У Чжао Си был секрет. Три года назад она обнаружила глубокую долину, скрытую в горах, куда уже много лет не ступала нога человека. Она была пышной с цветущими травами и цветами, словно волшебная страна, которая была создана только для нее.

Ей там нравилось. Всякий раз, когда кто-то пытался убедить ее выйти замуж, она пряталась в тайной долине на несколько дней, пока давление не ослабевало.

Когда женщина достигала определенного возраста, невозможно было избежать непрошеных советов о браке. Люди, которых она знала, люди, которых она не знала, даже люди из соседней деревни пытались сыграть для нее роль свахи. Это беспокоило ее так сильно, что она убегала в горы.

Однако сейчас ей было восемнадцать лет, и она, несомненно, окончательно повзрослела. Как бы ей ни было неприятно это признавать, они были правы. Если она будет продолжать откладывать это сейчас, то будет еще труднее найти кого-то, кто женится на ней, когда она станет старше.

Иногда, когда достаточное количество людей придиралось к ней по этому поводу, Чжао Си смотрела на пожелтевшие листья и думала: - Становится холодно. Возможно, пришло время найти кого-нибудь, кто согреет мою постель.

Вход в долину был довольно узким, вдобавок скрытым травой. Чжао Си отодвинула висящий ротанг и пересекла длинный подземный переход. Когда она достигла цели, она кого-то негромко позвала.

Что-то гигантское обрушилось сзади, сминая сорняки. В последнюю секунду «нечто» прыгнуло вперед, пригвоздив ее к земле. Чжао Си попытался освободиться от гигантского существа, но безуспешно, оно было слишком сильным. Хотя за последние несколько лет зверь сильно вырос, он все еще вел себя как детеныш, прижимаясь к ней, как к матери.

Пин Ань был черным медведем, которого она нашла детенышем и тайно вырастила в долине. Чжао Си едва могла поднять его, когда он был младенцем; теперь же это было абсолютно невозможно. Будучи взрослым медведем, он был в три-четыре раза тяжелее ее самой и давил на нее, как гигантская скала, выжимая воздух из ее легких и заставляя ее лицо краснеть. Она не могла дышать. Может быть, у нее сломалось одно из ребер?

Она не могла полностью сбросить гигантского медведя, но могла дотянуться до его головы. Она коснулась его гигантской головы и обнаружила припухлость в уголке рта. Должно быть, он украл соты и был ужален разъяренными пчелами, пока ее не было.

Черные медведи любили мед, и Аин Ань не был исключением. Он всегда пытался украсть немного, когда находил его, и всегда уходил с ужаленной мордой. Мед в горах был редкостью, поэтому Чжао Си при любой возможности старалась привезти его из деревенских магазинов.

Тело Пин Аня было громоздким, и у него была толстая кожа. Его уже столько раз жалили, что он больше не боялся пчел, так как жала не могли пробить его кожу. Его лицу и рту повезло меньше. Он всегда уходил с медового рейда с несчастным, распухшим лицом.

Чжао Си осторожно коснулась опухоли. Пин Ань издал вопль боли и откатился в сторону, наконец позволив ей подняться. Бедное животное, казалось, очень страдало от ран. Медведь лежал рядом с Чжао Си, облизывая лапу и жалобно глядя на нее, словно умоляя об утешении.

Чжао Си подняла перевернутую корзинку с лекарствами. Пин Ань чуть не разбил ее во время своего бурного приветствия. Она достала пластырь и начала осторожно накладывать его на морду медведя. Всякий раз, когда она давила слишком сильно, мишка пытался лизнуть ее пальцы. Его язык был колючим, поэтому она не позволяла ему лизать себя. Лишенный второй радости в жизни медведь жалобно вопил в ответ.

На самом деле, несмотря на то, что он был самым большим хищником в округе, королем долины, он все еще вел себя как ребенок перед Чжао Си.

Покончив с лекарством, она обошла вокруг него, осматривая остальную часть тела, чтобы убедиться, что он не получил никаких других травм или паразитов. Он был в полном порядке, поэтому она легонько похлопала его по заду, приглашая пойти поиграть.

Пин Ань помчался к ручью ловить рыбу. Он жил в долине уже некоторое время и хорошо знал ее. Река стекала с горы и разветвлялась на более мелкие ручьи. Медведь ждал у особенно маленького притока, когда придет рыба. Он был терпеливым хищником. Когда он не ловил рыбу, то ждал Чжао Си у входа в долину. Он редко уходил далеко от этого места, на случай, если упустит ее.

Впервые он пришел в долину раненым детенышем, протиснувшимся в маленькую щель. Долина была идеальным местом, чтобы залечить его раны, безопасным и изобилующим едой. У медведя не было причин уходить. Через два года он стал таким большим, что уже не мог пролезть через вход в долину, поэтому и остался там.

Еда никогда не была проблемой. Долина была окружена горами с обильными ресурсами, и Чжао Си всегда составляла ему компанию, когда приезжала в гости.

Долина была обширной, поэтому она взяла на себя смелость посадить несколько трав в укромном месте и даже построить небольшой коттедж, чтобы время от времени останавливаться там. Она чувствовала себя здесь как дома.

"Пин Ань ловит рыбу", - подумала она. Позже я разведу костер, чтобы поджарить ее.

Большинство животных были территориальными в отношении своей пищи, и Пин Ань не был исключением в начале. Когда-то намеренно использовал свой колючий язык, чтобы почесать ее руки, когда она подходила слишком близко, предупреждая ее держаться подальше от его еды. После этого она перестала приносить мед. Медведь был умен, и вскоре он понял, что, угождая Чжао Си, он с большей вероятностью получит лакомство.

День был ясный, свежий и удачный для ловли рыбы. Пин Ань в мгновение ока поймал один из них и положил перед Чжао Си, как будто он преподносил сокровище императрице. Чжао Си одобрительно погладила его по голове и взяла рыбу.

Она закатала рукава, начиная очищать ее. Она только разделала ее и удалила органы, как яркая вспышка света обожгла ей глаза. Это было не отражение солнечного света на воде, а что-то на берегу. Она посмотрела еще раз, и свет вспыхнул снова.

Что это было?

Любопытствуя, она отложила рыбу, вымыла руки в ручье и подошла. Это был человек. Причем сильно раненый.

Невозможно было точно сказать, как долго этот человек находился здесь, но его одежда уже высохла. Мокрая одежда осенью высыхает не очень быстро, так что он был тут, по крайней мере, со вчерашнего вечера. На утесе был водопад. Если бы его смыло водой, падение не обязательно убило бы его, но определенно могло лишить сознания.

Должно быть, он лежал неподвижно, как труп после того, как его вынесло на берег, потому что Пин Ань не пытался его съесть. Медведи не любят мертвятины, а кроме того, в долине полно еды. Пин Ань мог бы с любопытством принюхаться, но оставил бы его в покое, если бы не нашел ничего интересного. Медведь был разборчив в еде.

Чжао Си опустилась на колени рядом с телом. Если его вчера смыло вниз, то, по идеи, он уже должен был проснуться.

Оказалось, что незнакомец просто отдыхал с закрытыми глазами, чтобы сберечь последние запасы энергии. Его глаза распахнулись при звуке шагов Чжао Си, но он снова закрыл глаза, решив, что она не представляет для него угрозы.

Она подошла и слегка прикоснулась к нему, но все его тело снова задрожало. Должно быть, он очень замкнутый человек. Может быть, он не привык к прикосновениям других людей? - подумала она.

Она продолжила осмотр, подняв его голову и проверив, нет ли повреждений на затылке. С ним было покончено, если у него были какие-то повреждения мозга. К счастью, он упал не головой, а ногами. Тем не менее, его ноги могли быть повреждены.

Водопад был высоким, течение быстрым и смертоносным. Удар от падения с такой высоты мог раздробить ему кости. Будь он женщиной или стариком, он был бы уже мертв. Но он был молод и крепок, возможно, даже воином, так что сломал всего несколько костей.

Чжао Си ощупала его грудь и ключицы кончиками пальцев, пытаясь понять, насколько серьезен перелом. Возможно, она слишком сильно надавила на него, потому что мужчина поднял голову, и лицо его исказилось от боли.

Его одежда была сшита из мерцающего шелка, а с пояса свисал красивый нефритовый амулет. Такой человек должен быть либо богатым, либо знатным. Она пока не нашла никаких улик, указывающих на его личность. Нефрит, висевший у него на поясе, был сломан пополам, слова было не прочитать.

Сломанная сторона нефрита была острой и гладкой, отражая солнечный свет в глазах Чжао Си. Однако все это можно было легко подделать. Но все же, она верила, что он дворянин. Хотя она не пыталась намеренно прикоснуться к его коже, она не могла не заметить, что на ощупь она была более гладкой, чем шелк. Только у богатых женщин, которые каждый день купались в козьем молоке и лепестках роз, была такая кожа.

