В Да Вэй шёл шестьдесят третий год правления династии Цин Юань. Стоял март, и весенний сезон был в самом разгаре. Лёгкая морось окутывала город туманом, и земля становилась влажной из-за непрерывного стука дождевых капель.

В Цзин Чэн, черепица крыши дома семьи Сюй, стала яркой и чистой после дождя, создавая великолепную и чистую текстуру. Эти плитки были доставлены из Юнь Чжоу и имели вид полумесяца. Было сказано, что эти плитки будут выглядеть так, как будто они освещены светом светлячков, в яркой, лунной ночи. Процесс изготовления плитки был довольно сложным, и стоимость у каждой была соответственная. Цена целой крыши, построенной из этих плиток, была равна десятилетиям тяжёлого труда обычной семьи.

Однако в столице атласно-шёлковый бизнес семьи Сюй пользовался спросом по всей стране, и цена целой крыши, построенной из черепицы в форме полумесяца, была для них всего лишь каплей в море. Мастер Сюй был уважаемым наставником принца. У него было два сына. Его старший сын, Сюй Чжи Хэн был чрезвычайно талантлив и учился в Академии Хань Линь. С самого раннего возраста его хвалили все в столице страны Цзин Чэн. Когда Сюй Чжи Хэну было восемнадцать лет, он был женат на молодой леди из семьи генералов. Первая дочь второго лорда семьи Хэ, Хэ Янь, стала его женой. Первый сын первого лорда семьи Хэ, Хэ Жу Фэй, был представлен титулом генерала Фэй Хуна самим Императором. Брак двух людей, одного с гражданскими добродетелями, а другого с воинскими добродетелями, действительно был совершенным Союзом.

– Фужэнь (1), у Вас есть какие-нибудь пожелания? – спросила молодая служанка в тонкой одежде бодрым голосом, протягивая ей чашку горячего чая.

– Я собираюсь прогуляться, – ответила Хэ Янь и одним махом допила чай.

– Но на улице идет дождь.…

– Всё в порядке, я возьму зонтик.

Служанка посмотрела на эту молодую леди. Семья Сюй была семьёй учёных, все дамы здесь одевались элегантно, включая её хозяйку, Хэ Янь. Однако у неё был скупой темперамент, который делал женщину несовместимой с другими. Тем не менее когда она носила лазурно-голубое атласное платье, Хэ Янь действительно выглядела великолепно, и её героические и чёткие черты лица только подчёркивали красоту. Её глаза были ясными и далекими, как прозрачная вода озера... к сожалению, она была слепа.

Женщина ведь не была слепа от рождения. Всего через три месяца после замужества она заболела загадочной болезнью, и в течение двух дней и двух ночей у неё был сильный жар. Когда Хэ Янь проснулась на следующий день, то потеряла зрение. Семья Сюй пыталась найти высококвалифицированных врачей, чтобы вернуть ей зрение, но безуспешно. С тех пор она нечасто выходила на улицу. В конце концов, это неудобно для слепого человека, выходить.

Хэ Янь направилась к беседке, расположенной в центре внутреннего пруда.

Она уже год была замужем в семье Сюй. Хэ Янь потеряла зрение после первых трёх месяцев своей супружеской жизни. Затем она провела следующие девять месяцев, изучая, как жить без своего зрения. Она хорошо адаптировалась. Просто иногда женщина скучала по своей жизни до замужества, когда могла видеть. Теперь она могла слышать звук дождевых капель, создающих рябь на воде пруда. Она чувствовала, как красные карпы в пруду борются за пищу... но ничего не видела.

Невидимый весенний пейзаж может быть прекрасным пейзажем для человека, который не может видеть.

Может быть, это потому, что она слишком рано потеряла зрение, Хэ Янь не могла вспомнить внешность Сюй Чжи Хэна очень хорошо. Всё, что она могла вспомнить, это Сюй Чжи Хэн, которого она видела, когда девушке было четырнадцать лет. Это был юноша, одетый в зелёное, он тепло улыбался, протягивая ей руку. Нынешний Сюй Чжи Хэн больше не протягивал ей руку. Несмотря на то, что он обращался с ней нежно и вежливо, Хэ Янь определённо чувствовала, что что-то слегка блокирует их отношения.

Но она никому не скажет.

Многолетний опыт службы в армии научил Хэ Янь, как мужчине следует вести себя. Как и следовало ожидать, она так и не научилась вести себя как элегантная женщина из благородной семьи. В то время как она была одинока и скучала, женщина могла только видеть, что Сюй Чжи Хэн безумно любит Хэ Инян (2). После этого она потеряла зрение, но зато вернула себе свободное время. Женщина чувствовала, что ей повезло, так как она больше не сможет видеть эти душераздирающие сцены.

Она тихо сидела в беседке, вспоминая годы, проведённые в армии. Был также прекрасный весенний день, как и сегодня, и тоже моросил дождь. Хэ Янь уселась в центре группы солдат и с улыбкой выпила чашу ликёра, от которого у неё всё тело разгорелось. Сама мысль об этом нежном воспоминании наполняла её энтузиазмом. Внезапно…

Хэ Янь держалась за перила, как взрыв сладости (3) хлынул через её горло, и она выплюнула полный рот крови со странным звуком.

Чьи-то шаги медленно приближались.

Хэ Янь спросила осторожно:

– Сяо умрёт?

Ей никто не ответил. Шаги прекратились. Хэ Янь нахмурилась.

– Инян?

Через мгновение в её ушах раздался женский голос:

– Хороший слух, Фужэнь.

Хэ Янь почувствовала себя заинтригованной, и её острая и точная интуиция заставила подсознательно принять меры предосторожности. Хэ Вань Жу всегда была нежна и грациозна и почти не разговаривала с ней. Её внезапное появление, её разговор в таком высокомерном тоне... это заставило Хэ Янь чувствовать себя неловко.

Это было абсурдно. Хэ Янь никогда не была матриархом семьи Сюй, а только украшением, которым могла хвастаться семья. Её бесполезность могла быть подчёркнута тем фактом, что Хэ Янь не могла остановить Хэ Вань Жу от того, чтобы та увела её мужа, и, что более важно, как слепой человек мог быть угрозой? У Хэ Вань Жу не было ни необходимости, ни причины причинять ей вред.

– А в чём дело?

Хэ Вань Жу погладила шпильку возле виска. Это был подарок, который она получила от Сюй Чжи Хэна в последний день. Она отдёрнула руку, внезапно вспомнив, что та, кто стоит перед ней, слепа.

– Ты беременна, Фужэнь, – сказала она бесцветным голосом.

Хэ Янь была ошеломлена.

– Доктор, который обычно проверяет твои глаза, измерил твой пульс несколько дней назад. Ты беременна.

Она была немного счастлива, но в то же время пребывала в растерянности. Прежде чем она успела произнести хоть слово, она услышала, как собеседница вздохнула:

– Очень жаль.

– Жаль? – улыбка, тронувшая уголок её рта, исчезла, когда она спросила. – И о чём же ты сожалеешь?

– Жаль, что ты не можешь оставить себе этого ребенка.

Хэ Янь огрызнулась:

– Хэ Вань Жу! Да как ты смеешь!

Её брови в форме ивовых листьев нахмурились, взгляд стал острым как лезвие, хотя она была слепа, она выглядела пленительно. Это даже заставило волосы Хэ Вань Жу встать дыбом на мгновение. Через некоторое время она взяла себя в руки и сказала:

– Это не только мои слова, генерал Хэ.

__________________________________________

1. Фужэнь – главная жена.

2. Инян – наложница.

3. Сладким вкусом обычно называют кровь в горле.

Как только слова "генерал Хэ" вышли из ее рта, Хэ Янь почувствовала, как булавки и иглы укололи её скальп.

Она спросила:

– Что ты знаешь?

– Все, что я должна и не должна знать. Генерал Хэ, как семья Хэ и семья Сюй позволят Вам остаться в живых, когда Вы храните такую большую тайну?

Хэ Янь была безмолвна.

До появления такого генерала, как генерал Фэй Хун, семья Хэ была точно такой же, как и любая другая знатная семья в Да Вэй, и все они находились на грани упадка. Девятнадцать лет назад две жены из семьи Хэ одновременно родили двух детей. Фужэнь Да (1) семьи Хэ родила Хэ Жу Фэя, в то время как Фужэнь Эр (2) родила Хэ Янь.

Дворянское звание следовало бы дать Хэ Жу Фэю, но он был слаб, и врачи сказали, что мальчик не проживёт и трёх лет. Если Хэ Жу Фэй умрёт, то титул знати семьи Хэ будет возвращён, и семья потеряет всё, что ей удалось построить за столетия.

Семья Хэ обсудила это и приняла смелое решение. Они заставили Хэ Янь заменить Хэ Жу Фэя и отправили хрупкого Хэ Жу Фэя жить в храме под именем Хэ Янь.

Хэ Янь выросла, используя личность Хэ Жу Фэя, хотя она была рождена второй женой, девушка жила как ребёнок первой жены. Она считала себя мальчиком с самого детства и проявляла большой интерес к изучению боевых искусств. Когда ей было четырнадцать лет, девушка тайно подала заявление на службу в армию Фу Юэ и постепенно завоевала славу, сражаясь в битвах, а следовательно, даже сам Император даровал ей титул генерала Фэй Хуна. Это был бы почётный случай встретиться с самим Императором во дворце.

К этому времени Хэ Жу Фэй, которого отправили в храм для "выздоровления", уже поправился.

Хэ Жу Фэй не умер, напротив, он мирно рос до тех пор, пока ему не исполнилось восемнадцать. Он выглядел проворным и грациозным, здоровым и красивым. Таким образом, всё вернулось на свои прежние места.

Хэ Жу Фэй встретился с Императором вместо Хэ Янь и стал генералом Фэй Хуном, в то время как Хэ Янь осталась всё той же Хэ Янь. Всё оказалось не так сложно, как они думали. Чтобы другие не узнали эту тайну, было сделано условие. Хэ Янь всегда носила маску на публике, так как никто никогда не видел лица Хэ Жу Фэя. Позже Хэ Янь была выдана замуж за молодого и талантливого студента-бакалавра Академии Хань Линь, Сюй Чжи Хэна, из семьи Сюй.

Сюй Чжи Хэн был красив и нежен, внимателен и вежлив, а свекровь никогда не была груба с ней -это был идеальный брак. Хэ Янь тоже так думала, до сегодняшнего дня. И всё же нежная маска была сорвана, открывая кровавую правду... это заставляло холодеть сердце, эта ситуация была даже хуже, чем самые тяжёлые битвы, в которых она сражалась.

– Отвар, который ты выпила и который ослепил тебя, был послан старейшинами твоей семьи. Но, как ты знаешь, мёртвые не рассказывают никаких историй. Если ты выживешь, то станешь самой большой угрозой для своей семьи! Когда ты пила отвар, лорд наблюдал за тобой из соседней комнаты. Когда ты умрёшь, семья Сюй и семья Хэ будут чувствовать только облегчение. Просто вини себя в этом.

Хэ Янь громко рассмеялась.

Винить её в этом?

Да и в чём тут была её вина?

Обвинять её в том, что она заменила Хэ Жу Фэя в интересах семьи? Обвинять Хэ Янь в том, что она одержима боевыми искусствами и добровольно стала солдатом? Обвинять её в убийстве врагов страны и борьбе за мир на поле боя? Или в том, что сам Император пожаловал ей титул генерала Фэй Хуна? Или в том, что она позволила Хэ Жу Фэю вновь стать самим собой?

Обвинять Хэ Янь за то, что она девушка. Она ничего не могла добиться честно и искренне для своего имени, потому что является девушкой. Хэ Янь заслужила быть принесённой в жертву и проложить путь для сына своей семьи, потому что она девочка. В конце концов, она переоценила доброту семьи и недооценила её эгоизм.

И Сюй Чжи Хэн... она, должно быть, была слепой всё это время, если позволила себе думать, что этот парень был хорошим человеком.

– Над чем это ты смеёшься? – Хэ Вань Жу нахмурилась.

– Я смеюсь над тобой, – сказала Хэ Янь в её сторону, подчёркивая каждое слово. – Ты такая смешная, что заставляешь меня смеяться. Я умру из-за этой тайны, и что заставляет тебя думать, что ты будешь жить, так как тоже хранишь эту тайну?

Хэ Вань Жу усмехнулась:

– Ты всё ещё так упряма, когда стоишь перед лицом смерти! Стража...

Появились несколько охранников и в считанные секунды окружили Хэ Янь.

– Прикончите её!

Хрупкая ветка ивы всё ещё может быть оружием. Она может быть такой же мягкой и гибкой, как женская рука. Это явно лёгкая и молодая ветка с нежными зелёными побегами на ней, но она похожа на меч, вышитый цветами, легко смахивающий оружие врага.

Хэ Вань Жу слышала о генерале Фэй Хуне раньше, она знала, что эта женщина была храброй и искусной в военном деле в отличие от любой другой нормальной женщины, но она никогда не думала, что слухи могут быть правдой, пока не увидела своими собственными глазами, как Хэ Янь сражается.

Эта женщина была слепа, но она всё ещё могла справиться с десятью людьми самостоятельно. Хэ Янь отпихнула ногой стражника, стоявшего перед ней, словно собиралась прорваться через этот ужасный задний двор, сесть на лошадь и уехать, прежде чем кто-нибудь сможет остановить её.

Однако женщина внезапно упала, как дикий гусь с неба, подстреленный стрелой. Кровь, которую она выплюнула, разбрызгалась по траве, как маленькие пятна диких цветов.

Эта чашка чая... чай, который её служанка, Сяо Де дала ей... это, вероятно, было причиной…

Она потеряла зрение, а потом и все пять чувств, одно за другим. Хэ Янь была по-настоящему слепа к жестокости жизни, проигрывая битву, в которой так отчаянно сражалась раньше.

Они надёжно подготовились, просто чтобы убить её.

– Глупцы! Сделайте это сейчас же! – взволнованно крикнула Хэ Вань Жу.

Хэ Янь хотела поднять голову, но кто-то сильно ударил её сзади по ноге. Женщина почувствовала невыносимую боль в коленях и услышала, как что-то хрустнуло. Её ноги дрожали, заставляя колени сгибаться. В следующий момент кто-то ударил её сзади.

Кулаки, которые били её, были похожи на капли дождя, падающие на неё и заставляющие внутренности болеть, как в аду.

Они не причинят Хэ Янь вреда мечами и клинками, они не оставят и следа улик на её теле.

Кто-то дёрнул её за волосы, потащил к пруду и грубо прижал её голову к воде. Глаза, нос, рот и шея погрузились в воду, лишая Хэ Янь возможности говорить. Она поняла, что тонет в воде пруда, и изо всех сил пыталась подняться, но поверхность воды постепенно уходила от неё. Внезапно Хэ Янь показалось, что она вернулась на родину. Находясь в состоянии транса, она могла слышать старую народную песню, песню, которую она пела, когда была в армии... она могла слышать, как все читают книги вслух со своим акцентом... и голос Вань Жу, наполненный паникой:

– Помогите! Фужэнь тонет!

Ей очень хотелось домой.

Однако теперь Хэ Янь знала правду – она была бездомной.

__________________________________________

1. Фужэнь Да – главная жена старшего сына/первого лорда дома.

2. Фужэнь Эр – главная жена второго сына/второго лорда дома.

Весенний дождь, казалось, никогда не кончится. На улице шёл такой ливень, под который хозяева даже собак и кошек не выгонят.

Однако внутри дома было тепло. В камине возбуждённо потрескивал огонь. Пар поднимался от лекарственных трав, которые кипятили в небольшом котелке.

Перед медным зеркалом сидела молодая девушка. В зеркале отражалось худое и слегка бледное лицо. Владелец этого лица выглядел больным и вялым. Её губы были плотно сжаты, напоминая водяной каштан, и казались тонкими, но отчуждёнными. Пара чёрных влажных миндалевидных глаз выглядела точно так же, как горный ручей, окутанный туманом, который покажет великолепный драгоценный камень, когда туман рассеется. Её кожа была белой как снег, а черты лица – белоснежными и изящными. Это была привлекательная молодая леди лет шестнадцати.

Излишне говорить, что она сознавала свою собственную красоту. Различные сорта румян, краски, духи и бальзамы для волос покрывали её маленький туалетный столик. Вся комната пропахла дешёвой косметикой. Хэ Янь сморщила ей нос и не смогла удержаться от желания чихнуть.

Медное зеркало было покрыто плёнкой тумана, которая образовалась от её вздоха, что делало отражение в зеркале немного расплывчатым. Хэ Янь была рассеяна некоторое время, когда вспоминала прошлое. Она вспомнила, как впервые сняла свою мужскую маскировку. Девушка сидела перед зеркалом, как и сейчас, глядя на своё отражение и чувствуя, что смотрит на совершенно незнакомого человека.

Хэ Янь знала, что её утопили в пруду семьи Сюй люди, которых привела с собой Вань Жу, но когда она открыла глаза позже, то стала Хэ Янь. Ни Хэ Янь, настоящий генерал Фэй Хун и младшая сестра Хэ Жу Фэя, ни Хэ Янь, жена Сюй Чжи Хэна. Это была Хэ Янь, дочь хозяина полуразрушенной хижины. Хэ Суй, отец первоначального владельца её тела, был офицером городских ворот девятого класса без каких-либо особых титулов и почестей.

У обеих девушек было одно и то же имя – Хэ Янь, но их статусы были совершенно разными.

– Янь Янь, почему ты не позвала меня, когда проснулась? – послышался хриплый голос, когда поднялась портьера. Вошёл мужчина, принеся с собой холодный ветер.

Это был бородатый мужчина средних лет. У него была тёмная кожа и квадратная челюсть. Он был большим и похожим на медведя, неуклюжим, но сильным. На его лице появилась подобострастная улыбка. Когда он убедился, что в комнате больше никого нет, он закричал:

– Где, чёрт возьми, Цин Мэй?

– Цин Мэй пошла собирать травы, – тихо ответила Хэ Янь.

Дородный мужчина почесал в затылке и сказал:

– Хорошо, тогда папа поможет тебе налить лекарство.

Белая фарфоровая чаша для лекарств была меньше ладони мужчины. Мужчина, очевидно, знал это, поэтому он налил отвар очень осторожно. Комната внезапно наполнилась горьким запахом лекарства. Хэ Янь посмотрела на узор из сливовых цветов на краю чаши, а затем перевела взгляд на лицо мужчины. Это был отец Хэ Янь, офицер городских ворот, Хэ Суй.

"Папа", – для Хэ Янь это слово было незнакомым.

Её биологическим отцом был Хэ Юань Лян, второй лорд семьи Хэ, но она называла его "дядя", потому что уже заменила Хэ Жу Фэя в то время. На самом деле, её приёмным отцом был Хэ Юань Шэн, её настоящий дядя.

Хэ Янь изначально не была близка со своим приёмным отцом. Со временем всё стало ещё хуже, не было ошибкой сказать, что отношения даже упали до точки замерзания в тот момент, когда она сказала, что хочет изучать боевые искусства. Её приёмный отец начал благоволить девушке, только когда она получила имя и славу и получила похвалу самого Императора. Её приёмный отец никогда не знал, о чём Хэ Янь думает, и даже не был заинтересован в обеспечении её основными предметами первой необходимости, такими как еда и вода. Девушка всегда думала, что это потому, что Хэ Юань Шэн не был её настоящим отцом, но настоящий отец Хэ Янь тоже не был действительно близок к ней. Девушка пришла к выводу, что это было потому, что "дочь, которая уже была замужем, подобна пролитой воде". С течением времени небольшая привязанность, которая оставалась между ними, исчезла, и отец даже не потрудился взглянуть на неё.

Фигура её отца была лишь смутным воспоминанием для Хэ Янь, по сравнению с друзьями Хэ Янь в армии.

Хэ Суй закончил наливать отвар в миску и осторожно зачерпнул остатки, плавающие сверху. Он осторожно подул на неё и поднёс ко рту девушки, чтобы напоить её.

Хэ Янь взялась за миску и сказала:

– Я сама это сделаю.

Мужчина убрал руку и сказал с явной неловкостью в голосе:

– Хорошо.

Когда от отвара заклубился дым, Хэ Янь с сомнением уставилась на него. Это напомнило ей слова Вань Жу, сказанные перед её смертью.

– Отвар, который ты выпила и который ослепил тебя, был послан старейшинами твоей семьи!

Старейшины семьи Хэ. Неужели это был Хэ Юань Шэн? Или Хэ Юань Лян? Или кто-то ещё? Сюй Чжи Хэн определённо знал об этом, а как насчёт остальных?

Хэ Янь вспомнила тот день, когда она утонула, и ту чашку чая, которую Сяо Де дала ей. Кто знает, может быть, это было сделано кем-то, кто имел злые намерения по отношению к ней?

Видя, что Хэ Янь держит миску, не двигаясь, Хэ Суй подумал, что она не пила лекарство, так как оно было слишком горьким. Мужчина уговаривал её с нежной улыбкой:

– Не бойся, Янь Янь. Оно не слишком горькое, но выпив лекарство, ты будешь выздоравливать намного быстрее.

Хэ Янь не стала дожидаться, пока Хэ Суй закончит своё предложение, вместо этого она поднесла миску ко рту и выпила всё одним глотком.

– Подожди... – Хэ Янь поставила пустую миску на стол, прежде чем Хэ Суй закончил своё предложение. – Оно слишком горячее… – он смог закончить своё предложение только после того, как Хэ Янь уже выпила лекарство.

– Оно совсем не горячее, – немного язвительно сказала Хэ Янь.

Хэ Суй даже не знал, что сказать в этот момент, только шевелил губами и наконец тихо стал увещевать дочь:

– Отдохни здесь хорошенько, не капризничай и воздержись от беготни. Папа же сейчас отправится на тренировочный плац, – сказав это, он взял пустую миску и ушёл.

Только когда Хэ Янь осталась в комнате одна, она почувствовала облегчение. В настоящее время она была девушкой и, что более важно, вела себя как таковая. Она не была избалованной молодой леди, которая выросла под любящими и заботливыми крыльями своей семьи. Таким образом, эта маленькая беседа заставила её почувствовать себя очень неловко.

Служанка Цин Мэй ещё не вернулась. Хэ Суй не зарабатывал в месяц слишком немого. Он был всего лишь стражником на городских воротах и не имел более никаких обязанностей, возложенных на него. На самом деле, у Хэ Суя даже не было никакой власти, и он едва мог свести концы с концами на заработную плату. Всё хозяйство держалось только на зарплате Хэ Суя. Часть из них отдавалась на оплату горничной, а остальное... вероятно, было потрачено на покупку косметики, что заполняла столик Хэ Янь.

Девушка встала, а затем подошла к двери.

Её нынешнее тело было мягким и слабым, как язва роговицы и белый нефрит. Для Хэ Янь это было чем-то совершенно незнакомым. Девушка не могла защитить себя с его помощью. Если и было что-то полезное в этом теле, то именно эта пара ясных и ярких глаз, которая помогла ей снова увидеть дневной свет.

Стук!

Хэ Янь услышала, как упало что-то тяжёлое. Она повернула голову и увидела парнишку, который скинул с плеча охапку дров.

Молодой парень выглядел так, как будто он был примерно того же возраста, что и Хэ Янь. На нём была лазурно-голубая рубашка и пара брюк того же цвета. Парень обвязал себе ноги белой тканью, так как это было удобнее для него во время работы. Его кожа была слегка темновата, черты лица были немного похожи на Хэ Янь, хотя она была очевидно нежнее. Его слегка узкий подбородок придавал юноше вид терпеливый и решительный. Он казался упрямым и высокомерным.

Это был младший брат Хэ Янь и младший сын Хэ Суя, Хэ Юнь Шэн.

Хэ Юнь Шэн навещал Хэ Янь несколько раз, когда она была прикована к постели. Он пришёл, чтобы дать девушке воды и передвинуть плиту, но так и не сказал ни слова Хэ Янь. Отношения между этими двумя не казались хорошими, но... Хэ Янь посмотрела на грубо изготовленный и непригодный предмет одежды, который носил Юнь Шэн, а затем посмотрела на свою собственную одежду – розово-синюю атласную юбку... она смутно понимала ситуацию, но в то же время это пугало девушку.

В её первоначальной семье женщины жертвовали собой ради мужчин, и эти мужчины были подобны для них всему миру. Однако в её нынешней семье всё пошло по-другому. Они обращались со своим собственным сыном так, как будто он был усыновлён, и отдавали все ценные вещи девочке. Да что же такое случилось с этой семьёй?

Хэ Янь встала перед Хэ Юнь Шэнем и не сдвинулась ни на дюйм. Хэ Юнь Шэн принес кучу дров к карнизу, а затем начал рубить.

"Эта семья невероятно бедна", – думала Хэ Янь. За всем семейством присматривала только одна служанка, а единственный сын семьи выполнял обязанности слуги.

Куча дров лежала прямо перед Хэ Янь. Хэ Юнь Шэн рубил их некоторое время, затем остановился и нахмурился:

– Пожалуйста, уступи дорогу, ты мешаешь.

Он даже не хотел называть её сестрой.

Хэ Янь стояла неподвижно, не двигаясь и не высмеивая его резко, как это всегда делала первоначальная владелица тела. Хэ Юнь Шэн не смог удержаться и поднял голову, встретив пристальный взгляд Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн нахмурился и спросил:

– Что ты сказала?

Хэ Янь остановилась и серьёзно повторила:

– Я же сказала, что ты не можешь продолжать рубить двора так, как делаешь это сейчас.

Хэ Юнь Шэн стоял проявлять нетерпение:

– Хэ Янь, ты больна, поэтому иди и отдохни в помещении. Не придирайся ко мне.

– Если ты и дальше будешь так рубить, то закончишь не раньше полуночи, – Хэ Янь даже не пошевелилась.

Видя, что она так упряма и продолжает мешать ему работать, Хэ Юнь Шэн пришёл в ярость. Топор, который он рубил, выскользнул из рук парня и с грохотом упал на каменный пол. Он сделал шаг вперёд и прорычал:

– Если бы ты не заболела и не стала бесполезной, наш отец не отослал бы слугу прочь. Возможно, ты не знаешь, что деньги, которыми отец должен был заплатить слуге, были использованы для твоего лечения. Ты должна прекрасно понимать, что я не получу за эту работу ничего, даже если проработаю до полуночи, но продолжаешь мне мешать! А теперь просто прекрати командовать, как будто имеешь хоть какое-то представление о том, как рубить дрова! О! Если ты думаешь, что справишься с этим лучше, то можешь пойти и попробовать сама!

Хэ Янь волновалась... значит, в этом доме действительно был слуга, которого отослали, потому что им нужны были деньги, чтобы найти ей врача. Этот юноша должен был выполнять работу слуги вместо него. Видя, как его маленькое личико вспыхнуло от гнева, Хэ Янь поняла, что парень уже довольно давно таит на неё обиду. Он продолжал бессвязно болтать, не тратя ни секунды на то, чтобы отдышаться.

И всё же у бедности были свои преимущества. Например, во дворе не было никого, кто мог бы заметить неловкую ситуацию между братом и сестрой. Если бы это была семья Хэ или Сюй, служанки, возможно, уже столпились бы, чтобы насладиться зрелищем.

Закончив свою длинную речь, Хэ Юнь Шэн ждал, что Хэ Янь топнет ногой и начнёт ругаться, но к его удивлению, на этот раз Хэ Янь воздержалась от этого. Вместо этого она наклонилась и подобрала топор, который парень бросил на землю.

Она чуть не упала под тяжестью топора, и тонкие запястья девушки выглядело ужасно слабым, как будто они даже не могли выдержать вес топора.

Хэ Янь уставилась на свои руки и слегка нахмурилась. Это тело нельзя было использовать даже для того, чтобы поднять топор. По сравнению с её предыдущим телом, это было слишком хрупким и слабым.

Хэ Юнь Шэн был ошеломлён её действиями. Он с сомнением спросил:

– Что ты делаешь?

– Я покажу тебе, как правильно рубить, – ответила Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн был ещё более раздражён, когда услышал это. Он воскликнул:

– Прекрати валять дурака, ты…

Громкий звук "тук " прервал слова юноши.

Хэ Янь уже успела поднять топор и аккуратно расколоть кусок дерева пополам.

– Видишь, – мягко объяснила она. – Это просто. Тебе не нужно держать топор рядом с лезвием, потому что для рубки потребуется больше усилий. Лучше будет, если ты крепко будешь держать топор на конце рукояти, вот тут…

Хэ Юнь Шэн посмотрел на неё пустым взглядом. В одно мгновение его лицо вспыхнуло, а голос наполнился гневом, юноша ткнул пальцем в её сторону и закричал:

– Ты... Ты... Ты!.. Я знаю, что у тебя дурные намерения по отношению ко мне! Твоя рука... отец определённо будет ругать меня, когда увидит её! Хэ Янь, ты действительно злая и коварная!

– А? – Хэ Янь была озадачена. В следующее мгновение раздался голос молодой женщины, полный паники:

– Мисс, вы истекаете кровью!

Хэ Янь подсознательно опустила голову только для того, чтобы увидеть свою ладонь полностью покрытую кровью. Её сердце дрогнуло при виде этих характерных пятен крови.

Девушка только разрубила топором чурбак, а рука у неё уже была оторвана? Насколько же слабым было это тело? Самая старшая Юная Мисс из его семьи никогда даже пальцем не пошевелила, чтобы работать, из чего она была сделана, из хлопка и тофу?

Хэ Янь потерялась в своих мыслях. Горничная Цин Мэй бросилась к ней, чтобы затащить в дом.

– Сначала нам нужно нанести на рану какое-нибудь лекарство, кто знает, останется ли после неё шрам…

Хэ Юнь Шэн с ненавистью посмотрел на неё и отошёл, сказав:

– Хэ Янь, продолжай оставаться такой же лицемерной, и это приведёт тебя к смерти рано или поздно, – затем он повернулся и убежал.

Хэ Янь не знала, смеяться ей или плакать, на протяжении всей своей прошлой жизни, и до сегодняшнего дня это был действительно первый раз, когда кто-то использовал слово "лицемерный", чтобы описать её.

Девушка чувствовала себя довольно странно. Для генерала слово "лицемерный" было невероятно далёким.

Цин Мэй положила руку Хэ Янь себе на колено и осторожно кончиками пальцев приложила лекарство к ладони. Её слёзы свободно падали, когда девушка сказала:

– А что, если у Вас останется после этого шрам? Нам нужно придумать план, чтобы купить крем для удаления шрамов.

– Всё нормально, – Хэ Янь не могла вынести вида плачущей девушки, особенно девушки лет пятнадцати или шестнадцати, красивой девушки, которая была моложе, чем Хэ Янь в её прошлой жизни. Она утешала служанку: – Оставь рану в покое. Главное – оправиться от болезни.

Глаза Цин Мэй были широко открыты, она даже забыла вытереть слёзы. Она уставилась на Хэ Янь, не произнеся ни слова.

– Что случилось? – спросила Хэ Янь.

– Н-ничего, – Цин Мэй вытерла слёзы и встала: – Ничего страшного, если Мисс не сердится из-за этого.

Такой тон... Хэ Янь посмотрела на стол, заваленный косметикой и драгоценностями, и вдруг понял, в чём дело. Первоначальная старшая Юная Мисс из семьи Хэ была кем-то, кто гордился своей красотой. О её безупречной коже, казалось, заботились так хорошо, что даже небольшой надрез на ней мог перевернуть все в доме вверх дном.

Неужели Бог дал ей такое хрупкое тело, тело, которое не может выдержать никаких страданий, чтобы она могла испытать девичью жизнь, которой у Хэ Янь не было в прошлой жизни? В конце концов, в прошлом она вела мужественную и суровую жизнь.

– Мисс, позвольте мне налить Вам чашку горячего чая, дождь только что кончился, и Вы можете простудиться.

– Подожди, – остановила служанку Хэ Янь. – Когда я проснулась, мне показалось, что я кое-что забыла... – она посмотрела на Цин Мэй и осторожно спросила: – А как я вообще заболела?

Раньше там был слуга, но его отослали в обмен на доктора. Это означало, что она не была больна от рождения. Кроме того, после пробуждения она не чувствовала дискомфорта или тошноты нигде. Тем не менее все в этом доме относились к ней так, как будто девушка была чем-то хрупким и нежным, как будто она была склонна к несчастным случаям. У Хэ Янь было странное чувство по этому поводу.

Цин Мэй была напугана до смерти, когда услышала свой вопрос. Она схватила девушку за руки, её слёзы снова потекли:

– Мисс, Вы уже были ужасно расстроены из-за Фань гунцзы однажды, поэтому, пожалуйста, не делайте этого снова! Даже если это тяжело для Вас, пожалуйста, примите во внимание вашего любимого отца и брата.

"Фань гунцзы? Мужчина?"

Хэ Янь спросила:

– Кто такой Фань гунцзы?

– Мисс, что Вы имеете в виду?.. О да, Фань гунцзы был таким безжалостным, он явно не был подходящей партией для Вас, это хорошо для Мисс, забыть о нём. Я не буду снова упоминать Фань гунцзы, я только хочу, чтобы Мисс вела хорошую жизнь, – Цин Мэй снова вытерла слёзы после того, как закончила говорить.

Эта маленькая служанка действительно любила много плакать без особой причины; новички под её командованием и те не плакали так много во время их первых сражений. Теперь же одежда служанки была уже мокрой, и если бы она продолжала так плакать, то могла бы даже затопить это место.

– Всё в порядке. Тогда мы не будем о нем упоминать, – беспомощно сказала Хэ Янь. – Иди и переоденься, твоя одежда уже промокла.

Цин Мэй недоверчиво посмотрела на Хэ Янь, видя, что она так спокойна и сдержана, и нерешительно сказала:

– Тогда я пойду переоденусь, пожалуйста, подождите меня, я сейчас вернусь, – сказав это, она наконец ушла.

В комнате снова воцарилась тишина.

Хэ Янь протянула руку и раскрыл ладонь.

Лекарство, которое ей дала Цин Мэй, всё ещё лежало у девушки на ладони. Она ошеломлённо смотрела на свою тонкую и изящную руку. Сила девушки была явно меньше, чем у мальчика. В своей прошлой жизни, с тех пор как она была молода, Хэ Янь могла выскользнуть из задней двери ещё до восхода солнца. Затем она поднимется на гору Цзин Чэн Дун Хуан, чтобы добраться до Храма на вершине, где она начинала носить воду и рубить дрова с монахами только для того, чтобы увеличить силу своих рук. В первые дни кожа у неё несколько раз рвалась, но по мере того, как рука постепенно набирала силу, ей становилось легче. Затем Хэ Янь смогла легко поднять два ведра с водой, а также попрактиковаться в теневой борьбе с камнями, привязанными к её запястьям.

Ей приходилось прибегать к дешёвым трюкам, чтобы увеличить свою силу. Процесс не закончился в одночасье, только после долгого периода времени Хэ Янь была достаточно квалифицирована, чтобы бороться с мужчиной.

Но теперь девушка вернулась к самому главному. Следовало забыть о возвращении всего, что она потеряла; с этим хрупким и нежным телом Хэ Янь даже не будет бороться с тем тернистым путём в котором она оказалась.

"Тогда я буду тренироваться", – сказала Хэ Янь сама себе. – "Как в старые добрые времена".

Это может быть испытание, которое Бог дал девушке в награду за её возрождение. Бояться было нечего.

Это было только начало всего с нуля.

На следующий день дождь прекратился. В небе ярко светило утреннее солнце. Голубые камни во дворе казались тёплыми под солнцем, а трава была сочной и зелёной.

На третий крик петуха, Хэ Янь проснулась. Цин Мэй была ошеломлена, когда узнала, что Хэ Янь не стала нежиться в кровати. Она искала госпожу повсюду и почувствовала облегчение только тогда, когда увидела, что Хэ Янь сидит на каменном пирсе во дворе.

– Мисс, почему Вы проснулись так рано? Вы чувствовали холод из-за тонкого одеяла?

– Я в порядке, просто не могла уснуть, – сказала Хэ Янь.

У неё никогда не было привычки спать долго. Когда девушка служила в армии, то никогда не теряла бдительности. Каждую ночь ей приходилось быть настороже и остерегаться вражеских набегов. Кроме того, Хэ Янь изучала боевые искусства с самого раннего возраста и привыкла просыпаться сама на крики петухов. После того, как она вышла замуж в семью Сюй, её дразнили другие из-за этой привычки. Однако Хэ Янь начала вставать поздно после того, как ослепла, потому что для неё не было разницы между днём и ночью. Девушка всё ещё просыпалась от карканья петуха, но встала только тогда, когда услышала, что остальные встают.

Или же она казалась бы несовместимой с остальными.

– А где же отец? – спросила она.

– Хозяин уже уехал на тренировочный плац. Молодой хозяин тоже только что проснулся. Мисс, пожалуйста, переоденьтесь и позавтракайте, – закончив фразу, Цин Мэй побежала на кухню.

В доме была только одна служанка, у которой из-за отсутствия других слуг, никогда не было недостатка работы. Маленькая служанка всегда нуждалась в помощи.

Когда Хэ Янь прибыла в обеденный зал, Хэ Юнь Шэн уже сидел за столом. Он только-только начал есть.

Его одежда ничем не отличалась от той, что была на парне вчера. Он одевался как бродячие торговцы и слуги и нисколько не беспокоился о своей одежде. Когда молодой человек услышал, что Хэ Янь входит, он просто взглянул на сестру, отвернулся, а затем взял свою миску, чтобы съесть кашу.

Завтрак, стоявший на столе, состоял из нескольких простых отварных блюд и нескольких гарниров. Было очевидно, что семья Хэ не могла позволить себе изысканные блюда. Однако там всегда стояла тарелка с лёгкими закусками. Они были специально припасены Хэ Суем для Хэ Янь и были вкусными и ароматными.

Хэ Янь взял её миску, чтобы доесть вареное мясо. Она быстро закончила свою трапезу, что удивило Цин Мэй и Хэ Юнь Шэна. До того, как девушка оказалась прикована к постели, Хэ Янь была придирчивым едоком. Она отказывалась есть простые блюда и заканчивала трапезу только через долгое время. Они не могли понять, что сегодня происходит с Хэ Янь. Она быстро покончила с едой и не потрудилась даже взглянуть на лёгкие закуски, которые ХЭ Суй специально приготовил для дочери. Эти блюда были сделаны исключительно для Хэ Янь, и ни Цин Мэй, ни Хэ Юнь Шэн не могли прикоснуться к ним.

Хэ Юнь Шэн поставил чашу на стол и встал. Хэ Янь поднял её голову и спросил:

– Куда ты идёшь?

Хэ Юнь Шэн нахмурился:

– Что? – пока он нетерпеливо смотрел на Хэ Янь, парень мельком увидел ладонь сестры, и его поза смягчилась.

Он был уверен, что Хэ Янь пожалуется Хэ Сую на её разорванную ладонь. Сегодня ничего не произошло, и казалось, что Хэ Янь не вбила клин между ним и Хэй Суем. Хэ Янь, вероятно, не Хэ Сую знать о своей травме.

Его тон смягчился, когда молодой человек заговорил:

– Я иду в гору рубить дрова.

Хэ Юнь Шэн был уверен, что Хэ Янь не будет заинтересована в том, что он сказал. Она возвращалась в свою комнату, возилась с косметикой, а потом, красиво одевшись, выходила на прогулку. К его удивлению, глаза у Хэ Янь вдруг просветлели, и она весело сказала:

– Неужели? Я тоже пойду с тобой.

Хэ Юнь Шэн был ошеломлен. Он хотел отчитать сестру, но Цин Мэй опередила его:

– Мисс, что Вы собираетесь там делать? Вчера шёл дождь, поэтому дорога будет довольно тяжёлой, и повсюду будет разбрызгана грязь. Вы можете поскользнуться там и упасть.

– Она совершенно права, – было редкостью, иметь рядом человека со здравым смыслом в этом доме, поэтому Хэ Юнь Шэн продолжил её предложение, не дожидаясь, пока служанка закончит: – Не ищите неприятностей.

И Хэ Юнь Шэн, и Цин Мэй думали, что Хэ Янь сказала это по прихоти, но девушка повернулась к Цин Мэй и сказала:

– Отец будет на тренировочном плацу весь день и вернётся только ночью. Цин Мэй, у тебя так много дел по хозяйству, что тебе может быть невыгодно всегда следовать за мной. Хэ Юнь Шэн, – она позвала Хэ Юнь Шэна по имени, заставив его вздрогнуть: – Если ты не возьмешь меня с собой, я пойду сама.

– Эй! – Хэ Юнь Шэн был мгновенно взбешён.

– Есть ли в этой комнате кто-то третий, кто может позаботиться обо мне? – медленно спросила она.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи. Это единственное предложение Хэ Янь не оставило места для вопросов. Когда она успела стать такой умной? Не говоря уже о третьем лице в этом доме, во всём огромном мире не было никого, кто мог бы позаботиться о ней. Их отец, Хэ Суй был просто зациклен на своей дочери, что сделало Хэ Янь довольно избалованной. Она никогда не будет слушать ничьи слова, о, может быть, всё будет по-другому, когда дело дойдёт до этого Фань гунцзы.

– Просто делай, что хочешь! – Хэ Юнь Шэн был раздражён. – Если ты упадёшь куда-нибудь и захнычешь на меня, я не буду провожать тебя домой!

Хэ Янь пожала плечами.

Хэ Юнь Шэн вышел из комнаты. Он не мог понять, почему Хэ Янь становилась всё более и более раздражающей после выздоровления от болезни. Если в прежние времена Хэ Янь был скверной девчонкой, претенциозной и миловидной, то теперь Хэ Янь был мошенницей, с которой ещё труднее было иметь дело.

Она действительно была его единственным врагом!

Дорога к вершине горы Лун Хуань была неровной, местность была очень опасной, и в основном бедные люди приходили сюда рубить дрова и собирать травы.

У обочины дороги росли безымянные дикие цветы, очень привлекательные, когда они появлялись в траве. Однако это не была дорога, ведущая к месту, где люди могли бы прогуляться и насладиться красотой диких цветов. Повсюду на дороге виднелись острые выступы. От одного их вида у человека начинали дрожать ноги.

Хэ Юнь Шэн уже много раз ходил по этой дороге раньше; он знал, что было нелегко подняться на холм. Он ждал, что Хэ Янь будет ворчать и плакать, но девушка был нема, как рыба, всё это время.

Хэ Юнь Шэн не мог удержаться от того, чтобы повернуть назад голову. Удивительно, но Хэ Янь была недалеко от него, она почти догнала молодого человека.

Как же это было возможно?!

Эта дорога была ужасно напряжённой даже для мужчины, не говоря уже о такой изящной красивой девушке, как Хэ Янь, которая должна была остановиться на некоторое время, чтобы потереть колени сразу после того, как преодолела небольшое расстояние. Когда же у неё появилась такая выносливость?

– Почему ты на меня смотришь? – Хэ Янь немного занервничала под его острым взглядом. – Мы достигли нашей цели?

Хэ Юнь Шэн повернул голову назад, ничего не говоря, и продолжил идти.

"Должно быть, это предел для Хэ Янь, она вот-вот упадёт на живот!"

Хэ Янь взглянула на свои ноги и вздохнула.

Сила этих ног была действительно недостаточна. Она только прошла часть дороги с Хэ Юнь Шэном и уже была утомлена.

– Мы уже дошли, – Хэ Юнь Шэн остановился как вкопанный и снял топор, привязанный к его поясу.

Там было несколько небольших деревьев. То дерево, которое Хэ Юнь Шэн выбрал, было тонким и маленьким, так как ему было удобнее рубить такие деревья. Он указал пальцем на огромный камень рядом с Хэ Янь:

– Сиди там, пока я работаю; я буду рубить дрова в течение двух часов.

– Что у нас тут? – пробормотала Хэ Янь. Затем она сняла матерчатый мешок, который несла с собой.

Рот Хэ Юнь Шэна широко открылся, когда Хэ Янь достала топор из своего матерчатого мешка.

– Ты... т-ты... ч-что ты делаешь? – у Хэ Юнь Шэна голова пошла кругом. Он даже не мог чётко произнести свою фразу.

Хэ Юнь Шэн думал, что Хэ Янь принесла бутылку воды, и удивлялся, зачем ей понадобился огромный матерчатый мешок для этого. Но с другой стороны, она всегда была такой глупой, и Хэ Юнь Шэн понятия не имел, как работает ум сестры. Как оказалось, она всё это время носила с собой топор?!

То, что произошло дальше, заставило Хэ Юнь Шэна чувствовать себя совершенно уверенным в том, что сейчас видит сон.

Он наблюдал, как эта слабая сестра, которая обычно считала, что простая чайная чашка слишком тяжела для неё, без колебаний подняла топор и одним ударом расколола дрова на две части. Её действия были чёткими и быстрыми, как будто Хэ Янь делала эту работу уже тысячу раз.

Она повернула голову, улыбнулась ему и сказала:

– Давай закончим эту работу вместе.

Хэ Юнь Шэн задавался вопросом, почему у него был такой длительный сон.

Сегодня утром его сестра последовала за парнем на холм, нарубила дров и, наконец, достала лёгкие закуски, которые не ела за завтраком, чтобы разделить с ним. Хэ Юнь Шэн хотел сначала отказаться, но сладкий аромат уже проник в его нос. Увидев, что Хэ Янь опустила голову, чтобы укусить свою собственную закуску, он тоже протянул руку, чтобы схватить ту, которую девушка ему предложила.

Хэ Юнь Шэн откусил кусочек; его вкусовые рецепторы никогда не испытывали такого сладкого вкуса. Хэ Янь никогда не была щедрым человеком и всё хорошее держала при себе.

Видя, что он в восторге от этого, Хэ Янь положила остальную часть блюда в руки брата и сказала:

– Я сыта. Остальное можешь съесть сам.

Хэ Юнь Шэн был поражён её действия, чувствуя благоговение.

В семье Хэ было только двое детей. Когда он был молодым, Хэ Суй был охранником, который доставлял вещи в столицу Цзин Чэн. Он спас дочь учёного от жестоких рук бандитов. Она была единственной дочерью учёного, а он сам – сиротой. Чтобы выразить свою благодарность, учёный предложил Хэ Сую руку своей дочери.

Учёный и его жена скончались из-за эпидемии. Сама Фужэнь была подавлена и долго не продержалась. Она умерла от горя, когда Хэ Юнь Шэну было всего три года, оставив Хэ Суя и его детей позади.

Хэ Суй и его жена были глубоко влюблены друг в друга. Хэ Янь была миниатюрной копией женщины, которая её родила, может быть, именно из-за этого Хэ Суй благоволил Хэ Янь. Несмотря на то, что семья Хэ не была богатой, Хэ Суй изо всех сил старался выполнить все желания Хэ Янь. Со временем, Хэ Янь стала более избалованной и снобистской; по крайней мере, это было то, во что он верил Юнь Шэн.

Однако после того, как она оправилась от своей болезни, действия Хэ Янь стали непонятными; Хэ Юнь Шэн больше не знал, как смотреть ей в лицо.

– Ты приходишь сюда каждый день рубить дрова? – Хэ Янь спросила его. – Что ты делаешь во второй половине дня? Разве ты не ходишь в школу?

Хэ Юнь Шэн был всего на год младше Хэ Янь, ему было пятнадцать в этом году, дети в этом возрасте должны были посещать школу.

– Вернувшись домой, я пеку пироги Да Най (1) и после полудня продаю их под навесом. У меня нет времени думать о школе, – сказал Зэ Юнь Шэн, махнув рукой. – Ты уже знаешь, что наша семья небогата. У меня есть некоторые знания в нескольких предметах, и я не склонен к изучению боевых искусств.

Несмотря на то, что он говорил небрежно, Хэ Янь ясно видела сожаление и желание в его глазах, которые парень так отчаянно пытался скрыть от неё.

Она помолчала, а потом спросила:

– Что ты планируешь делать в будущем?

– Зачем ты это спрашиваешь? – с сомнением спросил Хэ Юнь Шэн, но через мгновение ответил на вопрос Хэ Янь: – Я хожу на тренировочный плац каждый день. Я могу стать частью резервной армии города после того, как пройду испытания в будущем. Со временем я получу повышение до офицерского звания. В это время я могу зарабатывать деньги.

– И это всё? Офицер без всяких обязанностей? – Хэ Янь улыбнулась. – Я думала, что ты хочешь сделать что-то стоящее.

– А что я могу сделать? Ты хочешь, чтобы я стал кем-то вроде генерала Фэй Хуна? – язвительно спросил он. – Хотя у нас одинаковые фамилии, он находится на гораздо более высоком уровне по сравнению с нами.

Услышав это имя, исходящее из уст Хэ Юнь Шэна внезапно, Хэ Янь была ошеломлена. Она немного помолчала, а потом спросила:

– Ты знаком с генералом Фэй Хуном?

– Ну, конечно же! А кто в Да Вэй его не знает? Генерал Фэй Хун принёс мир Си Цян, а генерал Фэн Юнь остановил варваров. С тех пор никто не осмеливался напасть на нашу страну, Да Вэй! Рыцарство, слава и храбрость этих двух молодых людей! Если бы я мог быть похож на одного из них, это даже стоило бы смерти.

– Пффф!

Хэ Юнь Шэн был раздражён:

– Над чем ты смеёшься?

– Но тот, кто только рубит дрова и продаёт десерты, не может быть таким, как они. Генерал Фэй Хун и генерал Фэн Юнь не добились успеха, просто отправившись на тренировочный плац.

– Это я и сам знаю, – лицо Хэ Юнь Шэна было красным. – Но я...

Какой молодой человек не желает добиться успеха? Хэ Юнь Шэн был горячим юношей. Такая жалкая жизнь, как эта, действительно сдерживала его.

Хэ Янь сказала:

– Начиная с завтрашнего дня, я буду следовать за тобой в гору, чтобы рубить дрова и продавать десерты.

– Что? – Хэ Юнь Шэн вскочил с камня. – Хэ Янь, ты в своём уме?

Он мог понять, что то, что случилось сегодня, было вызвано её внезапной прихотью, но делать это каждый день... Мозг Хэ Янь пострадал после того, как она заболела?

Не дожидаясь, пока Хэ Юнь Шэн снова заговорит, Хэ Янь встала и смахнула пыль со своей одежды:

– Так как мы закончили есть, мы должны начать работать. Время – это деньги, брат.

Хэ Юнь Шэн не знал, что на это сказать.

После весеннего дождя следующие десять дней было ярко и солнечно.

В последнее время Цин Мэй что-то беспокоило. Тогда Мисс Хэ всегда приказывала ей делать то-то и то-то, не позволяя служанке покидать себя, но теперь... теперь она даже не могла найти следов Хэ Янь.

Днём Хэ Янь выходила с Хэ Юнь Шэнем; когда Цин Мэй хотела служить ей и помочь искупаться по ночам, девушка сразу же отпускала её. Единственная помощь, в которой нуждалась Мисс, состояла в том, чтобы каждое утро расчёсывать ей волосы.

Цин Мэй была обеспокоена, так как Мисс больше не нуждается в ней, будет ли она похожа на другого слугу, отосланного Хэ Суем, если это продолжится?

Ещё один человек, у которого постоянно болела голова – это Хэ Юнь Шэн.

Больше месяца Хэ Янь следовала за ним, чтобы рубить дрова на горе Лун Хуань, и она даже вставала раньше его. Не говоря уже о том, что она также привязывала мешки с песком на обеих своих руках и ногах во время восхождения на гору. Хэ Юнь Шэн тайно взвесил мешок с песком, и понял что те определённо были очень тяжёлыми. Он задавался вопросом, почему Хэ Янь приносил такие вещи на холм, чтобы колоть дрова каждый день.

Она ни разу не пожаловалась, как будто никогда не уставала. Однако Хэ Юнь Шэн видел её ладонь, её нежная кожа была разорвана несколько раз. Сестра никогда не обращала внимания на свои раны и просто обматывала их белой тканью.

Выгоды от этого были очевидны. Потому что через полмесяца Хэ Янь уже могла ходить и рубить дрова быстрее, чем он сам. Хэ Юнь Шэн задавался вопросом, были ли эти мешки с песком волшебными. Если да, то должен ли он тайно повязать такие и себе?

С двумя людьми, рубящими дрова, работа была завершена быстро. С дополнительным временем, оба из них могли бы сделать больше пирогов. Ну а Хэ Янь была девушкой, ей не выгодно было показывать своё лицо на работе. Хэ Юнь Шэн предупредил её об этом, но Хэ Янь, казалось, не возражала. Голова Хэ Юнь Шэна болела от разочарования; если бы Хэ Суй узнал о том, что Хэ Янь поднялась на холм, чтобы рубить дрова и продавать пирожки снаружи с ним, сам мальчишка определённо был бы подвержен порке хлыстам.

К счастью, Хэ Суй этого не знал.

Он не только не знал об этом, но и, казалось, был счастлив каждый день, потому что его сын и дочь, которые обычно боялись друг друга, стали ближе в эти дни. Благодаря этому Хэ Суй получил возможность посидеть вместе с ними, поесть и немного поболтать с детьми. Он был так доволен этим, что стал более приветлив к новичкам на тренировочном плацу, а всё потому, что у Хэ Суя в семье настала гармония.

Прямо сейчас Хэ Янь сидел перед её туалетным столиком.

Цин Мэй бросила на неё затуманенный взгляд.

С тех пор как Хэ Янь пришла в себя, она не любила смотреть в зеркало или возиться с косметикой. Теперь она внезапно заинтересовалась этим, и это заставило Цин Мэй занервничать. Семья переживала сейчас финансово тяжёлые времена, если Хэ Янь хотела купить новую помаду в это время, то ситуация была не слишком хороша, ведь денег катастрофически не хватало.

Хэ Янь играл с ароматической пудрой и бальзамом для волос на столе, её голова немного болела. Эти вещи уже использовались раньше, поэтому их нельзя было продать, чтобы заработать деньги. Она снова порылась в своих вещах и нашла несколько заколок для волос и украшений.

Все они были сделаны из серебра, их цвет был обычным по сравнению с теми, которыми она владела в семье Сюй, но теперь другого пути не было.

Она вынула все найденные украшения и передала их Цин Мэй.

– Заложи это в ломбарде; сейчас трудные времена, ни одна монета не должна пропадать даром.

Глаза Цин Мэй расширились:

– Но... Но…

– Теперь мы бедны. Мы не можем есть драгоценности, – искренне объяснила ей Хэ Янь

Она должна была заложить свои драгоценности и получить немного денег. Было бы лучше получить достаточно денег, чтобы Хэ Юнь Шэн мог учиться в школе.

Поскольку она занимала тело молодой Мисс из семьи Хэ, Хэ Янь, по крайней мере, нужно было что-то сделать для своей семьи. Девушка могла только удовлетворить свои собственные желания, когда помогла семье прошлой владелице этого тела выбраться из их несчастной ситуации.

А потом можно будет заняться сведением старых счётов.

__________________________________________

1. Да Най – это своеобразный десерт из династии Сун.

В тот день, прежде чем они вышли на работу, Хэ Юнь Шэн спросил:

– Почему ты сегодня так поздно проснулась? Мы не сможем найти хорошие места позже.

– У меня были дела поважнее, – ответила Хэ Янь. – Это нормально, если мы не получаем хорошее место, наши пироги достаточно хороши, чтобы компенсировать это.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи.

Для него разговор с Хэ Янь был подобен удару кулаком по хлопку, вы не могли бы выразить свой гнев, даже если бы захотели. Девушку было нелегко провоцировать, и вела себя она довольно беззаботно. Хэ Юнь Шэн не мог сказать, была ли она оптимистична или наивна. Прошло много времени с тех пор, как Хэ Юнь Шэн видел, что Хэ Янь чувствовал себя расстроенной из-за чего-то.

Сарай был построен в западной части города, где продавцы занимались своим разнообразным бизнесом. Он был расположен напротив самого большого ресторана в Цзин Чэн, это был ресторан Цзуй Юй. Там было много людей, и продавцы получали неплохую прибыль. Однако сарай был не очень большим, поэтому им пришлось выходить рано, чтобы найти хорошее место, которое могло бы привлечь внимание прохожих.

Хэ Юнь Шэн достал из деревянной посуды пироги Да Най.

Пирог Да Най был популярным десертом. Для приготовления этой сладости использовались свежие сливы без кожицы и косточек. Эти белые сливы были сначала ошпарены и ненадолго смешаны с лакричным супом. Затем пустоты заполнялись медом, грецкими орехами, оливковым маслом, кедровыми орехами и тыквенными семечками. Наконец, ингредиенты были приготовлены на пару. Пирог был в основном сладким, но имел также кисловатый привкус. Эти сладости были не очень дорогими и пользовались популярностью среди простолюдинов. Продавая пироги Да Най, Хэ Юнь Шэн смог внести свой вклад в доход семьи Хэ.

Когда светило летнее солнце и погода была приятной, люди время от времени останавливались, чтобы купить один или два пирога. К закату они смогут закончить продавать свои сладости.

Наблюдая за работой Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь должна был признать, что Хэ Юнь Шэн был очень способным. Это напомнило ей о тех новобранцах в армии. Эти молодые люди, поступившие в армию, как правило, были из бедных семей. Богатые семьи не хотели, чтобы их дети сражались на поле боя. Бедняки вступали в армию только для того, чтобы прокормить себя и свои семьи. Они должны были что-то сделать, чтобы выжить.

Хотя она происходила из благородной семьи, но жила именно так.

– Эй, дай мне один... разве это не мисс Хэ? – чей-то голос прервал ход её мыслей.

Хэ Янь подняла глаза и увидела мужчину с вытянутым лицом, стоящего перед ней. Его волосы были аккуратно причёсаны и блестели на солнце. Черты его лица были уродливы и отталкивающи. В своём ничем не примечательном белом одеянии он выглядел довольно хитро. Он поднял руку, желая обнять её за плечи, но девушка увернулась.

Мужчина выглядел разочарованным, но выражение лица было весёлым, когда он сказал:

– Давно не виделись, мисс Хэ. Мне было интересно, почему Вы не выходите из своего дома в эти дни. Но, похоже, Вы заняты продажей пирогов со своим братом... разве это не утомительно делать такие вещи, мисс Хэ?

Он говорил так, как будто они с Хэ Янь были лучшими друзьями.

Хэ Янь была озадачен, поэтому она посмотрела на Хэ Юнь Шэна. Молодой человек был в ярости и рявкнул:

– Ван Цзю Гуй! Оставь мою сестру в покое!

– Ах, ты, мелкий сопляк, твоя сестра ничего не имеет против, чего ты там ворчишь?! – закончив свои слова, парень по имени Ван Цзю Гуй снова подошёл к Хэ Янь с улыбкой, достал что-то из своего рукавов и передал это Хэ Янь: – Юная Мисс Хэ, в последнее время у меня были сладкие сны о Вас. Видите ли, я недавно купил румяна, чтобы подарить Вам. Так как я случайно встретил Вас здесь сегодня, я даю их Вам сейчас. Итак, имею ли я удовольствие пригласить Вас на прогулку по набережной Си?

Он выглядел как неудачник, но по иронии судьбы вёл себя как красивый парень, настолько показушно, что Хэ Янь хотелось смеяться. Она встречала много людей в своей прошлой жизни, как хороших, так и плохих, но кто-то осмеливался насмехаться над ней публично? Нет.

– Я предпочитаю продавать пироги, поэтому не могу пойти с тобой на прогулку, – Хэ Янь вежливо отказала. – А эти румяна, пожалуйста, отдай кому-нибудь другому.

Ван Цзю Гуй был ошеломлён.

Хэ Янь жила на той же улице, что и его семья. Сначала другие не осмеливались провоцировать Хэ Янь, так как она была дочерью правительственного чиновника. Однако девушка никогда не был удовлетворена своим образом жизни и жаждала большего. Обычно, когда Ван Цзю Гуй покупал ей косметику, девушка кокетливо называла его – брат Цзю Гуй, но теперь она заставила его потерять лицо перед всеми.

Ван Цзю Гуй чувствовал, что его опозорили, поэтому его улыбка больше не была искренней:

– Мисс Хэ всё ещё думает о Фань гунцзы? Фань гунцзы скоро женится…

– Заткнись! – прежде чем Ван Цзю Гуй успел закончить свое предложение, он получил крепкий шлепок и упал на землю с глухим звуком.

Пятнадцатилетний мальчик был похож на полувзрослого телёнка, полного сил. Тело Ван Цзю Гуя было слабым из-за чрезмерного злоупотребления вином и развращения с женщинами, так как же он мог быть противником Юнь Шэну? Его лицо чертовски болело, а всё тело горело от смущения. Мужчина встал после того, как потёр ушибленное место и пополз по полу, а затем посмотрел на Хэ Янь. Девушка, казалось, не собиралась извиняться перед ним и даже с интересом наблюдала за всем происходящим. Гнев вскипел в Ван Цзю Гуе.

– Вы двое... – он указал дрожащим пальцем в сторону дуэта.

Хэ Юнь Шэн заслонил собой Хэ Янь, закрыв её от взгляда мужчины и усмехнулся:

– И что же мы?

Ван Цзю Гуй не осмелился сделать шаг вперёд, он пробормотал:

– Разве у этих двоих не было плохих отношений?

Хэ Янь обычно жаловался на Хэ Юнь Шэн ему, в то время как Хэ Юнь Шэн никогда не заботился о Хэ Янь, почему эти двое сегодня вместе? И почему Хэ Юнь Шэн встал на защиту Хэ Янь?

– Вы двое, подождите и увидите! – он топнул ногой и убежал.

Толпа рассеялась, и в сарае снова воцарилась тишина. Хэ Юнь Шэн установил лоток с мрачным лицом, не говоря ни слова.

Хэ Янь украдкой взглянул на него.

– На что ты смотришь? – раздражённо спросил Хэ Юнь Шэня.

– Удар, который ты только что нанёс, был не так уж плох. Единственная проблема в том, что твои ноги были довольно неустойчивы. Твоя основа недостаточно сильна, поэтому нужно тренироваться, стоя на цыпочках и сжимая ягодицы.

– Тск! – Хэ Юнь Шэн не хотел больше говорить об этом. – Ты же не офицер по боевым искусствам.

Хэ Янь посмотрел на Хэ Юнь Шэна; он был талантлив и мог быть вылеплен в хорошего солдата. Может быть, это было потому, что он делал тяжёлую работу по дому, когда ещё был ребёнком. Излишне говорить, что он был намного лучше по сравнению с молодыми мастерами семьи Хэ.

Хэ Юнь Шэн не должен был здесь продавать пироги Да Най, он должен был пойти в школу и тренироваться в зале боевых искусств.

– Тогда я сменю тему, кто такой Фань гунцзы?

Хэ Юнь Шэн ударил кулаком по столу и пристально посмотрел на неё:

– Ты смеешь говорить об этом?

– А что не так с Фань гунцзы? – Хэ Янь бросила на него озадаченный взгляд.

Разговоры о "Фань гунцзы" привели его в ярость.

– Что не так? Если не он обманул тебя, то кто же тому виной? Этот бабник соблазняет всех женщин вокруг, и только ты повелась на его слова. Когда ты узнала, что он женится, то объявила голодовку, желая умереть за него. Но как же он? Этот ублюдок всё ещё занят женитьбой на новой девушке! Посмотри на себя, ты стал посмешищем Цзин Чэна. Теперь ты всё ещё упоминаешь его? Ты хочешь свести меня с ума?!

Хэ Янь получила грубое представление обо всей ситуации только благодаря этим нескольким словам.

Старшая мисс из семьи Хэ была избалованным ребёнком. Её сердце было выше небес, как же она могла хотеть жить как нищая? Она хотела выйти замуж за дворянина и сама стать дворянкой. Однажды во время прогулки она встретила молодого человека из богатой семьи, и они тайно влюбились друг в друга. Однако любовь к нему была безответной, и молодой человек просто играл с её чувствами. Богатый молодой человек никогда бы не женился на дочери низкорангового офицера.

Семья Фань гунцзы нашла ему невесту из богатой семьи; они были бы идеальной парой. Но будет ли возможно, чтобы Хэ Янь так легко от него отказалась? Девушка пошла к нему домой, чтобы потребовать объяснений, но её тут же выпроводили. Хэ Янь не могла смириться с этим и объявила голодовку. Когда она умирала, нынешняя Хэ Янь пробудилась в её теле и заменил старшую Мисс из семьи Хэ.

Неудивительно, что все в семье Хэ относились к ней с особой заботой после того, как девушка проснулась; они, вероятно, опасались, что она снова попытается покончить с собой.

Хэ Юнь Шэн всё ещё бормотал о себе под нос, говоря, что сестра была дурой, но парень даже не догадывался, что его настоящая сестра больше не присутствовала в этом мире. Хэ Янь чувствовала сожаление и разочарование в отношении предыдущей мисс Хэ. Её единственной ошибкой было то, что девушка влюбилась в человека, который обманул её, и пожертвовала своей жизнью ради него. Чья-то жизнь ценна и не должна быть потрачена впустую для таких людей, как он. Кроме того, тот, кто обманул её, жил счастливо, хотя юная Хэ Янь умерла, оставив тех, кто действительно любил её, в боли.

Причиняя боль своим близким и принося счастье своим врагам... чего можно достичь, делая это? Только смерти.

Её опыт был похож на опыт мисс Хэ. Обе они были обмануты и преданы другими. Однако она и та старшая, вместо которой теперь была Хэ Янь, являлись разными личностями. Хэ Юань Шэн, Хэ Юань Лян, Хэ Жу Фэй и Сюй Чжи Хэн и даже Хэ Вань Жу... она найдёт их одного за другим и вернёт всё то, что потеряла из-за них.

Хэ Янь готова была пролить свои кровь, пот и слёзы, чтобы достичь этой цели.

Каждое утро она привязывала мешки с песком к своим конечностям и взбиралась на гору, чтобы вернуть свою силу. Днём она продавала пироги, чтобы узнать новости о семьях Хэ и Сюй от разных людей.

Вот что говорили горожане: слепая Хэ Фужэнь утонула из-за несчастного случая, мастер Сюй был так огорчён, что ему стало очень плохо. Старый мастер был очень опечален этим испытанием, и его волосы поседели за одну ночь. Генерал Фэй Хун очень любил свою сестру, поэтому он лично руководил её похоронами, и они проходили в течение трёх дней и трёх ночей.

Эти новости, возможно, были настоящими или фальшивыми, но они вошли в уши Хэ Янь, как снежинки, и она только улыбнулась.

Правда была скрыта, и Хэ Янь должна была раскрыть её. Для этого ей сначала нужно выжить.

Ночью ветер задувал в щели окон, заставляя пламя свечи слегка покачиваться. Тень на стене качнулась вправо и влево из-за свечи. Хэ Янь посмотрел на малое количество денег перед собой и спросила:

– И это всё?

– Я уже просила лавочника дать мне больше денег, – с трудом выговорила Цин Мэй. – Но лавочник сказал, что не может дать больше денег за эти драгоценности.

Хэ Янь кивнула:

– Теперь ты можешь идти.

Цин Мэй ушла.

Хэ Янь подобрала монетки по одной, укладывая их на свою ладонь. Глядя на два осколка серебра, девушка чувствовала, как её сердце разрывается вместе с ним.

Когда она была в предыдущей семье, деньги никогда не были проблемой. Даже если у неё не было денег, Хэ Янь могла просто заложить свои драгоценности и нефритовые подвески, чтобы получить огромную сумму. Когда она была на поле боя, в деньгах не было нужды. Когда она вернулась в Цзин Чэн, Император наградил её большой суммой денег и ценностями. Этой суммы было достаточно, чтобы заполнить несколько дворов нынешней семьи Хэ.

Всего лишь небольшая часть вознаграждения генерала Фэй Хуна поможет семье Хэ выйти из кризиса. Но она никогда не сможет вернуться в свою прежнюю семью.

Хэ Янь глубоко вздохнула. Она наконец-то поняла смысл поговорки: Копейка бьёт героя.

Ничто не могло заменить деньги. Хэ Янь тоже хотела пойти на тренировочный плац. Она могла бы немного укрепить своё тело, поднявшись на холм, но этого было недостаточно. Если девушка действительно хочет стать такой же сильной, как её предыдущее "я", ей нужно вступить в прямой бой с людьми, стрелять из лука и ездить верхом на лошадях. Однако Хэ Янь не была уверена, что Хэ Суй, который любил свою дочь больше жизни, согласится на это.

Она задула свечу и пошла спать. Несмотря ни на что, она должна была уехать завтра.

На следующий день, после рубки дров и возвращения домой, Хэ Юнь Шэн планировал продать пироги.

Хэ Янь наблюдал, как Хэ Юнь Шэн наполняет бамбуковую посуду пирожными.

– Ты уверен, что сумеешь продать все эти пироги?

– Погода теплая и солнечная, а рынок очень оживлённый, – Хэ Юнь Шэн ответил: – Мы закончим продавать их за короткий промежуток времени.

Хэ Юнь Шэн усердно работал для своей семьи. Его познания в бизнесе показались Хэ Янь внушающими благоговейный трепет, поэтому она похлопала его по плечу и сказала:

– Тогда пошли.

Тело Хэ Юнь Шэна напряглось. Его действия были действительно мужественными.

Было ещё рано, когда они добрались до сарая, поэтому продавцов было немного. Вдвоём брат с сестрой нашли хорошее место недалеко от улицы и начали вынимать один за другим свои пироги Да Най.

Было начало апреля, тёплое предвестие лета медленно исчезало по мере того, как солнце постепенно садилось. Пироги Да Най имели одновременно кисло-сладкий вкус, а также приятный аромат слив. Это было лучшее время, чтобы продавать такие сладости. Как и предсказывал Хэ Юнь Шэн, дела шли хорошо. Молодой человек заворачивал пироги, пока Хэ Янь занималась сделками. Они были заняты, как пчёлы, когда внезапно ворвалась группа мужчин с Ван Цзю Гуй во главе.

Ван Цзю Гуй с силой ударил кулаком по столу. Толпа расступилась, не желая ввязываться в этот до боли известный сценарий.

Хэ Юнь Шэн был бесстрашен и огрызнулся:

– Что ты делаешь?

– А что я делаю? – Ван Цзю Гуй фыркнул. – Ты думал, что я оставлю это дело после того, как ты избил меня вчера?

Хэ Юнь Шэн закатал рукава. Его лицо было холодным, когда парень сказал:

– Ты хочешь драться? Ну так я уже готов.

– Ублюдок, а у тебя кишка не тонка! – Ван Цзю Гуй сделал шаг назад. Люди, которые толпились позади него, посоветовали Хэ Юнь Шэну:

– Молодой человек, не будь слишком безудержен!

Хэ Юнь Шэн даже не потрудился пошевелиться. В то же время Хэ Янь крикнула:

– Стой!

Хэ Юнь Шэн и Ван Цзю Гуй оба повернулись к Хэ Янь.

Увидев, что Хэ Янь, Ван Цзю Гуй улыбнулся и сказал:

– Этот маленький ребёнок незрелый, но так как он Ваш брат, я дам ему возможность сохранить лицо. Если мисс Хэ согласится сопровождать меня на короткую прогулку, мы прекратим этот спор прямо здесь.

– Я вижу, твой грязный рот не может даже произнести приличных слов! – Хэ Юнь Шэн был в ярости.

– Подожди минутку, – Хэ Янь схватила Хэ Юнь Шэна за руку. Хэ Юнь Шэн хотел вырвать свою руку из её хватки, но не смог этого сделать. Несмотря на все его старания, девушка крепко держала запястье брата. Хэ Юнь Шэн был поражён, когда это Хэ Янь набрала столько сил?

– Если тебе есть о чем поговорить, не делай этого здесь. Ты же всех напугаешь, – легкомысленно сказала Хэ Янь. – Давайте там поговорим, – она указала вдаль, на глубокую аллею возле ресторана "Цзуй Юй".

– НЕТ!

– Ну ладно!

Хэ Юнь Шэн и Ван Цзю Гуй закричали одновременно.

Хэ Юнь Шэн говорил встревоженно:

– Ты же девчонка, как ты можешь пойти с ними... эти люди-бандиты!

Ван Цзю Гуй улыбнулся:

– Похоже, что мисс Хэ более разумна, чем ты. Пойдём, я даже принёс Вам подарок, мисс Хэ…

Хэ Юнь Шэн хотел остановить её, но вдруг сестра прошептала ему на ухо:

– Ты думаешь, что рубка дров каждый день на холмах не принесла нам никакой пользы? Не волнуйся, со мной всё будет в порядке. Я вернусь через некоторое время, за которое ты даже не успеешь выпить чашку чая, – голос молодой девушки был мягким и нежным, со слабой улыбкой в нём. Хэ Юнь Шэн был ошеломлён, когда он наблюдал, как Хэ Янь следовала за Ван Цзю Гуи и его друзьями.

Хэ Юнь Шэн хотел пойти за ней, но остановился как вкопанный, вспомнив, что ему сказала сестра.

На этот раз он поверит Хэ Янь. Пора выпить чашечку чая. Если девушка не вернётся к тому времени, он пойдёт искать её.

В то же время, Хэ Янь и Ван Цзю Гуй пошли в сторону переулка.

Над переулком располагался винный зал ресторана "Цзуй Юй". Они едва слышали мелодичную музыку, доносившуюся из ресторана. Хэ Янь уже давно мечтала попасть в это место, но она не могла этого сделать. После того, как девушка вернулась в столицу, у неё никогда не было возможности посетить этот ресторанчик. В глазах населения она была девушкой, которой запрещалось ходить в такие места.

– Сестра Хэ, – Ван Цзю Гуй подошёл к ней с плутоватой улыбкой. – Что Вы хотели мне сказать?

– Мой брат.

– Шаое (1) Хэ? Ван Цзю Гуй был захвачен врасплох, но быстро взял себя в руки и широко улыбнулся. – Я ничего ему не сделаю, и Вы это прекрасно знаете, – затем он достал синюю пудреницу и протянул руку, чтобы погладить девушку по лицу. – Вы единственная в моём сердце, и в будущем мы будем семьёй…

Пронзительный крик вырвался из его рта прежде, чем Ван Цзю Гуй смог закончить свои слова.

Внутри ресторана Цзуй Юй, струны музыкальных инструментов остановились на секунду. Это создало беспорядок музыкальных нот, который звучал как царапина на красивом нефритовом камне. Кто-то с любопытством спросил:

– Что это за звук?

Край газовой занавески был поднят веером, зажатым в изящной руке. Чашка чая, зажатая в другой руке, была изящной, но тонкие пальцы, которые держали её, были намного более изящными.

Хэ Янь отпустила руку. Рука Ван Цзю Гуя бессильно упала по бокам, и его лицо наполнилось ужасом. Хэ Янь слегка улыбнулась ему, а затем подняла руку снова. Эта синяя коробка порошка попала в голову Ван Цзю Гуя, и его лицо покрылось белым порошком.

– Спасибо за подарок, но у меня аллергия на дешёвые порошки. Запомни раз и навсегда, не давай мне эти вещи в следующий раз.

– Сука! Избейте её! – Ван Цзю Гуй взвыл от боли, но не колеблясь заставил людей позади него сделать шаг.

Молодая леди услышала его слова и улыбнулась, как будто услышала какую-то шутку. Её смех был таким же звонким, как горный ручей. Девушка казалась весёлой, когда ветерок трепал её юбку. У неё были чёрные как смоль волосы и бледная как снег кожа – в сочетании с большими и яркими абрикосовыми глазами, она просто выглядела как привлекательная молодая леди, вышедшая на прогулку.

Но от слов, которые эта красавица произнесла, по спине Ван Цзю Гуя пробежала дрожь.

Хэ Янь потёрла запястье и слегка улыбнулась:

– Тебе лучше не пожалеть об этих словах.

__________________________________________

1. Shaoye (少爷): молодой мастер.

Ван Цзю Гуй задумался, в своём ли он уме. Мужчина сильно ущипнул себя за бедро, а затем вскрикнул от боли:

– Ой!

Это не было похоже на сон.

Но если это был не сон, как он мог всё это объяснить?

Вскоре люди, которых Ван Цзю Гуй привёл с собой, были разбросаны по земле. Инициатор подошла к каменным ступеням, отряхивая пыль с одежды. Ван Цзю Гуй недоверчиво посмотрел на неё. Он повернулся к Хэ Янь, её глаза были яркими и ясными, отчего волосы на теле мужчины встали дыбом.

Он никогда не видел, чтобы Хэ Янь действовала так высоко и мощно.

Хэ Янь никогда так себя не вела. Она была красивой, подлой и довольно тщеславной, одержимой получением преимуществ от других с помощью несправедливых методов. Такая девушка была обычным зрелищем в столице Цзин Чэн. Эти типы девушек стремились к более высокому положению в обществе, но никогда не достигали его. Наиболее счастливые девушки могли входить в богатые дома в качестве наложниц, в то время как несчастные могли только выходить замуж за простолюдинов и вести жалкий образ жизни. Хэ Суй воспитывал свою дочь как богатую мисс из благородного дома. Ван Цзю Гуй точно знал, что Хэ Янь никогда в своей жизни не касался острых и грязных предметов. Возможно, она играла на музыкальных инструментах или рисовала картины, но её нежные руки никогда так не били людей.

Тем не менее только сейчас Ван Цзю Гуй стал свидетелем того, как эта пара рук сжалась в кулаки и одним ударом повалила сильного мужчину на землю. Он вспомнил, как завыл от боли, когда Хэ Янь схватила его за запястье. Её пальцы были острее топора.

Ван Цзю Гуй отчаянно хотел зарыдать.

Прежде чем он успел придумать способ молить о пощаде, к нему подошла та самая молодая девушка.

– Госпожа! Сжальтесь надо мной! – его рациональные мысли растворились в воздухе, и Ван Цзю Гуй выпалил: – Я не использовал свои глаза, пожалуйста, будьте щедры и простите меня!

– С этого дня и впредь не давай мне никаких подарков. Мне они не нравятся, – мягко сказал Хэ Янь.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! – Ван Цзю Гуй сказал "Хорошо" несколько раз, боясь, что Хэ Янь не поверит ему. – Может быть, Вы хотите, чтобы я Вам что-нибудь купил?

– В этом нет никакой необходимости. Разве ты не слышал поговорку "ничего не посеешь, ничего не пожнёшь"? – Хэ Янь улыбнулась. – Мы же соседи. Я была бы очень признательна, если бы ты не пытались ещё раз устроить подобную шутку.

– Да, да, конечно, – с благодарностью ответил Ван Цзю Гуй.

– Однако у меня есть к тебе просьба, – сказала Хэ Янь.

Через некоторое время Хэ Янь покинула грязный переулок с лёгким сердцем, и лишь после этого крепкие мужчины на земле застонали от боли. Она быстро пошла прочь, не зная, что после её ухода кто-то с одного из этажей ресторана Цзуй Юй отпустил веер, скрывая грязное место внизу газовой занавеской.

Мужчина с восторженным голосом, с явно весёлым настроением, сказал:

– Когда это девушки в Цзин Чэне стали такими храбрыми и свирепыми? Дядя, так вот почему ты не хочешь ни помолвки, ни скорого замужества?

