Я думала, что это просто сон.

– Лучше почитай «Провидение зимы». Если хочешь выжить.

Это была фраза, которую я слышала много раз.

Так сказал Герон Варрату, когда впервые встретил свою приемную дочь, Виолу.

Это ведь сон, верно?

Конечно, я мертва.

Я была уверена, что это сон.

Я

всегда сожалела, что прочитала роман «Тень Веррату», героиня которого,

Виола Веррату, была правительницей герцогства Веррату. Ей пришлось

пройти через множество трудностей и препятствий, но в конце концов Виола

поднялась на вершину благодаря своему природному таланту и отчаянным

усилиям.

Но у меня сложилось ощущение, что Виола никогда не была счастлива.

Виола, возможно, и стала следующей герцогиней, но на самом деле она была одинока. Я вспомнила, что меня натолкнуло на эту мысль.

Давайте нажмем на паузу.

Это пролог романа.

В первый же день хозяин Зимнего замка, Герон Веррату, привел Виолу, которую бросили на улице.

Была только одна причина, по которой Герон Веррату привез Виолу в Зимний замок.

Это произошло потому, что Виола обладает «талантом убийцы».

Веррату лелеял Виолу, но из-за него же она все и потеряла.

Как читатель, я всегда жалела ее из-за этого.

Я бы все сделала по-другому.

Обычно, когда герцог говорил, семилетняя Виола, которая ничего не знала, просто слушала его.

Как читательница этого романа, я почувствовала к ней жалость.

Первый шаг всегда является самым важным для чего-либо.

В любом случае, это все сон, верно?

Поэтому я решила поступать так, как мне заблагорассудится.

– Теперь вы мой отец?

Когда я сказала это, герцог Герон, который шел по коридору, остановился.

Мужчина рядом с ним тоже вздрогнул.

Похоже, это Карлтон, главный дворецкий герцога. Мечтательный, как и отец.

Герцог Герон ответил сухим голосом:

– Так оно и будет.

Герцог

удочерил меня из-за моего большого таланта убийцы, который, по его

мнению, может послужить хорошим оружием против ближайших родственников

Веррату.

Проще

говоря, я пришла сюда в качестве замены, которую изначально

использовали и бросили. Однако Виола – главная героиня романа, и с ее

способностями она смогла преодолеть все и стать его преемницей.

– Вы когда-нибудь считали меня своей семьей, хотя бы раз?

– Ты выросла и стала великим приемником в Веррату. Семья? Нас с тобой это не касается.

– Да, вы правы.

Она хотела услышать, что на самом деле является частью семьи, а не жестоким преемником Веррату.

Она хотела быть просто дочерью, Виолой Веррату.

Хотя,

в конце концов, это желание так и не сбылось. Виола взошла на трон

Веррату, убив Герона. Бесчисленные читатели бросили роман после этой

части и начали проклинать писателя.

Хотя есть много закулисных историй, читатели, которые бросили роман, не смогли прочитать концовку.

Как бы то ни было, я задала вопрос отцу из своего сна, Герону.

– Я много слышала о Веррату.

– И что же ты слышала?

–

Я слышала, это рациональная семья. И так то, почему бы вам не дать мне

право выбрать отца? Я могу стать частью Веррату только в том случае,

если вы позволите мне самой сделать выбор.

Карлтон попытался остановить меня.

– Что вы такое говорите, принцесса?

Будь

вежлива. Теперь ты – принцесса Веррату. Теперь я стала другим

человеком, а тем кем была в трущобах. Похоже, именно это он и собирался

сказать.

Но я знала.

Герцог Герон предпочел бы услышать мой провокационный вопрос.

– Похоже, ты много знаешь о семье Веррату.

– Да.

Мне кажется, я знаю их лучше, чем сами Веррату.

– Задавай мне любые вопросы о Веррату. Я могу ответить тебе, как тестируемый, который выучил наизусть лист с ответами.

–

Это сильная семья, в которой важную роль играют способности человека.

Семья, которая поощряет убийство члена своей семьи. Вы – щит Севера,

защищающий человечество от снежных мест. И Герцог, в жилах которого течет железная кровь и который ценит разумный выбор и семейный фарс.

Я улыбнулась, закончив свой диалог.

– Ты спрашивала меня, почему я не дал тебе выбора, когда привел тебя жить в такую рациональную семью, верно?

– Да, именно так.

Потом герцог спросил меня:

– Ты будешь моей дочерью?

– Да. Буду.

– Ты быстро ответила.

– Да.

– Почему?

– Потому что мой отец – красивый.

На мгновение воцарилась тишина.

– Пожалуйста, поймите меня правильно. Это не ваш выбор, что меня взяли, это мое решение. Мой будущий отец просто предложил мне это, и я приняла это предложение, хорошо?

– Да.

– Здорово.

Я чувствовала на себе взгляд Герона Веррату.

Я видела любопытство, скрытое в этих холодных глазах.

В любом случае, когда я проснусь от этого сна? Это не такой уж плохой сон.

Я скоро проснусь.

Поэтому я решила еще кое-что спросить.

– Раз я теперь ваша дочь, значит имею право на преемство, верно?

– Конечно.

– Не волнуйтесь, я позабочусь, чтобы вы не пожалели, что взяли меня к себе.

Я не хочу быть жертвенной приемной дочерью.

И не хочу, чтобы меня рассматривали как средство или оружие.

– Я хочу, чтобы вы меня любили.

Это

было удручающе, но когда я читала роман, где Виола в конце концов стала

правительницей, не было никого, кто был бы на ее стороне.

Все боялись Виолы.

Никто ее не любил.

–

Вы ведь сделаете это для меня, правда? Я всегда думала, что было бы

неплохо иметь семью. Вы ведь будете настоящим отцом, а не только по

имени.

Я подумала о Виоле Веррату из книги.

Думаю, я отлично справилась.

Как бы это сказать?

Я чувствую, что стал успешным фанатом…

Не могу поверить, что я изменила роман, чтобы ее семья стала более ласковой к ней.

Это похоже на то, что я больше, чем фанат, это похоже на то, что я нахожусь в ее теле.

Я рада, что все это мне снится.

Дворецкий Карлтон стоял со странным выражением лица.

Он взглянул на герцога.

Было очевидно, что у него на уме: эта приемная дочь скоро умрет.

Герцог Герон рассмеялся.

– Ты забавная.

Герцог Герон известен как «Герцог небес».

Он был назван так после того, как убил тысячи людей, прежде чем стать главой Веррату.

Именно тогда я почувствовала, как из меня высасывают всю энергию.

Уф!

Я в шоке, что не поняла этого раньше.

Я ... внутри романа?

Все мое тело покалывает.

Электричество, казалось, проникло в мое тело. Сердце мое дрогнуло, по спине потек холодный пот.

Это было немного странно. Почему я так ярко все это ощущаю?

– Постарайся выжить. Сам я тебе не убью.

Почему-то это было зловеще. У меня начало закрадываться беспокойство.

… Почему я не просыпаюсь?

Она похожа на ребенка, рожденного со «Звездой убийцы», которая несколько раз появлялась в книгах по истории.

Я

взял ее по прихоти, так как нашел ее довольно интересной. Это было все

равно что найти интригующее животное и запереть его в зоопарке, чтобы

только я мог за ним наблюдать. Усыновленному ребенку не исполнилось и

семи лет.

Основательный и рассудительный Герон сидел за письменным столом в своем кабинете, погруженный в свои мысли.

Так он подумал, когда впервые встретил Виолу.

– Она забавная.

У

нее были красные глаза. В ее руке был кусок цветного стекла, с которого

капала кровь. Она схватила за шею работорговца, который пытался

похитить ее, заставив его потерять сознание.

Как семилетний ребенок, который не был обучен, мог это сделать!?

– Вы выглядите довольным, герцог. – Воскликнул дворецкий Карлтон.

– Это было восхитительно.

– Что вы имеете в виду?

– Этот ребенок растет не по годам. Кроме того, разве она не говорит лучше, чем Лина, которая старше нее?

Ее слова не были похожи на слова семилетнего ребенка.

–

Она сказала, что ей семь, но может быть ей около пяти. Мне кажется, что

она медленно растет, потому что не могла нормально питаться. Или она

просто ошиблась в своем возрасте.

– Разве она похожа на ребенка, который не понимает своего возраста?

– Дело не в этом.

– Ее мышление, ее язык тела отличаются от ее сверстников.

– ...Вы хотите сказать, что это неестественно?

– Да.

Карлтон тоже не мог придумать этому оправдания.

Он указал на причину с большим здравым смыслом.

–

Может, я и притворялась гордой, но я нервничаю. Если это то, на что вы

пытаетесь мне указать, то это потому, что я чувствую себя неловко.

Карлтон понял только сейчас.

– Ах!...

Нервничая и боясь, она говорила такие вещи Герону.

Это означает, что у маленькой девочки было огромное сердце.

– Сильный дух, способный преодолеть страх. Это в ней вы увидели.

По мнению Карлтона, Виола сделала очень хороший первый шаг.

Семилетняя

девочка, удочеренная Веррату, показала все, на что была способна.

Довольно грубое отношение могло бы стать проблемой, но это не имеет

значения, потому что герцог не возражал.

Но герцог думал совсем о другом.

– Если он в конце концов полюбит меня, я, вероятно, скоро проснусь.

В Веррату никто никогда так гордо не просил любви.

Но Виола совсем другая.

Она попросила меня любить ее с дерзостью и достоинством.

Важно было то, что это делалось не из раболепия и самоуверенности. Это впервые, когда он увидел такое.

И... она добрая.

Она отличается от других детей герцога.

Она ни в коем случае не выглядела семилетней.

Он почувствовал, что, если будет держать ее в своих руках, она сломается.

–

Карлтон, как ты думаешь, какова вероятность того, что эта девочка

выживет в Веррату, пока не станет взрослой? – Спросил герцог.

– Я думаю, что это меньше 40 процентов.

– Понятно.

Герцог погрузился в свои мысли. Он обладал инстинктивным чутьем, чтобы прочесть истинное сердце человека.

В романе его назвали его «глаза правды».

Виола

испытывала сильную привязанность к самому Герону. Правда и то, что она

действительно хотела иметь семью. Виола вела себя так, словно уже давно

не была ребенком. Не притворяясь невежественной, но в глубине души он не

понимал почему.

Почему я ей нравлюсь?

Когда мы встретились? Это была не просто услуга. В ее глазах была тоска и нежность.

Но почему?

Неизвестно почему.

Герон Веррату, правитель Зимы, у которого никогда не было семьи, был совершенно незнаком с этой беспричинной любовью.

– Пусть Дженон будет ее постоянным дворецким. – Приказал Герон.

– ...Дженнон?

Он слишком хорош, чтобы быть дворецким, – подумал он.

Он также хотел убедиться, что то, что он услышал, было правдой.

– Он будет постоянным дворецким, а не временным?

– Да.

Слово герцога здесь закон.

– Да, господин.

С тех пор прошло два дня.

Виола прикусила губами ногти.

— Почему это происходит?

Почему я не просыпаюсь? Неужели это действительно сон?

Прошло два дня.

Виолу никто не беспокоил.

Эта пушистая, широкая белая кровать содержала в себе какое-то волшебство.

Это было удобно, но несколько неловко, так как казалось, что моё тело утонет, просто прикоснувшись к ней.

Я встала, подошла к столу и придвинула стул.

Помолчала.

Я относительно мала.

Хотя я и сижу на стуле, мои ноги не могут даже коснуться земли.

Как же высоко.

В этот момент у меня не было другого выбора, кроме как признать, что я "овладела" Виолой.

Н-неужели я действительно перевоплотилась?

И… в теле серийного убийцы – Принцессы Виолы?

Следуя по стопам своего отца, тысячелетнего Герцога, она стала приёмной дочерью Герцога-палача.

Геноцид.

Он убил тысячи людей.

Это невозможно.

Нет.

Как? Я думала, что это сон.

Как я могла поверить, что это нелепое явление реально?

Я снова рванула на себе волосы.

Я всерьёз овладела этим телом.

Теперь я часть семьи железной крови.

Герцог железной крови.

Я действительно стала приёмной дочерью Веррату.

Я стала главной героиней...

Я часто представляла себе это, но никогда бы не подумала, что это произойдёт на самом деле.

Спустя два дня и десять часов Арин наконец приняла этот факт.

Арин, жившая в 21 веке, стала приёмной дочерью Виолы Веррату.

Я села за стола и задумалась.

Мне нужно быть начеку в логове тигра.

Фух...

Я вздохнула.

Это место, где нужно досконально доказать свои способности.

Когда Виола стала Веррату, за ней начали охотиться её братья и сёстры.

Она должна доказать свои способности, иначе её убьют.

Я так напряжена!

Теперь, когда я попала в это тело, что же мне делать?

Должна ли я заставить этих психов из Веррату признать во мне Веррату, верно?

Как только она выживет, её признают.

Я грызла ногти.

Тогда она подтолкнет первую Принцессу к тому, чтобы она стала преемницей.

Если бы Виола не отпускала свои плохие шутки в оригинальной книге, первая Принцесса легко заняла бы пост следующей Герцогини.

Когда будет выбран преемник, война между братьями и сёстрами закончится.

Исчезнут и все опасные тяготы.

Хорошо. Пусть первая Принцесса станет Герцогиней.

Чтобы пойти по стопам Виолы, мне придётся убить десять тысяч человек, но я знала, что не смогу этого сделать.

Я не хочу никого убивать и не хочу умирать.

Лицо Виолы стало серьёзным.

Арин, читатель, всегда жалела Виолу.

Я не собираюсь быть правителем. Я не хочу быть одиноким и бедным правителем, который даже не хотел им становиться.

К счастью, я прочитала роман несколько раз и прочитала синопсис из блога автора.

Я буду жить по-другому.

Какой смысл в том, что рядом со мной никого не будет, кроме меня самой?

Я поклялась и пообещала себе.

Да, это действительно популярный роман...

Я в ловушке. Я могла бы умереть, если бы действовала иначе, чем в первоначальном сюжете. Она наконец признала реальность того, что обладала главным героем.

Тогда я должна сделать всё, что в моих силах. Я не смогу жить с одним лишь умом и усилиями железнокровного Герцога.

Арин, которая была теперь Виолой, не хотела умирать.

— В начальной школе ты знал, что Арин хочет умереть? Её мать умерла, и у неё небыло отца.

— Неужели? Как это случилось?

— Она жила в детском саде.

Хан Арин была сиротой и выросла в детском саде.

Какими бы любящими ни были работники детского сада, они не могли заполнить пустоту в её сердце.

— Когда папа заедет за мной?

Папа сказал, что обязательно заедет за мной после сотни ночей сна.

Это было, когда мне было пять.

Но даже после двухсот ночей отец не возвращался.

Арин поняла это только в средней школе.

Я брошена...

У маленькой Арин не было семьи.

Я всегда думала, что я была единственной, что было у моих родителей.

Её тошнило от уныния.

Арин, которой тогда было пятнадцать, поднялась на крышу школы.

Я взобралась на перила. Посмотрев вниз, я увидела твёрдую землю.

Я быстро поняла… Я всё ещё хочу жить.

Я хочу жить. Это прекрасно, даже если у меня нет семьи, которая будет по-настоящему любить меня.

Когда

я вырасту, я хочу стать лучше. Той, которая сможет заставить людей

вокруг чувствовать себя любимыми. Я не собираюсь бросать свою семью. Я

не заставлю своего ребёнка чувствовать то же, что и я, – пообещала себе пятнадцатилетняя Арин.

С тех пор Арин всегда старалась изо всех сил.

Поэтому она училась усерднее, чем когда-либо.

В

старших классах она завела много друзей и даже поступила в престижный

университет. Университет даже начал выплачивать ей степендию, сказав,

что она "хорошо училась".

В тот день, когда её приняли в университет, друзья искренне поздравили её.

— Ты действительно потрясающая. Поздравляем!

— Арин, я знала, что ты можешь всё!

Арин всегда старалась изо всех сил.

Во

втором семестре её первого курса в университете она была занята

подготовкой к промежуточному экзамену. Усердно занимаясь в библиотеке,

она задремала.

А когда она открыла глаза, то обнаружила себя в теле Виолы.

Арин, которая теперь была Виолой, снова полна решимости.

Но...

В этой жизни у неё был отец.

Впервые в жизни у неё появилась семья.

Это лучше, чем не иметь никого. Эта мысль пришла ей в голову в одно мгновение.

В то же время ей было довольно грустно.

Герон Веррату был ужасным отцом.

Тем не менее Арин не испытывала к нему ненависти.

Быть в жестокой гонке наследования было лучше, чем быть выброшенной.

По крайней мере, он рядом.

Сначала она думала, что Герон Веррату был сумасшедшим.

Но у Герона были свои обстоятельства, и Арин, как читатель, испытывала к нему глубокое сочувствие и понимание.

Вот почему он легко мог бы стать её любимым персонажем.

И дело было не только в нём.

Некоторые из них были не в своём уме, но теперь они её семья.

Они жаждут любви… Им ещё предстоит пройти долгий путь.

Ладно. Мне нужно приспособиться к этому миру.

Как и всегда, я решила сделать всё возможное, чтобы выжить.

Я вспомнила содержание романа.

— Карлтон, как ты думаешь, какова вероятность того, что эта девочка выживет в Веррату, пока не станет взрослой?

— Я думаю, меньше 10 процентов.

Хотя Виола не была уверена, она не думала, что Карлтон действительно скажет это.

— Я думаю, что это меньше 40 процентов.

В романе он упомянул 10 процентов, но теперь вместо этого сказал 40.

Она продолжала вспоминать первоначальную историю.

— Назначь Дженона её временным дворецким.

— Да, Сэр.

Эту часть я тоже не помнила.

Временный дворецкий в романе.

Теперь, когда это стало реальностью, он стал обычным дворецким.

Она не знала. Дело в том, что она с честью проходила роль приёмной дочери.

Арин закрыла глаза и задумалась.

Дженон, временный дворецкий.

Дженон – элитный фехтовальщик из престижной семьи.

Из-за какого-то инцидента двадцать первоклассных регулярных рыцарей Империи были доверены Веррату.

Наблюдательная и способный дворецкий, который постоянно проверял и наблюдал за качествами Виолы.

Дженон сначала не одобрял Виолу.

Только в середине романа Виола была полностью признана им, и он стал самым близким человеком для Виолы.

Я попыталась вспомнить внешность Дженона.

Фиолетовые волосы.

У него было красивое лицо.

У него была тёплая улыбка.

Кроме того, он был проницателен, хорошо воспитан, всегда изыскан.

Но он всегда смотрел на Виолу загадочными глазами.

Это было самым точным описанием Дженона.

Тук-тук.

Я услышала стук.

Снаружи раздался нежный голос:

— Принцесса Виола, можно войти? Я Дженон, ваш новый дворецкий.

Виола сомневалась в своих ушах.

Да?

Что-то неуловимо изменилось.

— Принцесса Виола, можно войти? Я Дженон, недавно назначенный вашим временным дворецким.

Не "временный дворецкий", а "дворецкий".

Виола встала.

Она подошла к двери и открыла её.

А почему дверные ручки тут такие высокие?

Может быть, это потому, что это фантастический мир, поэтому они былы относительно высоко.

В остальном тело семилетней Виолы было гораздо меньше, чем у других её ровесников.

Встав на цыпочки и подняв руки вверх, она наконец смогла дотянуться до дверной ручки.

Открыв дверь, она увидела лицо Дженона.

Ух ты, какой он высокий.

Он выглядит точно так, как описано в романе, с тёплой улыбкой и фиолетовыми волосами.

У него всё те же загадочные глаза.

— Вы

сами открыли дверь? – спросил он меня с улыбкой, прищурив глаза.

— Отныне всё, что вам нужно, – это приказать мне. Дверь открывает

дворецкий, а не хозяин.

Виола мягко улыбнулась.

Виола – персонаж, рождённый для жизни в такой среде.

Глаза

Виолы были полны невинности, хотя Арин, возможно, больше не чувствовала

этого, поскольку она жила своей жизнью, рассматриваемой как кто-то

незначительный в её мире.

Я хорошо знаю характер Дженона.

Дженон – это тот, кто всегда проверял Виолу.

— Ты только что прочитал мне лекцию?

— Нет?

— Понятно.

Дженон быстро определил свою ошибку.

— Я просто подумал, что довольно глупо видеть, как Принцесса сама открывает дверь.

Услышав это, я немного расслабилась. Похоже, я недооценила его отношение.

— Роль дворецкого – давать советы, а не дисциплинировать. Имей это в виду.

— Я буду осторожнее.

Как выжить в роли Виолы Веррату.

Это значит не потерять ауру Веррату.

Я по-прежнему пользуюсь авторитетом не меньше, чем Веррату, для окружающих.

Даже Виола в оригинальной книге никогда не теряла своего престижа и авторитета.

Они подавляли людей силой и страхом и в конце концов теряли всех вокруг.

— Я слышала, что дворецкий играет важную роль в семье Веррату.

Дворецкие Веррату невероятно и глубоко вовлечены в битву за престолонаследие.

Дворецкие, помогавшие павшим наследникам в битве за престолонаследие, соревнуются друг с другом.

— Я хотела лично проверить моего дворецкого.

— Я понимаю.

— Вот почему я сама открыла дверь.

— Я не знал, что вы это имеете в виду. Я прошу прощения.

Дженон упал на одно колено.

Затем он встретился взглядом с Виолой.

Он улыбнулся.

Дженон одарил её очаровательной улыбкой, смотря в глаза.

— Я счастлив быть дворецким Мисс Виолы.

— Я тоже счастлива.

— Даже если я только что совершил большую ошибку?

Хан Арин много читала об этом мире.

И о том как завоёвать сердца героев.

— Хотя я и понимаю ваши намерения, это неправильно – Принцессе открывать себе дверь. Это наверняка вызовет у меня массу проблем.

Как истинный преданный читатель этого романа, я поняла его точку зрения.

— Я понимаю.

На какое-то время в глазах Виолы появился Дженон.

Я была немного шокирована.

Ах, точно…

Эти фиолетовые зрачки… будет иногда краснеть, да?

Говорят, что очень немногие люди, рождённые быть убийцами, имеют такую особенность.

Человек, который должен убивать людей в своей жизни.

Теперь, когда я здесь, в этой истории, я собираюсь всё изменить.

Ты лучше, чем я думала.

— Я отдаю тебе свой первый приказ, Дженон.

Дженон проглотил фальшивый смешок.

Первоначально

она собиралась сегодня вкратце представиться и объяснить свою позицию

Веррату и то, что он должен делать перед Принцессой Виолой.

Хм… Что же я должна заставить его сделать?

Ситуация выходила далеко за рамки его ожиданий.

— Да. Пожалуйста, отдайте мне свой первый приказ, – с улыбкой ответил Дженон.

Но, услышав первый приказ Виолы, он впервые усомнился в собственных ушах.

— Принеси мне перо и яд красной лягушки, – сказала Виола.

— Яд красной лягушки? Это довольно мощный нейротоксин.

Виола внутренне содрогнулась.

Взгляд, который прятал за улыбкой Дженон, был тревожным.

Ей казалось, что он читает все её мысли.

Она знала его личность из романа, но ей всё равно это было немного страшно.

— Какова твоя роль в этой семье?

— Моя роль – помогать Принцессе и присматривать за ней.

— Тогда тебе следует придерживаться этой роли.

Дженон кивнул и склонил голову.

— Вы правы.

Он поднял голову и улыбнулся. Придерживаться этой роли. Это было в стиле Веррату.

— Я принесу их через двенадцать минут. Пожалуйста, подождите.

И ровно через двенадцать минут раздался стук в дверь.

Он не опоздал ни на секунду.

Волшебные

часы, не допускавшие даже 1/10 000 секунд ошибки, сделанные

Мастером-магом этой эпохи, показывали, что прошло ровно двенадцать

минут.

У меня мурашки по коже.

— Вот ваше перо и яд красной лягушки. А ещё я на всякий случай принёс вам бумагу, Принцесса.

— Отлично.

Виола сидела за столом и думала о том, что будет завтра.

В этой семье не так уж много обычных людей.

Большинство из них – искривлённые и сломанные персонажи.

То же самое касается Виксена, пятого Принца, с которым она встретится завтра.

Он вырастет в... машину убийства, которая убивает невинных людей.

Он обучался этому с самого рождения.

Его описывали как человека, который не испытывал никакой вины за убийство людей.

В его теле не было даже намёка на невинность и доброту.

Завтра.

История начнётся завтра.

Виола закусила губу.

Я должна выжить.

Она решила сделать всё, что в её силах.

Виола оделась очень экстравагантно.

Она коснулась ткани рукой. Прикоснувшись к ней, она почувствовала мягкий шёлк, который словно вот-вот растает.

На ней было кроваво-красное платье.

Оно не было неудобным, потому что было коротким.

Затем она стала ждать Виксена.

Ему восемь лет.

Его зовут Виксен.

Он также является самым раздражающим соперником Виолы в начале романа.

Фьюх.

Думаю, ему уже пора прийти.

Тук-тук.

Она услышала стук в дверь.

— Входите.

Дверь открылась.

Светловолосый маленький мальчик, – это Виксен, начинающий убийца и мой годовалый старший брат.

Милый?..

Виола чуть не рассмеялась, потому что он был похож на маленького мальчика в костюме с подтяжками.

Нет, не обманывайся.

Этот парень – Виксен. Убийца.

Я не должна терять бдительность.

Лицо Виксена ничего не выражало.

Он резко заговорил.

— Я не хочу быть грубым, но подумать только, что ты моя сестра.

Но Виола знала.

Это не "настоящий" Виксен.

Виксен

напряжённо думал о том, как ему себя вести с Виолой. Он может показать

свою страшную сторону. Например, Хун, третий Принц, был похож на него.

Виола ввязалась в драку с Виксеном.

Они оба сильно пострадали. С этого момента отношения между ними начинают лишь ухудшаться.

Но Виксен лгал сам себе.

Виксен хотел младшего брата. У всех его старших братьев и сестёр есть младший брат, но он единственный, у кого его нет.

Так что Виксен ожидал, что у него будет младший брат.

Позже удочерили Виолу.

Изабелла, мать Виксена, сказала бы:

— Виксен, этот ребёнок никуда не годится.

— Почему?

— В ней нет крови Веррату. Она не твоя сестра, она просто ягнёнок.

[Ягнёнок, в данном случае, используется для/упоминается/как жертвенное приношение.]

— Тогда, может, мы просто поздороваемся?

— Да, это ты можешь сделать. Убедись, что она знает, что она не имеет права быть твоей сестрой.

Виола, которая знала всю историю, усмехнулась.

Маленький

мальчик, который притворяется жестоким и страшным, на самом деле

является многообещающим убийцей в милом смысле и хочет себе младшего

брата.

Самое главное, Виксен был очень слаб в спорах.

— А что, если я не твоя сестра?

— Но...

Что сказала его мать?

Точно!

— Ты – жертва.

— Понятно.

Виксен, казалось, немного смутился.

Почему ты не сердишься?

Ты что, дурак?

Могу ли я рассердиться на тебя, если ты игнорируешь меня?

Я разочарована.

Было бы лучше, если бы он рассердился.

Это не похоже на Веррату – принимать оскорбления.

— Почему ты не сердишься?

— Ты хочешь, чтобы я рассердился?

— Я оскорбила тебя. Тебе следовало бы рассердиться.

— Что?

Виксен моргнул и посмотрел на Виолу.

Он забыл о своей первоначальной цели – выглядеть торжественно и жестоко.

Он смотрел на Виолу глазами, полными убийственного намерения.

Что ты делаешь?

Бам!

В тот же миг Виксен вздрогнул.

— Что это?

Оглянувшись, он увидел, что в стену воткнуто перо.

Он почувствовал острую боль в щеке.

— Угх.

Он коснулся своей щеки.

— А ты неплохо умеешь бросать вещи! – сказал он в чистом восхищении.

Виксен был убеждён, что Виола бросила перо специально.

Оно лишь немного задело его.

Но в глубине души Виола думала совсем не об этом.

Ох, я совершила ошибку.

Я ещё не привыкла к этому телу.

Я хотела напугать его, бросив его рядом с ним, но вместо этого я попала ему по лицу.

С тобой всё в порядке?

Кончик пера был острым, и щёки Виксена, казалось, горели.

Если я сделаю что-то не так, у меня будут большие неприятности.

Её сердце бешено колотилось.

Что, если он ткнёт меня им глаз?

— Как тебе удалось так быстро бросить его?

Он даже толком не разглядел его.

К счастью, Виксен не закричал и не рассердился.

Вместо этого он, казалось, был удовлетворён "ответом" Виолы.

— Ты меня предупреждаешь?

В этот момент на спине Виолы выступил холодный пот.

В его глазах словно пылала ярость.

— Ты интересная се... нет, жертва!

— Интересная? – спросила в ответ Виола, отчаянно пытаясь не выдать дрожь в ногах.

— Ага. Твоё предупреждение было действительно потрясающим.

Точно рассчитанная траектория.

Быстрее полёта стрелы.

Всё было намного выше ожиданий Виксена.

Виксен не заметил в глазах Виолы ни тени сомнения.

Она родилась убийцей. Это слово описывало её.

Хотя это и не входило в намерения Виолы, он почувствовал трепет, когда Виола сделала это.

— Я рад, что ты сделала это.

— Спасибо за комплимент.

— Ты можешь меня обнять?