Возможно, богатые дети делали то же самое. Если он купался в драгоценном молоке каждый день, не работал от рассвета до заката, как все остальные, и занимался лишь боевыми искусствами в специализированных тренировочных залах, то имело смысл, что он был таким гладким и незамутненным.

Такие привилегированные люди хорошо питались, хорошо спали, не испытывали материальных забот или давления, и их сопровождала небольшая армия слуг, когда они покидали свои роскошные дома. Вероятно, у него был слуга, который держал над его головой зонтик, когда он выходил на улицу, защищая его от ветра и солнца. Там, где ее пальцы прижимались к нему, мгновенно появлялись маленькие красные отметины; его кожа неизмеримо была нежной.

Она почувствовала укол вины, словно одним своим прикосновением отравляла ему жизнь. Склонившись над ним, она обнаружила, что его лицо было самой красивой его частью. У него были изящные черты лица, а глаза сверкали, как звезды. Глядя в эти блестящие глаза, она поняла, что хочет спасти его.

Я не хочу видеть, как потемнеют такие прекрасные глаза.

Она заговорила с ним. “Ты сломал три ребра, повредил левое плечо, сломал правую руку, и у тебя рана на животе. Ты не доживешь до сегодняшнего вечера.”

Мужчина слушал в мрачном молчании, как будто и сам пришел к такому выводу.

- Мне будет слишком дорого спасать твою жизнь. На это уйдут все мои драгоценные лекарства, и даже тогда я не уверена, что спасу тебя. Если ты останешься жив, твои ноги все равно будут повреждены. Я не знаю тебя, у нас нет общей крови, поэтому мне не стоит тратить все свои сбережения и время, чтобы заботиться о тебе в течение многих месяцев.”

Действительно, было бы глупо тратить все свои ресурсы и усилия на незнакомца, который, вероятно, все равно умрет. Мужчина, казалось, принял это, лежа в бесстрастном молчании с закрытыми глазами.

- Если только…

Тело вздрогнуло и открыло глаза. Возможно, это была иллюзия, но Чжао Си показалось, что она увидела проблеск надежды. Значит, он действительно не хотел умирать. Может быть, он просто казался спокойным, потому что думал, что для него нет никакой надежды.

Чжао Си немного помолчала, прежде чем, наконец, изложить свои требования. “Я хочу, чтобы ты стал моим мужем на год.”

Было принято, чтобы мужчина, если он женат, связывал все свои волосы. Этот парень, очевидно, был все еще холост.

Потребуется по меньшей мере год, чтобы его раны полностью зажили. Чжао Си понадобится " муж " только на год. Этого должно было хватить, чтобы разобраться с людьми, которые пытались свести ее со своими братьями, сыновьями и племянниками.

“Через год, - решительно сказала она, - ты можешь уйти или остаться, в зависимости от того, чего хочешь.”

Если он уедет в конце года, она может просто сказать, что он уехал сдавать экзамен в столицу или уехал по делам. До тех пор, пока никто не подумает, что они разведены, она, наконец, будет свободна от преследований и нежелательных сватовств.

Его прекрасные глаза расширились от удивления. Чжао Си видела свое отражение в его огромных темных зрачках. По сравнению с ним она чувствовала себя странно спокойной.

- Удивлен? Тебя не понять. Тебя не называют старой девой, не заставляют выходить замуж—если бы тебе приходилось иметь дело с мужчинами, которые прокрадываются к твоим окнам, чтобы посмотреть, как ты купаешься, и пристают к тебе только потому, что ты не замужем в восемнадцать лет, ты бы меня понял. Лучше уж самой найти себе любого живого мужчину и выйти за него.

Несмотря на то, что она сказала, Чжао Си не приняла бы кого попало. Она питала слабость к красивым мужчинам. Неважно, дурак он или калека, главное, чтобы он был хорош собой. К сожалению, ни один мужчина, которого она когда-либо встречала, не удовлетворял этому требованию. Все говорили, что она слишком разборчива, что ей нужно перестать мечтать.

Возможно, раньше это был сон наяву, но теперь ...

Она еще раз взглянула на мужчину. Кто бы мог знать?

“Ты согласен на сделку? - спросила она.

Чжао Си не сказала ему, что они могут быть только фальшивой парой, просто на случай, если передумает. Он был великолепен; было бы жаль, если бы она упустила шанс быть с ним по-настоящему, если бы искушение ударило в сердце.

Предложение было сделано. Выбор-принять его или отказаться-зависел от него.

Мужчина не произнес ни слова, не закрыл глаз. Он просто смотрел на нее, не мигая.

“Ты не можешь говорить? - догадалась она.

Она была права. Вчера вечером он умылся, потом медленно вытерся в ночной прохладе, а потом провел все утро на палящем солнце, не выпив ни капли. Горло у него, должно быть, пересохло, как кость.

“Как насчет этого, - предложила она. - Я досчитаю до трех, и если ты не моргнешь, значит, согласен. - Затем Чжао Си начала считать. - Один.”

Глаза мужчины переместились на Чжао Си, оценивая ее.

Она проигнорировала это, считая: "два.”

Его ресницы дрогнули. Она уставилась на него сверху вниз. У него действительно были красивые черты лица: бледная кожа, длинные ресницы. Все в нем казалось безупречным, даже под пристальным вниманием.

- Три.”

Но он и глазом не моргнул. Плечи Чжао Си расслабились. Этот человек был настолько равнодушен к собственному выживанию, что она боялась, что он скорее умрет, чем согласится на ее сделку.

- Хорошо, раз ты согласился, я отнесу вас обратно в коттедж. Это будет немного больно, так что потерпи.”

Ей с трудом удалось поднять его на спину. Мужчина не издал ни звука, стоически позволяя ей поднять его на плечи, не сопротивляясь. Время от времени он соскальзывал вниз, заставляя ее подталкивать его обратно. Он был тяжело ранен, слишком слаб, чтобы поддерживать свое собственное тело, что делало обычно легкую работу намного сложнее.

Ей потребовалось немало усилий, чтобы донести его до коттеджа и уложить на кровать. Поскольку она так часто приезжала сюда, коттедж был полностью меблирован и в нем было достаточно лекарств. На самом деле она планировала переехать сюда навсегда, если не сможет найти мужа. Здесь было лучше, чем в ее доме в деревне.

Еще не было времени вскипятить горячую воду, так как она приехала только сегодня утром, но оставалось немного холодной воды, которую она вскипятила вчера. Чжао Си поднесла чашу с водой ко рту мужчины. Он проглотил ее так быстро, как только мог, даже облизал край чаши в поисках капель.

Она принесла ему вторую миску. Эту он пил гораздо медленнее, чем первую, его грудь дрожала от напряжения. В первый раз жажда заставила его не обращать внимания на раны, но теперь они причиняли ему слишком сильную боль. Сломанные ребра пели от боли. Он перестал пить, чаша была еще наполовину полна, и закрыл глаза. Чжао Си убрала миску.

“Ты сломал немало костей. Мне придется наложить на них шину из бамбука. Как только я это сделаю, ты не сможешь принять ванну, так что позволь мне сначала вымыть твое тело.”

Они познакомились меньше часа назад, но у нее сложилось впечатление, что он любит чистоту. Его кожа была такой чистой и бледной, что он, должно быть, мылся утром и ночью. Ресницы мужчины дрогнули, но глаза не открылись, и он не ответил. Она приняла это за согласие.

С тех пор как Чжао Си нашла его, этот человек почти не подавал никаких признаков социальной активности. Должно быть, он замкнулся в себе, подумала она. Возможно, он не любил говорить, поэтому она не стала дожидаться его ответа. Она сняла с него одежду и вытерла его с головы до ног. Он был совершенно бесстрастен, не отказывался и не помогал; он двигался, как Чжао Си двигала его, и оставался неподвижным, если она этого не делала.

Без одежды она могла видеть всю глубину его ран. Его колени покраснели от ударов, а ноги были покрыты мелкими синяками.

По сравнению со сломанными костями, с его внешними ранами было легко справиться. Самая большая рана была на левом плече. Похоже, в него попала стрела, хотя сейчас от нее не осталось и следа. С тех пор рану замочили в холодной воде и жгли под палящим солнцем. Рана была воспалена, и часть плоти вокруг нее слегка сгнила.

“Это инфекция, - предупредила она. “Я должна срезать гнилую ткань. Ты боишься?”

Он ответил ей молчанием.

"Наверное, это значит "нет", - подумала она. – Он же практикует боевые искусства. Да и видно, это не первая его травма.