На его вопрос никто не ответил.

– Дядя, Вы хотите, чтобы я выяснил, к какой семье принадлежит эта молодая девушка? Если она достаточно сильна, Вы можете взять её в качестве женщины-охранники под своим началом. Поздно ночью, она также может сопровождать Вас…

Чей-то кончик пальца легонько постучал по столу, и крышка от чайной чашки со свистом полетела точно в рот говорившему, лишив его дара речи.

– Хм, хммм... – невольно возмутился тот человек.

– Если ты еще раз скажешь какую-нибудь чепуху, я вышвырну тебя отсюда, – ленивый, беззаботный голос остановил собеседника от каких-либо дальнейших жалоб.

В помещении снова воцарилась тишина.

Звук струн, исполняющих песню "Лю Гуан", разносился по всей комнате, покрывая весенний пейзаж за окном. Они продолжали пить чай. Кто-то пробормотал слово "скупой", но звуки музыки вскоре перекрыли его голос.

Хэ Юнь Шэн с облегчением увидел, что Хэ Янь вернулся без единой царапины.

– С тобой всё в порядке? Где же Ван Цзю Гуй и его люди? – спросил Хэ Юнь Шэня, так как до сих пор не видел Ван Цзю Гуя.

– Я устранила недоразумения своими рассуждениями и просветила их своей любовью, поэтому они покинули это место. Они сообщили мне, что придут извиниться в другой раз и никогда больше не будут совершать таких зверств.

Хэ Юнь Шэн не был полностью убеждён.

Если бы Ван Цзю Гуя можно было убедить простыми рассуждениями, он не назывался бы Ван Цзю Гуем. Тем не менее, Хэ Янь, казалось, не хотела продолжать говорить об этом. Она вернулась в целости и сохранности, так что Хэ Юнь Шэн не придал этому особого значения. В конце концов, он был всего лишь маленьким мальчиком.

Вечером, после ужина, Хэ Янь потянула Хэ Юнь Шэна в сторону, как раз когда он собирался идти спать.

– Ну что ещё? – Хэ Юнь Шэн был слегка раздражён.

– У тебя есть чистая одежда? – спросил Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн на мгновение растерялся.

– Я просто хочу проверить, не нужно ли починить какую-нибудь одежду, – Хэ Янь объяснила. – Я всё зашью для тебя сегодня вечером.

Лицо Хэ Юнь Шэна побледнело от недоверия.

С того самого дня, как он родился, сестра никогда не говорила ему, что хочет помочь починить одежду. В тот же миг незнакомое чувство тепла разлилось по сердцу Хэ Юнь Шэна. Парень поколебался, прежде чем спросить:

– Ты когда-нибудь прикасалась к иголке или нитке?

Он очень хорошо знал, что у Хэ Янь нет навыков в рукоделии. Этим занималась Цин Мэй.

– Ты смотришь на меня сверху вниз, – сказала Хэ Янь.

– Ну конечно, да. Да и как я могу не знать твоих навыков? – язвительно ответил Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь слегка подтолкнула его:

– Не принесёшь ли ты мне свою одежду? Давай…

Хэ Юнь Шэн принёс кучу одежды, как ему и было сказано. Хэ Янь схватил всё это и уже собиралась направиться в свою комнату, когда услышала неуверенный голос Хэ Юнь Шэна:

– Просто позволь Цин Мэй починить эту одежду.

– А насколько Цин Мэй хороша по сравнению со мной? Ложись спать, тебе завтра рано вставать, – сказал Хэ Янь.

Отпустив Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь пошла в свою комнату, чтобы выбрать несколько предметов одежды. Наконец она нашла круглый воротник с узкими рукавами и длинный плащ тёмно-бордового цвета. Хэ Суй явно потратил большую часть своего заработка на свою дочь, оставив Хэ Юнь Шэна с хлопковыми и льняными рубашками и штанами. Только этот длинный плащ казался подходящим, хотя его, казалось, раньше носили другие, так как ткань порядком выцвела.

Её телосложение было похоже на телосложение Хэ Юнь Шэна, поэтому его одежда идеально подходила девушке. Затем она принялась расчёсывать волосы в мужской пучок и вставила в него палку, которую подобрала снаружи. Она подкрасила свою кожу, сделав её темнее, и подняла брови, чтобы сделать их гуще. Хэ Янь посмотрела в зеркало, в котором отражалась фигура молодого, совсем маленького мальчика.

В своей прошлой жизни она была довольно опытна в переодивании. Хэ Янь была уверена, что её секрет не просочится без желания самой девушки. В своей нынешней жизни она тоже без проблем маскировалась под мальчика. Если бы у неё была подходящая одежда, девушка легко могла бы одеться как красивый молодой человек. В этой лёгкой одежде она выглядела как молодой хозяин из угасающей знатной семьи.

Хэ Янь ходила взад и вперёд по комнате и только тогда выскользнула во двор, когда была уверена в своей маскировке. Она ловко перепрыгнула через стену и вышла на улицу.

В столице Цзин Чэн не было комендантского часа по ночам, и улицы были довольно оживлёнными и шумными. Хэ Янь шла по ярко освещённым местам, жадно прислушиваясь к мелодиям, доносившимся с роскошных лодок, и крикам продавцов. Весна витала в воздухе, и этот ночной вид означал процветание.

С того самого момента, как Хэ Жу Фэй вернулся в семью Хэ, она не могла выйти на прогулку. Затем она вышла замуж в семью Сюй, вследствие чего потеряла зрение.

Такие живописные пейзажи, полные жизни и деятельности, все больше и больше отдалялись от Хэ Янь в её прошлой жизни. Но сегодня вечером, когда с озера подул прохладный ветер, она вернула всё это обратно. Девушка снова была свободна.

Хэ Янь была искренне благодарна Богу за то, что он дал ей еще одну возможность.

Недалеко от ресторана Цзин Чэн Цзуй Юй, за пределами Мин Гуань, девушки, которые были нежными и красивыми, как цветы, были заняты приёмом клиентов.

Это было не то место, где дворяне могли пить и обедать. Это был самый большой и самый популярный игорный дом в Цзин Чэн, Лэ Тун.

Шаги Хэ Янь остановились перед Лэ Тун, большим игорным домом.

В дверях игорного дома девушка с цветочной заколкой в волосах остановила Хэ Янь и сладко проговорила:

– Гунцзы, это игорный дом.

– Это я знаю, – Хэ Янь кивнула, вытащила из своего рукава кошель серебра и потрясла им перед лицом девушки. – Я здесь, чтобы играть в азартные игры.

Девушка сопротивлялась, но Хэ Янь уже вошла внутрь, прежде чем привратница смогла даже произнести ответ.

За пределами казино девушки, известные как "азартные проститутки", стояли, чтобы проводить людей внутрь. Те, кто приходил в игорный дом Лэ Тун, были в основном богаты, и эти девушки легко могли определить статус людей по количеству принесённого ими серебра. Тех, кто выглядел скромно, просили уйти. Во-первых, бедные люди, игравшие внутри, не радовали глаз и пачкали вышитые ковры. Во-вторых, они слишком много заботились о своём серебре, чтобы упорно стремиться к победе. Проиграв, они начинали вопить и выть, настаивая на отказе от своих долгов, что мешало богатым людям играть в азартные игры.

Очевидно, этот паренёк был не из богатой семьи, а всё это было ясно по его поношенной одежде. Однако его настойчивое желание войти сделало азартную проститутку беспомощной.

Изнутри доносились шум и крики, и все лица были красными. Люди, которые выигрывали, были довольны, а проигравшие неохотно выбрасывали пачки денег, крича:

– Опять!

Пока Хэ Янь бродила вокруг, она думала:

"Это не было ложью, когда люди говорили, что игорные дома и бордели были заведениями для разбазаривания денег".

Ранее, после того, как она преподала Ван Цзю Гую урок, она спросила его, какой игорный дом был самым большим в Цзин Чэне. Уличный головорез вроде Ван Цзю Гуя был, естественно, хорошо информирован. Как и ожидалось, это ничтожество быстро ответило:

– Игорный дом Лэ Тун.

Хэ Янь никогда не была в игорном доме. До того, как девушка присоединилась к армии Фу Юэ, её особая личность мешала Хэ Янь путешествовать, не говоря уже о посещении игорного дома, переполненного людьми. После присоединения к армии Фу Юэ, победы в сражениях и возвращения в Цзин Чэн, Хэ Жу Фэй снова появился. Её личность как дочери второй ветви семьи Хэ была восстановлена, что сделало ещё более затруднительным для девушки исследовать такие места. Таким образом, Хэ Янь понятия не имела, где находятся игорные дома. Это был её первый раз.

Почти все находилось в игорном доме Лэ Тун: пай гоу покер (1), прыгающие шахматы (2), китайские шахматы, бойцовая арена, бойцовые петухи... всё это буквально ослепляло девушку. В глубине души она была взволнована, но и опечалена. Жаль, что она понятия не имела, как играть во всё это.

Кто-то играл в кости. Необходимо было положить кости в миску и угадать, что на них выпадет. Эта игра была самой простой и имела наибольшее количество зрителей и участников. Огромное количество денег стекало вниз после каждой игры, ослепляя глаза Хэ Янь. Её губы изогнулись в улыбке.

Семья Хэ была очень бедной, но Хэ Юнь Шэну нужно было ходить в школу и заниматься боевыми искусствами. Драгоценности, которые Хэ Янь заложила, были не очень дорогими, поэтому она была временно не в состоянии позволить себе частного учителя. Даже при том, что они ежедневно делали и продавали пироги Да Най, накопление достаточного количества серебра всё равно займёт много времени. Поэтому девушка решила испытать свою удачу в игорном доме, зарабатывая понемногу. Хотя это было довольно рискованно, в данный момент ей было всё равно.

– Эй, брат, почему ты нас блокируешь? Не стой там просто так, если ты не играешь в азартные игры, – окружающие люди толкали Хэ Янь с разных сторон, а их глаза были полны презрения.

Какой смысл бедному человеку приходить в казино? Разве не лучше было бы использовать свои деньги, чтобы купить новую одежду вместо этого? Фу, это действительно вызвало отвращение.

Хэ Янь могла только ответить:

– Я играю.

Люди вокруг одевались в золото или серебро. Они были либо богаты, либо знатны. Внезапное появление бедного мальчика привлекло их внимание. Он выудил из своего рукава только две серебряные монеты и положил их на стол.

Кто-то усмехнулся:

– Малыш, тебе лучше всё хорошенько обдумать. Это же не пьеса. Я вижу, что у тебя нет других денег с собой, так что не играй, а то заплачешь, когда проиграешь. Другие не вернут тебе твои деньги!

Такая ситуация была обычным явлением. Азартные игры вызывали привыкание – чем больше вы проигрывали, тем больше вы стремились отыграться; и чем больше вы играли, тем больше вы теряли. После того, как люди подвергнутся постоянным потерям, некоторые из них будут сожалеть, особенно после использования их земли и семьи для погашения долгов. Если они не заплатят, то работники игорного дома Лэ Тун вышвырнут их вон.

Они смотрели на мальчишку с жалостью. Бедные люди в игорном доме Лэ Тун никогда не станут богатыми.

Он слегка улыбнулся:

– Всё нормально, это просто игра.

Люди громко рассмеялись. Звучали ли в их смехе веселье или насмешка, никто не знал.

Кости были положены в чашу и перевёрнуты. Крупье встряхнул её влево и вправо, позвякивание костей было чётким и ясным. Звук был похож на мелодию среди оживлённой болтовни толпы, с грубыми мужскими голосами, смутно всплывающими время от времени.

Это напомнило Хэ Янь о тех годах в армии.

Прежде чем поступить в армию и пройти весь путь от рядового солдата до генерала, она приобрела всё своей плотью и кровью, без всякой помощи со стороны своей семьи.

На границе было горько и холодно, и никаких развлечений не было. Армейские мужики не выдержали и втайне начали играть в азартные игры.

Хэ Янь всегда наказывал их по армейскому закону, но она действительно не могла справиться с ликованием, которое происходило за ее спиной. Хэ Янь была беспомощна в этом вопросе и таким образом создала правило: они не могли играть на деньги, но имели право использовать в качество ставок другие такие вещи, как куриные ножки, кусок твёрдой пищи или мех.

У них никогда не было намерения играть в азартные игры, но скука была невыносимой. Это была их единственная форма развлечения, когда они не тренировались и не сражались на поле боя. Хэ Янь не хотела лишать их этого, и она в конечном итоге была соблазнена присоединиться к ним. Иногда, когда у неё был интерес, девушка играла один или два раза, но каждый раз проигрывала в чистую.

Она чуть не потеряла все свои вещи, но не сошла с ума. Просто люди были опытны в разных областях, и не все были хороши в азартных играх.

Хрустящий звук игральных костей прекратился, и крупье с грохотом опустил чашу на стол, глядя на неё.

– Больше, – сказала Хэ Янь.

– Открываю…

Чаша была открыта. Две игральные кости тихо лежали на столе, заставляя всех затаить дыхание. Собравшиеся посмотрели на кости. Одна из костей лежала вверх номером пять, а вторая – номером шесть. Результат действительно был большим.

Люди были слегка удивлены. Через мгновение парень, который высмеял Хэ Янь захохотал:

– Тебе повезло! Иди возьми эти деньги и купи себе новую одежду.

Несколько серебряных монет были подвинуты к Хэ Янь.

Хэ Янь отодвинула их назад.

Люди смотрели на неё.

– Ещё раз, – улыбнулась она.

– Брат, тебе лучше остановиться, когда ты заработаешь. Это уже довольно хорошо, что тебе удалось выиграть хоть раз, – это был добрый совет.

Кто-то не выдержал и сказал:

– Эй, ты совсем заносчивый, малыш!

– Он действительно думает, что ему всегда будет так везти? Ха-ха, дети такие наивные!

Голоса насмешки, убеждения и насмешки звенели в ее ушах со всех сторон, но взгляд Яна оставался прикованным к двум костям.

Хэ Юнь Шэн должен был посещать школу и тренировать боевые искусства с частным репетитором. Цин Мэй не могла закончить всю работу в одиночку, поэтому семье Хэ необходимо было нанять слугу. Через некоторое время наступит сезон дождей, и на крыше резиденции семьи Хэ не хватало нескольких плиток, так что протечка будет неизбежна... они отчаянно нуждались в деньгах.

А ещё Хэ Янь намеревалась собрать сведения о Сюй Чжи Хэне и Хэ Жу Фэе, что также требовало денег.

Денег, конечно, не должно было быть много, просто достаточно, но и не слишком мало. В противном случае, когда возникнет срочность, это будет действительно трудно.

– Ты уверен? – мужчина средних лет, который встряхивал кости, поглаживал свою бороду, его улыбка была доброй и нежной.

Хэ Янь ответила вежливой улыбкой.

– Ещё раз.

______________________________________

1. Пай гоу покер (англ. Pai Gow poker, также дабл хенд покер (англ. double-hand poker)) – карточная игра, где игрок, используя семь карт, старается составить две комбинации из пяти и двух карт, которые по рейтингу покерных рук будут сильнее, чем у противника. Пай гоу покер позаимствовал часть названия и общий принцип от китайской игры пай гоу (Pai Gow), в которой для игры используется китайское домино.

Вообще-то этот вид покера был изобретён в 1980-х годах в США. Так что ну никак не мог быть известен во времена, сопоставимые Древнему Китаю.

На столе лежала огромная сумма денег. Вскоре после этого кто-то положил свой нефритовый кулон в кучу. Хэ Янь выделялась как молодой парень, который привлёк внимание зрителей, и вскоре место было заполнено веселящимися людьми.

– Больше.

– Открываю…

– Гунцзы, пожалуйста, выбирай.

– Меньше.

– Открываю…

– Снова.

– Открываю…

– Снова.

– Открываю…

– Снова.

– Открываю…

Перед Хэ Янь лежала огромная куча монет и драгоценностей. Те, кто смеялся над ней несколько минут назад, одновременно закрыли рты, поскольку теперь они могли сказать, что "этот малец" не был простым новичком в азартных играх. Если бы не железная репутация Лэ Тун, люди пришли бы к выводу, что эта ситуация была мошенничеством, которое она и дилер состряпали, чтобы удивить посторонних.

За стенами казино звуки ночного дозора стихли. Хэ Янь встала и сказала:

– Рассвет близок, мне пора возвращаться.

– Гунцзы, – слегка улыбнулся бородатый старик. – Просто сыграй ещё разок. Как насчёт изменения метода?

Она подняла брови и посмотрела на говорившего:

– Что Вы имеете в виду?

– Мы больше не будем играть в "больше-меньше" на костях. Вы, кажется, эксперт, так что угадать число на кубиках должно быть легко для Вас, не так ли? – он подтолкнул груды драгоценностей и денег на столе к центру. – Если Вы выиграете, всё это будет принадлежать Вам.

Хэ Янь взглянула на деньги, лежащие на столе.

Она многое приобрела благодаря этой маленькой экспедиции и прекрасно понимала, что привлекла к себе внимание многих людей. Когда девушка служила в армии, до неё дошли слухи, что столичные казино были вовлечены в ряд сомнительных сделок. Она знала, что пришло время положить конец азартным играм, но по какой-то причине воспоминание о том, как Хэ Юнь Шэн нетерпеливо говорил о том, чтобы пойти в школу, всплыло в голове девушки. Хэ Янь посмотрела на пальто, которое было на ней. Это было единственное пальто в распоряжении Хэ Юнь Шэна, и оно было довольно изношенным.

– Я согласна, – она уже приняла решение.

Из-за вспыхнувшего энтузиазма среди зрителей мгновенно поднялся шум.

Угадывание числа на кубиках и угадывание того, были ли результаты выпадения костей большими или маленькими, были двумя совершенно разными вещами.

Угадывание ответов "большой" и "маленький" было только вопросом удачи. Однако, чтобы угадать числа на кубиках, требовалась точность и аккуратность. Однажды совершив ошибку, вы уже не сможете её исправить, а шансы на победу ничтожно малы. Кроме того, дилер довольно энергично потряс кости.

Хэ Янь также подтолкнул все свои деньги к центру стола.

Если девушка проиграет, всё, что она сделала сегодня, будет напрасно. С другой стороны, если ей это удастся победить, то суммы, которую она получит, будет более чем достаточно, чтобы покрыть расходы семьи Хэ и плату за обучение Хэ Юнь Шэна в течение пяти лет.

Наблюдая за развитием ситуации таким образом, каждый добавил свои деньги:

– Я тоже участвую!

– Это мои монеты, держу пари, этот парнишка выиграет!

– Как это может быть? Держу пари на обратное, ха-ха-ха!

В игре с более тяжёлыми условиями, естественно, будет больше зрителей. Разбогатеть за одну ночь или потерять всё за ту же самую ночь было гораздо интереснее, чем наблюдать за выступлением лучшей театральной труппы Цзин Чэна.

Когда бородатый старик медленно поднял чашу, всё казино погрузилось в тишину. Казалось, они только и слышат, как дрожат кости в медной чаше.

В голове у Хэ Янь всё помутилось.

Она никогда не была сильна в азартных играх. По крайней мере, так было до тех пор, пока девушка не вернулась в Цзин Чэн и не вышла замуж в семью Сюй. После замужества она играла в карты с Фужэнь из других семей на банкетах, но каждый раз проигрывала очень неудачно. В те времена Сюй Чжи Хэн тепло улыбался ей и слегка насмехался над девушкой:

– Как ты можешь быть такой глупой?

Сюй Чжи Хэн редко показывал Хэ Янь свою озорную сторону. Девушка тогда предположила, что она научилась заставлять Сюй Чжи Хэ чаще показывать эту свою сторону. Хэ Янь была искренне рада этому и приняла важное решение в своём сердце – она изучит это умение, чего бы это ни стоило, и заставит Сюй Чжи Хэна гордиться ею на следующем банкете.

И всё же жаль, что она потеряла зрение ещё до того, как овладела этим искусством.

Будь то семейный пир или банкет, семья Сюй никогда бы не позволила слепому человеку представлять семью. Она больше не могла выходить на улицу, а оставаться одной в большом поместье было довольно скучно. Поэтому Хэ Янь оставалось только научиться слушать.

Несмотря на то, что она была слепа, девушка отказывалась искать помощи у кого бы то ни было, даже если это было только для того, чтобы лениво бродить вокруг. Она всегда была конкурентоспособным человеком, поэтому старалась быстро адаптироваться. Хэ Янь ознакомилась с характеристиками различных звуков, а затем перешла к изучению того, как различать каждый из них. Затем она потренировалась, чтобы действовать, и когда девушка, наконец, была готова, то использовала палку вместо меча и пересмотрела движения.

Именно в это время она научилась прислушиваться к шуму игральных костей.

"Играть в кости легче, чем в покер", – подумала Хэ Янь. Чем более странным было это движение, тем более вызывающим оно было для её слуха. Девушка прислушалась. Каждая сторона кубика издавала свой звук, когда он падал. Она встряхнула кости в бамбуковом полене, затем бросила их на стол, задумалась над числом и провела пальцами по костям, чтобы убедиться, что она права. Поначалу Хэ Янь часто ошибалась, но чем больше практиковалась, тем точнее становилась. Она не сдавалась до тех пор, пока однажды, угадав число, не нащупала кости и, наконец, улыбнулась.

И она это сделала.

Слуги в доме Сюй тайно обсуждали её, говорили, что девушка сошла с ума после того, как ослепла, и каждый день трясла бамбуковое полено в своей комнате. Но постепенно они поняли, что Хэ Янь больше не нуждается в помощи, и она может сделать почти всё сама. Она могла точно узнать каждого слугу в семье Сюй, просто прислушиваясь к их шагам, и девушка знала, где находится каждый предмет мебели.

Если бы они не знали, что Хэ Янь слепая, то приняли бы её за человека с нормальным зрением.

Сюй Чжи Хэн взял жену за руку и похвалил за то, что она такая способная. Он был в восторге, но в её улыбке чувствовалось неописуемое одиночество, которое исходило из неизвестного источника.

Способность Хэ Янь слышать тогда достигла точки совершенства. Думая об этом сейчас, девушка, вероятно, слышала холодные и небрежные нотки в голосе Сюй Чжи Хэна, когда тот говорил с ней, но чувства Хэ Янь заставили её подсознательно подавить эту мысль.

Хэ Янь опустила глаза. Конечно, игрок видел вещи менее ясно.

Стук игральных костей в сосуде внезапно прекратился. С грохотом миска перевернулась на столе.

Один-два. Две кости оставались неподвижными.

Все взгляды были прикованы к Хэ Янь. Хэ Янь закрыла свои глаза. Она словно вернулась в те дни в семье Сюй, когда сидела перед столом, в одиночестве встряхивая бамбуковое полено, а затем открывая его и ощупывая пальцами поверхность игральных костей.

Пытаясь поймать этот маленький лучик света в темноте.

– Два-пять, – она открыла глаза и сказала.

Перевернутая чаша быстро поднялась, и в глазах каждого отразились две игральные кости.

Сначала воцарилось долгое молчание. Через несколько мгновений один за другим послышались восклицания. Молодой человек в парчовой одежде схватил Хэ Яня за руку и громко провозгласил:

– Старший! С этого дня ты мой господин! Пожалуйста, прими своего ученика!

Хэ Янь беспомощно стряхнула его руку.

Улыбка бородатого старика стала чуть жёстче, но через мгновение он пришёл в себя. Старик погладил свою бороду и сказал легко:

– Я не возьму назад своё слово. Все эти сокровища принадлежат Вам, – он помолчал и добавил: – Могу я узнать имя Гунцзы? Могу я иметь удовольствие выпить с Вами чашку чая?

Хэ Янь собрала все деньги и драгоценности и вежливо отказалась:

– Я просто ребёнок без имени, нет никакой нужды его знать. Уже поздно, давайте выпьем чаю в другой раз, – закончив свои слова, она прошла мимо толпы и поспешно покинула Лэ Тун.

Некоторые люди оставались ошеломлёнными, в то время как некоторые продолжали играть в азартные игры. Улыбка бородатого старика не изменилась, когда он повернулся и направился наверх. За ним последовал ещё один человек. Старик повернулся к нему и приказал:

– Иди за этим парнем.

С другой стороны, крепкий парень сжал пальцы и помахал охранникам позади себя. Они последовали за ним из казино.

– Сбежать, выиграв мои деньги? В этом мире никто на подобное не осмеливается, дурак!

Было совершенно темно. В переулке не было ни души, только бродячая кошка время от времени прыгала, и звук её тихих шагов наполнял весеннюю ночь Цзин Чэна.

По переулку, как привидение, брёл мальчик, сжимая в руке пухлый сверток.

Один был невиновен, но являлся преступником, если держал много нефрита. Хэ Янь, которая и являлась этим пареньком, выиграла много денег в игорном доме Лэ Тун, что неизбежно повлечёт за собой неприятности. Если она пойдёт по главной дороге, опасность может постучать в дверь семьи Хэ, а этого ей хотелось меньше всего.

Однако... чем больше боишься, тем быстрее приближается беда. Хэ Янь остановилась.

Конец переулка вёл на соседнюю улицу, где большинство магазинов и таверн были закрыты, что сильно отличалось от оживленного игорного дома Лэ Тун. Она была жуткой и лишённой людей. Только лунный свет и мерцающие звёзды освещали дорогу.

Хэ Янь оглянулась и присела на корточки, чтобы подобрать несколько маленьких камешков. Она задумалась на мгновение, потом вдруг повернула голову и швырнула камни вдаль.

Камни были быстрыми и острыми, как стрела без наконечника. Со звуком "пуфф" кто-то упал из темной области.

– Перестаньте меня преследовать, – предупредила Хэ Янь: – Вы, ребята, не можете меня догнать.

– Тогда что, если мы присоединимся? – ответил голос, и несколько человек вышли из противоположного конца переулка. Вожак был громилой без рубашки, его руки выглядели так, будто они могли свернуть шею Хэ Янь. – Малышка, похоже, у тебя довольно много противников, – этот громила громко рассмеялся. – Неужели никто не учил тебя, что не следует слишком бросаться в глаза, когда ты впервые идёшь в казино?

Хэ Янь покрепче прижала деньги к своему телу и спокойно ответила:

– Поскольку я впервые пришёл в казино, очевидно, никто никогда не учил меня раньше, – но в глубине души она думала, что люди из казино действительно похожи на тех, кого описывали её братья из армии, – они не были добрыми людьми. Они нарушили правила, которые сами же и установили.

– Ты упрям даже перед лицом смерти! – громила был в ярости. – Сегодня я преподам тебе урок. Я отвинчу тебе руку, ты встанешь передо мной на колени и будешь звать меня дедушкой!

Пока Хэ Янь стояла в переулке, громила и его люди собрались перед ней, в то время как группа неизвестных преследователей оказалась за спиной. Девушка была окружена, и ей негде было спрятаться.

Она даже не была вооружена.

– Тогда давай посмотрим, сможешь ли ты это сделать, – Хэ Янь медленно сжала кулак.

– Как высокомерно! – громила махнул рукой, подзывая своих людей вперёд. Он также продвинулся вперёд, и хотя навыки громилы были недостаточны, он произвольно бросил кулак в спину Хэ Янь.

В лунном свете юноша ловко опустил своё тело вниз и умело уклонился от атаки. Глаза громилы были ослеплены, затем он почувствовал резкий удар в спину. Это было всё равно, что подлить масла в огонь. Мужчина яростно зарычал, оглядывая окрестности в поисках мальчика, который уже запрыгнул на стену переулка.

– Хватай его!

Преследователь, который следовал за ним, понял ситуацию. Кто-то схватил Хэ Янь за одежду, чтобы стащить ее вниз. Со звуком "скрзз" её одежда порвалась.

– Чёрт возьми! – Хэ Янь выругалась, сетуя на потерю. – Оно испорчено.

– У тебя все ещё есть настроение беспокоиться о своей одежде? – громила ревел до тех пор, пока его нос не сморщился, и был ещё больше возбуждён: – Я забью тебя сегодня до смерти!

Он бросился к Хэ Янь, крупное телосложение мужчины напоминало небольшую гору, заставляя землю дрожать, когда он начал действовать. Громила считал, что преподать парнишке урок будет проще простого, так как они превосходят его числом.

Тем не менее они пнули железную пластину в первый раз за этот день. Хотя юноша казался совсем юным, он был проворен, как скользкий вьюнок, которого никто не мог поймать. Мальчишка пронёсся сквозь отряд злодеев, нанеся несколько точных ударов по их жизненно важным точкам. Вскоре после этого мужчины лежали плашмя на земле после последовательных ударов.

Хэ Янь вывернулась из-под кулака громилы и ударила его ногой в живот, крутанув своё тело. К сожалению, её действия были немного кривыми.

Громила тут же взвыл от боли.

– Извини, я сделал это не нарочно, – она была немного застенчива.

В конце концов, поскольку это тело и её навыки ещё не очень хорошо сочетались, атаки девушки не могли быть точными и стремительными. Громила покатился по земле, прикрывая нижнюю часть тела, издавая невероятный рёв, который пугал людей.

Хэ Янь согнула свою талию, чтобы поднять деньги, которые рассыпались по земле. Она была занята всю ночь и ввязалась в драку. Девушка отказывалась позволить другим отобрать у неё с таким трудом заработанное серебро.

Лунный свет освещал землю, усеянную серебряными монетами и драгоценностями. Когда мальчик поднял их, у него был такой вид, словно он попал в сцену из одной из глав сказки о чудовищах: учёный случайно зашёл в мистическую страну чудес и увидел разбросанные там деньги и драгоценности. Затем он поддался искушению и сохранил их как свои собственные.

Думая об этой сцене, Хэ Янь почувствовала себя некоторое веселье, и она начала смеяться.

Собрав всё, она осмотрела стонущих мужчин на земле. Собираясь бежать, Хэ Янь вдруг услышала мягкий и нежный голос:

– Эй, маленький брат, ты уронил свои деньги.

Хэ Янь обернулась и посмотрела в сторону доносившегося голоса.

В дверях закрытой таверны стоял молодой человек. На нём было ханьфу цвета индиго с широкими рукавами, его одежда слегка дрожала на ветру, подчёркивая худощавое тело. Его тёмно-чёрные волосы были стянуты сапфировой мужской тиарой (1). У него были длинные брови и прекрасные глаза, очень нежные и утончённые, немного похожие на волшебные. Молодой человек улыбнулся и сделал шаг вперёд, держа на ладони маленький кусочек серебра, который, должно быть, упал и покатился в его сторону во время всего этого хаоса.

Она действительно чувствовала чьё-то присутствие в таверне, но этот кто-то пришёл раньше и, казалось, не хотел участвовать в драке. Девушка решила, что незнакомец-прохожий, поэтому решила не обращать на него внимания, но неожиданно встретила его.

За свою жизнь Хэ Янь повидала немало мужчин. В прошлой жизни ей приходилось общаться с мужчинами в мужском обличье. Ей в основном попадались мускулистые мужчины вроде этого громилы, и их нельзя было назвать даже симпатичными, не то что красивыми. Сюй Чжи Хэн был элегантен и грациозен, и его можно было считать красивым. Однако по сравнению с молодым человеком, стоявшим напротив неё, бывший муж Хэ Янь казался намного хуже.

Когда она только что собирала серебряные монеты, ей показалось, что это похоже на сцену из народной сказки. Теперь это ещё больше походило на оную, когда бедный мальчик столкнулся с настоящей феей и был очарован её появлением. Может быть, тогда фея научит мальчика какому-то особому умению?

Подойдя ближе, она почувствовала, что молодой человек действительно похож на фею с картины. Увидев её в трансе, Фея снова заговорила:

– Маленький брат?

Хэ Янь встряхнулась, приходя в себя.

Она взяла у него из рук незнакомца серебряную монету и улыбнулась:

– Спасибо большое.

Тот молодой человек ответил с улыбкой:

– Всегда пожалуйста.

Хэ Янь повернулась и ушла, не оглядываясь.

Она шла быстро, как бродячая кошка, расхаживающая по стенам, прошла несколько шагов, и дальше её уже нельзя было преследовать.

В темноте ночи кто-то появился и подошёл к человеку в синем, шепча:

– Сы Гунцзы, этот мальчик…

– Скорее всего, он просто случайный прохожий, не обращай на него внимания, – Фея улыбнулась. Как будто вспомнив что-то забавное, он широко улыбнулся: – Он очень умён.

_______________________________________

1. В анлейте используется слово "tuinga". Но Туинга – это головной убор самоанских вождей, сделанный из человеческих волос.

Хэ Янь вернулась домой с деньгами.

К счастью, Цин Мэй ничего не заметила, пока юная госпожа искала сундук, в котором она хранила серебро и драгоценности. Опустошив его скудное содержимое, она наполнила сундучок сокровищем, которое заработала этой ночью.

Возможно, потому, что она выиграла огромную сумму денег в ту ночь, девушка была в хорошем настроении и крепко спала. Она грезила о тех добрых старых днях, когда играла в азартные игры с солдатами под своим началом. В её сне мужчины кричали:

– Открывай! Открывай! – видя, что Хэ Янь сопротивляется, один из них громко рассмеялся: – Генерал, в чём дело? Ты опять проиграл?

– Генерал выиграл сегодня хоть один раунд? – заместитель генерала покачал головой, явно разочарованный. – А... генерал в этом не силён.

– Заткнись! Разве ты не слышал поговорку: "Тот, кто проигрывает в азартных играх, выигрывает в любви"? Наш генерал, возможно, проиграл на этот раз, но я говорю вам, что он будет непобедим, когда дело дойдёт до его личной жизни!

Услышав это, Хэ Янь расхохоталась.

Рассмеявшись, она почувствовала, что кто-то толкает её. Глаза девушки затрепетали и открылись. Перед ней возникло лицо Цин Мэй.

– Мисс, Вам снилось что-нибудь хорошее? Вы счастливо улыбались во сне.

В комнате было светло из-за солнечного света, льющегося через окна. Хэ Янь прикрыла лицо от света рукой. Она была потрясена до глубины души. Впервые девушка проснулась так поздно.

Весенние дни были очень удобны для сна.

Она вспомнила свой сон. Тогда мужчины утешали её, говоря, что личная жизнь генерала будет успешной, но они понятия не имели, насколько ошибались. Возможно, девушка выиграла несколько раундов вчера, потому что её супружеская жизнь была неудачной.

Из-за двери донёсся возмущенный голос Хэ Юнь Шэна:

– Хэ Янь, солнце уже встало, разве ты сегодня не собираешься на работу?

Трудно было поверить, что человек, который сказал это, был тем же самым, кто решительно возражал против того, чтобы она пошла на работу.

– Подожди меня, – Хэ Янь быстро переоделась в чистую одежду.

Как только Цин Мэй вышла с тазом воды, в комнату вошёл Хэ Юнь Шэн и сказал:

– Почему ты сегодня такая медлительная... Хэ Янь?!

– Что? – Хэ Янь занята тем, что привязывает мешки с песком к своим конечностям, когда она встретила яростный взгляд Хэ Юнь Шэна. Озадаченная, она спросила: – Что случилось?

Хэ Юнь Шэн указал на стул:

– Что случилось?! Посмотри сама, что случилось! – в голосе молодого человека звучала ярость. Могло даже показаться, что он может сжечь весь дом одним своим голосом. Хэ Янь посмотрела в ту сторону, куда указывал. Там было тёмно-бордовое длинное пальто, небрежно скомканное на стуле, то самое, которое она "одолжила" у Хэ Юнь Шэна, чтобы пойти в казино. Вернувшись, она просто сняла пальто и бросила на стул. До сих пор девушка об этом не задумывалась.

Не дожидаясь ответа Хэ Янь, Хэ Юнь Шэн сделал шаг вперёд и взглянул на пальто. Пальто было скомкано Хэ Янь, оно тоже было грязным и перепачканным. При ближайшем рассмотрении оказалось, что посередине был разрыв. В целом всё выглядело довольно жалко.

– Так это то, что ты хотела сшить для меня? – ничто не могло уменьшить ярость Хэ Юнь Шэна сейчас. Подумать только, парень был так тронут, когда Хэ Янь выразила готовность починить его одежду. Юноша пришёл к выводу, что Хэ Янь действительно любит своего брата, но глядя на пальто... эта девчонка определённо была послана Богом, чтобы наказать его!

– Это недоразумение, я могу объяснить, – Хэ Янь попыталась успокоить парня.

– Объяснить? Как бы ты это объяснила? Знаешь ли ты... – голос Хэ Юнь Шэна сначала был полон гнева, но теперь парень внезапно задохнулся, и его глаза покраснели. Молодой человек сказал: – Это был мой единственный плащ... ты разрезала его на куски, что же я теперь буду носить?

У него начала болеть голова.

Хэ Янь действительно, действительно, действительно не могла видеть, как кто-то плачет. Особенно когда речь шла об агрессивном молодом парне, который плакал с таким разбитым сердцем.

Хэ Юнь Шэн чувствовал себя обиженным.

Молодые люди вроде Хэ Юнь Шэна были весьма озабочены своим достоинством. Если они были бедны, то их можно было считать хорошими, если они обладали сыновней набожностью и усердно трудились. Но даже в этом случае у каждого было хоть немного тщеславия. Он носил это пальто много лет. Когда парень его надевал, это был единственный предмет одежды, который делал Хэ Юнь Шэна похожим на "молодого господина".

Хотя одежда Хэ Янь не могла сравниться с одеждой девушек из богатых семей, она покупала один или два предмета модной одежды каждый год. Поскольку Хэ Суй души в ней не чаял, Хэ Юнь Шэн не мог произнести ни слова возражения. Девочки должны вести себя стильно и манерно, почему мальчики должны заботиться о своём внешнем виде?

Тем не менее в этом месяце Хэ Юнь Шэн чувствовал, что ему отказывают в правосудии.

Хэ Янь заикалась, говоря:

– Т-так как это испорчено, давайте купим ещё одно. Мы найдём лучших портных в Цзин Чэне, чтобы сшить тебе новое пальто с вышитыми узорами, хорошо? Использованная ткань тоже будет самой лучшей. Н-не плачь, я не нарочно это сделала... хорошо? Юн-нь Шэн?

Хэ Янь никогда не уговаривала его таким мягким и нежным голосом, так бессознательно, что его гнев наполовину прошёл, но парень всё ещё держал в себе некоторую обиду:

– У нас нет ни единого таэля!

– Кто тебе это сказал? – Хэ Янь взяла раскрытый сундук и показала ему: – У нас много денег.

Глаза Хэ Юнь Шэна чуть не вывалились из орбит. Он попытался взять себя в руки:

– Откуда у тебя деньги?

– Хм?

В следующее мгновение Хэ Юнь Шэн бросился к ней и сказал, явно сбитый с толку:

– Твоё лицо…

– Лицо? – Хэ Янь была поражена. Её лицо тоже было грязным? Этого не может быть, она тщательно вымыла лицо водой из бака, когда вернулась вчера вечером.

Она подошла к зеркалу, в то время как сердитый голос Хэ Юнь Шэна раздался позади девушки:

– Кто ударил тебя?

Отражение девушки в зеркале не изменилось. Её брови были такими же изящными и утончёнными, как всегда, а пара влажных глаз нежно блестела, как осенние волны. Однако... взгляд Хэ Янь скользнул по её лицу и остановился на лёгком синяке возле губ. Синяк казался более чётким на фоне её светлой кожи.

Когда Цин Мэй разбудила Хэ Янь, она не могла этого видеть, потому что Хэ Янь закрыл своё лицо рукой. Но теперь Хэ Юнь Шэн, очевидно, разглядел это.

Поскольку кожа Хэ Янь была нежной и шелковистой, она не могла выдержать ничего. Девушка вспомнила события прошлой ночи. Кто-то ударил её по лицу, но это было не очень больно, поэтому Хэ Янь отбросила это на задворки сознания. Кто знал, что это действительно оставит след на её коже.

Хэ Юнь Шэн продолжал расспрашивать её:

– Что же на самом деле произошло? Эти деньги... эти вещи... – он вдруг ужаснулся, потом удручённо пробормотал: – Ты…

Видя, что этот юноша слишком много думает, Хэ Янь слегка ударила его по голове:

– Как далеко зашло твоё воображение? Я одолжила у тебя одежду, надела её вчера вечером в казино, сыграл пару раундов и выиграла деньги. Некоторые люди приходили ко мне в поисках неприятностей, поэтому я преподала им урок и в процессе получила травму. Всё в порядке, отметина исчезнет завтра.

Девушка сказала это так небрежно, но не подозревала, что её слова заставили сердце мальчика задрожать.

– Ты... Я…

Хэ Янь ходила в казино? Хэ Янь играла в азартные игры и даже выиграла деньги? Хэ Янь попала в беду и преподала им урок после того, как выиграла деньги?

Несмотря ни на что, Хэ Юнь Шэна было нелегко убедить. Он даже сомневался, что кто-то тайком подменил его сестру.

Иначе как парень мог объяснить те немыслимые вещи, которые совершила его сестра?

– Да, – спокойно объяснила Хэ Янь. – Поскольку мы слишком бедны, я хотела попытать счастья в игорном доме и сорвать джекпот. Может быть, такова была воля Божья. Я боялась тех людей, которые хотели причинить мне вред, но моя сила значительно возросла после того, как я начала подниматься на холм и рубить дрова вместе с тобой, – Хэ Юнь Шэн все ещё был ошеломлён, поэтому Хэ Янь продолжила: – Если ты не веришь в то, что я сказала, ты можешь пойти в игорный дом Лэ Тун, чтобы проверить факты. Поверь мне, я никогда не лгала тебе.

– Но... но…

Хэ Юнь Шэн всё ещё пребывал в растерянности, но, глядя на уверенное выражение лица Хэ Янь, его инстинкты подсказали мальчишке, что она говорит правду.

– О, верно, – улыбнулся Хэ Янь. – Поскольку теперь у нас есть деньги, мы больше не будем продавать пироги Да Най.

– Тогда что же нам делать? – пробормотал Хэ Юнь Шэн.

– Конечно, мы отправляемся на тренировочный плац. Юнь Шэн, разве ты не хочешь начать учиться? – спросила она.

Хэ Юнь Шэн не мог перестать думать о последних словах, сказанных Хэ Янь.

– Юнь Шэн, разве ты не хочешь пойти учиться?

Конечно, он отчаянно хотел поступить в академию. В академии были учёные и инструкторы по боевым искусствам, и он мог учиться вместе со своими сокурсниками. Вы можете рассчитывать на себя, чтобы построить стабильную карьеру через экзамены, стипендии и физические экзамены. С другой стороны, случайная попытка попытать счастья без всякой подготовки может привести к ужасным последствиям.

В прошлом его семья была бедной и голодной, но теперь у них появились деньги. Подавленные стремления, похороненные в глубине сердца Юнь Шэна, постепенно всплывали на поверхность.

Он украдкой взглянул на идущую рядом молодую девушку. Хэ Янь... С тех пор как она выздоровела, Юнь Шэн чувствовал, что многое в семье резко улучшилось. Он больше не чувствовал себя таким удручённым, как будто находился в глубокой стоячей воде. В какое-то неведомое время лёгкий ветерок пронесся над водой, создавая рябь, так что старомодные позы исчезли, сменившись всеми цветами весны.

Была весна.

Хэ Янь обратила внимание и свой проницательный взгляд на брата и вдруг поднялась вуаль и шепнула ему:

– Мы уже договорились ничего не раскрывать, пока не встретимся с отцом, понимаешь?

– … Конечно, – ответил Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь ни разу не была на открытых полях у западных городских ворот, где располагались военные базы. Как только девушка покинула армию, чтобы вернуться в столицу, Хэ Жу Фэй заменил её. После этого она никогда не могла посещать какие-либо мероприятия, связанные с "генералом Фэй Хун". Хэ Янь могла лишь изредка проходить мимо, когда сопровождала бабушку Сюй на прогулках. В те времена она чувствовала такую сильную тоску.

Военные территории столицы всё ещё были очень велики. Флаг развевался на ветру, и иногда генерал-офицер бранил своих солдат. Поскольку этот год был мирным и процветающим, территория практически превратилась в площадку для стрельбы из лука для сыновей богатых дворян. Повсюду были разбросаны стрелы и оружие, закрывая поле зрения.

Как только Хэ Янь прибыла туда, она уже не могла отвести глаз.

В прошлом у неё был обоюдоострый меч бело-зелёного нефритового оттенка с лезвием, которое разрезало железо, как масло. Он был рядом с девушкой во время войн и сражений в течение многих лет, но когда она вышла замуж за семью Сюй, то не принесла его с собой, и глубоко скучала по клинку сразу же.

Хэ Юань Шэн (приёмный отец Хэ Янь) сказал ей:

– Семья Сюй имеет учёную репутацию, если ты принесёшь туда свой меч, твой муж и родственники не будут довольны.

Её собственный отец Хэ Юань Лян был обеспокоен и указал дочери:

– Сделать это – значит, навлечь несчастье.

Поэтому она неохотно оставила свой нефритовый меч дома и попросила свою семью хорошо охранять его. Но когда она впервые вернулась домой после свадьбы, нефритовый меч висел на поясе Хэ Жу Фэя.

Она спросила Хэ Жу Фэя, но когда Хэ Жу Фэй даже не заговорил, вмешался Хэ Юань Шэн:

– Жу Фэй теперь генерал Фэй Хун. Если его меча нет с генералом, другие будут сомневаться в нём!

– Вот именно, вот именно. Во всяком случае, ты всё равно не сможешь использовать его в будущем, – вмешался Хэ Юань Лян.

Казалось, её веселое настроение было полностью омыто холодной водой с головы до ног. В это время она, наконец, осознала значение своего замужества, значение отказа от титула генерала Фэй Хуна. Это означало, что с этого момента она будет похожа на старую госпожу Сюй и жён первой и второй ветви семьи Хэ – она останется дома, заботясь о домашних обязанностях, поддерживая своего мужа в гармоничном браке. Эти мечи, боевые кони, солдаты и свобода, наполненные кровью триумфы и достижения войны, всё это отныне было подчинено другому человеку.

Кроме того, никто не понимал чувств Хэ Янь.

Сначала это был её нефритовый меч, потом её боевой конь, а после этого её войска, всё, что принадлежало Хэ Янь, было забрано, одно за другим. Её последние десять лет кропотливой работы, всё для того, чтобы встать в свадебным платьем рядом с Сюй Чжи Хэном.

Она была лишена всего.

Хэ Юнь Шэн спросил:

– Эй, что с тобой? Ты выглядишь неважно.

Хэ Янь, на мгновение потеряв дар речи, тряхнула головой, прочищая мозги, улыбнулась и сказала

– А почему мы не видели отца? – девушка оглянулась вокруг.

– Они, кажется, вон там, – Хэ Юнь Шэн указал на другую сторону дорожки. – Наверное, там происходит тренировка лошадей.

На военные полигоны часто привозили новые стада лошадей, и некоторые из них обладали непокорным нравом, отказываясь подчиняться командованию, поэтому их нужно было некоторое время обучать. В наши дни офицеры городских ворот были малокомпетентны. Можно сказать, что уровень их мастерства был практически на одном уровне со спарринг-партнёрами богатых сыновей знати, которые приезжали сюда, чтобы попрактиковаться в стрельбе из лука.

– Пойдём туда... – сказала Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь кивнула, но внезапно остановилась. Она взяла в руки железный прут с верхней полки оружейной стойки.

Хэ Юнь Шэн спросил:

– Что ты собираешься с этим делать?

– Просто подержать, – ответил Хэ Янь. – Пойдём отсюда.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи. Они направились к дорожке у конюшни, но, когда ещё не приблизились, вдруг услышали шум. Оба оглянулись, и мимо них пронеслись две лошади. На одной лошади сидел хорошо одетый господин, а на другой – человек, похожий на чёрного медведя: он был загорел и крепко сложен. Кто был этот человек рядом с Хэ Суем?

С кем он соревновался в верховой езде?

– Этот Гунцзы такой сильный! – лица служителей, сидевших рядом, были полны восторга. – Уже три раунда, и он выиграл каждый из них!

Прошло уже три раунда? Хэ Янь огляделась и не увидел ничего серьёзного. При этом впечатлении она только подняла брови.

Лошадь под Хэ Суем, вероятно, ещё не была в состоянии пройти обучение, с первого взгляда можно было сказать, что у неё была дикая природа и её было трудно приручить. Шаги скакуна были особенно неровными. Мужчина явно старался сохранять равновесие, пока ехал на этой лошади. Этот хорошо одетый молодой человек намеренно использовал свою собственную лошадь, чтобы врезаться в лошадь Хэ Суя, так что Хэ Янь сразу же заметила это. Его хлыст ударил в зад лошади Хэ Суя.

Лошадь бешено запрыгала и чуть не сбросила Хэ Суя. Хэ Юнь Шэн закричал:

– Папа! – он начал беспокоиться.

Прекрасно одетый джентльмен только рассмеялся.

Как только этот раунд закончился, Хэ Суй остановил свою лошадь, хотя и с большим трудом, так как она некоторое время боролась на своём месте, прежде чем успокоиться.

Джентльмену уже помогли спуститься с лошади другие, и он гордо сказал:

– Хэ Сяо Вэю всё ещё не хватает мастерства, он даже не может обучить ни одну лошадь. Но ты стал лучше по сравнению с предыдущим матчем. По крайней мере, ты не упал и тебя не лягнула лошадь.

Падение? Лягание?

Хэ Янь посмотрела на Хэ Суя, но она увидела лицо, мокрое от пота, распухшее и разбитое, с окровавленным носом, с отпечатком подковы на рубашке, очевидно, его падение было не самым лёгким. Этот парень... она почувствовала себя немного сердитой.

Джентльмен радостно бросил серебряную монету:

– Неплохо, неплохо, этот молодой господин очень счастлив. Это награда для тебя.

Серебряная монета упала на землю, несмотря на то, что все смотрели на неё, Хэ Суй наклонился, чтобы поднять её. Он весело выразил свою благодарность:

– Большое спасибо, Чжао Гунцзы.

Никогда прежде не видя кроткой стороны своего отца, Хэ Юнь Шэн взорвался от ярости и закричал:

– За что ты благодаришь, разве ты не видел, как он играл с тобой?

– Юнь Шэн? – Хэ Суй только что заметил Хэ Янь и Хэ Юнь Шэня. Он спросил: – Янь Янь? Как вы сюда попали?

– А кто этот парень? – спросил Чжао Гунцзы.

– Он сын этой собаки, Юнь Шэн, – Хэ Суй виновато улыбнулся.

– О, – ответил Чжао Гунцзы. – Твой сын, кажется, совершенно мною недоволен.

– По такому поводу? Этот ребёнок неразумный, – Хэ Суй стукнул кулаком по голове Хэ Юнь Шэна. – Поторопись и извинись перед Чжао Гунцзы.

– Я не стану... – отрезал Хэ Юнь Шэн. Этот Чжао Гунцзы явно унизил Хэ Суя, но Хэ Суй, как человек низшего класса, подыграл ему. Но почему же? В любом случае, каким бы низким ни было мастерство Хэ Суя, он всё ещё был чиновником, а не слугой дома Чжао, так почему же он должен быть унижен таким образом?

Хэ Юнь Шэн высоко держал голову, отказываясь опускать ее.

Чжао Гунцзы взглянул на него, и ему пришла в голову интересная мысль.

– Как насчёт этого, я собирался позволить твоему отцу пойти против меня в другом матче, но теперь у меня есть идея. Мы с тобой можем устроить матч. Этот молодой господин даст тебе серебряную монету, – он протянул руку, и слуга вложил в неё серебряную монету.

– Об этом не может быть и речи! – Хэ Суй, встревоженный, мгновенно ответил и тут же наклонился: – Юнь Шэн никогда не прикасался к лошади, я всё ещё могу практиковаться с молодым господином.

Хотя обычно Хэ Суй баловал Хэ Янь, это не означало, что он не любил своего сына. Этот Чжао Гунцзы не был хорошим человеком. Несмотря на унизительные поступки сына этой богатой семьи, он уже был достаточно опытен в них, и мужчину это не волновало.

В возрасте Хэ Юнь Шэна его следовало бы обучать в Академии. Что же касается Хэ Янь, то Хэ Суй должен был накопить для неё приданое. Если она хочет выйти замуж в богатую семью, то должна иметь при себе деньги. Но у него не было других средств, кроме как предложить свою силу, поэтому Хэ Суй мог только льстить этим молодым господам и делать их счастливыми, зарабатывая таким образом серебро.

Неожиданно сегодня его жалкое поведение в трудной ситуации увидели сын и дочь. Сердце Хэ Суя наполнилось стыдом и печалью.

Юнь Шэн действительно обладал юношеской доблестью и не мог смириться с этими унижениями, но он не знал об опасном характере Чжао Гунцзы. Если бы мальчишка всерьёз намеревался сегодня участвовать в скачках с Чжао Гунцзы, было бы удивительно, если бы после этого у него осталась половина жизни. Надо понимать, что эту лошадь привезли только сегодня, и она даже ни разу не тренировалась, не говоря уже о скачках, просто ездить на ней было далеко не просто.

Он не мог допустить, чтобы с его сыном произошёл несчастный случай.

– Я буду тренироваться с Вами, – спокойно сказал Хэ Суй с улыбкой.

– Меня это совсем не устраивает, – Чжао Гунцзы покачал головой. – Я хочу его.

Улыбка Хэ Суя застыла.

Во время этого тупика вдруг кто-то заговорил. Резкий и ясный звук нарушил тишину.

– Как насчёт того, чтобы я проскакала с тобой один круг?

Все повернули головы, чтобы посмотреть, тот человек, который до этого молчал, внезапно заговорил. Присутствие молодой женщины заметили только тогда. На ней был лёгкий жакет с короткими рукавами и вышивкой в виде лотоса. Под ним виднелось лёгкое платье и алая юбка. Её лицо, изящное и гибкое, было закрыто белой вуалью, из-под которой виднелась лишь пара изящных, похожих на Луну глаз.

– А ты кто такая? – спросил Чжао Гунцзы.

– Я, – девушка слегка кивнула. – Единственная, кто обучен верховой езде.

– Я, – девушка слегка кивнула. – Единственная, кто обучен верховой езде.

Девушка заложила руки за спину, сжимая палку с железным наконечником и покачивая ею в озорной и неторопливой манере, её тон был расслабленным.

– Янь Янь? – Хэ Суй на мгновение остолбенел, а потом тихо упрекнул: – О чём ты говоришь?

Хэ Янь не удостоила Хэ Суй даже взглядом, а вместо этого уставился на Чжао Гунцзы и с вызовом спросила:

– Готов ли Гунцзы?

Чжао Гунцзы был страстным человеком. Хотя лицо девушки было скрыто под вуалью, по паре открытых глаз парень мог легко догадаться, что её внешность была выше среднего. Кроме того, когда она протянула руку с суровым взглядом, голос девушки звучал очень ясно, он явно принадлежал нежной красавице. И когда нежная красавица высказала свою просьбу, у Чжао Гунцзы, естественно, не хватило духу отказать.

– Девушка не знает, что этот конь свиреп. Если ты из-за этого пострадаешь, я буду очень огорчён, – напомнил он также с добрыми намерениями, сознавая собственную элегантность.

Но как только он закончил говорить, то услышал, как девушка хихикнула, и цветы пиона на ее ярко-красном платье ослепили его, вызвав благоухающий ветерок. Подняв глаза, он увидел, что девушка уже сидит прямо на спине лошади, сжимая поводья в руке.

Сначала Хэ Суй потянул лошадь к ним, но он не ожидал, что Хэ Янь внезапно повернётся и сядет на лошадь. Как только его рука ослабла, верёвка упала, напугав лошадь. Конь издал протяжное ржание и встал на дыбы.

– Янь Янь... – воскликнул Хэ Суй, тоже поразив Хэ Юнь Шэна.

Однако Хэ Янь никуда не свалилась. Она просто отбросила поводья в сторону и поспешно ухватилась за гриву на шее лошади. Девушка держала её крепко и уверенно, стараясь заставить коня встать ровно и спокойно. Затем она наклонилась вперёд и прижалась губами к уху лошади, издавая странные звуки.

Странно, но лошадь перестала сопротивляться, и её передние копыта вернулись на прежнее место, постепенно успокаиваясь.

Толпа была поражена.

– Янь Янь, спускайся скорее! – сердце Хэ Суя наконец упало на землю, и он нетерпеливо протянул руку к Хэ Янь. – Не упади.

Хэ Юнь Шэн, наконец, пришёл в себя. Мальчик кусал губы, его лицо побелело, а голос дрожал:

– Ты... спускайся скорее! Ты хочешь умереть? Откуда у тебя вообще могут быть навыки верховой езды?!

– Ха-ха-ха, – рассмеялся ошеломлённый мастер Чжао. – Я не ожидал, что девушка окажется экспертом. В таком случае, – он тоже повернулся и вскочил на лошадь. – Как насчёт пари, девочка?

Молодой человек сделал ей очень изящное предложение.

Хэ Янь улыбнулась:

– Гунцзы должен быть осторожен. Я же сказала, что прошла обучение, – после чего она протянула руку, хлопнула лошадь по крупу, и та ускакала галопом, подняв облако пыли!

– Разве ты не пользуешься хлыстом? – пробормотал господин Чжао и взмахнул хлыстом. – Вперёд!

Две лошади подняли пыль на дорожке, оставив позади толпу ошеломленных зрителей.

Хэ Суй медленно повернул голову и бросил на Хэ Юнь Шэня пытливый взгляд. Хэ Юнь Шэн поспешил объяснить:

– Не спрашивай меня. Я даже не знаю, когда она научилась ездить верхом!

Хэ Сую показалось, что Хэ Янь всё это выдумала.

Он лучше всех знал свою дочь. Она была искусна в четырёх искусствах: музыке, шахматах, каллиграфии и живописи, а также прелестно одевалась. Но когда дело доходило до верховой езды и сражения на мечах, не говоря уже о том, чтобы быть искусной, одно упоминание о них вызывало у девушки отвращение. Хэ Янь любила этих элегантных братьев-учёных, которые погружались в чай, поэзию и цветы под лунным светом. Она избегала всех грубых вещей, боясь испортить свою нежную кожу.

Но Хэ Янь повернулась и вскочила на лошадь так ловко, как будто делала это тысячи раз, и даже более ловко, чем её отец. Более того, этот свирепый конь был послушен ей, как котёнок, даже без помощи хлыста. Как же ей это удалось?

Хэ Суй пристально посмотрел на фигуру на скаковой дорожке.

Пылающий конь, которого Хэ Суй не мог приручить, мчался так же быстро, как ветер под ним, а поза Хэ Янь была несколько грациозной из-за неудобства, доставляемого её длинной юбкой. Девушка натянула юбку, обнажив свои бросающиеся в глаза брюки, которые должны были бы выглядеть вульгарно, но вместо этого производили неописуемо величественное впечатление.

Чжао Гунцзы не мог догнать её.

Чжао Гунцзы был раздосадован.

Он приехал на военную базу, чтобы сделать себе имя, а не потерять лицо. Хэ Суй только что льстил и забавлял его, но что не так с этой девушкой? Он не мог проиграть женщине, тем более что она ехала на свирепом и неукротимом коне. Неужели он станет посмешищем?

Абсолютно невозможно!

Внезапно сердце Чжао Гунцзы стало ещё более напряжённым, и лошадь, на которой он ехал, получила болезненный удар. Конь вытерпел боль, рванулся вперед и вот-вот должен был обогнать Хэ Янь.

Да, так оно и было. Глядя на фигуру Хэ Янь, становящуюся всё ближе и ближе, господин Чжао не мог подавить гордость и самодовольство. Он научился ездить верхом в возрасте семи лет, и после всех этих лет, как он мог не сравниться с женщиной?

Его лошадь наконец догнала лошадь Хэ Янь.

Чжао Гунцзы громко рассмеялся:

– Девочка, ты должна работать усерднее!

– Гунцзы такой талантливый, – воскликнула Хэ Янь с лёгким удивлением. – Это первый раз, когда меня обгоняют.

Говоря это, она поглаживала железный стержень, висящий у неё на талии. Лошадь Чжао Гунцзы шла впереди неё, а её конь немного отставал. Расстояние между ними было так близко, когда один конец палки с железным наконечником вонзился в зад другой лошади.

Никто не заметил этих незначительных движений, за исключением лошади под телом Чжао Гунцзы.

Лошадь встревожилась и вдруг споткнулась, застав Чжао Гунцзы врасплох. В следующее мгновение его лошадь не подчинилась приказу и рванулась вперёд, оставив Чжао Гунцзы в растерянности. Он натянул поводья, но это было совершенно бесполезно.

– Стой, стой! – парень закричал, подавленный силой, когда его тело ударилось о спину лошади.

Позади него раздался нетерпеливый женский голос:

– Мастер Чжао? Мастер Чжао? С Вами всё в порядке?

– Спасите! Помогите мне! – Чжао Гунцзы был так напуган, что его голос сорвался на визгливый крик: – Скажи ему остановиться!

Вдалеке Хэ Юнь Шэн нахмурился:

– В чём дело? Почему мне показалось, что я слышу, как Чжао Гунцзы зовёт на помощь?

Он был потрясен, но заметил, что в конце тропы к ним бегут две лошади. Лошадь Чжао Гунцзы бежала впереди, но хлыста в руке у него не было, и он со слезами на глазах вцепился в поводья. Позади него тревожно кричала Хэ Янь, но девушка была так же тверда, как гора Тай, уверенно сидя на лошади.

– Лошадь Чжао Гунцзы, кажется, испугалась, – Хэ Суй быстро пошёл в конюшню, чтобы вывести новую лошадь. – Я помогу!

– Молодой господин, молодой господин, – лицо парня посинело. – Вы не должны терять поводья.

Чжао Гунцзы скорбно рыдал верхом на лошади. Хэ Янь подняла свою руку и прижала к уху. Было слишком шумно.

Такой самонадеянный мальчишка, если бы она сегодня не напугала его до смерти, её бы не звали Хэ Янь. В то время в армии не было недостатка в новобранцах, которые считали себя превосходящими других и одарёнными, но в конце концов реальность заставила их подчиниться. В этом мире, в конце концов, было много талантливых людей, так что лучше было держаться в тени.

Насытившись вдоволь этим зрелищем, она заметила, что Хэ Суй ведёт лошадь издалека, поэтому Хэ Янь ещё раз похлопала своего коня по крупу. Лошадь остановилась. Она героически слетела с лошади и горизонтально поставила палку с железным наконечником перпендикулярно шее лошади Чжао Гунцзы. Это внезапное действие остановило лошадь, заставив её вести себя беспорядочно. Хэ Янь схватил поводья и произнесла:

– Тпру...

Лошадь успокоилась.

Ветер развернул белую вуаль и на короткое мгновение обнажил лицо девушки. Но всего лишь мгновение спустя можно было увидеть, что её лицо вновь скрылось за белой тканью.

– Хорошо, – сказала она человеку, который обнимал лошадь и плакал. – Теперь Вы можете спуститься, Чжао Гунцзы.

– У-у-у... – Чжао Гунцзы зарыдал.

Плачущий Чжао Гунцзы утирал слёзы тыльной стороной ладони, бормоча себе под нос ругательства. Когда он спешился, ноги молодого человека дрожали, и он чуть не упал.

Слуга подошёл к нему, протянул руку и сказал:

– Гунцзы, Гунцзы, Вы в порядке?

Чжао Гунцзы пнул его ногой:

– Я хорошо выгляжу?

– Только что Вы по-настоящему напугали меня до смерти. Это я во всём виновата, – сказала Хэ Янь. – Если бы я не настаивал на том, чтобы участвовать в скачках с этим джентльменом, он бы не испугался. Её сердце, кажется, было полно сожаления, и девушка искренне извинилась: – пожалуйста, не обижайтесь, Гунцзы.

Обидеться? С чего бы ему обижаться? Напротив него был человек, который спас ему жизнь, с чего бы ему обижаться? Чжао Гунцзы заставил себя улыбнуться, но, в конце концов, в его сердце всё ещё оставался невысказанный вздох. Он посмотрел на лошадь, голова которой всё ещё была опущена, явно заинтересовавшись травой, потом перевёл взгляд на причину несчастья, на седло лошади, и не смог сдержать своего гнева. Он махнул рукой:

– Этот неблагодарный, вероломный ублюдок чуть не ранил молодого господина. Вышвырните его вон! Я прикажу превратить его в вяленую лошадь!

Хэ Юнь Шэн нахмурился, и улыбка на лице Хэ Янь стала ещё холоднее.

Лошадь была похожа на высокопоставленного военного офицера. Это был не только способ передвижения, но и товарищ по оружию, с которым можно было разделить жизнь и смерть. Лошади не могли говорить, но они несли бы солдата, бросающегося в бой. Они не могли выразить свои мысли, но ржали, оплакивая смерть своего хозяина, так сильно, что объявляли голодовку. Они дорожили своим хозяином так же, как хозяин дорожил ими.

Богатый и избалованный джентльмен ещё не успел вкусить жестокости поля битвы, поэтому он не мог понять тесную связь между мужчиной и боевым конём. Ещё до своего рождения они уже были приспособлены к социальной иерархии, отделяющей дворянство от простого народа. А если дело касалось обычного животного, то он никогда не станет колебаться. Раз она должна быть убита, значит, эта скотина будет убита; не было смысла беспокоиться по пустякам.

– ... Это прекрасная лошадь, – тем, кто заговорил, был Хэ Суй, и он успокаивающе умолял: – Гунцзы, пожалуйста, подумай об этом.

– Это моя лошадь, – Чжао Гунцзы не знал, на кого направить свой гнев, а потому переключился на того, кто осмелился вмешаться в его дела. Чжао Гунцзы холодно рассмеялся: – Что плохого в том, чтобы делать то, что я хочу? – он вытащил из-за пояса кинжал, сверкающий, как иней, и объявил: – Я не только убью его, но и убью прямо здесь!

Рукоять кинжала была инкрустирована рубином размером с голубиное яйцо. Ножны были выкованы из золота и выглядели несравненно великолепно, но острие ножа было направлено прямо на пасущегося сейчас боевого коня. Конь, совершенно не подозревая о том, что сердце его хозяина переполнено жаждой убийства, неторопливо помахивал хвостом.

Глаза Чжао Гунцзы блестели убийственным желанием, как будто он готовил хороший способ. Поскольку эта лошадь напугала его и позволила потерять лицо, молодой человек мог просто убить её на месте. Во-первых, это было бы для него способом высвободить свой гнев. Во-вторых, он будет выглядеть храбрым, и утраченная мужская честь будет восстановлена.

Он заорал на слугу:

– Схвати его!

Ладонь Хэ Янь дёрнулась и бессознательно погладила стержень с железным наконечником у своей талии.

Она не могла... Хэ Янь не могла смотреть, как эта лошадь умирает из-за неё. Но даже если девушка начнёт действовать, у неё не будет подходящего оправдания.

Лошадь была окружена и удержана несколькими слугами. Старший слуга обернулся и крикнул:

– Гунцзы, Гунцзы, мы его прижали! Пожалуйста, действуй немедленно, Гунцзы!

Чжао Гунцзы с кинжалом в руке подошел к нему. Глядя на шею лошади, холод кинжала сверкнул, когда молодой человек собирался замахнуться...

Стук...

Резкий и чистый звук, похожий на звон металла о золото, раздался, когда что-то упало на землю. Хэ Янь украдкой убрала свою протянутую руку, но увидел, что кинжал, который держал Чжао Гунцзы, уже упал. Чжао Гунцзы схватился за запястье и закричал:

– Айо, Айо! Кто же это? Кто же это был? – крикнул он, переминаясь с ноги на ногу от боли, не забывая при этом ругаться: – Ето, блядь, со мной связался?

– Это был я.

– Донёсся сзади чей-то голос.

Этот голос... голова Хэ Янь слегка шевельнулась, и она обернулась, чтобы посмотреть на говорившего. Но когда она оглянулась, то не ожидала увидеть ещё двух человек, тоже верхом на лошадях. Молодой человек слева был одет в жёлтую с лакричным узором мантию с округлым вырезом, и этот цвет казался очень ему подходящим (1). С розовыми губами и чистыми белыми зубами, лёгкой улыбкой и блестящими, как кристаллы, зрачками редко можно было видеть человека с таким мальчишеским и наивным видом. Он был энергичным молодым господином, сыном богатой семьи.

Но молодой человек справа... У Хэ Янь загорелись глаза.

Наступила весна. Расцвели краски, растаял лёд и снег... появился целый город весенних красок.

Молодой человек, одетый в жёлтую одежду, был действительно очень красив, а его брови – ещё красивее. Лицо его было прекрасно, как нефрит, а глаза сверкали, как звёзды. Его глаза были мягко очерчены, хотя и слегка приподняты в уголках, и напоминали прозрачную осеннюю воду. Его присутствие заставляло сердца других замирать, а взгляд был ледяным.

Несмотря на свой юный нрав, он носил серебряный гребень (2), его прекрасные волосы грациозно ниспадали вниз. Он был одет в яркий костюм, лацканы которого украшала розочка, изящно вышитая золотой нитью. Его присутствие придавало ему величественный вид. На нем были оливковые сапоги, а на поясе висел меч из чистого серебра. Его белая лошадь была осёдлана золотым седлом, что придавало ей ауру элегантности. В этот момент пальцы правой руки молодого человека поигрывали тёмным ароматическим саше, содержимое которого издавало звенящий звук.

Какой очаровательный и элегантный благородный сын У Лин (3)!

Сердце Хэ Янь колотилось от восхищения, но ей вдруг стало не по себе. С молниеносной скоростью, прежде чем она успела опустить голову, белая ткань слегка качнулась и закрыла ей глаза, блокируя зрение.

Только слушая эту ужасную лесть Чжао Гунцзы, она вспомнила, кто это был:

– Оказывается, это Главнокомандующий (4) Сяо... Извините меня.

В мыслях Хэ Янь вдруг всплыл другой весенний день, похожий на сегодняшний, что произошёл много лет назад. В тот мирный день, когда птицы щебетали и танцевали, а ива раскачивалась во дворе. Она подняла голову, смущённая, и заметила красивого молодого человека в белой вышитой куртке сидящего на ветке раскачивающегося дерева, выражение его лица было исполнено раздражения, но его доблестная осанка была безупречной.

В ленивый весенний день, с лёгким ветерком в воздухе, он выделялся, как человек с картины, и все краски весны не могли сравниться с ним.

Сяо Цзюэ, Сяо Хуай Цзинь (5) – антагонист её предыдущей жизни, её одноклассник и выдающийся знаменитый генерал, генерал Фэн Юнь (6).

____________________________________________

1. Удивительно, что он в жёлтом. Хотя, может, в этой альтернативной вселенной жёлтый могут носить не только Императоры? В общем, я оставила, как есть, но…

2. В оригинале используется "头戴银冠", что можно перевести, как "серебряная корона" или "серебряные гребень". Возможно, речь идёт о венце (обруче), как головном уборе. Но, возможно, имелись в виду специальные гребни, которыми скалывали длинные волосы. Чаще, конечно, это были просто шпильки, у мужчин, по крайней мере, но гребень мог быть и узким, всего на три-четыре зубчика.

3. 五陵贵公子 (Wǔ Líng guì gōngzǐ). У Лин – это не титул или что-то в этом роде. Оно буквально относится к гробнице пяти ханьских царей в Чанъане. Но в данном контексте это название используется как метафора для богатых или детей из знатных семей, которые произвели много чиновников на протяжении нескольких поколений. Описывать человека таким словосочетанием – всё равно, что подчёркивать, насколько этот человек исключительно богат и благороден.

4. 肖都督 (Xiào dū dū) – литературный перевод – главенствующий над главными Сяо. Но вместо этого мы будем использовать "главнокомандующий" Сяо, поскольку это звучит менее неловко. Это просто ещё один из его титулов…

5. Сяо Цзюэ [肖珏 (Xiào Jué)] – его настоящее имя, а Сяо Хуай Цзинь [肖怀瑾 (Xiào Huái Jǐn)] – его вежливое имя. Вежливое имя заменит имя, данное мужчине, когда он вступит во взрослую жизнь. Его могли дать либо родители, либо частный учитель в первый же день занятий. При вступлении в брак женщины могут принять имя Цзы вместо своего настоящего имени. Мужчина также может принять имя, выбранное им самим из вежливости.

6. 封云将军 (Fēng Yún jiāngjūn): генерал Фэн Юнь – это титул, дарованный ему Императором после того, как Сяо Цзюэ достиг чего-то достойного, точно так же, как Хэ Янь (или, лучше сказать, Хэ Жу Фэй) был удостоен титула "генерал Фэй Хун".

Ветер угрожал сорвать покрывало, закрывавшее её лицо, заставляя Хэ Янь ниже опустить голову. Девушка слышала, как Хэ Юнь Шэн задыхается и шепчет: "Главнокомандующий Сяо!" – рядом с ней.

Вид героя, которому он всегда поклонялся, побудил Хэ Юнь Шэна издать такое страстное восклицание.

– Главнокомандующий Сяо, что Вы делаете на тренировочных полях? – Чжао Гунцзы, который вёл себя так высокомерно и властно перед Хэ Суем и другими, был просто собакой, виляющей хвостом перед главнокомандующим Сяо. Все присутствующие невольно затряслись в тревоге.

– Сколько стоит этот конь? – спокойно спросил молодой человек, гордо восседающий на лошади.

– А? – Чжао Гунцзы не находил слов, но честно ответил: – Тридцать таэлей серебра.

Главнокомандующий Сяо поднял подбородок и посмотрел на Чжао Гунцзы. В следующее мгновение из тёмно-зелёного кошелька в его руке вылетели два серебряных слитка и упали на траву. Один из них даже отскочил от запястья Чжао Гунцзы, прежде чем приземлиться на траву.

– Я куплю твоего коня, – сказал главнокомандующий Сяо, все ещё безразличным тоном.

Губы Чжао Гунцзы задрожали. Он не мог вымолвить ни слова.

Чжао Гунцзы изначально хотел спасти своё лицо и сделать выговор настоящему преступнику, но он не мог сделать этого в присутствии Сяо Хуай Цзиня, второго сына семьи Сяо. Поскольку он не мог позволить себе провоцировать этого господина, Чжао Гунцзы проглотил свои злые намерения и улыбнулся:

– Если господин желает эту лошадь, я просто отдам её Вам. Вам не нужно платить мне.

– Нет, – возразил Сяо Цзюэ. – В мире нет ничего бесплатного.

Хэ Янь вздохнула с облегчением. Сяо Цзюэ и Хэ Янь были генералами. Поэтому им было невыносимо видеть, как на улицах убивают таких прекрасных скакунов.

К счастью, лошадь избежала этой участи благодаря своевременному вмешательству Сяо Цзюэ.

Пока Хэ Янь обдумывала это, Хэ Юнь Шэн шагнул вперед и с восхищением посмотрел на Сяо Цзюэ.

– Благодарю Вас, генерал Фэн Юнь, за спасение этой лошади. Я искренне верю, что спасение жизней стоит больше, чем строительство пагоды с семью этажами! Вы действительно удивительны!

Если Хэ Юнь Шэн так хотел поговорить со своим героем, то самое меньшее, что он мог сделать, – это подобрать правильные слова.

Его слова были смущающими, но он не выглядел так, будто собирался извиняться. Вместо этого мальчишка выглядел так, как будто обещал усердно учиться в ближайшее время. Хэ Янь могла поклясться, что в этот момент Сяо Цзюэ насмехался над Юнь Шэном.

Вопреки ожиданиям Хэ Янь, Сяо Цзюэ не сделал ни одного саркастического замечания. Вместо этого он повернулся к Хэ Юнь Шэну, который смотрел на него ясными и блестящими, как звёзды, глазами. Он легко спросил:

– Тебе нравится этот конь?

Хэ Юнь Шэн взглянул на коня и честно ответил:

– Мне он очень нравится.

– Теперь он твой, – сказал он.

– Спасибо... подождите! – излишне говорить, что Хэ Юнь Шэн был ошарашен. Он хотел выразить свою благодарность, но Сяо Цзюэ и одетый в жёлтое юноша рядом с ним уже заставили своих лошадей двигаться вперёд, очевидно, не желая больше проводить там время. Мальчишка погнался за ними некоторое время, но вернулся, всё ещё глядя на их далёкие спины.

Хэ Янь подошла к нему, протянула руку и потрясла ею перед глазами брата.

– Теперь ты в своём уме, дорогой брат?

Хэ Юнь Шэн отвёл взгляд, повернулся и сказал:

– Где Чжао Гунцзы?

– Он уже ушёл, – Хэ Суй закатил глаза, явно недовольный тем, как вёл себя Хэ Юнь Шэн. – Пока ты был занят поклонением главнокомандующему Сяо.

Даже несмотря на то, что Чжао Гунцзы не хотел уходить, он не осмеливался найти проблемы с Сяо Цзюэ. Он мог только взять серебро, которое дал ему главнокомандующий Сяо, и немедленно покинул это место в гневе.

Хэ Юнь Шэн подошёл к коню, которого оставил ему герой. Юноша нежно погладил его по голове, как будто гладил вещь, оставленную его возлюбленной.

– Это было подарено мне генералом Фэн Юнем, – ошеломлённо произнёс Хэ Юнь Шэн.

– Почему бы тебе не построить мемориальную доску, чтобы увековечить эту память? – спросила Хэ Янь, и в её голосе прозвучал сарказм.

Хэ Юнь Шэн сердито посмотрел на неё:

– Что ты знаешь? Если бы главнокомандующий Сяо не прошёл сейчас мимо, этот конь был бы убит этим головорезом Чжао! Я могу лично сказать, что главнокомандующий Сяо – благородный человек. Он пойдёт на всё, чтобы защитить справедливость!

– Стой, стой – прервала его Хэ Янь. – Говори о чём-нибудь другом, о чём угодно, только не о рыцарстве главнокомандующего Сяо! – Хэ Юнь Шэн был всего лишь ребёнком, которого держали в неведении относительно опасностей этого мира. Сяо Хуай Цзинь не был рыцарем. Он никогда не был таким. Этот человек был чертовски безжалостен.

– Янь Янь, почему ты пришла в вуали? – Хэ Суй, который до этого момента ничего не говорил, наконец нашёл возможность подать голос. – И когда ты научилась ездить на лошади? Папа только что до смерти перепугался. Ты не можешь быть такой безрассудной в будущем, хорошо? Если с тобой что-то случится, что я скажу твоей матери, когда присоединюсь к ней на небесах?

Отношение Хэ Суя к обоим своим детям было явно предвзятым.

– Это новая тенденция в столице. В последнее время выход на улицу с вуалью кажется модным трендом. Это кажется таинственным и прекрасным. Отец, тебе не кажется, что она хорошо на мне смотрится? – с серьёзным лицом выпалила Хэ Янь.

Хэ Суй воскликнул:

– Хорошо! Это выглядит великолепно!

Хэ Юнь Шэн закатил глаза. Хэ Янь придумала такое неуклюжее оправдание, и Хэ Суй действительно поверил в это.