Виксен развёл руки в стороны.

Виола похожа на милую куклу, она слишком маленькая! Он чуть не прокричал это.

Некоторое время Виола молча смотрела на Виксена.

— Ты не хочешь? – холодно спросил Виксен.

Обниматься для Веррату не так-то просто.

Акт объятия Веррату является способом осмотра тела и поиска слабостей.

Виола кивнула.

— Хочу.

— Ха-ха-ха.

Затем Виксен обнял Виолу.

— Ты мне нравишься. Кто из нас лучше умеет убивать? Мне любопытно. Хе-хе.

Он признал в Виоле соперницу.

На сердце у Виолы стало тяжело.

— Я признаю… Я признаю тебя.

Быть признанным Виксеном означало, что она признана его соперницей в самой жестокой гонке наследования.

— Давай в будущем преуспеем. Хе-хе.

Услышав эти слова, Виола напряглась.

Однако...

В этот момент она услышала позади себя голос.

— Принц Виксен, как поживаете? Я дворецкий, Дженон, приставленный к младшей Принцессе.

Дженон, одетый в аккуратный костюм, улыбался.

— Хорошо. Что-то не так?

— Герцог дал ей десять дней.

Он продолжил:

— К ней нельзя прикасаться в течение десяти дней.

— Да-а?

— Я был бы вам очень признателен, если бы вы отошли.

Между ними возникла таинственная атмосфера.

— Я не хочу.

— Тогда у меня нет другого выбора, кроме как подать официальный рапорт.

— Рапорт?

— Я играю роль её дворецкого, охранника и того, кто обо всём докладывает.

Охранника? Докладываешь? Что?

— Это подозрительно.

Виксен почесал в затылке.

— Разве обычно подобное не держат в секрете?

— Это не был секретный приказ.

Дженон продолжил с беззаботной улыбкой:

— Во всяком случае, у меня есть такие полномочия. Хотя, конечно, я не хочу делать ничего подобного.

— Тцк.

Виксен отпустил Виолу. Его лицо расплылось в улыбке.

Он возлагал на Виолу большие надежды.

Это была жизнь, полная любопытства и радости.

Виола почувствовала, как от его мощной энергии у неё защемило в лёгких.

Он был похож на многообещающего убийцу.

Затем она снова приняла решение.

Я должна привлечь его на свою сторону.

Было очевидно, что если она потерпит неудачу, будь то снег или дождь, она всё равно умрёт.

Хе-хе-хе-хе! Она улыбнулась. На самом деле, так было и в оригинальной истории. Но она не должна умереть.

Виксен махнул рукой.

— Ещё увидимся, сестрёнка... нет. Жертва!

Угх.

Он чуть не признал её своей сестрой.

Виксен вышел наружу, контролируя свои изумлённые внутренние мысли.

Нет.

Я теряю сознание. Он не мог идти дальше и рухнул.

Он пробормотал:

— О-о-ох, мир вращается...

— Я что, лечу?

[Здесь имеется ввиду то, что он умирает.]

Яд красной лягушки, похоже, начал действовать.

Виола посмотрела на Виксена, а он настолько устойчив к яду, что раньше этого не произошло.

— Это был великолепный приём. Это была бы идеальная победа для Принцессы. Если бы Принцесса захотела убить тебя, ты бы уже умер.

Дженон подошёл к ней.

Виола робко улыбнулась.

Хотя, как ни странно, в её сияющих глазах было трудно что-либо прочесть.

— Так вот почему вы попросили меня принести перо и яд красной лягушки?

— Да.

— Но, Принцесса...

Виола нарочно напустила на себя надменный вид.

Но внутри она была в ужасе.Что я ему скажу, если он спросит, почему я велела ему приготовить всё это заранее?Я знала всё что произойдёт ещё до того, как это произошло.Я должна придумать какое-то оправдание.

Но Дженон задал другой вопрос.

— Я для вас и сторожевой пёс, и помощник, Принцесса.

— И?

— Так что, пожалуйста, используйте меня почаще. Я неплохо справляюсь со своей работой.

Виола прищурилась.

— Ты уверен, что достаточно неплох?

Конечно, я знаю.

Об этом несколько раз упоминалось в романе.

Есть по крайней мере три описания, которые описывают "Дженона как очень хорошего дворецкого".

Человек, преданный своему делу.

— Я показал вам свою "тёмную" сторону, так что вынужден сказать, что я компетентен. Верно?

Виола кивнула и сказала:

— Это лучше, чем заявлять о своей некомпетентности. Ты уже ошибся пару раз, так что тебе придётся постараться.

— Ну конечно.

Дженон наклонился.

— Дженон к вашим услугам, Принцесса.

Виола тайком изучала лицо Дженона.

Я знаю, что он довольно сообразителен ещё с самого детства.

Ему, должно быть, не терпится спросить.

Она заметила, что он едва сдерживает своё любопытство.

— Задавай мне свои вопросы. Но тебе лучше быть более конкретным.

— Что?

— Ты выглядишь так, словно умираешь от желания спросить меня о чём-то.

— Неужели меня видно насквозь?

— Да.

Дженон осторожно почесал щёку.

Он улыбнулся, но не сводил с неё глаз.

Это проницательность или такт?

Естественно, Дженон и представить себе не мог, что Виола читала роман.

— Я понимаю, что вы сообразительны, потому что выросли в бедной семье, но...

Он решился и спросил:

— Почему вы позволили Принцу Виксену обнять себя?

Первоначальный ответ из романа был:

Виола усмехнулась.

— Это не твоё дело.

— Пожалуй, вы правы.

Арин ответила ему несколько иначе.

Она выбрала более адекватный ответ, чем Виола из романа.

— Хм-м,

это был хороший способ проанализировать форму его тела. Мне было легко

определить его слабые места. Когда человек держит меч, ты

можешь измерить длину его рук, подвижность тела и то, где развилась

мускулатура, прикоснувшись к мышцам. Вот почему я позволила ему обнять

себя.

Дженон на мгновение потерял дар речи.

Ему сказали, что она всего лишь семилетняя девочка из трущоб без всякого образования.

Если её ничему не учили, то, должно быть, это был естественный инстинкт.

— Так вот почему вы позволили Принцу Виксену обнять себя? – ответил Дженон, скрывая смущение.

— Ты думаешь, это плохо?

— Нет, проблема... не в этом.

Дженон чувствовал себя так, словно его ударили обухом по голове.

Она великолепна.

Он откровенно восхищался ею.

Это

может быть ответ, который может сказать любой, но это не может быть

ответ от девочки, которая приехала в семью Веррату всего три дня назад.

Дженон подошёл к Виоле и опустился на одно колено.

— Мне

нечего сказать, потому что вы абсолютно правы. Честно говоря, я не

ожидал, что вы обратите на это внимание. Это не проблема. Вы очень

самоуверенна, Принцесса, – сказал Дженон, доставая что-то из переднего

кармана.

Это был маленький нож.

Виола была немного удивлена. Но она не позволила этому удивлению отразиться на своём лице.

Дженон срезал нитки под рукавом Виолы.

Это было очень нежным и деликатным прикосновением.

Он не был таким в оригинале?

Дженон стал немного более ласков, чем в оригинальной истории.

— Я доложу Герцогу.

— Иди, делай свою работу.

— Но я покажу это и Принцессе.

Дженон вынул листок бумаги.

Это было похоже на отчёт.

Это не упоминалось в оригинальной истории

[Очевидно, что необходимые навыки, необходимые для того, чтобы быть абсолютным правителем Зимнего замка, у неё есть.

Существует инстинктивное желание и стремление к абсолюту.

У неё есть необходимое безумие для Веррату.

У неё есть способность контролировать своё безумие.]

В самом деле, она справилась даже лучше, чем думала. Однако содержание отчёта было несколько странное. Инстинктивное желание и стремление?

Абсолют?

— Зачем ты мне это показываешь? – спросила она. — Ты не должен был показывать это мне.

— Я

достаточно насмотрелся на ваши качества и таланты. Как вы и

намеревались, вы полностью доказали свою квалификацию во время встречи с

Принцем Виксеном. Поэтому я сделаю всё возможное, чтобы вы стали

следующей Герцогиней.

— …

— Вы хотели остаться Принцессой, да?

Нет.

Я не собираюсь вечно быть Принцессой.

Прежде всего, моя цель – выжить.

Мой план – отдать титул преемницы первой Принцессе.

И я хочу жить как человек, а не как машина-убийца или Принцесса, которой десять тысяч лет.

Пожалуйста!

В его глазах была неописуемая серьёзность.

— Я могу прочесть. Отчаяние в ваших глазах.

Это не отчаяние!

— Давненько я не видел таких глаз, как у вас.

— …

— Я постараюсь, Принцесса.

От его слов у неё ужасно разболелась голова. Но она решила сделать то, что ей было нужно именно сейчас.

— ...Мне нужно генеалогическое древо. Чем подробнее, тем лучше.

Бурный день подошёл к концу.

Встреча

с Виксеном была суматошной. Хотя разговор с Дженоном вроде бы прошёл

хорошо, она всё равно боялась, что что-то сделала не так.

Пью-юф.

Какое же Арин приняла решение после глубоких раздумий?

Мне нужно выжить.

Я должна доказать свои способности.

Я не должна быть позорной Принцессой в Веррату.

Пью-юф.

Не знаю, сколько раз я вздыхала сегодня.

Я решила, что мне теперь делать.

Думаю, Виксена уже выпороли.

Об этом говорилось в романе.

— Виксен, что ты думаешь о встрече с ней?

— Это было весело.

Герцогиня Изабелла подняла кнут.

Хлыст был сделан из тонкого дерева Изиллы. По иронии судьбы, Изилла означает ‘любовь’ на южном языке.

Он был словно лошадь, которую бьют кнутом.

— Она твой враг. Как ты можешь быть так снисходителен к своим врагам?

— Снисходителен?

— Ты должен растоптать её.

— Я понимаю, но почему?

— Потому что это правильно.

— А что я сделал не так?

— Ты прекрасно это знаешь. Ты ведь примешь наказание, сын мой?

Виксен молча опустился на колени и приготовился к порке.

Он молча терпел наказание от своей матери, Герцогини Изабеллы.

— Почему ты плачешь? Разве у Веррату бывают слёзы?

— У тебя руки в крови.

Кора дерева Изилла вызывает химические реакции при соприкосновении с кожей человека.

В некоторых случаях на коже Герцогини Изабеллы оставались сильные ожоги.

Герцогиня Изабелла всегда обжигалась, когда била кого-то кнутом.

Виксен не чувствовал боли.

Однако ему было больно видеть руки матери в крови.

— Не будь слабаком.

Если бы он был нормальным ребёнком, его бы не наказывали.

Он вернётся к своей повседневной жизни через день или два со сверхчеловеческой стойкостью. Так говорилось в романе.

Мне нужно, чтобы Виксен был на моей стороне, – подумала она.

Виксен не единственный.

Она должна привлечь всех на свою сторону.

Голубой лунный свет скользнул в окно.

Она хлопнула в ладоши.

— Дженон.

Через некоторое время дверь отворилась, и вошёл дворецкий.

— Мне нужно кое-куда. Веди меня.

— В такой час?

Дженон вёл себя так же, как и обычно. То, что она внезапно позвала его в час ночи, нисколько не встревожило его.

— Да.

— Куда вы хотите пойти?

— В комнату Виксена.

Дженон перевёл взгляд на Виолу.

— Принцу Виксену, должно быть, сейчас нелегко.

Дело не в том, что ему было больно физически, а скорее в том, что мать отругала его за то, что он сделал что-то не так.

Из-за него у мамы руки были в крови, и это всё его вина. Он будет думать, что он плохой ребёнок, и винить себя.

— Я знаю.

— Вы знаете?

Глаза Дженона сузились.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю что такое "семейные отношения".

Не дожидаясь дальнейших вопросов, Виола продолжила:

— Если

бы я была третьей в этой семье, я бы тоже отругала своего сына за то,

что он первым навестил врага, тем более что я не чистокровная. Герцогиня

Изабелла из семьи Кволтонов, поэтому её рука, должно быть, сильно

болит. Виксен тоже будет лежать и стонать от того, что пришлось пережить

его матери.

— Ага. Значит, вы собираетесь заколоть Принца Виксена?

Дженон выхватил кинжал.

На его лезвии была фиолетовая жидкость. Это был яд.

— Ты думаешь, я так поступлю? Я знаю об абсолютном законе.

В Зимнем замке насилие или убийство не допускаются. За исключением убийства предыдущего Герцога.

Все дети в возрасте от двух до десяти лет находятся под защитой.

— Если я убью Виксена, который сейчас ранен, тебя казнят.

— Это нехорошо.

— Я тоже не хочу, чтобы мой дворецкий умер.

Даже Арин, ставшая Виолой, нуждалась в Дженоне.

— Почему?

Я не думала, что он спросит меня: "Почему?"

Виола была немного смущена.

— Ты необходим Виоле Веррату.

Потому

что ты мне нужен, и я не знаю, как ещё это сказать. Я произнесла своё

полное имя, как будто речь шла о ком-то другом. Это была привычка

читателя.

Дженон на мгновение замолчал. Он был необходим Виоле.

У Дженона на мгновение мурашки побежали по коже. Эти слова несли в себе много значений.

Веррату.

Маленькая девочка, казалось, хорошо понимала свою роль и положение.

Я заметил.

Она была не просто сообразительной девчонкой из трущоб.

Хотя он не мог объяснить это, просто смотря на неё.

— Это...

Это было удивительным озарением.

Дженон многозначительно улыбнулся.

— Я чувствую себя ободрённым, услышав, что я нужен Веррату.

Он наклонился.

— Пожалуйста, продолжайте использовать меня как своего дворецкого.

— Хорошо.

Арин не могла расслабиться. Дженон – верный дворецкий для Виолы, но он не служил Виоле с самого начала и до второй половины.

Виола постоянно проверяла его и определяла, является ли он подходящим человеком, чтобы служить ей.

Это было и в первоначальной истории.

Если бы она не подходила Веррату, я бы, наверное, покончил с собой и забрал её.

Во второй половине романа Дженон, который сблизился с Виолой, сказал это в шутку.

Но Хан Арин, которая была читателем, знала, что больше половины его слов были искренними.

Поэтому она решила быть осторожной. Во всяком случае, это ей не помешает.

— Сюда.

Они прошли по длинному коридору, поднялись по лестнице. Особняк был большим, поэтому это заняло много времени.

— Комната Виксена, пятого Принца.

— Хорошо.

Она глубоко вздохнула.

Если я открою эту дверь, то увижу Виксена в плохом состоянии.

— Открой дверь.

— Без стука?

— Да.

— Хорошо.

Час ночи.

Не было слышно ни звука.

*Скрип*

Они тихо открыли дверь.

Когда Дженон открыл дверь, она почувствовала странную и неоднородную атмосферу.

Горький запах, который, как она думала, будет помягче, заполнил её лёгкие.

И в этот момент перед ними кто-то появился.

Это был дворецкий Виксена.

— Принц Виксен не хочет ни с кем встречаться.

— Принц Виксен говорил, что хочет с ней познакомиться.

— Принц Виксен сказал "нет".

— Принцесса сказала, что он сказал "да".

Дворецкий Виксена нахмурился.

— Дженон, я тебя предупреждаю. Проваливай.

Их глаза встретились в воздухе.

Виола почувствовала, как между ними пробежала искра.

Дженон посмотрел на неё.

— Что же нам делать?

— Ты можешь что-нибудь сделать?

Дженон посмотрел на Виолу и снова на дворецкого Виксена, пытаясь что-то придумать.

Дворецкий Виксен выглядел озадаченным.

Мы обсуждаем, можем ли мы что-то с ним сделать прям перед ним.

Но он был недостаточно альтруистичен, потому что он служил Веррату.

Дженон пожал плечами и сказал:

— Ну, как ты знаешь, все люди в этой семье сильные.

— Ты можешь что-нибудь сделать или нет?

— Это будет довольно сложно.

Дженон доставл кинжал и тепло улыбнулся.

— Да, но я не уверен, что смогу.

— Дженон, не делай глупостей. Разве мы не достаточно близки, чтобы поговорить друг с другом?

Дженон начал драться с дворецким Виксена.

— Вы собираетесь игнорировать законы Зимнего замка? (Виола)

— Но я ещё не ударил тебя~

Виола почувствовала их жуткую ауру.

Он ещё не ударил его ножом, но что насчёт последствий?

Если бы не я, кто-то из вас уже был бы мёртв.

Виола чуть не задрожала.

Не показывай им, что ты боишься.

Она быстро зашла внутрь команыт.

"Тело" Виолы чувствовало себя живым, но "дух" Арин не мог справиться с этим полностью.

Комната Виксена была довольно большой, так что ей пришлось довольно долго идти пешком.

После того как Виола исчезла в комнате, Дженон убрал кинжал.

— Ты это видел?

— Да.

Дворецкий Виксена вздохнул.

— Она не упустила возможности сказать этого в тот момент когда мы начали драться.

— Да, она молодец.

— Быстрые решения, действия и своевременность. Это основная добродетель Веррату.

Дворецкий Виксена вкратце изложил её действия.

— Если бы мы начали драться всерьёз, ты бы убил меня?

— Полагаю, да?

— Ты говоришь это так легко.

— Это лучше, чем врать.

Дженон ухмыльнулся и пошёл за Виолой.

— У тебя хорошая хозяйка. Поздравляю.

— Спасибо.

Угх. Комната Виксена огромна.

Она никак не могла понять, сколько ей ещё идти, как перед ней появилась дверь.

Скрип.

Она открыла дверь.

Он

был прямо передо ней. Под большим окном, куда светила голубая луна. Она

видела, как Виксен, тяжело раненный, лежал на кровати.

Ух.

Мне страшно. Как мне выразить это чувство? Я чувствую себя так, словно столкнулась со свирепым зверем, готовым напасть. На мгновение мне стало страшно.

Это не просто запах крови, это мир, в котором все убивают друг друга. Мне нужно привыкнуть к этому.

Топ, топ.

Она пошевелилась, пытаясь подойти поближе к мальчику.

Ужасное зрелище.

Виола скрестила ноги на стуле перед столом, стоящим рядом с кроватью Виксена. Затем она посмотрела на Виксена и сказала:

— Тебя часто бьют?

Она облизнула губы.

Она сделала это только потому, что думала, что Виола будет облизывать губы в такие моменты.

— Да. Хотя сегодня было чуть меньше.

Она коснулась его подбородка, и с достоинством посмотрела на тело Виксена.

— Кнут Изиллы?

— Да.

Глаза Виксена вспыхнули. Он думал: "Неужели моя мать страшнее чем мои братья и сёстры?"

— Ты, должно быть, сильно пострадал.

— Да. Моя мать, должно быть, была очень обижена.

— Это вина твоей матери.

— Это моя вина.

— Разве? Ты сделал что-то не так?

— Да. Я был плохим Виксеном.

Вид Виксена, ответившего ей мгновенно, внезапно разбил ей сердце. Конечно, семья, которую я хотела, была не такой. Она слегка прикусила губу.

Виола подошла к Виксену.

— Повернись ко мне спиной.

— Почему? Ты собираешься убить меня?

Виксен наклонил голову и продолжил:

— Мы в Зимнем замке. У тебя будут неприятности, если ты убьёшь меня.

— Я не стану тебя убивать.

После этого она произнесла.

— Когда-нибудь я заставлю тебя встать на колени передо мной.

— Да?

— Настанет день, когда ты будешь ползать по полу, и гавкать передо мной, словно собака.

Глаза Виксена оживились.

Виоле же хотелось плакать.

Не могу поверить, что ты так взволнован после таких слов своей сестры.

— Но тогда я потеряю своего смиренного брата.

— Что?

— Нехорошо так себя вести со смиренным братом.

Виксен рассмеялся, словно ему было весело.

— Это верно. Хе-хе.

— Вот так, можешь повернуться ко мне спиной?

Затем он повернулся к ней спиной.

— Да.

Виола выдавила лечебную мазь на свои руки.

Ох, неважно, насколько безумна Герцогиня в этом фантастическом мире. Это уже слишком.

Можно ли вообще назвать это дисциплиной?

Если у Виксена была аллергическая реакция на дерево Изилла, то почему Изабелла использовала этот кнут?

Чпоньк.

Виксен навострил уши.

Он похож на кролика.

Ему было интересно, что именно сейчас делает Виола.

— Ты достаёшь кинжал? – спросил Виксен бодрым голосом.

— Нет.

— А что? Яд?

— Нет.

— Тогда что?

Виксен оживился ещё больше.

— Неужели соляную кислоту?

Угх.

Что, чёрт возьми, происходит в голове этого мальчика?

— Заткнись.

— Ладно.

Это уж слишком.

Почему у него в голове мысли о кинжале, соляной кислоте и яде?

Он же всё ещё восьмилетний ребёнок.

Он такой молодой.

У двадцатиоднолетней Арин даже не было таких мыслей.

Это уже слишком.

Как может мать так поступать со своим сыном?

Как взрослый может так себя вести?

Спина восьмилетнего ребёнка не должна так выглядеть.

Она осторожно приложила лекарство к спине ребёнка, который никогда не применял его раньше.

— О-оно жжёт!

Он был так смущён, что даже говорил как-то странно.

— Не жалуйся.

— Что это за яд? Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

— Это не яд, а мазь.

Какое-то время Виксен не мог понять, что ему сказала Виола.

Ему и в голову не приходило, что мазь – это лекарство для лечения.

Наверное, потому, что он никогда не пользовался мазями. Так как никто никогда не применял его к нему.

Виола почувствовала себя ещё более убитой горем.

Мне кажется, ты считаешь мазь особым ядом.

Это было очень неприятно, абсурдно и душераздирающе для неё.

— Я же сказала. Нехорошо так себя вести со смиренным братом.

— Что?

— Не болей. Надеюсь, ты скоро поправишься.

— ...Почему?

Виола сказала то, чего на самом деле не имела в виду.

— Так будет веселее убивать.

Виксен наклонил голову.

— Хм-м. Странно.

Теперь Виола немного удивлена.

Я нервничала, потому что моя игра была слишком неуклюжей, но это не выглядело так.

Виксен ткнул себя пальцем в грудь. Он указал себе в сердце.

— Но, Виола.

— Что?

— Я почувствовал здесь что-то странное...

Странное…

— Не болей. Надеюсь, ты скоро поправишься.

Он почувствовал себя очень странно, когда услышал это.

Он не чувствовал себя плохо, но ему почему-то хотелось плакать. Он никогда в жизни не испытывал такого чувства.

— Почему я улыбаюсь и плачу?

Он сделал серьёзное лицо.

— Ты что, отравила меня?

— …

— Что ты со мной сделала?

— …

— Почему у меня жжёт глаза, и текут слёзы?

Виола – не убийца-психопат, как настоящая Виола из романа.

Она мечтала о семье больше, чем кто-либо другой.

Шрам на спине восьмилетнего ребёнка слегка покраснел.

Она сказала:

— Если бы я собиралась отравить тебя, я бы не дала тебе такой дурацкий яд.

— Что ж, это правда. Хе-хе.

— И я разочаровалась.

— А, почему?

— Принц Веррату показал мне свои слёзы.

— Я плачу, когда мне грустно.

Виола знала всё. Причина, по которой Виксен плакал.

Боль от того, что тебе причиняет боль мать, более мучительна, чем что-либо ещё.

Она решила исказить первоначальную историю. Именно из-за странной дисциплины Герцогини Изабеллы Виксен стал извращённым убийцей.

— Если бы Герцогиня Изабелла не била тебя, ничего бы с тобой не случилось.

— Но это моя вина.

Виола усмехнулась.

— Могу ли я сказать тебе, почему ты такой грустный?

— Неужели есть причина, по которой мне так грустно?

Есть.

Я знаю, но есть причина, по которой маленький Виксен бессознательно отвергает её.

— Тебя физически преследуют в Зимнем замке. Закон никогда не нарушался.

— Но...

— Это неправда. Я уверена, что ты и сам это знаешь.

Через некоторое время в этой истории Виксен лично убил Герцогиню Изабеллу.

— Почему ты так со мной поступаешь?

— Я должен убить тебя. Во имя закона.

Виксен

не хотел убивать Герцогиню Изабеллу. Он любил свою мать, но из-за

правил и законов Герцога, в далёком будущем, Виксен должен был убить

Герцогиню Изабеллу своими собственными руками.

В тот день, когда Виксен убил её:

— Ты должен убить свою мать, чтобы стать настоящим монархом.

И Герцогиня Изабелла мечтала однажды умереть на руках у сына.

В

надежде, что её сын станет сильнее, только когда он сможет убить свою

мать, она была рада умереть от его руки. Таковы были мысли Герцогини

Изабеллы.

— Ты вырос, мой малыш.

Герцогиня счастливо улыбнулась и умерла.

После этого случая Виксен стал настоящей машиной для убийств.

Виола содрогнулась, вспомнив этот отрывок.

Ох, если подумать ещё раз, это роман с персонажами, которые не в "своём уме".

— Со временем мне придётся убить свою мать, которая сделала меня таким извращённым, своими собственными руками?..

— …

— Таков закон Зимнего замка.

Прошло совсем немного времени.

Виксен повернулся и встретился с Виолой взглядом.

— Но знаешь что, Виола?

Из уст Виксена вырвались слова, которых Виола никак не ожидала.

— Мама дала мне задание.

Ух.

Это же.…

Всё немного по-другому.

Это должно было произойти лишь через несколько дней.

Виола была немного удивлена. Последовательность изменилась.

— Моя мама дала мне задание.

В

оригинале Виксен и Виола встретились лишь через несколько дней. У Виолы

было первое официальное задание. И Виксен продолжил и сказал:

— Было бы забавно, если бы мы с тобой соревновались, да?

Но сейчас Виксен сказала что-то немного другое.

— Хочешь поиграть со мной?

Его слова слегка отличались от оригинала. Теперь он хотел не соперничества, а игры.

— Поиграть?

— Это будет весело.

— Ты уверен?

— Да. Это будет очень весело.

— Что именно?

— Виола!

Виола чуть не упала.

Он широко улыбался, зовя её по имени.

Хотя она не могла поверить, что он невиновен и не порочен.

Я обречена.

Его учили убивать с самого рождения.

Если он решится на это, то убьёт много взрослых. Он – очень, очень опасное биологическое оружие.

Виола была настроена решительно.

Не обманывайся его внешностью. Она только один раз пожалела Виксена.

— Что ж, это звучит забавно.

Последовательность изменилась. Однако Виола считала, что это хорошо.

Тем не менее, это было очень важным днём для Виолы.

Я собираюсь похитить главного героя мужского пола.

Она думала, что встретится с главным героем "Тундра" из романа.

Дженон начал обьяснять:

—

Вы ведь первый раз в деле, да? Большинство врагов

использует отравленные луки и гипноз. В ближнем бою они часто

размахивают оружием, но быстро устают, потому что им не хватает

мастерства. А это отравленный кинжал, пожалуйста, будьте осторожны с

ним. Если вы раните сами себя, то умрёте, Принцесса.

Он ткнул пальцем в небо.

Она рассмеялась. Он так об этом рассказывал, словно это какая-то милая история.

Не рассказывай о таком, улыбаясь.

— Мне не нужен отравленный кинжал, – ответила Виола через некоторое время.

— Но он будет полезен.

— Я не хочу иметь дело с ядом.

На самом деле она отказывалась, потому что боялась поранить себя, но Дженона легко было убедить.

— Хм-м. Если вы так говорите...

Дженон вытер яд носовым платком и улыбнулся, протягивая Виоле кинжал.

— Надеюсь, вы преуспеете в своей миссии.

— А как же ты?

— Конечно, я буду с вами, но я не могу оказать вам прямой помощи. В конце концов, это задание Принцессы.

Да, это то самое задание, о котором недавно говорил Виксен.

Итак, та "игра" – это задание по подавлению разбушевавшихся бандитов в Горах Бето.

Это была небольшая бандитская группа. Однако восьмилетние дети не могут убить огромную группу бандитов в одиночку.

Это было больше похоже на тренировку для Виксена, чем на задание.

— Мне приготовить для вас карету? Или лошадь? – спросил Дженон.

Виола не умеела ездить верхом.

Она посмотрела на Дженона.

— Я хочу вести себя максимально элегантно.

— Тогда я приготовлю к поездке карету.

Дженон приготовил карету.

Карету, запряжённую парой чёрных лошадей. Благодаря магии карета была на удивление удобной.

Однако Виксен выглядел немного недовольно.

— Мне нравится ездить верхом.

— Тогда ты, Виксен, можешь ехать верхом.

— Почему ты только что назвала меня по имени?

Виксен вздёрнул подбородок, смотря на Виолу. Он ткнул в неё пальцем.

— Тебе семь лет.

Затем он ткнул пальцем в себя.

— Мне восемь лет.

Выражение его лица было полным высокомерия.

— Ты должна называть меня братом.

— Почему?

— Потому что мне восемь лет, а тебе семь?

Несмотря на его серьёзный тон голоса, Виола едва не рассмеялась, сама того не сознавая.

Она отчаянно сдерживала улыбку.

— Но я убил на десять человек больше, чем ты. Хе-хе.

Затем улыбка исчезла с его лица.

— Если ты так ненавидишь кареты, то можешь ездить на лошадях.

— Нет.

— Почему?

— Ну, тогда лошади будут сильнее уставать.

— И что?

— Тогда они не будут выглядеть круто.