Они были едва заметны на его бледной коже, но ее осторожное прикосновение обнаружило много старых шрамов. Она старалась не прикасаться непосредственно к нему, когда чистила его, но не могла не заметить следы стольких прошлых травм.

Какая жалость. Так много повреждений такому прекрасному телу.

Чжао Си никогда бы не оставила следов на такой прекрасной форме. Для нее это было все равно что увидеть изъян в прекрасном куске нефрита. Она хотела починить его, но ничего не могла с этим поделать. Эти шрамы были старыми. Было очевидно, что они не были должным образом обработаны в то время, когда они были нанесены, и было слишком поздно что-либо делать с ними сейчас… Если только она не откроет их снова и не обработает должным образом. Но это было бы жестоко. Все, что она могла сделать, это применить какое-нибудь лекарство и надеяться, что оно поможет им со временем потерять свои краски.

- Просто скажи, если будет больно.”

Она держала нож над пламенем свечи, чтобы продезинфицировать лезвие. Горячий нож срезал бы плоть за один раз, и пациент сосредоточился бы больше на жаре, чем на боли. Это все еще не было идеально, но, по крайней мере, это уменьшит его боль.

Края лезвия поблескивали тускло-красным. Чжао Си омыла его чистой водой и сочла, что этого достаточно. Она натянула одеяло на грудь мужчины. Стояла осень, и погода становилась прохладной. Мужчина был в плачевном состоянии. Было бы очень жаль, если бы он умер от лихорадки, поэтому она приняла все возможные меры предосторожности. Чжао Си от природы не была излишне заботливой, и она редко тратила свое дыхание на ненужные слова, но она уже несколько раз предупреждала этого человека.

Больше откладывать было нельзя. Она положила свободную руку ему на шею, затем провела ею вниз по груди и ниже. Мужчина вздрогнул. Она быстро двинулась, всадив нож в его рану и быстро разрезая гнилую плоть. Все произошло быстрее, чем он успел это осознать.

- Вот.

Она промыла рану, наложила лекарство и обернула вокруг его плеча кусок чистой повязки. Она отвернулась, чтобы вымыть руки.

- Тебе повезло. Лучник был достаточно далеко, чтобы стрела не пробила плечо. Иначе мне пришлось бы найти другой способ отвлечь тебя.

На самом деле она вовсе не собиралась приставать к нему. Это была всего лишь уловка, чтобы отвлечь его на время, достаточное для того, чтобы избавиться от инфекции, и это отлично сработала. Дело было сделано прежде, чем он успел среагировать. Лекарство подействовало успокаивающе, так что следующие несколько часов он будет чувствовать себя более комфортно.

“Еще больнее будет, когда я наложу бамбуковые шины, - предупредила Чжао Си. “Если ты не можешь этого выдержать, я сделаю это, пока ты спишь.”

Бесконечные сомнения в его силе воли, казалось, раздражали его. Он проигнорировал ее, отвернулся и зарылся головой в подушку.

Чжао Си усмехнулась. Она не возражала, если ему не хотелось говорить. Она вышла из коттеджа, чтобы поискать подходящие куски бамбука.

Ему, вероятно, придется пролежать в постели целый год; его левая рука была сломана и вывихнута, и у него была травма поясницы. С его рукой было бы легко справиться, но травма поясницы была не так проста.

Очищая его, она заметила, что нижняя часть его тела, кажется, почти потеряла ощущения. В отличие от верхней части тела, он почти не реагировал на ее прикосновения.

Возможно, он и родился таким, но скорее всего это было вызвано его падением с водопада. Существовал риск, что он не сможет снова пользоваться ногами. На самом деле это не имело значения; Чжао Си не ожидала, что он будет заниматься физическим трудом. Ему не нужно было ничего делать, кроме как быть красивым. Она спасла его из-за красивых черт лица и из-за того, что ей будет с кем поговорить во время скуки.

Когда она разговаривала с Пин Анем, медведь обычно спал или просто не понимал человеческой речи. Он, конечно, не мог ответить.

Она вернулась в коттедж с двумя свежесрубленными бамбуковыми палочками. Они были толстыми и полыми, достаточно широкими, чтобы в них поместилась рука человека.

Ее рубка привлекла медведя к себе. Пин Ань, казалось, был довольно расстроен тем, что его бросили на произвол судьбы. Чжао Си отправила его спать в пещеру. Пещера находилась недалеко от коттеджа, который она построила. На самом деле, медведь сыграл важную роль в его строительстве, потянув все деревья назад для нее.

Войдя в дом, она принялась за работу, полируя бамбук, чтобы он не поцарапал раненого. Она набила его слоем ваты, затем сшила покрывало, чтобы покрыть им шину.

Ее новый муж чутко спал. Он пришел в себя, когда Чжао Си подошла и уставился на нее, молча, как всегда.

“Ты хорошо выспался? - спросила она. “Если ты готов, я наложу тебе шину на руку.”

И снова никакого ответа. Возможно, он защищался от нее.

Что поделать, такова судьба костоправства. Если она этого не сделает, его рука заживет криво. Она схватила его за руку, намереваясь быстро закончить, но его неумолимый взгляд было невозможно игнорировать.

“Почему ты все время пялишься на меня? - спросила она. - Ты хочешь, чтобы я снова отвлекла тебя?”

Она немного помолчала, а потом задала вопрос, за который потом рисковала получить взбучку.

“Ты такой красивый. Ты когда-нибудь спал с кем-нибудь?”

Её уловка снова сработала. Мужчина на мгновение остолбенел от такого прямого вопроса, его тело напряглось. Увидев это, она вывернула его руку назад, заработав в ответ небольшой вздох боли.

Он крепче, чем кажется, подумала она, учитывая, что вправлять сломанную кость на самом деле гораздо больнее, чем ломать ее. Ранее она предполагала, что он был мягкий, этакий стереотипный избалованный богач. Но он не кричал и даже не хныкал.

Он действительно мог бы стать кем-то достойным, подумала Чжао Си, отметив, что такая устойчивость была редкостью. Еще реже такие люди встречались в среде привилегий и комфорта. Внезапно заинтересовавшись своим пациентом, она решила залечить его раны в меру своих сил. Не то чтобы он отдавала меньше, чем все свои усилия в ином случае, размышляла она. Убедившись, что ничего не упустила, она начала расставлять инструменты по полкам.

Затем она обратила внимание на его одежду, которую в спешке бросила на пол, когда раздевала его. Нежно поглаживая предметы одежды, она чувствовала, что они сделаны из тончайшего шелка. Какой позор, подумала Чжао Си, решив залатать многочисленные дыры на них. Она подумала о том, чтобы порыться в своей одежде в поисках чего-нибудь подходящего ему, но быстро сдалась. Мужчина был намного выше ее. Кроме того, одежки ему не понадобятся—в ближайшее время он не сможет ходить. Ему придется довольствоваться ее собственным поношенным плащом, чтобы защититься от осеннего холода.

Невольно ее мысли вернулись к черному медведю Пин Аню, когда он был еще совсем маленьким. Чжао Си подумала, что по сравнению с детенышем забота об этом человеке не составит никакого труда. Правда, ей приходилось время от времени давать ему лекарство, кормить, купать влажной тряпкой и помогать, как ребенку. Но Пин Ань был несговорчив, как маленький ребенок, всегда устраивал истерики и беспорядки. А этот человек не мог даже встать с постели.

Умывшись, а затем повесив одежду сушиться на бельевую веревку снаружи, Чжао Си собрала большой комок хлопка из одного из глиняных кувшинов под тенью дерева, который она размяла в меньший, более твердый предмет, когда вернулась в дом. Удовлетворенная тем, что он послужит своей цели, она подошла к кровати мужчины, осторожно приподняла его голову на несколько дюймов и положила под нее вату, как подушку.

Затем она села на маленький табурет рядом с кроватью и некоторое время наблюдала за спящим мужчиной, его грудь поднималась и опускалась в такт мягкому дыханию. Чжао Си не заметила этого тогда, потому что была занята воспоминаниями о своем обучении целительству, но теперь она могла видеть, что этот человек был слишком красив. Как на картине. Или стихотворений.

Он, должно быть, самый красивый мужчина в мире, размышляла она, когда алый свет умирающего солнца проливался через окно на него, делая его кожу и черты лица безупречными, как кусок нефрита. Чжао Си вспомнила своего мастера, которая хранила коллекцию красивых мужских портретов. Каждый раз, когда ее мастер уезжала, она делала это с единственной целью: путешествовать по всему миру и спать с этими мужчинами. Мастер как-то сказала, что она хочет попробовать каждого красивого мужчину в мире хотя бы раз.

