницы, помня об их отношениях за все эти годы. Но кто же знал, что дело обернется именно так. Цзюньван Е не желал ее, а госпожа не знала пощады.
Она хотела заставить Бай Ся и других заступиться за нее, но когда она посмотрела на них, они опустили головы вниз и даже не осмелились взглянуть на нее.
В этот момент безнадежное чувство внутри нее переросло в ярость.
- Госпожа, вы рождены красивой и благородной. Достаточно лишь одного вашего слова, и вы получите желаемое. Но мне не суждено было родиться барышней из благородной семьи, у меня нет хороших связей. Я даже не смею долго смотреть на человека, которого люблю. Как вы можете понять боль, которую я чувствую?
- Что тебе в нем нравится? - Хуа Си Ван бесстрастно посмотрела на Лу Чжу. - Если это красота, то наступит день, когда он состарится. Если это талант, что такого хорошего в умении сочинять стихи и песни? Если это характер, то когда он был добр к тебе? Ты даже не знаешь, что он за человек, и смеешь употреблять слово «любовь»?
Лу Чжу была не в состоянии спорить, но считала, что не так глупа, как говорила госпожа. Она влюбилась в Цзюньван Е с первого взгляда, и не за что-то, а вопреки всему.
- Или тебе нравится выдающаяся внешность Сянь Цзюньвана? Будь он ученым из простой семьи, ты бы по-прежнему любила его?
- Если бы Цзюньван Е был ученым из простой семьи, вы бы взглянули на него, госпожа?
- Конечно, нет. - Хуа Си Ван фыркнула. - Я родилась благородной барышней из поместья хоу; мне было суждено выйти замуж за мужчину из знатной семьи. Если бы он был обычным ученым, какие шансы у него были появиться передо мной?
- Тогда выходит, вам нравится лишь статус Цзюньван Е? - Лу Чжу рассердилась из-за Янь Цзинь Цю. Он был так внимателен к госпоже, но та была так холодна и бесчувственна. Даже она, служанка, могла видеть любовь Цзюньван Е к госпоже. Неужели такой умный человек, как хозяйка, не заметила этого?
- А знаешь ли ты, что ему нравится во мне? - Хуа Си Ван закрыла глаза и не смотрела на Лу Чжу. – Уходи. С сегодняшнего дня наши отношения госпожи и слуги закончились.
Лу Чжу ошеломленно посмотрела на женщину в красном и трижды поклонилась.
- Госпожа, прошу вас, в будущем хорошо обращайтесь с Цзюньван Е. Лу Чжу прощается с вами.
Закончив, она повернулась и вышла из главной комнаты.
Когда Лу Чжу ушла, Хуа Си Ван холодно сказала: «Все встаньте».
Она никогда не была человеком, легко проникающимся сочувствием. Она была такой в прошлом и будет такой в будущем.
Когда Бай Ся и другие узнали, что Лу Чжу положила глаз на Цзюньван Е, они были так напуганы, что с их лиц исчезла вся краска. Хотя они и получили приказ встать, выражение их лиц не слишком изменилось.
Что же такое творится в голове у Лу Чжу, раз она посмела городить такую чушь?
________________________________________
[1] В Китае издавна существует традиционное искусство хайдао - резьба по фруктовым косточкам. Мастера хайдао сперва тщательно обрабатывали косточки, затем рисовали чертеж, а точнее, план, которому следовали в процессе работы над скульптурой. Особенно ценными считались косточки от персиков, поскольку в древнекитайской культуре персик это символ спасения, а также богатства и процветания. Украшения именно из таких косточек предпочитали носить высокопоставленные особы и члены их семей.
В наши дни фигурки вырезают и из косточек других растений, например оливы. Существует также резьба по скорлупе грецкого ореха.
[[image:/storage/reader-images/22888329178f328ce2d08b0870684aa0f6b02025.jpg]]
[2] 凌霄花 – (língxiāohuā) кампсис – многолетняя листопадная лиана с зубчатыми листьями, крупными трубчатыми цветками алого или ярко-оранжевого цвета. Иероглиф 花(huā) в этом слове означает «цветок», а 凌霄 (língxiāo) - возноситься ввысь, взмывать
[[image:/storage/reader-images/534ebc99ba8bf0d0b4dc12c90f022ce980d16fa7.jpg]]
[3] Юэ – старое название провинции Гуандун.
Увидев, как Лу Чжу перестала умолять хозяйку и действительно повернулась, чтобы уйти, Бай Ся почувствовала, как ее ноги становятся ватными. Если бы госпожа приговорила Лу Чжу к избиению или отправила ее наружу выполнять тяжелую работу, это было более великодушно, чем позволить ей покинуть поместье Цзюньвана. Если сегодня Лу Чжу покинет этот дом, завтра в братской могиле окажется еще один труп.
- Цзюнь ванфэй.
Бай Ся снова опустилась на колени. Она хотела умолять, но не знала, что сказать. Попросить хозяйку пощадить Лу Чжу? Но хозяйка не била и не ругала ее, а даже позволила Лу Чжу уйти из поместья. Попросить госпожу позволить Лу Чжу остаться? Но какая хозяйка сможет терпеть рядом с собой служанку, которая посмела позариться на ее мужа?
Ее губы дрожали. Мгновение спустя она сказала: «У госпожи доброе сердце».
Хуа Си Ван пристально посмотрела на нее.
- Если у кого-то из вас есть кто-то, кто вам нравится, не забудьте сказать мне. Я ваша хозяйка, и я не позволю вам выйти замуж за дурного мужчину.
- Госпожа, мы не посмеем и помыслить о предательстве. Если мы нарушим нашу клятву, мы... - Цзы Шань, Бай Ся и Хун Ин в испуге опустились на колени. Они хотели ясно выразить свои намерения. Пока госпожа им верит, все будет хорошо.
- Все нормально, - взгляд Хуа Си Ван скользнул мимо них к освещенному солнцем двору. – Вставайте, занимайтесь своими делами. - Закончив, она указала на служанку второго ранга, которая рассказала ей о вчерашних действиях Лу Чжу. - С сегодняшнего дня ты займешь место Лу Чжу. Изменим тебе и имя – теперь тебя будут звать Чэн Цю.
- Благодарю Цзюнь ванфэй за дарованное имя. - Чэн Цю была вне себя от радости, но когда она вышла вперед и поклонилась Хуа Си Ван, то вела себя прилично. Потом она поклонилась Бай Ся и остальным, а затем молча отошла в сторону.
Хуа Си Ван было все равно, что они думают. Она прилегла на кушетку, чтобы отдохнуть.
- Ба! Ты слепая потаскушка, какое право у тебя оставаться в этой комнате? Скорее, убирайся, не мозоль нам глаза. - Старая служанка, выполняющая тяжелую работу, указала на каркавшую на ветке ворону. Рядом с ней стояли две пожилые женщины, которые подбадривали ее.
Лу Чжу с сумкой на спине слушала эти слова, которые на самом деле предназначались ей. Она чувствовала себя одновременно опечаленной и униженной. Она посмотрела на ворону, которая каркала на ветке, и ей стало очень грустно.
Она служила госпоже столько лет. Даже если у нее не было заслуг, она много работала, и вот результат. Такая холодная и бесчувственная женщина остаётся рядом с Цзюньван Е, разве это не причинит ему вреда?
Внезапно она увидела далеко в коридоре процессию. Мужчина впереди был одет в белое одеяние, на его голове красовалась нефритовая корона, а в руках был веер из перьев. Кто же это был, если не Цзюньван Е?
- Цзюньван…
Прежде чем она успела закончить, кто-то закрыл ей рот. Затем другой человек прижал ее к земле. Почувствовав запах земли, она хотела обернуться и посмотреть, кто осмелился схватить ее, но человек только увеличил нажим. Грязь попала ей в нос и рот.
- Бесстыжая, как ты смеешь устраивать переполох в поместье Цзюньвана? Почему бы тебе не посмотреть в зеркало и не узнать, кто ты? Как ты осмелилась даже подумать о подобном?! Ты все еще считаешь себя личной служанкой Цзюнь ванфэй? - мускулистая женщина дернула ее за волосы и ударила по лицу. – В поместье Цзюньвана нет места для такой бессовестной твари. Вон отсюда!
Другие женщины, которые наблюдали за ними, услышав это, начали вытаскивать Лу Чжу наружу. Неизвестно, случайно или нет, но ее сумка, которая была туго завязана, открылась. Одежда, драгоценности и серебро, находившиеся внутри, рассыпались по земле. Лу Чжу хотела поднять их, но женщины не просто топтали ее руки - одна из них схватила ее за одежду и потащила дальше.
- Ты предала свою госпожу, и имеешь наглость забирать вещи, которые она тебе подарила? Мы, служанки на черновой работе, не образованны и не умеем читать, но мы знаем, что такое верность. - Старая служанка, которая вытаскивала ее, продолжала бранить ее на чем свет стоит: - Ты дерзнула сотворить такое, потому что знаешь, что Цзюнь ванфэй – человек незлобивый!
Лу Чжу замерла. Даже когда ее вытолкнули из черного хода поместья Цзюньвана, она еще не пришла в себя. Осмелилась ли она высказать все хозяйке, потому что та обычно хорошо с ними обращалась?
Маленькая дверца захлопнулась. Лу Чжу была грязной и растрепанной, и у нее больше не было положения личной служанки Цзюнь ванфэй. Глядя на прохожих, идущих мимо по дороге, она мгновенно почувствовала ужас и сожаление. Мир был так велик - но куда она могла пойти?
Через некоторое время повозка, запряженная ослом, проехала мимо маленькой двери во внутренний двор, и там уже никого не было.
- Цзюньван Е, дело сделано. - Мужчина средних лет в синей мантии поклонился Янь Цзинь Цю. - Труп уже убрали.
- М-м-м, - Янь Цзинь Цю бесстрастно посмотрел на обычного человека средних лет. -Вы уверены, что кто-то видел вас?
- Да, - мужчина средних лет опустил голову и сказал: - Нас видели управляющие поместья Шэн Цзюньвана и Сюй Вана. Кто-то уже доложил властям.
Янь Цзинь Цю молча кивнул и махнул рукой, чтобы он уходил. Затем он повернулся и сказал Му Туну, который стоял в углу: «Тебе нет нужды скрывать это от Цзюнь ванфэй. Однако упомяни об этом только после того, как дело будет решено».
Му Тун сначала был озадачен, а затем понял намерения Цзюньван Е. Узнай Сянь Цзюньван об этом сразу после того, как произошло событие, разве это не заставило бы Цзюнь ванфэй заподозрить, что они очень заботятся об этой служанке? Однако, если они расскажут об этом Цзюнь ванфэй позже, она решит, что дело не в заботе о Лу Чжу, и что он сообщил об этом сразу, как узнал, лишь из уважения к ней.
Что Янь Цзинь Цю больше всего нравилось в Му Туне, так это то, что он обладал острым умом, был надежным и проницательным. Отдав указание такому человеку, не было нужды беспокоиться о результате.
Недавно в Цзине произошло не столь уж незначительное событие. Служанку из поместья Сянь Цзюньвана выгнали на улицу из-за того, что она была нечиста на руку. А потом ее убили несколько головорезов. Если бы не управляющие Сюй Вана и Шэн Цзюньвана, которые случайно поймали преступников и сообщили об этом, эта маленькая служанка потеряла бы свою жизнь ни за что. И все же результат расследования был шокирующим, потому что эти негодяи на самом деле оказались слугами наследного принца.
В то время как убийство женщины на обочине дороги было ужасным случаем, не будь это дело связано с наследным принцем и Сянь Цзюньваном, весь город не знал бы об этом.
Все знали, что люди из поместья кронпринца были высокомерными и властными, но чтобы убивать женщин посреди бела дня, какой же смелостью нужно было обладать? Какой-то неизвестный вдруг упомянул, что наследный принц был связан с делом мастера Чжана и вызвал дискуссию среди образованных людей о том, как наследный принц плохо относится к людям. Были даже люди, которые говорили, что наследный принц был тираном и не имел права быть наследовать трон. Если будущий правитель великой династии Чжао такой человек, что за тяжелые времена будут ждать их в будущем?
Семья Чжан слыла образованной и литературной семьей. Несмотря на то, что они не обладали никакой властью, они были очень известны и уважаемы учеными. Когда об этом стало известно, все ученые в мире восстали. Слухи о нелепом поведении наследного принца быстро распространились по всей Великой Чжао. Казалось, что если император не примет решения и не накажет наследного принца, эти ученые будут продолжать поднимать шум.
Как правитель великой династии Чжао, император Ци Лун услышал доклады этих ученых и был так разгневан, что вызвал наследного принца во дворец, чтобы отчитать его. Но когда дошло до такого, одним нагоняем принцу дело было уже не решить.
В конце концов, это дело закончилось казнью слуг из поместья наследного принца. Кронпринц также написал сочинение с самокритикой, извинившись на поверхности, но на самом деле сваливая все ошибки на слуг. Его величайшей ошибкой было лишь то, что он недостаточно строго управлял ими.
Что же касается мастера Чжана, то, в конце концов, им удалось найти бандитов за пределами Цзина, которые каким-то образом выдали себя. Позже они признались, что, увидев, что мастер Чжан хорошо одет, похитили его. Но господин Чжан был слишком импульсивен в речах и заставил их убить его в гневе.
После того, как дело было решено, независимо от того, сколько людей в это верило, император даровал старому господину Чжану титул хоу второго ранга. Затем он заставил семью Чжан усыновить сироту, прежде чем это дело было улажено. Однако мерзкий образ наследного принца сильно запал в сознание народа Великой Чжао.
Никто и представить себе не мог, что убийство маленькой служанки вызовет такой серьезный резонанс. Хотя никто, наверное, даже не знал ее имени. Позже ситуация стала еще более напряженной, и когда слухи распространились на более отдаленные районы, чем Цзин, история немного изменилась – теперь говорили, что наследный принц убил служанку прямо в поместье Цзюньвана.
Жители отдаленных районов не знали, сколько Ван Е было в великой династии Чжао, но все они знали единственного наследного принца. В этих слухах кронпринц выглядел порочным и мерзким, и совершенно безразличным к людям.
Поэтому, как бы император ни помогал скрывать наследного принца, его репутация была ужасной в сердцах простых людей. Даже император стал плохим императором, который не отличал добро от зла.
Когда дело Лу Чжу добралось до внутренних покоев, негодяи уже были опознаны.
После того, как Хуа Си Ван выслушала рассказ Му Туна о событиях, она некоторое время молча смотрела на него, прежде чем сказать: «Понятно».
Когда такая легкая фраза прозвучала в ушах Му Туна, он почувствовал, что что-то не так. Возможно, это было неверное впечатление, но у него было такое чувство, что Цзюнь ванфэй хотела что-то узнать. Но когда он поднял голову, чтобы посмотреть на Цзюнь ванфэй, то увидел только спокойствие на ее лице, как будто ушедшая из жизни Лу Чжу была просто незнакомкой, а не ее личной служанкой.
- Ты можешь идти. - Хуа Си Ван взглянула на Му Туна, который все еще стоял перед ней. - Скажи Цзюньван Е, что я плохо себя чувствую в эти дни. Пожалуйста, попроси его остаться в других покоях.
Му Тун отвесил глубокий поклон.
- Ничтожный слуга уходит.
В комнате постепенно воцарилась тишина. Хуа Си Ван встала и подошла к окну. После долгого молчания она сказала: «У Лу Чжу нет родителей, но у нее есть кузина, которая занимает должность в поместье Шэн Цзюньвана. Я слышала, что она вышла замуж за управляющего поместья. Пошлите кого-нибудь с тридцатью таэлями серебра и попросите ее примириться с утратой».
Бай Ся была потрясена. Почему она никогда не слышала, чтобы Лу Чжу упоминала об этом?
Увидев странное выражение лица Бай Ся, Хуа Си Ван опустила глаза и сказала: «Она, вероятно, встретила эту кузину только после того, как я вышла замуж за Сянь Цзюньвана».
В старом доме Лу Чжу произошло стихийное бедствие, и ее родители давно умерли. Ее продали в услужение в поместье хоу. Поскольку она была хороша собой и умна, когда Хуа Си Ван было десять лет, ее отправили служить ей. Позже Лу Чжу повысили до служанки первого ранга. После этих семи с лишним лет никто не ожидал, что ее будет ждать такой конец.
Когда она услышала, что Лу Чжу общалась с людьми из поместья Шэн Цзюньвана после того, как госпожа вышла замуж, Бай Ся не могла не думать о многих вещах. Чем больше она думала, тем больше боялась. К счастью, хозяйка была здорова, иначе... Цзы Шань и Хун Ин тоже отреагировали. Они и представить себе не могли, что у Лу Чжу хватит смелости работать вместе с людьми из другого поместья. Если Цзюньван Е обнаружит это, он станет опасаться госпожу. Разве это не толкнет их хозяйку в огненную яму?
- Неудивительно, что она так странно вела себя в последнее время. Она даже поменялась со мной ночными сменами.
Цзы Шань не могла не вспомнить поведение Лу Чжу в последние дни. Потом она вспомнила, как та несколько раз просила подменить ее в ночное время. Чем больше она думала, тем больше печалилась. Она была вне себя от ярости и в то же время испытывала жалость. Если бы в голову Лу Чжу не закрались эти запретные мысли, как бы она могла так закончить? Хозяйка давно знала о ее поступках, но не стала разоблачать ее из-за многолетней службы. Госпожа надеялась, что она одумается и пожалеет об этом. Кто знал, что она станет еще более дерзкой и посмеет помыслить о таком... Старшие служанки, решившие сначала, что госпожа была слишком жестокой, теперь чувствовали, что госпожа была даже слишком добра к Лу Чжу. Именно Лу Чжу не дорожила своей удачей и навлекла на себя смерть.
Будь она по-прежнему личной служанкой госпожи, кто в поместье посмел бы не уважать ее? Как она могла встретиться со слугами наследного принца и умереть такой позорной смертью?
Два дня спустя Янь Цзинь Цю вошел во внутренние покои. В это время солнечный свет был прекрасен. Он стоял в тени, наблюдая, как Хуа Си Ван слушает выступление певца-подражателя. После того, как выражение его лица несколько раз изменилось, он все еще стоял там, где был, и не двинулся вперед.
Произведение, которое исполнял певец, называлось «Сотня птиц, отдающих дань уважения Фениксу». Там были все виды птичьих трелей, и даже шум ветра в долине казался лихим и реалистичным. Были также звуки воды, текущей в горах, звуки рыб, выпрыгивающих из воды. Когда Хуа Си Ван закрыла глаза, ей показалось, что она видит рай.
В древности люди обладали множеством чудесных и диковинных навыков, которые были потеряны в реке времени. В современную эпоху она всегда была особенно почтительна ко всякого рода старым мастерам. Поскольку актерство было тяжелой работой, она редко выбиралась даже просто посмотреть спектакль. Теперь, когда у нее был такой хороший шанс, как она могла пропустить выступление кого-то, кто имел более чем пятидесятилетний опыт в вокальном подражании? Когда исполнитель закончил свое выступление, Хуа Си Ван приказала слуге принести ему чашу с водой, чтобы смочить горло. Только когда он закончил пить, она сказала: «Старый господин, ваше мастерство действительно выше всяких похвал, как и ожидалось от представителя благородной семьи».
Услышав это, старик был поражен похвалой.
- Счастье этого старика, достойное ожидания в течение восьми жизней - получить похвалу от Цзюнь ванфэй.
Он был тем, кто продавал свой талант за деньги. Цзюнь ванфэй выразилась красиво, но на самом деле он был из бедной, старающейся выжить, семьи. Обычно люди пренебрежительно относились к его ремеслу, и он никогда не думал, что у него будет шанс выступить перед Цзюнь ванфэй и услышать, как она величает его господином.
- Старый господин, не будьте слишком скромным, - сказала Хуа Си Ван с улыбкой. - Ваше выступление настолько реалистично – далеко не каждый может это сделать. Если старый господин не в обиде на отношение в поместье Цзюньвана, пожалуйста, приходите выступать к нам почаще.
Услышав это, старик очень обрадовался. Он поспешно поклонился и сказал: «Если Цзюнь ванфэй пришлось по нраву мое выступление, то мне повезло, что я пришел сюда, и я не посмею пренебречь этим».
Евнух вышел вперед, чтобы помочь старику подняться. Бай Ся дала старику еще один мешочек, наполненный серебром.
- Поскольку старый господин не в обиде, то, пожалуйста, выбирайтесь к нам почаще, наша Цзюнь ванфэй любит такие вещи.
Старик взвесил в руке солидный мешочек. Поклонившись и поблагодарив Хуа Си Ван и Бай Ся, он последовал за слугой со двора. Выйдя в коридор, он увидел, что слуга велит ему опуститься на колени. Он не осмеливался поднять голову и догадался, что перед ним благородная особа, поэтому вместе с прислугой опустился на колени.
- Поднимитесь. Раз Цзюнь ванфэй понравилось выступление этого старого господина, не забудьте надлежащим образом проводить его обратно.
Старик смог определить по голосу, что его обладатель очень молод. Когда он встал, то увидел человека, одетого в роскошные белые одежды, стоящего в тени. Певец был стар, но зрение у него было отменное. С первого взгляда он почувствовал, что этот молодой человек невыразимо красив. Побывав за эти годы в стольких местах, он еще никогда не видел столь прекрасного молодого человека.
Когда старый исполнитель последовал за молодым слугой к выходу, тот сказал с улыбкой: «Старый мастер, вам действительно повезло. Тот, кто только что говорил - это наш Цзюньван Е. В будущем вам будет сопутствовать удача».
- Цзюньван Е? - старик потрясенно посмотрел на молодого слугу. Увидев, что он уверенно кивнул, он задрожал и сказал: - Боже, мне действительно сегодня повезло. - Закончив, он вынул из мешочка серебряную монету и протянул ее молодому слуге. Но после того, как юноша ни за что не захотел взять деньги, он мог только убрать монету обратно.
Когда он сел в экипаж, который специально приготовили, чтобы отвезти его домой, старик коснулся мешочка с деньгами, едва сдерживая радость. У Цзюнь ванфэй были тонкие брови, большие глаза и прямой нос – так и должна выглядеть благородная барышня. Внешность Цзюньван Е тоже была выдающейся, и с первого взгляда можно было сказать, что это был баловень судьбы из знатной семьи. Эти двое обладали необыкновенной внешностью, причем даже среди знати это было редкостью. Как и ожидалось от Цзюньван Е и Цзюнь ванфэй, их внешность отличалась от внешности обычных людей.
Под сенью дерева Хуа Си Ван с полуприкрытыми веками смотрела, как Янь Цзинь Цю идет к ней. Она положила веер на стол и подняла чашу с супом из бобов мунг, чтобы медленно выпить его. Когда Янь Цзинь Цю подошел ближе, она все еще не опустила чашу.
Янь Цзинь Цю увидел, что Хуа Си Ван не обращает на него внимания, и молча сел рядом с ней. Увидев, что она выпила половину чаши, он сказал: «Прошло несколько дней с тех пор, как мы посещали бабушку-императрицу. Ты пойдешь со мной завтра?»
Хуа Си Ван поставила чашку и взяла чай, который Хун Ин передала ей, чтобы прополоскать рот. После того, как она медленно вытерла рот носовым платком, она сказала: «Поскольку Цзюньван Е так сказал, ваша ничтожная слуга, естественно, подчинится».
- Я уже сказал, что между нами не должно быть недомолвок. - Янь Цзинь Цю поманил Му Туна и взял у него сандаловую шкатулку. - Несколько дней назад ты сказала, что тебе нравится вышивка из района Шу. Я в спешке велел людям вышить несколько носовых платков. Посмотри, понравятся ли они тебе. Если они придутся тебе по душе, то пусть тамошние швеи сделают несколько платьев для тебя.
Хуа Си Ван взяла коробку из его рук. Открыв коробку и посмотрев на носовые платки, она с улыбкой посмотрела на Янь Цзинь Цю и кивнула.
- Для Цзюньван Е было хлопотно тратить так много времени на размышления, - она не сказала, нравятся они ей или нет, и отложила ящичек в сторону.
Взгляд Янь Цзинь Цю скользнул по ящику, который был отложен в сторону, затем по прислуживающим мужчинам и женщинам вокруг них. Он махнул рукой, чтобы они отступили, а потом вздохнул и сказал: «Си Ван, иногда я действительно не понимаю, о чем ты думаешь».
Услышав это, Хуа Си Ван скорее развеселилась, чем рассердилась.
- Иногда я думаю то же самое о тебе.
Лицо Янь Цзинь Цю на мгновение застыло. Он слегка отодвинул свой стул в сторону.
- Мы муж и жена – разве мы не можем просто сесть и поговорить?
Хуа Си Ван уставилась на него. Через мгновение она улыбнулась и сказала: «Тогда то, что ты хочешь мне сказать, я обязательно выслушаю».
Атмосфера мгновенно стала тяжелой. Спустя долгое время Янь Цзинь Цю поднял руку, чтобы пригладить волосы за ее ухом. Он сказал со вздохом: «Пусть нас ждут только хорошие дни, а не обиды из-за пустяков. Это вредит не только нашей любви, но также тебе и мне».
Рука у ее лица излучала тепло. Хуа Си Ван подняла голову и посмотрела на мужа с мягкой улыбкой. Постепенно в уголках ее губ появилась улыбка.
- Хорошо.
Янь Цзинь Цю обхватил ее за талию, чтобы понести, а потом... оступился.
Хуа Си Ван выскользнула из его объятий и сказала с улыбкой: «Люди не зря говорили, что Сянь Цзюньван любит только интеллектуальные занятия, а не военные. Тот, кто не любит заниматься физическим трудом, сможет ли легко нести кого-то?»
Она повернула голову и посмотрела на слуг, стоявших поодаль. Она позволила Янь Цзинь Цю взять ее за руку, а затем, глядя на неловкую улыбку собеседника, сказала задумчиво: «Ничего страшного, если ты не можешь нести меня. Может, я и выгляжу худой, но вешу немало».
Янь Цзинь Цю промолчал. Он чувствовал, что его не особо стараются утешить, ведь было заметно, что Хуа Си Ван улыбалась без всякой искренности.
Слуги в поместье обнаружили, что Цзюньван Е вновь вернулся во внутренние покои. Также он отправил много вещей в личные склады Цзюнь ванфэй. Хуа Си Ван все еще лениво ела, пила и играла, как будто вопрос о том, что Цзюньван Е оставался в кабинете несколько ночей подряд, никогда не возникал.
Му Тун, Бай Ся и другие люди вздохнули с облегчением. Слугам было нехорошо, если хозяйка и хозяин вступали в конфликт. Теперь, когда они были так же обходительны друг с другом, как и раньше, всем на душе было спокойнее.
Хуа Си Ван не часто бывала в императорском дворце. Одна из причин заключалась в том, что они должны были избегать этого из-за своего статуса, вторая была в том, что она была слишком ленива, чтобы скрестить мечи с людьми императорского дворца. Но, несмотря ни на что, на поверхности они должны были изображать семью. Совсем как императрица и вдовствующая императрица. У них явно не было никаких чувств друг к другу, но в важных случаях они должны были показать, что у матери и невестки были гармоничные отношения.
Дворец Фу Кан, где жила вдовствующая императрица, вызывал у Хуа Си Ван одновременно ощущение роскоши и тяжести на душе. Она посмотрела на дворцовую служанку, которая сопровождала их, и подумала о вдовствующей императрице, которая всегда была довольна ею, а затем об императрице, каждая фраза которой была полна ловушек, и вздохнула про себя.
Когда она заглянула во внутренние покои, императрица была там, как и ожидалось. Она была не единственной, кто присутствовал здесь; наследные принц и принцесса также были там. Хуа Си Ван взглянула на Янь Цзинь Цю, сделала несколько шагов вперед и сказала: «Си Ван приветствует бабушку-императрицу. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы виделись, а ваш цвет лица стал намного лучше. Может быть, это потому, что жена вашего внука не приходила беспокоить вас, поэтому сейчас вы находитесь в таком приподнятом настроении?»
- Айя, я не вынесу разлуки с такой хорошей невесткой.
Вдовствующая императрица расплылась в улыбке от слов Хуа Си Ван. Она не стала дожидаться, пока Хуа Си Ван поприветствует императрицу и остальных, и притянула ее к себе. После похвалы она сказала Янь Цзинь Цю: «Я думаю, что Си Ван похудела за эти дни. Похоже, что ты, как ее муж, недостаточно заботишься о ней».
- Бабушка-императрица, Цзюньван Е хорошо относится ко мне. Просто в последнее время было слишком жарко, поэтому у меня не было особого аппетита. А так Цзюньван Е готов достать всё, что моей душеньке угодно. Вы не можете винить его. Иначе, что будет, если он затаит обиду и выместит свой гнев на мне после того, как мы уедем? - Хуа Си Ван схватила ее за рукав и объяснила с покрасневшим лицом. - Тогда мне останется только найти вас и пожаловаться, бабушка-императрица.
- Он не посмеет. - Вдовствующая императрица велела слуге принести скамейку для Янь Цзинь Цю, а затем сказала императрице: - Посмотрите на этих младших, сидящих рядом, я чувствую сладость внутри от одного взгляда на них.
Императрица знала, что вдовствующая императрица направляет эту шпильку на наследного принца и принцессу. Она сказала с напряженной улыбкой: «Мать-императрица права».
Наследная принцесса с восхищением посмотрела на Хуа Си Ван, а затем на кронпринца рядом с ней. Она чувствовала себя одновременно смущенной и опечаленной, поэтому опустила голову.
Наследный принц бросил несколько взглядов на Хуа Си Ван, но поскольку вдовствующая императрица и Янь Цзинь Цю все еще разговаривали, этого никто не заметил. Однако его пристальный взгляд, когда он посмотрел на Хуа Си Ван, заставил Янь Цзинь Цю слегка сдвинуть брови.
- Ваше Высочество наследный принц, - внезапно сказал Янь Цзинь Цю, - я слышал, что Ваше Высочество в последнее время учится у великого наставника Чжуна. Великий наставник Чжун очень строг?
- Ах, - вздохнул наследный принц. Увидев, что императрица пристально смотрит на него, он выдавил улыбку и сказал: - Великий наставник Чжун очень начитан, и я приобрел множество знаний, занимаясь с ним. - При мысли о суровом лице великого наставника Чжуна Его Высочество кронпринц почувствовал удушье.
- Великий наставник Чжун имеет талант ко всем четырем искусствам – он хорошо играет на цитре и в вэйци, красиво рисует и пишет. Большинство людей даже не могут попросить его об учении. Очень хорошо, что Ваше Высочество может получить наставления учителя Чжуна. - Янь Цзинь Цю поднял сложенные руки в направлении наследного принца. - Если ваш брат и подданный наткнется на что-то непонятное, Ваше Высочество, пожалуйста, научите меня.
- Ха-ха, вы слишком вежливы, вы слишком вежливы, - наследный принц сухо рассмеялся. Как он мог учить Янь Цзинь Цю, который был выдающимся мастером - это была всем шуткам шутка.
Хуа Си Ван молча отвела взгляд. В присутствии Янь Цзинь Цю интеллект наследного принца становился такого низкого уровня, что она даже не могла смотреть на него. Она украдкой взглянула на императрицу, а та, как она и ожидала, неискренне улыбалась и, казалось, подавляла гнев. Император и императрица были явно умными людьми, так почему же интеллект их сына не умножился, а, наоборот, уменьшился?
Императрица хотела что-то сказать, но ее прервала вдовствующая императрица: «Ладно, вы же хорошие дети, хватит этих учтивых речей. Несколько дней назад во дворец привезли новые ласточкины гнезда. Я велела на кухне приготовить немного. Вы все должны попробовать».
Когда она закончила говорить, вошли несколько дворцовых слуг с подносами. На каждом подносе была только одна изящная фарфоровая чаша размером с кулак. Хуа Си Ван взглянула на содержимое, принимая чашу, а затем подняла бровь, повернувшись к императрице.
Когда императрица увидела цвет приготовленного ласточкиного гнезда, выражение ее лица мгновенно изменилось, и она опустилась на колени перед вдовствующей императрицей.
Хуа Си Ван сидела на маленькой скамейке перед вдовствующей императрицей. Увидев, что императрица опустилась на колени, она поспешно встала и подошла к Янь Цзинь Цю, который тоже поспешил подняться.
Увидев, что императрица опустилась на колени, наследный принц и принцесса не могли остаться в стороне и тоже преклонили колени. Хуа Си Ван повернула голову и увидела, что Янь Цзинь Цю стоит, как будто ничего не происходит, поэтому она тоже осталась стоять. В такой жаркий день стоять на коленях на полу было действительно неудобно.
- Я смотрю, мной, старой и слабой, можно пренебрегать. - Вдовствующая императрица, казалось, не замечала, что императрица стоит перед ней на коленях. Ободки ее глаз покраснели. Она казалась одинокой пожилой женщиной, потерявшей всякую надежду в своей жизни. - Прямо сейчас даже дворцовые слуги осмеливаются запугивать меня. Как мне жить в таких условиях? Я должна была уйти вместе с предыдущим императором, а не оставаться в этих холодных комнатах и есть испорченные блюда.
- Матушка-императрица, не сердитесь. Невестка определенно накажет этих дерзких слуг. Вы – наша опора. Как мне продолжать жить, если вы говорите такие вещи? - Прежде чем императрица закончила говорить, у нее потекли слезы. - Во всем виновата я. Матушка-императрица, пожалуйста, забудьте обиды и не сердитесь. Иначе у меня не хватит духу встретиться с императором.
Императрица знала кое-что о хозяйственном департаменте, который иногда пренебрегал дворцом Фу Кан, но она сказала им всего несколько слов и забыла об этом. Поначалу она считала, что, судя по характеру вдовствующей императрицы, она не станет раскрывать это дело широкой публике. Кто же знал, что вдовствующая императрица так открыто разоблачит это дело? Если сведения об этом распространятся, разве она и император не станут людьми с неподобающим поведением?
Великая династия Чжао руководствовалась сыновним благочестием и всегда подчеркивала уважение к старшим и любовь к младшим. Вдовствующая императрица не была родной матерью императора, но с того дня, как она стала почитаться как вдовствующая императрица, она стала матерью императора, вдовствующей императрицей, которую должен был уважать весь двор. Почтенная вдовствующая императрица, которую не уважают слуги во дворце - никто не поверит, что слуги самовольно решили проявить дерзость; люди подумают, что она, императрица, намеренно пренебрегает вдовствующей императрицей.
Однако, как бы она ни злилась из-за действий вдовствующей императрицы, ей оставалось лишь выказать беспокойство и сожаление. Слезы текли из ее красных глаз, когда она утешала вдовствующую императрицу и выглядела очень чуткой.
- Ладно, хоть ты и императрица, но дел во внутреннем дворце много, и это нормально, что ты не в курсе всего происходящего.
С удрученным выражением лица вдовствующая императрица попросила слугу помочь ей подняться. Она вытерла слезы на щеках и сказала: «Я слишком много думаю».
Эти слова, казалось, даровали императрице прощение, но на самом деле это было преступление - быть невнимательным к вдовствующей императрице. Более того, местом, где это имело несчастье происходить, был дворец Фу Кан, а не какое-либо другое место.
Когда Хуа Си Ван посмотрела на то, что происходит между ними двумя, ее сердце не могло не дрогнуть. Вдовствующая императрица внезапно подняла этот вопрос, да еще таким грубым способом - это было определенно потому, что во внутреннем дворце что-то произошло. В целях самозащиты вдовствующая императрица разоблачила это дело.
Вдовствующей императрице было выгодно, если об этом станет известно всем. Если бы что-то случилось с вдовствующей императрицей, то люди, знавшие об этом деле, подсознательно заподозрили бы императора и императрицу. Даже если бы это не имело никакого отношения к императору и императрице, эти двое не смогли бы оправдаться перед другими.
- Вдовствующая императрица, Его Высочество Шэн Цзюньван и Шэнцзюнь ванфэй желают вас видеть.
Кажется, всё больше людей собиралось, чтобы поглядеть на представление. Императрица не ожидала, что Шэн Цзюньван появится в это время. Она даже заподозрила, что вдовствующая императрица специально спланировала это, решив скомпрометировать ее перед двумя Цзюньванами. Но независимо от того, что она думала, на ее лице это никак не отразилось. Когда она изучила выражение лица вдовствующей императрицы, то обнаружила, что та выказала удивление, как будто не ожидала появления Шэн Цзюньвана и его жены.
- Пусть они войдут. - Вдовствующая императрица привела в порядок свою одежду и прическу. Несмотря на то, что она вновь обрела привычный облик, слегка покрасневшие ободки ее глаз с первого взгляда заставили людей понять, что она плакала.
Наследная принцесса хотела выйти вперед и привести в порядок одежду императрицы, но та молча остановила ее. Императрица медленно вытерла уголки глаз и сказала: «Садитесь».
Наследная принцесса села рядом с наследным принцем, плотно сжав губы. Выражение ее лица было слегка мрачным. Стоя в стороне, наследный принц увидел, что вдовствующая императрица и императрица не продолжили разговор, и ему захотелось встать и уйти. Услышав о прибытии Шэн Цзюньвана, он слегка раздраженно нахмурился. Однако, глядя на царящую обстановку, он решил не вмешиваться.
Когда Янь Бо И и Хоу-ши вошли, они обнаружили, что атмосфера в зале была накалена. Поклонившись, они молча уселись в сторонке. Янь Бо И не был похож на Янь Цзинь Цю. Он воспитывался у своих родителей и не имел особо близких отношений с вдовствующей императрицей. Приезжая в гости к вдовствующей императрице, он просто выполнял свои обязанности.
Поскольку вдовствующая императрица только что плакала, ее голос был слегка хриплым, когда она заговорила. Хоу-ши не удержалась и спросила: «Бабушка-императрица, вы плохо себя чувствуете?»
- Нет, всё в порядке, просто случилось кое-что незначительное. - Вдовствующая императрица взглянула на императрицу, прежде чем продолжить разговор с Хоу-ши. - Я не ожидала, что вы, трое братьев, придете ко мне в одно и то же время. Вы договорились заранее?
У наследного принца были большие разногласия с Шэн Цзюньваном. Услышав слова вдовствующей императрицы, он презрительно взглянул на Шэн Цзюньвана. Янь Цзинь Цю улыбнулся и сказал: «Мы не договаривались, просто все соскучились по императорской бабушке».
Вдовствующая императрица улыбнулась в ответ на его слова, а затем сказала императрице: «Вы можете пойти и позаботиться о ласточкиных гнездах, которые хозяйственный департамент передал на мою кухню и которые изменили цвет. Я пока побеседую с этими детьми. Вы заняты, вам не нужно составлять нам компанию».
Услышав это, императрица встала и поклонилась вдовствующей императрице: «Невестка прощается с вами».
Вдовствующая императрица, эта старуха, не желающая умирать, все время доставляла ей неприятности! Выражение лица императрицы несколько раз менялось, когда она покидала дворец Фу Кан, прежде чем вновь обрести свое обычное достойное выражение. В глубине души она была крайне недовольна действиями вдовствующей императрицы. Однако, когда она думала о нынешнем состоянии двора, ей оставалось только стиснуть зубы и проглотить это. Она хотела посмотреть, как долго проживет эта старая карга!
- Императрица. - К императрице поспешила дворцовая горничная со слегка бледным лицом и, понизив голос, сказала ей на ухо: - Из лечебного ведомства пришла информация. Мин Фэй [1] на втором месяце беременности».
- Два месяца? - Императрица приподняла бровь, а затем с улыбкой сказала: - Зачать ребенка - это великое и радостное событие для императорской наложницы. Я пойду навестить наложницу Мин, а ты иди и приготовь подарки. Вы не можете пренебречь Мин Фэй няннян [2].
- Слушаюсь.
Выражение лица дворцовой служанки постепенно вернулось к норме, когда она услышала это, и она молча отошла в сторону.
Во дворце Фу Кан братья, которые редко проводили время вместе и были в ссоре, были очень вежливы в своих словах. Однако в глаза бросались бегающий туда-сюда взгляд наследного принца и бесстрастное лицо Шэн Цзюньвана.
Поскольку день был жаркий, дворцовые служанки принесли им освежающий суп из лотоса. Хуа Си Ван посмотрела на изящную фарфоровую чашу в своей руке. А так и не скажешь, будто вдовствующая императрица была оскорблена хозяйственным департаментом.
Она сделала глоток. От листьев лотоса исходил слабый аромат, он был слегка сладковатым и приторным. Охлаждающий, но не холодный, такой суп казался обычным, но на самом деле требовал трудоемкой готовки. Казалось, что даже повара вдовствующей императрицы были непростыми людьми.
- Я слышал, что несколько лет назад здоровье Сянь Цзюнь ванфэй было не очень хорошим – как вы чувствуете себя сейчас? – спросила наследная принцесса. – Я никогда не видела вас на обычных сборищах. Я уже давно хотела поближе пообщаться с вами.
- Ваше Высочество наследная принцесса, большое спасибо за заботу. Состояние моего здоровья улучшилось, но я все еще испытываю трудности в жару и боюсь холода. - Хуа Си Ван вытерла уголок рта и с сожалением сказала: - Я тоже хочу выйти и погулять со всеми, но боюсь, что это добавит мне неприятностей. Поразмыслив, я просто остаюсь в своем поместье в большинстве случаев.
- Говорите обо всём без утайки, мы же одна семья. - Наследная принцесса оглядела Хуа Си Ван. Та была одета в дворцовый наряд осенней расцветки, и ее кожа была почти прозрачной. Она действительно казалась немного худой и хрупкой. - Если в будущем представится такая возможность, мы обязательно основательно побеседуем.
- Я обязательно приму приглашение Вашего Высочества, если мое тело будет готово к этому, - Хуа Си Ван слабо улыбнулась, дав окружающим почувствовать себя мягкими и сострадательными.
Даже наследная принцесса, которая завидовала ее красоте, не могла ощущать неприязни, когда видела Хуа Си Ван такой. Она почувствовала некоторую радость: «Вот и хорошо. Но если ваше тело не готово к этому, не заставляйте себя».
Услышав это, Хоу-ши с удивлением посмотрела на наследную принцессу. Это не было похоже на то, что сказала бы наследная принцесса. Ей наконец-то удалось заставить Хуа Си Ван дать обещание, но затем она отступила на шаг назад. Когда еще наследная принцесса была такой покладистой?
Однако Сянь Цзюньван действительно был хорошим человеком. Он женился на Цзюнь ванфэй, которая не справлялась с делами - в будущем у него будет достаточно причин для тревоги. Хоу-ши взглянула на Янь Цзинь Цю, в уголках губ которого появилась улыбка. Внутри она чувствовала презрение. Может быть, он притворялся, что глубоко влюблен в Хуа Си Ван из-за людей поместья хоу И’Ань?
- Я всего лишь старая женщина, и мне нравится видеть, как вы, молодые девушки, сидите вместе, - заговорила вдовствующая императрица. - Как же драгоценна вся эта красота! - Сказав это, она посмотрела на Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван. Ей нравилась эта пара хотя бы потому, что в императорском доме не было другой такой же красивой пары.
Наследный принц услышал это и воспользовался случаем, чтобы взглянуть на Хуа Си Ван. Затем он сказал со смехом: «Слова императорской бабушки верны».
Взгляд Янь Цзинь Цю метнулся к наследному принцу, когда он сказал с неискренней улыбкой: «Ваше Высочество наследный принц женился на такой добродетельной жене, неудивительно, что вы согласны со словами бабушки-императрицы».
Хуа Си Ван бросила на него раздраженный взгляд: «Цзюньван Е, неужели ты пренебрегаешь мною?»
Наследный принц увидел гневное состояние Хуа Си Ван и почти заговорил вместо Янь Цзинь Цю. Но у красавицы уже был муж, и он мог лишь несколько раз взглянуть на нее.
- Ты, естественно, единственная в моем сердце, - с теплой улыбкой Янь Цзинь Цю протянул руку и коснулся ладони Хуа Си Ван на глазах у всех.
Наследный принц с восхищением посмотрел на Янь Цзинь Цю. Стань эта красавица его женщиной, это было бы замечательно. Он не потерпел бы, чтобы ею пренебрегали. Он дал бы ей все, о чем она мечтала, и даже с радостью отдал бы свое сердце.
Наследная принцесса, которая полоскала рот чаем, увидела состояние наследного принца. Ее рука задрожала, и изящная чашка упала на пол, разбившись на мелкие осколки. Это так потрясло наследного принца, что отвел свой, становившийся уже невежливым, взгляд от Хуа Си Ван.
- Невестка напугала бабушку-императрицу. Пожалуйста, бабушка-императрица, накажите меня.
Наследная принцесса встала и поклонилась вдовствующей императрице.
- Это всего лишь чайная чашка, здесь не за что наказывать. - Вдовствующая императрица велела слуге сменить чашку для наследной принцессы и с улыбкой сказала наследному принцу и Янь Бо И: - Вам нужно учиться у Цзинь Цю и больше любить своих жен.
- Бо И последует учению императорской бабушки. - Янь Бо И отвесил подобающий поклон. Он был почтителен, но вежливость явно была показной.
Вдовствующая императрица улыбнулась и промолчала. Она подняла чашку с чаем и сказала: «День уже поздний, у вас, молодых людей, много дел. Возвращайтесь пораньше».
Младшие услышали это и встали, чтобы попрощаться.
Когда они вышли из дворца Фу Кан, наследный принц подошел к Янь Цзинь Цю и сказал несколько маловажных вещей. Однако, Янь Цзинь Цю не особо желал поддерживать разговор. Поэтому после нескольких попыток он, наконец, сдался.
Янь Бо И холодно наблюдал, как глаза Янь Цзинь Цю стали жесткими, и отвел взгляд в сторону. Он скрывал свою неприязнь к наследному принцу. Просто родившись, такой нелепый человек стал наследным принцем, кем-то выше миллионов людей и ниже лишь одного человека. Если бы мир был отдан в руки такого человека, что бы подумали предки клана Янь?
После того, как они отошли от наследного принца, улыбка на лице Янь Цзинь Цю исчезла. Он протянул руку, чтобы коснуться красной шпильки в волосах Хуа Си Ван, и вдруг улыбнулся: «Драгоценное сокровище не может быть замечено другими».
На губах Хуа Си Ван сияла теплая улыбка, как будто она не понимала более глубокого смысла в словах Янь Цзинь Цю.
_________________________________________
[1] 妃 (fēi) императорская наложница (второстепенная жена)
[2] 娘娘 (niangniang) уважительный термин для жен и наложниц императора
На третий день после того, как они вернулись из дворца, Хуа Си Ван услышала удивительную новость. У Мин Фэй, которая была беременна, случился выкидыш. Причина, по которой у нее случился выкидыш, заключалась в том, что наследный принц внезапно повернул за угол и налетел на бедную женщину. Лодыжка Мин Фэй подвернулась, и ребенок в ее животе впоследствии исчез.
Поскольку у императора было немного детей, он был очень счастлив, когда узнал, что Мин Фэй беременна, особенно потому, что ему было трудно справиться со слухами о наследном принце. Однако, прежде чем он смог порадоваться в течение нескольких дней, кто-то сказал ему, что ребенка больше нет - и причиной этому опять стал наследный принц - источник его головной боли.
После случившегося император был так разгневан, что забрал у императрицы печать Феникса и заставил ее провести месяц в уединении. Затем он призвал к себе наследного принца, отругал его, и наказал десятью палками. Он также приказал наследному принцу не покидать своего поместья, заниматься с великим наставником, и даже не входить во дворец.
По мнению Хуа Си Ван, будь у императора еще один сын, то наследный принц уже давно потерял бы свое место. Жаль, что у императора был только такой ребенок, как его сын. Как бы он ни был зол, он не может отнять у него титул наследного принца. Но даже в этом случае у императора, вероятно, поубавилось любви к сыну.
Иногда любовь нельзя было испытывать снова и снова. Кроме того, Цилун был императором. Даже питай он отцовскую любовь к наследному принцу, она не могла бы быть такой же самоотверженной, как в семьях простого люда.
Действия, которые император Цилун совершил в своем гневе, были подобны пощечине императрице и наследному принцу. Императрица, мать страны, лишилась своей печати Феникса и была вынуждена остаться в своем дворце на месяц. В дворянских кругах Цзина это почти превратилось в шутку. Не говоря уже о том, что наследный принц, будущий преемник Великой династии Чжао, был избит. Это было сродни тому, чтобы положить лицо наследного принца на землю и растоптать его. Даже если он унаследует трон, это навсегда останется темным пятном на его репутации.
Казалось, что император Цилун был очень зол. Иначе он не принял бы такого решения. Хуа Си Ван не испытывала никаких добрых чувств к наследному принцу, поэтому, когда она услышала эти слухи, она немедленно приказала приготовить еще несколько блюд, чтобы отпраздновать ее хорошее настроение.
После того как императрица и наследный принц получили такой плевок в лицо, даже принцессе Жуй Хэ пришлось сдержать свой нрав. Она, которая обычно любила приглашать людей посмотреть пьесы или полюбоваться цветами, осталась на несколько дней в своем поместье. Люди, которые обычно льстили ей и следовали за ней повсюду, тоже стали осторожными.
Несколько дней спустя, возможно, потому, что гнев императора Цилуна рассеялся или потому, что он понял, что его действия были неправильными, он даровал много подарков наследному принцу, который был избит, и вернул императрице печать Феникса. Эти действия показали людям Цзина, что это дело забыто. Императрица по-прежнему оставалась императрицей, а наследный принц - наследным принцем.
Через несколько дней Мин Фэй была повышена до гуйфэй [1], и император преподнес ей много даров. В это время многие люди в Цзине смотрели на нее. Однако Мин Гуйфэй не стала гордиться этим и стала еще более сдержанно вести себя. Постепенно о ней вообще позабыли.
Услышав о Мин Фэй, Хуа Си Ван не могла не вздохнуть. Быть женщиной во внутреннем дворце не назовешь удачей. В конце концов? ей удалось забеременеть, а потом случился выкидыш. Для женщины из внутреннего дворца это было сродни вспышке молнии в ясный день. Что толку было давать Мин Фэй должность гуйфэй? Может ли это вернуть ей ребенка?
Как раз в тот момент, когда она думала об этом, она увидела, как вошел Янь Цзинь Цю. На его лице сияла улыбка. Она спросила: «Цзинь Цю, у тебя случилось что-то хорошее?»
- Я только что получил книгу одной знаменитой семьи. Это редкий и драгоценный экземпляр, и я, естественно, счастлив. - Янь Цзинь Цю взял чай, который принесла служанка. Он сделал глоток и сказал: - Я слышал, что в семье Хуа будет радостное событие?
- Да. Моя кузина скоро выйдет замуж за сына министра Чжоу, - Хуа Си Ван подумала о том, что наложница Чжоу Юнь Хэна забеременела сразу после того, как он вышел из траура. Он заставил многих людей узнать об этом, когда не согласился со своими родителями, велевшими сделать аборт. Даже несмотря на то, что наложницу отослали, а от плода избавились, по мнению Хуа Си Ван, это была не очень хорошая партия.
Видя, что выражение ее лица было не совсем подходящим, Янь Цзинь Цю спросил: «Что-то не так?»
- Ничего особенного. Просто я слышала некоторые слухи об этом мастере Чжоу. - Хуа Си Ван вздохнула. - Я беспокоюсь, что старшая сестра не будет счастлива, если выйдет замуж.
- Именно родители решают вопросы брака. Если с этим браком что-то не так, то ее родители должны были давным-давно расторгнуть помолвку. Поскольку семья твоей кузины еще не отреагировала на это, то это означает, что они решили выдать ее замуж в семью Чжоу. Что толку в твоем беспокойстве? - Янь Цзинь Цю приподнял бровь и сказал: - У твоей старшей кузины по материнской линии есть титул хоу. Семья Чжоу не посмеет пренебречь ею.
Янь Цзинь Цю не был уверен в чувствах между сестрами, поэтому не сказал, что со связями, как у Цзюнь ванфэй, семья Чжоу не посмеет вести себя неподобающе. Он протянул руку и похлопал ее по тыльной стороне ладони.
- Не думай слишком много, это утомит твой ум.
Хуа Си Ван улыбнулась и повернулась, чтобы поболтать о других вещах. Янь Цзинь Цю никогда не говорил Хуа Си Ван о посторонних вещах, и Хуа Си Ван была счастлива, что ее не беспокоят. Поговорив на самые разные темы, они вдвоем направились к опочивальне.
Когда Хуа Си Ван проснулась, прошло уже больше половины дня. Она встала с кровати и посмотрела на мужчину, сидящего и читающего книгу. Остатки солнечного света упали на его волосы и окрасили их в золотистый цвет. Хуа Си Ван восхищалась красотой, поэтому решила, что случись подобное в ее прошлой жизни, когда ей было восемнадцать, она бы обязательно влюбилась в такого красивого, благородного, мягкого, элегантного и романтичного мужчину. Но после того, как она повращалась в богатых кругах, пробивая себе путь наверх, чтобы выжить, она привыкла к тому, что за кулисами всегда крутились состоятельные мужчины. Поэтому ее отношение к высоким, красивым и богатым мужчинам было таково, что на них можно было смотреть, обнимать их и играть с ними, но не любить.
Жизнь была так коротка, а любовь так эфемерна. Она не хотела, чтобы эфемерная любовь взяла верх над ее короткой жизнью. Женщины в любые времена привыкли отдавать все ради любви, забывая о себе. Возможно, она просто любила себя больше, и любовь по отношению к кому-то еще была не так уж важна.
Янь Цзинь Цю повернул голову и увидел, что Хуа Си Ван смотрит на него. Он положил книгу, которую держал в руке, и сказал: «Ты проснулась?»
- Э-м-м, - Хуа Си Ван подошла к зеркалу и начала медленно расчесывать волосы. - Цзинь Цю, - сказала она, глядя на свое слегка расплывшееся в зеркале лицо, - твои рисунки снаружи нельзя купить и за тысячу золотых. Я не думала, что ты будешь счастлив только потому, что получил набор слов и картинок.
- Мне стоит восхищаться и учиться на выдающемся опыте тех, кто был до меня. Чем ценнее вещь, тем больше она нравится человеку после того, как он ее получил. - Янь Цзинь Цю подошел к Хуа Си Ван сзади и взял у нее расческу. Он начал расчесывать ей волосы. Поскольку волосы Хуа Си Ван были чрезвычайно гладкими, гребень плавно двигался вверх и вниз.
- У Си Ван действительно красивые волосы. - Он выбрал из шкатулки зеленую нефритовую шпильку и заколол ей волосы повыше. Он, видимо, считал, что его работа не очень хороша, и несколько раз поправлял ее. - Каждый раз, когда я в плохом настроении прикасаюсь к твоим волосам, у меня тут же становится легче на душе.
Действительно ли хорошо говорить о таком странном фетише?
Хуа Си Ван чувствовала, что ей невыносимо смотреть на свои волосы после того, как Янь Цзинь Цю поработал над ними, но, чтобы не влиять на его инициативу и ради собственного чувства красоты, она решила не смотреть на себя в зеркало. В любом случае, если она это не видит, то и беспокоиться не о чем.
- Тогда Цзинь Цю не может сердить меня в будущем. Я слышала, что если женщины часто злятся, у них начинают выпадать волосы.
- Как я смогу это вынести? – узел показался Янь Цзинь Цю неустойчивым, поэтому он выбрал еще одну нефритовую шпильку, чтобы закрепить ее волосы. - С тобой в этой жизни у меня нет несбывшихся желаний.
Хуа Си Ван улыбнулась и ничего не сказала. Мужчина позади нее желал очень многого. Как она могла сравниться с тем, что он желал?
Поговорив о личном, они съели горячую еду и заснули в объятиях друг друга.
На второй день восьмого месяца у Хуа Си Ван был редкий случай встать рано. Умывшись и одевшись, она надела светло-пурпурное платье и села в карету, чтобы отправиться к поместью второго мастера Хуа. Поскольку сегодня был день свадьбы Хуа И Лю, как бы ей ни хотелось лечь в постель, сегодня на это рассчитывать не стоило.
Когда она добралась до поместья помощника министра, многие гости уже прибыли. Когда Хуа Си Ван вошла внутрь, многие женщины подошли поприветствовать ее. Даже госпожа Чжан пришла выразить свою благодарность из-за случая с мастером Чжаном два месяца назад.
Вероятно, потому, что сегодня ее внучка выходила замуж, госпожа Чжан была одета в темно-красное одеяние. Однако ее слегка худое лицо выглядело пепельно-серым.
- Все, скорее садитесь. Нет никакой необходимости быть такими вежливыми. - Хуа Си Ван взяла госпожу Чжан за руку и потянула ее за собой, чтобы сесть, а затем с улыбкой сказала сидящим женщинам: - Сегодня хороший день для моей старшей кузины, нам не нужно обращать внимания на эти любезности. В противном случае вторая тетя не захочет, чтобы я приезжала в будущем.
Поскольку Хуа Си Ван пришла, чтобы поддержать репутацию ее дочери, радость на лице Чжан-ши была искренней.
- Цзюнь ванфэй не права насчет меня. Если вы пожелаете, вы всегда можете остановиться у нас. Но я боюсь, что Цзюньван Е будет против.
Замужние женщины, услышав это, дружелюбно рассмеялись. Барышни, которые не были замужем, смущенно опустили головы, делая вид, что не понимают этих шуток.
Все в Цзине знали, как сильно Сянь Цзюньван любил свою жену. Сегодня Хуа Си Ван приехала в поместье помощника министра на личной карете Цзюньвана и стражники с готовностью расчищали ей путь. За ее спиной стояли дворцовые служанки с зеркалами и грелками. Было видно, что Цзюньван Е вовсе не хочет, чтобы она испытывала дискомфорт или пренебрежение.
Мужчины боялись выбрать не ту профессию, женщины боялись выйти замуж не за того мужчину. Третья барышня из семьи Хуа вышла замуж за Сянь Цзюньвана и получила такую любовь от него. Это, должно быть, удача, взращенная за несколько жизней.
Некоторые люди восхищались, так что, естественно, были и те, кто завидовал. В зале присутствовали девушки, которые были влюблены в Сянь Цзюньвана. Увидев, как Хуа Си Ван сегодня величественно вышагивает по залу, они почувствовали небывалую зависть. Они хотели, чтобы Хуа Си Ван тоже почувствовала что-то из того, что чувствовали они, но из-за своего незамужнего статуса они не могли говорить открыто.
- Я давно слышала, что Сянь Цзюнь ванфэй очень красива. Эта старуха никогда не имела счастья видеть такую красоту. Увидев тебя сегодня, я поняла, что слухи не врали, - сказала старая госпожа с улыбкой. - Эта старуха прожила более шестидесяти лет и никогда не видела более выдающейся женщины, чем Цзюнь ванфэй.
Хуа Си Ван слабо улыбнулась и сказала: «Госпожа Лу, как же мне теперь смотреть людям в глаза? Я видела в этой комнате много красивых девушек. Даже я радуюсь, когда вижу их».
Некоторые из самых умных женщин были удивлены, когда услышали это. Цзюнь ванфэй почти никогда не участвовала в таких больших сборищах в прошлом, но смогла так легко узнать человека. Что у нее на уме?
Неудивительно, что она могла околдовать Сянь Цзюньвана. Какой мужчина в мире мог бы устоять перед такой красотой и хитростью?
_________________________________________
[1] 贵妃 (guifei) императорская наложница высшего ранга
Улыбаясь и беседуя, они услышали, как слуга из поместья министра сказал, что мастер Чжоу прибыл. Хуа Си Ван увидела, что старая тай-тай уже встала со своего места, и с улыбкой пошла вперед, чтобы поддержать ее.
- Бабушка, будь осторожна. Я тебе помогу.
- Хорошо, хорошо, - старая тай-тай увидела, что ее внучка Цзюнь ванфэй поддерживает ее, и улыбка на ее лице стала еще шире. Даже ее шаги стали гораздо увереннее. Женщины вокруг них вышли вперед, чтобы похвалить Хуа Си Ван за ее заботу, и заставили старую тай-тай расплыться в широкой улыбке.
Яо-ши и Лу-ши последовали за старой госпожой. Услышав похвалу окружающих, Яо-ши с легкой ревностью посмотрела на свою невестку рядом с ней. Теперь, когда третья племянница стала Цзюнь ванфэй, женщины в Цзине начали льстить и уважать невестку, как будто воздух, который выдыхала Хуа Си Ван, был неким небесным эликсиром.
Когда она просто протягивала руку, чтобы помочь старой тай-тай, всем казалось, что она сделала великое дело. Яо-ши залилась краской смущения от стыда за этих людей.
- Невестка, не торопись. - Лу-ши протянула руку, чтобы коснуться Яо-ши с неискренней улыбкой. Она заставила Яо-ши снова сосредоточиться и выдавить из себя подобие улыбки: «Прошу, иди первой».
Лу-ши взглянула на нее и пошла впереди.
Яо-ши, которая думала, что ту по правилам вежливости еще долго придется упрашивать, была так зла, что чуть не прикусила себе язык.
Когда процессия вошла во внутренний двор, они увидели, что Чжоу Юнь Хэн приглашает Хуа И Лю выйти из комнаты. Они все остановились и оглядели Чжоу Юнь Хэна со стороны.
Честно говоря, внешность Чжоу Юнь Хэна была довольна хороша. Из-за ярко-красного наряда жениха его губы казались красными, а зубы - белыми. Однако Хуа Си Ван видела налёт легкомыслия на его челе - это был не тот человек, который стал бы наслаждаться мирными деньками. Мужчины любили красоту и были жадны до нее, но пока они не создавали больших проблем, в глазах многих людей их можно было бы назвать романтиками. Просто было жаль тех женщин, которые выходили замуж за такого рода мужчин.
«О», - старая тай-тай жила десятилетиями и могла видеть, что Чжоу Юнь Хэн не был хорошей партией. Но из-за своего положения, а также из-за того, что помолвка между семьей Хуа и семьей Чжоу была подтверждена, она не могла сказать большего.
Возможно, ей и не нравился характер Хуа И Лю, но она все еще была внучкой семьи Хуа. Была ли она готова к тому, чтобы девушки из семьи Хуа выходили замуж и подвергались пренебрежению в других семьях?
Хуа Си Ван услышала этот вздох, и старая тай-тай еще больше выросла в ее глазах. Эта женщина иногда совершала какие-то странные поступки, но у нее было доброе сердце.
Яо-ши и Лу-ши тоже услышали этот вздох, но никто не произнес ни слова.
После того, как Чжоу Юнь Хэн сделал приглашение три раза, дверь открылась. Хуа И Лю вынес ее младший брат, Хуа Цунь Лу. Чжан-ши вытирала слезы, стоя за дверью, ее глаза были полны тоски.
Хуа Си Ван увидела состояние Чжан-ши, и по какой-то причине ее взгляд упал на Хуа Цунь Лу, который нес Хуа И Лю на спине. Она слышала, что император недавно намеревался продвинуть старого господина семьи Чжоу на пост министра и готовился сделать его главным экзаменатором на весенних экзаменах в следующем году.
Чжан-ши могла закрыть глаза на ту историю с наложницей Чжоу Юнь Хэна и выдать замуж Хуа И Лю в семью Чжоу – ведь, скорее всего, это подготовило бы дорогу для Хуа Цунь Лу. Возможно, в глазах Чжан-ши будущее сына было важнее. Что же касается счастья ее дочери, то по сравнению с титулом ученого для ее сына оно ничего не стоило.
Иначе сколько матерей согласилось бы выдать своих дочерей замуж за такого человека? Не было похоже, что они были в отчаянном положении. Почему же они стерпели унижение?
Хуа Си Ван задавалась вопросом: «А что думает по этому поводу второй дядя? Дал ли он свое молчаливое разрешение или сдался по другим причинам?»
От треска фейерверков у Хуа Си Ван зазвенело в ушах. Она вместе с другими женщинами прошла в гостевой зал и через некоторое время увидела, что Чжан-ши вернулась с покрасневшими глазами.
Гости произнесли несколько хвалебных слов в честь Чжоу Юнь Хэна, вызвав у нее легкую улыбку.
- Поскольку моя дочь вышла замуж, я чувствую, что потеряла частичку своего сердца.
- Это всегда так. До замужества дочь - это жемчужина во всех семьях. Теперь, когда она вошла в другую семью, все зависит от того, будет ли заботиться о ней муж. Иначе ее будет ждать тяжелая жизнь.
Услышав эти слова, выражение лица Чжан-ши стало немного неуверенным. Но это было только на секунду. «Семья Чжоу - это знаменитая в культурных кругах семья, члены их семьи справедливы и благоразумны, - быстро сказала она, словно желая утешить саму себя. - Моей дочерью не будут пренебрегать после свадьбы».
Другие женщины улыбнулись и согласились, когда услышали это, как будто никто из них не знал о том, что мастер Чжан обрюхатил свою наложницу прямо в период траура. Они повернулись, чтобы похвалить поведение семьи Чжоу.
Яо-ши презрительно скривила губы. Ее вторая невестка происходила из семьи Чжан, но в этот раз она сделала ставку не на того человека. Она смотрела, как ее дочь выходит замуж за такого мужчину, но всем своим видом показывала, что он прекрасная партия. Воистину, решила извлечь пользу во всех смыслах.
Она считала себя обычным человеком, но не хотела выдавать свою дочь замуж за такого человека. Ее сын и дочь были очень дороги ей, и она не смогла бы пожертвовать одним, чтобы пристроить другого. А эта женщина была именно такой и не стеснялась говорить, что родилась в известной семье. П-ф-ф!
Старая тай-тай увидела, что презрение на лице Яо-ши было слишком очевидным, и притянула ее к себе.
- А почему сегодня не пришла вторая барышня?
- Она слегка приболела. Сегодня счастливый для старшей барышни день, поэтому я позволила ей отдохнуть в поместье. - Яо-ши осознала, что сейчас здесь было слишком гостей, и ей не стоило показывать свои эмоции. - Когда старшая барышня вернется, я попрошу Хуа Чу Юй сопровождать ее, чтобы они хорошенько поболтали.