Его слова звучали довольно убедительно.

Виола и её спутники отправились в Горы Бето, к югу от Зимнего замка.

Горы Бето – это небольшие горные хребты, которые отделены от гигантских "Северных Великих Гор".

Виола взяла себя в руки.

Сражение против бандитов могло оказаться не таким уж сложной для настоящей Виолы. Однако я не Виола.

Виола размышляла.

— Брат.

— А?

— Я дам тебе фору.

— Правда?

— Это ведь игра, да?

— Да, верно.

Виксен кивнул. Он попросил её поиграть с ним, но не хотел проигрывать сестре.

Он хотел показать себя с лучшей стороны, как младший...

Как старший брат.

— Позаботься о них.

— Хорошо.

— Сделай всё, что в твоих силах. Но не переусердствуй.

— Хм-м?

— Если тебе станет трудно, я помогу.

Она сделала нарочито насмешливое выражение лица.

Это задело гордость Виксена.

— Ха! Этого не случится.

Виксен дал себе обещание.

Он покажет ей свою сильную сторону, как её старший брат.

— Сиди здесь. Я всё сделаю!

Двенадцатилетний мальчик.

У Тундры были сокровища.

Его отец и сестра.

Для него отец и сестра – его сокровища.

Его отец всегда был дружелюбен с ним.

— Выпрями спину, смотри прямо перед собой. Вот так! Ты отлично справляешься! Сын мой, ты станешь великим охотником!

Его сестра, которая была слаба с самого детства, всегда поддерживала Тундру.

— Сестра, я стану великим охотником. Я вылечу твоё тело и позабочусь о том, чтобы наша семья жила долго и счастливо.

— Тебе не обязательно быть великим. Я лишь хочу, чтобы ты и папа были счастливы.

В детстве мать Тундры умерла из-за бедности.

Три оставшихся члена семьи полагались друг на друга в преодолении бедности.

Способность Тундры охотиться в шестилетнем возрасте становилась всё лучше и лучше.

Он был уже не так голоден, как раньше.

— Ты теперь лучше ловишь. Сын мой, это здорово.

Тундра широко улыбнулся.

— Папа охотится и я охочусь, так что теперь мы добываем в два раза больше еды

Дела шли в гору.

— Мне больше не нужно беспокоиться о лекарствах для моей сестры.

Если так пойдёт и дальше… Если я стану великим охотником.

— Её можно вылечить в храме.

Вот о чём мечтал Тундра. Он твёрдо верил, что его мечта однажды станет реальностью.

Семь дней назад.

Мечта Тундры рассыпалась в прах.

— Папа, сестра! Смотрите, какого огромного оленя я принёс!

Хотя в доме не было никаких признаков людей, всё выглядело странным и зловещим.

— Отец!..

Его отец был мёртв, но не выпустил топор из своей руки.

Похоже, он сражался с кем-то или чем-то насмерть.

— Сестра!

Наш отец умер.

Он не мог найти свою сестру.

Слёзы потекли из его глаз.

Его мир был уничтожен.

Похоже, его сестру похитили.

Он видел много следов.

Их было не один и не два. Похоже, здесь было несколько людей.

Он плотно сжал губы.

Папа, прости. Мне ужасно жаль. Я скоро вернусь.

Я должен был похоронить отца, но не мог сделать этого сейчас.

Я найду её. Я отчаянно искал её. В течение трёх дней он не ел, а просто шёл по следам.

Затем он вошёл в Горы Бето.

Неужели...

Он увидел деревянную книгу и небольшую сторожевую башню.

— …

Он увидел холмик земли. Повсюду была кровь.

Нет, этого не может быть.

Всё выглядело так зловеще.

Ему не хотелось думать, что может быть в этом холмике.

Тундра дрожащими руками раскапывал землю. Немного откопав, он увидел бледную руку.

Это была человеческая рука, рука девушки.

Этого не может быть.

Он яростно копался в земле.

Там лежало тело молодой девушки в ужасном состоянии, из её ран всё ещё сочилась кровь.

Тундра почувствовал облегчение.

Это не моя сестра...

Мне нужно спешить.

Он проник в жилые помещения, чтобы найти свою сестру.

Именно тогда он услышал голос Дженона и звуки подьезжающей кареты.

— Мы на месте.

Виксен широко распахнул дверцу кареты

Виола же взяла себя в руки. Скоро начнётся ужасная резня.

Они заслуживают смерти.

Она читала обо всём это в романе.

Они убили много людей.

Среди них были отец и сестра главного героя, Тундры.

Карета остановилась.

Это была узкая дорога, по которой трудно было проехать в карете.

Виксен поднял отравленный кинжал.

— Что такое?

— Похоже, это место построили совсем недавно.

Карета остановилась на склоне холма неподалёку.

Виксен шагнул вперёд.

— На сторожевой башне никого нет.

Независимо от того, кто её построил, кто-то должен был здесь быть.

Виксен ухмыльнулся.

— Пахнет кровью, да?

Он что-то заметил.

— Тут труп.

Виксен со скучающим видом посмотрел на лежащее на земле тело.

Он сразу всё понял.

— Здесь было похоронено тело, и кто-то вытащил его.

— Думаю, так и есть.

Виолу затошнило.

Это была маленькая девочка не старше десяти лет.

Виола закусила губу.

Почему?

Почему тут всё так реально.

Почему?!..

Она понимала, что теперь это реально.

Она всё это понимала, но ей всё равно хотелось плакать.

Читать роман – это совсем не то же самое, что видеть всё собственными глазами.

Она подошла к хижине.

Виксен уверенно постучал в дверь.

Тук-тук!

Постучав, он крикнул:

— Мы заходим!

Внутри сторожевой башни никого не должно было быть.

Виола знала это и продолжала толкать деревянную дверь.

*Скрип*

Дверь отворилась. Виксен заглянул внутрь.

— Дверь открыта.

Виола ткнула пальцем под землю.

— Кто-то недавно открывал её. Пошли дальше.

— А?

— Когда дверь закрывают снаружи, то остаются следы.

— Да?

— И сейчас они здесь есть.

Так и было.

— Ты ведь видел раскопанную могилу, да? Кто-то вломился сюда раньше нас.

— Неужели?

— Какими бы бедными ни были бандиты, они должны были оставить здесь охрану, а тут никого нет.

— Да, ты права!

В этом нет никакого смысла.

—

Похоже, что кто-то, кто знает, как обращаться с этим луком, убил

человека на сторожевой башне и уже ушёл отсюда. Вполне объяснимо, что

раз ты почувствовал запах крови, то тот, кто убил того, кто был здесь,

уже ушёл.

Глаза Виксена сузились.

— Я должен обогнать его. Иначе мне будет скучно.

Виксен бросился бежать.

— Ты быстрее меня. Значит, у тебя точно будет фора.

Дворецкий Виксена, Феррон, сомневался в своих ушах.

"Это значит, что кто-то, кто умеет обращаться с луком, застрелил человека в сторожевой башне и пробрался туда через дверь".

"Тогда, брат. Ты можешь объяснить запах крови, так как здесь, вероятно, была битва".

на всякий случай шепнул я Зенону. "Ты хотел, чтобы я это объяснил?"

"Нет, не нужно".

На самом деле, дворецкий понял большую часть ситуации с того момента, когда в сторожевой башне не было людей. Однако то, что выяснил дворецкий, отличалось от того, что сделала семилетняя принцесса.

"Герцог тайно дал ей специальное обучение?"

"Нет, он наткнулся на нее и привел сюда".

"Но как она может..." Феррон не был убежден.

Каким бы гением она ни была, он не мог понять, какой проницательностью она обладает.

"Ну, я все равно не понимаю".

"Если ты не понимаешь, просто прими это".

"Ты понимаешь?"

"Если я не понимаю, я должна просто принять это".

"Я рад, что ты понимаешь".

Феррон нахмурился.

"Тогда я собираюсь сначала сопровождать принца Виксена". Затем Феррон исчез.

Он подошел к Виксену, который бежал первым, тайно.

Зенон шел позади Виолы, которая шла медленно.

"Ты собираешься следовать за принцем?"

"Нет".

"Как же так?"

"Я нашла крошечные следы, ведущие сюда. Они не двигались группами, так что я не думаю, что это бандиты".

Вообще-то, я знаю все.

Тот факт, что Тундра была здесь.

"Ребенок, искусный в выслеживании. Думаю, им около двенадцати лет".

"Это интересно. Почему он сам пришел в коттедж?".

"Как ты думаешь, почему?"

"Разве это не очевидно?"

Он назвал правдоподобную причину.

"Это брат ребенка, который умер раньше. Я уверен, что у него есть обида. Он ребенок без чувства раскаяния, поэтому ему было все равно".

"..."

"Почему? Я ошибаюсь в своем анализе?"

"Нет, все точно так же, как я анализировала". Виола продолжала идти.

Вдалеке раздался крик.

Сильный крик.

Виксен, казалось, наказывала бандитов.

Тело Виолы напряглось. 'В этом мире я должна привыкнуть к этому'.

Она прошла мимо двора. Повсюду стояли старые деревянные здания в виде хижин.

"'Ребенок, который не знает, что делать. Он был ослеплен местью и погнался за ними до этого места".

Она продолжила. "Возможно, их застрелили или зарубили топором, прежде чем он успел отомстить. Вот почему внутри не было никакого беспорядка".

Зенон молча слушал Виолу. Он догадался, что Виола не просто так говорила об этом.

'Ты говоришь мне слушать'.

Виола Веррату точно осознавала свое положение и роль.

Вот и сейчас она высказала ему свое понимание всего, и сказала это нарочно.

Это было, так сказать, самопревознесение.

Для Зенона это было удивительно.

Он не мог скрыть своего изумления: "Ничего себе...".

"Тогда, может быть, он прячется где-то здесь?"

"Ты уверен, что он прячется именно там?"

Скрип.

Они открыли дверь.

Она увидела мальчика в углу.

Его волосы были всклокочены, а кожаная одежда покрыта землей и потом. Также повсюду была кровь.

Как только пошел дождь, ей показалось, что ее ударили по голове.

Что это такое?

В романе такого не было.

'Почему ты...'

Он был так похож на человека, которого она очень хорошо знала.

У Арин, оставленной в детской, всегда находились слова утешения.

'Все в порядке.'

Это был Кан Хан Чжун, ее пятилетний брат.

Все в порядке. Я помогу тебе".

Его слова волшебным образом успокоили Арин.

Наши родители скоро вернутся.

Она не стала утешать его в ответ.

Он просто сказал ей, что поможет ей. Он сказал, что будет рядом, и он действительно всегда был рядом с ней.

Когда она поднялась на самый верх школы, первым, о ком она подумала, был Кан Хан Джун.

Время шло. Арин исполнилось девятнадцать лет.

Ее мысли стали сложными.

Значит ли это, что он мне нравится?

Это было так странно.

Нравится ли он ей как мужчина, или он кажется ей надежным опекуном?

'Давайте не будем путаться. Мой брат - просто мой опекун".

Мы долгое время были вместе.

И так как мы провели вместе много времени, мы сделали много воспоминаний вместе.

Так что я думала, что это хорошо.

Потом, однажды, Кан Хан Чжун представил ей свою девушку.

Она была красивой сестрой.

В тот день Арин охватила ревность.

Кан Хан Чжун нравился ей до того, как она об этом узнала. Она призналась себе в этом, но в душе скрывала это.

Было очевидно, что если она скажет ему об этом сейчас, то будет отвергнута.

Теплые глаза Кан Хан Джуна всегда показывали любовь, но его любовь была не из разумных побуждений.

Время летело быстрее, чем я думала.

'Я уже взрослая'.

Я решила быть честной со своими чувствами.

'Я просто признаюсь и меня бросят'.

Хотя признаваться было страшно.

...Давай подумаем об этом еще один день.

Через день она надела в этот день черное.

Тема для обдумывания признания зашла слишком далеко.

Кан Ханджун, который всегда был рядом с ней, стал звездой на небе и внезапно исчез.

Он попал в автомобильную аварию.

Это случилось в тот день, когда у него была назначена встреча с Арин.

Она долго плакала в углу похоронного зала, одетая в черное.

"Ты сказал, что купишь мне что-нибудь вкусненькое. Ты сказал, что тебе заплатили, так почему ты не угощаешь меня?

Как бы я ни старалась позвать его, брат не возвращался.

Но... теперь он здесь.

Двенадцатилетний мальчик был замечен со звериным тяжелым дыханием.

Его тело было в полном беспорядке, но свет в его глазах все еще был.

Тундра увидела девочку, которая внезапно появилась.

Она была очень маленькой, на вид ей было около пяти или шести лет.

"Кто...?

Виола подошла к Тундре, словно одержимая чем-то.

Это был тот же Кан Хан Чжун.

Его лицо было так похоже на того человека, которого она знала.

"Держись от меня подальше". Тундра выхватила из его рук небольшой нож.

Это был старый, потертый нож.

Его рука, державшая нож, дрожала.

Виола посмотрела на лицо Тундры.

'Они очень похожи'.

Виола встала прямо перед ним.

"Я-я зарежу тебя, если ты подойдешь ближе!"

Виоле было наплевать на его слова. Она присела на корточки и подняла ногу Тундры.

Теленок.

Она проверила его икры.

На левой икре было три точки. Она была треугольной.

'Что это...?'

Почему они одинаковые?

Виола присела на корточки и посмотрела прямо в глаза Тундре.

Их глаза были одинаковыми, но его глаза казались разными.

'Это совпадение?'

В романе такого нет.

"'Почему такое совпадение?'

В этот момент она почувствовала головокружение.

'Ух... ох, у меня кружится голова'.

Тундра еще тысячу раз мучилась в своей голове.

Стоит ли мне тыкать?

Не стоит?

Эта девушка передо мной слишком мала, чтобы получить удар ножом.

Однако она выглядела угрожающе.

'Это дочь босса...?'

То, как она вела себя без колебаний, и одежда, которую она носила, была довольно роскошной.

"Если она действительно дочь босса..." Он стиснул зубы.

'Неважно, насколько она молода, я не могу простить тебя'.

Тундра спросила: "Ты дочь босса?".

"Ответь мне. Ты дочь босса?"

Виола не ответила.

Нет, она не могла ответить.

После зрительного контакта с Тундрой Виола почувствовала, что голова кружится все сильнее и сильнее.

Почему у меня так кружится голова?

В этот момент она почувствовала, что глаза Тундры стали огромными.

Его огромные глаза стали еще больше, казалось, что он приближается к ней.

Я почувствовала, что вижу что-то, чего не должна видеть.

Теук!

Она почувствовала, как что-то ломается в ее голове.

В этот момент.

Тундра, который искал возможность сбежать, быстро вытянул руки.

Он поднял руки, в которых был нож, и нацелил его на шею Виолы.

Он обратился к Зенону. "Проведи меня к боссу. Иначе она умрет!"

Но затем.

Слабый голос вырвался из губ Виолы.

"Ты серьезно направляешь на меня нож?"

Глаза и настроение Виолы вмиг изменились.

Зенон усмехнулся.

"Думаю, сейчас ты покажешь свою истинную сущность, принцесса Веррату".

В глазах Зенона поведение Виолы было странным.

Как она посмела так беззащитно подойти к нему и поднять его ногу?

Она продолжала демонстрировать состояние чрезмерной беззащитности.

'Ты показала свою слабость'.

Затем он понял ситуацию.

'Похоже, принцесса Виола заинтересовалась маленьким мальчиком'. Вот почему она специально спровоцировала его.

Спровоцированный мальчик направил нож на принцессу.

'Все идет так, как она хотела'.

Операция принцессы выглядела как полный успех.

'Ну, и что ты теперь собираешься делать?'

Виола Веррату, наконец, открыла свои истинные чувства.

Они решили подождать и посмотреть, как она будет действовать.

Виола проговорила вялым

голосом, её глаза слегка покраснели.

– Смеешь угрожать мне

ножом?

Виола влепила пощёчину Тундре.

*Шлёп*

Щёки Тундры покраснели.

Виола наступила на мальчика. Всё произошло в мгновение ока.

– Как этот пёс посмел.

Виола продолжала давить

на спину мальчика. Она засунула нож в рот Тундры.

– Как думаешь, что произойдёт,

если я использую его?

В глубине сознания А

Рин кричала и боролась. Она потеряла контроль над телом. «Я должна вернуться».

Ей нужно было взять себя в руки и вернуть контроль. «Если оставить всё, как

есть…» Казалось, что может произойти что-то ужасное. «Тундра может

противостоять мне, если захочет». Силы Виолы и этого мальчика были почти равны,

учитывая их необразованность. Но сейчас Тундра выглядел слишком беспомощным.

– Я не буду

сопротивляться.

А Рин будто прочитала

мысли Тундры. «Я пришёл сюда, чтобы отомстить. В конце концов, мне нет смысла

жить дальше». Он думал, что всё кончено. А Рин хорошо знала это чувство. Она

выглядела так же, когда училась в средней школе. Мать А Рин умерла, поэтому её

не было рядом. Отец сдал девочку в детский дом и не вернулся. Люди вокруг шептались

о том, что она сирота. У А Рин не было смысла продолжать жить дальше.

«Я буду рядом с тобой».

Если бы Кан Джун не сказал ей этого, то в тот день она бы точно прыгнула с

крыши.

Состояние Тундры было для

неё очевидным. Он понимал, что его сестра мертва. Мальчик больше не видел

смысла жить. Должно быть, он уже увидел мёртвое тело своего отца. Тогда Тундра не

смог бы посмотреть в лицо мёртвой сестры. «Он просто хочет умереть здесь».

У А Рин кружилась

голова при мысли, что она не может контролировать своё тело прямо сейчас.

«Стоп. Я могу шевелить пальцами?» А Рин снова получила контроль над телом

Виолы.

Девочка посмотрела

назад. Позади неё стоял Дженон и, кажется, был чем-то доволен. Вицен же был в

ступоре. Он надул свои губы.

– Я-я тоже так могу.

– Отличная работа,

леди, – сказал Дженон и улыбнулся.

Виола была в

растерянности. Девочка не знала, что вот так просто можно потерять контроль над

собой. «Это побочный эффект переселения души?» Кажется, она уже поняла причину

столь внезапного инцидента.

– Виола, это было

круто.

Девочка сунула кинжал

за пазуху. К счастью, она успела прийти в себя вовремя, иначе Тундра был бы уже

мёртв. Виола показала на него пальцем и сказала:

– Он будет моей

игрушкой.

Вицен и Виола возвращались

в замок. Мальчик решил похвастаться своими достижениями.

– Я убил семерых.

Было неприятно слушать

про убийства. В одно ухо у неё влетали слова брата, а в другое вылетали.

– Виола.

– Что?

– До меня ты кого-нибудь

пыталась отравить?

– Нет.

– Значит, я был первый?

– Да.

Глаза Вицена сузились,

он посмотрел на сестру. Виола почувствовала себя неуютно.

– Хм.

– В чём дело?

Вицен не скрывал своих

мыслей.

– Впредь не наноси мазь

никому кроме меня.

– Почему?

– Потому что…

На самом деле Вицен не понимал

своих чувств, обычно он их игнорировал.

– Неужели ты думаешь,

что мазь была очередным ядом?

– Моё сердце бешено

стучало, а земля плыла под ногами. Я плакал, но при этом смеялся. У этой мази

есть побочные эффекты. Если бы ты нанесла её кому-то другому, не Веррату, он бы

умер?

– Ты имеешь в виду

обычного человека?

– Каждый в Веррату

имеет сильное тело и большое количество маны. Яд для меня не так опасен, но что

насчёт обычных людей?

Виола вздохнула.

– Почему ты вздыхаешь?

– Просто…

В её мыслях был хаос.

Тундру везут, как брёвна, на телеге, ей также было жаль Вицена, считавшего мазь

ядом.

– Вицен, ты мой брат?

– Да. Я твой брат

Вицен.

На лице мальчика

появилась лучезарная улыбка.

– Почему ты спросила об

этом?

– Мазь – это не яд, а

лекарство, поэтому оно не опасно.

– Нет, опасно.

Вицен вынуждал Виолу

говорить.

– В тот момент брат был

ранен, это вынужденная ситуация, надеюсь, ты понимаешь?

Лицо Вицена покраснело,

и он это понял. Однако мальчику это не понравилось.

– Я ненавижу чувства.

Вицен хотел, чтобы

Виола думала только о нём.

– Если ты будешь

наносить мазь другим, они тоже будут рады.

Обычно при нанесении

мази не испытывают подобных чувств. Слова мальчика повергли Виолу в шок.

Вицен хлопнул в ладоши.

– У меня появилась

замечательная идея.

Он засмеялся. Что если

Виола будет наносить мазь кому-то другому вопреки его словам?

– Точно, я же могу

избавиться от этого человека. Тогда я стану единственным, кому Виола нанесла

мазь.

Когда Вицен понял, что

всё в его власти, он улыбнулся. Мальчик почувствовал себя так, будто избавился

от надоедливой мухи.

Виола вернулась в свою

комнату. Дженон переложил Тундру со своего плеча на пол.

Мальчик всё ещё был в

растерянности. Его запястья и лодыжки были обмотаны чувствительными к движениям

и использованию маны ремнями (изобретение магической инженерии), которые были

соединены цепями. Девочке было больно смотреть на то, как руки и ноги Тундры

были связаны, словно тот раб. Даже рот заткнули. Виола молча глядела на мальчика.

«Он не может быть Джуном». Однако они выглядели одинаково. Единственное, что отличалось,

это взгляд.

Виола села на стул. Она

нарочно мотала ногой, смотря на себя в отражении. Виола вела себя непристойно,

но в этом доме не было такого понятия как плохое поведение. Девочка всё ещё не до

конца понимала, что здесь хорошо, а что плохо.

– Что вы будете делать

с игрушкой, леди?

– Хочу лучше его

рассмотреть.

– Как прикажете.

Дженон использовал ману,

и тогда магическая цепь начала шевелиться сама по себе. Ноги и руки Тундры

разошлись в разные стороны, словно тот был на распятии.

Виола усмехнулась.

– Можешь идти.

– Что вы собираетесь

делать?

– Эта собака посмела меня

укусить меня, поэтому нужно преподать ей урок.

– Если вам что-то

понадобится, можете звать меня, леди.

– Хорошо.

Она выпроводила

Дженона, но всё ещё не знала, как поступить. «Может быть, это к лучшему». Что

она имела в виду под наказанием, если хотела просто спасти мальчика?

Послышался лязг цепей и

слабый стон. Тундра начал приходить в себя.

– Прмпф (Что это)?!

Очнувшись, мальчик не

понял, что происходит. Он даже не мог правильно произносить слова из-за

повязки, закрывающей рот.

Виола сидела некоторое

время на стуле и просто наблюдала за мальчиком. Он грозно на неё смотрел.

–Пбдиэмэтпр (Освободи

меня сейчас же)!

Из его рта потекла

слюна.

Воля Тундры не была

сломлена даже после произошедшего. Поначалу мальчик был удивлён, встретив маленькую

девочку на горе. Однако сейчас всё было по-другому. Для Тундры она стала

врагом. Виола была монстром, который собирался его убить.

– Минайа (Убей меня

уже)!!!

Увидев поведение Тундры,

Виола пришла в себя. «Верно, это не Джун». Её друг всегда улыбался рядом с ней,

он был её защитником. Однако у Тундры был свирепый взгляд, поэтому она перестала

беспокоиться о том, что это мог быть Джун.

– Ты выглядишь, как он.

Она успокаивала своё сердце.

«Просто одинаковая внешность».

*Лязг–лязг*

Тундра продолжал сопротивляться,

цепи гремели. Он кричал от ярости, бушевавшей в его груди, казалось, он может

разорвать Виолу одним взглядом.

– Арвры.

Виола глубоко

вздохнула. «Всё в порядке, всё будет хорошо». Она сказала себе это, потому что

знала характер Тундры.

– Как тебя зовут?

– Арырввпры (Освободи

меня)!

Виола решила подождать,

пока Тундра успокоится. «Он умный и здравомыслящий человек». Но сейчас мальчик

был слишком молод. Только недавно он потерял всю свою семью, а сейчас его даже

похитили. Казалось, Тундра растерял всё своё самообладание.

Виоле пришлось

успокаивать мальчика.

– Ты зашёл в тот дом. И

каков же результат? Смог убить только двоих, да ещё так неумело.

Виола намеренно решила

задеть чувства Тундры.

– А после этого ты

просто прятался в углу и дрожал. Ты даже не знаешь, жива твоя сестра или нет.

– Арвовлараовр!

Тундра кричал и плакал.

– Ты захотел всё

бросить и покончить с собой. Как трусливо… Я тоже была сиротой.

Тундра перестал

плакать.

– Моя мать умерла, а

отец бросил меня. Но вот теперь меня удочерили.

Когда А Рин оказалась в

детском доме, самым первым с ней заговорил Джун.

«Привет, меня зовут Кан

Джун». – «Моё имя А Рин».

– Моё имя Виола

Веррату.

Однажды Джун сказал ей:

«Тебя бросили». Он говорил девочке не только приятные слова, но и правду.

Оглядываясь назад, она поняла, что это было для её блага.

«Ты думаешь, что твой

отец вернётся?» Она думала, что это будет так. Ложь взрослых вселяла маленькую

надежду, а девочка старалась её подпитывать. Но, как известно, чем выше ты

заберёшься на вершину башни, тем больнее будет при падении.

– Твои отец и сестра

мертвы.

Была ещё одна важная

вещь, которую ей сказал Кан Джун, когда, казалось, её мир рухнул: «Тебе будет

нелегко. Тем не менее, я буду рядом». Эти слова помогли А Рин продолжать жить

дальше.

– Тебе будет нелегко.

Их ситуации в корне

отличались, но всё же были похожи.

– Но я буду рядом.

То, что однажды сказал

Кан Джун, помогло А Рин дать надежду Тундре.

– Тебе будет нелегко,

но я буду рядом.

На мгновение Тундра

замер как громом поражённый. «Что?» Девочка говорила странные слова. «Почему

она…» Внезапно из глаз Тундры потекли слёзы, однако мальчик не знал для этого

никакой весомой причины. Было ли ему легче из-за столь заботливых слов? Он не

понимал. Однако фраза девочки показалась ему смутно знакомой. «Зачем она это

говорит мне?»

Виола продолжала разговор

с камнем на душе. Если бы они были в 21 веке, девочка относилась бы к Тундре

ласковее. Но сейчас они находились в «Тени Веррату». Это мир, где доброта –

верный способ умереть.

– Смотри на свою

ситуацию трезво.

Она не хотела давать

Тундре надежд, чтобы не мучить его.

– Твои отец и сестра

мертвы. Я та, кто отомстил за тебя и спас твою жизнь. Ты понимаешь это?

Если подумать, девочка

была права. Это он начал ей угрожать и взял в заложники. Но именно девочка

отомстила его врагам, и благодаря ей он всё ещё жив.

– Теперь ты готов меня

выслушать?

Виола начала медленно

объяснять ситуацию.

– Во-первых, ты сейчас

находишься в герцогстве Веррату. Я Виола Веррату, младшая леди этого дома. Меня

удочерили несколько дней назад.

«Несколько дней назад? Как

такое возможно?» Тундра был в шоке. По её поведению он подумал, что она была рождена

Веррату. Но девочка сказала, что стала ею всего несколько дней назад. «Она

хочет сказать, что стала младшей дочерью герцога после удочерения?»

Даже Тундра знал о

Веррату. Цветы севера, обосновавшиеся в Зимнем замке. Герцогская семья, которая

внушает всем страх. Глава этой семьи известен как Палач Косух. Тундра всё ещё не

мог поверить, что девочку удочерили всего несколько дней назад.

Виола подошла ближе к мальчику

и подняла руку. Тело Тундры вздрогнуло, его щека изнывала от боли. Виола

осторожно ослабила ремни, которыми мальчик был связан.

– Сейчас тебе удобнее

говорить?

– Да.

Виола говорила тихим

голосом. Она начала с истории о том, как её удочерили, и рассказала об одиночестве,

которое ей пришлось испытать.

– Мои мать и отец бросили

меня.

А Рин оставили

родители, Виолу тоже. А Рин выросла в детском доме, а Виола – в трущобах без

взрослых. В голосе девочки слышалась искренность.

– Похоже, у тебя нет

того, кто может за тобой присмотреть.

Виола, наконец, смогла

освободить Тундру от ремней безопасности.

*Лязг*

Магические цепи

смотались в клубок и исчезли сами по себе.

*Бум*

Тело Тундры упало на

пол. На его запястьях и лодыжках всё ещё были ремни, но ему стало гораздо

удобнее того, когда он висел в воздухе. Виола протянула руку Тундре.

– Я помогу тебе.

– Зачем?

– Что?

– Зачем ты хочешь мне

помочь?

Даже если девочка его

пожалела, то зачем захотела помочь? В этом не было никакого смысла.

Внезапно Тундре

захотелось быть рядом с ней. Он был сбит с толку. Почему слова Виолы его

успокоили?

– Как я сказала, меня

удочерили. У меня нет семьи, которая могла бы меня поддержать. Поэтому мне

нужны свои люди. Ты станешь одним из них.

– Почему?

– Мне нравится твой

взгляд.

На самом деле взгляд ей

не нравился. У Кан Джуна в нём читалась теплота и жизнерадостность. Это

отличалось от безжизненного взгляда Тундры. Мальчики были так похожи, но одновременно

были такими разными. Однако А Рин понимала, что Тундра – это не Кан Джун, даже

если ей это не нравилось. Она утешила Тундру, только из-за того, что Кан Джун когда-то

помог ей.

