За окном появилось солнце. Птицы запели.

Будильник на тумбочке закричал, как ненормальный. Табло показывало 8:00. Из-под одеяла высунулась рука — с третьей попытки попала по кнопке. Тишина.

Одеяло отодвинулось.

Ято сел на кровати, потянулся, хрустнул шеей. Бежевая футболка, синие шорты — простая домашняя одежда. Он встал и направился в ванную.

Зеркало отразило сонное лицо. Тёмные волосы взъерошены, глаза едва открыты.

Ято дал себе пощёчину.

Звук хлёсткий, короткий. Взгляд прояснился.

Он умылся холодной водой и прошёл на кухню.

«Театр начинается с вешалки, а утро — с сэндвича.»

Тосты вылетели из прибора. Сыр, ветчина, лист салата — всё упаковано между хрустящими кусками хлеба. Чайник вскипел почти одновременно.

С тарелкой и кружкой Ято вышел на балкон.

Голуби, сидевшие на перилах, вспорхнули разом — только перья закружились в воздухе. Он сел на стул, взял книгу с обложкой «Охотник на вампиров с нуля» и открыл на закладке. Глоток чая. Укус сэндвича.

Телефон завибрировал.

Ято достал его из кармана — и едва не выронил с четвёртого этажа. Пальцы сжались в последний миг. Он выдохнул и поднёс трубку к уху.

— Альёёё.

— Чуваааааак! — голос Клэя ударил по ушам. — С днём рождения тебя! Восемнадцать лет! Наконец-то мы сможем поступить на службу к охотникам!

— Спасибо, Клэй, — Ято улыбнулся. — Я уже жду не дождусь, когда смогу пойти в здание. Ты же со мной?

— Конечно, встретимся там!

Ято сбросил вызов и быстро переоделся. Кофта, спортивные штаны, оранжевые кроссовки. Он мельком глянул в зеркало — карие глаза, почти светло-карие на солнце, тёмные волосы слегка растрёпаны.

Он вышел на улицу.

«Вот и наступило моё совершеннолетие. Я долго ждал этого события. С самого детства я смотрел на охотников на вампиров — хотя мы просто называем их охотниками — как на героев. Они постоянно убивают упырей, предотвращают смерти или превращения в других вампиров. Я так долго готовился… Надеюсь, меня примут.»

Улицы были наполнены утренней суетой. Ято шагал быстро, обходя прохожих, пока перед ним не выросло огромное здание.

На фасаде — эмблема: череп вампира.

Вдруг в него кто-то врезался.

— Чувааак!

Клэй. Блондин, зелёные глаза горят энтузиазмом, улыбка до ушей.

— Чувааак! — ответил Ято.

Они обменялись фирменным рукопожатием — хлопок, скольжение, кулак о кулак — и вместе вошли внутрь.

Они вошли внутрь.

Обычный офис. Чистые столы, белые стены, никаких черепов вампиров — только тихий гул кондиционера. За стойкой сидела девушка с белыми волосами. На лице — приветственная улыбка, отточенная до автоматизма.

Ято и Клэй подошли.

— Здравствуйте. По какому вы вопросу?

Они переглянулись — и выпалили в унисон:

— Мы хотим стать охотниками!

Девушка издала тихий смешок. Не насмешливый — скорее тёплый, понимающий.

— Хорошо. Проходите по коридору направо, там вам всё объяснят. Но сначала заполните бумаги — экскурсия и ознакомительная информация.

На стол легли два листа.

Ято схватил ручку, чиркнул подпись. Клэй — следом. Ни один не вчитался. Бумаги ушли обратно, и они двинулись в другой корпус.

---

Их уже ждали.

Девушка с зелёными волосами стояла перед небольшой группой молодых людей. Парни, девушки — человек десять. Все взволнованы, кое-кто перешёптывался. Она обвела их взглядом и откашлялась.

— Кхем. Все в сборе? Тогда я начну.

Она развернулась и пошла по коридору. Группа двинулась следом.

— Профессия охотника всегда рисковая, но от этого и востребованная. Раньше нас презирали и боялись. Мы были ничуть не лучше вампиров в глазах граждан.

Она сделала паузу.

— Но времена изменились.

Справа начали появляться комнаты с панорамными окнами. За стёклами — рекруты. Один оттачивал удар мечом по манекену, другой заряжал арбалет, третий метал ножи в мишень. Сталь звенела даже сквозь толщу стекла.

Девушка продолжала, не сбавляя шага:

— Сейчас появилась новая инъекция. Никаких мучений от мутагенов и трав. Выживаемость с одного процента выросла до девяноста восьми.

Она мельком обернулась через плечо.

— Мы улучшили безопасность. Цена — небольшое снижение долгожительства, силы, выносливости. Мы переключились с вектора одного сильного воина на группу менее сильных.

Ято и Клэй одновременно прильнули к панорамному окну. За ним рекрут с арбалетом выпустил болт. Свист — и наконечник вошёл точно в центр мишени, пробив несколько слоёв плотной ткани.

— Вы спросите: почему не используем пистолеты? — голос девушки зазвучал громче.

Она остановилась у следующего окна.

— Ткани вампира сложно пробить. Для этого используют особый сплав металлов. А ещё стрелу можно смазать маслом или ядом против вампира. С пулей это проблематично — термические нагрузки, давление, производство. Арбалеты с болтами применяются до сих пор.

Она постучала пальцем по стеклу, за которым виднелась стойка с оружием. Клинки странной формы, с волнистыми лезвиями и тусклым блеском.

— Оружие у нас особое, из распространённого сплава. Можно экспериментировать, но золотой стандарт остаётся один.

Коридор свернул влево. Теперь за стёклами открывались лаборатории. Колбы, реторты, чаши с измельчёнными травами. Дальше — ботанический сад: растения в кадках, тусклый фиолетовый свет ламп, листья с прожилками, светящимися в полумраке.

— Здесь мы выращиваем ингредиенты для зелий. Микстуры, масла, яды. А буквально в следующем корпусе создаём эти вещества.

Ято толкнул Клэя локтем. Тот ответил тем же. Их лица выражали одно.

«Вау.»

Девушка бросила взгляд на часы и ускорила шаг.

— Мы могли бы пройти ещё зону с вышивкой одеждой, добычу мутагена из вампиров, кузницу и многое другое. Но времени в обрез.

Она резко развернулась к группе. Подбородок задрался вверх.

— Короче. Если вы надумали становиться на эту профессию — прошу зайти вон в тот кабинет. Там уже готова инъекция. Процедура занимает несколько минут. А после — урок о вампирах.

Она уже собралась уходить, но остановилась. Бросила взгляд через плечо:

— Ах да. В основном охотниками становятся парни, девушки сидят в офисе.

По группе пробежал лёгкий гул. Девушка улыбнулась:

— Не подумайте. Девушки выполняют роль координации, слежки и экстренных ситуаций. Сообщают охотникам, где цель и что делать. Так что можно сказать — у нас все незаменимы.

И ушла.

Повисла секунда тишины.

Ято и Клэй переглянулись. Глаза горят, кулаки сжимаются.