Хэ Суй доверял словам Хэ Янь, потому что ничего не знал о вкусе девушек. Что он знал, так это то, что Хэ Янь всегда нравилось одеваться и следовать последним тенденциям моды. Не говоря уже о том, что мужчина никогда не заподозрит, что его высокомерная и слабая дочь на самом деле пошла в игорный дом, чтобы конкурировать с грубыми людьми.

– Что касается верховой езды, то я научилась ей у своих друзей. Хотя я знаю только несколько трюков, я обязательно буду практиковаться, пока не достигну совершенства, – пробормотала Хэ Янь неопределённым тоном.

С другой стороны, Сяо Цзюэ и молодой человек в желтых одеждах ехали верхом на своих лошадях за пределами двора академии рядом с тренировочными полями.

– Это был интересный опыт, дядя, – с улыбкой сказал юноша в жёлтом. – Вы видели, как девушка тайком манипулировала лошадью? Этот парень по имени Чжао так легко попал в ловушку. Боже, это было поистине великолепное зрелище!

Сяо Цзюэ слушал с безразличным выражением лица.

Они как раз проходили мимо, когда разыгралась эта сцена. Девушка, сидевшая на лошади, была удивительно проворна. Сяо Цзюэ твёрдо верил, что человек по имени Чжао не смог бы легко убежать, убив лошадь, даже если бы он сам ничего не предпринял. Он был уверен, что девушка сделает первый шаг, так как её руки уже почти дотянулись до палки с железным наконечником на поясе, прежде чем он вмешался.

– Жаль, что она опустила голову, я не смог как следует разглядеть её лицо, – молодой человек в желтом сказал, поглаживая подбородок: – Почему бы нам сейчас не вернуться и не расспросить ее подробнее, может быть, мы увидим, как она выглядит?

– Иди один, – Сяо Цзюэ оставался невозмутимым.

– Так не пойдёт, она опустила голову, только взглянув на тебя. Должно быть, она застеснялась, потому что была потрясена потрясающей внешностью дяди. Я думаю, что в столице сейчас много интересных девушек. Раньше мы видели, как девушка в одиночку расправлялась с бандой головорезов возле ресторана "Цзуй Юй", а сегодня... девушка ловко ездила верхом на лошади на тренировочных полях рядом с Академией. Почему из всех хороших девушек в мире нет ни одной для меня? – молодой человек в жёлтом постучал себя по груди и глубоко вздохнул.

Сяо Цзюэ спокойно посмотрел на него.

– Чэн Ли Шу, если ты не заткнёшься, я отправлю тебя обратно в дом Чэн.

Пока двое мужчин болтали, они внезапно наткнулись на нескольких человек, стоящих возле оружейной стойки, во главе с молодым человеком в синем. Этот парень был худощав, и его внешность напоминала изгнанного Бессмертного. Он стоял перед своими помощниками с очаровательной улыбкой на лице. Они не знали, как долго этот парень стоял там, но, судя по всему, он был свидетелем всей этой ситуации.

– Разве он не четвёртый сын Графского поместья Ши Цзиня? Почему он здесь? – прошептал Чэн Ли Шу.

Сяо Цзюэ не ответил, но вместо этого остановил свою лошадь.

Чэн Ли Шу приветствовал парня тёплой улыбкой:

– Разве это не брат Цзылань (1)? Почему брат Цзылань пришёл в Академию?

Он был четвёртым сыном нынешнего графа Ши Цзиня, Чу Чжао.

– Я просто прогуливался и случайно оказался здесь. Я никак не ожидал встретить здесь главнокомандующего Сяо и господина Чэна, – Чу Чжао слегка улыбнулся. – Вы тоже на прогулке?

– Естественно. Сейчас весна, и нам не поздоровится, если мы не выйдем на тренировочное поле, – Чэн Ли Шу рассмеялся и пробормотал: – Хотя я думаю, что было бы приятнее встречаться с красивой девушкой.

Чу Чжао сделал вид, что не расслышал, но улыбка его не изменилась.

С самого начала и до конца Сяо Цзюэ не сказал Чу Чжао ни единого слова. Он слегка кивнул молодому человеку и снова пустился в путь, как будто только что встретил незнакомца.

Как только они оказались вне пределов слышимости, слуга проворчал:

– Этот генерал Фэн Юнь действительно груб!

Чу Чжао это нисколько не беспокоило. Он просто покачал головой с улыбкой:

– Разве не поэтому он известен как Сяо Хуай Цзинь (2)? – сказав это, он ещё раз взглянул на пустую скаковую дорожку. Молодой человек слегка усмехнулся, как будто вспомнил что-то интересное.

________________________________________

1. Имя домашнего животного, используемое для ласкового обращения к людям.

2. 怀瑾握瑜 (Huái Jǐn wò Yú) – вежливое имя Сяо Цзюэ (Huai Jin) происходит от девятой главы "Книги песен", идиомы, означающей "полный прекрасных качеств".

"Я отправился на тренировочный плац с пустыми руками, но вернулся с конём в руках".

Хэ Юнь Шэн не мог избавиться от этой мысли. Но по какой-то неведомой причине на душе у него было пусто, словно он голыми руками связал Белого Волка (1). Как только молодой человек осознал это, то сделал себе выговор. Как он смеет так думать! Это был подарок от его самого обожаемого героя!

Но... просто внешность генерала Фэн Юня была ещё более поразительной и утончённой, чем это было по слухам. Сможет ли он вырасти таким человеком даже через тысячу лет?

Хэ Суй бросил косой взгляд на Хэ Юнь Шэна. У его сына было ошеломлённое выражение лица. Отец не знал, куда улетают его мысли, но редко можно было увидеть его в таком приподнятом настроении. Хэ Суй снова обратил своё внимание на Хэ Янь. Хотя её лицо было закрыто вуалью, он видел, что дочь тоже была погружена в свои мысли.

Что, чёрт возьми, случилось с его детьми?! Хэ Юнь Шэн не проронил ни слова за всё время их возвращения домой. Причина была очевидна – Хэ Юнь Шэн не мог отвлечься от мыслей о коне и человеке, который подарил того ему. Но почему он был таким молчаливым? Конечно, этот молодой человек, Сяо Хуай Цзинь, был молод и многообещающ, а его дочь была одной из самых очаровательных женщин во всём королевстве. Погоди... а его дочь случайно не прониклась к нему симпатией? Хэ Суй искренне молился, чтобы это было не так. У него уже были неприятности с неким Фань гунцзы, но теперь появился молодой главнокомандующий! Было бесчисленное множество молодых мастеров из благородных семей, но во всей династии был только один Сяо Хуай Цзинь!

При мысли об этом у Хэ Суя разболелась голова.

Все трое, казалось, затерялись в своих собственных мирах. Человек, который продавал тофу по соседству, тётя Ли, была довольно любопытна и интересовалась, что заставило всю семью вести себя так странно. Она отвела Хэ Суя в сторону и спросила голосом, полным беспокойства:

– Брат Хэ, что-то случилось дома? Янь Янь и Юнь Шэн, похоже, очень расстроены.

Хэ Суй не находил слов.

Цин Мэй уже приготовила ужин к тому времени, когда они втроём пришли. Когда все ели свою порцию каши, Хэ Суй внезапно задал вопрос:

– Янь Янь, почему ты пришла сегодня на тренировочный плац?

Это было понятно в случае Хэ Юнь Шэна, но Хэ Янь никогда в своей жизни не посещала тренировочный плац.

Мысли Хэ Янь были прерваны этим неожиданным вопросом. Она повернулась, чтобы посмотреть на Хэ Суя и сказала:

– Ну, я только хотела сказать отцу, что Юнь Шэну давно пора поступать в Академию. Ты очень хорошо знаешь, что простое обучение некоторым движениям кулаков и ног не поможет будущему Юнь Шэна. Его должен тренировать опытный наставник. Ещё не поздно, потому что весна – самое подходящее время для поступления в Академию. Каково мнение отца на этот счёт?

Он открыл было рот, чтобы ответить, но на мгновение заколебался. По правде говоря, Хэ Суй не знал, радоваться ли ему, что его дочь наконец-то начала заботиться о своём брате, или волноваться, потому что невинный вопрос Хэ Янь фактически лишил его дара речи.

– Янь Янь, я уже думал об этом раньше... но сейчас нам не хватает серебра, – сказал он, смущённо почёсывая затылок. – Потерпите немного. Папа получит ещё немного серебра с месячной зарплатой.

Иначе он никогда бы не потерпел оскорблений Чжао Гунцзы.

Хэ Юнь Шэн ужинал с опущенной головой, но его слух был достаточно острым. Молодой человек знал, что его отец много страдал, чтобы прокормить семью. Парень чувствовал, что с его стороны было бы нечестно выдвигать такую просьбу. Но слова, которые он не мог произнести, были наконец произнесены Хэ Янь, заставив Хэ Юнь Шэна вздохнуть с облегчением.

– Папе не нужно беспокоиться о серебре, – сказав это, Хэ Янь встала со своего места и пошла в свою комнату. Через мгновение она вернулась с сундуком. Девушка открыла его, сверкающее содержимое почти ослепило глаза Хэ Суя и Цин Мэй.

Палочки для еды в руке Хэ Суя со звоном упали. Тем не менее он восстановил своё самообладание, спросив:

– Янь Янь. Откуда у тебя это серебро?

– Юнь Шэн выиграл его, когда ходил в игорный дом Лэ Тун, – бегло ответила Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн выплюнул полный рот каши.

– Хэ Янь…

Девушка подмигнул ему, и выражение её лица совсем не изменилось, пока Хэ Янь лгала:

– Юнь Шэну действительно повезло. Он выиграл много денег, когда впервые пришёл в Лэ Тун. Я их пересчитала, и этих денег нам хватит на несколько лет, не говоря уже о ремонте.

Хэ Юнь Шун пошевелил губами, но в конце концов не смог вымолвить ни слова.

Что он мог сказать? Мог ли он сказать, что Хэ Янь, девушка, пошла играть в азартные игры? Не говоря уже о Хэ Суе, даже он сам не мог принять и поверить в это. Более того, в тот день Хэ Янь была одета в его одежду, и другие запомнили бы её только как подростка, а не как девочку. Кроме того, всякий раз, когда он вспоминал сцену, когда Хэ Янь вступился за него и устроила скачки с Чжао Гунцзы, Хэ Юнь Шэн не мог подавить в себе чувство гордости и героизма.

Парень был готов взять вину на себя в обмен на её благосклонность!

Хэ Юнь Шэн вмешался:

– Да, я выиграл эти деньги, играя в азартные игры. Отец, давай отнесём это серебро в Академию!

Хэ Суй посмотрел на него, подняв брови:

– Ты выиграл это в игорном доме? Хорошо.

"Ты получил такую большую награду всего лишь за один поход в игорный дом? Действительно?"

– В самом деле?! Действительно?! – Хэ Суй пришёл в ярость и ударил кулаком по столу. Он поднял доску, лежащую рядом, и начал шлёпать ею Хэ Юнь Шэна: – Ты никчёмный сын! Ты действительно осмелился пойти в игорный дом Лэ Тун! Как твой отец, я так много работал, чтобы накормить и одеть тебя, но как ты смеешь давать мне дерьмо Лэ Тун?! Ты хочешь, чтобы мы потеряли своё лицо? Неужели ты совсем не уважаешь свою покойную мать?

Хэ Юнь Шэн пытался спасти себя:

– Папа, это только потому, что наша семья слишком бедна! Моя покойная мать ничего не узнает, если ты ей не скажешь!

– Как ты смеешь придираться?! Где ты научился этой привычке? Посетить игорный дом! Хэ Юнь Шэн, сегодня я заставлю тебя начать всё с чистого листа!

Хэ Янь тихо съёжилась в углу комнаты. Она была бы в опасности, если бы не Хэ Юнь Шэн, взявший вину на себя. А что, если Хэ Суй узнает, что она это сделала, и тоже начнёт её колотить? Что, если она случайно нанесёт ответный удар и ранит Хэ Суя? Тогда ее действительно заклеймят как "никчёмную дочь".

Через некоторое время процесс "преподавания урока" подошёл к концу.

В конце концов, Хэ Юнь Шэн был наказан, и дело было отложено. Следующим шагом было решить, какая академия подходит для Хэ Юнь Шэна. Лучшим выбором было принять во внимание обучение боевым искусствам в каждой академии. Во-вторых, школа не должна иметь ни высокой репутации, ни низких стандартов. Проблема выбора хороших школ заключалась в том, что их посещали в основном сыновья богатых, знатных семей. Следовательно, для Юнь Шэна было бы неизбежно приобрести там какие-то дурные привычки.

Находясь в комнате Хэ Янь, Хэ Юнь Шэн возился с лампой и маленькой расчёской на столе:

– Действительно, выбор правильной школы – такая болезненная задача.

– Это не то, что можно решить в одночасье, – Хэ Янь взглянула на него и сказала: – У нас ещё много времени.

Губы Хэ Юнь Шэна скривились:

– Разве ты не хорошо информирован? Разве ты не знаешь, какая академия самая лучшая в столице?

– Я никогда не был в библиотеке. Что я вообще могу знать? Но я знаю игорный дом, – сказала Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн сказал:

– Ты принижаешь себя!

Хэ Янь улыбнулась ему и сказала:

– Спасибо.

Думая о побоях, которые он получил напрасно сегодня вечером, Хэ Юнь Шэн снова расстроился.

– Я покормлю лошадь, – сказав это, он немедленно покинул комнату Хэ Янь.

Как только Хэ Юнь Шэн ушёл, Цин Мэй ушла с тазиком для умывания, а Хэ Янь задула свечу, сняла туфли и легла спать.

Окно было открыто, но она не чувствовала холода в такую весеннюю ночь. Лунный свет лился в окно, освещая комнату девушки. Глядя на серебристый лунный свет, она была погружена в свои мысли о Сяо Цзюэ, которого встретила днём.

В тот момент Хэ Янь была взволнована. Девушка боялась, что Сяо Цзюэ узнает её, поэтому в панике опустила голову. Но потом она пришла в себя. Она больше не была той "Хэ Янь". Сяо Цзюэ никогда бы не узнал её, даже если бы увидел её лицо. Кроме того, в те времена девушка всегда носила маску.

Последний раз она видела Сяо Цзюэ, казалось, очень давно. В то время он не был таким холодным и равнодушным, как нынешний Сяо Цзюэ. Он был гордым и зелёным молодым человеком (2), который всегда, казалось, был мыслями за тысячи миль отсюда.

Лучшая академия в столице называлась Зал Сянь Чан. Два самых известных генерала великой династии Вэй, генерал Фэн Юнь и генерал Фэй Хун, оба закончили здесь обучение.

Короче говоря, Хэ Янь и Сяо Цзюэ были одноклассниками в течение одного года.

________________________________________

1. 空手套白狼 – идиома "связать белого волка голыми руками", означающая "получить ценные вещи в обмен на ничего не стоящие вещи или даже на ничто".

2. 绿少年 (lǜ shào nián) – зелёный молодой человек, означающий молодого человека, который не испытан в военных действиях, политике и управлении... это метафора для молодого человека или подростка, чья молодость означает, что они неопытны и не готовы к реальностям войны, как незрелый плод или недавно проросшее растение.

Генерал Фэй Хун и генерал Фэн Юнь славились своей конфликтностью и всегда находились в состоянии постоянной борьбы. Однако Хэ Янь всегда чувствовала, что это лишь драматизация ситуации.

Оба они были молодыми людьми, вступившими в армию с исключительными военными достижениями, поэтому их часто натравливали друг на друга. Различные слухи, которые циркулировали вокруг, были просто преувеличениями, чтобы добавить остроты этой истории. Так что слухи распространялись до тех пор, пока всё это не превратилось в довольно странную историю.

Маленькая Хэ Янь, которой было всего четырнадцать лет, была исключительно добросердечна и не питала враждебности к молодому господину Сяо.

Со временем она привыкла переодеваться мужчиной, так что быть Хэ Жу Фэем было довольно легко. Была только одна трудность: как только мальчики достигали определённого возраста, их отправляли учиться в Академию.

Тогда жизнь мужчин и женщин была совершенно противоположной. Девочки могли приглашать учителей к себе домой, а мальчики – нет. Семья Хэ вызвала учителя, чтобы научить своего маленького сына азам наук и боевых искусств, но когда он стал старше, родителя поняли, что над ними будут смеяться, если кто-нибудь ещё узнает об этом.

Зная это, они перестали вызывать учителей и отправили Хэ Янь в зал Сянь Чан учиться, когда ей исполнилось четырнадцать.

Зал Сянь Чан был самой престижной академией во всей столице. Основателем Академии был бывший наследный принц. Ученики учились шести искусствам у учителей, которые были лидерами императорского двора.

Хотя семья Хэ имела дворянский титул, они всё же уступали другим семьям в зале Сянь Чан.

Кто бы мог подумать, что Хэ Юань Ляну так повезет? Однажды, когда он был в ресторане, мужчина столкнулся со спором и вмешался в него, выступая за одну из сторон. Удивительно, но он помог учителю, работавшему в Зале Сянь Чан, который только что отобрал новых учеников. Этот учитель, следуя желанию отблагодарить Хэ Юань Ляну за помощь, вспомнил о том, что в доме Хэ есть молодой господин, поэтому он предложил помочь мальчику поступить в Зал Сянь Чан.

Хэ Юань Лян долго колебался по этому поводу. Он даже обсудил это с Хэ Юань Шэном.

Хэ Юань Шэн относился к тому типу людей, которые стремятся к богатству и славе, поэтому он считал эту идею осуществимой. Если бы Хэ Янь поступила в Зал Сянь Чан, она была бы в компании детей, которые происходили из известных благородных семей. Это дало бы преимущество наследнику семьи Хэ, ведь звание "студента Зала Сянь Чан" могло стать большим подспорьем в будущем.

Когда Хэ Янь услышала об этом, то пришла в восторг.

Несмотря на то, что она переоделась, девочка всё ещё следовала всем правилам, которые должны были соблюдать женщины. Ну, кое-что девушка усвоила точно. Во-первых, никогда не пинать мужчину в интимные места. Ну, если ты это сделал, то лучше приготовься к тому, что придётся бежать со всех ног. Во-вторых, никогда не появляться на публике и практиковать боевые искусства, скрытые от общества, поскольку это было патриархальное общество. Однако её можно было считать некомпетентной женщиной. Дочери других знатных семей учились игре на музыкальных инструментах, шахматам, каллиграфии и живописи. Это было трудно для Хэ Янь, так как она была замаскирована под Хэ Жу Фэя.

Раньше подобное казалось неосуществимым, но поступление в Зал Сянь Чан – совсем другое дело. Там было множество талантов, и все они были её ровесниками. Если Хэ Янь поступит в институт, то сможет учиться у лучших, заводя друзей и набираясь опыта. Это было то, что другие женщины никогда не смогли бы сделать, и она внезапно почувствовала себя счастливой, потому что смогла принять личность Хэ Жу Фэя.

Жена Хэ Юань Шэна, её номинальная мать и двоюродная бабушка присутствовали, когда она получила искусно сделанную маску. Они были встревожены и сказали Хэ Янь:

– Ты должна быть осторожна и никогда никому не позволять узнать твою истинную личность.

Хэ Янь кивнула.

Она не хотела надевать маску. Несмотря на то, что та была легкой, в маске было неудобно и душно, ведь открытыми оставались только глаза и подбородок. Девушка носила эту маску много лет, никогда не снимая её, даже во сне.

Мастер был очень способным. Одна сторона маски была заправлена в волосы, а другая снабжена механизмом, который могла открыть только она. Если девушка и была уверена в чём-то, так это в том, что маска никогда не спадёт, даже когда она сражается. Это доказывало невиданное мастерство изготовителя.

Фужэнь торжественно предупредила Хэ Янь:

– Если ты дашь знать другим, вся наша семья будет обречена. Ты должна помнить об этом!

Хэ Янь подумала:

"Я уже знаю это. Мне говорили это тысячу раз. Преступление обмана Императора повлечёт за собой невообразимое наказание, они также подвергнут гибели девять поколений семьи".

– Я всё помню, – почтительно, но мрачно ответила Хэ Янь.

У Хэ Фужэнь было тревожное выражение лица, когда она последовала за Хе Янь к экипажу. Ей не хотелось отпускать девушку.

В глазах посторонних это было проявлением нежности и любви между матерью и сыном. Хэ Янь почувствовала облегчение и радость при мысли о том, что она наконец-то свободна. Девушка наконец-то освободилась от тех дней, когда каждый её шаг контролировался и наблюдался другими. Свобода Зэ Янь была не за горами.

Карета остановилась у ворот Зала Сянь Чан. Слуга проводил её из кареты и остался ждать у входа.

Она пришла слишком рано, учитель ещё не пришёл. Хэ Янь слышала слабые голоса студентов, читающих, смеющихся и разговаривающих друг с другом. Девушка шагнула в дверь, преисполненная страстного желания.

Блаженное весеннее солнце выглянуло рано. Перед входом в главный зал располагались большой двор и сад. Во дворе были конюшни, в саду – пруды и ивы.

Там же были и качели.

Качели слегка покачивались, вокруг них дул ветер. Хэ Янь потянулась к ним, желая сесть на одну из них, но она не посмела. Если девушка сядет на качели, то наверняка будет осмеяна. Хэ Янь должна была двигаться дальше.

Ивы были пышными, и изумрудно-зелёные цвета, казалось, лились в пруд. Горы и воды сияли, а Солнце излучало тёплый свет, от которого девушку клонило в сон. Её зрение начало затуманиваться, и Хэ Янь потёрла глаза. Перед ней росло дерево локвы (1).

Семья Хэ не испытывала недостатка в деньгах и могла позволить себе купить мушмулу. Хэ Янь ела её и раньше, но это был первый раз, когда девушка увидел дерево локвы, полное созревших плодов. Блестящие золотистые плоды, казалось, были наполнены мёдом и благоуханием. Это было очень привлекательное зрелище под солнцем.

Несмотря ни на что, она всё ещё оставалась четырнадцатилетней девочкой, которой было очень весело. Увидев эту сцену, Хэ Янь вспомнила картинки с изображением юных леди во дворе, которые использовали бамбуковые шесты, чтобы сбивать плоды летом. В то время это было бы понижением рейтинга, если бы молодой хозяин семьи Хэ должен был лично собирать фрукты. Однако сейчас Хэ Янь не была дома. Она была в Академии. Конечно... было бы неплохо, если бы она собрала немного мушмулы, верно? Это не должно быть позором для мальчика, сорвать несколько плодов с веток.

Думая об этом, Хэ Янь закатала рукава и приготовилась к действию.

Она торопилась, но у Хэ Янь была только ручка и несколько книг, которые ей дал учитель. Вокруг неё не было ни шестов, ни чего-либо другого, на что девушка могла бы опереться. К счастью, дерево локвы было не таким высоким. Если она прыгнет, то, возможно, сумеет дотянуться до пары веток.

Хэ Янь уставилась на ближайший к ней плод мушмулы. Плод висел на кончике ветки, золотистый и ослепительный, словно пытаясь соблазнить девушку сорвать его.

Она промахнулась.

Почти.

Хэ Янь не была обескуражена, и поэтому продолжила свои попытки.

Она снова промахнулась…

Девушка всегда была из тех, кто не признает поражения, поэтому попыталась снова.

Она промахивалась, и промахивалась, и промахивалась. Хэ Янь потеряла счёт попыткам, в которых терпела поражение. Когда Хэ Янь уже собирался сдаться из-за усталости, она услышала смешок над своей головой.

Хэ Янь подняла голову.

Ветви дерева локвы ломились от листьев и плодов. Она была так сосредоточена на мушмуле, что не заметила человека, сидящего на дереве.

Девушка не знала, как долго он сидел там, наблюдая за ней. Хэ Янь посмотрела на него снизу вверх, и солнечный свет озарил лицо молодого человека золотым сиянием.

Там был красивый молодой человек в белом халате и золотых сапогах. Выражение его лица было ленивым, а высокомерие – очевидным. Его голова была подпёрта руками, а прекрасные глаза заставляли её сердце биться сильнее.

Хэ Янь была ошарашена.

Она никогда раньше не видела такого красивого молодого человека. Казалось, что весна отражается на нём. На какое-то время девушке стало стыдно. К счастью, маска скрывала её покрасневшее лицо, но не могла скрыть блеск в глазах.

После того, как красивый мальчик взглянул на неё, он сорвал фрукт.

Внезапно парень перевернулся и приземлился на землю, его белый ханьфу колыхался на ветру. Хэ Янь смотрела, как молодой человек подошёл к ней с фруктами, не зная, что сказать.

Должна ли она сказать спасибо? Или что он выглядит красивым?

Хэ Янь так нервничала, что протянула руку и начала играть со своим ханьфу.

Молодой человек остановился перед ней и улыбнулся.

Когда он улыбался, казалось, что снова пришла весна и распустились цветы. Хэ Янь сказала с волнением:

– Спа…

Прежде чем "Спасибо" было закончено, другая сторона прошла мимо неё и ушла.

Хэ Янь была ошарашена.

Она оглянулась и увидела, что молодой человек в белом ханьфу подбрасывает золотисто-жёлтый плод мушмулы вверх и вниз, неторопливо шагая вперёд, словно насмехаясь над её потворством своим желаниям.

Хэ Янь стояла там, пытаясь успокоить своё колотящееся сердце, а затем последовала за молодым человеком в Академию.

Однако, проходя мимо входа, она услышала, как кто-то с живым и весёлым голосом спросил:

– Я слышал, что новый молодой господин семьи Хэ пришёл сегодня сюда учиться. Брат Хуай Цзинь, ты его видел?

Она сделала шаг вперёд и услышала ленивый голос, отвечающий:

– Я не видел молодого господина семьи Хэ. Я видел только того, кто был глуп и низок ростом.

Глуп и низок ростом?

За всю свою жизнь Хэ Янь не была так разочарована. Глуп – это одно, но низок ростом?

Это в каком месте она была низкорослой? Её рост был превосходен среди девушек её возраста!

Хэ Янь хотела увидеть человека, который пришёл к такому выводу. Подняв глаза, она увидела молодого человека, окружённого толпой сверстников. Его глаза сияли, как будто он ничего не говорил.

Казалось, парень знал, что она смотрит на него.

Взрывы смеха прокатились по всему главному залу.

Мир был полон зелени, красивых пейзажей, признаков весны и манящих цветов.

Это была её первая встреча с Сяо Цзюэ.

_____________________________________________

1. Эриобо́трия япо́нская, или Мушмула́, или Ло́ква, или Шéсек (лат. Eriobotrya japonica) – небольшое вечнозелёное дерево или кустарник подсемейства Яблоневые семейства Розовые (Rosaceae). Декоративное и плодовое растение. Его плоды очень вкусные и полезные, приятного кисло-сладкого вкуса.

На следующий же день пошёл дождь.

Хэ Янь попросила Хэ Юнь Шэна взять немного денег, чтобы нанять мастера для ремонта ветхой крыши. Весна подходила к концу, приближалось лето. Вероятность дождя только возрастёт, а крыша её комнаты была единственной неповреждённой в доме семьи Хэ. В комнатах Хэ Суя и Хэ Юнь Шэна по всему полу были разбросаны медные горшки, чтобы ловить капельки воды, поэтому когда входишь в их комнаты, возникало ощущение, как будто они продавали горшки.

Крыша была быстро отремонтирована с помощью твёрдой зелёной черепицы. Хэ Янь задумалась на некоторое время и поменяла одеяла и подушки в доме, так как в них уже в некоторых местах выбивался хлопок.

Хэ Юнь Шэн вошёл в дом и поманил девушку:

– Хэ Янь, подойди и посмотри.

Хэ Янь была озадачена, когда увидела, что Хэ Юнь Шэн вытащил из-за пазухи листок бумаги и сказал ей:

– Вчера я записал все академии в столице, которые всё ещё удовлетворяют нашим требованиям. Не хочешь ли ты пойти со мной и проверить их вместе сегодня?

– Прямо сейчас? – спросила Хэ Янь. – Ты просишь меня пойти с тобой?

Лицо Хэ Юнь Шэна слегка покраснело от раздражения, когда он повернулся к ней спиной, бурча:

– Я просто решил тебе сообщить.

– О, тогда как насчёт того, чтобы я сопровождала тебя? – ответила Хэ Янь.

У этого молодого человека был неуклюжий темперамент, но он был довольно милым и относительно безобидным. Когда Хэ Янь вошла во двор, она увидела, что лошадь, которую Сяо Цзюэ подарил Хэ Юнь Шэну вчера, стоит в углу, и Хэ Юнь Шэн также построил для нее простую конюшню.

Семья, будучи бедной, не могла разводить лошадей. Во дворе разводили только кур и уток. В это время стоящее там гигантское животное выглядело действительно странно. Лошадь жевала траву, опустив голову, кузница была вытерта дочиста, а двор чист и опрятен.

Увидев, что Хэ Янь смотрит на лошадь, Хэ Юнь Шэн гордо похвалил:

– Сян Сян (1) очень красив.

Хэ Янь почти засомневалась, не обманывают ли её собственные уши:

– Как ты его назвал?

– Сян Сян! – Хэ Юнь Шэн ответил как ни в чем не бывало, не обращая внимания на её тон, и продолжил: – Вчера я заметил, что это кобыла. Поскольку она теперь со мной, я дал ей другое имя. Сян Сян – это имя, которое определённо понравится девушкам.

Хэ Янь пробормотала:

– ... Пока ты счастлива.

Хэ Янь уже советовала ему больше учиться, но Хэ Юнь Шэн отказывался слушать. Если бы такой привередливый человек, как Сяо Цзюэ, узнал, что лошадь, которую он случайно подарил, получила такое имя от Хэ Юнь Шэна, это определённо стало бы последним позором в его карьере дарителя лошадей.

Хэ Юнь Шэн не чувствовал, что с этим именем что-то не так. Хотя он изо всех сил старался скрыть это, он не мог перестать быть счастливым; и Хэ Янь была слишком ленива, чтобы беспокоиться о нём.

Раньше у семьи Хэ не было лошадей и, естественно, экипажей, поэтому Хэ Янь и Хэ Юнь Шэн гуляли по улицам с зонтиками над головами. Рано утром Хэ Суй отправился на тренировочный плац. После того, как Хэ Янь встала утром, она увидела, что синяки в уголке её рта зажили и были едва заметны, поэтому она решила выйти без вуали.

Не было никаких преимуществ в том, чтобы выходить на улицу в вуали. Теперь, когда у неё была другая личность, она могла наблюдать за городом, ни о чём не беспокоясь. После тщательного отбора Хэ Юнь Шэн записал названия в общей сложности четырёх школ на бумаге. Когда Хэ Янь взглянула на свой список, она обнаружила, что эти школы отдавали больше всего внимания боевым искусствам.

Это тоже было хорошо. Судя по его внешнему виду, Хэ Юнь Шэн не собирался идти по пути государственной службы – с другой стороны, он действительно не был создан для такой работы, иначе он не назвал бы свою лошадь "Сян Сян".

Они вдвоём ходили по магазинам и ели до отвала, но за день успели посетить все школы, перечисленные в списке. После того, как они обсудили школы, ребята решили выбрать ту, которая ближе всего к их дому. В этой школе было больше мастеров боевых искусств, и домашнее подворье также было организовано должным образом. Хэ Юнь Шэн также мог пойти в школу, чтобы практиковать боевые искусства после завершения учебы. Обучение не было экстравагантно дорогим, всего один-два серебряных таэля в год. Денег, которые Хэ Янь выиграла, хватило бы ему на несколько лет учёбы в школе.

Хотя Хэ Юнь Шэн этого не сказал, он явно был в экстазе. На обратном пути парень даже слегка подпрыгивал на ходу. Когда они проходили мимо портняжной мастерской, Хэ Янь вдруг вспомнила пальто Хэ Юнь Шэна, которое она порвала в после посещения игорного дома. Подумав, она сказала:

– Я уже согласилась купить тебе замену испорченной одежды. Поскольку мы уже здесь, лучше сделать это сегодня, чем ждать до завтра. Давай проверим, что предлагают здесь.

Большая часть одежды Хэ Юнь Шэна была ручной работы Хэ Суя, которая была сшита и починена неоднократно в течение по меньшей мере трёх лет, и очень мало было новой одежды. Он никогда раньше не заходил в портняжную мастерскую, поэтому, услышав её слова, парень заколебался:

-Забудь об этом, я могу просто носить одежду, которая у меня есть.

– Ты пойдёшь в Академию. Если ты не будешь хорошо выглядеть, тебя просто поднимут на смех, – сказав это, Хэ Янь потащила его в магазин. Старый портной добродушно улыбнулся:

– Планируете заказать одежду для девушки или для юноши?

– Сделай это для него, – сказал Хэ Янь, указывая на Хэ Юнь Шэна. – Одежда для весеннего и зимнего сезонов, предпочтительно с длинными рукавами и длинными брюками. Лучше выглядит и подходит для такого молодого человека, как он. Не используйте слишком глубокие цвета, но и не используйте очень светлые цвета. Крой может быть сохранён простым.

Старый портной улыбнулся и ответил утвердительно.

– А как насчёт тебя? – Хэ Юнь Шэн был потрясён и встал. – Я не могу носить все это. Их слишком много.

Хэ Янь толкнул его обратно на стул:

– У меня есть много одежды. Чтобы сносить, мой гардероб, который уже полон, потребуется много времени. Как ты можешь сравнивать со мной? В конце концов, ты выглядишь так шикарно. Если ты не будешь хорошо одеваться, это будет такой пустой тратой твоего красивого лица.

Хэ Юнь Шэн покраснел.

– Что за чушь ты несёшь?

Когда старый портной услышал эти слова, его улыбка стала шире:

– Молодой человек, Ваша сестра очень любит Вас.

Любовь? Хэ Юнь Шэн был немного ошеломлён. Он никак не ожидал, что однажды пойдёт за покупками с Хэ Янь, как и другие братья и сестры. Но... девушка ему очень помогла. Ей не хотелось тратить деньги на то, чтобы сшить себе одежду, но она так много делала для него. Все знали, что Хэ Янь была той, кто больше всего любил одеваться.

Хэ Янь не знала, что внутренние мысли Хэ Юнь Шэна сейчас были перепутаны. Она просто думала, что не может носить одежду первоначального владельца тела, так как она была слишком очаровательна и не соответствовала вкусу самой Хэ Янь. Каждый раз, когда она надевала эти длинные юбки, то падала, наступив на край одежды. Всякий раз, когда ей приходилось придерживать подол платья, лицо девушки наполнялось отчаянием.

Даже когда Хэ Янь жила в семье Сюй, её одежда всегда была простой и элегантной. Поэтому одежда прежнего владельца ей не подходила. Не говоря уже о том, что девушка даже не могла практиковаться в боевых искусствах в этой одежде. Хэ Янь подумала, что будет лучше, если она попросит портного сшить два комплекта мужской одежды, но это не должно быть сделано перед Хэ Юнь Шэном, иначе ей придётся потратить бесконечное количество времени на объяснения. Ей придётся делать это, когда она будет одна, тайно.

Пока портной измерял Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь ходила вокруг, рассматривая рулоны ткани, намереваясь выбрать один или два куска для него. В этот момент кто-то позвал её по имени.

– Хэ Янь?

Хэ Янь обернулся, чтобы посмотреть.

Обернувшись, она увидела чрезвычайно красивого и богато одетого юношу, который был светловолос, но в его глазах было что-то чёрно-синее, что придавало парню угрюмый вид. За ним следовали несколько молодых слуг. Увидев, что Хэ Янь обернулся, его глаза загорелись, и молодой человек внезапно бросился вперёд, чтобы схватить её за руки.

Хэ Янь быстро увернулась от его рук.

Похоже, первоначальный владелец был довольно известен в городе. Хэ Янь сходила с ума, внутренне негодуя всякий раз, когда находила знакомых, куда бы она ни пошла, сначала этот Ван Цзю Гуй, а теперь и этот.

Юноша был шокирован, когда Хэ Янь выдернула свою руку, но тут же принял удручённый вид, держась за грудь там, где было его сердце:

– Ты... всё ещё злишься на меня?

Что это значит?

Хэ Янь всё ещё была совершенно потеряна, но молодой теленок, похожий на мальчика, уже выскочил, как вихрь, и преградил ему путь.

– Фань Чэн, ты посмел прийти!

"Фань?" – Хэ Янь пришла к неожиданному озарению. Этим человеком был легендарный "Фань гунцзы (2)", бывший возлюбленный оригинальной Хэ Янь.

________________________________________

1. 香 (xiāng) – Сянь в буквальном переводе означает: благоухающий, ароматный, сладко пахнущий.

2. Ранее это писалось на анлейте "Fan Gong Zi", что намекало на имя персонажа, но, как оказалось, его зовут "Fan Cheng". Поправлю в старых главах.

________________________________________

Примечание переводчика:

Спасибо читателю Mimi_von_Raider. Возможно, здесь не совсем понятно, что за "гунцзы". Это не имя, не прозвище, это обращение. Так называют молодого человека из благородного семейства. Раньше у анлейтра с этим была путаница, потому что "гунцзы" было написано с большой буквы и использовалось как имя, а потом он вдруг стал Фань Чэном. В дальнейшем и других молодых людей будут называть "гунцзы", так что не пугайтесь, это не слишком популярное имя)

Хэ Юнь Шэн встал перед Хэ Янь, преграждая Фань Чэну путь к ней.

Фань Чэн был немного удивлён.

У этой пары брата и сестры всегда были плохие отношения. Он и Хэ Янь знали друг друга очень давно, и молодой человек почти никогда не видел случая, когда брат с сестрой появлялись одновременно. Даже если это случилось однажды, в то время они оба спорили друг с другом.

Но теперь, когда Фань Чэн взглянул на них обоих, они, казалось, не спорили, а скорее, Хэ Юнь Шэн защищал Хэ Янь. Может быть, между ними произошло что-то, о чём он не знал?

Фань Чэн снова обратил свое внимание на Хэ Янь, и она тоже уставилась на него, ясные глаза девушки были полны откровенности, без особой привязанности, и было не похоже, что у неё остались какие-то чувства к нему в сердце.

Фань Чэн сделал ещё один шаг вперёд и спросил с некоторой тревогой и беспокойством:

– Я слышал, что ты серьёзно заболела несколько дней назад. Интересно, хорошо ли ты себя чувствуешь сейчас... Хочешь, я куплю тебе добавки? Что тебе нравится? Мне кажется, ты похудела, поэтому я чувствую себя не в своей тарелке.

Этот человек был очень хорош собой, хорошо одет и очень страстен. Если оригинальная Хэ Янь была бы здесь, то следовало опасаться, что девушка снова будет очарована им.

Хэ Янь ещё не успел заговорить, когда Хэ Юнь Шэн опередил её, боясь, что сетра будет тронута несколькими словами Фань Чэна, и сказал:

– Не слушай чепуху, которую он несёт! Не забывай, из-за кого ты серьёзно заболела, и слова, которые они сказали у дверей семьи Фань! Этот человек – лжец! Обманщик!

Хэ Янь слышала, как Хэ Юнь Шэн говорил это раньше. Когда изначальная хозяйка этого тела узнала, что её возлюбленный женится на другой женщине, она пошла просить у него объяснений. В результате ей даже не позволили войти в дом, так как она была прямо сметена слугами семьи Фань перед дверью, даже не увидев лица Фань Чэна.

Фань Чэн ненавидел Хэ Янь за то, что та хотела получить слишком многого в своём сердце, но он не показал никакой ненависти на своём лице и продолжил объяснять:

– Это было решение моих родителей. Это дело было установлено моими родителями за меня, я не имел права выбирать. Ты должны знать, кто находится в твоём сердце, так зачем же слушать посторонних?

– Кого ты назвал посторонним?! – Хэ Юнь Шэн был в ярости. – Я её брат! Какие у тебя с ней отношения? Даже не думай о том, чтобы воспользоваться моей сестрой!

Хэ Янь похлопала Хэ Юнь Шэна по плечу и жестом велела ему успокоиться. Затем она повернулась к Фань Чэну и сказала:

– Спасибо, Фань гунцзы, что пришёл, но я больше не больна. В последние дни я просто страдала от лёгкой простуды.

Фань Чэн не ожидал, что она так скажет, и внезапно растерялся.

– Все, что случилось в прошлом, уже превратилось в облако дыма. Теперь Вы женаты и у Вас есть собственная семья. Это действительно неуместно для женщины быть так близко к мужчине, и это расстроит Вашу жену. В будущем давайте не будем иметь ничего общего друг с другом и постараемся никогда больше не встречаться.

Хэ Янь задумчиво произнесла эти слова, которые не должны были повредить лицу молодого человека. При взгляде на Хэ Юнь Шэна, он, казалось, был удовлетворён её замечаниями.

Фань Чэн внимательно посмотрел на Хэ Янь.

Кстати говоря, они с Хэ Янь встретились совершенно случайно.

Говоря откровенно, эта девушка была хороша собой, но совершенно без мозгов. Здесь было много таких людей. Хэ Янь интересовалась только его семейным происхождением и хотела жить в комфорте. Когда жирное мясо было доставлено прямо её в рот, у Хэ Янь не было причин отказываться от него. Фань Чэн подумал, что было бы неплохо взять её в наложницы, основываясь на одной лишь внешности девушки.

Кто же знал, что она настолько честолюбива и самонадеянна, что стремится занять место его главной жены?

Как он мог жениться на дочери строевого офицера? Хэ Янь явно бредила, но для того, чтобы обмануть её, Фань Чэн также продолжал уговаривать её, посылая ей некоторые ценные косметические средства и украшения, которые приводили девушку в экстаз.

Кто знал, что когда Хэ Янь узнает, что парень собирается жениться, она придёт к нему домой и устроит истерику? Его законная жена была старшей дочерью Чэн Лана. Если бы Чэн Лан знал об этом, они могли бы расторгнуть брак. Поэтому Фань Чэн велел своим слугам разобраться с Хэ Янь.

Даже после того, как он узнал, что Хэ Янь была очень опечалена этим в то время и даже пыталась убить себя перед дверью дома семьи Фань, он был слишком ленив, чтобы заботиться о ней. Потом он женился на своей жене, и всё шло хорошо.

После того, как его фаза молодожёнов закончилась, Фань Чэн вернулся к своему прежнему "я". Но его новая жена была очень свирепой, и он держал себя в руках. Он не мог ходить в бордели, как раньше. Даже несколько его наложниц были отосланы. В это время Фань Чэн начал скучать по Хэ Янь.

Темперамент Хэ Янь отличался от темперамента его свирепой жены. Её было легко уговорить, хотя иногда молодому человеку нужно было дарить ей подарки и играть с ней роль милого возлюбленного. Фань Чэн попросил некоторых из своих людей пойти к Хэ Янь только для того, чтобы узнать, что она серьёзно заболела после того, как покинула поместье Фань в тот день. После того, как она поправилась, девушка практически не выходила одна. Она и её брат иногда ходили к ресторану Цзуй Юй, чтобы продать пироги Да Най.

Он не ожидал встретить их здесь.

Хэ Янь казалась совсем другим человеком, нежели была раньше.

Фань Чэн заметил, что выражение её лица уже не было таким приятным и очаровательным, как раньше, и она говорила излишне откровенно. Всё те же брови, но с чуть большей жизнерадостностью, а также немного героизма, которого раньше не было. Именно из-за такого героизма её красивое лицо казалось совсем другим. Даже вежливая улыбка на её губах не позволяла людям моргать глазами и заставляла продолжать смотреть.

– Ты всё ещё злишься на меня, – мрачно сказал Фань Чэн.

Он был уверен, что и сама Хэ Янь им интересуется. Раньше он очень нравился девушке, как она могла вдруг перестать испытывать к нему какие-то чувства? Если он извинится перед Хэ Янь и сделает какие-нибудь подарки, та простит его. Такую женщину, как она, Фань Чэну было достаточно легко убедить, сказав всего несколько сладких слов. Он мог бы поклясться небесам, что Хэ Яно даже умрёт за него.

Хэ Янь не знала, что происходит в голове Фань Чэна. Она уже ясно всё объяснила этому человеку. Девушка повернулась к старому портному и спросила:

– С размерами уже определились?

Старый портной кивнул и согласился.

– Вот залог, – Хэ Янь положила деньги на стол. – Когда всё будет готово?

– Через двадцать дней весенняя и летняя одежда будет готовы. Но на пошив зимней одежды потребуется больше времени, чуть больше месяца.

– Хорошо, – Хэ Янь улыбнулась. – Мы будем здесь через двадцать дней, чтобы забрать заказ, пожалуйста, сделайте вещи более модным, – она указала на Хэ Юнь Шэна и сказала: – Маленькие дети любят красивые вещи.

– Кто любит красивые вещи?! – Хэ Юнь Шэн тут же возмутился.

Старый портной улыбнулся и снова кивнул.

Хэ Янь и Хэ Юнь Шэн вышли из мастерской портного, попрощавшись с Фань Чэном.

Когда Фань Чэн хотел что-то сказать, Хэ Янь уже ушла, но Хэ Юнь Шэн повернул голову и тайно помахал кулаком, его глаза были полны предостережения.

– О, – Фань Чэн усмехнулся.

– Молодой господин, Мисс Хэ Янь, на этот раз к Вам... – слуга был очень расстроен.

– Не проблема, – Фань Чэн махнул рукой. – Она просто немного сердита.

Сегодняшний Хэ Янь сильно отличался от прошлого. Фань Чэн вдруг подумал, что он потратил на неё так много времени, но на самом деле никогда не использовал девушку в своих интересах.

Как молодой человек мог позволить чему-то, что уже было его, вырваться из его рук? Раз уж они встретились здесь сегодня, почему бы не продолжить и не сделать хорошие вещи вместе?

Лицо Фань Чэна расплылось в победоносной улыбке.

На обратном пути Хэ Юнь Шэн не мог перестать наблюдать за лицом Хэ Янь.

– Ты ведь не будешь продолжать втягивать в это дело одного своего поклонника по фамилии Фань, правда? – он неоднократно подтверждал это.

– Я обещаю тебе, что никогда больше не буду общаться с ним, – заверила его Хэ Янь. – Всё в порядке?

Видя её твердое отношение, Хэ Юнь Шэн почувствовал некоторое облегчение.

Хэ Юнь Шэн не знал, что происходит в голове Хэ Янь. Он болтал всю дорогу домой, больше похожий на бабушку, чем на юношу.

– Дело не в том, что я тебе не верю. Дело в том, что этот парень по фамилии Фань слишком хитёр и склонен лгать, – Хэ Юнь Шэн продолжал говорить сам с собой: – Что такого хорошего в таком человеке, как он? Ты была слепа, когда впервые увидела его. Если ты спросишь меня, генерал Фэн Юнь – вот тот, кто действительно достоин восхищения...

Без ведома Хэ Юнь Шэна его бормотание было услышано Хэ Янь. Она позволила словам войти в одно ухо и выйти через другое. Но когда она услышала последнее утверждение, то внезапно вмешалась:

– Какое это имеет отношение к Сяо Цзюэ?

– Разве второй сын семьи Сяо не красив? – Хэ Юнь Шэн прощупал почву.

Он был не только красив, но и держался изящно и аккуратно.

– Ну... да, пожалуй, красив.

– А как насчёт его семейного происхождения?

Что касается его семьи, генерала Сяо, то Сяо Чжун У был любимым генералом Императора, который сопровождал его в бесчисленных битвах на протяжении десяти тысяч миль рек и гор и был вместе с ним в победах и поражениях. Мало того, его жена была ещё и племянницей Вдовствующей Императрицы. Что касается двух его сыновей, то старший из них стал старшим чиновником-целителем в очень юном возрасте. Второй сын, Сяо Цзюэ, теперь был главным командиром, и его статус стремительно рос. Это был известный генерал Фэн Юнь.

– Отлично.

– А как насчёт его культурных и военных стратегий?

– ... Один на миллион. Превосходно!

– Вот этого я и не понимаю, – Хэ Юнь Шэн пришёл к выводу: – Этот человек, который не только невероятно красив, но и из золотого дома без недостатков, разве он не достоин восхищения? Если бы я был женщиной, то всю свою жизнь восхищалась бы только им!

Хэ Янь ошеломлённо пробормотала:

– ... Ты можешь просто помолчать.

Хотя у Сяо Цзюэ были тысячи хороших сторон, этот его равнодушный, холодный и раздражающий темперамент был очень неудобным. Добавьте к этому огромное количество женщин, которые сходили по нему с ума, несмотря на холодный нрав парня. Она догадывалась, что до сих пор он не восхищался ни одной женщиной. Этот парень хоть раз взглянул на женщину? Ответом будет громкое "нет". Этот человек был чрезвычайно высокомерен, и его ожидания были высоки, как небо. Хэ Янь подозревала, что даже ей не удастся заинтересовать его.

Оставалось только гадать, какую красивую девушку он выберет в будущем. Определённо некую несравненную красавицу, которая заставит побледнеть от зависти пёстрых ласточек и иволг.

Хэ Янь ждала этого с нетерпением.

Хэ Юнь Шэн внезапно остановился:

– Что там происходит?

Неподалеку на каменной стене у дороги висело объявление, и вокруг него собралось довольно много людей. Хэ Янь и Хэ Юнь Шэн подошли немного ближе, чтобы посмотреть, что было написано на объявлении. Подойдя ближе, они узнали, что это было.

– Это оказался призывной документ.

– Прошло не так уж много времени с тех пор, как они набирали войска. Почему они вдруг снова набирают войска? – подозрительно спросил Хэ Юнь Шэн.

В отличие от Хэ Юнь Шэна, Хэ Янь имела ясное представление об этом вопросе. Она провела несколько лет с Сяо Цзюэ, улаживая хаос Запада и Юга, но игнорировала соседний Уто. Народ Уто, уже не в силах скрывать свою честолюбивую натуру, воспользовался годами развития и роста. Даже после того, как она вышла замуж в семью Сюй, Хэ Янь обращала внимание на северо-западную крепость. Этот призывной документ был о том, чтобы отправиться в Лян Чжоу, где будут размещены добровольцы, которым предстоит обучение.

Хэ Юнь Шэн посмотрел на объявление о призыве, оторвал его от стены и оставил оторванную часть при себе.

Хэ Янь сказал:

– Что ты делаешь?

– ... Ничего, просто хочу сохранить его как напоминание, – Хэ Юнь Шэн продолжал: – К сожалению, я сейчас недостаточно силён, чтобы идти и сражаться, убивая врагов. В будущем, когда уровень моих боевых искусств будет выше, я пойду и вступлю в армию.

Хэ Янь улыбнулась:

– Вступление в армию – нелёгкая задача. Ты должен страдать от ветра и песка, наблюдая за жертвами окружающих вас людей. На поле боя ты должен быть готов умереть в любой момент. Ты даже не осмеливаешься убить рыбу... так как же ты собираешься убить врага?

Хэ Юнь Шэн онемел. Через некоторое время он заговорил:

– Ты говоришь так, как будто сама уже побывала там.

Хэ Янь ничего не сказал и продолжал идти с ним домой. Она наклонила голову и улыбнулась.

Конечно, она была там, когда девушке было столько же лет, сколько и Хэ Юнь Шэну.

В то время армия Фу Юэ набирала войска в Мо Сянь. Поссорившись со своим приёмным отцом, Хэ Юань Шэном, она снова тайно упаковала серебро и одежду, спряталась под маской и среди ночи уехала в армию.

Она воспользовалась именем Хэ Жу Фэя, чтобы вступить в армию.

Никто, включая семью Хэ, не ожидал, что Хэ Янь пойдёт служить в армию. Только после того, как Хэ Янь провел свою первую победоносную битву, была повышена до официального положения и получила награды, это дело достигло ушей семьи Хэ.

Время, когда она вступила в армию, прошло не так гладко, как думали другие. Девушка была подростком, более того, девочкой, переодевающейся в подростка, а потому она должна была быть осторожной, чтобы не быть раскрытой и отвергнутой, и должна была конкурировать с мужчинами, которые были сильнее Хэ Янь. На поле боя было ещё сложнее, тем более, что она не могла ни плакать, ни жаловаться. Её часто ругали генералы, и много раз девушка даже не могла ничего сказать, когда её лишали воинских почестей, и, несмотря на это, ей приходилось смеяться и разливать чай начальству.

Хэ Янь чувствовала, что до вступления в армию она была глупой, равнодушной маленькой девочкой, которая прятала всё в своём сердце, но после вступления в армию она научилась расти.

На грани жизни и смерти всё остальное казалось тривиальным, и жизнь была тем, что имело значение превыше всего. Генерал Фэй Хун заменил молодого человека семьи Хэ, и с тех пор она упорно шла вперёд шаг за шагом, её страдания были невыразимы для других.

Если подумать, имя генерала Фэй Хуна было тесно связано с её жизнью. Так близко, что когда она увидела разорванный призывной документ в руках Хэ Юнь Шэна, она не была так спокойна, как казалась.

Внезапное молчание Хэ Янь было замечено Хэ Юнь Шэном, который подумал, что сестра всё ещё думает о делах Фань Чэня. Вернувшись домой, он попросил Хэ Янь вернуться в свою комнату.

Цин Мэй давно уже закончила с делами, а объявление, которое оторвал Хэ Юнь Шэн, всё ещё лежало на столе под масляной лампой. Тонкая бумага тяжело давила на сердце Хэ Янь.

Поскольку она так долго была занята делами, касающимися семьи Хэ, теперь, когда появились деньги и Хэ Юнь Шэн нашёл школу, она могла начать планировать свою жизнь. Но как она собирается приблизиться к Хэ Жу Фэю? Это была самая большая проблема. С того дня у неё не было никакой силы, и её слова не имели никакого веса. Если Хэ Янь пойдёт сражаться против этих людей, никто не будет слушать, что она говорит.

В своей прошлой жизни, когда она жила как Хэ Жу Фэй, а позже как госпожа Сюй, она умела только сражаться мечом и не имела ни малейшего представления ни о чём, связанном с заговорами. Даже сейчас, после того как девушка переродилась, она всё ещё не могла делать эти грязные и коварные вещи.

А что у неё было? У Хэ Янь была только эта жизнь. Что она могла сделать? Все, что девушка могла сделать, это сражаться и убивать врагов.

Но что она могла сделать в этот момент?

Взгляд Хэ Янь упал на объявление о призыве, и эти несколько строк вызвали волну эмоций, которые до сих пор были заперты в её сердце, и Хэ Янь почувствовала, что вернулась к своему пятнадцатилетнему "я" и прошлой жизни. Приняв решение, воспользовавшись темнотой ночи, она взяла немного серебра и, привязав за спину узелок ткани, побежала в военный лагерь. Добравшись туда, она тут же записала своё имя и начала новую карьеру в армии.

Всё нужно было делать заново, с нуля.

Это был худший способ, но и лучший одновременно.

Она собиралась начать с самого начала, но на этот раз со своего собственного имени – Хэ Янь.

В течение следующих десяти дней здесь было тихо и спокойно.

Крыша дома была отремонтирована, а одеяло заменено. Хэ Янь пошла искать молодого слугу для Хэ Юнь Шэна, который мог бы помочь ему нести вещи и выполнять поручения. Цин Мэй могла бы также иметь партнёра, с которым можно было бы поговорить дома.

Хэ Юнь Шэн уже передал свои обязанности слуге и начал ходить в Академию каждый день, оставляя Хэ Янь в доме одну. В отсутствие Хэ Суя Хэ Янь сопровождалась Цин Мэй и всегда могла попрактиковаться в бою на мечах во дворе... Хм, со сломанными ветками.

Её навыки были запечатлены в сознании, но тело было действительно слабым. Даже если девушка слегка ранилась или падала, синяки, которые образовывались, были довольно очевидны. Хотя Хэ Янь старательно практиковалась каждый день, её сила была невелика. По сравнению с прошлым, её всё ещё многого не хватало.

Это было само собой разумеющимся, что она не могла пойти на поле боя со слабым телом. Девушка глубоко вздохнула и положила ветку на землю.

– Мисс, мисс, – торопливо вмешалась Цин Мэй. – Кто-то опять пришёл кое-что передать.

Хэ Янь нахмурилась:

– Кто это был?

– Эта служанка ничего не знает. Они просто доставили вещи и уехали, – Цин Мэй была очень смущена. – Мисс, что нам теперь делать? Когда молодой мастер вернётся из академии, он наверняка придёт в ярость.

Это были не кто иные, как слуги семьи Фань, которые пришли, чтобы доставить вещи. С того самого дня, как Фань Чэн увидел Хэ Янь в портняжной мастерской, он время от времени посылал своих слуг приносить разные вещи. Это всегда были румяна, атлас, украшения или тонизирующий суп.

Хэ Янь попросил слугу Фань Чэня возвращаться каждый раз, когда они приходили что-то передать. Хэ Юнь Шэн всегда приходил в ярость, когда узнавал об этом деле, и раздражал Хэ Янь, постоянно крича в её комнате. Из-за этого Хэ Янь перестала выходить в эти дни из-за страха, что она может снова столкнуться с Фань Чэном, тем самым заставив Хэ Юнь Шэн поднять крышу (1) семьи Фань.

Но сегодня они были чрезмерны, что они имели в виду, когда уходили сразу после того, как положили вещи? Были ли они уверены, что она примет их всем сердцем?

Хэ Янь приказала:

– Выбрось вещи.

– Но, – неохотно произнесла Цин Мэй. – Они все из дорогого атласа и драгоценностей... выбросить их было настоящим расточительством.

Хэ Янь почувствовала головную боль.

Ради всего святого, она прожила свою последнюю жизнь как мужчина и никогда не встречала такого упрямого поклонника. Хотя позже она вернулась в семью Хэ и была помолвлена с Сюй Чжи Хэном, тот никогда не выходил за рамки дозволенного и даже держался отчуждённо в отношениях с невестой, не говоря уже о том, чтобы достичь такой степени заискивания. Она не знала, как другие девушки справляются с подобными ситуациями.

Что, если такие ценные вещи были выброшены, а семья Фань не поняла этого?

Хэ Янь вздохнула и уступила:

– Я сам отправлю их обратно.

Глаза Цин Мэй были широко открыты в шоке, и она ответила:

– Мисс хочет пойти к двери особняка Фань?

– А есть ли другой способ? Почему бы тебе не собрать вещи и не пойти со мной?

– Вы хотите, чтобы эта служанка сопровождала Вас? – Цин Мэй на мгновение сжалась.

– Конечно, – Хэ Янь как-то странно посмотрел на неё. – Я не могу вспомнить дорогу к особняку семьи Фань.

Она не была настоящей Хэ Янь, вот почему она не знала дорогу к особняку Фань. Естественно, ей нужно было найти кого-то, кто укажет путь. Однако, глядя на застывшую в страхе Цин Мэй, стало очевидно, что её последний визит в особняк семьи Фань был не очень приятным.

Цин Мэй была действительно встревожена. Она вспомнила, как в последний раз сопровождала Хэ Янь в семью Фань. Глаза у Хэ Янь покраснели от слёз, а её чуть не убили в особняке Фань. В то время мадам из семейства Фань посмотрела на них сверху вниз и снисходительно заметила:

– Люди должны знать своё место, а не вечно думать о том, чтобы карабкаться по высоким ветвям и смотреть на невозможные вещи, чтобы не упасть и не быть осмеянными.

Ирония внутри и снаружи этой истории была действительно грубой. Наконец, у Хэ Янь перехватило дыхание, и она потеряла сознание. Семья Хэ попросила доктора приехать и навестить её. Доктор сказал, что она упала в обморок из-за остановки сердца. В то время все думали, что Хэ Янь была обречена умереть после этого происшествия, и страдали, не зная, что делать. Они не ожидали, что, когда девушка проснётся, она, казалось, превратится в совершенно другого человека, даже не упомянув о Фань Чэне вообще.

Несмотря на то, что Фань Чэн стал приставать к её юной госпоже, Хэ Янь никогда не связывалась с ним и не пыталась вырваться.

Цин Мэй немного успокоилась, но всё ещё была обеспокоена. Хэ Янь похлопала её по плечу и успокоила:

– Не волнуйся, никто не будет тебя запугивать.

Цин Мэй необъяснимым образом почувствовала себя свободно и непринуждённо.

Они ушли вдвоём. Семья Фань жила далеко от семьи Хэ, и им потребовалось много времени, чтобы добраться туда. Цин Мэй указала на алые ворота дома и сказала:

– Это особняк семьи Фань.

Хэ Янь на мгновение задумалась и сказала:

– Мне неудобно туда идти. Ты должна взять эти вещи и отдать их привратнику. Скажите ему, что они были посланы Фань гунцзы семье Хэ и что они должны быть переданы Фань гунцзы .

Цин Мэй кивнула:

– Эта служанка понимает.

Затем Хэ Янь спряталась за колонной, выходящей на улицу, и стала наблюдать, как Цин Мэй идёт к привратнику. Она передала приказание своей госпожи и отдала корзину с подарком стражнику. Служанка вернулась к Хэ Янь, улыбаясь:

– Эта служанка всё сказала!

– Молодец, – сказала Хэ Янь. – Пойдём обратно.

В главном доме семьи Фан, из-за недавнего брака, украшения дома всё ещё была красными и праздничными. Тан Ин, старшая дочь Чэн У Лана, с детства была избалованной и властной. Из-за отношений с Лордом Таном семья Фань была вынуждена баловать её. Теперь она только что вышла замуж в семью Фань и, прожив здесь в течение нескольких месяцев, стала главой семьи Фань как изнутри, так и снаружи.

Слуга постучал в дверь.

– Входи, – Тан Ин сидела на мягком диване, любуясь только что сделанной вышивкой.

После того, как мальчик вошёл, он поклонился Тан Ин, а затем сказал:

– Госпожа, какая-то служанка только что подошла к двери, прислала корзину и сказала, что хочет отдать её молодому господину.

Когда Тан Ин услышала это, она сделала движение и посмотрела на мальчика:

– Служанка? Какая корзина? Принеси её сюда и дай мне взглянуть.

Мальчик понёс корзину вперёд.

Тан Ин подняла корзину и несколько раз повертела в руках, а когда увидела, что она полна женской атласной ткани и румян, пришла в ярость:

– Что это?

Молодой человек не осмеливался заговорить.

– Это всё для женщин, госпожа, – сказала сидевшая рядом с ней служанка. Молодой хозяин ими не пользуется, значит, так что это, вероятно...

– Должно быть, он хотел заискивать перед какой-нибудь дамой, а она ему их вернула! – Тан Ин резко встала и смахнула фарфоровые чашки со стола, так что фарфор затрещал по всему полу. Она посмотрела свирепо и сказала: – Фань Чэн, этот ублюдок!

Служанка напомнила ей:

– Мадам, нет ничего невозможного в том, чтобы исследовать молодого господина, но Вы не должны давать ему возможности что-то заподозрить.

Тан Ин немного успокоилась, а затем сказала:

– Нет никакой причины защищаться от воров в течение тысячи дней (2). Если она была из хорошей семьи, как она могла вступить в сговор с Фань Чэнем? Я думаю, что эта шлюха просто пыталась заполучить его. Чёрт возьми!

Она проинструктировала мальчика, который не поднимал головы:

– С сегодняшнего дня ты должен следовать за Фань Чэном. Посмотрим, куда он пойдёт и с кем встретится. Ты должен докладывать обо всём непосредственно мне. Мне бы хотелось посмотреть, какая лиса его околдовала. Я хочу встретиться с этой сукой... я должна заставить эту пару заплатить огромную цену!

Молодой человек кивнул и удалился.

Служанка уговаривала:

– Мадам, успокойтесь. Мы должны оставаться безразличными, чтобы предотвратить любые подозрения. Если молодой хозяин что-то заподозрит, он может спрятать женщину.

– Я знаю, – Тан Ин крепко сжала кулаки. – В прошлом, когда я избавлялась от его прекрасных наложниц, он никогда не произносил ни слова, но теперь я вижу, что он стал таким бесстрашным, что не принимает меня, свою законную супругу, всерьёз.

_________________________________________

1. Поднять крышку – означает быть чрезвычайно шумным и крикливым, громко и сердито жалуясь.

2. Нет никакой причины защищаться от воров в течение тысячи дней – это означает, что люди имеют ограниченную энергию, не говоря уже о пассивном наблюдении, которое потребляет гораздо больше энергии, чем активные действия. Действительно трудно было добиться долговременной профилактики, так что рано или поздно обязательно возникнут случаи халатности.

Столица не была маленьким городом, и найти кого-то было не так-то просто.

Однако теперь, когда все наложницы были распущены, Фань гунцзы не осмеливался ходить в публичные дома, поэтому было очень мало мест, куда он ходил каждый день. Вскоре тайна Фань гунцзы была раскрыта Тан Ин.

– Неразумно! – Тан Ин хлопнула по столу чашкой чая, которую держала в руках. – Когда обе семьи обсуждали брак, у него был роман с посторонней женщиной. Этот человек просто ни во что меня не ставит. Мой брат говорил мне раньше, что этот человек ненадёжен, и теперь это оказалось правдой.

– Госпожа, успокойтесь, – сказала служанка. – Молодой господин всё ещё не решается привести женщину в дом, а это говорит о том, что у него ещё остались некоторые сомнения. Это потому, что эта женщина знает, как управлять сердцем мужчины, вот почему молодой господин совершил ошибку. Так вот, мадам и молодой господин – молодожёны. И это дело привлекло чужую ревность.

– Тогда что же мне делать? – сердито спросил Тан Ин.

– Лучше начать с этой женщины, но она всего лишь дочь полевого офицера, и мадам не подобает с ней обращаться.…

– Ты совершенно права, – Тан Ин успокоилась через некоторое время. – Она просто скромная женщина, но уже бредит, думая, что может выйти замуж в семью Фань и стать женой. Я встречусь с ней лично.

Хэ Янь, с другой стороны, понятия не имела об этих перипетиях, которые происходили в семье Фань. Она думала о том, как позаботиться о бумагах, которые следовало подать во время приёма в армию, чтобы она могла учиться сама, а позднее войти в казарму и отправиться в Лян Чжоу.

Хэ Юнь Шэн и Хэ Суй не могли быть уведомлены о ситуации, и для этого ей нужно было найти хороший предлог. Если бы она сказала, что хочет больше достижений, они бы подумали, что девушка сошла с ума. Если она скажет "месть"... об этом можно было просто забыть, это всё равно не сработает.

Хэ Янь ворочалась с боку на бок в постели, думая о том, как это похоже на ситуацию, когда она раньше убегала из дома. В ту ночь не было Луны, и дул сильный ветер.

Девушка знала, что призыв в армию закончится в ближайшие два дня, поэтому, если документы не будут заполнены должным образом, она упустит этот шанс.

Пока Хэ Янь думала об этом, Цин Мэй вошла с пирожными в руках и была потрясена, увидев, что Хэ Янь ворочается в постели:

– Юная госпожа, Вы лежите в постели с полудня. Вы съели что-то плохое? Эта служанка быстро пойдёт и найдёт кого-нибудь, чтобы взглянуть на мисс.

– Всё в порядке, – Хэ Янь махнула рукой. – Просто мне скучно.

Если говорить честно, то, когда Хэ Юнь Шэн был дома, там было очень шумно. Теперь, когда он пошёл в школу, Хэ Янь действительно стало скучно. Даже если она занималась боевыми искусствами в доме, это всё равно не избавляло девушку от скуки. Хэ Янь чувствовала, что люди действительно странные.

Она прожила в доме семьи Сюй целый год и привыкла чувствовать себя одинокой, она действительно не испытывала неудовольствия по поводу этого одинокого положения. Но после того, как Хэ Янь переместилась сюда, то очень быстро привыкла к тому, что Хэ Юнь Шэн был рядом с ней, и теперь, когда она была одна больше месяца, то чувствовала себя одинокой.

Вероятно, она могла сказать это только о Хэ Юнь Шэне.

Хэ Янь повернулась и сказал Цин Мэй:

– Я ненадолго уйду.

– Куда это юная мисс собралась? Эта служанка будет сопровождать Вас, – поспешно сказала Цин Мэй.

– Всё в порядке. Я собираюсь забрать одежду Хэ Юнь Шэна в портняжной мастерской, – ответила Хэ Янь. Прошло уже двадцать дней. Летняя и весенняя одежда Хэ Юнь Шэна должна быть готова. Поскольку Хэ Юнь Шэн был в школе, она хотела помочь брату забрать вещи.

Прежде чем уйти, она взглянула на объявление о призыве на военную службу, лежавшее на столе, и, поразмыслив немного, засунула его в рукава, сама не зная зачем.

Много позже, в будущем, когда Хэ Янь вспоминала эту сцену сегодня, она только чувствовала, что судьба была очень таинственной. С тех пор как она подняла объявление, колёса судьбы перевернули облака и дожди и снова втянули девушку в игру.

Был уже полдень, и погода стояла хорошая. С помощью своей памяти Хэ Янь добралась до мастерской портного. Старый портной в мастерской узнал Хэ Янь, когда она вошла, и улыбнулся девушке:

– Наконец-то Вы здесь. Эта одежда уже готова. Мальчик сегодня не пришёл?

– Он ходит в школу, – Хэ Янь улыбнулась, когда передала ему оставшееся серебро. – очень хорош в своём деле.

Весенняя и летняя одежда была красиво сшита, стиль прост, а материал также был лёгкий, к тому же он наверняка будет выглядеть элегантно на Хэ Юнь Шэне, когда он наденет это. Так думала Хэ Янь. Хэ Юнь Шэну это определённо понравится. Она сложила вещи и убрала их в сумку, прежде чем выйти из мастерской портного. Как только она вышла, навстречу ей вышла незнакомая служанка.

– Вы Мисс Хэ Янь?

"Неужели я встретила ещё одного знакомого первоначального владельца этого тела?" – Хэ Янь вздохнула в своём сердце, но так как Хэ Юнь Шэна не было рядом, она не знала, кто этот человек.

– Именно, – Хэ Янь старалась выглядеть более естественно.

Служанка улыбнулась и сказала:

– Моя госпожа где-то здесь. Я хотела пригласить Вас поговорить кое о чём с мадам.

"Твоя госпожа?" – Хэ Янь на мгновение задумалась. Она не была настоящей Хэ Янь, и если этот человек был старым знакомым оригинальной Хэ Янь, девушка может выдать себя. После того, как она подумала об этом, то отклонила предложение служанки:

– Это было бы неудобно для меня сегодня. Ничего, если мы встретимся в другой раз?

Служанка смутилась:

– Эта служанка ничего не может решить по этому поводу, пожалуйста, пойдёмте со мной к моей госпоже. Это не займёт много времени, а моя леди хочет поговорить с Вами о чём-то важном.

В этой жизни Хэ Янь больше всего боялся подвергнуть семью Хэ какой-либо опасности из-за себя. Служанка выглядела настолько смущенной, что Хэ Янь почувствовала, что причиняет ей неприятности, поэтому сердце девушки слегка смягчилось. Когда она услышала, что другой человек хочет поговорить о чём-то важном, сердце Хэ Янь подпрыгнуло, когда её посетила мысль:

"Если это действительно важное дело, то что я могу сделать, если ничего об этом не знаю?"

После того, как Хэ Янь боролась с собой некоторое время, она сказала:

– Ну... я пойду с тобой. Но мне ещё нужно кое-что сделать, и поэтому я не смогу остаться надолго.

– Не волнуйтесь, – ответила служанка.

Служанка шла впереди, и Хэ Янь пристально смотрел на девушку. Хотя эта девушка утверждала, что она служанка, и даже имела внешность служанки, её одежда была высокого качества, и даже украшения, которые девушка носила, не выглядели обычными. По крайней мере, служанка из обычной семьи не могла быть такой, как она. Либо она была служанкой большой семьи, либо служанкой богатой дамы. Но, по ощущениям Хэ Янь, она должна быть и тем, и другим.

Пока она размышляла, Хэ Янь обнаружила, что они подошли к небольшому переулку.

– Ваша госпожа здесь? – спросила Хэ Янь.

– У моей госпожи здесь есть дом, но она редко здесь живёт, – служанка продолжала говорить с улыбкой. – Иногда соседний ресторан устраивает здесь небольшие банкеты.

Оу… Это действительно была большая семья. Даже у женщин были свои дома. Хэ Янь была безмолвна в своём сердце. Если бы Хэ Юнь Шэн знал об этом, то, вероятно, долго бы завидовал и ревновал.

– Он здесь, – служанка остановилась перед домом.

Дом был невелик и даже выглядел немного старым. На этой улице не было ни души – даже привратник не стоял у дверей.

Хэ Янь вошел вслед за служанкой, после того как она прошла через сад, служанка привела девушку в холл. После того, как она пришла сюда, служанка внезапно сбросила свой мягкий фасад и холодно сказала другому человеку в холле:

– Мадам, эта служанка привела сюда этого человека.

Хэ Янь подняла голову, и её глаза встретились с сердитым лицом.

– Ты и есть та самая Хэ Янь?

Это не было похоже на встречу старых друзей.

– Это я, а ты?...

– Я старшая дочь Чэн У Лана и жена Фань Чэна, – с яростной усмешкой ответила дама.

Хэ Янь внезапно поняла, что происходит в одно мгновение, и тайно вздохнула в своём сердце, глядя на служанку.

Похоже, эта дама что-то не так поняла.

Что за грех она совершила в прошлой жизни, чтобы возродиться гнилой персиковой девочкой?

После минутного молчания, Хэ Янь открыла рот:

– Мадам, кажется, что-то неправильно поняла.

Всё было хорошо, пока Хэ Янь ничего не сказала, но когда она это сделала, Тан Ин стала взволнованной. Она указала на свой нос и выругалась:

– Неправильно поняла? У вас с Фань Чэном был роман до того, как я присоединилась к семье, и после того, как я вышла за него замуж, ты всё ещё была несчастна. В противном случае почему бы тебе не быть любовницей женатого мужчины, я вижу, что ты твердо настроена быть главной мадам моей семьи Фань!

У Хэ Янь снова заболела голова.

Эта леди действительно была неразумна. Несмотря на то, что она выглядела цветущей и стройной женщиной, у неё была вульгарная манера говорить.

– Мадам, Вы должны всё тщательно расследовать. Я знала господина Фаня раньше, но не искала его с тех пор, как вы поженились.

– Ты лжёшь. Если бы ты не подошла к нему, как он мог бы что-то иметь в отношении тебя?

– Меня это тоже очень беспокоит. Если мадам сумеет убедить господина Фаня не делать ничего подобного, я буду Вам очень признательна.

Тан Ин сделала несколько шагов назад и упала в кресло. Две струйки слёз скатились по её лицу:

– Ублюдок... какой ублюдок!

Хэ Янь сочувственно посмотрела на неё. Любой дурак мог бы понять, что Фань Чэн не был хорошей партией для неё. Даже если он перестанет искать Хэ Янь, в будущем он найдёт другую женщину. Хэ Янь не смотрела на него снизу вверх, но несколько человек в её прошлой жизни были готовы пожертвовать всем, чтобы взобраться на более высокую ветку. Старшей дочери Чэн У Лана было более чем достаточно для Фань Чэна. Было жаль, что даже с её красотой и таким хорошим происхождением она всё ещё была связана с этим ублюдком на всю оставшуюся жизнь.

Служанки и няня Тан Ин быстро подошли, чтобы успокоить её тихим голосом. Через некоторое время Тан Ин вытерла слёзы.

Она сказала:

– Ты маленькая сучка, ты привыкла лгать. Как я могла хоть на миг поверить в твою чушь?

– А что именно нужно мадам? – Хэ Янь посмотрел на небо. – Уже поздно, мне пора возвращаться.

Женщина, которая утешала Тан Ина, сказала:

– Возвращайся? Ты совершила такие бесстыдные поступки и всё ещё хочешь вернуться. Пока наша госпожа не придумает, что с тобой делать, ты должна оставаться здесь!

– Ты смеешь сажать меня в тюрьму тайком? – возразила Хэ Янь.

Старуха посмотрела на Хэ Янь с презрением и сказала:

– Те, кто выходит из маленьких дверей, неразумны. Как это можно считать тюремным заключением? Поскольку ты любимица нашего молодого господина, ты наполовину член семьи Фань. Разве не подобает нашей госпоже, как хозяйке дома, преподавать урок служанке? Даже если ты подашь на нас в суд, наши действия будут оправданы!

Хэ Янь рассердилась, но вместо выражения гнева на лице, рассмеялась. Как можно с таким серьёзным лицом нести такую чушь?

Увидев, что Хэ Янь смеётся, Тан Ин, которая сначала немного колебалась, рассердилась.

– Свяжите её, бросьте в подсобку и морите голодом всю ночь. Посмотрим завтра, будет ли она ещё так самонадеянна!

В конце концов, она была просто леди из большой семьи, которая недавно вышла замуж за своего мужа. У молодой госпожи не было времени изучить эту громоподобную и безжалостную тактику, чтобы выплеснуть свой гнев. Нужно было просто связать людей и уморить их голодом, чтобы они испугались. Хэ Янь не боялась этого, но она просто боялась причинить неприятности семье Хэ, так как была старшим ребёнком в семье.

Женщины бросились к ней и спеленали, как цыпленка. Хэ Янь оставалась неподвижной всё это время и послушно позволила им связать себя. Тан Ин посмотрела на Хэ Янь с сердцем, полным отчаяния.

Когда они закончили связывать её, то бросили Хэ Янь на кровать в задней комнате. Служанка спросила:

– Мадам, Вы хотите оставить кого-нибудь здесь, чтобы человек следил за…

– Кого-то оставить? Пусть она побудет здесь одна, пока не стемнеет, и посмотрим, не испугается ли эта мерзавка. Если её попробует проходящий мимо вор, – она злобно улыбнулась. – Я посмотрю, захочет ли её Фань Чэн!

Группа людей мощно зашагала прочь, оставив двор пустым.

Она села на кровати со связанными за спиной руками и спокойно осмотрела комнату.

Излишне говорить, что кровать была очень мягкой, а занавески-из нежной мягкой ткани. Похоже, Госпожа Фань была очень добра к своему пленнику. Хэ Янь вздохнула. Дом, в котором небрежно поселила её Госпожа Фан, был ещё красивее, чем тщательно выстроенный Хэ Суем дом.

– Дом по-прежнему пустует весь день, разве это не напрасная трата? – она задумалась в нерешительности. После того, как время, затраченное на заваривание чая, прошло, убедившись, что снаружи больше нет движения, девушка занялась верёвкой.

Руки были связаны, что было немного неудобно, но способ связывания был непродуманным. Её просто спеленали, свернув, как клёцку. Хэ Янь попыталась протянуть руку и дотронуться до узла. Проведя в казарме десять лет, она научилась развязывать множество узлов. Такие непрофессиональные узлы были самыми простыми.

Хэ Янь почувствовала форму узла и была уверена, что его можно распутать, поэтому она протянула руки, чтобы сделать именно это. Уже собираясь уходить, девушка услышала звук шагов снаружи. Звук был очень тихим, но с её острым слухом, девушка узнала мужской голос. Она остановилась и наклонила голову, чтобы выглянуть за дверь.