– Я буду рядом с тобой,

– повторила Виола.

Это неразумно и

совершенно необоснованно, но её слова могли придать сил тому, кто всё потерял.

Фраза девочки эхом отдавалась в ушах Тундры.

– Я желаю, чтобы ты

помог мне.

Виола протянула Тундре

руку. Мальчик долго смотрел на неё, прежде чем протянуть свою.

Прошёл час.

– Ты пришёл в себя?

– Да.

Тундра кивнул головой.

Его глаза начали светиться. Виоле стало любопытно. «Он действительно мужской

главный герой?» Трудно было прийти в себя за час после тех ужасных событий. На

самом деле, она не ожидала много от мальчика. Вопреки её ожиданиям, он продемонстрировал,

что не зря зовётся главным героем. О чём бы Тундра ни думал, он выглядел так, будто

ничего не произошло. В будущем этот мальчик станет намного сильнее Виолы.

– Я должен буду

притворяться твоим псом.

Виола кивнула. Только

так его признали бы игрушкой леди, и девочка бы больше не подвергалась проверке.

– Так и есть, моей

собачкой или игрушкой.

Под таким предлогом

Тундра мог остаться в Веррату.

Осознав ситуацию

целиком, мальчик продолжил.

– Я на тебя напал.

Неужели можно всё так оставить?

– Верно, тебя нужно

наказать.

– Нужно проучить

собаку, укусившую хозяина.

– А ты довольно умный.

Такими были Веррату.

Они не прощали собаку, укусившую хозяина, или игрушку, напавшую на своего

владельца. Просто простить было не похоже на Веррату.

– Так поступают

Веррату?

– Такие люди и есть

Веррату.

– Это печально.

Прощению Тундра

научился благодаря своему отцу. Эта вещь была самой прекрасной и благородной в

мире. «Прощение нужно другим, но оно также нужно и тебе самому, поэтому прости

свою мать».

Однако прощение в

понимании Веррату было другим. Человек должен был взять на себя ответственность,

даже если на словах его простили.

– Почему?

– Неважно. В любом

случае, тебе нужно наказать меня в стиле Веррату. Только так ты сможешь меня простить.

– Совершенно верно.

Она должна вести себя

как Веррату. О любом человеке, находившемся в Зимнем замке, будет доложено,

поэтому Виола не могла просто закрыть глаза на поведение Тундры и дать ему сбежать.

Мальчик должен поплатиться за то, что посмел наставить нож на леди.

– Я готов к этому, –

сказал Тундра.

Мальчик посмотрел на

Виолу. «Выражение его лица, когда он смотрит на меня…» Тундра прочитал эмоции

на лице Виолы, когда она взглянула на него. Это были раскаяние, гнев и тоска.

«Почему на её лице так много эмоций, пока она на меня смотрит?» Казалось, противоположные

чувства смешались. «Виола потеряла мать и отца». Даже после этого маленькая

девочка казалась собранной. Она выглядела на пять лет, но взгляд был как у

взрослого. «Это неправильно».

«Я помогу тебе, буду

рядом с тобой». Тундра знал, что эти слова были сказаны, чтобы втереться к нему

доверие. Он очень хорошо понимал, что так она склоняла его на свою сторону.

«Должно быть, это ложь». Даже если головой понимал, сердце усмирить он не смог.

Мальчик чувствовал, что должен взять её руку. «Это неправильно». То были

единственные слова, которые приходили ему на ум. Тундра не мог понять, почему те

фразы были особенными для него. Где-то он их слышал.

Виола подняла трость, сделанную

из дерева Исилла. Она была очень гибкой. Её называли «исилла хичори» из-за

того, что она изгибается как хлыст. Другое её название – хлыст Исилла.

– Тебе будет очень

больно.

– Я готов.

Вдруг на неё нахлынули

чувства, которые А Рин не могла понять.

«Она милая». Виола была

не настолько мила, как кто-то мог подумать. Но эти ярко-фиолетовые глаза были

красивы. В них читалось стремление и сострадание одновременно. По неизвестной

причине подобное показалось ему знакомым.

– Мы раньше нигде не

встречались? – спросил Тундра.

– Нет, это невозможно.

Виола чуть не ответила прямо

противоположно, однако Тундра не мог быть Кан Джуном.

Долго размышляя, мальчик

дал этому своё объяснение, а затем задал вопрос.

– Могу ли я

интерпретировать твою решимость показать себя Веррату тем, что ты хочешь стать

герцогиней? В ином случае нет никакого смысла делать из меня своего человека.

Ты стала приёмной дочерью, поэтому я тебе, на самом деле, не так уж и нужен.

Слова Тундры были полны

амбиций и жажды власти, но произносил он их добродушно.

Виола уклонилась от

прямого ответа. Однако мальчик был умным, поэтому смог понять её намерения.

– Когда это закончится,

мы можем вместе сходить в твой дом.

– В мою хижину?

– Мне сказали, что твой

отец был там.

– …

– Мне не нужно, чтобы

ты чувствовал сожаления.

После отмщения Тундра

отправился в хижину своего отца, чтобы его похоронить, однако его труп был

съеден дикими животными и начал гнить. Это было позором для мальчика.

– Я пойду с тобой.

– Спасибо.

Глаза Тундры

покраснели. «Она странная».

Всё что он знал о

девушках, это то, что они были милыми. Но когда он встретил Виолу, она такой не

показалась.

Тундра посмотрел на

трость в руке девочки. «Она будет бить меня этим». Это причинит боль, но

мальчик не боялся.

– Бей сколько

потребуется.

– Так и сделаю.

Она почувствовала

присутствие Дженона, видимо он подслушивал из соседней комнаты. Она попыталась

придумать слова, которые могла сказать Виола.

– Я заставлю тебя

молить о прощении.

Виола через силу размахивала

тростью из дерева Исилл. Раны одна за другой увеличивались, а глаза девочки

краснели.

– Должно быть, это больно.

Для А Рин Тундра был

всего лишь ребёнком.

Тем временем мальчик оценивал

ситуацию. «Если бы я кричал с самого начала, дворецкий заподозрил бы что-то неладное».

Порка продолжалась ещё

некоторое время. Как и ожидалось, Дженон подслушивал их из соседней комнаты.

– Похоже, леди учит его

послушанию.

Дворецкий медленно

встал и приложил ухо к стене.

– Насколько же это

больно?

Тундра тихо стонал. Он

слышал своё хриплое дыхание, пока сдерживал боль.

Дженон увидел в мальчике

упрямство из-за полыхающего гневом взгляда. Если такой человек стонет, его

избивают от души.

– Насколько же жестокой

вы можете быть…

Убивать несложно, сложно

услышать от упрямого человека хотя бы писк. Дженон видел много подобных людей.

Даже если они ломаются, то не прогибаются.

Дворецкий отнёс Тундру именно

к такому разряду людей.

– Полагаю, вы заставите

его признать поражение.

Глаза дворецкого сузились,

очертив форму полукруга.

– А вы очень похожи на

Веррату, леди.

Пока Тундра стонал, кто-то

успел войти в комнату.

– Виола! Тебе весело?

Это был Вицен. Глаза мальчика

блестели, у него был вид хищника, нашедшего себе добычу.

– Хе-хе-хе.

Вицен заметил, что

Тундра с трудом сдерживал стоны, поэтому смотрел на мальчика с любопытством.

– Ты уже играешь?

– Нет, приручаю.

Виола отложила трость Исилла.

Она не знала, почему Вицен пришёл к ней. «Непонятно, что он ещё задумал».

Виола немного нервничала.

– Зачем ты пришёл?

– Мне стало любопытно,

как у тебя дела с игрушкой.

Вицен прищурился.

Казалось, он заметил в Виоле нечто подозрительное.

– Но это…

Он был в ярости.

– Ты собираешься дать

ему лекарства?

– …

Пока Виола пребывала в

шоке, Вицен продолжал.

– Он ранен. Ты дашь ему

лекарство?

– Это имеет значение?

– Да, это важно.

Виола была озадачена.

«Что важно?»

Глаза Вицена сузились

от недовольства.

– Лучше не давай ему

лекарства.

– Почему?

– Если дашь, я убью

его.

– Зачем?

Вицену становилось

больно от её слов.

– Просто!

– Просто что?

– Просто! Просто!

Просто! Просто! Я убью его! Хорошо?

Глаза Вицена были полны

печали, а его уши покраснели.

Виола села на стул. Её

мутило при виде Вицена, который вел себя глупо, но она старалась этого не показывать.

К счастью, Вицен был плох в словесных перепалках.

– Лечу я свои игрушки

или нет, тебе-то какое дело. Однако брат, убивающий мою игрушку, это совсем другой

разговор. Это значит, ты решил посягнуть на моё имущество.

– Это не имеет значения.

Важно только то, даёшь ты другим лекарства или нет.

– Почему же? Приведи

аргумент.

– Потому что…

Лицо Вицена покраснело

как у морковки.

– Потому что это был

мой первый раз!

Виола на мгновение

растерялась, она не нашла, что ответить. Девочка думала над тем, правильно ли

её брат употребляет выражения. Однако мысли Вицена были непорочны.

– Ты не хочешь, чтобы

кто-то украл твой первый опыт?

Вицен кивнул.

– Брат, ты понимаешь,

что принуждаешь меня?

– Принуждение? Ни в коем

случае.

Это была явная ложь. Он

прекрасно понимал, что Виола имела в виду.

– Я думала, что Веррату

– благоразумная и рассудительная семья. Но я немного разочарована в брате. Тебя

это устраивает?

– Разочарована?

Выражение лица Вицена

стало мрачным. Казалось, он хотел продемонстрировать своё величие после победы над

бандитами. «Я немного разочарована…»

– Приведи аргументы, чтобы

я могла тебя понять. До тех пор я буду делать так, как мне захочется. Я имею в

виду, вести себя как Веррату.

– Всё было бы по-другому,

если бы ты просто притворялась, что хочешь помочь ему.

Виола улыбнулась.

– С этого момента я не

буду больше наносить мазь на твои раны.

– Тогда я попрошу

прощения особым образом.

Вицен внезапно изменил

стратегию.

– Что?

– Даже если ты дашь

кому-то лекарство, я прощу тебя, но только ненадолго.

– Ты снова вынуждаешь

меня действовать согласно твоей прихоти?

– Что? Нет! Я имею в

виду… Лечи кого угодно!

В гневе Вицен хлопнул

дверью и ушёл.

– Я действительно убью

тебя. Встретимся, когда тебе исполнится десять лет.

Он сказал это искренне.

Однако после возвращения в комнату Вицена охватили странные чувства. Потому

что… Для детей в этом доме было естественно убивать друг друга. Но после того

как Вицен вспомнил маленькую ручку, наносившую мазь на его раны… «Я должен убить

её?» Почему-то он не хотел этого делать. «Я правда должен?» Разве она не была тоже

Веррату? Должен ли он? Вицен не знал. Он хотел, чтобы кто-то сказал ему, как

правильно поступить. В сознании мальчика начало что-то меняться.

После ухода Вицена Дженон

открыл дверь в комнату Виолы. Он подошёл к раненому Тундре.

– Мальчик атаковал

леди, которой я служу. Он даже приставил кинжал к её горлу.

В одно мгновение тело

Виолы вздрогнуло. Она почувствовала ауру Дженона. Это было жутко, ей показалось,

что она попала в ад.

– Если бы леди не была

столь снисходительной, я бы вырвал все твои зубы, а затем разорвал рот и,

наконец, убил бы тебя.

У Виолы сердце ушло в

пятки. «Нелегко к этому привыкнуть». Это вновь было испытание Дженона. Похожая

фраза была в новелле. «Моя леди не была столько милостива, поэтому я перережу

тебе глотку». Слова были немного другими, но суть осталась та же. Для Веррату «великодушие»

было роскошью. Чтобы ты мог им пользоваться, тебе нужна сила. Проявлять

великодушие могут только люди уровня Герона, иначе человек просто глуп и слаб.

– Дженон, – начала

Виола.

– Да, леди.

– «Встань на колени.

– Я должен поставить мальчика на колени?

Виола намеренно

молчала. Время шло.

– Ах, вы меня попросили

встать на колени.

Дженон подошёл прямо к

Виоле и начал медленно опускаться. Девочка ударила его по щеке.

– Не испытывай меня. В

следующий раз я тебя просто убью».

Так было в оригинале.

Виола посмотрела Тундру,

лежащего около неё. Дворецкий был её человеком, поэтому она подумала, что

ругать его перед мальчиком будет неправильно.

– Дженон, следуй за

мной.

Помещение Виолы было

таким же огромным, как и у Вицена. Оно было разделено на гостиную и несколько

комнат.

Дженон молча следовал

за Виолой. Она закрыла за собой дверь. Тундру не было видно, потому что он

находился в другой комнате.

– Дженон.

– Да, леди.

Дженон не особо

сопротивлялся, когда Виола ставила его на колени. «Должна ли я ударить его?

Нет, я не могу это сделать». Тем не менее, Виола решилась на это. Её мысли не

имели значения. Дворецкий только что проверял её, поэтому она должна быть

сильно расстроенной. Нужно было вести себя как Веррату.

*Шлёп*

Она влепила Дженону

пощёчину. Виола не знала, как сильно нужно было замахнуться, поэтому ударила

так сильно, как только могла. Поскольку дворецкий победил 20 имперских рыцарей,

она подумала, что с ним будет всё в порядке.

Шея Дженона оказалась

повёрнута набок. Его губы слегка приоткрылись. В одно мгновение изо рта

дворецкого полилась кровь, а на щеке остался отпечаток ладоней. Щека выглядел

так, будто её обожгли кипящей водой.

«Мне жаль». Она должна вести

себя как Веррату. Девочка ударила дворецкого слишком сильно, но какой смысл был

жалеть об этом сейчас. Виола притворилась настолько спокойной, насколько это

было возможно.

– Должно быть, весело

проверять, насколько я достойна быть Веррату. Однако не делай этого при других.

Подобное заставляет чувствовать меня недостойной.

– Извините.

– Ты можешь просто

наблюдать за мной.

– Простите. В качестве

извинения заберите мои руки.

«Нет!» Почему он такой

серьёзный? Виола хотела плакать, но должна была смеяться.

– Ты думаешь, сможешь заслужить

прощение, отрубив себе руки?

– Если я убью себя, вы

меня простите?

По спине Виолы скатились

холодные капли пота. Она не спросила, серьёзно ли он собирается это сделать,

потому что знала, что дворецкий даст положительный ответ.

– Тогда ты не сможешь

мне прислуживать.

– Вы правы.

– Если тебе отрубят

руки, это повлияет на эффективность работы.

– Вы снова правы.

Лицо Виолы побледнело, пока

она говорила слова, не соответствовавшие характеру героини из новеллы.

– Работай лучше. Я оставляю

в живых того, кто посмел меня проверять, только ради работы.

– Благодарю вас, леди.

Дженон заметил, что

Виола побледнела, но он не понял почему. «Вы намеренно контролируете свою

силу». Дженон понимал Виолу Веррату. Если бы девочка была вне себя, он бы увидел

в её глазах жажду крови. Однако сейчас Виола контролировала своё безумие,

должно быть, была в хорошем настроении. Виола была в безвыходной ситуации. С

неё крупными каплями лился пот, но она обладала самоконтролем. Семилетняя

девочка контролировала свой гнев настолько, насколько это было возможно, и

обращала ситуацию в свою пользу. Виола Веррату не была убийцей-психопаткой. «Потрясающе».

Жестокость и харизма в сочетании с её находчивостью. Никто в Веррату в

семилетнем возрасте не был также умел.

Дженон встал.

Следовало отметить ещё

один факт.

– Зачем вы привели меня

сюда… Чтобы не уронить моё достоинство перед игрушкой?

– Прежде всего, ты мой

единственный и самый близкий друг.

– Благодарю.

Дженон чувствовал себя

странно. Виола была на редкость похожа на Веррату. Он почувствовал это, когда

она ударила его. Этот ребенок был похож на Веррату больше того, кто им родился.

«Она внимательна к

мелочам». Возникла необычная ситуация. Её поведение было очень похоже на

Веррату, но так отличалось от них. Тот, кто родился в герцогской семье, не придавал

бы большого значения ситуации, когда наказывал слуг. Кроме того, он был «единственным

и самым близким другом». Это было приятно слышать. «Леди – очень странный

человек». Размышления об истинной сущности Веррату зашли в тупик.

Дженон усмехнулся.

– Я думаю, леди должна

стать герцогиней. Я действительно так считаю.

Виола вздохнула. Она

выжила сегодня. Это было немного чересчур, но… Что ж, как есть.

Дженон вернулся в

комнату и написал в дневник то, что сегодня произошло.

«Она ударила меня по

щеке».

Сознание дворецкого

прояснилось. «Откуда такая сила… в таком маленьком ребенке?» Слова герцога о том,

что она родилась под «Звездой-убийцей», имели смысл. Кости на лице Дженона

сломались из-за удара, но он мгновенно защитил себя маной. Это была не детская

сила, скорее рыцаря, который умело обращается с маной.

«У неё талант».

«Удивительно, что она

не обучалась владению маной».

«По моему личному

мнению, её качества сравнимы с первой леди Веррату или даже выше её».

Дженон вспомнил еще один

факт.

«При первой встрече с

господином Виценом, когда Виола бросила перо, оно оказалось пропитано маной.

Вицен собрал вокруг себя ману и защитился, но леди легко пробила его щит. Это случилось,

потому что перо Виолы было пропитано маной».

Он также добавил: «Она

родилась с чистой маной и пользуется ею с лёгкостью».

«Несомненно, у неё больше

маны, чем у господина Вицена».

Кажется, Виола ещё сама

не знала, на что была способна.

После разговора с

Дженоном Виола села на диван. Тундра рухнул на пол и выдохнул. Казалось,

мальчик может перестать дышать в любой момент.

«Я должна правильно

использовать знания сюжета». Тундре очень нравилась внешность Виолы, поэтому в

новелле он влюбляется в её образ правительницы. Однако сердцу Тундры чего-то не

хватало. Мальчику, которого бросила мать, не доставало внимания. Но он этого не

осознавал. Тундра хотел, чтобы Виола относилась к нему доброжелательно и

ласково. Однако в новелле девушка такой не была. В конце концов, Виола убивает

Тундру. Новелла развивалась в неказистом направлении. А Рин подумала, что нужно

направить сюжет в более удачное русло.

– Это?.. – сказал

Тундра тихо.

– Что?

– Что это?

– О чём ты говоришь?

– Искренность… Не так

ли?

«Тебе будет нелегко, но

я буду рядом». Он хотел спросить, искренне ли девочка это говорила.

Прежде чем Виола

ответила, Тундра потерял сознание. Он пришел в себя только через 3 часа.

– Что мне теперь нужно

делать?

Мальчик должен был

просто вырасти здоровым и остаться на её стороне. Само его существование придавало

Виоле сил. Если она приставит его к сэру Хиксону, мальчик станет мастером меча.

Тундра сам ответил на

свой вопрос.

– Разве тебе не нужен преданный

пёс?

– Верно.

– Должен ли я называть

тебя хозяйкой?

– Да. Так будет лучше

всего.

Тундра на мгновение

задумался. Затем он кивнул головой.

– Хорошо. Отныне я буду

звать тебя «хозяйка».

Он назвался собакой

Виолы. Тундра был настроен решительно, но такие слова было слышать неприятно.

«Это нереальный мир». Виола думала именно так. С другой стороны, Тундра

адаптировался к ситуации очень быстро.

Мальчик продолжил с бесстрастным

выражением на лице.

– Если ты захочешь,

чтобы я лаял, я буду лаять, если захочешь, чтобы лизал твои ноги, я и это

сделаю.

Пождите-ка. Разве она

когда-то говорила о подобном? Зачем лизать ей ноги? Это противно!

– Так что сдержи своё

обещание.

– Какое обещание?

– Быть рядом со мной, когда

мне будет нелегко.

Виола взглянула на

Тундру. Она долго не смотрела ему прямо в глаза, потому что от взгляда на него

её сердце щемило. Это было все равно, что глядеть на неопрятного Кан Джуна.

– Сдержи обещание.

Глаза Тундры

покраснели. Кто бы рядом с ним ни был, ему будет спокойно. Она хорошо знала это

чувство, поэтому особо не разглагольствовала.

– Хорошо. Соблюдай

законы этого дома, в любой момент привычки могут тебя подвести.

Тундра кивнул и ответил,

как и подобает главному герою.

– Я стану верной

собакой и помогу тебе завоевать Веррату.

– Завтра мы пойдем к

твоему отцу.

Она велела Дженону

приготовить один цветок хризантемы.

Перед разрушенной

хижиной Тундра размахивал деревянной палкой, крича: «Кыш-кыш».

– Убирайтесь, сволочи!

По возвращении домой

Тундра увидел, как белоголовый орел поедал труп его отца. Мальчик прижался к

отцовскому телу и просто плакал.

– Ты сказал, что

останешься рядом со мной! Меня бросила мать, но отец обещал этого не делать!

Тундра долго плакал. Виола

не умела утешать, поэтому просто смотрела на его терзания. Она всё равно больше

не могла ничем помочь.

Кан Джун именно так и

поступил. Вместо того чтобы говорить утешительные слова, он просто был рядом с

ней. Таким образом, Джун стал опорой и поддержкой для маленькой А Рин.

Виола подошла к Тундре

и просто встала рядом. Мальчик долго рыдал, стоя на коленях, прежде чем взглянуть

на Виолу. Увидев его заплаканное лицо, девочка с болью в сердце отвела взгляд.

– Хозяйка.

– Что?

– Могу я вас обнять?

Тело Виолы задрожало.

«С таким-то лицом». С

лицом Кан Джуна, с его телом. Она не хотела чувствовать себя такой жалкой. «Он

не Джун». Но она не могла отрицать их схожесть. Девочка подошла чуть ближе к

Тундре и обняла его, ободряюще хлопая по спине. Двенадцатилетний Тундра был

намного выше семилетней Виолы. Девочка почувствовала себя маленькой А Рин.

«Что?..» У нее всё больше возникало странных чувств.

«Снова». Её сознание

вновь затуманивалось. Казалось, если она долго будет смотреть в глаза Тундре

или будет с ним контактировать физически, то вновь потеряет контроль. «Что? Они

снова красные…».

Дженон, молча

наблюдавший за ними, заметил это. «Она снова показывает себя!» Зрачки Виолы

стали красными. Дженон был взволнован. «Теперь ты можешь убить игрушку, воткнув

нож в его шею в любой момент».

Казалось, что Виола

практикуется в игре. Сила в её глазах доказывала это. Красноглазая Виола и Дженон встретились

взглядами. Девочка улыбнулась. На её лице играла улыбка человека, помешанного

на крови. В глазах Виолы читался энтузиазм и любопытство. Как лучше нанести

удар, как убить, казалось, она размышляла об этом. Виола была похожа на усердно

занимающуюся ученицу.

– Вы действительно

Веррату.

Иногда она была точь-в-точь

Веррату, а иногда совсем на них не похожа. «Она приёмная дочь, поэтому ведет

себя немного по-другому. Это потому что она не была рождена Веррату». Будущее

Виолы было легко представить. Удивительно, как естественно она изменяла

выражения на лице. В таком возрасте она умело меняла маски для достижения

целей.

Тундра копал землю

собственными руками. Его руки кровоточили, но мальчику было все равно. Он закопал

своего отца глубоко в землю. Тундра так сделал, чтобы дикие звери не ели его

снова.

Мальчик склонил голову

над могилой отца.

– Папа.

Конечно, ответа не

было.

– Спасибо, что был со

мной всё это время.

Хотя он был плохим

отцом, сын им гордился.

– Не волнуйся, рядом со

мной теперь леди Виола Веррату.

Девочка протянула

Тундре хризантему. Он принял её, мужественно вытер свои слезы и положил цветок

на могилу отца.

– Сейчас я уйду. Ты

через многое прошёл. Больше не страдай и покойся с миром на небесах.

Виола и Тундра

вернулись в замок.

– Дженон.

Дворецкий открыл дверь

и вошел.

– Вы звали, леди?

– Эта собака, мне она

не нравится.

Она указала пальцем на

Тундру. Мальчик вздрогнул.

– Мне убить его?

– Отведи ему комнату и

накорми тёплой едой.

Тундра был худощавым, даже

учитывая, что это фэнтези мир и что люди здесь беднее, чем на Земле. Возможно,

мальчик мало ел, пока рос, потому что был сыном бедного охотника.

– Прошу прощения?

– Если собака будет так

выглядеть, моя гордость будет растоптана.

Виола слегка

рассмеялась. Она вела себя элегантно и изящно. По крайней мере, так показалось

Дженону.

– Всё, что у меня есть,

должно быть красивым. Даже если это просто игрушка.

«Так что ешь больше и стань

сильным». Если бы Джун был в таком же состоянии, что и Тундра, А Рин бы разозлилась

на него. Её поведение было странным. Неужели она стала цундере?

– Дженон, ты всё понял?

– Да, леди.

Она убедила Дженона.

Это было поразительно. Слова о том, что у неё всё должно быть красивым,

подействовали безотказно, потому что это было в стиле Веррату.

Дженон низко

поклонился.

– Я уважаю вас, леди

Виола Веррату.

Было странно, что он

сделал акцент на «Веррату», но ей было всё равно.

Прошло некоторое время.

«Сейчас!». Вицен был

избит и стонал на полу. На её стороне должен был быть как Тундра, так и брат. Путь

по завоеванию сторонников был очень долог.

Девочка направилась в

комнату Вицена, но там её ждал кое-кто неожиданный. Виола прошла мимо покрытого

кровью Вицена.

«Огненно-рыжие волосы и

бледная кожа, взгляд гадюки». Ярко-красные губы, как будто бы она выпила кровь.

Вокруг этой женщины была странная атмосфера, будто та была ведьмой. Тем не

менее, она была необыкновенно красивой.

Виола сразу поняла, кем

была эта женщина. «Герцогиня Изабелла». Сокровище этой семьи. Она была

герцогиней, обладавшей властью и авторитетом. Между ней и Героном не было

любви, но они сохраняли верность друг другу.

– Ты Виола?

– Здравствуйте,

герцогиня Изабелла.

– Ты меня сразу узнала.

Видимо, прилежно учишься.

Виола невольно

прикусила губу. Ей показалось, что на неё уставилась ядовитая змея. Если она не

придёт в себя, то сойдет с ума и рухнет на пол. В конце концов, это был мир

новеллы, место, где можно обездвижить человека одним взглядом, мир, где есть мана

и магия.

«Никогда не теряй

самообладание». Девочка успокоилась. Если она хоть раз взглянет на герцогиню свысока,

то ей конец.

– Герцогство Веррату – кровожадное

место.

– Схватываешь всё на

лету.

Губы Изабеллы

изогнулись.

– Это потому что ты из

трущоб? Кажешься сообразительной.

Она взглянула на

Вицена, лежавшего на полу, и вздохнула.

– Мой сын милый, но в

нём нет кровожадности. Должно быть, это потому что он родился и вырос в

благородной семье.

– «Ты из трущоб. Не

общайся с моим благородным сыном, когда твоё происхождение неизвестно». Вы

говорите об этом довольно витиевато.

Герцогиня Изабелла

заметила в сыне нечто странное. Сегодня Вицен был намного выносливее. Это было

неожиданно, но приятно.

– Вицен, ты стал

сильнее.

– Да.

После порки Вицен сел

на колени к матери.

– Ты наконец-то заставил

её страдать?

Герцогиня Изабелла смотрела

на свою ладонь, с которой капала кровь. Женщина была скупой на нежность и

суровой, но её это устраивало. Она чувствовала, что Вицен немного подрос,

поэтому удовлетворённо улыбалась.

– Вицен, ты станешь

следующим герцогом.

«В далёком будущем ты

должен будешь убить меня. Только так ты сможешь стать истинным наследником

Веррату».

– Ты должен стать

сильнее и способнее, чем сейчас.

– Хорошо. Я могу

встать?

– Поднимайся.

Когда Вицен встал на

пол, герцогиня доброжелательно улыбнулась.

– Ты можешь надеть

одежду.

– Правда?

– На сегодня твоё

воспитание окончено.

На мгновение Вицен

задумался.

– Хм.

– Что?

– Ничего.

Вицен посмотрел на

часы, висевшие на стене. Они были изготовлены при помощи магии, поэтому их

погрешность составляла всего одну десятитысячной секунды. Это была работа Кумы,

которую называли мастером нашего времени.

Герцогиню не волновал

ни один из этих фактов, она лишь следила за движением секундной стрелки.

– Маме нужно поспать.

Был час ночи, Вицена же

начали избивать в 10 часов. Герцогиня снова почувствовала себя странно. Она

никогда не ощущала себя так рядом с сыном.

«Он хотел остаться со

мной даже после порки». Вицен любил свою мать за её странности. Даже после «воспитания»,

он хотел находиться рядом с ней. Но герцогиня Изабелла заметила не это.

– Ты кого-то ждёшь?

– Да.

Вицен рассмеялся. Брови

герцогини дернулись, потому что выражение лица мальчика резко изменилось.

– Кого ты ждёшь? Точно

не брата или сестру.