— Чуваааак!

— Чуваааак!

Хлопок. Скольжение. Кулак о кулак. Фирменное рукопожатие взорвало тишину коридора.

Они шагнули к кабинету.

Ято шагнул в кабинет.

— Здравствуйте?..

Договорить он не успел.

Из-за ширмы вылетела девушка, налетела плечом на стойку для капельниц. Металлическая конструкция начала заваливаться — Ято поймал её одной рукой, зафиксировал, вернул на место.

Девушка часто заморгала. Медицинский халат, русые волосы под каре, блокнот в руке. На бейджике — «Анна».

— Ай. Прости, прости, я такая неуклюжая. Не ушибся?

Она обежала его взглядом — цел. Выдохнула и уткнулась в блокнот.

— Таааак. Ты у нас мистер…

— Без фамилии. Просто Ято, — перебил он.

— Ну ладно. И такие бывают.

Она пожала плечами, вырвала лист из блокнота и протянула ему.

— Держи бумагу, подпиши, и садись в кресло.

Ято пробежал глазами по строкам. «Согласие на процедуру», «возможные побочные эффекты», «отказ от претензий». Ничего нового. Ручка чиркнула подпись.

Он сел в кресло. Оно слегка продавилось под ним, подлокотники оказались холодными. Анна подошла со шприцем. Игла блеснула под лампами дневного света. Внутри цилиндра — жидкость оранжевого цвета, густая, маслянистая.

— Потерпи, сейчас будет как комарик укусит…

Она склонилась над его рукой, нашла вену на сгибе локтя. Пальцы в перчатке скользнули по коже.

— Хотя, скорее, как берут кровь из вены.

Игла вошла. Тонкая боль — секунда, не больше. Поршень двинулся вниз, оранжевая жидкость ушла под кожу. Ято почувствовал холод, расходящийся от места укола к плечу.

Анна вытащила иглу, прижала ватку.

— Всё, процедура окончена.

Она улыбнулась — открыто, чуть смущённо.

Ято потёр место укола.

— Уже? То есть я стал охотником?

— Ну и да, и нет.

Анна выбросила шприц в контейнер и принялась заполнять журнал.

— Сыворотка подействует только через две недели. Может быть головокружение, потливость, слабость, тошнота и температура. Но не переживай — так у многих бывает.

Она подняла на него глаза. Взгляд стал мягче.

— После этого твой организм приспособится и преобразуется. А сейчас иди в триста одиннадцатый кабинет. Там будет урок по вампирологии.

Ято кивнул. Встал с кресла. Тело ощущалось как обычно, но где-то глубоко внутри, под левой ключицей, уже разливалось странное тепло.

Он вышел в коридор и направился к лестнице.

Ято вошёл в класс.

Обычные парты, как в школе. Три ряда. У окна, за третьей партой, уже сидел Клэй — он размахивал рукой, едва не сбивая чью-то сумку с соседнего стола. Ято улыбнулся и сел рядом.

— Как всё прошло? — Клэй тут же подался вперёд.

— Да нормально. Ничего не ощущаю, да и больно не было.

— Правда? — Клэй поморщился и потёр ватку на сгибе локтя. — А мне ставил какой-то дед. Он не мог найти вену. Пришлось два раза колоть.

Ято хмыкнул. Но ответить не успел.

Тяжёлый стук оборвал гул голосов. Сумка легла на стол — звук был такой, будто внутри кирпичи. Профессор выпрямился.

Мужчина в чёрной одежде. Лицо бледное, почти восковое. Глаза — светло-жёлтые, с тем же отливом, что бывает у всех, кто давно на сыворотке. На голове — причёска «озеро в лесу»: выбритые виски, длинные пряди сверху собраны в небрежный пучок.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Молчать!

Тишина ударила мгновенно. Никто не шелохнулся.

Профессор выдержал паузу. Медленно обвёл класс взглядом.

— Кхем. Я профессор по вампирологии Виктор Рефенксрофт. Сегодня ваше первое занятие. Поэтому старайтесь запоминать всё.

Он взял мел. Вздохнул — так, будто объяснял это уже в тысячный раз, — и начал писать. Мел заскрипел по доске.

---

Всего бывают пять основных видов вампиров.

1. Низшие

2. Средние

3. Высшие

4. Генеральские

5. Владыки

---

Он повернулся к классу, отряхнул пальцы от меловой пыли.

— Начнём по порядку.

Постучал мелом по первой строке.

— Низшие. Это упыри и главари упырей. Упыри — люди, превращённые в вампиров с помощью слюны. А точнее, укуса. У них нет сознания. Вся жизнь основана на инстинктах. Поэтому убивать без обсуждения.

Он прошёлся вдоль доски, заложив руки за спину.

— Они подвержены абсолютно любому виду повреждений. Солнце. Даже чеснок, который у обычных вампиров вызывает только отравление, этих может убить. — Он помедлил. — Главарь почти ничем не отличается. Исключение — он более сильный, более здоровый и командует группой обычных упырей. Чаще всего — больше двух особей.

Клэй что-то быстро строчил в блокноте. Ято просто слушал.

Профессор перешёл ко второй строке.

— Средние. Гегемот, Сангвис, Аракуд. Здесь уже интересно.

Он повернулся к классу лицом. Жёлтые глаза блеснули.

— С этого ранга вампиры имеют сознание, магию крови, огромную силу. И это не люди. Вампиром можно стать только из низшего ранга через укус. Либо родиться в семье вампиров. Другого не дано.

Он поднял палец, прерывая возможный вопрос.

— Но вам не нужно волноваться. У вас сыворотка. Она защищает от инфекции и обращения в упырей.

Ято машинально коснулся места укола. Тёплое.

Профессор продолжал:

— Так вот. Гегемот, Сангвис и так далее — это ранги вампиров. Самый низкий из этих — Гегемот. Высокий — Аракуд. Убить можно многими способами: солнце, оружие, яд, масло. Перечислять можно вечно.

Он перешёл к третьей строке. Голос стал суше.

— Высшие. Здесь ещё интересней.

Мел застучал по доске.

— С этого ранга солнце почти не опасно им. Кроме мягкого головокружения. А также в сердце появляется кристалл. Форма — трёхмерный ромб.

Он нарисовал на доске объёмную фигуру. Косую, с острыми гранями.

— Внутри содержится жидкость, похожая на кровь. Точно для чего она — неизвестно. Но им уже недостаточно отрезать голову. Нужно уничтожить кристалл.

Снова повернулся к классу.

— Есть такие ранги: Кровиниус, Висцериус, Ротериус, Преторианец. По высоте — слева направо. Магия крови намного сильнее. Жрут больше. Более опасны, и бла-бла-бла. Дальше.

Клэй переглянулся с Ято. Оба молчали.

Профессор постучал по четвёртой строке.

— Генеральские. Это те вампиры, которые сидят в своём поместье и не выходят. Всю работу за них выполняют другие, более низкого ранга.

Он осмотрел класс. Убедился, что слушают.

— Чтобы замочить такого, нужно очень сильно постараться. Поэтому на такие задания берут только лучших воинов в соответствующей экипировке. Ранги: Барон, Виконт, Граф, Маркиз, Герцог. Снова слева направо.