Неужели Тан Ин говорила правду о том, что здесь мог появиться кто-то, чтобы сорвать такой цветок, как она?

Звук шагов становился всё более отчётливым по мере того, как человек приближался шаг за шагом. Хэ Янь стала немного нервничать. Она долго возилась в рукаве и наконец нашла заострённую, бамбуковую палочку.

Идти в оружейный магазин и заказывать скрытное оружие было слишком дорогим удовольствием. А она была слишком скупа и бедна, чтобы потратить столько денег. В таких отчаянных ситуациях всё, что девушка могла сделать, – это взять бамбуковую ветку и заточить её сама. Хэ Янь жалела себя, думая об этом.

Дверь распахнулась, и вошёл человек, одетый как охранник.

Он был потрясён, когда увидел, что Хэ Янь сидит с открытыми глазами и ртом, закрытым куском ткани, но продолжал спокойно смотреть на девушку. Через некоторое время охранник подошёл к ней и прошептал на ухо:

– Мисс Хэ Янь, не бойтесь. Мастер попросил меня помочь Вам.

Оказалось, что он здесь не для того, чтобы собирать цветы, а для того, чтобы спасать жизни.

Стражник вынул тряпку из её рта и понес её на плече.

– Этот раб для начала освободит Вас.

Хэ Янь оказалась настолько неподготовленной к подобной ситуации, что ей казалось, будто она стала чьей-то пленницей и вот-вот её вытащат и обезглавят враги.

Но если у других людей доброе сердце, было трудно что-то сказать.

Стражник усадил Хэ Янь в карету, которая быстро покинула дом Фань. Хэ Янь не произнесла ни слова, что немного озадачило охранника.

Мужчина думал, что услышит её крики и плач, когда войдет. В конце концов, мисс Хэ была робкой и слабой женщиной. Несмотря на кляп во рту, она выглядела заинтересованной и настороженной, но в её глазах не было страха.

Охранник никогда не видел такой женщины. Мужчина ощутил необъяснимое чувство, когда у него дрогнуло сердце. К счастью, экипаж оказался проворным, и примерно через час они прибыли к месту назначения.

Охранник помог Хэ Янь выбраться из кареты.

Небо было уже совершенно темным.

Река Чунь Лай ночью, без дневной суеты, стала тихой и спокойной. В такую ночь по реке должно было плыть много лодок, на которых люди пели, танцевали, пили и веселились. Но в тот день из-за сильного дождя дул холодный ветер. По реке плыло всего несколько лодок. Было видно несколько зажжённых фонарей, выглядевших очень одиноко.

Хэ Янь подняла голову, и дождь упал на её лицо, холодный и зудящий. Она посмотрела вдаль:

– Зачем ты привёз меня сюда?

Охранник не осмеливался взглянуть девушке в лицо. Он сжал кулаки и сказал:

– Молодой хозяин ждёт Вас на лодке впереди. Этот раб отвезёт Вас туда.

Маленькая лодка покачивалась на ветру, а Луна пряталась за облаками. В тёмном небе виднелось лишь несколько рассеянных звёзд. Огни на берегу реки освещали поверхность воды, и поэтому Хэ Янь могла смутно видеть своё собственное отражение.

Стражник направил лодчонку к богато украшенному судну, стоявшему посреди реки.

Она опустила голову и молчала. Охранник невольно повернул голову, чтобы посмотреть на Хэ Янь, и увидел девушку, сидящую на корме лодки, прямо, неподвижно, с обеими руками, связанными верёвкой. Она слегка приподняла голову и пристально посмотрела на мужчину, как будто знала, что тот смотрит на неё. Охранник вздрогнул, весло, зажатое в руке, едва не упало в реку.

Её холодный взгляд ошеломил мужчину.

Он не мог описать это жуткое чувство. Как будто за ним наблюдал мертвец. В сочетании с шумом волн, гонимых ветром, девушка была похожа на привидение.

Всё это испытание было странным, и охранник забеспокоился. Девушка ничего не говорила и ни о чём не просила. Любая другая женщина задала бы по крайней мере один или два вопроса, но Хэ Янь этого не сделала. Было совершенно тихо.

Вода, казалось, блестела под цветами ночного неба. Это действовало как водоворот, возвращая воспоминания, которые она пыталась забыть, как в тот раз, когда Вань Жу схватил её за волосы и утопил в пруду.

Когда-то она была искусна в плавании, но теперь всё тело Хэ Янь было напряжено и сковано, как будто говорило ей, что девушка боится воды.

Хэ Янь боялась упасть в воду, боялась, что её затянет в бесконечный водоворот, и боялась, что не сможет выбраться на поверхность. Она боялась, что свет будет уходить всё дальше и дальше от нее, пока не станет совсем темно. Девушка боялась, что её жизнь внезапно оборвётся, и ничего не могла с этим поделать.

Хэ Янь чувствовала отвращение к собственной трусости и страху, но не могла придумать ничего другого. Она могла только молча сидеть в этой маленькой лодке и позволять везти себя к большой лодке.

Судно, должно быть, принадлежал кому-то богатому. Эта лодка была немного меньше грузового судна, но больше рыбацкой лодки. Охранник помог Хэ Янь перебраться на борт большой лодки, приподнял занавеску и проводил её внутрь.

Затем мужчина отправился в маленькую лодку, как будто другие приказали ему не приближаться к господскому судну.

Хэ Янь уставилась на человека перед собой.

Сегодня Фань Чэн был хорошо одет, представ в экстравагантной и дорогой одежде. Внутри судовой надстройки были зажжены ароматические благовония и мягко сияющие фонари. Войдя, первое, что Хэ Янь заметила, был прекрасный аромат.

Девушка изо всех сил пыталась вырваться из водоворота воспоминаний, которые крутились в её мозгу, когда посмотрела на Фань Чэня и сказала:

– Фань гунцзы.

Фань Чэн подошёл к ней, вытащил из-под стола стул и усадил девушку на него.

– А Янь, с тобой поступили несправедливо.

Хэ Янь молчал.

– Я не ожидал, что эта женщина будет так жестоко с тобой обращаться, что похитит тебя и свяжет. Если бы у меня не было кого-то, кто тайно защищал бы тебя, последствия были бы невообразимы. А Янь, теперь ты понимаешь мою боль? – сокрушался Фань Чэн.

Хэ Янь посмотрела на верёвку, обвязанную вокруг своих ног, покачала головой и пробормотала:

– Я не понимаю.

Стражники Фань Чэна силой усадили её в экипаж, погрузили в лодку, а затем на лодку, где она сейчас находилась. Они ни разу не развязали веревку, связывавшую ей руки.

Её запястья ныли, постоянно трясь о толстую верёвку, но девушка ничего не сказала.

Фань Чэн пристально посмотрел ей в глаза и попытался объяснить:

– Я боялся, что ты не поймёшь меня и откажетесь подняться на борт лодки, поэтому не стал развязывать верёвку.

Однако, даже сказав это, он всё равно ничего не сделал с верёвкой.

– Я на твоей лодке, – сказала Хэ Янь, смеясь. – Куда же мне бежать? Развязать меня не повредит.

Её улыбка сияла, как утреннее солнце, невыразимо ярко. Фань Чэн был ошеломлён. Он не был очень послушным ребёнком, поэтому не думал, что вырос таким смелым и отважным.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее парню хотелось протянуть руку и погладить её по лицу. Он слегка улыбнулся, опустился на колени перед Хэ Янь, посмотрел ей в глаза и сказал:

– А Янь, я не пытаюсь держать тебя в плену. Тебе просто нужно понять свою текущую ситуацию. Моя жена, как известно, ревнива. Она никогда тебя не отпустит. Даже если ты решишь вернуться сегодня, она попытается найти тебя завтра. Твой отец всего лишь строевой офицер, а мой тесть – правая рука Императора. Есть много мест, где всё может пойти ужасно неправильно, если ты решишь уйти. В конце концов, ничто не имеет значения, если ты не находишься в безопасности. Твой дом беззащитен, в нём почти нет прислуги и стражи. Как только она поймает тебя, то будет мучить тебя своими извращёнными способами. Я... я не смогу этого вынести.

Фань Чэн ласково посмотрел на девушку.

– Как я могу молчаливо смотреть, как ты страдаешь?

– А? – воскликнула Хэ Янь, когда она начала тайно развязывать веревку. Девушка тихо спросила: – Что ты собираешься делать?

Фань Чэн был вне себя от радости, увидев, что она наконец-то расслабилась.

– Я спрячу тебя в безопасном месте, чтобы моя жена не смогла тебя найти. Слуги и стражники будут окружать тебя каждый день. Когда придёт время, я верну тебя обратно. Как только ты станешь госпожой семьи Фань, никто не посмеет воспользоваться тобой.

– Госпожой? – спросил Хэ Янь.

– Да, – уверенно сказал Фань Чэн, приложив руку к сердцу. – А Янь, ты была и будешь единственной в моём сердце. Я обещаю. Если бы этот брак не был устроен давным-давно, я бы никогда не женился на ней! Ты не волнуйся, я буду любить только одного человека в этой жизни – и это ты. Тебе просто нужно подождать…

Услышав это, Хэ Янь усмехнулась.

Фань Чэн был ошеломлён.

– Разве ты не пытаешься сделать меня своей внешней любовницей? – тихо сказала Хэ Янь.

Это правда, что если бы здесь была старшая дочь семьи Хэ, она была бы тронута до слёз этой клятвой. Однако это было не так, и девушке всё было предельно ясно. Если бы мужчина захотел изменить женщине, он был бы способен на любую ложь. С какой стати Фань Чэну жениться на ней?

Если бы она не испытала то же самое с Сюй Чжи Хэном, то, вероятно, могла бы быть обманута. Фань Чэн смотрел на неё так же, как и тот мужчина, словно она была жалкой и смешной.

– А Янь, ты... – нахмурился Фань Чэн.

– Фань гунцзы, я уже всё объяснила. Поскольку ты уже женат, я собираюсь отпустить наше прошлое и пойти с тобой разными путями. У меня нет ни малейшего желания связываться с тобой, и я надеюсь, что ты перестанешь меня беспокоить.

Узел на верёвке был ослаблен.

Фань Чэн не видел, как верёвка упала на землю, поэтому он озадаченно посмотрел на Хэ Янь. После минутного молчания он вдруг усмехнулся.

– Хэ Янь, ты, должно быть, шутишь. Я ласково тебя уговариваю, а ты такая грубая! Запуталась? В этом мире так много женщин. Зачем мне продолжать приставать к тебе? Жаль только, что время, которое я провёл с тобой, было потрачено впустую!

– Фань гунцзы хочет, чтобы я отплатил за потраченное время серебром или золотом?

Хэ Янь нашла это смешным.

– У меня нет недостатка в деньгах. Почему бы тебе вместо этого не отдаться мне? – он ухмыльнулся. – Если ты будешь хорошо служить мне, я даже заплачу тебе.

Прежде чем он успел ответить, раздался яростный голос:

– Что за чушь ты сейчас несёшь?

Хэ Янь обернулась и увидела, что занавес был поднят и в комнату вошёл мокрый человек. Это был Хэ Юнь Шэн.

– Юнь Шэн? – Хэ Янь почти казалось, что она спит. Девушка посмотрела еще раз и обнаружила, что это действительно был Хэ Юнь Шэн.

Хэ Юнь Шэн уже подошел к ней и, заслонив её собой, оттолкнул Фань Чэна подальше.

– Ты... как ты сюда попал?! – Фань Чэн стоял неподвижно и показывал на него, его глаза были полны удивления.

– Подплыл, конечно, – взревел Хэ Юнь Шэн.

Как только юноша вылез из воды, всё его тело было мокрым. Он присел на корточки, чтобы ослабить верёвку на ногах Хэ Янь.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я боялся, что Фань Чэн будет приставать к тебе, поэтому отправил Шуан Цина охранять это место раньше, но кто знал, что он просто увидит, как тебя сюда привезут? – Шуан Цин был мальчиком, которого Хэ Янь купила для Хэ Юнь Шэна, который сопровождал его в академию по будням.

– Шуан Цин последовал за тобой сюда и держал меня в курсе дела. Поэтому я бежал всю дорогу и поплыл сюда. К счастью, я его догнал, – он развязал верёвку, связывающую ноги Хэ Янь, и уже собирался развязать верёвку вокруг руки Хэ Янь, но она уже была развязана. Это было немного странно, но юноша не придавал этому особого значения. Он выпрямился и посмотрел на Фань Чэна: – Если бы я не успел вовремя, что бы этот зверь сделал с тобой?

– Что сделал? – Фань Чэн наконец пришёл в себя. Он посмотрел на Хэ Юнь Шэна и сказал с бесстрашной улыбкой: – Ты думаешь, что сможешь что-то изменить, придя сюда?

В лодке не было никого, кроме них троих. Вероятно, они боялись испортить "настроение" Фань Чэна. Даже стражника, который только что привёз Хэ Янь к лодке, нигде не было видно. Он прикинул, что стражник, возможно, гребёт на маленькой лодке, и был уже далеко, ожидая приказов Фань Чэна, когда дело будет сделано.

– Рано или поздно твоя сестра станет моей, – презрительно сказал Фань Чэн. – Сначала ты налила вино. Почему я должен стыдиться пить вино, которое мне подали на стол? Кто сначала пытался залезть ко мне в постель? А теперь ты притворяешься целомудренной!

– Ты! – когда Хэ Юнь Шэн услышал эти слова, он побледнел от ярости. Юноша бросился вперёд и ударил его кулаком: – Ты ублюдок!

Фань Чэн чуть не упал, когда на него напали. Лодка сильно затряслась от его действий, заставив Хэ Юнь Шэна пошатнуться.

Хэ Янь нахмурилась и уже собралась помочь, но тут она заметила, что в рукаве Фань Чэна что-то блеснуло. Она смутно видела серебристый свет и инстинктивно напряглась. Она закричала:

– Юнь Шэн, увернись!

Хэ Юнь Шэн не знал, что произошло, но подсознательно перевернулся. Фань Чэн достал нож и проткнул его одежду. К счастью, он промахнулся на несколько сантиметров.

Хэ Юнь Шэн покрылся холодным потом:

– Как ты смеешь!

– А почему бы и нет? – лицо Фань Чэна было свирепым. – Это не имеет значения, если сын городского стражника умрёт. Когда ты умрёшь, я каждый день буду порабощать твою сестру для собственного развлечения, а когда она мне надоест, продам её в бордель, – он начал безумно хохотать.

Глаза Хэ Янь вспыхнули с оттенком ярости.

Боясь причинить неприятности семье Хэ, она не хотела драться с Фань Чэном. Но, похоже, Фань Чэн не собиралась сдаваться; сделала она этот шаг или нет, уже не имело значения.

Хэ Юнь Шэн был так зол, что просто повернул голову и ударил Фань Чэна в живот. Фань Чэна неожиданно сбило с ног, и лодка снова закачалась, когда он упал на палубу. Он хотел закричать, но не успел открыть рот, как Хэ Янь предупредила:

– Не позволяй ему издать ни звука! – они тут же бросились вперёд и засунули покрывало со стола в рот Фань Чэну.

Фань Чэн замолчал. Именно в этот момент Хэ Юнь Шэн быстро вскочил ему на спину и начал бить его кулаками. Он был подростком с большой силой. Хотя рот Фань Чэна был свирепым, он не мог быть противником Хэ Юнь Шэна. Постепенно парень перестал сопротивляться.

– Юнь Шэн, довольно, – Хэ Янь остановила его. – Если ты ударишь ещё раз, он умрёт.

– Лучше бы он умер! – Хэ Юнь Шэн стиснул зубы. – Если бы он умер, то не посмел бы устраивать беспорядки!

– Но семья Хэ окажется в беде, – Хэ Янь отдернул руку Хэ Юнь Шэна. – Сначала подними его.

Хэ Юнь Шэн встал, оставив Фань Чэна неподвижно, лицом к Земле. Хэ Юнь Шэн вытянул ногу и пнул его:

– Вставай, не притворяйся мёртвым!

Фань Чэн по-прежнему не шевелился.

– Я ударил тебя всего пару раз, и теперь ты притворяешься мёртвым. Ты специалист в том, как шантажировать людей, – насмехаясь над Фань Чэном, Хэ Юнь Шэн попытался пнуть его ногой. Двигаясь вперёд, он вдруг увидел, что место, где лежал Фань Чэн, постепенно заполнялось Красной массой.

– Он, он... – заикаясь, произнёс Хэ Юнь Шэн.

Хэ Янь внимательно прислушивался к движению снаружи. Лодка раскачивалась. Интересно, заметили ли это охранники Фань Чэна? В данный момент, казалось, всё было в порядке. Может быть, они думали, что это связано с "настроением" Фань Чэна. В этот момент она услышала внезапную перемену в голосе Хэ Юнь Шэна. Он как-то странно посмотрел на Фань Чэна.

Мгновение спустя она присела на корточки и спокойно перевернула Фань Чэна.

– А... – Хэ Юнь Шэн коротко вскрикнул, но быстро прикрыл рот рукой и проглотил остальные слова. Он недоверчиво смотрел на это зрелище.

Фань Чэн лежал на спине. Его тело было мягким, как будто у него не было костей. Одежда на его талии и животе была окрашена кровью в красный цвет. Небольшая часть рукояти была обнажена, а лезвие ножа затерялось где-то между его плотью и костями.

Во время драки с Хэ Юнь Шэнем Фань Чэн вытащил из рукава короткий нож. Потом лодка качнулась, и нож упал на землю. Когда Хэ Юнь Шэн ударил его снова, он потерял равновесие. Когда он упал, острый нож вонзился ему в живот.

Он не вошёл бы так глубоко, но Хэ Юнь Шэн также прижал его к земле и ударил кулаком. Это практически привело к тому, что весь нож проник дальше в его живот, вызвав смерть молодого человека.

Хэ Юнь Шэн был напуган до такой степени, что его ноги ослабли, и он упал. Парень был в ужасе:

– Он... Он же не…

Хэ Янь протянула два пальца, чтобы прощупать пульс Фань Чэна, и произнесла одно-единственное слово:

– Мёртв.

Хэ Юнь Шэн тупо смотрел на нее, как будто не понимая, что она говорит. Через мгновение он начал всхлипывать:

– Он... как он умер? Что же нам делать?

Лодка всё ещё была в реке, покачиваясь и плавая, и, казалось, вокруг не было никакого другого света, кроме огней внутри лодки. В мёртвой тишине всхлипы Хэ Юнь Шэна были особенно отчётливы.

Он продолжал бормотать:

– Что же нам делать? Что же нам теперь делать?

Он был всего лишь подростком, который никогда не видел крови, не говоря уже о том, чтобы убить человека. Ему даже пришлось сделать крюк, чтобы убить рыбу. Юноша был жесток только в своих словах, но он никогда не ожидал, что однажды убьёт кого-то. Хэ Юнь Шэн был в панике.

Глядя на тело Фань Чэна, Хэ Янь нахмурилась.

Она убила слишком много людей, но все они были врагами, встреченными на поле боя. Девушка никогда не была в подобной ситуации. Хотя она была немного удивлена, но совсем не взволнована. Хэ Юнь Шэн был в трансе, плакал и смеялся одновременно. Он тряс труп Фань Чэна, словно пытаясь разбудить его. Казалось, парень сошёл с ума.

Чмок!

Хэ Юнь Шэн почувствовал жгучую боль на своём лице, как от пощёчины. Он очнулся от своих хаотичных мыслей и посмотрел на Хэ Янь, которая стояла перед ним.

Парень вдруг понял, что по сравнению с ним, сестра была чрезвычайно спокойна. Её взгляд был острым, как меч, пронзая сердце молодого человека. Это заставило его вздрогнуть. Руки девушки были твёрдыми, в отличие от его, которые всё ещё дрожали.

Её голос был холодным, с оттенком ненависти и резкости.

– Хэ Юнь Шэн, проснись, он уже мёртв.

Он был уже мёртв. Хэ Юнь Шэн тупо уставился на Хэ Янь.

Рана Фань Чэна всё ещё кровоточила, и нож был беспристрастен, когда вонзился ему прямо в живот. Хэ Юнь Шэн почувствовал, что у него пересохло в горле. Через мгновение он наконец-то открыл рот. Его голос дрожал от решимости встретить смерть лицом к лицу.

Он сказал:

– Я пойду в суд, чтобы сдаться, так как я тот, кто убил этого человека.

Он встал, как будто собираясь двинуться вперёд, но только после того, как он сделал два шага, Хэ Янь потянул его назад. Он пошатнулся и чуть не упал.

Хэ Янь спросила:

– За какое преступление ты собираешься заплатить?

– Он мёртв. Я заплачу за его смерть, – Хэ Юнь Шэн поперхнулся. – Это справедливо.

– Это не та цена, которую стоит платить за такого человека, – Хэ Янь взглянула на лежащего на земле Фань Чэна. – Я думаю, что даже после сегодняшнего дня Фань Чэн не сдался бы. В конце концов, его семья попадёт в беду, но теперь проблем будет меньше. Он мёртв – по крайней мере, его семья будет намного более мирной в будущем. Ты все еще помнишь, что он тогда сказал?

Хэ Юнь Шэн вспомнил, что когда Фань Чэн хотел убить его в то время, он сказал: "После того, как ты умрёшь, я порабощу твою сестру и буду использовать её для своих развлечений каждый день. Когда она мне надоест, я продам её в бордель", – Хэ Юй Шэн принял эти слова как должное.

– Ты должен знать, что Фань Чэн убил бы тебя и меня сегодня на этом корабле, не заплатив за это никакой цены. Почему ты должен отказываться от своей жизни, если убил его по ошибке? Неужели наши жизни – мусор, и только его жизнь драгоценна? Почему? По какому праву?

Хэ Юнь Шэн был ещё молод и страстен, но платить за жизнь такого человека, как Фань Чэн, было недостойно.

– Я тоже не хочу, – сказал Хэ Юнь Шэн, его глаза были полны горя и негодования. Но теперь нам больше некуда идти.

Мысли Хэ Юнь Шэна были просты: раз он убил Фань Чэна, семья Фань, вероятно, придёт к их двери, и если он сдастся и заплатит за жизнь Фань Чэна своей жизнью, всё будет кончено. Но Хэ Янь знала, что это невозможно. В прошлой жизни она происходила из знатной семьи. Естественно, она знала, что такие люди, как семья Фань, не сдадутся, даже если Хэ Юнь Шэн отдаст свою жизнь. Хэ Суй и она, включая Цин Мэй и Шуан Цин – никто из них не будет пощажён.

– Идти сюда, – Хэ Янь похлопала его по плечу. Хэ Юнь Шэн посмотрел на неё в замешательстве.

– Ты только что сказал, что доплыл сюда, значит, ты хорошо плаваешь? Ты можешь задержать дыхание? – спросила Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн кивнул:

– Да.

– Ты переоденешься в мою одежду, а когда позже услышишь моё сообщение, спрыгнешь с лодки, поплывёшь вниз по течению, потом переоденешься в чистое и прокрадёшься домой, только быстро, хорошо?

Хэ Юнь Шэн глупо кивнул, покачал головой и посмотрел на Хэ Янь:

– А как же ты?

Хэ Янь поднял с пола свёрток, и в нём оказалась новая одежда, которую она сегодня купила для Хэ Юнь Шэна в портняжной мастерской. – Я переоденусь и уведу стражников Фань Чэна, – сказала она.

Хэ Юнь Шэн был поражён и выпалил:

– Нет! А как ты их отвлечёшь? Ты – женщина. Если они поймают тебя, то будут пытать, а потом убьют. У тебя даже нет сил связать цыпленка. Если ты попадёшь в их руки, твоя жизнь превратится в сущий ад…

Он всё ещё что-то бормотал, но Хэ Янь пожала плечами.

– Нет, – возразила она. – Я могу от них избавиться.

В тусклом свете лампы глаза Хэ Янь были ясными и решительными. Она даже улыбнулась. Улыбка была очень расслабляющей и каким-то образом успокоила паническое настроение Хэ Юнь Шэна, но также заставила его захотеть плакать.

– Я не могу тебя отпустить, – пробормотал Хэ Юнь Шэн.

– Послушай, Юнь Шэн, ты спрыгнешь с лодки в моей одежде. Я выманю их отсюда. Мы не сможем видеться несколько дней. Я не могу вернуться в его дом, потому что не хочу, чтобы меня обнаружили. Ещё через пять дней ты пойдёшь в таверну под названием "Лю Цюань Цзю", которая находится на западе города. У дверей таверны будет стоять ряд Ив. Найдя их, подойди к третьей иве слева и копай на три дюйма вниз. Я оставлю там для тебя письмо. Тогда мы ещё встретимся, хорошо?

Хэ Юнь Шэн покачал головой:

– Я не могу тебя отпустить…

– Ты уже не ребёнок, ты мужчина, и в будущем тебе придётся взвалить на свои плечи тяжёлое бремя семьи Хэ. Ты должен успокоиться и сделать так, как я скажу. Со мной всё будет в порядке, как всегда, – ответил Хэ Янь.

Хэ Юнь Шэн потерял дар речи и не мог вымолвить ни слова после того, как выслушал ответ Хэ Янь.

Это действительно было правдой, был ли это Ван Цзю Гуй, была ли это игра в казино, или это были скачки на тренировочном поле, каждый раз она была неожиданно прекрасна, но на этот раз всё было по-другому, на этот раз это был вопрос человеческой жизни.

– Что касается отца, тебе придётся самому придумать объяснение. Через некоторое время сюда придут охранники Фань Чэна, так что у нас не так много времени. А теперь поторопись и переоденься. Повернись ко мне спиной, – сказала она. – Сначала я отдам тебе своё платье.

Лодка тихо плыла по реке, и когда Хэ Юнь Шэн и Хэ Янь снова встали друг против друга, они переоделись в свои новые наряды. Она была одета в совершенно новую мужскую одежду, а её волосы были собраны в мужской пучок. Девушка выглядела героически, как будто действительно была элегантным молодым человеком. Хэ Юнь Шэн, с другой стороны, был одет в длинную юбку Хэ Янь и не знал, куда девать руки и ноги. Он выглядел смущённым.

Хэ Янь усмехнулась.

– Ты всё ещё в настроении смеяться в этой ужасной ситуации? – Хэ Юнь Шэн был так озабочен и обеспокоен, что не был в настроении ссориться с Хэ Янь.

– Сейчас не время смеяться, – девушка подняла с земли шарф и плотно закрыл им лицо, открыв только пару глаз. Однако в её глазах тоже была улыбка: – Ты должен привыкнуть к этому.

Привыкнуть к чему? Убивать людей и быть в бегах, как беглец? Он чувствовал усталость, сопровождаемую глубокими тревогами и страхами.

– На счёт три прыгай вниз, ладно? – Не беспокойся обо мне, мы ещё встретимся.

Хэ Юнь Шэн уже собирался идти на нос лодки. Сделав два шага, он обернулся, посмотрел в глаза Хэ Янь и сказал:

– С тобой всё будет в порядке, да? Правда?

Хэ Янь погладила его по голове, и волосы подростка были холодными и мокрыми от капель, которые он только что принес из воды.

Она улыбнулась и тихо ответила:

– Конечно же.

Ночь была такой тёмной, что даже капли дождя казались чёрными.

В том месте, где море встречалось с небом, в глубоком небе ярко сияла луна, словно призрак с другой стороны. Шум волн постепенно стих, и ночь стала необычайно тихой.

Именно в этот момент женский крик, казалось, прорезал эту тишину.

– Убийца! Убийца!

Собравшись в несколько небольших групп вдали от берега, стражники сидели вместе, ожидая сигнала Фань гунцзы. Когда они впервые услышали эти жалкие звуки, то были поражены.

– Что происходит? Прошло уже столько времени, почему она всё ещё создает проблемы?– спросил старший стражник.

– Молодой хозяин не подавал сигнала, так что давайте просто подождём, – сказал кто-то.

Будучи охранниками Фань гунцзы в течение стольких лет, самым важным для них было угадать, что на уме у их господина. Такого рода вещи были естественны. Фань гунцзы уже много лет был молодым мастером семьи Фань. Помимо женщин, которые восхищались им сами по себе, было много женщин из хороших семей, которые были развращены. Сегодняшняя ситуация повторялась уже не первый раз. Похищая этих женщин на лодках или из чужого дома, Фань гунцзы насиловал их. Эти женщины были бедны, и им некуда было жаловаться, поэтому они могли только забыть об этом.

Теперь Хэ Янь тоже будет одной из них.

Первоначально госпожа Хэ Янь испытывала глубокую привязанность к Фань гунцзы, и не было никакой необходимости прибегать к такому методу. Но кто знал, что, выйдя из дома Фань, она так рассердится, что ей действительно захочется порвать с Фань гунцзы раз и навсегда. А этот похотливый парень возбудился из-за её отказа и прибегнет к этому методу. Но, если подумать, для таких людей, как Хэ Янь, допустим только жесткий подход.

То, что эти охранники должны были сделать, это просто привести Хэ Янь к Фань гунцзы, и то, что произошло потом, не было их делом.

– Я не думаю, что это правильно, – старший стражник встал и посмотрел в сторону лодки. Он увидел, что лодку Фань гунцзы сильно трясло в реке, и было похоже, что внутри кто-то затеял драку.

– Нет, определённо есть проблема! – крикнул он. – Вставайте! Поторопитесь. В прошлом дела никогда не заходили так далеко.

Когда они услышали голос главного охранника, остальные люди были поражены и быстро сели в небольшую лодку, чтобы направиться к лодке Фань гунцзы. Когда они подошли ближе, то увидели женщину, которая споткнулась и выглядела испуганной. Эта женщина была одета в одежду Хэ Янь, по-видимому, скрываясь от кого-то. Затем она спрыгнула вниз и упала в реку, не переставая кричать.

Речные течения быстро и бесшумно поглотили её, как упавший в реку камень, – слышался только плеск воды по поверхности. Больше никакого движения не было.

– Молодой господин! – старший стражник не удержался и крикнул.

Никому не было дела, жив он или мёртв. Когда лодка приблизилась к лодке Фань гунцзы, старший стражник взобрался на нос лодки и приземлился в лодке Фань гунцзы. Всего через несколько шагов он вошёл во внутреннюю часть лодки и увидел кого-то, кто стоял там. Человек стоял к нему спиной, лицо его было закрыто шарфом, видны были только глаза, а черты лица расплывались в тусклом свете луны. У его ног в луже крови лежал труп Фань гунцзы.

Человек в маске держал в руке кинжал.

Охранник был так потрясён, увидев эту сцену, как никогда не ожидал увидеть такого человека в лодке. Снова взглянув на Фань гунцзы, мужчина испугался, что в будущем его ждут ещё большие неприятности. Мгновение спустя он пришёл в себя, взбешённый и разгневанный, и бросился к человеку в маске, не раздумывая больше ни секунды.

– Ты осмелился!

Человек в маске ухмыльнулся и начал драться с охранником.

Из лодки послышался звон клинков, и лодка задрожала ещё сильнее. Вскоре в лодку забрались и остальные стражники. После того, как человек в маске увидел приближающихся охранников, он больше не хотел драться и прыгнул в реку.

– Лови его! – главный стражник закричал: – Он убил молодого господина!

Стражники хотели последовать за ним, но вскоре обнаружили, что человек в маске очень хитёр. Поскольку все стражники находились на лодке Фань Гун Цзы, в маленькой лодке никого не было. Они думали, что убийца нырнул в реку, но вскоре выяснили, что он сел на маленькую лодку, в которой они приплыли.

Это был центр реки. Хотя кое-кто умел плавать в реке, была ночь, и избежать опасностей было трудно. Но маленькая лодка была лёгкой и тонкой, и она быстро плыла по течению реки. Их лодка была немного тяжелее, поэтому, даже если они гребли вместе, стражники всё равно были на полшага позади человека в маске.

Один за другим, под моросящим дождем, никто не видел другого человека, купающегося в реке.

Когда лодка приблизилась к берегу, человек в маске отбросил деревянное весло, которое держал в руках, встал и спрыгнул на берег реки, а затем быстро исчез на берегу.

– Пусть двое пойдут искать городскую стражу, а остальные последуют за мной, чтобы догнать его.

Несмотря на то, что была ночь, было ещё не слишком поздно. По обеим сторонам дороги торговали лоточники. Вдруг с пирса выбежал человек в маске, и вид у него был такой, словно он куда-то спешит. За ним следовала кучка охранников, которые явно пылали жаждой убийства, что пугало людей на дороге.

– В чём дело? Почему они бегут за ним? – лоточник, чей стебель был опрокинут, не осмелился ничего сказать и просто наклонился, чтобы подобрать разбросанные по земле плоды.

– Похоже, произошло убийство. Посмотрите на человека, которого они преследуют, он не похож на обычного человека.

– Жаль, что в последнее время здесь не так спокойно.

Вода у реки задрожала. Вдруг из реки протянулась чья-то рука. После того, как рука ухватилась за камень для поддержки, из воды выбрался целый человек, принеся с собой запах воды.

Тело Хэ Юнь Шэня задрожало. Он не смел беззаботно двигаться. После того, как парень проплыл некоторое время, он, наконец, выбрался на берег. В этот момент лицо юноши было бледным, а губы фиолетовыми. Он не знал, дрожит ли оттого, что речная вода слишком холодная, или от страха.

Молодой человек крепко держал в руке корзинку, в которой лежала его новая одежда, которую Хэ Янь забрала из портняжной мастерской, и несколько закусок, которые девушка нашла на лодке. Хэ Янь накрыла корзину очень хорошо, так что одежда внутри была чистой и не мокрой. Хэ Юнь Шэн снял с себя женскую одежду, которую носил до этого, скомкал её и бросил в корзину. Затем он привязал к корзине несколько камней и бросил её в реку.

Речная вода мгновенно поглотила корзину.

Затем он надел новую весеннюю рубашку, почти такого же цвета, как его волосы. Кроме того, она скрывала его мокрые волосы. Одежда была хорошо подогнана, и фасон тоже очень красивый. Когда парень оделся, то понял, что у него перехватило горло.

Однако у него не было лишнего времени, чтобы приходить в себя здесь. Слова Хэ Янь всё ещё звучали у него в ушах.

– Ты должен переодеться в чистое и идти домой. И сделать это ты должен быстро.

Хэ Юнь Шэн должен был действовать быстрее.

Он пошатнулся, пытаясь встать, но всё же сумел поспешить в направлении своего дома.

Казалось, что в городе был городской гарнизон, который искал кого-то повсюду. Когда он шёл, то услышал, как кто-то разговаривает на улице.

– Я слышал, что кто-то на лодке в реке умер жестокой смертью.

– Кто это?

– Не знаю, наверное, это какой-нибудь молодой мастер из большой семьи. Разве вы не видели, что городская стража повсюду ищет преступника?

– С таким количеством людей убийца точно не сможет сбежать. Может быть, они уже поймали его. Ой... дождь идёт такой сильный, что моя одежда уже промокла насквозь.

Звуки разговора постепенно затихали, пока их вовсе было невозможно услышать.

"Поторопись, поторопись".

По улице шёл молодой человек в синей рубашке. Его весенняя рубашка была очень тонкой, и в этот дождливый день парню, вероятно, было очень холодно. Хэ Юнь Шэн поплотнее закутался в одежду и быстро пошёл домой.

Дождь становился всё сильнее и сильнее, и пешеходы, шедшие по улице без зонтиков, спешили укрыться от дождя. Лоточники прятались под карнизами и громко кричали прохожим, которые проходили мимо и смотрели на них. На первый взгляд казалось, что нет никакой разницы между этой ночью и прошлой.

– Сестра... – прошептал кто-то про себя, как ветер весенней ночи, который без следа падает в морось.

Подросток шёл вперёд, опустив голову, не оглядываясь, а слёзы всё капали и капали.

–

Он пошёл в этом направлении. Гонитесь за ним! – предводитель стражи

указал направление и отдал приказ приближающемуся отряду стражников.

Охранники

были полностью экипированы и имели множество лошадей, поэтому они

начали преследовать человека в направлении, которое указывал лидер

стражи. Другие стражники Фань Чэна посмотрели на предводителя, и кто-то

спросил дрожащим голосом:

– Что нам делать, если молодой господин мёртв?

Как

телохранители Фань Чэна, они не смогли хорошо защитить его. Семья Фань

определённо привлечёт их к ответственности и подвергнет наказаниям,

варьирующимся от лёгких до тяжёлых. Если дело обернётся совсем худо, то

охранники даже могут лишиться жизни.

– Кто же убил молодого господина? – спросил кто-то.

– Я сражался с этим человеком, и у него хорошие навыки, – предводитель сжал кулак. – Я ему не соперник.

– Он был здесь из-за молодого хозяина? Господи, да кто же он такой?

Кто

знает? Фань Чэн совершил много дурных поступков. Поскольку этот человек

хотел заполучить жизнь Фань Чэна, он, очевидно, ненавидел его уже

давно. У девочек, подвергшихся насилию со стороны Фань Чэна, также были

родители и братья. Может быть, он мстил за своих родственников или

любовницу. Этот человек мёртв, и всё выяснится, как только убийца будет

пойман.

– Мисс Хэ... – наконец вспомнил кто-то Хэ Янь.

– Она мертва.

Если

человек без сил упадёт в такую глубокую и холодную реку, это будет

смертельно. Ну и что? Но это никого не волновало. Если бы она была жива,

возможно, девушка стала бы мишенью семьи Фань. Так что ей лучше было

умереть. По крайней мере, на этом дела семьи Хэ закончатся.

– Если она мертва, значит мертва. Лучше быть мёртвым, – беззаботно сказал лидер охранников.

Одним словом, жизнь Хэ Янь была уже обречена.

Стук лошадиных копыт раздавался в глубине улицы, и люди в городе были в панике.

Там

был молодой человек, одетый в зелёное, который тихо прошёл через

разрушенный храм, где жили нищие, и бросил свою мокрую старую одежду в

заброшенный колодец.

Её

одежда уже была переодета во время побега, девушка надела свои весенние

туники под одежду брата, так что всё, что ей нужно было сделать, это

сбросить одежду, которую она носила снаружи. Не было необходимости

надевать тюрбан, чтобы не привлекать к себе внимания. Она дотронулась до

стены, и ладони покрылись слоем пыли. Хэ Янь провела ими по лицу и

размазала чёрную и серую пыль и сажу по щекам. Её лицо, которое было

белым и чистым, сразу же почернело, придавая ей вид... подростка из

обычной семьи, который часто работал на улице.

Но она всё ещё была похожа на красивого подростка.

Девушка

шла вперёд без паники, так как городская стража за её спиной

арестовывала людей повсюду, но сердце Хэ Яня не было таким спокойным,

как казалось.

Охранники

Фань Чэна сражались с ней. Если бы они были особенно внимательны, то

узнали бы Хэ Янь. Внешность можно было замаскировать, но размеры скрыть

было сложно. Стражи столицы не были полными ничтожествами, и спрятаться

от них тоже было нелегко. Более того, если бы они допросили нищих в

храме, то узнали бы, что те видели незнакомца. Ворота этого города,

должно быть, уже опечатаны, и до следующего месяца город будет строго

изучен. Если они будут обыскивать людей одного за другим, рано или

поздно её обнаружат.

Это была головная боль.

Семья

Фант была даже более процветающей, чем Хэ Янь себе представляла, и они

позвали так много людей, чтобы преследовать всего одного беглеца.

Девушка не хотела понапрасну расставаться со своей жизнью.

Отряды гвардейцев приближались со всех сторон, и Хэ Янь оказалась в опасном положении.

Внезапно она что-то вспомнила и протянула руку, чтобы вытащить нечто из рукава.

Бумага

была смята и промокла под дождём. Было почти невозможно разобрать

написанные на листе слова. Это было объявление о призыве в армию,

которое Хэ Юнь Шэн сорвал со стены в тот день.

Призывной документ.

Вербовочный

пункт находился в открытом поле за конюшнями в западной части города,

где были установлены палатки, и многие люди заполнили документы, прошли

простую проверку и отправились вместе, когда пришло время. Вербовка

солдат в Лянь Чжоу всегда происходила в спешке, и она была уверена, что

эта не будет проводиться строго, потому что даже если бы человек был

несовершеннолетним, это не имело бы значения. Люди не хотели уезжать,

если только их семья не была очень бедной, иначе кто не хотел бы жить в

мире и процветании? Не было никого, кто был бы готов страдать просто

так.

Но это объявление о наборе пришло точно в нужное время.

Теперь,

когда она стала разыскиваемой преступницей, пребывание в столице не

принесет Хэ Янь никакой пользы, а если её раскроют, то будет ещё хуже,

если из-за девушки будет замешана вся семья Хэ. Кроме того, оставаться в

столице было бесполезно. Семья Хэ была слишком далеко от неё, а семья

Сюй была за ещё более высокими воротами, до которых она не могла

добраться, поэтому Хэ Янь необходимо было для начала подняться на один

уровень с ними, чтобы получить то, что она хотела.

Лучше

было пойти в казарму. Она могла бы уехать из города с набранной

командой. По крайней мере, там будет место, где девушка сможет

остановиться.

Других

вариантов не было, и у неё тоже были свои планы. Она думала о том, как

найти разумную причину, чтобы объяснить семье Хэ причину своего отъезда,

но теперь не нужно было думать ни о какой другой причине, потому что

это был единственный оставшийся для Хэ Янь способ. Набор должен был

закончиться завтра, и это было за ночь до крайнего срока, так что она

пришла вовремя.

Хэ Янь улыбнулась и почувствовала себя расслабленной, так что она больше не колебалась и пошла в направлении западных казарм.

Западные

казармы первоначально были конной фермой, но лошадей эвакуировали с тех

пор, как там установили палатку для призывников. Перед длинной палаткой

сидел краснолицый человек с длинным клинком на поясе. Из-за дождя на

голове у него была фетровая шляпа, а глаза напоминали медные

колокольчики. Он не выглядел ни сварливым, ни претенциозным и задремал

без сучка и задоринки.

Поскольку

вербовка почти закончилась, на следующий день новобранцы должны были

отправиться в Лянь Чжоу вместе с ними. В это время те, кто хотел бы

пойти, уже пришли бы, чтобы назвать свои имена, и в это время не должно

быть новых рекрутов.

Когда Хэ Янь вышла вперёд, большой человек даже не поднял век, так что у неё не было выбора, кроме как сказать:

– Старший брат, вербовка закончена?

Здоровяк смерил ее взглядом и медленно произнес:

– Нет.

– Это хорошо, – Хэ Янь радостно улыбнулась и сказала: – Я хочу вступить в армию.

– Ты-то? – краснолицый человек саркастически улыбнулся и спросил: – Брат, сколько тебе лет в этом году?

– Шестнадцать.

–

Шестнадцать, – мужчина немного подумал и сказал: – с этим телом ты не

выглядишь на шестнадцать. Ты ведь не занимался тяжёлой работой дома в

будние дни, верно? Вступление в армию – это не шутка, если ты пришёл в

игрушки играть, возвращайся, пока не поздно, не трать моё время.

–

Старший брат, я действительно хочу пойти в армию, – девушка подумала о

братьях, которые вышли из казармы и подражала их скорбному выражению

лица. – Дома никого нет. Я не могу жить. Если я не пойду в армию, мне

придётся продать себя в рабство. Лучше уж пойти на войну, умереть на

поле боя или сослужить какую-нибудь доблестную службу. Я мог бы жить

по-другому. Кроме того, старший брат, – она наклонилась ближе и

прошептала. – Я боюсь, что здесь недостаточно мужчин, поэтому лучше

иметь одного больше, чем одного меньше, чтобы мы могли составить целое

число.

Большой

человек был тронут тем, что она сказала. Он просто хотел собрать людей

вместе и закончить свою работу как можно скорее, поэтому краснолицый

сказал:

–

Хорошо, если ты хочешь умереть, я не буду останавливать тебя. Казармы

находятся прямо перед тобой, это не место для развлечений, и если ты не

сможешь сделать это и решишь стать дезертиром, то будешь наказан по

военным законам.

– Я не хочу быть дезертиром, – поклялась Хэ Янь.

Краснолицый

усмехнулся. Он видел много таких подростков, и все они были уверены в

себе, когда приходили, но когда наступало время битвы, именно они писали

в штаны от страха.

– Тогда заполни эту форму, – он протянул листок Хэ Янь.

Тем

временем, на окраине казарм на западе города, гарнизон гвардейцев

развернул своих лошадей, когда они добрались туда, так как перед ними

была палатка для вербовки в Лянь Чжоу, и не было никакой необходимости

спешить туда.

Хэ Янь написал два слова небрежно. На этот раз она назвала своё настоящее имя.

Хэ Янь.

Хэ Янь быстро и аккуратным почерком заполнила призывные документы. Краснолицый человек взглянул на неё и спросил:

– Ты обучен грамоте?

– Совсем немного, – скромно ответила девушка.

Большинство

солдат, призванных в армию, были молоды и трудолюбивы, но мало кто был

грамотен. Выражение лица краснолицего человека, казалось, немного

смягчилось, когда он сказал:

– Будет проведёт простой смотр. После прохождения, подпиши документ, и ты будешь официально зарегистрирован.

Хэ Янь поблагодарила его и ушла.

Палатка

располагалась рядом с ипподромом, выделяясь среди других своими

размерами и величием. Девушка приподняла занавеску, но увидел только

мужчину без рубашки, сидящего на лошади, и врача, стоящего рядом.

Человек без рубашки ухмыльнулся и спросил другого:

– Ну же, разве я недостаточно крутой?

Хэ

Янь притворилась, что не видит его. Тем не менее самопровозглашённый

"крутышка" заметил её. С удивленным выражением на лице он усмехнулся:

– Неужели таким хрупким и слабым людям вообще позволено записываться в армию?

Затем врач убедил его уйти, сказав:

– Надень свою одежду и убирайся. У меня нет времени, чтобы тратить его на тебя весь день.

Толстяк

выругался себе под нос, уходя, время от времени останавливаясь, чтобы

оглянуться на Хэ Янь с озадаченным выражением лица.

– Встань здесь, – прервал его врач. – И разденься.

Хэ Янь не ответила.

Девушка

заранее знала, что призыв в армию означает прохождение медицинского

обследования, чтобы убедиться, что она не калека и не заразна. Если бы

Хэ Янь этого не знала, её тайна могла бы раскрыться. Однако она была

подготовлена, пройдя подобный опыт, когда присоединилась к армии Юэ в

своей прошлой жизни.

Хэ Янь взяла руку врача в свою и положила одну серебряную монету.

Он посмотрел на монету, потом снова на девушку и нахмурился.

– Это…

–

Доктор, я не собирался скрывать это от Вас, но я подхватил болезнь,

когда был моложе, – Хэ Янь опустила глаза, словно пристыжённая. – Из-за

тех недостатков, которые остались, я никогда не был желанным гостем и

подвергался издевательствам всю свою жизнь. Я не выдержал и решил

записаться в армию. Я умоляю Вас, пожалуйста, помогите мне. Если я умру

на поле боя, то обязательно вспомню о Вашей доброте и отплачу Вам в

следующей жизни.

Врач

ожидал, что он проболтается о какой-нибудь заразной болезни, но не

ожидал, что это будет какой-то дефект. Он смотрел на Хэ Янь с жалостью и

сочувствием. Мужчина впервые столкнулся с подобной ситуацией, да ещё с

таким красивым молодым человеком.

Взвесив

серебряную монету в руке и сжав её несколько раз, он снова посмотрел на

Хэ Янь. "Паренёк" выглядел совершенно здоровым, без каких-либо

признаков болезни.

–

В таком случае ты можешь идти. Обращай внимание на то, что тебя

окружает, и не позволяй другим видеть это. Если тебя разоблачат, не вини

в этом меня.

– Благодарю Вас! – ответила Хэ Янь, проливая несколько слёз в благодарность за милосердие врача.

Девушка

вздохнула с облегчением, увидев, как гладко прошёл осмотр. Она вышла на

лужайку и встретила того же толстяка, что и раньше, который набивал рот

печеньем. Когда он увидел, что Хэ Янь стоит там, уставившись на еду, он

поманил её к себе, как будто хотел поздороваться.

Хэ Янь задумалась об этом на мгновение, но в конце концов решила подойти к нему.

–

Маленький брат, я только что видел тебя там, – толстяк сделал паузу и

попытался стереть семена кунжута, которые были у него на губах, но

безуспешно. – Ты здесь, чтобы завербоваться в армию?

Девушка

кивнула, глядя на оставшиеся печенья в его руке, чувствуя, как начинает

просыпаться голод. Она ничего не ела весь день, и теперь чувствовала,

как урчит в животе.

–

Ты голоден? – спросил толстяк, заметив, что она смотрит на еду в его

руке. – Вот, возьми это! Я уже съел пять штук, так что сыт.

Хэ Янь был голодна, поэтому решила принять предложение. Она подошла поближе к толстяку, взяла у него печенье и принялась за еду.

–

Ты выглядишь таким худым и хрупким, и всё же рискнул записаться в

армию? Как твоя семья может быть спокойна? Даже мой десятилетний брат

выглядит сильнее тебя, – пробормотал мужчина себе под нос.

Хэ Янь проглотила печенье и ответила:

–

Внешность может быть обманчива. Я могу выглядеть слабым, но на самом

деле довольно силён. В этом году мне исполнится шестнадцать.

– Как ты попал в армию? – с любопытством спросил толстяк. – Похоже, у тебя есть образование.

– Моя семья в упадке, – прямо ответил он. – И выхода нет.

Толстяк понял, что Хэ Янь хотела сказать.

–

Маленький брат, всё изменится к лучшему, так что тебе не нужно обращать

на это внимания. Если ты последуешь за мной, я обязательно защищу тебя.

– Спасибо, старший брат.

Услышав слова "старший брат", он обрадовался.

– Моя фамилия Хун, а полное имя – Хун Шань. Зови меня просто брат Шань. Как тебя зовут, братишка?

– Моя фамилия Хэ, Хэ Янь. Хэ как в дровах.

– Хэ? Это очень редкая фамилия. Отныне я буду звать тебя А Хэ.

–

Ладно! – кивнула девушка. Она доела печенье и, вытирая рот, отправилась

на поиски конюшни. Найдя её, Хэ Янь с довольным видом плюхнулась на

перила.

Хун Шань озадаченно посмотрел на нее и спросил:

– А Хэ, ты не собираешься домой?

– Я не собираюсь возвращаться, – ответила Хэ Янь, подпирая свою голову руками. – Я остаюсь здесь.

Сочувствие в глазах Хун Шаня стало ещё более очевидным. Он сел рядом с Хэ Янь и сказал:

– Я тоже остаюсь здесь. Давай обойдёмся сегодня, чем есть, а завтра отправимся в путь.

– Лучше и быть не может.

Вдалеке,

за пределами лагеря, зажгли факел. Он яростно мерцал под дождём, как

будто собирался погаснуть в следующее мгновение. Они тихо сидели в

темноте, и у них было много забот.

Хэ

Янь не знала, как дела у Хэ Юнь Шэна, благополучно ли он добрался домой

или застрял на мели. Она беспокоилась об этом, пока не заметила, как

заснула.

Бесчисленные

неприятные вещи происходят в Цзин Чэне каждый день, и всё же никто не

обращал никакого внимания на дела бедных. Однако если бы что-то

случилось с высокопоставленной семьёй, это стало бы известно всем.

Прошлой

ночью на реке произошло убийство. Молодой хозяин семейства Фань был

зверски убит в лодке. Нападавший скрылся, не оставив ни следов, ни улик.

В то же время на борту корабля находилась дочь офицера-инструктора. Её

тоже убили, бросив в реку, так что даже тела не было найдено.

Убийцу

так и не поймали, оставив жителей города в хаосе и панике на довольно

долгое время. Однако многие горожане аплодировали этому поступку, так

как молодой мастер семьи Фань был известен тем, что разорял и издевался

над девушками из простых семей. Он злоупотреблял властью своей семьи,

заставляя девушек уклоняться от публичного заявления. Возможно, небеса

наконец-то свершили правосудие над виновными.

Семья Хэ была несчастна.

Хэ

Суй, казалось, состарился на десять лет за одну ночь, сидя неподвижно в

зале каждый день, как глиняная скульптура. Цин Мэй пряталась во дворе, а

у Шуан Цина каждый день было горькое выражение лица. Цин Мэй вытерла

слёзы и посетовала:

– Как она могла внезапно исчезнуть…

Хэ Юнь Шэн проводил всё своё время, сидя в конюшне рядом с Сян Сян.

Тюки

сена начали портиться, но Хэ Юнь Шэн не обращал на это никакого

внимания. Лошадь тоже нервничала, но на Хэ Юнь Шэна это никак не

повлияло.

Отсутствие

новостей о Хэ Янь было лучше, чем печальные новости. Хэ Янь не была

поймана. Он подумал о лодке, где ночной дождь и сладкие запахи

перекрывали запах крови.

Парень

был напуган и беспомощен. Каждый раз девушка в красивом длинном платье с

мечтательными глазами гладила его по голове и говорила:

– Всё будет хорошо. Как всегда, со мной всё будет в порядке.

"На этот раз, я надеюсь... нет, я уверен, что с ней всё в порядке".

Весна подошла к концу, даже дождь сменил летнюю жару.

В

конце последнего дня призыва длинные палатки для заполнения документов в

казармах были убраны и заменены многочисленными маленькими палатками.

Новобранцы, простившиеся со своими семьями, уже собрались, дождались

наступления ночи и рано утром отправились в Лянь Чжоу.

Палатки

были настолько малы, что несколько человек едва могли втиснуться в них.

Хэ Янь и Хун Шань сидели рядом друг с другом. Поскольку ни у кого из

них не было большого багажа, палатка была довольно просторной, чтобы

сидеть. Со вчерашнего вечера и до сегодняшнего вечера Хэ Янь провела

здесь целый день.

Здесь

можно будет съесть несколько булочек, две на ужин, а после того, как

они поселятся в Лянь Чжоу, можно будет купить ещё. Остальное не

составляло большой проблемы, но ходить в туалет было неудобно, так что

Хэ Янь пришлось бы ждать до поздней ночи, когда туда никто не ходит.

Она

только что вышла из туалета, подошла к своей палатке, и когда она

подняла палатку, внутри были два человека. Хун Шань поговорил с ними.

Услышав снаружи какое-то движение, парни обернулись.

Вероятно,

это были два брата, чем-то похожие друг на друга, худые и очень

красивые. Они выглядели довольно молодо. Старшему на вид было лет

шестнадцать-семнадцать, а младшему – почти столько же, сколько самому

Юнь Шэну. Хэ Янь предположила, что тот, кто выглядит старше, должен быть

старшим братом, а тот, кто выглядит так же молодо, как Юнь Шэн, должен

быть младшим братом.

Тот, что помоложе, увидев Хэ Янь, улыбнулся и спросил знакомым тоном:

– Этот брат…

–

Это мой брат А Хэ, – Хун Шань представил Хэ Янь и сказал девушке: – Это

два новых брата сегодня, там больше нет жилья, так что они будут

ночевать здесь, так что придётся нам немного потесниться, – он указал на

молодого человека, который молчал: – Это Ши, – а затем он указал на

другого молодого человека, у которого была простая и невинная улыбка: – А

это Мэй.

Ши и Мэй, вероятно, были двумя братьями из бедной семьи, в противном случае лучшая семья дала бы своим детям лучшие имена.

Хэ Янь нашла место, чтобы сесть. Поскольку в палатке было больше двух человек, она вдруг показалась немного переполненной.

–

Вы, ребята, из столицы? – после того, как она спросила, Хэ Янь

почувствовала небольшую жажду, поэтому она отвинтила фляжку с водой на

поясе и сделала глоток.

Ши не был разговорчив, но его младший брат Мэй был очень оживлён. Он сказал:

–

Мы жили на горе Сян Хуай. Обычно мы жили охотой. Когда мы в последний

раз спускались с горы, я увидел призывной лист, поэтому обсудил его с

братом и пришёл в армию.

Они были семьёй охотников со склона горы.

–

Может быть, ваши родители тоже пришли служить в армию? – спросил Хун

Шань. Вообще-то говоря, даже если семья бедная и была лояльна к армии,

они не позволят своим двум сыновьям прийти и присоединиться – они всегда

оставят выход для семьи.

– Наши родители давно умерли. Я рос вместе с братом.

Хун Шань вздохнул:

–

Тогда вы должны ещё больше дорожить своей жизнью, это не весело –

прийти и вступить в армию. Вы, ребята, не... – он посмотрел в сторону Хэ

Янь. – Вы, ребята, тоже хотите сослужить достойную службу, как он,

верно?

–

Человек должен внести большой вклад, – наивно сказал Мэй. – Более того,

командующий правой армией, командующий Сяо, будет командовать войсками,

ведущими к Лянь Чжоу. Мы с братом давно им восхищаемся. Для нас большая

честь работать с ним!

Хэ

Янь слушала их, пока пила воду, и когда эти слова достигли её слуха,

вода хлынула у девушки изо рта, и она чуть не задохнулась, находясь под

впечатлением от этих слов.

– Кто, ты говоришь, отправился в Лянь Чжоу командовать?– Спросила она.

Мэй подумал, что она не знает "губернатора Сяо", И поэтому он намеренно объяснил:

– Это нынешний генерал Фэн Юн, второй сын семьи Сяо, Сяо Хуай Цзинь.

Сердце у Хэ Янь дрогнуло.

Как

Сяо Цзюэ мог быть командиром в Лянь Чжоу? Ему не было нужды находиться в

таком положении. Кроме того, у него была своя армия. Зачем ему брать

новых солдат в Лянь Чжоу... если только его не понизят в должности?

Сяо Цзюэ понизили в должности?

Семья Сяо в Пекине.

Дом

Сяо был специально отремонтирован в соответствии с предпочтениями его

жены, когда генерал Сяо был жив. Семья Сяо не касалась планировки

внутреннего двора в последующих поколениях, поэтому, хотя это была семья

генералов, внутренний двор был таким же элегантным и шикарным, как

обычный внутренний двор, который можно было увидеть в городе Сучжоу.

Сквозь

цветочную стену виднелась главная комната, рядом с главной комнатой

росло гранатовое дерево, которому ещё не пришло время плодоносить, в

окно виднелась жёлтая сосновая полка, полная книг, и кто-то сидел за

столом и читал.

Молодой

человек родился светловолосым и красивым, но равнодушным, с некоторой

ленью и видимой усталостью. В своём собственном доме парень был одет

небрежно, и его облачная парча и пояс с подвеской из голубого нефрита

делали его вид ещё более героическим. На стене висел меч, цвет которого

был похож на морозный снег. Хотя он и был в ножнах, но всё равно

выглядел величественно.

Дверь распахнулась, и кто-то вошёл.

Вошедших

было двое: мужчина и женщина. Мужчина был семикратно похож на Сяо Цзюэ,

но не был таким холодным, как Сяо Цзюэ. Его окружала мягкая и чистая

аура. Его звали Сяо Цзин, и парень был старшим братом Ся Цзюэ. За Сяо

Цзином последовала его жена, Бай Жун Вэй. Хотя она не была

сногсшибательной женщиной, всё ещё была красива и полна достоинства.

Пара стояла рядом, выглядя красиво и приятно для глаз.

–

Хуай Цзинь, – открыла рот Бай Жун Вэй. Она положила свёрток, который

был в руке Сяо Цзина, на стол и сказала: – Это обувь и одежда, которые

мы приготовили для твоей поездки в Лянь Чжоу, примерь их позже.

После

смерти генерала Сяо и его жены в семье Сяо осталось только два брата,

Сяо Цзин и Сяо Цзюэ, а его старшая невестка была похожа на его мать. В

прошлом жена генерала штопала одежду для Сяо Цзюэ, но теперь это было

обязанностью Бай Жун Вэй.

– Спасибо, невестка, – Сяо Цзюэ кивнул.

Бай Жун Вэй улыбнулась и сказала:

– Вы, братья, поговорите, а я пойду посмотрю, готов ли суп, – сказав это, она удалилась.

После того как Бай Жун Вэй ушел, Сяо Цзин на мгновение посмотрел на Сяо Цзюэ. Наконец, он вздохнул и сказал:

– Хуай Цзинь, тебе действительно не нужно ехать в Лянь Чжоу.

–

Сюй Цзефу часто преследует тебя при дворе и ищет неприятностей с семьёй

Сяо, – Сяо Цзюэ выглядел невозмутимым и только сказал: – Император

слушает слова Сюй Цзефу, поэтому я только причиняю неприятности,

оставаясь в столице. Хорошо бы съездить на некоторое время в Лянь Чжоу,

чтобы избежать конфликтов. Кроме того, смерть отца тогда была полна

подозрений, и на этот раз, возможно, я смогу найти ключ к разгадке и

сделать новое открытие.

Когда они заговорили о смерти генерала Сяо, атмосфера в комнате стала напряжённой.

После долгого молчания Сяо Цзин протянул руку и похлопал Сяо Цзюэ по плечу:

– Ты всегда думаешь больше, чем я, но я ничего не могу для тебя сделать.

–

Положение старшего брата в Чао Чжуне гораздо сложнее. Когда меня не

будет, семья Сяо будет полагаться на старшего брата, – Сяо Цзюэ

рассмеялся, посмотрел на Сяо Цзина и сказал: – Будь осторожен, старший

брат.

–

Ты тоже береги себя, – Сяо Цзин испытывал много эмоций, возможно, чтобы

смягчить горькую атмосферу, он намеренно пошутил: – Дело не в том, что я

не хочу, чтобы ты ехал в Лянь Чжоу, просто ты сейчас в расцвете сил, и

тебе пора остепениться. Теперь, когда ты достаточно взрослый, тебе пора

жениться. У тебя есть девушка, которая тебе нравится, или ты хочешь,

чтобы невестка подыскала тебе пару?

Когда

Сяо Цзюэ услышал эти слова, его улыбка исчезла, а выражение лица

становилось всё более и более ясным и, наконец, стало безразличным.

– Нет нужды, я не собираюсь брать жену.

Весна

наконец-то подошла к концу. С приходом лета начались бесконечные дожди,

питающие почву и превращавшие город в туманную страну чудес.

Это было затишье перед бурей.

Столица,

казалось, была лишена своей обычной суеты, но двор был совсем не таким.

Сяо Хуай Цзинь, главнокомандующий армией, был приглашён вести

новобранцев в Лянь Чжоу. Однако сразу же после ухода Сяо Хуай Цзиня

ситуация в суде вновь изменилась. Кронпринц пытался скрыть это, но было

совершенно очевидно, что он был одновременно горд и самодоволен.

Дела,

происходившие при дворе, в основном не имели отношения к простым людям,

так что в их жизни почти ничего не изменилось. Прошло уже несколько

дней, но нападавшего на молодого мастера семьи Фань так и не нашли.

Семья Фань перепробовала всё, но безрезультатно. Беспомощные и

отчаявшиеся, они могли только обратиться к его жене. Однако решения её

семьи были поистине неожиданными. После смерти молодого мастера глава

семьи Тан вынудил главу семьи Фань аннулировать их брак, позволив ему

вернуть их дочь. Он никогда не позволит своей драгоценной дочери Тан Ин

овдоветь в таком юном возрасте. Она всё ещё была в расцвете сил, и у

девушки было прекрасное будущее впереди.

Между

тем, Хэ Янь стала неуместной, занимая второстепенную роль в сложившейся

катастрофе. Её тело тоже нигде не было найдено, но это не имело

большого значения по сравнению с пропавшим телом Фань гунцзы. Как будто

её никогда не существовало на свете, и только её семья помнила о

девушке.

Лёгкая

морось превратилась в ливень, затуманивая зрение Хэ Юнь Шэна и не

оставляя ему иного выбора, кроме как выйти на улицу в своей бамбуковой

шляпе, которая надёжно скрывала от дождя. После "несчастного случая" он

перестал посещать занятия в институте, решив вместо этого остаться дома

на пять дней. Сегодня был десятый день с тех пор, как он отправил письмо

о своём отпуске. Мальчишка боялся, что семья Фань будет использовать

против него какие-то хитрые уловки, но он не мог позволить себе

испортить возможность, которую Хэ Янь получила для него.

В

эти дни он был занят тем, что осматривал свой дом, чтобы убедиться, что

за ним не следят охранники. Он успокоится только тогда, когда будет

абсолютно уверен.

Хэ

Юнь Шэн поспешно переоделся в свою старую одежду, так как не хотел

привлекать к себе внимания. Он опустил голову, вышел через заднюю дверь и

вступил под проливной дождь.

В

течение этих последних десяти дней Хэ Юнь Шэн жил жизнью хуже смерти.

Молодой человек не мог заснуть, его тело жаждало покоя, но разум думал

иначе. Он хотел услышать о Хэ Янь, но в то же время боялся. Не было

никаких новостей о том, что Хэ Янь была схвачена и увезена

правительством, поэтому он предположил, что сестра была в безопасности.

Тем

не менее Хэ Юнь Шэну было любопытно, куда она пошла. Если Хэ Янь не в

столице, то где же она? Кроме людей, связанных с семьей Хэ, у неё не

было друзей. Она была обречена бесцельно бродить в одиночестве. Он не

знал, хорошо ли сестра спала или хорошо ела. Над ней издевались? Думая

об этом, Хэ Юнь Шэн ускорил шаги.

Лю

Цюань Цзю получил своё название от родника на заднем дворе и ряда

ивовых деревьев рядом с ним. В этот дождливый день в таверне было мало

народу, поэтому никто не обратил особого внимания на Хэ Юнь Шэна, когда

тот вошёл.

Он всё ещё помнил, что сказала ему сестра.

–

Если ты когда-нибудь окажешься в таверне под названием "Лю Цюань Цзю",

поищи письмо, которое я оставила. Позади дома растет ряд ив. Копай на

три дюйма ниже третьей ивы слева.

Хэ Юнь Шэн присел на корточки.

Копай на три дюйма ниже третьей ивы слева.

Перевёрнутая

земля была мокрой от дождя. Он продолжал копать, пока его пальцы не

наткнулись на что-то твердое. Сердце Хэ Юнь Шэна ёкнуло, и через

мгновение был обнаружен свёрток. Вместо того чтобы открыть его на месте,

он засыпал яму землей и ушёл, держа в руках сверток.

Выйдя

из таверны, молодой человек перешёл на бег. Когда он пришёл, то

заметил, что никого нет дома. Поэтому Хэ Юнь Шэн вернулся в свою

комнату, запер дверь и положил свёрток на колени.

Он

всё время держал предмет в руках, так что он не был мокрым от дождя. Хэ

Юнь Шэн открыл пакет и взглянул на то, что было внутри.

Внутри лежали одежда и письмо.

Хэ

Юнь Шэн решил сначала развернуть письмо. Скорее всего, оно было

написано в спешке, так как бумага предназначалась не для письма, а для

упаковки еды. Одна сторона бумаги была покрыта рисунком, и обе стороны

были полны складок и масляных пятен. На другой стороне, без рисунков,

было несколько красивых иероглифов, написанных изящным почерком.

–

Я завербовалась в армию. Я уехала в Лянь Чжоу, где возвышаются горы и

текут широкие реки. После холодной весны и палящего лета мы обязательно

встретимся снова. Позаботьтесь о себе.

Хэ Юнь Шэн уставился на то, что было написано, но через некоторое время понял, стиснув зубы и схватив одежду.

Это

была та самая одежда, которую она сшила на заказ в мастерской старого

портного. Когда он и Хэ Янь расстались в тот день, каждый из них надел

одежду другого, чтобы замаскироваться. Эта была аккуратно сложена и

отослана обратно.

Материал был холодным на ощупь, напоминая ему о холодной улыбке девушки и успокаивающих словах в тот день.

– Не волнуйся, мы ещё встретимся.

На него упала тишина.

Однако вскоре тишина была прервана громкими, отчаянными рыданиями Хэ Юнь Шэна.

– Лгунья…

Хэ Янь, которую только что обозвали лжецом, не знала, что её ругают за спиной.

Она была занята по дороге в Лянь Чжоу. На этот раз там было всего около двадцати тысяч солдат, но их было ещё больше.

К

полудню все солдаты обильно вспотели. Из-за изнуряющей летней жары им

было трудно передвигаться, и они покинули лагерь на рассвете.

Хун Шань плюхнулся на траву, поднял лист дерева и обмахнулся им. Грызя сухой паёк, он спросил:

– Чёрт, это слишком жарко. Когда мы доберёмся до места?

– Чтобы добраться до Лянь Чжоу, понадобится чуть больше двух месяцев, – Хэ Янь вылила воду из фляжки себе в рот. – Не торопись.

–

Я скучаю по супу из бобов мун в Пекине, – сказал Сяо Май, причмокивая

губами. – Его подавали в миске и несколько часов вымачивали в колодце.

Он сладкий и прохладны, ах, так освежает!

Он описал это так восхитительно и подробно, что у всех, кто слушал, потекли слюнки.

–

Прекрати это. Раз уж ты теперь в армии, тебе не следует говорить о

каком-то супе из бобов мун. Ты должен быть благодарен, что не умираешь с

голоду, – Хун Шань вздохнул. – Может быть, мы сможем попробовать

немного, если нас повысят и наградят, как генерала Сяо.

Хэ Янь могла многое сказать о Сяо Цзюэ.

Она

присоединилась к армии и последовала за ними в Лянь Чжоу в своей

прошлой жизни, путешествуя день и ночь практически без отдыха. Хэ Янь

оставалась в отдельной палатке на ночь, никогда не встречаясь с Сяо

Цзюэ. Он и его люди всегда шли впереди, но они также жили и отдыхали в

палатках, отделённых от солдат. Со времени учебы в институте Сянчан она

знала, что Сяо Цзюэ был чрезвычайно разборчивым и придирчивым человеком.

Второй сын семьи Сяо родился с золотой ложкой во рту, в результате чего

он ел и одевался в своё удовольствие.

Даже

если он путешествовал вместе с остальными солдатами, его жизнь как

генерала была гораздо более комфортной и богатой, чем у них. Они оба

были молодыми генералами, но так отличались друг от друга.

Она

снова стала солдатом под его началом. Хэ Янь вздохнула. В конце концов,

кто поверит в её безумную историю? Её единственной целью было

заработать военные достижения и быстро получить повышение, но Сяо Цзюэ

был самым придирчивым генералом из всех. Из-за него трудно было стать

солдатом, а тем более получить повышение.

Даже

если бы она захотела бросить текущее обучение, куда бы она пошла? Хэ

Янь уже завербовалась, так что ей оставалось только ждать и смотреть,

как обернётся ситуация.

Двухмесячное

путешествие из столицы в Лянь Чжоу было довольно сложным. К тому

времени, как они доберутся до Лянь Чжоу, все будут истощены и сильно

похудеют. Хэ Янь смотрела на своё отражение в воде, пока сидела у озера и

черпала воду. У настоящей Хэ Янь была светлая кожа, но после двух

месяцев пребывания на солнце ей даже не нужно было вытирать пыль с лица.

Ее кожа загорела до пшеничного оттенка.

Если

настоящий Хэ Янь вернётся в это время, то попросту задушит себя. Такая

странная мысль щекотала Хэ Янь, заставляя её смеяться.

– Братец А Хэ, почему ты так счастливо смеёшься? – спросил Мэй.

Хун Шань взглянул на Хэ Янь у озера и чётко сказал:

–

Если мы будем идти ещё полдня, то окажемся в Лянь Чжоу до наступления

темноты. Разве мы не можем быть счастливы, что тяжёлые дни наконец-то

заканчиваются?

– Да, – Мэй напряжённо подумал и обратился к Ши: – Старший брат, ты счастлив?

Тихий Ши кивнул.

Путешествие

в течение этих двух месяцев не было делом, которому предавались обычные

люди. Несмотря на то, что большинство людей, пришедших в армию, были

выходцами из скромного окружения, это оказалось гораздо сложнее, чем они

думали. Некоторые люди, которые не были в добром здравии, погибли во

время путешествия, прежде чем они смогли даже добраться до Лянь Чжоу. И

теперь они уже никогда не смогут вернуться в столицу.

Это была дорога, с которой не было пути назад.

Вечером

армия наконец-то прибыла в Лянь Чжоу. Лянь Чжоу находился на

северо-западе страны. Они думали, что тот будет пустынным и бесплодным.

Однако, когда новобранцы прибыли, то обнаружили, что он процветает. Хотя

Лянь Чжоу нельзя было сравнить со столицей, он был также оживлённым и

пышным. Хэ Янь шла вместе со всеми, думая, что Сяо Цзюэ знает, как

выбрать место. Лянь Чжоу был намного лучше, чем тот пустынный округ, где

она впервые вступила в армию. Когда девушка впервые приехала в

префектуру Мо Сянь, там было пустынно, люди не могли даже позволить себе

поесть, а жизнь их солдат была тяжёлой.

После

прибытия в Лянь Чжоу Хэ Янь сначала должна была отправиться в стражу

Лянь Чжоу, которая стояла у подножия горы Бай Юэ, где была большая

открытая площадка, достаточно большая, чтобы использовать её в качестве

арсенала. Это было место, где солдаты тренировались по будням. Они

оставались в палатках на ночь, но теперь все они будут жить в караульном

помещении ляньчжоуской стражи.

Там

было так много людей, но в караульном помещении не было так много

комнат, так что только дюжина или около того людей могли втиснуться в

маленькую хижину и спать на больших общих кроватях. Естественно, Хэ Янь

всё ещё была с Хун Шанем и двумя братьями Мэем и Ши. У большинства из

них не было особого багажа, поэтому они расслабились, найдя место для

сна на общей койке.

– Я вижу, здесь есть река, – взволнованно сказал Мэй. – Многие люди купаются в реке. Пойдёмте тоже.

– Да, я уже вспотел от жары! – Хун Шань в два приёма снял пальто и уже собирался выбежать на улицу.

Мэй посмотрел на Хэ Янь и сказал:

– Брат Хэ не пойдёт?

– Он не пойдёт, А Хэ боится воды, мы трое справимся! – Хун Шань вытолкал Мэя и Ши.

Когда

Хун Шань впервые пригласил её искупаться в реке, Хэ Янь объяснила, что

она однажды чуть не утонула, когда была ребёнком, и с тех пор у неё

будет кружиться голова и одышка, когда она входит в воду. Хун Шань не

подозревал её, и, честно говоря, Хэ Янь не лгала, теперь она боялась

воды.

Тем

временем, как только Хэ Янь легла на большую двухъярусную кровать, та

издала "скрип". Девушка тут же нахмурилась. Какое-то мгновение она не

могла понять, то ли потому, что была слишком худой, то ли потому, что

кровать была такой жесткой, что это было невыносимо. Через мгновение она

глубоко вздохнула, подумав:

"Легко перейти от бережливости к расточительности, но трудно перейти от расточительности к бережливости",

– прожив в казарме три года и став юной леди всего на один год, она

привыкла к мягкой постели и находила своё текущее положение очень

раздражающим.

Условия должны быть подходящими для Сяо Цзюэ. Его постель должна быть мягкой. Она считала это несправедливым.

После

двух месяцев употребления сухого пайка и воды в дороге, в первый же

день после прибытия в Лянь Чжоу, когда они получили настоящую горячую

еду. Даже простые паровые булочки с простой кашей были горячими, и

новобранцы сидели на земле и ели, не зная названия деликатесов, которые

они поглощали.

– Мясной начинки в этой булочке так мало, – пожаловался Хун Шань, облизывая пальцы. – Этого недостаточно.

– Достаточно уже того, что мы можем получить горячую еду. Это лучше, чем сухие пайки, – сказала Хэ Янь.

–

Это не имеет значения. Я только что спросил, много ли диких животных и

кроликов на горе Бай Юэ, – сказал Мэй с улыбкой. – Мы с братом можем

пойти поохотиться. Мы можем охотиться на кроликов и кабанов. После этого

мы можем освежевать их, нанизать на ветки или завернуть в лист с солью и

поджарить. Это будет чрезвычайно вкусно.

Мэй

был гурманом. Слушая Мэя, Хун Шань становился всё голоднее и голоднее.

Он быстро выпил стоявшую перед ним кашу и тяжело поставил плошку на

стол.

– Чёрт возьми, я не могу дождаться, когда смогу подняться на гору.

–

В военном ведомстве есть правило, по которому вам не разрешается

подниматься на гору в одиночку, – Хэ Янь плеснула холодной водой на их

прекрасные фантазии.

– Должно же быть время, чтобы подняться на гору, – Хун Шаня это не убедило.

Наевшись

и напившись досыта, все убрались, и командир учебной группы, отвечавший

за военную подготовку, заранее сказал им, что они соберутся на плацу

завтра утром на рассвете, так что следовало рано лечь отдыхать.

Хэ

Янь вернулась в караульное помещение вместе с Хун Шанем. Комната была

уже полна людей, некоторые из которых уже спали, некоторые всё ещё

сплетничали, не в силах унять своё возбуждение.

Хэ

Янь спала в самой дальней части двухъярусной кровати, зажатая между

Мэем и стеной. Хун Шань радостно заговорил на другом конце кровати:

– По сравнению с прошлыми днями сегодняшний день просто лучший.

Там

была еда, питье, ванна и кровать для сна. Им не нужно было выходить на

солнце и дождь, и даже не нужно было беспокоиться о комарах, вьющихся в

ночи. Это было намного лучше, чем раньше.

–

Мне кажется, здесь легче тренироваться, чем охотиться в горах, –

прошептал Мэй. – И есть так много людей, с которыми можно играть.

Хэ Янь сохраняла молчание.

Глупый

мальчик, как можно прийти к выводу, что военная подготовка легче, чем

охота в столице? Все эти люди вступали в армию впервые, и в будущем это

будет не так просто, как сейчас. Эта трапеза была подобна трапезе узника

на дороге перед казнью, это действительно была хорошая трапеза, но и

последняя тоже.

Сегодня будет самая спокойная ночь, которую они когда-либо проводили в Лянь Чжоу, и настоящая пытка начнётся на следующий день.

Хэ Янь закрыла глаза и позволила этим глупым детям предаваться своим сладким мечтам на некоторое время.

И действительно, на следующее утро, ещё до рассвета, с открытой площадки перед караульным помещением донёсся звук рожков.

–

Что ж, так рано, может, поспим ещё немного? – Мэй перевернулся на

другой бок и протёр глаза. Он обнаружил, что Хэ Янь уже одета и стоит

перед кроватью.

– Брат Хэ, почему ты встал так рано? – спросил он ошеломлённо.

–

В этот час будет перекличка, если мы не успеем вовремя, это будет

считаться нарушением военных законов, что приведёт к тому, что нас

отшлёпают дубинками, – сказала она с улыбкой, выражение её лица было

очень свежим, как будто она очень хорошо выспалась. – Если не хочешь,

чтобы тебя наказали, вставай скорее.

Солнце

ярко светило в летнем небе, так что вставать рано утром было невероятно

тяжело. Вчера вечером, когда они прибыли в Лянь Чжоу, все были

взволнованы и неизбежно немного задержались. Все они были сонными, когда

прибыли на плац, и некоторые из них были одеты наперекосяк.