Еще меньше шансов, что

это был отец, поэтому остался только один вариант. Тот, кто отравил Вицена. Это

была приёмная дочь Виола, которую герцог привёл из трущоб. «Виола?» Герцогиня

Изабелла слегка улыбнулась.

– Ты ждёшь свою младшую

сестру?

– Хм.

Вицен задумался. Мог ли

он быть честным со своей матерью? Он не мог от неё ничего скрыть, но чувствовал,

что сейчас не должен говорить правду. Но подумав об этом еще немного, мальчик

решил не лгать.

– Правильно, я жду

Виолу.

– Зачем?

– С ней весело играть.

Изабелла слышала доклад

Дженона. «Выяснил, что у неё есть необходимые качества, чтобы считаться Веррату.

Присутствует инстинктивное стремление властвовать. Она безудержна, как и

подобает Веррату. Она также способна контролировать свои эмоции и поведение».

– Виола, должно быть, удивительный

ребёнок.

Поскольку герцог привел

её в дом, она обязана быть выдающейся.

– Ходят слухи, что она

прекрасный ребёнок. Что же нам с этим делать?

– Я должен убить её.

– Верно.

Герцогиня подошла ближе

к Вицену. Она крепко обняла испуганного мальчика и провела рукой по его

золотистым волосам.

– Каковы же силы твоего

врага?

Вицен лучезарно

улыбнулся.

– Я полностью уничтожу

её!

– Правильно.

Вицен находился в

объятиях герцогини. Она смотрела на него снизу вверх.

– Мама.

– Что?

– Тебя приятно

обнимать.

Недавно смеявшийся Вицен

внезапно потерял равновесие.

– Но не будь беспечным,

сынок.

Герцогиня Изабелла была

в двух шагах от Вицена. Она сбила его с ног, и глаза мальчика прояснели.

– Если бы я была твоим

врагом, ты был бы уже мёртв. Самый страшный враг – это человек, к которому у

тебя есть привязанность, поэтому ты не можешь никого любить.

Герцогиня Изабелла

протянула руку. Дворецкий Вицена, стоявший позади, протянул ей платок.

Герцогиня выскребла из-под ногтей яд. Белая ткань стала чёрной.

– Так воспитывают

настоящих наследников.

Герцогиня посмотрела на

лежащего на полу Вицена.

– Будь бдительным и

готовым ответить на внезапную атаку.

– Да, мама, прости.

– Если ты совершишь

ошибку, твоей маме тоже будет больно.

Вицен потерял сознание.

Герцогиня стала тереть

свои глаза платком, пропитанным ядом. Глаза женщины покраснели и из них начала

струиться кровь. Изабелла была раздосадована. Это было её собственным

наказанием за то, что не смогла воспитать Вицена достойно. Она пристально

смотрела на мальчика, потерявшего сознание.

– Мать – это человек, на

котором лежит долг и ответственность воспитать сына надлежащим образом.

Если Изабелла хотела

воспитать своего сына сильным, она должна была вести себя жёстче. Это был

способ герцогини выразить свою любовь.

– «Ты из трущоб. Не

общайся с моим благородным сыном, когда твоё происхождение неизвестно». Вы

говорите об этом довольно витиевато.

При этих слова Дженон

чуть не рассмеялся. «Как и ожидалось от леди».

Виола встретилась

глазами с герцогиней. Девочка была счастлива, после того как всё высказала.

Герцогиня Изабелла

рассмеялась.

– Ты это слышал?

– Да.

– Я рада. Но ты всё не

так поняла, Виола.

Герцогиня продолжала

говорить.

– Я не запрещаю тебе

общаться с Виценом, я просто хочу вручить тебе белый цветок.

Она говорила о белой

хризантеме, которая лежал на могиле отца Тундры. Белые цветы означают смерть.

Другими словами, это было предупреждением.

– Понимаешь? Я не знаю,

кладут ли невежественные люди цветы на могилу.

– Дело не в

невежественности, а в бедности.

– Разве это не то же

самое?

– Нет, это разное.

Можно быть бедным, но благородным, а можно – богатым, но невежественным.

– В любом случае,

бедняки тоже кладут цветы на могилу?

– Даже они скорбят о

смерти.

Точно так же, как

Тундра.

– Ты ведёшь себя слишком

экстравагантно.

– Я понимаю герцогиню, которая

чтит память мёртвых и считает один цветок роскошью.

–…

– Люди могут быть

бедными, но, по крайней мере, они не бьют своих детей.

А Рин была зла. Она всегда

хотела иметь семью. У неё не было рядом родных людей, поэтому ей всегда было

одиноко и грустно. Семья многое значила для девочки. Она была для неё дороже любых

драгоценных камней.

Изабелла рассмеялась.

– Имеет ли право

незнакомец говорить, как воспитывать чужих детей?

– Я правда просто

незнакомка?

Виола подошла ближе к

Вицену. Его спина была еще слишком маленькой для столь большого количества

шрамов.

– Мы стали братом и

сестрой, мама.

– Я надеюсь, ты не

перейдешь черту, дочь моя.

– Мама уже переступила

её.

Виола присела на

корточки. К этому время Вицен начал понемногу приходить в себя, до него

доносился слабый голос сестры.

– В Зимнем замке все

дети до десяти лет находятся под защитой безусловного закона. Если кто-то из

жителей, например, мама, нарушит это правило, что подумают об этом

невежественные люди?

– Мои методы воспитания

идеальны.

– Посмотрим,

действительно ли они правильны.

Виола посмотрела назад.

– Дженон, волшебный

инструмент для записи у тебя?

– Да, он у меня, леди.

– Сделай снимок.

В мгновение герцогиня

переместилась. Она прошла мимо Виолы и схватила Дженона за шею. Девочка

мысленно кричала: «Что? Так быстро?» Казалось, герцогиня растворилась в тени и стала

ею. Её движения были неуловимо быстры. А Рин знала об этом из новеллы, но

видеть воочию было ужасающе. Поистине, сокровище этой семьи.

*Глоть*

Виола сглотнула слюну.

«Сумасшедшая». Если бы Изабелла решилась убить Виолу, голова девочки была бы уже

на полу. Ногти герцогини впивались в шею дворецкого.

– Не делай этого,

Дженон.

Несколько капель крови

стекло по шее Дженона, однако дворецкий лишь улыбнулся.

– Мне жаль, я

подчиняюсь только приказам леди.

Правой рукой он вытащил

волшебный инструмент для съёмки. Он был похож на современную камеру.

Виола слегка

рассмеялась.

– Я думаю, вы знаете,

что ваши поступки неправильны, поэтому вы пытаетесь остановить Дженона.

– Мне делать фото? Но, леди,

у меня такое чувство, что моё горло вот-вот проткнут. Даже кровь идёт.

– Нет, не делай этого.

Я не могу потерять своего дворецкого.

– Благодарю за заботу.

Дженон убрал камеру

обратно. Герцогиня Изабелла отпустила шею дворецкого. Мужчина вытащил из

переднего кармана платок и вытер кровь со своей шеи, а также пот со лба.

– Фух, я чуть не умер.

– Моя младшая дочь

довольно хитра. Надеюсь, на приветственном ужине будет на что посмотреть, –

сказала Изабелла.

Виола схватила подол

юбки герцогини и потянула за него.

– Заранее благодарю

матушку за тёплый приём.

На самом деле Виола не

думала делать фото Вицена, это было приманкой, было кое-что ещё, чего она

добивалась.

– Вицен знает, что вы

поступаете неправильно?

Мальчик пошевелился,

кажется, начал приходить в себя. Даже если он не мог приподняться, то всё

слышал.

– Верно, брат?

Послышался стон.

– Не двигайся, я нанесу

немного мази.

Вицен задрожал, услышав

слова Виолы.

– Не двигайся, я нанесу

мазь.

Герцогиня Изабелла

попеременно смотрела на Виолу и Вицена. Она выглядела безучастно. Внезапно

женщина перевела взгляд на дворецкого.

– Это было интересно,

Дженон.

– Правда?

На лице герцогини

Изабеллы появилась слабая улыбка.

– Дженон, ты решил

выполнять приказы шестой леди?

– Неважно, что я думаю,

это моя работа.

Герцогиня Изабелла

кивнула головой и вышла.

– Дженон, мазь.

– Держите, леди Виола.

Девочка начала медленно

наносить мазь на раны Вицена.

Такая забота Изабеллы о

сыне была неправильной. Любовь не выражают подобным способом. «Это уже

слишком». Как может мать так поступать со своим ребёнком?

– Жжёт, жжёт!

– Терпи.

Порка в отличие от мази

не причиняла Вицену боли. «Я расстроена из-за этого». Виола продолжала наносить

мазь.

*Тик-так*

Послышалось тиканье часов.

На некоторое время воцарилась тишина.

– Я думал об этом, Виола.

–…

– Я думаю, что должен

убить тебя.

Её устраивали слова

Вицена.

– Если меня ударят, пусть

ты будешь тем, кто это сделает.

– Почему?

– Я просто думаю, что так

будет правильно.

Как читательница, А Рин

поняла слова Вицена. «Так он выражает свою привязанность». Хотя подобное

проявление любви был слишком странным, девочка понимала значение его слов. Виола

и Вицен встретились взглядами. Мальчик невинно улыбался.

– Так почему бы тебе не

умереть? Я определённо убью Виолу.

Его голос звучал

ласково. Он привязался к ней, сам того не осознавая.

Виола чувствовала, что

где-то ошиблась. «Так почему бы тебе не умереть? Я определённо убью Виолу». Сердце

девочки бешено колотилось, она была расстроена тем, что сейчас придётся

сделать. Однако это не причинит Вицену вред, поэтому Виола успокоилась и сухо

сказала:

– Ложись.

– Зачем?

– Я помогу тебе уснуть.

– Зачем?

– Потому что брат не

сможет сделать этого сам.

А Рин знала сюжет

новеллы, поэтому решила использовать знания в полном объёме.

– Как ты узнала, что я

не могу уснуть?

– Кажется, это у

Веррату в крови.

– Неужели?

Вицен широко раскрыл

глаза и посмотрел на Дженона. Мальчик словно говорил: «Откуда она знает?»

Дженон усмехнулся.

– Господин, вы

знамениты среди дворецких.

– Понятно.

Вицен кивнул головой.

– Как ты собираешься

заставить меня уснуть?

Мальчик выглядел серьёзно.

– Дашь мне снотворное с

ядом?

– Нет.

– Тогда наркоз?

– Приляг пока.

Виола схватила Вицена

за запястье. Мальчик не возмущался, просто смеялся. У Виолы кровь в жилах стыла

из-за его смеха.

– Почему ты смеёшься?

Вицен с любопытством

осматривал запястье Виолы. Оно было тонким. Казалось, если схватить его, рука

просто сломается. Вицен начал злиться, когда понял, что её запястье меньше, чем

у любой другой семилетней девочки. Улыбка сошла с лица мальчика.

– Я просто думал о том,

как лучше всего перерезать твою артерию.

Виола не была уверенна,

из-за чего чувствовала себя расстроенной. Почему Вицен был таким маленьким?! Он

же всего на год старше её! Это раздражало Виолу. Он должен больше есть! Сама

мысль об этом приводила девочку в ярость.

Как бы то ни было,

Виола уложила Вицена на кровать. Благодаря волшебной мази кровь остановилась, а

раны начали заживать. Девочка села рядом с лежащим Виценом. Она гладила его по

голове, возможно, из-за этого ему могло быть больно.

*Гладь-гладь*

Девочка беспечно

трогала волосы Вицена. В этот момент она была не семилетней Виолой, а двадцатиоднолетней

А Рин. Она говорила тихо.

– Не расслабляйся, ведь

я собираюсь от тебя избавиться.

– Хе-хе.

Вицен попытался открыть

глаза, но не смог.

– Я хочу спать.

– Если уснёшь, то умрёшь,

Вицен.

Виола рассмеялась. Она медленно

опустила руку, которой гладила мальчика, и нежно сжала ему шею.

– Баю-баюшки-баю, не

ложися на краю. Придёт серенький волчок и укусит за бочок.

Удивительно, но Вицен

заснул. Мальчик боялся ночи, потому что, когда он был ребёнком, герцогиня Изабелла

уходила из его комнаты. Мать Вицена начала это делать с тех пор, как тот начал

говорить.

«Если уснёшь, то умрёшь,

сынок». Герцогиня Изабелла сжимала шею Вицена нежно. Похоже, она могла по-настоящему

задушить его…

Вицен много трудился,

чтобы не заснуть. С тех пор, как он начал ходить, ему приходилось бороться со

сном.

«Герцогиня прошептала

на ухо сыну:

– Не расслабляйся,

иначе враг убьёт тебя, Вицен.

Мальчика учили не спать

с самого детства. Он держался изо всех сил, пока не уставал окончательно и не

засыпал. Это продолжалось несколько лет. Когда герцогиня перестала приходить к

сыну перед сном, Вицена начал бояться ночи. Его матери, которая была с ним каждый

день перед сном, больше не было рядом. С этого момента у Вицена началась

бессонница».

Стало тихо. Виола

смотрела на Вицена сверху вниз. «Он выглядит таким спокойным, когда спит».

Грудь мальчика

приподнялась, обнажив пухлые щечки. Было забавно смотреть на то, как он

отдыхает, прикоснувшись губами к своему телу, и уютно спит. Его волосы

запутались и выглядели неаккуратно. «Он такой милый, когда спит…»

Вицен был очень

эмоционально неустойчивым ребёнком. Вырасти нормальным в такой семье было бы

странно. Казалось, что детский дом был лучше, чем замок богатого герцога.

Виола медленно встала.

– Не уходи…

Вицен взял палец Виолы.

«Разговаривает во сне?»

Так и было. Как он мог

до сих пор оставаться начеку, когда так глубоко спал?

Из глаз Вицена

скатилась слеза, он вздрогнул. Мальчик даже сказал: «Она это сделала».

Вицен пробормотал во

сне:

– Пожалуйста, останься

рядом со мной.

Виола не знала, что ему

снилось, казалось, это был кошмар. Вицен страдал от бессонницы и каждый раз с

трудом засыпал. Из его зажмуренных глаз капали слёзы.

– Вицен одинок.

В конце концов, Виола

села у изголовья кровати брата. Она смотрела на его лицо, пока он крепко спал. Мальчик

был симпатичным, но выглядел жалко. Виола вытерла пальцем слёзы Вицена. Она не

знала, что ему снилось, но он беспечно улыбался во сне.

Непонятно, сколько

времени прошло. Веки Виолы начали слипаться. Она попыталась встать, но тело

упало против её воли. Она заснула на груди брата. Фиолетовые волосы Виолы

закрыли покрытое шрамами тело Вицена.

В тот день мальчик не

видел кошмаров спустя очень долгое время.

3:30 утра.

Дженон почесал затылок.

– Она не может

проснуться?

Дворецкий очень

осторожно держал на руках Виолу и шёл по коридору. Девочка крепко спала. Она

вернулась в комнату благодаря Дженону, он же укрыл её одеялом. Как раз в этот

момент Виола открыла глаза, и дворецкий решил не упускать представившуюся

возможность.

– Леди, могу я вас

потревожить? Я бы хотел дать вам поспать, но завтра мне нужно представить отчёт.

Виола ответила в полусне.

– Сейчас? В 3:30 утра?

Дженон смущённо

улыбнулся.

– Да, я прочитаю отчёт

быстро.

– Ааах.

Виола кивнула головой.

Ей очень хотелось спать. Тело семилетнего ребёнка было очень уязвимо для сна.

– Ваша игра была

превосходной.

В одно мгновение у Виолы

что-то промелькнуло в голове, и Дженон, кажется, это заметил. Дворецкий был

очень внимателен. В новелле об этом говорилось. Дженон был наблюдательным и

проницательным, он был дворецким, который необычайно помог Виоле. Теперь эти

качества, казалось, дали о себе знать.

«Меня разоблачили?»

Виола притворялась жестокой и властолюбивой злодейкой. Она думала, что Дженон

видел притворство много раз и мог уверенно разоблачить его.

– Я увидел истинное

лицо леди.

Виола не отвечала и

просто слушала, она была напугана. Кажется, он все понял из-за хмурого взгляда

на герцогиню. «Что мне ответить?» Она не должна быть поймана, ведь дворецкий

Дженон служит только компетентным людям. Об этом не раз говорилось в новелле. Если

Виола не будет такой, то он убьёт её и покончит с собой. Он говорил это в

шутку, но на самом деле это ею не было.

– Ваши глаза жаждали

крови.

«Что?»

– Вы выглядели также,

когда обнимали своего пса.

На мгновение Виолу

обуял ужас. Все окна были закрыты, но казалось, что подул холодный ветер. «Как?»

Дженон снова спросил.

– Почему вы

притворялись заботливой?

Дворецкий всё не так

понял. Он подумал, что она притворилась заботливой. Дженон достал свой блокнот

и перо и продолжил писать. Похоже, он готовил отчёт для герцога.

– У неё есть тёплый и

заботливый взгляд, а также взгляд убийцы. Она тщательно скрывает своё истинное

лицо. Иногда, девочка выглядит немного напуганной. Перед герцогиней Изабеллой

ведёт себя так же, как со всеми остальными.

Дженон был заинтригован.

А Рин не была настоящей

Виолой, она почти всегда вздрагивала и съёживалась. Читательница притворялась

сильной, потому что была напугана.

Глаза Дженон сузились.

– Но человек с таким

взглядом никогда не отступит, даже если это герцогиня Изабелла.

–…

Дворецкий продолжал.

– Итак, разве леди не

специально показала свой страх перед герцогиней? Её игра была идеальной.

Всё было не так. Она

изо всех сил пыталась скрыть свой страх. В тот момент Виола думала, что её

убьют.

Дженон обладавший

проницательностью понял многое, но не всё.

– Могу я спросить,

почему вы решили вести себя таким образом?

Дженон снова улыбнулся.

– О, это не проверка, это

для отчёта герцогу.

– Потому что…

Виола открыла рот.

Однако в этот момент произошло то, что ни Виола, ни Дженон не ожидали.

Слова дворецкого не

имели никакого отношения к истинным мыслям Виолы. Она устала. Её сознание

затуманилось, и девочка уснула.

3:45 утра.

Тело семилетнего

ребенка не смогло справиться. Оно было очень уязвимо к основным человеческим

потребностям: есть, спать и ходить в туалет. В частности, к этим трём вещам. Виола

не любила чувствовать себя сонной или голодной. Независимо от её воли тело

двигалось само по себе, прямо как сейчас.

Виола заснула, её грудь

медленно опускалась и поднималась. Дженон уставился на девочку.

– Ну и ну.

Он почесал затылок.

– Грубо будет разбудить

её?

Дженон склонился над девочкой

и укрыл её одеялом. Несколько прядей фиолетовых волос находились во рту Виолы.

Она жевала волосы во сне.

Дженон распустил волосы,

и они коснулись щёк Виолы. Девочка ворочалась во сне так, будто её тело что-то

щекотало.

– Вы выглядите мило,

когда спите.

Она была Веррату.

Однако будучи спящей была похожа на других детей.

Дженон говорил

серьезно. «Она действительно милая».

Виола была намного

меньше своих сверстников. Трудно было поверить, что ей не пять лет. Дженон

поднял глаза и увидел, что она спит с чуть приоткрытыми глазами. Дворецкий осторожно

прикрыл веки Виолы и выпрямился.

– Вот и всё.

Глядя на спящую Виолу, Дженон

думал о том, что она милая. Но недавно девочка такой не была, потому что он

решил её проверить. «Не может быть, чтобы кто-то столь умелый в обращении с

маной, не мог контролировать себя во сне». Он видел, как она кинула перо,

наполненное маной, в Вицена. Он также видел как она приручила Тундру, ударив

того по щеке. Мана была тем оружием, которая давала сверхчеловеческую силу. Не

может быть, чтобы человек хорошо управляющий ею, не мог контролировать… Кажется,

он снова не до конца понял намерения Виолы.

«Неужели, она нарочно

это делает?» Это было испытанием для дворецкого, а также способом показать, что

отчёт для герцога для неё ничего не значит. Она была слишком похожа на Веррату.

«Да… я должен был

понять это раньше». Дженон усмехнулся. Он погасил свет волшебной лампы. Мужчина

медленно и беззвучно вышел, чтобы Виола не проснулась. Улыбка с губ Дженона не

исчезла. Он тихо закрыл дверь и заговорил.

– Я постараюсь пройти

ваше испытание, леди.

Это был тест, выдуманный самим испытующим.

Было 5 утра, время,

когда герцог Герон Веррату просыпался. Как обычно он встал с кровати.

После смерти своей

первой жены Раэль, которую он по-настоящему любил, герцог начал спать один. У

него появилось ещё две жены, чтобы были наследники, но он никогда не спал с ними,

если в этом не было необходимости.

Как всегда дворецкий

Карлтон начал прислуживать Герону.

– Я приготовлю вам

халат и горячий чай.

Герон Веррату жил как

машина. Он просыпался в 5 часов, и в это время Карлтон приходил к герцогу и

начинал выполнять его поручения. Герцог принимал душ ровно 15 минут, а потом

выходил из него. Он надевал белый халат для душа, который подготавливал для

него Карлтон. Сквозь раскрытый халат можно было разглядеть мышцы на груди

герцога. Его мускулы выглядели так, будто были вылеплены лучшими скульптурами.

Картон подошел к

герцогу Герону. Руками в белых перчатках он распахнул халат герцога. Дворецкий

захватил со спины пояс и завязал его спереди. Изящное тело мужчины теперь было

закрыто.

– Если бы Раэль была

жива, она бы этого не допустила.

– Она умерла.

– «Ты всегда выходишь в

таком виде после душа и просишь меня поправить халат. Я беспокоюсь, что у тебя

будет болеть живот».

Героцог Герон безучастно

кивнул. Раэль всегда была такой.

– «Тогда у тебя заболит

живот.

– У меня не может быть несварения».

Тело герцога было

крепким, оно защищал само себя. У мужчины не могло быть расстройства, что бы

тот не ел или не делал. Но беспокойство Раэль было оправданным. Герцогу

нравилось, как она за ним ухаживает, поэтому каждый раз он намеренно развязывал

свой халат.

– «Я много раз

говорила, что у тебя будет болеть живот. Ты так и не будешь меня слушаться?

– Разве не было бы

прекрасно, помогай ты мне всегда?»

На самом деле это было

желанием герцога. Он хотел, чтобы Раэль всегда была рядом. Она была

единственным человеком, смерти которой он не хотел. Раэль была той, кого он

любил всем сердцем и душой, поэтому он намеренно сказал эти слова.

«Заботиться о моем

здоровье – твоё призвание. Никогда не забывай об этом».

Его слова означали: «Пожалуйста,

не умирай». У Раэль была неизлечимая болезнь, которой удивились даже жрецы

храма. Тем не менее, Герон любил девушку. Она была всем в его жизни.

«Я должен был делать

это сам».

«Я занят, у меня нет

времени думать о таких мелочах»

Она намеренно раскрывал

свой халат. Это вошло в привычку. Но эта привычка была способом герцога

вспоминать о Раэль.

– Я доложу вам о

сегодняшнем расписании.

Сегодня оно было

особенным.

– Двадцать пять минут

назад Дженон сказал, что придет с отчётом лично. Сейчас он ждет снаружи. Вроде

как отчёт связан с шестой леди.

Герцог слушал доклад,

попивая чай. Выслушав Дженона, мужчина слабо улыбнулся.

– Интересно.

Особенно его

заинтересовала его та часть, где Виола и герцогиня встретились.

– Изабелла как всегда

на чеку.

Герцог не любил Изабеллу,

однако он признавал её способности быть герцогиней. Женщина была необходима герцогству.

Изабелла отнеслась к

Виоле настороженно, несмотря на то что девочке всего семь лет.

Дженон спокойно сказал.

– Я не говорил Виоле,

чтобы она была осторожна с герцогиней.

– Изабелла рассказывает

мне о большой части происходящего в доме.

Герон многое обсуждает

с герцогиней. Они состоят в политическом брачном союзе, но помогают друг другу,

если им это выгодно.

– Однако она ничего не

говорила о Виоле.

Это означало, что

герцогиня не хотела говорить о девочке. Это можно было интерпретировать как то,

что она отнеслась к ней настороженно.

Карлтон, слушавший отчёт,

спросил.

– Может, она решила,

что это не стоит упоминания.

– После отчёта Дженона

мне так не кажется.

Карлтон взглянул на герцога,

сидящего в кресле. «Через такое долгое время…» Наконец, герцог кем-то

заинтересовался.

Со дня смерти Раэль

прошло 15 лет. С тех пор Герон стал безэмоциональным и погрузился в работу.

Герцог не был похож на человека, который о ком-то долго думает. В то же время

он был единственным Веррату, способным на нежность. В конце концов, он же был

великим герцогом Зимнего замка.

– Когда приветственный

ужин? – спросил Герон.

– Через 3 дня.

– Есть ли у меня до

этого сводное время?

– Ваше расписание пусто

с 15:00 до 17:00 завтра.

– Хорошо.

Герон Веррату решил

встретиться о своей приёмной дочерью.

– Это необычно, но похоже

на поведение Веррату.

– Она семилетняя дочь,

которая меняет маски под ситуацию и использует это против врага. Если вы не встретитесь

с ней, то пожалеете.

– Время – деньги,

Дженон.

– Да, герцог.

Время Герона было

бесценным. Он не мог тратить его на бессмысленные вещи, вместо этого он

зарабатывал деньги.

Дженон знал это.

– Я уверен в этом

настолько, что решил лично прочитать вам отчёт.

– Видимо, Виола прошла

испытание.

– Так и есть.

Герцог Герон слабо

улыбнулся.

Герон всегда испытывал

детей. Если будущие преемники не были достаточно сильны, их дворецких заменяли.

Поэтому герцог всегда проверял детей. Это был способ отбора наилучшего. В это

раз произошло обратное – ребёнок решил испытать дворецкого.

Дженон рассмеялся.

«Если леди Виола

увидится с герцогом, я смогу заработать несколько дополнительных очков. Но если

встреча ей не понравится…» Он почесал затылок. «Мне придётся убить её?»

– Я навещу вас завтра в

3 часа дня.

– Хорошо.

Дженон поклонился и

встал.

– У меня есть ещё кое-что

для вас. Это не официальный доклад, но… Сейчас я говорю не в качестве дворецкого,

это моё личное мнение.

– Говори.

Карлтон тоже хотел

послушать.

Дженон был человеком,

который говорил строго по делу. Карлтон никогда не видел, чтобы тот высказывал

своё личное мнение.

– Виола очень милая.

–…

Он увидел леди, жующую

волосы во сне. Это был мило.

– Виола милая. Девочка

не Веррату, она намного лучше. Она действительно потрясающая.

– Твои слова

бесполезны.

Карлтон был разочарован.

«Она симпатичная?» Даже если она жестокая и властная, то симпатичная? «Это

бесполезная оценка». Вот почему он не добавил это в отчёт. Как это могло помочь

Веррату? Привлекательность в этом доме была не на первом месте.

Герон думал также.

– Увидимся в три часа.

Прошёл один день.

Дворецкий принёс два платья. Одно было белым, а другое – синим. Платья были украшены прекрасными украшениями и покрыты кружевами. Однако они были, конечно, не во вкусе Виолы.

– Оба не подходят.

– Я изо всех сил пытался подобрать одежду, которая понравится семилетним девочкам.

Вот в чём была проблема. Её телу было семь лет, а разуму двадцать один год. Такая одежда никак не могла ей понравиться.

– Я думаю, вы будете мило смотреться в платье.

– Ни за что.

Погодите, это очередная проверка?

«Только если бы Виола была в оригинале милым персонажем…» Она бы покоряла своего отца, брата и старшую сестру. Пиф! Пиф! Прямо в кокоро! Представляя это, Виола погрузилась в мир фантазий, наполненный романтикой и любовью.

«Это ужасно. Моей репутации конец». Виола несколько раз смотрела на своё отражение в зеркале. Она притворялась злодейкой, однако ей не с кем было себя сравнивать. Виола считала, что человек с аурой убийцы не может выглядеть привлекательно.

– Это всё мне не подходит.

– Моя ошибка, леди. Дженон достал блокнот и сделал в нём запись.

– Что ты пишешь?

– О платьях, которые ненавидит леди.

В конце концов, это был мир фэнтези, в котором девушкам было естественно носить пышные платья. Вопреки этому существовали такие платья, в которых было удобно работать.

– Оставлю их.

Среди полного гардероба платьев, Виола выбрала те, что с меньшим количеством украшений. Девочка сохраняла осторожность, потому что Дженон пригласил её на прогулку. «В Зимнем замке есть место, где продают яичные тарталетки», – так он сказал.

Это единственное блюдо ресторана. Люди со всей южной провинции съезжаются сюда ради яичных тарталеток. На самом деле Виола знала об этом. Тарталетки - фирменное блюдо Зимнего замка.

«Мне нужен план?» Очевидно, она должна была его придумать, но Виола не знала, чего ожидать. Именно поэтому девочка не могла расслабляться.

«Я всё ещё хочу есть». Семилетнему организму Виолы было трудно преодолеть ненасытность двадцатиоднолетней Хан А Рин. У читательницы изначально был большой аппетит. В детстве отсутствие вкусной еды стало своего рода травмой. После того, как ей исполнилось двадцать лет, она ела столько, сколько хотела. У девушки было несварение, она даже принимала лекарства, но при этом продолжала много есть. Тело семилетнего ребенка не могло противостоять аппетиту А Рин. Эти тарталетки с яйцом! Между телом и разумом разверзилась пропасть.