Он выдохнул. Подошёл к последней строке, но даже не коснулся её мелом.

— И последние. Владыки.

Пауза. Долгая. Он скрестил руки на груди.

— Про них я даже рассказывать не буду. Вы всё равно умрёте, если их повстречаете. И битва с владыкой — это иной уровень. Там уже война не такая, что мы поодиночке друг друга убиваем. Это стенка на стенку — десятки тысяч человек.

Он отряхнул руки, будто ставя т

очку.

— Уже как тысячу лет войны не было.

Развернулся к классу и хлопнул ладонью по столу. Мел подпрыгнул.

— Всё ясно?! Я надеюсь, вы записали. Потому что я не люблю повторять.

Ято и Клэй сидели с открытыми ртами и выпученными глазами. Клэй забыл закрыть блокнот. Ручка замерла в пальцах, оставив кляксу на полях.

Утреннее солнце ударило в окно.

Ято открыл глаза и резко сел на кровати. Тело гудело от энергии — будто кто-то вкрутил внутри новую батарейку. Он глянул на будильник. 7:42.

«Опаздываю.»

Завтракать было некогда. Кофта, штаны, оранжевые кроссовки — всё натянуто в секунду. Дверь хлопнула.

На бегу он залетел в кафе на углу. Хот-дог сунули в руки почти моментально — булка, горчица, сосиска, салфетка. Ято кинул мелочь на стойку и выскочил обратно.

Трамвай уже подходил. Он запрыгнул на подножку, ввалился внутрь, нашёл свободное место у окна. Вагон мягко качнуло.

Напротив сидела бабушка с корзинкой, от которой пахло выпечкой. Чуть дальше — двое парней, что-то бурно обсуждавших и пихавших друг друга локтями. У двери стояла девушка.

Невысокая. Фиолетовые волосы до плеч. Глаза того же цвета — глубокого, почти чернильного отлива. Одежда в готическом стиле: чёрное футболка с принтом, колготки и короткие шортики, кросовки, на шортиках цепь, серебряные серьги в виде крошечных летучих мышей. Ни тату, ни пирсинга. Только бледная кожа и спокойный, чуть отстранённый взгляд в окно.

Ято задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем собирался.

«Интересный стиль…»

Но зацикливаться не стал. Достал телефон и быстро набрал Клэю:

«Еду. Буду через двадцать минут.»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Чувааак, я уже тут! Жду у входа!»

---

Через несколько часов они стояли в тренировочном зале.

Инструктор возвышался перед группой — мужчина лет сорока на вид. Плотный, с тяжёлыми плечами. Чёрная повязка наискосок закрывала левый глаз, а из-под неё к виску убегал старый шрам — длинный, рваный, будто след от когтя.

Он скрестил руки на груди и обвёл группу единственным глазом. Взгляд был тусклым, но цепким.

— Пока вы не охотники.

Голос прозвучал глухо, без приветствия.

— Сыворотка действует через две недели минимум. Поэтому пока вы будете ходить на практические занятия с другими охотниками. Там будут очень слабые вампиры, вам ничего не грозит.

Он прошёлся вдоль строя.

— Также можете начать изучать офисную работу. Если, конечно, хотите.

Остановился. Снова обвёл группу взглядом — задержался на Ято, на Клэе, на ещё паре новичков.

— Скоро вам скажут, кто будут ваши напарники.

Клэй толкнул Ято локтем, едва сдерживая улыбку. Ято взглянул на него и кивнул — без слов, но с тем же огнём в глазах.

Вечернее солнце клонилось к крышам. Занятия по оружию вымотали — плечи ныли, в ушах ещё стоял звон тренировочных клинков.

Телефон пиликнул.

Ято вытащил его из кармана. На экране — уведомление:

«Практическое занятие назначено завтра в 5:00. С вами будут профессионалы Робин и Матреос.»

Он перечитал дважды.

«Получается, не Клэй. Хотя логично. Мы же ещё ничего не знаем. Нам будут проводить занятия по отдельности.»

Он убрал телефон и двинулся к выходу.

---

На углу улицы, над площадью, висел огромный экран. Трансляция новостей.

Журналистка с серьёзным лицом держала микрофон:

— Вчера ночью было совершено нападение на жилой квартал под номером тридцать девять. Десять погибших из гражданских, тридцать шесть ранены и находятся в больнице.

Кадры сменились. Горящие многоэтажные здания. Люди бегут с чемоданами, дети на руках, дым заволакивает улицу. Вой сирен.

— Охотники успели подоспеть вовремя, чтобы не допустить больших жертв. Как позже было установлено, в инциденте участвовала группа вампиров среднего ранга. В данный момент все они убиты охотниками.

Пауза. И почти буднично:

— А сейчас прогноз погоды.

Ято отвёл взгляд от экрана и пошёл дальше.

---

Магазинчик назывался «Дары заката». Старая вывеска, пара ступенек вниз, колокольчик на двери.

За прилавком стояла женщина. Не пожилая — скорее лет пятидесяти. Спецодежда магазина, русые волосы с проблесками седины. Она подняла глаза — и сразу узнала.

— О! Ято. Как дела? Давно не видела тебя.

Ято оживился. Улыбка вышла сама собой.

— Тётя Фелисия! У меня всё по-старому. Единственное… — он выдержал паузу, — я устроился охотником на вампиров.

Фелисия напряглась. Всего на секунду — морщинка между бровей, пальцы чуть сжали край прилавка.

— Охотником, значит… — она помедлила. — Зря.

Ято моргнул:

— Почему? Я же буду из тех, кто защищает город от вампиров. Стану сильнее!

Она посмотрела в окно. За стеклом угасал закат. Фелисия убрала прядь седых волос за ухо и заговорила тише:

— Охотники… Да, они молодцы. Делают своё дело. Но тебе не нужно было вступать.

Она перевела взгляд на него.

— Там может умереть любой. Я понимаю, эта профессия считается почитаемой. Но разве от тебя будет толку больше, если ты будешь лежать в земле после задания, чем работая на других профессиях?

Она вздохнула. Голос смягчился:

— Твой дядя не хотел бы этого… Тебе бы следовало с ним поговорить.

Ято опустил глаза.

— Я бы хотел. Но он уже давно в командировке. На свой телефон не отвечает. Он дал мне рабочий, но я как-то не хочу его тревожить.

Он сжал лямку рюкзака.

— Он и так слишком много сделал для меня. Жертвуя собой…

На несколько секунд повисла тишина. Фелисия смотрела на него — долго, изучающе. Затем выдохнула.

И вдруг улыбнулась.

— Но что ж. Раз уж стал охотником — смотри, защищай мой магазинчик. И заходи почаще. Я уж тебя в обиду не дам, да и помогу чем смогу.

Она протянула руку через прилавок и погладила его по голове. Ладонь была тёплой.

— Ночное дитя.

Ято взял газировку, попрощался и вышел. Продавщица посмотрела ему вслед, а затем когда он ушёл, сказала:

— Ох Лука, Лука. Что же ты задумал. Не прощу тебя, если ты испортишь жизнь мальчишке.

