В жизни бывают моменты, когда к вам неожиданно приходит что-то большое, что меняет вашу жизнь.

- Все имущество Валерии Эйндел Херрон наследует Риэлла Теннье.

Прямо как сейчас.

Небо на окраине столицы начало светлеть.

Один за другим появлялись люди, готовясь к делам, которые выходили на улицы, где в прохладном воздухе, оставшемся с рассветом, пахло ночью. Риэлла была одной из таких людей.

Риэлла, которая так несла корзину, полную букетов, что не могла видеть перед собой, двинулась вперед.

- Ты хорошо спала, Риэлла?

- Здравствуйте, мистер Кайл.

Риэлла подошла к своему магазину в конце улицы, ловко перепрыгивая через лужу после того, как ее поприветствовал пекарь, который часто заглядывал к ней.

- О, он тяжелый.

Риэлла аккуратно положила букет на пол, достала из кармана ключ, отперла его и открыла дверь магазина.

На самом деле, это было очень убогое место, чтобы называться магазином. На двери висела вывеска "Сад Риэллы", а внутри было только несколько жестяных ведер и большой деревянный стол, но Риэлла вошла внутрь, так как гордилась своим магазином.

Риэлла достала все ведра в магазине и наполнила их водой. Ведер было довольно много, и к тому времени, как она наполнила их все, ее лоб вспотел. Вытерев пот тыльной стороной ладони, Риэлла положила все цветы, которые она оставила на полу и на столе в магазине, и обернула фартук вокруг талии.

- Ну, что ж, начнем работать.

Риэлла надела толстые перчатки и развернула газету вокруг букета. Газета с надписью "Принц Хаун, сможете ли вы вернуться с Северного фронта в этом году?" дрогнула в руке Риэллы и упала на пол.

Появился букет красных роз с душистым ароматом цветов. Следом - желтая фрезия. Затем - розовые тюльпаны.

Каждый раз, когда Риэлла двигала руками, на верстаке скапливались разноцветные цветы.

Первое, что она взяла в руки, был розовый тюльпан со слегка приоткрытыми лепестками. Отрезав нитку, связывавшую цветы, Риэлла аккуратно оборвала листья и срезала нижнюю часть стебля, чтобы он соответствовал длине ведра.

Звук отрывающихся от стебля листьев раздался в тихом магазине. Риэлла, счищавшая со стебля землю, собирала тюльпаны, над которыми работала, подгоняла длину и острыми ножницами отрезала стебель внизу.

Затем начисто вымыла нижнюю часть стебля и поставила тюльпаны, над которыми работала, в ведро, наполненное водой. Затем она вернулась в дом и также обрезала остальные цветы.

Как только Риэлла, работавшая долгое время, поставила последнюю обрезанную розу, раздался приветственный голос.

- Риэлла!

- Ты тут?

Через дорогу к ней бежала ее подруга Лина, размахивая рукой. В руках у Лины была очень большая корзина. Когда Лина приблизилась, нос Риэллы защекотал приятный запах. Свежеиспеченный хлеб, растопленное масло и даже слегка подпеченный бекон.

От этого запаха Риэлла сглотнула слюну, а Лина хихикнула, достала из корзины завернутый в бумагу сэндвич и стеклянную бутылку сока и поставила на стол.

Родители Лины были владельцами " Черный кот" - самого большого ресторана на Бриггс-стрит. Это был единственный ресторан, который открывался так рано, и большинство торговцев на Бриггс-стрит обычно завтракали в "Черном коте". А тем, кто не мог уйти, Лина каждое утро доставляла завтрак.

Пока Риэлла мыла руки, Лина вынесла стул и села, как будто это был ее собственный магазин.

- Эй, ты слышала? Говорят, что вторая дочь Карсона окончила Академию на высшем уровне.

Лина начала говорить, пока Риэлла не вернулась и не взяла свой сэндвич.

- Он так много хвастался ее хорошими оценками, и я думаю, что это правда. Я думаю, она вернется домой на следующей неделе.