Со своей стороны, у Чжао Си таких мечтаний не было. Каждый раз, когда ее мастер уходила, она бросала несколько цветочных семян на землю перед домом и говорила, что вернется, когда они полностью расцветут. Затем Чжао Си проводила время за медицинскими книгами, оставленными мастером, или исследовала окрестные леса и горы. Эти цветы расцвели три года назад, и она уже давно смирилась с тем, что с ее мастером что-то случилось.

Отбросив эти мысли, Чжао Си направилась к деревьям, чтобы поймать несколько пауков и скорпионов для вечерней трапезы. Поджаренные до хрустящей корочки, они были не только вкусными, но и питательными, ничего такого, над чем можно было бы посмеяться в бедной деревне, где люди не могли позволить себе разводить скот, а в лесу почти не было животных, на которых стоило бы охотиться.

Она задумалась, съест ли этот человек хоть что-нибудь из них, вспомнив ее опыт с соседским ребенком. Чжао Си предложила немного мальчику, который тут же с криком убежал. Слух быстро распространился по их деревушке, и люди делали недовольные лица, когда она приближалась. Через некоторое время они остановились, но она никогда не забывала об этом и поклялась никогда больше не повторять ошибку.

Ему, наверное, тоже не понравится, подумала она, меняя направление к ближайшему ручью, чтобы поймать немного рыбы. Из сушеных грибов, которые она хранила в другой банке в доме, получился бы легкий, но целебный суп. Чжао Си будет держать скорпионов и пауков для себя.

Мужчина все еще спал после того, как Чжао Си покончила со своим ужином, поэтому она просто придавила крышку кастрюли несколькими камнями, на случай, если кто-то из бродячих кошек по соседству привлечется запахом рыбного супа. Затем она приступила к своему последнему заданию на ночь: приготовлению лекарства для своего пациента. Учитывая, что у нее едва хватало денег на такие простые вещи, как еда, о поездке в ближайший город за современной медициной не могло быть и речи.

Она пошла с табуретом в заднюю часть дома. Она положила его на мягкую землю и села на него, ожидая предательского звука змеи, скользящей по траве. Чжао Си часто использовала яды для стряпни, и змеи были одним из наиболее распространенных источников оного, поскольку они были слишком распространены в этом районе.

Таким образом, она выработала своего рода танец смерти со змеями. Она поймает одну из них живьем, а затем извлекет смертоносную жидкость из ее клыков, не убивая. Как разумные существа, они возвращались обратно через несколько дней, когда их яда было достаточно, чтобы отомстить.

Но эти существа, если уж на то пошло, были предсказуемы. Им почти всегда требовалось равное количество дней и часов, чтобы вернуться, и они, конечно, шли одним и тем же путем: через поля за домом и через заднюю дверь, надеясь застать Чжао Си врасплох. Это было то, на что она могла рассчитывать, подобно восходу и заходу солнца.

И все же змеиные укусы причиняли боль. Хотя в доме у нее были наготове противоядия, у нее не было причин не быть осторожной. Поэтому она села на стул, стараясь дышать ровно, чтобы лучше слышать. Только так Чжао Си мог обнаружить их в темноте. Она никогда не брала с собой факел, фонарь или даже свечу, когда охотилась на змей, так как свет отпугивал их.

Это было частью кропотливого обучения под руководством ее учителя. Животные были даже лучше растений как источники различных веществ, необходимых для приготовления лекарств, эликсиров и ядов. Вместо того, чтобы активно искать их, было бы лучше заманить их в ловушки, используя пищу или брачные призывы. Чжао Си проводил целые дни, слушая этих существ и расшифровывая их телодвижения. С этим знанием стало легче не просто подражать им, но и знать, какая интонация подходит для конкретной ситуации.

Змеи, например, шумные нападающие: некоторые громко шипят, некоторые поднимают головы высоко в небо, а некоторые даже гремят хвостами в качестве прелюдии к нападению. Таким образом, Чжао Си сейчас была озадачена полной тишиной. Может быть, земля сегодня слишком грязная? Приходили ли какие-нибудь звери, чтобы прогнать их?

После часа ожидания она пожала плечами и встала со стулом в руке. "Может в другой раз", - подумала Чжао Си, возвращаясь в дом. Она замерла. Это был звук разбитой чайной чашки, возможно, о земляной пол дома. "О Боже, - подумала она, - он, должно быть, сбил ее со стола, так как я не оставила в его комнате свечи".

С фонарем в руке она вошла в единственную спальню дома и обнаружила змею на кровати, всего в нескольких дюймах от человека, чьи глаза были широко открыты от ужаса. Чжао Си потребовалась доля секунды, чтобы понять: не в силах встать с кровати, а тем более убежать, мужчина в отчаянии швырнул чашку в змею. Кстати, у этой особи были узоры вида, известного своей почти мгновенной ядовитостью. Что еще важнее, он был огромен.

И теперь она поднималась, готовясь к атаке.

Со скоростью, более свойственной грозному воину, чем какому-нибудь целителю, прячущемуся в грязной хижине в сельской местности, Чжао Си сделал два огромных шага и схватил его за шею, не давая ей укусить его, а также двинуться, чтобы укусить кого-нибудь еще. Остальная часть тела змеи извивалась в борьбе, но все было кончено.

Не думая больше о мужчине на своей кровати, она подошла к своему столу, полному инструментов, и извлекла драгоценный яд змеи. Внезапно Чжао Си кое-что вспомнила. Змеиная желчь. Это был необходимый ингредиент для многих зелий, в том числе и для сращивания сломанных костей.

Но целительница помнила и другую часть своего обучения: не отнимать жизнь у любого существа без крайней необходимости.

Ей совсем не хотелось лишать жизни змею, особенно эту, которая танцевала с ней уже несколько раз. И все же без этого было бы сложно полностью исцелить кости этого человека.

Она снова внимательно посмотрела на мужчину и вздрогнула от его красоты. Решение пришло к ней довольно легко.

- Прости, друг мой, - тихо сказал Чжао Си змее.

Змея дико металась, возможно, в панике и боли, когда Чжао Си одной рукой крепко держала ее чуть ниже головы, а другой вставляла тонкую полую иглу, чтобы извлечь желчь. Она всегда жалела, когда ей приходилось это делать, но это было лучше, чем убивать одно из этих существ.

Удаление желчи не было смертельным, но оно всегда оставляло змею в ослабленном состоянии. Таким образом, она всегда держала таких существ в клетке после извлечения их драгоценной жидкости. В дикой природе у них не было бы никаких шансов против других животных, которые охотились на них, таких как большие птицы или даже случайные обезумевшие от голода волки или медведи. Находясь в заточении, она кормила змей небольшим количеством яда других животных, таких как пауки или скорпионы, смешанного с некоторыми травами, чтобы ускорить выздоровление.

Держа змею в клетке, Чжао Си обратила внимание на своего пациента. Она подумывала добавить драгоценную жидкость в лекарство, чтобы сделать его более мощным. С другой стороны, это было бы невыносимо горько, даже для того, кто привык к этому, как она. Даже ее медведь, Пин Ань, выплюнул сию смесь. После этого он месяцами избегал девушку, ассоциируя Чжао Си с горьким лекарством.

Что, если этот мужчина тоже начнет избегать ее? В конце концов, она уже решила, что будет спать с этим мужчиной. Что, если он откажет ей из-за лекарства?

В конце концов, сущность Чжао Си как целителя возобладала, и она бросила желчь к остальным ингредиентам, которые начали пузыриться в котле. Чтобы ему было легче глотать эту мерзкую жидкость, она положила пару засахаренных фруктов в миску поменьше, поставила ее на поднос рядом с миской побольше, в которой лежало лекарство, и поставила на маленький столик рядом с кроватью больного.

Она испустила громадный вздох облегчения, когда мужчина, сделав первый глоток, заставивший его поморщиться, а после выпил всю смесь за один присест. Его лицо сморщилось от отвращения, но он, вероятно, понимал, что Чжао Си думает только о его здоровье, поэтому все равно терпел этот вкус. Затем он с благодарностью набросился на засахаренные фрукты, желая избавиться от горечи во рту. Она подумала, что, возможно, за ним будет легче ухаживать, чем за Пин Анем. Это было хорошо. Чем более сговорчивым был пациент, тем выше были его шансы на полное выздоровление.

Преодолев то, что, как ожидала Чжао Си, будет самой трудной задачей этой ночи, она обратилась к той, от которой в животе у нее порхали бабочки предвкушения и возбуждения. Держа в руке таз с водой, она начала макать в него тряпку и вытирать ею лицо мужчины. Не видя никакого сопротивления с его стороны, она перешла к его шее, а затем к рукам. Увидев его красиво ногти, тонкие, граничащие с женскими, пальцы и кожу рук, гладкую, как у младенца, Чжао Си позволила своему любопытству взять верх.