Она посмотрела в комнату, где сидел мужчина в одежде поставщика, который не отражался в зеркале, а глаза были красные.

— Ты следи за ним, я боюсь, что он может ввязаться в авантюру, из которой не сможет выбраться. — Приказала Фелисия.

Мужчина обернулся к ней.

— Сделаю, госпожа.

---

Аллея парка была пустой. Фонари уже зажглись, светили тусклым жёлтым. Ято шагал не спеша, прокручивая в голове разговор.

«Тётя Фелисия — хороший человек. Она знала моего дядю, и они, кажется, были друзьями. Не думаю, что любовниками — дядя был закрытым человеком, явно со своими интересами.»

Он хрустнул крышкой газировки, сделал глоток.

«А про „Ночное дитя“… Так меня ещё дядя называл. Вроде позывной. Правда, я не знаю, как он его придумал.»

В кустах что-то зашуршало.

Ято замер.

Из зарослей вылетела жестяная банка — ударилась о землю и покатилась прямо к его ногам. Он сжал телефон в пальцах так, будто тот мог его защитить. Дыхание перехватило.

Кусты дёрнулись. Из них выпрыгнула чёрная кошка.

Подбежала к банке, толкнула лапой — та звякнула. Кошка погналась за ней дальше по аллее и скрылась за поворотом.

Ято выдохнул. Разжал пальцы, посмотрел на телефон — на корпусе остались белые пятна от напряжения.

— Чёрт. Как же мне избавиться от этой привычки?

Он встряхнул руку и пошёл дальше. Аллея снова стала тихой.

---

В кустах, там, где только что была возня, стояла она.

Та самая девушка из трамвая.

Фиолетовые волосы сливались с сумерками. Чёрная кошка сидела у неё на руках, прижав уши и довольно щурясь. Девушка провела пальцами по кошачьей шерсти и посмотрела вслед уходящему Ято.

Ято проснулся в пять утра.

За окном ещё стояла глухая темень. Глаза слипались, тело просило обратно в кровать. Он глянул на часы — и сон слетел мгновенно.

— Чёрт, чёрт, чёрт.

Штаны. Правая нога вошла, левая зацепилась за штанину — он рухнул на пол. Удар ладонями, рывок вверх, кроссовки без шнурков. Через две секунды дверь хлопнула.

---

Он бежал через парк. Ветки хлестали по плечам. Дальше — тротуар, пустой и серый. Ночь ещё властвовала, но на горизонте уже набухала бледная полоса рассвета.

На окраине города стоял ларёк. Жёлтый свет из окошка, пар от чайника. Двое парней.

Один — повыше, широкоплечий — курил, выпуская дым в тёмное небо. Второй болтал с бабушкой-продавщицей, опершись локтями о прилавок.

Высокий заметил Ято первым.

— О! Вот и ты. Ято, да?

Он выбросил окурок и протянул руку.

— Прости, если не запомнил имя. У меня с ними сложно. Я, кстати, Робин.

Рукопожатие вышло коротким и крепким.

Вдруг — грохот.

Из-за ларька вылетел второй парень. Низкий, щуплый, он на бегу пытался надеть рюкзак. Лямка зацепилась за локоть, он споткнулся, но удержался на ногах.

Робин скрестил руки на груди.

— Матреос! Ты что, опять уронил стрелы с болтами?

Матреос улыбнулся — виновато, но с искоркой.

— Я же тебя просил обращаться с ними осторожно. Там есть взрывные болты. Если бы они взорвались — твоей бабушки Зины и ларька бы уже не было. Они очень чувствительны.

Робин выхватил у него рюкзак и расстегнул. Пальцы быстро перебирали содержимое.

Матреос повернулся к Ято. Протянул руку — ладонь чуть влажная, хватка быстрая.

— А, вот и наш новичок. Я — Матреос, как Робин уже успел сказать. В нашей команде я отвечаю за стрельбу из арбалета, а Робин за меч.

Рюкзак прилетел ему в лицо.

Матреос поймал его у самой переносицы — смешок, неловкий, но довольный.

— Всё на месте, — отрезал Робин. — Но это тебе просто повезло. Везучий придурок.

Он перевёл взгляд на Ято.

— Ладно, ребят. Пошли. Тут недалеко.

Все трое двинулись в ночь.

---

Робин шёл первым. Голос его стал суше:

— Нам поступило задание. Вампир обитает в доме неподалёку. Я уже был там днём. Старая развалина.

Пара улиц — и они вышли к дому.

Двухэтажный. Сгнившее дерево, выбитые окна, крыльцо просело. Ни одного огонька внутри. Только тишина и запах сырой земли.

Ято вгляделся в чёрные глазницы окон.

— И что… нам нужно внутрь?

— Да не, — Матреос ухмыльнулся. — У нас же есть это.

В его руке появился шарик. Маленький, размером с пинг-понговый. Он размахнулся и бросил его в разбитое окно.

Глухой взрыв. Белая дымка хлынула из всех щелей, заполонив дом от фундамента до крыши.

— Что это? — Ято подался вперёд.

— Дымовая бомба. Мы её называем «чесночок». Внутри — смесь чеснока и других трав. Штука убойная для вампиров, поэтому…

Из окна выпрыгнул мужчина.

Тёмная одежда, глаз не разобрать. Он приземлился на землю, пригнувшись, и медленно поднял голову.

— Они быстро выходят наружу, — договорил Матреос.

Робин уже вытащил клинок из-за спины.

Меч был белее обычной стали. По лезвию пробегали узоры — не гравировка, а что-то въевшееся, будто письмена на древнем языке. Робин взял его в обе руки и сорвался с места.

Взмах.

Клинок прошёл сквозь фигуру, не встретив сопротивления. Образ мужчины испарился в дымке — мираж.

— Ято, смотри, — Матреос говорил спокойно, почти по-учительски. — Он использует иллюзии. Самая слабая способность вампиров, ведь…

Робин махнул мечом в сторону — туда, где, казалось, ничего не было.

Из воздуха брызнула кровь.

— Охотники также умеют чуять вампира, — договорил Матреос.

Вампир отпрыгнул. Настоящий. Оскал — клыки, красные глаза. Он двигался рывками: появлялся, исчезал, снова появлялся в паре метров. Только пыль поднималась от его шагов.

Но Робин не уступал.

Меч летал, не останавливаясь — блок, уворот, контратака в кисть. Кровь вампира брызнула на землю. Робин не получил ни царапины.

Матреос положил руку Ято на плечо.

— Продолжай наблюдение, Ято. Может, ты сейчас и не видишь всего, но я и Робин видим — скорость вампира. Нам неизвестно, какой это ранг. Но, учитывая, как он двигается, какую магию крови использует, можно определить его приблизительно.

Он наблюдал за боем, щурясь.

— И честно говоря, думаю — это средний класс. Ранг точно не скажу, но главное — средний класс. А что мы знаем для среднего класса?

Ято не отрывал взгляда от боя.

— Плохо влияет чеснок. Солнце сжигает. Яды действуют отлично.