Мистер Карсон всегда славился любовью своей дочери. Я уверена, что на следующей неделе он устроит большую вечеринку, чтобы поприветствовать свою дочь на заднем дворе. Риэлла жевала сэндвич и размышляла, какие цветы нравятся мистеру Карсону и его дочери, и какие из цветов, появившихся в наши дни, были дешевыми и красивыми.

- О, да, и я видела вчера Эмму, работающую в особняке Итон.

- Как дела у Эммы?

- Не очень, она выглядела не очень хорошо. Должно быть, жена из особняка Итон упала в обморок. Она ничего не ела с позавчерашнего дня. Врачи сказали, что она долго не протянет.

- О, Боже...

Особняк Итона был очень большим и просторным домом в конце Бриггс-стрит. Леди Эвелин, владелица особняка, много помогала Бриггс-стрит, поэтому все относились к ней с уважением, называя ее "госпожа особняка".

- Мне пора идти. Увидимся позже!

Поболтав еще долгое время, Лина посмотрела на часы, быстро встала и пошла обратно в магазин родителей. Риэлла убрала следы того, что съела, и вышла на дорогу, чтобы посмотреть на конец улицы. Вдалеке виднелся белый особняк. Риэлла на мгновение помолилась в сторону особняка.

На закате колокольня на улице Бриггс начала звонить тяжелым колоколом. От этого шума все люди на дороге останавливались, снимали шляпы и склоняли головы в сторону особняка Итона.

И я пожелала, чтобы человек, который недавно скончался, отправился в счастливое место.

На следующий день Риэлла пришла в магазин с большим количеством белых лилий, в отличие от обычного, где она покупала самые разные цветы.

Затем она быстро подрезала цветы, завернула их в белую оберточную бумагу и перевязала черной лентой без всяких украшений.

Не успела я поставить цветы в ведро, как пришел первый покупатель.

- Сколько стоит цветок?

- 80 шиллингов.

Клиент спокойно расплатился и направился с цветами в особняк Итон.

Начав с этого покупателя, цветочный магазин Риеллы продолжал принимать клиентов, ищущих лилии. В конце концов, все лилии, которые были куплены утром, были распроданы еще до полудня. Люди, посещавшие магазин Риэллы допоздна, выглядели расстроенными и спрашивали, нет ли поблизости других цветочных магазинов. Тем временем количество людей, направляющихся к особняку Итон, увеличивалось.

Глядя на пустое ведро, Риэлла заметила проходящих мимо людей. Мимо проходили незнакомые люди, не жители этой улицы. Риэлла, смотревшая на них, ненадолго закрыла магазин и поспешила прочь.

Через много времени Риэлла вернулась, тяжело дыша, а в руках у нее были свежие лилии, как будто их только что срезали. Она быстро обрезала их, положила в корзину, подумала немного, стерла цену с каменной таблички перед магазином и написала новую.

Один кусок - десять гульденов.

Тем временем человек, пришедший купить цветы, удивленно посмотрел на цену. Лилия стоит максимум 1 гульден. Но 10 гульденов?

- Это слишком много. Неужели вы собираетесь так наживаться на скорбящих?

Господин в высокой шляпе неприятным голосом обратился к Риэлле. Риэлла на мгновение посмотрела на ведро с обеспокоенным выражением лица, но не стала назначать цену.

- Я получила 80 шиллингов за лилию, которую купила сегодня утром на цветочном рынке.

Джентльмен посмотрел на эти слова с выражением непонимания. 1 гульден равнялся 100 шиллингам, поэтому 80 шиллингов за цветок не были ни высокой, ни низкой, это была нормальная цена.

- Но почему это 10 гульденов за цветок?

- Это цветы с вескими причинами.

- Хм, действительно.

На слова Риэллы, джентльмен посмотрел на лилию. Она была исключительно свежей, но это была обычная лилия. Как я не присматривалась, джентльмен отвернулся, не найдя причин платить в десять раз больше.

Неужели он приехал из другого региона? Первопроходцы на улице Бриггс кричали со своими корзинами, полными белых лилий.

- Продаю цветы! 5 гульденов за цветок!

Это была смешная цена, но джентльмен посмотрел на лилию, которую принесла Риэлла, и, подойдя к незнакомому торговцу цветами, купил ее.