У свадебной церемонии были свои правила. Если у незамужней девушки на эти дни приходился менструальный цикл, она не могла присутствовать на свадьбе другого человека. Это было плохой приметой. Когда Яо-ши сказала это, поскольку присутствующие гости были женщинами, они, естественно, поняли, что Яо-ши имеет в виду. Все гостьи чувствовали, что вторая барышня семьи Хуа была действительно хорошим и понимающим человеком. Она не добавила несчастья к свадьбе своей кузины только потому, что хотела увидеть это зрелище, хотя человек, за которого выходила замуж старшая госпожа Хуа, на самом деле был не очень хорошим.
Хуа Си Ван вдруг почувствовала, что устала от всего этого, поэтому подошла к Лу-ши и села рядом. Она взяла чашку с чаем и медленно начала пить, слишком ленивая, чтобы разговаривать с такими людьми, как Чжан-ши.
- Если уж говорить о том, кто удачно женился, то я все равно считаю, что третья барышня вышла замуж удачнее всех, - неожиданно сказала Яо-ши. - Сянь Цзюньван более выдающийся по красоте, таланту и статусу, чем мастер Чжоу. Он также очень внимательный человек. Разве не все так думают?
Слова Яо-ши на первый взгляд восхваляли Сянь Цзюньвана, но на самом деле они хлестали Чжан-ши по лицу. Ее выпад явно не был направлен на то, чтобы улучшить отношения между ними. Когда она произнесла эти слова, это было видно по выражению лица Чжан-ши. Любой, кто слышал, что их зять не может сравниться с другим, не был бы счастлив. Кроме того, Хуа Си Ван и Хуа И Лю были двоюродными сестрами, и люди сравнивали их.
Женщины уставились друг на друга. Никто не ожидал, что Яо-ши произнесет эти слова так грубо и безучастно. Как они могли ответить? Если они скажут «да», то это будет явная пощечина Чжан-ши. Если они скажут «нет», это оскорбит Сянь Цзюнь ванфэй.
Конфликт между невестками семьи Хуа был делом семьи Хуа. Они не хотели, чтобы их втягивали в это дело.
- Я думаю, что оба зятя хорошие люди, все они добрые и внимательные. - Старая тай-тай с улыбкой посмотрела на Яо-ши и громко сказала: - Сегодня день радости для старшей госпожи нашей семьи. В поместье приготовили вкусные вина. Прошу всех насладиться едой и напитками.
Старая тай-тай говорила как самый старший человек в семье Хуа, поэтому все, естественно, послушались. Они быстро сменили тему, а затем сели на свои места в соответствии со статусом, чтобы дождаться, когда семья Хуа начнет банкет.
Посидев немного после окончания банкета, Хуа Си Ван нашла предлог встать и уйти. Она была слишком ленива, чтобы задержаться еще хоть на минуту в этом поместье министра. Кроме того, она не хотела видеть, как Чжан-ши играет на публику.
Чем больше она сидела здесь, тем больше чувствовала, что Чжан-ши была еще более ужасным человеком, чем Яо-ши.
Лу-ши почти ничего не говорила и только предупредила ее, чтобы она позаботилась о себе, прежде чем проводить ее за ворота. Увидев, что она садится в карету, Лу-ши долго смотрела ей вслед, прежде чем вернуться назад.
В это время во внутреннем зале не осталось ни одного гостя. Чжан-ши и Яо-ши ссорились из-за предыдущих слов Яо-ши. Когда Лу-ши вошла в комнату, она услышала, как Чжан-ши сказала: «Ну и что, если он Цзюньван Е – он не императорский сын. Прямо сейчас Хуа Си Ван пользуется благосклонностью только из-за своей красоты. Как вы думаете, что произойдет через несколько лет?»
Услышав, как Чжан-ши вот так проклинает ее дочь, Лу-ши со злости разбила фарфоровую вазу у нее под рукой, а затем сердито указала на Чжан-ши пальцем и выпалила: «Чжан-ши, если у тебя хватит смелости, скажи это еще раз!»
Чжан-ши посмотрела на разбитую цветочную вазу на полу, а потом – на разъяренное лицо своей невестки. Она заставила себя выговорить: «И что же такого неправильного я сказала?»
- Ха. - Лу-ши гневно улыбнулась, а затем презрительно сказала: - По крайней мере, мой зять - императорский родственник. Я не такая, как некоторые, кто готов выдать замуж дочь, когда их будущий зять накануне заделал ребенка наложнице. Я не смогла бы так поступить. Ты смеешь читать мне нотации, почему бы тебе не взглянуть в зеркало? Приглядись и увидишь, кто ты - демон или призрак. Лучше молчи и не вызовешь у людей отвращение.
Грубые слова Лу-ши лились из нее потоком. Она так разозлилась на Чжан-ши, что у нее перехватило дыхание. Однако то, что сказала Лу-ши, действительно произошло. Даже реши Чжан-ши поспорить, резонных доводов в свою защиту ей было не найти.
Лу-ши было все равно, насколько разозлится ее невестка, поэтому она продолжила: «Я человек простой и не могу подражать поведению членов благородных семей, а также не могу продать свою дочь. Два моих сына не блещут талантами, но мы все еще помним, что следует учить их упорно работать для себя, а не думать, что раз их сестра удачно вышла замуж, у них теперь есть поддержка. Бесплатный сыр только в мышеловке – не думайте, что другие люди глупцы!»
Яо-ши была счастлива наблюдать, как ругаются невестки первой и второй ветви, но она чувствовала страх перед Лу-ши. Если Яо-ши обидит эту женщину, она сможет втоптать ее в грязь. Лучше было не провоцировать невестку в будущем.
- Поскольку вторая невестка не может терпеть простых людей вроде меня в этом месте, я откланиваюсь, - сказала Лу-ши после приступа проклятий. Она холодно посмотрела на Чжан-ши, чье лицо побелело от гнева. Повернувшись, она повела группу служанок к выходу из поместья министра.
Другие, возможно, скажут, что она перегнула палку или была очень груба. Но она никогда не смогла бы поступить так, как Чжан-ши. Никто не смеет издеваться над ее детьми!
«Хах, - Яо-ши издала легкий смешок. – У тебя хватило духу сравнивать своего зятя с Сянь Цзюньваном – ну и бесстыжая же ты». Закончив, она помогла старой тай-тай выйти за дверь, оставив раскрасневшуюся Чжан-ши бросаться вещами в комнате, чтобы дать выход своей ярости.
После этой ссоры она почувствовала, что старшая невестка нравится ей больше. С человеком, который любит притворяться, как Чжан-ши, следует обращаться именно так.
Сидя в карете поместья Сянь Цзюньвана, Хуа Си Ван думала об обычном поведении Чжан-ши и Яо-ши. Чжан-ши была более гордой, а Яо-ши любила сравнивать себя с другими и извлекать из этого выгоду. В своем отношении к дочерям Яо-ши была намного лучше Чжан-ши. Хуа Си Ван не нравились люди, которые поступали так же, как Чжан-ши, хотя в некоторых знатных семьях бывали случаи приношения дочери в жертву ради поддержки другого ребенка.
В это время она услышала снаружи тревожные крики. Экипаж, в котором она сидела, сильно тряхнуло. Она не смогла удержаться и ударилась головой о стенку кареты.
- Цзюнь ванфэй! - после того как карету тряхнуло еще несколько раз, она наконец остановилась. Бай Ся и Хун Ин вскочили в карету и помогли ей сесть. - Цзюнь ванфэй, с вами все в порядке?
Когда Хуа Си Ван подняла голову, они побледнели от страха. С виска Хуа Си Ван сочилась кровь. Похоже, ее рана была не из легких.
- Кто-нибудь, скорее бегите и пригласите лекаря в поместье Цзюньвана. - Бай Ся достала чистый хлопчатобумажный платок, чтобы прикрыть рану Хуа Си Ван. – Нужно как можно быстрее вернуться в поместье. Цзюнь ванфэй ранена.
Хуа Си Ван увидела страх Бай Ся и махнула рукой со словами: «Не волнуйся, это просто кажется пугающим. Что стряслось снаружи?»
Лицо Бай Ся перекосилось.
- Императорский шурин напугал лошадь, и она понесла. Только сейчас императорские гвардейцы смогли ее успокоить.
- Разве в городе нет правил, по которым нельзя свободно передвигаться на лошади, кроме как в особых случаях? - в Цзине было много народа, и хотя некоторые знатные сыновья любили ездить верхом, они все же отправлялись в пригород. Если они ездили верхом по городу, их должен быть сопровождать стражник, держащий поводья. - А что случилось с этим императорским шурином?
- Даже не знаю. Я слышала, все случилось потому, что он заключил с кем-то пари, что его верховая езда настолько искусна, что даже если он поедет в город, ничего не случится. - Когда Бай Ся сказала это, у нее заскрежетали зубы. - На улице есть даже раненые дети.
- Это младший чиновник Охранной службы Чжан Хоу, пришедший просить прощения у Сянь Цзюнь ванфэй. Я не смог поддерживать порядок и встревожил Цзюнь ванфэй! - из-за двери кареты донесся мужской голос. Хуа Си Ван ничего не ответила.
Хун Ин вышла из кареты и поклонилась этому человеку. «Это определенно несчастный случай. Не принимайте это близко к сердцу, господин. Однако наша Цзюнь ванфэй была ранена в голову и должна вернуться в поместье, чтобы ее осмотрел врач. Надеюсь, вы хорошенько разберетесь с этим делом. - Закончив, она достала мешочек и протянула его этому человеку. - Цзюнь ванфэй услышала, что на дороге лежит раненый ребенок, и специально приказала передать эти деньги на лечение ребенка. Господин, в этом вопросе мы рассчитываем на вас». Сказав это, она снова поклонилась.
- Барышня слишком вежлива. Цзюнь ванфэй сама добродетель, семья ребенка обязательно поблагодарит вас. - Чжан Хоу был младшим офицером Охранной службы четвертого ранга. В Цзине он был человеком, у которого была определенная репутация. На этот раз императорский шурин стал причиной несчастного случая и также ранил Сянь Цзюнь ванфэй. Он думал, что люди из поместья Цзюньвана не взглянут в его сторону из-за их высокого статуса. Кто же знал, что Сянь Цзюнь ванфэй была таким щедрым человеком. Он убрал мешочек и поклонился в сторону экипажа. – Я откланиваюсь и надеюсь, что Цзюнь ванфэй выздоровеет как можно скорее.
В это время он услышал женский голос, доносившийся из кареты. Звук был негромкий, но он отчетливо слышал его.
- Большое спасибо, чиновник Чжан.
- Простой чиновник не смеет принять благодарность, - он отступил на несколько шагов и смотрел, как отъезжает карета поместья Сянь Цзюньвана. Затем он посмотрел на мешочек в своей руке и улыбнулся.
Императорский шурин потерял контроль над своей лошадью, и та столкнулась с каретой Сянь Цзюнь ванфэй, в результате чего ванфэй была ранена. В ближайшие дни Цзин будет очень занят.
Очень жаль, что он и все остальные члены Охранной службы будут вынуждены плясать под дудку императорского шурина.
Говоря об этом императорском шурине, он действительно не слыл в Цзине особо способным человеком. Но он гордился тем, что его старшая сестра была императрицей, а племянник - наследным принцем. Однако, несмотря на то, что он был гордым человеком, когда он услышал, что его лошадь потревожила карету Сянь Цзюнь ванфэй и та была ранена, он понял, что причинил неприятности.
Что делать, если он попал в беду? Естественно, он должен был попросить свою старую мать прислать во дворец карточку для встречи с императрицей. Ей нужно будет придумать, как сгладить этот скандал. В противном случае, когда об этом станет известно, разобраться с ним будет не так-то просто.
Когда императрица услышала, что ее отцовская семья просит о встрече с ней, она была удивлена. Они встречались всего два дня назад - почему же они посылают ей карточку именно сейчас? Ей было любопытно, и она пригласила родственников со стороны отца войти.
Отцовской семьей императрицы была семья Фан. Это была не очень знатная семья в Цзине, но она постепенно выделялась после того, как она вошла в восточный дворец в качестве наследной принцессы. Однако в глазах старых семей им все еще не хватало заслуг.
Увидев людей из отцовской семьи, императрица заметила, что выражение лица ее матери и невестки было слегка смущенным, как будто они хотели что-то сказать, но не решались. Она поняла, что ее младший брат в очередной раз доставил ей неприятности. Сделав глоток чая, она просила: «Что-то случилось в семье?»
Фан тай-тай посмотрела на свою пышно разодетую дочь и постаралась объяснить о том, что произошло на улице. Она также подчеркнула, что Сянь Цзюнь ванфэй получила травму головы.
Когда императрица подумала о прекрасном лице Сянь Цзюнь ванфэй и о том, как сильно Сянь Цзюньван благоволит ей, она почувствовала беспокойство. «Почему младший брат отпустил лошадь в город? Чиновники давным-давно отдали приказ, что лошадей нельзя выпускать на волю в пределах города. Почему ты позволила ему сделать такую плохую вещь?» Она обвиняюще посмотрела на свою невестку, Линь-ши, и ее слова, казалось, критиковали Линь-ши за то, что она плохо следила за поведением ее младшего брата.
Линь-ши чувствовала себя неловко, когда на нее смотрела императрица. Та обладала благородным статусом, и она не могла проявить неуважение. Муж не слушал даже ее свекровь, как он мог слушать ее уговоры? Если императрица обвинит ее, она ничего не сможет сделать.
- Теперь, когда дело обстоит именно так, императрица няннян, пожалуйста, подумайте, как помочь вашему младшему брату, - госпожа Фан вытерла слезы и сказала: - У меня только двое детей. Прямо сейчас твой брат - тот, кто держит в руках поместье. Если с ним что-то случится, что будет делать наша семья Фан? Два ваших племянника еще очень молоды.
Императрица беспомощно вздохнула. Дело было не в том, что Сянь Цзюнь ванфэй была ранена в лоб, а в том, что ее младший брат отпустил лошадь в Цзине и ранил члена императорской семьи. Этот вопрос не назовешь делом особой важности, но он и не был второстепенным. Сянь Цзюньван пользовался большим авторитетом в последние годы, а семья хоу И’Ань была благородной, и их титул передавался из поколения в поколение. Если дело будет расследовано со всей тщательностью, семье Фан не избежать наказания.
- Сейчас самое главное - это то, насколько Сянь Цзюнь ванфэй пострадала. Если травма незначительна, то все будет в порядке; если серьезна... - императрица махнула рукой и устало сказала: - Возвращайтесь и приготовьте подарки для отправки в поместье Сянь Цзюньвана. Что же касается того, что будет дальше, то это будет зависеть от отношения императора и Сянь Цзюньвана.
Фан тай-тай увидела, что тон ее дочери смягчился, и поняла, что она поможет. «Ты же императрица, - с улыбкой сказала она. – Сянь Цзюньван не станет выносить это дело на публику, основываясь на твоем статусе».
Это потому, что вы не видели, как Сянь Цзюньван дорожит своей женой. Императрица хотела сказать это, но когда она посмотрела на свою улыбающуюся мать, то почувствовала такую усталость, что не захотела произносить эти слова. В конце концов, она махнула рукой и сказала: «Готовьтесь к возвращению, я устала». В детстве ее отец отдавал предпочтение наложницам. Чтобы защитить ее и ее младшего брата, их мать приложила огромные усилия. Она еще помнила, что чувствовала в прошлом, но эти чувства постепенно стирались благодаря поступкам ее родственников со стороны отца, которые не приносили гордости.
- Няннян, - дворцовая служанка заметила, что выражение ее лица было усталым, и подала ей чашку женьшеневого чая. Кто-то еще подошел и нежно помассировал ей виски.
- Пусть слуги соберут лекарства, которые восполняют энергию и улучшают ток крови, а Чжао Дун лично отправится в поместье Сянь Цзюньвана.
Чжао Дун был дворцовым евнухом – главным управляющим ее дворца. То, что он лично придет и вручит подарки покажет ее отношение.
Дворцовые слуги, услышав это, спустились вниз, чтобы приготовиться по приказу императрицы. Однако, когда они думали о прекрасном лице Сянь Цзюнь ванфэй, им было очень жаль, если бы ее лицо действительно было изуродовано.
В это время все в поместье Сянь Цзюньвана пребывали в бешенстве. Где это видано, что их хозяйка была ранена в голову. Поэтому быстро нашлись люди, которые начали кипятить воду, готовить лекарства и поспешили рассказать Цзюньван Е. К счастью, поскольку уклад поместья Сянь Цзюньвана был размеренным, слуги были заняты, но не паниковали.
Когда Янь Цзинь Цю поспешил внутрь, два лекаря уже находились в поместье. Когда он вошел во внутренние покои, то увидел, что врач измеряет пульс Хуа Си Ван. Кровь на ее виске была вытерта начисто, но большая часть лба распухла, и смотреть на нее было страшно.
Янь Цзинь Цю наморщил лоб. Он подошел к Хуа Си Ван, положил руку ей на плечо и спросил: «Рана все еще болит?»
Хуа Си Ван улыбнулась и сказала: «Все в порядке. Лекарь уже нанес лекарство на рану, она просто выглядит страшно».
Услышав это, Янь Цзинь Цю больше ничего не мог сказать. Но его лицо, когда он смотрел на ужасно распухшую кожу, потемнело. В конце концов, он холодно сказал людям, которые сопровождали Хуа Си Ван: «Куда вы смотрели, что ваша госпожа так тяжело ранена?»
Слуги тут же опустились на колени. Они были так напуганы словами Цзюньван Е, что не смели даже дышать.
- Ты не можешь их винить. Лошадь внезапно встала на дыбы, так что карету тряхнуло, - Хуа Си Ван протянула руку и потянула Янь Цзинь Цю за рукав. - Не сердись - если ты рассердишься, у меня еще больше заболит голова.
Янь Цзинь Цю хотел посмеяться над ее словами, но почувствовал себя беспомощным. При виде раны на ее лбу, его сердце смягчилось.
- Ладно, раз уж Цзюнь ванфэй встала на вашу защиту, можете встать.
- Спасибо Цзюньван Е, спасибо Цзюнь ванфэй.
Слуги облегченно вздохнули и поднялись с земли. Их движения стали еще более осторожными. Они мечтали о том, чтобы доктора дали чудесное лекарство, которое мгновенно исцелило бы их госпожу.
После того как доктор закончил измерять пульс, он встал и поклонился Янь Цзинь Цю.
- Цзюньван Е, раны Цзюнь ванфэй достаточно серьезные. В ближайшее время ей нужно будет есть меньше острой пищи, и нужно будет отметить, есть ли у нее сонливость или тошнота. Я прописал лекарство, чтобы успокоить ум и восполнить кровь. Пожалуйста, попросите слуг поместья приготовить лекарство в соответствии с этим рецептом и использовать три чаши воды, чтобы вскипятить одну. Если, выпив одну чашу, не будет никаких симптомов, можно будет выпить еще две.
- Благодарю вас за беспокойство. - Янь Цзинь Цю передал бумагу Му Туну, стоявшему позади него, а затем спросил: - Если ее будет клонить в сон или тошнить, какие серьезные последствия это может иметь?
- Голова человека – наиболее сложно устроенный орган. Этот скромный лекарь не осмеливается говорить опрометчиво, но, судя по цвету лица Цзюнь ванфэй, никаких серьезных последствий быть не должно. Однако следует соблюдать постельный режим в течение нескольких дней и избегать любых движений.
Лекарь видел, что Сянь Цзюньван был чрезвычайно озабочен ранами Цзюнь ванфэй, поэтому он заговорил еще о некоторых вещах, на которые следует обратить внимание, прежде чем покинуть поместье Цзюньвана вместе со своим учеником.
После ухода лекаря Янь Цзинь Цю приказал слуге принести воды, чтобы вымыть руки и ноги Хуа Си Ван. Затем он заставил ее лечь на кровать. Глядя на ее слегка побледневшее лицо, он сказал: «Я слышал о том, что случилось, от слуг. Отдыхай и приходи в себя, а у меня есть кое-какие дела снаружи».
Означают ли его слова, что он собирается рассчитаться с младшим братом императрицы?
Видя, что выражение его лица не было похоже на то, что он сказал это просто так, Хуа Си Ван откинулась на спинку кровати.
- Это всего лишь поверхностные раны. Лекарь сказал, что от этой раны не останется и следа. Жаль только, что у торговцев по обе стороны улицы было испорчено много товаров. Интересно, люди из Охранной службы помогли им обустроить все заново?
- Они обязательно займутся этим делом, - Янь Цзинь Цю не сказал Хуа Си Ван, что он знал даже о том, что она велела служанке дать молодому чиновнику стражи мешочек с деньгами, чтобы он передал ее раненому ребенку. Он помог ей поправить одеяло и сказал нежным голосом: «Теперь отдохни. Я попрошу на кухне приготовить еду, чтобы помочь тебе восстановить силы».
Хуа Си Ван улыбнулась и действительно закрыла глаза, чтобы уснуть. Оставаться в доме министра и так долго разговаривать с теми женщинами было действительно утомительно.
После того как Хуа Си Ван погрузилась в глубокий сон, Янь Цзинь Цю приказал Бай Ся и остальным хорошенько позаботиться о ней, а сам встал и вышел из комнаты. Стоило ему выйти, как он услышал доклад Му Туна о приходе императорского шурина Фан. Тот пришел с подарками, чтобы попросить прощения.
Янь Цзинь Цю холодно улыбнулся. Он ничего не сказал, но внутри него клокотала злоба. Через мгновение он сказал: «Показывай дорогу».
Сердце Му Туна дрогнуло. Он проводил Янь Цзинь Цю в главный зал и остановился в углу.
Когда Фан Чэн Дэ увидел Янь Цзинь Цю, он встал со стула и поднял сложенные руки в знак приветствия. Издав странный смешок, он сказал: «Сянь Цзюньван, сегодня я случайно потревожил карету Цзюнь ванфэй и пришел просить прощения у вас и вашей жены».
- Императорский шурин слишком вежлив, - Ян Цзинь Цю поднял чашку с чаем и медленно сделал глоток. Глядя на пар, поднимающийся от поверхности, он перевел взгляд на Фан Чэн Дэ. – Это моя жена имела несчастье выбрать ту улицу, по которой мчался конь императорского шурина.
Услышав, что эти слова прозвучали не совсем правильно, улыбка на лице Фан Чэн Дэ застыла. Он был слегка рассержен внутри, но так как во взгляде Янь Цзинь Цю не было никакого веселья, то по какой-то причине его сердце почувствовало робость. Он не осмеливался показать свой гнев.
- Это действительно несчастный случай. Как там раны Цзюнь ванфэй?
- Даже несмотря на то, что она потеряла полчаши крови, ей удалось сохранить свою жизнь. - Янь Цзинь Цю поставил чашу на стол и бросил на Фан Чэн Дэ холодный взгляд: - Я беспокоюсь за жену и уйду первым. Императорский шурин, оставайтесь у нас, сколько пожелаете.
Видя, что Янь Цзинь Цю не собирается проявить уважение, выражение лица Фан Чэн Дэ менялось снова и снова. В конце концов, он не стал вымещать свой гнев в поместье Цзюньвана. Когда слуги поместья «препроводили» его наружу, он был так зол, что пнул каменного льва у ворот. Увидев, что стражники у ворот поместья Сянь Цзюньвана смотрят на него, он тут же в гневе выпалил: «Что вы смотрите, собаки!»
Выругавшись, Фан Чэн Дэ почувствовал себя намного лучше. Он повернулся и сел в экипаж, решив, что больше никогда не приедет в это дурацкое место.
Стражники у ворот поместья Сянь Цзюньвана холодно посмотрели на Фан Чэн Дэ, который вел себя подобным образом, и выпрямились, совершенно не тронутые его обращением.
Му Тун сплюнул с того места, где стоял у ворот. Потом он сказал привратнику: «Хорошенько следи за воротами, не дай животным прокрасться внутрь. Только не переборщи с побоями, иначе это может встревожить Цзюньван Е и Цзюнь ванфэй».
Он был всего лишь младшим братом императрицы, а действительно считал себя кем-то важным. Смех, да и только.
Хуа Си Ван знала, что головой ударилась лишь слегка. Даже несмотря на то, что там было немного крови, это было не так серьезно, как говорили слухи снаружи. Она не знала, были ли эти слухи преувеличены благодаря простому люду, или же Янь Цзинь Цю хотел, чтобы подобные слухи распространялись повсюду, поэтому она согласилась с ним и целыми днями лежала в кровати. Когда ей становилось скучно, она заставляла певцов из поместья петь для нее. Когда она была раздражена, артисты развлекали ее. Она старалась сделать все возможное, чтобы дни ее пребывания в постели были еще более комфортными.
- Цзюнь ванфэй, пришла сиделка, чтобы сменить тебе повязку.
В комнату вошла Бай Ся. Она помогла Хуа Си Ван сесть, а затем положила мягкую подушку ей за спину.
Хуа Си Ван приказала исполнителям на время прекратить выступление и отступить.
- Пожалуйста, пригласи ее войти.
Сиделка подождала, пока служанки в комнате поднимут занавеску, и только тогда вошла. Ей часто приходилось заниматься ранами и ссадинами. Несмотря на то, что она провела несколько лет в большой больнице, она никогда раньше не приходила в поместье Сянь Цзюньвана. Глядя на роскошные картины в поместье Сянь Цзюньвана, попадающиеся чуть ли не каждые два шага, она, наконец, поверила тому, что говорило поколение до нее: предыдущий император действительно благоволил первому человеку, получившему этот титул.
Комната Сянь Цзюнь ванфэй была оформлена элегантно и более строго, но это совсем не умаляло благородство владельца. Было видно, что человек, который украсил комнату, приложил много усилий, вдумчиво и внимательно подбирая каждый элемент интерьера.
- Приветствую Сянь Цзюнь ванфэй, - сиделка увидела красавицу в простой одежде, лежащую на кровати, и поняла, что это ванфэй, которой так дорожил Сянь Цзюньван. Она подошла ближе и поклонилась. - Я пришла по приказу настоятеля, чтобы сменить повязки для Сянь Цзюнь ванфэй.
- Извините за беспокойство, госпожа, - голос человека, лежащего на кровати, был очень мягким и слегка завораживающим. Даже будучи женщиной, сиделка чувствовала, как ее сердце трепещет. Она не могла не бросить еще несколько взглядов на девушку, лежащую на кровати. Она была сиделкой в большом госпитале, но занимала должность восьмого ранга. Многие знатные семьи смотрели на женщин в медицине свысока, и в их поведении и речи всегда присутствовало презрение. На самом деле было не так много людей, которые были по-настоящему вежливы, как Сянь Цзюнь ванфэй.
- Сянь Цзюнь ванфэй, пожалуйста, не двигайтесь. В самом начале может быть немного больно…
Сиделка подошла к ней и медленно сняла ранее наложенную повязку. Увидев, что рана не распухла, и не появилось гноя, она облегченно вздохнула. Использовав ватный тампон, чтобы очистить поверхность вокруг раны, она сказала легким голосом: «Цзюнь ванфэй, ваша рана хорошо заживает. Пожалуйста, обращайте внимание на то, чтобы комната хорошо проветривалась. Также нельзя перегреваться и мочить рану».
Когда она промывала рану, сиделка стала еще более осторожной. Однако она знала, что, как бы ни была осторожна, это все равно будет больно. К счастью, Цзюнь ванфэй не наказала ее за это и даже не издала ни звука. После того как повязку сменили, сиделка перевела дух.
- Цзюнь ванфэй, перевязка закончена.
Хуа Си Ван еще раз поблагодарила ее и велела Бай Ся лично проводить лекарку до двери. Статус сиделок был не так высок, как у мужчин в главном госпитале. Кроме того, многие люди считали, что навыки женщины в медицине не могут сравниться с навыками мужчины, поэтому доверия к женщинам в медицине было мало. Даже некоторые женщины из благородных семей придерживались схожих взглядов.
Но, по мнению Хуа Си Ван, эта сиделка была очень практична, когда меняла повязку, и чрезвычайно открыта и честна в своем поведении. Все они были женщинами, и она была готова уважать чужой труд.
Бай Ся лично проводила лекарку до ворот, а затем карета из поместья Сянь Цзюньвана доставила ее обратно в главный госпиталь. Это заставило многих ее товарищей восхищаться ею за то, что она получила благосклонность Сяньцзюнь ванфэй.
Вскоре после ухода сиделки, прибыли дары от императрицы. Евнух, пришедший объявить об указе, был главным управляющим императорского дворца. Он был очень вежлив с Янь Цзинь Цю, а его отношение было подобострастным.
- Как там раны Цзюнь ванфэй? Императрица очень беспокоится о Цзюнь ванфэй и послала этого маленького человека навести справки. - Чжао Дун видел, что на лице Сянь Цзюньвана не было заметно ни следов радости, ни гнева, и понимал, что этот вопрос, скорее всего, не будет решен. - Императрица не могла есть с тех пор, как услышала, что Цзюнь ванфэй ранена. Если бы она могла покинуть дворец по собственному желанию, то лично приехала бы навестить ее.
- Моя жена не может смириться с такой заботой императрицы. - Ян Цзинь Цю наконец-то улыбнулся, но эта улыбка была немного холодной. – Цзюнь ванфэй повезло. Хотя она пострадала, к счастью, рана оказалась не столь серьезной.
Услышав это, Чжао Дун мгновенно улыбнулся и сказал: «Цзюнь ванфэй - человек с хорошей судьбой. Небеса защищают ее, защищают».
Янь Цзинь Цю потер пальцем чашку и сардонически сказал: «Это и правда защита небес?» Он медленно сделал глоток и продолжил: «Прошу гунгуна доложить императрице. Раны моей жены еще не зажили, и она не может лично преклонить колени, чтобы поблагодарить за благодать Феникса. Пусть императрица проявит немного терпения».
- Я не посмею, не посмею ослушаться. Ничтожный подданный обязательно передаст ваши слова.
Чжао Дун сухо рассмеялся и поклонился. Он чувствовал, что действительно не может здесь оставаться. Сейчас аура Сянь Цзюньвана уж слишком давила на него. Он был главным управляющим императорского дворца, но перед этим человеком он действительно был мелкой сошкой.
После того как Чжао Дун ушел с каким-то младшим евнухом, Янь Цзинь Цю приподнял бровь и поманил Му Туна к себе. Он сказал: «Передай Цзюнь ванфэй список подарков, но не сами вещи. Если у Цзюнь ванфэй чего-то не хватает, возьми это из моих запасов. Эти вещи... - его взгляд скользнул по подаркам императрицы, - отыщи кладовку, где их можно хранить».
- Слушаюсь.
Му Тун взглянул на подарки, пожалованные императрицей. Они были очень хороши, но семья императрицы со стороны отца поступила дурно. Будь этих даров больше, это все равно не излечило бы рану Цзюнь ванфэй. Неудивительно, что Цзюньван Е не мог спокойно смотреть на отношение императорского шурина.
Интеллект нескольких поколений семьи Фан достался императрице, а остальных членов семьи Фан лучше было не пускать в благородные круги. Неудивительно, что наследный принц был таким, каков он есть. Похоже, он относился к тому самому большинству членов семьи Фан.
Му Тун тут же отнес список Хуа Си Ван. Хуа Си Ван бросила на него быстрый взгляд и отложила список в сторону.
- От всей души благодарю императрицу за ее милость.
Му Тун склонил голову и ничего не сказал.
- Цзюньван Е был при мне все эти два дня - разве это не отложило его дела снаружи?
Хуа Си Ван выпила свое лекарство. После того как служанки помогли ей прополоскать рот, она вытерла его и сказала: «Иди скажи Цзюньван Е, что я почти поправилась. Он не должен медлить». Она не хотела, чтобы Ян Цзинь Цю в будущем бормотал: «Если бы не ты… Я бы сделал то-то и то-то….» Она боялась, что в тот момент даст этому человеку хорошего пинка.
- Пожалуйста, Цзюнь ванфэй, отдыхайте. - Му Тун не ответил, были ли у господина какие-то дела снаружи, только сказал: - Цзюньван Е очень беспокоится о вашей ране. Пока вы здоровы, с Цзюньван Е ничего не случится.
Неудивительно, что Янь Цзинь Цю любил использовать таких слуг, как Му Тун. Он очень хорошо умел играть словами. Она снова улыбнулась.
– Ты отлично помогаешь своему хозяину говорить приятные вещи, чтобы утешить меня. Погода в эти два дня просто удушающая. Вы и слуги должны убедиться, что Цзюньван Е не перегреется.
- Ничтожный слуга запомнит. - Когда Му Тун покинул главный двор, он наконец-то перевел дух. По какой-то причине, хотя Цзюнь ванфэй всегда обращалась с ним хорошо, он не осмеливался быть неуважительным вообще.
Может быть, дело было в том... что зрелище того, как Цзюнь ванфэй пинает ногой летящий стул и отламывает кусок декоративной горы, было слишком ошеломляющим. Значит, он не мог не покориться от всего сердца?
Му Тун наконец понял истинную суть высказывания: «Кто силен, тот и прав». Это можно было считать поводом для праздника.
Вскоре после того, как Чжао Дун вернулся во дворец, он услышал, что императрица зовет его. Он не смел колебаться и поспешно отправился к императрице.
- Как там раны Цзюнь ванфэй? - выражение лица императрицы оставалось неизменным, но Чжао Дун чувствовал, что императрица придает этому вопросу большое значение, поэтому он рассказал все подробно.
- Когда я прибыл в поместье Сянь Цзюньвана, то случайно увидел, как его покидала сиделка из главного госпиталя, после того как поменяла повязку Цзюнь ванфэй. Я, словно без всякого умысла, спросил ее о состоянии Цзюнь ванфэй, и она сказала, что рана не легкая. - Чжао Дун чувствовал, что эти слова были лишены деталей, поэтому он мог только пересказать то, что было сказано первоначально. - После того, как я вошел в поместье, я не видел Цзюнь ванфэй. Мне сказали, что она отдыхает в своих комнатах. Сянь Цзюньван был дома, и ничтожный подданный заметил, что выражение его лица было меланхоличным, поэтому я не осмелился остаться надолго, прежде чем уйти. - Он пересказал императрице свой разговор с Сянь Цзюньваном. В конце концов, даже он почувствовал, что у Сяньцзюнь ванфэй была серьезная рана.
Выслушав его доклад, императрица слегка нахмурилась. Затем она вздохнула и спросила: «Есть ли какие-нибудь новости со двора?»
- Ничтожный слуга слышал, что люди обвинили императорского шурина в том, что он отпустил свою лошадь и ранил людей. Однако его величество еще не решил этого вопроса.
Выражение лица императрицы стало еще более уродливым. Император уже был недоволен ею из-за дела наследного принца до этого. Ее родственники со стороны отца были не из тех, кто приносит почет, вдобавок они умудрились поднять такую шумиху. Что она может использовать, чтобы умолять императора проявить милосердие?
Чжао Дун увидел, что императрица замолчала, и послушно встал.
- Вы можете идти.
Императрица вздохнула и махнула рукой, призывая Чжао Дуна отступить. Она чувствовала, что полна беспокойства. Ее сын не принес ей почета, как и ее отцовская семья. Если бы у императора был еще один сын, кроме наследного принца, она, вероятно, давным-давно потеряла бы свое положение во дворце.
- Императрица няннян, император прибыл, - дворцовая служанка поспешно вошла, чтобы доложить о случившемся. Прежде чем императрица успела отреагировать, она увидела, как вошел император Цилун.
- Все вы, уходите отсюда.
Выражение лица императора оставляло желать лучшего, но он также знал, что не может позволить себе высказаться перед слугами императрицы. После того как все люди ушли, император сердито выругался: «Посмотрите, что натворила ваша семья. Теперь многие знатные семьи в Цзине сообщают, что ваша отцовская семья переходит все границы в своем поведении. Как я смогу помочь вам скрыть это?»
- Император, слабая я не способна сдерживать отцовскую семью. - Императрица знала, что сейчас не время спорить с императором, поэтому она первая проявила слабость. - Прямо сейчас я также очень беспокоюсь о Сяньцзюнь ванфэй…
- Ты думаешь, главная беда в том, что он ранил Сянь Цзюнь ванфэй?
Император Цилун холодно сказал: «Сколько людей в Цзине наблюдают за тем, как действует и ведет себя ваша семья? Если вы не думаете о себе, то хотя бы подумайте о наследном принце. Неужели вы хотите, чтобы весь мир узнал, что у наследного принца такие родные со стороны матери?»
Репутация наследного принца и без того была скверной. Если семья Фан что-то натворит, это сделает ситуацию если не непоправимой, то намного худшей.
Когда императрица услышала это, ее лицо застыло, и она не смогла и слова вымолвить. Должна ли она винить свою отцовскую семью за то, что она не думает о ней, или винить своего сына за то, что он недостаточно хорош? Или винить себя за то, что плохо учила наследного принца и не контролировала своих родных?
Спустя долгое время императрица сделала глубокий поклон в сторону императора.
- Ничтожная жена знает свои ошибки и только просит императора приложить некоторые усилия и не допустить, чтобы дело отцовской семьи затронуло наследного принца.
Император Цилун фыркнул, взмахнул широкими рукавами и ушел. Его сердце еще больше охладело к императрице.
Императрица посмотрела ему вслед. Слезы наполнили ее глаза, но не пролились.
Слух о том, что Сянь Цзюнь ванфэй была ранена императорским шурином, который позволил своему коню взбеситься, быстро распространились по всему Цзину. Поскольку императорский шурин и раньше был высокомерен в своем поведении, многие люди были недовольны им. Теперь они услышали, что этот человек сделал нечто еще более возмутительное: он остановил экипаж Сянь Цзюнь ванфэй и ранил ее, что привело Сянь Цзюньвана в крайнее смятение. Также народ говорил, что когда императорский шурин пошел извиняться, он смотрел на других свысока, а покидая поместье Цзюньвана, даже пнул каменного льва у ворот. Это было крайне возмутительно и означало, что он смотрел свысока даже на людей из императорской семьи.
Каменные львы представляли собой лицо семьи. Семьи без статуса не могли выставить каменных львов. Но даже если и так, существовало множество законов и протоколов поведения. Этот императорский шурин просто нечто. Он посмел небрежно втоптать в грязь престиж другой семьи. Что же это было, если не высокомерие?
Среди благородных семей семья Фан отличалась тем, что поднялась только благодаря своей дочери. То, что семью Фан называли «знатью», было заслугой императора и наследного принца. Иначе никто даже не взглянул бы на такую семью, как эта, у которой нет хороших манер.
В Цзине не существовало секретов. Все видели речь и действия Фан Чэн Дэ. Члены императорской семьи в Цзине чувствовали, что Фан Чэн Дэ перешел черту дозволенного, и были недовольны как кланом Фан, так и императрицей. Прямо сейчас прошения, которые критиковали семью Фан, увеличились, но император Цилун отбросил их все. Это вызвало еще большее недовольство членов императорской семьи. Прямо сейчас этот императорский шурин осмелился так обращаться с Сянь Цзюньваном. Когда наследный принц унаследует трон в будущем, как они - члены императорской семьи, которых не уважают - будут жить? Неужели их статус не более чем высокопарные слова? Неужели им придется жить под властью семьи Фан? Где же тогда пресловутые «почет и уважение» императорского дома?
Может быть, именно потому, что он знал, что члены императорской семьи были недовольны этим вопросом, император Цилун зачитал перед двором указ о наказании Фан Чэн Дэ через несколько дней. В указе не упоминалось о том, что семья Фан сделала на самом деле, а только критиковала Фан Чэн Дэ за то, что он позволил своей лошади свободно передвигаться и причинил вред невинным. Он был лишен содержания на три года, и был понижен в должности хоу первого ранга на третий. Ему было приказано размышлять в своем доме, и он не мог покинуть территорию поместья.
Этот указ был очень строг на первый взгляд, но если хорошенько подумать, то на деле он ничего не значил. Фан Чэн Дэ все еще носил титул хоу. Даже если его понизят в звании, императору потребуется всего лишь несколько слов, чтобы восстановить его в титуле.
Такое наказание было бы не столь приятным, как избиение Фан Чэн Дэ перед всем дворцом несколько десятков раз. Действия императора были направлены на то, чтобы утихомирить тех простых людей, которые не понимали политики, а вот как объяснение для императорского дома это годилось не очень.
Янь Цзинь Цю нисколько не удивился указу императора. Потому что, каким бы способным ни был император, у него была роковая слабость - наследный принц. Наследный принц не был мудрым человеком, был горд и жаден. Но он был единственным сыном императора. Семья Фан были родственниками наследного принца со стороны матери. Если семья Фан падет, а наследный принц унаследует трон, ему придется нелегко. Император должен был защищать семью Фан, потому что семья Фан без сомнения всегда будет выступать на стороне наследного принца. Фан Чэн Дэ был бесполезен, но двое его детей, чуть старше десяти лет, были трудолюбивы и умны. Когда наследный принц унаследует трон, они будут в том возрасте, когда смогут войти во дворец и станут хорошими помощниками для него.
Думая об этом, Янь Цзинь Цю холодно улыбнулся про себя. Ну и что с того, что у этих двух детей Фан есть талант? Еще посмотрим, что вырастет из этих детей. Кроме того, было неизвестно, доживет ли император до этих дней. Было неясно, сможет ли наследный принц, у которого до сих пор не было детей, и который имел плохую репутацию, действительно утвердиться на троне.
- Цзюньван Е, шпионы, пробравшиеся в поместье, были найдены.
- Отведите их в темную комнату. - Янь Цзинь Цю опустил голову и закрыл книгу, которую читал. В уголках его рта появилась легкая улыбка. - Мне придется хорошенько допросить этих людей.
Человек, пришедший доложить, еще ниже опустил голову.
- Слушаюсь.
Подземный ход, ведущий в темную комнату, на самом деле был очень светлым. На стене через каждые несколько шагов были вделаны ночные жемчужины, которые сияли теплым светом, и всевозможные роскошные украшения. Если бы люди случайно пришли в это место, то решили бы, что это было место, где хранили драгоценные металлы и дорогие артефакты. Они не связали бы это место с чем-то другим.
Когда коридор закончился, там оказалось небольшое помещение, которое было не очень маленьким, но и не очень большим. Там были все виды драгоценных сокровищ, которые могли ослепить глаза людей. В том месте, где свет был ярче всего, подчиненный Янь Цзинь Цю, идущий позади него, постучал по кирпичу, который казался таким же, как и другие. Даже звук постукивания ничем не отличался. Затем он трижды толкнул кирпич вниз, и толстая стена сбоку медленно открылась, открывая слегка тусклый проход.
Медленно спускаясь вниз по коридору, дальше можно было обнаружить настоящую тайную комнату. Орудия пыток, источавшие запах крови, слегка влажная земля, статуя оргомного зверя в углу с открытым ртом, глаза которого были сделаны из ночных жемчужин, - всё это, казалось, так и излучало злобу в полутемной комнате. Никто бы и не подумал, что здесь есть вентиляционное отверстие для секретной комнаты.
Шпионы были прикованы цепями за ребра. Высота, с которой они свисали, была чуть выше их собственного роста. Если они не хотели, чтобы у них болели ребра от металлических крюков, им приходилось стоять на цыпочках. Но потеряв много крови, у них не было сил, чтобы долго оставаться в таком положении. Когда они израсходуют всю свою энергию, металлические крюки снова вопьются в их раны. После того, как цикл повторялся, это мучило их до такой степени, что они начинали желать смерти. Они хотели, чтобы кто-нибудь пришел и убил их одним ударом, положив конец их страданиям.
- Вы все молодцы. Посмотрите, даже выражения лиц не поменялись. Эти металлические крюки, должно быть, не вызывают у вас трудностей.
В потайной комнате было немного влажно и жарко. Даже запах был не очень хорошим. Подчиненные позади Янь Цзинь Цю зажгли благовония и обложили помещение льдом, как будто это была не комната для допросов, а кабинет Янь Цзинь Цю.
- Вы фальшивый господин, просто делайте, что хотите, не тратьте слов понапрасну. - самый старый человек из узников выплюнул кровь и слюну в сторону Янь Цзинь Цю. В его голосе звучали одновременно недовольство и ненависть. - Интересно, сколько людей в Цзине знают, что благородный Сянь Цзюньван такой злобный и честолюбивый. А твоя красавица Сянь Цзюнь ванфэй знает о другой вашей стороне?
- Вы не имеете права говорить о моей женщине, - Ян Цзинь Цю тонко улыбнулся этим людям и не выказал никакой ярости. Он шагнул вперед и потянул за металлический крюк. Лицо говорившего человека скривилось от боли. Улыбка Янь Цзинь Цю стала шире. – Также не стоит говорить, настоящий я или нет. Вам, шпионам, хватает совести называть других людей фальшивыми?
Может быть, из-за того, что боль было невозможно терпеть, старший шпион больше не говорил. Остальные люди совсем заробели.
- Что, вы все такие тупые? - Янь Цзинь Цю использовал веер в своей руке, чтобы постучать по металлическому крюку. Затем он презрительно отбросил веер в сторону и принялся вытирать руки носовым платком. - Поскольку ни один из вас так и не раскололся, можете повисеть здесь и дальше. Мне доставляет удовольствие восхищаться вами, верными псами.
Когда кровь этих людей капала на землю, улыбка на его лице становилась все шире, как будто он смотрел на красивый свиток с картинками.
- Позаботьтесь хорошенько об этих верных псах.
Насладившись измученным состоянием этих людей, Янь Цзинь Цю вышел из тайной комнаты в хорошем настроении. Вернувшись в кабинет, он наклонил голову и увидел на своем ботинке каплю грязной воды. Почувствовав брезгливость, он нахмурился.
- Кто-нибудь, подойдите. Это нужно вытереть.
Рана Хуа Си Ван медленно заживала, когда она отдыхала на кровати в течение нескольких дней. Наконец-то она смогла встать с постели и пошевелиться. Сначала она оглядела свои собственные покои и подразнила птичку майну в клетке, висевшей в коридоре.
- А куда делся слуга, ответственный за майну? Эта вода немного грязная.
- Семья Чжан Лэ пришла заплатить за его контракт. Я слышал, что он вернулся домой, чтобы жениться, - сказал управляющий. - Поскольку он ушел вчера, у нас не было времени найти слугу, который знал бы, как ухажижать за птицей.
Хуа Си Ван повернулась, чтобы посмотреть на управляющего, который казался чрезвычайно честным. Затем она продолжила дразнить майну.
- Неужели?
- Неужели, неужели, неужели? – говорящий скворец захлопал крыльями и скопировал ее слова.
На спине управляющего выступил тонкий слой пота.
- Раз уж этот человек уехал, то постарайтесь как можно скорее организовать приезд нового, - поиграв некоторое время, Хуа Си Ван больше не проявляла никакого интереса к скворцу. - Я думаю, что эта птица очень интересная. Позаботься об этом. Иногда забавно поиграть с ней, чтобы скоротать время.
- Ничтожный слуга запомнит.
Управляющий немедленно удалился, чтобы все это устроить. Пройдя довольно далеко, он обернулся и увидел, что Цзюнь ванфэй все еще стоит в коридоре. Ее лицо ничего не выражало, и нельзя было понять, в каком она настроении.
Бай Ся нахмурилась. Несколько дней назад этот слуга по имени Чжан Лэ рассказывал им о нескольких поколениях своей семьи. Он сказал, что в его семье осталось не так уж много людей. Его единственная сестра умерла. Кто же пришел оплатить его контракт?
Вернувшись в комнату, Бай Ся сказала Это Хуа Си Ван и увидела, что выражение лица ее госпожи слегка изменилось.
- Раз уж кто-то пришел оплатить его контракт, то только родственники готовы пойти на это. - Хуа Си Ван быстро пришла в себя. - Он всего лишь грубый работяга. Не тратьте на него много внимания. Давайте просто надеяться, что в будущем у него будут хорошие дни.
Бай Ся подчинилась и больше об этом не говорила. На второй день она расспросила всех о слугах во внутреннем и внешнем дворе, которые недавно ушли, и выглядела гораздо более спокойной. Она узнала имена этих людей, и чем они занимались. Доложив об этом своей госпоже, она увидела, что выражение ее лица стало еще более странным.
С тех пор как Хуа Си Ван вышла замуж, она знала, что поместье Сянь Цзюньвана не такое обычное место, как она себе представляла. Но с этих же пор у нее не было никакой возможности вернуться назад. Ей пришлось притвориться, что она не знает, что здесь происходит. Только так людям жилось бы легче.
Хун Ин видела, что выражение лиц Бай Ся и госпожи было нехорошим, и не понимала, что происходит. Однако, передвигаясь по поместью, стала еще более осторожной.
Когда наступила ночь, пришел слуга и доложил, что Цзюньван Е придет позже, чтобы поужинать. Хуа Си Ван больше ни о чем не спрашивала, но попросила людей из столовой приготовить несколько блюд, которые любил Янь Цзинь Цю.
Если она будет слишком сильно вмешиваться, может нечаянно активировать этот режим берсерка [1] Цзюньван Е. И что ей тогда делать?
________________________________
[1] Берсе́рки, или берсе́ркеры (др.-сканд. berserkr) - воины из древнегерманской и древнескандинавской мифологии. Считается, что они отличались неистовостью в сражениях.
Ближе к вечеру Янь Цзинь Цю пришел домой. Он позволил слугам помочь ему снять верхнюю одежду, а затем, освежившись, сел рядом с Хуа Си Ван.
- Сегодня император пожаловал нам два поместья. Позже я попрошу Му Туна принести тебе документы на собственность, чтобы ты могла ими управлять.
- А почему император даровал нам поместья? - Хуа Си Ван увидела, что жар на его лице не исчез, поэтому она обмахнула его веером в своей руке. – В нашем владении и так находится много собственности. Некоторые из домов мы сдали в аренду арендаторам, а более прибыльные оставили себе.
Янь Цзинь Цю приказал служанкам в комнате удалиться, прежде чем сказал: «Даже несмотря на то, что вопрос о Фан Чэн Дэ был решен, многие люди в императорском клане имеют свое мнение об указе императора. Император, вероятно, испытывает сожаление, поэтому он специально пожаловал нам два поместья».
- Похоже, что из-за одной легкой раны я получила два поместья. Выгодная сделка, если можно так сказать, - Хуа Си Ван улыбнулась. Действия императора были направлены на то, чтобы помешать Сянь Цзюньвану что-либо сделать или сказать. Однако небеса следили за его действиями. Некоторые вещи казались сглаженными на поверхности, но на самом деле неприятный осадок остался в сердцах многих.
В глазах императора о достоинстве императорского дома было легко позаботиться. А что думают другие члены семьи Янь? Если наследный принц унаследует трон, сможет ли он действительно сохранить это место?
Янь Цзинь Цю увидел, что Хуа Си Ван беззаботно улыбается. Он сжал ее руку и ничего не сказал, но в его глазах был непоколебимый холод.
- Ты голоден? Я велела поварам приготовить несколько освежающих блюд. Поешь еще немного позже, ты, кажется, похудел в последнее время. - Хуа Си Ван вздохнула. - Независимо от того, насколько ты занят делами, ты должен заботиться о своем здоровье.
- Может быть, это потому, что погода слишком жаркая, но у меня нет особого аппетита. Снаружи не так уж много дел. - Янь Цзинь Цю отпустил руку Хуа Си Ван. - Теперь, когда ты это сказала, я действительно чувствую себя проголодавшимся. Пусть слуги подают еду.
Когда подали рис и блюда, муж и жена сели вместе, чтобы поесть. После ужина они вдвоем сели играть в вэйци. Будучи барышней из поместья хоу, хоть Хуа Си Ван и была ленивой, она узнала все, что должна знать благородная госпожа. Какое-то время она могла справиться с Янь Цзинь Цю, но потом стала проигрывать. Даже если она выиграет небольшое количество игр, это, вероятно, потому, что Янь Цзинь Цю позволит ей.
- Несколько дней назад кто-то прислал сюда жемчуг из моря Линь, и цвет у него очень хороший. Я попросила мастера из моего магазина приданого сделать несколько заколок для волос с инкрустацией жемчугом. Хотя так делали и раньше, с таким красивым оформлением они выглядят новинкой. Как насчет того, чтобы гости в нашем поместье брали их для своих женщин?
- Это очень хорошо. Через несколько дней наступит середина осени. Хорошо, когда гости забирают что-то домой. - Янь Цзинь Цю замолчал, а затем понял, что имела в виду Хуа Си Ван. Иногда сердечный разговор срабатывал лучше, чем все остальное. Сянь Цзюньван не должен был беспокоиться о лояльности этих людей, но лучше было не забывать оказывать им милость, когда они ее заслужат.
- Раз так, я добавлю еще кое-каких украшений, а потом пришлю их все вместе. Так будет выглядеть лучше. - Хуа Си Ван посмотрела на фигуры на доске вэйци. Игра Янь Цзинь Цю казалась непринужденной, но его ход отрезал ей все пути к отступлению, так что она не могла ни наступать, ни отступить. Она положила камешек в угол, блокировав атаку Янь Цзинь Цю. - Цзинь Цю снова выиграет этот бой.
- Игра это всего лишь развлечение - зачем беспокоиться о победе или поражении? - Янь Цзинь Цю улыбнулся и наугад положил камешек на стол. – Уже поздновато, нам надо принять ванну и поспать.
Хуа Си Ван с улыбкой приподняла бровь. Она положила камешек обратно в специальную чашу.
- Хорошо.
Как же она могла не понять такой ясной подсказки?
Когда Хуа Си Ван проснулась утром, Янь Цзинь Цю уже встал и ушел. Она потерла слегка болевшую спину и зевнула, когда Хун Ин и остальные помогли ей одеться.
Чэн Цю прислуживала ей не так давно, и была не очень многословной. Однако ее ноги и руки были очень ловкими. Ей не нравилось отбирать работу у Бай Ся и других служанок, поэтому она постепенно привыкала к ним.
Навыки Чэн Цю в стрижке и укладке волос были очень хороши. Когда она работала над Хуа Си Ван, ее руки были одновременно нежными и ловкими, поэтому Хуа Си Ван поручила ей заниматься ее прической и украшениями.
- Волосы госпожи еще более гладкие, чем самый лучший шелк, - Чэн Цю использовала нефритовую шпильку, чтобы закрепить волосы Хуа Си Ван, и не могла удержаться от похвалы: - Когда я прикасаюсь к вашим волосам, а затем к своим, это все равно что прикасаться к сухой траве.
- Наконец-то вы понимаете, как сильно мы не любили свои волосы все эти годы, – вошла Цзы Шань с улыбкой на устах и шкатулкой в руках. Когда она открыла шкатулку, то обнаружила пару бледно-розовых жемчужных сережек. После того, как она помогла Хуа Си Ван надеть их, она сказала: - Через несколько дней ты определенно начнешь презирать свою собственную кожу.
- А я-то гадала, где Чэн Цю научилась таким милым словам. Итак, человек, который учил ее, находится здесь.
Поскольку Хуа Си Ван оставалась дома, и ей было жарко, она выбрала набор украшений для волос из белого нефрита. Она чувствовала, что носить его гораздо приятнее, чем золотые заколки для волос.
- Мы, слуги, не умеем говорить сладкие вещи. Просто у госпожи слишком гладкие волосы и слишком нежная и белая кожа. - Цзы Шань разложила нефритовые подвески и ароматические мешочки, которые дополняли наряд Хуа Си Ван. - Разве слугам не позволено говорить честные слова?
Услышав это, Чэн Цю прикрыла рот рукой и рассмеялась, стараясь не соперничать с Цзы Шань.
Хуа Си Ван беспомощно покачала головой и протянула руку, чтобы ткнуть Цзы Шань в лоб. Она как раз собиралась подразнить ее, когда увидела, что Бай Ся вошла с приглашением с золотым тиснением в руках. Человек, который мог заставить Бай Ся лично отнести приглашение, не был обычным. Ее улыбка погасла.
- От какой семьи?
- Из поместья принцессы Жуй Хэ, только что доставили, - Бай Ся присела в поклоне перед Хуа Си Ван, а затем протянула приглашение двумя руками.
Хуа Си Ван взяла его для изучения и сказала с улыбкой: «Так как принцесса Жуй Хэ приглашает нас посмотреть на лавровые деревья, как я могу не показаться?» Закончив, она велела Бай Ся начать растирать чернила. Она готовилась лично ответить на приглашение.
Бай Ся была удивлена, что госпожа согласилась, но ничем не выказала сомнений. Повернувшись, она последовала за Хуа Си Ван в боковую комнату и начала растирать чернила.
Принцесса Жуй Хэ, которая всегда была заинтересована в проведении всевозможных сборищ, могла быть сдержанной лишь короткий промежуток времени, и то из-за наследного принца и семьи Фан. Теперь, когда дело было закончено, с таким характером как у нее, она, естественно, не могла дождаться, чтобы провести собрание.
Так как же она, жертва того случая, могла не пойти? Надо сказать, что весь Цзин хотел знать, насколько серьезно она ранена. Она была добрым человеком, и она утолит их любопытство.
Что касается того, как она это сделает и что подумают другие, то это не ее дело.
- Цзюньван Е, Цзюнь ванфэй уже приняла приглашение принцессы Жуй Хэ.
- Она что, поедет?
- Цзюнь ванфэй лично прислала ответ, в котором говорилось, что она прибудет вовремя.
На мгновение воцарилась тишина.
- Я понял.
Принцесса Жуй Хэ была той, кого благородные женщины в Цзине должны были неукоснительно уважать. Однако втайне многие люди были счастливы посмеяться над ней. Что же касается причины, то она заключалась в основном в том, что принцесса Жуй Хэ была слишком высокомерна. Кроме того, были люди, которым нравилось видеть, что люди выше их по статусу оказываются в беде. Такого рода отношение нельзя было объяснить рационально, но нельзя было отрицать, что мир никогда не испытывал недостатка в таких людях.
Первоначально женщины не очень интересовались подобными сборищами. Но принцесса Жуй Хэ бездействовала уже два месяца. Теперь, когда она вернулась к жизни с полной силой, они понятия не имели, насколько Ее Высочество принцесса возненавидит их, если они откажутся. Поразмыслив над этим, все решали, что лучше все-таки пойти туда.
Однако их незаинтересованное отношение изменилось после того, как они узнали, что будет присутствовать Сянь Цзюнь ванфэй. Женщины любили посплетничать. Это было не то, чем можно пренебречь. Хотя бы просто потому, что в их собственной среде не происходило ничего интересного. Все, о чем они могли говорить, - это о том, сколько в семьях детей, или о том, что в такой-то семье господин отдает предпочтение наложнице. Теперь предстояло появиться жертве того дела, которое еще недавно было на виду у публики. Все в предвкушении потирали руки от волнения.
Тот, кто ранил Сянь Цзюнь ванфэй, был императорским шурином. Это был материнский клан принцессы Жуй Хэ. Жена этого человека тоже собиралась присутствовать на собрании. Когда жена преступника и жертва встретятся, разве это не будет отличным шоу?
Что бы ни думали эти женщины, когда они прибыли в дом принцессы, все они выглядели достойно. Они похвалили друг друга с улыбками на лицах. Даже жена императорского шурина, пониженная в звании на два чина, не подверглась особо холодному обращению. Женщины из престижных семей лучше всего справлялись с этими наигранными отношениями. На первый взгляд было невозможно понять, кто кому нравится, а кто и с кем в плохих отношениях.
Жена императорского шурина, Линь-ши, почувствовала себя немного пристыженной, но, перебросившись парой фраз с собравшимися, она немного расслабилась. Однако ее хорошее настроение продолжалось недолго, потому что снаружи появился евнух и доложил о прибытии экипажей Шэн Цзюнь ванфэй и Сянь Цзюнь ванфэй.
Улыбка Линь-ши мгновенно стала немного неловкой. Как женщина, она, естественно, знала, как важна внешность для девушки. На этот раз Сянь Цзюнь ванфэй была ранена в лицо. Все было бы хорошо, если шрама не останется, но если бы он остался, то как она могла чувствовать себя уверенной? Она ненавидела свою беспомощность. Она была невысокого мнения о своем муже, но не могла убедить его действовать разумно. Это привело к тому, что Сянь Цзюнь ванфэй была невинно ранена.
Многие женщины хотели посмотреть, есть ли шрам на лице Сянь Цзюнь ванфэй. Поэтому, когда появились Хуа Си Ван и Хоу-ши, все приветствовали их обоих, но краем глаза косились на Хуа Си Ван.
Бросив взгляд, они увидели, что на лбу Сянь Цзюнь ванфэй нарисован цветок сливы. Розовый цветок и яркие зеленые листья красиво контрастировали с лицом и бледной кожей Сянь Цзюнь ванфэй. Однако никто не смог разглядеть, был ли там шрам или нет.
С их стороны было нехорошо пялиться на Сянь Цзюнь ванфэй, поэтому после нескольких слов они все сели. Между тем местом, где посередине сидела Линь-ши, и Хуа Си Ван было несколько мест. Когда она увидела рисунок на лбу Хуа Си Ван, ее сердце подпрыгнуло.
Она слышала, что у Сянь Цзюнь ванфэй красивое лицо. Даже если она была не накрашена, она была редкой красавицей. Теперь же прямо там, где она была ранена, красовался необыкновенный цветок. Если это не для того, чтобы скрыть ее шрам, то почему он там оказался?
Было много людей, у которых были те же мысли, что и у Линь-ши. Однако, поскольку этот вопрос был связан с материнской семьей принцессы Жуй Хэ, они не могли спросить, поэтому обратились к разговору об одежде.
Принцесса Жуй Хэ увидела, что женщины были так проницательны, и улыбка на ее лице стала еще шире. Ее глаза переместились на лоб Хуа Си Ван, и она сказала слегка извиняющимся тоном: «Дядя - очень занятой человек и случайно потревожил карету Тан Димэй [1]. Как заживает твоя рана?»
Улыбка на лице Хуа Си Ван не изменилась, когда она сказала теплым тоном: «Ваше Высочество, спасибо за вашу заботу. Больше нет никаких помех».
Слово «помеха» было очень хитрым словом. Это могло означать, что она зажила или почти зажила, и не было никаких серьезных проблем. Что же касается того, как это было на самом деле... все с легкой жалостью посмотрели на цветок, красовавшийся на ее лбу. Какая жалость.
Княжна Мин Хуай посмотрела на лоб Хуа Си Ван и про себя порадовалась. Разве Хуа Си Ван не околдовала Сянь Цзюньвана своим ликом? Теперь, когда она потеряла это безупречное лицо, что она могла использовать, чтобы очаровать людей?
Принцесса Жуй Хэ, услышав слова Хуа Си Ван, кивнула. Она улыбнулась и сказала: «Поскольку проблем больше нет, это хорошо».
Эти слова действительно были лишены смысла. Сянь Цзюнь ванфэй сказала, что нет никаких помех – но могла ли она пожаловаться вам, племяннице императорского шурина?
Люди, наблюдавшие за происходящим, потеряли дар речи, но это не помешало принцессе Жуй Хэ похвастаться тем, что она построила новое здание у себя в поместье. Если она не пригласит других благородных дам посмотреть на пейзаж и рисунки во дворе и похвалить их, сможет ли она чувствовать себя спокойно?
С объективной точки зрения помещение действительно поражало своим великолепием. Однако лично Хуа Си Ван нравился архитектурный стиль поместья Сянь Цзюньвана, поэтому после того, как она сделала несколько комплиментов другим женщинам, она больше не разговаривала.
Цель принцессы Жуй Хэ была достигнута. Оставив всех на ужин, а затем посмотрев спектакль, она закончила это собрание.
Остальные люди ушли, но княжна Мин Хуай все еще оставалась в доме принцессы. Принцесса Жуй Хэ знала, что княжна Мин Хуай думает о Сянь Цзюнване, но она всегда презирала романтические чувства между женщинами и мужчинами. По ее мнению, будет ли она испытывать чувства к супругу после замужества, не имело значения. Время было похоже на тупой нож. Он не просто измельчал и охлаждал чувства людей, он мог стереть все чувства.
Поэтому для нее чувства были не так важны, как одежда и драгоценности. Для того чтобы играть, у нее было даже несколько красивых слуг в ее поместье. Ну и что с того, что они ничем не занимались? По крайней мере, на них приятно было смотреть. В любом случае, ее муж был слишком робок и не мог контролировать ее. Да и ей доставляло мало удовольствия видеть, как ее муж ведет себя вяло, словно он был скорее мертв, чем жив.
- После этой осени тебе исполнится шестнадцать, - принцесса Жуй Хэ увидела, что княжна Мин Хуай склонила голову и молчит, поэтому сказала: - У твоей матери только одна дочь и один сын. Семья Юань не очень знатная семья – ты уже думала о своем будущем?
Мать принцессы Шунь И была невысокого положения. После того как она вступила в семью Юань, ее отношения с мужем можно было назвать сугубо официальными. К счастью, у нее были сын и дочь, и ей было не так уж одиноко. Жаль, что ее муж не был хорошим человеком, который много работал. Отношения принцессы Шунь И с дворцом были не очень близкими. Кроме того, последние несколько лет она лежала на больничной койке. Княжна Мин Хуай выросла на глазах у императрицы.
Год назад из-за того, что супруг хотел причинить вред императрице, принцесса Шунь И выпила чай вместо императрицы, так что заговор не сработал. Принцесса Шунь И выжила, но ее тело сильно пострадало. Когда становилось жарко или холодно, она не могла встать с постели. Ей нужно было лечь и отдыхать.
Однако из-за этого император сделал исключение и даровал ее сыну титул хоу, а дочери – положение княжны, что было привелегиями дочерей циньвана и цзюньвана. Он также дал ей особый титул Мин Хуай.
Принцесса Жуй Хэ смотрела на семью Юань свысока, но ей нравилось умное отношение княжны Мин Хуай. Поэтому она действительно потратила некоторое время на то, чтобы устроить ее женитьбу.