Матреос хлопнул его по плечу — тяжело, одобрительно.

— Именно. Это самый слабый из вампиров с сознанием. Поэтому Робин может и один справиться. Даже не напрягаясь.

---

Вампир бросился в атаку.

Удар пришёлся Робину в торс — глухой хлёст. Его отбросило метров на десять, тело прочертило землю. Но он встал. Отряхнул плечо. Ни следа боли, ни капли крови. Только пыль на одежде.

Вампир прыгнул снова. Робин встретил его.

Одно движение. Клинок отсёк голову напрочь.

Голова откатилась в траву. Тело рухнуло рядом.

Робин опустил меч. Плащ осел, дыхание ровное, ни единой эмоции на лице. Он вложил клинок в ножны за спиной и направился к ребятам.

Матреос медленно, с расстановкой, захлопал в ладоши.

---

Первые лучи солнца коснулись старой развалины. Утренний свет лёг на неподвижное тело.

Робин отряхнул плечо.

— Легче лёгкого. Я даже не напрягся.

Матреос закатил глаза:

— Ну конечно. Тебе же всегда достаются слабаки. А мне — те, которые только и делают, что используют магию крови. Никакого удовольствия…

Ято не слушал их перепалку.

Он стоял над телом вампира и смотрел. Солнце поднялось уже достаточно. Лучи ложились прямо на труп. Он не испарялся. Даже после отрубленной головы тело лежало целым — ни дыма, ни пепла.

— Эй, ребят? — голос Ято дрогнул.

Робин осёкся на полуслове. Повернулся. Зрачки сузились до точек.

— В сторону!

Он прыгнул, схватил Ято за грудки и швырнул на несколько метров. Тот прокатился по земле, обдирая ладони.

Матреос тоже прыгнул. Но левая рука не успела уйти.

Из-под земли ударил столб кровавого огня. Беззвучный в первый миг — и оглушительно загудевший в следующий. Пламя лизнуло конечность, и рука Матреоса на глазах почернела. Кожа сворачивалась в угли, плоть опадала кусками, пока поток не схлынул. Рука исчезла почти до плеча. Обрубок дымился.

— Чёрт! — выкрикнул Матреос. Не от боли — от злости.

У Ято зазвенело в ушах. Картинка перед глазами поплыла — чёрный обрубок, пепел, дым. Его снова толкнуло в сторону — Робин.

— Не спать!

Робин уже выхватил меч. Лезвие вышло из ножен с тихим свистом. Он запустил руку под куртку — на поясе висели стеклянные бутыльки, пучки сушёных трав, метательные ножи. Пальцы сомкнулись на одном флаконе. Он выдернул пробку зубами и вылил масло на клинок. Чиркнул кресалом о лезвие.

Меч загорелся белым огнём.

Ято перевёл взгляд на вампира.

Тот стоял — с головой, что снова сидела на плечах, будто её и не срубали. Он махнул запястьями, и кисти вспыхнули бордовым пламенем. Густым, тяжёлым, словно сама кровь горела.

Робин сорвался вперёд.

Вампир ударил ладонями в землю. Из-под ног Робина вырвались новые столбы огня — он уворачивался, перекатывался, некоторые разрубал мечом прямо в воздухе. Белое пламя вспарывало багровое, оставляя шипящий след. Он добежал. Удар — вампир заблокировал клинок горящей кистью. Меч лишь слегка поранил кожу. Вампир оскалился.

Они схлестнулись.

Робин бил быстро, рассекал воздух, менял углы. Вампир отбивался предплечьями, ставил блоки, кровавый огонь гудел вокруг них. В один миг меч отсёк ему правую руку. Потом левую. Белое пламя резало вампира, как бумагу. Но тот пнул Робина в грудь и отбросил на несколько шагов. Через две секунды обе руки восстановились полностью.

Бой продолжался.

Огненная волна ушла в сторону Ято. Он прыгнул вбок, едва успев. Горячий воздух обжёг лицо. Он вскочил на ноги, судорожно соображая, чем может помочь. Взгляд упал на Матреоса.

Тот стоял на одном колене. Одной рукой он уже зарядил арбалет. Лязгнул затвор. Он поднял оружие и крикнул:

— Робин!

Робин не оглянулся. Он просто отпрыгнул назад.

Болт вошёл вампиру в спину.

Секунда — и тело разорвалось на куски. Ошмётки полетели в стороны. В воздухе мелькнул кристалл — трёхмерный ромб, тускло мерцающий в утреннем свете. Робин подпрыгнул и рассёк его одним движением. Осколки брызнули, как стекло, и осыпались пеплом.

Робин приземлился. Из уголка рта потекла струйка крови. Он тёр грудь, но на ногах стоял твёрдо. Подошёл к ребятам.

— Что это было?! — голос Ято сорвался почти на крик.

— Вампир. Высший класс. — Робин сплюнул кровь в траву. — Его пинок в грудь сломал мне ребро. Ничего страшного.

Он наклонился и помог Матреосу подняться. Тот закашлялся, зажав обрубок остатками куртки.

— А как… ваши раны? — Ято не знал, куда смотреть — то на грудь Робина, то на чёрную культю Матреоса.

Матреос кашлянул ещё раз — уже со смешком:

— Вот опозорился я. На первом же задании перед новичком потерял руку.

Он перехватил взгляд Ято.

— Но ты не переживай. В штабе и не такое можно отрастить. Мы вылечимся.

Робин перебил. Голос стал жёстче:

— А ты уяснил урок.

Он посмотрел Ято прямо в глаза. Карие в светло-жёлтые.

— Много тварей куда сильнее этого. Ты сам на это подписался. Пути назад нет.

Пауза. Тяжёлая, долгая. Птицы умолкли.

А затем он добавил — тише, но твёрже:

— Но именно от таких, как

мы, человечество до сих пор живо.

Он закинул меч за спину, подхватил Матреоса под плечо и пошёл прочь. Две фигуры — одна высокая, вторая хромая — удалялись по утренней улице.

Ято остался один.

Он посмотрел на землю. Там, где только что лежали куски вампира, теперь был только пепел. Кристалл уничтожен — и тело обратилось в ничто. Лишь жирное чёрное пятно на траве и лёгкий пар, поднимающийся в лучах солнца.

Мысли мчались перед глазами.

Рука Матреоса превращается в уголь. Чёрные осколки падают, не долетая до земли. Пальцев больше нет. Только обрубок, с которого сыплется пепел.

«Ято.»

Робин кашляет кровью. Красные капли на губах, на куртке. Он трёт грудь, но стоит твёрдо. Потому что должен.

«Ято, слышишь?»

Вампир восстанавливает руки. За секунды. Отрубленная голова снова на плечах. Кристалл — трёхмерный ромб — вспыхивает в воздухе. Меч рассекает его. Тело вспыхивает и осыпается пеплом.

«ЯТО!»

Он вздрогнул.

Пустота перед глазами разбилась. Он повернул голову направо.

Клэй стоял рядом и тряс его за плечо.

— С тобой всё в порядке?

Ято покачал головой. Не в ответ — просто чтобы прогнать картинки.