Ни одной новой лилии не продала Риэлла, пока солнце не село и количество незнакомцев на дороге не увеличилось.

Алый закат перерос в пурпурный, и на улице Бриггс опустилась темнота. Магазины медленно закрывались, и только несколько ресторанов и баров были ярко освещены. Риэлла подмела пол в магазине, вымыла его, подошла к ведру, оставленному перед магазином, и села, положив подбородок на тыльную сторону ладони.

- Наверное, я единственная, кто может это видеть.

На темных улицах глаза Риэллы стали видеть лучше.

Облик лилии ярко сиял.

Риэлла с детства видела то, чего не видели другие. Впервые узнала об этом в пять лет.

- Это интересно. Цветы, которые выбрала Риэлла, похоже, цвели особенно долго.

Мама посмотрела на вазу в комнате Риэллы с любопытным выражением лица. Когда вся семья пошла играть на холм возле их дома, три сестры бегали по цветущим полям, как будто были в восторге. Следуя за сестрами, Риэлла вдруг остановилась и посмотрела в одну точку.

- Красиво.

Как будто ее больше не интересовали сестры, которые еще недавно изо всех сил старались догнать ее, Риэлла пошла по траве. Там, среди давно заросшей травы, расцветали голубые цветы.

- Это мерцание.

В глазах Риэллы лепестки цветка сверкали, как драгоценные камни.

Перевод: Astarmina

«Сорвите только по одному цветку,» — сказала мать.

Риэлла осторожно сорвала тот цветок.

Прошло несколько дней, и когда цветы, сорванные её сёстрами, уже завяли и осыпались, цветок, который сорвала она, распустил свои лепестки так ярко, словно его только что срезали.

Мать Риэллы удивилась этому факту. Однако, увидев, что цветок, сорванный дочерью, долго не вянет, она лишь подумала: «Видно, у моей дочери глаз наметан на цветы,» — и не посчитала это чем-то особенным.

Но когда подобное стало повторяться снова и снова, а однажды Риэлла, рыдая, рассказала, что её назвали лгуньей за то, что она сказала, будто цветы светятся, мать осознала серьёзность проблемы. Выслушав долгие объяснения дочери, она с серьёзным выражением лица произнесла:

«Риэлла, думаю, тебе лучше держать это в секрете».

Затем мать долго объясняла ей, почему не стоит рассказывать об этом другим.

Быть непохожей на других — это всегда неоднозначно. Это могло обернуться чем-то хорошим, но с той же вероятностью могло привести к отвержению со стороны окружающих. Тем более, если то, что ты видишь, нельзя показать другим — тогда тебя ждут лишь обиды и разочарования.

Хотя Риэлла была ещё ребёнком, она поняла, почему мать приняла такое решение и для кого. С тех пор она никому не рассказывала о том, что видела.

Даже когда стало известно, что цветы, которые она видела в парке, сияющие всеми цветами радуги, оказывается, цветут раз в сто лет, Риэлла промолчала.

Вспомнив прошлое, она покачала головой и поднялась с места. Нужно было поскорее закрыть лавку и вернуться домой. Она вздохнула и подняла ведро с лилиями.

«Я думала, вдруг среди незнакомцев найдётся тот, кто их узнает...»

К тому же эти цветы были не случайной находкой — Риэлла вырастила их сама.

Не так давно она обнаружила, что у неё есть ещё одна удивительная способность.

Однажды, зайдя в известный цветочный магазин в столице, она увидела за прилавком множество горшков. В каждом из них были засохшие, увядшие растения. На её вопрос ей ответили, что это растения, погибшие из-за неизвестной болезни, и их собирались выбросить.

Когда она уже собиралась уйти, её взгляд упал на один горшок — растение в нём было почти засохшим, но на нём ещё оставались живые листья.

«Кажется, его ещё можно спасти,» — подумала Риэлла.

Она попросила у продавца отдать ей этот горшок. Вернувшись домой, она поставила его на подоконник и тщательно ухаживала за ним. Она думала, что если заботиться о нём, то вскоре оно оживёт, но всё оказалось не так просто. Растение то немного оживало, то снова увядало, и совсем не росло. Казалось, будто время для него остановилось.