Она начала играть с этими пальцами, делая вид, что тратит дополнительное время и заботу на мытье каждого из них, чтобы рассмотреть их более внимательно. То ли от смущения, то ли от чего-то еще, мужчина проигнорировал явный интерес Чжао Си.

- О боже, я совсем забыла. Простите мои плохие манеры. Как тебя зовут? - спросил Чжао Си. - Меня зовут Чжао Си. Чжао означает утро, а Си - солнечный свет. Итак, я - рассветное солнце. Что насчет тебя?

Тишина. Мужчина повернул голову к ближайшему окну, словно желая избежать разговора с ней. Девшка его нисколько не винила. "В конце концов, я заставила его заключить этот контракт ", - подумал Чжао Си. Как только она решила дать ему случайное прозвище, он хрипло прошептал: - Меня зовут Шэнь Фэй.”

“Какое из значений слова "Фэй” применимо в твоем случае? - спросила Чжао Си, отпустив его руки, отбросив всякое притворство и полностью сосредоточив свое внимание на мужчине. Единственное значение слова "Фэй", которое она помнила, было "неправильно", и она почему-то была уверена, что это явно не то.

Он молчал, то ли из-за отсутствия желания разговаривать с ней, то ли потому, что был глубоко погружен в свои мысли. В любом случае, Чжао Си уже не отговоришь узнать больше об этом человеке, как акулу, почуявшую кровь. Она громко откашлялась, давая ему понять, что ждет его ответа.

“Фэй как в ФэйРан, - ответил он, все еще глядя на ее двор. Чжао Си решила не давить на него, вспомнив, что от лекарства у него, должно быть, сильно заболело горло. Она поняла, что ему, должно быть, было неловко быть практически обнаженным перед незнакомцем. Но что я могу сделать, подумала Чжао Си. В конце концов, одежду Шэнь Фэя все еще нужно было постирать и залатать. Если какая-то из ее вещей и впрямь подойдет ему, то она будет очень тесной, и об этом не может быть и речи, учитывая его многочисленные раны по всему телу.

Пока эти мысли проносились в ее голове, взгляд Чжао Си скользил по гладкой, лишенной пятен коже спины Шэнь Фэя. "Нет, он определенно испорчен", - подумала она, заметив, как солома ее кровати оставляет красные следы на его спине. "Ему никогда в жизни не приходилось спать ни на чем, кроме мягкой постели", - с усмешкой подумала целитель. Она решила пойти в центр города, чтобы купить одеяло, чтобы покрыть соломенную подстилку вместе с несколькими вещами для него. А может быть, и какую-нибудь еду, такую, какую избалованный мужчина не прочь был бы съесть.

Ранним утром следующего дня, накормив его скудным завтраком и еще одним ужасным варевом, Чжао Си достала пыльную мерную палочку, чтобы узнать размер одежды, кою ей стоит купить. Уже привыкший к тому, что его видят полностью обнаженным, мужчина не сопротивлялся и даже не издал ни единого звука, когда она заставила его лечь на кровать с натянутым одеялом. Целительница подумала, не измерить ли и его ноги. Но ноги у него все равно сломаны, никуда он не денется, подумала она. Но тогда Фэю понадобится что-нибудь для ног, иначе как он будет в туалет.

Говоря о новых покупках для своего пациента, Чжао Си решила также купить бутылку средства для мытья тела, если оно будет доступно. Она сама делала куски мыла из того, что было под рукой, но они были грубыми. И кроме того, мыло можно было использовать для мытья как тела, так и волос, что делало его более удобным. Хотя где найти на это деньги, оставалось проблемой.

Наконец, ей также нужно будет купить банку меда для Пин Аня. Вчера медведя сильно ужалили, когда он попытался дотронуться до улья. Он научился быстро добывать мед, пока пчелы не напали. Но никто не совершенен, подумала она с улыбкой.

Завершив мысленный список, Чжао Си подумала о том, как ее пациент справится без нее. Пешая прогулка займет несколько часов, и ей потребуется чудо, чтобы вернуться к полудню. В качестве решения она подошла к дереву рядом с домом и взобралась на ветку, на которой балансировало птичье гнездо. Она достала оттуда два яйца, вернулась в дом и протянула их Фэю.

Эти, как правило, было эксклюзивное лакомство для медведя. Медведь любил птичьи яйца почти так же сильно, как мед, и был готов на все ради них. Птицы обычно просыпались после первой кражи яиц и строили другое гнездо подальше. Чжао Си использовала аппетит медведя и научил его делать трюки в обмен на яйца.

Она сказала Фэю: "если ты будешь голоден, ты можешь просто съесть их сырыми, или ты можешь дать их Пин Аню. Если ты дашь ему яйца, он соберет тебе фрукты.” Чжао Си не слишком надеялась, что он будет есть яйца сырыми. Она рассчитывала на то, что, как только Шэнь Фэй передаст ей яйца, Пин Ань станет относиться к нему дружелюбнее.

В конце концов, каким бы ручным ни был медведь, он все равно остается медведем. У взрослого человека хватило бы сил повалить деревья, а также клыков и когтей, чтобы пробить самые крепкие из них. Пин Ань мог считаться подростком, но даже так мог искалечить человека, который не мог стоять на своих ногах.

Она объяснила: "Не думай, что Пин Ань глуп, он почти так же умен, как трех-четырехлетний ребенок. Он может понять некоторые простые предложения, такие как сбор фруктов или наливание воды.” Пин Ань мог даже развести костер. Но это была одна из вещей, которые медведь ненавидел, поэтому, хотя жареная рыба была еще одним кго любимым лакомством, Чжао Си просто не могла научить его подходить к огню.

Окончив свои наставления, она вышла и позвала мишку. Она ласково погладила животное по морде, шепча указания, чтобы калека был в безопасности. Она знала, что для последнего это выглядело глупо. Но она была уверена, что медведь, вероятно, поймет половину того, что она говорит, и этого будет достаточно, чтобы обезопасить раненого. Конечно, не повредило и то, что она упомянула о меде, отчего глаза Пин Аня загорелись одновременно узнаванием и предвкушением.

Она оставила эту мучительную задачу напоследок. Как целительница, она любила собирать всевозможные травы. А ее мастер собирала мужские тела. Она держала ящик, полный портретов красивых мужчин, ее же был до краев набит растениями. Они варьировались от обычных, которые росли где угодно в лесу и могли быть заварены в чай, чтобы вылечить кашель, до 500-летнего стебля женьшеня, который Чжао Си использовала, чтобы вернуть Шэнь Фэя от близкой смерти.

Раны мужчины были слишком серьезными. У нее не было ни одной золотой монетки на ее имя. Единственное, что у нее было ценного для внешнего мира, - это ее навыки, и эти растения. И только последнее можно было быстро продать. Ее сердце болело от перспективы потерять то, что она собирала годами, но это было необходимо. Она решила спасти жизнь этого человека, чего бы ей это ни стоило. Из одного глаза выкатилась маленькая слезинка и бесшумно скатилась вниз. Она вытерла ее тыльной стороной ладони, а затем улыбнулась, и в ее голове внезапно расцвела мысль.

Чжао Си повернулась и посмотрела на Шэнь Фэя.

“Ты не пользовался ванной с тех пор, как я привезла тебя сюда,-сказала она, вспомнив, как два дня назад нашла его почти безжизненное тело на берегу реки. “Я вернусь только сегодня вечером. Ты хочешь помыться сейчас, пока я не ушла?”

Брови Шэнь Фэя раздраженно дрогнули, и он сжал кулаки. Хотя его лицо оставалось бесстрастным, ему ужасно не нравилось, когда его удерживала в ванной девушка, которая видела каждый дюйм его тела, включая те части, которые он не хотел бы, чтобы кто-то видел.

Чжао Си, ничуть не смутившись, понял, что причина снижения потребления пищи в том, что он стал реже посещать ванную.

Хотя он старался есть меньше, ему неизбежно приходилось каждый раз выпивать целую миску лекарства. Он ничего не мог с собой поделать. Если бы только Чжао Си не заметила этого, он мог бы продержаться лишь немного.

У этого человека было сильное чувство собственного достоинства.

Чем больше времени Чжао Си проводила с Шэнь Фэем, тем больше она узнавала о нем. Этот человек, мастер боевых искусств до мозга костей—гибкий, сильный и подвижный-внезапно был парализован, возможно, даже на всю оставшуюся жизнь. Для такого человека, как он, необходимость полагаться даже на самые незначительные вещи, такие как еда и питье, должно быть, неизбежно ранила его гордость и его эго.