— Нормально. Просто… задумался.

— Аааа. Понятно…

Клэй убрал руку, но взгляда не отвёл.

— Ну так… Рассказывай. Как твоё первое практическое задание? Какой вампир попался?

— Высший.

Глаза Клэя распахнулись.

— Правда?! Чёрт… Как повезло тебе!

Лицо Ято вытянулось — бровь дёрнулась, губы чуть приоткрылись. «А?»

Но Клэй уже не замечал:

— Вот это да! На первом занятии — и высший вампир! У меня-то с ребятами попались всего парочка упырей. Ничего интересного. Просто вжух, БАМ — и они уже лежат, превращаясь в пепел. А у тебя там прямо веселье было!

Глаза Клэя горели азартом. Он подался вперёд:

— Расскажи! Какой он, бой с высшим вампиром?

Ято медленно повернул голову к другу.

— Сдохнуть можно.

Клэй моргнул.

— То есть так круто? Или что ты имел в виду?

Ято замолчал.

Фрагменты снова всплыли: столб кровавого огня, почерневшая рука Матреоса, хруст рёбер Робина, восстановление вампира — две секунды, и он снова цел. Горящие кисти. Взрыв.

— Клэй… — голос Ято стал тише. — Знаешь, может… нам пока не брать практические занятия?

Лицо Клэя сменилось — брови нахмурились, улыбка сползла.

— Ээээ!?

Ято продолжил, не давая себя перебить:

— Мы же пока только новобранцы. У нас ещё не подействовала сыворотка. Если вдруг нас покалечат или куда хуже…

Он выдохнул и выдавил лёгкую улыбку — почти извиняющуюся.

— Давай пока что по тренировкам и занятиям в офисе?

Клэй поднял бровь:

— В офисе? Как девчонки?

Он скрестил руки.

— Ну уж нет. Настоящий охотник бежит к сражениям, а не отсиживается в помещении. А про опасность…

Он фыркнул.

— Да что нам вообще сделают эти вампиры? С нами настоящие охотники. Они нас защитят от любой беды!

Улыбка на лице Ято потускнела.

— Ладно. Ты можешь брать задания. Но я буду в офисе.

Он посмотрел Клэю в глаза. Устало, но спокойно.

— Мне трудно далось первое столкновение с вампирами. Мне нужно переварить.

Клэй замолчал. Азарт в его глазах сменился озабоченностью. Он смотрел на друга несколько секунд — будто видел что-то новое, чего раньше не замечал.

— Ну ладно. Как знаешь.

.Прошла неделя.

Ято сидел за компьютером в офисе. Экран отсвечивал сизым, в глазах рябило. Таблица — происшествия, жертвы, убитые вампиры, без вести пропавшие, районы города. Цифры, цифры, цифры. Он листал вкладки без интереса. Лицо — безэмоциональное, веки тяжёлые, пальцы едва касались клавиатуры.

Сзади подошла девушка.

Ярко-жёлтые глаза — сразу видно, с сывороткой. Волосы собраны в короткий хвост.

— Ято, доброе утро. Снова сидишь весь день за монитором? Глаза не болят?

Ято повернул голову.

— А, Клэр, привет. Уже начинают болеть.

Он потёр глаза рукой. Перед веками поплыли цветные пятна.

«Клэр — одна из немногих девушек-охотников с сывороткой. Обычно её вызывают не на каждое задание, да и она предпочитает сидеть в здании… Мне кажется, она занимается чем-то… опасным или секретным.»

Клэр легонько ударила его по плечу.

— Так чего ты сидишь и тухнешь здесь? Может, возьмёшь практическое задание? Развеешься.

Ято качнул головой.

— Не хочу. У меня ещё не подействовала сыворотка. Прошло уже десять дней, а я всё такой же.

Клэр посмотрела на него внимательно. Прищурилась.

— Ну, по глазам от тебя не определить. У тебя они всегда такие… янтарные. Может, попробуешь? Вдруг уже подействовала?

Ято вздохнул.

— Не знаю.

Дверь за спиной распахнулась с грохотом.

— Чувааак!

Клэй влетел в помещение на полной скорости. Клэр сделала плавный шаг в сторону — он пронёсся мимо, едва не снеся стул.

— Ну ладно, мальчики, веселитесь, — она усмехнулась и вышла.

Ято поднял взгляд.

— Чувак, привет.

Клэй сиял. Он упёрся руками в стол и наклонился вперёд.

— Я тебе сейчас такое расскажу! Короче, пошли мы на задание. А там два вампира среднего класса. Я стал отвлекать одного, а он меня как откинул в здание! Я врезался в стену и пробил её!

Глаза Ято расширились. Он встал из-за стола.

— Ты как? Не ранен? А спину не сломал?

Клэй расхохотался.

— Так вот в этом и дело — мне плевать! Я ничего не сломал, даже не поранился! Я уже становлюсь охотником!

Ято посмотрел на него. Улыбка дрогнула.

— Да? Я… рад за тебя.

Клэй хлопнул его по плечу — ладонь тяжёлая, дружеская.

— Ты возьми задание. Хватит тут гнить. Может, ты тоже уже стал охотником, но просто не знаешь.

Ято замолчал. Опустил взгляд в пол.

«И правда, что толку здесь сидеть. Клэй уже получил способности охотника. Может, и я тоже? Нужно проверить.»

Он поднял голову.

— Решено. Я возьму задание.

Клэй взорвался:

— Вот это настрой! Молодец, чувааак!

В эту ночь Ято лёг пораньше.

Он открыл телефон. На обоях — старое фото с дядей: тот стоит, положив руку ему на плечо, на заднем плане закат. Ято пару секунд смотрел на снимок, затем выставил будильник.

«Ну, не подведи, сыворотка.»

И уснул.

---

Ближе к обеду следующего дня он уже шёл по улице. Рядом шагал Дрейк — охотник высокого ранга, на груди амулет в виде полумесяца. Такие выдавали только тем, кто убил много и выжил.

— Нам поступил слух, что в канализации стал появляться вампир. Похищает людей. Нам нужно лишь проверить, — говорил Дрейк на ходу.

Ято кивнул.

Они свернули под автомобильный мост. Бетонные опоры уходили вверх, скрываясь в тени. Под ногами хрустел гравий.

Дрейк резко встал.

Ято прошёл ещё пару метров, потом обернулся. Дрейк стоял неподвижно. Его пальцы сжимали амулет на груди — тот вибрировал, издавая тихое, почти комариное гудение.

— Что?.. Что-то здесь не так… — голос Дрейка дрогнул.

Он стал оглядываться. Нервно, дёргано — зрачки метались по опорам моста, по теням, по пустому пространству.

— Дрейк, что ты делаешь?

Ято не успел договорить.

Рядом с Дрейком появился силуэт.

Мужская фигура в чёрном балахоне с капюшоном. Ткань тёмная, почти сшитая из самой тени. Ни звука шагов, ни шороха — просто возник.

Дрейк не успел ничего.

Его тело разорвало на куски.

— Нет!

Ято отпрыгнул назад. Ноги запнулись о гравий, спина ударилась о землю. Он закричал.