Услышав это, княжна Мин Хуай замерла, а затем сказала с застенчивым выражением лица: «Я соглашусь со всем, что бы ни решили Ваше Высочество и императрица».
- Я немного старше тебя, но окончательный выбор должна сделать мать-императрица, - принцесса Жуй Хэ увидела, что княжна Мин Хуай нормально восприняла новости, и выражение ее лица стало лучше. - По моему мнению, старший внук семьи гуна Ань [2] был бы хорош. Он скромный и вежливый человек, и он знает, что нужно много работать. Статус гуна не является низким, но по сравнению с твоим положением цзюньчжу [3], им останется только уважать тебя и не усложнять тебе жизнь.
Княжна Мин Хуай почувствовала горечь внутри. Старший внук гуна Ань был таким, как его описывали, но эта семья была солидной монархической семьей со стороны наследного принца. Принцесса Жуй Хэ предложила это, использовав ее как инструмент для заключения альянса через брак.
Но что она могла сделать? Ее мать не пользовалась благосклонностью императора, а отец был не более, чем пустым местом. Если она не выслужится перед императрицей и принцессой Жуй Хэ, то какое будущее может быть у ее младшего брата?
- Все зависит от императрицы.
Княжна Мин Хуай встала и присела в поклоне перед принцессой Жуй Хэ. Однако внутри она чувствовала себя еще хуже. После того, как она выйдет замуж, как у нее появится возможность быть с Сянь Цзюньваном?
Несмотря на то, что эта династия имела пример вдовствующей императрицы Сяои Хэдэ, которая вышла замуж, прежде чем войти во дворец в качестве супруги, это было потому, что вдовствующая императрица в юности имела положение и красоту. Благодаря этому она получила благосклонность императора Цзина, родив следующего императора, а затем получив место вдовствующей императрицы.
Было очень жаль, что она не была этой вдовствующей императрицей, а Сянь Цзюньван не был императором Цзин.
Поэтому вскоре после того, как Хуа Си Ван присутствовала на собрании, она была потрясена, когда из дворца пришло известие, что император устраивает брак для княжны Мин Хуай. Как женщина, ее шестое чувство все еще было очень развито. Например, она уже давно обнаружила, что у княжны Мин Хуай были намерения в отношении Сянь Цзюньвана. Однако она никак не ожидала, что та так легко согласится выйти замуж, да еще и в семью гуна Ань, который был убежденным монархистом.
Думая о шторме, скрытом в императорском доме, Хуа Си Ван чувствовала, что испытывает некоторую симпатию к этой княжне Мин Хуай. Но лишь самую малость, ничего больше.
Во второй половине дня, когда муж и жена играли в вэйци, они случайно затронули эту тему. Хуа Си Ван заметила, что Янь Цзинь Цю, похоже, никак не отреагировал на вопрос о браке княжны Мин Хуай, поэтому не удержалась и спросила: «Император действительно сватает старшего внука гуна Ань и княжну Мин Хуай?»
- А почему ты вообще об этом подумала? - Янь Цзинь Цю отложил следующий камешек, прежде чем медленно произнес: - Дело почти завершено, но указ еще не отправлен.
- Я просто услышала об этом и спросила. - Хуа Си Ван схватила камешек и поиграла им. Видя, что стиль игры Янь Цзинь Цю не изменился, она сказала: - По крайней мере, она наша бяомэй [4], и мы должны подготовить необходимые подарки.
Янь Цзинь Цю посмотрел на доску и беззаботно сказал: «Мы всего лишь кузен и кузина. Думаю, дело сладится и без нашего участия. Неужели нам придется прибавить к ее приданому еще и это?»
- Эти слова... - Хуа Си Ван улыбнулась и сказала со вздохом: - Слушая тебя, я вздыхаю с облегчением.
Янь Цзинь Цю замер, а затем понял, что означал вздох облегчения Хуа Си Ван. Он улыбнулся Хуа Си Ван и ничего не сказал, но эта улыбка, казалось, передавала ей его мысли.
Видя, что Хуа Си Ван больше ничего не говорит, он протянул руку, чтобы взять ее за руку.
- Ничего подобного никогда не случится - тебе не придется беспокоиться об этом в будущем.
На этот раз Хуа Си Ван улыбнулась и промолчала.
________________________________________
[1] 堂弟妹(táng dì meì) - жена младшего двоюродного брата по мужской линии
[2] 公(gōng) - гун (первый ранг придворных или чиновников). В переводе с английского фигурирует, как герцог.
[3] 郡主(jùnzhǔ); цзюньчжу - принцесса, великая княжна
[4] 表妹 (biǎomèi) - младшая двоюродная сестра (по материнской линии)
Титул гуна Ань звучало не так красиво, как титул принцессы Шун И, но на самом деле его поместье было гораздо благороднее статусом, чем поместье принцессы Шун И, которая не обладала никакой истинной властью. Указ императора Цилуна казался слегка похожим на то, что имеет в виду поговорка: «Можно отвести лошадь на водопой, но невозможно заставить ее пить». Члены семьи гуна Ань не собирались вмешиваться в дела императорской семьи, но они кое-что знали о том, что княжна Мин Хуай была влюблена в Сянь Цзюньвана. Теперь, когда Сянь Цзюньван женился на такой красивой девушке и не захотел эту цзюньчжу, император приказал их старшему законорожденному внуку взять ее. Они, что, думают, будто члены семьи гуна Ань - сборщики мусора?
Все в этом мире согласятся, что свахи должны были заключать браки, которые связали бы супругов узами любви, а не ненависти. Указ императора Цилуна, несомненно, был занозой в сердце гуна Ань. Больше всего он был доволен своим старшим внуком. Сначала он хотел заполучить для своего внука ученую и добродетельную жену, но тут внезапно объявили о его женитьбе на княжне Мин Хуай.
И все же, как бы они ни были недовольны, указ был объявлен. Им оставалось лишь изобразить счастье, прибыв во дворец, чтобы выразить свою благодарность, а затем отправиться в поместье принцессы Шунь И, чтобы вручить подарки на помолвку в тот день, который рассчитало императорское ведомство Астрономии. Однако, несмотря на то, что в подарках на помолвку было много всего, искренности там было мало.
Семьи, близкие к гуну Ань, знали о том, как плохо он и его семья восприняли эту новость. Они выражали свое сочувствие наедине, но на публике все они просто с улыбкой передавали свои поздравления. Гун Ань должен был проглотить этот горький плод, как будто он был сладким и ароматным.
В этот день Лу-ши приехала в поместье Сянь Цзюньвана, чтобы навестить Хуа Си Ван. Она убедилась, что у дочери на лбу нет шрама, и облегченно вздохнула. Затем она мысленно прокляла клан Фан, прежде чем сказала тихим голосом: «Указ о браке для княжны Мин Хуай и старшего внука гуна Ань пришел слишком быстро. Несколько дней назад я ездила в поместье гуна Ань. Их подарки на помолвку могут показаться хорошими, но они явно не прикладывали особых усилий. Кто знает, что задумал этот человек».
Зная, что мать говорит об императрице, Хуа Си Ван сказала с легкой улыбкой: «Не знаю. Я помню только, что эта незамужняя цзюньчжу пришла в брачную комнату в день моей свадьбы».
Лу-ши была сильной личностью, но это не означало, что ей не хватало ума. Слова Хуа Си Ван заставили ее нахмуриться.
- Так вот о чем она думает? А мне вот интересно, знают ли об этом в поместье гуна Ань.
- Некоторое время назад принцесса Жуй Хэ пригласила нас в свое поместье в пригороде. Когда мы играли в игры, старая госпожа Ань и ее внучка – обе присутстовали там. - В голосе Хуа Си Ван слышалось легкое сожаление. - В то время я не обратила на это внимания, сосредоточившись на шутливой беседе с Цзюньван Е. Выражение лица княжны Мин Хуай было не очень хорошим. Я просто не знаю, видела ли это старая госпожа Ань. Если да, она расспросила бы всех вокруг... - Хуа Си Ван вздохнула и озабоченно сказала: - Тогда это было бы нехорошо. Это все моя вина.
- Как можно винить тебя в этом? Вы с зятем недавно поженились, и вполне понятно, что вы хотите узнать друг друга ближе. - Лу-ши улыбнулась и подняла чашку с чаем, чтобы сделать глоток. - У каждого своя судьба. Что толку беспокоиться о таких вещах - это утомляет ваш ум.
- Мама права, читая мне нотации, - ответила Хуа Си Ван. Затем она посмотрела на благоухающие лавровые цветы в вазе. – Пришла осенняя пора, уже почти середина осени. Это нехорошо, что дочь не может любоваться луной вместе с отцом и матерью.
- Мы знаем твои намерения. - Лу-ши похлопала дочь по руке и выдавила из себя улыбку. Она сказала: - Теперь ты Цзюнь ванфэй, у тебя есть собственная семья - как это может быть похоже на то, когда ты была маленькой? Я только надеюсь, что ты будешь жить все лучше и лучше. Это будет лучшим проявлением твоей заботы о нас.
Сердце Хуа Си Ван ощутило щемящую нежность. Она положила голову на плечо Лу-ши.
- Пока вы рядом, я навсегда останусь ребенком.
Лу-ши вздохнула и потянулась, чтобы похлопать Хуа Си Ван по плечу. Она знала своего собственного ребенка. Эта девушка казалась равнодушной ко всему, но на самом деле придавала большое значение семейным ценностям. Однако в ее сердце было немного людей, поэтому мало кто знал об этом.
Еще не было полудня, когда Янь Цзинь Цю вернулся домой. Увидев Лу-ши, он первым делом отвесил подобающий младшему поклон и осведомился о здоровье Лу-ши и ее семьи. Узнав, что все в порядке, он улыбнулся и сказал: «Мои тревоги улеглись, зная, что все вы в порядке. Си Ван обычно очень скучает по вам. Если у тещи не так много дел в течение дня, пожалуйста, приходите в гости. У нас в поместье не так уж много людей. Иногда у меня бывают кое-какие дела снаружи, а Си Ван скучно оставаться одной дома».
Лу-ши тепло улыбнулась и сказала: «Нашей дочери повезло, что Цзюньван Е холит и лелеет ее. Но вы погрешите против истины, если скажете, что в этом огромном поместье никто не составляет ей компанию. Зять, вы не можете так ее баловать».
- А вы не можете так говорить, теща. - Янь Цзинь Цю взглянул на Хуа Си Ван и улыбнулся, его глаза потеплели. - В поместье много людей, но все они слуги - разве они могут сравниться с тещей? Кроме того, Си Ван не привередлива. Это просто мое собственное эгоистичное желание, чтобы она жила более беззаботно.
Услышав это, Лу-ши улыбнулась еще шире. Она взглянула на дочь, которая все это время слабо улыбалась, произнесла несколько вежливых слов и сменила тему разговора.
Во время полуденной трапезы Янь Цзинь Цю присоединился к Хуа Си Ван и Лу-ши, чтобы поесть. Поговорив немного после обеда, он встал и пошел в кабинет, чтобы дать матери и дочери время поговорить.
Лу-ши скучала по своей дочери, но она знала, что не может больше оставаться в поместье Цзюньвана. Это было бы неуместно. Она лично привела в порядок одежду дочери и сказала тихим голосом: «Императорский дом сложен и труден для понимания, но тебе придется пережить эти дни. Помни, нет никого важнее, чем ты сама; не будь глупой».
Хуа Си Ван кивнула, и у нее перехватило дыхание.
- Мама, не беспокойтесь за меня.
Лу-ши вздохнула, а затем снова превратилась в слегка жестковатую госпожу поместья хоу.
- Пожалуйста, Цзюнь ванфэй, позаботьтесь о своем здоровье. Мне пора откланиваться.
Хуа Си Ван не могла сдержать улыбки. Она отослала Лу-ши через вторую дверь. Увидев, что Лу-ши садится в экипаж, она повернулась и пошла обратно во двор.
Личные служанки видели, что их госпожа не в лучшем настроении, и старались придумать, как сделать ее счастливой. Они только вздохнули с облегчением, когда Хуа Си Ван, наконец, улыбнулась.
- Я знаю, что вы все беспокоитесь обо мне. - Хуа Си Ван улыбнулась и дала каждой из них по горсти конфет. - Быстро, съешьте немного конфет и сделайте свои рты еще слаще.
- Тогда мы, слуги, с благодарностью примем их. - Бай Ся с улыбкой взяла конфету. Она посмотрела на небо за окном. - В последнее время погода была не такой жаркой. Цзюнь ванфэй, вам нравится есть острую пищу. Как насчет того, чтобы в столовой приготовили несколько таких блюд для вас?
- Эта идея довольно хороша, - вошел Янь Цзинь Цю и сел рядом с Хуа Си Ван. - Все твои служанки очень умны и хорошо служат тебе. Это прекрасно.
- А разве эти блюда не соответствуют твоим предпочтениям? - Хуа Си Ван приподняла бровь. - Выходит, ты должен вознаградить этих служанок.
- Раз так, то каждая из них получит золотую заколку для волос. - Янь Цзинь Цю улыбнулся и попросил Му Туна записать это. - Достаточно ли будет такой искренности?
Хуа Си Ван улыбнулась и махнула рукой своим служанкам: «Скорее, поблагодарите Цзюньван Е за милость».
Бай Ся и остальные поблагодарили его, а затем, проявив чуткость и понимание, вышли, заботливо прикрыв за собой дверь.
Когда слуги ушли, улыбка на лице Янь Цзинь Цю померкла.
- Принцесса Шунь И заболела еще сильнее. Вероятно, она не сможет пережить следующие несколько месяцев.
- Неудивительно, что указ пришел так быстро, ведь время дорого. - Хуа Си Ван налила ему чашку чая. - Но я слышала, что у Святейшего и принцессы Шунь И нет близких отношений. В этот раз…
- Принцесса Шунь И была отравлена из-за императрицы. Его действия показывают другим, что он тот, кто помнит о своих долгах, а также призваны успокоить благородные семьи. - Янь Цзинь Цю поднял чашку и сделал глоток. - Однако княжна Мин Хуай не очень хороший выбор. – Какая-нибудь другая цзюньчжу или вэнчжу с высоким статусом подолшла бы больше. Что же касается княжны Мин Хуай... было бы хорошо, если бы ее кандидатура не вызвала противоположного эффекта.
Хуа Си Ван не ожидала, что Янь Цзинь Цю скажет это при ней так ясно. Она с легким удивлением посмотрела на Янь Цзинь Цю. Видя, что он сосредоточенно пьет чай, который она ему налила, она сказала с улыбкой: «Цзинь Цю, я не понимаю твоих слов. Княжна Мин Хуай несравненна в своих добродетелях и талантах, и многие женщины из знатных семей хвалят ее. Это большое и радостное событие, что гуну Ань досталась такая добродетельная жена для внука».
Янь Цзинь Цю посмотрел на узоры на чашечке из сросшихся ветвей.
- Си Ван права, это радостное событие.
Хуа Си Ван дала Янь Цзинь Цю высокую оценку за то, что он так быстро отказался от своего мнения и передумал. В награду она налила ему еще одну чашку чая.
Мужчины, они должны иметь хоть немного проницательности. Иначе как они смогут выжить во внешнем мире? Это было для его же блага.
Поскольку стояла осень, поместье начало готовиться к холодам. Слуги тоже получили кое-какую одежду. Те вещи в поместье, которые не будут использовать в ближайшее время, нужно было отложить подальше. Все слуги в доме должны были помогать ей в этом. Как хозяйке, Хуа Си Ван не приходилось следить за каждой мелочью. Ей нужно было только взглянуть на списки, которые вручал управляющий, и решить, убирать или добавить в них что-то. Как хозяйке поместья, если бы ей пришлось работать над каждым делом, неважно большим или маленьким, ей точно было бы не до сна. Так что она работала только над списками.
То, на что Хуа Си Ван нужно было обратить личное внимание, так это на подарки для тех, кто был равным им по рангу или выше. Управляющие рассылали приглашения, а затем докладывали о приходе и уходе нижних чинов. Иначе какой прок от этих домоправителей? Кроме того, если бы она, благородная Цзюнь ванфэй, решала бы все эти вопросы, то никто не стал бы хвалить ее за добродетели, когда об этом распространилась бы весть. Те, кто был щедр, может, и похвалили бы ее за искренность, а те, кто не был - сказали бы, что она скупа. Всем не угодишь, лучше не пытаться.
Сегодня был день рождения такой-то госпожи, завтра – праздник в честь рождения чьего-то сына, а послезавтра - чей-то брак. В Цзине, где было столько же благородных семей, сколько собак, а члены императорской семьи гуляли повсюду, ей приходилось посылать подарки несколько раз в месяц. Это было время для управляющих, чтобы показать свое мастерство. Ей не нужно было беспокоиться, что они не сделают все возможное, потому что они из кожи вон лезли, чтобы показать свои умения перед ней.
Хуа Си Ван поставила печать на отчет со списком зимних одежд, когда Му Тун вошел с радостным выражением лица и сказал: «Ванфэй, отличные новости!»
Ван Фэй?
Хуа Си Ван с неизменным выражением лица посмотрела на Му Туна, который опустился на колени: «Какое же хорошее событие произошло?»
- Сегодня император издал указ о присвоении Цзюньван Е особого ранга Циньван. Скоро придут люди из министерства ритуалов. Пожалуйста, приготовьтесь.
Ранг Янь Цзинь Цю был повышен без всякой причины? Хуа Си Ван посмотрела на яркое солнце в небе. Неужели солнце взошло с запада?
Кто-то настолько подозрительный, как император Цилун, был настолько щедр?
Хуа Си Ван чувствовала смутное подозрение, но все же переоделась в свое одеяние ранга Цзюнь ванфэй, а затем надела тяжелую золотую корону, чтобы отправиться в главный зал поместья. Вскоре после прибытия она заметила, что Янь Цзинь Цю вернулся одетый в мантию цзюньвана. Главные распорядители двора уже ждали его в коридоре.
Когда Янь Цзинь Цю вошел в зал, он увидел спокойное выражение лица Хуа Си Ван и понял, что она не была шокирована этой неожиданной новостью. Он улыбнулся и встал рядом с ней. «Мы должны сегодня поесть пораньше», - сказал он легким голосом. Этим он намекнул Хуа Си Ван, что позже они поговорят наедине.
В зале находились евнухи и женщины-чиновники высокого ранга. Хуа Си Ван легко коснулась рукой ладони Янь Цзинь Цю и улыбнулась.
- Хорошо.
Она знала, что император делает это совсем не с добрыми намерениями, но по выражению лица Янь Цзинь Цю она видела, что он рад этому. Поэтому она перестала раздумывать об этом и просто ждала, когда придут люди из министерства ритуалов, чтобы провозгласить императорский указ.
Вскоре пришли чиновники министерства ритуалов с большой группой людей и продекламировали два длинных указа. Суть этих заявлений состояла в том, что Янь Цзинь Цю получал должность Циньвана, а Хуа Си Ван, соответственно, должность Цинь ванфэй. Помимо свидетельства чиновники принесли золотые печати и книги. Специальные облачения еще не были закончены, их должны были доставить позже. Также стоял вопрос о поместье, которое необходимо было расширить. Так как первоначально это было поместье циньвана, то запертые дворы просто откроют, и тогда люди из министерства работ смогут прийти и сделать ремонт. Предметы, которые могут представлять личность циньвана, были дарованы в большом количестве, чтобы показать необъятность императорской милости.
Спустя долгое время Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван, наконец, закончили слушать список того, что было даровано. Муж и жена отослали чиновников министерства обрядов, а потом смотрели, как вещи выносили во двор в сундуках. В процессе этого было приготовлено еще по две чаши чая на каждого.
Всякий раз, когда называли какой-нибудь предмет, слуги открывали шкатулку, чтобы оба хозяина могли его рассмотреть. В конце концов, Хуа Си Ван не смогла удержаться и отвела взгляд. Не то чтобы она не любила деньги, но теперь она действительно понимала, что значит «золото ослепительно, а серебро по глупости бело». Если она будет продолжать смотреть, то ослепнет.
- Устала? - Янь Цзинь Цю увидел состояние Хуа Си Ван, посмотрел на слуг поблизости и сказал: - Если ты устала, мы пойдем в комнату, чтобы отдохнуть. Слуги здесь присмотрят за всем.
Хуа Си Ван кивнула и ослабевшей рукой коснулась тяжелой золотой короны на своей голове. Теперь она была человеком чистейшей души и с высокими помыслами, который думал о деньгах и золоте как о грязи.
Вернувшись в комнату, Хуа Си Ван сначала позволила служанкам помочь ей переодеться из мантии Цзюнь ванфэй и надеть красивое и свободное платье до пола. Только тогда она смогла спокойно вздохнуть. Она потерла шею и сказала: «Если воротник будет продолжать давить, его нужно будет укоротить на ширину ладони».
- Неужели он такой тяжелый? - Ян Цзинь Цю протянул руку, чтобы потереть ей затылок. - Ну что, теперь лучше?
- Твое мастерство уступает моим служанкам. - Хуа Си Ван взглянула на него с улыбкой. – И правда, я не смею позволить Ван Е заниматься подобным. Пусть они это сделают.
Янь Цзинь Цю улыбнулся и убрал руку. Затем он сказал: «Вероятно, скоро в наше поместье нагрянет множество доброжелателей. В ближайшие дни тебе придется нелегко».
Хун Ин, оценив ситуацию, подошла к Хуа Си Ван, чтобы сделать массаж.
- Есть управляющие, которые помогут, тогда это будет не так тяжело. - Хуа Си Ван села в кресло и лениво откинулась назад. – Добиться милости императора - это великая радость для каждого. Даже если я устала, внутри я счастлива.
- Это правда, - Янь Цзинь Цю посмотрел на слуг, которые стояли в комнате. - Как насчет того, чтобы немного вздремнуть? Сейчас ты обычно спишь в полдень.
- Хорошая мысль, - Хуа Си Ван махнула рукой слугам в комнате, чтобы они ушли.
После того, как они оба легли в постель, Янь Цзинь Цю, наконец, сказал: «Я слышал, что только вчера император рассердился на Шэн Цзюньвана и заставил его вернуться в свое поместье, чтобы поразмыслить в течение трех дней».
Хуа Си Ван чувствовала, что ее ума недостаточно для придворных дел, поэтому, услышав это, она долго думала, прежде чем сказать: «Император вчера отчитал Шэн Цзюньвана, а сегодня возвысил тебя до циньвана - что он намерен делать?» Было ли это похоже на то, что трудолюбивого ребенка отчитывал родитель после одной ошибки, а ленивого ребенка вознаграждали за то, что он ничего не делал?
- Все не так просто. - Янь Цзинь Цю протянул руку, чтобы обнять ее. - Теперь Шэн Цзюньван обладает огромной властью. Часть чиновников очень уважает его. При таких обстоятельствах император не может не пересмотреть свое мнение. Он целенаправленно бьет одного и тянет за собой другого. Он поступил так для того, чтобы Янь Бо И подумал, что я делаю что-то за его спиной. Тогда мы, естественно, поссоримся. У Янь Бо И есть поддержка некоторых чиновников, а у меня есть титул циньвана, которого у Янь Бо И нет. Кто бы ни победил, для императора мы все - проигравшие.
Такое объяснение, похоже, вполне подходило. Хуа Си Ван зевнула и больше ничего не спрашивала. Есть вещи, о которых она понятия не имеет, будет лучше, если так все и останется.
В комнате постепенно воцарилась тишина. Спустя долгое время Янь Цзинь Цю встал с постели. Присев на край кровати, он смотрел на сладко спящую женщину, которая обнимала одеяло. Потом встал и подошел к медному зеркалу, которое Хуа Си Ван обычно использовала для нанесения макияжа, и случайно увидел улыбку в уголке своего рта, которая еще не исчезла.
Выражение его лица слегка изменилось. Он обернулся и посмотрел на человека, спящего на кровати. Мгновение спустя он вышел из комнаты.
Хун Ин и остальные, кто ждал снаружи, увидели, что Ван Е вышел, и все отступили на шаг, прежде чем молча присесть в поклоне.
- Служите ванфэй, как следует. Я пойду в кабинет. Когда ванфэй проснется, пусть кто-нибудь мне сообщит, - Янь Цзинь Цю знал, что все служанки Хуа Си Ван были преданы и больше не стал ничего говорить.
- Да, слуга запомнит.
Когда Хун Ин подняла голову, она увидела, что Ван Е уже ушел, и тихо вздохнула. Сейчас Ван Е все еще казался таким же благодушным, как обычно, но она все равно боялась его - как будто если она не будет осторожна, то потеряет свою жизнь.
- Сестрица Хун Ин, только что управляющий Му Тун приказал людям доставить сюда вещи. Нужно ли нам отчитаться перед ванфэй? - Чэн Цю вошла с несколькими служанками, которые держали сандаловые сундуки. По тому, как вспотели лица служанок, можно было догадаться, что сундуки не были легкими.
- Давайте сначала отнесем вещи в кладовую и доложим ванфэй, когда она проснется.
Хун Ин открыла все сундуки и осмотрела их. Она отметила, что это были просто какие-то украшения и драгоценные камни, поэтому она сама отвела людей, чтобы устроить эти вещи на личный склад Хуа Си Ван. Во всяком случае, ванфэй не испытывала недостатка в таких вещах.
- Что ты сказала? Сянь Цзюньван стал циньваном? - Хуа И Лю посмотрела на свою личную служанку. Она долго сидела в оцепенении, прежде чем сказала: - Вчера вечером господин снова ходил отдыхать в боковой двор?
Она увидела, что, хотя ее личная служанка ничего не сказала, выражение ее лица изменилось, поэтому она знала, что Чжоу Юнь Хэн ушел туда прошлой ночью. У нее не было времени сказать что-либо еще, прежде чем она увидела свою свекровь, вошедшую вместе с младшей невесткой. Она могла только встать и проводить их обоих внутрь.
- Невестка, через три дня ты отправишься со мной в поместье Сянь Циньвана, чтобы передать добрые пожелания. Сянь Ванфэй и ты - сестры, будет нехорошо, если ты, старшая сестра, не навестишь ее, когда произошло такое радостное событие. - Госпожа Чжоу приняла чай, который подала Хуа И Лю, и сделала глоток. После того, как она еще немного поболтала с Хуа И Лю, она слабо улыбнулась и сказала, меняя тему разговора: -Тех непокорных со двора Юнь Хэна я отослала прочь. Я все еще надеюсь, что смогу поддержать тебя и ребенка Юнь Хэна.
Хуа И Лю выдавила из себя улыбку.
- Все они - женщины, которые служат мужу. Совершенно безобидно, что господин жалеет их. - Те маленькие надежды, которые она питала, когда выходила замуж, были уничтожены за эти дни. У нее больше не было ложных иллюзий насчет Чжоу Юнь Хэна. Прямо сейчас, причина, по которой ее свекровь пришла сказать так много, была очевидна, потому что Хуа Си Ван, Сянь ванфэй, была ее двоюродной сестрой. В противном случае она бы так не поступила.
Первоначально, сразу после траура по старой госпоже Чжоу, от Чжоу Юнь Хэна забеременела какая-то наложница, и эта новость распространилась. Когда она вышла замуж, в его гареме по-прежнему были женщины. Прямо сейчас эти люди были отосланы прочь, потому что Хуа Си Ван стал Цинь ванфэй. Тогда кто такая она сама?
- И все же, если человек очарован красотой, как он может чего-то добиться? - сказала с улыбкой госпожа Чжоу. - Ты добродетельный человек - с тобой мне нечего бояться.
Хуа И Лю обменялась с нею еще несколькими любезностями, прежде чем госпожа Чжоу попрощалась, но в ее глазах не было радости.
После того как ее свекровь и невестка ушли, Хуа И Лю подумала о Хуа Си Ван, которая была окружена служанками, и о красивом Сянь Ване, затем о Чжоу Юнь Хэне, который каждый день проводил в окружении женщин. Она закрыла лицо платком и беззвучно заплакала от обиды.
На второй день после того, как Янь Цзинь Цю стал циньваном, добрые пожелания хлынули потоком. Из посещавших ее женщин Хуа Си Ван встречала только тех, кто обладал высоким статусом в императорской семье или принадлежал знатным семьям. Другие люди знали это и ожидали этого. Они присылали свои карточки только из вежливости. Если Сянь ванфэй встретит их, то им очень повезет. Было нормально, если она даже не взглянет на них.
Она определенно должна была увидеть людей из поместья хоу И’Ань. На второй день после выхода императорского указа Хуа Си Ван встречала людей из своей отцовской семьи. Она произнесла несколько лишних слов, но так как вокруг было слишком много людей, с которыми ей нужно было увидеться, у нее не было возможности поговорить наедине.
За день до фестиваля середины осени, количество людей, которые приходили с поздравлениями, наконец, уменьшилось. Хуа Си Ван вздохнула с облегчением. Но после того, как она закончила завтракать, она услышала, как слуга доложил, что люди из поместья помощника министра Чжоу пришли поздравить ее.
Хуа Си Ван вздохнула. Поначалу она не хотела видеть семью Чжоу, но, зная, что Хуа И Лю вышла замуж в эту семью, она могла только попросить слуг для начала проводить их, сказав, что сама придет позже.
Когда госпожа Чжоу увидела, что слуга приглашает их войти, она вздохнула с облегчением. Она посмотрела на свою дочь и Хуа И Лю позади нее и привела в порядок свою одежду.
- Когда вы окажетесь перед ванфэй, не теряйте самообладания.
- Хорошо, - тихо сказала Чжоу Цзинь Си. Она знала, что мать пытается установить контакт с поместьем Сяньвана. Ведь, если Сянь ванфэй составит о ней хорошее мнение, она сможет появляться на более важных собраниях.
- Госпожа Чжоу и барышни Чжоу, пожалуйста, присядьте и подождите минутку. Ванфэй скоро прибудет.
Человеком, которым встречал их, была Чэн Цю. После того как она попросила служанку налить всем троим чаю, она встала в сторонке.
Госпожа Чжоу посмотрела на украшения в зале и затем заметила, что девушка, которая приветствовала их, была одета лучше, чем обычные служанки. Ее невестка не узнала эту служанку, поэтому она догадалась, что это была служанка из поместья, а не та, что прибыла сюда вместе с Хуа Си Ван.
Ей посчастливилось как-то посещать поместье Нин Вана. Хотя оно выглядело величественно и благородно, слуги казались не такими воспитанными, как здешние.
Было видно, что Сянь ванфэй - женщина со способностями. Ей нужно быть более осторожной.
За дверью послышались легкие шаги. Услышав их, госпожа Чжоу поставила чашку с чаем на стол и встала. Немного погодя она увидела, как Сянь Ванфэй входит в комнату с несколькими красивыми служанками. На ее лице играла легкая улыбка, но никто не осмеливался недооценивать ее.
- Приветствую Сянь ванфэй, - прежде чем госпожа Чжоу успела поклониться, ее остановила Хун Ин.
- Госпожа Чжоу вовсе не обязана быть таким вежливой. - Хуа Си Ван села на место во главе и жестом велела служанкам разливать чай для гостей. - Последние несколько дней в поместье происходит много разных вещей, а я тут единственная, лишенная всяких способностей. Я была занята до сих пор и заставила вас ждать. Мне действительно очень совестно.
- Ванфэй слишком скромна. Возвышение Ван Е - это важное событие, и, естественно, что появилось много дел, - госпожа Чжоу сидела как положено, но ее спина была слегка согнута в знак уважения. - Будь на вашем месте кто-то другой, он бы сейчас пребывал в панике. Я, старая женщина, вижу, что у слуг в вашем доме быстрые руки и ноги, и они превосходно обучены. Значит, ванфэй добродетельна, но боится, что нам будет стыдно, поэтому намеренно скромничает.
- Я не могу принять такую душевную похвалу от госпожи Чжоу, - взгляд Хуа Си Ван скользнул по Хуа И Лю. Она заметила, что та была немного худее, чем до замужества, и ее лицо было слегка бледным. Также она отметила, что у барышни Чжоу, сидевшей рядом с ней, был розовый цвет лица, отчего Хуа И Лю казалась еще более бледной. - Старшая сестра в последнее время хорошо себя чувствует?
- Благодарю ванфэй за беспокойство. Все идет хорошо, – ответила с улыбкой Хуа И Лю. Однако глаза ее были безжизненны, и она казалась такой же старой, как женщина пятидесяти-шестидесяти лет.
Госпожа Чжоу увидела это, и ее сердце подпрыгнуло. Она знала, что ее сын перешел все границы дозволенного, но у нее был только один сын. Она не хотела ограничивать его, но боялась, что Сянь ванфэй рассердится.
- Старшая сестра, кажется, похудела - может, мне пригласить лекаря, чтобы он измерил тебе пульс? - Хуа Си Ван слегка нахмурилась, а затем беспомощно сказала госпоже Чжоу: - У сестры очень мягкий характер, и она не любит обращаться к докторам. Госпожа, пожалуйста, переубедите ее. Как младшая сестра, мои слова не имеют никакого веса. А вот вы, наоборот, для нее авторитет. Если это скажете вы, она обязательно послушает.
Госпожа Чжоу сказала с обычной улыбкой: «Ванфэй права. Аппетит моей невестки в последнее время снизился, и эта старая женщина была обеспокоена. Благодаря уговорам ванфэй у меня будет меньше забот». Хотя она и сказала это, ее рука, державшая чашку, напряглась.
- Я виновата в том, что побеспокоила свекровь, - Хуа И Лю улыбнулась госпоже Чжоу, а затем трудночитаемым взглядом посмотрела на Хуа Си Ван. Думая о своем младшем брате, который еще не сдал осенний экзамен, она пошевелила губами, но, в конце концов, не произнесла ни слова.
Госпожа Чжоу, глядя на ее поведение, была вполне довольна. Она повернула голову и сказала: «Когда я услышала об этой радостной для вас вести, эта старая женщина пришла, чтобы поздравить вас. Пожалуйста, ванфэй, простите нас за то, что мы вас побеспокоили».
- Госпожа слишком вежлива, - Хуа Си Ван изящно подула на пар, поднимающийся от чая, а затем сказала: - Вы - родственница моей семьи Хуа, так что формально мы тоже родственники. Мы вполне можем опустить любезности между собой.
Госпожа Чжоу продолжала плыть по течению и сказала несколько лестных слов о поместье Сянь Вана. Затем каким-то образом разговор коснулся экзаменов.
- В следующем году снова будет открыт набор на сдачу весеннего экзамена. Интересно, сколько известных людей и ученых приедет в Цзин?
- Чем больше ученых, тем больше способных людей; это очень хорошо, - Хуа Си Ван улыбнулась и не стала отвечать на предложение госпожи Чжоу. Она повернулась и сказала: «Дочь госпожи очень красива. Сколько ей исполнилось лет в этом году?»
- В прошлом месяце она достигла совершеннолетия, - госпожа Чжоу, услышав, как Хуа Си Ван расспрашивает ее о дочери, тут же потеряла интерес к теме императорского экзамена. – Она еще совсем невежественная и не может принять комплимент ванфэй.
- Если барышня Чжоу – невежественная, то разве мы все не дикари? - Хуа Си Ван осмотрела Чжоу Цзинь Си. - Какие книги ты обычно читаешь?
- Ванфэй, я читала только «Четыре книги о женщинах», «Женские Аналекты» и другие, - Чжоу Цзинь Си не знала, что происходит. Взгляд ванфэй был явно очень теплым, но она не осмеливалась встретиться с ней взглядом.
- М-м-м, - Хуа Си Ван кивнула и произнесла несколько слов похвалы. Больше она ничего не сказала.
В это время пришел слуга и доложил, что Ван Е вернулся в поместье. Госпожа Чжоу была очень проницательна и встала, чтобы попрощаться, услышав это. Хуа Си Ван неискренне попыталась задержать ее, и когда госпожа Чжоу снова принялась настаивать, Хуа Си Ван приказала Бай Ся и остальным проводить их.
Хуа И Лю шла позади госпожи Чжоу, и издалека увидела Сянь Вана и нескольких евнухов, идущих по другой дорожке ко двору. Она видела только спину человека, а когда снова посмотрела на него, тот уже свернул за угол.
Когда они вышли из ворот поместья, Чжоу Цзинь Си и Хуа И Лю ехали в одном экипаже. Чжоу Цзинь Сю застенчиво спросила: «Невестка, неужели Сянь Ван такой выдающийся, как говорят?»
Хуа И Лю замерла. Затем она перевела взгляд вниз и сказала: «Может быть. Я видела его только два раза в доме старшего дяди и не особо его рассматривала».
- Ох, - Чжоу Цзинь Си была слегка разочарована. Она чувствовала, что как незамужняя женщина не должна задавать подобных вопросов. Она посмотрела на Хуа И Лю и увидела, что та ничего не сказала, поэтому опустила голову и принялась теребить носовой платок.
Когда они вернулись домой, госпожа Чжоу посмотрела на свою хорошенькую дочку, и ей вдруг пришла в голову странная мысль.
- Невестка, я слышала, что в поместье Сянь Вана нет наложниц?
- Свекровь, Сянь Ван и Сянь ванфэй глубоко влюблены друг в друга! - голос Хуа И Лю стал глубже. Это был первый раз, когда она говорила таким серьезным тоном. - Им очень повезло в браке.
Госпожа Чжоу не ожидала, что ее невестка будет говорить с ней в таком тоне. На мгновение замерев, она, казалось, поняла, что погорячилась, поэтому кивнула.
- Ты права, Сянь Ван и Сянь ванфэй - люди с большой удачей.
Расставшись со свекровью и младшей невесткой, Хуа И Лю оперлась на руку служанки. В ее теле совсем не осталось энергии.
Она завидовала Хуа Си Ван, но на самом деле не хотела, чтобы кто-то разрушил их идиллию. Эти противоречивые чувства поглощали ее разум и не давали уснуть. И все же никто не знал о ее чувствах.
Когда Янь Цзинь Цю вошел во внутренние покои, Хуа Си Ван перечислила ему общее число подарков, которые нужно отослать каждой семье в Цзине, чтобы он знал.
- В поместье Сюй Вана живут наши старшие, так что мы можем добавить две десятых к тому, что есть.
Янь Цзинь Цю не ожидал, что у Хуа Си Ван такой внимательный ум. Выслушав ее, он сказал: «Сюй ванфэй - чрезвычайно гармоничный человек. Если ты не занята, то можешь пойти и поговорить с ней».
Хуа Си Ван кивнула. Сюй Ван и нынешний император были двоюродными братьями. Поскольку старый Сюй Ван был очень близок с предыдущим императором, тот император издал указ, в котором говорилось, что если следующие три поколения Сюй Вана не совершат каких-либо серьезных преступлений, то они навсегда унаследуют положение циньвана. Таким образом, нынешний Сюй Ван и его сын, безусловно, были циньванами, пока не создавали проблем и не бунтовали.
Благодаря этому Сюй Ван пользовался большим уважением среди членов императорского дома. Даже Святейший был очень вежлив в обращении с ним. Члены сеьми Сюй Вана были очень умны. Они занимались своими делами и не вмешивались в чужие. Их отношения с другими семьями были обычными, но Сюй ванфэй очень любила Янь Цзинь Цю и всегда упоминала о нем.
Но в глазах большинства людей Сюй Ванфэй была просто женщиной во внутреннем особняке. Ей нравился Сянь Ван, потому что у него была хорошая внешность и талант, но это не имело никакого отношения к его положению при дворе.
Император также был очень доволен поведением семьи Сюй Вана, остальным было все равно. В результате в поместье Сюй Вана дела шли превосходно, никто и покритиковать их не мог.
- Сюй Ванфэй – умудренная опытом женщина, и я действительно подумывала о том, чтобы поучиться у нее. - Хуа Си Ван уже встречалась с Сюй Ванфэй. Несмотря на то, что им не часто приходилось видеться наедине, тем не менее, после разговоров на собраниях и банкетах она знала, что Сюй Ванфэй была очень умным и добрым человеком. От всего сердца Хуа Си Ван уважала и любила эту старшую женщину.
Когда Хуа Си Ван выходила замуж за Янь Цзинь Цю, оказалось, что Янь Цзинь Цю пригласил Сюй Ванфэй, чтобы она помогла решить все вопросы, связанные с этим браком, тем самым заменив старших женщин из своей семьи. Было видно, что Сюй Ванфэй очень привязана к Янь Цзинь Цю.
Когда Янь Цзинь Цю услышал это, он не принял ее слова всерьез. Дело было не в том, что он думал, что Хуа Си Ван не уважает Сюй Ванфэй, а в том, что он знал, что Хуа Си Ван - та, кто ляжет, если ей не придется сидеть. Зачем ей делать что-то вроде того, что делают нормальные женщины во внутреннем особняке, если она не обязана этого делать?
- Хорошо, - Янь Цзинь Цю улыбнулся. Он взглянул на список подарков, лежавший на столе. Когда его взгляд скользнул по наименованиям в поместье Шэн Цзюньвана, он слегка нахмурился.
-Что такое? - Хуа Си Ван заметила, что выражение его лица было неправильным, и оглянулась. Затем она улыбнулась и сказала: - На второй день после того, как ты стал циньваном, Тан Сао [1] приходила с подарками в гости. Что-то не так с этими предметами?
- Ничего. - Янь Цзинь Цю отложил список. Янь Бо И должен был прийти в тот день. Он и Янь Бо И были разными по характеру. Когда император зажег и раздул пламя между ними, он поначалу думал, что Янь Бо И не будет бурно реагировать. Он не ожидал, что на этот раз подарков будет так много. Казалось, он пытается что-то скрыть.
Он не знал, действительно ли тот пытается что-то скрыть или же действует от имени императора.
Слегка постукивая указательным пальцем по столу, Янь Цзинь Цю вдруг сказал: «В следующем месяце будет день рождения Шэн Цзюньвана. Почему бы нам не сделать им большой подарок тогда?»
Хуа Си Ван скользнула взглядом по его рукаву и обнаружила, что он неправильно подшит. Выражение ее лица не изменилось, когда она сказала: «Хорошо, я планировала то же самое».
Янь Цзинь Цю кивнул и позвал кого-то, чтобы помочь ему переодеться в другую одежду. Проведя долгое время с Хуа Си Ван, он постепенно приобрел некоторые из ее привычек. Например, когда он был один и вокруг никого не было, он любил надевать свободную верхнюю одежду и устраиваться поудобнее, чтобы почитать. Было видно, что скорость, с которой кто-то приобретал пагубное пристрастие, была более быстрой, чем скорость приобретения хорошей привычки.
Переодевшись, Янь Цзинь Цю сел рядом с Хуа Си Ван. Он выпил чаю и сказал: «Завтра будет праздник середины осени. После банкета во дворце мы вернемся в поместье и полюбуемся луной».
Хуа Си Ван улыбнулась и сказала: «Если завтрашний банкет закончится рано, мы можем попробовать. В любом случае, у нас все еще есть несколько кувшинов старого вина из лавровых цветов на складе».
- Если так, то почему бы нам не послать несколько кувшинов тестю и шуринам? Даже если это вино не такое уж редкое, оно отлично дополнит атмосферу праздника. - Янь Цзинь Цю протянул руку, чтобы обнять Хуа Си Ван. - Это будут наши добрые пожелания.
- ‘Слегка золотисты и кротки, цветы украсили в сумерках сад, просты по природе, чисты и скромны, и долго плывёт аромат’ [2]. В такой день вполне уместно попробовать вино из лаврового цветка. - Хуа Си Ван поудобнее уселась в кресле. - Тогда я попрошу кого-нибудь прислать вино в поместье хоу во второй половине дня.
- Э-м-м, - Янь Цзинь Цю легонько потер шею. Вдыхая слабый аромат цветущего лавра, он с мрачным выражением лица оглядел верхнюю одежду, в которую только что переоделся.
____________________________________
[1] Тан - родственники с той же фамилией. 堂嫂 (Тан Сао) жена старшего сына брата отца
[2] Строки из стихотворения «Куропатка в небе» Ли Цин Чжао
- Ван Е сегодня брал Му Туна ко двору? - Хуа Си Ван коснулась халата в своих руках и с улыбкой посмотрела на младшего евнуха, который стоял перед ней на коленях. Под ее пристальным взглядом тот задрожал, и она отвела глаза.
- Ванфэй, главный управляющий Му сегодня отдыхает и не сопровождал Ван Е ко двору.
Молодой евнух не понимал, что задумала ванфэй, но, глядя, как ванфэй гладит халат, который Ван Е носил вчера, как будто это было что-то любимое, он почувствовал, как по его спине ползет холодок.
- Если это так, иди и пригласи главного управляющего Му - скажи, что я хочу кое о чем его спросить.
Хуа Си Ван отложила верхнюю одежду мужа и потерла лоб. Ей не нравились всякого рода женские дела, но в поместье хоу наняли людей, чтобы обучить ее всем видам рукоделия. Рукав этого халата явно был разорван, а затем зашит обратно. Если посмотреть на способ шитья, то швея, похоже, была с юга от реки.
Когда Му Тун услышал, что его вызывает ванфэй, он был озадачен, но не замедлил шага. Он быстро бросился к двери, затем поправил свою одежду, прежде чем громко сказать: «Ничтожный слуга Му Тун просит аудиенции».
- Входи.
Му Тун не мог услышать никаких эмоций в этом тоне, поэтому он опустил голову и вошел. После того, как он поклонился, он заметил халат в руках ванфэй. У него екнуло сердце. Значит, ванфэй знала?
Увидев, что выражение лица Му Туна изменилось, Хуа Си Ван не стала вести себя так, как ожидалось от ванфэй, и заставила Му Туна встать, прежде чем заговорить.
- Я заметила, что рукав халата Ван Е, похоже, не подшит. В швейной комнате всегда есть люди, которые заботятся об одежде Ван Е, и такая ошибка не могла произойти. Поэтому я подумала, что кто-то снаружи столкнулся с Ван Е. После столь долгих раздумий мне стало не по себе, и я вызвала тебя, чтобы спросить. Вчера ты прислуживал Ван Е. Ты знаешь, что произошло?
Что мог сказать Му Тун? Если он скажет, что не знает, значит, он, слуга, не выполняет своих обязанностей. К счастью, решение нашлось. Немного поразмыслив, он рассказал правду.
- Вчера, когда мы вышли из дворца, Ван Е сначала хотел пойти в магазин и купить что-нибудь. Но по дороге мы столкнулись с одной барышней, и рукав Ван Е зацепился за ее корзинку. - Му Тун отметил, что выражение лица ванфэй было обычным, и продолжил говорить. - Магазин рукоделия маленькой барышни был совсем рядом, поэтому она вызвалась зашить его.
То, что он сказал, было правдой, но он упустил то, что должен был упустить. Например, у этой маленькой барышни было прелестное личико, а стан тонким, как у ивы, а голос - как у певчей птицы. А когда маленькая барышня наклонилась, чтобы починить рукав Ван Е, она случайно обмолвилась, что она вдова.
Му Тун был евнухом, но вынужден был признать, что маленькая барышня была очень красивой женщиной, хотя в ней не было и капли жеманства.
После того, как Хуа Си Ван услышала это, она кивнула и передала одежду Бай Ся. Она сказала: «Убери это. Ван Е – не тот, кто бросает деньги на ветер, но давайте не будем позволять ему носить латаные вещи».
«Слушаюсь», - Бай Ся присела в поклоне. Взяв верхнюю одежду, она посмотрела на Му Туна, который стоял, согнувшись, прежде чем повернуться и выйти за дверь.
На лице Му Туна выступил мелкий пот. Как слуга, он не мог сказать ванфэй, что поведение этой маленькой госпожи было подозрительным. Но стоять здесь под пристальным взглядом ванфэй было немного страшно.
- Даже если она случайно повредила рукав Ван Е, она все равно зашила его халат, - Хуа Си Ван встала с кушетки и, взяв Чэн Цю за руку, пошла впереди Му Туна. - Как насчет того, чтобы дать этой маленькой барышне двадцать таэлей серебра от моего имени? Такой молодой женщине нелегко жить одной после того, как она овдовела.
Взяв двадцать таэлей серебра, которые вручила ему Хун Ин, Му Тун принял наказ и ушел. Выйдя со двора, он облегченно вздохнул. Глядя на блестящее белое серебро, он опустил взгляд на землю.
Когда он вошел в полутемную потайную комнату, Му Тун огляделся и спросил: «Женщина, которая была доставлена вчера вечером, призналась?»
- Главный управлющий Му, она уже призналась, - человек в коричневой короткой мантии протянул листок бумаги. - Эта женщина была послана из поместья Шэн Цзюньвана.
Му Тун махнул рукой и не взял бумагу.
- Она все еще жива?
- Это несчастье, она просто перестала дышать, это... - мужчина слегка запаниковал. Вчера Ван Е сказал, что если они заставят эту женщину говорить, то жизнь или смерть не имеют значения. Теперь Му Гунгун [1] спрашивал, жива ли она. Неужели Ван Е изменил свои взгляды? Но теперь, когда эта женщина умерла, что он мог сделать?
- Ничего, я просто пришел спросить. - Му Тун бросил серебро мужчине. - Возьми серебро и найди небольшой гроб, чтобы похоронить эту женщину. Это милость ванфэй. - Эта маленькая вдовушка никогда не держала в руках серебро. Лучше купить немного благовоний и адских денег [2], чтобы у нее были деньги, которые она могла бы потратить после смерти, и перевоплотиться в человека, у которого есть глаза.
- Ничтожый слуга всё сделает. Главный управлющий Му, не волнуйтесь. Этот маленький человек определенно выполнит ваши указания, - мужчина улыбнулся, принимая серебро. Когда он услышал слова «ванфэй», выражение его лица стало еще более серьезным.
Му Тун махнул рукой. Он не хотел оставаться в этой полутемной комнате. Выйдя, он вздохнул. Этой женщине действительно не повезло, что она воспользовалась таким способом, чтобы подобраться поближе к Ван Е. Наложницы, которые были у старого Ван Е в прошлом, тоже использовали эти трюки. Мог ли Ван Е испытывать добрые чувства к таким женщинам?
Не говоря уже о том, насколько подозрительным был Ван Е. Проведя расследование, они вышли на поместье Шэн Цзюньвана. Было бы удивительно, если бы эта женщина выбралась отсюда живой.
Он знал, что у Шэн Цзюньвана есть амбиции, но не думал, что тот будет использовать подобные трюки. Не было никакой разницы между этими трюками и уловками, которые использовал наследный принц. Однако первый действовал более скрытно, а второй слишком очевидно. Если сравнивать их обоих, то никто не был более благороден, чем другой. Даже его собственный Ван Е делал то же самое в прошлом.
Всё дело в том, что власть была так соблазнительна. Кого волнует, какие методы они используют? Важнее всего было то, кто будет пожинать плоды победы.
Так был решен вопрос о порванном халате. После того, как Янь Цзинь Цю пришел со двора, Хуа Си Ван не упоминала ему об этом деле, и он не спрашивал об этом. После полуденной трапезы они переоделись в одежду для дворцового банкета, а затем сели в экипаж.
Когда Циньван и Цинь ванфэй выезжали, их должны были сопровождать процессии, соответствующие их статусу. Поэтому, когда экипаж, в котором они сидели, проехал мимо, люди на обочине разделились и отошли в сторону.
Подняв угол занавески, Хуа Си Ван посмотрела на рассеявшихся людей. Она думала, что это и есть соблазн власти. Все остальные почтительно отступили, а она все еще сидела высоко в центре.
На дороге стояли экипажи из других семей, но, увидев их появление, все они отодвинулись в сторону, проявив уважение.
Хуа Си Ван вдруг вспомнила, как она уступала место карете принцессы Жуй Хэ в этом месте.
- Я помню, что примерно за месяц до нашей свадьбы я остановилась здесь, чтобы избежать встречи и пропустить карету принцессы Жуй Хэ. Я слышала, что в это время принцесса Жуй Хэ и другие женщины возвращались с прогулки верхом и осмотра достопримечательностей. Жаль только, что я сидела в карете и не могла видеть, каково там снаружи.
- Я возьму тебя в следующем году, - сказал Янь Цзинь Цю. - В пригороде Цзин есть конюшня, и пейзаж там довольно хороший.
Хуа Си Ван подумала о том, как будут болеть ее ноги после езды верхом, поэтому покачала головой.
- Я просто размышляла вслух – давай забудем об этом.
Эта дурная привычка не хотеть двигаться, пока мысли были далеко, имела общее название - лень. Она догадывалась, что в этой жизни у нее, вероятно, не было никакой надежды на реабилитацию.
После того как карета въехала во дворец, они оба вышли и направились ко дворцу вдовствующей императрицы Фу Шоу. Они вручили вдовствующей императрице приготовленные ими подарки и начали беседу.
Поскольку вдовствующая императрица была из тех, кто любит красивую внешность, она была исключительно счастлива, когда появлялись Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван. Каждый раз ей приходилось осматривать этих двоих сверху донизу и проверять, не подурнела ли их наружность, прежде чем она с удовольствием заставляла их пить чай и есть охлажденные закуски.
После того как все трое немного поболтали, Шэн Цзюньван и его жена тоже прибыли. Обменявшись любезностями, они тоже сели.
Возможно, Хуа Си Ван только показалось, но она продолжала чувствовать, что цвет лица Хоу-ши был каким-то не таким. Немного поколебавшись, она спросила: «Лицо Тансао кажется немного бледным - ты в порядке?»
- Тан Димэй, спасибо тебе за заботу, - улыбка Хоу-ши была исключительно милой. Она прикрыла рот платком и сказала: - В последнее время у меня был плохой аппетит, поэтому я ела меньше. Лекарь пришел сегодня, чтобы измерить мой пульс. Он сказал, чтобы я прилагала меньше усилий и просто заботилась о ребенке.
- Значит, ты беременна. Это очень хорошее дело - поздравляю вас. - Улыбка Хуа Си Ван стала шире, а затем она сказала: - Тан Сао, ты не очень добра. Ты и не подумала сказать нам о такой хорошей вести.
- Сначала я хотела послать кого-нибудь, чтобы рассказать вам обо всем, но когда я узнала, что попаду во дворец во второй половине дня, я решила подождать и рассказать всем лично. Это и есть наша искренность, - глаза Хоу-ши были полны радости и нежности.
Когда Хуа Си Ван увидела ее состояние, она поняла, что та предвкушает появление ребенка. Она подавила странное ощущение, которое почувствовала. Хоу-ши была всего на несколько месяцев старше ее, и сейчас ей было всего семнадцать, но она уже была беременна. Ей было интересно, будет ли Хоу-ши страдать, когда родит.
- Хорошо иметь ребенка, - вдовствующая императрица улыбнулась и произнесла несколько слов из заботы о Хоу-ши, чтобы на сердце стало легче. Однако, поскольку у вдовствующей императрицы не было ребенка, она была исключительно осторожна, когда говорила.
- Кстати говоря, вы двое женаты уже несколько месяцев. Когда же придет от тебя весть о радости? – порадовавшись некоторое время, вдовствующая императрица подняла этот вопрос перед Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю.
Хуа Си Ван не знала, что ответить на такой вопрос. Однако Янь Цзинь Цю легко принял вызов: «Бабушка-императрица, ванфэй еще молода. Я думал о том, чтобы подождать, пока ей не исполнится восемнадцать, прежде чем заводить ребенка. Это полезно для ее организма».
Услышав это, вдовствующая императрица кивнула. «Ты хорошо все обдумал. Рожать для женщины - все равно что стоять одной ногой в могиле. Это хорошо, что ты так заботишься о жене, - она подсчитала нынешний возраст Хуа Си Ван и сказала с легким сожалением: - Даже если ждать два года немного долго, лучше лишний раз поберечься».
Хуа Си Ван безмолвно посмотрела на Янь Цзинь Цю и вдовствующую императрицу. Разве не жестоко было говорить такие слова, когда Шэн Цзюнь ванфэй только что забеременела?
Подумав об этом, она повернулась и посмотрела на Янь Бо И. Она обнаружила, что выражение его лица было таким же нормальным, как если бы беременная женщина не была его женой.
Хуа Си Ван потерла нос. Это было бы головной болью - выйти замуж за такого человека. Такое поведение просто напрашивалось на побои.
______________________________
[1] 公公 (gōnggong) – обращение к евнуху
[2] адские деньги – также известные как призрачные или бумажные деньги. Название «адские деньги» они получили, потому что практически на каждой банкноте написано: «hell bank note» - «деньги адского банка». В традиционной китайской мифологии все, кто умирают, попадают в подземный мир Диюй («подземный суд»), где проходит «разбор дел», чтобы быть отправленными на небо или в нирвану, или переродиться в других мирах. И для того, чтобы задобрить судей, которые будут судить усопших, а так же, чтобы усопший не имел материальных проблем, «адские деньги» сжигают, чтобы эти деньги попали к умершим родственникам
Хоу-ши, казалось, не волновало то, что сказала вдовствующая императрица. Она ответила с улыбкой: «Бабушка-императрица, я думаю, что с любовью Сянь Ван Е к Сянь ванфэй он не потерпит, чтобы она испытывала какие-либо трудности».
- Это хорошо, очень хорошо, - вдовствующая императрица с улыбкой посмотрела на Янь Цзинь Цю. – Женщины всю свою жизнь просто хотят жить спокойно. Если муж проявляет любовь и заботу о жене, это правильно.
Хоу-ши опустила голову, ее улыбка была все той же.
- Бабушка-императрица права.
Хуа Си Ван посмотрела на Хоу-ши и перевела взгляд на вдовствующую императрицу, чье лицо сморщилось в улыбке. Она научилась новому навыку, а именно -оставаться хладнокровной, встречая все перемены. Что бы вокруг ни творилось, я не сдвинусь с места. Это был самый лучший план.
Она чувствовала, что ей предстоит еще многому научиться. Даже сейчас она не могла уловить намерения вдовствующей императрицы, которая была похожа на тысячелетнюю лису. Эта женщина не понаслышке знала о дворцовых интригах и иногда атаковала скрытно, и от этих атак люди часто не могли защититься.
Она только надеялась, что этот человек, как и Ян Цзинь Цю, был справедливым. В противном случае, если она оступится, то даже не поймет, как это произошло.
Янь Цзинь Цю улыбнулся вдовствующей императрице. Когда Хуа Си Ван не обратила на него внимания, он ущипнул ее за палец, и Хуа Си Ван впилась в него взглядом.
Вдовствующая императрица заметила их милые телодвижения и сказала с улыбкой: «Видя, что у вас, младших, хорошие отношения, я, старая женщина, чувствую себя счастливой».
На лице Хоу-ши появилась улыбка, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Янь Бо И рядом с ней. На сердце у нее вдруг стало пусто. Вот так, наверное, и одолевает людей зависть. Раньше она явно была довольна тем, что у мужа было всего лишь две наложницы и никаких других женщин. По сравнению с другими членами императорской семьи он был необычайно внимателен. Но теперь, когда она увидела Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю, чья пара пребывала в великой гармонии, а Янь Цзинь Цю был так внимателен к Хуа Си Ван, и у него не было другой женщины, она чувствовала, что ее обделили. Было бы замечательно, если бы ее супруг мог быть таким же внимательным, как Сянь Ван.
- Тан Сао? - Хуа Си Ван увидела, что Хоу-ши задумалась о чем-то своем, и позвала ее легким голосом. - Бабушка-императрица спрашивает тебя, что ты в последнее время любишь есть.
- Бабушка-императрица, у меня нет особых предпочтений, я люблю кушать сладкое, кислое и острое. - Хоу-ши благодарно улыбнулась Хуа Си Ван и затем сказала: - Даже я не знаю, что происходит с моими вкусом – сегодня я люблю есть кислое, а завтра острое.
- Это большая удача - иметь желание поесть. Теперь, когда ты беременна, ты ешь за двоих. Если бы ты не могла есть, разве твое тело выдержало бы? - у вдовствующей императрицы не было ребенка, но она видела во дворце много беременных женщин, поэтому прекрасно знала, на что следует обращать внимание во время беременности. После того, как она рассказала все это Хоу-ши, она сказала: - Первый ребенок женщины очень важен, ты должна сохранить эту беременность во что бы то ни стало. Если сможешь благополучно родить своего первого ребенка, другие дети будут приходить быстро и плавно, как клецки в горшок, один за другим. Если не сможешь, ты не просто навредишь своему телу, у тебя будут привычные выкидыши. Тогда плачь - не плачь, уже нельзя будет ничего сделать.
- Я запомню слова императорской бабушки. - Хоу-ши только что узнала, что она беременна, и еще ни о чем не спрашивала. Услышав эти слова вдовствующей императрицы, она мгновенно занервничала, и ее рука бессознательно потянулась к животу.
Хуа Си Ван увидела ее нервное состояние и внутренне вздохнула. Несмотря на то, что она не часто общалась с Хоу-ши, она знала, что Хоу-ши была чрезвычайно умной женщиной, у которой не было недостатка во внешности, талантах и стати. Будь она мужчиной, то очень хорошо заботилась бы о такой женщине, потому что, если вы будете добры к ней, она станет еще более щедрой, настолько, что может вырезать для вас свое сердце.
Очень жаль, что такая внимательная женщина вышла замуж за члена императорской семьи и столкнулась с деревяшкой, которая не испытывала никаких эмоций. Может быть, она была именно той женщиной, которая нужна Янь Цзинь Цю, а Хоу-ши нужен был такой мужчина, как Янь Цзинь Цю.
Подумав об этом, Хуа Си Ван повернулась к Янь Цзинь Цю и покачала головой. Однако тот, кто устроил их браки, был император Цилун. Какая жалость, однако.
Янь Цзинь Цю был озадачен пристальным взглядом Хуа Си Ван. Только он собрался спросить об этом, как увидел, что она отвернулась. Поскольку здесь были и другие люди, он мог только коснуться своего носа и отложить вопрос до того момента, когда они вернутся в поместье.
Вот-вот должен был начаться банкет середины осени. Две пары вышли из дворца Фу Шоу вдовствующей императрицы и направились к месту проведения банкета.
Хуа Си Ван помогала поддерживать Хоу-ши и шла не очень быстро. Эти двое смеялись и болтали по дороге, и посторонние, которые думали, что два этих поместья были не в ладах, были озадачены. Разве они не говорили, что эти две семьи были в ссоре? Почему все выглядело так, будто у них были очень хорошие отношения?
Независимо от того, были ли у них действительно хорошие отношения или они притворялись, две семьи казались очень гармоничными. Что же касается того, действительно ли их отношения были хорошими, то это не имело к ним никакого отношения. Во всяком случае, пока эти люди сражаются, они, праздные члены императорского дома, будут наблюдать за этим зрелищем.
В этом году банкет середины осени был почти таким же, как и в любом другом году. В этом не было ничего нового. По большей части менялись музыканты, менялись танцоры, но люди, сидевшие в зале, оставались все теми же людьми, и все церемонии остались прежними. Все будут льстить друг другу, а потом кричать, что император мудр. А что касается всего остального... что еще может произойти на таком банкете?
Как раз в тот момент, когда все со скукой ожидали окончания банкета середины осени, произошло нечто неожиданное. Императору Цилуну приглянулась одна танцовщица, исполняющий танец Холодного Дворца, и он взял ее в свой внутренний дворец.
Когда император приказал отвести танцовщицу во внутренний дворец, императрица все еще с достоинством улыбалась. Даже ее рука, державшая кубок с вином, не дрожала, как будто этот мужчина, которого привлекали другие женщины, не был ее мужем. Она казалась великолепным украшением, на которое приятно было смотреть, но без эмоций.
Хуа Си Ван почувствовала легкое удушье, поэтому она отвела глаза, чтобы не смотреть на самых благородных мужчин и женщин в великой Чжао, и начала потягивать ароматное вино из лаврового цветка.
Легкое пение певца было подобно порыву ветра, который щекотал сердца людей, но они, казалось, не могли коснуться его. Когда она вышла из душного большого зала и встала на высоком балконе, сделанном из белого нефрита, на горизонте висела круглая луна, которая была невыразимо прохладной и ясной.
Поднялся ветер и принес с собой прохладу и свежесть. Она сделала несколько шагов вперед и ухватилась за белый нефритовый поручень. Посмотрев на охранников по обе стороны лестницы, одетых в доспехи, Хуа Си Ван вздохнула. Она жила здесь уже шестнадцать лет. С детства ее воспитывали, как благородную барышню, и многие ее привычки из прошлой жизни были стерты. Но глубоко внутри она все еще помнила, что женщины могут сопротивляться, могут оттолкнуть мужчину, который не может контролировать нижнюю половину своего тела, могут жить более свободно.
В этой процветающей великой династии Чжао соответствующий статус мужчины и женщины был близок к династии Тан, но для женщин было слишком много вещей, перед которыми они были беспомощны. Совсем как императрица. Она была самой благородной женщиной в мире, но не могла жить свободно.
«Ха», - она потерла лоб и почувствовала, что начинает нервничать после нескольких бокалов вина. Она забыла одну поговорку – «Ты не можешь понять, что делает другого счастливым». Это не было добродетелью - судить других, основываясь на своих собственных стандартах.
Время от времени в сумерках внизу проходили патрули стражников, евнухи и дворцовые служанки. Они оставляли после себя лишь нить света от фонарей, прежде чем исчезнуть в темноте.
- Почему ты стоишь здесь - внутри слишком душно? - на тело Хуа Си Ван накинули тонкий плащ, а затем перед ней появилась пара теплых рук, чтобы завязать ленты.
Хуа Си Ван повернулась и коснулась лица Янь Цзинь Цю. Она откинула голову назад, чтобы посмотреть на него, а затем сама завязала ленты. Она спросила с легкой улыбкой: «Как ты умудрился выйти?»
- Банкет вот-вот закончится. Я беспокоился за тебя и вышел посмотреть. - Янь Цзинь Цю взял Хуа Си Ван за руку. - Давай войдем.
Хуа Си Ван повиновалась и последовала за ним. Прежде чем выйти за дверь, она обернулась и посмотрела на ясную луну. Это было похоже на разрушительную красоту, которая была слишком высока и недоступна.