С

Ши всё было в порядке, но Мэй и Хун Шань на ходу завязывали пояса.

Когда они увидели, что Хэ Янь была в приподнятом настроении и очень

энергична, они оба смутились и спросили:

– Брат Хэ, тебе не хочется спать?

– Я вчера рано лёг и хорошо выспался, – ответила Хэ Янь.

– Ты потрясающий, – похвалил её Мак.

Пока

они разговаривали, новобранцы прибыли на плац под горой Бай Юэ, которая

была окружена горами. Поскольку сегодня был первый день, они всё ещё

стояли в соответствии с предыдущим составом. На высоком помосте стоял

сильный человек в красном, с густыми бровями и большими глазами. Он был

высок, как дерево, и выглядел очень внушительно, держа в руке большое

копьё.

– Кто это? – спросила Хэ Янь.

–

Инструктор, отвечающий за наблюдение за нашими тренировками, инструктор

Шэнь, – Мэй был болтуном и уже навёл справки, прежде чем добрался до

плаца.

Хэ

Янь кивнула. Сначала она думала, что Сяо Цзюэ сам придёт тренировать

солдат, но сегодня она его даже не видела. Хотя оба они были молодыми

генералами, у каждого из них был свой способ обучения. Хэ Янь также

хотела увидеть метод обучения Сяо Цзюэ, но на данный момент, казалось,

что это невозможно для неё.

–

Я Шэнь Хань, ваш главный инструктор, – голос Шэнь Ханя был очень

резким. Когда молодые люди слушали его голос, казалось, что-то сверлило

их уши и заставляло скальпы людей неметь: – Отныне я буду вести вас, –

он потряс военным журналом и сказал: – Теперь проведите перекличку!

Поскольку

сегодня солдаты были пересчитаны в первый раз, это займёт некоторое

время. Через несколько дней они будут разделены на части, бригады и

дивизии, и войска будут отправлены назначенным командирам армий, бригад и

дивизий, что сэкономит много времени.

Вся

группа людей состояла из стрелков, набранных в столице. В прошлом они

никогда не проходили никакой подготовки. Они стояли на тренировочной

арене, чувствуя дискомфорт во всём теле, и время от времени украдкой

двигали своими телами. Мэй тайком пробормотал своему старшему брату:

– Старший брат, брат Хэ не двигается, он стоит как камень.

Ши взглянул на Хэ Янь и задумался.

Кажется,

что Хэ Янь имеет право называться старшим братом намного сильнее, чем

он сам. Он стоял прямо, скрестив руки на груди, и смотрел на платформу,

не чувствуя ни усталости, ни скуки. Эта поза давала людям иллюзию, что

даже через два часа Хэ Янь сможет стоять спокойно.

Когда

Ши и Мэй охотились в горах, там водились дикие животные, и когда дикие

животные хотели поймать свою добычу, они тихо прятались в траве,

неподвижные, похожие на неодушевлённый камень. Он столько лет охотился в

лесах – вот почему они с Мэй целый час стояли неподвижно. Как Хэ Янь

мог сделать то же самое? По словам Хун Шаня, этот паренёк пошёл в армию,

потому что его семья была в отчаянии. Похоже, в прошлом у него была

хорошая семья. Почему у таких людей терпение и упорство сродни диким

зверям?!

В конце концов, ему не нужно было охотиться.

Размышления Ши не получили ответа, и вскоре подсчёт солдат был закончен.

Инструктор Шэнь закрыл военный регистр и сказал:

–

С сегодняшнего дня сто человек будут сформированы в одну команду, и

будет назначен инструктор. Здесь мы будем тренировать, строить и

формировать войска! То, чему я хочу научить вас сегодня, – это военные

приказы! – в этот момент на лице Шэнь Ханя появилась улыбка, и по

какой-то причине, когда эта улыбка попала в глаза толпы, они

почувствовали только холод в своих сердцах.

И действительно, они услышали Шэнь Ханя, который рявкнул:

–

Это имя не будет названо! Если время прибытия не подходит или войска

слишком медлительны, нарушители будут наказаны! Сегодня вы все на минуту

опоздали – с вами должны были расправиться по военным законам!

Поскольку это ваше первое преступление, вас всех пощадят.

Его слова несли людей вверх и вниз, и как только они падали, то слышали бесстрастный голос своего холодного наставника.

–

Все будут бегать вокруг казармы с мешками песка на спине – всего десять

кругов! Ни на один круг меньше. Инструкторы из каждой команды будут

следить за вами. Кто посмеет лениться, будет наказан по военным законам!

Вся толпа втянула в себя холодный воздух.

Нижним

полем боевых искусств горы Бай Юэ были казармы. Один круг означал

больше мили, а десять кругов – больше десяти миль. Кроме того, им также

придется нести мешок с песком. По сравнению с тем, как они встали

сегодня, они больше не чувствовали себя взволнованными. В этот момент

несколько солдат спустились вниз. Солнце стояло высоко, и жара висела у

них над головой. Они все стояли, обливаясь потом.

Мысль о том, чтобы бегать по арене под обжигающим солнцем, заставляла всех скорбеть.

– Брат Хэ, инструктор Шэнь сказал то же самое, что и ты, откуда ты знал, что он так скажет?

Откуда

она знает? Естественно, это было потому, что, когда она тогда поступила

в казармы, она была в такой же ситуации. Это было похоже на палку

смерти – они давали новобранцам фору и давали им понять, что они пришли

сюда не для того, чтобы наслаждаться счастьем. Даже если бы это не было

одной из заявленных ситуаций, Шэнь Хань всё равно нашёл бы какую-то

другую причину, чтобы наказать их.

– Запоминание большего количества военных приказов, – Хэ Янь похлопал юношу по плечу. – Пойдёт тебе на пользу.

Мэй кивнул, хотя ничего не понял.

Как

и ожидалось, в соответствии с тем, что сказал Шэнь Хань, многие солдаты

были разделены на команды по сто человек. Все пошли за мешком с песком.

Сначала Хэ Янь подумала, что мешок с песком будет точно таким же, как

дрова, которые она и Хэ Юнь Шэном использовали, поднимаясь на гору. Но

когда она дошла до конца, её веки подскочили.

Мешок

с песком был размером с багаж, который нельзя было привязать к ноге, а

можно было носить только на теле. Когда дело доходит до тяжёлого веса,

дрова ни в коем случае не могут сравниться с этими мешками с песком.

– Чёрт возьми, это уже перебор, заставлять нас пробежать десять кругов с этой штукой на спине! – пожаловался Хун Шань.

Мэй

украдкой взглянул на лицо Хэ Яня. С самого начала и до сих пор у него

было очень спокойное лицо. Когда паренёк поднял мешок с песком,

выражение его лица наконец изменилось. Мэй втайне вздохнул с

облегчением. Казалось, что брат Хэ тоже был обычным человеком, а не

всемогущим.

Хэ Янь была безмолвна.

Когда

она обучала новобранцев в то время, чтобы увеличить силу новобранцев,

необходимый вес должен был быть сделан в начале, и всё это наращивалось

постепенно. Большую часть времени это было подобно тому, как она

поступала в доме Хэ, так что вес понемногу увеличивался.

Девушка

не знала метода военной подготовки Сяо Цзюэ раньше, но теперь она,

наконец, узнала его. Он был свиреп с самого начала. У Сяо Цзюэ было

красивое лицо, но она не ожидала, что у него такое безжалостное сердце,

поэтому недооценила безжалостность Сяо Цзюэ.

Какой злобный парень…

–

Брат Хэ, – Хун Шань уже собирался спросить, не хочет ли он, чтобы Хун

Шэнь помог нести мешок с песком на спине, когда увидел, что Хэ Янь

поднял мешок с песком и аккуратно привязал его к своему телу.

Хэ

Янь была худой и маленькой, и по сравнению с казармами, полными мужчин,

она была похожа на подростка, который ещё не вырос. Мешок с песком был

слишком большим и тяжёлым и прижимался к её спине, что делало подростка

ещё ниже ростом. Изображение выглядело жалким.

Ши был немногословен, но всё же не мог смотреть на это и сказал товарищу:

– Ты… С тобой всё в порядке?

– Я в порядке, – ответила Хэ Янь.

Несколько

человек увидели её улыбку и почувствовали некоторое облегчение, когда

пришли к выводу, что этот подросток был молодым и сильным ребёнком, и

хотя и выглядел немного худым и слабым, у него всё ещё была сила.

Тем временем, Хэ Янь ругала Сяо Цзюэ десять тысяч раз в своём сердце.

Конечно,

в прошлом не было никаких проблем с такой несущей способностью. Но у

настоящей юной мисс Хэ была тонкая фигура, и как бы она ни старалась,

девушка не могла превратить мисс Хэв Геркулеса за одну ночь.

Этот мешок был таким тяжёлым.

Все поспешили составить команду из ста человек и отправились в путь по очереди.

Это

было великолепное зрелище – огромный отряд бегал вокруг казарм у

подножия горы. Хотя все жаловались и кричали, задержки не было. Главный

тренер команды Хэ Янь по имени Лян Пин был столь же безжалостен, как и

главный инструктор Шэнь. Он закричал:

– Быстро постройтесь и вперёд!

Как только был отдан приказ, все последовали за командой и побежали с тяжелым грузом.

С

таким большим мешком песка на спине, Хэ Янь чувствовал, как будто она

несла огромный камень, который толкал ее тело вниз, заставляя ее

шататься. С тех пор как она стала старшей госпожой в семье Хэ, она

сопровождала Хэ Юнь Шэня на колку дров. Несмотря на то, что это делало

слабое тело старшей юной леди семьи Хэ более подтянутым, здоровым и

сильным, чем у девочек того же возраста, железокровный метод обучения

Сяо Цзюэ был немного невыносим.

В прошлом, Хэ Янь могла сделать такое количество тренировок, но теперь, это было трудно.

Вокруг

неё было всё больше и больше людей, и большинство из тех, кто пришёл в

армию, были крепкими, высокими и могучими, если они не были высокими,

они были рождены из бедных семей и привыкли к тяжёлой работе. Хотя

бегать кругами с мешком песка на спине было утомительно, очень немногие

из них были слабы, как Хэ Янь, а те, кто был, уже умерли по дороге в

Лянь Чжоу. Можно сказать, что с точки зрения физической подготовки Хэ

Янь была самой слабой у подножия горы Бай Юэ в Лянь Чжоу.

Два

брата Ши и Мэй были быстры, потому что они привыкли охотиться в горах.

Им часто приходилось преследовать добычу, и после охоты парни

привязывали её к своему телу. Они привыкли бегать с привязанной к ним

добычей, поэтому были совершенно спокойны. Хун Шань был немного старше.

После беготни он немного запыхался, вытер пот со лба и сказал:

– Эй, это действительно не человеческая работа.

Он

не слышал ответа Хэ Яня. Когда парень оглянулся и обнаружил, что Хэ Янь

отстал от него более чем на десять шагов, поэтому он немного замедлил

шаг и подождал, пока приятель спросит:

– Брат Хэ, ты можешь держаться? Ты выглядишь немного больным.

Хэ

Янь действительно выглядела бледной, и капли пота катились по лбу на

подбородок, а затем упали на одежду. С мешком песка за спиной она была

похожа на тех детей в доках столицы, которых родители продали главарям

банд на каторжные работы. Это было невыносимое зрелище.

–

Я в порядке, брат Шань, тебе не нужно беспокоиться обо мне, Ты иди

вперёд, я не могу быстро бегать, так что позволь мне медленно бежать

сзади, – Хэ Янь улыбнулась. – Ты можешь пойти и отдохнуть в сарае, если

придёшь пораньше, не жди меня.

–

Почему бы тебе не сказать об этом инструктору? – Хун Шань нерешительно

открыл рот, видя, что никто вокруг не обращает на них внимания, и

наклонился ближе, чтобы прошептать: – Или тайно пробеги кружок, срезая

углы, тебя всё равно никто не увидит.

– Я знаю это в глубине души, – Хэ Янь улыбнулась и сказала: – Брат Шань, ты иди первым, я встречу тебя позже.

Хун

Шань неоднократно подтверждал, нужна ли ему помощь, прежде чем бежать

вперёд с мешками с песком на спине. Хэ Янь почесала в затылке и

беспомощно улыбнулся.

Рассказать

инструктору? Как такое возможно? Если вы попадёте в казарму, вам

придётся сделать это, даже если это будет выше ваших сил. Как такое

возможно? Это только выглядело так, как будто вокруг не было людей, но

эти инструкторы были очень умны, и было много скрытых наблюдателей на

обочине дороги. Если бы она захотела тайком пробежать на несколько

кругов меньше или срезать углы, это было бы нарушением воинской

дисциплины, и Хэ Янь вытащили бы, чтобы избить. Когда она была

генералом, то знала это, а когда она была солдатом, у девушки не было

причин делать такие вещи.

– Это просто, – Хэ Янь вытерла пот, выступивший на веках, и посмотрела на золотое солнце, висевшее над её головой.

Здесь так жарко!

Кто-то вышел из караульного помещения.

Чэн Ли Шу обмахивался складным веером, глядя на далёкие горные вершины, покрытые облаками и туманом, и радостно говорил:

– Пейзажи здесь тоже замечательные, в десять тысяч раз красивее столицы! У дяди такой хороший глаз!

Сяо

Цзюэ последовал за ним, одетый в чёрно-золотую мантию, расшитую узорами

облаков, и длинный меч висел у него на поясе. Его глаза были похожи на

звёзды, губы – на киноварь, способности – очаровательны, а внешность –

прекрасна. Земля также добавляла яркую ауру. Он был похож на

благородного мальчика, который просто случайно проходил мимо, добавляя

яркости этому горькому и холодному месту.

–

Они бегут, тс-с-с, – покачал головой Чэн Ли Шу. – Если бы я вынужден

был это делать, то уверен, что не продержался бы и четверти часа.

– Тогда возвращайся, – ответом ему была холодная усмешка.

–

Ах, что ты сказал? Ветер такой сильный, что я тебя не слышу... дядя,

Посмотри, кто пришёл, – Чэн Ли Шу резко отклонился от темы разговора.

Посетителем был инструктор Шэнь Хань, который остановился перед ними, отдал честь Сяо Цзюэ и сказал:

– Ваше Превосходительство.

– Как новобранцы?– Спросил Сяо Цзюэ.

–

Похоже, они неплохие. Иногда есть несколько человек, которые не могут

этого сделать. Может, у них получится потренироваться, – ответил Шэнь

Хань.

– Что случилось с этим человеком? – Чэн Ли Шу указал вдаль. – Похоже, он бежит и одновременно стоит на коленях.

По

длинной тропинке бежал невысокий подросток, его темп был настолько

медленным, что трудно было сказать, бежит ли он. Между ним и первой

группой было большое расстояние, более того, его хрупкое телосложение

делало его похожим на мешок с песком, который лежал у него на спине и

был тяжелее, чем он сам.

– Это новобранец Лян Пина, он бежит четвёртый круг.

– Четвёртый круг? – Сяо Цзюэ поднял брови.

Остальные

уже начали пробегать седьмой круг, а этот человек только начал

пробегать четвёртый круг, отставая так далеко. Он сказал легко:

– Квалификация слишком низкая.

Чэн

Ли Су и Шэнь Хань молча переглянулись. Они были ошеломлены словами Ся

Цзюэ, что было действительно плохо, потому что это означало, что он не

мог пойти на поле боя.

–

Не имеет значения, если квалификация слишком низка, – Чэн Ли Шу подумал

о чём-то и улыбнулся, – Хорошо быть оружейником, если он хорош в этом.

Сама

же Хэ Янь, от которой ожидали хорошего мастерства, бежала так медленно,

что не знала, что сказать. Мешок с песком на её теле был действительно

тяжёлым, но у неё не было другого выбора, кроме как продолжать. Она ясно

понимала, что физическая подготовка – это только начало, и через

некоторое время она постепенно получит больше навыков, таких как арбалет

и стрелы.

Но если она не сможет вынести даже физической подготовки, то не сможет продолжать обучение навыкам и будет выброшена из рядов.

Теперь она чувствовала, что не хочет быть солдатом.

Около

сарая, пробежав последний круг, Хун Шань наконец нашёл Мэя и Ши,

которые отдыхали в сарае, и подошёл, чтобы сесть рядом с ними.

Мэй огляделся и спросил:

– Где брат Хэ? Разве вы не пришли сюда вдвоём с ним?

– Даже не знаю. Я его не видел, – тоже забеспокоился Хун Шань. – Этот мальчик не может бежать, он ещё не закончил.

– Разве ты не сказал брату, чтобы он пробежал на два круга меньше тайком? Всё равно никто этого не заметит, – прошептал Мэй.

– Я сказал ему! Этот мальчик – упрямый осёл. Он меня не слушает. Что я могу сделать? – Хун Шань развел руками.

Пока они разговаривали, Ши вдруг заговорил:

– Вот он идёт.

Несколько

человек проследили за его взглядом и увидели подростка, медленно

тащащегося в конце длинной дорожки. Он нёс мешок с песком, который был

слишком велик по сравнению с его размерами, его волосы были мокрыми и

свисали сальными сосульками, и капли пота медленно стекали по его лбу к

подбородку и в грязь под ногами. Он пробежал мимо сарая и даже не

взглянул в их сторону. Он продолжил путь, начав новый круг.

– Он всё ещё хочет бежать, – пробормотал Мэй.

Хэ Янь не останавливалась.

Шестой круг, седьмой круг…

К тому времени, как Хэ Янь закончила последний круг, она выглядела так, словно девушку вытащили из воды.

Мэй подбежал к ней и протянул чайник.

– Брат Хэ, пожалуйста, выпей воды…

Хэ Янь подняла глаза и проглотила содержимое.

Увидев,

что парень жадно пьёт воду, инструктор Лян прошёл мимо, дважды оглядел

мальчишку с ног до головы, покачал головой и ушёл. Этот взгляд ясно

говорил, что Хэ Янь может быть только оруженосцем.

–

Как ты вообще закончил? – Хун Шань сказал: – Какой глупый парень, я

думаю, что рядом со мной были люди, пробежавшие меньше кругов. Они явно

умнее тебя!

Хэ Янь так устала, что ей не хотелось говорить, поэтому она только сказала:

– Я не хочу быть оруженосцем в армии.

–

А что плохого в том, чтобы быть оруженосцем? Не стоит недооценивать

этих ребят, люди говорят, что они могут прожить не дольше нас, – Хун

Шань не согласился.

– Я тоже так думаю, – с тоской сказал Мэй. – Если я стану оруженосцем, то смогу готовить для всех что-нибудь вкусное!

– ... Если ты хотел работать поваром, то не нужно было вступать в армию, – бесцветным голосом ответила Хэ Янь.

Мэй печально посмотрел на Ши:

– Старший брат хотел, чтобы я поступил в армию.

"Что же это за люди?" – подумала Хэ Янь, издав в глубине души вздох, который мог бы достигнуть небес.

Она ужасно устала, и ноги у девушки слегка подгибались. И Хун Шань, и Мэй помогли ей продвинуться вперёд:

– Это только первый день, как долго ты сможешь продержаться?

"Так долго, как смогу", – воскликнула девушка в своём сердце.

С

безжалостностью главного инструктора Шэня весь день прошёл на грани

крайней усталости. Во второй половине дня несколько солдат, которые были

ленивы и не пробежали десяти кругов, были арестованы и избиты дубинкой.

Их наказывали хуже цыплят. Это было похоже на то, что они убивали

цыплят, чтобы предупредить обезьян, чтобы те тренировались должным

образом во второй половине дня. В то время никто не осмеливался

расслабиться.

Как

Хэ Янь и предполагала, первая половина месяца была полностью посвящена

физической подготовке. Это было не более чем бег с грузом, стояние под

солнцем и выстраивание в линию. Через полмесяца обучение навыкам,

наконец, началось, и когда это достигло определённого уровня, они начали

делить лагерь.

В

прошлой жизни она была в лагере Авангарда. Теперь девушка всё ещё

хотела попасть в лагерь Авангарда, но проблема была в том, что с помощью

метода обучения Сяо Цзюэ Хэ Янь будет устранена к тому времени, как

достигнет границы. В конце концов, физическая сила была теперь её

слабостью.

Девушка думала об этом, пока пила кашу из миски.

Это

была густая рисовая каша со всевозможными дикорастущими овощами,

фруктами и бобами. Утром – полчерпака риса, на ужин – треть пшена, а

между ними – несколько кусков лапши. Если бы появлялся какой-то особый

случай, то были бы парные пирожки, мясо и так далее.

Но вначале им пришлось довольствоваться кашей.

У

неё был слабый привкус, но из-за усталости девушка чувствовала себя

довольно голодной. Почти никто не разговаривал в том месте, где они ели,

когда все ребята опускали свои головы и наслаждались едой.

–

Было бы неплохо выпить немного вина, – Хун Шань причмокнул губами. – Я

наконец-то понял, почему люди не хотят идти в армию, пока у них не

остаётся другого выбора, кроме как сделать это. Это не то, что может

выдержать обычный человек.

– Я хочу поохотиться, – Мэй с горечью взглянул на Ши. – Брат, я хочу съесть жареного кролика.

Ши ответил:

– ... Подожди несколько дней.

Хэ

Янь была удивлена. Даже если он подождёт ещё месяц, шансов на охоту не

будет. Войдя в казарму, если кто-нибудь попытается бежать, его объявят

дезертиром, а всех дезертиров казнят.

После ужина все отправились принимать ванну. Хун Шань поколебался мгновение и спросил:

– Брат Хэ, ты действительно не идёшь?

После целого дня, проведённого на солнце, тела каждого из них были потными и липкими. Но Хэ Янь всё ещё отказывалась:

– Река уже полна людей, как вареников.

Хун Шань сказал:

– Не бойся, я буду держать тебя и не дам тебе утонуть.

–

Забудь об этом, брат Шань, я подожду до поздней ночи, пойду к реке,

возьму несколько ведер воды и просто приведу себя в порядок на

мелководье.

– Тогда ладно, – Хун Шань не стал настаивать. – Тогда сначала отдохни.

Только когда Хун Шань и остальные ушли, Хэ Янь вздохнула с облегчением.

Входить

в армейские казармы было очень неудобно. В караульном помещении не было

ни отдельной комнаты для солдат, ни отдельной палатки в поле. Купание

стало большой проблемой. В прошлом девушка тоже была скована подобными

ограничениями, поэтому Хэ Янь каждую ночь оставалась одна на берегу,

чтобы не выдать себя, но потом постепенно её повысили до офицера, до

заместителя генерала, потом до главного генерала, и у Хэ Янь появилась

своя палатка. Вот с тех пор это уже никогда не становилось проблемой.

Девушка никак не ожидала, что снова пойдёт по старой дороге.

Хэ

Янь легла на кровать и немного отдохнула. Когда люди, которые пошли к

реке, чтобы принять ванну, вернулись один за другим, все начали

отдыхать, и храп Хун Шаня разбудил Хэ Янь. Она посмотрела на Луну за

окном и прикинула, что время пришло. Девушка встала с кровати,

перепрыгнула через Мэя, скатала свою чистую одежду и выскользнула за

дверь.

За

пределами караульного помещения Лянь Чжоу поле было пусто, и светила

круглая яркая луна. Может быть, потому, что это была граница, лунный

свет давал другое ощущение по сравнению со столицей. Хэ Янь крадучись

направилась к реке.

Река

протекала вокруг сторожевого поста у подножия горы Бай Юэ, и её

название было очень интересным. Она называлась река Улу. Ходили слухи,

что однажды рыбак, живший у реки, вернулся поздно ночью на лодке и

увидел фею, которая была слегка накрашена, одета в простую одежду и

ехала верхом на пятицветном олене по реке, отсюда и название реки.

Вдоль

реки было много валунов. Хэ Янь нашла камень и положила чистую одежду

за ним, чтобы не намочить её, затем она продолжила снимать верхнюю

одежду, а затем окунулась в воду.

То,

что девушка сказала Хун Шаню, было правдой, потому что после того, как

её прошлое "я" утонуло в пруду в семье Суй, она не смела подходить

слишком близко к воде. Она даже не пришла бы к реке, если бы у Хэ Янь

был выбор. Поэтому, даже если она войдёт в воду, то останется только на

мелководье.

Река

была холодной, и с освежающим ветерком летняя жара казалась приятной.

Хэ Янь умыла лицо, и усталость от бега с мешком с песком в полдень

улетучилась, так что теперь каждая часть её тела чувствовала себя

комфортно и расслабленно. В отличие от столицы, яркая луна здесь была

холодна, как снег, и сияла в бескрайней пустыне, достигая реки, обладая

собственным величием и элегантностью.

–

Гора Бай Юэ, река Улу, – тихо прошептала Хэ Янь, и в самом деле, это

название было очень элегантным. Девушка смотрела на серебряную Луну и

думала, что ей не хватает только лёгкого макияжа и простой одежды. Если

бы в этот момент мимо проходил рыбак, он мог бы принять Хэ Янь за

"прекрасную фею", о которой ходят слухи.

Она подумала об этом, и это показалось девушке забавным, поэтому она громко рассмеялась.

– Кто это? – в тишине раздался голос, странный и знакомый.

Хэ Янь почти проглотила полный рот речной воды в живот

Не может быть. В такой час? Люди всё ещё ходили к реке?

Шаги

мужчины сначала замерли, а затем направились в сторону Хэ Янь. Девушка

решила спрятаться и сразу же скрылась за огромным камнем перед собой.

Поскольку она уже была на мелководье, то находилась недалеко от реки и

могла ясно видеть мужчину.

Это

был молодой человек, одетый в тёмно-синюю мантию с вышитым на ней

сказочным журавлём, который, казалось, развевался на ветру. Он был

невероятно красив, с холодным и грациозным взглядом, а его брови и глаза

были прекрасны и живописны. В лунном свете длинный меч на его поясе

казался длинным осколком льда, отчего выражение лица мужчины стало ещё

холоднее.

Этот красивый молодой человек был командующим правой армией, Сяо Цзюэ.

Хэ Янь ясно видела внешность этого человека и плакала в глубине своего сердца.

Это действительно была узкая тропинка.

–

Хэ... Хэй... ты, не подходи ближе! – Хэ Янь боялась, что мужчина

подойдёт к ней, поэтому высунула голову из-за камня и сказала: – Я

голый! Что ты делаешь?

И действительно, шаги замерли.

Хэ

Янь вздохнула с облегчением. Исходя из её прежнего понимания Сяо Цзюэ,

он был чрезвычайно привередливым человеком. Оказаться голым перед ним

было преступлением, и Сяо Цзюэ не хотел пачкать свои глаза.

– Кто ты такой? И что ты здесь делаешь? – Сяо Цзюэ посмотрел на неё и холодно спросил.

– Я новобранец из караульного помещения. Я здесь, чтобы искупаться, – ответил Хэ Янь.

После того, как он услышал эти слова, в голосе Сяо Цзюэ мелькнул след сарказма, который ясно дал понять, что парень ей не верит.

– Сейчас самое время купаться?

–

Ночью было слишком много народу, и я заснул в своей комнате, – Хэ Янь

посмотрел на него. – Я же не старший. Если бы у меня была своя комната

для купания, разве мне пришло бы в голову бежать ночью купаться в реку?

Слишком холодно!

Под этим "старшим" подразумевался сам Сяо Цзюэ. Она надеялась, что Сяо Цзюэ поймет заложенный в этом слове сарказм.

К сожалению, Сяо Цзюэ не выглядел пристыжённым её словами, парень просто спокойно смотрела на неё.

Хэ Янь погрузилась в реку и спросила:

– Кто ты?

Она подумала:

"Ну, давай просто притворимся невежественным новобранцем, так будет убедительнее".

Сяо Цзюэ не ответил ей.

– Если здесь слишком холодно, тогда почему ты пошёл в армию?

Это

было опровержение того, что она только что сказала? Хэ Янь посмотрела

на свою одежду за валуном. Если Сяо Цзюэ откажется уйти, ей придется всё

время оставаться в холодной воде. Но если она останется в воде слишком

долго, то неизбежно вызовет подозрения Сяо Цзюэ относительно своей

личности.

– Я пришёл в армию с определённой целью, – сказала Хэ Янь.

Сяо Цзюэ поднял брови и спросил:

– С какой целью?

–

Конечно, для того, чтобы сделать определённый вклад в общее дело,

получить повышение, разбогатеть и стать молодым, успешным человеком, как

генерал Фэн Юнь. Затем отправиться домой, построить собственный дом и

жениться на самой красивой и добродетельной молодой леди, после чего

завести много детей и внуков и жить в достатке, – Хэ Янь демонстрировала

тот тип взгляда, которым обладали люди, мечтающие о будущем.

Глаза Сяо Цзюэ похолодели, и он холодно упрекнул:

– Как вульгарно!

Хэ

Янь была так счастлива в своём сердце, что додумалась связать имя

генерала Фэн Юня с желаниями простых людей под Вселенским небом, чтобы

намеренно вызвать у него отвращение. Кто-то столь гордый, как Сяо Цзюэ,

должно быть, чувствовал себя униженным в глубине души.

– А что в этом плохого? – Хэ Янь выглядела серьёзной. – Люди идут в армию, чтобы стать счастливейшими из людей.

Сяо

Цзюэ, словно не в силах выслушивать от неё подобные бредни, взглянул на

девушку и отвернулся, сделав вид, что больше не хочет с ней

разговаривать.

– Хэй, брат, сделай мне одолжение, пожалуйста, подбрось мою одежду на камень?

Естественно,

Сяо Цзюэ не стал бы брать в руки её одежду. Хэ Янь подождала, пока он

отойдёт подальше и полностью скроется из виду. Быстро помывшись, она

подбежала к камню и переоделась.

Луна

молчала, как будто ничего не видела. Хэ Янь держала свою грязную одежду

и пошла назад, но в голове всё ещё крутилась сцена, где она увидела Сяо

Цзюэ.

В

это время дня Сяо Цзюэ не должен был быть здесь, чтобы что-то делать,

поэтому он, вероятно, просто вышел прогуляться перед сном. В конце

концов, ночь была так хороша.

Кстати,

Хэ Янь и Сяо Цзюэ не виделись много лет. В последний раз она

встречалась с ним в Академии. Девушка инстинктивно боялась, что этот

парень узнает, кто она на самом деле, поэтому поспешно склонила голову и

не смогла ясно увидеть разницу между Сяо Цзюэ из прошлого и Сяо Цзюэ из

настоящего. Редко можно было видеть его таким, но девушка чувствовала,

что он не такой, каким она его помнила.

Она

знала, что Сяо Цзюэ родился с непревзойдённой элегантностью и красотой,

и многие молодые девушки выходили вперёд только для одного взгляда на

него. Она не знала, что этот парень ел, чтобы вырасти, но теперь

казалось, что стиль Сяо Цзюэ был намного лучше, чем в прошлом. В

прошлом, Сяо Цзюэ всё ещё имел немного уникального легкомыслия юности,

но теперь оно ушло. Он был подобен прекрасному нефриту, как меч в

ножнах, с тонким потоком блеска.

Его темперамент был также намного холоднее, чем раньше.

Хэ Янь шла медленно.

Она

вспомнила прошлое. После большой ссоры с семьёй девушка пошла в армию,

поэтому не знала, что произошло в павильоне Сяньчан. В то время Сяо Цзюэ

был молодым мастером семьи Сяо, так что всё было однообразно. После

того как она ушла в армию, Хэ Янь потребовалось несколько лет, чтобы

узнать о положении второго сына семьи Сяо из разговоров окружающих её

людей.

Отец

Сяо Цзюэ, Сяо Чжун У, был храбрым полководцем династии Вэй. Он побеждал

врагов, точно был железной плитой государства Вэй, почти без усилий и

больших ресурсов. Однако когда он напал на южных варваров, то попал в

засаду врага в первой битве при Миншуй и погиб от рук вражеского вождя.

После смерти генерала Сяо Сяо Цзюэ взял на себя командование войсками и

продолжал вести их в атаку на южных варваров.

Хэ

Янь было пятнадцать лет, когда она пошла в армию, а Сяо Цзюэ был всего

на год старше неё. Девушка не знала, что произошло, но только знала, что

Сяо Цзюэ, шестнадцатилетний мальчик, взял на себя солдат и лошадей

своего отца, что, безусловно, было непростой задачей. Политические

противники семьи Сяо, как и королевская семья, также не упустили бы эту

возможность.

Если

бы Сяо Цзюэ был побеждён, то вся семья Сяо тоже была бы побеждена, и

как семья военных генералов, семья Сяо никогда не смогла бы выжить, если

бы их поддерживал только один учёный – старший сын Сяо.

К

счастью, благодаря своей необыкновенной удаче Сяо Цзюэ не только

победил, но и одержал грандиозную победу. Он разбил южных варваров,

бросил их на произвол судьбы и вернулся в столицу с головой вражеского

полководца. В этот момент он приобрёл репутацию "молодого генерала" и

"Нефритового губернатора".

Война

– это самый быстрый способ обострить свой характер, и все виды острых

углов должны быть убраны перед лицом жизни и смерти. Возможно, в то

время Сяо Цзюэ всё ещё был высокомерен, как благородный сын в столице,

но теперь это уже не казалось неуместным.

Лучший, более равнодушный, более непостижимый, и с ним труднее иметь дело.

Хэ

Янь подошла к двери комнаты, где все крепко спали. Никто не обратил на

неё внимания. Девушка положила одежду в ногах кровати, легла на спину,

закрыла глаза и почувствовала умиротворение. К счастью, Сяо Цзюэ был не

единственным, кто вырос за эти годы. Она была такой же, как Сяо Цзюэ.

Всё было не так уж плохо.

На второй день их нагрузили ещё более тяжёлыми мешками с песком и отправили бежать.

Новобранцы

были несчастны, потому что было введено новое правило, что означало ещё

одну причину для главных инструкторов добавить больше кругов. Когда они

встают утром, то засекается время, при этом их внешний вид должен быть

аккуратным, чистым и прилежным. Кровать, в которой они спят, должна быть

аккуратно застелена перед уходом на утренние тренировки. Если что-то

будет в беспорядке, добавится дополнительный круг к их рутине.

Лишний

круг… Кто был готов на это согласиться? Среди криков об отцах и матерях

внешний вид и дисциплина новобранцев были быстро исправлены. Чуть

больше чем через полмесяца новобранцы, хотя и не были ещё способны

вооружиться мечами и стрелами, они уже выглядели прилично, по крайней

мере внешне.

Хэ

Янь посмотрела на Сяо Цзюэ и вздохнула в своём сердце. Хотя сердце Сяо

Цзюэ было темнее, чем у неё в прошлой жизни, его методы были довольно

сильными. По сравнению с генералом Сяо, Хэ Янь только чувствовала, что

её предыдущий метод обучения войск был просто слишком благожелательным и

мягким.

Похоже, ей ещё многому нужно было научиться у Сяо Цзюэ.

Пока

новобранцы бегали круг за кругом, главные инструкторы воспользовались

промежутком между занятиями, чтобы поговорить друг с другом.

Главный инструктор Шэнь Хань посмотрел на Лян Пина и спросил:

– Что-то я не вижу того слабого рекрута из твоей команды... Хм, где самый слабый ребёнок?

В

эти дни все знали, что среди самых слабых рекрутов, пришедших в Лянь

Чжоу, был рекрут под именем Лян Цзяо, молодой мальчик с худой фигурой и

слабой физической силой. Поэтому он часто отставал от половины людей, в

то время как все бегали по утрам. День или два – это хорошо, но через

три дня почти все знали о таком человеке.

Можно сказать, что он был известен своей слабостью.

–

Ты говоришь о Хэ Яне? – Лян Пин махнул рукой в сторону горной дороги

вдалеке и сказал: – Вон там, впереди, тот, что бежит посередине, – это

Хэ Янь.

Шэнь

Хань оглянулся без всякого удивления, но увидел, что по длинной тропе

бежит подросток с мешком песка за спиной. Хотя все были одеты в

одинаковую красную одежду и выглядели довольно сильными, юноша был

слишком худым и невысоким, так что его легко было узнать с первого

взгляда.

Шэнь Хань был немного удивлён:

– Значит, он больше не отстаёт?

– Как это может быть? – на лице Лян Пина отразились смешанные чувства. – Этот парень очень решителен.

Кстати

говоря, Лян Пин поначалу тоже не был настроен оптимистично в отношении

Хэ Яня. Честно говоря, он был тренером уже много лет и видел

бесчисленное множество новобранцев. Достаточно было одного взгляда на

юношу, и Лян Пин мог решить, сможет ли он стать свирепым солдатом.

Физические данные Хэ Яня были ужасны. Возможно, он вырос избалованным,

поэтому было ясно, что парень не накопил слишком много сил. В первый

день утренней пробежки он бежал как улитка, и Лян Пин в глубине души

решил, что Хэ Янь в лучшем случае может стать оруженосцем или

солдатом-фельдшером.

Неожиданно

произошло того, чего Лян Пин совершенно не ожидал. У мальчика, который

обладал столь слабы телом, оказалась невероятно сильная воля. Несмотря

на то, что он каждый день отставал, Хэ Янь всегда бежал вместе с

командой. Лян Пин также заметил, что с первого дня и до сих пор он

никогда не был ленивым, вместо этого он бежал очень серьёзно.

Если

бы сын из богатой семьи пришел солдатом, было бы удивительно иметь

такую волю и упорство. Более того, он никогда не выполнял никакой

бесполезной работы.

Казалось,

Хэ Янь освоил какой-то трюк, так как постепенно начал приспосабливаться

к этому тяжёлому бегу на длинные дистанции. Он поначалу отставал от

всех, но постепенно начал потихоньку догонять остальных, и теперь мог

даже поспевать за командой. У Лян Пина даже возникла иллюзия, что если

мальчишка продолжит в том же духе и будет бежать ещё несколько дней, то

сможет обогнать всех остальных новобранцев.

Размышляя, он вдруг услышал рядом с собой голос Шэнь Хана.

–

Что толку в сильной воли, когда квалификации недостаёт. Если он едва

поспевает за бегом, то тренировка навыков в будущем будет слишком

трудной для него... я не знаю, сможет ли он пройти следующий этап

обучения.

Последняя

утренняя пробежка состояла в том, чтобы оценить физическую форму и

потенциал новобранцев из каждой команды, прежде чем они смогут начать

обучение навыкам. Но слишком много людей отстало. Поскольку рабочая сила

уже была ограничена, существовала даже вероятность того, что они не

смогут обеспечить обучение навыкам таких людей. Нельзя было выделять

такие навыки тем, кто этого не стоил.

Войны были жестокими и безжалостными, поэтому они могли выбирать только тех, кто мог позволить себе сражаться.

– Я думаю, что он сможет, – сказал Лян Пин.

Шэнь Хань и несколько других проходящих мимо инструкторов посмотрели на него.

–

Инструктор Лян, Вы уверены? – спросил кто-то. – Не передумайте потом. С

Вашим многолетним опытом Вы должны знать, что такие слабые люди... не

выживают на поле боя долго.

Выслушав то, что он считал просто чепухой, Лян Пин улыбнулся:

–

Вы также должны знать, что суровые тренировки и удары молотком делают

любого человека непостижимым. Кто может быть слишком уверен в таких

вещах?

Он

посмотрел на Хэ Яня. Лоб молодого человека покрылся блестящими

капельками пота. В летнюю жару, когда его товарищи бегали и скрипели

зубами, в основном от нетерпения, он был единственным, кто улыбался и не

жаловался.

Такая воля была действительно редкостью.

Хэ

Янь не знала, что её второстепенная фигура стала центром обсуждения

среди главных инструкторов. Девушка закончила последний круг и убрала

мешки с песком. Внезапно её встретил удар в плечо, нанесённый Хун Шанем.

–

Эй, парень, ты знаешь, что ты просто нечто? – Хун Шань посмотрел на

него, поглаживая подбородок. – Теперь ты можешь не отставать от нас. Ты

счастлив, что тебе не придётся быть оруженосцем?

Хэ Янь засмеялась:

– Конечно.

Видя,

что сейчас приятелю гораздо лучше, чем несколько дней назад, когда он

заканчивал бег и чуть не падал в обморок, Хун Шань тоже был счастлив за

Хэ Яня. В это время Мэй махнул им издалека:

– Брат Хэ, брат Хун, поторопитесь, сегодня будут мясные булочки!

После

долгого пребывания здесь, наконец, они могли поесть мяса. Хэ Янь

услышала эти слова и вдруг почувствовала, что её рот наполняется слюной,

Хун Шань тоже облизнул губы и сказал:

– Наконец-то, хорошая еда, пойдём скорее!

На

железной сковороде была каша, по одной миске на каждого человека, а в

большой деревянной бочке рядом с ней лежали горячие мясные булочки.

Главный солдат, ответственный за распределение, стоял перед бочонком, и

каждому человеку давали по одной.

Хэ Янь тоже получил одну.

Она

держала миску с кашей, но там не было места, чтобы сесть, поэтому она

подумала о том, чтобы найти прохладное место, где можно было присесть и

выпить кашу. Она увидела, как маленький умный призрак, Мэй, издали

поманил её из-под дерева, которое, казалось, было хорошим местом, чтобы

охладиться.

Хэ Янь планировала направиться туда.

На полпути к месту назначения кто-то грубо и сильно толкнул её в плечо, заставив споткнуться и вылить половину каши из миски.

Девушка

также не слишком крепко держала свою мясную булочку, которая от толчка

также вывалилась из её руки. Хэ Янь уже собиралась протянуть руку, чтобы

поймать булочку в воздухе, но вдруг чья-то рука протянулась и схватила

лакомство.

Она

стояла неподвижно. Перед девушкой стоял высокий мужчина с усами и

старым шрамом ото лба до щеки. Человек со шрамом на лице родился сильным

и агрессивным. Он взял дымящуюся булочку, как будто это было само собой

разумеющимся. Он даже не взглянул на Хэ Янь и продолжал двигаться

вперёд.

Перед мужчиной была поставлена нога.

Мужчина остановился и посмотрел на человека, стоявшего перед ним.

Подросток убрал ноги, и на его лице появилась вежливая улыбка, как будто он не понимал, что произошло. Хэ Янь сказал:

– Брат, ты, кажется, взял не ту вещь. Булочка в твоей руке – моя.

Человек

со шрамом на лице странно посмотрел на неё. Через некоторое время он

вдруг громко рассмеялся, как будто услышал смешную шутку. Мужчина открыл

рот, его голос был хриплым:

– Ты понимаешь, о чём говоришь?

– Я сказал, – спокойно ответил мальчик. – Что булочка в твоей руке – моя.

– Я сказал, что булочка в твоей руке – моя, – спокойно ответила Хэ Янь.

Когда слова упали, мужчина рассмеялся и мрачно усмехнулся, сказав:

– Мальчик, не ищи неприятностей.

– Я просто пытаюсь вернуть свои вещи.

Мужчина

посмотрел на Хэ Янь, подростка, который родился очень слабым, и

выглядел, как маленький ребёнок, который ещё не вырос. Армейская форма

малинового цвета выглядела на нём шире и немного длиннее, и он был также

ниже среднего мальчишечьего роста.

Ребёнок залаял на него, как неблагодарный щенок на волка, что выглядело нелепо.

–

Твои вещи? – прежде чем он успел отреагировать, человек со шрамом на

лице презрительно схватил булочку с мясом и сунул её в рот. Он проглотил

мясную булочку, которая была не очень большой, в несколько укусов, как

будто голодный зверь заглатывал свою добычу, так торопливо, словно не

мог дождаться, чтобы поесть. Когда он закончил есть, то вызывающе

посмотрел на Хэ Янь и странно улыбнулся: – Твоя? Кто может

свидетельствовать в твою пользу? Что ты можешь сделать со мной?

Еда

уже попала ему в желудок, и мужчина никак не мог разрезать себе живот,

чтобы вернуть паровую булочку. После того, как собеседник закончил

говорить, он с удовольствием посмотрел на беспомощный вид Хэ Янь и

небрежно пошёл вперёд с миской каши в руке.

–

Что я могу тебе сделать? – пробормотала она себе под нос. Через

некоторое время она улыбнулась и повернулась, сделав три шага к человеку

со шрамом на лице, который наклонился, чтобы выпить овсянку из своей

миски. Она пнула миску, и каша расплескалась по земле, не оставив после

себя ничего. После этого мужчина в ярости повернул голову, чтобы

посмотреть, кто пнул его, и, увидев, что это был всё тот же мальчишка.

Стиснув зубы, мужчина процедил:

– Ты!

– Я? Кто может засвидетельствовать, что это сделал я? – спросила Хэ Янь с улыбкой. – Что ты можешь сделать со мной?

Глаза

молодого человека были хитрыми, с намёком на тонкую провокацию, которая

приводила в бешенство. Человек со шрамом поднял кулак и двинулся

вперёд.

– Эй, ты что творишь?

В

это время сбоку раздался голос. К ним подошли Хун Шань и Ши. Когда Мэй

увидел, что Хэ Янь долго разговаривал с человеком со шрамом на лице, он

догадался, что что-то случилось, и позвал своего старшего брата и Хун

Шаня.

Хун

Шаня и Ши, в отличие от Хэ Янь, было нелегко запугать, так как они оба

выглядели сильными и крепкими. Человек со шрамом на лице не действовал

импульсивно, он только холодно фыркнул, глядя на Хэ Янт и сказал:

– Просто подожди, – затем он повернулся и пошёл прочь.

Тон был чрезвычайно резким и угрожающим.

– Что он сделал? Что случилось? – спросил Хун Шань.

–

Он украл мою дымящуюся булочку, а я пролил его овощную кашу на землю, и

это было справедливо, – Хэ Янь постаралась сказать это как можно проще.

Хун Шань понял это сразу же, как только услышал, посмотрел на друга и

сказал:

– Хох… – затем он вздохнул и продолжил: – Зачем ты затеял с ним драку, ты должен был просто вытерпеть это.

– Почему я должен терпеть? – спросила Хэ Янь.

Она

сталкивалась с подобными вещами время от времени в прошлом, когда

служила в армии. В казармах часто случались случаи, когда сильные

издевались над слабыми. Когда она жила в казарме, у девушки часто

отбирали еду. Если бы не братья, которые сжалились за неё и дали ей свою

долю еды, Хэ Янь могла бы умереть с голоду.

Инструктор

в казарме мог остановить открытый конфликт, но не такое тайное

ограбление. Более того, она была слишком слаба в то время, настолько

слаба, что даже инструктор не потрудился поговорить с ней, не говоря уже

о том, чтобы добиться справедливости для неё. До тех пор, пока она не

окрепла и никто не осмелился взять забирать у девушки еду, такая история

повторялась из разу в раз. А позже, когда она стала генералом, то

приказала всем новобранцам, находившимся под её командованием, никогда

ни у кого не брать еды и никогда не запугивать слабых.

Кто

знал, что она родится заново и столкнётся с точно такими же

обстоятельствами? Но на этот раз она уже не была неопытным новобранцем,

который только что вошёл в казармы, дрожа и страшась, не смея ничего

сказать. Даже если бы Хун Шань и Ши не появились, её было бы достаточно,

чтобы преподать этому шрамолицему урок.

–

Этого человека зовут Ван Ба, – сказал Хун Шань. – Изначально он был

бандитом, но я не знаю, как он попал в армию. Ван Ба самый свирепый под

началом инструктора Ляна, и я слышал от людей, что такие люди убивают,

как прихлопывают мух, и ты спровоцировал его сегодня. Если Ван Ба затаит

обиду, то обязательно отыграется на тебе в будущем. Брат Ши и я не

можем следовать за тобой каждый день, в случае, если он будет

эксплуатировать тебя... твоя жизнь будет трудной.

–

Я не могу просто сидеть и ничего не делать, когда он крадет у меня.

Брат Хун, ты должен поверить, что если он сможет украсть один раз, то

будет и второй, и если он будет возвращаться день за днём, чтобы

ограбить меня, Смогу ли я всё ещё жить? – Хэ Янь сказала: – Это слишком

нечестно.

–

Во-первых, всё в мире несправедливо, – заговорил как всегда спокойный

Ши, который посмотрел на Хэ Янь и мягко покачал головой, явно не одобряя

того, что она только что сделала. – Ты слишком импульсивен.

–

Если нет справедливости, мы можем бороться за неё сами, если мы не

можем бороться за справедливость, потому что мы слишком слабы, мы можем

попытаться стать сильнее, – Хэ Янь слегка улыбнулась. – Если кулаки –

это единственное, что имеет здесь смысл, тогда пусть он придёт ко мне, я

обещаю... я дам ему знать, что такое справедливость.

Мальчик

говорил легко, и выражение его лица было спокойным. Казалось, в его

ясных зрачках мелькнула лёгкая улыбка. Дул ветер, и его волосы

развевались в воздухе, не как у солдата, а как у благородного ребёнка,

идущего по улицам столицы. Им вспомнилась поговорка "новорождённые

телята тигров не боятся", но когда друзья встретили этот уверенный

взгляд, они не осмелились произнести эти слова.

Правда ли, что новорождённый телёнок не боится тигра?

Он казался уверенным в себе, а не безрассудным.

Ши

и Хун Шань больше ничего не сказали. Эти двое сопроводили Хэ Янь к

дереву. Мэй знал, что мясная булочка Хэ Янь была украдена, и некоторое

время боролся с внутренним сожалением, прежде чем неуклюже не начал

успокаивать товарища:

–

Всё в порядке, Брат Хэ, через несколько дней мы сможем подняться на

гору. Там я сделаю несколько рогаток, чтобы стрелять в птиц, или

поставлю несколько капканов, чтобы ловить кроликов. Тогда мы съедим

мясо, оно будет гораздо вкуснее, чем мясо, содержащееся в этой паровой

булочке.

Хэ

Янь ответила радостным смехом. Выпив кашу из миски, она закинула руки

за голову и прислонилась к стволу дерева, чтобы вздремнуть.

Солнце лениво светило, и под деревом царила редкая прохлада. Девушка закрыла глаза, её сердце радостно стучало в груди.

Хотя

Хэ Янь было немного жаль потери паровой булочки с мясом, она не должна

была заходить так далеко, чтобы все время переживать из-за угощения. В

прошлом, когда она маршировала и сражалась, военное пособие не всегда

соответствовало потребностям. Хэ Янь была вынуждена защищать города,

забывая не то, что о мясных булочках, а даже об овощной каше, иногда ей

приходилось грызть кору и корни травы. А в худшие времена девушке

приходилось есть гуаньиньскую землю, отчего её желудок раздувался, но

даже тогда она едва спасалась от голодной смерти.

По сравнению с тем временем, сейчас было намного лучше, так что не следовало жаловаться.

Ветер

обдувал её щёки, и Хэ Янь приподняла уголки губ в улыбке. Если она

правильно угадала, самое большее через пять дней начнётся обучение

навыкам. Некоторые люди будут назначены охранниками, и с её нынешней

физической силой она, вероятно, могла бы претендовать на обучение

навыкам, но как она могла показать свою ценность за такой короткий

промежуток времени и доказать, что достойна идти в подразделение

Авангарда?

Это была проблема...

Хэ Янь угадала правильно. Три дня спустя, когда она бежала с мешком песка за спиной, инструктор Лян крикнул:

–

С завтрашнего дня бег по казарме будет заменён на пять кругов. А в

оставшееся время мы займёмся тренировкой владения оружием! Так что

сегодня бегите изо всех сил! Если вы не сможете пробежать хорошо, то в

полдень не будет обеда.

Все

пришли в восторг, услышав это. По сравнению с бегом с мешком песка в

жаркий летний день, тренировки с оружием звучали намного проще, и это

было больше похоже на то, что должен делать новый рекрут. То, что они

смогли покончить с этим чистилищем и вступить в новую фазу, могло быть

просто признаком того, что они постепенно стали достойными солдатами

династии Вэй.

Тем

не менее Хэ Янь поняла значение слов инструктора Ляна. Сегодня был

последний "тест". Если бегун не был достаточно хорош, чтобы поддерживать

свою физическую силу, он больше не будет квалифицирован для выполнения

следующей тренировки с оружием.

Хэ

Янь наклонилась, чтобы поднять мешок с песком. В этот момент кто-то

прошёл позади неё и внезапно сильно ударил девушку по телу. Она

выпрямилась, чтобы посмотреть на человека. Это был тот самый человек со

шрамом на лице, который несколько дней назад украл у неё булочку. Ван Ба

посмотрел на Хэ Янь с проницательной улыбкой:

– Мальчик, как только закончится сегодняшний день, ты станешь оруженосцем, и твои хорошие дни закончатся.

Хэ Янь пожала плечами:

– Не понимаю, о чём речь.

–

Эти два твоих брата не будут сопровождать тебя всё время,

малыш-оруженосец... – он понизил голос, и в глазах мужчины мелькнул

намёк на деспотизм. – Никому не будет дела, даже если я убью тебя!

–

Тогда попробуй, – Хэ Янь закинула мешок с песком себе на спину,

улыбнулась шрамолицему и сказал: – Кстати, я не буду оруженосцем,

абсолютно точно, – с этими словами, независимо от выражения лица Ван Ба,

она повернулась и пошла дальше.

Мэй нервно последовал за ней и спросил:

– Брат Хэ, он ведь не смутил тебя и не доставил тебе неприятностей, правда?

– Как это может быть? – Хэ Янь ответила с улыбкой. – Мы просто перекинулись парой фраз.

–

О, хорошо, – Мэй снова засмеялся. – Брат Хэ, ты такой удивительный, что

теперь можешь бегать с нами, не пыхтя, и ты всё ещё быстр!

Мэй

и Ши выросли в горах с детства, как охотники, они должны были выходить

на охоту каждый день и использовать так много своей физической силы, что

было очевидно, что их бег был быстрым. С другой стороны, слабое и

непривычное тело Хэ Янь делало очевидным для всех, что в прошлом она

была избалованным ребёнком, но теперь она становилась всё более

энергичной и расслабленной с каждым днём, заставляя людей задаваться

вопросом, не принимал ли этот малец какую-то волшебную пилюлю.

– Неужели? – Хэ Янь торжественно кивнула. – У меня действительно большой потенциал.

С другой стороны, инструкторы собрались вокруг края длинной лесной тропы, чтобы понаблюдать за ситуацией.

Ежедневный

бег на длинные дистанции в течение более чем полумесяца должен был не

только тренировать физическую силу новобранцев, но и помочь инструкторам

судить о квалификации новобранцев. Они записывали результаты каждый

день, и сегодня был последний раз. После сегодняшнего дня бег на длинные

дистанции больше не будет средством оценки квалификации. Это стало бы

частью общей подготовки, потому что способность выполнять обучение

оружию означала, что человек был квалифицирован, чтобы стать рекрутом

династии Вэй и не умрёт до прибытия на поле боя, по крайней мере, не по

причинам, связанным с их физической силой.

Кроме

того, в казармах существовала разница между сильными и слабыми, и этот

контраст был ещё более резким. Те, у кого была хорошая квалификация,

выделялись с самого начала, а те, у кого была плохая квалификация,

подвергались издевательствам. Это было несправедливо, в конце концов,

никто не мог этого изменить.

Однако было и исключение.

– Лао Лян, – кто-то похлопал инструктора Ляна по плечу. – Этот парень по имени Хэ Янь из Вашей команды – настоящий талант.

Хэ Янь был исключением.

Квалификация

этого мальчишки была настолько низкой, что тренеры с самого начала

оценивали его одинаково ничтожно. Даже если бы ему случилось стать

оруженосцем, все боялись, что Хэ Янь будет опалён огнём, но тренировки

для парня становились всё легче с каждым днем, и теперь он был в

состоянии постоянно идти в ногу с командой, даже вырываясь в авангард

команды.

Это было действительно чудо.

–

Капающая вода пробивает камень; пила, сделанная из верёвки, прорезает

лес, – инструктор Лян был очень горд. – Я сказал это давным-давно, я,

Лян Пин, не ошибусь. Волю, подобную той, что есть у этого парня, трудно

найти, и всё, что он сделает, будет выдающимся.

–

Не болтай лишнего, – наставника, выплеснувшего на него холодную воду,

звали Ду Мао. – Ты также знаешь, что квалификация – это способность.

Причина, по которой он может идти в ногу с командой, основана на тяжёлой

работе.

Это

было правдой, толпа смотрела на молодого человека, который бежал с

группой. Хэ Янь был как раз подходящего возраста, на него было приятно

смотреть. Мальчишка также был предельно дисциплинирован во время бега,

редко разговаривал с окружающими во время бега, и двигался очень

серьёзно. Короче говоря, было похоже, что он очень серьёзно относится к

тренировкам.

–

Он очень много работал, чтобы достичь этой стадии, в то время как

другим не нужно было прилагать столько усилий, – Ду Мао сказал: – Теперь

это просто долгий бег с мешком песка на спине, в будущем обучение

владению оружием и манёврам боевого развёртывания будут только

усложняться, и ему также придётся прилагать больше усилий, чем другим.

Таким образом, он никогда не будет первоклассным и может быть только

обычным солдатом. Я советую тебе приложить больше усилий к хорошо

подготовленным новобранцам в своей команде и не обращать слишком много

внимания на этого парня, – покачал головой Ду Мао. – Это бессмысленно.

– Я не могу утруждать себя разговорами с тобой, – Лян Пин был не очень его словами, он взял своё копьё и ушёл.

Однако,

уходя, мужчина также бормотал что-то в своём сердце. Те, кто были

лидерами армии, вели за собой множество солдат. Те, кто мог выжить или

внести свой вклад на поле боя, часто были удивительными и выдающимися в

самом начале.

Этот мальчик мог только много работать... но много работать. Было ли это действительно полезно?

Хэ

Янь пробежала сегодняшнюю дистанцию на одном дыхании, получил свою еду,

довольно поглощая её. Девушка ждала до полудня, когда внезапно пришёл

инструктор Лян и приказал десятку солдат следовать за ним.

– Эй, похоже, это те, кто собирается стать оруженосцами. Но разве оруженосцам нужно так много людей?

Хэ Янь улыбнулась и покачала головой:

–

Это просто название. Дело не только в том, что им предстоит готовить

для других, но также придётся делать много других вещей. Короче говоря,

главное в том, что тебе просто не придётся сражаться с людьми на

передовой.

– Это очень хорошо, – Хун Шань потянулся. – Разве не хорошо жить, не сражаясь за свою жизнь, верно?

– Но, Брат Хэ, на этот раз должен быть очень счастлив, – сказал Мэй. – Тебе не обязательно быть оруженосцем!

Хэ Янь не хотела быть оруженосцем, это было то, что все знали, и она не стала спорить, просто улыбнулась и сказала:

– Спасибо.

–

Разве они не собираются дать тебе шанс покрасоваться прямо сейчас? –

Хун Шань ткнул в неё пальцем и насмешливо сказал: – Ты ведь сможешь

продемонстрировать свои навыки на следующей тренировке с оружием, верно?

– Ну, не совсем так, – Хэ Янь на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

Фехтование

и искусство верховой езды были вещами, которые она могла делать хорошо,

копьё и пешая осада также не были трудными, после столь длительных

пробежек, лазание и рукопашная атака также не представляли никакой

проблемы, единственной трудностью, вероятно, была стрельба из лука (1).

Лук

требовал большой силы рук, и людям, которые не были физически сильны,

было трудно натянуть его. С телосложением нынешней Хэ Янь, это может

стать проблемой.

Однако Сяо Цзюэ не стал бы включать стрельбу из лука для военной подготовки, не так ли? Она на это очень надеялась.

Но Хэ Янь ошибалась.

_____________________________________________

1.

Переводя эту и следующую главу, я долго и нецензурно ругалась. У

анлейтера то используется "crossbow ", то "bow ", и даже в приложении в

конце следующей главы она использовала описание древнего арбалета. Вот

только по описанию происходящего – это лук, а не арбалет. Я рискую

предположить, что девушка просто слабо разбирается в оружии и способах

его использования, и оставлю всё-таки лук. Тем более, что в качество

боеприпасов используется "arrow " – стрела, а не "bolt" – болт.

Когда

они встали на следующий день, как сказал тренер Лян, их пробежка

сократилось наполовину, поэтому они закончили рано, ещё до обеда.

После пробежки всех новобранцев потащили на арену.

Поле

арены рядом с постом охраны Лянь Чжоу было огромным, вероятно, потому,

что у подножия горы было большое открытое поле, достаточно большое,

чтобы вместить всех желающих. Хэ Янь оценила его и подумала, что это

действительно хорошее место для тренировок. В полдень, когда солнце

палило вовсю и не было ни малейшего намёка на ветер, флаги на высокой

платформе цеплялись за флагшток, точно новобранцы, обожжённые солнцем.

–

С сегодняшнего дня вы приступаете к тренировкам по владению оружием, –

инструктор Шэнь тяжело обрушил копьё на землю. Толпа вздрогнула и

приготовилась посмотреть на него.

– Видите поляну? – Шэнь Хань указал копьём на север.

Рядом

с открытым пространством возле оружейной стойки стояли ряды из более

чем дюжины луков, которые угрожающе смотрели на них, а мишени аккуратно

стояли в сотне шагов перед луками.

–

С сегодняшнего дня вы будете учиться стрелять из луков! – инструктор

Шэнь отдал приказ, и следующие несколько дней были организованы

автоматически.

Все на мгновение растерялись, не зная, плакать им или смеяться.

– Ух ты! Стрельба из лука – моё любимое занятие! – самым счастливым, наверное, был Мэй. – Брат, на этот раз наша очередь сиять!

Хэ Янь повернулась и спросила Ши:

– Ваши охотничьи луки не такие тяжёлые, как эти, верно?

Некоторое время парень смотрел на выставленные луки, потом закивал.

– Нет, они значительно легче. Наши луки сделаны не из рогов, а из бамбука, который я сам заточил.

–

Почти такие же, – Мэй выглядел весёлым, но потом вдруг вспомнил о

чём-то и спросил Хэ Янь: – Брат Хэ, мы можем использовать эти луки,

чтобы подняться на гору и поохотиться на кроликов?

Хэ Янь бросила на него быстрый взгляд:

– Лучше сосредоточься на тренировке, а не на мечтах.

Они

были разделены на команды, каждая из которых возглавлялась инструктором

для тренировки по стрельбе из луков. Один инструктор продемонстрировал

правильную позу и действия. Он натянул лук и выпустил стрелу, которая

полетела прямо в центр мишени с уверенным свистом.

Среди новобранцев раздались радостные возгласы, и инструктор выглядел очень гордым собой.

Хэ

Янь похвалила его в своём сердце. Лян Пин не был фальшивкой, он

действительно был способен. Такие люди были также хороши на поле боя.

Солдаты

в казармах были очень возбуждены и жаждали испытать свои луки.

Некоторые из тех, кто был рождён с большой силой, натягивали свои луки

полностью. Хотя они не могли стрелять точно, стрела всё равно летела

далеко. Некоторые имели базовые знания о луках и стрелах, поэтому их

внимание было сосредоточено на позах. Многие из новобранцев, у которых

была сила, но не было навыков, стреляли криво, и стрела летела в любом

направлении, только не в цель.

В конце концов, они все получили только одну попытку, чтобы показать свои навыки.

Хун

Шань тоже поднялся, чтобы попробовать. Хотя он был рожден крепким и

хорошо натягивал лук, его прицел был недостаточно хорош, поэтому стрела

упала прежде, чем достигла края мишени. Несмотря на это, он почувствовал

удовлетворение, кивнул сам себе и пробормотал:

– Для начала неплохо.

Братья

Ши и Мэй последовали его примеру. Из них двоих Ши был более крепким и

сильным. Оперённая стрела со свистом вылетела из его лука и попала в

цель, и хотя она была не совсем посередине, но всё же где-то рядом.

Инструктор Лян неожиданно взглянул на него и спросил:

– Ты когда-нибудь раньше прикасался к лукам и стрелам?

– Меня зовут Чжун Ши, я был охотником, – торжественно сказал Ши.

– Неудивительно, – Лян Пин удовлетворённо кивнул. В команде было хорошее семя, поэтому он, естественно, был счастлив.

Младший брат тоже подошёл и представился.

– Меня зовут Чжун Мэй, я его брат, и я тоже охотник!

– А? – инструктор Лян с нетерпением ждал этого и сказал: – Раз ты уже тут, то почему бы не испытать себя?

Мэй

последовал примеру Ши и натянул лук. Но у юноши не было впечатляющих

навыков его старшего брата. Стрела полетела не в ту сторону и даже не

попала в цель.

Лян Пин был совершенно безмолвен.

Мэй коснулся своего носа и печально отступил.

Хэ

Янь была немного удивлена. Как раз в тот момент, когда девушка

подумала, не стоит ли ей тоже попробовать, кто-то вышел вперёд.

– О, – прошептал Хун Шань рядом с Хэ Янь. – Это он.

Оказалось,

что это Ван Ба, который не обращал никакого серьёзного внимания, даже

когда бегал в предыдущие дни. Ван Ба был солдатом под началом того же

инструктора, что и они, инструктора Ляна. Он шагнул вперёд, закатал

рукава до локтей, плюнул на ладони и поднял лук.

Хэ

Янь увидела, что этот человек обладал огромной силой. Его руки были так

плотно сжаты, что едва виднелась крепкая медового цвета кожа. В отличие

от других новобранцев, Ван Ба не горел желанием пускать стрелу и не

выглядел импульсивным. Он спокойно вздохнул и направил её прямо в

середину мишени.

Этот

взгляд... он наглядно говорил, что этот шрамолицый уже не в первый раз

натягивает лук. Как и Ши, он, должно быть, был хорошим стрелком и часто

стрелял из лука.

Наконец,

раздался скрип натянутой тетивы, и пернатая стрела попала прямо в

яблочко. Все видели только вспышку белого света перед собой, а затем

травяная мишень, стоявшая впереди, была отброшена силой стрелы и с

грохотом упала на землю.

Все

остальные стрелы отсутствовали в центре мишени, виднелась только одна

стрела. Он не только пробил травяную мишень, но и сбил ее целиком.

Хе

Ян вздохнула про себя, потому что это был совершенно потрясающий

выстрел. Ван Ба был сильным и уверенным в себе, метко целился, и его

самообладание было редкостью. Взгляд инструктора Ляна, устремлённый на

Ван Ба, уже изменился. Среди этой группы новобранцев были Ши и Ван Ба,

оба отличившиеся в стрельбе из луков.

Ван

Ба убрал лук, но ушёл не сразу. Вместо этого он сделал два шага перед

Хэ Янь. Скандально выглядящий человек со шрамом сложил руки на груди,

посмотрел на Хэ Янь с таким видом, будто он смотрит хорошее шоу, и

сказал:

– Теперь твоя очередь.

Всё

было прекрасно, пока он не сказал это. Когда он это сделал, взгляды

многих людей вокруг них обратились к Хэ Янь. Когда она встретилась

глазами с вызывающим взглядом Ван Ба, Хэ Янь шагнула вперёд.

Лук

был из хорошего рога, очень гладкий на ощупь. Вероятно, им уже

пользовались бесчисленное количество раз, так как на нём виднелись

какие-то следы. Хэ Янь погладил оружие в своих руках, и прошлые времена в

армии внезапно снова предстали перед ней. В последний раз, когда

девушка стреляла из лука, она всё ещё была "генералом Фэй Хуном".

В мгновение ока, так много лет прошло, просто так.

Лян Пин посмотрел на Хэ Янь со странным выражением лица.

Он

знал, что луки отличаются от других вещей и требуют большой силы рук.

Инструктор уже оценил телосложение Хэ Яня и его предыдущие выступления, и

знал, что мальчишка не сможет выступить хорошо. Но... это был самый

трудолюбивый рекрут. У людей были ожидания относительно неизвестных

ситуаций, которые могут возникнуть. Сам Лян Пин чувствовал себя очень

противоречиво.

–

Что ты там так долго? Не трать попусту чужое время, – усмехнулся Ван

Ба. – Почему бы тебе не показать нам свои превосходные навыки стрельбы?

Хэ Янь подняла лук и положила стрелу на тетиву.

Через мгновение она положила лук и стрелу на землю.

–

Брат Хэ, что это значит? – Мэй был озадачен. Почему брат положил лук

ещё до того, как начал его натягивать? Может, что-то случилось?

– Почему ты не двигаешься? – Ван Ба был недоволен: – Шевелись!

– Не вижу смысла, – сказала Хэ Янь с откровенным выражением лица. – Я не могу натянуть этот лук.

– Я не могу натянуть этот лук.

Находившиеся

поблизости новобранцы смотрели на Хэ Яня с тупым выражением лица. На

лице инструктора Ляна отразилось недоверие, и он почти подумал, что

ослышался.

Что

он имеет в виду, говоря: "я не могу натянуть этот лук"? Неужели он

считает само собой разумеющимся то, что можно говорить так уверенно?

Инструктор Лян вёл за собой много солдат, но это был худший из всех,

кого он когда-либо видел!

Это действительно вывело его из себя!

–

Что за чушь ты несёшь? – Ван Ба не ожидал, что Хэ Янь будет так

откровенен. Он думал, что Хэ Янь высокомерен и, естественно, обладает

некоторыми уникальными навыками в своих руках. Но такой результат был

просто недопустим.

–

У меня нет достаточной силы в руках, поэтому я не могу натянуть этот

лук. Зачем мне тратить своё и ваше время? Было бы лучше отдать лук

братьям, которые нуждаются в практике. Через несколько дней мои руки

будут достаточно сильны, чтобы натянуть лук.

–

Хэ Янь, тренировочное поле – не место для твоих игр, – сказал

инструктор Лян с осунувшимся лицом. Он предполагал, что этот молодой

человек будет много работать и переносить трудности, и его решимость,

несомненно, приведёт его к успеху. Мужчина не ожидал, что тот воспримет

свою некомпетентность как должное.

–

Я не воспринимал его как место для игр, – глаза мальчика были ясными.

Он задумался на некоторое время, затем сделал уступку: – Как насчёт

того, чтобы после сегодняшней тренировки я попробовал натянуть этот лук

завтра?

Инструктор Лян в гневе вскричал:

– Хэ Янь!

Хэ

Янь действительно думал поторговаться с ним! Не считает ли он войска

овощным рынком? Лян Пин был очень доволен прогрессом, который парень

сделал в беге на большие дистанции, так как он улучшался день ото дня,

но лук – это не простое дело. Сила в руках – это не то, чего можно

достичь за одну ночь. Откуда у Хэ Яня такая уверенность, что он так

нагло заявляет, что завтра сможет натянуть лук?

Теперь

старший инструктор Лян начал жалеть, что не прислушался к словам Ду

Мао. Вместо того, чтобы уделять слишком много внимания Хэ Яню, он должен

был бы поместить его в качестве оруженосца раньше, что могло бы

избавить инструктора от необходимости справляться с текущей ситуацией. В

его возрасте Лян Пин ничего не мог поделать, даже если злился.

Не желая видеть невинное лицо Хэ Яня, инструктор Лян махнул ему рукой:

– Иди и пробеги пять кругов с мешком песка на спине!

Хэ Янь издал "о", послушно отошёл, поднял мешок с песком и пошёл вверх по длинной дороге.

Несмотря

на то, что девушка сделала так, как ей было сказано, её послушное

поведение было похоже на удар по лицу инструктора Ляна, что ещё больше

расстроило его. Мужчина повернул голову и решил не смотреть на мальчика,

который его разозлил.

Хэ Янь бежала медленно, и рядом с ней был ещё один человек, тот, кто спровоцировал её раньше, Ван Ба.

–

Малыш, ты так слаб, что всё ещё осмеливаешься прийти в казарму? – Ван

Ба дико улыбнулся. – Ты даже не можешь натянуть лук, а всё ещё смеешь

говорить?

– Брат, – сказала Хэ Янь, не прекращая бег. – Ты смотришь на меня весь день, ты действительно боишься меня?

– Боюсь тебя? – Ван Ба был ошеломлён.

– Если ты не боишься меня, тебе нет необходимости ходить за мной весь день из страха, что я украду внимание у тебя.

–

Кто тебя боится? – Ван Ба просто хотел наорать на этого мальца. Что это

был за человек? Никакие слова не входили в уши этого парня и никак не

влияли на него, и вместо этого Хэ Янь прерывал слова в своём собственном

наборе мнений.

–

Ты, наверное, знаешь, что в армии запрещены частные драки, – Хэ Янь

сделала ему знак "замолчи". – Если кого-то поймают, он будет иметь дело с

военной дубинкой. В горах повсюду есть надзиратели, даже если ты хочешь

затеять со мной драку, сейчас не самое подходящее время.

Это было правдой.

Ван Ба уставился на неё, улыбнулся и сказал:

–

Если бы я хотел затеять с тобой драку, зачем бы мне делать это наедине,

ты даже не можешь натянуть лук... на арене я могу заставить тебя встать

на колени и молить о пощаде.

–

О. Ладно, увидимся на тренировочном поле, – небрежно отозвалась Хэ Янь.

– А до тех пор я не хочу видеть твоё лицо, – после того, как она

договорила, шаги Хэ Янь, казалось, ускорились. Она несла свой мешок с

песком на спине и оставила Ван Ба далеко позади.

Ван Ба посмотрел на спину мальчишки и почувствовал себя ошеломлённым и проклятым. После этого он повернулся и пошёл прочь.

Тренировки с луком, наконец, закончились после захода солнца.

Новобранцы

бросились за едой, желая набить желудки, а инструкторы собрались

вместе, чтобы поужинать и обсудить анекдоты своих сегодняшних команд.

Если там были новобранцы с хорошей квалификацией, они были еще более

склонны хвастаться ими.

Лян

Пин хотел похвалиться Ван Ба и Ши, но когда он думал о Хэ Яне, ему

становилось душно, и мужчина боялся упоминания имени этого мальчишки,

поэтому просто склонил голову, чтобы поесть в тишине. Неожиданно, когда

он стал все больше и больше бояться, Ду Мао беззаботно спросил:

– Инструктор Лян, как сегодня выступила Хэ Янь из твоей команды?

Лян Пину нечего было сказать.

Инструктор рядом с ним засмеялся и сказал:

–

Хэ Янь! Ха-ха, он сдался ещё до того, как натянул лук, и даже сказал:

"Я не могу натянуть этот лук", – его тон был спокоен, но в выражении

лица чувствовался сарказм, который кажется ироничным. Инструктор Лян был

так зол в это время, что его лицо посинело.

– Даже не натянул лук? – Ду Мао тоже удивился. – Это смешно.

–

Этот парень не похож на того, кто может оставаться в казарме. Вы не

знаете, в то время Хэ Янь даже сказал, что если инструктор даст ему

день, он сможет исправиться завтра. Я спросил: "где инструктор Лян

подобрал такое сокровище?". Я сомневаюсь в нём, – говорящий инструктор

несколько раз кивнул. – Здесь что-то не так.

Пока

они разговаривали, кто-то вошёл. Это были Сяо Цзюэ и Чэн Ли Су. Все

немедленно отложили палочки и встали, чтобы приветствовать "генерала

Сяо" и "Гунцзы Чэна".

– Я слышал, вы все о чём-то оживлённо говорили издалека... так над чем же вы смеялись? – с усмешкой спросил Чэн Ли Су.

Этот

молодой человек, который привык иметь счастливый вид, счастливо ел и

пил в Лянь Чжоу в последние несколько дней. Хотя они не знали, почему

хорошо одетый и сытый "столичный дворянин" не оставался в тепле уютного

дома столицы, а вместо этого приехал в Лянь Чжоу. Более того, его привёл

Сяо Цзюэ, так что они должны дать парню немного лица и не смеют

пренебрегать им.

Инструктор, который говорил о Лян Пине в самом начале, заговорил первым:

–

Мы говорили о подготовке новобранцев сегодня. Есть рекрут под

руководством инструктора Ляна, который даже не может натянуть лук и

сказал, что сможет натянуть его завтра. Мастер Чэн, Вам не кажется это

забавным?

–

Эй, он даже не может натянуть лук. Разве он не хуже меня? – Чэн Ли Су

был потрясён. Он уже был известен как самый слабый учёный и солдат среди

своих братьев в семье. Но он определённо умел натягивать луки. Чэн Ли

Су не ожидал встретить здесь кого-то слабее себя, поэтому сразу

заинтересовался. Он повернулся и посмотрел на Сяо Цзюэ: – Дядя, ты

слышал это? По крайней мере, в Лянь Чжоу я не самый худший.

Сяо

Цзюэ взглянул на него, но, казалось, генералу было всё равно. После

того, как он получил холодный ответ, Чэн Ли Су не был раздражён, а

вместо этого обратился к нескольким инструкторам и с энтузиазмом

спросил:

– Как зовут этого сильного человека, который разделяет те же аспекты, что и я? Я должен встретиться с ним и стать его братом.

Лян Пин продолжал мужественно хранить молчание.

–

Эй, инструктор Лян, как зовут этого новобранца? Кажется… – проговорил

инструктор, напрягая память и вспоминая. – Хэ... что было потом?

Что

он сделал не так, почему Бог так с ним обошелся? Ему было неловко перед

генералом, Лян Пин хотел немного поплакать, но под всеми этими

взглядами он укусил пулю и сказал:

– Хэ Янь.

Молодой человек, который всегда был предельно равнодушен, внезапно поднял глаза.

Хэ Янь?

Хэ Янь сидела с братьями Ши и Мэем.

Хун Шань посмотрел на Хэ Янь с таким печальным выражением, как будто его глаза внезапно начали капать водой:

–

Брат Хэ, ты даже не можешь натянуть лук, что ты собираешься делать в

будущем? Почему бы нам не поговорить с инструктором Ляном и не попросить

его сделать из тебя оруженосца? Это звучит не очень гламурно, но жизнь

там действительно хороша, не так ли, Мэй? – он толкнул Мэя локтем и

жестом попросил его тоже сказать несколько слов.

Мэй последовал за ним и согласился:

– Правильно, брат Хэ, даже если ты станешь оруженосцем, мы всё равно будем часто навещать тебя.

Хэ Янь улыбнулась, но ничего не сказала.

Хун

Шань был очень встревожен. По сравнению со своим избалованным и иногда

беспокойным братом, он был гораздо более рассудительным. Парень был

очень понимающим, настолько, что бессознательно стал относиться к Хэ Яню

как к родному брату.

Он

даже не мог натянуть лук, а если бы пошел на войну, то погиб бы первым.

Как Хун Шань мог спокойно стоять в стороне, пока его брат прыгал в

огненную яму?

– Брат Хун, не беспокойся обо мне, завтра я смогу натянуть лук, – девушка успокоила его.

– Ты считаешься себя спиритуалистом? Что всё, что ты скажешь, просто сбудется? – Хун Шань был в ярости.

"Почему этот ребёнок не понимает таких элементарных вещей?"

Вместо этого Ши, который некоторое время молчал, спросил:

– У тебя есть какие-нибудь уловки?

Хэ Янь покачала головой.

–

Я человек, чья квалификация с самого начала не была хорошей. Есть много

вещей, которые я не могу сделать, поэтому у меня нет выбора, кроме как

попробовать ещё несколько раз. Попробовав ещё несколько раз, я почти

уверен, что справлюсь, – Хэ Янь вздохнула.