Из-под капюшона вспыхнули красные глаза.

Силуэт переместился мгновенно — вот он в пяти метрах, вот вплотную. Ято даже не увидел движения.

И вдруг…

Темнота.

---

Спустя какое-то время.

«Как болит голова. Ничего не понимаю. Где я? Не могу посмотреть. Нужно открыть глаза.»

Глаза открылись. Долго фокусировались, цеплялись за размытые контуры. Подвал. Темнота повсюду. Где-то в углу — зелёные вспышки, редкие, как маяк в шторм.

Ято опустил взгляд. Стул. Он сидел на стуле. Руки привязаны верёвками к подлокотникам. Стул металлический, с массивными частями — не сломать, не расшатать. Он рванулся, задёргал запястья, ноги — верёвки даже не скрипнули.

«Да что за чёрт?! Почему всё всегда происходит со мной?!»

Шаги.

С лестницы, из густой темноты подвала, спускался тот самый силуэт. Чёрный балахон сливался с мраком. Только красные глаза горели из-под капюшона — два уголька, не мигая.

— Кто вы?! Что я вам сделал?! Почему вы меня не убили?! Что вы собираетесь делать?!

Слова сорвались с губ раньше, чем Ято успел их обдумать.

Мужчина не ответил. Он подошёл к серванту у стены и что-то написал на листочке. Положил бумагу на полку. Затем развернулся и направился к Ято.

— Что… вы собираетесь?

Правая рука схватила его за лицо. Пальцы надавили на щёки, разжимая челюсть. Рот открылся насильно.

Левая рука вонзилась мужчине в собственную грудь.

Тёмная ткань пропиталась красным. Пальцы погрузились глубже, затем вышли — в них билось сердце. Оно пульсировало, истекая кровью, освещённое лишь зелёными вспышками из угла.

— Нет! Не надо!

Ято не мог выговорить ни слова. Только мычание сквозь раскрытый рот.

Сердце нависло над его лицом. Рука сжалась — и оно превратилось в кровавый водопад. Густая, горячая жидкость хлынула прямо в горло. Ято захлёбывался, глотал, не мог остановиться. Поток лился, заполняя рот, пищевод, желудок.

Силуэт разжал пальцы и отступил.

Ято закашлялся. Кровь заливала подбородок, капала на футболку. Он поднял голову — и увидел, как фигура в балахоне начала рассыпаться. Прах, пепел, ничего.

Рвотные позывы скрутили живот. Но желудок не отдал ничего — будто кровь уже впиталась в стенки, смешалась с его собственной.

«Что происходит? Почему мир теряет краски? Почему я хочу спать? Что происхо… дит…»

Темнота.

---

Тишина.

Мягкая, обволакивающая. Не было головной боли. Был лишь покой — будто лежишь на перине, укрытый тёплым одеялом. Темнота стала уютной, безопасной.

Стоп.

Ято резко вскочил.

Он сидел в кровати. Лунный свет лился сквозь окно, ложился бледными полосами на пол. Вокруг — его комната. Тумбочка, плакат на стене, шкаф с приоткрытой дверцей. Не подвал. Не стул. Не верёвки.

«Что произошло? Я… дома?»

Он встал. Ноги держали нетвёрдо. Прошёл в ванную, включил свет, набрал кружку воды и выпил до дна. Кадык дёрнулся три раза.

Поднял голову и посмотрел в зеркало.

Лицо потное, волосы прилипли ко лбу. Глаза уставшие, с красными прожилками от недосыпа. Он усмехнулся. Губы растянулись сами собой.

— Ха-ха-ха… Эх. Какой страшный сон.

В

глазах — на долю секунды — блеснул алый цвет. И погас.

Ято выключил свет, вернулся в спальню и рухнул на кровать. Укрылся одеялом до подбородка. Тело было лёгким, почти невесомым.

— Странно. Но кажется, я чувствую себя лучше, зная, что это был всего лишь сон.

Мир грёз окутал его с головой.

Ято сидел в офисе. Пальцы стучали по клавиатуре — доклад, цифры, сводки. Скука.

«Сегодня много работы.»

Он потянулся к кружке с чаем — и замер. Нос дёрнулся. Ещё раз. Воздух втянулся через ноздри, щекоча где-то глубоко в пазухах.

— Чем так пахнет?

Он встал. Стул отъехал с глухим скрежетом. Ноги сами понесли на запах — мимо столов, мимо чужих мониторов. Он обходил коллег, почти не глядя, пока не врезался плечом в кого-то.

Клэр. В руках — стакан с кофе, уже накренившийся. Ято перехватил его за долю секунды до падения. Горячая жидкость плеснулась, но не пролилась.

— Прости. Не смотрел куда иду.

Клэр улыбнулась.

— Да ничего страшного. Сама была невнимательна.

Ято отдал ей кофе и шагнул к окну. Ладони легли на холодный подоконник. Он втянул воздух ещё раз — глубоко, до диафрагмы.

— Фу! Что за запах?!

Клэр подошла, сделала глоток американо.

— Что такое?

— Да какой-то странный запах с улицы. Такой резкий.

— Запах? — она посмотрела в окно. — Ну, может, это выпечка из пекарни? Говорят, там появилось новое блюдо. Называется «охотничий оберег», ахаха. Наверное, разных трав туда положили.

Она отпила ещё.

— Я, конечно, понимаю, что мы используем травы для газовых бомб, но чтобы есть… Думаешь, это вкусно?

Ято поморщился.

— Не знаю, но я бы точно пробовать не стал. Запах точно не внушает доверия.

Он оттянул ворот футболки. Ткань прилипла к коже.

— Ещё и так жарко сегодня. Сколько градусов?

Клэр глянула на термометр у кондиционера.

— Ну, кондей выключен. А так — двадцать градусов.

— Всего двадцать? Я бы сказал, на солнце все тридцать пять.

Он вздохнул.

— Эх… Ладно, пойду дальше работать.

---

На следующий день.

Ято сидел в кафетерии. Сэндвич в одной руке, отчёт в другой. Вокруг гудели голоса, звенели подносы, кто-то смеялся.

Запах ударил без предупреждения.

В ушах зазвенело. Сердце забилось громче — он слышал каждый удар, словно изнутри. Пальцы сжали сэндвич до хруста. Он закрутил головой и заметил коллегу за дальним столом. Тот ел пирог, посыпанный зеленоватой крошкой, — «охотничий оберег».

Рядом грохнулся бумажный пакет.

Клэр плюхнулась на сиденье, поджав ноги.

— Доброе утро! Как спалось?..

Она осеклась.

— Что с тобой? Лицо бледное всё.

— Я не знаю. У меня кружится голова. Звон в ушах.

Клэр отодвинула свой завтрак в сторону.

— Это серьёзно. Может, тебе сходить в медпункт?

Она развернула пакет. Складки бумаги разошлись, и наружу вырвался тот самый запах. Ято отшатнулся. Тело среагировало раньше мозга — рывок назад, быстрый, нечеловечески резкий. Стул отлетел в стену. Он оказался в трёх метрах от стола, тяжело дыша. Все в кафетерии повернулись, смотря на него, и притихли.