- Позже мы вернемся и вместе полюбуемся луной, - прошептал Янь Цзинь Цю ей на ухо. - Прямо сейчас мы должны попрощаться с императором и императрицей.
Хуа Си Ван изобразила улыбку. Она ничего не сказала и просто вошла внутрь.
В глазах других людей их движения свидетельствовали о любви между мужем и женой. Мужчина был красив, и женщина прекрасна, на них было приятно смотреть.
- Просто услада для глаз, когда они вместе. Неудивительно, что вдовствующая императрица неравнодушна к ним, - сказал Сюй Ван легким голосом на ухо Сюй ванфэй. - Ты так не думаешь?
Сюй ванфэй взглянула на него и забрала у него кубок с вином. - Ван Е, в старости ты стал подслеповат, не пей так много. - Это были их племянник и невестка. Может ли он говорить такие вещи?
Сюй Ван сухо кашлянул и с тоской посмотрел на кубок с вином, который забрала Сюй ванфэй. Затем он повернулся и посмотрел на пару Сянь. Понаблюдав некоторое время, он вдруг загадочно спросил: «Как ты думаешь, на кого похож рот Сянь ванфэй?»
Сюй ванфэй так разозлилась, что ущипнула его. - Хватит болтать! - В тот день, когда они поженились и Янь Цзинь Цю приподнял вуаль, она увидела, что, когда эта барышня, дочь хоу, улыбнулась, она была очень похожа на покойную Сянь Цин ванфэй. Но разве они могли сказать подобное?
- Эй, эй, не сердись. - Сюй Ван потер то место, где его ущипнули. - Я говорю об этом только с тобой, а не с кем-то еще.
- В будущем тебе не нужно будет говорить об этом и мне. - Сюй ванфэй взглянула на Сюй Вана. - Я стара, мой ум не в порядке. Мне не нравится слышать такие безосновательные вещи.
Сюй Ван ничего не оставалось, кроме как промолчать.
В крайнем случае у этой пожилой женщины всегда находились силы - у нее действительно были металлические костяные когти, о которых говорили в романах. Они приносили боль, но не ранили.
- Что такое? - Янь Бо И увидел, как Хоу-ши внезапно прекратила пить суп, и его брови нахмурились. – Тебе не пришелся по вкусу суп?
- Нет, - сказала Хоу-ши с улыбкой, - суп очень вкусный. Ты тоже должен попробовать.
- Э-м-м, - Янь Бо И поднял тарелку, чтобы попробовать. Как только он положил ее на стол, то увидел, что Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван вошли вместе, держась за руки. Глядя на две сцепленные вместе руки, Янь Бо И снова нахмурился. Это действительно было слишком легкомысленно.
Когда «легкомысленный» Янь Цзинь Цю проходил мимо Янь Бо И, тот улыбнулся и поприветствовал его. Затем пара опять села рядышком, и их близость была чем-то таким, чему люди завидовали.
Рука Хоу-ши была белой от того, что она сжимала суповую ложку. Мгновение спустя она сказала с улыбкой: «Сянь Ван и Сянь ванфэй так любят друг друга».
Янь Бо И с холодными глазами издал звук подтверждения. Он явно не интересовался этой темой. По его мнению, Хуа Си Ван была злой женщиной.
Женщина из внутренних покоев могла лишить кого-то жизни, потому что другая женщина зашила рукав ее мужа. Не важно, насколько она была красива, это было лишь внешне.
Он чувствовал легкую боль от потери такого хорошо обученного шпиона, но, увидев, что Янь Цзинь Цю женился на такой женщине, он был счастлив видеть это. Если бы его жена не была добродетельной, в его семье не видать бы мира.
Скорее всего, Лу Чжу, убитая в прошлом слугой наследного принца, тоже стала жертвой этой Сянь ванфэй. Иначе откуда взяться такому количеству совпадений? Очень жаль, что слуга из поместья наследного принца был так несчастлив, что, ослепленный наживой, не видел ничего вокруг себя.
- Лязг, лязг, лязг.
Сидя в карете, Хуа Си Ван услышала слабый звук, отмечающий время. Она приподняла угол оконной занавески и обнаружила, что снаружи поднялся тонкий слой тумана. Она наморщила лоб - с какой стати при такой погоде взяться туману?
Когда она была во дворце, то видела висящую в небе луну. Это было всего час назад. Неужели погода так быстро изменилась?
Она присмотрелась повнимательнее и увидела, что это был не туман, а тонкие струйки дождя. Из-за того, что улицы были слегка затемнены, казалось, что это был туман.
- Неужели идет дождь? - Янь Цзинь Цю, сидевший рядом с ней, тоже поднял занавеску, чтобы посмотреть. В его голосе слышалось легкое сожаление. - Тогда мы не сможем полюбоваться луной.
Хуа Си Ван опустила занавеску и улыбнулась ему.
- Мы можем любоваться луной в любое время - почему мы должны придерживаться одного конкретного дня?
- А что, Си Ван всегда была такой покладистой? - Янь Цзинь Цю посмотрел на нее, его глаза были полны серьезности, которую Хуа Си Ван не могла понять. - Не заботясь ни о чем, способная принять любую потерю?
- Люди с открытым умом живут счастливее. Жизнь трудна и коротка - зачем бороться с самим собой? - улыбка Хуа Си Ван не изменилась, когда она повернулась, чтобы посмотреть на нефритовую тыкву, свисающую с края повозки. - Те, кто хочет большего, не получив желаемого, разве они не будут разочарованы?
- Но если они встретят что-то, что им нравится, и не будут бороться за это, как они узнают, что это не принадлежит им? - Янь Цзинь Цю смотрел, как усиливается дождь. -По крайней мере, если ты попытаешься, то не пожалеешь.
- А кто сказал, что, попробовав, не пожалеешь? - Хуа Си Ван схватила нефритовую тыкву. - Есть много людей, которые сожалеют о своей одержимости.
- Но есть и такие, кто жалеет, что не попробовал.
Хуа Си Ван опустила занавеску и улыбнулась.
- Это зависит от их точки зрения. - Хуа Си Ван презрительно улыбнулась. - Кроме того, те, кто сожалеет, - это те, кто потерпел неудачу. Если человек живет счастливо, то когда же у него будет время подумать о том, чего он не обрел?
Янь Цзинь Цю некоторое время молчал, а затем нейтрально улыбнулся.
Резкий крик донесся из глубины улицы, казавшийся исключительно шокирующим на этой тихой улице. Если бы в процессии Сянь Вана не было достаточно молодых стражников, некоторые служанки точно упали бы в обморок от страха.
Хуа Си Ван наморщила лоб. Это не было похоже на телевизионную драму из ее прошлой жизни, когда мужчины и женщины могли бродить по ночным улицам. Здесь по ночам действовал комендантский час. Если люди без разрешения гуляли по улице, их отправляли в тюрьму как грабителей или предателей короны.
А теперь крик, который раздался так внезапно - было ли это совпадением или чем-то большим?
Этот крик явно не повлиял на продвижение процессии из поместья Сянь Вана. Группа все еще двигалась вперед с нормальной скоростью. Как раз в тот момент, когда карета собиралась повернуть, с улицы донесся еще более громкий крик. На этот раз он был еще страшнее, чем раньше, и заставил людей почувствовать, как холод пробрал их до костей.
Рядом послышался топот ног, а также лязг доспехов и звон оружия. Некоторое время спустя Хуа Си Ван услышала слегка знакомый голос.
- Младший офицер Охранной службы Чжан Хоу приветствует Его Высочество Сянь Вана.
Чжан Хоу посмотрел на остановившуюся карету и глубоко вздохнул. Затем он увидел, что занавеска в передней части поднята на треть и в просвете виднеется фигура Сянь Вана. Он моргнул и случайно увидел, как рядом с Сянь Ваном появился краешек красной мантии.
- Младший чиновник Чжан, что-то случилось? - на губах Янь Цзинь Цю появилась легкая улыбка, когда он рассматривал этого молодого чиновника. Те, кто сумели добиться такого положения, не были простыми людьми. Иначе бы он не получил должность чиновника Охранной службы.
- Ван Е, этот маленький человек услышал крик женщины поблизости и поэтому поспешил сюда с патрулем, - лицо Чжан Хоу было покрыто слоем изморози, и было неприятно липким. Однако он не осмелился вытереть лицо перед Янь Цзинь Цю. - Этот человек не ожидал, что столкнется с каретой Ван Е.
- Младший чиновник Чжан слишком серьезен. Вы и правда заботитесь о безопасности нашего города. Но это действительно странно для женщины - кричать по ночам. - Губы Янь Цзинь Цю скривились. - Младший чиновник Чжан, пожалуйста, будьте внимательнее.
- Ван Е, большое спасибо за напоминание, - когда Чжан Хоу поднял голову, занавес кареты был опущен. Поклонившись экипажу, он двинулся вперед вместе со своими подчиненными, и они начали один за другим обыскивать переулки.
- Чжан Хоу молод, но у него есть свои принципы, которых он придерживается. Его положение не выглядит высоким по рангу, но многие вещи в Цзине без него не решаются. Большинство людей в Цзине знают о его репутации, - сказал Янь Цзинь Цю Хуа Си Ван. - Я слышал, что когда произошел тот несчастный случай, именно он пришел с людьми, чтобы проконтролировать это?
Хуа Си Ван кивнула и сказала: «Этот младший чиновник Чжан очень способный».
Еще до того, как карета подъехала к воротам поместья Сянь Вана, они услышали, как люди пришли сообщить, что младший чиновник Чжан нашел кричавших женщин. Однако пострадавшие были все в ранах, без сознания, и их отправили на лечение к врачу.
Хуа Си Ван наморщила лоб. Никто не хотел бы, чтобы что-то подобное случилось в их городе. Она не могла удержаться, чтобы не спросить: «Они определели личности жертв?»
Тот, кто докладывал снаружи, поколебался, прежде чем сказать: «Это две девушки - обе из Зала Тихой Гармонии».
- Зал Тихой Гармонии? - Хуа Си Ван была озадачена. Это название казалось довольно изящным, но она не знала, что оно означает.
- Преклони колени - кто позволил тебе произнести название такого нечистого места? - сурово отругал слугу Му Тун.
Хуа Си Ван, наконец, поняла - значит, это были люди из района красных фонарей. С таким элегантным названием она думала, что это будет что-то вроде книжного магазина или салона вэйци [1].
Заметив, что выражение ее лица изменилось, но не было никакого презрения, когда упоминались женщины из района красных фонарей, Янь Цзинь Цю удивленно спросил: «Что думает об этом Си Ван?»
- Да ничего, - Хуа Си Ван покачала головой. - Расследовать это дело будет судебное ведомсто. Я даже не знаю причины и следствия этого, что я могу думать?
- Я имею в виду... Что ты думаешь об этих двух женщинах?
- Тебе не следует задавать этот вопрос, он неуместен, - тон Хуа Си Ван был суровым, а затем стал теплым: - Однако мужу и жене позволительно говорить наедине о таких личных вещах, о которых нельзя говорить публично, - она зевнула. Выпив несколько чаш вина на пиру, теперь она чувствовала себя немного сонной. - Если нет спроса, то нет и рынка - таково мое мнение.
Янь Цзинь Цю сначала замер. Когда ему удалось среагировать, он беспомощно улыбнулся. Он хотел сказать, что это было неразумно, но когда он действительно подумал об этом, то обнаружил, что то, что сказала Хуа Си Ван, было правдой. Если бы мужчины могли контролировать себя, зачем нужны были женщины, с которыми предаются плотским утехам?
Карета еще некоторое время ехала вперед, прежде чем остановиться. Хуа Си Ван услышала, как слуга снаружи доложил, что они прибыли в поместье. Она приподняла занавеску, чтобы посмотреть. У дверей уже ждали два мягких паланкина и слуги с зонтиками.
Когда она и Янь Цзинь Цю вышли из кареты, слуги подошли, чтобы закрыть их головы зонтиками и заслонить от ветра. Когда она сидела в паланкине, ее не коснулась ни одна капля дождя.
В ту ночь Чжан Хоу ждал у дверей лазарета. Он сумел дотянуть до утра и услышал, как его подчиненный доложил, что одна из женщин была слишком тяжело ранена и скончалась. После этих слов выражение его лица стало не очень хорошим. Через мгновение он сказал: «Понятно. Пусть кто-нибудь сообщит об этом в судебную канцелярию».
Люди из охранного ведомства отвечали только за патрулирование. Если дело касалось чьей-то жизни, они могли только передать его в судебную канцелярию или в министерство правосудия для расследования. Они не имели права вмешиваться в это дело.
- Тогда не следует ли нам также перенести вещи, найденные рядом с жертвами, в судебную канцелярию? - к ним подошел подчиненный с куском ткани. На скатерти лежал кусок ткани, испачканный кровью, и черный драгоценный камень.
- А для чего нам их оставлять? - взгляд Чжан Хоу скользнул по разорванному куску ткани. - Прямо сейчас Шэн Цзюньван возглавляет судебную канцелярию. Под присмотром Цзюньван Е какое дело не может быть раскрыто?
Когда присутствующие вспомнили, что Шэн Цзюньван был ответственен за дело мастера Чжана, их эмоции сложно было описать. В самом начале это дело было связано с наследным принцем и вызвало у жителей Цзина чувство страха. Даже сейчас люди все еще боялись, что их втянут в это дело.
Через четыре часа в судебную канцелярию поступило дело из охранного ведомства. Им не очень повезло. Час назад другую жертву спасти не удалось, и она скончалась от тяжелых травм.
Обе жертвы были мертвы. Еще труднее было найти улики в таком случае. Но они должны были провести расследование, так как дело уже было на слуху у народа. Некоторые люди, которые не знали, что произошло, начали распространять слухи, что это дело рук демонов и духов. Если они не докопаются до сути дела, кто знает, что произойдет в Цзине.
В судебной канцелярии судья чувствовал себя еще более неуверенно, потому что он обнаружил, что доказательства, переданные охранным ведомством, вызывали много лишних проблем. Он смотрел на Шэн Цзюньвана, который сидел впереди, и не смел дышать.
Выражение лица Янь Бо И тоже оставляло желать лучшего. Тот, кто расследует какое-то дело, а потом обнаруживает, что вещь, найденная у тела жертвы, указывает на него, вряд ли будет в хорошем настроении.
- Поскольку это дело касается меня, я не буду участвовать в нем, - Янь Бо И даже не взглянул на доказательства этого дела. - Я доложу об этом императору. Судья, пожалуйста, не возражайте.
Что мог сказать судья? Он мог только потеть и улыбаться.
Янь Бо И был не в том настроении, чтобы смотреть на выражение его лица. Он вышел из судебной канцелярии и подумал про себя: «Кто же использует такие грубые уловки, чтобы оклеветать меня?»
- Шах и мат! - Хуа Си Ван с улыбкой хлопнула в ладоши. - Я выиграла эту партию.
Янь Цзинь Цю посмотрел на доску, на которой они играли, на то ужасное состояние, в котором она находилась, и беспомощно улыбнулся. Он приказал слуге убрать доску и сказал: «Эти несколько дней люди в Цзине пребывают в страхе. Будьте внимательны и не поддавайтесь влиянию слухов извне».
Хуа Си Ван беспечно подумала, что она слышала крики той ночью. Было бы странно, если бы она действительно поверила слухам.
В любом случае, как бы ни развивалось дело, это не имело к ней никакого отношения. С чего бы ей беспокоиться о том, что не имеет к ней никакого отношения?
_____________________________
[1] вэйци (или го) - логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. В го играют на прямоугольном поле, называемом доска или гобан, расчерченном вертикальными и горизонтальными линиями. Также для игры необходимы камни - специальные фишки двух контрастных цветов, чаще всего - чёрные и белые. Играют два игрока, один из которых получает чёрные камни, другой - белые. Цель игры - отгородить на игровой доске камнями своего цвета бо́льшую территорию, чем противник.
Люди в Цзине чувствовали себя небезопасно после того, как произошел подобный случай. Каждый день, до наступления комендантского часа, на улицах было не так уж много людей. В городе стало гораздо тише, чем обычно.
- Господин, дождь становится все сильнее. Может быть, нам стоит найти место, чтобы переждать дождь?
За дверью кареты слуга вытер воду с лица и выругался, обращаясь к небесам. Дождь шел уже несколько дней, и они, наконец, дождались ясного дня, чтобы выйти на улицу. Кто же знал, что на обратном пути пойдет дождь. Казалось, что ливень только набирает силу. Вот ведь не повезло.
- Не нужно, - Ло Чжун Чжэн поднял занавеску, чтобы выглянуть наружу, - уже почти комендантский час. Мы должны вернуться в поместье как можно скорее, иначе цзюньчжу будет волноваться.
- Слушаюсь.
Слуга не осмеливался больше говорить и велел кучеру ехать быстрее, чтобы не попасть под еще больший ливень, когда дождь усилится. Если будет лить как из ведра, это не проблема, но если господин заболеет, они будут наказаны, когда вернутся в поместье.
Ло Чжун Чжэн ощущал беспокойно внутри. Он чувствовал себя очень неуверенно после слов наследного принца. Если судить по характеру, он действительно восхищался Шэн Цзюньваном больше, но наследный принц был законным наследником. Он был верен монархии и, естественно, находился на стороне наследного принца.
Но он не думал, что цзюньчжу…
Карету вдруг сильно тряхнуло. Ло Чжун Чжэн нахмурился и спросил: «Что происходит?»
Снаружи никто не ответил, и он сразу почувствовал, что что-то не так. Он приподнял занавеску, чтобы посмотреть, и выражение его лица тут же изменилось. Он увидел, что стражники и слуги, которых он взял с собой, молча распростерлись на земле; земля была окрашена в красный цвет.
Прежде чем он успел вздохнуть, перед его глазами вспыхнул серебристый свет. Его горло ощутило холод и странное покалывание. Когда он хотел открыть рот и закричать, в глазах у него потемнело.
Вожак посмотрел на величественно одетого мужчину, который вышел из кареты. Проливной дождь смыл кровь, стекавшую с его тела, добавив к его образу смертельную ауру.
«Бам!»
- Командир, в живых никого не осталось.
- Расходимся.
Дождь становился все сильнее и постепенно смывал все следы. Никто не ожидал, что прямо на глазах у Сына Неба [1], на улице Цзин, произойдет такой случай.
- Что? Муж Линь Пин был атакован прошлой ночью всего в нескольких десятках чжан от своего поместья?! - Хуа Си Ван чуть не разбила чашку, которую держала в руке. Она даже не обратила внимания на воду, которая брызнула ей на руку. - Он все еще жив?
- Госпожа, будьте осторожны. - Бай Ся поспешила вытереть жидкость с ее руки. К счастью, чай оказался не очень горячим. Было бы не очень хорошо, если бы хозяйка обожгла руку. Она протянула руку, чтобы забрать чашку из рук Хуа Си Ван, и сказала легким голосом: - Я слышала, что в поместье княжны Линь Пин уже подняли белые знамена.
Хуа Си Ван пребывала в шоке. Она вспомнила, как княжна Линь Пин не заботилась ни о чем, чтобы выйти замуж за этого человека. Теперь же этот человек ушел, оставив ее и двух детей одних. Это было очень печально.
В это время вошли слуги с несколькими коробками. Хун Ин осмотрела их и сказала, нахмурившись: «Кто положил эти ночные жемчужины? Хозяйке эти вещи не нравятся, и впредь их нельзя держать во дворе».
- Ничтожный слуга запомнит.
Слуга, державший в руках шкатулку с ночным жемчугом, с сожалением осторожно закрыл ее. В глазах ванфэй эти ночные жемчужины, стоившие тысячу таэлей золота, были подобны грязи. Было очень жаль, что Ван Е послал их с любовью и не ожидал, что ванфэй не понравятся эти безделушки.
Хуа Си Ван слушала, как служанки описывают то, что люди Янь Цзинь Цю должны были доставить. Небольшая грусть, которую она чувствовала раньше, постепенно рассеялась. Она даже подумала, что какими бы ужасными ни были отношения между княжной Линь Пин и поместьем Сянь Вана, по крайней мере, в ней текла кровь клана Янь. Если бы она захотела найти несколько подходящих мужчин и поселить в поместье, никто бы не осмелился ничего сказать, пока эти мужчины делали это по доброй воле.
Вскоре в комнату поспешно вошел Янь Цзинь Цю. Увидев, что Хуа Си Ван ошеломленно смотрит в окно, он подошел и сел рядом с ней.
- Что случилось?
Хуа Си Ван покачала головой и сказала: «Ничего, я просто слышала, что произошло прошлой ночью, и чувствую себя немного странно».
Янь Цзинь Цю потер ее ладонь и ничего не сказал.
Видя, что он ведет себя подобным образом, Хуа Си Ван на мгновение заколебалась, прежде чем сказать: «Теперь, когда она потеряла мужа, княжна Линь Пин и двое ее детей не смогут быстро оправиться. Как насчёт…»
- Твое здоровье восстановилось совсем недавно – ты не можешь пойти в такое место, как траурный зал, который полон негативной энергии. - Янь Цзинь Цю покачал головой и прямо опроверг то, что Хуа Си Ван еще не сказала. - Ло Чжун Чжэн - родственник императорской семьи, и там будут чиновники из министерства ритуалов, которые будут отвечать за его похороны. Тебе не нужно беспокоиться.
Хуа Си Ван уловила безразличие в его словах и больше не упоминала об этом. Между людьми существовали близкие и не очень отношения. Хотя между ней и Янь Цзинь Цю стояла своеобразная стена, выходило, что, кроме ее семьи, он был самым близким ей человеком.
- Только что я слышал, как слуга сказал, что тебе не нравятся ночные жемчужины? - Янь Цзинь Цю не понимал, почему Хуа Си Ван не любит ночной жемчуг, поэтому он прямо спросил: - А что тебе нравится? Скажи, и я попрошу слуг достать это.
- Склады почти не вмещают того, что ты мне подарил, - Хуа Си Ван улыбнулась. – Просто в одной старой книге я прочла, что ночной жемчуг путает мысли людей и его не следует хранить в комнате.
- Вот в чем дело, - Янь Цзинь Цю улыбнулся и притянул ее к себе на колени. - Если тебе не нравится, то и не надо. В будущем, если я найду какую-нибудь диковинку, ее тут же доставят к тебе.
Забрасывать людей дорогими подарками было жестом, который имел долгую историю и никогда не выходил из моды.
Когда эти двое прекратили свои занятия в постели, Хуа Си Ван в изумлении подумала: «А как они вообще там очутились?»
Убийство Ло Чжун Чжэна было похоже на сброс бомбы в воду Цзина. Все чиновники чувствовали себя в опасности. Даже муж княжны был убит - что же тогда будет с ними?
Император Цилун был, вероятно, самым разгневанным человеком. Он был Сыном Неба, но кто-то убил родственника императорской семьи на его глазах, и сделал это прямо рядом с поместьем княжны Линь Пин. Это было сродни тому, чтобы совсем ни во что его не ставить! Никто не осмеливался прямо столкнуться с гневом Сына Неба, поэтому весь город было приказано перевернуть сверху донизу. На улицах города мнгновенно стало намного безопаснее. Даже воры и хулиганы перестали промышлять своим ремеслом. Прямо сейчас они находились под тщательным присмотром, и им не хотелось становиться теми людьми, на которых выместят свой гнев сильные мира сего.
Княжну Линь Пин не волновало, о чем думали люди снаружи. Все эти дни она плакала в траурном зале и даже не уделяла должного внимания своим двум детям.
Она не могла поверить, что этот человек, с которым они делили постель столько лет, ушел вот так, и место, где он был убит, находилось так близко от дома. Если бы... если бы он просто проехал еще немного, то вернулся бы домой - почему все вышло так?
- Чжун Чжэн, Чжун Чжэн, - она, спотыкаясь, подошла к двери и посмотрела в сторону императорского дворца. Она вдруг рассмеялась так громко, что слезы выступили у нее на глазах. - Я была неправа, я была неправа.
Ей не следовало соглашаться с мужем и возвращаться в Цзин. Она ошибалась с самого начала. Когда их умы были искушены тайным указом императора, им было суждено идти по пути, наполненному интригами и тьмой.
- Чжун Чжэн, - княжна Линь Пин закрыла лицо руками, и из глаз ее потекли слезы. Ее разум был полон сцен ее общения с Ло Чжун Чжэном. Ло Чжун Чжэн не был особо ответственным, но, по крайней мере, все эти годы они уважительно относились друг к другу, и никогда не ссорились. Если бы они не приехали в Цзин, она и Ло Чжун Чжэн все еще были бы самой благородной парой в городе Цзян. Кто из знатных и богатых семей посмел бы не уважать их?
А приехав в город Цзин, будучи княжной, раз она оставила позади поддержку поместья Сянь Вана, ее позиция была бесполезной. В Цзине, в котором было полно благородных семей, на что могла рассчитывать с ее ничего не значащим титулом цзюньчжу?
Ведомство Астрономии вычислило дату погребения по времени рождения Ло Чжун Чжэна. В день похорон многие люди устанавливали алтари вдоль дороги к месту захоронения. Поместье Сянь Вана не было исключением.
Хуа Си Ван даже лично отправилась в поместье к княжне. Когда она приехала, там уже собралось много народу. Увидев, что она появилась, они обменялись приветственными поклонами, и Хуа Си Ван встала на самом близком месте к княжне Линь Пин.
Какими бы холодными ни были отношения между княжной Линь Пин и поместьем Сянь Вана, на первый взгляд они были самыми близкими людьми. Не важно, что происходит между ними наедине, на публике они должны были показать хорошую игру.
Из-за того, что она так много плакала, княжна Линь Пин казалась очень хрупкой, а ее взгляд был немного безжизненным. Когда она увидела Хуа Си Ван, то лишь обменялась с нею несколькими вежливыми словами, и в них не было никакого негатива из прошлого.
- Пожалуйста, утоли свою печаль, - Хуа Си Ван чувствовала, что это была самая бесполезная фраза, которую можно было сказать кому-то после потери близкого человека, но в такой обстановке она могла говорить только общепринятые, ничего не значащие слова.
- Благодарю, - глаза княжны Линь Пин были налиты кровью. Она некоторое время смотрела на Хуа Си Ван, прежде чем отреагировать и сказать: - Пожалуйста, присаживайтесь.
Хуа Си Ван улыбнулась, подошла к гробу Ло Чжун Чжэна, чтобы поклониться, а затем без единого слова отступила в сторону.
Пришло много людей, но когда они увидели состояние княжны Линь Пин, никто не стал болтать лишнего. Они лишь сказали несколько слов утешения, прежде чем найти места, чтобы сесть или встать. Во всяком случае, они старались молчать, если могли.
Когда пришло время переносить гроб, княжна Линь Пин снова заплакала. Это вызвало у женщин, которым она не нравилась, некоторую жалость. Такая молодая и уже вдова, к тому же ее муж погиб таким непостижимым образом, любой бы страдал от горя на ее месте.
Похоронная процессия вышла из поместья цзюньчжу, и у каждого алтаря, установленного вдоль улицы, стоял плакальщик. Бумажные деньги и монеты были разбросаны по всей улице, и это действительно казалось довольно трагичным.
- Поместье Сянь Вана отдает дань уважения душе супруга Линь Пин.
- Плачьте!
Одетая в белое, княжна Линь Пин остановилась и посмотрела на алтарь, установленный рядом с ней. Этот алтарь был намного выше других и казался более тяжелым. Но на самом деле на нем было всего лишь несколько дополнений.
Она ошеломленно отвела взгляд и пошла вперед. Прямо перед ней раздавался плач других людей. Она дотронулась до своих сухих глаз. Слез больше не было.
Она вспомнила то время, когда ее младший брат нес ее к брачному паланкину. Она слышала, как он спросил ее: «Сестра, ты не пожалеешь об этом?»
Она вспомнила, что ответила ему решительным «нет».
Даже сейчас она не знала, сожалеет ли об этом. Этот человек уже исчез. Теперь она могла вспоминать лишь о его хороших качествах, а не плохих.
Возможно, она и не жалела об этом.
_________________________________
[1] Сын Неба – или Владыка Поднебесной, т.е. титул монарха в Древнем Китае. В данном случае имеется в виду, что в городе, управляемом императором, произошло такое жестокое убийство
Когда Хуа Си Ван вернулась домой, она вспомнила детей в поместье княжны Линь Пин и почувствовала себя немного неловко. Она не любила княжну Линь Пин, но это не относилось к ее детям.
- Бай Ся, приготовь несколько больших подарков и отправь их в поместье цзюньчжу. - Хуа Си Ван чувствовала, что у нее на сердце скребут кошки. - Дети ни в чем не виноваты.
- Слушаюсь.
Бай Ся заметила, что выражение лица ее госпожи было каким-то не таким, и не стала задавать лишних вопросов. Она повернулась и приготовилась искать подарки для детей.
- Сестрица Бай Ся, - Хун Ин встретила Бай Ся, когда та шла по коридору с чаем и закусками. Увидев серьезное выражение лица собеседницы, она обеспокоенно спросила: - Что случилось?
- Ничего, - Бай Ся слабо улыбнулась и покачала головой. Затем она тихо сказала: - Госпожа, возможно, пребывает в дурном расположении духа; прислуживай ей осторожно. - Она не понимала, что происходит, но это определенно имело какое-то отношение к поместью княжны Линь Пин.
- Не волнуйся, Ван Е только что вернулся в поместье. Я слышала, как главный управляющий Му сказал, что выражение его лица вполне нормальное, - прошептала Хун Ин на ухо Бай Ся. - Может быть, он скоро придет.
Бай Ся пристально посмотрела на нее.
- Не говори ерунды.
Увидев, что выражение лица Хун Ин стало сдержанным, она спросила: «Ты забыла пример Лу Чжу?»
- У меня нет таких мыслей, как у нее, - пробормотала Хун Ин, но выражение ее лица стало серьезным. Независимо от того, сколько бы привилегий не было у них, слуг, они давались им их хозяином. Если их господин потеряет лицо, какую пользу они извлекут из этого?
Как только эти двое закончили говорить, они увидели Ван Е, идущего в этом направлении. Они поспешно отошли в сторону, склонили головы и присели в поклоне.
Янь Цзинь Цю прошел мимо них в комнату. Когда он вошел, то увидел, что выражение лица Хуа Си Ван было немного мрачным. Он подошел к ней и спросил легким голосом: «В чем дело?»
- Мне не дают покоя мысли о детях княжны Линь Пин.
Хуа Си Ван заставила себя улыбнуться. С их теперешними отношениями, если у нее и Янь Цзинь Цю появятся дети в будущем, она не знала, сколько трудностей испытают ее чада. Если она не может обеспечить детям хорошую атмосферу в семье, то лучше вообще не иметь их.
- Так вот в чем дело. У этих двоих есть няни и слуги, чтобы заботиться о них. Их будут обучать учителя и наставники по этикету. Кто посмеет пренебречь ими? - Янь Цзинь Цю не был обеспокоен, потому что сам вырос в такой обстановке. - Если ты беспокоишься, то можешь приготовить для них подарки.
Услышав это, Хуа Си Ван кивнула. Она заметила, что под его глазами залегли едва заметные тени, поэтому, легонько коснувшись его век, спросила: «Ты хорошо отдохнул прошлой ночью?» Прошлой ночью Янь Цзинь Цю отдыхал в кабинете, поэтому Хуа Си Ван не знала, когда он заснул. Однако, видя, что Янь Цзинь Цю никак не реагирует и позволяет ей касаться уголка его глаз, Хуа Си Ван испытала сложные чувства. Нормальные люди бессознательно поднимали руку, когда другие люди хотели коснуться их глаз. Реакция Янь Цзинь Цю означала, что либо он действительно думает о ней как о ком-то близком, либо способен быть хладнокровным даже в такой ситуации.
Янь Цзинь Цю схватил ее руку и прижал к своему лицу. Он беззвучно рассмеялся и сказал: «Нормально. Прошлой ночью были кое-какие дела, так что я лег спать позже». Закончив, он умоляюще посмотрел на Хуа Си Ван: «В кабинете спать неудобно».
Увидев это, Хуа Си Ван протянула другую руку, чтобы погладить его по голове.
- Тогда я прикажу слугам постелить более мягкий матрас.
Видя, что она дурачится, Янь Цзинь Цю поднял ее на руки.
- Нет, даже самый мягкий матрас не будет так удобен, как там, где ты спишь.
Хуа Си Ван ткнула его пальцем в лицо: «Не надо дуться».
Голова Янь Цзинь Цю уткнулась в плечо Хуа Си Ван, и та могла лишь беспомощно похлопать его по спине.
Общепринятая поговорка гласила, что великий человек может подчиняться или стоять на своем, когда это необходимо. Наверное, именно так и вел себя мужчина в ее объятиях.
Слуги в комнате опустили головы и закрыли глаза. Они предпочли не смотреть на Ван Е, дующегося на ванфэй. На самом деле они не могли даже смотреть на это. Что случилось с Ван Е, который был собранным, элегантным и уравновешенным?
Как и следовало ожидать, перед красавицей даже такой твердый, как сталь, мужчина будет ходить на цыпочках.
Хун Ин увидела, как из комнаты вышли слуги. Она посмотрела на поднос с чаем и прохладительными напитками, который держала в руках, и с улыбкой удалилась.
- Сестрица Хун Ин.
Когда она прошла половину пути, ее окликнула служанка в зеленом одеянии. Она пристально посмотрела на нее и поняла, что она несет службу у вторых ворот.
- Ты хотела что-то спросить?
Одетая в зеленое служанка огляделась вокруг и убедилась, что вокруг никого нет, прежде чем понизить голос и сказать: «Сяо Юй в моей комнате в последнее время ведет себя странно. Прошлой ночью я слышала, как она говорила во сне и упоминала ванфэй. Я не осмеливаюсь гадать, что происходит, поэтому пришла доложить об этом сестре».
Она жила в одной комнате с Сяо Юй. Если Сяо Юй действительно сделает что-то возмутительное, и дело будет раскрыто, она будет наказана вместе с ней. Лучше было сообщить об этом заранее. Даже если она не будет вознаграждена за это, она сможет спасти себя. У нее были родители, братья и сестры, поэтому она не могла позволить себе рисковать.
Хун Ин увидела, что выражение лица этой служанки было искренним, и кивнула. Она сказала: «Я поняла. Возвращайся и сделай так, чтобы она не узнала, что ты сказала мне об этом. Если случится что-то еще, сразу же сообщи». Она задумалась, а затем добавила: «Ты также можешь сказать об этом главному управляющему Му».
- Слушаюсь, - служанка в зеленом платье кивнула Хун Ин. Увидев, что вокруг никого нет, она поспешно вышла.
Хун Ин отдала поднос проходившей мимо служанке и пошла искать Му Туна, который отчитывал кого-то. Она посмотрела на младшего евнуха, который съежился и не смел дышать от страха перед Му Туном. Она улыбнулась и сказала: «Главный управляющий Му, вы заняты?»
- Барышня Хун Ин - пожалуйста, присаживайтесь, - на лице Му Туна мгновенно появилась улыбка. Он жестом показал Хун Ин сесть за каменный стол и приказал кому-то принести чай.
- Му Гунгун, церемониться нет никакой необходимости. Я скажу вам несколько слов и уйду. - Хун Ин посмотрела на людей, которые были вокруг. - Пусть эти люди пока займутся своими делами.
Му Тун был умным человеком и, естественно, понимал, что то, что Хун Ин собирается сказать, не предназначалось для чужих ушей. «Разве вы не слышали слов барышни Хун Ин? - сказал он. - Чего вы стоите?»
После того как эти люди ушли, Му Тун сказал с улыбкой: «Что хорошего заставило барышню Хун Ин прийти лично?»
- Му Гунгун слишком вежлив, это не такое уж важное дело. Однако вы - главный управляющий, и я должна поговорить с вами об этом деле. - Хун Ин объяснила ему суть проблемы, а затем сказала: - Я могу понадобиться ванфэй, поэтому уйду первой.
- Барышня Хун Ин, не торопитесь сильно.
После того, как Хун Ин ушла, улыбка на его лице исчезла. Служанки ванфэй не были простыми людьми. Это дело казалось простым, но на самом деле оно было очень хлопотным. Это был просто разговор во сне, и нельзя было сказать, значит это что-то или нет. Но если они ничего не сделают, остается вероятность, что что-то может случиться. Поэтому они передали ему это дело и сложили с себя ответсвенность. Однако он не мог сказать «нет». В глазах других людей то, что люди ванфэй помнят о необходимости сообщать ему обо всем, было знаком того, что они уважали его.
Му Тун подумал, а затем решил посадить в тюрьму служанку по имени Сяо Юй. Независимо от того, что с ней происходит, он сначала подержит ее взаперти несколько дней, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь подозрительного, или есть ли у нее сообщники.
В главных комнатах Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван сидели на кушетке, по простому скрестив ноги. Перед ними лежала груда драгоценных камней и нефритовых подвесок.
- Этот нефритовый кулон очень красивый.
Хуа Си Ван взяла нефритовый кулон и приложила его к талии Янь Цзинь Цю. Затем она сказала: «Но цвет слишком простой».
Янь Цзинь Цю улыбнулся и сказал: «Разве твой наряд так же не отличается простотой?»
Хуа Си Ван отложила нефритовый кулон и достала из кучи побрякушек мужскую шпильку. Нефрит был вырезан в виде перистого облака. Это была очень простая резьба, но искусство выполнения сразу бросалось в глаза.
- Ло Чжун Чжэн не близок нам, но он был твоим зятем. Если наш наряд будет слишком ярким, разве это не нарушит этикет?
Янь Цзинь Цю вздохнул и посмотрел на Хуа Си Ван, которая перебирала разные драгоценные камни. В этот момент он почему-то решил высказать свои настоящие мысли: «Это был маленький человек, который был искусен в том, чтобы выслужиться, но она хотела выйти за него замуж даже под угрозой смерти. В том же году, вскоре после того, как она вышла замуж, отец скончался. Император использовал этот шанс, чтобы понизить статус нашего поместья, когда я унаследовал его. Но даже в этом случае снаружи ходили слухи, что сыновья и дочери ветви Сянь Вана не слишком почитали родителей и были чересчур романтичны. Все было бы прекрасно, если бы дело было только в этом. Но после того, как она вышла замуж в город Цзян, она перестала поддерживать с нами связь. В ее глазах мы, вероятно, были той самой дубинкой, которая безуспешно пыталась разлучить двух влюбленных голубков».
Хуа Си Ван замерла. Она смотрела на Янь Цзинь Цю и молчала.
- Все эти годы Ло Чжун Чжэн постоянно посылал императору прошения, чтобы тот уменьшил власть боковых ветвей императорского дома. Это соответствует аппетиту императора. - Янь Цзинь Цю холодно рассмеялся. - И моя дражайшая сестрица действительно написала мне письмо, чтобы я согласился на предложение Ло Чжун Чжэна. Это так забавно. Без статуса нашего поместья Вана, каково ее положение с титулом цзюньчжу? Но она так наивна, что ради этого предала своих родственников, и пока этот человек был добр к ней, могла пожертвовать чем угодно.
Хуа Си Ван услышала нотки усталости и безразличия в словах Янь Цзинь Цю. Она не могла не думать, что, будь она на месте Янь Цзинь Цю, то, вероятно, не испытывала бы особых чувств к своей сестре. Более того, было бы удивительно, если бы она не чувствовала ненависти.
- Не из-за этого ли княжна отдалилась от нашего поместья? - Хуа Си Ван положила свои руки на его ладони и успокаивающе улыбнулась ему.
- Нет таких отношений, где она всегда могла бы что-то требовать и не платить, - тон Янь Цзинь Цю был крайне безразличным. - Я не согласился на то, что она хотела, поэтому она, естественно, испытывает ненависть.
Хуа Си Вань незаметно сморщила лоб. Эта княжна Линь Пин была слегка эгоистична и глупа.
- Если так, нам стоит поступить по велению сердца. - Хуа Си Ван схватила Янь Цзинь Цю за руки. - Прямо сейчас у тебя и у нее есть свои собственные семьи - кто может заботиться о другом всю жизнь?
Янь Цзинь Цю тихо рассмеялся. Он снова сжал ее руки и тепло сказал: «Я был уверен, что ты поймешь меня. Только Си Ван знает меня в этом мире».
В глазах Хуа Си Ван вспыхнул огонек, и она улыбнулась.
- Сердце Цзинь Цю так же глубоко, как высока гора - как ты можешь быть уверен, что я понимаю твои мысли?
Возможно, эти слова вырвались у нее сейчас из-за царившей атмосферы, или, возможно, причиной была смерть Ло Чжун Чжэна, которая заставила Хуа Си Ван почувствовать, что нет ничего, что люди не осмеливались бы сказать или сделать в этом мире. Жизнь была коротка и тяжела; ей нужно было жить более свободно.
Янь Цзинь Цю смотрел на нее во все глаза, слегка проведя указательным пальцем по ее лбу. Он вдруг рассмеялся.
- Я так и думал, что ты не спросишь меня об этом…
Хуа Си Ван не думала, что Янь Цзинь Цю отреагирует подобным образом. Она моргнула и не нашлась, что сказать.
Хотя она ничего не говорила, это не означало, что Янь Цзинь Цю не было что сказать: «На самом деле, когда император издал указ о нашем браке, моя радость была больше, чем гнев».
Хуа Си Ван посмотрела на него и ничего не сказала, лишь снова улыбнулась.
- По сравнению с женщиной из семьи Хоу, на которой женился Янь Бо И, c репутацией, но не имеющей реальной власти, семья хоу И’Ань гораздо более благородна, чем клан Хоу, - сказав это, Янь Цзинь Цю презрительно улыбнулся. - Они думали, что такой человек, как я, хотел бы жениться на несравненной красавице. Таким образом, он сватал меня лишь для того, чтобы я был в ссоре с поместьем хоу И’Ань.
Хуа Си Ван убрала свои руки от рук Янь Цзинь Цю и саркастически улыбнулась.
- Я не ожидала, что ты будешь так много думать.
- А ты никогда об этом не думала?- Янь Цзинь Цю не возражал против того, что Хуа Си Ван закатила глаза. Он немного потеснил ее, чтобы сесть рядом. - В тот день, когда мы поженились, и я должен был снять вуаль, я принял важное решение. Даже будь твои черты искажены, я бы хорошо к тебе относился. Потому что если бы не я, тебя бы не втянули в этот конфликт. С репутацией и авторитетом поместья хоу И’Ань ты могла бы найти человека, который хорошо бы относился к тебе всю жизнь, и тебе не надо было бы вступать в брак с кем-то из императорской семьи и, возможно, быть осмеянной другими людьми из-за твоей внешности.
Хуа Си Ван наклонила голову и поиграла с камнем «кошачий глаз». Она не говорила, лишь внимательно слушала его сокровенные мысли.
- Когда я поднял вуаль и увидел тебя, я был не так спокоен, как казался. - Янь Цзинь Цю коснулся ее волос и вздохнул. - Иногда мне хочется, чтобы твоя внешность была чуть более обычной.
- Прошу прощения, но у меня нет лица, которое могло бы измениться. - Хуа Си Ван отшвырнула его руку в сторону и презрительно отодвинулась от него. - Я ни разу не упрекнула тебя в том, что ты привлекаешь к себе столько внимания, а ты смеешь упоминать о моей внешности?
- Я вовсе не упрекаю тебя. Я просто чувствую беспокойство. - Янь Цзинь Цю схватил ее за руку. – По правде, я не чувствую себя в безопасности. Можешь ты понять это чувство?
Хуа Си Ван долго смотрела на него, потом улыбнулась и покачала головой.
- Прости, но я, кажется, ничего не понимаю.
Увидев ее такой, на сердце у Янь Цзинь Цю полегчало. Он улыбнулся ей в ответ.
- Если ты не поймешь, настанет день, когда я заставлю тебя понять.
Снаружи раздались нарочито громкие шаги. Некоторое время спустя они оба услышали, как Му Тун просит у них аудиенции.
- Входи.
Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван привели в порядок свою одежду и украшения, прежде чем сесть на диван. Груда драгоценных камней была отброшена в сторону.
- Ван Е, ванфэй, ваш преданный слуга поймал подозрительную служанку в поместье. Я не знаю, что мне теперь с ней делать.
Му Тун решил, что это служанка ванфэй сообщила ему о Сяо Юй. Если бы он не упомянул об этом в присутствии Ван Е и ванфэй, это было бы слишком глупо.
- Служанка? - Хуа Си Ван подняла бровь. - А где она служит?
- Ванфэй, эта девушка раньше была уборщицей за пределами кабинета. Некоторое время назад ее отправили служить у вторых ворот, - почтительно сказал Му Тун. -Согласно моему расследованию, Сяо Юй была продана в поместье несколько лет назад и проявила себя как честная и послушная работница.
- В этом мире люди, которые выглядят наиболее честными, обычно самые злые, - безразлично бросил Янь Цзинь Цю. - Раз уж она не хочет признаться, то допросите ее с пристрастием. Она обязательно что-нибудь скажет.
Хуа Си Ван подняла чашку с чаем, чтобы выпить, и никак не отреагировала на слова Янь Цзинь Цю.
Му Тун взглянул на Ван Е и ванфэй. Теперь, когда у него появилась хорошая идея, он поклонился и ушел.
После середины осени погода постепенно становилась холодней. Поскольку в поместье княжны Линь Пин не было хозяина мужского пола, каждый день был более спокойным, чем предыдущий. Слуги были еще более осторожны, опасаясь рассердить цзюньчжу и нарваться на побои.
- Из поместья Сянь Вана снова прислали вещи? - княжна Линь Пин взяла список подарков из рук слуги. Иероглифы на поверхности были изящны и ясны, но почерк мало походил на мужской. Перед ее мысленным взором возникло возмутительно красивое лицо Хуа Си Ван. Княжна Линь Пин отложила список и сказала безразличным тоном: «Приготовьте подарки, чтобы доставить их обратно в поместье Сянь Вана, и скажите, что я благодарю их ванфэй за заботу».
- Цзюньчжу, почему бы вам не... – старая служанка рядом с ней слегка запаниковала. Поместье Сянь Вана было отцовским домом цзюньчжу. Теперь, когда ее муж умер, почему госпожа не желала наладить отношения с семьей отца?
- Не пытайся меня переубедить, - с гримасой сказала княжна Линь Пин. - У меня нет пути к отступлению. Эти подарки выглядят щедрыми, но это всё – вещи для маленьких детей. Тот, кто послал эти дары, - это Хуа-ши, разве ты не видишь?
- Как может Сянь Ван Е быть таким? Ты его единокровная старшая сестра - как он может забыть о семье и не помочь тебе? – старая служанка почувствовала легкое недовольство. - Даже бо Шунь Ань, у которого другая мать, должен будет почтительно называть вас «сестра» в вашем присутствии.
- Хм, чего он стоит? Просто сын наложницы, - презрительно сказала княжна Линь Пин. - В будущем не упоминай его при мне. Будучи в плохих отношениях с Янь Цзинь Цю, я уж точно не буду поддерживать отношения с сыном наложницы.
Старая женщина замолчала. Она знала, что старый Ван Е творил в прошлом, поэтому не могла настаивать и вздохнула.
- Сначала я думала, что Хуа-ши - это женщина с впечатляющей внешностью, и не более. Но теперь мне кажется, что она очень хорошо умеет создать впечатление. - Княжна Линь Пин взяла список подарков, а потом презрительно отбросила в сторону. – Пусть кто-нибудь придёт и отнесет всё это на склад. - Ее поместье не испытывало недостатка в таких вещах.
Какое право имела Хуа-ши жалеть ее?
Дождь продолжал накрапывать. Возможно, именно из-за погоды или убийства супруга княжны ЛиньПин чиновники и простые люди в Цзине чувствовали себя в опасности. Как только небо потемнело, на улице остались только патрули Охранного ведомства и ночной дозор. Людей было мало.
Даже те чиновники, которые утром собирались явиться ко двору, брали с собой слуг вдвое больше обычного. Они также добавили толстый защитный слой меди к обивке экипажа, и занавески на их каретах были заменены на раздвижные оконца.
Ужасная атмосфера в Цзине привела императора Цилуна в ярость. Прямо под ногами сына Неба был убит цзюньма [1], к тому же в такой близости от его собственного дома. Этот преступник бросил вызов ему, императору, и ударил его и наследного принца по лицу.
Кто в Цзине не знал, что хотя Ло Чжун Чжэн был мужем сестры Сянь Вана, он едва поддерживал отношения с Сянь Ваном и был близок к наследному принцу? Все знали, что в ночь убийства цзюньма как раз направлялся домой из поместья наследного принца.
Император Цилун подозревал, что за всем этим может стоять Янь Цзинь Цю, но когда он думал об этом, Янь Цзинь Цю интересовался только письмом и рисованием, а также был связан родственными узами с княжной Линь Пин. После того как Ло Чжун Чжэн был убит, его отношения с сестрой все еще оставались прохладными. Это честное отношение заставило императора Цилуна бессознательно отставить в сторону подозрения.
Янь Бо И имел отличную репутацию при дворе и был человеком с цепким умом. Он вызвал подозрения императора Цилуна, особенно когда тот услышал, что на телах двух женщин с улицы красных фонарей, убитых ранее, были найдены обрывки одежды Янь Бо И.
Может быть, другие люди посчитали бы, что только идиоты оставляют после себя такие явные улики, но были и умные люди, которые специально оставили бы улики, чтобы люди не заподозрили их.
Янь Бо И, вероятно, мог бы сделать это, если судить по его обычному поведению.
На этот раз император Цилун не пожелал передать дело Янь Бо И для расследования, поэтому он перевел его из судебной канцелярии в министерство работ. Он позволял другим строить догадки и не хотел, чтобы он оставался в прежнем положении.
- А в Охранном ведомстве есть кто-нибудь молодой и надежный? - император Цилун вызвал к себе главного судью министерства правосудия, чтобы навести справки о караульных.
Услышав это, главный судья принялся усиленно размышлять. Быть выбранным императором сейчас было, вероятно, бедствием, а не удачей, поэтому он немного поколебался, прежде чем рекомендовать младшего чиновника Чжан Хоу.
- Чжан Хоу? - Император Цилун подумал а затем сказал: - Это тот молодой человек, который взял под контроль неистового коня императорского шурина?
- Ваше Величество, это тот самый человек.
Главный судья поклонился и сказал: «Этот человек честен. Хотя временами он не проявляет гибкости, он превосходно выполняет свои обязанности».
- М-да, министерство правосудия нуждается в таких людях. Раз так, пусть он отправится в судебную канцелярию, чтобы расследовать это дело.
Император Цилун быстро пробежался по своим воспоминаниям о прошлом Чжан Хоу и его связях. Он убедился, что происхождение этого человека было средним, и что он не принадлежал ни к одной фракции, прежде чем сказал: «В судебной канцелярии он также будет занимать должность младшего должностного лица».
Несмотря на то, что обе эти должности были низкими по статусу, должность младшего чиновника судебной канцелярии была намного выше и престижнее, чем младший чиновник караульной службы. Если бы кто-то получил такое повышение в обычное время, другие люди завидовали бы ему, но сейчас многие сочувствовали Чжан Хоу потому, что он не ладит со своим начальством.
Если бы он был младшим чиновником Охранного ведомства, то мог бы сохранить свою должность, но теперь, когда он стал младшим чиновником судебной канцелярии и был ответственен за убийство цзюньмы Линь Пин, он фактически достиг конца своей карьеры. Также существовала вероятность, что он не сможет сохранить свою жизнь.
Перемены в положении при дворе были слишком далеки от Хуа Си Ван. После того, как она и Янь Цзинь Цю поговорили, ее дни стали еще более беззаботными. Она даже выставила во дворе стеллаж с оружием. Несмотря на то, что она научилась драться голыми руками и пользоваться хлыстом у тетушек из клана Лу, это не помешало ей выставить эти вещи во двор.
По ее словам, если положить эти вещи во дворе, они будут отгонять злых духов. Янь Цзинь Цю был беспомощен и мог только заставить слуг дать какое-то оружие, которое выглядело устрашающе, но на самом деле было тупым, чтобы добиться улыбки красавицы.
Кроме того, он знал, что Хуа Си Ван не была человеком, который делает ненужные вещи. У нее определенно были свои причины вытащить все это наружу.
Все считали верной поговорку «красота - в глазах смотрящего». То есть многие люди любят хорошо думать о человеке, который им нравится. На самом деле у Хуа Си Ван не было никакой особой причины, чтобы выставить стойку для оружия. Просто ей показалось, что это создаст подходящую атмосферу для ее тренировок во дворе.
Однако она велела слугам убирать оружие, когда она не практиковалась. Она могла выкладывать этот арсенал лишь во время своих занятий, чтобы это не слишком шокировало окружающих.
Что же касается странных слухов, курсирующих снаружи – о том, что якобы Сянь ванфэй избила Сянь Вана кнутом - то она ничего об этом не знала.
______________________________
[1] 郡马 (jùnmǎ) - стар. супруг цзюньчжу
По городу опять поползли странные слухи.
Неизвестно, в какой момент, в Цзине распространились слухи, что Сянь Ванфэй на самом деле была той еще мегерой. Благородные барышни, которым раньше нравился Сянь Ван, тоже жаловались. Некоторые мужчины считали, что Сянь Ван недостаточно силен, рез его жена не повинуется ему, но еще больше мужчин гадали, что будет, если они женятся на такой красавице, а она не будет слушаться?
С момента убийства цзюньмы Линь Пин прошло уже полмесяца. Других убийств в Цзине не было. Многие люди вздохнули с облегчением и начали верить, что человек, убивший цзюньму Линь Пин, был не в ладах с ним. В противном случае, зачем ему было совершать преступление, будто напоказ?
Люди из судебной канцелярии решили так же, поэтому они начали расследовать дело Ло Чжун Чжэна и его семьи. Идея была хорошей, но когда они это сделали, то обнаружили, что этот цзюньма Ло не был хорошим человеком. Семья Ло также использовала свою власть, чтобы запугивать других в городе Цзян и принижать слабых.
Например, этот Цзюньма Е решил присвоить процветающий магазин и фактически заставил жену владельца умереть от гнева. А его младший брат насильно взял в наложницы простолюдинку. Как ни посмотри, а закон был для них не более чем пустым звуком.
Чем глубже они копали, тем больше люди из судебной канцелярии чувствовали, что в то время как сам Ло Чжун Чжэн не имел многих недостатков, его родственники действительно вызывали ненависть. Такой грубой и невежественной семье удалось привлечь княжну, чтобы она захотела выйти замуж за члена их семьи. Ло Чжун Цзин действительно знал, как действовать, чтобы получить желаемое.
Также во время расследования всплыла интересная история, как мать Ло Чжун Чжэна однажды пыталась выступить в роли свекрови перед княжной Линь Пин. Однако цзюньчжу никогда не была мягкотелой. После нескольких уроков семья Ло стала относиться к ней гораздо уважительнее. Жаль, что эта цзюньчжу не особо старалась изменить поведение семьи Ло, что привело к тому, что много невинных людей пострадало от тирании их семьи.
Семья Ло была причиной многих разрушенных семей. Если бы им пришлось вести расследование под таким углом, то начать его было бы действительно непросто. Однако обо всем прогрессе в расследовании сообщали императору. То, что произойдет дальше, будет уже его проблемой.
- Младший чиновник Чжан, этот случай совсем непрост, и есть много людей, с которыми он связан. Этот скромный чиновник не знает, с чего начать.
Помощник в судебной канцелярии закончил приводить в порядок доказательства по делу и был полон беспокойства. Если не принимать во внимание то, что сделала семья Ло, то этот случай, когда цзюньма флиртовал с некой соблазнительной певицей и был застукан княжной Линь Пин, был очень подозрительным делом. Интересно, могла ли княжна Линь Пин почувствовать ненависть и нанять кого-то, чтобы убить цзюньму?
Чжан Хоу работал в судебной канцелярии уже более двух недель. Из-за того, что император уделял этому вопросу особое внимание, мало кто в судебном ведомстве пытался намеренно осложнить ему жизнь. После полмесяца изучения он в основном освоил основные принципы работы внутри судебной канцелярии и стал еще лучше справляться с делами. Теперь он должен был беспокоиться только о том, чтобы закончить дело цзюньмы Линь Пин. Иначе на его карьере можно будет ставить крест.
Несмотря на то, что утром император вызвал его к себе и отругал, настрой Чжан Хоу не особо изменился, оправдывая его имя [1]. Взяв список доказательств, представленных помощником, он бегло посмотрел на него и презрительно сказал: «Маленькая семья Ло совершила так много грехов».
Помощник вздохнул: «Это действительно так. Однако, когда люди из поместья цзюньчжу послали кого-то спросить о ходе дела, этот скромный чиновник услышал, что тон этого человека был не очень хорошим».
- Не обращай на них внимания. Расследование этого дела - самое главное. - Чжан Хоу всё прекрасно понимал. У этой княжны Линь Пин был титул, но он ничего не значил, поскольку у нее не было поддержки поместья Сянь Вана. Чиновникам судебного ведомства не следовало особо лебезить перед ней.
Помощник уловил скрытый в его словах смысл. Он сказал с улыбкой: «Этот скромный чиновник запомнит».
- Завтра я доложу об этом императору. - Чжан Хоу наморщил лоб. - Пусть кто-нибудь займется расследованием двусмысленной связи между Ло Чжун Чжэном и этой певицей.
Спроси кто-нибудь его мнение, то этот цзюньма не был хорошим человеком, и мир стал чуточку лучше после его смерти.
В саду внутри императорского дворца наследную принцессу поддерживала служанка, рассказывавшая об интересных событиях, произошедших в Цзине. Наконец, принцесса выдавила улыбку, которая не появлялась уже несколько дней.
- Эти люди хоть раз видели Сянь Ванфэй? Какая мегера? Мне кажется, что Сянь Ванфэй совсем не такая.
- Просто невежественные люди говорят чепуху, и мало кто примет их слова за правду, - с улыбкой ответила служанка.
Как раз в тот момент, когда они говорили, появился вышеупомянутый человек. Наследная принцесса подняла голову и увидела приближающуюся процессию. Впереди шла та самая Сянь ванфэй, о которой они только что судачили. Вместе с Сянь ванфэй шла жена Сюй Вана. Она почувствовала легкое удивление. Как эти люди оказались вместе?
Она вспомнила, что Шицзы Фэй [2] из поместья Сюй Вана была дочерью известного на юге клана, причем одного из самых знатных. Она мало общалась с благородными дамами в Цзине, но поскольку в будущем ей предстояло стать Сюй Ванфэй, все благородные женщины в Цзине уважали ее. Какими бы ни были их отношения с ней, при встрече они всегда обменивались любезностями.
- Ваше Высочество, наследная принцесса. - Когда Хуа Си Ван и Шицзы Фэй, Нин-ши, предстали перед наследной принцессой, они сделали одинаковые поклоны.
- Пожалуйста, скорее встаньте, - наследная принцесса сделала вид, что желает помочь им подняться, а затем вернула половину поклона. - Вы двое собираетесь навестить вдовствующую императрицу во дворце Фу Кан? Как насчет того, чтобы пойти вместе?
Хуа Си Ван улыбнулась и кивнула головой. Она увидела принцессу издалека, но поскольку рядом с ней была Шицзы Фэй, она притворилась, что не видит наследную принцессу. Она почти не общалась с этой Шицзы Фэй, и та тоже не отличалась болтливостью. К счастью, ее характер был спокойным, поэтому, когда они шли вместе, она не чувствовала неловкого молчания.
- В последнее время я не видела Шэн Цзюнь ванфэй.
Наследная принцесса шла впереди, а Хуа Си Ван нарочито медленно шла на полшага позади нее.
- Тансао беременна, ей нужно больше отдыхать. Это нормально, что она не часто приходит во дворец, - сказала Хуа Си Ван с улыбкой. - Я никогда раньше не была беременна, но слышала, что в первые несколько месяцев нужно быть особенно осторожной.
- Да, роды для женщин самое важное и великое дело, в это время необходимо больше всего заботиться о себе. - Наследная принцесса подумала о своем пустом чреве, и почувствовала горечь внутри. Они с наследным принцем были женаты уже почти два года, но радостных новостей все не было. Дело было не только в ней. Даже наложницы наследного принца не могли забеременеть. Она не могла оставаться спокойной. - Это хорошее событие - быть беременной. Замужняя женщина всегда надеется на это.
Хуа Си Ван замолчала. Она не могла судить и сказать, были ли слова наследной принцессы правильными или неправильными. Но она прекрасно понимала, что быть наследной принцессой и не иметь ребенка – это действительно головная боль. Если бы она была наследной принцессой, то не была бы столь откровенна. Не только сейчас, но даже в мире ее прошлой жизни, когда мужчины и женщины были равны, существовала группа людей, которые считали, что это естественный образ жизни для женщин - выходить замуж и рожать детей. Если женщины не могли этого сделать, то они не были женщинами - они были жалкими существами, на которых никто не хотел жениться. Даже если вы построили блестящую карьеру, нашлись бы извращенцы, которые заподозрили бы, что ваша слава происходит от использования неподходящих методов.
Мир был намного сложнее для женщин, поэтому быть женщиной было так трудно. На самом деле, раз в поместье наследного принца не было ни одного ребенка, она подозревала, что это у него были явные проблемы со здоровьем. В противном случае, с похотливыми желаниями этого человека, как так получилось, что ни одна из его женщин не понесла от него?
Очень жаль, что мир будет считать, что это женщина не может забеременеть, и проблема вовсе не в мужчине.
Думая об этом, Хуа Си Ван решила утешить ее: «Такие вещи, как дети, - это вопрос судьбы, и никто не может требовать этого. Быть может, если человек отпустит свое желание, оно сбудется».
Наследная принцесса выдавила из себя улыбку: «Может быть, так оно и есть». Наследный принц не был Сянь Ваном – он не заботился о ней и не баловал ее. Поэтому она не могла быть такой же беззаботной, как Хуа-ши. Она могла только молча сносить все трудности. Прямо сейчас Шэн Цзюнь ванфэй была беременна, и матушка-императрица была еще более нетерпелива. Она часто заставляла дворцовых лекарей прописывать ей лекарства, чтобы она пила их, как воду. Но какие бы лекарства она ни пила, ребенка все равно не было.
Она знала, как недовольна ею мать-императрица, но главный лекарь сказал, что с ее телом все в порядке. Кому она могла выразить свое недовольство?
Нин-ши молча шла рядом с двумя людьми, как будто разговор этих двух женщин никак не повлиял на нее, хотя у нее была только одна дочь.
Когда служанка ввела всех троих в зал, это было немного неловко, поскольку никто не ожидал, что императорская супруга будет сидеть и плакать перед вдовствующей императрицей.
Хуа Си Ван взглянула на фигуру, которая поспешно удалилась, и почувствовала подозрение. В зале явно кто-то был, но слуга вдовствующей императрицы тут же увела этого человека. Разве они не специально создали такую неловкую ситуацию?
- Ай-я, - вдовствующая императрица увидела их, и на ее лице появилась сияющая улыбка. – А я всё дивилась, почему сегодня утром певчие птицы пели без отдыха. Оказывается, все потому, что сегодня мне доведется повидать сразу трех жен моих внуков. Скорее садитесь, дорогие.
Все трое вышли вперед и поклонились вдовствующей императрице, прежде чем рассесться по местам. Никто не упоминал о супруге, которая только что сбежала.
- В последнее время было много дождей. Сегодня дождь прекратился, но земля скользкая. Вам было очень трудно совершить это путешествие, - сказав это, вдовствующая императрица велела слуге принести несколько рулонов хорошей ткани и разделить их между тремя женщинами. - Первоначально я хотела отправить их вам, но так как вы пришли сегодня, моим людям не придется отправляться в поездку.
- Бабушка-императрица щедра, и я никогда не посмею отказаться от подарка. - Хуа Си Ван с улыбкой коснулась ткани. В ее глазах светилась радость. - К этой ткани очень приятно прикасаться. Бабушка-императрица, почему бы вам не быть более щедрой и не дать мне еще несколько рулонов?»
- Я знала, что ты будешь самой жадной, - вдовствующая императрица была очень счастлива, услышав слова Хуа Си Ван. - Когда будешь уходить, возьми еще два рулона. То же самое и с вами двумя - возьмите каждая по два. Не дело, если они будут приносить радость ей одной.
Наследная принцесса и Нин-ши одновременно улыбнулись. Нин-ши произнесла льстивую речь и сделала вдовствующую императрицу еще более счастливой. Затем она подарила каждой по паре нефритовых браслетов.
Когда все трое попрощались, вдовствующая императрица сказала с улыбкой: «Идите скорее, иначе вы совсем опустошите запасы этой старухи».
- Бабушка-императрица, вы опять нас дурачите. Император и императрица так добры к вам – неужели они могут вас обделить?
Хуа Си Ван моргнула и сказала: «Даже если внучатая жена собирается забрать все, у меня нет на это сил».
- Какие же умности вылетают из этого рта, - вдовствующая императрица поддразнила Хуа Си Ван, прежде чем махнуть рукой, чтобы все трое уходили.
Нин-ши шла назад с опущенной головой и ясным разумом.
Ходили слухи, что из всех жен своих внуков вдовствующая императрица больше всего любила Сянь Ванфэй. Сегодня это действительно выглядело так.
_________________________
[1] 厚 (hou) означает толстый, сильный, крепкий
[2] 世子妃 (shìzǐ fēi) – официальная жена шицзы. 世子 (shìzǐ) - наследник княжеского дома; сын владетельного князя; принц (второго ранга, при дин. Дин)
Не успели трое женщин отойти далеко от дворца вдовствующей императрицы, как впереди послышались хлопки в ладоши. Все трое мгновенно прекратили движение вперед, поспешно отступили на несколько шагов в сторону и встали рядом с тропинкой, склонив головы.