У девочки внезапно пропал аппетит. «Это предложение прогуляться, от которого я не могу отказаться!» Дженон протянул руку в белой перчатке Виоле, которая была одета в белое платье.

– Я буду сопровождать вас, леди.

– Хорошо.

Виола была в нетерпении. В новелле тарталетки имели божественный вкус. Это было свежеиспечённое пирожное с желтками, посыпанное корицей. Приблизительное описание было таким: «В одно мгновение тёплая и нежная текстура наполняет рот, сахарная сладость проходит по кровеносным сосудам и достигает кончиков пальцев…»

Виола и Дженон направились в Аджулесию, ресторан с яичными тарталетками.

В конце концов, блюдо понравилось Виоле. «Это действительно вкусно!» Чувство счастья и насыщения наполняли Виолу. В этот момент ей казалось, что она не будет испытывать сожалений, если умрет прямо сейчас. Слова о том, что сладость передается от вкусовых сосочков к кончикам пальцев, не были ложью.

«Прекрасно! Вот это жизнь». Девочка впервые почувствовала себя счастливой после попадания в тело Виолы. Всё потому, что она хорошо играла свою роль.

Внезапно все встали со своих мест. «Что?» Она пришла в себя. Люди вокруг прикладывали правую руку к груди. Этот жест означал уважение. Прибыл Герон Веррату. Все в пекарне отложили свои яичные тарталетки и склонили головы. Люди уважали Герона Веррату, они испытывали трепет перед ним. Не страх и ужас, а священный трепет, благочестивое почитание. Так вели себя жители Зимнего замка. В их глазах читалось благоговение. Они не испытывали страха к великому герцогу Зимнего замка. Люди в благоговейном трепете прижимали правую руку к груди и склоняли головы, застывая в подобном положении.

Вокруг стало тихо. Никто не осмелился продолжать есть в присутствии Палача Косух. Это была минимальная вежливость и уважение, которое могли продемонстрировать подданные своему правителю. Однако был человек, который не высказал никакого уважения. Не может быть! Кто-то ел яичные тарталетки. Вокруг было тихо, поэтому звук поедания был слышен очень громко.

Виолу застали врасплох. «Что???» Она должна была встать, но её тело не двигалось. Единственное, что она могла делать, это есть тарталетки. «Должна ли я поторопиться?» Тело Виолы решило ускориться, поэтому она отправила целую тарталетку к себе в рот. Её щеки стали круглыми как у хомячка. Желтоватый крем, похожий на желток, остался вокруг губ девочки. Она вкушала сладкое счастье. Секунды на две Виола ощутила себя в раю. «Ах… Это так вкусно…» Однако счастье длилось недолго. Она пробыла в раю две секунды. Девочка сразу же услышала гробовую тишину.

«Я закончила со своим делом». Виола напряглась. Все вставали и кланялись, но она была единственной, кто продолжал есть. Звук поедания был очень громким. Она почувствовала на себе взгляды герцога Герона и людей. «Это вина моего тела, не я невоспитанна…» Виоле хотелось сквозь землю провалиться. Все смотрели в её сторону. Некоторые даже закатили глаза, на лицах других отразился ужас. Все они смотрели на ребёнка, спокойно поедающего яичные тарталетки в присутствии герцога. «Она было обучена этикету?» – казалось, присутствующие хотели спросить это. Виоле было стыдно. «Это случилось, потому что моё тело меня не слушается…» Организм семилетнего ребенка очень чувствителен ко сну, еде и туалету. Это было ещё неприятнее, ведь между семилетним ребенком и двадцатиоднолетней девушкой была ощутимая разница. Хан А Рин, которая выросла в приюте для сирот, отличалась зверским аппетитом к десертам. Она знала, насколько вкусен яичный тарт, поэтому хотела его быстрее попробовать. Тело Виолы не могло сопротивляться желаниям Хан А Рин. Девочка имела талант к убийству, но она на дух не переносила сладости.

«Чёрт». Виола не знала, почему герцог вдруг пришёл сюда. Это же обычная прогулка. Стоп, не может быть… Она почувствовала себя обманутой. Но герцог такой красивый! Её любимый персонаж, которого она знала лучше всех, пришел сюда! У Виолы перехватило дыхание. «Давай притворимся, что всё в порядке! Я должна быть уверена в себе!» Герцог Герон прошёл дальше. Он слегка поднял руку, и все люди сели. Они старались говорить как можно тише и осторожнее. Герцог сел перед Виолой, и она слегка наклонила голову.

– Здравствуй?

Её внимание привлекло отсутствие эмоций на лице Герона.

И снова между Виолой и Хан А Рин образовалась непреодолимая стена. «Он действительно красив». Первый день в этой новелле был суматошным. Она не успела оценить красоту герцога по достоинству. Но сейчас девочка видит его вновь. Описание в новелле было точным. «Количество юных леди, наряженных, чтобы завоевать сердце Герона растёт. Популярность столь абсурдной книги «101 способ завоевать сердце Герона Веррату» стремительно росла». Двадцатиоднолетняя Хан А Рин знала много людей, она также видела множество красивых и уверенных лиц по телевизору и на телефоне. Поэтому девушка чувствовала себя никудышной.

«Он безумно красив». Чёрная чёлка, небрежно спадающая на лицо, проницательный взгляд из-под чёлки, чёрные глаза, прибавлявшие сексуальности, острый нос и чёткая линия подбородка – всё это дополняло интеллект герцога. Был ли он похож на розы с ядовитыми шипами? Виола знала, что если дотронется до него, то умрет, но, в конце концов, она не могла этого не сделать, будучи опьяненной его красотой.

«Как человек может так выглядеть?» Виола слегка ущипнула себя за бедро. Девочка знала, что её отец красив, но она должна была вести себя сдержанно. Прямо перед ней сидел Палач Косух. Она смотрела на него как фанатка на айдола.

– Почему ты так смотришь на меня? Должно быть, Виола засмотрелась.

– Смотреть на моего будущего отца – это грубость?

Она чувствовала почтение к нему и нарастающую боль в животе. Виола думала о том, что ей сказать. Поскольку на неё пялилось множество людей, она решила просто продемонстрировать уважение к герцогу.

– Неправильно.

– Почему?

– Я не «будущий отец», а уже твой отец.

Дворецкий Карлтон, стоявший позади герцога, передал документ.

– Со вчерашнего дня ты официально моя дочь.

– Должна ли я поблагодарить вас?

Герону Веррату нравились не добрые и послушные дети, а звери, способные отыскать свою добычу сами. Он предпочитал озверевшего кота съёжившемуся льву.

«Больше не буду бояться». Она давала обещания снова и снова.

– Разве не было бы лучше поблагодарить?

– Зачем? Герон Веррату слегка нахмурился.

– Почему ты так часто задаешь мне вопросы?

– Я спросила всего дважды.

Герцог Герон замолчал. Виоле удалось унять дрожь в ногах. На её лице не было эмоций, но она испытывала сильное чувство страха. Герцог внезапно поднялся со своего места и приставил меч к горлу Виолы. Казалось, он хочет лишить её головы.

– Дважды достаточно.

Эти слова звучали, как «двух ударов достаточно, чтобы перерезать тебе горло». Как читательница, Хан А Рин попыталась ответить с расслабленным, хладнокровным и высокомерным выражением на лице.

«Вы привели меня сюда, потому что чего-то хотели. Выглядит так, будто вы женились на моей матери по расчёту», – собиралась Виола ответить. Но её тело не послушалось. Сегодня аппетит Хан А Рин победил волю Виолы.

«Прекрати рука! Плохая рука!» Её руки начали беспорядочно двигаться.

Нежная девичья рука вновь скользнула к тарелке.

«Пышные яичные тарталетки выглядели соблазнительно, сложно было устоять перед ними, однако я справлялась. До тех пор, пока через распахнутое окно не ворвался весенний ветерок и не подхватил сладкий аромат выпечки. Быстрым движением руки я взяла одну из них и целиком отправила в рот. Боже, этот вкус!.. Секундой позже я ощутила себя как в аду».

Главный дворецкий Карлтон с недоумением смотрел на Виолу, а во взгляде Дженона читалось лёгкое беспокойство. Самообладание вернулось к девочке слишком поздно, когда мягкое тесто уже коснулось языка.

«Я никак не ожидала, что тело поведёт себя таким образом. Придётся выкручиваться».

Скрывая испытываемый стыд, Виола аккуратно взяла очередную яичную тарталетку за край.

– Попробуйте, – обратилась она к герцогу Герону с протянутой рукой, – очень вкусно.

— Хочешь поделиться со мной?

— Именно так.

— Не жалко?

— Жалко.

— Тогда зачем отдаешь?

— Потому что вы мой отец.

Виола вздрогнула, когда Герон Веррату поднял руку.

«Настал этот час, – подумала я. – Сейчас он вонзит в меня отравленный кинжал».

Герцог небрежно, словно смахивая пыль, провёл по подбородку дочери указательным пальцем, чтобы убрать крошки.

– Дженон, обучи юную леди этикету. Не пристало члену семейства Веррату столь отвратительно вести себя за столом.

На пальце мужчины остался желтоватый крем. Он вытер его платком и поднялся.

– Виола, у меня к тебе лишь один вопрос.

– Какой?

– Когда я вхожу в помещение, все выказывают своё почтение. Они склоняют головы и прижимают правую руку к груди. Почему ты непоколебимо продолжила заниматься своими делами?

Виола молча посмотрела на герцога.

«Я всё никак не могла проглотить яичную тарталетку. Нереально вкусная, она таяла во рту, и я решила подольше растянуть удовольствие. Благодаря этому в моём распоряжении оказались лишние минуты на обдумывание ответа. У каждого персонажа особый стиль и допустимые нормы общения, я не могу говорить с Героном так, как с Тундрой».

Наконец, в какой-то степени придя в чувства, Виола произнесла:

– Вы хотите, чтобы я сделала это?

– ...

– Я поступлю так, как просит мой отец.

Герон, герцог Веррату, не склонен к проявлению тёплых чувств, эта черта осталась давно в прошлом. Будучи ребёнком, он страстно желал изменить мир к лучшему. Но суровые реалии жизни извратили маленького мечтателя. Оказалось, что в Зимнем дворце высот достигают только жестокие люди. Для того чтобы обрести текущие статус и власть, пришлось убить бессчётное множество монстров и даже людей. Вместо доблестного героя он вырос Палачом. Тем не менее благодаря ему Зимний дворец начал процветать и стал прочным щитом от северных земель для целого континента.

Герцог добился всенародного уважения, но не любви. Раэль единственная, кто не боялась Герона. В её глазах он был обычным человеком, а не Палачом. Она часто спрашивала: «Ты хочешь, чтобы я сделала это?» – «Нет». – «Тогда я не стану поступать вопреки твоим желаниям».

Лишь рядом с ней он чувствовал себя собой.

– Однако мне кажется, что отец не хочет.

– Ты правда так считаешь?

– Да. Я не стану поступать вопреки вашим желаниям

«И я сразу отправила в рот последнюю тарталетку».

Герцог долго всматривался в Виолу, прежде чем заговорить вновь.

– Сейчас ты тоже прячешься под маской?

Виола не знала, как реагировать.

«Не знаю, какую маску он имеет в виду... Да и нет её у меня. Проблема в теле, которое ведёт себя вразрез моим желаниям. Но подобный ответ может навлечь массу проблем. Пустоголовая девочка, не способная контролировать себя... Герцогу такая не нужна. Уж лучше просто сказать “Да”».

Виола сохраняла молчание, что можно было расценить как знак согласия.

– Дженон доложил мне о твоей не по годам хитрой натуре. В случае необходимости ты прячешь своё истинное лицо и умело манипулируешь людьми.

– Вы слишком высоко оценили мои способности.

– Это хорошая стратегия. Мудрый правитель многолик. Так сразу и не скажешь, что ты не являешься Веррату по крови.

– Спасибо за наставление.

– Но стоило выбрать другую маску.

– ...

– Прежде всего Веррату должен вести себя как Веррату. Понимаешь?

«Мы не милые и пушистые. Не прикидывайся овечкой. С таким подходом тебе не стать членом нашей семьи», – хотел продолжить Герон, но промолчал.

Виола уставилась на герцога, слегка приоткрыв рот.

– Отец.

– Говори.

– Я хочу, чтобы вы были мне настоящим отцом. Я не вру.

Хан А Рин прекрасно знала, какой Герон на самом деле. Каждый день, выходя в свет, он демонстрирует совершенно другую личность, ту, что создал окружающий его мир.

– Пожалуйста, любите меня.

Карлтон внимательно слушал их разговор. До этого спокойный он настолько удивился, что чуть было не рухнул на пол. За всю свою долгую службу он ни разу не слышал, чтобы кто-то выдвигал требования самому Палачу. «Как она смеет просить о таком? Да какая же из неё Веррату? Они даже под угрозой смерти не сказали бы ничего подобного». Мысленно он уже представил, как по резиденции расползаются слухи об убийстве младшей дочери.

– Принцесса, если вы хотите быть достойной фамилии Веррату, следите за тем, что говорите и делаете, – Карлтона охватило искреннее беспокойство за Виолу.

Но дворецкий даже не подозревал, что его хозяин на самом деле проникся искренней симпатией к любимой читателями героине, обладающей бесстрашием, магией седьмого уровня и чудовищной силой. Виола напоминала ему милого колючего ёжика.

«Все твои знания, Карлтон, далеки от реального положения дел! Хотя в самой новелле не упоминалось, что герцог испытывал слабость к прекрасному, писатель рассказывал об этом в своём блоге, который я перечитывала от начала и до конца не меньше семнадцати раз».

«Персонажи действуют ровно так, как задумал автор, и Виола – первоклассная убийца, а не миленькая танцовщица. Она родилась под смертоносной звездой и никакой другой. Её судьба давно предопределена. Разумеется, мне ни за что не удастся придать ей милые черты и плавность движений, физически она слишком далека от этого. Я здесь бессильна, потому больше не буду пытаться заставить её тело действовать иначе. К счастью, чувства и речь подчиняются только мне. Я могу использовать их, чтобы выглядеть милее. Но надо действовать осторожно, нельзя пересекать черту».

– Разговор окончен, – Герон посмотрел на Виолу пустым взглядом и направился к выходу. – Увидимся на приветственном ужине.

– До свидания, – Виола приподняла полы платья и поклонилась.

На этой ноте закончилась встреча отца и дочери. По дороге в резиденцию герцог пребывал в тяжёлых раздумьях. Он прервал молчание, когда в окне кареты увидел веселящихся детей.

– Карлтон.

– Да, герцог.

– У всех детей кожа на щеках такая нежная? Настолько, что её можно с лёгкостью рассечь даже тупым лезвием, однако эти порезы быстро заживут.

«К чему этот вопрос? Неужели вы хотите наказать Виолу? Она ведь ещё совсем ребёнок, почему бы не подождать хотя бы немного?» – на секунду сердце Карлтона сжалось. Он искренне верил, что может читать мысли герцога, поскольку являлся его ближайшим советником.

«Нельзя убивать детей, не достигших десяти лет. До тех пор тебе ничто не угрожает, маленькая принцесса. Надеюсь, ты образумишься», – эта мысль успокоила дворецкого, который свято верил, что герцога разочаровал сегодняшний вид Виолы. «Потрудись доказать, что достойна фамилии Веррату». Его рассуждения прервал новый вопрос:

– Всем детям свойственно есть с набитым ртом?

«Да герцог не просто разочарован, он в гневе! – подумал напуганный Карлтон. – Но не бойся дитя, я тебя защищу. Сейчас ты отличаешься от остальных пяти наследников Веррату. Они все аристократы с рождения, выросли в роскоши, получили образование, которое включало уроки этикета. Кое-кто обязательно займётся твоим воспитанием».

– Должно быть, Дженон ещё не начал обучать её правилам этикета. Я обязательно проинструктирую его.

– ...

Некоторое время мужчины ехали в тишине. Дворецкий по-прежнему считал, что понимает причину странного поведения герцога. Но вдруг прозвучал третий вопрос:

– Они не кажутся тебе милыми?

«Разумеется, как и ожидалось, вы недовольны, – мысленно вздохнул Карлтон, – Однако при чём тут “милые”? Быть такого не может... Веррату и “милые” – понятия совершенно несовместимые, не в этой жизни. Скорее рак на горе свистнет. Дженон, у тебя большие проблемы! Ты расхваливал принцессу, а что в итоге...»

– Никогда не задумывался.

– ...

– Ей просто не хватает манер.

Виола пробыла в резиденции совсем недолго, и, согласно мнению Карлтона, пока рано делать выводы. Он продолжил с прежней осторожностью и искренними намерениями:

– Знаете, она ведь совсем малышка, которая приехала во дворец всего пару дней назад. Думаю, нужно дать ей больше времени на адаптацию. Ещё не прошло и десяти дней, отведённых вами.

Герцог опустил глаза, показав нежелание продолжать, и вновь задумался. «Карлтон прав. Она всего лишь невоспитанный ребёнок. Да, вот в чём дело!» Его взгляд остановился на пальцах, которыми он коснулся её пухлых щёк. Одно за другим нахлынули воспоминания: «Этой рукой я вытер её лицо. На фаланге остался желтоватый крем. Она не могла оторвать глаз от яичных тарталеток». В голове то и дело всплывали обрывки диалога: «Попробуйте. – «Вовсе нет». – «Вы хотите, чтобы я сделала это?» – «Сейчас ты тоже прячешься под маской?» – «Я хочу, чтобы Вы были мне настоящим отцом. Я не вру». – «Пожалуйста, любите меня».

Герон непроизвольно рассмеялся. Виола казалась забавной, в её поведении было нечто цепляющее.

– А? – дворецкий, наблюдавший за происходящим, недоумевал, но сердце его ликовало. Казалось, герцог не намерен прогонять её и уж тем более убивать.

– Похоже, у вас хорошее настроение, герцог.

– Ещё ни один ребёнок не пытался так лицемерно обмануть меня. – Герон решил положиться на отчёт Дженона, согласно которому дитя умело прячется под различными масками.

«Безумная Виола решила сегодня притвориться наивным ребёнком», – губы Герона растянулись в ухмылке, вызвав ещё большее недоумение у дворецкого.

– Умно.

Экипаж уже приближался к резиденции, когда Герон заговорил вновь:

– Забавно, что эта малышка думает, якобы может обхитрить всех и вся.

– Да. Однако, Ваша Светлость, вы действительно попались на её уловки. Это и правда меня удивляет.

Дворецкий никак не мог избавиться от мысли, что с герцогом творится неладное.

– А ещё... Признаться, я никогда не видел, чтобы вы так долго говорили о ком-то.

«Разговорам о Виоле нет ни конца ни края. Похоже, сегодня принцесса произвела яркое впечатление на герцога. Или, быть может, в нём всё-таки говорит разочарование».

– Пожалуй, ты прав, Карлтон.

«В этот раз я допустил ошибку, но подобного больше не повторится. Мне понятно, чего ты добивалась, Виола, поэтому потрудись придумать другую стратегию».

Герон упрямо твердил, что Веррату должен вести себя как Веррату, однако из головы всё никак не выходил вид пухлых румяных щёк, перепачканных кремом.

Раздался голос Карлтона:

– Встреча была неожиданной. Думаю, на приветственном ужине она предстанет перед нами в ином виде, более соответствующем семье Веррату.

– Надеюсь. Иначе я собственноручно обезглавлю её.

«Кончиком пальца я всё ещё ощущаю прикосновение к её щеке. А перед глазами стоит сосредоточенный взгляд, которым она смотрела на тарталетки, словно жадный ёжик, оберегающий свою еду. Виола отличается от остальных членов семьи Веррату: фиолетовые волосы, пухлые щёки персикового оттенка, не по годам хрупкое телосложение и маленький рост. Глаза, выражающие вселенское желание съесть пирожное, которое она всё же отдала. Что со мной?..»

Герцог незаметно встряхнул головой и, подавляя нахлынувшие чувства, несколько раз повторил в мыслях: «Нет! Веррату должен вести себя как Веррату». Однако заклинание не сработало. На ум пришли слова, которые заставили звучать заржавевшие струны его души: «Я хочу, чтобы вы были мне настоящим отцом. Пожалуйста, полюбите меня». Стремясь окончательно прогнать остатки наваждения, он повторился: «Если ты не можешь вести себя как Веррату, я собственноручно обезглавлю тебя».

Тем временем Виола вернулась в свою комнату.

«Едва переступив порог, я сразу растянулась на постели».

«Фух. Тяжёлый денёк выдался. Словно побывала в раю, потом в аду, и так по кругу. Зачем Герон пришёл в Азулезию? Что он там забыл... Я немного поспала, а когда открыла глаза, моему взору предстал Дженон».

– Сколько я спала?

– Тридцать минут и двенадцать секунд.

«Он не отходил от меня ни на шаг. Каждое утро, открывая глаза, первым делом я вижу его лицо. Интересно, проблема в самом Дженоне или это характерная черта любого дворецкого? Кажется, сейчас он проводит подле меня в разы больше времени, чем в самой новелле. Но наверное, я надумываю. В тексте не упоминалось о таком Дженоне, который был бы рядом с Виолой на протяжении двадцати двух часов, одиннадцати минут и десяти секунд, но это не значит, что подобного не происходило. Просто читатели видят лишь малую часть событий. Сопровождение наследника ведь является прямой обязанностью дворецкого, в таком случае в его поведении нет ничего необычного».

Виола приказала:

– Позови Тундру.

«Надо кое-что проверить».

«Моё тело странным образом реагирует на присутствие Тундры. Когда касаюсь его или долго смотрю в глаза, сначала начинает кружиться голова, а следом появляется настоящая Виола. Я должна выяснить безопасные границы, чтобы избежать проблем».

Тундра вошёл в комнату. Раны на его теле практически полностью затянулись, на запястьях и лодыжках по-прежнему виднелись магические оковы.

– Как твоё самочувствие?

– Намного лучше.

– Хорошо, – ответила Виола, сопровождая слова кивком.

«Сколько бы ни смотрела, не могу перестать видеть в нём двенадцатилетнего Кан Джуна. Вряд ли я когда-либо смогу свыкнуться с мыслью, что это два разных человека».

– Ты ведь знаешь, зачем тебя позвали?

– Да. Хозяйка хочет, чтобы я стал её охотничьей собакой.

– Правильно, подойди ближе.

Виола сделала шаг навстречу.

«Вместо того чтобы внезапно обнимать его или нападать, сделаю так, как поступила бы Виола».

– Мне нужен верный питомец. Хорошо натренированная охотничья собака с острыми зубами.

«В новелле Тундра научился орудовать мечом благодаря Хиксону, который пребывал гостем в поместье герцога».

– Какие у тебя зубы?

– А?

– Говорю, каким оружием владеешь?

– Я... – Тундра замешкался с ответом, когда Виола внезапно взяла его за руку.

«Голова не кружится. Думаю, я могу держать его так».

Он расслабил руку, позволив тщательно рассмотреть её. На указательном и среднем пальцах были мозоли.

«Всё ещё ничего не чувствую».

Виола провела ладонью по плечам и спине юноши.

«Я ощутила, как содрогались мышцы под прикосновениями тонких пальцев. Точно живая рыба, выброшенная на сушу, бьётся в конвульсиях».

– Твои мышцы спины и плеч хорошо развиты. Когда мы встретились, на тебе была одежда из шкур животных?

– Да. – На щеках двенадцатилетнего мальчика вспыхнул румянец, его охватило странное чувство, не поддающееся никаким объяснениям. Он предположил, что так ощущают себя щенки, когда получают заботу и внимание от хозяина.

– Грубый материал, который защищает кожу от повреждений, но не от холода. Значит, ты с юга. Это пересечённая местность, способов заработать там немного...

«Итак, с телесными испытаниями я почти закончила. Кажется, мы можем слегка касаться друг друга».

– В связи с этим высок шанс появления разбойников, от чьих рук вы пострадали. Ты и твой отец не похожи на плохих людей и, должно быть, занимались горной охотой, – Виола говорила без сомнения в голосе.

«Я многое про тебя знаю».

– Поскольку ты сын охотника...

Виола коснулась мозолей на руке Тундры.

«Хм-м, но что, если мы всё-таки возьмёмся покрепче… Надеюсь, это не будет выглядеть слишком подозрительно».

Затем она переплела их пальцы и сжала.

– Ты должен владеть каким-то оружием. Судя по мозолям на указательном и среднем пальцах, это был лук, да?

– Хозяйка права, я умею стрелять из лука.

Мальчик закусил губу из-за нахлынувших эмоций. «Какое странное ощущение... Почему мне кажется, что мы уже где-то виделись? Это ведь невозможно...»

– Мне не нужна беззубая собака.

На лице Тундры отразилось полное недоумение.

«Он не понял. Ещё бы... Понять может лишь тот, кто читал новеллу».

Виола помнила, что в начале обучения мальчика Хиксон сказал следующее: «Быстрый анализ ситуации. Превосходные рефлексы. Взрывная физическая сила, достигаемая за счёт мгновенного сокращения и расслабления мышц. Проще говоря... Твоему телу идеально подходит меч».

– Лук тебе больше не понадобится. Будешь тренироваться во владении мечом.

«Отлично, проверка окончена. Можно всё, кроме объятий. Извини, Тундра, но мне пришлось. Иначе ты бы мог пострадать, вырвись настоящая Виола наружу».

– Я никогда не держал в руках меч.

– Потому что у тебя не было такой возможности.

«Чтобы познать искусство владения мечом, требуются немалые деньги и годы регулярных тренировок у мастеров своего дела. Поэтому позволить себе это оружие может аристократ, но никак не простой охотник».

Виола прошептала на ухо своей игрушке:

– Научись драться с мечом ради меня.

И освободила одно его запястье от оков, потом второе. Затем щёлкнули замки и на лодыжках.

– Тобой займётся лучший учитель. Мне нужна охотничья собака, владеющая достойным оружием.

«Я заглянула ему в глаза, мысленно отсчитывая секунды. Раз, два, три. Всё идёт хорошо, не учитывая лёгкое головокружение. Четыре, пять. Хм-м, каков же предел?.. А?»

Тундра прервал эксперимент и опустил голову, на щеках снова показался румянец.

«Чего это он так смущается? Красный как помидор. Из-за переходного возраста?»

– Хозяйка...

– Что?

– Разве девушек из знатных семей не учат держаться подальше от мужчин? Ты меня с головы до ног...

В комнате раздался громкий смех.

– Мужчин?

– Да.

«Мальчик, тебе двенадцать лет. А мне, хоть и выгляжу на семь, в душе двадцать один год. Какой же ты для меня мужчина? Дайте-ка подумать... Не можешь выдержать зрительный контакт дольше пяти секунд. Смущаешься от касаний. Постукиваешь ножкой, когда размышляешь... Верно, ты милый мальчик».

Но ребёнок не шутил:

– Разве я не мужчина?

– Ты собака.

– Тогда уж пёс.

«Хм-м. Как мне на это реагировать? У него такой серьёзный взгляд. Обычно он сопровождается звериной яростью, но сейчас в нём таилось нечто другое... Мольба?»

Виола потрепала Тундру по голове. Он мог бы воспротивиться, но не стал. Близкие люди покинули его, забрав с собой такую простую радость, как возможность слышать родной голос или ощущать прикосновение знакомых рук. И только новообретённой хозяйке под силу заглушить эту душевную боль.

– Я научусь владеть мечом и докажу, что не пёс, а настоящий мужчина. – Тундра действительно хотел этого. – Даю слово.

– Если будешь усердно учиться...

Тундра скользнул взглядом по рукам хозяйки, которые она сцепила в крепкий замок. «Тогда погладишь меня снова? Признаешь во мне мужчину? Как же хочется надеяться на это».

– Хозяйка, - Тундра опустился на одно колено, затем подобрался ближе к Виоле чуть ли не ползком и упал ниц прямо к её ногам, – даю слово, что заострю свои зубы... – и поцеловал её ступни.

«...Чтобы однажды ты признала во мне мужчину».

Так делали признательные покровителю заёмщики и слуги, когда присягали хозяину на верность. Однако Виола не смогла оценить по достоинству сей благочестивый жест, она едва сдержалась, чтобы не отпихнуть Тундру.

«Это отвратительно! Для человека двадцать первого века обычай, мягко говоря, странный. Люди давно перестали выражать уважение подобным образом. Поэтому, вместо того чтобы почувствовать своё превосходство, меня лишь охватило смущение. И к тому же я весь день провела на ногах. Вдруг они пахнут?!»

Виола распорядилась, чтобы Тундре предоставили просторную комнату и хорошее питание. Позднее на пороге показался Дженон, коротко постучав в дверь. В правой руке он держал серебряный поднос.

– Вот твоя еда, игрушечный питомец.

– Называй меня Тундра.

– Хорошо.

Дворецкий усмехнулся.

«Я увидел записку на столе, а в ней всего одно слово, выведенное крупными буквами. Мальчишку не устраивает быть игрушкой?»

– Что это?

– Папа говорил мне: «Если сильно чего-то хотеть, оно обязательно сбудется». Он велел записывать свои мечты и постоянно их перечитывать, тогда они точно осуществятся.

– И как это связано с компаньоном?

– Знаешь, как аристократы называют своих собак?

– Хм-м, не уверен.