Клэр замерла с пакетом в руках.

— Ято?

Он развернулся и вышел из кафетерия. Шаги — быстрые, почти бегом.

— Ято, подожди!

Она догнала его у туалета. Он стоял над раковиной и плескал воду в лицо. Капли стекали по подбородку, падали на воротник.

— Ято, что случилось?

— Я не знаю. Мне кажется, у меня аллергия на эти травы. Меня аж тошнит.

— О… Прости, я не знала. Я больше не буду его покупать.

— Всё нормально, правда. Этого раньше не было. Не понимаю, почему.

Клэр замолчала. Прислонилась плечом к дверному косяку. Потом сказала — тише, осторожнее:

— Ято… А может, сыворотка действует?

Он поднял мокрое лицо.

— Что?

— Жар, обострение обоняния, головокружение — это всё симптомы.

— П-правда? — он вытер лицо рукавом. — А как у тебя шло это… всё?

Клэр отвела взгляд. На щеках проступил слабый румянец.

— Ну, у меня не было ничего такого. Кроме… задержки менструации. Но это нормально. У каждого идёт всё по-своему. Так что я думаю, это нормально. Просто тебе нужно больше времени отдыхать.

Ято посмотрел в потолок. Белая плитка, трещина в углу.

— Надеюсь на это.

Ято поднялся и вытер лицо бумажным полотенцем.

— Пойду домой тогда.

И ушёл.

Улица встретила его жарой. Солнце висело в зените, белое, размытое. Лучи давили на плечи, на затылок, на веки. Ято накинул капюшон и втянул голову в плечи.

«Почему солнце сегодня такое яркое.»

Он шёл, глядя под ноги. Асфальт плавился, кроссовки прилипали. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего.

Дома он бросил ключи на тумбочку и подошёл к зеркалу. Стянул капюшон. На скулах, на лбу, на тыльной стороне кистей — красные пятна. Ожоги. Кожа шелушилась.

Ято достал крем, намазал лицо и руки толстым слоем. Холодок немного снял жжение. Он открыл холодильник, вытащил салат. Сделал пару глотков — пресно, трава травой. Желудок требовал другого. Он отодвинул миску.

Вечером сходил в магазинчик. Взял кусок говядины с кровью. Дома разогрел сковороду, бросил мясо. Стейк получился сыроватым — внутри розовое, сок на тарелке. Ято впился зубами и понял: ему нравится. Он доел до последнего волокна.

---

На следующий день в офисе.

Ято сидел за столом, обливаясь потом. Солнце било в окно, не спасали ни жалюзи, ни кондиционер. Он дышал ртом — часто, неглубоко.

— Чуваааак!

Клэй возник из ниоткуда. Улыбка, хлопок по плечу.

— Как дела?

Ято повернулся. Глаза мутные, губы сухие. Он попытался улыбнуться.

— Чувак. Давно не виделись, а я… я… вот…

Темнота.

Удар об пол. И ничего.

---

Он пришёл в себя в медпункте.

Белый потолок. Запах спирта. Рядом на стуле сидела Анна — та самая медсестра с капельницей, что ставила ему укол в первый день. Она что-то чиркала в блокноте.

Ято с трудом сел. Голова закружилась, но удержался.

Анна повернулась.

— Мистер Ято, у вас случился солнечный удар. Клэй принёс вас в медпункт, где я уже оказала вам помощь.

Она захлопнула блокнот.

— Можете носить с собой головной убор или не сидеть на свету. У вас всё ещё идёт процесс воздействия сыворотки, поэтому может сильно подниматься температура тела. Особенно в безоблачные дни. Будьте осторожны.

Ято посмотрел в окно. Закат. Оранжевое небо, длинные тени.

— Да… Спасибо, Анна.

---

Через несколько минут он шёл домой.

Солнце ушло. Жара спала. Стало спокойнее — почти уютно. Фонари зажигались один за другим.

«Что же со мной происходит?»

Дома он снова сделал стейк. Кусок мяса лёг на сковороду, зашипел. Ято стоял у плиты и не мог отделаться от ощущения, что запах стал сложнее, богаче. Он отрезал кусочек, положил в рот. Прикрыл глаза.

Вкусно. Вкуснее, чем вчера. Хотя готовил так же.

Резкий стук в стекло оборвал трапезу.

Звук был глухой, тяжёлый — будто в окно врезалось что-то крупное. А затем сквозь стекло начал сочиться аромат. Сладкий. Медовый.

Ято встал и вышел на балкон.

На бетонном полу лежал голубь. Крыло вывернуто, перья слиплись от крови. Он ударился в стекло и упал замертво.

Ято наклонился и взял его в руки. Тёплый. Пальцы ощутили, как медленно затихает последний трепет сердца. Он невольно втянул воздух. От голубя пахло чем-то густым, сладким, почти приторным. Мёд, смешанный с солью.

Ято моргнул. Затем размахнулся и выбросил птицу через ограждение балкона. Тело мелькнуло в воздухе и исчезло внизу.

Он зашёл в ванную. Включил воду. Намылил ладони. Тёр между пальцами, под ногтями. Поднял голову к зеркалу.

В зеркале не было ничего.

Пустота.

Он моргнул. Ещё раз. Протёр глаза мокрыми руками. Снова посмотрел.

Никого. Только стена за его спиной — и ни отражения.

Ято отпрыгнул назад. Спина врезалась в дверь ванной. Сердце забилось где-то в ушах — гулко, надрывно. Он посмотрел на руки. На тело. Снова на зеркало. Руки дрожали.

Он выбежал в гостиную. Ковёр — нога зацепилась. Он упал вперёд, выставив ладони. Ковёр поехал по полу и потянул за собой шкаф. Шкаф накренился. С верхней полки сорвалось ружьё дяди — старый раритет, оставленный как память.

Дуло смотрело прямо в лицо.

Выстрел.

Ято зажмурился. Грохот прокатился по квартире, заложил уши. Он не открывал глаза, кажется, целую минуту. Только запах пороха и старого дерева. Тишина.

Затем он медленно открыл один глаз. Второй.

Цел. Невредим. Ни царапины.

«Холостое.»

Он обернулся. На стене за спиной — отметины от стальных шариков. Ружьё было заряжено.

Зрачки сузились.

Он медленно поднялся и пошёл на кухню. Ноги не гнулись. Взял нож. Провёл остриём по ладони, надавливая сильнее, чем нужно для пореза. Лезвие скользнуло, высекая искры. Кожа осталась нетронутой.

Он положил нож на стол.

Улыбка натянулась сама. Он усмехнулся — тихо. Потом громче. Ещё громче. Смех заполнил кухню, потом всю квартиру — рваный, лающий, сумасшедший. Тело тряслось, он хватался за живот, за голову. Смех перешёл в подо

бие плача —слёзы лились по щекам, нос забило, в горле появились спазмы.

Он опустился на колени прямо на кухонный пол. Посмотрел на свои руки — ладони вверх, пальцы чуть подрагивают. Затем накрыл ими лицо.

— Что же мне теперь делать?