Чжао Си завернул его в плащ и с большим трудом отнесла в ванную, видя, что он не отвечает. Примерно через пять минут она отвела безнадежного мужчину обратно в постель.

Шэнь Фэй со стыдом отвернулся от Чжао Си и уставился в окно.

Она вытерла ему руку и завернула в одеяло. Она заменила цветы в вазе свежими и поставила ее у кровати на прикроватный столик, думая, что, возможно, это поможет ему почувствовать себя лучше.

“Хочешь почитать книжки, если тебе скучно? У меня тут есть кое-что, если хочешь посмотреть, - осторожно предложила Чжао Си. Она порылась в коробке, где хранила все свои книги. Почти все они были медицинскими книгами, оставленными ее учителем.

Подумав, что не все склонны читать о медицине, она порылась в ящике, чтобы найти что-нибудь еще. В шкатулке было множество литературы-эссе, сказки, заметки,—но каждая из них имела отношение к медицине, хотя некоторые из них рассказывали интересные истории! Он может исследовать книги в коробке, подумала Чжао Си с великодушным намерением.

Она поставила коробку и книги, которые выбрала, на прикроватный столик, дала Шэнь Фэю кусочек имбиря и женьшеня, чтобы он пожевал, и приготовилась оставить его в покое. Она повернулась к Пин Аню и велела ему охранять Шэнь Фэя, а не коротать время, пообещав угощение медом, когда она вернется.

Чжао Си не знала, понимает ли Пин Ань хоть слово из того, что она говорит, но она говорила с ним в любом случае. Медведь проводил ее до самого входа и смотрел, как она уходит. Ей пришлось пройти через туннель в пещере, чтобы выйти наружу, и так как Пин Ань стоял там со своим огромным телом, блокирующим свет, она чуть не споткнулась, не приспособившись к темноте внутри пещеры. Она бросила камень в Пин Аня, заставив медведя вернуться на свое место рядом с Шэнь Фэем, и свет, наконец, упал, освещая путь через туннель в пещере.

Чем больше она шла, тем темнее становилось, но Чжао Си не находил это пугающим, привыкнув к темной пещере. Наконец, когда она вышла из пещеры и вдохнула свежий воздух, сквозь нее пролился свет. Она, не теряя времени, помчалась обратно в деревню, гадая, не ждал ли кто-нибудь у ее двери медицинской помощи. Чжао Си всегда относилась к своей работе серьезно, она была для нее источником гордости.

Когда Чжао Си добралась до своего дома, ее встретило ужасное зрелище: кто-то обыскал ее дом, разбил ее вещи и украл лекарство, которое она оставила во дворе сушиться. Фарфор был весь разбит и лежал там, смешанный с пылью.

Чжао Си видела, что с домом тети Лю поступили точно так же.

- Тетя, что здесь произошло? - спросила она в шоке.

- Двое солдат пришли что-то искать. Они обыскали весь дом, как дикари, забрали ценности и разбили остальное. Они не проявляют никакой заботы о таких людях, как мы, - вздохнула тетя Лю.

“Что они искали?”

“Я не знаю! Эти варвары забрали все… все! Надеюсь, они сгорят в аду” - выругалась тетя Лю.

Тетя Лю теперь была в ярости, используя слова, которые заставили бы закаленного ветерана покраснеть до корней. Чжао Си подошла к ее дому и начала наводить порядок, складывая вещи обратно, спасая все, что можно было спасти, и выбрасывая остальное. Интересно, сможет ли она вернуться в горы к вечеру?

Ей нужно было посетить рынок, поэтому она взяла напрокат воловью повозку у старика, который брал тридцать монет в день, и отправилась в город.

Что-то было не так в городе, охрана была усилена, и количество солдат, патрулирующих город, увеличилось. Каждого человека, въезжающего в город, допрашивали о его личности и адресе, вплоть до того, что просили поручителя, который мог бы подтвердить предоставленную информацию. Тем, кто покидал город, тоже было не легче, всех и каждого нужно было обыскивать еще раз!

Чжао Си, единственный целитель в деревне, был известен всем. Поэтому ей не составило труда найти деревенского жителя, чтобы удостоверить свою личность, и в конце концов ее впустили в город, но не без тщательного обыска.

Чжао Си стремилась продать ее авето*, прежде всего. Авето всегда было трудно найти; они росли на снежных горах, обычно на самой высокой вершине, где их чаще всего находили. Обычно она ждала, пока растает снег, чтобы отправиться в поход по горам, но поиск авето всегда зависел и от удачи, так как животные очень любили это растение.

(П/р: Это китайское традиционное лекарственное растение.)

Чжао Си иногда получал благоговейный трепет от Пин Аня, который отправлялся в поход, охотился за ними и копил горсть. Время от времени Пин Ань отдавал их ей, а в другое время он лелеял их, как будто они были его маленькими детенышами.

Чжао Си не грустила, продавая эти редкие авето, так как она всегда могла подняться в горы, чтобы найти их. Кроме того, некоторые из них были у нее на складе.

Наконец она добралась до переполненной аптеки. Она видела, что пришла не вовремя, потому что магазин был в самом разгаре открытия, и весь персонал был занят взвешиванием и проверкой материалов. С лекарственными материалами приходилось обращаться осторожно, и этот кропотливый процесс мог занять целый день. Они никак не могли закончить все к вечеру.

Чжао Си беспокоилась, потому что в горах были волки, и Шэнь Фэй умрет с голоду, если она не вернется до темноты. Точнее, она боялась не столько волков, сколько быка, которого взяла напрокат. Она не могла думать о том, чтобы заставить бедное, несчастное животное подняться на гору в таком состоянии, и не могла сделать это сама со всеми своими вещами. Казалось вероятным, что Шэнь Фэю придется голодать этой ночью.

Среди своих блуждающих мыслей Чжао Си заметила, что персонал очень неэффективно взвешивает лекарство, тем самым продлевая и без того медленный процесс.

Когда он взвешивал на весах очередную порцию лекарства, она выпалила: - Там нет дефектных, это три ляна.”

Персонал проигнорировал ее, продолжил взвешивание и обнаружил, что она была права. Лекарство, которое он взвешивал, было ровно три ляна, без дефектов.

Он хмуро посмотрел на Чжао Си, открыл еще одну пачку и проверил товар.

- Этот слегка попорчен, и его эффективность пострадала, но все остальное хорошо. Один лян.”

На этот раз он посмотрел на нее с подозрением, проверяя лекарство. Все было именно так, как она сказала, один лян.

“Это три ляна,” продолжила Чжао Си.

Вздохнув, сотрудники взяли ее, чтобы помочь в магазине. С ее помощью в течение часа был проведен скрининг и взвешивание лекарств. Разногласия случились лишь под конец, по поводу мешка папоротника, который, по утверждению Чжао Си, весил 9 лян(450г), но весы явно показывали один цзинь(500г).

Он снова взвесил растение, чтобы убедиться в разнице. Тем не менее, он решил оставить правду при себе, вспоминая полезность девушки.

После она продала свои десять авето, и все они были высшего уровня с точки зрения качества. Он купил их все примерно за десять лян серебра.

Чжао Си удовлетворилась сделкой, которую она заключила в магазине, и отправилась домой. Взвешиватель все еще сомневался в этой ошибке Чжао Си, когда она, казалось, была точна во всех других расчетах.

Он снова взвесил папоротник. Ровно цзинь.

Парень был озадачен. Что пошло не так? - Подумал он. - Она была так бесспорно точна со всеми другими материалами, кроме этого!

Он был полон решимости добраться до корня этой путаницы, когда его взгляд упал на материалы на столе. Он понял, что все другие лекарственные растения и травы были высушены, за исключением почек папоротника, которые были свежими. Сушеные и свежие материалы оценивались по-разному. Он со сладким наслаждением понял, что цзинь свежих почек папоротника будут весить и стоить столько же, сколько девять лянов сушеных.

Боже мой! Похоже, она в этом деле эксперт! Он подумал и пошел вслед за Чжао Си, чтобы выразить свою благодарность за спасение его от такой ошибки, но она уже ушла.

*

Тем временем Чжао Си торговалась с разносчиком о ценах на одеяла, которые она так хотела купить. Она хотела купить два, чтобы их было достаточно, чтобы полностью покрыть Шэнь Фэя. Торговец, однако, был непреклонен и предложил снизить цену до 350 вэнь только в том случае, если она купит сразу три.

“Тогда как насчет 1000 за три?”

Торговец на мгновение замер, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

- Я продаю себе в убыток.”

Чжао Си улыбнулась, полагая, что она заключила выгодную сделку, взяла одеяла и ушла!