Мир

знал генерала Фэн Юня как прирождённого генерала и гения. На самом

деле, это можно было считать чудом – она была женщиной, поэтому её

естественная физическая сила была слабее, чем у мужчины. Другими

словами, нынешняя квалификация девушки определённо не была хорошей. Ей

потребовалось много лет, чтобы превратить Хэ Янь в храброго и

непобедимого полководца на поле боя, но она снова возродилась и получила

такое слабое тело.

Верно,

что "когда небеса собираются возложить великую ответственность на

любого человека, они будут упражнять его ум страданием, подвергать его

сухожилия и кости тяжелой работе, подвергать его тело голоду, помещать

его радость в нищету, ставить препятствия на пути его деяний,

стимулировать его ум, закалять его природу и улучшать там, где он

некомпетентен". Хэ Янь не ожидала, что станет блестящей, но было бы

прекрасно стать такой же сильной, как Ван Ба.

Теперь это сделать будет намного проще, чем раньше!

Девушка думала об этом до тех пор, пока не наступила ночь.

Новобранцы

были утомлены в течение всего дня, поэтому они, естественно, крепко

спали ночью и непрерывно храпели. Хэ Янь прикинула время и поднялась с

кровати.

Мэй

перевернулся на другой бок и что-то пробормотал. Хэ Янь остановилась на

некоторое время, но прежде чем он смог проснуться, девушка на цыпочках

вышла из комнаты через дверь.

Она

направилась прямо на тренировочное поле. Оно было пустым, и летние

ночные ветры мягко развевали разноцветные флаги, словно тихие танцующие

цветы. В лунном свете зелень отражала безмолвный лунный свет.

На

границах всегда было очень холодно, так что положение в Лянь Чжоу уже

считалось хорошим. Такого умиротворяющего, пустынного пейзажа она не

видела с тех пор, как в прошлом размещала войска. Какое-то время девушка

стояла молча, словно не в силах идти дальше в эту тихую ночь.

Некоторые

из дневных луков были убраны, так что осталось только один или два, но

их было нелегко сдвинуть с места. Соломенные мишени были повсюду, но

завтра новобранцы приберутся здесь после утренней пробежки. Она подошла к

ряду соломенных мишеней и долго искала в темноте стрелу, пока не нашла

ту, что была рядом с ней. Хэ Янь взяла стрелу и вернулась к луку.

То,

что нормальный человек мог бы легко сделать, заняло бы у неё гораздо

больше времени. Но сейчас девушка не могла сдаться. Если Хэ Янь не могла

сделать это с первой попытки, то должна была только практиковаться

снова и снова изо всех сил.

Она

попыталась натянуть лук, но он был слишком тяжёл, тетива еле двигалась.

Было действительно трудно заметить, натянули её хоть немного или нет.

Девушка отложила лук и потёрла запястье.

Она взяла лук и попробовала снова, но всё было так же, как и раньше, никаких улучшений.

После

пяти или шести попыток девушке наконец-то удалось сделать это лучше. На

этот раз она смогла натянуть лук дальше, чем раньше, и, наконец,

увидела, что он движется.

Хэ Янь вздохнула с облегчением.

На

самом деле, то, что она сказала инструктору Ляну раньше, было не совсем

правдой; она сама не была очень уверена, так как юная леди Хэ не

соприкасалась с какими-либо тяжёлыми предметами в течение последних

десяти лет. Когда Хэ Янь впервые появилась в семье Хэ, то нарубила

только один кусок дров, и её рука уже была сильно изранена. Но в тот

момент ситуация вынуждала её делать это. А вот если завтра она не сможет

натянуть лук, тогда другое дело. Наихудший вариант развития событий

состоял в том, чтобы поиграть в робость с инструктором и выудить ещё

несколько шансов.

В

этом мире лучше сделать усилие и потерпеть неудачу, чем вообще ничего

не делать. У неё не было таланта, поэтому единственное, что было в сумке

навыков Хэ Янь, – это усилия. Но есть в этом мире и нечто такое, чего

нельзя достичь, даже если всю жизнь упорно трудиться, – это сердце.

Она пожертвовала всем ради семьи Хэ и посвятила всю свою любовь Сюй Чжи Хэну. Она так много работала, но безрезультатно.

Глаза

Хэ Янь опустились, пальцы сжали лук, чтобы выпустить стрелу. Эта

стрела, казалось, изливала всю её боль, издавая шорох в темноте, когда

она направлялась к соломенным мишеням.

Но

стрела не попала в соломенную мишень и бессильно упала на полпути. Она

всё ещё была слишком слаба, чтобы натянуть лук и выпустить стрелу.

Не всякую боль можно было излить в полной мере.

Хэ

Янь улыбнулась и наклонилась, чтобы поднять стрелу. Она направилась

было к стреле, но вдруг что-то заметила и подняла голову. В десяти шагах

от неё великолепно сияли в ночи парчовые сапоги, расшитые золотыми

тёмными узорами.

Здесь

кто-то был? Она была так сосредоточена на тренировке в обращении луком,

что даже не заметила этого. Он выпрямился и сделал несколько шагов

вперед, чтобы можно было разглядеть человека, стоящего в ночи.

Это оказался Сяо Цзюэ.

Тренировочное

поле было таким большим и освещалось только лунным светом. Он стоял за

соломенной мишенью, одетый в тёмную одежду, так что его почти не было

видно в темноте.

Красивый

молодой человек равнодушно посмотрел на неё, не собираясь ничего

объяснять. Хэ Янь чувствовала себя немного несчастной без всякой

причины. Она успокоилась и откашлялась, решив заранее обдумать ситуацию.

– Кто ты такой? Что ты здесь делаешь?

– Наблюдаю, как ты упражняешься в стрельбе.

Это был явно холодный тон, но девушка отчетливо расслышала намёк на сарказм.

– А что плохого в том, что я упражняюсь в стрельбе? Что ты думаешь, посмотрев на это? – спросила Хэ Янь.

Красивый

молодой человек поднял брови. Его длинные ресницы в лунном свете

напоминали крылья бабочки, нежно подрагивающие, но тон был холодным, с

оттенком насмешки.

– Я удивлён, что есть люди, которые так много работают и всё ещё так уязвимы.

Хэ Янь была ошеломлена.

На

какое-то время пространство и время, казалось, наложились друг на

друга, и когда шум ветра постепенно стих, ночные звёзды рассыпались по

длинному небу. Фигура молодого человека перед ней постепенно

расплывалась в фигуру подростка, чей голос доносился до её ушей с

насмешкой, вызывая чувство дежавю:

– Я не ожидал, что кто-то будет так много работать и при этом оставаться слабым цыплёнком.

Прежде чем пойти учиться в зал Сянь Чан, Хэ Янь всегда чувствовала, что она очень хороша.

Войдя в зал Сянь Чан, девушка засомневалась. Неужели она действительно сделала ещё один шаг вперёд на своём пути?

Все

ученики в зале Сянь Чан были детьми знатных семей. Они были не только

богаты и могущественны, но и имели хорошее семейное происхождение.

Невозможно было сравнивать её семью с теми, кто был богат или полагался

на графства, чтобы жить. Если бы не тот факт, что Хэ Юань Лян был личным

другом её наставника, тот не смог бы провести её внутрь через заднюю

дверь.

С

одной стороны, Хэ Янь была очень счастлива, что она может войти в зал

Сянь Чан, но с другой стороны, она была полна страданий по поводу своей

повседневной жизни в зале Сянь Чан.

Не было никакой другой причины, кроме её оценок, которые были немного жалкими по сравнению с другими детьми там.

Семья

Хэ научила её пользоваться мужским этикетом и поведением на улице, но

она мало что узнала о том, что происходит внутри. Когда девушка впервые

появилась в зале Сянь Чан, она была настолько невежественна, что часто

становилась объектом насмешек, и её наставник ничего не мог с этим

поделать.

Если

Хэ Янь говорила, что её гуманитарные науки лучше... это было потому,

что она читала и запоминала всё по несколько раз и внимательно слушала

лекции. Девушка едва справлялась со средним баллом. Но когда дело дошло

до боевых искусств, это был полный провал.

С

тех пор как Хэ Янь была ребёнком, она тайком уходила на задворки горы,

чтобы помочь монахам принести воду, чтобы попрактиковаться в силе рук, и

она считала себя достаточно приличной, что привело к её первому тесту

по боевым искусствам в зале Сянь Чан, где девочка и стала посмешищем.

Будь

то лук, меч или праща, она не была квалифицирована ни в одном из них.

Она попробовала ехать верхом, но упала, и стрелы не попали в цель. Даже

инструктор покачал головой и вздохнул. Окружающие подростки показывали

на неё пальцами и смеялись. Кто-то сказал:

– Ты ведь не девчонка, правда? Почему ты ничего не знаешь? Ты обычно дома учился вышивать?

Хэ

Янь запаниковала и поднялась с земли. Стряхивая пыль с тела, она

подумала, что если так пойдёт и дальше, то её личность будет раскрыта.

Если кто-нибудь узнает, кто она такая, мадам Хэ заберёт её обратно, и Хэ

Янь снова придётся сидеть дома. Она не была уверена, что сможет сделать

это, но было лучше усердно учиться и практиковаться, чтобы оставаться в

безопасности в зале Сянь Чан.

И поэтому Хэ Янь встала на путь "усердной учебы".

Не

было такой вещи, как резьба по стене, чтобы украсть свет (1), не было

такой вещи, как священный светлячок, отражающий снег (2), или запах

петуха и танцы (3), не было такой вещи, как подвешивание балок (4). Хэ

Янь часто ругалась в своём сердце, практикуясь в каллиграфии, верховой

езде, стрельбе из лука, а также в обращении с мечами.

Она

старалась изо всех сил и могла бороться только на кончике хвоста.

Поэтому для неё гордые сыны неба, которые могли легко получить первое

место, не прилагая много усилий, казались очень ослепительными.

Сяо Цзюэ был одним из них, и самым раздражающим.

Этот

молодой человек родился вундеркиндом, но с умом мула. У него была

превосходная и утончённая семья, и парень получил много любви от людей.

Он приходил в Академию каждый день, но часто опаздывал на занятия.

Иногда он уходил рано и обычно не обращал особого внимания на занятия. И

всё же он всегда был первым как в науке, так и в боевых искусствах.

Хэ

Янь была смущена. Бог уже дал ему красоту и почётное положение, почему

же он должен был дать ему и талант с мудростью? Неужели Бог не мог

даровать немногого ей?

Бог не ответил Хэ Янь, так что она могла только восполнить свою плохую квалификацию со слезами на глазах.

Постепенно

"меч, конь и лук" Хэ Янь начали давать результаты, хотя и не такие

хорошие, как у тех юношей, которые с детства тренировались вместе со

своими родителями и братьями. Иногда на их тренировках она могла

бороться за третье с конца место.

Хэ Янь чувствовала удовлетворение, упорно работая, чтобы что-то получить.

Когда

пришло время для отдела боевых искусств зала Сянь Чан, который

находился в задней части зала, где распределялось оружие. Среди оружия

он выбрал меч. Этот меч, как она чувствовала, был легче других мечей и

требовал меньших усилий.

Однако её искусство фехтования также было в беспорядке.

Семья

Хэ не нанимала мастера боевых искусств, чтобы обучать её в доме на

индивидуальных занятиях, так что у Хэ Янь не было вообще никаких основ,

даже её поза во время езды на лошади была кривой. Наставники зала Сянь

Чан тоже не возлагали на неё никаких надежд. Они только наблюдали за

"нерадивым учеником" и ждали, сможет ли тот защитить себя. Какой

джентльмен не привёл с собой нескольких слуг?

Однако Хэ Янь чувствовала, что это не сработает.

Раз

уж она выбрала свою оружие, то должна хорошо владеть мечом. Студенты

могли вернуться домой только на два дня в январе, а всё остальное время

жили в зале Сянь Чан. Она прокралась ночью во двор Академии, чтобы

попрактиковаться в мастерстве владения мечом.

Школа

была изящно построена. Когда лунный свет был хорош, ветер шелестел в

бамбуковых рощах, под лунным светом бамбуковые побеги и кипарисы

отбрасывали тени, а пруд был полон красных карпов. Эксперты упражнялись

там с мечами, ожидая, когда мир изменится, и появлялись всякий раз,

когда наступал хаос.

Хэ

Янь была вполне счастлива практиковаться в этом месте. Если бы только

она не обращала внимания на своё дерьмовое искусство владения мечом.

Девушка случайно наступила уголок своей одежды, запнулась о ножны меча, сделала пару шагов и споткнулась…

Она услышала тихий смешок.

Услышав среди ночи этот необъяснимый смешок, Хэ Янь нервно сглотнула. Неужели она встретилась с приведением?

Она

увидела человека, сидящего на каменной скамье в маленьком дворике,

одетого в белую мантию и парчовые сапоги, лицо его было полно насмешки

под выразительными бровями. Это был Сяо Цзюэ, гордый сын,

благословлённый небесами.

Когда

Сяо Цзюэ посмотрел на неё сверху вниз, она заложила руки за спину и

энергично вытерла пот о свою одежду. Девушка спокойно спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Смотрю, как ты упражняешься с мечом, – лениво ответил молодой человек.

–

Что... что тут можно увидеть? – она собралась с духом, чтобы ответить.

Хэ Янь никогда не любила разговаривать с подростками в зале Сянь Чан.

Они не любили девушку и постоянно издевались над ней.

Сяо

Цзюэ посмотрел на неё и внезапно встал. Когда Хэ Янь была застигнута

врасплох, мальчик уже стоял перед ней. Она была девочкой, рождённой не

такой высокой, как мальчик, поэтому могла дотянуться только до груди

подростка. Хэ Янь подняла голову и увидела чёткую линию подбородка

собеседника и его прекрасные, нежные, немного холодные глаза, похожие на

осеннюю воду.

–

Это было просто совпадение, – молодой человек слегка скривил уголки

губ. Он родился с героической и прекрасной внешностью. Когда парень

улыбался, то был сравним с прохладной ночью всего двора, которая была

более подвижной, чем лунный свет. Однако слова, которые он произнёс,

были ироничными:

– Кто-то прилагает столько усилий, но всё ещё остаётся слабым цыплёнком.

Хэ Янь сохраняла молчание.

Она

отделалась от Сяо Цзюэ, схватила меч и убежала; сердце девушки

негодовало. Небеса были слишком высокомерны. Они даровали этому молодому

человеку красоту, талант и семейное происхождение, но не доброе сердце.

Этот человек, девушка ненавидела его!

После

этого Хэ Янь всё ещё тайком выходила во двор каждую ночь, чтобы

попрактиковаться в мече, думая, что тяжёлая работа компенсирует её

неуклюжесть и усилия лучше, чем её отсутствие.

Но

что её злило, так это то, что Сяо Цзюэ следовал за ней каждую ночь с

того самого дня. Пока она упражнялась, парень сидел на каменной скамье и

читал книгу при свете свечи. И пока она падала лицом вниз и отрезала

несколько кусков своей одежды, он смотрел, как девушка с изяществом и

величием выставляет себя дурой.

В

то время как она всё ещё старалась изо всех сил поддерживать своё

подъём со дна, другой человек не прилагал никаких усилий и всё ещё был

первоклассным.

Тот,

кто усердно работал, всё ещё был вынужден прилагать колоссальные

усилия, тот, кто расслаблялся, всё ещё оставался великолепным. Весна и

осень приходили и уходили, так же как зима и лето. Подросток превратился

в юношу, лицо девушки изменилось. Единственное, что оставалось

неизменным, – это ночное небо в зале Сянь Чан и полумесяц на заднем

дворе в конце бамбуковой рощи.

_____________________________________________

1.

Долбить стену, чтобы украсть свет – буквально это означает, что человек

усердно работает, чтобы просверлить отверстие и украсть немного света у

своего соседа. Это означает, что человек с ограниченными ресурсами или

страдающий от бедности, изо всех сил старается добиться успеха.

2.

Священный светлячок, отражающий снег – снег отражает свет от крошечных

светлячков. Этот термин обычно используется для описания того, как

человек, несмотря на своё жалкое состояние, упорно трудится. Это

подразумевает дух упорного труда.

3.

Запах петуха и танец – буквально это означает вставать ещё до того, как

петух пропоет, чтобы попрактиковаться в танце. Указывает на тяжёлый

труд, который человек вкладывает в определённую деятельность.

4.

Подвешивание балок – относится к практике завязывания волос на балке

дома и укола в бок шилом (инструментом/оружием, используемым для

протыкания отверстий), чтобы не заснуть. Отражает усилия, которые кто-то

прилагает к тому, чтобы что-то сделать; усердие человека.

Цвет

ночи был подобен густым чернилам на свитке с картинками, а звёзды были

подобны украшениям, сияющим в нём, вместе со звуком ветра, делающим

сцену немного поэтичной.

Мужчина

с красивыми бровями и прямыми глазами поднял голову и серьёзно

посмотрел на мальчика. Глядя на одну только картину, можно было сказать,

что это была прекрасная сцена.

Хэ Янь молчала.

Сяо Цзюэ заговорил слабым голосом:

– Тебя зовут Хэ Янь?

Хэ Янь была шокирована и выпалила:

– Я уже так знаменит?

Она

думала, что находясь среди людей в казармах, была недостаточно хороша,

чтобы встревожить генерала. Как же тогда Сяо Цзюэ мог узнать про неё?

Сяо Цзюэ усмехнулся:

–

Последний бегун в пробежке с грузами, и человек, который даже не может

натянуть лук, – он снисходительно и сдержанно посмотрел на макушку Хэ

Янь. – Всё ещё такой маленький, среди людей в казарме, я не могу думать

ни о ком другом.

Хэ Янь снова была вынуждена замолчать.

Такой… маленький…

В

одно мгновение она, казалось, вернулась в то время, когда она впервые

встретила Сяо Цзюэ в зале Сянь Чан, и Сяо Цзюэ дал ей оценку характера:

глупый и мелкий.

Неожиданно,

после смены тела, Сяо Цзюэ увидел её, но всё же сказал практически те

же слова? Он действительно был таким же, как всегда, высокомерным и

недобрым. Глядя на него с данной точки зрения, то безразличие было

вызвано тем, что он вырос молодым человеком с чувством превосходства над

среднестатистическими подростками.

Хэ

Янь, естественно, тоже была обижена. По правде говоря, среди женщин её

нельзя назвать "коротышкой". Только в бараке, полном крепких мужчин, она

кажется слабой, как цыплёнок. Но это неудивительно. Когда она была Хэ

Янь из прошлого, то была немного выше, чем сейчас, и после того, как Хэ

Жу Фэй заменил её, другие не думали, что генерал Фэй Хун был

низкорослым. Но теперь Хэ Янь не может положить подушки в туфли, чтобы

казаться высокой.

Пока

она была погружена в свои мысли, Сяо Цзюэ неожиданно сделал ещё один

шаг ближе, так что расстояние между ними было немного слишком близко.

Хэ Янь была ошеломлена и застыла на месте.

Его

глаза были красивой формы, ясные и нежные. Когда он смотрел на девушку,

опустив глаза, это создавало иллюзию, будто Сяо Цзюэ смотрит на

возлюбленную. Его кожа тоже была очень белой, более кристально чистой,

чем у юной леди Хэ, а брови – всё более и более живописными. Голубой

шёлк охватывал его плечи, подчёркивая красоту молодого человека. Он

также выглядит круто. А лёгкий аромат Юэлиня, исходящий от Сяо Цзюэ,

заставлял людей действительно желать прикоснуться к нему.

Хэ

Янь подумал про себя, что фея верхом на олене обернётся со стыдом, если

увидит этого человека. Неудивительно, что так много женщин в столичном

весеннем будуаре мечтали об этом дворянине. Стоя перед ним лицом к лицу,

казалось, что это лицо никогда не увянет, за всю дальнейшую жизнь.

– О чём ты думаешь? – спросил он равнодушно.

– Думаю о том, что бы мне съесть, чтобы выглядеть так же хорошо, как ты, – ответила Хэ Янь.

Его

движения стали жёсткими. Парень перестал пробираться ближе, как будто

проверил какие-то результаты. Он отвёл взгляд и пробормотал:

– Скучно.

Он

даже не выругался? Хэ Янь была удивлена. Она подумала, что Сяо Цзюэ

собирается использовать военный приказ, чтобы отругать её, но внезапно

девушке стало ясно, что Сяо Цзюэ ещё не опознал в ней девушку. Сяо Цзюэ

ещё не сделал этого. Согласно здравому смыслу, она не должна "знать",

кто он такой, поэтому она может быть только похожа на незнакомца,

который случайно столкнулся с Сяо Цзюэ, практикуясь в этой области.

–

А что тут такого скучного? – Хэ Янь сдула волосы со лба и сказала

устрашающим голосом: – У каждого есть желание быть красивым.

Сяо

Цзюэ остановился и пристально посмотрел на неё, как на мертвеца. Хэ Янь

бесстрашно смотрела в ответ. Вероятно, он никогда не видел такой

женщины, как она. Сяо Цзюэ тоже был поражён. Через некоторое время он,

казалось, усмехнулся, повернулся и зашагал прочь, оставив Хэ Янь одну на

тренировочном поле.

Хэ Янь кое-что обнаружила.

Темперамент

Сяо Цзюэ стал холоднее, чем раньше, но он также стал лучше, чем раньше.

Раньше, когда этот парень сердился на неё, он мог саркастически

ответить на десять или восемь предложений, не повторяя их, но теперь

молодой человек просто смотрел на неё и не хотел с ней разговаривать.

Тогда она не осмеливалась провоцировать Сяо Цзюэ, но теперь благородный

второй сын семьи Сяо презирает конфронтацию с другими, которой так

увлекался в детстве. Разве это не значит, что она может случайно

обоссать Сяо Цзюэ до смерти и отомстить за ущерб, который он нанес её

сердцу тогда?

"Боги справедливы", – подумала она и добавила: – "Колесо Фортуны наконец-то повернулось к моему дому".

Хорошо.

…

После

того, как Сяо Цзюэ ушёл, Хэ Янь вытащила лук и тренировалась ещё

полчаса, прежде чем отправиться спать, когда её руки заболели так, что

девушка не могла этого вынести. На следующее утро она проснулась чуть

позже, и Мэй толкнул её.

– Брат Хэ, вставай.

Только тогда девушка открыла глаза.

Когда

речь заходит о человеческих телах, они действительно отличаются. Когда

она была подростком, независимо от того, как поздно она тайно

практиковалась в мече посреди ночи, она всё ещё могла пойти послушать

лекцию своего наставника на следующий день, оставаясь невероятно

энергичной. Сейчас всего лишь одна тренировочная ночь, к тому же, не

слишком поздно закончившаяся, но она всё равно чувствовала себя

измотанной.

Может быть, её последняя жизнь была действительно тяжёлой жизнью? Размышляла Хэ Янь о себе в таком ключе.

Самоанализ

возвращается к самоанализу, то, что должно быть сделано, всё ещё должно

быть сделано. Сегодня, как обычно, она начала бегать с мешками с

песком. После бега все сознательно отправились в дальний конец

тренировочного поля с новобранцами в команде, чтобы подготовиться к

стрельбе из лука.

Луки

были подготовлены давным-давно, и прохлада ночи исчезла в дневное

время, и дневной свет был немного ослепителен. Инструктор Лян стоял

рядом со стрелковой позицией, а новобранцы один за другим пробовали свои

луки. По сравнению со вчерашним днём новобранцы не были так возбуждены,

и их техника была намного стабильнее. Было меньше выстрелов, которые

привели к беспорядку, по крайней мере, все они были нацелены на мишень.

Хун

Шань тоже пошёл пострелять, и стрелял он лучше, чем вчера. Ши всё ещё

снискал похвалу инструктора Ляна. Хотя сила рук Мэя была невелика, он

был не очень плох, и поскольку Ши, его брат, был рядом, чтобы дать Мэю

совет, он добился значительного прогресса.

Хэ Янь снова увидела Ван Ба.

Ван

Ба неторопливо шагнул вперёд, прежде чем натянуть лук, он даже бросил

на Хэ Янь презрительный взгляд. Девушка ответила улыбкой, которая,

казалось, раздражала его. Громила тут же опустил лицо, натянул лук и, не

задумываясь, пустил стрелу.

Со

свистом перьевая стрела пронзила воздух и прошла прямо сквозь травяную

мишень. Это была почти та же картина, что и вчера. Травяная мишень была

вынесена вперёд и упала.

Рекруты вокруг немедленно зааплодировали. Люди здесь всегда поклоняются сильным.

Ван Ба отложил лук, подошёл к Хэ Янь и агрессивно сказал:

–

Теперь твоя очередь! – он намеренно повысил голос, чтобы все вокруг

услышали. – Ты не мог натянуть свой лук вчера, но перед всеми ты сказал,

что сможешь натянуть его сегодня. Брат Хэ Янь, давай посмотрим, как ты

натянешь лук, как насчёт этого?

На мгновение все взгляды обратились к Хэ Янь.

Имя

Хэ Янь было известно почти всей казарме. Все знали, что есть рекрут под

руководством инструктора Ляна, который даже не может натянуть лук и

осмеливается говорить безжалостно. Увидев настоящего человека в этот

момент, они все посмотрели на Хэ Янь, ожидая увидеть, что происходит.

– Брат Хэ... – Мэй робко потянул её за край одежды.

Хэ

Янь улыбнулась ему и медленно вышла на стрельбище. Она встретила

недобрую улыбку Ван Ба с открытым выражением лица и смиренным тоном

сказала:

–

Должно быть, брату трудно так ясно запомнить мои слова. Ты так сильно

хочешь это увидеть, что я позволю тебе насладиться этим, – беспечно

сказала она.

Все уставились на движения Хэ Янь.

Девушка

подошла к луку, который выглядел гигантским по сравнению с её маленьким

телом. Она взяла лук, вынула стрелу из колчана и положила на неё палец.

Ван Ба посмотрел на неё с презрением и сказал:

–

Приложи к этому некоторое усилие, не будь таким, как вчера – полдня

сопротивляйся, а потом, наконец, приходи и скажи, что у тебя ничего не

получится.

Хэ

Янь вела себя так, словно и не слышала его, но Хун Шань немного

нервничал и втайне потел из-за действий товарища. Эти новобранцы в армии

были по своей природе сильны, и, по его собственным словам, Хэ Янь не

был женщиной, поэтому у людей не было бы никаких мыслей жалеть его. Они

только почувствуют, что парень слаб, а слабый по своей природе не

заслуживает сочувствия, но если вы добавите черту человека, который

любит говорить громко, это только заставит людей смотреть на него

свысока ещё больше, чего Хэ Янь и добился своими вчерашними словами.

Если Хэ Янь не сможет сделать это сегодня, то не только инструктор будет

втайне презирать его, но и в будущем люди в казарме будут стыдиться и

не станут проявлять дружелюбие к парню.

Вчера он сдался, даже не начав рисковать, но сегодня сможет ли Хэ Янь натянуть лук?

Юноша

пристально смотрел на мишень впереди, и с этой стороны его рука была

чрезвычайно тверда, а запавшие глаза походили на глаза охотящегося

зверя, который спокойно ждёт момента прыжка. Лук был натянут.

Мало-помалу,

не легко, но медленно, без всякой дрожи, её руки потянули тетиву. В

отличие от вчерашнего дня, можно было сказать, что лук медленно

раскрывается.

– Он движется... – Мэй взволнованно потянул Ши за край одежды. – Брат, брат Хэ натянул лук!

Он знал, что если Хэ Янь сказал, что сможет это сделать, он сделает это – это было доказано так много раз!

Ван

Ба сначала был ошеломлён, а потом сразу же рассердился на то, что его

ударили по лицу. Парень стоял там, стиснув зубы, так как хотел

посмотреть, какие превосходные навыки стрельбы Хэ Янь может

продемонстрировать. С другой стороны, инструктор Лян, который изначально

не питал никаких надежд, также был привлечён действиями Хэ Яня.

Этот

парень действительно смог это сделать. Вчера он сказал, что сегодня

может натянуть лук, и сегодня Хэ Янь действительно это сделал. Может

быть, вчера он играл со свиньёй и ел тигра (1), и просто сказал, что не

будет делать этого, просто чтобы быть в центре внимания прямо сейчас?

В разгар дискуссии лук был открыт почти наполовину, и Хэ Янь перестала двигаться и не продолжала тянуть дальше.

Это

уже был её предел. Девушка отпустила руку, и стрела уверенно, быстро

полетела к цели! Толпа не могла оторвать пристального взгляда от

хвостового оперения стрелы. Пернатая стрела, направленная к мишени, не

достигла цели и упала посередине. Зрители испустили печальный вздох, как

будто стрела, несомненно, должна была попасть в центр мишени.

Хэ Янь пустила руку.

Первым выскочил Мэй. Он подбежал к Хэ Янь, глаза паренька сияли, когда он сказал:

– Брат Хэ, ты действительно натянул лук!

– Замечательно! – Хун Шань тоже подошёл и похлопал Хэ Янь по плечу: – Молодец.

Хотя Ши ничего не сказал, он улыбнулся, показывая, что счастлив. Инструктор Лян также бросил на Хэ Янь утвердительный взгляд.

Окружающие новобранцы, наблюдавшие за весельем, обсуждали происходящее.

– Он действительно сделал это, и не похоже, что он лжёт.

– Это удача, ему просто повезло.

– Удача – это тоже форма силы, и он сделал то, что сказал, неплохо.

Ван Ба был немного смущён.

Он

пришёл посмотреть, как Хэ Янь выставляет себя дураком, как же

получилось, что в конце концов он сделал Хэ Яня центром внимания. Ван Ба

посмотрел на стрелу, которая упала посередине – он даже не попал в край

мишени. Это будет считаться очень плохим результатом, если это сделает

кто-то другой, так почему же люди здесь хлопают и празднуют его успехи?

Неужели он ошибся? Ван Ба не был убеждён:

–

Разве это не просто натягивание лука? В этом бараке много людей,

которые могут натянуть лук. Боюсь, что это все, кроме тебя. Где же

величие?

–

Ты мне? – Хэ Янь указал на себя и засмеялся. – Но я исключение, которое

не может натянуть лук. Вернее, я не мог натянуть его день назад, и день

спустя я сделал это. Это называется удивительно.

Она

изогнула брови и счастливо рассмеялась. Эта улыбка мелькнула в глазах

Ван Ба, и сердце его перевернулось от гнева. Он сказал:

– Я не убеждён!

– Чем же ты недоволен? – спросила Хэ Янь.

Ван

Ба был задирой, который поклонялся сильным и презирал слабых. Он

смотрел на людей, которые были "хрупкими", как будто у него был плохой

глаз. Кроме того, между ним и Хэ Янь существовала история неприязни,

поэтому он был недоволен, что не нашёл ничего плохого в этом

"мальчишке".

–

Как такой человек, как ты, может стать рекрутом и тренироваться вместе с

нами? – Ван Ба повернулся к инструктору Ляну: – Инструктор Лян, я не

убеждён!

Инструктор

Лян смотрел на них, не шевеля ни единым мускулом, поскольку не

собирался вмешиваться. Он был инструктором, а не их начальником. После

того, как эта партия новобранцев была обучена здесь, они могли быть

размещены в гвардии Лянь Чжоу, или они могли следовать за Сяо Цзюэ в

другие места, но они всё равно не были его людьми. В обязанности

инструктора входило просто обучить их основным навыкам и сбор несколько

хороших саженцев, и в конце концов всё зависело от генералов.

Кто захочет потерять Ван Ба, который был очень талантлив с луком в угоду Хэ Яню, который не выглядел особенно хорошо?

–

Не стоит смущать инструктора Ляна, – Хэ Янь взглянула на Лян Пина и

поняла, о чём тот думает. Здешний инструктор был очень хитёр. В такие

моменты должны быть компромиссы. Она посмотрела на Ван Ба: – Скажи мне,

чего ты хочешь.

Ван Ба саркастически улыбнулся:

– Иди и стань оруженосцем.

– Нет, – Хэ Янь отказался без дальнейших раздумий. – На каком основании?

–

На каком основании? – Ван Ба выругался. – Достаточно уже того, что ты

не мог натянуть лук вчера, даже если ты сумел натянуть лук сегодня, ты

стрелял так плохо, и твои друзья действительно болели за тебя. В

будущем, когда дело дойдёт до битвы, если все солдаты и генералы будут

такими же, как ты, с беспорядочной стрельбой из лука, неспособными убить

ни одного врага, и всё ещё нуждающимися в ком-то, чтобы поддержать их?

Что же это за солдат такой?!?

Ух

ты, Хэ Янь не могла не поаплодировать Ван Ба в своём сердце. Говорили,

что большие старые бандиты были бедны в ораторских навыках, но теперь

казалось, что этот парень правильно расставил свои слова. Когда она

только вошла в казарму, то ещё не была так красноречива, но уже была

достойна быть вождём в горах. Если она не может блефовать, как она может

быть боссом?

К счастью, она провела в казармах столько лет и не то чтобы никогда не видела подобного словесного сражения.

–

Да, ты прав, – молодой человек смахнул упавшую на лоб прядь волос и

помолчал, прежде чем заговорить. – Но, как видишь, вчера я не мог

натянуть лук, а сегодня мне это уже под силу. Вчера ты стрелял в эту

мишень из лука, а сегодня стрелял точно также.

Толпа смотрела на неё, не понимая, что она имеет в виду.

–

Я становлюсь сильнее день ото дня, но ты такой же, как и раньше. В этом

случае, десять дней спустя, я могу попасть в соломенную мишень, но ты,

ты всё равно будешь точно таким же, попадая в соломенную мишень, как и

раньше. Через десять дней я одержу над тобой победу, – сказала она,

делая ударение на каждом слове.

__________________________________________

1. Притворство. Волк в овечьей шкуре.

– Через десять дней я одолею тебя.

Громко объявив об этом, мальчик широко улыбнулся. Солнечный свет сверкал в его глазах, как драгоценные камни.

На долю секунды Ван Ба даже усомнился в самом себе.

Поражённый

собственными подозрениями, он втайне плюнул на себя за то, что

испугался капризного мальчишки. Ван Ба прожил большую часть своей жизни,

неужели он всё ещё не может сравниться со слабым цыплячьим отродьем?

Желторотый ребёнок (1), косноязычный, самодовольный и безрассудный!

Он холодно фыркнул:

– Хэ Янь, ты хоть понимаешь, о чём говоришь сейчас?

–

Ты хочешь, чтобы я повторил это снова? Раз у тебя плохие уши, – сказал

мальчик с улыбкой. – Я повторю ещё раз. Через десять дней я одолею тебя.

– Ты! – Ван Ба сжал кулаки.

–

Брат Хэ сумасшедший... – пробормотал Хун Шань. Навыки стрельбы из лука

Ван Ба были очевидны для всех. Хотя Хэ Янь немного улучшился со

вчерашнего дня, будучи в состоянии поразить цель одной стрелой, это было

не то, что можно было развить всего за десять дней!

Понятно,

что молодой человек может рассердиться и сказать грубые слова, но что,

если он зайдёт слишком далеко и всё это потом обернётся против него?

–

Что ты будешь делать, если не сможешь победить меня через десять дней? –

сказал Ван Ба, покусывая свои щёки изнутри. Он решил не скрежетать

губами при столкновении с этим парнем. Хэ Янь был толстокожим. Если вы

посмеётесь над ним, Хэ Янь, возможно, не примет это всерьёз.

– Если я не смогу победить тебя, то стану оруженосцем, – Хэ Янь ответил быстро. – Но если ты не можешь победить меня…

– Я сам стану оруженосцем! – громко сказал Ван Ба.

–

Я этого не говорил, – покачала головой Хэ Янь. – Даже если я хочу,

чтобы ты был таким солдатом, инструктор Лян определённо не согласится, –

она намеренно посмотрела на Лян Пина.

Лян Пин начал задумываться о ситуации в глубине души, всё ещё продолжая хранить молчание.

"Чёрт побери, откуда этот ребёнок мог знать, о чём я думаю?"

У

Ван Ба была такая хорошая квалификация, что если бы он добровольно

пошёл в оруженосцы, то старший инструктор убил бы уже Лян Пина!

– Тогда скажи, чего ты хочешь! – нетерпеливо сказал Ван Ба.

В

мыслях Хэ Янь она внезапно вернулась в прошлое, когда была ещё ребёнком

в павильоне Сянь Чан, где подростки любили играть в азартные игры.

Будучи номером один в зале Сянь Чан, Сяо Цзюэ бросался вызов много раз,

когда он был молод. Что он тогда сказал? Она вспомнила то время, когда

тот молодой человек спал на камнях в Академии. Его разбудили, и Сяо Цзюэ

раздражённо сел. Он лениво сказал однокласснику, который пришёл бросить

ему вызов в верховой езде и стрельбе из лука:

–

Хорошо, если я проиграю, я сделаю то, что ты хочешь. Но если ты

проиграешь, – он поджал губы. – Тебе придётся называть меня отцом.

Хэ Янь задумалась и почувствовала, что текущая сцена очень похожа на предыдущую.

Но она не могла позволить Ван Ба звать себя отцом.

–

Ну, я слышала, что ты знаком с лидером горных бандитов и сам являешься

одним из их боссов. Если я побью тебя, это будет означать, что мои

способности выше твоих. В будущем тебе придётся называть меня боссом.

Как насчёт этого? – сказала она.

Эта просьба была действительно неслыханной.

Все

посмотрели на Хэ Яня, который был не так высок, как Ван Ба, чьи руки

были тонкими, как прутики, а затем посмотрели на Ван Ба, который был

высоким и большим, с кулаками больше, чем лицо Хэ Яня, и замерли в

молчании.

– Твои амбиции, по-видимому, чрезмерны, – Ван Ба уставился на Хэ Янь с убийственной усмешкой.

–

Честно говоря, до того, как я пошёл в армию, я тоже думал о том, чтобы

упасть в траву и стать бандитом, – Хэ Янь выглядел очень благодарным.

Тогда

она сбежала из семьи Хэ. Перенося ночью свой багаж, она несколько раз

колебалась у городских ворот и ещё больше – между двумя дорогами. Один

путь должен был идти прямо на юг, а другой – на запад и заключался в

присоединении к армии Фу Юэ. Если она решит стать разбойницей, то будет

жить свободной и неуправляемой жизнью, но если урожай не соберётся и

никто не пройдёт мимо, у них не останется иного выбора, кроме как

голодать. Некоторые чиновники выходили, чтобы подавить бандитов, поэтому

им часто приходилось прятаться, что было не очень респектабельно.

Хотя вступить в армию было немного сложнее, солдаты ели правительственную еду, и это тоже спасло достоинство.

Однако

ни одна из сил не принимает женщин, поэтому юной девушке приходится

притворяться мужчиной. Благодаря своей способности вести себя как

мальчик с самого детства, она могла подниматься вверх шаг за шагом.

Когда Хэ Янь подумала об этом сейчас, то вздохнула.

Вспоминая

прошлое, Ван Ба злился ещё больше. Этому парню перед ним было всего

пятнадцать или шестнадцать лет, так почему же он выглядел таким

взрослым? Он вспоминал своё прошлое, но было ли у него вообще прошлое, о

котором можно было бы скучать?

–

Всё в порядке, – он попытался сдержать свой гнев, чтобы не отрезать

мальчику голову, и выдавил из себя несколько слов: – Если ты хочешь быть

боссом, это зависит от того, есть ли у тебя способности.

–

Ладно! – Хэ Янь протянула руки к ближайшим новобранцам. – Я бы хотел

попросить всех вас быть свидетелями этого соглашения, нашего пари. В

любом случае, мы увидим результат здесь через десять дней! Желаю удачи

самому себе! – она щёлкнула пальцами и почувствовала себя непринуждённо.

Они не знали, действительно ли мальчишка перед ними талантлив, или у

него есть какие-то трюки в руках, но Хэ Янь выглядел настолько уверенным

в себе, что у многих появилось впечатление, что победит именно она.

Ван Ба сердито вышел.

Мэй

и Хун Шань бросились к Хэ Янь. Остальные постепенно расходились. Иногда

некоторые из них наблюдали за Хэ Янь со сложным выражением восхищения и

сочувствия.

Они, наверное, все сошлись на том, что мальчишке скоро суждено стать оруженосцем.

Лян

Пин взглянул на Хэ Янь, покачал головой и ушёл, вздыхая на ходу.

Молодые люди были просто импульсивны и не задумывались о последствиях,

но... почему он всё ещё был немного взволнован, когда думал об этом?

Через полдня весь Лянь Чжоу Вэй узнал об этом пари между Хэ Янем и Ван Ба.

Люди

в казармах сами начали делать ставки, но у всех было мало денег. Они

были так бедны, что делали ставки на сухой хлеб, который раздавали в

казармах. Если Ван Ба проиграет, то один потеряет десять, а если Хэ Янь

проиграет, то другой потеряет два.

За

последние несколько дней стало намного меньше людей, которые ели сухой

хлеб. В конце концов, было нелегко найти что-то интересное, чтобы

заниматься тренировками весь день.

Чэн

Ли Шу (2) вошёл в комнату и переоделся в совершенно новую жёлтую мантию

(3) с вышитым по углам красными кои, который был ярким и прекрасным.

Как только он вошёл, то крикнул молодому человеку, который сидел за

столом:

– Дядя, ты знаешь, что казармы говорят о пари по стрельбе из лука через десять дней?

Сяо Цзюэ не отрывал взгляда от книги.

– Я знаю.

Вся

казарма знала, что есть слабый мальчик, который хочет быть боссом

бандитов, и хороший лучник, который хочет заставить противника стать

оруженосцем. Какая странная пара.

–

Теперь люди даже делают на них ставки, и я тоже планирую делать ставки,

– Чэн Ли Шу протиснулся перед Сяо Цзюэ и весело спросил его.

– Чэн Ли Шу, – Сяо Цзюэ отложил книгу и спокойно посмотрел на него. – Ты собираешься играть в казарме?

Это был явно ровный тон, но Чэн Ли Шу вздрогнул. Он поспешно поднял руки вверх.

–

Нет, нет, только не я. Это сделал кто-то другой, и я не хочу ставить

деньги. Самое большее несколько сухих буханок хлеба, чтобы скоротать

время и повеселиться! Дядя, я еще ребёнок, и это нормально – играть в

персики (4) и стрелять в ивы (5)!

Сяо Цзюэ напевал:

– Играя в разные игры, теряешь волю.

– Во-первых, у меня нет амбиций, так что я могу потерять? – уверенно ответил Чэн Ли Шу.

Сяо Цзюэ не мог ответить на этот вопрос.

–

Дядя, если ты не хочешь идти, я буду держать пари сам. Если у меня нет

сухого хлеба, я поспорю с ними на моё вяленое мясо. Это не слишком

большие деньги, – сказал он весело и направился к выходу.

– На кого ты ставишь? – он услышал голос Сяо Цзюэ, как только подошёл к двери.

Поскольку Сяо Цзюэ никогда не интересовался этими вещами, Чэн Ли Шу на мгновение удивился, но всё же послушно ответил:

– Конечно, это Ван Ба! Разве этот брат Хэ Янь не такой же бесполезный, как и я?

Сяо Цзюэ дёрнул уголком рта:

– Я советую тебе поменять свою козырную карту.

– А?

–

Не стоит недооценивать идиота, который много работает, – молодой

человек опустил глаза. Как будто он кого-то вспомнил, его длинные глаза

походили на осеннюю рябь на воде. – Последний такой идиот, которого я

видел, стал военным командиром третьего ранга.

__________________________________________

1. Невежественный юноша.

2. Ранее его имя было в анлейте "Cheng Li Shu", теперь без объяснения причины стало "Cheng Li Su". Я оставлю, как было.

3. Я-то думала, что жёлтый (золотой) цвет может носить только Император…

4. Игра в персик – игра в мяч, потому что он сферический, как персик;

5.

Стреляющая ива – стрелы, сделанные из ивы. Первоначально это были

соревнования по боевым искусствам, которые часто проводились в династиях

Ляо и Цзинь. Позже это выражение стало относиться к безудержным играм.

С первого дня пари между Хэ Янем и Ван Ба казармы в частном порядке последовали его примеру.

Люди,

которые не присутствовали, когда Хэ Янь натягивал лук, намеренно

украдкой посматривали, не улучшился ли этот мальчишка, прежде чем лечь

спать ночью. Хэ Янь вспоминала, что в последний раз она была так

заметна, когда генерал Фэй Хун был награждён двором за свою победу.

Хотя сейчас ситуация была совсем другой, её всё ещё хорошо знали.

–

Этих людей слишком много! Я слышал, что людей, которые ставят на брата,

можно пересчитать по пальцам одной руки. Как будто они уверены, что

брат Хэ не победит!

– Это обычный выбор для людей, – сказал Хун Шань, поддерживая свой лоб.

Первоначально

новобранцы не могли делать ничего, кроме ежедневных тренировок. Но,

благодаря Хэ Яню, как только это произошло, было много веселья и смеха

повсюду, как будто они приехали в город Пекин.

–

Мой старший брат и я тоже собираемся присоединиться к веселью, поэтому,

чтобы дать брату Хэ немного импульса, мы также сделали ставку на брата

Хэ, – Мэй посмотрел на Хэ Яня, довольный, и сказал: – Брат Хэ, разве мы

не очень преданные друзья?

Прежде чем Хэ Янь успела заговорить, Хун Шань спросил первым:

– Сколько же буханок хлеба вы поставили?

– Один кусок от моего старшего брата и от меня.

– Один кусок ... – Хун Шань намеренно понизил голос. – Тогда сколько вы поставили за лидера?

–

Десять штук, – ответил Мэй, даже не подумав об этом. После того, как он

пришёл в себя и встретился взглядом с Хэ Янь, то покраснел и

пробормотал: – Нет, нет, мы думали выиграть ещё несколько кусков хлеба,

чтобы мы могли разделить его вместе. Если брат Хэ проиграет, мы не

сможем... наполнить наши желудки... – чем больше Мэй говорил, тем тише

становился его голос, и, наконец, мальчишка не осмелился заговорить,

жалостливо глядя на Хэ Янь.

Хэ Янь удивилась:

– Откуда у тебя десять сухих буханок хлеба?

Разве нельзя было бы экономить только по одной штуке в день?

– Взаймы…

Хэ

Янь была поражена тем фактом, что они всё ещё могут использовать заём, и

думал, что это всё ещё большая азартная игра, а не просто маленькая

неразбериха.

–

Мэй, тебе лучше побыстрее снять ставку с Ван Ба, эти десять кусков

сухого хлеба. Ты уверен, что вы с братом сумеете выдержать эти десять

дней голодания?

У Хун Шаня разболелась голова:

– Не беспокойся о нём, ты должен быть благоразумен, сейчас не время сердиться.

Хэ Янь сказала:

– … Что я должен сказать, чтобы вы, ребята, поверили, что я не сержусь?

То, как они отказывались верить, было почти написано на их лицах.

У неё не было другого выбора, кроме как встать и сказать:

– Тогда я сначала пойду на тренировку, – после этого девушка вышла из комнаты.

– Да, – Мэй печально вздохнул.

– Да, – Хун Шань присоединился к нему.

Ши молча наблюдал за ними, а потом тоже тихо вздохнул.

В комнате повисло мрачное облако.

Это пари с Ван Ба было только началом славы Хэ Янь.

В эти дни люди могли слышать имя Хэ Янь, куда бы они ни пошли.

– Ты что-нибудь слышал? Рекрут по имени Хэ Янь под руководством инструктора Ляна – сумасшедший!

–

Я знаю, тот, кто поспорил с Ван Ба, что он будет состязаться в стрельбе

из лука через десять дней, разве он не сумасшедший, если судить по

этому безумному пари?

–

Теперь он еще более сумасшедший, и вместо того, чтобы тренироваться как

следует в течение дня, он бросает каменные запоры! Он даже не пытается

стрелять из лука.

– Тогда он, должно быть, точно сумасшедший.

Хэ

Янь бросала каменные запоры в открытое пространство. Когда все

тренировались с луком в дневное время, многие люди наблюдали за ней, так

как девушка просто перестала практиковаться в луке. Она даже попросила

инструктора одолжить большой каменный запор и начала бросать его для

забавы, как будто ей нечего было делать.

Она должна была увеличить свою силу.

Чтобы

наилучшим образом использовать лук, Хэ Янь, конечно же, нужно было

иметь достаточно сил, чтобы натянуть лук до упора. В прошлом, когда она

служила в казарме, под началом девушки был человек, который раньше был

уличным артистом. Он научился играть с каменным запором с самого детства

и мог играть с ними различными способами: ловить листья лотоса,

разбивать балки, рубить, сражаться, покрывать крышу снежинками и снимать

одеяние Богини Гуань.

Этот

же человек был также превосходным лучником. Он не только хорошо

целился, но и другие люди не могли даже натянуть лук так, как он. И в

отличие от всех остальных, он мог полностью использовать силу лука.

Однажды Хэ Янь вместе с ним практиковалась в силе рук. Они вдвоём

швыряли друг в друга каменные запоры, а сами двигались вокруг и

уворачивались от них. Этот метод привёл к развитию их силы рук, силы

запястий, силы плеч и силы талии.

Но

сейчас рядом не было никого, кто мог бы бросить ей вызов. Сначала она

хотела попрактиковаться в силе рук, чтобы натянуть лук в полную силу.

Практика

каменных запоров была гораздо более быстрым методом для того, чтобы

вырасти в силе, чем натягивание лука. Днём Хэ Янь бросала каменные

запоры, а ночью, когда все спали, она тайком пробиралась на

тренировочное поле. К счастью, на тренировочном поле всегда оставались

один или два лука, что позволяло ей практиковаться тайком. С тех пор как

она в последний раз видела Сяо Цзюэ той первой ночью, Хэ Янь больше так

и не встречалась с ним.

Хотя

она не боялась присутствия Сяо Цзюэ, всякий раз, когда Хэ Янь замечала,

что он наблюдает за её тайными ночными тренировками, девушка

чувствовала смутное смущения. Это заставило Хэ Янь оглянуться на то

время, когда она была неуклюжей и должна была усердно работать каждую

ночь, прежде чем она смогла продвинуться к "третьему снизу".

Это, вероятно, было унижением презрения со стороны гордого Сына Неба!

Хэ Янь считала, что уже избавилась от этого унижения, но кто знал, что Бог, по ошибке, заставит её почувствовать это снова.

Как она может заставить Бога относиться к ней более серьёзно?

Девушка практиковалась ежедневно, и именно эти братья вокруг неё понимали меньше всего.

– Брат Хэ, – Хун Шань колебался. – Как бы хорошо ты ни натягивал лук, ты не сможешь победить Ван Ба.

–

Да, я каждый день присматриваю за ним, он всегда может попасть в центр

мишени и почти никогда не промахивается, – Мэй поддержал товарища.

–

Ван Ба – хороший лучник, – сказала Хэ Янь. – Он должен уметь ранить

людей из луков и стрел. Похоже, он даже более искусен, чем Ши.

Ши кивнул. Посмотрев на мастерство соперника Хэ Яна, он вынужден был признать, что сам не является этому парню соперником.

–

Тогда, брат Хэ, почему бы тебе не упражняться в стрельбе каждый день? –

Мэй был озадачен ещё больше. – Ты должен выстрелить хотя бы несколько

раз и попрактиковаться в прицеливании. А что, если стрелы из перьев

полетят в лес?

– Нет необходимости, – сказала Хэ Янь.

Мэй уставился на неё:

– Может быть…

Есть ли у него какое-нибудь секретное магическое оружие?

Хэ

Янь засмеялся. У неё не было никакого секретного магического оружия.

Девушка просто использовала время, когда другие люди спали, чтобы

попрактиковаться в стрельбе. Она ежедневно натягивала лук и пускала

стрелы при лунном свете, и день ото дня лук натягивался всё лучше, что

было очень эффективно, и точность стрельбы из лука не снижалась. Это

было благословение в час несчастья.

–

У меня просто ужасные способности по сравнению с нормальным человеком, –

она немного подумала и серьёзно сказала: – Но мне очень повезло. Вы

должны поверить, что даже если я не буду практиковаться в стрельбе, пока

я могу натянуть лук целиком и полностью, когда придёт время, стрела

полетит к цели сама по себе, как будто у неё есть глаза.

Все посмотрели на Хэ Янь, которая улыбнулась, и одна и та же мысль промелькнула в их головах.

"Он действительно сумасшедший".

В мгновение ока пролетело десять дней.

Все

служаки Лянь Чжоу с нетерпением ждали этой веселой азартной

игры. Большинство людей держали пари, что Ван Ба победит, в то время как

небольшое количество людей поддерживало сторону Хэ Янь. Иногда, когда

люди проходили мимо, они могли слышать, как солдаты, поддерживавшие Хэ

Янь, спорили с другой стороной:

–

А что не так с Хэ Янем? Быть готовым сделать то, что сейчас совершить

он не в состоянии, можно сказать, что он действительно великий человек!

Случайно Хэ Янь тоже услышала это.

Однако,

что бы они ни говорили, ставки были лучшим способом увидеть, чего люди

действительно хотят. Количество буханок хлеба, поставленных на победу Хэ

Янь, было всего три, по одной от каждого Мэя, Ши и Хун Шаня.

Кроме того, к удивлению Хэ Янь, неизвестный человек фактически поставил на её победу десять кусков вяленой говядины.

–

Кто такой великодушный человек? – Мэй крепко задумался. – Он поставил

так много сокровищ на брата Хэ, так что он, должно быть, очень богат.

– Не только богатый, но и очень проницательный.

"Наконец-то мудрец в казарме", – подумал он.

Хун Шань взглянул на Хэ Янь:

– Жаль, что у него сломан мозг.

–

Брат Хун, ты не можешь так говорить. Этот человек должен ценить брата

Хэ, поэтому он тайно поддерживает его. Если бы у меня было столько

вяленого мяса, я бы тоже поставил на брата Хэ.

–

Это всего лишь небольшое пари, не будь таким серьёзным, – Хэ Янь налила

воду в кувшин и встала. – Я пойду на тренировочное поле позже, так что

можете пока что выдвигаться без меня.

– Ты действительно готов к этому? – спросил Ши. Его глаза были полны сомнения.

– Как я уже сказал, мне всегда везло, – Хэ Янь улыбнулась.

Когда

она добралась до тренировочного поля, то обнаружила, что оно уже

окружено множеством людей. Кто-то увидел её приближение и крикнул:

– Хэ Янь здесь!

Внезапно большая толпа людей бросилась туда.

– Где он? Где он сейчас?

– Он действительно не убежал, он действительно пришёл!

– Быстро, вы все готовы со своими сухими буханками хлеба?

Хэ Янь сохраняла молчание.

Такое

количество устремлённых на неё сияющих глаз действительно заставляло

чувствовать себя немного неловко. Инструктор Лян холодно посмотрел на

неё. Первоначально частные азартные игры в казармах были строго

запрещены, но из-за того, что они использовали сухие буханки хлеба – а

это была такая уникальная ситуация, – даже главный инструктор не

собирался останавливать игроков. А потому просто делал вид, что ничего

не замечает. Кроме того, он сам был полон энтузиазма и хотел последовать

за ними, чтобы посмотреть, каков будет результат.

В конце концов, люди все в той или иной степени были в глубине души игроками.

Хэ

Янь подошла и увидела молодого человека, который был одет в

лакрично-жёлтую одежду и стоял рядом с Лян Пином. У молодого человека

были красные губы и белые зубы, и он выглядел очень знакомым. Хэ Янь

почувствовал, что, вероятно, видела его где-то, поэтому девушка

посмотрела на него.

Увидев, что цель всего этого шухера смотрит прямо на него, молодой человек широко улыбнулся, подошёл и с энтузиазмом сказал:

– Так ты и есть тот самый Хэ Янь?!

Этот

человек тоже пришёл специально из-за неё? Однако когда она посмотрела

на одежду молодого человека, то поняла, что он не был похож на рекрута в

казарме, а тем более на инструктора, и ничем не отличался от детей

знатной столичной семьи.

–

Я давно и много слышу о тебе и очень тобой восхищаюсь! Я хотел бы

поклоняться тебе и предложить, чтобы отныне мы были братьями. Как насчёт

этого?

Хэ

Янь была сбита с толку. Этот человек подошёл и ей стать своим

братом. Девушка всё ещё не знала, как его зовут и как его фамилия.

Наставник Лян шагнул вперёд и улыбнулся юноше в жёлтом:

– Мастер Чэн, губернатор хочет, чтобы вы держались подальше от стрельбища.

Сяо

Цзюэ? Хэ Янь вдруг вспомнила, где она видела этого мальчика. Она была

во дворе Академии с Хэ Юнь Шэном и тайно пыталась преподать молодому

мастеру Чжао урок, который разозлил его, и он обратил гнев на свою

лошадь. Он хотел убить лошадь на улице, но был остановлен Сяо Цзюэ. В то

время именно этот парень шёл рядом с Сяо Цзюэ. Маленький мастер

невысокого роста.

А? Он действительно последовал за Сяо Цзюэ в Лянь Чжоу?

–

Дядя – это уже чересчур, какая разница? Не похоже, чтобы стрелы попали в

меня, – юноша пробормотал несколько слов и послушно отступил назад.

Дядя? Хэ

Янь удивилась ещё больше. Этот мальчик – племянник Сяо Цзюэ? Но у семьи

Сяо было только два сына и ни одной дочери, так что же это были за

отношения?

Прежде чем Хэ Янь успела ясно обдумать эту ситуацию, она услышала знакомый голос:

– Ты здесь!

Это был Ван Ба.

Он

также полностью подготовился к сегодняшнему дню. Мужчина уже снял свою

красную рубашку. На нём был только красный жилет, без рубашки, с длинным

красным поясом, завязанным на лбу, как будто он собирался драться на

ринге.

Его

голос был очень громким, а Хэ Янь слышала, что братья в палатке прошлой

ночью дали ему всю еду, чтобы он мог сражаться с полной энергией

сегодня.

Ван Ба подошёл к луку, встал рядом с Хэ Янь и вызывающе посмотрел на неё:

– Прошло десять дней, пришло время для тебя выполнить соглашение.

– Я помню, тебе не обязательно говорить это так громко, – Хэ Янь дёрнула себя за уши. – Ты первый.

Ван Ба фыркнул, подошёл к Хэ Янь и тихо сказал:

– У тебя ещё есть время молить о пощаде?

– Именно это я и хочу предложить тебе, – неторопливо ответила девушка.

– Я думаю, ты ищешь смерти! – Ван Ба усмехнулся и шагнул вперёд. – Хэ Янь не смеет идти первым, так что я пойду вместо него!

Толпа наполнилась перешёптываться. Хэ Янь пожала плечами и отошла в сторону. Хун Шань тихо спросил её:

– А Хэ, ты нервничаешь?

–

Я вовсе не нервничаю, – Хэ Янь чувствовала себя беспомощной, видя

нервничающего товарища, а потому просто похлопала Хун Шаня по плечу. –

Тебе больше не нужно переживать.

– Боюсь, он будет играть слишком хорошо…

На

самом деле, Ван Ба каждый день выступал очень хорошо, но в её сознании

не было такого понятия, как "слишком хорошо". Он сделал шаг вперёд и

поднял своё лук, сжав пальцами стрелы. Из-за этого пари с Хэ Янем Ван Ба

упражнялся в стрельбе из лука более усердно каждый день и чувствовал,

что его сила улучшилась по сравнению с тем, что было десять дней назад, а

также был уверен, что его стрельба из лука стала значительно лучше, чем

десять дней назад.

Стрела

нацелилась в направлении травяной мишени. Солнце было скрыто облаками, и

дул лёгкий ветерок. Ван Ба глубоко вздохнул и внезапно разжал пальцы.

На глазах у всех стрела попала точно в яблочко и сбила мишень вниз.

Результат

был очень стабильным, и столь же плодотворным, как ежедневные

тренировки Ван Ба по стрельбе из лука, было нелегко поддерживать такие

навыки стрельбы из лука.

В

глазах Лян Пина мелькнуло удовлетворение. Каким бы ни был сегодняшний

результат, Ван Ба был отличным саженцем. К такому человеку следует

относиться серьёзно даже под руководством других инструкторов.

Ван Ба хлопнул в ладоши, положил лук на место и с торжествующей улыбкой подошёл к Хэ Янь.

– Как насчёт этого? Теперь твоя очередь.

Хэ Янь улыбнулась и обернулась.

–

А вот и он! – Чэн Ли Шу взволнованно вытянул шею и тихо пробормотал

себе под нос: – Брат Хэ Янь, я поставил на тебя десять кусков вяленого

мяса. Хотя в этом нет ничего особенного, это частичка сердца молодого

мастера. Не подведи меня!

Хэ

Янь не знала, что десять кусков вяленого мяса на неё поставил Чэн Ли

Шу. Как только она подошла к луку, болтовня прекратилась, и все взгляды

устремились на девушку.

Этот парень, он только и может, что болтать? Или у него действительно есть навыки?

Однако

в мире было слишком мало вещей, которые можно было бы считать

чудесами. За исключением нескольких человек, которые ожидают, что чудеса

произойдут, большинство людей были просто там только для того, чтобы

получить повод для насмешек.

Хэ Янь подняла лук.

Десять дней назад оружие было таким же, как и лучники, но почему-то атмосфера казалась другой.

Девушка

убрала улыбку с лица и положила стрелу на тетиву, глядя прямо в центр

соломенной мишени. Облака рассеялись, и яркое солнце осветило её

лицо. Капля пота медленно скатилась по лбу Хэ Янь.

Капли

пота почти закатывались парню в глаза и заставляли людей нервничать без

всякой причины, а ещё больше хотелось протянуть руку и смахнуть капли

пота. Но молодой человек оставался неподвижным, как каменная статуя, без

каких-либо проявлений эмоций. Его глаза совсем не дрогнули.

Лук

медленно раздвигался, частично, затем наполовину, пока не стал подобен

полной луне. Сердца толпы тоже поднялись, и когда они уже были готовы

заподозрить, что лук вот-вот лопнет, молодой человек, не дожидаясь

этого, остановил свою руку и отпустил пальцы, державшие стрелу.

Стрела

была похожа на падающую звезду, пронзившую ночное небо, и с порывом

ветра она стремительно понеслась к соломенной мишени и с грохотом

упала! И на этот раз мишень для стрелы была опущена ещё ниже, так что

человек не мог ясно видеть стрелу.

Она сбила мишень, как и Ван Ба.

Кто-то вскрикнул от шока.

Одиннадцать

дней назад Хэ Янь стоял здесь, не в силах даже натянуть лук, а десять

дней назад, хотя Хэ Янь и натянул лук, это был лишь маленький шажок

вперёд. Теперь её лук был отлично натянут, и она даже сбила мишень. За

эти десять дней её силы значительно окрепли.

Но Хэ Янь не был вундеркиндом, так как же такая сила могла расти вместе с ветром?

– Брат Хэ потрясающий! – крикнул Мэй, засмеялся и подпрыгнул. – Брат Хэ победил!

–

О каком выигрыше идёт речь? – новобранец, который поставил на Ван Ба,

расстроенный из-за своего сухого куска хлеба, был совершенно не убеждён.

– Только потому, что он попал в цель, – это не означает, что он попал в

центр мишени, а если он этого не сделал, это означает, что он проиграл!

Он

напомнил зрителям, что это было не шоу, которое позволяло увидеть,

насколько хорошо Хэ Янь может натянуть лук. Он был слишком худ и слаб,

но они были так удивлены ростом его силы рук, что забыли посмотреть на

точность молодого человека.

– Пойду проверю! – кто-то вызвался бежать к цели.

Ван

Ба посмотрел на Хэ Яня, подросток стоял против пылающего солнца с

широкой улыбкой на губах... Снова эта улыбка. С самого начала, когда он

встретил Хэ Яня, парень был таким, совершено не казался обеспокоенным,

всегда таким готовым учить людей с неприятной уверенностью.

Но... Ван Ба посмотрел на свою руку, почему его даже слегка трясло?

Он

был сиротой без отца и матери, которого в детстве забрали волки. Когда

кто-то спас его из волчьего логова, он всё ещё был на волчьей матери,

ползя за молоком. Он был разбойником много лет, и бесчисленные птицы и

животные погибли под стрелой Ван Ба. Он хорошо стрелял, потому что

прикасался к луку с семи лет, а теперь прошло уже больше двадцати лет.

Этому

малышу было всего пятнадцать или шестнадцать лет. Даже если бы он

прикоснулся к луку, когда был совсем юным, это не могло превысить дюжину

лет, так как же он мог быть так же хорош, как сам Ван Ба? Более того,

десять дней назад не было похоже, что он притворялся, когда не мог

натянуть лук, так что не могло быть и речи, что Хэ Янь был знаком с

луком с детства.

Размышляя, Ван Ба успокоил нервы и успокоил своё слегка беспокойное сердце: как он может не сравниться с Хэ Янем?

Человек,

который взял на себя инициативу поискать цель, прибыл. Сначала он

опустил голову, чтобы посмотреть на мишень, и долго не отвечал. Затем он

внезапно присел, подобрал мишень, пронзённую стрелой, и побежал назад.

Мишень,

которая была всего лишь соломенным человечком, неслась легко, и он

быстро побежал вперёд, бросил мишень на землю и громко сказал:

– Все смотрите сами!

Сердце Ван Ба бешено заколотилось.

Все

посмотрели в сторону соломенного человека, но увидели, что середина

соломенного человека была пронзена до конца оперённой стрелой, ровно и

беспристрастно, прямо в сердце.

Точность была точно такой же, как у Ван Ба.

По

лбу Ван Ба струился пот. Потрясённая дискуссия окружающих людей,

казалось, затихла, и он увидел, что Лян Пин смотрит на Хэ Яня в

изумлении, и молодой джентльмен в парче рядом с Лян Пином тоже был полон

радости. Он стоял рядом со своим другом, но не выглядел сильно

удивлённым, просто слегка улыбался, как будто уже ожидал всего.

– Ты…

Хэ Янь улыбнулась:

– Принято.

–

Ты не победил меня, – Ван Ба смерил его убийственным взглядом. – У нас с

тобой один и тот же результат, как можно считать, что ты победил меня,

самое большее... самое большее – это ничья.

Поскольку

они оба сбили травяную мишень, а также выстрелили в травяную мишень

прямо посередине, было действительно трудно отличить победителя от

проигравшего. Для Ван Ба такой результат был ожидаемым. Но Хэ Янь был

другим, он просто превратился из неудачника в импозантного человека.

После

того, как она услышала слова Ван Ба, Хэ Янь не рассердилась, поэтому

она даже не стала спорить с Ван Ба, а кивнула и сказала:

– Я тоже так думаю.

В

глубине души Ван Ба почувствовал облегчение. Хорошо бы признать ничью,

по крайней мере... по крайней мере, он не проиграл. Эти новобранцы тоже

вытирали пот со лбов. Кто бы мог подумать, что в конце концов Хэ Янь

попадёт в цель? Если бы не ничья, они бы зря потеряли свой сухой

хлеб. Ничья – это хорошо, ничья – это правильно, никто не проиграет и не

выиграет, и они имеют право смотреть на другую забаву.

В следующее мгновение торжество в сердцах толпы было разрушено словами Хэ Яня.

Она просто сделала паузу и сказала:

–

Я заключила с тобой пари в тот день, что выиграю сегодня. Теперь, когда

победитель ещё не определён, вполне естественно, что мы будем

соревноваться, пока я не одержу победу над тобой.

– Хэ Янь! – Ван Ба стиснул зубы. Что это значит? Был ли он уверен, что победит? Что там говорил этот парень? Чего он хочет?

Лян Пин тоже неожиданно уставился на Хэ Яня.

–

Это не касается только лука, ты можешь предложить состязание, какое

захочешь, и я буду сопровождать тебя, пока не выиграю, – на её лице

появилась ухмылка.

– А ты не слишком высокого мнения о себе? – Ван Ба холодно посмотрел на нее.

–

Я не слишком высокого мнения о себе, я просто верю в свою удачу, – она

без особого беспокойства сдула свои растрепанные волосы со лба. –

Знаешь, удача благоволит тем, кто готов, – а она всё время была готова.

– Ты хочешь сказать, что это обычное соревнование лучников? – медленно переспросил Ван Ба.

– Тысячу раз верно.

–

Ну что ж, – человек со шрамом кивнул, взял свой огромный лук и пошел

прочь со сцены, повернувшись к ней спиной. – Какой смысл стрелять в

бездушную соломенную мишень? На поле боя враг не будет стоять на месте и

ждать, когда ты выстрелишь. Если ты действительно хочешь стрелять из

лука, стреляй в живое существо, а птицы и звери как раз подходящая цель

для практики.

Оказалось, что задача состояла в том, чтобы стать хищником.

Толпа

оцепенела. Стрелять по живым существам было гораздо труднее, чем по

мишени. Как гласит старая поговорка, "сто шагов, чтобы пронзить Ян (1)",

а соломенная мишень не так проворна, как живое существо.

– Брат Хэ, не попадись в его ловушку, не обещай ему! – Хун Шань поспешно бросил на Хэ Янь прямой взгляд.

Когда Хэ Янь посмотрела на Ван Ба, её глаза вспыхнули восхищением, и она кивнула, голос девушки был весёлым.

– Договорились.

__________________________________________

1.

Считается, что попадая в ивовый лист с расстояния в сто шагов, ты

можешь попасть в любую цель каждой стрелой, если она находится в данном

диапазоне.

Он согласился на это.

Лян

Пин, до сих пор хранивший молчание, теперь смотрел на Хэ Яня совсем в

другом свете. Он знал, что этот молодой человек не будет говорить пустых

слов, и раз уж он согласился, то, по крайней мере, должен быть уверен в

себе.

Он может стрелять в живых существ?

–

Если ты хочешь стрелять в диких зверей, мы должны пойти в лес, – сказал

Ван Ба. Лес был на горе Байюэ, он посмотрел на Лян Пина, который

отвлекся от своих мыслей и покачал головой:

– Нет.

Ван

Ба и Хэ Янь были новобранцами, они никогда не были на горе Байюэ,

поэтому не были знакомы с дорогой. Новобранцам придётся подождать

некоторое время, чтобы войти в гору, но сейчас не время.

– Давайте используем летящую птицу в качестве мишени.

Летающие

птицы... новобранцы снова были потрясены. Проще говоря, ловить диких

животных было сложнее, чем стрелять в соломенную мишень, но летающие

птицы определённо были более трудной мишенью, чем дикие животные. Люди

находились на Земле, тогда как птицы в небе, естественные расстояния

были другими. А стрельба с земли в небо требовала большей точности и

силы рук.

Ван Ба громко рассмеялся:

– Конечно!

Хэ Янь тоже улыбнулся и сказал:

– Нет проблем.

Они

оба так легко согласились, но это снова взволновало новобранцев,

которые только что успокоились. Казалось, что Ван Ба часто бывал в

горах, стреляя птиц и волков, но что насчёт Хэ Янь?

Мэй тихонько потянул Ши за край одежды:

– Брат, как ты думаешь, брат Хэ может победить?

– Не знаю, – ответил Ши.

Мэй

удивленно посмотрел на старшего брата. Даже Ши не мог отрицать этого

прямо. Значит ли это, что он действительно может стрелять?

–

Вы, ребята, идите за луками, – сказал Лян Пин и повернулся, чтобы

позаботиться о другом рекруте, который не знал, что делать. Этот новый

солдат выслушал наставника Ляна, который произнёс несколько слов,

повернулся и пошёл к полке на арене, чтобы найти гонг. Он взял гонг и

побежал в лес неподалёку.

Несколько

мгновений спустя он яростно ударил в гонг, но тут же услышал трепещущий

звук, это было взбудораженное бесчисленное множество диких птиц.

Гора

Байюэ была густо покрыта джунглями, и там было много диких птиц. Он

увидел белобрюхих голубых ласточек и зелёных жемчужных воробьёв, когда

они быстро взлетели в небо. Дикие птицы быстро взлетели в небо, и в

мгновение ока Ван Ба немедленно натянул лук и пустил стрелы, его

движения были искусными и расслабленными. В нём чувствовалась

вдохновляющая лёгкость, как будто парень был полон решимости победить.

Стрела

полетела к небу, но только для того, пронзить одну из расправивших

крылья в стае птиц. Ударившись о свою цель, стрела с добычей полетели

назад. На арене раздались крики людей.

– Попал! Попал! – новобранец подобрал с земли стрелу и птицу, на груди которой расползалось красное пятно.

Это была добыча Ван Ба.

Ван Ба с гордостью посмотрел на Хэ Яня.

Хэ

Янь улыбнулась, спокойно натянула лук и направила его в небо, её

движения были быстрее, чем у Ван Ба, так быстро, что можно было

подумать, что девушка действительно целится в свою жертву, но стрела уже

вылетела. Солнечный свет был так велик, что затуманивал зрение, делая

невозможным на мгновение различить направление стрелы.

Ши, не мигая, посмотрел на небо и через некоторое время сказал:

– Он попал.

– Неужели? – Хун Шань посмотрел с подозрением: – Почему я не вижу?

В углу арены раздался ещё один голос:

– Я подобрал стрелу Хэ Яня! Сюда! – он подбежал к Лян Пиню со стрелой.

Наконечник стрелы пронзил ивовый лист.

Лян Пин и Ван Ба одновременно посмотрели на Хэ Янь.

Первый был неожиданно удивлён, обнаружив, что человек перед ним – сокровище, в то время как второй был полон недоверия.

Как ему это удалось?

Ван Ба крепче сжал свой лук и сказал:

– Ещё раз! – он крикнул бьющему в гонг новобранцу: – Вперёд!

Новобранец

несколько раз ударил в гонг, и из леса тут же вылетела большая стая

птиц. Ван Ба наложил на тетиву несколько стрел и выстрелил одновременно!

Несколько

стрел взмыли в небо, но трудно было сказать, попали они или нет, но

через несколько мгновений кто-то на арене крикнул:

– Бинго! У меня есть стрела!

Сто выстрелов, сто бычьих глаз (1), Ван Ба был уже один из ста, нет, можно сказать, что он один из тысячи. А как же Хэ Янь?

Затем

все посмотрели на Хэ Янь, которая слегка улыбнулась и тоже последовал

примеру Ван Ба, положив несколько стрел на лук одновременно.

Лук

был натянут до упора, и на лице девушки появилась расслабленная улыбка,

как будто она собиралась на прогулку к реке Сышуй, небрежно играя с

луком по прихоти.

Она натянула лук.

Стрелы тоже устремлялись в стаю птиц, Птицы паниковали и уворачивались, кто-то на арене кричал:

– Есть, есть, есть! Я подобрал стрелу!

Умение найти стрелу перед инструктором также было достойно успеха.

–

Ты! – Ван Ба стиснул зубы и повернулся, чтобы взять колчан со стрелами.

– Я не верю, что тебе каждый раз будет сопутствовать удача! – он

установил свой лук и стрелял без остановки, фактически пытаясь выпустить

все стрелы в колчане.

В

каждом колчане находилось по двадцать стрел с разноцветными перьями,

так что новичкам было легче различать их при тренировке. Ван Ба взял

краснопёрые стрелы, а Хэ Янь выбрала зелёные. Она также последовала

примеру Ван Ба, безостановочно стреляя из лука.

Некоторое время оба молчали, слышался только непрерывный звон гонга в лесу и испуганные воробьи, летающие в небе.

–

Это так хорошо! Это так весело! – глаза Чэн Ли Шу расширились при виде

этого зрелища, он схватил Лян Пина за руку и похвалил: – Это гораздо

интереснее, чем охотничьи угодья в столице! Инструктор Лян, почему ваши

солдаты так интересны? Как вы нашли такие таланты?

Лян

Пин улыбнулся, он тоже был в растерянности, ведь сам не подозревал

подобного! Ван Ба уже был сюрпризом, а теперь появился и Хэ Янь, и Лян

Пин просто подумал, не снится ли ему сон.

Двадцать стрел были израсходованы в одно мгновение.

Новобранцы

на арене тоже были полны энтузиазма, собирая упавшие стрелы и принося

их инструктору Ляну. Двадцать красных стрел и двадцать зелёных – ни одна

стрела не была выпущена напрасно.

Среди

новобранцев Лянь Чжоу было два таких божественных лучника, которые

стреляли по камням и прятали перья (2). Лян Пин думал, что его вот-вот

повысят в должности, а если и нет, то, по крайней мере, повысят

ежемесячную плату.

– Я не ожидал, что Брат Хэ окажется так хорош... – ошеломлённо пробормотал Мэй.

– Я тоже этого не ожидал, – Хун Шань ещё не пришёл в себя. – Хорошо, что я поставил на победу Хэ Яня…

–

О, пари ещё не закончилось, – слова Хун Шаня были напоминанием толпе, и

новобранец вдруг закричал: – Разве Хэ Янь и Ван Ба не получили того же

результата? Тогда как рассчитан этот раунд?

Да, как это можно считать?

Ван Ба опустил голову, никто не знал, о чём он думает, через мгновение он поднял голову, его лицо помрачнело:

– Ты не победил.

–

Да, – не стала отрицать Хэ Янь, она даже искренне похвалила своего

противника: – Это твоё умение стрелять из лука слишком хорошо, я не

преувеличиваю.

–

Тогда, даже если это ничья, ты все равно не выиграл у меня сегодня, –

сказал Ван Ба властным тоном. Дело дошло до этого, и он тоже немного

запаниковал. На самом деле, тот факт, что Хэ Янь был в состоянии идти в

ногу с его темпом, означал, что Хэ Яня и его навыки были сопоставимы.

Он не мог найти другого способа перехитрить Хэ Яня.

–

Десять дней назад я сказал, что через десять дней одолею тебя. Как мы

можем заключить мир теперь, когда победитель всё ещё не определён? – Хэ

Янь помахал в воздухе рукой. – Если ты не можешь придумать способ

конкурировать, как насчёт того, чтобы я предложил свой вариант?

___________________________________________

1. Стреляйте в цель сто раз без единого промаха, попадайте в цель каждый раз и никогда не промахивайтесь.

2.

Стрела попала в камень, скрыв перья хвоста стрелы – это означает, что

стрела была чрезвычайно мощной и также могла быть использована для

описания боевых искусств высокой силы.

У Хэ Яня опять будет соревнование по стрельбе из лука?

Инструктор Лян с любопытством посмотрел на молодого человека. Чэн Ли Шу прошептал:

– Инструктор Лян, есть ли что-нибудь сравнимое в этом соревновании лучников?

Инструктор Лян покачал головой:

–

Я не знаю об этом... – навыки стрельбы из лука у Хэ Яня были

действительно сравнимы с довольно многими, но больше всего они были

похожи на навыки Ван Ба. Но смысл слов этого паренька заключался в том,

что она, несомненно, должна была затмить Ван Ба. И всё же, было ли

что-то такое, чего Ван Ба не мог сделать?

Ван Ба сначала вздрогнул, а потом неодобрительно сказал:

– Хватит тянуть время! Говори уже!

"Ничего страшного, это будет ещё одна ничья", – подумал он.