Через приоткрытое окно с гулким свистом ворвался ночной ветер. Холодные потоки воздуха с силой откинули ниспадающие на лицо волосы Тундры и развеялись, ударившись об пол. Несмотря на малый возраст, исходящая от мальчика энергия и недавние события наглядно продемонстрировали, кто здесь главный мужской герой.

– Собака-компаньон.

– Собака-компаньон?

– Да, в этом и заключается моя новая мечта, – в его глазах сверкнула решимость.

«Вот о чём я думаю… Если научусь владеть мечом и докажу, что достоин называться мужчиной, может, тогда смогу стать компаньоном леди Виолы. Моей благодетельницы. Она ведь обещала позаботиться обо мне, не оставлять в одиночестве. Я лишь хочу, чтобы хозяйка гладила меня по голове и держала за руку. В такие моменты тьма внутри меня словно рассеивается, и вместе с тем исчезают все скрытые в ней ужасы».

– Мечтаешь стать собакой-компаньоном?

– Именно.

Было заметно, как трепетало мальчишечье сердце.

– Чтобы служить самой принцессе… Да ты амбициозен, – сказал дворецкий и кивнул.

– Правда так думаешь?

– Достойная мечта, Тундра, поздравляю.

– Спасибо.

Поздравление было искренним, и признательность Тундры тоже.

В то же время Виола натягивала тёплое одеяло по самые уши.

– Х-холодно.

На следующий день принцесса направилась в гостевое крыло, и Дженон пошёл вместе с ней.

– В этой части дворца проживают гости герцога.

– Знаю.

«В каждом поместье такого уровня есть целая пристройка, где размещают приезжих людей. Стать гостем герцогства Веррату дано не каждому, а лишь тем немногим, кто обладает высоким статусом или исключительными качествами. Например, торговцы, члены знатных семей, выдающиеся рыцари, колдуны и далее по списку. И среди них Хиксон, личность весьма противоречивая. Когда-то он был верным товарищем Герона на поле боя. Ранее герой и ныне пьяница. Если бы не дружба с герцогом, его давно выставили на улицу. Он бы и дальше продолжал влачить жалкое существование, не произойди встреча с Тундрой, которому тот пьянчуга посвятил немало своих времени и сил».

– Сэр Хиксон? Великий человек, даже удостоился звания героя, однако это всё давно в прошлом…

– Я заметила его в списке проживающих в гостевом крыле.

– И почему он?

«Потому что так было в новелле. Под руководством Хиксона, который и раскрыл юный талант, Тундра быстро развил свои способности. Надо придумать ответ получше».

Виола коварно улыбнулась.

– Пока мой пёс не станет достаточно сильным, о нём не должны прознать.

– Вот как.

«Заядлый пьяница, проживающий в гостевом крыле. Никого не интересует его жизнь. Даже если просочится информация, что он тренирует пса принцессы, никто не воспримет её всерьёз, не поверит, сочтёт это за слух».

– Кстати, он всё такой же профессионал.

– Откуда вы знаете?

– Сама видела.

– Где?

«В новелле».

– В трущобах.

– Ясно.

Дженон задумался: «Несколько лет назад лорд Хиксон поднял на уши весь бедный район в поисках дочери. То есть вы ещё тогда с ним встретились?»

Если бы Виола прочитала мысли дворецкого, ответила бы отрицательно, но, разумеется, не вслух.

– Я не могла не запомнить лицо человека, поразившего меня своим мастерством.

«Раз уж в то время ей было всего три или четыре года, у леди действительно острый глаз и превосходная память. В очередной раз убеждаюсь, какая же она невероятная».

С огромным удовольствием Дженон предложил:

– Сейчас он наверняка выпивает на пустыре неподалёку. Я сопровожу вас, принцесса.

Хиксона воспитывал жестокий отец. Он рос, с нетерпением ожидая дня, когда спасёт мать от домашней тирании. В возрасте четырнадцати лет ему представилась такая возможность. Мальчик схватил кухонный нож и… Превратился в убийцу. А затем сбежал.

Юный Хиксон быстро понял, что мир ужасен и за стенами родного дома ходят тысячи таких же уродов. Долгожданная свобода лишь усложнила жизнь. Тогда мальчик дал слово: вырасти сильным человеком... И он сдержал его.

Хиксон учился искусству владения мечом у бродячих рыцарей и применял полученные знания в драке с ними же. С каждым днём он становился всё сильнее и сильнее и достиг расцвета, после того как завёл дружбу с Героном Веррату. Тот вскоре принял его на военную службу.

Однажды молодой Герон спросил:

– Хиксон, у тебя есть мечта?

– Да, хочу стать внимательным мужем и заботливым отцом.

– Мужем? Отцом?

– Да. Моя мечта простая – обрести любящую семью.

– Она не простая, а жалкая.

В тот день они неустанно дрались друг с другом на протяжении четырёх часов. Хиксон получил серьёзную травму желудка, а Герон повредил руку.

Спустя несколько лет Герон всё-таки смирился:

– Твоя мечта наконец сбылась.

– Верно.

Хиксон обзавёлся женой и дочерью, в которых души не чаял.

– Давай же отпразднуем.

– Ты более не считаешь меня жалким?

– Твоя заветная цель действительно скромна, но в этом нет ничего плохого.

– Я хочу оставить службу.

Герон не стал возражать. Было, безусловно, жаль расставаться с талантливым воином, но герцог отнёсся к решению друга с уважением. Тем более он давно знал, что рано или поздно это произойдёт. «Кто я такой, чтобы останавливать его. Он всю жизнь грезил о тихом и спокойном семейном счастье».

Три года назад дочь Хиксона похитили. В тот день он обыскал каждый закоулок бедного квартала, но найти её так и не смог... А когда вернулся домой, обнаружил жену мёртвой. После такого невозможно наслаждаться нормальной жизнью, и единственным его утешением стал алкоголь.

Дворецкий не ошибся:

– А вот и наш сэр Хиксон.

Напившись, тот сидел и орал во всё горло.

– Дженон, подожди меня здесь.

– Этот пьяница опасен, принцесса. Сейчас перед нами не человек, а бешеный пёс, не стоит к нему подходить.

– Всё нормально.

– Я переживаю не то том, что вы можете пострадать, – он усмехнулся. – Если это всё же произойдёт, как бы я ни уважал сэра Хиксона, придётся лишить его обеих ног.

Виола обернулась.

– Дженон?

– Извините.

– Ты ведь сам говорил мне ни перед чем не останавливаться, если хочу пройти проверку.

Дворецкий почесал затылок.

– Вы очень сообразительная. Наверное, мне никогда не удастся застать вас врасплох.

«Ой, кажется, у меня проблемы. Я чуть было не завалила тест „Если вы поранитесь“. Принцесса из рода Веррату не должна тушеваться перед лицом опасности. Или, может, это ошибка, и дело в другом, не только в страхе».

– Даю тебе последнее предупреждение. Если ты оступишься ещё хоть раз, я начну сомневаться в твоей профессиональной компетентности.

Эти слова пугали Дженона больше всего на свете.

– Впредь буду аккуратнее.

Виола подошла к Хиксону, дворецкий встал позади неё. «Бешеный пёс» с криками размахивал бутылкой вина.

– Господин, думаешь, дочь вернётся, если ты будешь так себя вести?

Хиксон обернулся на звук. В его глазах горело безумие, они налились кровью, словно по венам мужчины тёк не только алкоголь, но и наркотики.

«Я испугалась».

– Ах ты, маленькая дрянь!

«Он явно не в себе».

Виола шагнула ближе. Хиксон подхватил бутылку, словно готовился пустить её в ход. Будь это обычный ребёнок, он бы испугался и убежал.

Мужчина неразборчиво крикнул:

– А ну, прочь!

Виола сделала ещё один шаг, подошла почти вплотную к пьянице и посмотрела прямо в его красные глаза.

– Господин. Твоя дочь мертва.

– Сумасшедшая девчонка!

Хиксон замахнулся. Виола и осталась непоколебима, однако сердце её уже направилось в пятки.

«Ты же не собираешься и впрямь ударить меня. Я знаю, не в твоих правилах бить детей, даже будучи ничего не соображающим. Такой у тебя характер. Однако когда я отвела взгляд от бывшего героя, то почувствовала, как пульсировали мои виски. Надеюсь, твои базовые настройки не сбились. Я вновь заглянула ему в глаза, всеми силами стараясь не показывать страх».

Рука Хиксона дрогнула, и он успокоился.

– Сказал же, уходи.

Виола заговорила с безразличием в голосе, словно обращалась к уличному отбросу.

– Хочешь узнать, кто убил её?

– Что?

Подул ветер, необычайно холодный для солнечных весенних дней.

– Я видела.

Фиолетовые волосы девочки развевались, она хищно улыбнулась уголком рта. Её зловещая, но при этом безжизненная красота – всё как у Веррату.

«Я не хотела нагонять ужаса, но иначе не выходит. Против мрачного обаяния Виолы не попрёшь».

Она повторила:

– Рассказать, кто убил твою дочь?

«Раз уж я здесь, только мне решать, как будут развиваться события».

— Хотите узнать, кто убил вашу дочь?

Трепет. Тело Гиксона задрожало. Несмотря на то, что он был пьян в стельку, близкое сердцу слово "дочь” быстро привело его в чувство. Но он насторожился по отношению к незнакомцу.

— Кто ты?

Девочка не успела и глазом моргнуть, как румянец, лёгкое пошатывание и несвязная речь исчезли в мгновение ока.

Виола сглотнула.

В этом мире есть нечто, называемое маной. С помощью неё, человек силой воли может избавиться от отравляющего организм спирта.

Глаза, что были мутными, словно у рыбы, обрели прежнюю живость.

— Я видела вашу дочь.

— … Где?!

В глазах Гиксона загорелся огонь. Тема дочери была для него запретной. Любого, кто решит поглумится на этот счёт ждёт незавидная участь, независимо от его пола и возраста.

Для Гиксона “дочь” была святая всех святых.

— Фавелла, улица Одиннадцатая. В недрах тёмной канализации.

Всё это Гиксон узнает сам, когда через несколько лет время залечит кровоточащие раны его сердца. Прибегнув к труду обучения Тундры, он вернёт былую хватку, а с ней и крупицы надежды. Начав поиски дочери с холодной головой, он обнаружил бы зацепки скрытые до этого затуманенным разумом. А вскоре бы и вскрылась личность убийцы.

Виола продолжила говорить непринуждённо:

— Ярко-красные пламенные волосы. Веснушки, густо усыпавшие её щеки. В ушах — маленькая серьга в виде креста.

— …

Гиксон насторожился.

"Неужели она из рода Веррато?"

Он не знал, кто эта девочка, но в ней чувствовалась знакомая энергия. Холодная, напряжённая атмосфера контрастировала со спокойным взглядом девочки.

“Но всех членов семьи я знаю в лицо.”

Судя по одежде, похоже, она была юной представительницей знатной семьи. Но Гиксон не стал верить ей полностью. За последние три года было много тех, кто под предлогом помощи пытались заполучить поддержку искусного мечника.

Горе Гиксона стало возможностью для могущественных людей, нуждавшихся в его навыках. И поэтому он перестал доверять людям.

— Умирая, девочка отчаянно звала отца. Она верила, что будет спасена, ведь была дочерью прославленного Гиксона.

Как именно она умерла, в новелле не было описано. Видимо, произошедшее было настолько ужасным, что не могло сравниться с трагическими смертями членов Веррато.

— Я видела всё, от начало и до конца, своими глазами. Её больше нет среди живых.

— Своими глазами?

— …

Гиксон сжал кулаки. Он сам понимал, что его дочь уже встретила смерть. Но до сих пор не мог этого принять. Даже сейчас не хотел признавать это. Когда он уже собирался выкрикнуть "что за чушь", Виола поспешила заговорить:

— Вы были героем известным как “Чёрный Кит”, не так ли?

— … Что ты хочешь сказать, девчонка?

Тон смягчился. Казалось, он решил, что хочет попытаться довериться ей.

— А еще — лордом Зимнего Замка, другом моего отца.

И только тогда Гиксон осознал, кем являлась таинственная девочка.

В последнее время в Зимнем Замке много говорили о том, что герцог Герон взял из трущоб приёмную дочь. Теперь всё стало ясно: дитя улиц видело одну из множества тамошних трагедий, которая коснулась именно его. Сомнения начали улетучиваться.

— Ты Виола?

— Верно. В любом случае, у вас потрясающие способности, сравнимые с превосходством моего отца. Но вы не задумывались? Вы герой. Похитить, а затем убить жену и дочь героя — это мог быть либо…

Виола усмехнулась.

— Либо сумасшедший, потерявший чувство самосохранения, и удачливый настолько, что не оставил никаких следов. Либо же лис, который долго и муторно, до самых мельчайших мелочей, продумывал план преступления.

Виола закрутила на пальце прядь своих фиолетовых волос.

— А как вы думаете, дядя? Это был случайный вестник судьбы или паршивец, действующий с определённой целью?

— …

— Но действительно ли судьба могла оказаться к вам настолько не мила? Не остался ни единый след, за который смог бы ухватиться ваш закалённый взор.

— А в довесок, момент был настолько благожелательный для преступника, что иной час и беды не произошло, не так ли?

Сначала была похищена дочь. Пока он в ярости искал преступников, была убита жена.

— Получается всё очень складно, даже слишком.

Когда он потерял близких сердцу, печаль и злоба затуманили разум. Не позволили рационально взглянуть на ситуацию. А когда эмоции начали утихать им на смену пришёл одурманивающий алкоголь.

— Хм… Вы наверняка задаётесь вопросом: “откуда она знает все эти детали”? А что более важно: “может быть у неё есть ещё больше информации”?

Виола будто прочитала его мысли. От осознания того, что всё это Гиксон по итогу бы понял сам, на душе скрежетало. И убийца, человек тесно связанный с финальным боссом новеллы, так же был бы найден его собственными руками.

— И всё же, задумайтесь: кто больше всего получил с этой трагедии? С твоих мучений?

Тем временем наблюдавший Дженон поднял взор к небу.

Солнце клонилось к закату. Небо было кроваво-красным.

Алый лучи заката озарили лицо Виолы пламенем.

"Прекрасный закат. Сегодня хороший день, чтобы Чёрный Кит восстал из могилы".

Разговор завершился удачно.

Неожиданно, но Гиксон сам пригласил Дженона и Виолу в свою комнату и приготовил чай, от чего Дженон усмехнулся:

— Всё ещё не верится, что лорд Гиксон сам пригласил вас. Беспрецедентное событие в герцогской резиденции.

— Разве?

— Так и есть. Бывало люди приходили в гостевой флигель (небольшую пристройку у усадьбы) в поисках известного Мастера меча. Он тут же кидался на них с кулаками. Думаю, можно и не говорить, что все письма также отправлялись в топку. Даже самому Герцогу было сложно увидеться с ним.

— Даже отцу?

Когда Гиксон поднял голову, Дженон откашлялся, отведя взгляд, и обратился к Виоле.

— В общем, последние три года лорд Гиксон никому не разрешал входить сюда.

— Несмотря на то, что пристройка принадлежит Веррато?

— Герцог выделил её лорду Гиксону и больше не вторгался в его жизнь.

Виола кивнула.

"Для моего отца это вполне приемлемо".

Он не тот человек, который станет утешать других. Если бы Гиксон образумился, их отношения вернулись бы в прежнее русло, словно ничего и не случилось. Если же тот, окончательно потерял бы рассудок и перестал быть собой, то Герцог милостиво оборвал бы его жизнь. Это было бы последним проявлением дружбы со стороны Герона.

Виола сделала глоток тёплого яблочного чая. Свежесть и лёгкость заполнили разум девочки.

Она не изменила ход событий.

Всё равно Гиксон вот-вот должен был прийти в себя.

— Твой отец нашёл себе интересную дочь.

— Все так говорят.

— Итак. Чего ты хочешь?

— Чего я хочу?

Гиксон усмехнулся.

— Я уже множество раз видел этот взгляд, девчонка.

— Какой?

— Как у Герона.

— Вы сравниваете меня с отцом? Мы с ним не родственники по крови.

— Да, но этот взор — взор человека, который ни за что не готов отступиться от своих целей.

— Хм…

Виола терпеливо ждала. Почему? Так поступают в книгах.

Она следовала тактики главной героини новеллы. К счастью, или к сожалению, она родилась с высокомерным взглядом. Благодаря ему она всегда выглядела уверенной.

Гиксон сказал:

— Не тяни. Выкладывай что тебе нужно.

— У меня есть "пёс".

— Пёс?

— Да, пёс, но похож на человека. Большой и кусается.

— Ясно.

Гиксон как-то странно легко это принял. Виолу немного раздражала его реакция, но одновременно и устраивала.

— Обучите его.

— Чему?

— Вы и сами понимаете. Искусству меча.

— Не хочу.

— Я могу найти убийцу вашей дочери.

— С этим я и сам справлюсь.

Виола опешила от его слов. Тут он был прав. Он может распутать всё сам. Всё-таки он такая же выдающаяся личность, как и Герцог Герон.

— В чём причина нежелания?

— Утомительно.

— Просто встретьтесь с ним.

Одна встреча меняет всё.

Гиксон сразу же поймёт. Тундра рождён для владения мечом.

Но всё же он со вздохом говорит:

— Обойдусь.

Раз просто так Гиксон соглашаться не хотел, Виола решила изменить тактику:

— Дядя.

— Что?

— Знаете, я считала, что вы выдающаяся личность. Герой. Слова мольбы вашей дочери, утопающей в собственной крови, создали образ человека способнее и добрее которого нет на свете. По истине святого человека. Именно поэтому я обратилась к вам.

Гиксон замолчал. У него снова закололо в груди от очередного упоминания о дочери.

— Знаете, наверное, я опрометчиво проявила слабость.

— Слабость?

— Вы же и сами догадываетесь.

— И в чём же она?

— В том, что… я прошу кого-то о помощи.

Дженон, стоящий неподалёку, навострил уши. Его привлекли её слова. Он заметил как одна маска на лице девочки сменилась на другую — искусная техника манипулирования людьми. Дворецкий начал внимательно вслушиваться в слова Виолы:

— Но я боюсь. Боюсь смерти.

— И откуда появились эти страхи?

— Я многое узнала об этом месте.

Это правда. Я тщательно изучала мир этого романа и попутно всем сердцем влюбилась в его персонажей

— Здесь ужасно. Моя мать без повода избивает братьев, а те в свою очередь всем сердцем хотят убить меня. А отец в свою очередь является олицетворением жестокости и бессердечия.

Гиксон напрягся. Его взбудоражила неожиданная для него часть её рассказа:

— Отец и жестокий?

— Ему нет до меня дела. После того как он приютил меня, сразу бросил одну на произвол судьбы в этом страшном особняке. Разве это не прямое проявление жестокости?

— …

— Вы ведь сообразительный человек, понимаете почему я пришла к вам. Но всё ещё пытаетесь притвориться, что не догадываетесь.

Виола протянула руку:

— Пожалуйста, помогите мне. Мне нужен взрослый, на которого я могла бы положиться

Слова Виолы ударили Гиксону прямо в сердце.

— Мне одиноко...

Гиксон посмотрел на руку Виолы. Её ладони казались особенно бледными и хрупкими.

Глаза Гиксона начали слегка дрожать. Он знал, каково это — растить дочь.

Девочка выглядела намного моложе своих семи лет. Он поверит если ему скажут, что ей только пять лет.

И такая маленькая, беззащитная, Виола тянулась к нему:

— Прошу, — взглядом она умоляла его взяться за протянутую руку

Её мольба растопила последний барьер в сердце Гиксона.

Дверь кабинета герцога Герона распахнулась.

Карлтон, дворецкий и один из немногих слуг, кому было дозволено обнажать клинок в присутствии Герона Веррато, уверенно вынул тонкий меч.

Острие меча остановилось в опасной близости от горла вошедшего.

— Сэр Гиксон. Будьте любезны соблюдать приличия.

Как кто-то осмелился открыть дверь кабинета герцога без стука? Это было немыслимо.

Гиксон бесстрашно схватил пальцами тонкое лезвие меча и отодвинул его в сторону.

Герон, сидящий за столом с бумагами, наконец заговорил:

— Оставь его.

Гиксон ухмыльнулся и подошёл ближе. Герон даже не удостоил того взглядом.

— Что тебе нужно?

— А твоя дочь оказалась милой.

На мгновение тело Герона напряглось.

— Милой?

Было странным — услышать слово «милая» от Гиксона в чью-то сторону. Тем более члены семьи Веррато: холодные, кровожадные, высокомерные, но никак не милые.

— Да, она показалась мне невинной.

— Что ж, это не соответствуют образу семьи Веррато.

Гиксон сел, уперевшись руками о стол Герона.

— Помнишь мою старую мечту, которую ты считал жалкой? Из-за которой смеялся надо мной?

Герон продолжал подписывать документы пером, не придавая словам Гиксона особого значения.

— Я потерял ту мечту, и тогда мой мир рухнул.

— Ну и что?

— Не найдя другого пути, я начал топить себя алкоголем.

Гиксон скрестил ноги.

— Я знаю, почему ты переселил меня в гостевую пристройку, подальше от семьи.

Он ткнул пальцем в сторону Карлтона.

— Этот чёрствый старик наверняка не раз советовал тебе, что меня нужно выгнать. А твои коварные жёны только и ждали случая, чтобы отравить меня, ведь я позорил величие Веррато.

— Значит ты всё понимал.

Герон подписал ещё один документ и передал его Карлтону. Дворецкий, приняв бумаги, поклонился и покинул кабинет.

Теперь в комнате остались только герцог и Гиксон.

— И всё-таки ты оставил меня. Не вышвырнул куда подальше.

Герон взглянул на Гиксона.

— Я не мог позволить чтобы ты продолжал влачить такое жалкое существование. Я дал тебе время, чтобы смириться. Но не отпускал далеко, чтобы собственными руками лишить тебя жизни в ином случае.

— И сколько ты был готов ждать?

— Пять лет.

С того времени прошло ровно пять лет.

Гиксон расхохотался. Как и ожидалось, Герон остаётся самим собой спустя столько лет:

— Мой друг отдаёт мне дань уважение до самого конца.

— И видимо, ты оправился.

— Верно, хоть и не до конца. Но я поразмыслил и загорелся новой мечтой.

Брови Герона изогнулись.

— Мечтой?

— Твоей дочерью. Точнее, Виолой, которая числится твоей дочерью только на бумаге.

— Что ты хочешь сказать, Гиксон?

— Помнишь, как мы с тобой в детстве установили неписаное правило, не так ли?

Не убивать детей младше десяти лет.

Это было обещание между Героном и Гиксоном.

Инициатором был Гиксон.

— Детям нужна защита, они должны быть любимы и иметь право расти.

— И что же?

— Ты принял её как дочь на бумаге, я же смогу принять её всем сердцем. Что скажешь? Ты ведь не стремишься быть прилежным отцом. Тебе достаточно чтобы из неё вырос выдающийся наследник.

— …

— Что-то не так?

Герон молча смотрел на Гиксона. Герцогу не были важны причина и планы его друга:

— Делай что хочешь.

Гиксон поднялся.

— Она протянула мне свою маленькую руку в знак просьбы о помощи.

— …

— Она попросила, чтобы я был рядом. Ей нужен взрослый, на которого можно опереться.

— Это не в духе рода Веррато.

— Может быть.

Гиксон усмехнулся.

— Но в просьбе не чувствовалась слабость. Её манера речи, движение: словно она с самого рождения была из рода Веррато. Даже сама атмосфера казалась странной.

— … Странной?

— Как бы это сказать… Это надо прочувствовать. Но помимо всего этого было что-то ещё. Что-то новое, что-то необычное. И этим она мне приглянулась.

— Дженон делал доклады о Виоле с таким же трепетом…

Потомок Веррато… Нет, единственно-истинный потомок Веррато. Вот каковы были мысли дворецкого Виолы. Гиксон, казалось, чувствовал тоже самое.

— Я хочу стать защитой и опорой для неё. Хочу чтобы она росла в неведенье, о том какой на самом деле гнилой этот мир.

Герон кивнул.

— Делай, как сам пожелаешь.

Похоже, его это не слишком заботило. Он знал, что Гиксон не посмел бы навредить ребёнку, носящего фамилию Веррато.

— Ладно, я пошёл.

Гиксон развернулся и ушёл.

Уголки рта Герона лишь слегка поднялись, но Карлотон всё равно заметил настроение герцога:

— Герцог, неужели вы довольны таким поворотом? Немыслимо! Кто бы мог представить, что вы так привяжетесь к Виоле.

Что было совсем не в духе Герцога.

За два дня до торжественного обеда.

Герцог Герон внезапно пригласил Виолу поужинать вместе. Причины этого оставались неизвестными для неё.

Виола чувствовала себя крайне неловко.

Она всегда мечтала оказаться в подобной ситуации: сидеть за общим столом с близким по родству человеком и непринуждённо обсуждать мелочи жизни. Но атмосфера была не такой, какой в мечтах Виолы. Серьёзная и напряжённая. Будто она сидела не на мягкой подушке стула, а на иголках.

В комнате повисло молчание.

Перед Виолой стояла утка на гриле, поданная с аппетитным супом из сладкого картофеля и особым соусом, но девочка не могла даже взять столовые приборы в руки.

Прошло минут десять, прежде чем герцог Герон заговорил.

— Ты искусно носишь маски.

— Благодарю за комплимент.

Не зная, что он имел в виду, Виола старалась сохранять спокойствие. Словно зверь. Как Веррато.

— Ты просила Гиксона приглядеть за тобой?

— Да.

— Почему?

Виола поняла, что это была проверка: Веррато не должны пресмыкаться в поисках помощи. Они всегда помогают другим, но не признают права просить о помощи.

Девочка натянула улыбку на своё лицо:

— Сомневаешься в том, что я смогу получить выгоду из этого?

Герцог Герон уставился на Виолу. Она ответила ему взглядом, стараясь не выдать внутреннюю дрожь.

Глаза Герона напоминали чёрную дыру. Казалось, что стоило бы вглядеться в них подольше, и они бы затянули, безжалостно разорвав на части.

“Что странно, он не создаёт образ отца любящего свою дочь.”

Герцог никогда не назначал личные встречи с будущими наследниками. Возможно, потому что одно это показало бы его расположение и придало уверенности? Но сейчас он сидел за столом наедине с Виолой, что было необычным.

У девочки было куча вопросов, но она сохраняла невозмутимый вид.

Лёгкая улыбка Виолы сменилась звериным оскалом:

— Он - идеалист погрязший в мечтах. Замечательный человек, которым можно вертеть как того захочется. Так почему бы не использовать его по полной?

Для Виолы внезапное и пристальное внимание герцога было неожиданным и нежеланным. Поэтому она вложила в ответ все силы на то, чтобы разочаровать Герона своими корыстными целями.

— Как и ожидалось.

— Что?

Виола опешила от реакции герцога. Он выглядел довольным словам девочки.

— Мне так же доложили, что ты протянула ему свою руку.

— …

— И Гиксон принял её?

— Так и было.

Девочка перебирала своими хрупкими, не подходящими её образу “зверя”, пальцами.

Чтобы скрыть своё напряжение, Виола направила свой взор на Герона.

Но помимо тяжёлой, давящей атмосферы, она начала ощущать небольшие нотки заботы.

— Более не дозволяй всяким оборванцем и касаться своей руки.

— … Что?

— Будешь безрассудно поступать и в тот час же обожжёшься.

Виола сглотнула.

За этими словами чувствовался огромный вес.

— Давай есть.

Зал заполнился звуком столовых приборов.

Виола тайком поглядывала на Герона.

В комнате всё ещё висела тяжёлая атмосфера. Настолько, что сводило дыхание.

Из-за этого, вместо наслаждения едой, она сосредоточила всё своё внимание на то, чтобы не подавиться в присутствии Герцога. Но девочке удалось осилить основное блюдо, и подошла очередь десертов. Первым подали замороженную спелую хурму.

— Вкусно!

Глаза Виолы округлились.

Она пробовала множество разных фруктов в прошлой жизни, но они не могли сравниться с этой сладостью.

Мёд и спелая хурма слились изысканной гармонией вкусов. А сладкий пудинг казался почти воздушным и нежно таял на языке.

— Ты любишь сладкое, — заметил герцог.

— …

— Да, ведь ты ещё ребёнок.

Герцог уставился на наслаждающуюся вкусностями Виолу. Заметив это, девочка слегка покраснела и отложила очередной фрукт:

— Отец...

— Говори.

— Можете не смотреть на меня так пристально, когда я ем?

Слегка одаль, стоящий за ними дворецкий Дженон вздрогнул:

— Леди?

Кто осмеливается так разговаривать с герцогом Героном?

“Перестаньте смотреть на меня” — для герцога Герона это должно быть прозвучало непривычно. К счастью, он не стал реагировать резко и задал только короткий вопрос:

— Почему?

— Потому что это невежливо — смотреть на человека, когда тот ест.

Герцог Герон невольно вспомнил Раэль. Она когда-то тоже упрекнула его в подобном:

“Можешь перестать на меня так смотреть? Это невежливо.”

Только Раэль осмеливалась упрекать Герона подобным образом. Тогда он ей ответил с лёгкой улыбкой на лице: “Я твой муж”.

Но сейчас он был абсолютно серьёзен и бесстрастно произнёс:

— Я твой отец.

Он обвёл комнату взглядом.

— Вся эта приятная обстановка и вкусная еда, которой ты сейчас наслаждаешься, — всё это благодаря мне. Так что, думаю, я могу позволить себе небольшую вольность.