Император Цилун был одет в черную с красным верхнюю одежду, а на голове у него красовалась золотая корона. Когда он шел в эту сторону, его окружала группа дворцовых служанок, евнухов и придворных. Там было много женщин-дворцовых служанок и евнухов, стоявших на коленях на земле.
Когда он проходил мимо наследной принцессы и остальных, император Цилун наклонил голову, чтобы посмотреть на троицу. Его пристальный взгляд скользнул по Хуа Си Ван и остальным, которые отвешивали подобающие поклоны, а потом он тихо сказал: «Нет необходимости в такой вежливости».
Услышав это, все трое подпрыгнули и попятились назад. Пройдя некоторое расстояние, они, наконец, повернулись и поспешили прочь.
- Ваше Величество? - Евнух увидел, что император стоит на своем месте, и тихонько вывел его из раздумья. Это было прямо перед дворцом вдовствующей императрицы. Императору не пристало пялиться на свою невестку и племянниц.
- Э-м-м, - император Цилун отвел взгляд. Заложив руки за спину, он молча направился ко дворцу вдовствующей императрицы. Дворцовые служанки и евнухи, следовавшие за ним, вздохнули с облегчением.
Наследная принцесса и остальные тоже вздохнули про себя. Не очень-то приятно было, когда на тебя так пристально смотрел император. Если какие-то слухи распространятся в будущем, это будет еще хуже.
Все трое расстались у ворот дворца, рассевшись по своим экипажам.
Сев в карету, Хуа Си Ван подумала о намеренной паузе, которую только что сделал император Цилун. Даже несмотря на то, что император Цилун становился все более высокомерным, его мысли вполне могли понять обычные люди. Почему он повел себя так без всякой причины?
Было ли это нарочно или на него просто напало минутное оцепенение?
Она не знала, как долго ехала карета, прежде чем Хуа Си Ван услышала, как слуга снаружи доложил, что они прибыли в поместье. Она привела в порядок свою одежду, а затем взяла Бай Ся за руку, чтобы выйти из экипажа. Как раз в тот момент, когда она собиралась сесть в паланкин, чтобы въехать во внутренний двор, оттуда поспешно вышла служанка. Когда она увидела госпожу, тут же опустилась на колени.
- Ванфэй, из поместья Шэн Цзюньвана только что пришло сообщение. Шэн Цзюнь ванфэй потеряла ребенка.
- Что ты сказала? - выражение лица Хуа Си Ван слегка изменилось. Она знала, какое большое значение для Хоу-ши имел ребенок. Почему у нее вдруг случился выкидыш?
Она подумала, а потом сказала Бай Ся: «Переоденемся, а потом поедем навестить Шэн Цзюнь ванфэй». Ее одежда сейчас была слишком вычурной и яркой. Было бы неуместно посещать Хоу-ши вот так.
Выбрав набор светлых дворцовых одежд, она сменила украшенные драгоценными камнями заколки на нефритовые украшения, которые казались совсем неброскими. Хуа Си Ван взяла с собой все виды восстанавливающих лекарств и затем села в экипаж.
Когда она добралась до поместья Шэн Цзюньвана, наследная принцесса уже стояла в дверях. Они обменялись приветствиями, а затем осмотрели одежду друг друга, которая была намного проще. Обе поняли, о чем думает другая, и напустили на себя серьезный вид, чтобы вместе пройти через ворота поместья.
Цвет лица у Хоу-ши был не очень хороший, она была бледной и апатичной. Даже глаза ее выглядели потухшими. Однако, когда она увидела Хуа Си Ван и наследную принцессу, всё равно хотела сделать поклон и сдалась только после того, как наследная принцесса остановила ее.
Хуа Си Ван видела, что хотя речь Хоу-ши была в порядке, боль в ее глазах невозможно было скрыть. Она сказала: «Тан Сао, успокойся. Ты такая молодая, у тебя будет еще много шансов в будущем».
- Может быть, дело в том, что этому ребенку не было суждено стать моим. - Хоу-ши хотела выдавить из себя улыбку, но после нескольких попыток ей это не удалось. В конце концов, ей оставалось только сдаться. - Просто когда я думаю, что он пробыл в моем животе больше двух месяцев, а потом молча ушел, внутри я чувствую себя ужасно.
Чувства Хуа Си Ван были очень сложными. Наблюдая за Хоу-ши, которая обычно выглядела прилично и с достоинством, она понимала, что та чувствует себя ужасно прямо сейчас и просто принуждает себя выглядеть нормально перед другими людьми. Думая об этом, она могла только убеждать ее с благими намерениями: «Может быть, через некоторое время он вернется к тебе».
Слова мало что значили, и хотя Хоу-ши не верила в это, она, казалось, восприняла их как надежду. Она ошеломленно посмотрела на Хуа Си Ван.
- То, что ты говоришь, правда?
- Конечно. Этот ребенок не захочет оставить такую хорошую мать, как ты. - Хуа Си Ван взяла руку Хоу-ши и легонько похлопала ее. Она обнаружила, что рука Хоу-ши была поразительно холодной. - Несмотря ни на что, ты должна позаботиться о себе, иначе в будущем будешь страдать только ты.
Сказав это, она сунула руку Хоу-ши под одеяло.
- Твой разум должен быть открыт для мира. Если ты не сможешь этого сделать, то не сможешь и жить.
Вероятно, именно потому, что движения Хуа Си Ван были слишком естественными, Хоу-ши не видела никаких признаков того, что она играла на публику. У нее немного отлегло от сердца, и она сказала: «Я знаю, Тан Димэй. Спасибо тебе за заботу».
- Мы одна семья, нет нужды быть такой вежливой. - Хуа Си Ван увидела, как вошла служанка с лекарством, и забрала у нее из рук чашу. Она проверила температуру снадобья и, решив, что она идеально подходит, собиралась напоить им Хоу-ши.
Хоу-ши, естественно, отказалась от помощи, и Хуа Си Ван не стала настаивать. Она протянула чашу Хоу-ши, чтобы та выпила лекарство сама, а затем взяла чашу и передала ее служанке.
- Тан Сао, тебя впереди ждет только хорошее. Не думай много, а лучше хорошенько отдохни.
Хоу-ши подумала о Янь Бо И, который еще не вернулся в поместье, и о ребенке, которого она потеряла. Увидев искреннюю тревогу на лице Хуа Си Ван, она почувствовала благодарность.
- Спасибо.
Хуа Си Ван, глядя на ее поведение, мимолетно улыбнулась.
- Это правильно. Как женщина, ты должна быть добра к себе. В противном случае, разве ты не растрачиваешь впустую благодать своих родителей, которые воспитали тебя?
Услышав это, наследная принцесса немного успокоилась, а затем горько улыбнулась. Сянь Ванфэй могла сказать это, потому что жила в поместье хоу И’Ань, где искренне любили их дочь. Но она с детства воспитывалась по стандартам наследной принцессы. Она родилась не как дочь семьи, а как будущая наследная принцесса.
После того, как Хуа Си Ван произнесла еще несколько слов утешения, она оглядела комнату. Ее взгляд остановился на подносе, украшенном нефритовыми камнями и агатом.
Пейзаж на подносе отличался большим мастерством исполнения, но материал для виноградных лоз казался странным. Она постаралась скрыть свои эмоции, когда сказала: «Тан Сао, этот рисунок на подносе очень красив, но почему виноград вырезан из ночного жемчуга?»
Когда Хоу-ши услышала слово «виноград», она сказала с горькой улыбкой: «Это очень благоприятный предмет, который мне подарила наследная принцесса, но я не последовала ее добрым пожеланиям».
Виноград символизировал наличие большого количества детей, и это действительно был хороший подарок для Хоу-ши, которая была беременна. Однако зачем наследной принцессе дарить что-то, сделанное из ночного жемчуга? Тем более, было не очень уместно использовать ночной жемчуг для изображения винограда, потому что он не подходил по цвету.
- Что вы такое говорите - это просто игрушка, - сказала наследная принцесса с обычным выражением лица. - Его величайшая заслуга заключается в том, чтобы заставить вас улыбаться.
Хуа Си Ван посмотрела на спокойное поведение наследной принцессы, и в ее голове возник вопрос. Знала ли наследная принцесса, что ночной жемчуг в комнате не годится для беременной женщины?
Сумев на время отвлечь Хоу-ши от печальных мыслей, Хуа Си Ван и наследная принцесса попрощались одновременно. Выйдя из ворот поместья Шэн Цзюньвана, Хуа Си Ван вздохнула. В этом доме соблюдали этикет, но атмосфера почему-то была тяжелой.
- Прощайте, наследная принцесса.
Хуа Си Ван наблюдала, как наследная принцесса садится в карету. Когда процессия удалилась, она повернулась, чтобы сесть в экипаж. Едва она поставила ногу на табурет, как увидела, что к ней спешит экипаж с эмблемой поместья Шэн Цзюньвана.
Пока она стояла, застыв в ошеломлении, из кареты выпрыгнул человек. Это был Шэн Цзюньван Янь Бо И.
- Сянь Ванфэй, - Янь Бо И не ожидал встретить Хуа Си Ван в такой обстановке. Он вежливо сказал с поклоном: - У меня есть дела, и я не смогу уделить вам много внимания.
- Ничего страшного, Тан Бо, - Хуа Си Ван повернулась боком и ответила на приветствие. Увидев, как Янь Бо И большими шагами входит в дом, она тоже села в экипаж.
Это было очень интересно. Даже золовки и другие родственницы, такие как она, знали, что у Хоу-ши случился выкидыш, но Янь Бо И, ее муж, сумел вернуться только сейчас.
Вероятно, мужчины считали, что самое важное - это их работа. Ее мышление, вероятно, сложно было назвать общепринятым.
Когда она вернулась в поместье Вана, Янь Цзинь Цю уже был там. Увидев, что она вошла снаружи, он с беспокойством спросил: «Почему ты вернулась только сейчас – ты успела пообедать?» Увидев, как она качает головой, он велел людям подготовить всё к трапезе.
- Что случилось, что у тебя такой ужасный цвет лица?
Хуа Си Ван покачала головой.
- У Шэн Цзюнь ванфэй случился выкидыш, и я ездила навестить ее.
Янь Цзинь Цю опустил голову и налил чашку чая Хуа Си Ван.
- С Тан Сао все в порядке?
- Она сама не своя. - Хуа Си Ван взяла чашку и сделала глоток. - Когда я пришла туда, наследная принцесса уже была там. Шэн Цзюнь ванфэй держалась молодцом, поэтому мы принесли соболезнования и почти ничего не говорили.
Янь Цзинь Цю улыбнулся.
- На этот раз наследная принцесса очень внимательна.
Когда Хуа Си Ван услышала это, она нахмурилась. Она снова подумала о винограде из ночного жемчуга.
- О чем ты думаешь? - увидев, как Хуа Си Ван нахмурилась, на лице Янь Цзинь Цю отразилось беспокойство. – Чего так хмуришься?
- Ничего, просто мне показалось странным видеть некое украшение в поместье Шэн Цзюньвана. - Виноградное украшение находилось в покоях Хоу-ши, поэтому Хуа Си Ван посчитала неуместным подробно рассказывать об этом Янь Цзинь Цю. - Я не знаю, почему наследная принцесса дала что-то из этого материала Шэн Цзюнь ванфэй.
Она не знала, известно ли наследной принцессе, что ночной жемчуг вреден для здоровья, если его держать в тесном контакте с людьми, особенно беременными женщинами. Сама наследная принцесса очень хотела иметь детей, но перед лицом власти чужой ребенок был не так важен.
Наследный принц и Шэн Цзюньван были в ссоре с самого начала, не говоря уже о том, что в обществе ходили слухи, что Шэн Цзюньван был достоин править больше, чем наследный принц. Если бы у Шэн Цзюньвана первым родился сын, все – начиная от императора и заканчивая наследной принцессой – очень обеспокоились бы.
Когда она подумала об этом, Хуа Си Ван потерла уголки глаз. Неудивительно, что наследная принцесса так рано поспешила к Шэн Цзюнь ванфэй. Так она собиралась проверить, естественный был этот выкидыш или нет. Это было очень неприятно.
- Если ты плохо себя чувствуешь, тебе нужно отдохнуть после еды. - Янь Цзинь Цю увидел, что выражение лица Хуа Си Ван стало еще более несчастным, и его беспокойство стало более очевидным. - Если бы я знал заранее, то не позволил бы втянуть тебя в эти дела.
Это была совершенно нормальная фраза, но когда она дошла до ушей Хуа Си Ван, ее сердце подпрыгнуло.
- У Ван Е, кажется, есть что-то, о чем мне не сказали.
Янь Цзинь Цю вздохнул: «У тех, кто умен, голова вечно в работе».
Он подошел к Хуа Си Ван и протянул руку, чтобы обнять ее сзади.
- Несколько дней назад мы с наследным принцем говорили о ночном жемчуге, и я сказал, что нехорошо класть ночной жемчуг в спальню, так как он вреден для здоровья.
Хуа Си Ван резко повернулась и посмотрела на Янь Цзинь Цю. Как только Янь Цзинь Цю подумал, что она произнесет слова упрека, она вдруг улыбнулась.
- Цзинь Цю должен быть более осторожным, говоря что-либо будущем, иначе люди будут использовать тебя.
- Ты права, я обязательно запомню. - Янь Цзинь Цю украдкой поцеловал ее за ухом и сказал: - В будущем, если ты захочешь что-то узнать, спроси меня. Если я буду знать, я расскажу тебе всё.
Хуа Си Ван посмотрела на его идеальный профиль сбоку и легонько положила руку на тыльную сторону его ладони.
- Мысли Цзинь Цю всегда удивляют меня.
- Дело не в том, что я тебя удивляю, а в том, что ты мне не веришь, - Янь Цзинь Цю, казалось, изменил свой метод взаимодействия с Хуа Си Ван, сняв маску и став более прямым. - Я знаю, что тебе это не нравится, но это часть жизни в императорской семье - иначе наши дети будут жить в дни упадка, имея за спиной лишь ничего не значащий титул, и любая престижная семья в Цзине будет находиться в лучшем положении, чем они.
В Цзине было много семей, связанных с императорским кланом, которые находились в упадке. Часть из них были потомками Вана и Цзюньвана, которые потерпели неудачу в попытке получить трон. Были также люди, которые не имели никаких способностей и просто боролись за выживание, как могли. Но наиболее представительными были родственники императорской семьи, которые были потомками проигравших в борьбе за трон, или люди, которых предыдущие императоры не любили на протяжении многих поколений. Их судьба была почти предопределена с самого рождения. Не будь они гениями, встречающимися раз в сто лет и преданными императору, они могли жить только обычной и скучной жизнью.
Прямо сейчас позиция поместья Сянь Вана казалась величественной, но на самом деле была зыбкой. Если у императора было бы еще несколько сыновей или у наследного принца было много детей, то императорские племянники, такие как Янь Цзинь Цю, ничего бы не стоили.
Причина, по которой Шэн Цзюньван пользовался поддержкой столь многих людей при дворе, заключалась именно в этом, что никто не осмеливался гарантировать, что наследный принц не испортит судьбу всей династии Чжао. Если бы у наследного принца было так же мало детей, как у императора, то в будущем был бы только один путь: усыновить кого-то из императорского клана, чтобы он занял трон.
К двум ветвям, наиболее близким по крови к предыдущему императору, относились Шэн Цзюньван и Сянь Цзюньван, поэтому в сердцах многих людей, поскольку наследный принц не был хорошим человеком, эти двое занимали особое место.
- Я понимаю, что ты имеешь в виду... - Хуа Си Ван уже поняла, почему Янь Цзинь Цю не планировал заводить детей в ближайшие два года. Одна причина заключалась в том, что она действительно была слишком молода и поэтому не годилась для того, чтобы иметь ребенка сейчас, а другая - в том, что император и императрица не захотят видеть у Сянь Вана первенца раньше наследного принца.
События в поместье Шэн Цзюньвана были тем, что ждало их собственное поместье.
О некоторых вещах Хуа Си Ван могла только догадываться. Например, когда она отвечала за дела внутри дома, то обнаружила, что некоторые евнухи и служанки бесследно исчезли. Вызвав Му Туна и задав ему несколько вопросов, после она не стала ничего предпринимать.
Она никогда не спрашивала, куда пропадают исчезнувшие люди, и Янь Цзинь Цю никогда не спрашивал ее, почему она практиковала боевые искусства своей материнской семьи. Задумайся она об этом, они оба были похожи во многих аспектах, но она была готова закрыть глаза и пропустить многое мимо ушей, в то время как Янь Цзинь Цю был действительно порочен в своих мыслях и действиях.
Новость о выкидыше Шэн Цзюнь ванфэй быстро распространилась по городу. Одни люди чувствовали жалость, другие считали, что этот вопрос их не касается, а некоторые шептались, что что-то тут нечисто. Но никаких вопросов никто не задавал.
Однако через несколько дней Хоу-ши пришла в ярость и даже разбила поднос с виноградом, подаренный ей наследной принцессой.
Когда Хуа Си Ван задала этот вопрос, выражение ее лица было не совсем обычным, и Хоу-ши отметила это. Теперь же она узнала, что ночной жемчуг не годится для беременных женщин и даже может вызвать выкидыш.
В предыдущие дни она слишком хорошо спала. Сначала она думала, что это из-за беременности, но теперь, когда она думала об этом, это определенно было из-за влияния ночных жемчужин.
На самом деле ночной жемчуг не мог вызвать настолько сильный эффект. Большая часть отвественности за выкидыш Хоу-ши лежала на ней. Например, она все еще вела домашнее хозяйство после того, как забеременела, и в то же время изводила себя мыслями о здоровье ребенка. Под таким сильным давлением ее беременность, которая и так была нестабильной, неожиданно прервалась.
Но после того, как человек столкнулся с неприятным событием, он должен выместить на ком-то свою злость и обиду. Наследный принц и наследная принцесса стали объектами ненависти Хоу-ши.
Если бы не интриги этой пары, ее ребенок – это определенно был мальчик - постепенно развился бы, а затем родился, чтобы стать шицзы, которым она могла бы гордиться.
Но все это обернулось ничем. Хоу-ши ослепила ненависть. Она хотела вырезать глаза у наследного принца и наследной принцессы. Но она помнила, что была Цзюнь ванфэй - она не могла действовать импульсивно. Всё было необходимо тщательно спланировать.
Когда Янь Бо И узнал об этом деле, его лицо тоже потемнело. Когда он закончил слушать рассказ Хоу-ши о том, как она догадалсь об этом, он без всякого выражения поднял бровь.
- Говоришь, это была Сянь ванфэй?
Хоу-ши кивнула.
Янь Бо И вздохнул. Честно говоря, он предпочел бы играть против трех пар, похожих на наследного принца с принцессой, но не иметь ничего общего с парой Сянь. Эти двое были настоящими мастерами актерского мастерства. Никто не знал, что они на самом деле думают. Быть врагом таких людей означало стать пушечным мясом в следующем раунде.
Взять хотя бы этот случай. Та, кто намекнул, что с виноградным украшением что-то не так, была Хуа-ши, но она ничего не сказала прямо. Она только ждала, когда у них возникнут сомнения, и они сами поймут это. Затем, зная, что взрастила семена ненависти, она просто самоустранилась, в то время как люди, вовлеченные в это дело, ломали голову над тем, что делать.
Или прямо сейчас. Он гадал, действительно ли Хуа Си Ван ничего не знала заранее, а не притворилась, что случайно сказала это, и заставила их поместье быть в плохих отношениях с наследным принцем.
Однако, слушая рассказ Хоу-ши, Янь Бо И чувствовал, что это было маловероятно. Никто в их доме не знал, что ночной жемчуг оказывает негативное воздействие на беременных женщин. Откуда бы Хуа Си Ван могла знать?
Хоу-ши теперь лютой ненавистью ненавидела наследного принца и наследную принцессу, но когда она закончила свое заточение и снова увидела наследную принцессу, она все еще была добродетельной и внимательной Шэн Цзюнь ванфэй. Даже при том, что ее лицо было слегка бледным, когда кто-то видел ее улыбку, никто и не подумал бы, что она по-прежнему остро переживает свое горе.
В день праздника Двойной Девятки [1] многие отправлялись в горы, чтобы посмотреть на достопримечательности. Для того, чтобы показать свое доброжелательное отношение, император Цилун лично отправился в поездку вместе с императрицей в храм в пригороде Цзин, чтобы помолиться о здоровье вдовствующей императрицы. В их процессии были также младшие члены клана Янь, так как молитва за вдовствующую императрицу показала бы сыновнюю почтительность и с их стороны.
Когда они добрались до монастыря Трех Чистейших [2], женщины сошли в соответствии с их рангом. Хуа Си Ван была Цинь ванфэй, поэтому она была в рядах династии Цинь ванфэй. Вскоре после того, как она вышла, она увидела Хоу-ши и других женщин, разговаривающих вместе.
Спустя почти месяц Хоу-ши похудела, но ее глаза были исключительно внимательными. На эти черные блестящие глаза было страшно смотреть.
Это заставило Хуа Си Ван вспомнить слухи, которые распространились несколько дней назад, что на Хоу-ши повлиял выкидыш, и ей будет очень трудно забеременеть в будущем. Этот слух не был ничем подтвержден, но если он был правдой, то для Хоу-ши это было настоящим бедствием.
Как законная жена, если она не сможет забеременеть, то у нее будет только два варианта. Во-первых, она может усыновить ребенка из своего клана, но императору и ее мужу придется согласиться на это. Другой способ состоял в том, чтобы наложница ее мужа забеременела, родила, а потом нужно было заставить ее исчезнуть, оставив ребенка на воспитание как своего собственного.
Но всё тайное становится явным в этом мире. Кто может гарантировать, что этот ребенок, которого она вырастила, не узнает, что его родная мать была убита приемной матерью? Даже если сейчас она не могла заберементь, какая женщина не хотела бы иметь собственного ребенка вместо того, чтобы растить ребенка своего мужа и другой женщины?
Когда Хуа Си Ван подумала об этом, ее брови нахмурились, и она отвела взгляд от Хоу-ши. Повернувшись, она пошла вместе с Шицзы фэй поместья Сюй Вана. Для нее было более уместно, чтобы ее видели на публике вместе с ней, ведь эта женщина занимала нейтральную позицию.
Нин-ши, казалось, знала, что задумала Хуа Си Ван, но не отказала ей в своем обществе. Она даже выразила близость: «Цвет лица ванфэй, кажется, стал лучше».
- Неужели? - Хуа Си Ван потерла лицо и сказала с легким смешком: - Может быть, это потому, что я только и делаю, что ем и пью, и слишком ленива?
Нин-ши, услышав это, улыбнулась вместе с ней. Внутри она почувствовала некоторое восхищение. Она была Шицзы Фэй поместья Сюй Вана, но над ней все еще довлел авторитет свекрови, и у нее не было сына. Она должна была быть очень осторожной и не смела быть беспечной. Она даже не осмеливалась думать о том, чтобы жить, как Сянь Ванфэй.
- Это большая удача – от души есть и пить. - Нин-ши повернулась, чтобы посмотреть на Хоу-ши, стоявшую рядом, и сказала с жалостью: - Если кто-то не может этого сделать, то это тяжелый труд.
Зная, что та испытывает симпатию к Хоу-ши, Хуа Си Ван вздохнула.
- Женщинам никогда не бывает легко.
Нин-ши услышала это и сказала с улыбкой: «С чего вы это взяли? Прямо сейчас, кто в Цзине не знает, что Сянь Ван глубоко влюблен в вас, нежен и внимателен, и у него даже нет ни единой наложницы. Если даже вы чувствуете, что быть женщиной трудно, то как же приходится остальным?»
Хуа Си Ван улынулась и нейтрально ответила: «Возможно, вы правы».
Нин-ши на самом деле понимала, что пара Сянь, возможно, не так влюблена, как гласят слухи. Но даже если это так, что тогда? В мире было бесчисленное множество женщин, влюбленных в своих мужей, но кто из них добился ответного чувства? Если бы нашелся хоть один человек, который остался бы верен другому до конца, то это казалось бы чудом.
Женщины, которых хвалили мужчины, были добродетельны, великодушны или отдавали все свои силы ради мужчин. Мир был так несправедлив, и женщинам приходилось так трудно.
При мысли об этом улыбка Нин-ши померкла. «Вы правы, - сказала она удрученно, - женщинам это дается нелегко».
Хуа Си Ван с удивлением посмотрела на Нин-ши. Нин-ши всегда казалась ей человеком немногословным и спокойным. Но женщина, которая может произнести эти слова, не должна обладать таким характером.
- Есть некоторые слова, которые я не боюсь сказать вам. - Нин-ши увидела, что Хуа Си Ван смотрит на нее, и сказала с улыбкой: - Мы все простые люди и знаем, как трудно женщинам, но мы ничего не можем изменить. Мы ничем не отличаемся от других - мы подобны пьяницам, которые думают, что они трезвые.
Услышав ее слова, Хуа Си Ван как будто осенило: «Да, чем мы отличаемся от других?» Она жила здесь уже больше десяти лет, но кроме того, что у нее остались воспоминания о прошлой жизни, что отличало ее от других благородных дам? Одежда из парчи, посуда из нефрита, множество слуг, интриги во внутренних покоях - она не испытывала недостатка ни в чем подобном. Жаль, что она прожила еще одну жизнь и не могла видеть так же ясно, как Нин-ши, женщина, которой еще не исполнилось двадцати.
- Настанет день, когда все наладится. - Хуа Си Ван улыбнулась. - Даже если не сейчас, ничто в мире не может оставаться неизменным. – Например, десятки тысяч лет назад общество было матриархальным.
Лениво болтая, они вошли в монастырь Трех Чистейших. Внутри толпа разделилась, чтобы помолиться, мужчины - впереди, а женщины - позади.
У ритуалов даосизма существовала своя структура и последовательность, и дело было не в том, чтобы просто поклониться несколько раз. Следуя за другими людьми, Хуа Си Ван выполнила весь набор церемоний. Она взяла ароматный мешочек с подноса, который держал даос. Он назывался мешком удачи, который был благословлен и, как говорили, защищал от зла и приносил удачу.
Хуа Си Ван не слишком верила в это, но она все еще держала Бай Ся за руку. Затем она слушала монолог старого даоса, называемого духовным учителем Глубинного Развития. Некоторое время она слушала с интересом. Хотя она чувствовала, что эти вещи немного попахивали лицемерием, некоторые слова были разумны.
Чтобы не заснуть и постоянно быть начеку, Хуа Си Ван выпила несколько чашек чая. Когда евнух пришел доложить, что они вот-вот отправятся обратно в город, она наконец перевела дух. Казалось, ее судьба совсем не связана с даосизмом.
Монастырь Трех Чистейших был очень велик и, казалось, был предназначен для использования императорской семьей. Вещи внутри не казались роскошными, но несли в себе благородный и неземной дух даосизма. Хуа Си Ван восхищалась пейзажем по дороге и чувствовала, что это было немного интересно.
Когда она вышла из дверей, Хуа Си Ван все еще шла рядом с Нин-ши. Поскольку впереди и позади них были люди, они не разговаривали так много, как когда вошли. Они обсуждали только то, в каком магазине продают лучшие румяна и шпильки.
Как раз в тот момент, когда женщины собирались пройти через главные ворота, из соседней кельи внезапно донесся крик. Все женщины вздрогнули и остановились.
- Что случилось? - императрица, шедшая впереди, посмотрела на дворцовую служанку, лицо которой было пепельно-серым от испуга. - Как ты можешь так паниковать на святой земле Трех Чистейших - где же твой этикет?!
Дворцовая служанка с грохотом опустилась на колени перед императрицей, вся дрожа и не в силах вымолвить ни слова.
Охранник заметил внутри что-то странное, и выхватил свое оружие, когда они проходили перед маленькой комнатой. В результате происходящее внутри настолько напугало их, что им захотелось выколоть себе глаза.
Капитан отряда сначала почувствовал безнадежность, потому что их могли убить, чтобы сохранить эту тайну. Затем он взглянул на братьев, стоявших позади него, которые на протяжении многих лет преодолевали вместе с ним все трудности. Он стиснул зубы и повернулся, чтобы идти к императрице. Он говорил негромко, но его вполне могли услышать другие женщины императорского дома: «Императрица, я и другие солдаты увидели наследного принца... и Ли Мэйжэнь [3], лежащих на кушетке».
Вместо того чтобы быть убитыми императрицей, для них было лучше разоблачить это дело. Прямо сейчас здесь присутствовало так много женщин из императорского дома. Даже если императрица чувствовала недовольство, она могла только терпеть это. Убийство его одного не такое уж большое дело, но здесь было так много его братьев. У каждого из них была своя семья, рты, которые нужно было кормить, и они не могли все вместе умереть из-за глупого наследного принца.
Наследный принц и женщина императора вместе упали в обморок на кушетке? Это была святая земля даосов, и сегодня был день, когда император пришел помолиться за вдовствующую императрицу. Однако наследный принц и одна из недавно избранных супруг императора вместе валялись без сознания. Как могло случиться такое совпадение в этом мире?
Кроме того, было неясно, были ли они без сознания. Посмотрите, какое ужасное лицо было у этого солдата. Если бы они действительно были без сознания, разве у охранников было бы такое ужасное выражение лица?
Хуа Си Ван посмотрела на лицо императрицы, с которого сошла вся краска, и сочувственно вздохнула. Наследный принц был из тех, кто был глуп, и продолжал рыть яму для своих отца и матери. Он продолжал идти по кривой дорожке, и в этом ему не было равных.
- Не говори глупостей – как наследный принц и Ли Мэйжэнь могут быть вместе? Если ты не закроешь рот, расстанешься с головой, - внезапно резко сказала Шэн Цзюнь ванфэй. - Быстро, заходи и проверь еще раз.
Сказав это, она проигнорировала уродливое выражение лица императрицы и прямо сказала: «Императрица, почему бы нам тоже не пойти посмотреть, что происходит? Может быть, здесь какое-то недоразумение?»
Императрица не могла дышать. Глядя на заботливую улыбку Хоу-ши, она хотела дать ей пощечину, но не могла этого сделать.
К счастью, принцесса Жуй Хэ среагировала быстрее всех и ответила: «Здесь должно быть какое-то недоразумение. Нехорошо нам, женщинам, ходить туда и смотреть. Почему бы нам не попросить этого капитана пойти туда и прояснить недоразумение?»
Было подчеркнуто слово «прояснить». Принцесса Жуй Хэ предупреждала капитана, чтобы тот осознал все обстоятельства. Даже если капитан был недоволен, он не мог сказать «нет». Но прежде чем он успел подойти ближе, Ли Мэйжэнь внезапно выскочила из комнаты в растрепанной одежде и тяжело ударилась о стену. С приглушенным звуком кровь забрызгала всю стену.
Стена была свежевыкрашена, чтобы приветствовать прибытие императора на молитву. Кровь Ли Мэйжэнь покрывала большую часть стены, а также испачкала ее розовое платье.
Ли Мэйжэнь не произнесла ни слова, но привлекла на свою сторону десятки тысяч слов. Ее самоубийство у стены было молчаливой жалобой, из-за которой императрица была не в состоянии замять этот вопрос.
Когда Ли Мэйжэнь упала, некоторые женщины из императорского дома закричали, а те, кто был менее отважен, даже упали в обморок.
Принцесса Жуй Хэ ощутила холод внутри. Она прислушалась к крикам, раздававшимся вокруг, и почувствовала, что на этот раз неприятности будут серьезными.
Принуждение супруги своего отца - если дело распространится под таким углом, наследному принцу... придет конец.
Хуа Си Ван посмотрела на Нин-ши, которая стояла рядом с ней и странно раскачивалась. Она закрыла глаза и тут же упала.
- Ванфэй, ванфэй! - Бай Ся протянул руку, чтобы обнять Хуа Си Ван, и в страхе воскликнула: - Ванфэй, что случилось?
Актерское мастерство Бай Ся достойно высшего балла, подумала Хуа Си Ван, когда ее поддержали служанки.
Затем она услышала взволнованные крики служанок Нин-ши.
Хорошо, что рядом с каждой хозяйкой, которая собиралась разыграть сцену, были служанки, которые поддержут ее. Их профессионализм достоин похвалы.
В ее сознании кровавый цветок, распустившийся на стене, был необычайно ясен, настолько ясен, что она с закрытыми глазами могла нарисовать, как брызнула кровь.
_______________________________
[1] девятого числа девятого месяца по Лунному календарю в Китае отмечается праздник "Чуньян", праздник двойной девятки, или День пожилых людей, который является одним из древнейших традиционных национальных праздников Китая.
[2] Сань Цин («Три чистых») – божества даосского пантеона или три высших проявления Дао
[3]美人 (měirén) - лит. «прекрасная особа, красавица»; императорская наложница низшего ранга
- Что ты сказал? - когда император Цилун услышал доклад стражника, он был так зол, что чуть не упал в обморок. Но он все еще помнил, где находится, поэтому встал и поклонился настоятелю монастыря Трех Чистейших. - Духовный учитель, я, вероятно, не смогу продолжить эту партию.
Настоятель монастыря улыбнулся, вставая, и сказал: «Игра в вэйци - это развлечение. Ваше Величество, пожалуйста, действуйте на свое усмотрение».
Император Цилун был не в том настроении, чтобы продолжать дальнейшую беседу с монахом. Он поспешно вышел из внутренней комнаты и направился к западному двору. Когда он вошел, все присутствующие женщины уже разошлись по своим покоям. Наследный принц уже оделся. Тело Ли Мэйжэнь унесли, и единственное, что бросалось в глаза, - это кровь на стене.
Ли Мэйжэнь была одной из тех женщин, к которым император благоволил в последнее время. В противном случае она не была бы включена в число людей, отправившихся в эту поездку. Но теперь, оказывается, что его собственный сын спал с его наложницей, и та покончила с собой на глазах у женщин императорского дома. Независимо от того, какой силой он обладал, он не смог бы остановить говорящие рты. Убить всех присутствующих женщин? Если он действительно так поступит, то завтра кто-то другой будет править великой династией Чжао.
Среди людей, пришедших после него, были Нин Ван, Сянь Ван, Шэн Цзюньван, Сюй Ван Шицзы и другие. Нин Ван находился в лагере наследного принца, но он был полон сожалений по поводу того, что только что произошло. Почему он был околдован в самом начале и присоединился к лагерю наследного принца?
То, что сын императора принудил к смерти свою же мачеху, подразумевало, что его поведение было недостойным. Кроме того, его видели очень многие женщины, не говоря уже о многочисленных охранниках, присутствовавших на месте преступления. Это дело было бы невозможно скрыть, даже если бы все присутствующие были на стороне наследного принца.
Но разве это возможно? Поскольку наследный принц был слишком высокомерен в последние годы, он оскорбил многих членов императорского клана, не говоря уже о том, что люди снаружи говорили, что выкидыш Шэн Цзюнь ванфэй был связан с наследным принцем. Учитывая статус Шэн Цзюньвана при дворе, как он мог пропустить это дело мимо ушей?
- А как там женщины - они, наверное, испугались?
Нин Ван осознавал ситуацию и мог только избежать серьезного вопроса. Он спросил о женщинах, которые были здесь, когда все случилось.
- Нин Ван Е, некоторые из благородных барышень были напуганы и упали в обморок. Доктора пришли пощупать им пульс, - ответил один из охранников.
Янь Цзинь Цю, услышав это, естественно спросил: «Как себя чувствует Сянь Ванфэй?»
Поскольку любовь Сянь Вана к Сянь Ванфэй была у всех на слуху, стражник не удивился. Он немедленно ответил: «Сянь Ванфэй упала в обморок от испуга, и ей помогли добраться до комнаты, чтобы отдохнуть».
- Э-м-м, - Янь Цзинь Цю нахмурился. Он несколько раз переступил с ноги на ногу, а потом замер.
Охранники заметили, что Сянь Ван хочет войти в комнату, и не могли не подумать, что если бы в комнате не было других женщин, то Сянь Ван, вероятно, уже вошел бы туда. Как и следовало ожидать, лучше было раз увидеть, чем сто раз услышать. Сянь Ван действительно был глубоко влюблен в свою жену.
- Ах ты ублюдок!
Крик императора напугал стражника так, что он склонил голову и затаил дыхание.
Услышав это, Янь Цзинь Цю оглянулся и увидел, что император пнул ногой наследного принца, который отлетел на несколько шагов. Если бы его не поддерживали двое молодых евнухов, он, вероятно, упал бы на землю.
- Не стоит поддерживать ублюдка. Сегодня я его прикончу.
Император был крайне разгневан. Он достал из-за пояса стражника, стоявшего позади него, клинок и пошел на наследного принца с мечом. Нин Ван увидел, что ситуация выходит из-под контроля, и поспешно опустился на колени перед императором, схватив его обеими руками за ноги.
- Император, смирите свой гнев…
Прежде чем он успел договорить, император ударил его ногой в лицо. Падая на пол, он услышал сердитый крик императора: «Почему я должен печься об этом ублюдке? Для него же лучше умереть сегодня».
Нин Ван лежал на земле и не вставал. Он дотронулся до своего лица и уныло подумал: «Ну и убей его, если хочешь». Это был не его сын, и тем, у кого не будет внуков, будет не он. Если кронпринца убьют, все это закончится, и ему не придется подчищать за этим глупым наследным принцем.
Услышав стоны и рыдания, Нин Ван, которому было около пятидесяти лет, решил, что не прочь бы сейчас, лежа на земле, провалиться сквозь нее. Он предпринял попытку остановить Его Величество. Если император пожалеет об убийстве своего сына, то нельзя будет возложить вину на его голову.
После того как он некоторое время прислушивался к происходящему, а император все еще не убил наследного принца, Нин Ван внезапно почувствовал легкое разочарование. Было бы очень хорошо, если бы император действительно убил наследного принца; тогда ему не пришлось бы сталкиваться с таким недалеким человеком.
Желанию Нин Вана было не суждено сбыться, потому что, когда император отбросил в сторону дюжину или около того людей, и с клинком в руке приблизился к наследному принцу, появилась императрица.
Она с глухим стуком опустилась на колени перед императором и с заплаканным лицом запричитала: «Император, ничтожная жена знает, что наследный принц совершил большую ошибку на этот раз, но можете ли вы спасти его от смерти, поскольку он ваш сын? У меня есть только один сын, и он – вся моя жизнь».
Твой сын - это твоя жизнь, тогда разве Ли Мэйжэнь - не жизнь ее родителей? Нин Ван почувствовал, что его конечности затекли, и принял чуть более удобное положение, застонав и кряхтя. Ему нужно было показать окружающим людям, что он не собирается сдерживать императора, но что он слишком стар и не может подняться после падения.
Янь Цзинь Цю молча смотрел на Нин Вана, который с покрасневшим лицом стонал от боли. Он холодно улыбнулся. Вот ведь старый лис. Он посмотрел вниз и увидел отпечаток ноги императора на подоле своей собственной одежды, куда император ударил его ногой, и сел на землю с выражением боли на лице. Затем он прикрыл ногу и резко вдохнул.
Император был в самом расцвете сил, силен и энергичен. После этого удара он почувствовал сильную боль, когда попытался идти.
Нин Ван и Янь Цзинь Цю встретились взглядами, а затем оба отвели глаза в знак взаимопонимания.
- Император, молю, пощадите жизнь наследного принца, помня о любви, которая была между нами столько лет.
Макияж императрицы потек, а шпильки в волосах были в полном беспорядке. Она потеряла самообладание перед этими людьми, но для нее самым важным был ее сын, стоявший позади.
У наследного принца кружилась голова от того, что император пинал его ногами. Увидев императрицу, стоящую перед ним на коленях, его разум постепенно прояснился, и он опустился на колени рядом с матерью. Он всхлипнул: «Отец-император, я невиновен. Это чьи-то гнусные проделки. Как мог ваш сын совершить столь возмутительный поступок? Отец-император, пожалуйста, тщательно всё расследуйте!»
Императрица также понимала, что дело это весьма сомнительное. Если бы Ли Мэйжэнь была жива, дело не приняло бы такой скверный оборот, но Ли Мэйжэнь умерла, более того, она совершила самоубийство на глазах у стольких людей.
Даже если расследование покажет, что наследный принц этого не делал, кто из присутствующих поверит этому? Большинство людей скажут, что они пытаются защитить наследного принца, а бедная Ли Мэйжэнь потеряла свою жизнь в таком юном возрасте.
Будь поведение наследного принца более-менее достойным и слыви он усердным человеком, то до тех пор, пока дело не прояснится, никто бы его не заподозрил. Даже если бы тайна не была раскрыта, люди всё равно решили бы, что это результат интриг.
Но наследный принц... Независимо от того, был ли он связан с этим делом, в глазах других людей он определенно был вовлечен в этот инцидент.
Императрице могла прийти в голову эта мысль, и императору тоже. Он обернулся и посмотрел на людей, стоявших позади него. Кто из них был тем человеком, который это сделал?
Неужели этот человек вынуждает его уничтожить наследного принца?
Но если наследный принц будет низложен, кому он сможет отдать свой трон? Тем племянникам, которые рыщут вокруг?
Ну уж нет, не так просто!
- Это дело необходимо расследовать! Любой человек, пришедший в монастырь Трех Чистейших, не может уйти - все должны остаться здесь.
Слова императора означали, что все присутствующие были подозреваемыми. Но у наследного принца, который лежал в постели с Ли Мэйжэнь, не было никаких проблем?
Все собравшиеся были членами императорского дома. Когда они услышали слова императора, выражение их лиц стало странным. Значит, виновник выйдет сухим из воды, а они, невинные наблюдатели, пострадают ни за что?
После того, как император Цилун сказал это, он пожалел об этом. Когда он обернулся и увидел, что выражение лиц членов императорского дома не было добрым, он удрученно вздохнул.
- Пусть стража отведет наследного принца в Небесную тюрьму. Пока дело не будет расследовано, он не может быть освобожден.
- Отец-император?! - наследный принц недоверчиво посмотрел на императора. Как его могут отправить в подобное место? Он, наследный принц, будет заключен в небесную тюрьму? Да после этого от его репутации и камня на камне не останется.
Однако императрица знала, что действия императора направлены на защиту наследного принца. В противном случае члены императорского дома почувствовали бы недовольство. Она могла лишь смотреть, как стражники уводят наследного принца.
- Сейчас уже поздно. Мы все возвращаемся в Цзин. - Император Цилун не упоминал о том, что никто не может уйти. Затем он эмоционально вздохнул. – Из-за этого ублюдка я чувствую себя очень несчастным внутри.
А что могли сказать люди? Они могли только утешить его, успокоить его ум и сказать, что дело со временем прояснится.
Неизвестно было, что они думают на самом деле.
В любом случае, новость о том, что наследный принц изнасиловал свою мачеху, распространилась по всему Цзину. В этих слухах наследный принц представал как сильный, но бесполезный человек. Он видел красоту Ли Мэйжэнь и имел злые намерения. Он взял ее силой, а потом заставил покончить с собой.
Смерть Ли Мэйжэнь заставила наследного принца предстать в образе «насильника». Какой бы ни была правда, таков был теперешний образ наследного принца.
Но даже если поступки наследного принца были настолько абсурдными, простые люди могли только принять его. У императора был только один сын, и, в конце концов, единственным человеком, который мог унаследовать трон, был он.
Поскольку супруги Сянь были ранены и напуганы, их бережно препроводили обратно в поместье Вана. Часом позже император прислал в дар партию медикаментов.
Хуа Си Ван посмотрела на синяк на голени Янь Цзинь Цю. Она вздохнула и сказала: «Император и правда сильно пинался».
- Он просто играл на публику. Если бы он действительно хотел убить наследного принца, кто бы осмелился его остановить? Он лишь разыграл сцену для всех нас. - Янь Цзинь Цю отложил свои штаны и сказал: - Я слышал, тебе показалось, что Шэн Цзюнь ванфэй вела себя странно?
Хуа Си Ван позвала слугу принести таз с горячей водой для Янь Цзинь Цю, чтобы промыть его рану, прежде чем ответила: «После того, как это случилось, Тан Сао хотела отвести нас посмотреть, что произошло в комнате. Однако охранники добрались туда первыми, поэтому она этого не сделала».
- Вот как, - Янь Цзинь Цю наморщил лоб. Может быть, это сделала пара Шэн Цзюньван? Но не в характере Янь Бо И было действовать так грубо и жестоко.
Он взглянул на Хуа Си Ван и сказал: «Ложись отдыхать пораньше. Не стоит слишком много думать об этом вопросе».
Во всяком случае, сейчас это не имело к ним никакого отношения.
Императрица до смерти ненавидела Хоу-ши. Особенно когда она услышала, что наследный принц плохо ест и спит в тюрьме, она возненавидела ее до такой степени, что захотела содрать с нее кожу, дабы утолить свою злобу.
Как могло случиться такое совпадение в мире? Как раз в тот момент, когда они собирались уходить, они услышали крик дворцовой служанки, а затем увидели, как она произносит те двусмысленные слова. Наследный принц обладал страстной натурой, но он знал, что монастырь - это не место для игр. Кроме того, Ли Мэйжэнь была женщиной императора. Даже возникни у наследного принца такие намерения, у него не хватило бы духу совершить подобное.
Как могло случиться такое совпадение? Стражники застали наследного принца и Ли Мэйжэнь в растрепанной одежде в комнате, а затем Ли Мэйжэнь ударилась о стену, покончив с собой, прежде чем наследный принц появился на всеобщем обозрении. Казалось, что кто-то специально ждал, чтобы это обнаружилось, плюс множество людей увидели это. Таким образом, они не смогли бы защитить наследного принца, даже если бы захотели.
Ли Мэйжэнь была той соломинкой, которая сломала спину верблюду. В последнее время император исключительно благоволил Ли Мэйжэнь, и именно поэтому он взял ее с собой на такое важное мероприятие, как молитва за вдовствующую императрицу. Многие из жен во внутреннем дворце, которые были более опытны, чем она, никогда раньше не удостаивались такой чести.
Эта женщина явно обладала мастерством плетения интриг. Первое, что она должна была сделать, столкнувшись с подобным событием, - это подумать, как его разрешить, а не совершать самоубийство. Это никак не вязалось с характером Ли Мэйжэнь. Однако служители дворца сказали, что на теле Ли Мэйжэнь действительно были следы любовных ласк, так кто же это сделал?
Императрица подумала о выкидыше Хоу-ши. Да, она действительно участвовала в этом деле, но доказательства этого были тщательно скрыты. Хоу-ши не должна была догадаться. Если бы не это, то зачем бы Хоу-ши мстить наследному принцу?
Но кто, кроме четы Шэн, способен устроить такую ловушку? У Сянь Вана была хорошая репутация в Цзине, но он не любил участвовать в делах управления. Даже пожелай он устроить такой заговор, он не обладал нужными связями.
Выходит... это было поместье Шэн Цзюньвана!
Эта шлюха Хоу-ши! Императрица была так рассержена, что разбила несколько чайных чашек. Если бы не эта шлюха, ее сыну не пришлось бы так страдать. Мог ли наследный принц, выросший в роскоши, находиться в таком месте, как Небесная тюрьма?
Чем больше она думала, тем больше злилась. Императрица разбила еще несколько фарфоровых сервизов и тут же вспомнила о дворцовой служанке. Крик этой девки прозвучал не от страха, а для того, чтобы привлечь внимание женщин, поэтому он был исключительно пронзительным.
- Императрица, - Чжао Дун поспешно вошел внутрь. Словно не видя разбитого фарфора на полу, он почтительно поклонился императрице. - Императрица, личность дворцовой служанки уже установлена, но...
- Но что? – у императрицы было плохое предчувствие, и вена на ее виске никак не переставала пульсировать.
- Дворцовая служанка умерла. - Чжао Дун склонил голову и не осмелился взглянуть на выражение лица императрицы. - Сегодня утром ее нашли совершившей самоубийство в своей комнате. Она также оставила после себя письмо. - Чжао Дун вынул два листа бумаги. – Я специально отправился в судебную канцелярию, чтобы скопировать его. Няннян, пожалуйста, прочтите.
После того как императрица взяла бумаги и прочитала их, она так рассердилась, что швырнула их на стол.
- Что это еще за «не видела, как наследный принц и Ли Мэйжэнь возлежали вместе, и отдает свою ничтожную жизнь в обмен на благополучие своей семьи»?!
Казалось, будто человек, написавший письмо, был на стороне наследного принца, но на самом деле оно еще глубже втоптало его в грязь. В глазах любого человека это выглядело так, будто дворцовая служанка не могла устоять перед угрозами со стороны наследного принца и беспокоилась за свою семью, поэтому покончила с собой.
- Хорошо, очень хорошо. - Императрица сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем сказать: - Эти люди не хотят оставить моему сыну ни единого шанса. Хотела бы я посмотреть, кто способен украсть из моих рук то, что принадлежит моему сыну.
Императрица знала, что после этого случая, даже если наследный принц унаследует трон, на его репутации останется неизгладимое пятно. Прямо сейчас все в Цзине знали об этом деле, и скрыть его было невозможно. Но больше всего ее беспокоило то, что те Ван Е воспользуются этим предлогом, чтобы взбунтоваться после того, как ее сын взойдет на трон. Если этот вопрос не будет решен до конца, то в будущем он вызовет бесконечные неприятности.
Но даже если вопрос будет прояснен, поверят ли этому люди?
Когда императрица подумала об этом, гнев в ее душе значительно ослаб. Она спросила: «Кто отвечает за это дело?»
- Это чиновник Чжан из судебной канцелярии, а также помощник министра чиновник Хуан.
- Чиновник Хуан? - помолчав, спросила императрица. - Хуан Вэй?
- Да, он. Чиновник Чжан в прошлом служил в Охранном ведомстве. Позже, в связи с убийством Линь Пин цзюньмы, он был переведен в судебную канцелярию для расследования этого дела.
Чтобы показать свои способности перед императрицей, Чжао Дун заранее разузнал об этих двоих, прежде чем доложить императрице.
Услышав это, императрица вздохнула с облегчением. Хуан Вэй был их человеком, а этот чиновник Чжан явно не очень важная персона. В противном случае его бы не вытолкнули вперед, когда искали козла отпущения. Все прекрасно знали, насколько хлопотно дело Линь Пин цзюньмы. То, что ему даровали должность в это время, означало, что за ним никто не стоит, и ему пришлось взять на себя эту трудную задачу.
Она не беспокоилась о таком человеке, поэтому вздохнула и сказала: «Понятно. Отнеси кое-что наследному принцу. Я беспокоюсь, что наследный принц не привык к жизни в Небесной тюрьме».
- Слушаюсь, - Чжао Дун отступил.
Выйдя за дверь, где никого не было, он отряхнул рукава. Были ли на свете люди, которые привыкли к проживанию внутри Небесной тюрьмы?
Несмотря на то, что Линь Пин цзюньма был убит, обычная жизнь людей не пострадала, и все были заняты так же, как обычно.
Чтобы не беспокоить людей, Янь Цзинь Цю приказал экипажу сделать крюк и вернуться в поместье. Но когда карета проехала половину пути, навстречу им показался экипаж.
- Чиновник Чжан Хоу приветствует Сянь Ван Е.
Чжан Хоу не ожидал встретить экипаж поместья Сянь Вана на боковой улице, поэтому он вышел из экипажа, чтобы поклониться Янь Цзинь Цю.
- Чиновник Чжан, в такой вежливости нет никакой необходимости. - Янь Цзинь Цю вышел из кареты и протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Он сделал несколько шагов назад и сказал: «Чиновник Чжан выглядит немного хуже, чем несколько дней назад; у вас, должно быть, были трудные дни в последнее время».
- Для подданного честь разделить бремя монарха, поэтому я не считаю это трудным, - расследуя такое дело, Чжан Хоу не следовало подходить слишком близко к членам императорского дома. Поэтому, когда эти двое разговаривали, они оставались на расстоянии нескольких шагов друг от друга. - Ван Е, благодарю вас за заботу.
Они обменялись еще несколькими словами, прежде чем сесть в свои экипажи и уехать. С чьей бы то ни было точки зрения, это была случайная встреча, и обе стороны были очень сдержанными, вежливыми, но чужими.
Несмотря на то, что произошло такое важное событие, Хуа Си Ван стала еще более праздной. За эти два дня никто не посылал ей никаких приглашений на банкеты и не искал ее для беседы. Она была счастлива, что может отдыхать в свое удовольствие.
Но вскоре после того, как она стала бездельничать, она увидела, как вошла Бай Ся.
- Госпожа, пришла Шэн Цзюнь ванфэй.
Хуа Си Ван была потрясена. Шэн Цзюнь ванфэй никогда раньше не посылала ей карточек, так почему вдруг решила прийти? Это совсем не было похоже на прежнюю Хоу-ши. В прошлом Шэн Цзюнь ванфэй был совершенна во всех отношениях и никогда не нарушала этикета подобного рода.
Думая об исключительно ярких глазах Шэн Цзюнь ванфэй, когда они отправились в монастырь Трех Чистейших, Хуа Си Ван коснулась буяо в своих волосах и сказала, поджав губы: «Скорее пригласи ее войти».
Раз та уже прибыла в поместье, Хуа Си Ван не могла вышвырнуть ее отсюда. Если она действительно так поступит, в городе станет на одну тему для сплетен больше.
Поразмыслив, она позвала нескольких служанок, чтобы те пошли прислуживать в комнату для гостей.
После того как Хуа Си Ван переоделась, она поспешила вместе со своими служанками в гостевой зал. Когда она увидела, как выглядит Хоу-ши, она не могла не чувствовать себя шокированной. Обменявшись приветствиями с Хоу-ши, Хуа Си Ван села.
В прошлом Хоу-ши всегда была полнощекой и здоровой на вид, но теперь, встретившись с ней, Хуа Си Ван обнаружила, что та сильно похудела, а щеки ее ввалились. Ее скулы были очень заметны, а губы слегка побледнели. Только эта пара черных глаз была яркой и заставила сердце Хуа Си Ван содрогнуться.
- Невестка, с тобой все в порядке? Почему ты такая худая? - Хуа Си Ван вздохнула. - Ты еще так молода - тебе нужно заботиться о своем здоровье. Будет нехорошо, если твое здоровье ухудшится.
Хоу-ши тихо рассмеялась.
- Я не боюсь и в последнее время чувствую себя вполне хорошо. Лишь такая фигура, как у ванфэй, вызывает восхищение у женщин Цзина.
На самом деле Хуа Си Ван не была особо стройной, но ее фигура выглядела красивой, и многие молодые женщины в Цзине старались ей подражать.
Однако Сянь Ван обладал благородным статусом, а Хуа-ши происходила из престижной семьи. Вещи в ее приданом были не из тех, с которыми могли бы соперничать нормальные люди. Украшения для волос, драгоценности, роскошная одежда и изысканная еда - многие женщины хотели скопировать стиль Хуа Си Ван, но могли копировать лишь незначительные детали, что выглядело забавным, не более.
Хоу-ши чувствовала презрение к женщинам из некоторых престижных семей. Когда ходили слухи, что Хуа Си Ван - уродина, они вели себя иначе. Теперь, когда Хуа Си Ван стала ванфэй и пользовалась большой любовью Сянь Вана, а за ее спиной стояло поместье хоу И’Ань, Хуа Си Ван стала объектом восхищения. Эти люди действительно держали нос по ветру. Были даже женщины, которые изображали из себя добродетельных, критикуя Хуа Си Ван за расточительность, неспособность управлять домашним хозяйством и разрушение репутации женщин.
Эти люди вели себя так, словно им было жалко и больно, но они забыли, что это не их дело. Женщины, отношения которых с мужьями строились лишь на уважении, не могли вынести, когда другие люди жили лучше, чем они.
Что толку быть добродетельной? Ну и что с того, что женщина умеет хорошо вести хозяйство и быть бережливой? Когда человек не любит тебя, быть добродетельной - значит быть старомодной, быть бережливой - значит быть скупой. Если ты им нравишься, носить золото - значит быть благородной, быть избалованной - значит флиртовать. На самом деле не так уж много было вещей, которые человек не должен был делать - важно было только то, нравится ли он другому или нет.
В прошлом Хоу-ши не понимала этого и не смела думать о подобных вещах. Теперь, когда ее здоровье пошатнулось из-за выкидыша, и она никогда не сможет иметь ребенка, а ее муж взял себе цэфэй [1], то, что она получила, было лишь звание «самой благородной госпожи в поместье Вана».
Ее муж грел постель другим женщинами, и в будущем его дети не будут принадлежать ей. Хоу-ши была похожа на редкий предмет, поставленный на полку. Она выглядела очень ценной, но на самом деле была совершенно бесполезной. Тогда какой прок быть самой благородной госпожой?
Несколько десятилетий назад жил один Ван Е из клана Янь, который из-за состояния здоровья не мог сделать женщине ребенка. Следовательно, ванфэй была его единственной женщиной, пока он не умер. Бесчисленное множество людей восхищались этой ванфэй и хвалили этого Ван Е за глубокую любовь и праведность в поведении.
Теперь, когда она не могла забеременеть, даже если Цзюнь Ван Е взял наложницу, многие люди сочувствовали ему из-за того, что он не мог иметь законного сына. Такое ощущение, словно это он подвергся сильному унижению.
Тогда чего же стоит она? Та, что строила козни ради мужа и, в конце концов, потеряла возможность иметь детей из-за его врагов, - чего она стоила?
Насколько несправедливы небеса к женщинам?! Мир вокруг был смехотворен, а ее любовь к Цзюнь Ван Е стала самой большой шуткой.
Хуа Си Ван увидела, что настроение Хоу-ши было не совсем в порядке, и пододвинула ей тарелку с закусками.
- Невестка, попробуй это пирожное из листьев лотоса. Его недавно приготовили; на мой вкус неплохо получилось.
Хоу-ши взяла маленький кусочек и откусила. Она сказала с улыбкой: «Повары вашего поместья имеют очень хорошие навыки: сладкий, но не приторный вкус, плюс легкий аромат лотоса. Это не просто неплохо, я думаю, что это очень вкусно».
- Бай Ся, не забудь хорошенько наградить этого повара. Ему очень повезло, что невестка похвалила его, - с улыбкой сказала Хуа Си Ван. - Невестка, ты так редко посещаешь нас. Как насчет того, чтобы прогуляться по двору?
- Хорошо.
Хоу-ши хлопнула в ладоши и сказала с улыбкой: «Я заметила, что убранство в поместье Вана просто великолепено, и как раз думала о том, чтобы отправиться на экскурсию. Теперь, когда ванфэй пригласила меня, я очень рада».
Они вышли из зала для гостей, держась за руки, и направились в сад. Чем дальше она шла, тем больше Хоу-ши чувствовала, что пара Сянь действительно были людьми, которые наслаждались жизнью. На каждом шагу в саду появлялось что-то новое, все виды цветущих цветов, красных и пурпурных. Неудивительно, что Хуа-ши так уверенно пригласила ее в сад.
В конце концов, они вдвоем уселись в павильоне в центре озера. Павильон был со всех сторон окружен водой. Все цветы лотоса уже распустились и опали, но озеро было хорошо очищено. Нигде не было увядших растений. Некоторые водяные цветы плавали на поверхности, и эта картина приятно радовала глаз.
- Жилище небожителя было бы именно таким, - эмоционально воскликнула Хоу-ши. -По сравнению с ванфэй моя жизнь - ничто.
Пришло время для настоящего разговора.
Хуа Си Ван разбросала в воде немного корма для рыб. Глядя на золотую рыбку, борющуюся за пищу в воде, она сказала с улыбкой: «Невестка, почему ты говоришь так?»
- Я просто немного взволнована. - Хоу-ши поставила чашку и посмотрела на золотую рыбку, свободно плавающую в воде. На ее лице застыло печальное и горькое выражение. -Я не могу иметь ребенка и не могу жить праздно, как ты, так в чем же смысл такой жизни?
Хуа Си Ван изобразила шокированное выражение лица и даже не заметила, как рыбий корм в ее руке упал в воду.
- Невестка, ты…
- Несколько дней назад приходил лекарь и сказал, что мне будет очень трудно забеременеть в будущем. - Выражение лица Хоу-ши стало еще более печальным, ободки ее глаз покраснели, когда она сказала: - Скажи мне, чего мне теперь ждать от жизни?
Хуа Си Ван никогда не видела Хоу-ши такой. По ее мнению, Хоу-ши всегда была благородна и великодушна, и никогда не станет показывать свою слабость перед другими людьми. Она была очень удивлена сегодняшним поведением собеседницы.
Кроме того, ее отношения с Хоу-ши нельзя было назвать близкими. Даже если у Хоу-ши было что-то на уме, странно, что она говорит об этом ей.
- Невестка, не говори так. Может быть, это просто потому, что сейчас твое тело ослабло. Когда ты немного восстановишь силы, у тебя появится ребенок. - Хотя она и не знала намерений Хоу-ши, но не испытывала никакой радости, понимая, что Хоу-ши не может иметь ребенка. Зачем одной женщине усложнять жизнь другой? - Что тебе сейчас нужно сделать, так это дать отдых своему телу и не думать ни о чем другом.
- Сейчас я действительно не хочу думать ни о чем другом, - сказав это, Хоу-ши внезапно схватила Хуа Си Ван за запястье. - Ванфэй, я помогу тебе занять самое благородное положение, если ты поможешь мне отомстить!
Выражение лица Хуа Си Ван изменилось. К счастью, слуги поблизости были на ее стороне. В противном случае, если бы слова Хоу-ши распространились, это стоило бы им жизни. Для женщины в этом мире, что было самым благородным положением, кроме трона Феникса?
- Невестка, в последнее время ты не в лучшем настроении. Забудь об этих глупостях. - Выражение лица Хуа Си Ван было суровым, когда она сказала: - Я не слышала, что ты сказала. Пожалуйста, не говори таких вещей в будущем.
Хоу-ши увидела лицо Хуа Си Ван, которое было бледным от испуга, и почувствовала себя озадаченной. Однажды она слышала, как Цзюнь Ван Е говорил, что Сянь Ван - человек с большими амбициями, но с беспечным видом. Глядя сейчас на выражение лица Хуа Си Ван, она, казалось, даже не осмеливалась думать об этом. Иначе она не была бы так напугана.
Может быть, Цзюньван ошибался, или дело в том... что Сянь Ван не был по-настоящему влюблен в Сянь Ванфэй?
Думая о семье Хуа Си Ван с отцовской и материнской стороны, Хоу-ши мгновенно все поняла. Она почувствовала некоторую симпатию к Хуа Си Ван. Значит, Сянь Ван тоже был таким же?
С красотой Хуа-ши, если бы она вышла замуж в обычную благородную семью, ее бы холили и лелеяли. Теперь, когда она была замужем за Сянь Ваном, независимо от того, любили ее по-настоящему или нет, она, вероятно, будет использована Сянь Ваном. Когда она увидела, что Хуа Си Ван ведет себя так, словно не знает, как двигаться от испуга, она не захотела еще больше усложнять ситуацию. Она потерла уголок глаза и сказала: «Димэй, не обращай внимания. У меня слегка помутился рассудок».
Хуа Си Ван нерешительно сказала: «Невестка, я не должна была бы говорить это, но как женщина, я действительно не могу видеть, как ты терзаешь себя». Она вздохнула и взяла Хоу-ши за руку.
- Послушай меня - не трать свое время на другие дела. Заботься о своем теле, больше люби себя; это лучшее, что ты можешь сделать.
Хоу-ши знала, что слова Хуа Си Ван были искренними, но на том пути, где она сейчас находилась, не было никакой возможности повернуть назад. Муж питал к ней только уважение, но не любовь. Она даже не могла иметь ребенка в качестве утешения. В ее жизни не было ничего, о чем можно было бы мечтать, на что можно было надеяться.
- Время уже позднее, мне пора возвращаться домой.
Хоу-ши встала и улыбнулась Хуа Си Ван. Она сказала: «Спасибо, но теперь, когда все так случилось, я ничего не могу придумать. Димэй, тебе повезло больше, чем мне…» Я надеюсь, что ты не закончишь так же, как я, - Хоу-ши не могла произнести эти слова. Она могла бы посочувствовать Хуа Си Ван, но люди из поместья Сянь Вана и Шэн Цзюньвана находились по разные стороны баррикад.
Когда Хоу-ши села в экипаж и выехала из поместья Сянь Вана, ей на глаза попался Янь Цзинь Цю, возвращающийся домой. Она посмотрела на него сквозь занавеску, вздохнула и отвела взгляд.
Янь Цзинь Цю слегка удивился, услышав, что Шэн Цзюнь ванфэй приезжала к ним с визитом. Сегодня Янь Бо И взял двух цэфэй. Несмотря на то, что это не было важным делом, маловероятно, что Шэн Цзюнь ванфэй не пожелала присутствовать на таком мероприятии.
Все в Цзине знали, что Шэн Цзюнь ванфэй была умна и добродетельна. Это действительно было невероятно, что она вела себя так сегодня.
Поначалу Хуа Си Ван не понимала, почему Хоу-ши вдруг появилась из ниоткуда, а потом ушла. Когда она узнала от Янь Цзинь Цю, что Шэн Цзюньван взял двух цэфэй, она, наконец, поняла, что произошло. Неудивительно, что Хоу-ши потеряла самообладание.
Это был смертельный удар, когда Хоу-ши узнала, что не может забеременеть после выкидыша. Янь Бо И, взяв двух цэфэй, лишил ее последних надежд. Женщина без всякой надежды пойдет только двумя путями. Одно было безумием, другое – нарочитым спокойствием.
Хоу-ши ненавидела наследного принца и его сторонников за то, что они стали причиной ее бесплодия, и, естественно, не стала молчать. Поэтому ее единственным выбором было сойти с ума.
- Разве люди не говорили, что Шэн Цзюньван не подвержен влиянию красоты? Почему он так торопится взять наложниц? - спросила Хуа Си Ван, нахмурив брови. - Как Тансао может это выносить?
Янь Цзинь Цю саркастически заметил: «Он хочет иметь сына раньше наследного принца. Теперь, когда Тансао не может иметь ребенка, он, естественно, спешит набрать наложниц». Иначе зачем бы он взял сразу двух цэфэй?