Хэ Янь слегка улыбнулся, когда она подошла к Чэн Ли Шу и внезапно протянула руку, снимая длинную ленту с волос Чэн Ли Шу.

Чэн Ли Шу был ошеломлён, и когда он отреагировал, его длинные волосы уже были распущены, и парень только воскликнул:

– Что ты делаешь?

–

Извини, брат, – улыбнулась Хэ Янь. – Раз уж ты собирался поклоняться

мне, я думаю, ты не поскупишься на ленту для волос, так что я хочу

одолжить её один раз.

–

Но это... – Чэн Ли Шу небрежно собрал руками волосы и прошептал: – Это

слишком неожиданно. Кроме того, почему бы тебе не использовать свою

собственную ленту для волос? – очевидно, у Хэ Янь был свой набор

аксессуаров.

–

Я думаю, что лента для волос этого брата гораздо изысканнее моей. Может

быть, он испорчен удачей и одолжит мне часть её, – сказал Хэ Янь, не

меняя выражения своего лица.

Кто не любит слышать приятные слова? Чэн Ли Шу тут же широко раскрыл глаза и улыбнулся, сказав:

– Хорошо сказано! Ты можешь уже просто использовать её по своему усмотрению.

Толпа

не понимала, что Хэ Янь собирается делать с лентой для волос Чэн Ли Шу,

только чтобы увидеть, как парень медленно оборачивает ее вокруг своих

рук и закрывает ей глаза.

– Он... это... – толпа постепенно поняла, что делает Хэ Янь.

Жёлтая

лента для волос плотно закрывала ей глаза, и девушка протянула руку за

голову и аккуратно завязала узел, прежде чем сказать:

– То, что нужно.

Причина,

по которой Хэ Янь не использовала свою собственную головную повязку и

ленту для волос любого другого человека, была в том, что сейчас был

действительно жаркий день. Они бегали, упражняясь в стрельбе из лука, и

уже промокли от пота. Люди в казармах не отличались утончённостью, и их

повязки на волосах были слегка запачканы. Но племянник Сяо Цзюэ был

другим. Одежда на нём была совершенно новая, с ароматом духов, а лента

для волос – чистая, как новенькая, совсем как у его дяди, который был

помешан на чистоте. Поэтому она решила, что лучше воспользоваться более

чистым предметом.

Возможно,

она была чище, чем собственная одежда Хэ Янь. В этот момент, когда она

завязывала ленту для волос, ей показалось неожиданным, что в ней было

немного канифоли.

"Какой привередливый молодой господин", – вздохнула она в душе, думая, что на самом деле он племянник своего дяди.

– Хэ Янь, что ты делаешь? – Ван Ба нахмурился и спросил. В глубине души он догадывался об этом, но не смел признаться.

– Давайте сравним стрельбу из лука с завязанными глазами, – сказала она.

Арена

постепенно затихла, и в этот момент подул тревожный летний ветерок,

пронёсшийся по площадке, сдувая концы жёлтой ленты на затылки Хэ Янь,

отчего она казалась другим элегантным юношей, благородным с самого

рождения. В уголках её губ тоже появилась улыбка. Девушка протянула

длинный лук в сторону Ван Ба и сказала:

– В этой игре я одолею тебя.

Эти слова были произнесены ею туманно и решительно, как будто Хэ Янь уже предсказала конец.

Лицо

Ван Ба несколько раз сменило цвет с зелёного на белый. Не дожидаясь,

пока он заговорит, кто-то заговорил перед ним, его тон был полон

подозрения:

– Ну, допустим, вы будете стрелять с завязанными глазами. Но стрелять во что? Соломенные мишени?

Хэ

Янь покачала головой и слегка приподняла голову, она была с завязанными

глазами и якобы не могла видеть небо, но то, как она смотрела вверх,

было похоже на то, как будто она могла видеть птиц, летающих в воздухе.

– Так же, как и сейчас, мы поохотимся на птиц.

Толпа была в полном смятении.

Этот мальчишка выглядел таким самоуверенным, но была ли у него причина для подобной уверенности?

Хэ Янь снова повернулась лицом к Ван Ба и с улыбкой спросила:

– Тебя это устраивает?

"Тебя это устраивает?"

На

эти слова, как и в первый раз, когда её спросил инструктор Лян, она

быстро ответила "Да". Теперь слово "Да" вертелось у него на языке, но

Ван Ба не мог его произнести.

Был

ли он бандитом или охотником, У него всегда была цель. Стрельба из лука

с завязанными глазами? Он не был слепым, для парня это было

бессмысленно, и он даже не был сыном богатой семьи, так что Ван Бы были в

новинку подобные игры. Даже если он был очень уверен в своих навыках

стрельбы лука, то этот метод состязания, предложенный Хэ Янем, был тем, в

котором он был наименее уверен.

Он просто не мог этого сделать.

Ван

Ба посмотрел на Хэ Яня, который не торопил его с ответом. Но новобранцы

вокруг тоже смотрели на него самыми разными глазами, что мешало Ван Ба

решиться на поездку верхом на тигре (1). Неужели он позволит здесь

сегодня, на виду у всех, опозорить себя желторотому мальчишке? Ван Ба

был главой шайки горных разбойников и не осмеливался даже отвечать на

слова ребёнка.

–

Прекрасно! – он стиснул зубы. Но в душе у парня возникло лёгкое

недовольство, ведь, вероятно, этот мальчишка его просто обманывал. Этот

Хэ Янь всегда был хитрым и злым, возможно, он сам был недостаточно хорош

и просто намеренно делал вид, что очень уверен, просто чтобы обмануть

его.

Дудки, его не проведешь!

– Раз ты предложил эту игру, то тебе и первому ходить! – Ван Ба бросил эти слова Хэ Яню.

Подросток снова улыбнулась, его поза была расслабленной, когда юноша сказал:

– Хорошо.

Рядом

с ареной находилась башня, которая располагалась рядом с караульным

помещением Лянь Чжоу и была достаточно высока, чтобы с неё моно было

разглядеть всю арену.

Перед перилами на вершине башни стояли два человека, издали наблюдая за ребятами, окружёнными новобранцами.

Один

из них был одет в ярко-красный костюм и чёрный матерчатый пояс вокруг

талии. Это был Шэнь Хань. Юноша рядом с ним был холоден, как лёд и снег,

с безразличным взглядом, и он был не кто иной, как Сяо Цзюэ.

–

Я не ожидал, что из этой партии солдат на этот раз вырастут такие

хорошие саженцы, – Шэнь Хань воскликнул. – Нет нужды говорить, что Ван

Ба из разбойничьего рода и необуздан, но его техника стрельбы из лука

действительно очень хороша и бесконечно сильна. Но самое удивительное,

что молодой человек по имени Хэ Янь, ему сейчас всего пятнадцать или

шестнадцать лет, а он уже такой выдающийся, нежный и симпатичный. Так

что, когда он вырастет, через несколько лет, он определённо станет

лучшим из этой группы новобранцев.

Он

вспомнил свой предыдущий разговор с Лян Пином, в то время Лян Пин был

очень оптимистичен в отношении Хэ Яня, но Шэнь Хань не принял его слова

близко к сердцу. Это было потому, что он видел квалификацию Хэ Яня как

чрезмерно обычную и не стоящую внимания, но всё же Шэнь Хань не ожидал,

что сможет почти пропустить хороший саженец.

Когда он увидел, что Сяо Цзюэ не ответил, Шэнь Хань осторожно спросил:

– Что думает генерал?

–

Мягкий темперамент? – медленно повторил юноша и только через мгновение

рассеянно произнёс: – Боюсь, Вы упустили главное. Тот, кто неукротим, –

это не Ван Ба, это Хэ Янь.

Хэ

Янь? Шэнь Хань был настроен несколько скептически. Он видел этого

подростка несколько раз, и всегда с улыбкой на лице. Ван Ба несколько

раз провоцировал его, но Шэнь Хань не видел, чтобы Хэ Янь был хоть

немного раздражён. Честно говоря, дети в этом возрасте были просто

праведными и жестокими, и они дрались, когда были лишь немного с чем-то

несогласны, но Хэ Янь был культурным и очень мягким.

Генерал

действительно сказал, что Хэ Янь был неукротимым? Впервые у Шэнь Хана

возникли некоторые сомнения относительно видения этого начальника.

– Тогда... – Шэнь Хань изменил свои слова. – Генерал думает, что Хэ Янь может выиграть эту игру?

Молодой человек приподнял уголки губ, его голос был слабым.

– Именно так и будет.

____________________________________________

1. Оказаться в положении, из которого нет выхода.

На арене Хэ Янь медленно подняла свой лук.

Человек с завязанными глазами не мог видеть добычу. Поэтому им приходилось полагаться на свой слух, чтобы обнаружить добычу.

И нет ничего лучше, чем способность слепого слышать что-либо в мире.

В

то время, когда она была слепой, девушка была декаденткой. Как может

слепой быть одним из самых выдающихся людей, если он пришёл в этот мир с

большим количеством неудобств и даже не мог позаботиться о себе? Она

всегда много работала, так как у Хэ Янь были посредственные способности,

поэтому она должна была компенсировать это усердием, но тот день был

катастрофическим, и все её усилия были мгновенно возвращены. Даже

"посредственная" квалификация превратилась в иллюзию и превратилась в

пепел.

Хэ Янь вспомнила то время, когда ещё не смирилась с отчаянием и кто-то сказал ей:

–

Если ты действительно хочешь быть сильной, то нет никакого вреда в том,

чтобы быть слепой. Даже если ты слепа, ты можешь быть самой зрячей

среди слепых.

Это

было действительно не очень хорошее утешение, но оно волшебным образом

проникло в её сердце. Хэ Янь неуклюже справлялась с практикой, не

прибегая к помощи глаз. Однако она часто думала об этой фразе: "быть

самой зрячей среди слепых".

Девушка

не знала, была ли той "самой", но она отличалась от других слепых

людей. Хэ Янь могла позаботиться о себе и даже о других, практиковаться в

бою на мечах и бросать кости за спиной своих слуг, а также быть

непослушной, пряча детскую рогатку и тайно стреляя в птиц.

Её жизнь слепого человека, по сравнению с другими слепыми людьми, была не так уж плоха.

Поскольку

Хэ Янь могла делать то, что делала, когда была слепой, не было

необходимости упоминать об этом в настоящем. Она просто на какое-то

время вернулась в то время в прошлом.

Звук

гонга в лесу разбудил бесчисленное множество птиц, и силуэты птиц

отражались в небе. Молодой человек улыбнулся, прикрыв глаза, натянул лук

и пустил стрелу, которая последовала за птичьим следом и полетела прямо

к облакам!

Чирикнула

птица, и в неё попала стрела, резко обрывая короткую жизнь. Стрела с

зелёным оперением отражала жёлтую ткань на глазах юноши, которая была

яркой и ослепительной.

Хэ

Янь протянула руку, снимая повязку с глаз. Она даже не взглянула на

стрелу, лежащую на земле, как будто уже ожидала, что она поразит свою

жертву. Передавая повязку Ван Ба, она улыбнулась и сказала:

– Теперь твоя очередь.

Вокруг было тихо, и Ван Ба не протянул руку, чтобы взять ленту, которую она протянула.

Хэ

Янь долго оставалась неподвижной, а Ван Ба тяжело опустился на

землю. Он не смотрел на этого парнишку, Ван Ба просто прошептал:

– Нет, я не буду, ты потрясающий, я не так хорош, как ты.

Эти

слова отразили его наполовину гнев, наполовину искреннюю

убеждённость. Ван Ба был зол, что проиграл Хэ Яню и потерял лицо, но он

был искренне убеждён, что Хэ Янь прекрасно стреляет из лука с закрытыми

глазами, а сам Ван Ба действительно не знал, как это сделать. Даже если

бы он начал практиковаться, он не обязательно был бы лучше, чем Хэ Янь в

будущем.

Люди должны были признать свои собственные недостатки.

Новобранцы, наконец, пришли в себя, но они не собирались вместе и не приветствовали друг друга. Сначала чей-то голос причитал:

– Мой сухой хлеб, мой сухой хлеб пропал! Какая жалость!

Другой голос сказал:

– Мне ещё хуже, у меня было десять в кредит, и они все ушли!

Сразу

же после этого раздались вопли один за другим, и это было подобно

шторму, в который был погружён великий Лянь Чжоу одной лишь азартной

игрой Хэ Янь. Несмотря на то, что они пользовались поддержкой Мэя и трёх

других сухарей, победа или поражение были напрасны.

Но в этот момент раздался радостный голос:

–

А! Я победил! Я поставил десять кусков вяленого мяса, ха-ха. Я же

говорил тебе, что у меня, Чэн Ли Шу, всегда был хороший глаз на людей!

Хэ

Янь уже собралась уходить и была ошеломлена этой новостью, оглядываясь

на Чэн Ли Шу, она не ожидала, что тот, кто бросил десять кусков вяленого

мяса, на самом деле был Чэн Ли Шу. Но если бы не Чэн Ли Шу, кто ещё в

Лянь Чжоу был бы так щедр? Сяо Цзюэ? Было бы странно, если бы Сяо Цзюэ

принял участие в таком пари.

Чэн Ли Шу молниеносно подбежал к Хэ Янь, глядя на него яркими глазами:

–

Ну, брат Хэ Янь, благодаря тебе я наконец-то выиграл пари. Ты не

знаешь, я ни в чём не силён в столице, я не силён ни в литературе, ни в

боевых искусствах, я даже хожу в казино, но я только теряю деньги, я

никогда не выигрывал ни разу. Сегодня моя первая победа, брат Хэ Янь, я

определённо должен быть твоим братом. Сегодня наш день поклонения, я

куплю тебе выпить!

– Хм, – Лян Пин приложил палец к губам и сказал: – Алкоголь в лагере запрещён.

–

Тогда я угощу тебя чаем! – Чэн Ли Шу держал Хэ Янь за руку, глядя на

неё так, словно он смотрел на своего давно потерянного родственника,

показывая подлинную близость.

–

В этом нет необходимости, – Хэ Янь вытащила свою руку и сунула ленту в

его ладонь. – Я почти забыл об этом. Спасибо за ленту для волос, мастер

Чэн.

–

Между нами говоря, нет нужды благодарить тебя, – Чэн Ли Шу улыбнулся,

потом что-то вспомнил и вдруг повернул голову и обратился к Ван Ба: –

Эй, ты, ты что-то забыл, не так ли?

– Что? – Хэ Янь была озадачена.

–

Ты забыл о своём пари? – Чэн Ли Шу поспешно ответил Хэ Яню: – Ты

заключил с ним пари. Если ты проиграешь, то отправишься в отделение

оруженосцев, но если проиграет он, то должен будет называть тебя

боссом! Теперь, когда он проиграл, он должен выполнить свою часть

уговора!

Всё тело Ван Ба напряглось.

Люди

вокруг него начали смеяться, и Лян Пин отвернулся, так как он

совершенно не собирался принимать участия в этом. Мэй и Хун Шань

наклонились друг к другу, чтобы посмотреть на веселье, а Хэ Янь подняла

брови и посмотрела на Ван Ба.

Ван

Ба встал перед Хэ Янем. Он был намного выше девушки, и она выглядела

перед ним чересчур худой. Его лицо было красным, и даже старый шрам на

лице мужчины теперь был ярко-красным, как будто с него капала кровь.

Хэ

Янь заметила его сжатые кулаки и тихо вздохнула в своём сердце. Просить

Ван Ба называть её боссом было бы ещё более неловко, чем убить этого

человека. Хэ Янь хотела сказать, чтобы он забыл об этом, но Ван Ба уже

говорил тихим голосом:

– ... босс.

Хэ Янь замерла, проглотив свои слова.

Она подняла глаза на Ван Ба, но парень подумал, что она собирается доставить ему неприятности, и раздражённо сказал:

– Если ты меня не слышал, то я больше не буду это повторять!

– Я это слышал, – Хэ Янь рассмеялась. – Я просто удивлён, что ты на самом деле сказал это.

–

Слова настоящего мужчины тяжелы, как девять треножников, я человек

слова! – Ван Ба холодно фыркнул. – На этот раз тебе повезло, не

связывайся со мной в будущем...! – после этих слов ему, кажется, стало

очень стыдно. Не желая оставаться там, Ван Ба повернулся, чтобы уйти в

спешке.

Хэ Янь задумалась на мгновение и тихо проговорила:

– Этот Ван Ба, действительно, жесток и вполне способен сгибаться.

–

Брат Хэ Янь, посмотри на себя, ты просто чудо! – Чэн Ли Шу снова сел на

любимого конька. – Чтобы отпраздновать это событие, пойдём, я угощу

тебя чашкой чая!

Счастливый подросток оттащил Хэ Янь от остальных прежде, чем она успела отказаться.

– Мастер Чэн ушёл вместе с Хэ Янем, – на башне Шэнь Хань спросил: – Генерал, может, нам пойти и догнать его?

–

Не нужно, – сказал Сяо Цзюэ. После просмотра состязания он, казалось,

устал, поэтому молодой человек повернулся и вышел. Шэнь Хань поспешно

последовал за ним, о чём-то задумался и снова посмотрел на Сяо Цзюэ,

безмолвно прикидывая в уме.

Генерал

сказал, что неукротимый – это Хэ Янь, сначала он не поверил, но теперь

ему показалось, что это правда. Несмотря на внешность Хэ Яна, который

был таким тощим и маленьким, он мог заставить главаря бандитов называть

его боссом. Разве с таким ребёнком не трудно иметь дело? Если так будет

продолжаться и дальше, не придётся ли ему самому поклоняться этому

мальчишке?

Однако когда Шэнь Хань взглянул на холодное лицо Сяо Цзюэ, генерал, казалось, тоже не был высокого мнения об этом парне.

Хотя Хэ Янь удалось избежать встречи с Сяо Цзюэ, но вместо этого её пришлось иметь дело с его назойливым племянником.

Чэн

Ли Шу затащил Хэ Янь в комнату, где тот жил в караульном помещении. Это

была отдельная комната, только для него. Хотя она не была роскошно

украшена, но была намного лучше, чем там, где жили новобранцы.

Комната

была даже освещена благовониями, которые держала изысканная

курильница. Чэн Ли Шу заметил, что Хэ Янь пристально смотрит на неё, и

объяснил:

–

Это хорошая штука, которую я привёз из столицы. Хотя дядя не разрешает

мне зажигать его здесь, я делаю это тайно, так что не говори ему.

Он похож на ребёнка, который втайне делал плохие вещи за спиной своего старшего брата.

"Если бы я была на его месте, я бы тоже этого не допустила", – думала

Хэ Янь. Сейчас лето, и погода стояла невыносимо жаркая, так что кому

понравится, если его будут окружать душные ароматы и дым?

Хэ Янь промолчала, Чэн Ли Шу опять не понял и осторожно спросил:

–

Тебе она так нравится? Если она тебе понравилась, я отдам её тебе! – он

сунул курильницу в руку Хэ Янь. – Всё в порядке, это ничто перед нашими

отношениями.

Хэ Янь вернула курильницу обратно в руки ЧэнЛи Шу:

– ... Спасибо, но мне негде её использовать.

Чэн Ли Шу немного подумал и с сожалением кивнул:

– Я вернусь к своему дяде и попрошу его дать тебе другую комнату, как и мне.

Хэ Янь не знала, что на это сказать.

Было

бы странно, если бы Сяо Цзюэ согласился! Если Чэн Ли Шу действительно

может это сделать, она может называть его старшим братом Чэн Ли Шу, если

парень того пожелает!

–

Кстати, ты же не знаешь, кто мой дядя, верно? Мой дядя – нынешний

военный губернатор, генерал Фэн Юнь, второй молодой господин, твой

непосредственный начальник, – Чэн Ли Шу закончил на одном дыхании, затем

подошёл посмотреть на выражение лица Хэ Яня. – Почему ты совсем не

удивлен?

Она что, должна удивляться? Хэ Янь заметила:

–

Я думаю, что если сын очень красив, не похож на обычного человека, то

дядя упомянутого сына должен быть таким же. Конечно, как и следовало

ожидать, двоюродный дедушка взял бы тебя в племянники.

Это обрадовало Чэн Ли Шу. Он застенчиво улыбнулся, почесал в затылке и смущённо пробормотал:

–

Это неправда, я сильно отстал от своего дяди. Мой дядя живёт по

соседству со мной, но сейчас его нет дома... иначе я бы повёл тебя к

нему.

В этом нет необходимости.

–

Иди сюда, я уже налил чай, – Чэн Ли Шу был так занят, что сунул чашку

чая в руку Хэ Янь. – После того, как мы осушим эти чаши, нас можно будет

считать настоящими братьями!

Девушка посмотрела на чай в своей руке, поколебалась и поставила чашку обратно на стол.

Чэн Ли Шу смутился:

– В чём дело?

– Мастер Чэн, я не думаю, что нас можно назвать братьями. Мы принадлежим к разным поколениям, – призналась Хэ Янь.

Она

и Сяо Цзюэ принадлежат к одному поколению, но Чэн Ли Шу называет Сяо

Цзюэ "дядей". Если бы она и Чэн Ли Шу поклонялись друг другу, то разве

она не должна была бы также называть Сяо Цзюэ "дядей" в будущем?

Может ли она позволить Сяо Цзюэ воспользоваться этим? И думать не смейте!

–

Почему ты говоришь, что мы из разных поколений? – Чэн Ли Шу был

озадачен. – В этом году мне пятнадцать, а от инструктора Ляна я слышал,

что тебе шестнадцать. Мы не слишком далеко друг от друга.

–

Ты называешь Сяо... генерала "дядя", верно? Он тоже ещё не стар, –

сказала Хэ Янь. Сяо Цзюэ был всего на год старше её прежней, а теперь

она только что достигла совершеннолетия. – Он твой настоящий дядя? –

спросила девушка.

– Ну, мы родственники, – очень серьёзно объяснил Чэн Ли Шу.

Оказалось,

что мать Чэн Ли Шу, госпожа Чэн, жена начальника Чжижана, и Сяо Цзюэ

были двоюродными братьями. Просто госпожа Чэн и Сяо Цзюэ слишком далеки

друг от друга по возрасту. Когда Сяо Цзюэ родился, госпожа Чэн уже была

замужем, и между ними было очень мало контактов. Однако, когда Чэн Ли Шу

вырос, он любил держаться своего маленького дядюшки, который был

примерно его возраста.

Хэ

Янь подумала, что, когда она была в Сяньчане, к Сяо Цзюэ часто приходил

белый и пухлый мальчик, но она забыла, называл ли он Сяо Цзюэ "дядя"

или нет.

–

Мой дядя превосходен во всем. Он один из лучших в мире по своим навыкам

письма и боевым искусствам. Я должен следовать за ним, чтобы другие

больше не смели ругать меня как "ничтожного джентльмена", – Чэн Ли Шу не

стыдился своего прозвища. – Теперь, когда я с тобой дружу, а ты такой

же великий, как мой дядя, я просто потрясён!

Хэ Янь не могла найти слов.

"Я не знаю, с чего вдруг ему приспичило говорить о моём величии".

Говоря с Хэ Янь, Чэн Ли Шу подумал о чем-то и спросил её:

– Кстати, ты такой хороший, брат Хэ, чем занимается твоя семья?

Она

не пила чай, но парень уже начал называть девушку "брат Хэ". Хэ Янь не

знала, отвечать ли ему на вопрос или сначала исправить его обращение:

– Моя семья вполне заурядна.

Она не хотела больше ничего говорить. Её поведение достигло сознания Чэн Ли Шу. Юноша торжественно сказал:

– Я понимаю. Такие специалисты, как ты, не желают раскрывать тайны своего происхождения.

Хэ Янь простонала в своём сердце:

"Я боюсь, что этот ребёнок безмозглый!"

– Ты такой способный, зачем приехал в Лянь Чжоу? – спросил Чэн Ли Шу. – С таким телом, как у тебя, зачем вступать в армию?

Хэ Янь повторила то, что она сказала дяде этого нерадивого племянника:

–

Чтобы совершить достойные дела, получить награду, построить дом,

жениться и иметь детей. Жизнь не должна быть прожита напрасно.

Племянник

не был таким импульсивным, как его дядя. Краснолицый и белозубый

подросток некоторое время смотрел на неё и одобрительно кивал:

–

Твоя идея очень хороша, очень... практична. Но, брат Хэ, не слишком ли

поздно тебе вступить в армию и добиться успеха? Нет ли войны, чтобы

сражаться в эти годы? Войны можно вести, и говорят, что герои появляются

в трудные времена. Мы живём в мирном и процветающем мире. Тебе некуда

девать свои боевые искусства. Какая потеря времени.

Хэ Янь снова не нашлась с ответом.

"Неожиданно оказалось, что это парень довольно вдумчивый".

–

Почему бы мне не указать тебе путь? – Чэн Ли Шу подошёл к ней и

прошептал: – Ты ведь знаешь солдат Наньфу под командованием моего дяди,

верно?

Хэ Янь кивнула:

– Я слышал об этом, – солдаты Наньфу были созданы генералом Сяо, они непобедимы в битвах.

– В армии Наньфу есть штурмовая кавалерия, батальон девяти знамён.

Батальон

девяти знамён, Хэ Янь знала, что это доверенная сила, которую Сяо Цзюэ

создал для себя после того, как взял на себя командование солдатами

Наньфу. В основном они совершали набеги и нападали странными способами.

–

На этот раз дядя приехал в Лянь Чжоу. Помимо всего прочего, он должен

выбрать несколько человек из этой партии новобранцев и привести их

обратно, чтобы присоединиться к батальону девяти знамён.

Хэ Янь была поражена:

– Разве батальон девяти знамён не прекратил приём людей?

–

Это только то, что известно внешнему миру. Самая редкая вещь в мире –

это талант. Все в батальоне девяти знамён хорошо подготовлены. В прошлый

раз старший брат получил травму и сломал руку. Он больше не мог

драться, так что теперь он чиновник в суде. Чтобы достойно служить,

получить повышение и сколотить состояние, вы должны сначала найти

правильное место. Ты очень искусен и уже один из наших. Ты должен пойти в

батальон девяти знамён, – медленно и методично произнёс молодой

человек.

Хэ Янь постепенно убрал начала гасить свою улыбку. Через некоторое время она нахмурилась и холодно спросила:

– Вы уже кому-нибудь сказали о том, что только что сказали мне?

Ее глаза были холодны и суровы. Чэн Ли Шу был ошеломлен и прошептал:

– Нет…

– Тогда помните, что другие не должны знать об этом.

Чэн Ли Шу тут же качнул головой вверх и вниз:

– ... Хорошо.

Хэ Янь была удовлетворена. Она подняла брови и глаза, а уголки её губ приподнялись:

– Но то, что Вы только что сказали, было правильно.

– А? – Чэн Ли Шу был ошеломлён.

Самое

быстрое продвижение по службе, это была следующая лучшая вещь. Если она

будет упорно сражаться на поле боя, это будет слишком медленно, даже

если её действительно повысят, она может не войти в контакт с семьёй

Хэ. Но быть вместе с Сяо Цзюэ – это совсем другое дело. Генерал Фэн Юнь и

генерал Фэй Хун – смертельные соперники. Основываясь только на этом,

она могла достичь бесчисленных вещей.

Более

того, было бы гораздо проще расспросить о делах двора Сяо Цзюэ,

находясь рядом с ним. Она никогда не думала о каких-либо связях с Сяо

Цзюэ в своей прошлой жизни, но теперь Хэ Янь должна ломать голову, чтобы

стать его доверенным лицом. Это было невероятно, но могло быть просто

совпадением.

Хэ Янь выпила весь чай из своей чашки, встала и объявила:

– Я хочу вступить в батальон девяти знамён.

Летом

дни в Лянь Чжоу были долгими и невыносимыми, и это сопровождалось

тяжёлыми, скучными, утомительными тренировками каждый день. Но дни шли

за днями. После начала лета наступила середина лета, и вскоре после

палящего зноя, надо надеяться, наступит прохладная осень.

Тренировки

в жаркие дни быстро приучили новобранцев гвардии Лянь Чжоу к отличной

выносливости и решительности. Каждый месяц, в дополнение к стрельбе из

лука и утренней пробежке с нагрузкой, они практиковались во владении

ножами, боевом построении, искусстве владения копьём, мечом и верховой

стрельбе из лука. Стрельба из лука верхом практиковалась реже, так как у

гвардейцев Лянь Чжоу было мало солдат и лошадей.

– Брат Хэ, твоя буханка хлеба, – Мэй передал сухой хлеб Хэ Янь.

Круглые

хлебцы были испечены на углях, хрустящие и солёные. После одного укуса

даже остатки пирогов были горячими, и когда Хэ Янь откусила ещё кусочек,

то тут же запила его большим глотком воды. Девушка почувствовала, что

её пустой живот успокоился и ей стало уютно.

Хун Шань уставился на Хэ Янь и задумчиво проговорил:

–

А Хэ, я просто не чувствую себя хорошо. Ты сказал, что ешь так же, как и

мы, каждый день, иногда даже открываешь маленькую печку, чтобы

приготовить что-нибудь, так почему же ты всё ещё такой худой и...

маленький? – он вовремя заменил слово "короткий".

Хэ Янь предпочла промолчать.

Можно ли винить ее за это?

Даже

её названый брат, "дрянной принц" Чэн Ли Шу, приходил время от

времени. Он всегда подсовывал Хэ Янь какую-нибудь еду, иногда горсть

кедровых орехов или несколько кусков сушёного мяса, а однажды даже

тарелку супа, говоря, что это от его дяди.

Когда бы он ни приходил, Чэн Ли Шу почти всегда нервничал:

–

Быстро, быстро, ешь прямо здесь, только чтобы дядя не увидел, – это

было похоже на тайный визит в тюрьму. Иногда Хэ Янь действительно не

хотела есть, так зачем беспокоиться? Но с другой стороны, не было

никакой необходимости переборщить с едой, и, кроме того, еда, которую

приносил Чэн Ли Шу, была довольно вкусной.

Но

даже это отверстие маленькой печки не делало Хэ Янь крепче. Вместо

этого она была занята ежедневными тренировками и потела, а через

несколько месяцев сильно похудела и выглядела ещё более жалкой.

Тем

не менее маленький парень удивил всех служак Лянь Чжоу своими навыками

стрельбы из лука, заставив рождённого бандитом человека со шрамом

называть его боссом, чтобы быть причиной бесчисленных новых рекрутов,

потерявших так много сухих кусков хлеба в один день. Это воспоминание

было ещё свежо в их памяти. Хэ Янь теперь считалась знаменитой.

После

этого, никто не пришёл, чтобы конкурировать с Хэ Янь в настоящее время,

и девушка была также счастлив расслабиться. Хэ Янь всё ещё думала о

том, как заставить Сяо Цзюэ заметить её, чтобы она могла сэкономить

время и войти в батальон девяти знамён.

Сегодняшняя

практика была сосредоточена на копьях. Большинство копий на арене были

сделаны из плотного дерева, с твёрдыми древками и короткими острыми

лезвиями.

Инструктор

бросил тупое оружие на сцену, и новобранцы последовали его примеру,

поскольку они практиковались некоторое время, но без особого

успеха. Сама Хэ Янь не очень хорошо владела копьями, так как привыкла

пользоваться мечом. Теперь, когда она стала мисс Хэ, Хэ Янь стала

маленькой, и ей было неудобно пользоваться копьём, поэтому девушка

почувствовала, что её руки и ноги связаны.

После

выполнения набора приёмов копья инструктор Лян позволил новобранцам

практиковаться самим, и он инстинктивно бросил второй взгляд на Хэ Яня,

когда тот спустился, чтобы осмотреть сцену.

Ведь

прежнюю технику лука ему было так трудно забыть. Этот новый рекрут был

оценён по достоинству. Но в эти дни инструктор Лян также заметил, что Хэ

Янь навыки владения хлыстом, ножами, шагами, копьями и мечом были

довольно хорошими, но далеко не удивительными, и единственной

удивительной вещью была верховая стрельба из лука, но поскольку в эти

дни не было конкуренции, мальчишка мог показать лишь необходимый

минимум.

Хэ

Янь серьёзно тренировалась каждый день и никогда не расслаблялась. Но

инструктор Лян всё ещё чувствовал, что у подростка, похоже, были

сомнения, он считал, что юноша показывал ежедневно только часть своих

способностей.

Он

вернулся на место инструктора Ду, Ду Мао. Инструктор Ду тоже был в

процессе обхода, и несколько инструкторов окружили его, указывая на

новобранца и что-то говоря.

Когда Лян Пин подошёл ближе, он начал прислушиваться к разговорам.

– Это достойно того, что его семья владеет школой боевых искусств, посмотрите на эту технику длинного копья, потрясающе!

– Я скажу, что на самом деле он более искусен, чем ты, старина Ду. Я даже никогда не видел такого набора меткости!

– Этот парень не очень стар, ему всего семнадцать или восемнадцать, он занимается с детства.

– О ком вы, ребята, говорите? – спросил Лян Пин.

– Вон тот, солдат под командованием инструктора Ду, тот, что в дальнем левом ряду, большой и высокий, видишь?

Лян

Пин посмотрел в указанном направлении и действительно увидел молодого

человека в крепком на вид костюме, упражняющегося с копьём. У этого

молодого человека были густые брови и большие глаза, черты лица

прямые. Между его бровями было что-то настойчивое, но в то же время и

высокомерное. Он шёл ровным шагом, и его руки сверкали. Это не было

фантазией, но Лян Пин чувствовал, что в каждом шаге его танца с копьём

была своя ярость.

– Хорошо! – Лян Пин не мог удержаться от похвалы.

–

Это действительно хорошо, – Ду Мао тоже гордился им. – Я уже пробовал

его несколько раз, и у него есть настоящие навыки. Его зовут Цзян Цзяо, и

его отец – владелец школы боевых искусств в столице.

–

Но зачем же он пришёл сюда, чтобы вступить в армию? – удивился Лян

Пин. Как молодой мастер школы боевых искусств, хотя его нельзя назвать

богатым человеком, в обычной семье он мог есть и пить, не беспокоясь о

своей жизни.

– У него большие амбиции. Неужели вы не понимаете стремлений людей? – Ду Мао сказал: – Я восхищаюсь такими людьми!

Кто-то вмешался:

– Интересно, кто сильнее, Цзян Цзяо при старине Ду или Хэ Янь при старине Ляне?

Как только эти слова прозвучали, все успокоились. Ду Мао задумчиво посмотрел на него. Лян Пин подсознательно сказал в ответ:

– Хэ Янь довольно талантлив в луке, но его навык владения копьём довольно посредственный, не сравнится с Цзян Цзяо.

Шутки

в сторону, Хэ Янь был маленьким и худым, но этот Цзян Цзяо был очень

высоким и сильным, и была разница между сравнением навыков владения

копьём и стрельбой из лука. В соревновании стрельбы из лука солдату

предстояло сразиться с мишенью, птицей или бегущем зверем. В

соревновании копьеносцев дело проходило между двумя индивидуумами, и

если они не будут осторожны, то пострадают от кровопролития. Семья Цзян

Цзяо открыла школу боевых искусств, и он практиковал боевые искусства с

детства, так как же Хэ Янь мог быть противником Цзян Цзяо? Если Хэ Яня

изобьёт Цзян Цзяо, где он найдёт другого такого же прекрасного лучника?

–

Почтенный Лян, ты не можешь так говорить, – Ду Мао не сдавался и

повернулся, чтобы ухватить Лян Пина за плечи. – Помнишь, в самом начале,

когда он всегда бежал последним? А что теперь? Теперь этот малец бежит

норму с невероятной лёгкостью. Раньше он не умел даже натягивать лук, но

в конце концов научился стрелять даже с завязанными глазами. Если ты

скажешь, что он не может этого сделать, он может вернуться с триумфом

через десять дней. Как инструктор, ты не можешь слишком опекать

новобранцев. В конце концов, когда-нибудь в будущем им всем придётся

отправиться на поле боя.

Люди вокруг них подхватили слова Ду Мао:

– Верно, верно, старина Ду прав! Старина Лян, ты не можешь вечно защищать телёнка.

"Правильно, моя задница!" – сердито подумал Лян Пин, когда кучка людей наблюдала за весельем, заставлявшим его чувствовать себя неловко и беспокойно.

– Инструктор Лян, я тоже хочу встретиться с Хэ Янем.

Лян

Пин обернулся. Цзян Цзяо уже опустил своё длинное копьё в какой-то

момент и появился позади него. Он, вероятно, слышал разговор между

инструкторами и пришёл, чтобы сделать это заявление.

Лян Пин задумался, как бы ему отказаться.

– Можно мне рассчитывать на это? – как будто не осознавая его дилеммы, снова спросил Цзян Цзяо.

– Могу ли я?

"Я так не думаю", – подумал про себя Лян Пин. Он собирался сказать это, когда кто-то вмешался:

–

Эй, какой смысл спрашивать инструктора Ляна, когда можно просто

спросить Хэ Яня? Разве это не простой вопрос? Если он готов

соревноваться, тогда просто сделайте это. У этого парня уже есть план.

Ду Мао кивнул:

–

Это разумно, – он повернулся и сказал Цзян Цзяо: – Ты можешь пойти и

спросить Хэ Яня напрямую. В соревновании нет ничего плохого, но… –

последовала небольшая пацза, прежде чем мужчина предупредил: – Помни,

никому не навреди.

Когда

разговор дошел до этого момента, Лян Пину ничего не оставалось, кроме

как наблюдать за Цзян Цзяо, торопливо отправившемся на поиски Хэ Яня.

Когда

Цзян Цзяо заметил группу новобранцев инструктора Ляна, он сразу же

обнаружил и Хэ Яня, который тренировался с копьём. Паренёк выделялся не

потому, что был умён, а скорее потому, что являлся поразительно худым и

мелким среди группы сильных мужчин.

Цзян Цзяо остался и некоторое время спокойно наблюдал за Хэ Янем.

Возможно,

Хэ Янь мог просто толкать копьё вперед и забирать его назад всего

несколько раз подряд, прежде чем делать передышку, но мальчишка

практиковался с упёртой решимостью. В его действиях не было ни капельки

лени.

После того, как Цзян Цзяо некоторое время следил за Хэ Янем, кто-то заметил его и спросил:

– Брат, почему ты смотришь за нами отсюда?

– Я пытался кого-то найти, – сказал Цзян Цзяо и подошёл к Хэ Яню.

Хэ Янь толкнула копьё вперёд.

Внезапно чья-то фигура схватила за наконечник копья, отчего была вынуждена отступить на пару шагов назад.

Подняв голову, она задалась вопросом:

"Почему этот парень решил схватить мой копьё?"

Всё

ещё сжимая наконечник копья, Цзян Цзяо испытывал изумление, вспыхнувшее

в его сердце. Хотя Хэ Янь был похож на мягкого танцора с копьём, не

обладающего большой силой, бросок говорил об обратном. Если бы не тот

факт, что его семья управляет школой боевых искусств, Цзян Цзяо был бы

ранен и упал бы на землю.

Пока он размышлял об этом, сердце молодого человека наполнилось презрением.

Цзян Цзяо серьёзно посмотрел на Хэ Яня:

– Я слышал, что брат Хэ бесподобен. Как насчёт спарринга с братом Хэ во владении длинным копьём?

Хэ Янь моргнула, понимая, что это был ещё один человек, который пришёл пнуть зал (1).

Хун Шань встал позади Хэ Яня и ударил его по голове, услышав заявление:

–

Плохо. Люди боятся быть знаменитыми, свиньи боятся быть сильными. В

последний раз, когда А Хэ победил Ван Ба, я знал, что всё обернётся так

плохо. Видишь, вот и появился второй претендент.

– Думаешь, после этого будут ещё? – тихо спросил Мэй.

–

Их будет много – всегда будут третий, четвёртый и пятый, – покачал

головой Хун Шань. – Люди ... они просто любят драться сами за себя, но я

никогда не пойму, в чём смысл соревнуясь снова и снова?

"В чём смысл?"

– внезапная шутка позабавила Хэ Янь. Сяо Цзюэ редко наблюдает за

тренировкой новобранцев. Поэтому, для того, чтобы Сяо Цзюэ обнаружил в

ней незаурядного героя среди талантливых мужчин, девушке необходимо было

проявить себя и добиться славы, принимая вызовы таких людей, как Ван

Ба. Всё это было необходимо, чтобы войти в Лагерь девяти знамён.

Но

по какой-то причине никто не бросил ей вызов с того времени, как Ван Ба

и она устроили соревнование по стрельбе из луков. Хэ Янь предположила,

что, с одной стороны, это, вероятно, произошло потому, что проигранные

ставки на хлеб болезненно ранили эго новобранцев – настолько сильное,

что они пока не хотели её видеть. С другой стороны, она не могла просто

бросить вызов всем, кто был поблизости.

Прямо

сейчас появился конкурент. Кто-то всё-таки пришел "дать ей подушку

(2)", а Хэ Янь даже не хотела спать. Разве это не чудесно?

– Хорошо, – Хэ Янь держала копьё рядом с собой. – Как ты хочешь соревноваться?

Её ответ был настолько чётким, что сам Цзян Цзяо был поражён. После минутного колебания он

ответил:

– Мы будем спарринговаться в тесном пространстве.

– Хорошо, – сказала Хэ Янь. – Иди и возьми своё оружие. Давай поспаррингуемся на арене.

– Ты ... – Цзян Цзяо был озадачен подобным ответом. – Ты не хочешь подождать десять дней?

Хэ Янь была ошеломлена и немного сбита с толку:

– Нет, в этом нет необходимости каждый раз.

Неужели

они думали, что ей снова нужно десять дней? В последний раз Хэ Янь

потребовалось десять дней из-за отсутствия силы в руках. Теперь, в

дополнение к ежедневным тренировкам, у неё были каменные балки поверх

обычной рутины. Несмотря на то, что девушка всё ещё не была на одном

уровне с Рексами и Гераклами из своей группы, этого было достаточно для

использования обычных луков.

Несколько инструкторов, которые слышали об этой новости, собрались вместе, и кто-то подтолкнул Ляна.

–

Старина Лян, я уже говорил тебе, может быть, твоего новичка и не

беспокоят подобные соревнования. Просто ты излишне беспокоишься об этом!

– …

Он

думал, что Хэ Янь откажется, потому что, если мальчишка лично откажется

от матча, Цзян Цзяо больше нечего было бы сказать. Лян Пин не ожидал,

что Хэ Янь согласится. Или он был так уверен, что сможет победить в

каждом соревновании?

–

Я с нетерпением жду этого, – Ду Мао стянул с пояса бурдюк с водой из

воловьей кожи и сделал глоток воды. Глядя на Хэ Яня, направляющегося к

высокой платформе, он заметил: – Как насчёт того, чтобы сделать ставку?

–

Никаких ставок, – категорично отказался Лян Пин. Новобранцы потеряли

сухой хлеб и голодали целый месяц. На это было страшно смотреть. Почему

инструкторы должны делать ставки, если их новобранцы не играют больше?

–

Он трус. Если он не хочет делать ставки, я сделаю это, – сказал другой

инструктор. – Я поставлю жёлтое вино, выпущенное в конце месяца, и я

ставлю на победу Цзян Цзяо!

Первой

реакцией Чэн Ли Шу на новость о том, что Хэ Янь и Цзян Цзяо соревнуются

в боях на копьях, была стремление найти Сяо Цзюэ в соседней комнате.

Когда

он прибыл в спешке, Сяо Цзюэ разговаривал со своим личным

телохранителем. Молодой генерал нахмурился, увидев его состояние:

– Чэн Ли Шу, почему ты выглядишь так, будто бежал сюда?

– Дядя, я пришёл рассказать тебе о хорошем шоу!

Сяо Цзюэ жестом приказал тайному стражу удалиться. Когда тот покинул комнату, парень спросил:

– Что на этот раз?

–

У моего нового друга, брата Хэ, сегодня будет соревнование во владении

длинным копьём! – Чэн Ли Шу потянул за рукав Сяо Цзюэ: – Всё вот-вот

начнётся на арене. Как насчёт того, чтобы пойти и посмотреть на это?

– Хэ Янь? – Сяо Цзюэ приподнял брови.

Он

вспомнил Хэ Яня. Всего за несколько месяцев имя этого человека уже

распространилось по Лянь Чжоу. Сначала он бежал, затем паренёк

превратился из неспособности натянуть лук в названого брата Чэн Ли Шу.

Кроме того, Сяо Цзюэ закрыл глаза на то, что Чэн Ли Шу тайно время от

времени ходил и доставлял еду Хэ Яну. Он относился к этому, как к

детской игре.

Но

в этом человеке светились решимость и настойчивость. Его квалификация

может быть посредственной, но каждую ночь, после того, как новобранцы

ложились спать, он выбегал на арену и продолжал тренироваться до третьей

четверти ночи, прежде чем вернуться в свою комнату, чтобы отдохнуть.

–

Да, ты тоже знаешь моего старшего брата! – Чэн Ли Шу потянул Сяо Цзюэ

за рукав, пытаясь вытащить его наружу. – Я слышал, что появился какой-то

парень, который проявил инициативу, чтобы подойти к моему брату, но мой

брат научит его, что такое настоящая меткость!

Сяо Цзюэ взглянул на него:

– Рукав.

Чэн Ли Шу немедленно выпустил рукав и вместо этого обнял его за руку. Он умолял:

–

Дядя, просто пойдём со мной и посмотрим на соревнование! Мой брат

великолепен! Он не будет хуже тех Рексов из твоего лагеря девяти знамён!

Сяо

Цзюэ усмехнулся. Он не хотел комментировать то, что сказал племянник.

Тем не менее шаги молодого генерала не дрогнули, и в конце концов Сяо

Цзюэ позволил выволочь себя на улицу.

Чэн Ли Шу почувствовал облегчение и втайне подумал:

"Старший брат, это всё, что я могу для тебя сделать".

______________________________________________

1. Бросили вызов.

2. Всё идёт хорошо, когда вы получаете то, чего желаете, не прилагая усилий.

Высокий помост на арене с открытым видом был хорошим местом для турнира. Именно там главный инструктор выступал в будние дни.

Новобранцы собрались вокруг высокой платформы, наблюдая за двумя на сцене.

Цзян

Цзяо уже получил своё копьё. Он был высоким и сильным и родился

храбрым, вероятно, потому, что с детства занимался боевыми искусствами.

Следовательно, парень выгодно отличался от других новобранцев. С ним

люди чувствовали себя непринуждённо.

Человеком

напротив него была Хэ Янь. По сравнению с ним Хэ Янь была больше похожа

на неразвитого подростка: невысокая, худощавая, но с нежными и

красивыми чертами лица. После такого длительного периода тренировок и

"приёма солнечных ванн", подросток был загорелым. Однако он всё ещё был

очень красив в отличие от других окружающих его новобранцев. Хэ Янь

стояла там, не похожая на новобранца, но напоминающая молодого мастера

из большой семьи – нежная, красивая и милая.

Цзян Цзяо поднял своё длинное копьё:

– Ты первый.

Всё ещё довольно внимательная, Хэ Янь улыбнулась ему и сказала:

– Тогда я не буду вежливым.

Она скрестила длинное копьё перед своим телом. Глаза девушки слегка двигались в тот самый миг, когда тело рванулось вперёд.

Лицо Цзян Цзяо изменилось, когда он встретил атаку.

Две

фигуры смешались в одно мгновение. Раздались звуки "бум-бум-бум-бум".

За короткий промежуток времени, они, казалось, успели обменяться

десятком ударов, прежде чем оба отступили на несколько шагов, глядя друг

на друга.

Хэ Янь посмотрела на Цзян Цзяо с той же улыбкой, что и раньше, в то время как Цзян Цзяо не мог скрыть шок в своих глазах.

Как

только они вступили в бой, парень понял, что невозможно считать этого

противника новичком во владении копьём. Действия, которые Хэ Янь

использовал против него, были настолько опасны, что он не мог ни

атаковать, ни отступить.

Они были равными противниками!

Цзян Цзяо думал, что уже переоценил Хэ Яня, но, в конце концов, оказалось, что он всё ещё недооценивал этого мальчишку!

Новобранцы

внизу ничего не понимали. Они просто чувствовали, что им не интересно

наблюдать за тем, как Хэ Янь и Цзян Цзяо останавливаются, сделав

несколько ударов. Зрители были недовольно, начав перешёптываться между

собой:

– Что только что произошло? У кого есть преимущество?

– Я только что набрал полный рот воды. Что я пропустил? Вы что-нибудь видели?

– Нет, я ничего не видел.

Под ареной инструкторы долго смотрели друг на друга, потеряв дар речи.

Ду Мао посмотрел на Лян Пина, который замахал рукой:

–

Я не знаю! Не спрашивайте меня! Он никогда не демонстрировал такой

уровень мастерства во время регулярных тренировок! Я ничего не знаю!

Новобранцы

не понимали, но инструкторы могли ясно видеть, что Хэ Янь и Цзян Цзяо

были равны по своему мастерству. Техника копья Цзян Цзяо была сложной и

многогранной, а также гибкой, как змея. И наоборот, техника копья Хэ Янь

казалась простой и основанной на базовых приёмах, но в ней была сила,

которая могла легко отклонить копьё Цзян Цзяо.

– Лян Пин, ты действительно приобрёл хорошего солдата, – кисло сказал инструктор.

Сердце

Лян Пина было гордым, но испуганным. Этот Хэ Янь был слишком скрытным.

Если бы не Цзян Цзяо, проявивший инициативу в вызове Хэ Яня на

соревнование, сам инструктор бы полагал, что мальчишка невероятно

талантлив разве что в стрельбе из лука, но обладает лишь посредственными

навыками во владении копьём.

На арене Цзян Цзяо посмотрел на Хэ Яня и сказал:

– Ещё раз!

Хэ Янь кивнула.

На

этот раз Цзян Цзяо первым нанёс удар своим копьём, и Хэ Янь

поприветствовала его. Два копья буквально склеены, красные кисточки

развевались на ветру. Копьё Цзян Цзяо было похоже на змею, каждый удар

был опасным и быстрым. Он целился прямо в лицо Хэ Яню, но тот сумел

отвернуть голову немного в сторону, и остриё копья пронеслось прочь,

едва коснувшись щеки мальчишки.

Цзян

Цзяо начал задуматься. Угрожающий, как ливень, Цзян Цзяо попытался

найти брешь в обороне Хэ Яня с каждой своей атакой. Каким-то невероятным

образом тот проявлял чудеса ловкости, каждый раз избегая атак

противника. Копьё в его руке казалось неприступным щитом, блокирующим

копьё Цзян Цзяо, лишая его возможности приблизиться.

– Быстрее, быстрее! Он был так близок к тому, чтобы избить этого Хэ Яня! – аудитория призывников была встревожена.

– Почему Хэ Янь только защищается, а не атакует? Он что, не умеет атаковать?

С

течением времени техника копья Цзян Цзяо больше не поддерживала такую

​​интенсивную атаку. Он уставился на Хэ Яня, задаваясь вопросом, как

этот, казалось бы, слабый подросток мог иметь такую ​​силу и

выносливость в своём теле. Он совсем не устал. Единственное, что мог

видеть в нём Цзян Цзяо, это сосредоточенность… И такая сосредоточенность

пугала.

В

трансе копьё в руке Цзян Цзяо поднялось в воздух. Его сердце дрогнуло. И

он только видел улыбку подростка, стоящего напротив. Цзян Цзяо не успел

отреагировать. Длинное копьё в раках Хэ Яня, находившееся до сих пор в

обороне, внезапно ударило его в лоб. Цзян Цзяо поспешно переместил

копьё, чтобы заблокировать атаку, и сумел отбросить удар в сторону.

Хэ Янь начал атаковать.

– Копьё – царь всего оружия. Всё оружие, которое встречается с копьём, терпит поражение.

Голос

молодого человека был чистым; не слишком громким, но и не слишком

тихим. Горы были пусты, и его голос вибрировал достаточно, чтобы

разноситься по арене.

В

короткой стойке она уклонилась от копья Цзян Цзяо и ударила противника в

лицо снизу вверх., атакуя под замысловатым и хитрым углом.

– Нисходящий стиль копья используется против посоха. Левый и правый цветочные стили предназначены для поиска брешей в защите.

Хэ Янь двинулась, повернула наконечник копья и снова бросилась вперёд.

– В парном стиле ломаются мечи, вилы, лопаты, двойные ножи и короткие ножи.

Её

рука казалась безграничной силой. Блокируя, когда Хэ Янь бежала вперёд,

ударила Цзян Цзяо слева и справа, оставив парня неспособным вовремя

ответить, а на лице противника застыло несчастное выражение.

– Метод набрасывания крюка ломает булаву и выводит из строя кнут.

Она

снова пошла вперёд, лезвие копья пронеслось как порыв ветра под дождём,

даже точнее и стремительнее, чем атака Цзян Цзяо, только что

направленная на Хэ Янь. Она непосредственно ухватилась за каждую

слабость Цзян Цзяо, избегая смертельных пятен на расстоянии не более

семи дюймов.

– Стиль полой струны может сломать кинжал или алебарду.

Цзян

Цзяо был вытеснен на край арены. Он был в трансе и только чувствовал,

что молодой человек перед ним был солдатом, едущим на лошади по полю

битвы. Его ярость была неуправляемой, острой и неудержимой, как бамбук.

Цзян Цзяо был вынужден неуклонно отступать и потерпел поражение.

Цзян

Цзяо запаниковал. Внезапно его нога поскользнулась, и парень упал. Его

уши были наполнены криками новобранцев, стоящих за пределами арены. Цзян

Цзяо признал, что у него нет возможности отступить.

Внезапно чья-то рука подняла его вверх.

Копьё

было направлено ему в лоб, и дальнейшего продвижения было невозможно.

Подросток выглядел худым и слабым, но обладал невероятной силой. Он

вытащил Цзян Цзяо обратно на арену, отведя длинное копьё в сторону.

Ветер

унёс накал соревнования, оставив им ощущение прохлады. Флаг слегка

покачивался на ветру, а в лесу щебетали птицы и стрекотали насекомые.

Молодой человек выпрямился, в его голосе всё еще не было ни следа усталости после напряжённого сражения:

–

Люди не видят реальной силы копий, поэтому они проникаются верой в

другое оружие. Если кто-то найдёт настоящую силу копья, то всё остальное

оружие покажется ему детской забавой.

Цзян Цзяо был поражён и долго смотрел на противника. Хэ Янь мягко сказала:

– Ты читал летопись оружия?

В

летописи оружия были записи о различных техниках владения копьём и

мечом. Цзян Цзяо прочёл её, потому что его семья владела школой боевых

искусств. Его дед, его отец, его брат и он сам прочитали её. Цзян Цзяо

пришлось прочитать её, поскольку это было обязательным, но он

чувствовал, что книга слишком преувеличивает значимость некоторых

аспектов, и что никто не будет следовать её заветам. Но вот Цзян Цзяо

стоял перед молодым человеком, который был тем, кого, как он сам считал,

не могло существовать. Цзян Цзяо понимал, что провалил своё обучение.

Молодой человек склонил голову, чтобы посмотреть на Цзян Цзяо с ухмылкой на лице, и сказал:

– Я прочитал немного, так что я кое-что понимаю.

Новобранцы склонили головы, чтобы посмотреть на Хэ Яня.

Дюжина

предыдущих движений были слишком быстрыми и короткими, так что им было

трудно осознать, кто же одержал верх. Тем не менее в этот момент

свидетелям не было необходимости требовать объяснений. Хэ Янь заставил

Цзян Цзяо приблизиться к краю арены, в результате чего тот чуть не упал.

Ясно, что Цзян Цзяо проиграл.

Этот подросток снова выиграл.

– Брат Хэ такой могущественный, – пробормотал Мэй. – Он становится всё сильнее и сильнее.

Хун Шань почесал в затылке:

– Этот парень. Он не говорил нам, что он так хорош.

–

Это не первый раз, когда он тренируется с копьём, – после некоторого

молчания Ши заговорил: – Вот почему этот парень не может победить Хэ

Яня.

–

Но в этом нет смысла! – удивлённо воскликнул Хун Шань. –Ах, он молодой

мастер какой-то семьи! Разве большие семьи обычно практикуют детей в

стрельбе из лука и владении копьём?

Дело

не в том, что Хэ Янь не могла слышать шёпот новобранца, но это был

идеальный вариант, возможность для неё. Она бросила копьё на землю и

сделала два шага вперёд:

– Братья, сегодня я снова выиграл.

Она сказала это, не скрывая самодовольства с намёком на саркастичность на лице. Это было ослепительно.

– Чего хочет этот паршивец? – спросил Ду Мао.

Никто не знал, каковы были намерения Хэ Янь.

Девушка же улыбнулась и продолжила:

–

В будущем может появиться ещё несколько человек, которые захотят

бросить мне вызов. Пожалуйста, не волнуйтесь, я не откажусь от боя. Но я

принимаю только один вызов в день.

Уголок рта инструктора Ляна дёрнулся:

– Этот парень, он думает, что сможет стать мастером арены?

Мастер арены, Хэ Янь, не обращала внимания на мнение окружающих и сказала:

–

Владение кнутом, бой на ножах, фехтование, копьё, верховое фехтование,

стрельба из лука. Все в казармах, пожалуйста, сразитесь со мной. Не

волнуйтесь, я не возьму у вас сухого хлеба, если выиграю. Любой желающий

может прийти и вызвать меня на поединок.

Хотя он знал, что этот подросток обладает большими навыками, поведение Хэ Яня были слишком высокомерным.

– Как может существовать такой высокомерный человек?

–

Он совсем не скромничает. Пареньку удавалось перехитрить людей только с

помощью лука и копья. Неужели он забыл, насколько велик мир?

–

Может быть... Хэ Янь думает, что мы не сумеем найти никого лучше него в

великом Лянь Чжоу? Есть десятки тысяч сыновей и дочерей, и ни один из

них не может победить его?

Хэ Янь мягко рассмеялась и подумала про себя, что дело вовсе не в том, что нет никого, кто может победить ее.

Молодой мастер, который может сражаться на её уровне, единственный, кто не хочет с ней драться.

Она заявила:

–

Слово джентльмена – это обещание. Всем наставникам и братьям, которые

здесь собрались сегодня я, Хэ Янь, сдержу своё слово! Если я выиграю, то

получу право на спарринг, а если проиграю, братья могут выдвигать

требования, но, – она ​​казалась смущённой. – Это должно быть

невозможно.

Было бы лучше, если бы она ничего не сказала. Как только девушка произнесла эти слова, раздался внезапный крик новобранцев:

– Этот парень нас унижает!

– Даже охранники Лянь Чжоу говорят, что у десяти пальцев разная длина (1), этот ребёнок думает, что он Генерал Фэн Юнь?

– Забудь об этом, мы увидим его снова через несколько дней. Настанет время, когда он потеряет лицо!

Хэ

Янь высокомерно показала на арену, прежде чем спуститься. Не замедляя,

она повернулась к неуверенному Цзян Цзяо, стоящему сбоку.

– Честно говоря, ты действительно очень хорошо управляешься со своим длинным копьём.

Цзян Цзяо был ошеломлён, неуверенный в том, что правильно понял это завуалированное послание.

–

Но ты встретил меня, и я тебя победил. Очевидно, что я лучше в этом, –

Хэ Янь громко засмеялась и ушла со сцены, больше не обращая внимания на

юношу.

С

другой стороны, лицо Ду Мао было таким же глубоким, как самый тёмный

океан. Дело было не в том, что плохо было то, что Цзян Цзяо соревновался

с Хэ Янем, просто этот мальчишка только что сокрушил гордость своего

противника без каких-либо колебаний. Цзян Цзяо, без сомнения, будет

опустошён. Это было не то, то желал увидеть Ду Мао.

Он

похлопал Лян Пина по плечу и подошёл к Цзян Цзяо с намерением утешить

новобранца, которого с первой попытки зарезали, как цыплёнка под ножом

мясника (2). Он не хотел терять потенциально хороший саженец.

В

павильоне рядом с ареной Чэн Ли Шу подпрыгнул и показал в направлении

арены, как будто именно он был тем, кто только что выиграл в

соревновании.

– Дядя, мой старший брат Хэ снова выиграл! Он действительно хорош Никто не может победить Хэ Яня!

Сяо Цзюэ взглянул на него. Не обращая внимания на Чэн Ли Шу и его бесконечные похвалы, он повернулся, чтобы уйти.

Чэн Ли Шу кое-что вспомнил и поспешно подбежал к Сяо Цзюэ, прыгая влево и вправо.

–

Дядя, посмотри на него! Сначала в стрельбе из лука, потом во владении

копьём! Он будет первым и во владении кнутом, ножах и во всех других

видах оружия в будущем. Хэ Янь станет номером один в гвардии Лянь Чжоу…

ну, кроме тебя, конечно, верно?

– Подожди, пока он не займёт первое место во всем, – Сяо Цзюэ ответил небрежно.

–

Он выиграл две дуэли! Это только вопрос времени, когда Хэ Янь займёт

первое место в спаррингах с другими видами оружия. А две победы – это

уже настоящий подвиг, не правда ли? Дядя, посмотри на него. Сколько мы

можем встретить людей с таким выдающимся талантом? Разве не стоит

поместить его в свой батальон девяти знамён? Дядя, ты только посмотри на

него!

Сяо Цзюэ остановился, его взгляд упал на Чэн Ли Шу.

Чэн

Ли Шу был в восторге, думая, что он сумел убедить Сяо Цзюэ. В следующий

момент Сяо Цзюэ уставился прямо ему в глаза и медленно произнёс:

–

В последнее время ты довольно часто упоминал Хэ Яня и Вы уже дважды

упомянул Батальон Девяти Знамён. Но ранее ты никогда не обращал внимания

на него, – продолжил он спокойно. –Чэн Ли Шу, ты пытаешься помочь Хэ

Яню попасть в Батальон Девяти Знамён?

Сердце Чэн Ли Шу подпрыгнуло, секрет был открыт:

– Нет, нет, я просто… хочу, чтобы ты обратил большее внимание на моего старшего брата.

– Ты думаешь, что я глуп, или ты умнее меня?

Чэн Ли Шу на мгновение посмотрел на него и разочарованно опустил голову:

– Я тот, кто глупый…

– Откуда вы знаете о батальоне девяти знамён? – спросил Сяо Цзюэ.

Взгляд

Сяо Цзюэ был безмятежным и не подавал признаков гнева. Тем не менее Чэн

Ли Шу было холодно, поэтому парень честно ответил:

–

Раньше я жил по соседству с тобой и слышал, как главный инструктор Шэнь

разговаривал с тобой об этом. Вот так я и узнал о батальоне девяти

знамён и о плане набора новых членов из гвардии Лянь Чжоу… поэтому…

Сяо Цзюэ слегка рассмеялся и издевательски произнёс:

– Итак, вы восприняли эту новость и не могли дождаться, чтобы порадовать своего "старшего брат"?

–

Нет-нет. Я также искренне думаю о своём дяде, – поспешно отрицал Чэн Ли

Шу. – Мне нечего делать большую часть проведённых здесь дней, поэтому я

проводил время, гуляя и глядя на новобранцев Лянь Чжоу. Брат Хэ

единственный, кто достоин войти в батальон девяти знамён. Другие не

могут даже победить моего брата Хэ, как они могут войти в твой личный

отряд? Я полностью верен тебе!

После минутного молчания Сяо Цзюэ спросил:

– Что он сказал?

–

А? – Чэн Ли Шу сначала был ошеломлён, поняв, что Сяо Цзюэ имел в виду

Хэ Яня, но ответил: – После того, как я закончил говорить с братом Хэ,

он выглядел очень счастливым. Более того, он сказал, что хочет войти в

батальон девяти знамён.

– Он сказал "хочет"? – Сяо Цзюэ ледяным тоном повторил эти слова.

Чэн Ли Шу отпрянул, как будто порыв холодного ветра ударил его в шею, и кивнул:

– Есть ли что-то плохое в том, что он сказал "хочет"?

Сяо

Цзюэ легонько усмехнулся, его осенние, похожие на воду ясные глаза

наполнились необъяснимыми эмоциями. Через мгновение молодой человек

сумел совладать со своими эмоциями и небрежно произнёс:

– У этого человека нет недостатка ни в храбрости, ни в амбициях.

____________________________________________

1. Никто не совершенен.

2. Не затрачивая особых усилий.

В этот день Хэ Янь снова устроила большую сцену.

На

обратном пути Хэ Янь встретила Ван Ба, который прятался в толпе; он

пришёл посмотреть, как Хэ Янь и Цзян Цзяо сражаются на копьях. Парень

хотел уйти после просмотра, но случайно был обнаружен Хэ Янь.

Девушка приветствовала его издалека:

– Брат Ван!

В

глазах общественности Ван Ба потерял лицо, когда назвал этого паренька

боссом. Но Хэ Янь смотрел на него с улыбкой, а потому Ван Ба повернулся и

побежал прочь, точно демоны гнались за ним.

– Брат А Хэ, ты действительно хорош, – с завистью сказал Мэй.

–

В будущем таких вещей будет всё больше и больше. К этому нужно

привыкнуть, – Хэ Янь привстала на цыпочки и взлохматила волосы Мэя.

Хун Шань фыркнул, увидев это:

– Тебе нужно сначала немного вырасти, если ты пытаешься быть чьим-то боссом.

Хэ

Янь пожала плечами. Не люди должны делать такие вещи. Все зависит от

воли небес. Таких вещей, как взросление или увеличение роста, нельзя

добиться путём волевых усилий.

Сегодня она была в хорошем настроении. Ночью, когда Хэ Янь снова заснула после тайных тренировок, ей приснился невиданный сон.

Во

сне девушка стояла на высоком помосте арены боевых искусств. Все

обращались к ней, как к боссу. Чэн Ли Шу подбежал и сказал ей с тёплой

улыбкой:

– Брат Хэ, ты наконец-то вошёл в батальон девяти знамён!

– В самом деле? – она была очень счастлива, но вдруг услышала голос:

– Хэ Жу Фэй?

Она обернулась и увидела, что это Сяо Цзюэ. Парень смотрел на неё холодно, его слова были насмешливыми:

– Ты Хэ Янь или Хэ Жу Фэй?

Хэ Жу Фэй. Услышав это имя, она сразу же проснулась от сна, села и коснулся своей головы. Она сильно вспотела.

На улице было светло, и Хун Шань распахивал окно. Увидев, как Хэ Янь вытирает пот, он небрежно сказал:

– В эти дни очень жарко. Я больше не хочу проводить лето в Лянь Чжоу. С таким же успехом я мог потерять слой жира от жары.

Хэ Янь улыбнулась, всё ещё немного неуверенно. Увидев это, Мэй удивился:

– Брат Хэ, ты плохо выглядишь. Ты страдаешь от теплового удара? Не хочешь ли выпить листового чая?

–

В этом нет необходимости. Это просто погода, – Хэ Янь встала с постели и

надела свою обувь. – Я пойду и пробегусь, чтобы остыть.

После

утренней пробежки с отягощениями ей всё же удалось заняться боевыми

искусствами на арене, и сегодня был день практики в фехтовании. Когда

группа тренировалась, они увидели, что ещё одна группа людей

приближается к Хэ Янь.

Девушка убрала нож из своей руки в сторону.

– То, что ты сказал вчера. Эти слова всё ещё в силе? – низким голосом спросил лидер группы.

Лидером

был лысый мужчина с драконьими бровями, шеей леопарда и бронзовыми

костями. На его шее висела нить буддийских бус. Бусины были тёплыми и

сияли тёмным светом, каждая из них была размером с палец. Обеими руками

мужчина держал большой меч с золочёной рукоятью, и был явно намного

старше Хэ Янь. Он, должно быть, миновал возраст недоумения, возможно,

перевалив за сорок лет. И всё же мужчина не был похож на картофельную

лежанку – он был похож на подтянутого медведя.

– Меня зовут Хуан Сюн, – глухим голосом сказал лысый. – Я хочу изучить технику владения мечом вместе с тобой.

Подслушивающие новобранцы навострили уши и заволновались:

–

А! Кто-то действительно пришёл! Пришёл! Действительно пришёл! Я говорил

тебе. В Лянь Чжоу у нас есть тысячи хороших людей. Не может быть, чтобы

ни один из этих тысяч не мог научить этого ребёнка быть человеком!

– Верно-верно. Разрушьте его нарциссизм и отомстите за наш сухой хлеб!

–

Я не думаю, что на этот раз Хэ Янь сможет вести себя круто. Посмотрите

на меч в руке Хуан Сюна. Это не обыкновенный меч! Боюсь, он опытный

фехтовальщик!

Хэ

Янь также заметила меч в руке Хуан Сюна. Лезвие было красноватого

цвета. Пока тупьё меча было толстым, лезвие было невероятно острым, а

остриё слегка изогнутым. Этот тип меча был очень тяжёлым, и обычным

людям было бы трудно им владеть, но это было в самый раз, чтобы

соответствовать такому добротному человеку, как Хуан Сюн.

– У тебя хороший меч, – похвалила Хэ Янь.

Хуан Сюн услышал это, и его глаза слегка смягчились:

– Это мой тридцатилетний друг.

Хэ

Янь потеряла дар речи и не могла отделаться от мысли о своём мече Цин

Лан. Теперь она снова была новобранцем, и в отличие от Хуан Сюна, у

девушки не было меча, который можно было бы взять с собой в Лянь Чжоу.

Не было никакого иного оружия, которое заставило бы её ощущать

причастность и близость.

Прямо сейчас она очень завидовала Хуан Сюну.

Хуан Сюн увидел, что Хэ Янь не решился ответить, и нахмурился:

– Разве ты не говорил вчера, что приветствуются те, кто выходит вперёд? Ты не хочешь драться сейчас?

Хэ Янь на мгновение опешила и улыбнулась:

– Когда я отказывался? Я сделаю, как обещал.

Встретив взоры толпы, она спокойно вышла на высокий помост арены.

В зале Лян Пин ошеломлённо наблюдал за движениями Хэ Яня.

Ду Мао прислонился к дереву и злорадствовал:

– Этот Хэ Янь продолжает драться, даже если он твой подчинённый.

Лян

Пину не терпелось пойти и дважды ударить его. Если бы не любопытство Ду

Мао, позволившее Цзян Цзяо и Хэ Яню сразиться на дуэли, мальчишка

никогда не вышел бы на арену и не сказал таких глупых слов, намекающих

на становление мастером арены. Сегодняшние события никогда бы не

произошли.

Теперь,

когда старший инструктор Шэнь спросил о текущей ситуации, Лян Пин не

мог остановиться. Он мог только молиться в своём сердце и надеяться, что

Хэ Яню удастся это пережить, и он останется цел и невредим.

Чэн

Ли Шу остался в комнате Сяо Цзюэ и рисовал персиковые подвески на

маленьком столике. Его дядя был тут и читал книгу, присланную из

столицы, а Чэн Ли Шу не знал содержания книги. Сяо Цзюэ читал её всё

утро.

Чэн

Ли Шу стало скучно. Он думал, стоит ли выйти и осмотреться вокруг,

чтобы найти развлечение для себя. В дверь внезапно постучали, и Сяо Цзюэ

скомандовал:

– Входи.

Вошел Шэнь Хань.

Шэнь

Хань подошёл к Сяо Цзюэ и прошептал несколько слов. Чэн Ли Шу

переместил свой стул в другой конец и навострил уши, чтобы подслушать.

– Хэ Янь… Хуан Сюн… меч… арена.

Впервые

мозг Чэн Ли Шу заработал правильно. Он понял, что происходило, сразу

после первых слов, и на осознание этого парню потребовалось лишь

мгновение. Кто-то хотел сразиться с Хэ Янем, используя бой на мечах, и

они сейчас были на арене!

Сердце

молодого человека забилось от волнения. Как и ожидалось от старшего

брата Хэ, он спарринговался с другим человеком, хотя только одержал

победу во вчерашнем матче! Чэн Ли Шу очень хотел немедленно пойти и

посмотреть!

Чэн

Ли Шу незаметно положил ручку и бумагу в руку. Подмигивая Шэнь Ханю, он

попытался на цыпочках выбраться из комнаты, пока Сяо Цзюэ стоял к нему

спиной.

Прежде чем он смог дойти до двери, Сяо Цзюэ мягко сказал:

– Чэн Ли Шу.

Чэн

Ли Шу угрюмо посмотрел на молодого человека. В его сердце появилось

странное чувство. Дядя не сводил взгляда с него. Как Сяо Цзюэ ловил его

каждый раз, когда Чэн Ли Шу пытался что-то сделать?

Молодой человек подбежал к Сясо Цзюэ, поёрзал и сказал:

–

Дядя, я просто взгляну. Мой старший брат сражается на мечах с другим.

Как я могу это пропустить? Я должен быть верен Хэ Яню. Я обещаю, что

вернусь заниматься каллиграфией после того, как закончу просмотр. Я не

опоздаю!

Сяо Цзюэ поднял брови и посмотрел на него:

– Разве я запрещал тебе смотреть?

–

А? – Чэн Ли Шу расширил глаза и улыбнулся: – Если ты разрешаешь мне

смотреть, почему ты не сказал об этом раньше?! Тогда я пойду!

Он повернулся, и, когда собирался бежать, Сяо Цзюэ предупредил Чэн Ли Шу:

– Притормози.

Чэн Ли Шу подозрительно посмотрел на него.

Последний встал и вышел с Шэнь Ханем:

– Я тоже пойду.

Чэн Ли Шу был ошеломлён.

–

Разве твой старший брат не хочет вступить в батальон девяти знамён? –

уголки губ молодого генерала немного приподнялись. – Мне также

любопытно, как он планирует поступить в батальон девяти знамён.

Хэ Янь серьёзно размышляла перед оружейной стойкой у высокой платформы арены.

В

прошлом она не часто практиковалась с мечами, так как это было немного

неудобно. Большинство мечей на оружейной полке были мечами ивовых листов

(2) и большими Цзю Вань Дао (3), которые были не очень практичны для

неё. Девушка долго думала, прежде чем потянуться к одному из самых

нижних клинков на полке.

Рекруты были ошеломлены при виде этого зрелища.

Некоторые, кто не понимал, спрашивали:

– Почему этот меч такой маленький? Он даже не достигает длины человеческой руки.

Цзян Цзяо объяснил, так как он был хорошо осведомлён:

– Это меч мандариновая утка. Они используются парами.

Мечи

мандариновые утки действительно были маленькими, длиной с предплечье.

Оба меча были вложены в одинаковые ножны, так что их можно было спрятать

в рукавах или сапогах. Лезвие было широким и толстым, длина его от

рукояти до острия составляла лишь несколько дюймов. Это делало меч

удобным для маховых и оборонительных движений.

Хэ

Янь медленно вытащила мечи из ножен. Один был чуть длиннее другого.

Поскольку другой был немного короче, это указывало на редкость

использования этих мечей.

"Неплохо", – похвалила она мысленно. Девушка небрежно поиграла с мечами, проверяя их.

Ван Ба спустился на сцену и был поражён, увидев в руках Хэ Яня мечи мандариновые утки:

– Неужели он действительно собирается использовать мечи мандариновые утки?

Хуан

Сюн, стоявший на арене, тоже был смущён. После того, как он увидел, что

Хэ Янь выбрал эти мечи, его взгляд на молодого человека изменился:

– Парные мечи?

Хэ Янь кивнула:

– Парные мечи.

– Я не ожидал, что ты умеешь владеть парными клинками в таком юном возрасте, – сказал Хуан Сюн. – Конечно, всё возможно!

Хэ Янь смиренно ответил:

– Это всё из-за жизненного опыта.

Толпе внизу это не понравилось.

Ду Мао потянулся и похлопал Лян Пина по плечу:

–

Чем именно занимается семья Хэ Яня? Как он может быть настолько хорош в

боевых искусствах? Какой жизненный опыт заставил его стать таким?

Неужели парнишку похитили с улицы ребёнком и заставили продавать

картины?

–

А кого я спрошу, если ты спросишь меня? – Лян Пин был раздражён. Откуда

Хэ Янь знает, как обращаться с мечами мандариновыми утками? Серьёзно,

какая приличная семья будет обучать своих детей сражаться с мечами

мандариновыми утками? Эти мечи в основном использовались жителями

зелёных лесов!

Кто, чёрт возьми, этот парень?

Не говоря больше ни слова, Хуан Сюн медленно вытащил свой длинный меч из ножен и слегка кивнул Хэ Янь:

– Брат Хэ, пожалуйста, просвети меня.

Как можно называть её "братом"? Девушка плакала в своём сердце.

Даже

если в прошлой жизни ей было девятнадцать лет, Хэ Янь всё ещё была

слишком молода, чтобы Хуан Сюн называл её "братом". Вместо этого девушке

следовало бы называть Хуан Сюна дядей. Теперь, когда Чэн Ли Шу называет

её "старшим братом", она должна называть Сяо Цзюэ "дядей". Но если она

называет Сяо Цзюэ дядей, как она может называть Хуан Сюна "старшим

братом"?

Хуан Сюн был достаточно взрослым, чтобы быть отцом Сяо Цзюэ!

Пока она думала об этом, Мэй воскликнул:

– Брат Хэ, будь осторожен! – но Хуан Сюн уже бросился к ней с мечом.

Мужчина

яростно, как тигр, танцевал со своим мечом с золотой рукоятью. Он

провёл остриём меча по левому боку, слегка сдвинул правую ногу,

развернулся и нанёс удар Хэ Янь.

Девушка

блефовала. Она присела на корточки, чтобы избежать нападения, и ударом

наотмашь отбила кончик клинка. Меч с золотой рукоятью спереди и мечи

мандариновые утки сзади.

Грубая

сила Хуан Сюна была настолько сильна, что он отбросил меч Хэ Янь, но Хэ

Янь уже целилась в него и бросила клинком противника. Хуан Сюн повернул

голову, чтобы избежать этого, как раз в тот момент, когда Хи Янь

подняла руку, чтобы схватить меч, который только что был брошен. Они

застыли, уставившись друг на друга.

Хуан

Сюн не был Цзян Цзяо. В конце концов, Цзян Цзяо был ещё молод. Меч Хуан

Сюна был с ним в течение тридцати лет, так что этот человек и его меч

уже образовали глубокую связь. Когда они сражались, Хэ Янь уже поняла,

что навыки этого человека были лучше, чем у неё.

Девушка должна одержать стремительную победу, иначе ей придётся признать своё поражение. Хэ Янь рассчитала всё в голове.

Сердце

Хуан Сюна сжалось в комок. За эти годы он сражался с сотнями людей, как

хороших, так и плохих. Но сколько же лет этому молодому человеку? Он

только что бросил меч одной рукой и поймал его в другой миг. Как ему это

удалось? Играл ли он с мечами с трёхлетнего возраста?

Для

Хэ Яня Хуан Сюн был дородной фигурой, его искусство фехтования было

жестоким, но неуклюжим, и мужчине не хватало гибкости. Похоже, она

приняла правильное решение, выбрав мечи мандариновые утки. Теперь она

может нарушить правило "быстро".

Её глаза переместились, и девушка рявкнула:

– Продолжим!

А потом Хэ Янь бросилась на него со скоростью молнии.