— Но вы ведь дали мне всё это из своего желания, прихоти. Так почему же теперь требуете признательности?

Странные совпадения продолжались. Даже манера Виолы напоминала Раэль. Фразы, конечно, повторялись не слово в слово, но смысл стоящий за ними был такой же:

“Ты сказал, что женился на мне из-за любви. Я же из любви приняла твоё предложение. И почему же по твоему я должна быть благодарна тебе?”

Герцог Герон взял вилку.

На миг Виола испугалась.

Глядя на его выражение лица, ей даже показалось, что в его репертуаре было бы метнуть острый прибор в неё. Но герцог лишь аккуратно подхватил ей хурму на тарелке.

— Не самые приятные слова, но, пожалуй, в этом есть смысл.

Решив, что на этом разговор закончился, Герон принялся за свою порцию десерта.

Но тут он заметил её взгляд.

У его приёмной дочери, чей взгляд сейчас прожигал его персону, текли слюни.

В её взгляде читался немой вопрос:

“Скажи же, вкусно?”

— Разве ты не говорила, что невежливо смотреть, когда кто-то ест?

— Я твоя дочь.

— …

— Вы первые совершили эту грубость.

Таков закон семьи Веррато: “Возвращай услугу за услугу, немилость за немилость”. Он касался каждого члена Веррато, даже самого герцога Герона. И сейчас Виола следовала ему, словно истинный член семьи Веррато.

Именно поэтому Герон чувствовал пристальный взгляд девочки на себе сейчас. Её взгляд был настойчив.

Она понимала, что если отвернётся, то он почувствует её внутренний страх. Поэтому она приняла простое решение: перекрыть его взор своим!

Верно. Почему бы не насладится красотой Веррато в его лице? Так не будет так страшно. Всё-таки, у него прекрасные черты лица.

Выразительные. Аккуратные. Гармоничные.

К её удивлению, это состязание в гляделки успокоило её и страх отступил.

Очарователен.

Герон тоже не сдался взгляду Виолы. В её Верратовских, холодных глазах было что-то странно притягательное.

Неожиданно в его памяти всплыли слова Гиксона:

“А твоя дочь оказалась милой”.

Да, она была милой. Он чувствовал её взгляд. Её пристальный взгляд. Он никак не мог понять, почему этот взгляд настолько приглянулся ему.

“…она весьма невинна”.

Треск. Серебряная вилка в руке герцога согнулась, как тонкая ветка.

Эти глаза не могут быть милыми. Нет, они не должны.

Она всего лишь ребёнок, искусно скрывающий своё истинное лицо под множеством масок.

Герцог прищурился и задал вопрос:

— Хочешь сказать, что я начал первый? И это твоя форма самозащиты?

Когда же Виола ответила на его вопрос, Герон обнаружил в ней неожиданную черту…

Виола ответила резко и твёрдо:

— Да, это мои антидискриминаторные меры.

Она вложила много энергии в свой ответ, но неправильно выговорила слово “антидискриминационные”.

Хоть Виола и заявляла, что ей семь лет, она была похожа на пятилетнего ребёнка не только внешне. Трудности в произношении слов напоминали об этом, и слова Карлтона всплыли в сознании Герона: “Вероятно, её развитие сильно замедлилось, потому что она не доедала”.

Герцог снова обратил внимание на маленькое тело и огромные глаза. Сердце болезненно сжалось.

Герон решил помочь ей и чётко произнести трудное слово:

— Антидискриминационные.

— Да, антидискриминечные меры.

— Антидискриминационные.

Виола уловила свою ошибку и сжала губы, напрягая язык:

— Антидискриминарные!

Как бы она не старалась разумом, но для тела эта была непосильная задача.

— Произнеси правильно. Антидискриминационные.

— Антидискири... мацион... нные.

“Чёрт возьми! Никак не получается.”

Тем временем Дженон, наблюдавший за всем этим, усомнился в собственных глазах:

“Герцог улыбается? Пусть едва заметно, но улыбается?” — зоркий взгляд дворецкого Виолы уловил незначительное изменение в лице Герона. Но понять причины этого он не мог.

Герцог снова повторил:

— Антидискриминационные.

— Антидискриминаторные!

Виола уже была на пределе своего терпения: “Так хотелось заехать кулаком по его бесстрастному лицу, так надменно произносившему это слово!”. Но ей приходилось сдерживать себя: ”Если сделаю это, меня, наверное, тут же обезглавят?”. Это ещё больше раздражало Виолу.

Все сложные речи и мысли до этого момента ей удавалось высказывать без каких-либо проблем, но внезапно она встретила непреодолимое препятствие для себя.

Взгляды Герона и Виолы встретились. Девочка ощутила лёгкую насмешку направленную на неё. Это задело чувство Ган Арин, духа двадцати одно летней девушки занявший тело Виолы. Её разум заполнило чувство подавленности. Щёки слегка покраснели, не успела она и заметить.

“Мистер У” — пронеслось у девушки в голове. Не думала, что кто-то станет насмехаться над моим произношением после всех двадцати одного прожитого года. Невыразимое чувство стыда прошлось мурашками с кончиков пальцев до самой макушки.

— У тебя отсутствуют манеры и речь не поставлена. Черты присущие жителю трущоб.

На самом деле Герон не был оскорблён. Напротив, его забавляла эта ситуация. Веррато не должны беспокоить такие мелочи. Тем не менее, для Герцога было бы разочарованием не ответь член Веррато на насмешки в его сторону.

Но Виола продолжала удивлять: её тело начало подсознательно показывать убийственное намерение. Когда девочка осознала это, то сразу же взяла себя в руки.

— Ты знаешь как донести до собеседника, что лучше сменить тему разговора, — заметил Герон неправильно истолковав просочившиеся намеренья Виолы.

Девочка, которая искусно контролирует свою ауру, снова напомнила герцогу слова Дженона и Гиксона: “Она, словно истинный потомок рода Веррато.”

Этот ребёнок не может противостоять непреодолимой тяге к сладостям, но её разум так искусно управляет эмоциями, что истинные намерения всегда остаются скрыты.

Создавалось впечатление, что все мельчайшие изменения в её присутствии были продуманы до мелочей, с определённой целью. Убийственная аура, которая на мгновение появлялась и тут же исчезала, оставляя у собеседника неприятное послевкусие и настороженность. И лишь лёгкий хищный блеск в глазах выдавал её истинные намерения. Вот как эту сцену видели люди со стороны.

Герон погрузился в себя и, осмысливая произошедшее, пришёл к выводу:

“Ей это идёт... эта её сторона.”

Но несмотря на это, ему не давали покой пухлые от персиков щёки. Будто они сами стали парой спелых фруктов.

Герцог находил этот вид неприятным. Ей не хватало должного воспитания.

“Над манерами ей ещё придётся поработать”, — подумал герцог, недовольно глядя на собеседницу.

Пока девочка уплетала одну сладость за другой, она не заметила кусочек хурмы прилипший над губой. Герону это казалось в какой-то мере забавным, хотя и вызывало недоумение: “И как же с таким характером ты остаешься такой неуклюжей? Не обращаешь внимание на свой внешний вид и так не умело орудуешь столовыми приборами.”

Это отличалась от обыденного поведения членов семьи Веррато и эта необычность привлекала внимание герцога, вызывая странные ощущения.

На рассвете, когда только занималась заря и первые птицы начинали петь, раздался громкий стук — совсем не подстать тихому утру. Лишь немногие могли так нещадно стучать в дверь принцессы. Дверь резко распахнулась и на пороге показался Гиксон.

— Мистер, обязательно так явно давать знать о своём приходе?

— Вообще-то… — Гиксон натянуто улыбнулся. — Я пытался сдержать силу, но контроль над ней даётся тяжело.

— Тяжело?

Последние пять лет Гиксон проводил праздный образ жизни, позабыв о тренировках с мечом и существование маны. Но вынырнув из пучины отчаянья он вновь начал вспоминать былые навыки. Правда, из-за особенностей природы маны, когда она вновь начала циркулировать в его теле, ему стало сложно сдерживать обилие былых сил.

— Но вам же в своё время присвоили множество заслуг в военное время. Где же былое мастерство?

Гиксон похлопал себя по животу.

— Слишком много выпивал, вот и серьёзное брюшное ожирение.

— И это ваше оправдание?

— Не беспокойтесь, за месяц разберусь с этой проблемой.

Виола помахала головой:

— Долго.

Гиксон подошёл и уселся на стул.

— Виола, кажется, благодаря тебе я нашёл пару подсказок.

— Это прекрасно.

Решить дело об убийстве дочери будет проще простого. В прошлом его, как и герцога Герона, величали героем. И теперь, когда он взял себя в руки, справится с поиском убийц не составит для него никаких проблем.

— Кстати…

— Что?

— Я слышал, ты вчера обедала с Героном.

— Да.

— И о чём вы говорили?

Виола вздрогнула.

“…идеалист погрязший в мечтах. Замечательный человек, которым можно вертеть как того захочется.” — фраза озвученная на встречи с Героном всплыла в уме девочки.

“Неужели ему сообщили о моих словах?” — девочка почувствовала лёгкое беспокойство. Но настроение Гиксона не подтверждало её чувства. Поэтому она спокойно ответила на заданный вопрос:

— Весь разговор свёлся к насмешкам о моих манерах и плохо развитой речи

— Правда?

— Да.

Гиксон смотрел на Виолу с интересом.

— Каким бы бесчувственным Герон сейчас не казался для тебя, в своё время и в его сердце теплились чувства. Чувства любви.

— Я знаю.

— И человеком, к которому… Хм? Ты уже слышала об этом? — Гиксон опешил от ответа Виолы, но решил вернуться к изначальной теме:

— Ты сказала, что он был в не настроение? Наверное, не услышала из его уст не единого тёплого слова?

— Да. — Гордо ответила Виола, ведь он был её любимым персонажем. Она находила его характер привлекательным. Правда, признаться в этом открыто она не могла.

Гиксон продолжал удивляться:

— Всё таки он глава дома Веррато. Герон Веррато. У такого человека не может быть простой характер.

— Это не стало для меня неожиданностью.

— Да? И почему же?

— Я поняла какой он человек с первого взгляда.

“Ведь мой любимый персонаж был милым ёжиком. Добрым, но колючим.” — эту часть она решила не озвучивать.

Гиксон продолжал давить на Виолу, хотя в его голосе и начинали прослеживаться нотки иронии:

— С чего ты так веришь своим чувствам? Откуда эта уверенность в глазах? Не знаю, почему, но это раздражает.

— Что-то не так? Теперь и быть уверенным плохо?

Но настойчивость Виолы оказалась сильнее и Гиксон отступил:

— Да ладно тебе, не надо быть такой серьёзной.

— Я искренна в своих словах.

— Ну, что правда то правда.

Гиксон почесал затылок и подытожил:

— Несмотря на холодность Герона, ты защищаешь его, потому что он твой отец.

Выглядел он немного раздосадованным, но не обиженным. Скорее, ему был приятен такой исход событий.

Виола снова заговорила:

— Так почему мы решили обсуждать моего отца? Есть какие-то мысли на его счёт?

— Герон… несмотря на его холодность, кажется, ты ему не безразлична.

— Да.

— Хм? И это вся твоя реакция?

— Он бы не стал ни с чего удочерять случайного ребёнка из трущоб. Он с самого начало находил во мне что-то интересное.

Она внезапно стала представительницей сильнейшего дворянского рода на континенте. И всё благодаря тому, что ей заинтересовался великий зимний монарх, Герон Веррато. Но при этом Виола никак не отреагировала на этот подарок судьбы. Не этого ожидаешь от семилетней девочки, жившей до этого в низу общества.

“Ух ты! Невероятно! Меня взяла к себе аристократическая семья! Наизвестнейший король зимнего замка теперь мой отец!” — подобная радость и удивление были более ожидаемы и логичны. Но Виола лишь слегка нахмурила брови, когда Гиксон напомнил об этом факте. Их взгляды встретились:

— Но мне не нравится, что мой новый отец жесток, — сказала девочка, но её равнодушие к подаркам Герона тоже являлось жестокостью, особенно в этой семье.

Лицо Гиксона внезапно просветлело:

— Ну а кому бы это понравилось?

Виола не поняла почему, но Гиксон внезапно повеселел и напряжение в комнате спало. Независимо от причины, это ознаменовало для девочке победу в этом разговоре и приятное чувство пришли вместе с этим.

— И так ясно же, что нет ничего приятного в жестокости собственного отца, — завершил мысль Гиксон.

Не смотря на то что уже прошло некоторое время с разговора Виолы с Герцогом, её посетила мысль: “А каково было бы одержать победу над отцом тогда?”.

— Не беспокой ся, я буду защищать тебя. Останусь рядом, пока не сможешь сама постоять за себя.

— Для начала избавься от своего брюха.

— … что?

— С таким животом ты и ножен собственного меча не разглядишь.

Гиксон натянуто улыбнулся. Спорить было бессмысленно, так как это была правда.

Он сменил тему:

— Так и где твоя собака, которую нужно выдрессировать?

Виола оперлась о дверь. Наконец-то Тундра и Гиксон встретятся лицом к лицу. Если всё будет, как в новелле, они тут же начнут препираться за первенство. Тундра не желает никому уступать, а Гиксон терпеть не может заносчивых мальчишек.

Девочка наблюдала, предвкушая развитие событий, словно сошедших со страниц новеллы. И она была не единственной, кто испытывал интерес. Рядом стоящий с ней Дженон тоже с усмешкой следил за обоими, не скрывая предвкушения:

— Не могу поверить, что тренером будет лорд Гиксон. Немыслимо.

— Большой живот показатель хорошего учителя, — усмехнулась Виола.

Тундра услышал их слова и с неприязнью в голосе обратился к Гиксону:

— Что? Ты — мой учитель?

Тундра не мог поверить в это. Говорили, что его наставником станет великий учитель фехтования, и он ожидал кого-то более серьёзного, более внушительного. Но сейчас перед собой он видел только необъятный живот, напрочь разрушающий любые мысли о ловкости и стремительности.

Внешне Гиксон, может, и выглядел крепким, но это совсем не вписывалось в ожидание Тундры. Он бросил взгляд на Виолу:

— Я же должен был учиться искусству фехтования у мастера, — в его голосе слышались досада, разочарование и злоба.

“Я хотел стать великим взрослым псом и стоять рядом с тобой.” — вот для чего Тундра стремился овладеть мастерством фехтования. Он хотел быть рядом с той, кто протянула ему руку. Хотел стать её верным псом, стараться изо всех сил.

“А теперь всё рушится…” — казалось, его мечту растоптали прямо на глазах. Во всех смыслах Гиксон не был похож на фехтовальщика. Мешки под глазами служили показателем недосыпа, а запах спиртного чувствовался на большом расстоянии. Тело трещало по швам, готовое развалиться в любой момент. Он ничем не отличался от под воротного пьянчуги.

— Ты ведь сама сказала, что я должен заточить свои клыки. — Тундра сжал зубы, но продолжил:

— Ты до этого говорила, что я для тебя игрушка. Что это было? Оскорбление? Пренебрежение моей решимостью? Ты дала мне надежду просто ради потехи? — он начал думать, что стать псом было слишком наивной мечтой.

Последние несколько дней Тундра не мог найти себе места от предвкушения усердных тренировок. И вот теперь он получил это. Зубы скрежетали от обиды.

Виола никак не отреагировала на реакцию Тундры. Вместо неё Гиксон покачал головой:

— Ты, я вижу, совсем не уважаешь взрослых.

— Взрослых?

— Похоже, тебе нужно заново учиться разговаривать со старшими.

Гиксон усмехнулся:

— С учениками я не церемонюсь.

Он обернулся к Виоле.

— Малышка, с этого момента мы — собака и её тренер. Ты не возражаешь, если я продолжу без тебя?

— Почему?

— Урок будет неприглядным для ваших глаз.

— Сэр, вам, похоже, это нравится.

— Я люблю учеников с огнём в глазах.

Герон когда-то был таким же. Теперь он, как змея, скрывает и коварство змеи, и отвагу тигра, но когда-то был совсем другим. Таким же, как этот мальчишка.

— Напоминает одного старого друга, — подытожил мысли Гиксон с ноткой ностальгии.

Виола поддела его:

— У тебя ведь нет друзей.

— Откуда ты знаешь?

— Не похоже чтобы такой человек как вы могли водить с кем-нибудь дружбу.

— Какое жестокое замечание. А ведь я в прошлом был неплохим человеком.

— Из этого прошлого тебя вышвырнул какой-то старикашка.

— Бьёшь по самому больному.

Слова Виолы попадали точно в цель, заставляя Гиксона невольно морщиться. Но мужчина, как ни странно, наслаждался этой беседой.

— Но я верю, Гиксон.

— Во что?

— Что ты сможешь стать приличным взрослым, — эти слова запали ему в душу.

Если бы дочь Гиксона была жива, он бы стал для неё идеальнейшим отцом. Он бы воспитал её по-настоящему достойным человеком. Так он считал.

“Но ещё не поздно”. — пронеслось в мыслях Гиксона.

Виола с удовлетворением заметила:

— И кстати, первым шагом было бы неплохо сбросить лишний жир.

Он твёрдо решил. Решил стать достойным взрослым ради Виолы. Его душа ещё больше загорелась этой идеей:

— Хорошего человека много не бывает.

Гиксон резко обернулся, сжимая деревянный меч так, что он угрожающе треснул.

Взгляд, которым он теперь смотрел на Тундру, разительно отличался от того, каким он смотрел на Виолу.

— Эй, парень, раз уж мы оба мужчины, как насчёт горячего разговора на языке мышц?

Виола немного успокоилась, когда отдала Тундру Гиксону на попечение. Теперь, когда ценный саженец в лице главного героя будет выращен умелыми руками Гиксона, нет причин сомневаться, что тот станет сильнейшим человеком в этом мире. От этих мыслей шаг девочки был лёгким и радостным.

— Что? — Вдали коридора кто-то в ярком красном костюме направлялся к ней.

“Большой рост, красный костюм, белоснежное лицо, прическа в стиле каре, которая редко встречается у мужчин в этом мире. И красные губы”. — этот внешний вид не оставлял сомнений. Я точно знала, кто это: “Себастьян Маркос!”.

Себастьян Маркос. Он был одним из ближайших помощников герцога Герона.

В свою очередь, Себастьян видимо так же узнал Виолу.

Увидев его, девочка ускорила шаг и до этого лёгкие движения стали слегка вялыми.

— Кто это у нас тут? Принцесса Виола? — спросил Себастьян, а затем направил взгляд на Дженона, стоящего за Виолой — Дженон, ты сегодня также привлекателен как и всегда.

— Давно не виделись, — с легким поклон отозвался Дженон.

Тем временем, Виола заговорила.

— Ты Себастьян Маркос?

— Ты меня знаешь? — удивился Себастьян.

Он взъерошил свои короткие волосы рукой, оттопырив указательный палец:

— Неужели герцог рассказал о своём верном помощнике? — Себастьян отпустил прядь волос, которую только что нервно накручивал на палец, и задумчиво подпер подбородок. — Хотя... Нет, вряд ли. Он не из тех, кто заботится о подобных мелочах.

— Не заботится о своём помощнике? Тогда в чём причина твоего обожания? — Виола прищурилась, внимательно наблюдая за его реакцией.

Себастьян заметно напрягся, но спустя пару секунд, словно смирившись, тихо ответил:

— Потому что он красив.

Всё верно, ведь Себастьян встал на службу зимнего замка влюбившись в внешность герцога. А после за заслуги стал его доверенным лицом.

Герцог также понимал чувства испытываемые Себастьяном. Поэтому он сразу разбил все надежды:

“Себастьян Маркос, я не по мужчинам.”

“Но вы и не проявляете интерес к женщинам.”

“Я ценю твои способности. Поэтому я хочу, чтобы ты был рядом. Не пересекай границу.”

В романе герцог был резок в своих словах. Настолько, что угрожал смертью если Себастьян сделает что-нибудь глупое, на что лишь колко отвечал:

“Умереть от рук герцога? Это был бы экзотический опыт.”

В мире этой новеллы однополые отношения порицались обществом. Обычно жизнь таких людей связана с постоянными гонениями и презрением. Бывали и случаи казней, путём забрасыванием камнями.

Но не смотря на это, Себастьяну удалось стать правой рукой герцога, что подчёркивало исключительность его способностей.

Виола сделала задумчивый вид:

— Вы являетесь одним из приближённых моего отца, верно?

— Да, пока что.

— Слышала, что ты шаман использующий кукольные практики. В детстве безжалостно истязал своё тело на благо отца, но, как я смотрю, умело скрываешь шрамы.

— Вы изучали меня?

— Да.

Не изучала, а читала. Себастьян в действительности упоминался в произведении. Его описывали как способного человека. Человека, владевшего множеством способов маскироваться под чужую личность: от использования трупов до грима и кукол.

Себастьян усмехнулся:

— И как же меня описывает аристократическое общество? — поинтересовался он, закручивая прядь волос — Уверен, что ты не раз слышала на сколько я отвратительный человек

— Хм, отвратительный… — в оригинале новеллы Виола находила его таким.

Себастьян любил похвастаться своими навыками, но при этом спокойно принимал направленное на него презрение. Его не волновало такое отношение и он не как не пытался обелить себя. Он просто плыл по течению.

Хоть слухи и правдиво передавали характер Себастьяна, но многие детали были искажены.

— Значит я прав? Это ранит мои чувства. — уголок рта Себастьяна приподнялся. В действительности, он не выглядел расстроенным.

— А какого отношения ты ожидал? Слабохарактерный извращенец, только такое и заслуживает.

— Мне часто приходится это слышать.

Виола взглянула на Себастьяна с недовольством.

Как читатель, знающий оригинальную работу автора до мелочей, она понимала как подступиться к этому персонажу:

— Для меня неважно, мужчина это или женщина, но тот, кто пытается соблазнить моего женатого отца, заслуживает подобное отношения.

— … Что? — Глаза Себастьяна расширились. — Но разве наличие жены мешает мужчине быть с мужчиной?

— Независимо от пола, мой отец поклялся в верности, заключив брак.

— Это всего лишь брак по расчёту.

— Но это не отменяет клятвы, независимо от чувств. Твои желания нарушают её, а это неприемлемо в обществе. — Тем более, для отца это уже второй брак.

На самом деле, Арин недолюбливала Себастьяна Маркоса. Для неё он был комедийным второстепенным персонажем, который постоянно лип к ее любимому Герон.

— Тебе часто говорят, что твои слова жестоко рубят мечом правды?

— Было пару раз.

— За такое легко и возненавидеть вас, миледи.

— А каковы твои мысли обо мне?

— Разве ты не нарекла меня извращенцем? А какие мысли кроме грязных могут быть подобных людей?

Виола усмехнулась:

— Если бы ты был простым извращенцем, мой отец не держал бы тебя рядом.

— …

— Но определённо есть причина по которой ты до сих пор жив.

— А какие есть у вас догадки, миледи?

— Потому что ты приносишь пользу.

В произведении Себастьян Маркос всегда старался изо всех сил. Он боялся дня, когда больше не будет нужен герцогу. Он продолжал неустанно работать в тени Герона.

— Да. И если придет момент, когда я не буду нужен, герцог безжалостно выбросит меня, — причина по которой Себастьян словно одержимый посвятил свою жизнь работе. Старается изо всех сил. Тем не менее он находит такую жизнь достойной.

— Я так же нахожу твои навыки важными.

— Благодарю за столь любезные слова, миледи.

— Для меня не проблема озвучить истину.

— Надеюсь, что смогу так же быть полезен и в ваших начинаниях, — поклонился Себастьян и Виола не увидела улыбку, которая расцвела на его лице.

“Я так же нахожу твои навыки важными,” — Арин используя свои знания из новеллы, понимала что это именно то, что Себастьян больше всего желал услышать. Не слова поддержки и утешения, а признание его способностей.

В свою очередь Себастьян сдерживался чтобы не задать вопрос: “Вашему Высочеству и правда семь лет?”. Он находил её проницательность и способность глядеть в душу человека необычной для ребёнка.

Себастьян снова выпрямился из глубокого поклона и залился смехом.

“Твои желания оскорбляют клятву герцога,” — слова Виолы задели помощника герцога. Никто и никогда не говорил подобное Себастьяну. Все узнав о его предпочтениях просто клеймили его психически больным человеком, которого никак не исправить. Сплетни о безумстве Себастьяна были обычным делом.

— Ваше Высочество, ваши слова словно бальзам на душу, — никто прежде не обвинял его в том, что он пытается завоевать уже женатого мужчину. Это было бы само собой разумеющимся если бы на его месте была девушка, но Себастьяна в первую очередь упрекали по другим причинам.

Семилетняя принцесса стоящая перед ним в свою очередь указала на факт того, что его чувства в первую очередь мешают самому объекту его любви, герцогу. Такая простая истинна так естественно и обыденно слетающая с губ девочки обрадовала Себастьяна больше чем он ожидал.

— Почему ты смотришь на меня таким взглядом? — брови Виолы слегка нахмурились.

— Если миледи не против, то на завтрашнем приветственном банкете, можете ли вы доверить мне свой макияж?

— Что? С чего это предложение?

— Ты сказала, что считаешь мои навыки полезными. Я хочу доказать их ценность. Я сделаю миледи самым сияющим брильянтом на празднике.

На мгновение Виолу обдала волна ужаса. Взгляд направленный на неё резко изменился. Теперь на неё смотрели глаза одержимого творца, очерчивающие полумесяц. Источаемый холод словно вытягивал все жизненные силы.

Опьянённый своим безумством он в жесте поднял руку и начал озвучивать свои страстные мысли:

— Упрямство и высокомерие в сочетании с холодным выражением будут одеты в магию цвета, чтобы стать свирепым зверем.

— … — виола предчувствовала что-то неладное.

— Жизненность твоих глаз станет более очаровательной с каждым прожитым годом.

— … Разве во мне горит жизненное сияние?

Во мне не было ничего подобного. От его слов атмосфера становилось всё более угнетающей.

— Я придам вам облик ядовитой лилии с смертельными шипами, воплощающей в себе величие и ярость, — прозвучало торжественное обещание.

— Я сделаю из вас самую высокомерную и в то же время ослепительную правительницу.

Постойте-ка… Разве это не слишком?

— Блеск приливной волны, которая не колеблется, но всё поглощает, — продолжал он, и мне было сложно понять, кем в его понятие должна являться “Виола”.

Однако одно стало ясно: эта речь была пропитана безумием человека, одержимого собственными мечтами.

“А что, если это действительно понравится принцессе?”

Я взглянула на Себастьяна, и в его глазах зажегся безумный огонёк.

Отказывать ему, казалось, не стоило. Если бы я это сделала, я уже представляла, как он взорвался бы гневом:

“Почему вы меня отвергаете? Вы сами заявили о вере в мои способности! Вы просили прикладывать усилия и быть полезным!” — бушевал бы он, сверкая глазами и, возможно, размахивая ножом.

“Жуть!” — пронеслось в голове, но Виола поспешила спрятать свои истинные чувства за саркастичной улыбкой:

— Не ожидайте от меня многого.

Под роскошным платьем ноги девочки чуть заметно дрожали.

Лёжа в постели, Виола нервно дрыгалась, словно пытаясь разогнать тревожные мысли.

“Нет, нет, уже сейчас я понимаю что это было ошибкой с самого начал. Только подумать, что Себастьян займётся моим макияжем…”

Это не будет макияж в обычном представление людей. Он перевоплотит мой образ полностью. Сделает из меня рысь — молодую, жадную, и безупречную искусной в ремесле убийства.

Она была уверена, что Себастьян создаст ауру, от которой волосы будут вставать дыбом.

“Всё пропало…”

Виола стояла перед высоким зеркалом.

“Красиво, но...”

То, что Виола видела в отражение было трудно передать словами. Прекрасный цветок источавший зловещую, пугающую ауру. Этот убийственный взгляд, которым гордились бы охотники за головами, пронзал до глубины души.

“Точно. Я будто та загадочно красивая женщина из фильмов ужасов.” — если бы это действительно было так, то при каждом её появление в карде должен был бы начинаться мрачный аккомпанемент.

Виола нахмурила взгляд и ухмыльнулась с вызовом своему отражению.

Её взгляд стал надменным и саркастичным — именно таким, каким Себастьян его описывал. В этом облике ощущалась что-то родное.

Она будто была рождена такой.

Видимо эти черты задели чувства Себастьяна, и он обязательно постарается подчеркнуть их.

“Эх... Что ж, поглядим.”

И тут Вицен, брат Виолы, лёгким движением коснулся её плеча:

— Что ты делаешь?

Виола резко обернулась, рука машинально взметнулась вперёд, сверкнув блеском клинка.

Он же отпрянул с удивительной лёгкостью птицы, вспорхнувшей в воздух.

Виола замерла, её пальцы сжимали рукоять кинжала, а отражение в зеркале ловило её собственное изумление:

“Почему у меня в руках нож?”

Кинжал. Потомки Беллато всегда носили оружие, и у неё оно оказалось в руке прежде, чем она поняла.

"Это была не я," — мелькнула мысль.

Но была. Настоящая Виола — та, что скрывалась в тени её обычного облика, — взяла верх в этом кратком миге.

— Хе-хе, неловко получилось, — с виноватой улыбкой пробормотала она.

В этот момент Виоле захотелось заплакать.