Она связала одеяла в узел и положила их на тележку. Она заметила стул, который она могла бы выдолбить в середине, чтобы Шэнь Фэй использовал его в качестве комода. Торговец предложил ей хорошую сделку, если она возьмет два, поэтому она решила взять дополнительный стул, думая, что сможет поставить его снаружи, чтобы Шэнь Фэй мог наслаждаться солнечным светом каждый день. Она приступила к остальным покупкам и собралась уезжать.

Как только она добралась до деревни, она выгрузила вещи и отнесла их в пещеру самостоятельно, через гору. Ей пришлось сделать еще два похода, чтобы доставить их всех в пещеру. Она чувствовала себя потной, грязной и измученной, но первое, что она хотела сделать, это накормить Шэнь Фэя. Он, должно быть, умирает с голоду!

Войдя в дом, она увидела, что Шэнь Фэй держит книгу с портретами самых красивых мужчин, которых ее мастер встречала в своих приключениях.

- Они тебе нравятся?”

Шэнь Фэй молчал, но Чжао Си не протестовала. Она уже привыкла к его молчанию.

- Это принадлежало моему мастеру. Она сделала портрет всех красивых мужчин, с которыми хотела быть.

Чжао Си налила себе стакан воды, она ужасно проголодалась. Она подошла к кровати, села на край, открыла последнюю страницу книжки с портретами и указала на пустое место на одной из страниц.

- Мастер сказала, что тот, что возглавлял список, был так невыносимо красив, что она не могла представить себе, как сие можно изобразить на портрете.”

Чжао Си помнила, как глаза ее мастера стекленели всякий раз, когда она говорила об этом человеке, как будто она отдала бы свою душу за то, чтобы хоть раз взглянуть на него. Затем она разглагольствовала о том, как хочет сломать ему ноги и запереть его с собой на всю жизнь!

- Этот человек-принц-регент, тот, кто правит страной сегодня.”

- Мастер бросилась в город с единственной целью-спасти мужчину, отравленного червем мяо. Однако она так увлеклась внешностью этого человека, что в конце концов решила спасти его только при условии, что он переспит с ней.” Покончив с этим, Чжао Си выпил стакан воды и оставил чашку у кровати. Затем она бросила мимолетный взгляд на цветочный горшок под кроватью.

Из-за неиспользованного состояния она пришла к выводу, что Шэнь Фэй не любит цветочный горшок. Похоже, он был особенно внимателен к гигиене и чистоте, так как скорее сдерживал свое желание пописать, чем прибегал к использованию цветочного горшка. Тем не менее это была его собственная глупость.

- Чтобы спасти свою жизнь, у него не было другого выбора, кроме как пойти против своего желания и провести ночь с моим мастером. Увы, как только мужчина вылечился от яда, он тут же отвернулся от сделки, удерживая ее у себя.”, - сказала она.

Чжао Си поставила цветочный горшок на прежнее место.

—Чтобы защитить меня, мастер дала мне немного денег и велела найти гору, где я могла бы временно жить-вероятно, больше для того, чтобы прятаться, чем жить. Вскоре мы расстались, и она ушла, сказав, что будет искать меня, как только станет свободной женщиной.”

Обещание мастера эхом отозвалось в ее голове. Сказав это, Чжао Си почувствовала нетерпение; она не могла усидеть на месте. Ее руки начали беспорядочно расставлять книги под кроватью.

- Поначалу она действительно навестила меня один раз, и я думала, что она здесь, чтобы забрать меня. В конце концов она пришла сказать мне, что влюблена в другого человека.”

Человек, в которого влюбилась ее госпожа, был не кто иной, как принц-регент. - Вэнь Чжу.”

Точнее, Шэнь Вэнь Чжу.

“Такое совпадение, что вы оба носите одну и ту же фамилию. - Сказала Чжао Си, глядя на него со странным выражением в глазах.

Под пронзительным взглядом Шэнь Фэй оставался бесстрастным.

Зрачки его глаз были черны, как чернильная тьма самых глубоких океанов. Таинственны они были так же, как и непостижимы. Они молча смотрели в окна, возможно, избегая ее взгляда, а возможно, задумавшись о чем-то своём. И действительно, где-то на задворках сознания он мог приманить какие-то смутные воспоминания.

Три года назад он посетил дом своего девятого брата и познакомился с одной дамой. Дама была красивая, грациозная, благословенная тонкой талией, похожей на изогнутую иву и легко завладела всем вниманием окружающих мужчин. Но особенно ярко он помнил ее дерзкий взгляд, окинувший его профиль с головы до ног без малейшего стыда или страха перед насмешками окружающих.

“Ладно, давай больше не будем о ней говорить, - сказала Чжао Си. Шэнь Фэй молчал.

Она перенесла купленные вещи в комнату и осторожно положила их на скамью в углу. Сверху лежало теплое одеяло, и она обернула им Шэнь Фэя. Потом она понесла его наверх.

Вчера Шэнь Фэй был для нее всего лишь незнакомцем, поэтому она всегда заранее сообщала ему, что собирается сделать. Особенно события, которые нарушали его личное пространство, такие как вытирание его тела. Возможно, привыкнув к нему, Чжао Си на этот раз без предупреждения схватила его.

Из-за внезапности Шэнь Фэй был потрясен, и книга в его руке упала на землю с громким стуком. Но он быстро пришел в себя, поднял руку и инстинктивно прислонился к плечу Чжао Си. Девушка лишь понимающе улыбнулась, прежде чем мягко усадить его на скамью.

Его роскошные одежды все еще сушились на солнце, поэтому она не могла помочь ему одеться перед уходом. В тот момент, когда его положили на скамью, часть одеяла упала, обнажив его длинные ноги.

Чжао Си натянул одеяло и прикрыла их. Затем она осторожно подоткнула каждый край и угол одеяла ему под ноги. После этого она достала еще два одеяла и положила их на кровать.

Поскольку одеяла были новыми, их следовало оставить на солнце на день перед использованием. Однако день ожидания означал для него еще один день дискомфорта. Чжао Си решила использовать их немедленно; вместо этого она выставит их на солнце завтра.

Чжао Си похлопала по одеялам, чтобы очистить их от пыли . Хозяин лавки развесил одеяла на открытом месте, под солнечными лучами, но они также были подвержены воздействию пыли, поднятой конными экипажами, которые бежали по улицам. Когда она пришла к выводу, что материал не содержит грязи, она накрыла кровать одеялом, разглаживая при этом складки.

Выполнив задание, она снова встала рядом с Шэнь Фэем. Мужчина только сейчас заметил, что она снова рядом с ним, прежде чем его снова подняли, на этот раз отнесли обратно в постель.

На этот раз, когда Чжао Си проверила одежду Шэнь Фэя, она, наконец, высохла. Она собрала ее и принялась за сложную работу по сшиванию порванных частей. Затем она сложила одежду, оставив лишь комплект нижнего белья, а остальные убрала в шкаф. Нижнее белье состояло из верха и низа. Поскольку Шэнь Фэй не мог надеть их сам, Чжао Си приподняла покрывавшее его одеяло и помогла ему надеть нижнее, а затем и верхнее.

Чжао Си не хотел зацикливаться на том, что должен чувствовать этот человек. Во всяком случае, сейчас Шэнь Фэй был похожа на куклу в натуральную величину, которую можно по желанию двигать и одевать. Болезненное разочарование, должно быть, жгло его изнутри.

Она сосредоточилась на задаче. Было довольно трудно одеть Шэнь Фэя в его нижнее белье. Это было не потому, что Шэнь Фэй отказывался сотрудничать, а из-за шин на его теле; она размышляла, следует ли оставить их над его нижним бельем или под ним.

Если она будет держать шину под его нижним бельем, это будет трудной задачей для нее, а для него-болезненной. Но, похоже, она недооценила потерю веса, которую испытывает пациент; одежду можно было легко надеть поверх шины, и работа, к ее большому облегчению, была наконец завершена.

Глядя на его наряд, Чжао Си вдруг осознала, что забыла купить одежду для этого человека. В то время она думала только о том, чтобы поспешить обратно. Слава богу, его собственная одежда уже высохла, иначе ему пришлось бы быть голым еще один день. Он, вероятно, не был бы в восторге от этой идеи.

Убедившись, что Шэнь Фэй должным образом одет, Чжао Си пошла готовить еду и лекарство.

Была осень, и ее черный медведь любил спать именно в это время года; он проводит 16 часов в сутки во сне, а остальные 8 часов бодрствовал. Он уже должен был спать прямо сейчас, так что не было никакой необходимости беспокоиться о том, чтобы накормить его; был также шанс, что он, вероятно, сам нашел чо-нибудь и поел.

Человек, о котором она беспокоилась, был Шэнь Фэй. Он был настолько разборчив, что отказался есть фрукты, оставленные на столе; все фрукты были еще завернуты в листья и оставлены нетронутыми. Это означало, что он был голоден весь день.