Хуа Си Ван подумала о покрасневших глазах Хоу-ши и ее худощавой фигуре и вздохнула.
- Мне действительно очень жаль.
Жаль эту женщину, которая была готова вырвать свое сердце из-за мужчины.
Сердце Янь Бо И было слишком большим и содержало слишком много вещей. Даже если такая женщина, как Хоу-ши, пожертвовала всем ради него, в его представлении она была просто женщиной.
____________________________________
[1] 侧妃 (cefei) - среди жен Вана цэфэй занимает самый высокий ранг, единственная, кто выше ее - это ванфэй. У Вана может быть две цэфэй.
- Проснулась? - Янь Цзинь Цю тихо рассмеялся, глядя на человека в своих руках. Он взглянул на цвет неба за окном - уже почти наступил вечер. Из-за Хоу-ши настроение Хуа Си Ван было не очень хорошим, поэтому Янь Цзинь Цю затащил ее на кровать. Увидев, что Хуа Си Ван засыпает, он сразу же успокоился.
Он был обеспокоен тем, что дела Хоу-ши повлияют на Хуа Си Ван, поскольку Хоу-ши и Хуа Си Ван почти одновременно вошли в императорскую семью, только Хоу-ши чуть раньше, а она позже. Хоу-ши сейчас находилась в таких ужасных обстоятельствах, и он беспокоился, что Хуа Си Ван станет примерять эту ситуацию к себе.
Однако она не была Хоу-ши, а он не был Янь Бо И.
- Э-м-м, - Хуа Си Ван положила голову ему на грудь. Ей совсем не хотелось двигаться. - Я не хочу вставать.
Янь Цзинь Цю увидел ее такой и обнял за талию. Он сказал с улыбкой: «Тогда не вставай, если не хочешь». Он редко видел Хуа Си Ван в таком состоянии, и Янь Цзинь Цю, естественно, не хотел портить ей настроение.
Может быть, именно потому, что эта грудь была слегка теплой, Хуа Си Ван почувствовала, что не чувствует прежнего отвращения к Янь Цзинь Цю. Или вместо того, чтобы сказать, что она чувствовала отвращение к Янь Цзинь Цю, было бы более точным сказать, что ее отталкивал этот брак, который заведомо был неравным. Поскольку она знала, что такова реальность, она покорно приняла этот брак, но из-за своих эмоций глубоко внутри она не чувствовала истинной любви к Янь Цзинь Цю, своему мужу.
Может быть, даже если она не сможет подарить ему свою любовь, ей следует лучше относиться к Янь Цзинь Цю, так как сейчас у него нет наложниц, и он не сделал ей ничего плохого.
Другими словами, он ей ничего не должен.
- Я никогда не думала, что выйду замуж за представителя императорского клана, - со вздохом сказала Хуа Си Ван. - С детства я думала, что выйду замуж в нормальную благородную семью и буду немного эксцентричной хозяйкой, спокойно наслаждаясь беззаботными днями. Когда я состарилась бы, играла бы с внуками и бездельничала.
Янь Цзинь Цю погладил ее по волосам. Он ничего не говорил и только молча слушал.
- После того как император издал указ о женитьбе, я целый месяц провела в своей комнате, чувствуя себя не в своей тарелке. Позже я подумала, что в мире нет никакой разницы между мужчинами. Даже если бы я вышла замуж в менее знатную семью, похотливый мужчина все равно был бы похотливым. Причина, по которой я не хотела вступать в брак с членом императорской семьи, заключалась в том, что я боялась, что это будет хлопотно. - Хуа Си Ван повернула голову к Янь Цзинь Цю и сказала, глядя на его подбородок: - Мы женаты уже больше полугода, и до сих пор интересовались лишь практической ценностью друг друга, и я вдруг почувствовала, что в этом нет никакого смысла.
Что сделано, то сделано, всё остальное бесполезно. Она уже знала эту реальность, но не хотела ее принять.
Янь Цзинь Цю посмотрел в глаза Хуа Си Ван. Он не ожидал, что она скажет об этом открыто. Это было именно то, чего он ожидал все это время, но чувствовал, что этого никогда не случится. Это заставляло его чувствовать себя счастливым, но что делать, он не знал.
- Вообще-то, с самого первого дня нашей свадьбы я хотела спросить тебя об одной вещи. - Хуа Си Ван приподнялась и перевернулась, чтобы лечь на живот Янь Цзинь Цю. Посмотрев на него сверху вниз, она сказала с улыбкой: - Могу ли я верить в тебя?
Янь Цзинь Цю сосредоточился на этой паре прекрасных глаз.
- С этого момента, хотя я и не могу сказать тебе всего, я не буду лгать и обманывать тебя. Ты... ты хочешь пойти по этому пути со мной?
- Что ты сказал?.. - положив руку ему на грудь, Хуа Си Ван наклонилась и поцеловала уголок губ Янь Цзинь Цю. - А почему бы нам не попробовать?
Будущее невозможно было предсказать. Они дадут друг другу шанс и, по крайней мере, у них не останется никаких сожалений.
Когда небо потемнело, слуги отнесли горячую воду в комнату и не осмелились заглянуть внутрь. Они поспешно удалились, думая про себя: «У Ван Е и ванфэй такие хорошие отношения».
Бай Ся нетерпеливо посмотрела на плотно закрытую дверь. После долгого ожидания снаружи она собралась с духом. Подойдя к двери, она сказала: «Ван Е, ванфэй, служанка Бай Ся просит аудиенции».
- Входи.
Тем, кто говорил, был Ван Е. Бай Ся осторожно вошла и увидела Ван Е и ванфэй, сидящих возле стола. Ван Е держал полотенце и вытирал волосы ванфэй, пока она лениво развалилась в кресле. Казалось, она даже пальцем не хочет пошевелить. Увидев, что она вошла, она с трудом подняла голову.
- Бай Ся, что-то случилось?
Хуа Си Ван понимала Бай Ся. Если бы не случилось чего-то особенного, она не была бы так невнимательна, чтобы появиться в покоях в это время.
- Ванфэй, няня старшей госпожи попросила аудиенции сегодня днем. Она сказала, что у старшей барышни случился выкидыш. Это письмо, которое старшая барышня написала вам. - Бай Ся по голосу няни поняла, что выкидыш старшей госпожи не был случайностью, кажется, кто-то вызвал ее гнев. Но вторую тайтай не особо озаботило это дело, поэтому старшая госпожа решилась написать письмо ванфэй.
Выражение лица Хуа Си Ван изменилось.
- А что случилось - разве несколько дней назад не приходил слуга и не сказал, что она только что забеременела? Как же так вышло, что ребенок исчез всего через несколько дней?
С характером Хуа И Лю она не стала бы посылать кого-то с письмом днем. Это означало, что эта нянюшка перепробовала все, чтобы выбраться из поместья Чжоу, и ей было все равно, утро сейчас или полдень.
Она взяла письмо из рук Бай Ся, разорвала конверт и вынула бумагу. Она обнаружила, что почерк на бумаге был быстрым и беспорядочным. Это означало, что тело старшей сестры было слабым, когда она писала это, и она нервничала, как будто боялась, что кто-нибудь ее застукает.
После того как она прочитала все письмо, выражение лица Хуа Си Ван сменилось гневом.
- Старшая сестра так сильно пострадала, а вторая тайтай ничего не делает?
Бай Ся покачала головой: «Эта слуга ничего не знает». Может быть, вторая тайтай делала это ради благополучия своего сына.
- Что за вздор! - Хуа Си Ван так разозлилась, что швырнула письмо на стол. Если бы не тот факт, что вторая тайтай была старше ее, она бы уже начала ругаться. Где в мире найдется мать, которая ничего не сделает, когда у ее дочери случился выкидыш из-за того, что она рассердилась на зятя и его наложницу? Неужели люди в Цзине будут смеяться над тем, что в их семье Хуа вообще нет нормальных людей?
Продвижение по карьерной лестнице должно основываться на собственных талантах. Много ли выгоды принесет делать нетрадиционные вещи и приносить в жертву свою дочь? В великой династии Чжао каждые три года в академию поступало более двухсот одаренных выпускников, но сколько из них действительно добились успеха?
Хорошие люди должны бороться за свое будущее, основываясь на своих собственных навыках. Тайтай не дарила любовь, а вредила своему сыну.
- Немедленно пошлите письмо в поместье хоу. Я приму решение после того, как спрошу мнение матери и отца.
Они должны были справиться с делом Хуа И Лю. В противном случае это был бы ужасный пример для других зятьев семьи Хуа.
Если они хотели преподать кому-то урок, показав, как не следует поступать с членами семьи Хуа, то этот мастер Чжоу был отличным вариантом.
- Твоя рука болит от удара? - Янь Цзинь Цю притянул Хуа Си Ван к себе и потер ее руку. Затем он сказал: - Не так уж трудно решить этот вопрос - почему ты так злишься?
Хуа Си Ван ответила: «Естественно, легко избавиться от семьи Чжоу, но я беспокоюсь, что это повлияет на старшую сестру».
- Семья Чжоу забыла про нормы морали, благоволит наложнице и пренебрегает женой. Это коснется не только молодого господина Чжоу, но даже помощника министра Чжоу. Он не сможет быть экзаменатором на весенних экзаменах в следующем году. - Янь Цзинь Цю легонько похлопал ее по спине. - Раз уж семья Чжоу такова, то твоей старшей сестре лучше развестись и пожить где-нибудь в другом месте, прежде чем выйти замуж через несколько лет. В любом случае, кто-то другой будет явно лучше мастера из семьи Чжоу.
- Я не могу решить этот вопрос. Если вторая тайтай не желает вмешиваться, всё бесполезно, независимо от того, что говорят другие люди.
- Если она не хочет, есть ведь еще и твой второй дядя. Твой второй дядя, вероятно, ничего не знает об этом деле; возможно, ты захочешь послать кого-нибудь, чтобы узнать его мнение. - Янь Цзинь Цю увидел, что настроение Хуа Си Ван стабилизировалось, и сказал с улыбкой: - Я слышал кое-что о том, как несколько дней назад твои дядя и тетя поссорились. Кажется, это было потому, что чиновник Хуа не был доволен браком с семьей Чжоу.
- Ты совершенно прав. - Хуа Си Ван улыбнулась. - Я должна послать письмо второму дяде по этому поводу.
Чжан-ши держала Хуа Чжи Мина в неведении. Поначалу он недоумевал, зачем третьей племяннице понадобилось посылать ему письмо почти ночью, когда она жила в гармонии с Сянь Ваном.
После того как он прочел письмо, его переполняли одновременно гнев и разочарование. В конце концов, все это превратилось в вздох. В конце письма говорилось, что помощник министра Чжан не может должным образом управлять своей семьей, что он позволяет своему сыну благоволить наложнице и пренебрегать женой. Вполне вероятно, что его понизят в должности и проведут расследование. Главный экзаменатор весенних экзаменов, скорее всего, изменится.
В следующем году Цин Мао собирался пойти на экзамены вместе с Дин Чэнем из семьи старшего брата. На самом деле было бы неплохо, если бы экзаменатор был изменен. По крайней мере, никто не станет говорить за их спиной, что результаты Цин Мао были несправедливыми. Он вообще не должен был соглашаться на то, чтобы Чжан-ши выдала дочь замуж за молодого господина семьи Чжоу. В противном случае его дочь не страдала бы так.
- Вот, отдай это письмо Цин Мао, пусть прочтет. Спроси его, сможет ли он устроить встречу и привезти свою сестру завтра.
Хуа Чжи Мин передал письмо доверенному слуге и продолжал спокойно сидеть в своей комнате. Глядя, как темнеет небо, он отмахнулся от слуги, который вошел, чтобы зажечь лампу. Он подумал о Чжан-ши и о своем сыне, на которого возлагал такие надежды. В темноте он тяжело вздохнул.
- Приготовьте экипаж.
Когда Чжан-ши услышала, что ее муж ушел, она в шоке спросила управляющего: «Почему хозяин выходит в это время - он не сказал, куда идет?»
- Тайтай, Лаое сказал перед уходом, что собирается поговорить с хоу в его поместье.
Управляющий не сказал, что у господина было ужасное выражение лица, когда он уходил. Ему не хватило духу упомянуть об этом.
- Так поздно, а он отправился в поместье хоу. - Чжан-ши нахмурилась и сказала: - Сейчас почти комендантский час. Он не планирует там заночевать?
Слуга склонил голову и ответил: «Лаое не сказал».
- Неважно, - Чжан-ши знала, что супруг не станет говорить всего управляющему, и не стала расспрашивать дальше. Когда она уже собиралась отпустить управляющего, к ней подошел слуга и доложил, что пришел молодой господин.
Чжан-ши любила своего сына и не хотела, чтобы он ждал снаружи. Она поспешно попросила слугу пригласить ее сына войти. Видя, что выражение его лица было нехорошим, она обеспокоенно спросила: «Сынок, что с твоим лицом? Что-то случилось?»
- Мама, это не я, а сестра попала в беду.
Хуа Цин Мао был всего на полтора года младше своей старшей сестры, и у них были очень хорошие отношения. Поэтому, когда он увидел письмо, которое прислала Танмэй, он так разозлился, что разбил чашку в своей руке. Если бы его не остановил слуга, он бы уже отправился в поместье помощника министра Чжоу, чтобы забрать свою сестру обратно домой.
- Твоя сестра… - улыбка Чжан-ши застыла. Скривив уголок рта, она сказала: - То, что случилось с твоей сестрой - это несчастный случай; не волнуйся так сильно. Тебе предстоит участвовать в весеннем экзамене в следующем году – разве стоит мужчине задумываться о делах внутреннего дома? - Чжан-ши подумала о том, что Хуа Дин Чэнь из поместья хоу тоже будет сдавать этот экзамен, и почувствовала себя крайне обеспокоенной. Ее сын не должен проиграть никому!
- Мама, ты все еще держишь это в секрете от меня. У сестры случился выкидыш, потому что она разозлилась на семью шурина. Разве ты не сердишься? - Хуа Цин Мао действительно не желал поверить, что мать говорила, что выкидыш сестры - это пустяк. Он недоверчиво посмотрел на Чжан-ши. - Она твоя дочь, моя сестра.
- Конечно, я знаю, что она твоя сестра. - Чжан-ши махнула рукой и приказала слугам, находившимся в комнате, удалиться. Затем она понизила голос и сказала: - Но помощник министра Чжоу является экзаменатором на будущих экзаменах…
- Мне все равно, кто он такой! - Хуа Цин Мао прервал слова Чжан-ши и сердито сказал: - Я знаю только, что эта семья жестоко обошлась с моей сестрой.
- Дитя мое, ты совсем запутался. - Чжан-ши увидела, что ее сын действительно собирается пойти в дом к помощнику министра, чтобы поднять шум, и быстро сказала: - Мы можем решить вопрос твоей сестры в будущем. Когда ты закончить учебу, кто посмеет запугивать ее?
- Но я боюсь, что прежде, чем я выпущусь, эта семья погубит сестру. - Хуа Цин Мао опустил голову, его тон был немного холодным. - Кроме того, если дело сестры будет обнародовано, помощнику министра Чжоу даже не придется думать о том, чтобы стать экзаменатором в следующем году.
- Что ты хочешь сделать? - Чжан-ши встала и резко сказала: - Цин Мао, не будь глупым.
- Мама, у меня очень ясный ум. - Хуа Цин Мао поднял голову и посмотрел на Чжан-ши. - Если мне придётся пойти по головам, чтобы добиться успеха, то я готов отказаться от всего, потому что не смогу стоять прямо и с высоко поднятой головой.
Чжан-ши посмотрела на своего сына, который размашистыми шагами покинул комнату, и была ошеломлена. Мгновение спустя она подумала о более важном деле. Кто сказал это Цин Мао? Если бы никто ничего не сказал, Цин Мао определенно не узнал бы об этом деле.
- Кто приходил, чтобы увидеть господина или молодого хозяина сегодня? - Чжан-ши нашла одного из своих доверенных слуг и спросила.
- Никто, только… Из поместья Сянь Вана прислали письмо Лаое.
- Опять Хуа Си Ван. - Чжан-ши сплюнула. - Эта дочь шлюхи всё время всё портит. Это просто ужасно.
Слуга не осмеливался заговорить и смотрел вниз себе под ноги.
Сегодня в поместье Чжоу было немного шумно. У ворот стояло несколько экипажей. Молодой господин семьи Хуа прибыл с несколькими экипажами, сообщив, что он возвращает выкуп за невесту семьи Чжоу и просит развода.
Возможно, люди из семьи Чжоу знали, что они виновны, или существовала другая причина тому, что они не открывали дверь. Это вызвало удивление у прохожих.
Хотя Хуа Цин Мао было всего семнадцать лет, он не был неосторожным человеком. Хотя семья Чжоу не открыла ворота, он не стал поднимать шума. Он только поклонился в сторону главных ворот поместья Чжоу и сказал: «Чиновник Чжан, молодой хозяин вашего поместья благоволил наложнице и пренебрегал женой, жестоко обошелся с моей сестрой и вызвал у нее выкидыш. Я не стану больше поднимать эту тему из-за прошлых отношений с вашей семьей. Сегодня я пришел, чтобы вернуть выкуп за невесту, который передала семья Чжоу, с единственной просьбой, чтобы вы позволили моей сестре жить спокойно и дали разрешение развестись с молодым мастером Чжоу».
Когда присутствующие закончили слушать его речь, по толпе пронесся шепоток. Выходит, он был благосклонен к наложнице и пренебрегал женой, и это фактически стало причиной смерти ребенка. Это было слишком возмутительно.
Разве помощник министра Чжан не был ученым - как он мог вырастить такого сына, который даже не заботился о поведении и порядке?
Если бы Хуа Чжи Мин стал вести себя подобным образом, люди решили бы, что он давит на семью Чжоу, но когда Хуа Цин Мао сделал это, у всех сложилось впечатление, что этот юноша заботится о своей старшей сестре. Естественно, все подумают, что члены семьи Чжоу запугивали и плохо обращались с дочерью другой семьи, не смея при этом показать свое лицо.
Семья Чжоу не ожидала, что Хуа Цин Мао упомянет об этом ужасном деле перед таким количеством людей. Они тут же перестали делать вид, что дома никого нет. Племянник помощника министра Чжоу вышел, намереваясь пригласить Хуа Цин Мао в дом, но Хуа Цин Мао отказался.
- Будет нехорошо и дальше устраивать сцену. Пожалуйста, пусть моя сестра выйдет, а потом поедет со мной в Министерство Доходов, чтобы аннулировать оригинал свидетельства о браке. После этого мы не будем ничего должны друг другу.
Племянник семьи Чжоу увидел отношение Хуа Цин Мао и внутренне удивился. Неужели Хуа Цин Мао намеревается разорвать все отношения с семьей Чжоу? Иначе зачем бы он пришел сюда с удвоенным выкупом за невесту?
Сейчас он даже не хотел входить в ворота и позволял другим людям слушать эти слова. Разве это не было ударом по репутации семьи Чжоу?
- Мастер Хуа, вы действительно... - племянник семьи Чжоу улыбнулся и сказал: - Давайте войдем в поместье и обсудим это. Нет такого вопроса, который невозможно было бы разрешить. Не только мы будем выглядеть плохо, когда этот вопрос станет достоянием общественности, но и для вас это тоже нехорошо.
- Преступник не чувствует никакого стыда, так как же я, жертва, могу чувствовать смущение? - Хуа Цин Мао проигнорировал протянутую руку племянника семьи Чжоу. - Пожалуйста, пусть моя сестра выйдет.
Племянник семьи Чжоу, глядя на его поведение, понял, что семья Хуа была полна решимости сжечь все мосты, связывающие их с семьей Чжоу. Он чувствовал себя немного несчастным. Если бы шум подняли люди из поместья хоу И’Ань, он бы переживал больше, но он не чувствовал никакой опасности в том, чтобы оскорбить члена этой ветви семьи Хуа.
- Ого, здесь действительно много народу. - Как раз в тот момент, когда племянник семьи Чжоу собирался нарушить мир, он услышал резкий голос неподалеку. Он поднял голову, чтобы посмотреть, и увидел карету с эмблемой поместья Сянь Вана, медленно приближающуюся к ним. В убранстве процессии выделялось изображение Огненного Феникса; кажется, это прибыла Сянь Ванфэй.
Когда он увидел говорившего человека племянник семьи Чжоу начал потеть. Разве это не Му Тун, главный управляющий в поместье Сянь Вана? Тогда человеком, сидевшем в карете, могла быть только Сянь Ванфэй, которую боготворил Сянь Ван.
Когда он вспомнил, что Сянь Ванфэй и Тансао были одной крови, племянник семьи Чжоу понял, что ситуация выходит из-под контроля. Теперь, даже если семья Чжоу не хотела развода, это было невозможно. Вероятно, им придется загладить свою вину перед семьей помощника министра Хуа. Иначе их ждут большие неприятности.
- Этот студент приветствует Сянь Ванфэй пожеланиями долголетия и крепкого здоровья. - Племянник семьи Чжоу не осмелился медлить и поспешно вышел вперед, чтобы поклониться. Зеваки на улице увидели это и тут же отступили на несколько шагов назад, опасаясь оскорбить благородную особу. Никто не хотел пропустить такой спектакль, но и провоцировать сильных мира сего не стоило.
- В такой любезности нет никакой необходимости. Пожалуйста, встань, - из кареты донесся мягкий женский голос. Несмотря на то, что люди не могли видеть ее лица, слыша этот голос, все чувствовали, что его обладательница была редчайшей красоты женщина.
- Я слышала, что моя кузина хочет развестись с молодым господином вашей семьи, поэтому сегодня я нанесла вам особый визит. Я не помешала вам двоим?
- Танмэй, если сестра узнает, что ты так беспокоишься о ней, она заплачет от радости.- Хуа Цин Мао был вне себя от счастья. Поначалу он опасался, что семья Чжоу может сыграть с ним злую шутку. Но теперь, когда появилась Сянь Ванфэй, им нужно было переживать о других вещах.
- Если так, то, пожалуйста, продолжайте. Я всего лишь женщина и не понимаю этих важных вещей, поэтому буду просто слушать со стороны, - голос из кареты был по-прежнему прекрасен и ласков, как будто она лишь просто проходила мимо.
Лицо племянника семьи Чжоу было покрыто холодным потом. Повернувшись, он бросил взгляд на слуг, стоявших позади него, чтобы они немедленно отправились известить старших дядю и тетю. Ванфэй уже прибыла, и если члены семьи Чжоу не придут поприветствовать ее, это будет неприемлемо. Тогда семья Чжоу была бы виновна не только в том, что отдавала предпочтение наложнице и пренебрегала женой, но и в том, что посмела пренебрежительно отнестись к императорской семье.
- Снаружи очень сильный ветер. Как насчет того, чтобы Ванфэй зашла в поместье отдохнуть на минутку?
Из кареты не доносилось ни малейшего движения, и даже слуги вокруг молчали. Казалось, что слова, сказанные племянником семьи Чжоу, были миражом, и никто их не слышал.
Племянник семьи Чжоу неловко улыбнулся и больше не осмеливался заговорить. У него не было ни титула, ни научных достижений; он действительно не обладал достаточным статусом, чтобы приветствовать Ванфэй.
Глядя на безмолвный экипаж, он вздохнул про себя. Его кузен действительно мог нарваться на неприятности. Прямо сейчас они оскорбили семью Хуа. Сможет ли семья Чжоу преодолеть это препятствие или нет, зависело от того, захочет ли его Тансао говорить от их имени.
Однако, поскольку его кузен совершил такой проступок, даже если Тансао была мягким человеком, она, вероятно, не забудет боль от потери ребенка.
Ох, он боялся, что в будущем у всех мужчин семьи Чжоу возникнут проблемы с браком.
Когда Чжоу тайтай услышала, что приехал сын помощника министра Хуа, она и бровью не повела. Когда она услышала, как слуга доложил, что карета Сянь Ванфэй стоит у ворот, выражение ее лица мгновенно изменилось. Она поспешно подошла к воротам и сказала: «Пригласите молодую госпожу в гостевой зал. Не забудьте привести ее в порядок и одеть, прежде чем она увидит гостей».
Ее никчемный сын действительно вызвал большие неприятности на этот раз!
Хуа И Лю откинулась на спинку кровати, ее тело было худым и истощенным. В комнате было прохладно и тихо, как будто она была единственным человеком в поместье помощника министра. Тишина была пугающей. Ее слуги, доставшиеся ей вместе с приданым, были под разными предлогами отправлены прочь «доброй» свекровью, совсем лишив ее всякой поддержки.
Она посмотрела на слегка потемневшее небо за окном. Казалось, что вот-вот снова пойдет дождь, но какое отношение эта погода имела к ней? Она находилась в заточении, ей было запрещено даже выходить на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, не говоря уже о возвращении в свою отцовскую семью.
Отцовская семья? Хуа И Лю подумала о своей семье и почувствовала волну ненависти. Если бы не мать, которая хотела, чтобы ее свекор помог ее младшему брату на экзаменах, она не вышла бы замуж за такого вздорного человека и не закончила бы так ужасно.
Из-за двери донесся шум шагов. Хуа И Лю тупо посмотрела на служанок, которые толкнули дверь и вошли. Служанки держали в руках драгоценности и яркую одежду, а на лицах у них читалось почтительное и в то же время нервозное выражение.
Разве это не те служанки, которым свекровь очень доверяет? Что же их так напугало?
- Юная госпожа, тайтай приказала нам, слугам, помочь вам переодеться. А потом нужно будет принять гостей.
Главная служанка присела в поклоне перед Хуа И Лю и указала людям позади нее, чтобы они помогли ей переодеться.
Мысли Хуа И Лю слегка изменились. Неужели кто-то пришел поддержать ее? Это был ее отец или младший брат?
Или это была... Хуа Си Ван?
Она очень хорошо знала, что тот, кто мог бы заставить семью Чжоу так нервничать, был человеком с большим статусом. У ее отца была хорошая репутация при дворе, но этого было недостаточно, чтобы заставить семью Чжоу так всполошиться.
Но сколько людей готовы были поддержать ее сейчас? Ее семья по материнской линии получила титул несколько дней назад, но это было сделано потому, что император хотел заткнуть рот общественности и использовал это, чтобы успокоить ее дедушку по материнской линии, который только что потерял своего единственного сына. На самом деле ее материнская семья лишь получила ничего незначащий титул.
Выходит, пришел либо старший дядя, либо Хуа Си Ван.
Хуа И Лю не сопротивлялась. Она позволила этим служанкам накрасить ее, и внутри у нее все сжалось от нетерпения. Ей хотелось немедленно покинуть это волчье логово и никогда больше не возвращаться.
В это время главные ворота поместья семьи Чжоу были распахнуты настежь, и все знатные люди вышли приветствовать ванфэй. После того, как все члены семьи опустились на колени перед каретой Хуа Си Ван, оан, наконец, сказала: «Помощник министра Чжоу - великий ученый и не должен так официально приветствовать меня. Главный управляющий Му, помоги господину Чжоу встать».
Слова «великий ученый» заставили помощника министра Чжоу покраснеть от смущения. Обычно он не обращал внимания на дела внутреннего двора. Хотя он знал, что Чжоу Юнь Хэн был немного возмутителен в своем поведении, он не думал, что его сын осмелится совершить такой безрассудный поступок. При нынешнем положении дел это был не брачный союз, связывающий семьи, а союз, взрастивший ненависть между ними.
Даже не говоря о том, какой большой властью обладала семья Хуа, и с какими благородными семьями была связана браком, лишь эта прекрасная ванфэй, о которой знали все в великой династии Чжао, была той, кого их семья Чжоу не могла позволить себе оскорбить.
Кто же не знал, как сильно Сянь Ван любил свою жену? Обидеть эту женщину значило обидеть Ван Е. Как их семья Чжоу могла позволить себе оскорбить такого благородного человека, как Сянь Ван?
Когда он подумал об этом, помощник министра Чжоу впился взглядом в стоявшую рядом госпожу Чжоу. Эта невежественная и глупая женщина осмелилась потакать выходкам Юнь Хэна, совершившего такое зло. Если семья Чжоу не сможет уладить этот вопрос, то их поместье, мирно существующее почти сто лет, ждет крах в руках этого злого существа.
- Чиновник Чжоу, пожалуйста, встаньте. - Му Тун с улыбкой подошел к помощнику министра Чжоу и протянул руку, чтобы помочь ему. Однако тот не осмеливался по-настоящему принять помощь Му Туна. Он сказал несколько слов благодарности и встал. Из-за резкого движения, он покачнулся.
Племянник из семьи Чжоу стоял позади него и видел это. Он протянул руку, чтобы поддержать помощника министра Чжоу.
- Старший дядя, будьте осторожнее.
Му Тун посмотрел на этого племянника семьи Чжоу. Со сложенными руками он поклонился помощнику министра Чжоу, а затем вернулся и встал рядом с экипажем.
«Этот подданный не был хорош в воспитании сына, и был не строг в управлении семьей, и чувствует большую вину. У меня нет права принять звание великого ученого. Мой грешный сын был дерзок в своем поступке, и если родственники хотят наказать его, я не буду вас останавливать. Я лишь прошу, чтобы вы пожалели этого старика и оставили сына в живых», - сказал помощник министра Чжоу и повернулся, чтобы поклониться Хуа Цин Мао, который был младшим.
Хуа Цин Мао не пожелал принять этот поклон. Он пришел сюда с намерением свести счеты, ведь семья Чжоу пренебрегла его сестрой, и он не простит Чжоу Юнь Хэна так легко. Поэтому, когда помощник министра Чжоу поклонился ему, он отошел в сторону и сделал глубокий поклон.
- Я, как младший, не осмелюсь принять такой поклон. Моя семья Хуа - бедная и маленькая семья, и она просит только справедливости.
Помощник министра Чжоу скорчил гримасу, поняв, что семья Хуа не желает улаживать этот вопрос. Если бы семья Хуа была бедной и маленькой семьей, то в Цзине было не так уж много благородных семей.
- Несмотря ни на что, этот старик сначала извинится перед родственниками. Снаружи дует сильный ветер - пожалуйста, ванфэй, мастер Хуа, войдемте в дом.
Хуа Цин Мао не произнес ни слова и даже не пошевелился. Он ждал ответа Хуа Си Ван.
- Если так, нам остается лишь побеспокоить вас. Мы немедленно обсудим вопрос о разводе, но нет никаких причин обсуждать его у ворот.
Голос, доносившийся из кареты, был по-прежнему тихим и медленным, но произнесенные слова доводили до сведения, что обладательница этого голоса отступать не собирается.
В это время в экипаже прибыл Хуа Чан Бао. Хуа Чан Бао был шицзы поместья хоу И’Ань, будущим хоу И’Ань. Его внешний вид отражал положение всей семьи Хуа.
Увидев это, помощник министра Чжоу вздохнул про себя. С сегодняшними событиями семья Чжоу не просто потеряла лицо - они, вероятно, даже потеряют свою столетнюю репутацию.
После того, как они оскорбили семью Хуа, им будет трудно выжить в городе Цзин в будущем.
- Приветствую вас, ванфэй.- Хуа Чан Бао был старшим братом Хуа Си Ван, но прямо сейчас между ними существовала разница в статусе. После того, как он вышел из экипажа, он поклонился в сторону Хуа Си Ван.
Увидев это, Му Тун поспешил вперед, чтобы поддержать Хуа Чан Бао. Кто же не знал о хороших отношениях между тремя детьми хоу И’Ань? Если бы он действительно стоял и смотрел, как старший брат Хуа Чан Бао кланяется ванфэй, ванфэй, вероятно, была бы не очень довольна.
- Брат, что ты делаешь? Мы же брат и сестра – к чему такая вежливость?
Ванфэй, которая все это время оставалась вне поля зрения, наконец, вытянула руку из кареты. Слуги опустили табурет, схватили поводья лошадей и пошли поддержать ее.
Когда Сянь Ванфэй в зеленом одеянии вышла из кареты с помощью служанки, люди про себя потрясенно вздохнули. Такая красивая рука, такая изящная фигура! Жаль только, что на ней была вуаль, и они не могли видеть лица этой красавицы.
- Ванфэй, господа, входите.
Члены семьи помощника министра Чжоу не осмелились бросить взгляд на нее и приветствовали Хуа Си Ван в поместье, склонив головы.
Процессия вошла внутрь, и когда они достигли главного зала, Хуа Си Ван увидела молодого человека с маслянистыми волосами и напудренным лицом, стоящего на коленях на земле. Парчовая одежда на нем была растрепана, а кое-где даже виднелись капли крови. Казалось, его только что избили.
Хуа Си Ван взглянула на стоявшего рядом помощника министра Чжоу. Этот человек был готов быть жестоким и избить Чжоу Юнь Хэна до такого состояния. Было ли это действительно потому, что он был зол на сына, или он просто притворялся ради приличия?
Когда те, кто не имел отношения к этому делу, ушли, остались только три члена семьи Хуа, помощник министра Чжоу, госпожа Чжоу и Чжоу Юнь Хэн, стоявшие на коленях на земле. Затем Хуа Си Ван позволила Бай Ся и Хун Ин помочь ей снять покрывало. По приглашению помощника министра Чжоу она села на место для гостей. Хуа Чан Бао и Хуа Цин Мао сели рядом, но на места, соответствующие их статусу.
- Чиновник Чжоу, что вы делаете? - Хуа Си Ван с нейтральной улыбкой посмотрела на лежащего на земле Чжоу Юнь Хэна. – Я слышала, что в вашем поместье есть наложница, которую очень любит мастер Чжоу. Интересно, окажут ли мне честь, позволив увидеть эту красоту? - Когда она сказала это, ее тон стал холодным. - По крайней мере, пусть семья Хуа увидит, из-за кого у дочери семьи Хуа случился выкидыш, а ее слуги отправились в деревню. Мне интересно, какое великое преступление совершила дочь семьи Хуа, чтобы подвергнуться такому унижению со стороны вашей семьи. Если семья Чжоу не может назвать причину, то почему бы нам не обратиться с этим в правительственный комитет? Распорядитель города Цзин - великий судья и сможет расследовать это дело со всем тщанием. Он не будет пренебрегать вашей семьей Чжоу.
Увидев, что Сянь Ванфэй внезапно перешла в наступление, помощник министра Чжоу был так взволнован, что у него на лбу выступил пот. Госпожа Чжоу была так напугана, что ее пальцы дрожали. Ее сердце болело, когда она видела, как страдает ее сын, и она также боялась, что это повлияет на его будущие перспективы, если они обидят ванфэй. В этот момент она не могла придумать никакого другого решения, поэтому с шумом опустилась на колени рядом с Чжоу Юнь Хэном.
- Ванфэй, я не была строга, управляя делами семьи, и пренебрегла невесткой. Пожалуйста, ванфэй, учитывая тот факт, что мой сын и невестка женаты, простите его на этот раз.
- Госпожа Чжоу, что вы творите? Неужели вы считаете, что я пришла, чтобы принудить вас к чему-то? - бледная рука Хуа Си Ван подняла крышку своей чайной чашки и с грохотом опустила ее. - Если так, то я вообще не буду говорить, чтобы избежать каких-либо недоразумений. - Сказав это, она повернулась к Хуа Цин Мао и сказала: - Кузен, как насчет того, чтобы вы передали это дело администратору Цзина для проверки? У сестры случился выкидыш без всякой причины, и ее слуги либо исчезли без следа, либо были отосланы в загородное поместье. Это дело касается жизни людей и лучше всего предоставить его расследование правительству.
- Ванфэй, вы не так поняли; моя жена имела в виду совсем другое, - помощник министра Чжоу увидел, что Сянь Ванфэй рассердилась, и поспешил вперед, чтобы сказать: - Я немедленно отправлю кого-нибудь за этой наложницей.
Хуа Си Ван держала чашку с чаем и ничего не говорила. Хуа Чан Бао с легкой улыбкой провел пальцем по краю чайной чашки. Его взгляд скользил по украшениям главного зала для гостей, как будто эти предметы были редкостью в мире и были достойны пристального внимания наследника поместья хоу.
Когда Чжоу Юнь Хэн услышал, что его отец привел его самую любимую наложницу, он мгновенно пришел в возбуждение. Он не смог удержать свою извиняющуюся позу и поднял голову, желая поднять шум. Когда его пристальный взгляд остановился на сидевшей Хуа Си Ван, его гнев мгновенно исчез. Он не мог оторвать глаз от Сянь Ванфэй.
Его взгляд был слишком дерзким. Евнух в синей мантии быстро подошел к нему и сказал с неискренней улыбкой: «Этот слуга видит, что у господина Чжоу не очень хорошее зрение - нужно ли отправить за придворным лекарем?»
Чжоу Юнь Хэн, наконец, понял - человеком на сиденье была Сянь Ванфэй, та, кого он никак не мог желать. Когда он подумал об этом, то почувствовал легкое сожаление. Как жаль, что ему больше не придется любоваться такой красавицей.
Лицо Хуа Чан Бао потемнело, и он холодно сказал: «Похоже, что мастер вашего поместья недостаточно образован. Помощник министра Чжоу, вы должны хорошенько обучить его манерам. Иначе будет нехорошо, оскорби он каких-нибудь благородных особ».
Помощник министра Чжоу также знал эту дурную привычку своего сына и был так зол, видя его опрометчивый поступок, что вышел вперед и пнул Чжоу Юнь Хэна.
- Ничтожный чиновник определенно преподаст урок этому отродью.
Хуа Чан Бао взглянул на Чжоу Юнь Хэна и затем изящно подул на пар, поднимающийся от чая. Он вновь выглядел элегантным и молчаливым шицзы поместья хоу.
Вскоре после этого была доставлена наложница, которую Чжоу Юнь Хэн любил больше всего. Она была одета лишь в потрепанную робу из конопли, а ее волосы были перевязаны синим шнурком. На ее лице виднелись синяки, и она совсем не походила на любимую наложницу.
Увидев это, Хуа Си Ван улыбнулась. Люди в поместье помощника министра были весьма занимательны. Даже в это время они умудрились сыграть злую шутку. Ей было интересно, для кого они действуют.
В это время поспешно вбежал управляющий и сказал: «Лаое, госпожа, пришел Сянь Ван Е».
Услышав, что пришел Сянь Ван, помощник министра Чжоу сначала был шокирован, а затем решил, что этого следовало ожидать. Здесь была Сянь Ванфэй, так что не было ничего странного в том, что Сянь Ван Е тоже прибыл.
Все было именно так, как ожидали люди из семьи Чжоу. После того как Сянь Ван был принят, он обменялся приветствиями со своими родственниками со стороны жены, прежде чем сесть вместе с Сянь ванфэй. Они держались за руки, и он иногда наклонялся, чтобы поговорить с женой.
- Что происходит? - Янь Цзинь Цю тонко улыбнулся Чжоу Юнь Хэну, который стоял на коленях на земле. Затем он повернулся и сказал господину Чжоу: «Помощник министра Чжоу, какое великое преступление совершил этот благородный господин?»
Помощник министра Чжоу не осмелился заявить об этом: «Этот скромный чиновник не очень хорошо учил сына и чувствует себя очень виноватым».
- Помощник министра Чжоу отличается спокойным поведением и всегда выполнял свою работу на редкость хорошо; здесь нет вины, о которой можно было бы говорить. - Янь Цзинь Цю посмотрел на Чжоу Юнь Хэна, который упрямо стоял на коленях на земле. - Однако этот ваш молодой мастер действительно вел себя нелепо. Весть о том, что он благоволил наложнице и пренебрегал ею, из-за чего у его жены случился выкидыш, распространилась по всему Цзину. Скажите мне, как будет решен этот вопрос?
Помощник министра Чжоу чувствовал себя беспомощным и виноватым. Он сказал Хуа Цин Мао и Хуа Чан Бао: «Я обязательно преподам урок этому блудному сыну. Я попрошу людей отослать всех наложниц из поместья. Прошу вас…»
- Я не думаю, что это необходимо. В противном случае, в будущем люди станут говорить, что дочери семьи Хуа не имеют никакой терпимости. - Хуа Цинь Мао тяжело поставил чашку на стол и добавил: - Моей сестре не предназначено быть с вашим сыном. Наши семьи Чжоу и Хуа дружат уже столько лет, поэтому нам нужно расстаться полюбовно. Пожалуйста, согласитесь, чтобы моя сестра развелась с вашим сыном – так вы, по крайней мере, сохраните лицо для нашей будущей встречи.
Эти слова прозвучали слегка угрожающе. Если семья Чжоу не даст разрешение на развод, семья Хуа не успокоится. Но семья Чжоу действительно не желала развода. Если они по-прежнему будут мужем и женой, семья Хуа будет стеснена в своих действиях, потому что Хуа И Лю все еще будет принадлежать семье Чжоу. Если Хуа И Лю покинет семью Чжоу, им не на что будет сетовать.
- Если помощник министра Чжоу хочет превратить этот вопрос в спор, следует перенести нашу встречу на суд городского распорядителя. Я думаю, что развод вполне закономерен. - Хуа Чан Бао видел, о чем думает семья Чжоу, поэтому, когда помощник министра Чжоу заколебался, он бросил: - Моя семья Хуа не очень способная, но ради наших женщин мы готовы пройти через любые трудности.
Заговорил Хуа Чан Бао, который был самым старшим в этом поколении семьи Хуа. Это означало, что семья Хуа уже исчерпала запасы своего терпения. Помощник министра Чжоу также знал, что этот вопрос уже решен. Если только его невестка не будет против, развод был неизбежен.
- Прибыла юная госпожа.
Помощник министра Чжоу испытал облегчение – надежда еще была. Когда он обернулся и увидел свою невестку, которую не видел уже много дней, она была очень худая, как будто сейчас упадет под порывом ветра. Он наморщил лоб. Зачем его жена третировала их невестку - почему она не подумала о ее статусе?
Бам! Чашка упала на землю и разбилась вдребезги. Хуа Цин Мао встал со стула. Указывая на лежащего на земле Чжоу Юнь Хэна, он сказал: «Ваша семья Чжоу просто возмутительно себя ведет!»
Наложница, стоявшая на коленях на полу, вздрогнула. Она хотела подойти поближе к Чжоу Юнь Хэну, но двое слуг прижали ее к земле. Кроме того, во рту у нее был носовой платок, который мешал ей говорить.
Чжоу Юнь Хэн смотрел, как обращаются с его любимой наложницей, но не осмеливался заговорить. Он опустил голову еще ниже и хотел, чтобы это дело поскорее закончилось. И неважно, если бы эту младшую наложницу пришлось отослать прочь. Даже если она исчезнет, он сможет найти кого-нибудь получше.
- Ничтожная подданная Хуа-ши приветствует Сянь Вана и Сянь Ванфэй. - Щеки Хуа И Лю были впалыми из-за того, что она была слишком худой. Это заставило ее выглядеть старше своих лет. Когда она посмотрела на Хуа Цин Мао, в ее глазах появилось сложное выражение. С покрасневшими глазами она позвала: «Брат».
- Сестра. - Хуа Цин Мао подошел к Хуа И Лю. Глядя на ее пепельный цвет лица и худое тело, он был так зол, что хотел задушить Чжоу Юнь Хэна. Он холодно улыбнулся. - Ваша семья Чжоу перешла все границы, так обращаясь с моей сестрой! - Сказав это, он потянул Хуа И Лю за собой и направился к выходу. - Давайте встретимся при дворе распорядителя города Цзин.
Семья Чжоу, естественно, не осмеливалась позволить Хуа Цин Мао уйти вот так. Они извинились, а госпожа Чжоу даже опустилась на колени перед Хуа И Лю. Она давала бесчисленные обещания и даже говорила, что у семьи Чжоу будет только одна госпожа, Хуа И Лю, и никаких наложниц не будет.
- Ха, - Хуа И Лю с холодной улыбкой посмотрела на стоящую перед ней на коленях Чжоу тайтай. – Вы думаете, что ваш сын настолько хорош, что я останусь с ним, даже если умру? То, что у него будут женщины в будущем, не имеет ко мне никакого отношения. Вы сама женщина, но так жестоко обращались с дочерью из другой семьи. Такая злая свекровь - если я останусь здесь, от меня даже костей не останется.
Сказав все это, Хуа И Лю с шумом опустилась на колени перед Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван.
- Хуа-ши - жертва преступления. Пожалуйста, Ван Е, ванфэй, помогите мне. С тех пор как я вышла замуж за члена семьи Чжоу, я одинаково уважительно относилась ко всем родственникам со стороны мужа. Даже если мой муж вел себя неподобающе, я никогда не жаловалась. Но я никогда не ожидала, что из-за него потеряю ребенка. Эта семья даже не позволяла мне выходить из дома. Я давно не видела дневного света. Пожалуйста, помогите мне добиться справедливости.
Семья Чжоу была поражена. Казалось, они никогда не думали, что обычно мягкая и спокойная Хуа И Лю способна на такое. Она фактически напрямую вступила в конфликт с семьей Чжоу, используя свое будущее в качестве ставки.
Если женщина разводится и снова выходит замуж, это не имеет большого значения, но если кто-то сообщит об этом родственникам мужа, то в будущем будет не так легко найти себе пару. Ни одна семья не захочет иметь такую невестку - может быть, когда-нибудь о них тоже сообщат.
Но Хуа И Лю сделала это, не оставив себе ни единого пути к отступлению. Создавалось ощущение, что она решила погибнуть и утащить с собой семью Чжоу.
Чжоу тайтай собиралась возразить, но в присутствии Янь Цзинь Цю она не осмеливалась совершать какие-либо оскорбительные действия. Она могла только заламывать руки в отчаянии из-за своих прошлых поступков. В глубине души она думала, что если бы знала, что это произойдет, она отыскала бы способ убить Хуа И Лю, когда у нее случился выкидыш. Это было бы лучше, чем нынешняя ситуация.
- Если это так, то давайте отправимся к распорядителю Цзин. - Янь Цзинь Цю поставил чашку и посмотрел на Хуа Си Ван, которая ничего не сказала. – Позвольте моему сопровождающему вас проводить.
Теперь, когда ситуация обострилась до предела, это был вопрос между семьей Хуа и семьей Чжоу. Как Ван Е, у него не было никаких причин управлять делами внутреннего комплекса другой семьи, и это также относилось к Хуа Си Ван. Это действительно не стоило того, чтобы Ванфэй отправилась в такое место, как двор городского распорядителя.
Хуа Цин Мао тоже это знал. Кроме того, было очень великодушно, что Сянь Ван согласился послать с ними слугу. Если бы Танмэй не была так любима Сянь Ваном, то Сянь Ван, вероятно, не сделал бы ничего подобного.
Хуа И Лю посмотрела на свои вышитые туфли. Когда она услышала, что Янь Цзинь Цю не будет сопровождать их к распорядителю Цзин, на ее лице появилась легкая гримаса. Когда она вышла замуж за Чжоу Юнь Хэна, ей следовало бы покончить с этими мыслями. Не говоря уже о том, что в своем нынешнем ужасном состоянии она действительно была очень далека от прекрасной Хуа Си Ван.
Хуа Си Ван и так сделала ей огромное одолжение, отказавшись от своей чести как Ванфэй, чтобы вступить в спор с людьми семьи Чжоу. Было не так уж много родственников, которые были бы готовы на такое. Даже если она, Хуа И Лю, завидовала нынешней жизни Хуа Си Ван, ей было ясно, что теперь она очень обязана ей.
Если бы Хуа Си Ван, Ванфэй, не было здесь сегодня, семья Чжоу не была бы так напугана. Сянь Ван не обратил бы на это внимания, и только Небеса знали, что сталось бы с ней.
Когда Янь Цзинь Цю сказал своё слово, никто не осмелился остановить Хуа И Лю. Поэтому они плавно вышли из ворот поместья, а за ними выстроилась очередь из испуганных членов семьи Чжоу.
Когда они вышли из ворот, Хуа И Лю обнаружила снаружи множество зевак. В тот момент, когда она появилась, многие люди воскликнули в шоке. Просто нынешняя Хуа И Лю выглядела устрашающе – лишь кожа да кости. С первого взгляда было видно, что она подвергалась жестокому обращению.
Люди любили сочувствовать более слабой стороне, поэтому, хотя семья Хуа ничего не говорила, люди уже предполагали, что семья Чжоу благоволила наложнице, пренебрегала женой, а также оскорбляла ее.
В глазах свободомыслящего великого народа Чжао, если эти двое не любили друг друга, им стоило просто развестись. Не было никакой необходимости сводить двух людей насильно. Они также слышали, что у этой жены случился выкидыш. Может быть, слишком жестокое обращение и стало причиной выкидыша?
Хуа И Лю смотрела, как отъезжает карета из поместья Сянь Вана. Она медленно отвела взгляд и села в экипаж семьи Хуа.
Когда распорядитель города Цзин получил это дело, он немедленно вызвал людей к своему двору. Он сразу понял, что ему предстоит очень трудная задача. Помощник министра Чжоу был монархистом, но семья Хуа была благородной семьей на протяжении нескольких сотен лет, вдобавок они имели поддержку Сянь Вана - это дело обещало быть хлопотным.
Самым главным было то, что члены семьи Чжоу действительно были неправы и поступили глупо. Неужели они думали, что если семья Хуа узнает о том, что они сделали, то они закроют на это глаза?
На слушании этого дела распорядитель узнал, что человек, стоявший сбоку, был слугой поместья Сянь Вана. Видя, что с Хуа-ши действительно дурно обращались, он уже принял решение.
Когда обижать одну из сторон было себе дороже, он должен был опираться на факты. То, что семья Чжоу отдавала предпочтение наложнице и пренебрегала женой, было известно всему городу. Он не хотел становиться плохим чиновником, которого будет презирать весь Цзин. Семья Хуа уже решила предать этот вопрос огласке. Реши он помочь семье Чжоу, это будет выглядеть так, словно он ищет смерти.
Когда прозвучали обвинения Хуа И Лю, выражение лица городского распорядителя еще больше помрачнело. После того, как Хуа И Лю перестала говорить, он обратился к семье Чжоу: «Вам есть, что сказать в свою защиту?»
Члены семьи Чжоу лишились дара речи. Они хотели сказать, что слова Хуа И Лю были клеветой, но уверенность покинула их. Добавив к этому тот факт, что здесь присутствовал сопровождающий Сянь Вана, в конце концов помощник министра Чжоу должен был выйти и извиниться перед Хуа И Лю. Ему пришлось согласиться, что Хуа И Лю может развестись с его сыном. Семья Чжоу должна была вернуть приданое Хуа И Лю в трехкратном размере и не пожелала брать обратно выкуп за невесту.
В конце концов, основываясь на прочной позиции семьи Чжоу, распорядитель приговорил Чжоу Юнь Хэна лишь к двадцати ударам и велел начать процедуру развода с Хуа И Лю. Кроме выплаты приданого, младшую наложницу также должны были сослать в какое-то захолустье.
Когда Хуа И Лю слушала причитания Чжоу Юнь Хэна, на ее лице появилась легкая улыбка. Эта гримаса на ее изможденном лице выглядела еще более зловеще.
Случай между семьей Чжоу и семьей Хуа позволил многим людям получить представление о том, каково благоволить наложнице и пренебрегать женой. Слухи настолько распространились, что в последнее время никто не осмеливался вступать в супружеские отношения с семьей Чжоу.
Кое-кто за спиной Хуа Си Ван раздраженно говорил, что она вмешивается в дела своей отцовской семьи, будучи замужней женщиной, но большинство людей возражали в ответ.
- Если бы она не вела себя так, глядя, как страдает ее сестра, тогда она действительно была бы женщиной с ядовитым сердцем. Сянь Ванфэй - великодушный человек.
Все говорили о хороших качествах Хуа Си Ван - половина людей делала это, потому что они были согласны с ее действиями, другая половина – лишь для того, чтобы выслужиться перед ней. Поэтому они без зазрения совести повторяли, что она была совершенна во всем. Умные люди всегда остерегались лишних опасностей. Все знали, что помощник министра Чжоу был отстранен от должности экзаменатора из-за того, что семья Чжоу безобразно отдавала предпочтение наложнице и пренебрегала женой. Кроме того, в суде на него напали несколько чиновников, в результате чего он лишился должности помощника министра и был отправлен в какое-то захолустье, чтобы стать местным чиновником.
Первоначально помощник министра Чжоу имел шанс стать министром, но теперь все пропало. Из этого можно было сделать вывод, насколько важно правильно воспитывать своих детей. Многие семьи в Цзине отослали своих наложниц из-за этого дела, боясь, что кто-то обвинит их в том, что они отдают предпочтение наложницам и пренебрегают женой.
Как раз в тот момент, когда этот вопрос был решен, в судебной канцелярии снова начались волнения из-за убийства цзюньмы Линь Пин. После полного расследования, проведенного судебной канцелярией, это дело, по-видимому, было связано с наследным принцем и княжной Линь Пин.
Линь Пин Цзюньма был человеком наследного принца. Почему наследный принц хотел убить его? Княжна Линь Пин была его женой. Зачем ей понадобилось убивать его? За этим явно крылось что-то еще.
По мере того, как дело продвигалось вперед, в нем появлялось все больше подозрительных деталей. Было установлено, что многие люди в Цзине имеют отношение к этому делу. Дело двух женщин из района красных фонарей было раскрыто. Оказывается, Чжоу Юнь Хэн флиртовал с этими женщинами, заставляя наложницу в его доме чувствовать ревность, а она в отместку послала кого-то навредить этим женщинам. Из страха она намеренно заставила людей оставить после себя улики, относящиеся к Шэн Цзюньвану, которые могли бы запутать след.
Что касается того, почему она должна была использовать вещи, связанные с поместьем Шэн Цзюньвана, то это было потому, что Шэн Цзюньван занимал должность в судебной канцелярии. Наложница думала, что Шэн Цзюньван нарочно скроет улики, потому что будет опасаться подозрений. Она не знала, что супружеская пара Сянь Ван стали свидетелями этого случая в ту же ночь, что заставило весь город узнать об этом деле. Поэтому держать это в секрете было невозможно.
Поскольку дело было раскрыто, наложницу арестовали. Чжоу Юнь Хэн также был вовлечен в это дело и приговорен к трем годам тюремного заключения.
- Это дело так закончилось? - Хуа Си Ван лениво откинулась на спинку дивана. У нее за спиной лежали две мягкие подушки. - Маленькая наложница из семьи Чжоу осмеливается убивать людей в Цзине - она очень смелая.
- Кто знает, что за люди живут в семье Чжоу? - Хун Ин стояла на коленях перед кушеткой, разминая колени Хуа Си Ван. - Очень хорошо, что барышня покинула эту выгребную яму, иначе она тоже пострадала бы от рук семьи Чжоу.
- Беда и благо часто приходят вместе. Кто знает, хорошо это или плохо. - Хуа Си Ван приказала младшей служанке принести вышитый табурет, на который Хун Ин могла бы сесть. Затем она сказала: - Я немного вздремну. Если Ван Е придет, разбуди меня.
Хун Ин тихонько ответила, что поняла. Вскоре после этого она увидела, как Хуа Си Ван погрузилась в неглубокий сон. Накинув на Хуа Си Ван легкое одеяло, она прошла в соседнюю комнату. Увидев молодую служанку, вытирающую предметы в комнате, она сказала: «Будь осторожна - не потревожь Ванфэй».
- Да.
Молодая служанка присела в поклоне, а затем стала еще более осторожной в своих движениях. Хун Ин поняла, что ей нечего делать, и принялась вышивать носовой платок. Шелковые нити были ярко окрашены, и ткань была приятной на ощупь. Эта ткань высокого качества предназначалась только для того, чтобы Ванфэй вытирала руки.
Примерно через час Хун Ин услышала шаги снаружи. Казалось, что это были голоса слуг, приветствовавших господина. Она поспешно положила вещи, которые держала в руке. Когда она подошла к двери, то увидела Ван Е, направляющего сюда. Она поспешно наклонила голову, прежде чем встать на колени рядом с дверью.
- Ванфэй спит?
Янь Цзинь Цю взглянул на Хун Ин. Как только он спросил, из комнаты донесся голос Хуа Си Ван: «Я спала, но ты меня разбудил».
Услышав это, Янь Цзинь Цю с улыбкой вошел в комнату. Увидев, что Хуа Си Ван откинулась на спинку дивана и выглядит так, будет не хочет двигаться с места, он подошел и сел рядом с ней.
- Если ты проснулась, посиди со мной.
- Сидеть так утомительно, - Хуа Си Ван прислонилась туловищем к Янь Цзинь Цю. - А почему ты сегодня так поздно вернулся – ты ведь даже не пообедал.
- Это из-за убийства цзюньмы Линь Пин. - Янь Цзинь Цю положил руку ей на талию и сказал холодным тоном: - Судебная канцелярия установила, что наследный принц имеет отношение к этому делу, и вызвала гнев императора. Он прочитал отповедь людям из судебного ведомства.
Хуа Си Ван прикрыла рот рукой и зевнула.
- Разве наследный принц не сидит по-прежнему в Небесной тюрьме?
- Два дня назад император заявил, что хочет освободить наследного принца, а затем посадить его под домашний арест в его поместье. Кто же знал, что представитель судебной канцелярии действительно заявит сегодня при дворе перед всеми чиновниками, что наследный принц связан с убийством цзюньмы Линь Пин и не должен быть освобожден. Как мог император не чувствовать смущения?
«Люди из судебной канцелярии... действительно смелые. - Хуа Си Ван чувствовала, что это было слишком большим совпадением, но она, осторожничая, не стала высказывать эту мысль вслух. - Император на удивление не стал наказывать их». Поскольку это произошло утром, некоторые люди уже слышали об этом. Хуа Си Ван слышала, как кто-то докладывал об этом еще до обеда.
- Даже если у императора есть намерение их наказать, он не может этого сделать, если не хочет оставить после себя славу тирана и деспота в учебниках истории. - В улыбке Янь Цзинь Цю сквозило некоторое презрение. – Будь у императора еще один сын, он, вероятно, без колебаний отказался бы от наследного принца.
Хуа Си Ван не ответила. С характером императора Цилуна у него, вероятно, больше не осталось хороших чувств к наследному принцу. Но у него был только один сын - это действительно было и смешно, и грустно.
Если бы он действительно думал о благе своего народа, то сверг бы этого бесполезного, грубого и похотливого наследного принца и усыновил бы талантливого ребенка из императорского дома. По крайней мере, так он мог бы гарантировать мир и процветание для народа еще на несколько десятилетий.
Жаль, что в мире не так уж много императоров, которые были бы столь щедры.
- Ван Е, мне нужно кое-что вам сообщить, - голос Му Туна был немного осторожен, как будто то, что он собирался сообщить, явно не обрадует Янь Цзинь Цю.
- Входи.
Глаза Янь Цзинь Цю были ледяными, но его рука на талии Хуа Си Ван оставалась такой же нежной, как и прежде.
- Ничтожный подданный приветствует Ван Е и Ванфэй. Люди из поместья наследного принца пришли сообщить, что у наследной принцессы есть хорошие новости вот уже два месяца.
- Наследная принцесса беременна? - тон Янь Цзинь Цю был странным, когда он посмотрел на Му Туна. После долгого разглядывания Му Туна на его лице появилась легкая улыбка. - Это очень радостное событие; у нашей великой династии Чжао скоро появится еще один наследник.
Хуа Си Ван озадаченно посмотрела на Янь Цзинь Цю и Му Туна. Эти двое, казалось, как-то странно отнеслись к беременности наследной принцессы.
- Поскольку наследная принцесса беременна, завтра я навещу ее с подарками, - с улыбкой сказала Хуа Си Ван. - Наследная принцесса наконец-то оправдала всеобщие надежды.
Му Тун сухо рассмеялся и не осмелился больше ничего сказать.
- Раз так, то я побеспокою Си Ван. - Янь Цзинь Цю опустил глаза и сказал: - Наследная принцесса беременна внуком короны, и изначально имеет благородный статус. Нам нужно быть осторожными в отношении того, какие подарки мы дарим.
- Я все понимаю.
Хуа Си Ван кивнула. Не важно, что за дары они преподнесут. Случись что с бесценным императорским внуком в ее животе, то даже если у поместья Сянь Вана будет множество оправданий, все они будут бесполезны.
На следующее утро Хуа Си Ван села в карету и отправилась навестить наследную принцессу. Когда она подошла к воротам дворца наследного принца, то обнаружила, что у ворот стоит вооруженная стража. Доспехи стражников вспыхивали холодным светом и выглядели исключительно устрашающе.
Когда Хуа Си Ван вышла из экипажа, к ней подошла придворная дама, чтобы поприветствовать ее. Она посмотрела на соседнюю карету и спросила: «Кто из знатных особ уже прибыл?»
- Сянь Ванфэй, это карета Сюй Ван Шицзы Фэй. Шицзы Фэй приехала пятнадцать минут назад.
Женщина-придворная первоначально служила в зале Чжао Ян и была одной из дворцовых служанок, которые служили императору. Однако перед знатью Цзина она не осмеливалась быть беспечной.
- Так вот в чем дело. Она обычно очень внимательна, - сказала Хуа Си Ван с улыбкой. – Я бы не смогла каждый день просыпаться так рано. Чем холоднее становится погода, тем ленивее становятся люди.
Женщина-придворная улыбнулась, но не осмелилась ответить. Внутри она вздохнула. У Сюй Ван Шицзы Фэй была свекровь выше ее по рангу - как она могла быть такой же беззаботной, как Сянь Ванфэй? Кроме того, все в Цзине знали, насколько Сянь Ван благоволил своей жене. Ей позволялось не просто целыми днями валяться в кровати, даже пожелай она звезду с неба, Сянь Ван придумал бы способ добыть ее.
Говорили, что Сянь Ван был элегантным господином и, естественно, романтиком. Теперь, когда он попал под чары этой Сянь Ванфэй, он стал просто обычным мужем. Некоторые из дворцовых служанок все еще думали о Сянь Ване, который обладал и внешностью, и талантом. Им стоило бы посмотреть, как прекрасна и изысканна Сянь Ванфэй. С их красотой и движениями, был ли у них шанс удостоиться хоть одного взгляда Сянь Вана?
Проводив Хуа Си Ван в комнату, где ее ждала наследная принцесса, придворная дама удалилась. Уходя, она неосознанно оглянулась на тень Сянь Ванфэй. Волосы у нее были чернильно-черные, фигура - изящная, и когда она стояла в комнате, величественно одетая, внешность всех вокруг тускнела сама собой.
Она поспешно отвела взгляд. Пройдя через дверь, она вздохнула. Если эта женщина войдет во дворец, она определенно станет супругой, которая будет править внутренним дворцом, но все же будет погибелью. К счастью... придворная дама ударила себя по лицу. О чем она только думала - неужели ей не хочется жить?
- Приветствую вас, наследная принцесса, - прежде чем Хуа Си Ван успела закончить свой поклон, ее остановила личная служанка наследной принцессы.
- Тан Димэй, в такой любезности нет необходимости, - на лице наследной принцессы появилась улыбка, когда она пригласила Хуа Си Ван сесть.
Хуа Си Ван села, обменявшись приветствиями с Сюй Ван Шицзы Фэй.
- Вчера я услышала радостную новость о наследной принцессе. Я была так счастлива, что пришла рано утром побеспокоить вас, наследная принцесса. Кто же знал, что Шицзы Фэй придет еще раньше, чем я?
- Если бы я заранее знала, что придет Ванфэй, я бы пришла позже, чтобы ты была первой. - Шицзы Фэй прикрыла рот рукой и улыбнулась. – Я и правда совершила преступление.
- Неважно. Я не пришла первой, но быть второй тоже неплохо, - сказала Хуа Си Ван с улыбкой. – Всё потому, что я слишком ленива, поэтому мне очень редко удается получить хотя бы второе место.
- Как видно, беременность наследной принцессы заставила Ванфэй изменить своей ленивой натуре. - Шицзы Фэй была готова протянуть руку помощи Хуа Си Ван. Она повернулась и сказала наследной принцессе: - Глядя на то, сколько усилий приложила Ванфэй, наследная принцесса, вы должны угостить ее самой вкусной выпечкой. Она всегда любила сладости.
Наследная принцесса улыбнулась и сказала: «Тан Димэй так почитает меня, и я не смею пренебрегать вами. Шу Юнь, быстро поставь на стол лучшие пирожные и чай и поприветствуй нашу ванфэй».
Все трое болтали и смеялись. Никто не упоминал о наследном принце, все говорили только о приятных вещах. Атмосфера, можно сказать, была гармоничной.
Однако Хуа Си Ван продолжала чувствовать, что улыбка наследной принцессы содержала в себе и другие эмоции. Неужели она беспокоится об отце своего ребенка?
После двух чашек чая кто-то вошел вместе с Шэн Цзюнь ванфэй. Хуа Си Ван сразу же увидела, что в комнате появилось еще больше слуг, и в зале тут же возникла неловкая атмосфера.
Может быть, они опасались Шэн Цзюнь ванфэй?
Шэн Цзюнь ванфэй отвесила подобающий поклон, и на ее лице появилась соответствующая случаю улыбка. Придраться в ее поведении или облике было абсолютно не к чему. Когда она вела себя подобным образом, это заставляло людей из поместья наследного принца быть очень настороженными.
Когда Сюй Ван Шицзы Фэй и Хуа Си Ван увидели эту ситуацию, они не сочли ее интересной. Они также боялись, что Шэн Цзюнь ванфэй и правда совершит поступок, который втянет их в это дело, поэтому обе нашли предлог попрощаться.
Выйдя из главного двора, они обменялись взглядами и улыбнулись друг другу. Они почти не разговаривали, но обе чувствовали, что пребывают на одной волне.
Когда они расставались, Сюй Ван Шицзы Фэй внезапно наклонилась к уху Хуа Си Ван и произнесла какую-то фразу легким голосом. Выражение лица Хуа Си Ван на миг застыло, а затем она снова улыбнулась.
Когда она села в экипаж, улыбка окончательно исчезла с ее лица.