Хуан Сюн сжал меч в правой руке, шагнул наискосок влево и одним ударом нанёс прямой удар юркому противнику

Хэ

Янь тоже ударила его в то же самое время. Хотя она выглядела худой,

атака не была слабой. Два меча были буквально склеены вместе, но у Хэ

Янь всё ещё был дополнительный меч. Она согнула локоть, поднеся меч к

голове и ударила Хуан Сюна.

Хуан Сюн не мог увернуться. У него был отрезан уголок одежды. Внезапно в толпе раздался крик.

С этого момента толпа заметила, что движения Хэ Яня стали более быстрыми.

Её

движения ног были чрезвычайно гибкими. Один из мечей Хэ Яня был сведён с

клинком с золотой рукоятью Хуан Сюна, в то время как другой ждал

удобного случая. Хотя Хуан Сюн никогда не наносил противнику ударов

клинком, он больше не мог им воспользоваться. Единственный клинок был

яростным, но парные клинки были ловкими.

Используя мягкость, чтобы победить силу, чтобы слабые могли победить сильных.

–

Раньше ты просил меня просветить тебя. Я помню, что у нас есть список

техник для парных мечей, – небрежно сказала она. – Я продиктую его тебе.

Хуан Сюн был ошеломлён. Хэ Янь бросил ему в ответ резкое слово в виде лекции.

–

Шо Фэн Лю породил две руки, два оружия, левая и правая используются как

одна, – Хэ Янь держал клинки в левой и правой руке, его поза была

довольно мужественной.

–

Две руки были ослепительны, когда они попадали в поле зрение. Позже Юй

Юйян получил одинокий меч, – парные мечи танцевали, мешая разглядеть

внешность юноши. Слышен был только его громкий голос.

– Только одна рука была быстра, как молния. Я уже занял позицию для атаки.

С каждым шагом Хэ Янь давил на Хуан Сюна.

–

Но я знаю, что меч в прошлом не был полным, так что нет смысла

использовать и левое, и правое, – меч метнулся к шее Хуан Сюна, и тот

едва успел увернуться.

–

Сегодня я использовал правый меч, чтобы защищаться с соответствующим

мастерством фехтования, но я использовал левый, чтобы атаковать. Меч был

рукой, а рука – клинком.

На арене она дралась и танцевала. В отличие от неспешных столкновений оружия, движения были размытыми.

Лязгающие звуки мечей, сталкивающихся друг с другом, только заставляли сердце сжиматься от предвкушения.

Когда Чэн Ли Шу пришёл с несколькими другими людьми, это было то, что они увидели.

– Дядя, смотри. Я же говорил тебе, что мой старший брат победит! – взволнованно воскликнул он.

Это восклицание привлекло внимание окружающих людей. Кто-то, узнав Сяо Цзюэ, тут же взволнованно воскликнул:

– Это генерал! Генерал Сяо! Генерал Фэн Юнь пришёл на плац!

Генерал Фэн Юнь?

После этих слов глаза новобранцев были обращены на Сяо Цзюэ. Крики достигли арены.

У Хэ Янь дёрнулись уши. Сяо Цзюэ?

Она посмотрела в сторону и увидела, что Сяо Цзюэ стоит рядом с Шэнь Ханем и Чэн Ли Шу недалеко от арены.

Молодой

человек был одет в тёмно-синюю мантию, украшенную журавлями. Его стиль

был элегантным и аккуратным. С живописными бровями, Сяо Цзюэ выглядел

как мистическое существо, которое сошло со свитка с картинками по

сравнению с новобранцами. Её фигура была грубой и нескладной, в то время

как он был похож на яркую Луну среди ясного ветра. Расстояние между

ними было слишком велико, так что Хэ Янь даже не могла засматриваться на

его внешность. Она подумала, что Сяо Цзюэ, должно быть, похож на

безразличный цветок на огромном горном пике заключения.

Она

не ожидала, что Сяо Цзюэ лично придёт посмотреть на её соревнования.

Значит ли это, что вчерашний импровизированный поединок наконец-то дошёл

до нужных людей? Заметил ли Сяо Цзюэ, что у неё такой великолепный

талант?

– Старший брат, Берегись! – восклицание Чэн Ли Шу достигло её ушей, пока девушка была погружена в размышления.

Когда Хэ Янь подняла глаза, меч с золотой рукоятью уже был готов нанести ей удар.

_________________________________________

1.

Вероятно, речь идёт о парных мечах, но я не уверена… Судя по тому, что

анлейтер – девушка, ничего не смыслящая в оружии, а я тоже не шибко

разбираюсь, то могут быть нюансы. В оригинале это "鸳鸯刀", может, кто-то

сможет понять / узнать, что за зверь… судя по анлейту, выглядеть оно

должно так:

2.

Скажу откровенно, не нашла описания этого клинка( Он называется ещё Лю Е

Дао, так что, это просто очередная разновидность дао. И выглядит он вот

так:

А вот тут можно увидеть его в действии:

https://youtu.be/Nx4IjQN_W7w

3.

В анлейте используется "large ring sword", но я полагаю, что это

тяжёлый дао Цзю Вань Дао. Цзю Вань Дао (китайск. – меч девяти колец) –

тяжёлая разновидность шоу дао. Общий вес три с половиной тысячи граммов,

длина клинка восемьсот миллиметров. На тупье через отверстия крепятся

девять колец, издающих звон при движении. На головке черена имеется

кольцо, служащее дополнительной рукоятью.

Острие

клинка было близко к её лицу с неясным намёком на жажду крови. Эта

сцена заставила зрителей широко раскрыть глаза, и все они испуганно

ахнули.

Лян Пин не удержался и выпалил:

– Осторожно!

Фехтование

отличалось от владения копьём. Копьё было опаснее лука, а меч – опаснее

копья. Если не быть осторожным, они начнут кровоточить. Учитывая силу

Хуан Сюна, если Хэ Янь не сможет держать свой меч, то у него будут

неприятности.

Этот

сопляк. Как он может отвлекаться в такое время, даже если он обычно

беззаботный человек? Лян Пин был глубоко обеспокоен, так как отвлекаться

во время поединков на мечах было табу!

Хуан

Сюн увидел возможность и воспользовался этим моментом. Он собирался

ударить противника, его меч был направлен на шею Хэ Яня. У паренька не

было возможности избежать этого, но молодой человек поднял голову и

криво улыбнулся.

"Чёрт!" – выругался

Хуан Сюн в душе. Он должен был остановиться. В одно мгновение меч Хэ

Яня в его левой руке оказался поверх его длинного меча, а меч в правой

руке мальчишки оказался позади него. В панике Хуан Сюн наклонился, чтобы

избежать столкновения. Он увидел, как улыбка мальчика стала шире, а его

мечи мандариновые утки нанесли единственный удар, "разрубив" голову

Хуан Сюна. Хуан Сюн хотел протянуть руку, чтобы преградить путь клинкам,

но было уже слишком поздно.

Лезвия

остановились перед его лбом. Однако из-за чудовищной силы удара мужчине

была нанесена небольшая рана. И тут же потекла свежая струйка крови.

Аудитория молчала.

Через некоторое время Хэ Янь убрала мечи, повесив их себе на пояс, и достала смятый носовой платок. Она протянула ткань мужчине:

– Вот.

Хуан Сюн посмотрел на носовой платок Хэ Яня, не принимая его:

– Только что ты не отвлекся? Ты пытался обмануть меня?

– Солдаты не боятся обмана, – улыбнулась Хэ Янь. – А ты как думаешь?

Она

работала в этой области так много лет. Конечно, девушка знала, что

ничто не должно восприниматься легкомысленно, и ей следовало быть ещё

более сосредоточенной во время соревнований. Хэ Янь не должна была

колебаться, даже если бы пришёл Император, не говоря уже о Сяо Цзюэ.

Техника меча Хуан Сюна была великолепна в отличие от неё, так как же Хэ

Янь могла легко победить, если не использовала некоторые трюки? Поэтому

она намеренно использовала уловку, чтобы заманить Хуан Сюна на приманку,

как когда богомол ловит цикаду, но у него за спиной иволга (1).

С

учётом сказанного, она была довольно умна. Сяо Цзюэ никогда бы не

подумал, что "глупый" человек, которого он оценивал в то время, окажется

таким сообразительным. Когда она подумала об этом, Хэ Янь гордо

посмотрел вниз на сцену, чтобы увидеть, смотрит ли Сяо Цзюэ на неё с

восхищением. Кто мог знать, что от Сяо Цзюэ не осталось и следа? Даже

Шэнь Ханя там не было. За исключением Чэн Ли Шу, который возбуждённо

махал ей рукой.

Неужели он просто так ушел? Хэ Янь была ошарашена.

Видел ли этот парень, как она выиграла?

Прежде

чем она успела это понять, вокруг девушки собралась огромная толпа

людей. На половину новобранцев она произвела неизгладимое впечатление.

Искусство владения луком, копьём и мечом было настолько изысканным, что

они сочли молодого человека достойным похвалы. Однако другая половина

была ещё более сбита с толку её высокомерием и пробормотала:

–

Нечестно использовать только схемы и уловки. Если у тебя есть

способности, ты должен сражаться с людьми в честной манере. Именно

потому, что кто-то уступает своим противникам, они и прибегают к обману.

– Это только показывает, что люди умны! – усмехнулся кто-то.

Ван

Ба вышел из толпы со смешанными чувствами. С одной стороны, он

надеялся, что Хэ Янь продолжит побеждать, чтобы показать, что он

действительно сильный человек. Было спокойнее признавать, что он

проиграл от рук сильного соперника. В конце концов, никто из всей

гвардии Лянь Чжоу не мог победить его.

С

другой стороны, Ван Ба был очень недоволен тем, что он был

единственным, кто должен был называть этого мальчишку "босс", несмотря

на то, что так много людей проиграли Хэ Яню.

Почему?

Когда

он думал об этом, Хуан Сюн был старше сорока лет. То, что он проигрался

шестнадцатилетнему юноше, казалось Ван Ба ещё более унизительным, чем

его собственное положение. Думая об этом, сердце мужчины успокоилось. Он

на время испустил глубокий вздох.

Два человека неторопливо прогуливались в лесу под горой Бай Юэ.

Растительность

была густой, а тень от солнца делала окрестности прохладными и

освежающими. Там также щебетали птицы, и только пейзаж был уникален для

горы Бай Юэ.

– Ты только что видел соревнования на арене, – сказал Сяо Цзюэ, – Что ты думаешь?

Шэнь Хань тщательно обдумал это, прежде чем сказал:

–

Лян Пин нашёл хорошего солдата, а Хэ Янь – хороший саженец. Он – редкий

талант, который может владеть луком, копьём и мечом. Ему нелегко это

сделать, и я не могу найти другого в этой группе новобранцев из Лянь

Чжоу.

– Как он владел мечом? – снова спросил Сяо Цзюэ.

–

Хэ Янь владел мечом не так искусно и тонко, как Хуан Сюн, но он был

более искусен в работе ногами, обладал навыками критического мышления и

знал, как применить обман в своей дуэли, – ответил Шэнь Хань.

Недостатки

Хэ Яня были предельно очевидны. Если бы матч затянулся ещё на минуту,

он бы точно проиграл своему противнику. Вероятно, Хэ Янь и сам это знал,

поэтому притворился рассеянным. Хуан Сюн попал прямо в расставленную

мальчишкой ловушку, сделав импульсивное движение. В конце концов, он

смог получить преимущество и победить более опытного соперника.

– А что ты думаешь о том, чтобы завербовать его в батальон девяти знамён? – равнодушным тоном спросил Сяо Цзюэ.

–

Этот молодой человек находчив и довольно храбр. Он также владеет

стрельбой из лука, притом и верховой тоже, имеет отличные навыки боевых

искусств и, как говорят, грамотен. Если Вы ищете кого-то из этой группы

новобранцев, он должен быть лучшим выбором, – осторожно ответил Шэнь

Хань.

– Ты тоже так думаешь? – Сяо Цзюэ повернулся, его тон был очень сосредоточенным.

Когда

Шэнь Хань наблюдал за лицом юноши, молодой генерал семьи Сяо выглядел

странно стоическим в тот момент, когда он всегда был счастлив или зол.

Шэнь Хань не мог понять его мыслей, но чувствовал, что тот не согласен с

его мнением.

– Да. Генерал… Вы думаете, с ним что-то не так?

Сяо Цзюэ медленно растягивал слова:

– С этим человеком определённо что-то не так.

Шэнь Хань был ошеломлен.

–

Он был не очень искусен в сегодняшнем соревновании на мечах, но его

движения могли принадлежать только тому, кто проходил подготовку в

пехотном батальоне.

Когда

пехотинцы штурмового батальона выходят на поле боя, они всегда

находятся на передовой. Их движения ног должны были быть чрезвычайно

гибкими из-за высоких шансов быть убитыми. Когда Хэ Янь и Хуан Сюн

сражались, мальчишка не был так искусен, как Хуан Сюн, но Хэ Янь

уклонялся от каждой атаки со стороны опытного противника. Сяо Цзюэ знал,

что подсознательное отступление и уклонение были навыками, отточенными в

штурмовом батальоне. Вероятно, он и сам это заметил. Мальчишка

намеренно изменил свой образ жизни, чтобы избежать разоблачения. Однако

мышечную память было трудно изменить.

– Это... это... это... Как такое возможно? – заикаясь, спросил Шэнь Хань. – Ему всего шестнадцать. Бывал ли он раньше на войне?

– Это совершенно невозможно, что делает парня ещё более поразительным, – сказал Сяо Цзюэ.

Теперь, когда разговор стал напряжённым, Шэнь Хань должен быть особенно осторожен в своих словах:

– Генерал, что нам теперь делать?

– Я собираюсь испытать этого человека, – ответил Сяо Цзюэ.

– Как генерал Сяо собирается его проверить?

–

Разве он не устроил битву за лидерство на арене? Одна игра в день, и он

поклялся выигрывать каждую битву? Завтра ты выберешь трёх инструкторов,

которые будут состязаться с ним в стрельбе из лука.

Шэнь Хань был поражён и на мгновение заколебался:

– Это хорошая идея? Если он победит...

Если он победит, то как новобранцы будут воспринимать своих инструкторов?

Сяо Цзюэ остановился и тихо сказал:

–

Если он победит, с ним явно что-то не так. В мире не может существовать

такого гения. Даже если бы он был, он не появился бы в качестве солдата

Лянь Чжоу.

___________________________________________

1.

Она высмеивает тех, кто заботится только о своих непосредственных

интересах и игнорирует бедствия, стоящие за ними; предостерегает от тех,

кто близорук, ошеломлен и не знает о будущих бедах.

Я

так часто встречаю эту идиому в новеллах в последнее время, что уже

забыла, где писала о ней, а где нет. Так что простите, если будет

повтор.

До

полуночи Хэ Янь была окружена новобранцами, которые пришли подружиться с

ней, и девушка пообещала научить их фехтованию. Она не собиралась

тренироваться ночью, потому что сегодня было слишком поздно.

Мэй лежал лицом к ней, положив одну руку на затылок, его глаза ярко блестели, когда мальчишка сказал ей:

– А Хэ был таким удивительным сегодня!

–

Скажи мне, – сказал Хэ Янь через мгновение. – Генерал Сяо действительно

смотрел сегодня весь мой поединок на мечах с дядей Хуаном?

Она

всё ещё думала о появлении Сяо Цзюэ во время соревнования, но Сяо Цзюэ

ушёл в середине изысканной фехтовальной игры Хэ Янь. Не будет ли это

пустой тратой её усилий? Или Сяо Цзюэ думает, что её искусство

фехтования настолько посредственно, что на него не стоит обращать

внимания?

–

А? – Мэй не думал, что Хэ Янь спросит об этом. Он попытался вспомнить,

прежде чем сказать: – Генерал приходил на некоторое время, а потом ушёл.

Ты так нервничал в последний момент своей дуэли, что мы все

сосредоточились на наблюдении за тобой. Мы не видели, когда генерал

ушёл. Генерал должен был... наблюдать за всем, верно?

Хэ Янь с тревогой обернулась.

– А Хэ, неужели ты действительно хотел, чтобы генерал увидел весь бой? – спросил Мэй.

–

Естественно, я хотел стать мастером боевых искусств и продать свои

навыки Императору и его семье. Во всяком случае, чтобы продать их,

следовало бы, чтобы кто-то их для начала заметил и оценил по

достоинству. Если он не обращает на меня ни малейшего внимания, откуда

ему знать, что я – номер один в Лянь Чжоу?

–

Теперь, когда твоя репутация солдата номер один Лянь Чжоу

распространилась далеко и широко, не волнуйся, найдутся люди, которые

будут искать тебя, чтобы соревноваться в этом и в том в будущем. Для

этого будет бесчисленное множество возможностей, и у генерала всегда

будут шансы заметить твои навыки, – уверенно сказан Хун Шань.

– Вот и хорошо, – задумчиво протянула Хэ Янь, закрывая глаза.

Хун

Шань был прав. На следующее утро Лян Пин подошёл к Хэ Янь сразу после

пробежки с утяжелителями и, прежде чем она успела отправиться

попрактиковаться в стрельбе из лука на арене, сказал:

– Пойдём со мной.

Хи

Янь, смущённая, последовала за ним. Выйдя на длинную дорогу позади

арены, она увидела, что к ней приближаются ещё двое мужчин с тремя

лошадьми. Оба они были инструкторами гвардейцев Лянь Чжоу. Одним из них

был Ду Мао, который часто приходил побеседовать с Лян Пином. Вторым был

невысокий седовласый старик по имени Ма Да Мэй.

–

Инструктор Лян, это... – Хэ Янь был озадачен. Она была настолько

хороша, что её взяли инструктором? Как новобранцы могут быть

инструкторами? Так не повышают, и девушка в принципе не хотела быть

инструктором.

К счастью, слова Лян Пин успокоили её:

– Разве ты не говорил позавчера на сцене, что примешь любой вызов в Лянь Чжоу и одержишь победу в каждом из них?

Хотя Хэ Янь не понимала, что он имел в виду, девушка кивнула:

– Да.

–

Сегодня мы втроем будем соревноваться с тобой в стрельбе верхом, – Ду

Мао сделал шаг вперёд и передал поводья лошади Хэ Яню. – Давай

соревноваться прямо сейчас!

– А? – Хэ Янь удивился: – Ты хочешь соревноваться со мной?

Она

стала мастером арены, чтобы сделать себе имя среди новобранцев, но

девушка никогда не думала соревноваться с инструкторами. Что в этом

такого для этих инструкторов? Они ведь не молодые люди, так зачем им

соревноваться с новобранцем? Может ли за этим стоять заговор?

Когда её осторожный взгляд упал на этих людей, тощий старик, Ма Да Мэй улыбнулся:

–

Что случилось, молодой человек? Ты боишься соревноваться со своими

инструкторами? Я думал, ты храбрее, чем остальные. Неужели мы тебя

напугали?

Когда

Ма Да Мэй улыбался, его лицо покрывали морщины. Они не были уродливыми,

но выдавали доброе намерение, точно был её собственным родителем.

Просто Хэ Янь также знала, что этот человек не был таким добрым, каким

казался на первый взгляд, и каждое слово, которое она только что

услышала, должно было расшевелить горшок. Если она действительно решит

не соперничать с ними, то прославится своей робостью и боязливостью.

Такие люди, как Сяо Цзюэ, которые не выносят песка в глазах, никогда не

возьмут её в батальон девяти знамён.

Подумав об этом, она весело улыбнулась:

–

Я просто немного смущаюсь перед всеми инструкторами. Я просто

колебался. Если вы готовы учить меня, я не смею быть неблагодарным.

Давайте посоревнуемся. Ведь это всего лишь один матч.

Лян Пин и двое других людей посмотрели друг на друга и кивнули:

– Хорошо!

Хэ

Янь теперь становилась знаменитостью в Лянь Чжоу. Всякий раз, когда

появлялся новый слух о ней, все знали об этом. Как только три

инструктора объявили соревнование по стрельбе верхом с Хэ Янь, все

новобранцы сошли с ума и захотели посмотреть на это. Однако все они были

остановлены своими инструкторами, которые потребовали, чтобы новобранцы

остались на плацу для тренировок.

Конечно,

таков был уговор Шэнь Ханя. Хотя Сяо Цзюэ только сказал, что хочет

проверить Хэ Яня, он не мог ставить на кон репутацию всех инструкторов.

Если Хэ Янь победит, будут ли новобранцы подчиняться Хэ Яню или

продолжат прислушиваться к инструкторам? Трудно сказать.

Поэтому лучше спрятать, чем выставлять напоказ.

Новобранцы

не могли пойти развлекаться, и Чэн Ли Шу тоже. Он был заперт в своей

комнате на гауптвахте Лянь Чжоу. Он не мог убежать, потому что снаружи

стояла охрана.

Он

не знал, что Хэ Янь будет участвовать в соревнованиях по стрельбе из

лука. Внезапно Чэн Ли Шу подумал, что что-то случилось с гвардейцами

Лянь Чжоу, когда его заперли, и постучал в дверь:

– Что случилось? Там что, армейский бунт? Почему вы меня не выпускаете? Дядя, почему ты меня запер?

– Мастер Чэн, генерал сказал, что вы должны закончить копирование избранных работ Чжао Мина три раза, прежде чем сможете выйти.

–

Я вижу, вы хотите моей смерти! Почему бы тебе просто не убить меня? –

Чэн Ли Шу в ярости сел за стол. Три раза! Это займет больше месяца,

чтобы закончить копирование!

Шэнь Хань и Сяо Цзюэ вышли на улицу.

Шэнь Хань оглянулся:

–

Мастер Чэн очень любит Хэ Яня. Если с Хэ Янем действительно что-то не

так, может ли у него быть другой мотив для обращения к мастеру Чэну?

– Скорее всего, – согласился Сяо Цзюэ. – Именно Чэн Ли Шу рассказал ему о батальоне девяти знамён.

Шэнь Хань молчал. Через некоторое время он ответил:

– Если это так, то это было бы действительно плохо.

К

новобранцам примешивались люди со скрытыми мотивами. Если бы Хэ Янь был

одним из них, он никогда не был бы единственным. Если и были другие, то

они были очень пассивны в своих намерениях. Если бы Сяо Цзюэ не был там

в этот раз и не заметил разницы между Хэ Янем и другими новобранцами,

то вся гвардия Лянь Чжоу была бы как на ладони у кого-то другого.

Беседуя,

они уже достигли обочины арены. Все четверо стояли в конце дороги,

каждый на своей лошади. Первым был Лян Пин, затем Ду Мао, Ма Да Мэй и,

наконец, Хэ Янь.

Хэ

Янь стоял в стороне, а его лошадь была самой маленькой. Он повернулся

на лошади и посмотрел на зрителей с умным видом. Мальчишка держал в

руках поводья, на спине у него был длинный лук с колчаном стрел. Он

выглядел мужественным в отличие от своего внешности слабого молодого

человека.

На

молодом человеке не было костюма для верховой езды. Солнечный свет сиял

на его алом одеянии, а прекрасные брови и глаза были остекленевшими от

уникального героического духа. Улыбка на губах мальчишки и поведение Хэ

Яня, сидящего на лошади, были идентичны поведению молодого генерала.

Шэнь Хань украдкой взглянул на Сяо Цзюэ, который выглядел стоически и равнодушно, не зная, о чём тот думает.

В эту долю секунды Шэнь Хань увидел сходство между Сяо Цзюэ и Хэ Янем.

– Инструктор Лян, Вы так и не рассказали мне, как будет определяться победитель в соревнованиях по верховой стрельбе излука.

Хэ Янь посмотрела на Лян Пина, который был рядом с ней:

– Мы смотрим на количество добычи или кто доберётся до конца первым?

Лян Пин ещё ничего не сказал, но Ма Да Мэй опередил его. Он улыбнулся и сказал:

–

Молодой человек, мы пройдём здесь круг, пока будет гореть ароматическая

палочка. Это будет началом и конечной точкой гонки. У нас четверых

разные перья на стрелах, так что мы будем стрелять по мишеням на

повороте. Тот, кто вернётся первым после стрельбы верхом, победит.

Услышав это, Хэ Янь кивнула в знак согласия:

– Хорошо.

Лян

Пин инстинктивно посмотрел на неё. Самое большее, что сказал этот

молодой человек, было "хорошо". Это было то же самое "хорошо", что было

сказано Ван Ба, Цзян Цзяо и Хуан Сюну. И теперь даже перед инструкторами

он отвечал тем же самым единственным словом. Инструктор не знал, когда

услышит, что Хэ Янь ответит "нет".

– Тогда давайте начнём.

Как

только Ду Мао натянул поводья, позади него протрубил рог, и четыре

лошади стрелой помчались прочь, оставив после себя лишь дым и пыль в

мгновение ока.

Лошадь,

на которой ехала Хэ Янь, была гораздо более послушной, чем та, которую

ей пришлось оседлать на школьное поле в столице. Того скакуна следовало

специально обучить и приручить. Эта же лошадь понимала её указания с

помощью небольшого количества команд, которые девушка давала. Она также

заметила, что из трёх инструкторов Лян Пин и Ду Мао были хороши в

верховой езде, но не были близки к удивительному Ма Да Мэю. Ма Да Мэй

управлял лошадью не хуже, а может, и лучше, но он этого не показывал.

Она

была слишком занята этими тремя людьми, но инструкторы тоже наблюдали

за ней. Ду Мао посмотрел на юного соперника и почти не сводил глаз с

голову Хэ Яня.

Молодой

человек обернул хлыст вокруг руки по диагонали, приказывая лошади

скакать в нужном направлении. Слегка похлопав по шее скакуна рукой, Хэ

Янь заставил Ду Мао задуматься.

"Хэ

Янь не похож на сына или молодого господина богатой семьи из столицы,

который случайно путешествовал от скуки. Что же тогда скрывается за его

действиями и поступками?"

Самым

удивительным было его небрежное отношение ко всему на свете. Хэ Янь не

боялся встретиться взглядом с любым из инструкторов, и у него даже

хватило духу улыбнуться ему, Ду Мао.

Ду Мао тут же отвёл взгляд.

Лошадь

мчалась, как метеор. В мгновение ока Хэ Янь достигла поворота. Она

коснулась колчана за своей спиной и достала несколько стрел, чтобы

стрелять по соломенным мишеням с обеих сторон.

Мишень

была не такой большой, как те, что были на другом конце арены; она была

маленькой, как ладонь – незаметной для глаз, в такую было бы легко

промахнуться. Когда Хэ Янь собралась стрелять, Лян Пин и Ду Мао

переглянулись. Одна лошадь за другой догоняли Хэ Янь, и каждая зажимала

лошадь девушки, оставив её возможность скакать только посредине. Стрела в

её руке стала бесполезной, так как Хэ Янь напрочь лишили возможности

стрелять.

Лошадь

испугалась. Хэ Янь дёрнулась несколько раз и натянула поводья, чтобы

стабилизировать себя. Она посмотрела на Лян Пина и Ду Мао, которые как

ни в чём не бывало стреляли из луков. Ду Мао даже имел наглость сказать

ей:

– Хэ Янь, будь осторожен! Не упади вниз!

Как будто это не они играли грязно!

Хэ

Янь приподнял брови. Честно говоря, она никогда не умела прощать в

соревновании. Как девушка могла забыть о том, что ее стрельба из лука

была прервана?

Лян

Пин и Ду Мао уже выпустили свои стрелы, но из-за их спин с глухим

стуком вылетела зелёная стрела. Их стрелы раскололись пополам и упали на

землю в другом направлении.

Они оба одновременно посмотрели на Хэ Яня. Мальчишка спокойно пожал плечами:

– Инструктор, почему твои навыки стрельбы из лука так плохи?

Лян Пин молчал.

Этот молодой человек был так высокомерен, что его невозможно было простить.

Старик, Ма Да Мэй, уже догнал её сзади, улыбаясь:

– Молодой человек, не нужно спешить. Не принимай это близко к сердцу.

Куда

бы она ни двинулась, трое мужчин следовали за Хэ Янь сзади, спереди или

сбоку, давя на девушку, как будто ничего не случилось. Её лошадь часто

пугалась, из-за чего Хэ Янь не могла прицелиться в яблочко.

После

стольких попыток она поняла, что три инструктора были намеренно

настроены против неё. Хотя она и не понимала почему, это, вероятно, было

частью соревнования. Они хотели, чтобы Хэ Янь пропустила каждый

выстрел, так что даже если она закончит трек первой, то не выиграет.

Она

была в меньшинстве. Это было соревнование по стрельбе из лука, поэтому

она не могла сражаться с инструкторами. Но оставить всё как есть было не

в её правилах.

Хэ Янь слегка повела глазами и пробормотала:

– Пытаешься обмануть меня? Ни за что.

Она вдруг подняла руку, и хлыст, который был обёрнут вокруг запястья, расправился, падая на ветер с хрустящим звуком.

Ду Мао нахмурился:

– Что он делает?

С

самого начала и до конца мальчишка не пользовался хлыстом.

Действительно, редко случалось, чтобы не использовали хлыст. Но теперь

Хэ Янь освободил плётку. Может быть, потому, что он не мог удержаться и

собиралась использовать хлыст во время езды?

Увидев, что кнут летит прямо на него, Ду Мао был потрясён. Он увернулся от атаки.

Хлыст

не попал в Ду Мао, а свернулся в клубок и захватил горсть стрел из

колчана. Хэ Янь снова вытянула хлыст, подняв его тело в воздух. Стрелы с

перьевым оперением рассыпались по ветру.

Лян

Пин, который был свидетелем всего этого процесса, был ошеломлён, но не

успел он опомниться, как хлыст Хэ Яня уже был нацелен на него. Лян Пин

был удивлён и поспешно оседлал лошадь, чтобы избежать встречи с ним.

Однако на этот раз настала очередь Хэ Янь атаковать. Куда ему было

бежать? Одним рывком все стрелы из его колчана полетели на землю.

– Хэ Янь! – Ду Мао был вне себя от ярости.

–

Я думаю, что инструкторы не хотят, чтобы я стреляла, – улыбнулась Хэ

Янь, как будто не видела его уродливого выражения. – Но я тоже не хочу

проигрывать. Так что у меня нет другого выбора, кроме как помешать

остальным соперникам стрелять.

–

Ха-ха-ха! – за её спиной раздался смех Ма Да Мэй. Он ни капельки не

нервничал и не злился. Вместо этого мужчина был в приподнятом

настроении: – Этот молодой человек довольно умён. Я не знаю, сможешь ли

ты остановить эту мою стрелу или нет!

Уголок губ Хэ Янь слегка приподнялся:

– Как я могу? Я не собираюсь брать Ваши стрелы.

Ма

Да Мэй превосходно владела верховой ездой. Было трудно установить

контакт, но это не имело значения. Пока у него не было цели, в которую

можно было бы стрелять после поворота, он должен был соревноваться с

ней, чтобы определить, кто доберётся до конца первым.

Она

и Ма Да Мэй столкнулись лицом к лицу. Она пускала стрелы, и Ма Да Мэй

стрелял, чтобы блокировать их. Ма Да Мэй пускала стрелы, а Хэ Янь

копировал его движения, чтобы сбить его стрелы. За это время они уже

оставили позади Лян Пина и Ду Мао.

Они

оказались в тупике, поэтому сделали последний поворот. Никто не смог

попасть в цель. Остальные участники должны были сосредоточиться на

гонке, чтобы добраться до финиша.

Ма Да Мэй весело посмотрела на Хэ Яня:

– Молодой человек, ты действительно хорош! – он взмахнул хлыстом, и лошадь легко рванулась вперёд.

Хэ Янь посмотрела ему в спину и похвалила:

– Это действительно так. Под бескрайним небом живёт много сильных людей.

Крепко сжав поводья, она последовала примеру Ма Да Мэя.

Лошади бежали быстро, как молния. Ветер гнал их копыта, и лошади галопом неслись прямо к финишу.

Трудно было сказать, кто первым доберётся до финиша между Хэ Янь и Ма Да Мэем.

Лян

Пин и Ду Мао уже сдались. Они знали, что не так хороши, как те двое

перед ними, и знали, что не смогут угнаться за ними. Они уже сделали то,

о чём просил их главный инструктор Шэнь, поэтому просто направили

лошадей шагом.

Главный

инструктор Шэнь вызвал их вчера вечером и попросил посоревноваться с Хэ

Янем. Сначала Лян Пин и Ду Мао отказались – они не были новобранцами,

зачем им было соревноваться с Хэ Янем. Однако главный инструктор

настоял, чтобы они делали то, что им было сказано, и приказал им создать

как можно больше проблем для Хэ Яня во время соревнований.

У

Лян Пина было плохое предчувствие. Он должен был соревноваться с Хэ

Янем и должен был намеренно заставить его проиграть. Разве это не

несправедливо? Их главный инструктор был больше похож на хулигана,

задирающего новобранцев. Вдобавок ко всему, они втроём должны были

работать вместе, чтобы справиться с Хэ Янем, что было совершенно

угнетающе.

Из всех троих Ма Да Мэй был лучшим наездником. Лян Пин задавался вопросом, насколько хорош был бы Хэ Янь по сравнению с ним.

Вдалеке они увидели красную шёлковую ткань на флагштоке в самом конце беговой дорожки.

Хэ Янь была полна решимости пересечь финишную черту, но в этот момент Ма Да Мэй закричала:

– Малыш!

Девушка

мельком взглянула в его сторону и увидел, что маленький старичок

наполовину выпрямился; обе ноги твёрдо стояли на спине лошади. Она была

поражена. Затем старик усмехнулся Хэ Янь и повернулся в её сторону.

Хэ

Янь была потрясена и натянула поводья, чтобы не врезаться в старика.

Старик был похож на летучую мышь с развевающимися крыльями. Половина его

тела уже висела на лошади Хэ Янь. Он даже открыл рот и обвинил Хэ Янь в

том, что она направила свою лошадь, чтобы избежать этого действия.

– Молодой человек, как ты можешь быть таким недобрым в столь юном возрасте? Ты хочешь, чтобы я разбился насмерть?

Хэ

Янь хотела бы прижать его к земле, но Ма Да Мэй уже занял сорочье

гнездо. Он крепко держал поводья, когда подобрался к Хэ Янь поближе,

пытаясь ударить девушку ладонью и выбить из седла.

Этот

человек… Насколько старик уверен, что с ней ничего не случится, если Хэ

Янь упадёт? Тревога поднялась в душе Хэ Янь, когда она боролась со

стариком два хода. Ни у того, ни у другой не было никаких преимуществ.

Ма

Да Мэй тоже удивился. У стражников Лянь Чжоу были десятки инструкторов,

каждый со своей сильной стороной. Кто-то хорошо владел луками и

арбалетами, кто-то хорошо защищал города, а он был лучшим наездником

среди всех инструкторов. Когда вчера Шэнь Хань попросил Ма Да Мэя

посоревноваться с Хэ Янем, он сначала подумал, что Шэнь Хань сошёл с

ума. Теперь казалось, что этот молодой человек по имени Хэ Янь превзошёл

все его ожидания.

Он

был превосходным наездником – ловким и решительным. Зная, что будет

трудно попасть по травяным мишеням, когда все трое будут донимать его,

как мухи, Мальчишка выбил все стрелы своих соперников. В этот момент два

хода, которые они боролись, вовсе не были хаотичными. Как будто у него

был опыт борьбы с противниками в критических ситуациях. Юноша выглядел

спокойным.

Хэ

Янь была далеко не так спокойна, как казалась внешне. Инструкторы

тренировочного лагеря Лянь Чжоу не были людьми, которые знали, как есть и

ничего не делать, но с этим стариком было действительно трудно иметь

дело. Видя, что она была близка к финишу, целью девушки было не

бороться, а пересечь финишную черту первой. По логике вещей, если бы она

и старик ехали на одной лошади, и эта лошадь пересекла бы финишную

черту, кто бы стал победителем?

Какое предательство!

–

Я молод, но умею уважать старших, – улыбнулась она без тени

неудовольствия. – Вы так стары и всё ещё едете со мной. Если Вы упадёте,

я действительно не могу быть виноват в Вашей смерти. Мне лучше сменить

лошадь.

Сказав

это, она наклонилась вперёд, ухватившись обеими руками за железное

кольцо на седле, и наклонилась всем телом между двумя лошадьми.

Этот

момент был действительно прекрасен. Ма Да Мэй не мог не видеть ореол

яркого света вокруг Хэ Яня, одной рукой схватившего железное кольцо, а

другой поймавшего лошадь Ма Да Мэя хлыстом. Когда две лошади подошли

ближе, Хэ Янь опустил свою руку. Его тело проворно вскочило на другую

лошадь, схватило поводья и перевернулось, чтобы сесть в седле.

–

Хорошо! Хорошо! Хорошо! – глаза Ма Да Мэя сияли от восхищения, но он

рассмеялся и сказал: – Ты всё ещё слишком наивен, если думаешь, что

можешь победить вот так.

Прежде

чем его слова упали, лошадь под Хэ Янь яростно остановилась, начав

топтаться на том же месте и отказываясь скакать вперед.

–

Это моя лошадь. Она признаёт только меня своим хозяином, молодой

человек. Ты хорошо умеешь ездить верхом, но не можешь управлять лошадью

этого господина!

Мужчина

громко рассмеялся, как будто действия мальчишки полностью

соответствовали его планам. Это было именно то, что он хотел – смутить

Хэ Яня.

Мальчик слабо улыбнулся. В его голосе не было ни малейшей нервозности. Вместо этого он спокойно ответил:

–

На всякий случай следовало попробовать. Что я и сделал, – Хэ Янь

наклонился, приблизив губы к уху лошади. Никто не знал, что он бормочет,

но лошадь под парнем постепенно успокаивалась после некоторых метаний и

поворотов.

Ма

Да Мэй был совершенно ошеломлён. Он не мог поверить своим глазам.

Мужчина видел тысячи лошадей и мог дать им простые инструкции, но

никогда не видел, чтобы лошадь стала послушной новому хозяину, выслушав

от него всего лишь несколько слов или предложений. Существовали древние

мифы и легенды о некоторых людях, знающих каждый язык каждого зверя. Он

что, один из этих людей?

Ма Да Мэй прожил такую долгую жизнь, но никогда не верил ни в какие легенды о богах или призраках.

Молодой

человек потянул за уздечку, и лошадь понеслась вскачь. Ма Да Мэй

поспешил за ним, но в своём оцепенении он уже упустил лучшую возможность

выиграть гонку. Высокомерные слова молодого человека всё ещё звенели у

него в ушах:

– Инструктор, Ваш шанс победить меня только что закончился!

В конце ипподрома Шэнь Хань и Сяо Цзюэ наблюдали за гонкой из соседнего павильона.

Шэнь

Хань не пил чай из своей чашки, но Сяо Цзюэ уже выпил половину своего

чая. Схватка между Хэ Янем и Ма Да Мэем была уже на виду у всех.

Шэнь Хань закрыл глаза. Холодок поднялся в его сердце.

Сяо

Цзюэ был прав. В гвардии Лянь Чжоу такого гения быть не могло. Быть

лучшим во всём и даже победить всех своих наставников? Это было совсем

не хорошо. Это немного странно. Это как если бы… Хэ Янь был специально

помещён в гвардию Лянь Чжоу.

Красный

шёлк развевался на ветру. Подросток скакал на жеребце как герой,

проносясь через поле до самого конца. Он остановил лошадь, подняв пыль

из-под копыт, а за ним с мрачным выражением лица последовала Ма Да Мэй.

Они остановились один за другим.

Первой спешилась Хэ Янь, за ней – Ма Да Мэй. Она подошла к Ма Да Мэю и сказала:

–

Я не хотел дразнить инструктора Ма сейчас, но я был вынужден сделать

это в сложившейся ситуации. Инструктор Ма не будет держать на меня зла,

верно?

Молодой человек выглядел встревоженным.

Ма Да Мэй на мгновение остолбенел, но потом расплылся в улыбке:

– Конечно, нет, молодой человек. Это естественно – соревноваться в меру своих возможностей.

Она вытерла пот со лба и на мгновение задумалась:

– Тогда на этот раз я позволю Вам сделать то же самое.

Другими словами, она снова победила.

Лян

Пин и Ду Мао бросились вперёд. Они спешились в конце шеренги и увидели,

как Хэ Янь радостно утоляет жажду, пока Ма Да Мэй размышляет.

Это не было похоже на победу Ма Да Мэя.

Они оба подумали про себя:

"Невозможно. Как мог Ма Да Мэй проиграть Хэ Яню?"

Лян Пин подошёл к Ма Да Мэю. Без колебаний Ма Да Мэй признался:

– Я проиграл.

Неужели он действительно проиграл?

Лян Пин удивился:

– Как это может быть? Как ты мог проиграть ему?

Ма

Да Мэй был лучшим наездником среди всех инструкторов. Если Ма Да Мэй не

сможет победить Хэ Яня, то не будет ли это означать, что во всей

гвардии Лянь Чжоу не было всадника лучше Хэ Яня? В таком случае, каким

навыкам стрельбы из лука или верховой езды они могли бы научить Хэ Яня,

когда он мог бы самостоятельно выступать в роли инструктора?

– А этот парнишка не жульничал? – Ду Мао прошептал: – Ты попался на его уловки?

Ду

Мао был очень зол, когда думал о том, как Хэ Янь отбрасывал его стрелы с

помощью кнута. Глядя на это, возникал вопрос, было ли это возможно для

новобранцев?

Ма Да Мэй сердито посмотрел на него:

– Я уже не так хорош, как раньше, ясно? – он заковылял к Хэ Яню и спросил: – Малыш, я хочу тебя кое о чём спросить.

–

Инструктор хочет спросить, что я сказал Вашей лошади, чтобы она

послушалась? – Хэ Янь потуже затянул крышку своего бурдюка с водой. –

Если старший инструктор хочет спросить об этом деле, то забудьте об

этом. Это ремесло предков, о нём нельзя рассказывать посторонним.

Она подмигнула Ма Да Мэю и повернулась к Лян Пину:

– Инструктор Лян, если больше ничего нет, я уйду первым. Мне всё ещё нужно тренироваться на арене боевых искусств.

Лян Пин отпустил её взмахом руки, но девушка уже скрылась из виду.

Ду Мао посмотрел на её удаляющуюся фигуру, всё ещё несколько встревоженный:

–

Мальчишка бежал всё это время, но у него всё ещё есть энергия и силы,

чтобы продолжить тренировки на арене боевых искусств. Что же это за

человек?

– Хэ Янь отличается от нас с тобой, – раздражённо ответил Лян Пин.

–

Генерал, Вы только посмотрите на эту шутку, – смущенно воскликнул Шэнь

Хань. Все его инструкторы проиграли Хэ Яню, несмотря на использованную

тактику. Это было слишком невероятно.

–

Это не имеет значения. Вы проделали хорошую работу, – Сяо Цзюэ опустил

глаза и выпил свой чай. – Испытание верховой стрельбы излука было

инициировано не для того, чтобы поставить его на место, а скорее, чтобы

наблюдать за ним.

– Генерал всё ещё думает, что с ним что-то не так? – спросил Шэнь Хань.

– Да.

– Это было потому, что Хэ Янь оказался слишком выдающимся?

Если всё было из-за этого, то это можно было считать только подозрением. В конце концов, никаких улик не было.

–

Последнее движение, которое он сделал в конце, чтобы успокоить лошадь,

произошло от варваров, – Сяо Цзюэ поставил чашку с чаем, что держал в

руке.

– Варвары? – Шэнь Хань мгновенно встал.

Южные

Варвары были из Западного Цяна, или современного царства Уто. Тогда

восстание Западного Цяна было подавлено генералом Фэй Хуном (1), а южные

варвары были лично изгнаны Сяо Цзюэ. Теперь же казалось, что люди Уто

были в движении. Варвары и народ Вэй всегда были равны по силе, но даже

западное Царство Цян было на тонкой нити с южными варварами. Они не

осмеливались быть излишне смелыми.

– Может быть, он варвар?

– Не обязательно, – покачал головой Сяо Цзюэ. – Ты принёс военный реестр?

Шэнь Хань предъявил регистрационную книгу:

– Вот он, Хэ Янь.

–

Поскольку этот человек подозрителен, не бей палками (2). Обращай

внимание на каждое его движение и действуй предельно осторожно.

– Что пытается сделать генерал?

– Поставь длинную леску, чтобы поймать большую рыбу. Очень важно ловить рыбу своевременно, – неторопливо ответил он.

После того как Шэнь Хань ушёл, Сяо Цзюэ пролистал военный журнал и надолго задержался на странице Хэ Яня.

– Фэй Ню, – позвал Сяо Цзюэ.

Таинственная фигура, бесшумная, как тень, появилась позади него и прошептала:

– Молодой господин.

– Пусть кто-нибудь проверит, есть ли сын по имени Хэ Янь в семье командира у ворот столицы.

Фэй Ню принял приказ и уже собирался уходить, когда Сяо Цзюэ отдал ещё одну команду:

– Также проверь, есть ли у семьи Хэ какие-либо тайные дела с Сюй Цзин Фу.

Когда

Хэ Янь вернулся на арену боевых искусств, вокруг него собралась большая

группа людей. Они с нетерпением ждали уже долгое время.

– Ну и? Каков же результат?

– Почему тебе пришлось встретиться с главными инструкторами? Ты победил? Или победа осталась за ними?

Хэ Янь нахально улыбнулась:

– Это секрет.

Ответ

не удовлетворил всеобщее любопытство, но сама Хэ Янь была настолько

молчалива, что они не смогли ничего разузнать. Толпа обиженно удалилась,

размышляя и обсуждая что-то на ходу.

– Это должна быть победа, верно? Он не выглядит так, будто проиграл, – так говорили люди, которые в неё верили.

–

Раз уж он победил, почему не сказал об этом открыто? Если он этого не

сказал, то, должно быть, проиграл и боится потерять лицо, – эти слова

были сказаны теми, кто не верил в неё.

–

Вы не можете спорить друг с другом. Вы всегда можете спросить

инструкторов, если Хэ Янь не будет говорить, – ответили люди, которые

были нейтрально настроены к произошедшему.

Когда

пришли инструкторы, их окружили новобранцы. Несколько инструкторов

поначалу были сбиты с толку, но когда их спросили о результатах

соревнований, они уставились на Хэ Яня. Этот парень всё ещё был добрым и

знал, когда нужно оставить какое-то лицо для инструкторов.

Инструкторы замахали руками:

– Не лезьте не в своё дело. Разбегайтесь, разбегайтесь!

Никто не получил удовлетворительного ответа.

Мэй всё ещё думал о результатах, когда Хэ Янь рухнул на кровать, и мальчишка не сдержал любопытства:

– А Хэ, какие результаты у сегодняшнего соревнования?

– Результаты не важны, – Хэ Янь погладила Мэя по голове. – Главное, что я сейчас иду спать.

Она перекатилась на живот и повернулась лицом к стене, затылком к Мэю. Парню оставалось только навести справки на стороне.

Хэ

Янь никак не могла уснуть. Её мысли то и дело возвращались к тому, что

произошло сегодня утром на ипподроме. В любом случае, трое инструкторов,

которые настаивали на соревновании по верховой стрельбе, свалились на

её голову из ниоткуда, что было слишком странно. Все трое объединились

против Хэ Янь.

Если

бы она была обычным рекрутом, то не смогла бы противостоять им. Однако

они, похоже, не задумывались, может ли она составить им достойную

конкуренцию. Это было не соревнование, а скорее... тест или

подтверждение какого-то рода.

Искусству

укрощения лошадей она научилась у одного пленного варваров, когда

служила в армии. Пленник специализировался на укрощении лошадей, и его

навыки были не от мира сего. Итак, девушка съела много горечи в то

время.

После

того, как Хэ Янь захватила его, этот человек был жаден до жизни и

боялся смерти, поэтому он записал драгоценные навыки укрощения лошадей

своего клана и передал их девушке.

Даже

тогда этот вид искусства укрощения лошадей был слишком сложным, и Хэ

Янь была способна только царапать поверхность этого тайного знания.

Впрочем, этого было достаточно, чтобы успокоить нормальных лошадей. Если

бы она не использовала этот навык сегодня, то не смогла бы победить Ма

Да Мэя.

С

другой стороны, если это действительно было испытание, то количество

тех, кто мог дать такую команду в гвардии Лянь Чжоу, можно было сузить

до главного инструктора или Сяо Цзюэ. Если Сяо Цзюэ действительно отдал

этот приказ, то каковы были его мотивы? Может быть, он выбирает

кандидатов в свой батальон девяти знамён? Может быть, поэтому он

поспешно приказал старшему инструктору проверить её квалификацию и

навыки?

Так

ли это на самом деле? Хэ Янь смутно чувствовала, что она, возможно,

слишком много думает, но она действительно не могла найти никакой другой

причины. Поразмыслив над этим некоторое время, она просто перестала

ломать голову над этой задачей.

Девушка будет спокойна до тех пор, пока не проиграет эту игру.

______________________________________________

1. Это произошло ещё в то время, когда в прошлой жизни Хэ Янь притворялась своим братом.

2. Бить палкой – пугать змей. Не стоит поднимать шум, если хочешь поймать змею.

Хэ

Янь изначально думала, что если Сяо Цзюэ позовёт Ма Да Мэй и других

соревноваться с ней, то она сможет доказать, насколько она

экстраординарна, и это может привести к чему-то большему. Однако прошло

уже больше десяти дней, и проведённые дни были не чем иным, как

обыденностью. Больше ничего не происходило, кроме появления рекрутов,

которые время от времени приходили бросить ей вызов. Не выдавали даже

суточных пайков.

Может

быть, это просто совпадение? Хэ Янь думала, что несколько инструкторов

хотели проверить её навыки, потому что им было скучно в подготовительном

лагере Лянь Чжоу.

Она на время отодвинула этот вопрос на задний план.

После

нескольких ливней жара, казалось, уменьшила количество мусора. Иногда,

когда она вставала утром на пробежку, не было никакого солнечного света.

Вместо этого начинал дуть прохладный ветерок. Лето Лянь Чжоу Вэя

приближалось к завершению.

Именно из-за этого рекруты начали входить в горы несколько дней назад.

Гора

Бай Юэ была огромной. Чтобы пересечь гору, потребуется по меньшей мере

один день и одна ночь. Поэтому новобранцам строго-настрого запрещалось

подниматься в горы. Самое большее, им было позволено добраться только до

вершины горы. Пять человек должны были ежедневно патрулировать гору.

Хун Шань не понимал:

– Какая логика в создании патрульной группы из пяти человек? Если случится что-то опасное, хватит ли пяти человек?

Хэ

Янь тоже размышляла на эту тему. Конечно, этого было недостаточно.

Подобные приказы означают, что патруль не является первостепенной

задачей.

Новобранцы,

расквартированные в гвардии Лянь Чжоу, тренировались здесь уже целое

лето. Это не займёт много времени, прежде чем им придется "бороться за

флаг".

"Борьба

за флаг" состояла из установки более десятка флагов на вершине всей

горы, а затем отбора команд перспективных новобранцев, чтобы

конкурировать за них. В соревнованиях могут быть бои между командами.

Когда команды, наконец, спускаются, команда с наибольшим количеством

флагов выигрывает. Окончательный победитель, скорее всего, будет

размещён в лагере авангарда.

Однако целью Хэ Янь было не попасть в передовой лагерь авангарда, а стать частью батальона девяти знамён

Прямо

сейчас, позволяя новобранцам входить в гору каждый день, они фактически

давали парням возможность познакомиться с местностью горы Бай Юэ. Таким

образом, когда дело дойдёт до конкурса, шоу будет гораздо интереснее.

Обычные новобранцы не знали бы этого, но как человек, который был в

армии, Хэ Янь понимала намерения инструкторов.

Когда

она в последний раз сражалась за флаг в округе Мо Сянь, это место было

связано с пустыней. Как только подует ветер, все ориентиры исчезнут, а

дюны изменятся. Когда они сражались за флаг, ситуация была очень

опасной. Если бы не старший брат, который обнаружил маленькую речку,

никто не смог бы выйти из пустыни живым.

"Борьба

за флаг" проверяла не только личные навыки, но и командную работу и

сотрудничество между участниками. Нехорошо преуспевать в чём-то одном. В

этом тесте ставки были высоки для всех. Хотя сама "борьба за флаг"

относилась к периоду времени в будущем, соревнование, по сути, уже

началось. Те, кто умён, поймут намерения и запомнят местность во время

патрулирования, но те, кто бессознателен, никогда не обратят внимания на

окружающую обстановку. Это не поможет им в реальной конкуренции.

–

Брат А Хэ, сегодня твоя очередь подниматься на гору. Ты можешь

поохотиться на нескольких кроликов с твоим луком и стрелами? Давай

утащим их обратно и зажарим. Я уже полмесяца не пробовал мяса, – сказал

Мэй, облизывая губы.

– Я лук не возьму, – улыбнулась Хэ Янь. – Он слишком тяжёлый. Я планирую взять с собой нож.

Луки

не годились для ближнего боя. Если бы возникла какая-то проблема, от

него было бы мало толку. Кроме того, в команде всегда будут люди с

луками, так что можно просто одолжить оружие у них.

Увидев печальное лицо Мэя, она успокоила его:

– Через пару дней мы сможем вместе подняться на гору и поохотиться на кроликов. Принесём столько добычи, сколько захотим.

Мэй был настроен скептически.

Хэ

Янь не могла сказать ему, что все будут на горе, когда начнётся "борьба

за флаг", и ни один инструктор не будет присутствовать. Возможно, ему

придётся провести несколько ночей в горах, а это значит, что он сможет

есть всё, что захочет и сумеет добыть.

Она туго завязала пояс вокруг своей одежды, когда Хун Шань сказал:

– Кстати, тебе следует уйти с горы пораньше. Давай проведём наше время на фестивале сегодня вечером.

– Что за фестиваль? – спросила Хэ Янь с пустым выражением лица.

– Фестиваль Ци Си (1)! – ответил Мэй.

Хэ

Янь почти забыла, что сегодня седьмой день седьмого месяца. Однако было

забавно, что группа мужчин будет праздновать фестиваль Ци Си вместе.

– Похоже, ты просто хочешь провести время с девушкой, которая тебе нравится? У тебя есть девушка, которая тебе нравится?

Хун Шань тут же возразил:

–

Не смотри на людей свысока. Есть так много девушек, которым очень

нравится твой брат Шань. Если твой брат захочет пойти на фестиваль Ци

Си, девочки обязательно будут счастливы.

–

Я ... я не знаю, – поспешно ответил Мэй. – Но мой брат знает! Моему

брату нравится сестра Сяо Лань из ресторана лапши, открытого дедушкой

Сунем в восточной части города!

Ши не стал возражать.

Хэ Янь посмотрела на Ши и заметила, что у того покраснели уши.

– Брат А Хэ, у тебя есть девушка, которая тебе нравится? Какие девушки тебе нравятся?

Хэ Янь залепетала:

–

Хорошо выглядит, умна, имеет отличные навыки, нагружена деньгами. Ах

да, она тоже должна быть нежной, внимательной, живой и интересной. Было

бы лучше, если бы она умела играть в Цинь, шахматы, была экспертом в

каллиграфии, живописи и хорошо готовила.

После того, как Хэ Янь ушла, а Мэй всё ещё пытался переварить её слова. Он мог только пробормотать с недоверием:

– Брат А Хэ, требования к его возлюбленной слишком высоки…

–

Не слушай его болтовню, – Хун Шань неодобрительно покачал головой. – Он

хочет жениться на принцессе Шан (2). Мэй, не следуй его примеру!

Мэй торжественно кивнул.

На

тренировочном поле Хэ Янь достала из оружейной стойки пару мечей

мандариновых уток. С тех пор как она победила Хуан Сюна с помощью мечей

из мандариновой утки, было несколько дней, когда люди пытались

практиковаться с этими мечами. Однако они не были такими гибкими, как Хэ

Янь, когда практиковались, и отказались от них после нескольких

тренировок. В конце концов, мечи мандариновые утки всё ещё в основном

использовались Хэ Янем.

Когда

она сегодня поднялась на гору, то взяла с собой мечи. Если она захочет

развести костер и зажарить рыбу, мечи пригодятся в этом деле.

Она взяла мечи и перешла на другую сторону плаца. Остальные четверо были готовы.

Эти

четверо людей не знали Хэ Янь, так как они не были подчинёнными

инструктора Ляна. Когда один из членов клуба увидел Хэ Янь, он улыбнулся

и указал пальцем:

– Иди выбери лошадь и поехали.

Хэ Янь кивнул.

Она пошла в конюшню, выбрала лошадь, и все пятеро отправились на гору Бай Юэ.

Горы

были густо покрыты деревьями, скрывавшими большую часть солнца. По мере

того как они поднимались, путешествие становилось все более прохладным и

комфортным. Время от времени с обеих сторон проскакивали зайцы.

– Может, поохотимся на кроликов? – спросил кто-то.

– Давайте сделаем это, – согласился новобранец, который приветствовал Хэ Янь. – Кто принёс лук?

Все посмотрели друг на друга.

Возможно,

лук был слишком тяжёлым. Никто не взял его с собой, потому что ребята

знали, что им, возможно, придётся провести на горе больше половины дня.

– Ну, никто этого не сделал, – пожал плечами новобранец с опущенными глазами, монотонно произнося это.

Он посмотрел на Хэ Янь:

– Тогда, я думаю, мы можем только наблюдать.

Все знали, что Хэ Янь превосходно стреляет из лука, поэтому они ожидали, что молодой человек принесёт это оружие с собой.

Хэ Янь равнодушно оглянулась со спокойным выражением лица.

"У

вас что, голова где-то застряла? Насколько дерзким нужно быть, чтобы

попросить генерала Фэй Хуна охотиться на кроликов для вас! У вас точно

стальные нервы!" – мысленно размышляла она.

________________________________________

1. Ци Си – китайский аналог дня Святого Валентина.

2.

Так говорят о мужчинах, которые принимают фамилию жены, входя в дом

"сыном" по браку. Например, такая ситуация возможно, если у богатого

семейства только дочь, и они не хотят, чтобы род прервался.

На кроликов нельзя охотиться, на лис нельзя охотиться, на птиц нельзя охотиться.

Никто не может быть выслежен, поэтому человек может только "патрулировать горы " честно.

На

горе Бай Юэ были труднопроходимые горные дороги, но пейзаж был

превосходным. Облако белого тумана поднималось от горного ручья, и

изумрудные цвета листьев, которые можно было увидеть с первого взгляда,

окружали его. Свет весны и облака задерживаются вокруг одежды. Вершины

были изогнуты и вздымались высоко, как в сказочной стране.

Этот

лопоухий парень был очень умён. Он взял с собой несколько листков

жёлтой бумаги и направился к одному месту. Он торопливо нарисовал углём

несколько символов на жёлтой бумаге. Каждый должен сделать отметку на

дереве в любом случае, чтобы не заблудиться, и не знать, как спуститься

обратно с горы.

Поскольку

никто из них не взял с собой луков, они шли очень тихо. Они отправились

в путь рано утром, а после полудня наконец поднялись на вершину.

Все

привязали лошадей к дереву, а рядом протекал ручей, и они немного

отдохнули у воды. Только после того, как они съели сухпаёк и

подкрепились, ребята могли спуститься с горы и вернуться в караульное

помещение до захода солнца.

Новобранец,

который приветствовал Хэ Янь, был не слишком силён, и когда они

взобрались на вершину, то рухнул на землю. Он не мог дождаться, когда

достанет сухпаёк, чтобы наполнить желудок, и пробормотал:

– Наконец-то мы добрались до вершины, я больше не могу идти.

Хэ Янь вымыла руки у ручья, села на камень и достала сухпаёк.

В

сухпаёк входил сухой хлеб, который доставляли утром. Он был сухим и

твёрдым. Новобранец подошёл, достал из кармана небольшую горсть кедровых

орехов и протянул её Хе Янь:

– Вот.

Хэ Янь была удивлена:

– Откуда это взялось?

–

Прежде чем я приехал в Лянчжоу Вэй, моя мать дала мне немного. Я не

смог бы съесть всё это за один раз и сохранил немного, – он явно

испытывал нежелание делиться, но притворялся щедрым. – Попробуй!

Хэ Янь подняла с ладони орешек, стряхнула с него шелуху, бросила в рот и сказала:

– Очень ароматно.

–

Верно, верно? – ребёнок был немного счастлив. – Меня зовут Шэнь Хун, я

знаю тебя, Хэ Янь, раньше ты так хорошо проявил себя в боевых

искусствах, что никто не мог победить тебя.

– Это случайность, просто слепая удача, – улыбнулась Хэ Янь.

Шэнь Хун посмотрел вдаль с некоторым сожалением:

–

Жаль, что я не захватил с собой лук. Я не знал, что ты поедешь с нами.

Если бы я знал, то обязательно принёс бы один. Твои навыки стрельбы из

лука так хороши. Ты мог бы подстрелить из арбалета нескольких кроликов, и

мы бы съели жареных кроликов.

Он и Мэй, Хэ Янь начала думать, что они сводные братья! Хэ Янь подумала и небрежно спросила:

– Какое оружие ты принёс?

Шэнь Хун смущённо почесал в затылке:

–

Я? Я не очень хорошо стреляю из лука, и бесполезно брать с собой луки и

арбалеты с такими навыками. Фехтование также довольно посредственное,

как и владение копьём, а также… Я думаю, что от меня не будет много

пользы, поэтому я взял… – он достал из-за спины длинную палку: – Это.

Хэ Янь потеряла дар речи.

Он

действительно принёс палку, но не железную, а длинную, заточенную,

бамбуковую. Есть ли такое оружие на оружейных стеллажах в области боевых

искусств? Хэ Янь сомневалась, что палка Шэнь Хуна действительно

бесполезна. О, если бы здесь было финиковое дерево, он мог бы

использовать эту палку, чтобы сбивать финики.

Увидев, что Хэ Янь потерял дар речи, Шэнь Хун быстро попытался оправдаться:

– Я всё равно не буду драться с людьми.

Хэ Янь кивнул:

– Ты прав.

Она

и Шэнь Хун сидели с этой стороны, с опущенными глазами, а двое других

сидели с другой стороны, немного поодаль от них. После еды Хэ Янь

прислонилась к дереву, чтобы немного отдохнуть, и Шэнь Хун осторожно

спросил ее:

– Мн, ну, Хэ Янь, могу я одолжить твой нож?

– Что случилось?

–

Ты это видел? – Шэнь Хун указал на зелёный кустик травы у ручья. Листья

были длинные и тонкие, он совсем не походил на траву. Парень сказал: – В

нашем доме есть аптека. Это называется Шудай Цао. Он выглядит как

лук-шалот, но это не лук-шалот. Он может освежить глаза и успокоить ум. Я

хочу сорвать немного и принести его обратно. Мы будем здесь весь день.

Может быть, мы сумеем им воспользоваться. Но трава здесь чрезвычайно

жёсткая, и её трудно сорвать. Некоторый из наших напарников также взяли

длинные ножи или мечи, но они не так хороши, как твои клинки.

Это означало, что мальчишка собирался использовать её меч вместо серпа.

– ... Давай сделаем это, – она вытащила из-за пояса меч мандариновую утку и протянула его Шэнь Хуну, сказав: – Будь осторожен.

Шэнь Хун положил палку из своей руки на землю, радостно взял клинок и сказал Хэ Янь:

– Спасибо, я нарежу немного, а когда закончу, дам тебе пригоршню.

Хэ

Янь хотел сказать "нет", но потом она подумала о Хун Шане. Хун Шань

сказал, что ему было жарко и он плохо спал в последнее время. Кроме

того, это было также сердце Шэнь Хуна, поэтому ей пришлось проглотить

слова обратно в свой желудок.

Девушка прислонилась к дереву и наблюдала, как Шэнь Хун трудился.

Когда

она оглянулась, то внезапно услышала движение позади себя. Когда

девушка снова посмотрела в ту сторону, то увидела парня с опущенными

глазами и двух других людей, которые развязывали верёвки на дереве. Хэ

Янь была ошеломлена и спросила:

– Вы собираетесь сейчас уйти? Почему бы не отдохнуть ещё немного?

В конце концов, они пробыли здесь меньше получаса. Ещё рано, и времени для спуска более чем достаточно.

Парень с опущенными глазами, казалось, не очень любил Хэ Янь, и ему не терпелось поговорить с ней:

– Мы не хотим спускаться с горы, мы сначала пойдем вперед на прогулку.

Хэ

Янь взглянул вперёд; сейчас они были на вершине горы. Чтобы идти

вперёд, они должны были перевалить на другую сторону горы. Она

нахмурилась.

– Инструктор сказал, что мы не можем переходить гору.

–

Осталось всего две ступеньки, через которые не перейдёшь, – сказал

парень с печальными глазами. – Я не просил тебя следовать за нами,

просто оставайся здесь, мы вернёмся позже.

– Я думаю, – встала Хэ Янь. – Лучше послушать инструктора, может быть, есть какая-то опасность по ту сторону.

– Чжэн Сюань, ты собираешься уходить? – другой человек уже отвязал своего коня, подпрыгнул в воздух, сел на лошадь и поскакал.

Парень с опущенными глазами, то есть, Чжэн Сюань посмотрел на Хэ Янь и сказал:

–

Ты боишься опасности, так что не уходи. Кроме того, только Бог знает,

ты знаешь и я знаю, пока ты не скажешь этого, кто узнает? Не волнуйся,

оставайся с этим дураком, коси траву и веселись! Мы пойдём первыми, –

сказав это, он проигнорировал Хэ Янь, повернулся на лошади и отправился

вглубь джунглей вместе с двумя другими.

Хэ

Янь хотела погнаться за ними, но не могла оставить здесь Шэнь Хуна

одного. Но пока она размышляла, все трое уже ушли далеко. Она вздохнула и

снова села под деревом. Просто они не нашли ничего плохого на всём пути

вверх по горе. В горах не было ни людей, ни крупных зверей, самое

большее несколько диких кошек – енотовидных барсуков, и они держались

подальше, когда видели людей.

За

время, которое нужно было на то, чтобы выпить чашку чая, Шэнь Хун вышел

из ручья, держа в каждой руке по пучку травы. Трава действительно была

похожа на лук-шалот, длинный и мягкий, и когда вы подходите ближе, то

ощущаете её аромат. Шэнь Хун нашёл самые длинные из них, связал две

большие охапки Шудай Цао и передал их Хэ Яню.

–

Возьми это, а как вернёшься, просто высуши его под солнцем, найди

матерчатый мешок, положите его под подушку, чтобы обеспечить хороший

сон.

Хэ Янь сказала:

– Большое тебе спасибо.

–

Всё в порядке, – Шэнь Хун махнул рукой, только чтобы понять, что

несколько других людей исчезли. Он задумчиво спросил: – А где остальные?

– Пошли гулять, – пожала Хэ Янь плечами. – Просто дождёмся, когда они вернутся сюда.

Шэнь

Хун был озадачен и собирался задать вопросы. Внезапно он услышал крик

из глубины джунглей. Это был один из новобранцев, который только что был

с ними.

Хе

Янь вздрогнула, её брови нахмурились, в следующее мгновение девушка уже

отвязала уздечку, вскочила на лошадь и поскакала прямо в направлении

звука.

Источник звука был совсем рядом. Хэ Янь поспешно поскакал галопом вместе с Шэнь Хуном, который сказал:

– Эй, подожди меня! – и затем последовал за ней, не желая оставаться в одиночестве.

По

мере того как они продвигались вперёд к вершине горы, за кромкой горы,

из-за тени, лес становился всё гуще и всё более влажным. Солнечный свет

едва ли мог заглянуть между листьями, и это было похоже на тёмную ночь –

холодную и мрачную. Хэ Янь остановилась перед кустами.

Она

увидела перед собой трёх человек, включая Чжэн Сюаня, и лошади

беспокойно заёрзали на месте, не решаясь сделать шаг вперёд. Лицо Чжэн

Сюаня было бледным, а двое других почти плакали.

Вокруг

них сидели на корточках четыре волка и тихо выли. Когда Хэ Янь и Шэнь

Хун подошли, эти волки свирепо посмотрели на девушку.

Как могут быть здесь волки в этом сезоне и в это время? Хэ Янь была немного удивлена.

Когда

она посмотрела на Чжэн Сюаня и остальных, то поняла, что все они были в

полном беспорядке. Хэ Янь также заметил, что нож на поясе Чжэн Сюаня

отсутствовал. Стая волков обычно нападала на одного человека, но не

нападала на троих просто так. Хэ Янь спросил:

– Что ты сделал?

Чжэн Сюань не вымолвил ни слова, застыв с бледным лицом. Рекрут позади него открыл рот и закричал:

– Мы, мы пошли вперёд и увидели пещеру, из которой донёсся крик. Поэтому мы вошли и увидели, что там есть помёт волчат…

– И вы решили прирезать волчат?! – резко спросила Хэ Янь.

Она сказала это так строго, что новобранцы растерялись и быстро ответили:

– Нет, нет, мы просто хотели взять их с собой и вырастить. Прошло совсем немного времени, прежде чем мы увидели этих волков.

Она

просто хотела вырвать мозги у этих людей, чтобы посмотреть, что там

внутри. Когда человек видел волчье логово, это означало, что волчица

была поблизости. Вместо того чтобы быстро уйти, они хотели забрать

волчонка. Неужели они действительно думали, что волки не пойдет по

запаху?

– А где же волчата? – спросил Хэ Янь.

– ... Мы были в ужасе и поспешно бросили волчат обратно к ним, но…

– Но что? – у Хэ Янь вдруг возникло нехорошее чувство в сердце.

– Просто один из них упал на острие камня и, казалось, погиб, – неуверенно сказал один из парней.

– Вы… – Хэ Янь была крайне зла. Эта стая волков никуда не денется.

–

На что ты там орёшь?!? – Чжэн Сюань рассердился. – Разве это не просто

несколько волков? Просто убейте их! Люди будут принуждены к смерти

несколькими зверями?

Хэ Янь усмехнулась:

– Правда? А как насчёт твоего клинка?

Лицо

Чжэн Сюаня стало ещё более уродливым. После того, как он бросил

волчонка на смерть, он также вытащил свой меч и столкнулся с волками, но

волки были хитры. У него были хорошие навыки владения мечом, но когда

Чжэн Сюань нервничал, волк использовал это в своих интересах и чуть не

ранил его. Даже клинок был потерян. Если бы это было не так, он не

оказался бы сейчас в таком отчаянном положении.

– Хватит болтать чепуху, теперь либо умрём вместе, либо найдём выход, – Чжэн Сюань выдавил несколько слов сквозь зубы.

Пока он говорил, появился Шэнь Хун со своей лошадью. Он был потрясён, когда увидел эту сцену, и его голос сразу же задрожал:

– Так, так много волков! Откуда здесь столько волков?

Волки уже пригнулись и обнажили клыки. Это был признак готовности к нападению.

Ничего

страшного, если бы там был огненный факел, волки боятся огня, но так

как они вышли днём, то не принесли его. Как только она подумала об этом,

четыре волка бросились к трём людям, которые были окружены стаей.

Все трое закричали в панике, а нога одной из лошадей была укушена, и парень чуть не упал. Шэнь Хун чуть не плакал, крича:

– Помогите!

Что

толку теперь звать на помощь? Поскольку здесь больше никого не было, Хэ

Янь ворвалась с бьющимся сердцем. Этим рывком она разорвала кольцо

волчьей стаи. Когда несколько волков увидели её, то бросились к девушке.

– Где ваши копья? – настойчиво спросил Хэ Янь. – Достаньте их и используйте!

Оба

новобранца очнулись от своего оцепенения, а потом вспомнили о своих

длинных копьях, вытащили их и беспорядочно замахали в воздухе, но просто

не могли их надёжно удержать. У Хэ Янь вдруг похолодело сердце.

На

этих людей рассчитывать нельзя. Девушка хотела схватиться за меч, но

вспомнила, что её клинок только что одолжил Шэнь Хун. У неё была только

длинная бамбуковая палка под рукой.

– Шэнь Хун, брось сюда мой меч!

Шэнь

Хун в ответ с дрожью вытащил клинок и бросил его, но он был слишком

взволнован, поэтому даже бросить оружие должным образом не сумел. Меч

упал в стороне, и остался только короткий нож, вставленный в ножны,

который был подброшен в воздух и поднят Хэ Янь.

Волки снова двинулись вокруг них, ожидая удобного случая, Хэ Янь сказала:

–

Когда я позволю тебе бежать, ты побежишь назад, оставишь всех,

спустишься с горы, побежишь в лагерь, позволишь инструкторам подняться

сюда, понял?

Шэнь Хун спросил:

– А как же ты?

– У меня есть способ избавиться от них!

–

Хэ Янь, как же мы можем бежать? – новобранцы рядом с Чжэн Сюанем

всхлипывали: – Мы окружены. Они укусят лошадей за ноги. Если у лошади

будет повреждена нога, мы не сможем уйти…

–

Дело не в том, что нет никакого способа, – после того, как Хэ Янь

сказал это, короткий нож в её руке внезапно взлетел в воздух. Поскольку

нож был маленьким, она двигалась быстро, и в мгновение ока все увидели,

как вспыхнул серебряный свет, и раздался ужасный вой, и внезапно хлынула

кровь.

Самый

большой волк упал на землю и начал истекать кровью из раны на горле.

Нож был полностью погружён в глотку, только рукоять его осталась

снаружи. После нескольких попыток волк перестал дышать.

– Беги! – крикнула Хэ Янь.

Чжэн

Сюань и Шэнь Хун не осмелились показать своё мужество. Они тут же

закричали "Хэй!" и со всех ног бросились вон из густого леса. Они

думали, что оставшиеся волки будут преследовать их, поэтому не

осмелились оглянуться назад и скрылись с места происшествия в мгновение

ока.

Немногие оставшиеся волки не преследовали их, они запаниковали на мгновение, а затем посмотрели на Хэ Янь злобными глазами.

Хэ Янь убила вожака.

Волки

– социальные животные. Среди этих волков самым крупным был их вожак.

Они слушались команды этого волка, а Хэ Янь убила его. У них не было

главы, поэтому они не были такими умными, как раньше. Но было совершенно

очевидно, что за убийство вожака девушке придётся столкнуться с местью

этих волков.

Волк

прыгнул на неё с обнажёнными белыми зубами, его острые когти и зубы

могли разорвать человеческую голову. Хэ Янь яростно дёрнула палку,

выставив её перед собой, пронзила волка спереди и подбросила его в

воздух.

"Скрип", это был очень слабый звук, но уши Хэ Янь настроились так, что её сердце упало, когда она услышала его.

Бамбуковая палка имела трещины и, возможно, не сможет поддержать атаку ещё несколько раз.

–

Не повезло! – она тихо выругалась, девушка могла бы справиться с тремя

волками в одиночку, но теперь у неё нет никакого оружия, кроме этой

палки, которая вот-вот сломается. Она действительно была героем без

гроша в кармане. Нет, это скрытое благословение. Дождя не было, но лило,

как из ведра (1).

Люди не могут быть принуждены к смерти животными, – она усмехнулась, вспомнив слова Чжэн Сюаня.

На

поле боя, помимо того, что она брала на себя инициативу в атаке, у

девушки было ещё одно, в чём она была хороша, и это было бегство.

– Бежим!

Голос

девушки разнесся над горами и лесами, и бесчисленные птицы взлетели.

Длинная палка, казалось, обладала бесконечной силой, когда она хлёстко

ударяла вперёд, с силой открывая дорогу.

Она раздвигала кусты перед собой палкой и, казалось, исчезла в далёких горах и лесах.

С

волками, которые преследовали Хэ Янь, она чувствовала себя как рыба,

которая плавает в кипящей воде (2). Нельзя было терять ни минуты.

_________________________________________

1. Бедствия накапливаются, несчастья любят компанию.

2. Так говорят о том, кто вот-вот должен погибнуть, но продолжает бороться.

Они не знали, как долго бежали лошади, пока ветер свистел у них в ушах, пока они не остановились.

Пока

они ехали по широкой, открытой, ухабистой горной дороге, Шэнь Хун

обнимал лошадь за шею. Они не смели остановиться. В какой-то момент все

они почувствовали, что их чуть не стошнило.

Они уже наполовину спустились с горы. Оглянувшись назад, парни увидели, что никаких теней зверей, догоняющих их сзади, не было.

– Я спасён, я спасён! – воскликнул один из новобранцев.

Шэнь

Хун тупо уставился на свою талию. Когда он пришёл, то принёс бамбуковую

палку, но отдал её Хэ Яню. При одной только мысли о том, что Хэ Янь

остался на горе, лицо парня побелело:

– А как же Хэ Янь?

Там

была только одна бамбуковая палка. Шэнь Хун потерял единственный меч

мандариновую утку, а второй был воткнут в горло волка. У Хэ Яня не было

никакого оружия. Если три волка нападут без колебаний, как он сможет

спрятаться?

– Может, вернёмся и посмотрим? – он собрал всё своё мужество.

–

Что за чушь ты несёшь, – холодно посмотрел на него Чжэн Сюань. – Там

всё ещё находятся эти волки. Наконец– то мы выбрались. Зачем нам

возвращаться и умирать?

–

Но Хэ Янь остался там, среди них. Он один и ничего не может сделать, –

Шэнь Хун подумал о Хэ Яне, и его лицо было взволнованным. Молодой

человек думал о Хэ Яне как о хорошем человеке, и они просто ели кедровые

орехи вместе.

–

Разве он не разрешил нам спуститься с горы, чтобы найти инструктора? –

новобранец рядом с Чжэн Сюанем сказал: – Давайте расскажем инструктору

и, надеюсь, тем самым спасём Хэ Яня.

– Ни за что.

Шэнь Хун недоверчиво посмотрел на Чжэн Сюаня. Выражение лица Чжэн Сюаня не изменилось:

– Если ты скажешь инструкторам, они узнают, что мы пересекли гору.

– Он только что спас нас. Если бы не Хэ Янь, мы бы уже давным-давно умерли! – громко сказал Шэнь Хун.

–

Ты также знаешь, что мы трое чуть не погибли. Он один не справится с

волками, так что точно умрёт! – прорычал в ответ Чжэн Сюань. – Неужели

ты хочешь послать других умирать за мёртвого Хэ Яня? Шэнь Хун, ты хочешь

этого?

Шэнь

Хун был ошеломлён. Он был робок по натуре, и если бы не то, что

случилось с его семьёй, то сейчас был бы молодым владельцем аптеки. Он

прожил бы простую жизнь без болезней и несчастий. Шэнь Хун уже был

взволнован этой ситуацией и теперь, когда услышал, что может умереть,

содрогнулся.

В

его семье всё ещё оставалась мать. Если он умрёт, то в его семье не

останется ни одного родственника мужского пола. Как же тогда будет жить

его мать?

– Я...я... – Шэнь Хун запинался и не мог говорить.

–

Давайте дождёмся захода солнца и скажем инструктору, что Хэ Янь не

прислушался к уговорам людей, что он поднялся на гору, и мы не смогли

его найти, – бесстрастно сказал Чжэн Сюань.