Чжао Си сделала огонь сильнее и постаралась быстрее сварить кашу. Из-за ее поспешности сильный жар заставил часть каши подгорать. Подав ее ему, она поняла, что он съел только несгоревшую часть; сгоревшая часть, как и надрезанные фрукты, осталась нетронутой.

Еще она заметила, что ее пациент не ест жирного мяса. Поскольку Чжао Си беспокоилась, что каша будет слишком простой, она добавила немного мяса, чтобы сделать постную мясную кашу. Для некоторых кусков мяса было неизбежно наличие жиров, и он тщательно выбирал их из миски. Он также оставил загустевшую кашу, которая неаппетитно лежала на дне миски.

Чжао Си заключила: если этот беспомощный человек останется один в лесу, он определенно не доживет до следующего дня.

Она же, напротив, не была разборчива в еде, доказывая это тем, что выпила оставшуюся в кастрюле кашу. Затем она подала ему лекарство. Поскольку на этот раз в вареве не было змеиной желчи, оно не было таким горьким, как раньше. Также понимая, что нет смысла продлевать отвратительный вкус лекарства на его языке, Шэнь Фэй быстро выпил зелье и пососал консервированную сладость. Затем он взял книгу, которую Чжао Си помогла поднять с пола, и продолжил чтение.

Чжао Си оставила человека в покое, взяла жиры, которые он собрал в миску, и пошла кормить змею, которая принесла его драгоценный яд.

Поскольку делать было больше нечего, Чжао Си приготовил подстилку для скамьи, готовясь спать на ней. Прошлой ночью ей пришлось спать на полу, опасаясь ухудшения состояния Шэнь Фэя, если бы она делила с ним постель. Поэтому она купила скамейку для себя; она могла спать на ней ночью, а днем она также могла вынести ее наружу и позволить ему отдохнуть на ней. Приготовив подстилку, Чжао Си легла на скамью, чтобы проверить ее. Под ней лежало новое одеяло и еще одно старое, смягчающее твердость дерева. Такая роскошь казалась ей незнакомой.

Она лежала в оцепенении, медленно чувствуя, как к ней подкрадывается сон. Звук перелистываемых страниц звучал в ее ушах почти как колыбельная—Шэнь Фэй все еще не собиралась спать. И снова Чжао Си решила оставить этого человека в покое и встала, чтобы вытереть ему руки и шею.

Кроме того, чтобы быть придирчивым, этот человек тоже любил быть чистым. В течение этих двух дней, когда Чжао Си носила его на руках, кормила лекарствами и едой, он не останавливал ее и не помогал. Это было полностью оставлено на усмотрение Чжао Си. Однако, когда дело касалось гигиены его тела, это была совсем другая история: только тогда он координировал свои усилия с усилиями Чжао Си.

Он закрывал глаза и наклонял голову вперед, когда Чжао Си вытирала его лицо, он смотрел вверх, вытягивая шею, когда влажное полотенце достигало его, и он даже помогал поправить свою одежду, чтобы ей было легче вытирать остальную часть его тела. Он тоже не двигается, когда она вытирает ему руки.

Чжао Си нравилось играть с его руками; она находила его пальцы красивыми, длинными, тонкими и бледными. Прежде чем почистить их, она имела привычку некоторое время играть, поглаживая и щипая их, раздвигая и рассматривая промежутки его пальцев, прослеживая следы ладоней и вены, которые бежали на тыльной стороне его рук. Иногда она использовала слишком много силы во время игры, но Шэнь Фэй никогда не ворчала, даже если это было больно.

Даже если его руки были самыми изящными из всех, что она видела, мужская рука действительно сильно отличалась от женской.

Поняв, что эта игра—для него, поддразнивание— стала ее новой привычкой, и что после этого она будет мыть ему руки, Шэнь Фэй на удивление терпел ее детские выходки. Возможно, он боялся, что она откажется вытереть его начисто, если он этого не сделает.

Бывали моменты, когда Чжао Си забывал быть щепетильной, небрежно проводя влажным полотенцем по коже, и он продолжал привлекать ее внимание. Поначалу она растерялась—искусство пантомимы было ей чуждо,—но потом поняла, что он хочет, чтобы она еще раз повторила некоторые моменты. Этого человека можно было считать помешанным на чистоплотности.

Молчание было их четвертым спутником, так как Шэнь Фэй не любил говорить, и она не возражала против него. Несмотря на то, что они познакомились всего два дня назад, по комфорту в отсутствие разговоров, казалось, что они знакомы уже два года. Чжао Си понимала многие мелкие действия Шэнь Фэя, и для него не было проблемой промолчать. Он мог положиться на то, что она постепенно поймет его лучше.

У нее было еще одно удовольствие: как маленькая негодница, она любила шокировать людей.

Когда взошло солнце и на сером просторе забрезжил рассвет, возможно, из-за отсутствия дел и более привычного окружения, Шэнь Фэй заснул глубже, чем в первый день. Чжао Си заметила это и не стала будить его, вместо этого она передвинула свою скамейку на солнце. Он все еще крепко спал, когда она сняла с него одеяло и осторожно вынесла из постели.

Шэнь Фэй почувствовал, как он шевелится от тепла на своей коже. Его длинные ресницы слегка дрогнули, а глаза сощурились в тонкую линию. Яркие лучи солнца заставили его немедленно закрыть глаза. Прошло некоторое время, прежде чем он снова открыл их, когда они привыкли к свету. Он привычно огляделся и понял, что находится уже не в комнате, а во дворе.

Чжао Си сидела позади него, слегка улыбаясь, и тянула его назад, пока его голова не перестала опираться на скамью. Она ослабила узел на его длинных волосах, позволив черным прядям каскадом упасть в ведро с теплой водой, и начала их мыть.

- У нас сегодня прекрасная погода. Было бы напрасно оставаться внутри и тратить солнечный свет, - объяснила она. Она любила утро, тишину природы и свежий горный воздух, наполнявший ее легкие. Она также надеялась, что Шэнь Фэй получит дозу утреннего добра.

Но в то время как Чжао Си любила солнце, у нее было предчувствие, что ее спутник не разделяет схожих взглядов. Она различила это по цвету его кожи, бледной, как зима; его кожа была такой, что он выглядел болезненным. Было очевидно, что человек с таким выражением лица должен ненавидеть день и оставаться дома, и, вероятно, должен быть совой.

Как и ожидалось, Шэнь Фэй прикрыл глаза здоровой рукой. Свет, словно щипал его глаза, причиняя им боль.

Чжао Си не остановила его. Намочив ему волосы, она раздавила бобы, которыми пользовалась для душа, и приложила их к его голове. Маленькие пузырьки появились, когда она терла его волосы и кожу головы, щедро делая ему массаж.

Эти банные бобы, часть ее недавних покупок, были очень дорогими. Маленькая бутылочка обошлась ей в два серебряных, примерно как три одеяла. К счастью, бобы для ванны были качественными и издавали свежий аромат, что делало их хорошими в соотношении цены и качества.

Чжао Си внезапно уловила другой запах. Она схватила несколько прядей его волос и поднесла их поближе к носу, чтобы понюхать. Аромат был совершенно не похож на аромат банных бобов, гораздо более сильный, ароматный и даже напоминал запах тела Шэнь Фэя. То же самое было и с его одеждой. Несмотря на то, что она использовала то же самое мыло, чтобы постирать его одежду, его одежда все еще пахла лучше, чем ее.

Она слышала, как люди говорили это раньше: важные люди любят использовать ароматические благовония. Даже прачечная со стиранной одеждой и остальная часть резиденции всегда будут полны благовоний, гарантируя, что запах не рассеется с легкостью. Возможно, именно по этой причине от него всегда исходил приятный запах с первого дня, как он пришел к ней домой.

“Ах, точно!” - воскликнула Чжао Си, внезапно подумав о другом: “Ты грамотный? Можешь ли вы распознать достаточно слов?”

По правде говоря, спрашивать не было нужды, ответ был так очевиден—у этого человека была аура ученого.

“Научи меня, пожалуйста, - попросила она. Но она знала, что он не сделает этого бесплатно или даже по ее приказу. Поэтому Чжао Си выдала абсурдное предложение: “За каждый день, что ты учишь меня, я не прикоснусь к тебе”, - просто сказала она с улыбкой, встретившись с темным взглядом мужчины.

Дело было не в том, что Чжао Си была неграмотна, просто она знала мало слов и не знала, как читать более сложную терминологию в своих медицинских томах. Если Шэнь Фэй захочет учить ее, тогда… она была готова не спать с Шэнь Фэем до поры до времени.