«Ходят слухи, что наследному принцу трудно иметь детей», - вот что сказала ей Сюй Ван Шицзы Фэй. В этих словах содержалось слишком много информации.
Поскольку наследному принцу было трудно иметь детей, то кто же был отцом ребенка в животе наследной принцессы?
Возможно Хуа Си Ван, играя во всевозможных драмах в прошлой жизни, была слишком подозрительна, но она помнила, как в тот раз, когда она вошла во дворец, император Цилун смотрел на нее, Сюй Ванфэй и наследную принцессу. В то время она чувствовала, что этот взгляд был слишком странным. Теперь, когда она вспомнила об этом, ей показалось, что этот взгляд имел другое значение.
Как только она начала думать об этом, Хуа Си Ван сама была в шоке от возникшей в ее голове мысли. Она глубоко вздохнула и выбросила эту ненадежную мысль из головы, потому что в обществе это было табу. Хуа Си Ван чувствовала, что она слишком много думает.
Во дворце, когда императрица закончила слушать доклад Чжао Дуна, у нее было странное выражение лица. Отправив присутствующих слуг прочь, она понизила голос и спросила: «Придворный лекарь подтвердил диагноз?»
- Няннян, младенцу внутри наследной принцессы определенно больше двух месяцев. - Чжао Дун бросил взгляд на императрицу и быстро опустил голову. - Император придает большое значение ребенку наследного принца, поэтому он прислал из дворца опытную служанку, а также придворных дам. Он даже послал двух лекарей, чтобы они оставались в поместье наследного принца.
Выражение лица императрицы было неуверенным. Все это время она думала о наследном принце, ведь он томился в тюрьме. Она была худая как щепка, и выглядела намного старше. Вдобавок императрица излучала суровую и холодную ауру.
- Император редко тратит силы на подобные вещи.
Сердце Чжао Дуна подпрыгнуло. Он чувствовал, что слова императрицы были не совсем верны, но не смел задумываться об этом. Вместо этого он сказал с улыбкой: «Видно, что император очень высокого мнения о вас и наследной принцессе. Иначе он не стал бы тратить столько сил на юное Высочество». Когда он сказал это, на его лице появился след гнева.
- Я не ожидал, что Чжан Хоу из судебной канцелярии окажется таким невосприимчивым. Он действительно заставил Его Высочество дольше оставаться в тюрьме.
У императрицы было потерянное выражение лица, как будто она не слышала слов Чжао Дуна. Помолчав немного, она устало спросила: «Вы уже позаботились о тех продажных девках?»
- Няннян, не волнуйтесь. Мы свалили вину на поместье Чжоу. Никто не будет подозревать Его Высочество. - У Чжао Дуна на лице сияла улыбка, которая казалась немного странной. - Жаль, что мы не смогли связать это дело с поместьем Шэн Цзюньвана.
- Янь Бо И - не тот человек, против которого можно строить козни. - Императрица фыркнула. - Навязывание этого дела семье Чжоу - всего лишь результат компромисса между нами. Он знал, что если дело затянется, это навредит его репутации. Тогда как мы не хотим ухудшать положение наследного принца. Вот только этот Чжан Хоу, словно кость в горле…
Императрица беспокойно потерла лоб. Каждый раз, когда она планировала один шаг, случалось что-то неожиданное. Последние годы были очень неспокойными. Она предположила, что Янь Бо И был вовлечен в это, поэтому в душе желала избавиться от него.
Чжао Дун больше не осмеливался говорить. Он уже вызвал недовольство императрицы тем, что не позаботился должным образом об этом деле. Если он ляпнет что-то не то, императрица могла бы воспользоваться случаем и прочесть ему отповедь. В последнее время императрица была не в лучшем настроении. Многие люди во дворце были наказаны, и он не хотел оказаться в их числе.
- Ладно, можешь идти. - После этих слов императрица на несколько мгновений замолчала, а затем со вздохом сказала: - Пусть слуги будут особенно внимательны. С ребенком наследной принцессы ничего не должно случиться.
Хотя она знала, что правда, стоящая за некоторыми вещами, была отвратительна и трудна для слуха, для ее сына и ее процветания в будущем, она могла игнорировать ее.
Мир Великой Чжао был обречен быть в руках ее сына. Никто не мог украсть у него то, что принадлежало ему по праву.
После того как Чжао Дун вышел из главного зала, в комнату поспешно вошел молодой евнух. Он подошел ближе и шепнул ему на ухо: «Только что император послал еще один отряд, чтобы охранять поместье наследного принца».
Поместье наследного принца действительно станет неприступным, раз император отправил туда так много людей. Даже муха не сможет проникнуть внутрь.
Он тяжело вздохнул. Здесь не было никакого решения. И император, и наследный принц испытывали большие трудности при рождении детей. Если бы у наследного принца был ребенок, его положение было бы более безопасным. Даже если чиновники были бы недовольны им, в присутствии наследника, эти опытные и старые чиновники не стали бы поддерживать кого-то еще из императорской семьи.
Самым важным в это время было то, чтобы наследная принцесса смогла родить здорового ребенка.
- Ясно, я понял. - Чжао Дун повернулся и посмотрел на двери главного зала. Большой черный дверной проем был похож на огромную пасть зверя и вызывал у него легкий страх. - Императрица не в лучшем настроении. Веди себя тихо, когда пойдешь докладывать, и лишний раз не тревожь няннян.
Молодой евнух не думал, что сможет лично увидеть императрицу, и вошел с радостным выражением лица. Он совершенно забыл о том, что императрица была не в духе.
Кроме того, что Чжао Дун был предан императрице и держал рот на замке, он прослужил у нее много лет, потому что обладал чуткой интуицией. Хотя он и не знал причины, он чувствовал, что императрица не будет счастлива, услышав эту новость, поэтому не пожелал присутствовать.
Время текло, как вода. Прошел месяц, но дело об убийстве цзюньмы Линь Пин все еще не было раскрыто. Даже жители Цзина начали забывать об этой несчастном и радостно приветствовали первый снег. После еды они обсуждали, кто родится у наследной принцессы – мальчик или девочка, а также недостойного наследного принца, или где появлялись Сянь Ван Е и Ванфэй, и как приятно было на них смотреть.
Люди быстро всё забывают. Они больше переживали о делах насущных, и забывали прошлое так же, как и людей. В их глазах этот вопрос был просто предметом обсуждения. Когда им это наскучило, никто больше не хотел об этом упоминать.
- Ах, снег идет.
В комнате для слуг проснулась девочка. Распахнув окно, она увидела парящие в воздухе снежинки. «Похоже, что и в следующем году будет большой урожай», - радостно сказала она остальным.
- Тебе не следует уделять так много внимания обычным людским делам. Быстро иди на кухню и помоги мне. Я слышала, что ванфэй сегодня отправится в поместье хоу, поэтому завтрак нужно приготовить пораньше. - Ее соседка по комнате торопливо приводила в порядок свою одежду. - Если ты опоздаешь, тетя Ван накажет тебя.
Услышав это, юная служанка не посмела задерживаться и поспешно побежала на кухню. Прежде чем она вошла в дверь, она услышала громкий голос. Мысленно она почувствовала легкое презрение к его обладателю. Лю Сяо Сан был всего лишь дальним родственником служанки, которая охраняла двери во внутренний двор. Это не он сам служил во внутреннем дворе, но все же осмеливался быть таким высокомерным.
Хоть и думая так, показать слишком много эмоций на своем лице она не решалась. Молодые служанки вроде нее не осмеливались оскорблять никого из внутреннего двора. Поздоровавшись с другими людьми на кухне, она принялась за работу.
Больше чем через час вошла служанка в голубом платье и с улыбкой на лице. Она выглядела очень дружелюбно, но никто на кухне не осмеливался пренебрежительно относиться к ней. Даже Лю Сяо Сан кланялся и заискивал, продолжая называть ее «сестрица Чэн Цю».
Чэн Цю была одной из тех слуг, которые первоначально служили в главных покоях поместья Вана, и кого все должны были уважать. Несколько дней назад ванфэй произвела ее в служанки первого ранга. Это была большая честь. Все в поместье при встрече с ней вели себя очень учтиво. Она слышала, что даже главный управляющий Му был вежлив с четырьмя личными служанками ванфэй.
Молодая служанка впервые увидела Чэн Цю вскоре после того, как пришла на кухню работать. Она заметила, что все на кухне под руководством Чэн Цю действовали слаженно. Она с восхищением посмотрела на синее платье, которое было на ней. Говорили, что все слуги ванфэй были одеты как богини, и ей действительно так показалось, когда она увидела ее сегодня.
Когда один из ее соседей услышал, что она работает в поместье Вана, к ее родителям стали относиться более уважительно. Однако теперь, глядя на Чэн Цю, она почувствовала, что ее статус лишь одурачил людей снаружи.
- Я мешаю вам работать? - Чэн Цю улыбалась, когда говорила, и на ее щеках появились ямочки. - У меня нет никакой работы, поэтому я заглянула сюда посмотреть. Я могла бы взять еду и для ванфэй тоже.
Слуги, естественно, согласились и быстро упаковали еду для ванфэй. Они не осмелились заставить Чэн Цю нести посуду и выбрали несколько хорошеньких служанок, чтобы помочь ей донести контейнеры с едой.
- Эта девочка выглядит просто прелестно. - Чэн Цю вдруг указала на молодую служанку в углу и сказала: - Я раньше ее не видела - она новенькая?
Лю Сяо Сан посмотрел на молодую служанку.
- Сестрица Чэн Цю, у тебя хорошее зрение. Ее соседку по комнате Шуан Лу отправили помогать в саду, поэтому она взяла на себя ее работу.
Не желая, чтобы какая-то девчонка была известна, он даже не упомянул ее имя Чэн Цю.
- М-м, я чувствую, что у нее добрый нрав. - Чэн Цю кивнула. - Пусть она отнесет еду госпоже.
Девчушка была вне себя от радости. Взяв коробку с едой, которую передал ей кухонный работник, она последовала за служанками вслед за сестрицей Чэн Цю.
Пройдя через красивую арку Свисающих Цветов, она поняла, что теперь находится во внутреннем дворе.
За дверью служанка подобострастно раскрыла зонтик, чтобы укрыть Чэн Цю от снега. Девочка огляделась вокруг и почувствовала, что здесь совсем не холодно.
Внутренний двор был необычайно красив. Это был сезон увядших ветвей и сухих желтых листьев, но внутри двора все еще было ярко-зеленым. На фоне зелени виднелось несколько прекрасных цветов, которые выглядели исключительно красиво на белом снегу.
Пейзаж был прекрасен, но маленькая служанка не осмеливалась смотреть дальше. Когда они подошли к двери, то услышали, как изнутри донесся восхитительный смех. Войдя в дом, она увидела нескольких прекрасно одетых служанок, которые собирали цветы с кустов. Она не могла не смотреть на их бледные и красивые руки.
Увидев, как они входят, эти прекрасно одетые служанки обменялись несколькими словами. Они прекратили свои занятия и вымыли руки в медном тазу, который несла молодая служанка, прежде чем проводить их в главную комнату.
Войдя в дверь, девочка почувствовала, что в комнате очень тепло, так тепло, что у нее закружилась голова. Когда она вошла в комнату, то ничего не смогла разглядеть. Однако даже если бы у нее был ясный ум, она не осмелилась бы нагло рассматривать покои господ.
- Так холодно - зачем ты ходила сама? Быстро, возьми это, чтобы согреть руки.
«Какой приятный голос», - ошеломленно подумала молодая служанка. Она никогда в жизни не слышала более красивого голоса.
- Благодарю, ванфэй. - Когда она услышала веселый голос сестрицы Чэн Цю, она, наконец, поняла. Неудивительно, что голос был таким красивым - это был голос ванфэй. Она украдкой бросила взгляд и увидела только подол расшитого серебром платья. Но даже один подол вызывал у нее ощущение, что одежда была чрезвычайно роскошной.
Прислушиваясь к приказам окружающих, девочка аккуратно разложила содержимое коробок с едой. Когда она уже собиралась уходить, кто-то схватил ее за руку. Эта рука была красивой и бледной. В тот момент, когда ее держали за руку, она почувствовала, что ее руку обвернули самым лучшим шелком в мире.
- Такая прелестная маленькая девочка - на вид ей всего двенадцать или около того?- Хуа Си Ван видела, что у этой маленькой служанки были круглые щечки, большие глаза, и она казалась очень милой. Она сказала: - Цзы Шань, посмотри - она похожа на твою дальнюю родственницу?
Цзы Шань улыбнулась, помогая Хуа Си Ван вымыть руки.
- У ванфэй хорошее зрение. Мне тоже показалось, что она выглядит знакомой.
Все были удивлены ее словами. Хуа Си Ван вытерла руки и сказала: «Если так, то пусть эта твоя дальняя родственница служит во внутреннем дворе. Назовем это заботой о родственниках твоей семьи».
Цзы Шань с улыбкой присела в поклоне.
- Большое спасибо, ванфэй. Сестрица, скорее, поблагодари ванфэй за ее милость.
Все снова засмеялись, что позабавило Хуа Си Ван, и она съела еще одну порцию супа. Что же касается молодой служанки, то ее отправили во внутренний двор. Из-за ее симпатичного лица ванфэй дала ей имя «Цяо Си», что вызвало восхищение слуг.
После того, как остальные люди покинули покои, а Цзы Шань занялась укладкой волос Хуа Си Ван, она озадаченно спросила: «Ванфэй, почему ты оставила эту маленькую девочку?»
Выбрав рубиновый и золотой буяо, чтобы подарить их Цзы Шань, Хуа Си Ван ответила: «У ее соседки по комнате есть некоторые проблемы. В недалеком будущем Му Тун, вероятно, свяжет ее и допросит. Ей всего двенадцать или около того, и она не имеет к этому никакого отношения. Почему она должна страдать из-за своей соседки по комнате и лишиться жизни?»
Услышав это, Цзы Шань все поняла.
- Госпожа очень доброжелательна. Этой маленькой девочке действительно повезло.
Хуа Си Ван ничего не ответила. Стоявшая сбоку Бай Ся, расставлявшая украшения для волос, сказала: «Госпожа, неудивительно, что вы заставили Чэн Цю отправиться сегодня на кухню. Выходит, это было ради этой маленькой девочки».
Как раз в тот момент, когда Хуа Си Ван закончила одеваться, снаружи вошел Янь Цзинь Цю. Из-за снега его ботинки немного намокли. Когда Хуа Си Ван увидела это, она немедленно приказала служанкам принести для него другую обувь. Она протянула Янь Цзинь Цю чашку теплого чая.
- Сегодня при дворе важное заседание - как же так получилось, что ты вернулся так рано?
Янь Цзинь Цю позволил Му Туну переобуть себя, а затем махнул рукой остальным слугам, чтобы они вышли. Прежде чем ответить, он сделал глоток горячего чая: «Император, разгневавшись, упал в обморок из-за дела, которое сейчас расследует судебная канцелярия».
Было бы удивительно, если бы с таким сыном он не падал в обморок несколько раз в год.
Хуа Си Ван спросила с легким беспокойством на лице: «Что говорят придворные лекари?»
- А что они могут сказать? Он просто слишком сильно разозлился. - Янь Цзинь Цю увидел великолепный наряд Хуа Си Ван и вспомнил, что сегодня она собиралась навестить своих родственников в поместье хоу. Он сказал: «Сейчас снегопад не такой сильный. Давай вместе навестим твоих родителей. Несмотря на то, что сегодня не юбилей старой тайтай, мне как представителю поколения ее внуков, вполне уместно пойти пожелать ей всего хорошего. Кроме того, прошло уже несколько дней с тех пор, как я играл вместе с тестем».
- Хорошо, - с улыбкой сказала Хуа Си Ван. - Несколько дней назад мама сказала мне, что с тех пор, как отец играл с тобой, он презирает мастерство моих братьев. Если его противником будешь ты, игра в вэйци доставит ему огромное удовольствие.
Даже если они старались выглядеть просто и скромно, процессия с Ван Е и Ванфэй во главе все равно выглядела достойно и благородно в глазах других людей. К счастью, люди в Цзине уже привыкли к этому. В городе, где на улицах можно было встретить членов императорской семьи, а дворян было так же много, как собак, прохожие просто обменивались сплетнями, когда в снежный день появлялась большая процессия.
- Я слышал, что Сянь Ван однажды подарил Сянь Ванфэй ночную жемчужину размером с кулак, чтобы подольститься к ней. Это очень редкий предмет.
- Что ты такое говоришь? У меня есть дальний родственник, который работает в поместье члена императорской семьи, и они слышали, что Сянь Ванфэй вообще не любит ночной жемчуг. Поэтому они никогда не посылают в качестве подарка Сянь Ванфэй ночной жемчуг.
- Я тоже это слышал. Подумаешь, ночная жемчужина, это так дешево. Неужели такой красавице, как Сянь Ванфэй, понравится что-то подобное?
Люди на улице фантазировали о том, как проживают свои дни члены императорской семьи. В их воображении такие люди, как Ван Е и Ванфэй, определенно жили бы иначе, чем они. Кроме того, Сянь Ван раньше пользовался хорошей репутацией. Если Сянь Ванфэй была объектом привязанности с его стороны, она определенно была женщиной, обладавшей не только красотой.
Даже несмотря на то, что в большой экипаж погрузили много горячих камней, Хуа Си Ван все еще ощущала холод. Когда она слегка приподняла занавеску, то почувствовала, как в карету ворвался холодный ветер. Она придвинулась поближе к Янь Цзинь Цю и вдохнула холодный воздух. Поправив рукав своего дворцового одеяния, отороченного лисьим мехом, она сказала: «Дни становятся все холоднее».
- Интересно, каким будет урожай в будущем году? - Янь Цзинь Цю нахмурился. - Дни холодные, земля промерзла; интересно, многим ли беднякам удастся пережить зиму?
- Цзин так выглядит каждый год, когда наступает зима. К счастью, некоторые благородные семьи зимой раздают рис и кашу или теплую одежду бедным семьям. Иначе нуждающимся действительно трудно было бы выжить. - Чего Хуа Си Ван не сказала, так это того, что прямо у ног императора людям не нужно было беспокоиться о том, что они умрут от холода или голода. Те, кто действительно испытывал трудности, были людьми из отдаленных районов. Теперь, когда император был так далеко, никто не знал, какая часть государственных фондов на зиму, ежегодно отправляемых министерством доходов, действительно попадет в руки тех, кто в них нуждается.
Хуа Си Ван не сказала этого, но это не означало, что Янь Цзинь Цю не подумал об этом. Однако людям их положения не подобало размышлять о подобных материях. Прямо сейчас в императорском клане Великой Чжао царил беспорядок.
Император состарился и превратился из мудрого императора в параноика, упрямого и бестолкового правителя. Во внутреннем дворце не появлялись дети, наследный принц был неумелым и плохо себя вел. Если так будет продолжаться и дальше, то великая династия Чжао, несомненно, погрузится в хаос. В таком случае больше всего пострадали бы ни в чем не повинные люди.
В то время как старая тайтай из семьи Хуа жила с третьим мастером семьи Хуа, ее день рождения все еще праздновался в доме Хуа Хэ Шэна, законного сына, в поместье хоу. Какими бы ни были отношения между тремя братьями Хуа, в глазах других людей они были братьями одной крови. Если они устроят спектакль, то это просто даст повод посмеяться над ними.
К счастью, можно было считать, что эти трое находятся в гармоничных отношениях. Хотя Хуа Чжи Сюнь родился от второй жены, у него были некоторые таланты в области науки, и он был очень рациональным человеком. Так что никакого конфликта между ним и двумя его братьями, рожденными от первой жены, не было. В их глазах мелкие дела между женщинами внутреннего двора были настолько незначительны, что не стоили даже упоминания.
Даже несмотря на то, что в поместье хоу уже заявили, что не будут устраивать большой праздник, все же многие люди в Цзине прислали подарки. Это показало вес семьи Хуа среди знати.
Семьи, связанные с ними брачными узами, такие как семья Чжан, Лу и Яо, также пришли лично, чтобы отпраздновать день рождения старой тайтай. Собственная семья старой госпожи, семья Ло, была небольшой благородной семьей и, естественно, не упустила бы такой шанс выслужиться перед семьей Хуа. Итак, рано утром хозяйка семьи Ло, жена племянника старой тайтай, пришла в поместье хоу. Она сопровождала старую тайтай, всячески развлекая ее и ухаживая.
Однако госпожа Ло знала и о своем собственном статусе, вдобавок к тому, что старая тайтай была всего лишь второй женой старого хоу. Нынешний глава семьи был старшим сыном первой жены, поэтому она не сделала ничего неподобающего, преподнеся себя как члена семьи старой тайтай со стороны отца. Ее отношение было почтительным ко всем трем братьям Хуа, и она не отдавала предпочтение одному из них перед другими.
Старая тайтай Хуа была этим довольна. Эта женщина была проницательна, умна и знала, когда стоит говорить, а когда - промолчать. Поэтому из всех женщин в ее отцовской семье она отдавала предпочтение этой жене своего племянника.
- Старшая госпожа, Сянь Ван и Сянь Ванфэй прибыли, - радостно сообщила молодая служанка. - Я слышала, что они уже достигли главных ворот.
- Такой сильный снегопад... зачем эти двое двинулись в путь? Разве я не говорила, что не собираюсь устраивать банкет? А что будет, если они замерзнут? - в то время как старая тайтай была сурова на словах, на ее лице царила улыбка. Хуа Си Ван на самом деле не была ее настоящей внучкой, но она выказала уважение, прибыв в снежный день с Сянь Ваном, чтобы отпраздновать ее день рождения.
- Тетя, вы не можете так говорить. Кто в Цзине не знает, что Сянь Ван и Сянь Ванфэй - исключительно благочестивые люди? Они пришли в такой сильный снегопад, чтобы отпраздновать это событие вместе с вами. Разве это не добродетельный поступок? Как вы можете винить их за беспокойство – ведь это ранит их сердца? - Слова Ло тайтай были очень кстати. Она не просто превратила Сянь Вана и Сянь Ванфэй в людей, чтущих сыновний и дочерний долг, она также похвалила старую тайтай за то, что она была доброжелательной.
Молодой мастер из ветви семьи Чжан, который был усыновлен, также добавил несколько слов. Однако, зная свое положение, он не стал говорить больше. Его жена тоже не отличалась красноречием, так что оба просто сидели там, не привлекая к себе внимания.
Вторая тайтай из семьи Хуа, Чжан-ши, не очень тепло относилась к этому младшему брату, который был усыновлен, и его жене. На самом деле она смотрела на своего приемного брата свысока. Если бы не репутация ее отцовской семьи, она, вероятно, не удостоила бы их даже взглядом.
Когда она услышала, что прибыли Сянь Ван и Сянь Ванфэй, у Чжан-ши было немного сложное выражение лица. Хуа Си Ван спасла ее дочь, но расстроила планы, которые она готовила для сына. Поэтому она не испытывала никакой благодарности по отношению к Хуа Си Ван.
Лу-ши эти вопросы не волновали. Повернувшись, она повела свою невестку ко второй двери, чтобы поприветствовать свою дочь. Все присутствующие также встали. Кто здесь имел более высокий статус, чем Сянь Ван и Сянь Ванфэй?
Когда они подошли ко второй двери, то увидели группу служанок, впускающих людей внутрь. Впереди шли Хуа Чан Бао и Хуа Дин Чэнь.
- Мама.
Когда Хуа Си Ван увидела Лу-ши, ее шаги ускорились. Однако, поскольку земля после снегопада была скользкой, она споткнулась. Если бы не Янь Цзинь Цю, у которого была хорошая реакция, она бы упала на землю.
- Осторожно, - Янь Цзинь Цю протянул руку, чтобы поправить ее юбку. - Идет снег, если ты подвернешь ногу, болеть будет несколько дней.
Хуа Си Ван сухо кашлянула и коснулась шпильки в волосах.
- Да, конечно.
Лу-ши улыбнулась, глядя на общение дочери и зятя. После того, как они оба остановились, она вышла вперед и сказала: «Уже взрослая, а все так же торопишься при ходьбе».
- Приветствую тещу.
Янь Цзинь Цю почтительно поклонился, как младший старшему. Лу-ши небрежно протянула руку, чтобы он поднялся.
- Дорогой зять, в такой любезности нет нужды. Идет снег, так что давайте поговорим внутри.
Группа обменялась приветствиями и, наконец, вернулась в главный зал. Янь Цзинь Цю отклонил просьбу Лу-ши сесть во главе стола и сел вместе с Хуа Си Ван на первые два места слева.
Другие люди видели, что Янь Цзинь Цю очень уважительно относится к Лу-ши, как будто они действительно были обычными зятем и тещей. Они были очень тронуты. Воспитывать способную дочь было гораздо лучше, чем сына, у которого были проблемы. Только посмотрите на Сянь Вана. У него был такой благородный статус, и все же он так уважительно относился к своим родственникам. Было видно, какое большое значение он придавал Хуа Си Ван.
Увидев это, Чжан-ши невольно взглянула на свою дочь, которая все еще была худой и подавленной. Она чувствовала легкую злость и невыразимую обиду. Это не могло не отразиться на ее лице. Только когда ее муж Хуа Чжи Мин, стоявший рядом с ней, холодно посмотрел на нее, она подавила свои эмоции.
Из-за неудачного замужества дочери они с мужем жили раздельно. Сын и дочь стали относиться к ней с прохладцей. Она могла понять, что дочь игнорировала ее, но она сделала все для своего сына. Почему же, в конце концов, даже он был на нее в обиде?
Чжан-ши ничего не понимала и поэтому не раскаивалась. Когда она увидела хорошие отношения Лу-ши с ее мужем, ее гармоничную семью и ее благочестивых детей, недовольство в ее сердце было подобно большому огню, который невозможно было погасить.
Сын семьи Чжан, который был усыновлен, и его жена стали еще более робкими после появления Хуа Си Ван. Госпожа Чжан так нервничала, что не знала, куда девать руки. Когда Хуа Си Ван спросила о ней, она пробормотала: «Нет, нет, мы не смеем беспокоить ванфэй. Дома всем хорошо».
- Вот и прекрасно. Господин Чжан – человек редкого благородства, а старшая госпожа - добродетельный человек. Если двое старших находятся в добром здравии, чего еще желать? - Хуа Си Ван видел нервозность госпожи Чжан. Сказав ей несколько ласковых слов, она перевела разговор на других людей.
Она слышала, что этот приемный ребенок был вторым сыном младшей ветви семьи Чжан. Теперь было видно, что по сравнению с законнорожденными молодыми господами и барышнями из престижных семей, эта пара была чуть более робкой. Однако эти двое, похоже, были честными людьми. Это было хорошо для старшей пары Чжан. По крайней мере, когда они совсем постареют, найдутся люди, которые позаботятся о них.
- Кстати, я слышала, что брак второй сестры почти устроен. Интересно, какой семье посчастливилось заполучить такую прекрасную невестку, как вторая сестра? - Хуа Си Ван и Хуа Чу Юй были более близкими родственниками, поэтому, перебросившись парой фраз с остальными, она спросила о делах своей отцовской семьи.
Услышав это, Яо-ши сказала с некоторой гордостью: «Старший сын хоу Хэ Вэня из семьи Линь. Я слышала, что он человек, который усердно трудится».
Семья Линь, хоу Хэ Вэнь?
Разве это не отцовская семья жены брата императрицы?
У нее не сложилось хорошего впечатления о семье Фан. Младший брат императрицы, Фан Чэн Дэ, не был хорошим человеком в ее глазах. Она видела Линь-ши несколько раз до этого, и та, казалось, была хорошим человеком. Однако они никогда тесно не общались, и она не знала, какой у той был характер на самом деле.
Старший сын Хоу Хэ Вэня попросил руки Хуа Чу Юй?
Улыбка на лице Хуа Си Ван не изменилась, но внутри она чувствовала себя озадаченной. Она надеялась, что зря себя накручивает.
- Линь Чжэн Дэ очень хорошо себя ведет. – Слово внезапно заговорил Хуа Чан Бао. - Я слышал, что он будет присутствовать на весенних экзаменах. Он - человек, который знает, что нужно упорно трудиться, чтобы продвигаться вперед.
Семья Линь носила титул хоу третьего ранга. Хотя это был не очень благородный статус в Цзине, им не нужно было бывать на придворных заседаниях. Это было довольно хорошо для второй Танмэй войти невесткой в такую семью.
Услышав это, Хуа Чу Юй улыбнулась. Не было заметно, чтобы она очень интересовалась Линь Чэн Дэ, своим женихом.
Она решила сменить тему и сказала: «Сестрица, зачем ты меня дразнишь? Прошло несколько дней с нашей последней встречи, а ты стала еще более озорной».
Несмотря на прохладные отношения между их матерями, Хуа Си Ван и Хуа Чу Юй, как дочери семьи Хуа в детстве много времени проводили вместе. У них были глубокие сестринские отношения. Поэтому Хуа Си Ван быстро поняла, что Хуа Чу Юй, похоже, не испытывала особой радости по поводу женитьбы на шицзы Хоу Хэ Вэня. Вместо того чтобы сказать, что она была разумна, правильнее было бы сказать, что она казалась смирившейся.
Среди присутствующих были те, кто был близок к семье Хуа, но некоторые вещи было неуместно говорить публично. После того, как Янь Цзинь Цю и другие мужчины ушли вместе с ее отцом в кабинет, Хуа Си Ван сказала с улыбкой: «Прошло много времени с тех пор, как я последний раз была дома. Может вторая сестра прогуляется со мной по поместью?»
Такой холодный день, когда дует снег - зачем им было выходить?
Все присутствующие понимали, что это означает, что у двух девушек есть личные темы для разговора. Но они не стали разрушать эту иллюзию. Лу-ши сказала с улыбкой: «Во дворе недавно сделали перестановку. Вы, сестры, можете пойти посмотреть. Но на улице идет снег, так что долго не гуляйте, иначе замерзнете».
Хуа Си Ван улыбнулась и позволила Бай Ся помочь ей надеть накидку из лисьего меха. Она держала в руках ручную грелку и вышла из внутреннего зала вместе с Хуа Чу Юй.
Почти все представители молодого поколения разошлись, а у присутствующих были дети, поэтому они сменили тему разговора на повседневные дела. Но из-за присутствия Хуа И Лю никто не упоминал, как воспитывать своих детей, чтобы не затрагивать больную тему.
- У ванфэй хорошие отношения со второй барышней нашей семьи. - Яо-ши была немного эгоистичным человеком. Однако, когда она увидела близость Хуа Си Ван в обращении с ее дочерью, она сказала с улыбкой: - В прошлом они всегда любили проводить время вместе. Теперь, когда третья барышня стала ванфэй, эти двое по-прежнему хорошо ладят.
- Совершенно верно. В прошлом ей пришлось долго лежать в постели после того, как она спасла вторую барышню от утопления, плюс она стало тяжело переносить холод. Последние два года она была очень вялой из-за этого. Могут ли обычные люди быть так же преданны отношениям?
Именно из-за этого случая Лу-ши была в ссоре с Яо-ши. Она чувствовала боль от того, что произошло, когда ее дочь спасала ребенка третьего мастера Хуа, но она не могла винить дитя. Но то, что Яо-ши сделала в прошлом, можно было назвать отплатой за добро ненавистью.
Яо-ши определенно была одной из тех людей, которые в прошлом распространяли слухи о Хуа Си Ван. Даже Чжан-ши много чего сделала в тени. Она действительно не знала, что задумали две ее невестки, когда распространяли подобные слухи. У них тоже были дочери - разве они не могли поставить себя на чужое место?
Если бы не действия ее невесток, Лу-ши была бы очень высокого мнения о второй барышне. Старшая барышня обладала талантом и красотой, но ее характеру не хватало внутреннего стержня. Она была не такой злобной, как требовалось, и не такой доброй, как нужно. Ей не хватало широты ума и мастерства. Как женщина, она могла не обладать красотой или ладной фигурой, но иметь силу волю было обязательно.
У второй госпожи была мать, которая была немного бестолковой, но Яо-ши была действительно добра к своей дочери. Вторая барышня также унаследовала характер третьего мастера Хуа: она обладала как талантами, так и внешностью, а также ясным умом. Это была на редкость хорошая девочка.
Если бы женщины могли становиться чиновниками, как мужчины, то сколько чудесных и легендарных женщин появилось бы в мире? Очень жаль, что какими бы талантливыми ни были женщины этого мира, они могли только смириться с тем, что живут в четырех стенах, а их дух подавлен повседневными делами. Если они выходили замуж за человека с хорошими манерами и поведением, то это была большая удача. Но если происходило нечто похожее на случай старшей барышни... Лу-ши вздохнула. Независимо от того, какова была ситуация при дворе, она только надеялась, что вторая барышня не закончит так же, как старшая, и не столкнется с замаскированным чудовищем.
- Давай сядем вон там. - Хуа Си Ван указала на Лунный павильон впереди. Она шла плечом к плечу с Хуа Чу Юй, а за ними следовала вереница служанок. На макушке у нее была закреплена зонтичная шляпка чернильного цвета, отчего она чувствовала себя слегка уныло.
Они вдвоем уселись в беседке. Слуги разложили выпечку, угольные печи, горячий чай и вышли из павильона.
- На улице идет снег, вам лучше пойти поискать убежище внутри. Просто оставьте двух человек для обслуживания в павильонах.
Хуа Си Ван решила, что нет никакой необходимости мучить так много людей только для того, чтобы ухаживать за ними, поэтому она заставила слуг ждать внутри. Даже ее личные служанки сидели у камина в павильоне.
Слуги, услышав это, очень обрадовались. Остались только Бай Ся и Хун Ин, а также личная служанка Хуа Чу Юй.
В маленьком горшочке с красными финиками кипел чай, пар от которого, пузырясь, распространялся по воздуху.
Чай уже был вскипячен, но это никого не волновало. Хуа Си Ван сказала, держа грелку для рук: «Только что я заметила, что вторая сестра не очень счастлива. Что-то не так с господином из семьи Лин?»
Хуа Чу Юй посмотрела на бледное, но выглядящее здоровым лицо Хуа Си Ван. Она покачала головой и слабо улыбнулась.
- Раз так вышло, в этом нет ничего плохого. Будучи женщиной, качество моей жизни станет определять мой муж и мои дети. Я родилась, чтобы полагаться на других, поэтому лучше отбросить лишние мысли.
Хуа Си Ван ошеломленно посмотрела на Хуа Чу Юй и вдруг вспомнила слова Сюй Ван Шицзы Фэй, а также безумные действия Шэн Цзюнь ванфэй после того, как она не смогла родить ребенка. Она чувствовала себя немного неловко. В этом мире, где мужчины обладали всей полнотой власти, если бы женщины начали думать иначе, они бы закончили тем, что совершили преступление, «не придерживаясь женского пути».
Мужчины всегда говорили: «Женщины без таланта добродетельны». А всё потому, что они боялись, что если женщины тоже получат образование, они перестанут прислуживать мужчинам. Таким образом, они изображали защитников, дарующих женщинам всяческие блага благодаря своему положению, и одновременно коротали свое время в домах удовольствий и борделях. Если они хоть немного уважали свою жену, то получили бы титул и могли бы великодушно заявить, что наложницы - это всего лишь игрушки, а жена – истинное предназначение.
Из слов Хуа Чу Юй было ясно, что она согласилась на этот брак неохотно, но должна была пойти на компромисс, потому что ничего не могла изменить. Хуа Си Ван почувствовала печаль за всех женщин, да и за себя тоже.
У всех женщин, которых она знала, были свои уникальные черты. Даже императрица, которая была в ссоре с Янь Цзинь Цю, была женщиной удивительного ума. Но многие ли из этих исключительных женщин жили свободно?
Даже ее мать, обладавшая вспыльчивым характером, лишь ненамного отличалась от других своей речью и поведением. Ей также приходится оставаться в маленьком помещении, которое было внутренним двором. Вдобавок она получила репутацию сварливой мегеры, потому что у ее отца не было наложниц. Хуже всего было то, что большинство людей, которые смеялись над ее матерью за ее спиной, были женщинами.
- А почему вторая сестра так думает? - Хуа Си Ван вздохнула. - Не важно, насколько несправедлив мир, но пока ты жива, следует думать о том, как сделать свою жизнь лучше. Люди должны оставить себе хоть какую-то надежду.
- Снаружи говорят, что у Сянь Вана и его жены любовь глубокая, как море. Сестрицей восхищаются все женщины в Цзине - неужели тебе есть о чем сожалеть? - Хуа Чу Юй посмотрела на летящие снежинки. - С юных лет ты была особенной личностью, вернее, в моих глазах ты отличалась от других женщин.
Снег валил все сильнее. В павильоне было тихо, и звук кипящей воды в маленьком красном глиняном горшке казался необычайно громким.
- Я вполне обычный человек. - Хуа Си Ван улыбнулась. – Пойду на компромисс, если необходимо, чтобы жить лучше, и сделаю некоторые вещи, которые мне когда-то не нравились.
Хуа Чу Юй улыбнулась, глядя на Хуа Си Ван. Выражение ее лица было исключительно теплым.
- Если компромисс делает твою жизнь лучше, то он того стоит. Уметь склоняться и подниматься по мере надобности - это то, в чем ты хороша, но я, возможно, не смогу достичь твоего уровня.
Хуа Си Ван посмотрела на улыбку Хуа Чу Юй. В этот момент она не знала, что сказать. Были вопросы, на которые не было ответов, да и она не была гением, рождавшимся раз в тысячелетие.
Видя, что Хуа Си Ван молчит, Хуа Чу Юй продолжила: «В поместье хоу Хэ Вэнь живет отцовская семья наследной принцессы. Я слышала, что наследная принцесса - это дочь второй жены, в то время как шицзы рожден от первой жены. Семья Линь не очень близка к наследному принцу, именно поэтому императрица так недовольна наследной принцессой».
Услышав это, выражение лица Хуа Си Ван не изменилось. Она хотела знать, почему Хуа Чу Юй говорит ей все это.
-После того как я вступлю в брак с семьей Лин, я постараюсь, чтобы семья Лин еще больше дистанцировалась от наследного принца. - Хуа Чу Юй поставила чашку и схватила руку Хуа Си Ван. - Си Ван, из нас, троих сестер, по крайней мере у одной должна быть хорошо устроена жизнь.
Рука Хуа Си Ван дрожала. Она посмотрела на Хуа Чу Юй и подумала о том дне восемь лет назад, когда она прыгнула в воду, чтобы спасти Хуа Чу Юй, и о том, что она сказала.
- Сестра, я для тебя обуза.
Хуа Си Ван никогда не ожидала, что Хуа Чу Юй скажет ей такое после стольких лет.
Что можно было сказать в такой момент?
- Мы все должны жить хорошо. - Хуа Си Ван схватила Хуа Чу Юй за руку и пристально посмотрела ей в глаза. – Вторая сестра, запомни - старайся жить своим умом. Жизнь - это всего лишь несколько десятилетий; не позволяй своей жизни стать безрадостным путешествием.
Хуа Чу Юй легко рассмеялась.
- Я запомню твои слова.
Хуа И Лю подняла зонтик и посмотрела на двух девушек, мило беседующих в павильоне.
- Скажите обеим барышням, что банкет скоро начнется, - с непонятным выражением лица обратилась она к служанке, стоявшей позади нее.
После того как служанка направилась к Лунному павильону, Хуа И Лю бесстрастно отвела взгляд. Из трех сестер Хуа Чу Юй и Хуа Си Ван всегда были наиболее близки, а она была третьей лишней. Ее красота была не так хороша, как у Хуа Си Ван, а ее талант уступал таланту Хуа Чу Юй. Возможно, в их глазах она была лишь забавной, не более.
Только она повернулась и собралась уходить, как увидела Его Высочество Сянь Вана с черным ребристым зонтиком, украшенным изображением Цзяннань. Она остановилась и официально поклонилась Сянь Вану.
Сянь Ван едва слышно пробормотал слова приветствия и пошел в направлении Лунного павильона.
Она обернулась и увидела, как Хуа Си Ван спускается по лестнице. Как только она сделала шаг вниз, Сянь Ван взял ее за руку, и зонтик в его руке двинулся к ней.
Их пара под зонтиком напоминала прекрасную и живописную картину. Любой, кто увидит ее, не сможет сдержать восхищения.
Хуа И Лю чувствовала, что в ее сердце поднимается странное чувство, которое она не в силах подавить.
- Почему у тебя такие холодные руки? - Янь Цзинь Цю коснулся руки Хуа Си Ван и нахмурился. Его большая рука крепко обхватила руку Хуа Си Ван. - Сейчас так холодно. Если у тебя есть, что сказать кому-то, лучше пригласи этого человека погостить у нас несколько дней.
- Разве не ты говорил, что это чудесно - любоваться снежными пейзажами? Так почему сейчас переменил мнение?
В другой руке Хуа Си Ван держала теплую грелку. Она позволила Янь Цзинь Цю одной рукой держать зонтик, а другой - свою руку.
- Пока это идет на пользу твоему здоровью, нет ничего плохого в том, чтобы переменить свое мнение.
Янь Цзинь Цю улыбнулся и отпустил руку Хуа Си Ван. Он протянул руку и обнял ее за плечи, прежде чем они продолжили свой путь.
Хуа Чу Юй, которая молча шла позади них, подумала: «Ваше Высочество Сянь Ван, когда вы демонстрируете свою любовь, принимаете ли вы во внимание людей, которые стоят позади вас?»
Прежде чем они вернулись в главный зал, Янь Цзинь Цю убрал свою руку. Он поправил свою одежду и передал зонтик Му Туну, прежде чем войти в дверь плечом к плечу с Хуа Си Ван, излучая достойную и благородную ауру.
Главный зал, от которого исходил шум, затих, когда вошли муж и жена. После вежливого обмена приветствиями младшие члены семьи Хуа проводили всех в обеденный зал и усадили за стол.
Люди из семьи Хуа неоднократно приглашали Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван сесть впереди. Однако Янь Цзинь Цю каждый раз отказывался. Он поклонился Хуа Хэ Шэну и сказал: «Цзы Лин не должен отказываться от искреннего приглашения тестя. Но в присутствии старших младшие не должны сидеть впереди. Дорогой тесть, пожалуйста, исполните желание Цзы Лина».
Янь Цзинь Цю с особым почтением относился к тестю, и Хуа Хэ Шэн, естественно, чувствовал себя счастливым. Однако он мог действовать только так, как будто был в затруднении, и пригласил старую тайтай сесть во главе стола. Затем он и Лу-ши сели по обе стороны от старой тайтай.
В то время как Янь Цзинь Цю позволил трем старшим членам семьи сесть впереди, другие члены семьи Хуа не осмеливались сесть перед ними. Поэтому Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван сели рядом с Хуа Хэ Шэном. Никто ничего не сказал, хотя мысленно все отметили их достойное поведение.
Старая тайтай была относительно здорова, но она всё-таки была пожилой женщиной. Следовательно, блюда на столе, которые несли с собой пожелания долголетия и всех благ, были в основном легкими, постными или сладкими. После того, как Хуа Си Ван съела несколько кусочков, она почувствовала, что ее рот наполнился сладостью.
Поскольку это был семейный банкет, атмосфера была оживленной, и слуги не прислуживали своим хозяевам. Некоторые блюда, которые были по вкусу Хуа Си Ван, стояли далеко от нее. К счастью, у Янь Цзинь Цю были длинные руки, так что ей не грозила опасность умереть с голоду или повести себя грубо.
- Сестра, почему ты не ешь – у тебя нет аппетита? – из-за случившегося с сестрой Хуа Цин Мао чувствовал себя так, словно подвел Хуа И Лю. Поэтому после того, как Хуа И Лю вернулась в поместье, он часто обращал на нее внимание и проявлял беспокойство. Увидев, что она вдруг перестала шевелить палочками, он тихо спросил: - Может, ты плохо себя чувствуешь?
- Ничего особенного. - Лицо Хуа И Лю все еще было болезненно бледным, когда она улыбнулась Хуа Цин Мао. Она наклонила голову и продолжала есть еду, которая совсем не соответствовала ее вкусам. После стольких событий она привыкла к холодному обращению с другими людьми. И не важно, что еда не вызывала у нее аппетита.
После развода она стала жить в доме помощника министра. Из-за того, что ее мать была холодна к ней, даже слуги стали обделять ее вниманием. Если бы не постоянная забота Хуа Цин Мао, ее младшего брата, она, законная дочь этого дома, вероятно, была бы обижена даже прислугой.
Думая о возмущенном лице своей матери и ее обидных словах о том, как сильно она, мать, чувствовала себя смущенной и оскорбленной, потому что ее первый ребенок был дочерью, Хуа И Лю чувствовала, что положение их обеих было одновременно трагичным и смешным. Ненависть внутри нее нарастала. Если мать действительно презирала ее за то, что она родилась девочкой, за то, что потеряла лицо, за то, что люди смеялись над ней, то почему она не задушила ее до смерти, когда она еще ничего не понимала?
Тогда ей не пришлось бы так страдать, и о ее матери не говорили, что ее первенцем оказалась девочка. Разве тогда все не были бы счастливы?
- Сянь Ванфэй и Сянь Ван действительно очень любят друг друга. - Ло тайтай, сидевший за тем же столом, говорила тихим голосом, но ее тембра было достаточно, чтобы гарантировать, что те, кто сидел за соседними столами, могут ее услышать. - Позвольте мне сказать нечто такое, что выходит за рамки дозволенного. Сейчас, когда я увидела, как зашли Ван Е и ванфэй, если бы я не знала ванфэй в прошлом, я бы подумала, что эти двое пара бессмертных.
Хуа И Лю холодно улыбнулась. Эта госпожа Ло однажды сказала за спиной Хуа Си Ван, что ее красота, будь она известна миру, навлекла бы беду. Она также сказала, что Хуа Си Ван была ленивым человеком и не подходила на роль добродетельной жены. Теперь она полностью поменяла свое мнение. Хуа И Лю действительно восхищалась тем, насколько гибкой была эта женщина.
Когда банкет закончился, люди заняли свои места у устроенной сцены, приготовившись насладиться выступлениями. Первой ролью Хуа Си Ван в ее прошлой жизни была роль молодой женщины в опере. Она была сильно накрашена, но не прошло и двух минут после того, как она вышла на сцену, как ее убил охранник главного героя, когда она попыталась убить другого.
Чтобы сыграть эту второстепенную роль со всего одной минутой экранного времени, она нашла друга, который учил ее петь и двигаться. Когда она вспоминала свою предыдущую жизнь, ей казалось, что в забытье канул действительно целый мир.
- Бам! - У нее за спиной раздался звук разбившейся чайной чашки. Хуа Си Ван обернулась и увидела госпожу Чжан, неуклюже сидевшую на стуле. Перед ней стояла разбитая чайная чашка, чай, разбрызганный по земле, все еще испускал пар.
- Димэй, что ты делаешь - чай слишком горячий? - Чжан-ши слегка вздернула подбородок и сказала с легким высокомерием: - Давайте поменяем чай для госпожи Чжан.
Хуа Си Ван увидела, как Чжан-ши издевается над женой своего приемного брата, и нахмурилась. Однако, как посторонний человек, ей не следовало вмешиваться.
- Ты ошпарилась? - Чжан Шао подошел и осторожно поднял руку жены. Увидев пятно красного цвета на тыльной стороне ее ладони, он мягко сказал: - Как получилось, что ты так сильно обожглась?
- Братец, почему ты так эмоционально себя ведешь? Кажется, нужно отправить кого-нибудь за лекарем для госпожи Чжан. - Чжан-ши неискренне улыбнулась своим приемным брату и невестке, которые вели себя так сердечно. Выражение ее лица было не очень добрым. - Похоже, мы пренебрегли благородным гостем.
Может быть, разум Чжан-ши ее подводит? Даже если она действительно не заботилась о Чжан Шао и его жене, чтобы сохранить репутацию родителей, она должна была быть по крайней мере вежливой с ними. Пожилой паре Чжан понадобятся люди, чтобы заботиться о них в старости. Если она сильно обидит Чжан Шао, то какая ей от этого польза?
Или, может быть, она думала, что Чжан Шао получил много собственности и титул, когда его усыновили ее родители? Она не могла этого вынести и не одобряла эту чету Чжан?
Чего Хуа Си Ван не знала, так это того, что отношения Чжан-ши с ее мужем и детьми были чрезвычайно напряженными из-за случая с Хуа И Лю. После этого Хуа Чжи Мин больше не спал с ней. В их семье трое самых важных людей относились к ней так, словно она была невидимкой.
Несчастная, она не находила себе места, желая выплеснуть наружу свой гнев. Когда пара Чжан Шао пришла сегодня, она не могла не быть жестокой и резкой в своих словах. Именно это странное чувство превосходства и поддерживало ее в подобном поведении.
- Старшая сестра слишком много думает. Мы оба привыкли жить спокойной жизнью, и это благословение с небес, что мы двое можем служить нашим родителям. Мы преисполнены благодарности. Хоу и госпожа - благородные и честные люди, они не станут пренебрегать нами. - Чжан Шао с холодным выражением лица поклонился Чжан-ши. - Моя жена плохо себя чувствует. Пожалуйста, старшая сестра, прости нас за недостаток вежливости.
Закончив, он повернулся и попрощался со старой тайтай и Хуа Хэ Шэном. Он уже собирался уходить.
У Хуа Хэ Шэна сложилось хорошее впечатление о Чжан Шао, поэтому он не стал усложнять ситуацию. Он послал кого-то пригласить лекаря, чтобы тот дожидался их в поместье Чжан. Лу-ши также попросила слугу принести жженую пасту для госпожи Чжан, чтобы она нанесла ее и облегчила боль.
С точки зрения Лу-ши, госпожа Чжан не обладала необходимой аурой и внешним видом, но эти условия сложно было выполнить, не подпитывая их золотом и серебром. Чжан-ши была высокого мнения о себе и смотрела на других свысока. А всё потому, что в детстве она жила лучше и питалась лучше, чем большинство людей. Если посмотреть на ситуацию со стороны – то, что сделала Чжан-ши, не было тем, что сделали бы женщины из престижных семей.
Хуа Си Ван увидела, что пара подошла к ней, чтобы попрощаться, и поспешно протянула руку, чтобы помочь госпоже Чжан, которая кланялась ей. «Госпожа, - мягко сказала она, - в ближайшие дни не ешьте сильно ароматизированную пищу. Не будет ничего хорошего, если останется шрам».
- Большое спасибо, Ванфэй, за заботу. Я запомню ваш добрый совет.
Чжан-ши холодно смотрела, как семья Хуа вежливо провожает их обоих. Внутри она чувствовала себя еще более неуютно. Она казалось чужой среди семьи Хуа и была изолирована всеми остальными.
Старая тайтай не очень обрадовалась тому, что Чжан-ши испортила ей праздник. Однако здесь были и другие люди, и было бы нехорошо, если бы она выразила свой гнев. Поэтому она притворилась, что ничего не заметила, и сосредоточилась на выступлении, разыгрывавшемся на сцене.
Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю не задержались надолго. Через некоторое время они встали и попрощались. Когда Хуа Си Ван ушла, в ее руке был сверток, в котором лежала красивая накидка из лисьего меха.
Поглаживая мягкий и гладкий лисий мех на накидке, Хуа Си Ван сказала Янь Цзинь Цю, который сидел рядом с ней: «Два года назад я однажды попросила матушку сделать мне накидку из лисьего меха. Мама согласилась. Однако из-за брачного указа императора она была занята приготовлением моего приданого… Поэтому я получила ее только сейчас».
- Прошло уже два года, а мама все еще помнит, что она обещала... - Хуа Си Ван улыбнулась. Она обняла лисью накидку и сказала: - Мои родители воспитывали меня больше десяти лет. Вряд ли я смогу отплатить в этой жизни за все, что они для меня сделали.
- Они хорошо к тебе относятся, потому что любят тебя, а не потому, что рассчитывают на вознаграждение. Истинные чувства - это не то, что можно измерить.
Янь Цзинь Цю посмотрел на накидку в руке Хуа Си Ван. Цвет меха был очень чистый, и он не мог найти ни одной пряди, которая была бы другого цвета. Шитье тоже было выполнено искусно, и там, где мех был сшит вместе, не было видно никаких следов. Было заметно, что человек, который шил этот плащ, был очень осторожен.
- Ты совершенно прав. – Губы Хуа Си Ван изогнулись в легкой улыбке. – Я неправильно выразилась.
Протянув руку, чтобы коснуться ее волос, Янь Цзинь Цю беззвучно рассмеялся.
Когда Чжан-ши вернулась в поместье, она разбила чайный сервиз. Глядя на пустую комнату и дрожащих слуг за дверью, она потрясенно села на кровать.
Спустя какое-то время она услышала звук, отмечающий течение времени. В комнате уже стемнело, и фонари, висевшие в коридорах, были зажжены.
- Зайдите, зажгите лампу.
Она встала и дотронулась до своего слегка охрипшего горла. Она вдруг поняла, что из-за того, что она так долго сидела и не позвала слугу, в комнате не разожгли огонь, а ее конечности так онемели, что она их почти не чувствовала.
Когда вошла служанка с лампой, она не удержалась и спросила: «Где Лаое?»
- Лаое отдыхает в кабинете.
- А молодой господин?
- Молодой господин учится. Он сказал, что готовится к весеннему экзамену, поэтому ему нужно сосредоточиться.
Чжан-ши немного успокоилась и затем спросила: «Находит ли он суп, который я каждый день готовлю на кухне, подходящим на его вкус?»
Служанка замерла на мгновение, когда подошла, чтобы отрезать фитиль лампы.
- Слуга не ведает.
На самом деле молодой хозяин велел слугам унести суп, который приготовила госпожа.
Но она не могла этого сказать, да и хозяйка не захотела бы это слышать.
Выражение лица Чжан-ши слегка изменилось, и она вздохнула.
- Понятно, ты можешь идти.
Из-за нескольких серьезных случаев, которые произошли в Цзине в последнее время, многие чиновники чувствовали, что они находятся в большой опасности. Слухи о свержении наследного принца распространялись все сильнее, и даже люди на стороне Шэн Цзюньвана принялись незаметно действовать.
Однако поместье Сянь Вана по-прежнему свысока смотрело на эту возню, как будто это не имело к нему никакого отношения. Таким образом, независимо от того, насколько сильным был конфликт между фракцией наследного принца и фракцией Шэн Цзюньвана, Хуа Си Ван, ленясь, ничего не предпринимала. Она не обращала внимания на приглашения, которые получала, и отказывалась от них под предлогом плохого самочувствия.
С тех пор как они вдвоем отправились на день рождения старой тайтай два дня назад, у Янь Цзинь Цю появилось новое хобби. Когда у него не было никаких дел, он любил кипятить чай для Хуа Си Ван, и тогда они вдвоем сидели у окна, потягивая чай и любуясь снегом. Кроме того, на столе всегда стояла тарелка с изысканными и восхитительными пирожными, несколько интересных книжек народных сказок, а иногда они вызывали музыкантов, которые были в поместье. Пение и музыка создавали еще более приятную атмосферу. Их дни были просто райскими.
Поэтому, когда муж и жена услышали, что княжна Линь Пин просит аудиенции, они обменялись взглядами и нашли намек на сожаление в глазах друг друга.
Несмотря на то, что Хуа Си Ван не хотела двигаться, пришедшей была сестра Янь Цзинь Цю. Какими бы ни были их отношения, она не могла избежать встречи с ней. Ей оставалось лишь приодеться, а затем вместе с Янь Цзинь Цю пройти в главный зал, чтобы встретить гостью.
С тех пор как Линь Пин цзюньма был убит, Хуа Си Ван редко встречалась с княжной Линь Пин. Поэтому, увидев в главном зале хрупкую на вид женщину, она почти не поверила своим глазам.
Княжна Линь Пин была на два года старше Янь Цзинь Цю, но из-за того, что следила за собой, она выглядела как женщина, которой не было еще и двадцати. Но сейчас она, казалось, вдруг постарела на десять лет. Ей шел двадцатый год, но выглядела она так, будто распечатала третий десяток.
Увидев вошедшую пару, княжна Линь Пин невольно напряглась, сидя на стуле. Затем она слегка вздернула подбородок и сказала: «Теперь мне еще труднее встретиться с братом».
Янь Цзинь Цю, услышав эти слова, не стал спорить с ней. Взяв Хуа Си Ван за руку и присев, он холодно сказал: «Ты бы не пришла, если бы не было никакого дела - что случилось?»
- Неужели сестра не может навестить своего брата и невестку? - Янь Цзинь Лин холодно улыбнулась. Бросив взгляд на свои накрашенные ногти, она сказала: - Разве братец не слышал слухов, которые ходят по городу?
Янь Цзинь Цю держал чашку с чаем и молчал. Он явно не желал вмешиваться в дело Линь Пинь цзюньмы. Хуа Си Ван прикоснулась к шпильке в ее волосах. Кажется, пришло ее время выходить на сцену.
- О каком деле говорит сестра? - Хуа Си Ван мягко улыбнулась и сделала глоток чая. Она только что съела еще несколько пирожных и теперь испытывала легкую жажду.
- Люди говорят, что Сянь Ванфэй – девушка невероятной красоты, обладающая острым умом. Я думаю, что эти слухи ложны. Потому что кроме этих двух черт, у вас есть еще и способность говорить неправду. - Янь Цзинь Лин поставила чашку на стол. - Какой из слухов в Цзине стоит того, чтобы я приехала сюда с визитом?
Ты говоришь так, будто я умоляла тебя совершить это путешествие. Хуа Си Ван слегка сдвинула брови.
- Ха-ха.
Рука Янь Цзинь Цю, державшая чашку с чаем, застыла в воздухе. Он вспомнил кое-что из того, что однажды сказала Хуа Си Ван. Каждое «ха-ха» означает, что я слишком ленива, чтобы обращать на вас внимание.
- Цзы Лин, я была неправа в прошлом, но прошу помочь мне, хотя бы ради твоих племянника и племянницы.
Выражение лица Янь Цзинь Лин было не очень хорошим. Она могла только сказать это Янь Цзинь Цю, потому что для нее не осталось пути отступления.
Хуа Си Ван посмотрела на ничего не выражающее лицо Янь Цзинь Цю и опустила голову.
Она знала, почему княжна Линь Пин пришла просить Янь Цзинь Цю - потому что во всем Цзине, кроме Янь Цзинь Цю, не осталось никого, кто мог бы спасти ее. У судебного ведомства было две версии относительно смерти цзюньмы Линь Пин. Первая заключалась в том, что это наследный принц убил цзюньму, а вторая – что это сделала княжна Линь Пин. Что же касается императора и императрицы, то для них было лучше всего переложить вину на княжну Линь Пин. Как ни посмотри, было выгодно обменять жизнь чужой дочери на мир для своего сына.
Если бы дело Ли Мэйжэнь и наследного принца все еще оставалось неразрешенным, то убийство цзюньмы Линь Пин уже давно свалили бы на княжну Линь Пин. Очень жаль, что наследный принц совершил слишком много проступков, а император и императрица не могли отмести это дело, даже если бы захотели. Так что прямо сейчас у княжны Линь Пин появилась слабая надежда.
Однако в данном случае было только два варианта. Если это была не она, то наследный принц. Кто мог оскорбить императора из-за нее? Если бы последствия были серьезными, их могли даже обвинить в том, что они мятежники и клевещут на наследного принца.
- Чиновники судебной канцелярии честны и строги, они обязательно выяснят правду по этому делу. Я просто Ван Е без какой-либо реальной власти. Наверное, я ничем не могу помочь. - Рука Янь Цзинь Цю погладила чашку с чаем. - Слова сестры пугают меня.
- Янь Цзы Лин! – княжна Линь Пин внезапно встала и пристально посмотрела на Янь Цзинь Цю. Затем она удрученно опустилась обратно на стул. - Что может заставить тебя захотеть помочь мне?
Янь Цзинь Цю с неискренней улыбкой посмотрел на Янь Цзинь Лин.
- Сестра, я уже говорил, что чиновники судебной канцелярии честны и строги. Тебе не нужно беспокоиться по этому поводу.
Янь Цзинь Лин прикусила нижнюю губу. Она посмотрела покрасневшими глазами на человека, который сверкал улыбкой, но был жесток и бесстрастен.
- Неужели ты совсем не ощущаешь родственных чувств?
- Ха, - Янь Цзинь Цю легонько рассмеялся. – Преинтересные шутки у тебя, сестра. Только не говори мне, что теперь, когда Линь Пин цзюньма мертв, ты забыла, что говорила, когда выходила за него замуж?
Лицо Янь Цзинь Лин побледнело. Она ошеломленно посмотрела на Янь Цзинь Цю и ничего не сказала.
В такой тяжелой атмосфере Хуа Си Ван медленно потягивала чай, а потом небрежно бросила: «В эти дни становится все холоднее».
Услышав это, Янь Цзинь Цю протянул руку и коснулся тыльной стороны ее ладони. Убедившись в тепле ее руки, он сказал: «Сегодня вечером надо будет съесть порцию горячего супа. Ты говорила об этом несколько дней назад. Я уже заставил людей готовить всевозможную дичь, думаю, вкус выйдет хорошим».
- М-м, - Хуа Си Ван вздохнула. - Сплю весной и летом, устаю осенью и ленюсь зимой - не так уж много дней в году, когда мне хочется двигаться.
- Ленивые люди чувствуют сонливость независимо от времени, - сказал Янь Цзинь Цю с улыбкой. - Глядя на твои беззаботные дни, даже я испытываю восхищение.
- Восхищайся - не восхищайся, а тебе далеко до моей праздности. У меня есть муж, который заботится обо мне, любит меня и поддерживает - а у тебя есть муж? - Хуа Си Ван с вызовом подняла бровь.
Найдется ли человек, которому придутся не по нраву эти слова? Это казалось вызовом, но на самом деле это была похвала мужу. Янь Цзинь Цю не был исключением. Он улыбнулся, услышав слова Хуа Си Ван.
- Ты совершенно права. У тебя такой хороший муж, ты должна жить в свое удовольствие.
Янь Цзинь Лин, наблюдавшая за тем, как эти двое были влюблены, почувствовала, что ее гнев разгорается все жарче. Она почти не могла его контролировать. Что эта парочка пытается сказать? Делают вид, что ее не существует, или насмехаются над теми днями, которые она прожила после замужества?
- Даже если ты не хочешь мне помочь, почему ты смеешься надо мной?! - Янь Цзинь Лин встала и сказала со слезами: - Ты хочешь заставить меня умереть?
- От начала и до конца та, кто заставляет тебя умирать, - это ты сама! - холодно сказала Хуа Си Ван. - Когда я впервые встретила сестру, я была вежлива и учтива, но ты постоянно усложняла мне жизнь. Неужели это я заставляла тебя так вести себя?
- Позже, встречаясь в городе, что бы ты ни делала, я когда-нибудь спорила с тобой? - Хуа Си Ван посмотрела на нее. - В прошлом ты бросила своего младшего брата и, наплевав на всех, вышла замуж за этого человека. Все люди в Цзине говорили, что твоя мать не правильно воспитала детей, раз ты такая непослушная. Даже Цзинь Цю подвергся критике. Был ли кто-то, кто заставлял тебя?
- Твой муж постоянно следовал за наследным принцем, завидовал способностям Цзинь Цю, часто лез на рожон. Разве ты, старшая сестра, когда-нибудь останавливала его или давала советы? Ты всегда предпочитала подчиняться своему мужу, и ради него даже намеренно пренебрегала своим братом. Ты заставила людей в Цзине смеяться над ним, потому что все знали, что сестра ни во что его не ставит. Если бы не его талант и не благосклонность вдовствующей императрицы, в Цзине многие бы смеялись над ним – ты подумала обо всем этом?
- Нет, ты думала только о своем мужчине, о своей маленькой семье. Подумаешь, брат, он просто тот, через кого можно переступить, когда это необходимо. - Хуа Си Ван хлопнула ладонью по столу и резко сказала: - Ты думаешь только о том, что другие люди должны помогать тебе - почему ты не думаешь о том, хотят ли другие люди помогать тебе?
- А что плохого в том, чтобы добиваться того, чего я хочу? - завопила Янь Цзинь Лин. - Ты посторонняя, ты не можешь читать мне нотации!
- Я не посторонняя, я честная и несравненная Сянь Ванфэй. Сестра, которая никогда не думала о своем брате, вот кто здесь настоящая чужачка. - Хуа Си Ван фыркнула. - Ты должна радоваться, что я никогда не бью женщин. В противном случае я бы не просто прочитала тебе сегодня лекцию, но и хорошенько отшлепала.
- Такой грубой и неотесанной женщине, как ты, не годится быть ванфэй! - Янь Цзинь Лин, которая потеряла дар речи из-за Хуа Си Ван, заговорила через несколько мгновений, указывая дрожащим пальцем на обидчицу. - Ах ты гадина!
-Я - это я, и что с того? Не моя вина, что этот человек настолько слеп, чтобы любить меня. - Хуа Си Ван цыкнула и покачала головой. – Ну что, попробуй ответить.
Му Тун, притворявшийся невидимым, разинул рот, услышав ванфэй. Злоба в ее словах, вызов в ее тоне, гордость в поведении - даже человек из низов вышел бы из себя, не говоря уже о гордой цзюньчжу. Он чувствовал, что не осмеливается взглянуть на выражение лица княжны Линь Пин.
- Хорошо, хорошо, - повторила Янь Цзинь Лин. Она прикрыла грудь руками. Ей удалось сохранить равновесие, держась за подлокотник кресла. Она повернулась к Янь Цзинь Цю и спросила: - Ты позволишь своей жене так разговаривать со мной?
Янь Цзинь Цю кашлянул, а затем искоса взглянул на Хуа Си Ван.
- Тут уж ничего не поделаешь – я и вправду ослеп.
Янь Цзинь Лин замерла. Она не могла понять, что имел в виду Янь Цзинь Цю. Ошеломленная, она долго смотрела на Янь Цзинь Цю и почти не верила, что ее брат может сказать что-то подобное.
Уголки губ Хуа Си Ван дрогнули. Она казалась очень довольной выступлением Янь Цзинь Цю. Затем она обольстительно улыбнулась: «Ван Е все еще так хорошо относится ко мне».
- Демоница, несущая беды! - Янь Цзинь Лин все поняла. - Так это ты тайно манипулируешь им, поэтому брат не хочет мне помочь!
Хуа Си Ван выдала чрезвычайно кокетливую улыбку.
- Сестра, ты не можешь клеветать на меня. Ван Е красив и обладает силой воли - как могут слова такой слабой женщины, как я, повлиять на его мысли?
Ее внешность в дополнение к намеренно соблазнительному поведению была полной противоположностью добродетельной женщины, напоминая повадки демонической лисицы.
Му Тун молча опустился на колени в углу. Ванфэй, пожалуйста, не переигрывай - что делать, если княжна Линь Пин упадет в обморок от гнева?
- Си Ван права, как я могу быть таким человеком? - когда Янь Цзинь Цю сказал это, его рука потянулась к руке Хуа Си Ван.
Ван Е, ты что, специально тренировался наносить последний удар?
Янь Цзинь Цю никогда не видел, чтобы Хуа Си Ван была так жестока с другой женщиной. По его мнению, она обычно была очень ленива, изысканна или безразлична. Но независимо от времени она всегда была прекрасна, как будто недостатки ее личности не имели к ней никакого отношения.
Но внезапно, когда эта женщина показала свою злобную сторону и яростно боролась с кем-то другим, у него возникло чувство, что эта женщина защищает его.
Это чувство действительно было... странным.
Отношения между людьми не могли быть одинаковыми. И у него отношения с родными были либо близкими, либо холодными. После того, что случилось в прошлом, когда его старшая сестра снова и снова разрушала репутацию и власть поместья Сянь Вана из-за мужчины, она стала просто чужой для него. Теперь его ванфэй боролась с этой женщиной, которая была им не ближе, чем незнакомка, поэтому он, естественно, помогал своей жене. Что еще можно было сказать по этому поводу?
- Люди говорят, что Сянь Ванфэй - это женщина-погибель. Я думала, что ты не будешь слепо очарован красотой, но, кажется, я была слишком высокого мнения о тебе. Ты такой же, как и все остальные мужчины. - Янь Цзинь Лин была разъярена, и не обдумала свои слова, прежде чем произнести их. Причина, по которой она осмелилась так говорить, заключалась в том, что она и Янь Цзинь Цю родились от одной матери. В прошлом она делала так много вещей, но Янь Цзинь Цю всё равно терпел ее. Теперь он сделает то же самое.
- Ради женщины, у которой есть только красота, которая ревнива и нечестива, ты совсем забыл о братской привязанности. Когда наступит годовщина смерти матери, с каким лицом ты пойдешь к ней? - Янь Цзинь Лин не могла сдержать гнев. Когда мать была больна, наложница в поместье Вана восстала против нее, потому что ей благоволил отец. Чтобы защитить ее младшего брата, ее мать умоляла вдовствующую императрицу растить его во дворце. Тем не менее, она, дочь, была оставлена в поместье, чтобы смотреть, как эта любимая наложница пускает всем пыль в глаза.
Потом мать умерла из-за болезни. Младший брат стал шицзы поместья Вана, а наложница и сын, которого она родила, потеряли благосклонность ее отца. Однако ее добрый отец и брат не заботились о ее счастье и хотели выдать ее замуж за молодого господина из знатной семьи. Она взбунтовалась, и ей это удалось. Однако люди говорили, что ее отец умер, потому что гневался на нее.
Вскоре ее муж был убит, и никто не смог защитить ее. Они обвинили ее в убийстве мужа, и даже невестка посмела издеваться над ней! Хуа-ши была всего лишь дочерью из благородной семьи, но она осмелилась запугать женщину из императорского клана. Она использовала свой статус, чтобы издеваться над другими!
Хуа Си Ван скорее рассмешило, чем рассердило то, что Янь Цзинь Лин назвала ее женщиной-погибелью.
- Сестра, ты на каждом шагу строила козни против своего брата ради мужчины. Ты даже упрямо вступила в брак, когда твой отец-Ван был болен - у тебя самой хватит совести, чтобы увидеть мать?
- Закрой свой рот, девка! - Янь Цзинь Лин указала на нос Хуа Си Ван и выругалась. - Тогда он предпочитал наложницу и пренебрегал матерью. Что такого есть в этом человеке, чтобы я чувствовала себя виноватой?
- Конечно, такой человек не стоит этого, но разве твой младший брат виноват? - Хуа Си Ван схватила Янь Цзинь Лин за запястье. - Даже если у тебя есть право добиваться собственного счастья, и ты не обязана жертвовать собой ради своего брата, ты не можешь причинить ему вред, чтобы добиться своего. Выходит, тебе можно так относиться к своему брату, но он должен принести себя в жертву ради тебя?
Она оттолкнула руку Янь Цзинь Лин. Хуа Си Ван наблюдала за тем, как та отшатнулась, прежде чем успокоиться и сказать холодным голосом: «Да, в нашем мире редко можно видеть, чтобы другие жертвовали собой, когда ты в этом нуждаешься, и чтобы ты сама переживала о чужих проблемах. Ты считаешь себя богиней, и все в этом мире должны позволить тебе поступать по-своему?!»
Казалось, еще миг – и Янь Цзинь Лин набросится на нее; неужели Хуа Си Ван зря столько лет провела в развлекательных кругах?
- Закрой свой рот! - Янь Цзинь Лин не знала, что ответить Хуа Си Ван. Она сердито бросилась вперед, желая ударить ее.
В комнате воцарилась полная тишина. В углу Му Тун, Бай Ся и другие личные слуги вздрогнули.
Помахав слегка заболевшей рукой, Хуа Си Ван без всякого выражения посмотрела на Янь Цзинь Лин.
- Не думай, что я не бью женщин. Покинув нас сегодня, ты можешь объявить, что я, Хуа Си Ван, запугиваю других, используя свой статус, наступаю на людей, когда они падают, и ты даже можешь пойти во дворец, чтобы пожаловаться на меня, но я хочу, чтобы ты запомнила это. Это поместье Сянь Вана, а не поместье княжны Линь Пин, где ты можешь делать все, что захочешь!
Янь Цзинь Лин была ошеломлена этой пощечиной и на мгновение застыла. Когда она наконец пришла в себя и захотела дать сдачи, ее остановили Бай Ся и Хун Ин. Двое слуг, сопровождавших ее сегодня, хотели выйти вперед и помочь, но их остановил улыбающийся Му Тун.
- Слугам не следует вмешиваться в дела господ. Иначе у всех настанут тяжелые времена.
У двух служанок были напряженные лица, когда они смотрели на Му Туна. Они бросили взгляд на свою хозяйку, которую держали сзади, а потом с грохотом опустились на колени.
«Т-с-с», - Му Тун посмотрел на двух молодых служанок и слегка фыркнул. По крайней мере, они были проницательны, и у них было больше мозгов, чем у этой цзюньчжу. Сейчас многие в Цзине знали, что княжна Линь Пин - пешка, которую вот-вот принесут в жертву. Ван Е просил о пощаде от ее имени перед всем двором на сегодняшнем утреннем заседании. Но в результате вскоре после того, как он вернулся в поместье, княжна Линь Пин пришла, чтобы поднять шум. Если вспомнить, что княжна Линь Пин сделала в предыдущие годы, то любой скажет, что Ван Е был щедрым человеком, а княжна Линь Пин совсем наоборот.
Ван Е был мужчиной, и ему, естественно, не следовало вступать в спор с княжной Линь Пин. К счастью, здесь присутствовала доблестная ванфэй. В противном случае этот вопрос не был бы так удовлетворительно решен сегодня. Му Тун посмотрел на грозную ванфэй и глубоко вздохнул. Как и следовало ожидать от барышни, чья материнская семья состояла из военных офицеров - она была доблестна во всех отношениях.
- Хуа Си Ван, ты жестоко унизила меня сегодня. Но будущее всё расставит по местам; тебе будет не лучше, чем мне. - Янь Цзинь Лин держали, и она не могла приблизиться к Хуа Си Ван. Она была очень зла и будто выплевывала злобные слова: - Как бы ты ни была красива, настанет день, когда ты постареешь. Неужели ты думаешь, что мужчина рядом с тобой будет терпеть, когда ты будешь такой же ужасной, как сегодня?
Лицо Янь Цзинь Цю потемнело, и он поставил чашку на стол.
- Тебе нет нужды беспокоиться о том, что происходит между моей женой и мной. Си Ван не просто хороша внешне, в этом можешь не сомневаться. Проводите гостью!
- Не отсылай меня, я уйду сама. - Янь Цзинь Лин холодно улыбнулась, отталкивая Бай Ся и Хун Ин. - Хуа-ши, ты правда думаешь, что человек рядом с тобой действительно такой, каким ты его видишь? - Сказав эти подозрительные слова, Янь Цзинь Лин повернулась и ушла.
Янь Цзинь Цю посмотрел на Хуа Си Ван и ничего не сказал.
Хуа Си Ван потерла свою руку. После того, как она снова села в свое кресло, она сказала: «Вы с ней действительно брат и сестра?»
Янь Цзинь Цю мог ответить только гримасой на действия Хуа Си Ван, которая «сыпала соль на рану».
- Да, чистокровные брат и сестра.
- Ладно, не думай слишком много. В мире есть все виды чудес и все виды людей. - Хуа Си Ван потянулась, чтобы похлопать его по плечу. - Я собираюсь немного вздремнуть. Когда ужин будет готов, разбуди меня. - Помахав рукой, она вышла вместе со своими четырьмя красивыми служанками и направилась к своим покоям.
Главный зал мгновенно затих. Янь Цзинь Цю посмотрел на свет, льющийся из двери, и, сев на стул, застыл.
- Ван Е... - Му Тун обеспокоенно посмотрел на человека, сидящего на стуле, и легонько позвал его.
- Что такое? - Янь Цзинь Цю, слегка приподняв уголки рта, посмотрел на Му Туна. Похоже, он был в очень хорошем настроении.
Му Тун опустил голову и затем сказал: «Человек, который делал что-то с едой в поместье, совершил самоубийство в тюрьме несколько дней назад. Ванфэй отвела ее соседку по комнате в главный двор, чтобы она служила там».
- Раз Ванфэй оставила ее у себя, значит, никаких проблем быть не должно. - Янь Цзинь Цю встал. Подойдя к двери, он заложил руки за спину. - Она не из тех, кто делает что-то, не подумав. Если она осмелилась так поступить, то, естественно, потому что убедилась, что тот человек чист, прежде чем принять решение.
- Я понимаю.
Му Тун еще ниже опустил голову. К счастью, вопрос о кухне был раскрыт очень рано и не потревожил ванфэй. В противном случае дело не было бы так легко улажено. Несмотря на то, что Ван Е никогда ничего не говорил, по его мнению, ванфэй занимала высокое положение в сознании Ван Е.
- Не обращай больше внимания на княжну Линь Пин. - Янь Цзинь Цю наклонил голову и посмотрел на мелкий снег, кружащийся снаружи. – Я уже достаточно хорошо с ней обошелся.
- Да, - ответил Му Тун легким голосом.
В главных покоях Хуа Си Ван раскинула руки, чтобы Чэнь Цю и Хун Ин помогли ей переодеться. Бай Ся и Цзы Шань убирали постель. После того как все было убрано и рассортировано, Бай Ся помогла Хуа Си Ван лечь.
- Ванфэй, сегодня вы явно нажили себе врага в лице княжны Линь Пин. В будущем…
«Какое мне дело до ее будущего? - Хуа Си Ван натянула одеяло на свое тело и сказала, зевая: - Кто-то вроде нее просто напрашивается на то, чтобы его ударили и отругали. Она уже назвала меня демоницей, так почему же я должна вести себя добродетельно по отношению к ней?» Кроме того, хотя она чувствовала, что Янь Цзинь Цю был полон недостатков, это ее личное дело – как она будет относиться к своему мужчине. Это никого больше не касалось. Неужели Янь Цзинь Лин думает, что весь мир, словно мамочка, ей чем-то обязан?
Увидев, что Хуа Си Ван закрыла глаза, Бай Ся не осмелилась больше ничего спрашивать. Вместе с Цзы Шань они опустили покрывало и легонько удалились. На самом деле она больше всего беспокоилась о том, что Ван Е будет невысокого мнения о ванфэй, увидев ее такой.
Мужчины всего мира любят нежных и изысканных женщин. Ванфэй только что была такой храброй, и она боялась, что Ван Е будет шокирован и напуган.
Чего Бай Ся не знала, так это того, что для Янь Цзинь Цю это был не шок, а сюрприз. С самого начала он не был сильным физически человеком. Видя, что Хуа Си Ван наплевала даже на свой образ утонченной и благородной женщины, он почувствовал, что в пощечине, которую она отвесила его сестре, есть даже какой-то особенный шарм.
На каждый горшок найдется крышка. Даже самый холодный и расчетливый мужчина понимал любовь, и даже самую ленивую женщину кто-то ценил.
Может быть, эта пара действительно была создана на Небесах.
Ночью снегопад усилился. Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю съели восхитительное горячее блюдо с мясом, выпили легкое фруктовое вино и были очень счастливы.
Увидев, что эти двое по-прежнему близки, Бай Ся отбросила свои тревоги. Несмотря ни на что, пока ее госпожа счастлива, она будет спокойна.
Хуа Си Ван, приняв ванну, не полностью протрезвела из-за выпитого вена. Улегшись на кровать, она посмотрела на сидевшего за столом Янь Цзинь Цю. Изобразив рукой приглашающий жест, она соблазнительно улыбнулась.
- Маленькая красавица, подойди и поцелуй сестричку.
Маленькая красавица-Его Высочество-Сянь Ван рассмеялся и подошел к ней. Затем он поцеловал в щеку настоящую красавицу.
В белой снежной зимней ночи пара тел извивалась среди парчовых красных одеял – тут было чему позавидовать зрителю, если бы таковой был.
Утром Хуа Си Ван лежала на кровати и позволяла Янь Цзинь Цю массировать ей спину. Как бы он ни настаивал, она не хотела вставать.
- Слегка надави вверх. Да, вот здесь, только полегче. Чуть левее, совсем чуть-чуть.
- Вставай и ешь.
- Не хочу двигаться, поясница болит.
-Я попрошу кого-нибудь принести деревянный стол и поставить его на кровать.
- Не хочу есть, поясница болит.
- Ух, это действительно чувствительная точка…
Му Тун снова услышал шорох, доносившийся из комнаты. Он молча сделал знак остальным слугам и вышел наружу.
- Ты все еще злишься. - Янь Цзинь Цю поставил перед Хуа Си Ван дымящуюся тарелку супа и сказал с теплой улыбкой: - Голубиный суп, который ты так любишь; он уже давно кипел на огне. Попробуй его – очень вкусный.
Хуа Си Ван взглянула на него и молча принялась есть. Закончив, она вытерла уголок рта и сказала, приподняв бровь: «Говорят, что Ван Е - элегантный ученый. Я думаю, что Ван Е - очень сильный и великий человек». Она потерла поясницу и фыркнула.
- Перед другими я, естественно, благородный господин, но перед Си Ван этот благородный господин превратится в... - прошептал Янь Цзинь Цю ей на ухо, - голодного извращенца.
- Ван Е, а те женщины в Цзине, которые влюблены в тебя, знают, что ты не очень приличный человек? - Хуа Си Ван бросила ему на руку свой носовой платок и встала. - Из уважения к поведению Ван Е я должна держаться подальше от него.
Зная, что вчера вечером и утром он переборщил, Янь Цзинь Цю не сердился на то, что его красавица ванфэй несколько раз бросила на него свирепый взгляд. Он лишь улыбнулся и позволил Хуа Си Ван продолжать издеваться над ним. Когда гнев Хуа Си Ван немного утих, он наконец сказал: «Не сердись, не сердись. Разве ты не хотела посмотреть на шоу смены лиц из области Шу? Несколько дней назад я попросил Му Туна пригласить в поместье лучшую труппу региона Шу в Цзине - как насчет того, чтобы я сопровождал тебя на их представление?»
Хуа Си Ван посмотрела на парящий снаружи снег. Она подумала, а потом сказала: «Нет, давай подождем, пока снег не прекратит идти. Пусть они потренируются в поместье. Если они будут выступать на холодном ветру и снегу, то замерзнут на сцене».
- Си Ван так добра, это действительно моя удача.
Услышав это, Хуа Си Ван сказала с улыбкой: «Это не имеет ничего общего с добротой. Я просто не люблю, когда невинные люди терпят лишения из-за разного рода обстоятельств. Недаром народная поговорка гласит, что если люди не обижают меня, то и я не буду обижать их. Если люди оскорбят меня, я заставлю их заплатить».
- Это действительно так. - Янь Цзинь Цю слегка улыбнулся, когда его руки обняли ее за талию. Он сказал с легким смешком: - Си Ван и я рождены быть парой, никто с нами не сравнится.
Хуа Си Ван улыбнулась, но ничего не сказала. С точки зрения характеров, и она, и Янь Цзинь Цю не были добрыми людьми, но она обычно была из тех, кто не двигается, если только враг не сделает шаг вперед. Янь Цзинь Цю был более злобным. Если враг не двигался, он сам заставлял его действовать. Однако было бы смешно называть их парой, созданной на небесах. Они оба были людьми, которые любили себя намного больше. Как они могут любить других людей без всяких колебаний?
В своей прошлой жизни она вращалась в кругах высших слоев общества и видела, как многие люди встречаются, а затем расходятся. Та любовь, которая начиналась с настоящей любви, заканчивалась разлукой. Развод, измена, покровительство - все это часто встречалось в этом кругу. Такое случалось и среди актрис, которые имели некоторую известность, и даже не в ту эпоху, когда мужчинам разрешалось брать наложниц.
- Я знаю, что ты мне не веришь, - теплое дыхание Янь Цзинь Цю коснулось шеи Хуа Си Ван. - Но это не имеет значения. Мы еще долго будем вместе.
Хуа Си Ван опустила глаза, и уголки ее рта скривились.
Новость о том, что княжна Линь Пин и поместье Сянь Вана разошлись во мнениях, быстро распространилась по Цзину. Люди, которых княжна Линь Пин оскорбила в прошлом, изначально опасались власти поместья Сянь Вана и не осмеливались действовать. Услышав эту новость, некоторые женщины не смогли сохранить самообладание и начали сплетничать за ее спиной.
- Кто же не знает, что эта цзюньчжу высокомерна и смотрит на людей сверху вниз? В прошлом она часто критиковала Сянь Ванфэй за ее спиной. Ванфэй никогда ничего о ней не говорила. Эх, как не повезло ванфэй иметь такую невестку.
- Это ничего не значит. Разве эта женщина не поднимала шума из-за женитьбы в прошлом? Я слышала, что семья, в которую она вышла замуж, не очень приемлема. Семья Ло использовала ее и сделала много плохих вещей в Цзяне. Этот убитый цзюньма два года назад флиртовал с куртизанкой в городе Цзян. Он даже посвящал стихи и песни этой куртизанке. Если бы цзюньчжу не подняла шума, возможно, между ними произошло бы нечто большее.
- Если подумать, она действительно очень жалкая. Она думала, что вышла замуж за хорошего человека. Кто же знал, что семья Ло окажется такой. Ло Чжун Чжэн тоже не из тех, кто остается верен одному человеку. Это делает ее настойчивость несколько лет назад просто насмешкой.
- Да, к ней одновременно чувствуешь жалость и отвращение. Очень жаль, что она отдала свое сердце ни за что, но мне ненавистно, что она могла бы пожертвовать всем ради этого человека.
Женщины Цзина были очень эмоциональны, когда обсуждали дело княжны Линь Пин. Но на самом деле это было просто потому, что жизнь была слишком скучной, и княжна Линь Пин была тем, о ком они могли поболтать.
Некоторые считали, что княжне Линь Пин было страшно действовать против кого-то, рядом с кем она спала. Однако все больше людей смеялись над ней, потому что те, у кого были глаза, знали, что княжна Линь Пин не убивала Линь Пин цзюньму. Ну и что с того? Император хотел спасти наследного принца, поэтому той, кто убил Ло Чжун Чжэна, должна была стать княжна Линь Пин.
Независимо от того, что эти люди думали о княжне Линь Пин, многие люди в императорском доме также чувствовали себя расстроенными и печальными. Сегодня княжну Линь Пин обвинили вместо наследного принца. В будущем, кому еще придется стать для него щитом?
Наследный принц был так неразумен, но он был наследником страны. Будущее их великой династии Чжао было в опасности.
При дворе младший судья судебной канцелярии был жестоко наказан императором. С того самого дня, как наследный принц был отправлен в Небесную тюрьму, почти каждый день члены судебной канцелярии подвергались нападкам со стороны императора. Чиновники при дворе к этому привыкли.
- Нет никакой необходимости обсуждать этот вопрос дальше. Княжна Линь Пин наняла убийцу, чтобы убить мужа; это действие является злонамеренным! - император Цилун махнул рукой, и дело Ло Чжун Чжэна было решено.
Весь двор погрузился в молчание. Чиновники, которые были менее храбры, опустили головы, а у некоторых членов императорского дома перекосились лица.
- Император, в этом деле есть много подозрительных моментов. Мы не можем быть так опрометчивы в этом вопросе…
- Закрой свой рот! - император Цилун прервал слова Чжан Хоу и холодно посмотрел на него. - Тот, кто сказал, что княжна Линь Пин вызывает подозрения, - это ты, и тот, кто говорит, что в этом деле есть много подозрительных моментов, - это тоже ты. Я перевел тебя в судебную канцелярию для расследования дел, а не для того, чтобы ты колебался, как маятник. Если убийцу наняла не княжна Линь Пин, то скажи мне, кто же это был?
Чжан Хоу открыл рот. Глядя на императора, который сидел с угрожающей аурой на троне дракона, он беспомощно закрыл рот и коснулся головой земли. Больше он ничего не сказал.
Члены императорской семьи посмотрели на Сянь Вана, стоявшего в первом ряду слева, желая узнать, как он себя поведет.
- Император, - Янь Цзинь Цю сделал шаг вперед левой ногой и поклонился. – Ничтожный подданный думает, что сестра испытывала большую любовь к мужу - как она могла причинить ему вред?
- Сянь Ван, ты не прав. Есть много женщин в мире, которые могут творить безумства, когда их любовь превращается в ненависть, - возразил бо Цзин Пин. - Все знают, какие действия княжна Линь Пин совершила в прошлом, чтобы выйти замуж за господина Ло. Когда она узнала, что Ло Чжун Чжэн был ей неверен, вполне понятно, что она захотела его убить.
Присутствующие чиновники, услышав это, лишились дара речи. Если бы подобные рассуждения были справедливы, то многих людей в Цзине уже не было бы в живых. Не надо было далеко ходить – по его логике сам бо Цзин Пин уже давно был бы мертв. Его первая жена происходила из клана Чжан и была мягкой и щедрой женщиной. Однако у него были близкие отношения с Чэнь-ши, которая уже была замужем. После того как Чжан-ши скончалась из-за болезни, он немедленно заставил Чэнь-ши развестись со своим мужем, а затем женился на ней.
Нравы их великой династии Чжао были не столь консервативны, как предыдущей, но поведение бо Цзин Пина переходило все границы.
- Давным-давно я слышал, что Чжан-ши была влюблена в бо, уважительно относилась к старшим и любила детей, - с улыбкой сказал Янь Цзинь Цю. - Ведь правда?
Лицо бо Цзин Пина вспыхнуло. Он знал, что то, что он сделал в прошлом, было нехорошо, и когда Янь Цзинь Цю упомянул об этом, он не смог найти слов, чтобы возразить.
- Господин, вы стоите здесь, и это доказывает, что редко бывает, чтобы человек лишил кого-то жизни из-за того, что любовь превратилась в ненависть. - Янь Цзинь Цю воздел руки к драконьему трону. – Прошу, Ваше Величество, расследуйте это дело еще.
Кто-то из придворных засмеялся, но едва слышно. Так что бо Цзин Пин не знал, кто над ним смеется. Он мог только отпрянуть назад с побагровевшим лицом и красными ушами. Больше он не осмеливался заговорить.
- Я знаю, что добродетельный племянник - щедрый и честный человек, но это не детская игра. Княжна Линь Пин совершила такой гнусный поступок, и я должен наказать ее. - Император Цилун знал, что это несправедливо по отношению к семье Сянь Вана, поэтому добавил: - Однако, поскольку Ло Чжун Чжэн был неуважителен к императорскому дому, а его поведение неприемлемо, я смягчу ее наказание: княжна Линь Пин лишится титула цзюньчжу, став сяньчжу [1]. Она будет наказана пятнадцатью ударами палок, оштрафована на пять тысяч таэлей серебра и не получит своего содержания в течение трех лет. В будущем ей не позволено покидать Цзин.
Янь Цзинь Цю медленно опустился на колени: «Благодарю Ваше Величество за милость».
Это наказание не было тяжелым. Однако у сяньчжу в Цзине, которая была наказана императором и совершила преступление, убив своего мужа, больше не было никакой власти. До самой смерти она не сможет стереть это пятно.
Все присутствующие знали, что если бы Сянь Ван не заступился за нее, его сестре пришлось бы еще хуже. Может быть, она даже не смогла бы сохранить титул сяньчжу. Тогда ее детей можно было бы только пожалеть.
Когда они подумали о слухах о том, что княжна Линь Пин вызвала большой шум в поместье Сянь Вана, многие чиновники вздохнули про себя. Сянь Ван был очень хорош, но, как говорится, в семье не без урода. Даже собственная сестра тащила его вниз.
После окончания судебного заседания некоторые люди из императорского дома окружили Янь Цзинь Цю и хотели утешить его, но не знали, что сказать. Все знали, что княжна Линь Пин не имеет никакого отношения к убийству Ло Чжун Чжэна. Но поскольку император использовал ее вместо наследного принца, что могли сделать такие люди из клана, которые казались благородными, но не обладали реальной властью?
Это было очень любезно со стороны Сянь Вана - выступить в защиту Линь Пин сяньчжу в это время. Если бы Линь Пин сяньчжу не настаивала на своем желании вступить в брак с господином Ло, этого бы не случилось.
Как Небесной, так и императорской воле нельзя было сопротивляться.
- Цзы Лин, сегодня при дворе ты сделал все, что мог, чтобы помочь Линь Пин сяньчжу. В будущем не упоминай об этом. Иначе, если разгневаешь Его Величество, сам можешь лишиться всего. - Сюй Ван расчесал свою седую бороду и пошел рядом с Янь Цзинь Цю. Он сказал с улыбкой: - Зима в этом году становится холодной. Этот старик уже в преклонных годах и должен попросить отпуск, чтобы отдохнуть дома из-за болезни.
Когда он сказал это, у Сюй Вана было розовое лицо, и его глаза были настороженными. Он вовсе не казался больным.
Янь Цзинь Цю поклонился и сказал: «Вы слишком серьезны; вы – опора всего двора. Если вы заболеете, разве император не потеряет сильного помощника?»
- Если человек стар, он должен это признать. - Сюй Ван рассмеялся, а затем снова повернулся к золотому тронному залу. - Те, кто стар, не могут удержаться на поверхности этих мутных вод. Мой старший сын на несколько лет старше тебя, но он очень простой человек. В будущем я попрошу его следовать за тобой повсюду, чтобы он научился вести себя благородно и не выглядеть тупицей.
- Шицзы ведет себя уверенно, и он совсем не глуп. - Улыбка на губах Янь Цзинь Цю стала еще более заметной. - Мы вдвоем будем взаимно совершенствоваться.
- Да, молодежь должна учиться, - Сюй Ван кивнул и ушел, поглаживая свою бороду. Шаги были такими легкими и быстрыми, что он совершенно не казался вялым или занемогшим.
____________________________________________
[1]县 сяньчжу: на один ранг ниже цзюньчжу. Титул обычно присваивался дочери цзюньвана или женщине из императорской семьи или знатного рода по указу императора.
После того, как дело Ло Чжун Чжэна было закрыто, император Цилун воспротивился давлению императорского клана и освободил наследного принца из Небесной тюрьмы. Однако он не смог вернуться в свое поместье отдыхать, а содержался под домашним арестом во дворце Чжу Цюэ, дабы показать, что император не имеет никаких намерений предоставлять ему особое обращение.
Однако это была всего лишь игра на глазах у людей. Между Небесной тюрьмой и дворцом Чжу Цюэ была огромная разница. За исключением того, что наследный принц не мог свободно передвигаться по дворцу, его одежда и еда были точно такими же, как обычно. Когда он услышал, что у него, наконец, родится ребенок, он был так счастлив, что съел еще полтарелки риса.
Может быть, потому что он переедал после того, как вышел из Небесной тюрьмы, его желудок болел по ночам. Ночью он несколько раз ходил в уборную. Когда дворцовые служители доложили императрице, та приказала слуге вызвать придворных лекарей.
В то время как наследному принцу не разрешалось выходить из дворца Чжу Цюэ, людям не запрещалось входить туда. Так что императрице легко удалось увидеться с наследным принцем. Увидев набравшего вес наследного принца, императрица с трудом сдержала слезы. Как только она села, наследный принц схватился за живот и поспешил в уборную.
После того как наследный принц несколько раз прошелся туда-сюда, наконец прибыл придворный лекарь. После использования серебряных игл для иглоукалывания некоторых точек на теле наследного принца, диарея, наконец, сошла на нет.
- Ваше Высочество, я использовал иглы, чтобы остановить диарею, но эффект временный. Вы должны регулярно принимать лекарства.
После того как лекарь закончил составлять список, он встал и пошел за лекарствами для наследного принца.
- Задержитесь ненадолго, - императрица подозвала доктора. После того, как выражение ее лица несколько раз изменилось, она сказала серьезным голосом: - Будьте осторожны, выбирая лекарство - пусть наследный принц выздоровеет как можно скорее.
- Слушаюсь, - придворный лекарь был слегка озадачен. Неужели императрице было так трудно произнести эти слова?
Однако он уже давно привык к сложным умозаключениям людей внутреннего дворца. Придворный лекарь даже не подумал об этом, когда повернулся и покинул дворец Чжу Цюэ.
- Матушка-императрица, что такое? - наследный принц лежал на кровати в полном отчаянии. Он чувствовал, что взгляд императрицы, когда она смотрела на него, был немного странным. Он не мог удержаться и спросил: - Что-то случилось?
- Ничего. - Императрица подоткнула одеяло. - Наследная принцесса беременна. Я беспокоилась о том, что ты будешь один во дворце, и подготовила наложницу Чэнь, чтобы она перебралась сюда служить тебе. Что ты на это скажешь?
- Наложница Чэнь скучная особа – зачем ей приходить сюда? - наследному принцу не понравилась тупость наложницы Чэнь, и он сказал, наморщив лоб: - Почему бы вам не пригласить наложницу Чжао? Она очень интересная.
- Я пригласила ее сюда, чтобы она позаботилась о твоем здоровье, а не играла с тобой. - Императрица вздохнула и затем сказала: - Прямо сейчас на тебя устремлены сотни глаз, так что потерпи пока. После того, как это дело уляжется, сможешь заняться другими вещами. Если ты не хочешь, чтобы сюда переселилась наложница Чэнь, тогда пусть тебе служит евнух.
Тяжелая жизнь в Небесной тюрьме заставила наследного принца быть более послушным, поэтому после того, как императрица сказала это, он не стал спорить. Он молча согласился. Хотя ему и не нравилась безвольная наложница Чэнь, все же лучше иметь что-то, чем ничего.
- Матушка-императрица, пожалуйста, хорошенько присматривайте за наследной принцессой. Было бы хорошо, если бы это был сын. - Представив, что у него наконец-то будут дети, наследный принц спросил в хорошем настроении: - Что сказал отец-император?
- Твой отец очень счастлив. - Императрица отвела глаза, чтобы не смотреть на наследного принца. - В поместье наследного принца есть дворцовая стража, - ровным голосом произнесла она. – Тамошняя прислуга - это все люди из дворца. Тебе не нужно беспокоиться.
Наследный принц расслабился.
- Похоже, отец-император придает этому ребенку большое значение. Это значит, что он не испытывает ко мне неприязни.
- Ты все еще болен, отдыхай. - Императрица встала. – Мне пора идти.
Наследный принц почувствовал, что императрица была немного странной, но вопросов задавать не стал. Он перевернулся на другой бок и заснул. После того, как он некоторое время провел в Небесной тюрьме, сон под шелковыми одеялами приносил особенное наслаждение.
Драма Цзин закончилась тем, что княжна Линь Пин стала Линь Пин сяньчжу. Убийство Ло Чжун Чжэна разрешилось именно так. Члены семьи Ло, которые поспешно прибыли в город, были недовольны, но могли лишь отпустить его. В этом городе они полагались на силу княжны Линь Пин, чтобы иметь хоть какой-то вес. Теперь, когда Ло Чжун Чжэн был мертв, а Линь Пин сяньчжу объявили преступницей, что они могли сказать? Что они посмеют сказать?
Должны ли они сказать, что наказание императора было слишком мягким, или, что Ло Чжун Чжэн умер, и это было несправедливо?
Удар грома или дождь с росой, наказание или милость – всё зависело от щедрости императора. Маленькому семейству Ло даже не нашлось места в огромном Цзине. Как у них хватит смелости оскорбить его законы?
В конце концов, они получили лишь сосуд с пеплом и какие-то маловажные предметы. Они даже не видели лица императора до того, как их выслали из города. Что же касается сына и дочери Ло Чжун Чжэна, то они не осмеливались спросить о них. Даже если Янь Цзинь Лин не была цзюньчжу, она все равно была сяньчжу. Неужели они осмелились бы спросить ее о детях семьи Ло?
Теперь, когда Ло Чжун Чжэн был мертв, вполне логично, что их будет воспитывать мать. Что могла сказать семья Ло?
- Линь Пин сяньчжу? - Хуа Си Ван странно посмотрела на Янь Цзинь Цю. - Его Величество действительно... свалил всё на нее?
Это было слишком очевидно. Вероятно, половина жителей Цзина не поверила бы такому результату. Действия Императора Цилуна совсем охладили сердца людей.
Нельзя было не испытывать сочувствие. Император Цилун даже не удосужился достойно прикрыть свою ложь; он действительно не думал о других людях.
- Я старался изо всех сил, и за ней сохранился титул сяньчжу. - Янь Цзинь Цю отпил глоток горячего чая и медленно заговорил: - Мы не обязаны принимать ее, если она придет сюда в будущем. Между нами, братом и сестрой, почти ничего не осталось, кроме ее ненависти ко мне.
Хуа Си Ван играла нефритовым гребнем в своей руке и ничего не говорила.
Вскоре она услышала, как вошел Му Тун и доложил, что наследный принц тяжело болен.
- Разве наследный принц не вышел вчера из Небесной тюрьмы? Как случилось, что его состояние ухудшилось за одну ночь? - Хуа Си Ван озадаченно посмотрела на Му Туна. Может быть, потому, что он слишком привык жить в Небесной тюрьме и теперь не мог освоиться, когда вернулся в большой и уютный дворец?
- Вчера ночью у наследного принца случился понос, который невозможно было остановить. После приезда придворного лекаря всё вроде бы наладилось. Однако сегодня утром наследный принц внезапно начал харкать кровью, и у него поднялась температура, - озабоченно сказал Му Тун. - Его Величество уже прислал своего императорского врача. Кажется, ситуация очень серьезная. Императрица уже преклонила колени в зале Будды, чтобы помолиться за его здоровье.
Почему же эти знаки выглядели так, словно его отравили?
Однако для такого человека, как наследный принц, который никогда не пытался творить добро, была ли молитва действительно эффективна? Если бы у великой династии Чжао действительно был такой император, было бы лучше, если бы он... Она поняла, что слишком много думает. Хуа Си Ван сухо кашлянула и повернулась, чтобы посмотреть на Янь Цзинь Цю.
- Цзинь Цю, это дело…
- Наследный принц - наследник страны. Он серьезно болен, и мы не можем сидеть сложа руки. Давай отправимся во дворец. - Янь Цзинь Цю посмотрел на небо за окном и сказал: - Еще рано, мы не опоздаем, если сначала переоденемся.
Другими словами - будем ехать медленно, ведь нехорошо будет попасть туда раньше времени.
Некоторые вещи нельзя было сказать прямо; это была дурная привычка членов императорской семьи и благородных семейств. Если так будет продолжаться, она заразится.
При посещении по поводу болезни нужно было носить одежду светлых тонов, которые не были слишком мрачными. В противном случае, если с этим человеком ничего не случилось, а вы будете одеты мрачно, разве это не станет для него проклятием и пожеланием рано умереть?
Выбрав синюю мантию из кроличьего меха и несколько украшений, Хуа Си Ван присоединилась к Янь Цзинь Цю в экипаже. В карете стояли чаши с углем, и хотя снаружи дул сильный ветер, она не чувствовала холода.
- Мне всегда казалось, что лучше всего лежать в постели под одеялом, когда на дворе зима и дует сильный ветер. - Хуа Си Ван приподняла занавеску, чтобы выглянуть наружу. Она вздрогнула от пронизывающего до костей холодного ветра и отдернула руку. - Свернувшись калачиком в постели, попивая ароматный чай, читая какие-нибудь романы – так проводить время приятнее всего.
- Ты читала романы, которые я велел прислать тебе несколько дней назад? - Янь Цзинь Цю сжал ее руку. - Если они тебе не понравятся, я помогу тебе найти более интересные.
- Некоторые из них вполне приемлемы. Во всяком случае, с ними приятно коротать время. У меня не очень большие запросы. - Хуа Си Ван хотела высвободить руку, но не смогла. Поэтому она оперлась всем своим телом на Янь Цзинь Цю и легко произнесла: - Кое-кто сказал мне, что беременность наследной принцессы очень подозрительна. Ты думаешь…
Янь Цзинь Цю положил другую руку ей на плечо и сказал спокойным тоном: «Наследный принц бесплоден - как он может иметь детей?»
Услышав это, Хуа Си Ван подумала, что ее ожидания были правильными. Она наморщила лоб: «Значит, наследная принцесса симулирует беременность, чтобы вытащить наследного принца?»
- Ее беременность настоящая, но ребенок не наследного принца, - улыбнулся Янь Цзинь Цю. - Императрица, скорее всего, тоже знает.
- Поскольку императрица знает... - выражение лица Хуа Си Ван внезапно изменилось. Неужели всё так, как она предполагала?
- Тогда… этот ребенок?..
Это действительно бросало вызов ее морали. Она чувствовала, что не может говорить об этом.
Янь Цзинь Цю посмотрел на нее с саркастической улыбкой и протянул: «Что?»
Хуа Си Ван подняла бровь: «О чем только думает Ван Е? Я же ничего не сказала».
- Я ни о чем не спрашивал. - Янь Цзинь Цю прижался лбом к ее лбу и рассмеялся. - Си Ван хорошо меня знает.
- Т-с-с, - Хуа Си Ван хотела сказать ему: «Не думай слишком много», но промолчала.
Она будет великодушна и позволит этому человеку быть самодовольным.
В это время придворные лекари заполнили двор перед дворцом Чжу Цюэ, опустившись на колени. Некоторые из пожилых докторов не могли вынести холода, который наступал, когда снег таял и пронизывал их ноги, и падали в обморок.
Но даже когда они падали без сознания, никто не осмеливался помочь им подняться. Им пришлось оставить этих старых лекарей лежать на снегу. Что же касается того, смогут ли они выжить, то это зависело от них самих.
Когда Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю прибыли вместе, они увидели четырех или около того великих врачей, лежащих без сознания на снегу, и еще несколько человек, стоявших на коленях рядом с ними. Хуа Си Ван немного помедлила, а потом слегка вздохнула.
Янь Цзинь Цю повернулся к ней и, взяв ее за руку, сказал: «Пойдем».
В императорском дворце они не могли распоряжаться жизнью и смертью других людей.
Будучи женщиной, Хуа Си Ван не могла посетить больного принца в постели, войдя во дворец Чжу Цюэ. Издали она увидела, что лицо наследного принца было восково-желтым, а большая часть его жизненной силы исчезла. У кровати стояла женщина, одетая в пышный дворцовый наряд. Даже при том, что ее лицо было исполнено уважения, на лице не читалось и проблеска ума, и действовала она очень вяло.
Наследная принцесса тихо плакала, сидя в стороне. Однако цвет лица у нее был хороший, и вокруг нее стояло несколько служанок, охранявших ее.
Видя позы служанок, женщины императорского клана не могли не заметить, что лучше им не приближаться к наследной принцессе. Все они выбрали места чуть поодаль, чтобы сесть, и никто не осмелился заговорить.
Из всех присутствующих женщин Хуа Си Ван была самой высокопоставленной. Она сделала глоток чая и вытерла вышитым носовым платком рот, который совсем не был мокрым. Она встала и поклонилась императрице: «Государыня, как поживает наследный принц?»
Императрице, глядя на неискреннюю заботу этих женщин, так и хотелось крикнуть им, чтобы они прекратили так себя вести. Ей было противно смотреть на них, но она не кричала. Потому что она была императрицей. Она не хотела и не могла потерять самообладание и сделать такое.
- Всем доставила беспокойство эта поездка. Имперские врачи делают всё, что могут, чтобы вывести токсины из организма принца. Пока о нем денно и нощно заботятся, проблем возникнуть не должно.
- Тогда это замечательно. - Хуа Си Ван изобразила на лице выражение радости. - Наследный принц определенно может преодолеть эту опасность и превратить ее в удачу.
- Я приму благосклонные слова Сянь Ванфэй. - Императрица выдавила из себя улыбку. Когда ее взгляд остановился на наследной принцессе, ее улыбка казалась немного мрачнее.
- Няннян, двое придворных лекарей упали в обморок. - Чжао Дун дрожал, стоя на коленях перед императрицей и даже не осмеливаясь поднять голову. – Что делать…
- Какой смысл держать их здесь, если они не могут исцелить наследного принца? - бесстрастно произнесла императрица. - Пусть валяются без сознания. Если что-то случится с наследным принцем, не только им, но даже их семьям не видать хороших дней.
Слова императрицы были не только угрозой, но и способом дать волю чувствам. Все присутствующие сочувствовали лекарям, но никто не осмеливался выделиться в это время. Все они были смертными, и могли позволить себе сочувствовать лишь тогда, когда были уверены, что сами находятся в безопасности.
Чжао Дун чувствовал, что этот поступок был неправильным, но нынешняя ситуация не позволяла ему, слуге, давать советы. Он молча вышел. Глядя на придворных лекарей, стоявших на коленях у входа в комнату, он вздохнул. Вдруг он увидел, как на углу показалась процессия Его Величества, и он было хотел войти в залу, чтобы доложить императрице, однако главный евнух Ма Гунгун, служивший императору, подошел к нему. Он мог только остановиться и поприветствовать собеседника улыбкой.
- Эй, Чжао Дун, что здесь происходит? - Ма Гунгун глянул на старых докторов, упавших в снег, и воскликнул: -Айя, разве эти люди не заправляют большой лечебницей - как они оказались в таком положении?
Сердце Чжао Дуна екнуло, когда он услышал это. Прежде чем он успел заговорить, он увидел, что императорская процессия приблизилась к нему, и поспешно отступил назад, чтобы преклонить колени.
Император Цилун посмотрел на неразбериху, царившую во дворе, и сказал глубоким голосом: «Пусть лекари встанут, а тех, кто без сознания, отправят домой. Все остальные могут стоять под навесом и ждать, когда их призовут».
Беспокойство Чжао Дуна усилилось. Казалось, он услышал в словах императора легкое недовольство. Затем он вспомнил, что жизнь наследного принца находилась под угрозой, а у императора был только один сын. Даже если император был раздосадован, он ничего не сделает.
- Император прибыл!
Когда люди в комнате услышали это объявление, они все встали, а затем отступили назад. Янь Цзинь Цю встал рядом с Хуа Си Ван, но чуть впереди. Потом они одновременно поклонились тени, одетой в желтое.
- Можете встать.
Хуа Си Ван приподняла бровь, бросив взгляд на Янь Цзинь Цю. Император, похоже, был не в лучшем настроении.
Янь Цзинь Цю слегка ущипнул ее за кончик пальца, чтобы она не волновалась.
Император подошел к кровати и посмотрел на восковое лицо наследного принца. Он вздохнул и, повернув голову, увидел наследную принцессу с покрасневшими глазами. Он сказал императрице: «Я велел людям отослать обратно придворных лекарей, которые упали в обморок снаружи. Наследная принцесса беременна. Если ты не думаешь ни о чем другом, ты все равно должна думать о накоплении удачи для будущего ребенка».
Он разговаривал с императрицей. Если бы они разговаривали наедине, то это было бы пустяком, но здесь присутствовало много членов императорской семьи. Произнося эти слова, император показал всем свое недовольство.
Выражение лица императрицы изменилось, как будто какое-то чувство вот-вот должно было вырваться наружу. Однако, когда ее взгляд упал на наследного принца, лежащего на кровати, это чувство мгновенно исчезло без следа. Она склонила голову и сказала: «Ничтожная я была слишком импульсивна».
Император, глядя на ее поведение, не стал продолжать. Он повернулся и посмотрел на наследную принцессу, стоявшую в стороне, чтобы сказать мягким голосом: «Ты беременна; тебе нет необходимости посещать наследного принца каждый день. Во дворце всегда будут слуги, которые позаботятся о нем. Тебе следует вернуться и хорошенько отдохнуть».
Наследная принцесса посмотрела на императрицу, а затем присела в поклоне перед императором.
- Невестка прощается с вами.
Императрица сказала с улыбкой: «Государь-император прав. Ты беременна и не можешь быть беспечной».
- Да, - наследная принцесса снова присела в поклоне, прежде чем взять за руку дворцового слугу и выйти наружу.
Хуа Си Ван краем глаза наблюдала, как наследная принцесса уходит с группой дворцовых слуг, которые осторожно кружили вокруг нее. Затем она молча отвела взгляд.
Императрица равнодушно посмотрела вслед наследной принцессе. Повернувшись, она подошла к кровати и подоткнула одеяло наследного принца.
- Государь, что мне делать, если что-то случится с наследным принцем? А как насчет еще не родившегося ребенка наследной принцессы? Что, если он потеряет отца даже раньше, чем появится на свет?
Слова императрицы были печальны, но Хуа Си Ван чувствовала, что что-то не так. Если ее предыдущее предположение было верным, то наследный принц для императрицы был самым важным. Если что-то случилось с наследным принцем, то ребенок внутри живота наследной принцессы…
- Не беспокойся, с наследным принцем ничего не случится. - Император Цилун подошел к кровати совсем близко. Посмотрев на сына долгим взглядом, он вздохнул. - Не волнуйся слишком сильно. Разве доктора не говорили, что ничего не случится, если хорошо за ним присматривать? Ты должна позаботиться и о себе.
- И все же, когда я думаю о сыне, который так сильно страдает сразу после того, как вышел из тюрьмы, у меня внутри все переворачивается. - Императрица вытерла слезы, выступившие в уголках ее глаз. - Император, вы не можете позволить преступнику оставаться на свободе.
Император сказал с мрачным выражением лица: «Не беспокойся, против моего сына нельзя строить козни просто так».
Как бы он ни был разочарован в наследном принце, это все равно был его единственный сын. Сегодня кто-то смог отравить наследного принца во дворце Чжу Цюэ, тогда в будущем может появиться тот, кто посмеет попытаться отравить его?
Увидев разгневанных императора и императрицу, остальные присутствующие перестали дышать. Если бы не бесполезность наследного принца, его отравление могло бы потрясти всю страну. К счастью, наследный принц не был хорошим человеком. Даже если с ним что-то случится, это не будет иметь больших последствий.
Создавалось ощущение, что император и императрица хотят, чтобы они это выслушали, но они должны были сделать вид, что ничего не понимают. Ведь те люди, которые обладали знанием, могли слишком много думать, поэтому они должны были действовать так, будто ничего не понимали.
Хуа Си Ван вдруг почувствовала, что в самой благородной паре великой династии Чжао нет ничего интересного. Они казались гармоничными только на первый взгляд, и проблема была в том, что они плохо воспитали своего сына. Это был наследник великой династии Чжао. Благодаря их попустительству, это может коснуться не только одного человека, но и всего народа этой страны.
То, что произошло между ними, не ее дело. Как государь, император Цилун становился все более своенравным и упрямым. Император Цилун, каким он был сейчас, не мог считаться хорошим правителем.
Отведя взгляд, Хуа Си Ван посмотрела на блестящие плитки под ногами и не желала поднимать голову.
- Вы все можете уйти. Сейчас с наследным принцем все в порядке. Вам не нужно беспокоиться.
Как только император произнес эти слова, все высыпали наружу. Янь Цзинь Цю и Хуа Си Ван отправились немного посидеть с вдовствующей императрицей, прежде чем сесть в экипаж и покинуть императорский дворец.
- Что случилось? - Янь Цзинь Цю заметил, что настроение у Хуа Си Ван было не совсем в порядке. Он обнял ее за талию и спросил: - Ты плохо себя чувствуешь?
Хуа Си Ван покачала головой и сказала: «Ничего страшного. Я просто чувствовала себя немного подавленной».
Заметив следы усталости на ее лице, Янь Цзинь Цю взял ее под руку, чтобы она могла удобнее опереться.
- Ты чем-то удручена?
Рука Хуа Си Ван замерла там, где она держала его мантию. Она подняла бровь, сказав: «Я чувствую себя совершенно подавленной».
- Тогда я разотру тебе грудь. - Янь Цзинь Цю улыбнулся и сделал движение рукой, как будто и правда собирался сделать это. Это заставило Хуа Си Ван рассмеяться. В конце концов, она так сильно рассмеялась, что могла лишь беспомощно прижаться к груди Янь Цзинь Цю.
- Ох, хватит. Я не могу дышать.
Увидев, как Хуа Си Ван покраснела от смеха, Янь Цзинь Цю не удержался и поцеловал ее в щеку, сказав нежным голосом: «Не волнуйся, я никогда не позволю тебе попасть в затруднительное положение».
Понимая, о чем он говорит, Хуа Си Ван передумала. Она подняла голову, чтобы посмотреть на Янь Цзинь Цю, а затем мгновение спустя уткнулась головой ему в плечо.
- Ты должен сдержать свое слово.
Янь Цзинь Цю крепко обнял ее. По какой-то причине он подумал о том, как она появилась во время дела Лу Чжу, когда она в ярости пнула декоративную горку. В этот момент он почувствовал, что она так прекрасна, что не мог отвести от нее взгляда.
Его мать была нежной женщиной, и он видел много женщин, которые были мягкими и ласковыми. Но в его глазах эти женщины были подобны древним картинам с собственными мыслями. Может быть, у них и есть какой-то стиль, но от одного прикосновения они разлетятся вдребезги.
Когда он впервые увидел Хуа Си Ван, он был ошеломлен ее красотой, ее улыбкой, но только слегка ошеломлен. Что действительно трогало его сердце, так это выражение ее гнева, когда она была в ярости. В то время она была словно единственной цветной полосой среди черно-белых, которая заставляла его сердце трепетать.
Чем ближе они становились, тем больше он чувствовал, что именно такая женщина подходит для того, чтобы идти с ним плечом к плечу. Она была ленива, но не глупа, красива и умна, эмоциональна, и в то же время хладнокровна.
Ему не нужна была знатная дама, которая настолько придерживалась правил, что напоминала статую, или женщина из императорской семьи, которая строго соблюдала этикет. Может быть, она слегка ленива, и у нее есть собственные мысли, или она не такая, как все, но с самого начала ему нужна была живая женщина, а не марионетка.
Иногда путь человека бывает слишком труден, чтобы идти по нему, и ему нужно было найти кого-то подходящего, чтобы пройти его вместе с ним.
Сначала он думал, что никогда не найдет женщину, которая соответствовала бы его стандартам, но, с благословения Небес, он нашел ее. Теперь он сделает все возможное, чтобы заполучить ее сердце.
В этом мире было слишком трудно найти кого-то подходящего для него. Как он мог упустить такой шанс?
На самом деле он и она были людьми одного типа. Небеса заставили их быть вместе - это означало, что замысел Небес удался.
Кто же отказывается от брака, заключенного на небесах?
Прислушиваясь к звукам слов и смеху Ван Е и ванфэй в карете, Му Тун, сидевший впереди, прищурился. Он посмотрел на экипаж, который медленно двигался к ним. Могла ли это быть процессия княжны?
Через некоторое время карета, ехавшая впереди, остановилась. Хорошо одетая служанка вышла вперед и поклонилась со словами: «Приветствую Ван Е и ванфэй от имени княжны».
Хуа Си Ван и Янь Цзинь Цю были на волнующей части их разговора. Когда они заметили, что экипаж замедляет ход, им стало любопытно. В тот момент, когда раздался голос старой служанки, их брови слегка нахмурились. Какая цзюньчжу станет вести себя подобным образом? Создавалось ощущение, будто они специально создали возможность для этой встречи.
- Ван Е, ванфэй, это процессия княжны Мин Хуай, - тихо объявил Му Тун.
- Княжна Мин Хуай? - Хуа Си Ван саркастически улыбнулась, взглянув на Янь Цзинь Цю. Разве это не та самая княжна, обладающая добродетелью и талантом, которая пришла в брачные покои в первую брачную ночь? Она протянула указательный палец, чтобы провести им вниз по адамову яблоку Янь Цзинь Цю. - Ван Е действительно имеет роковую связь с княжной Мин Хуай.
Янь Цзинь Цю улыбнулся, схватив ее за руку и наклонив голову, чтобы поцеловать тыльную сторону ее ладони.
- Старуха, которая продает чайные яйца [1], каждое утро ставит свой лоток на углу. Если я буду проходить мимо нее каждый день - не значит ли это, что у меня с ней больше роковой связи?
- Какие сладкие речи, - Хуа Си Ван слегка укусила его за запястье, а затем приподняла уголок занавески и тихо сказала: - Мин Хуай цзюньчжу не нужно быть такой вежливой. Мы же родственники, и в такой вежливости нет никакой необходимости.
Старая служанка не осмелилась поднять голову и отвесила подобающий поклон. Вместе с сопровождающими цзюньчжу они отошли в сторону. Она вздохнула только после того, как процессия поместья Сянь Вана прошла мимо. Только что на лице Сянь ванфэй была улыбка, но она чувствовала властную ауру, исходящую от нее. Вероятно, именно так ощущается присутствие кого-то недосягаемого.
После того, как старая служанка вернулась, княжна Мин Хуай позвала ее в карету и спросила легким голосом: «Он был очень занят в последнее время. Хорошо ли выглядит Сянь Ван?»
Тело старой служанки слегка напряглось, и она тут же опустилась на колени перед княжной Мин Хуай.
- Цзюньчжу, пожалуйста, простите. Когда я подошла поздороваться, то не увидела Сянь Ван Е.
Княжна Мин Хуай слегка нахмурилась. Эта служанка была ее кормилицей. В прошлом, когда она приходила к Сянь Вану, он всегда был очень вежлив. Как он мог даже не показать своего лица на этот раз?
Заметив, что мысли Мин Хуай цзюньчжу где-то витают, служанка поспешно объяснила: «Цзюньчжу, я видела только Сянь ванфэй. Она сказала, что вы родственники, и в соблюдении правил вежливости нет никакой необходимости».
- Сянь ванфэй? – княжна Мин Хуай мысленно вздохнула. - Я все понимаю. - Прямо сейчас Сянь ванфэй даже могла говорить за него. Можно было видеть, какое место она занимает в сердце Сянь Вана - на что ей было надеяться?
У него была жена, и ей суждено было выйти замуж за кого-то другого. Бесполезно было думать об этом, но она все еще не могла отказаться от этого последнего желания.
- Цзюньчжу, не стоит тратить время на размышления по этому поводу. - Служанка видела, как она росла, и у нее не было собственного ребенка, поэтому она всегда заботилась о княжне Мин Хуай. - Не забывайте, что сказала императрица.
- Я знаю. - Мин Хуай цзюньчжу заставила себя улыбнуться. Она подумала о глубокой любви, с которой Сянь Ван относился к Сянь ванфэй, а затем о своей тяжело больной матери, прежде чем наконец приняла решение.
- Так холодно.
Когда Хуа Си Ван вышла из кареты, она вздрогнула. К счастью, у Янь Цзинь Цю были быстрые глаза и руки - он вручил ей толстый плащ, отчего она почувствовала себя немного лучше.
- Спасибо.
Янь Цзинь Цю улыбнулся и откинул с ее лица прядь волос. Притянув ее в свои объятия, он зашагал вперед через главные ворота поместья. Слуги, находившиеся поблизости, опустили головы и поспешно последовали за ним.
Для благородных и знатных семей холод означал лишь просто немного больше ветра и снега, и меньше овощей, чем обычно. Кроме того, сокращалось время, проведенное на улице. Но для простых людей все было совершенно иначе. К счастью, предыдущие два поколения императоров великой династии Чжао были неплохими правителями. Нынешний Святейший был не из тех, кто слушает других, но он был трудолюбив и мудр в первое десятилетие после того, как унаследовал трон. Следовательно, когда наступила зима, для людей это не стало таким уж большим испытанием, каким могло бы быть при худшем раскладе. Даже если в какой-то деревне случится несчастье, помощь должна была прийти вовремя, чтобы люди не замерзли насмерть.
Однако у народа Каси на севере дела обстояли намного хуже. Всякий раз, когда приходило время, они посылали послов к великой династии Чжао, чтобы одолжить еды, а затем расплачивались коровами и овцами. Однако люди династии Чжао смотрели на народ Каси свысока, потому что Каси и династия Чжао в прошлом много раз воевали друг против друга. К счастью, генералы Чжао были сильны и храбры, и могли напугать врага своей мощью. Поэтому представители более слабого народа послушно посылали послов в город Цзин, дабы отдать дань уважения и одолжить еду, а не украсть ее.
Но даже в этом случае на границе было несколько скитальцев Каси, которые нападали на пограничные деревни, чтобы отобрать еду. В последние годы император Цилун построил Северную Защитную крепость для обеспечения стабильности границы и прекращения набегов разбойников Каси.
Поэтому, когда народ прослышал, что Каси снова бесстыдно пришли просить милостыню у великой династии Чжао, ораторы в чайных домах снова заговорили о славных днях, когда династия Чжао победила народ Каси. Слюна выступающих летела, когда они говорили, и слушатели подбадривали их. Уходя, они даже расплачивались щедрее, чем обычно. Было видно, что жители Цзина патриотичны... и любят посплетничать.
Все люди имеют право посплетничать, если им так захочется. Поэтому даже во внутреннем дворе Хуа Си Ван нашла женщину-оратора, которая рассказывала ей об интересных событиях в городе или о странных и чудесных слухах. Ее дни можно было считать свободными и праздными.
Поэтому, когда она услышала, что люди из народа Каси повздорили с некоторыми горожанами в чайных домах, она спросила, нахмурив брови: «Что случилось с ними потом?»
- Их забрали представители охранного ведомства. Предположительно, каждому из них было нанесено по пять ударов, но когда они вышли, их цвет лица был не так уж плох. - Рассказчица увидела, что выражение лица Сянь ванфэй значительно смягчилось, и мгновенно поняла - ванфэй, вероятно, переживала о людях Цзина - и не могла не испустить эмоциональный вздох. Люди говорили, что Сянь ванфэй была потрясающе красива, и если бы ей пришлось высказать свое мнение, она бы сказала, что ванфэй не просто была очень красива - даже ее сердце было добрым. В богатых и знатных семьях было не так уж много жен, которые переживали о простых людях.
- Хорошо, хорошо, похоже, что люди из охранного ведомства понимают всю важность происходящего. - Хуа Си Ван покачала головой и вздохнула. - В такие холодные месяцы раны заживают очень медленно. Было бы нехорошо, если бы их раны оказались серьезными.
Она не обсуждала правоту и неправоту этого вопроса, но она защищала народ великого Чжао. Поэтому вскоре после того, как рассказчица ушла, репутация Сянь ванфэй как человека добрейшей души распространилась повсюду. Через два дня нашлись люди, которые видели, как несколько слуг из поместья Вана подошли к дверям раненых с лекарствами. Тут же нашлись доброжелатели, которые заявили, что Сянь Ван был добрым и щедрым человеком, и Сянь ванфэй была такой же. Эти двое - независимо от того, внешне или в поведении - были парой, чей брак был заключен на небесах.
Услышав эти слухи снаружи, Бай Ся с тревогой доложила об этом Хуа Си Ван. Она знала, что ванфэй была из тех, кто не любит лишних забот. В противном случае она не оставалась бы безвылазно в поместье в течение стольких лет под предлогом слабого здоровья. Теперь многие люди на улице хвалили ванфэй за ее доброту. В такое опасное время это могло создать проблемы для ванфэй.
Но когда она сообщила об этом, Хуа Си Ван нисколько не удивилась. Она держала ручную грелку, когда смотрела в окно и говорила: «Эти разговоры ничего не значат. Разве нет людей снаружи, которые говорят, что Шэн Цзюнь ванфэй добродетельна и великодушна, что Шэн Цзюньван справедлив и неподкупен?» У нее не было такой репутации, как у Шэн Цзюнь ванфэй, но она не могла быть просто красавицей. Это не пойдет ей на пользу.
В великой династии Чжао не жаловали женщин, имеющих репутацию красивых, но уважали женщин с талантом и добродетелью. Если в семье есть талантливая дочь или та, о которой говорят, что она умна и добродетельна, то когда они достигают совершеннолетия, сваты буквально врываются в их двери.
Она слегка обрадовалась этому. Какая удача, что она попала во времена династии Чжао, которая не существовала в истории, а не во времена династии Цин. Жизнь женщин тогда была намного тяжелее.
Когда Бай Ся услышала это, она немного успокоилась, а затем поняла, почему ванфэй так себя ведет. В прошлом княжна Линь Пин пришла в поместье и сказала, что ванфэй – демоница, несущая беды. Даже если Ван Е не было до этого дела, уста людей были мощной силой. Начни люди делиться этой новостью, ничего хорошего не выйдет.
Теперь ванфэй беспокоилась о людях династии Чжао, и ее репутация доброго человека распространялась повсюду. Если люди захотят обвинить ее в том, что она приносит беды, им придется привести достаточно весомые доводы. В противном случае о них можно было бы сказать, что они клевещут на ванфэй.
Думая об этом, Бай Ся почувствовала некоторое недовольство. Эти люди были действительно глупы. Когда ходили слухи, что ванфэй некрасива, эти люди часто судачили и насмехались над ней. Стоило им узнать, что ванфэй на самом деле красавица, они стали твердить, что ее красота губительна. На самом деле, что плохого в том, как выглядит человек? Их кожа, тело и волосы достались им от родителей - разве это преступление?
Будь император низложен, даже тогда народ обвинил бы женщину, как будто это она управляла миром. Когда она подумала об этом, Бай Ся, обычно спокойная, не удержалась и сказала: «Эти сплетники просто ужасны».
- В мире есть много ужасных людей, а также много людей, которые говорят обо мне за моей спиной. Если бы я каждый раз злилась из-за этого, то, наверное, не смогла бы больше ничего делать в этой жизни и просто все время злилась. - Хуа Си Ван слабо улыбнулась и сказала: - Моя милая Бай Ся, помоги мне решить - какой комплект дворцовых одежд лучше подойдет мне для участия в новогоднем банкете?
- Ванфэй права. - Бай Ся знала темперамент своей госпожи и больше не стала ничего говорить. Она шла рядом с Хуа Си Ван и внимательно рассматривала разнообразные одеяния, которые протягивали ей служанки. - Мрачный цвет не подходит для такой ситуации. Ванфэй, у вас бледная кожа, вы будете хорошо выглядеть в наряде любого цвета.
- Даже если бы ванфэй была одета в лохмотья, она выглядела бы лучше, чем другие люди. - Пришла Хун Ин с женьшеневым чаем. – Мне кажется, что шелкое платье пурпурного цвета, отороченное красным лисьим мехом, прекрасно подойдет. Цвет создаст контраст и сделает кожу ванфэй еще более красивой.
Хуа Си Ван покачала головой.
- Ван Е не является сыном императора, и дело об отравлении наследного принца еще не раскрыто. Этот цвет мне не подходит.
Она осмотрелась еще раз и указала на светло-красное платье, расшитое красными цветами: «Эта вышивка, пусть они поменяют нижнюю часть. Наряд не должен опозорить благородство поместье Вана, но и не может показаться чрезмерно роскошным».
Чем важнее было событие, тем больше она должна была обращать внимание на то, что на ней надето. Расхаживать в чем-то простом и легком она могла лишь в своем собственном доме. Нарядись она так по важному поводу, то испытала бы стыд не она одна - это также заставило бы других людей чувствовать отвращение. Это выглядело бы так, словно кто-то приперся на винную вечеринку в домашних трениках. Если вы были единственным человеком, одетым в футболку и джинсы, это называлось не индивидуальностью, а неуважением.
Раньше она обязательно бы выбрала малиновую мантию, но после того, как наследный принц был отравлен, два самых великих человека во дворце пребывали не в самом лучшем расположении духа. Говорили, что почти дюжину дворцовых слуг забили до смерти. Она не хотела сейчас навлекать на себя гнев.
Не стоило нарываться на неприятности. Она была розовым цветком, которому еще не исполнилось и восемнадцати. Она не хотела быть убитой просто так, без всякой причины.
А что касается отравления наследного принца - какое это имеет отношение к ней?
В любом случае... положение наследного принца было не очень стабильным.
____________________________________
[1] чайные мраморные яйца - популярная китайская закуска. Это те же привычные нам вареные яйца, но сваренные в чае со специями, что придаёт им уникальный аромат и приятный вкус. Своим названием блюдо обязано узору, напоминающему мраморный, на поверхности очищенного от скорлупы яйца.