Глядя на этот горшок, Риэлла загорелась идеей: «Я обязательно его спасу!»

С тех пор она посвятила всё своё время этому растению. Она покупала всевозможные удобрения, в выходные ходила в центральную библиотеку и изучала книги о болезнях растений. Она даже советовалась с людьми, известными своим умением выращивать лилии. Но, казалось, растение не замечало её усилий — оно оставалось в прежнем состоянии.

— Может, хватит уже возиться с ним? Кто будет ухаживать за больным растением больше года?

Рина, которая пришла в гости, покачала головой, увидев, что горшок остался таким же. Но Риэлла не могла сдаться. Прошёл уже год, а растение было в том же состоянии, что и в первый день.

Увидев, одиноко увядающее среди других цветов растение, Риэлла села перед ним и тихо прошептала:

— Прости... Видимо, моих сил недостаточно.

Она хотела вырастить его здоровым, раз уж оно выжило. Но, видимо, её усилия были направлены не туда. Расстроенная, девушка вернулась в комнату и уснула.

На следующее утро, спустившись вниз и протерев сонные глаза, Риэлла широко раскрыла их от удивления.

Ещё вчера лилия была почти засохшей, а теперь, словно в насмешку над её отчаянием, она стояла свежая, с каплями утренней росы на листьях. А через несколько дней на ней появились бутоны, и она расцвела.

И в тот момент, когда цветок раскрылся, Риэлла невольно прикрыла рот рукой.

— Она светится!

Так же, как те редкие цветы, которые она иногда находила в полях, лилия в горшке сияла. И не одна — все распустившиеся цветы светились.

Именно эти лилии она принесла сегодня. Увидев незнакомцев, проходящих мимо по пути в усадьбу Итон, она на всякий случай взяла их с собой. Но, как и прежде, никто не заметил ничего необычного в цветах.

— Пойдём домой.

Риелла собрала лилии и приготовилась уходить. Дорога к усадьбе Итон, в отличие от дня, теперь была почти пуста. Видимо, большинство соболезнующих уже разошлись. Владельцы соседних лавок тоже начали закрываться.

И тут с дальнего конца улицы послышался стук копыт.

«Опоздавший гость?»

Риэлла посмотрела на приближающуюся карету.

— Ого...

Удивлённый возглас вырвался сам собой. Карету запрягли восьмёркой лошадей. На Брикс-стрит обычно можно было увидеть только двуконные экипажи. Однажды проехала карета с четвёркой, и все высыпали на улицу, чтобы посмотреть на неё. А тут — восемь!

Риэлла опустила голову. Это, без сомнения, был кто-то из высшей знати, равный по статусу королевской семье.

«Подожду, пока проедет, и пойду,» — подумала она.

Карета двигалась неспешно, и Риэлла ждала, когда она проедет мимо. Но вдруг...

— Остановитесь!

Из кареты раздался женский голос. Кучер мгновенно остановил экипаж.

«Что случилось?»

Все, кто оставался на улице, устремили взгляды на карету. Владелец соседнего магазина обуви, увидев её, воскликнул:

— Это герб ювелира!

— Что?

— Точно! И на нём — поверженный дракон и три драгоценных камня! Это герцогиня Хосун!

При этих словах глаза людей округлились. Толпа ринулась к карете. Риэлла тоже не осталась в стороне — услышав имя герцогини Хосун, она раскрыла рот и уставилась на карету.

Герцогиня Хосун. В этой стране не было человека, который бы не знал её.

Величайший ювелир. Легенда Кардии. Героиня, защитившая людей от драконов. Дети мечтали стать такими, как она, а взрослые — преклонялись перед её именем.

Пока толпа галдела, дверца кареты открылась. Из неё вышла служанка, а затем помогла выйти пожилой женщине с седыми волосами.

Несмотря на возраст, её осанка была прямой, а взгляд — пронзительным. Никто не сомневался: перед ними была сама герцогиня Хосун.

Когда-то она была сильнейшим ювелиром, сражавшимся с драконами. Говорили, что даже король склонял перед ней голову.

И вот теперь, когда все гадали, зачем она остановилась, герцогиня произнесла:

— Сколько стоит этот цветок?

Риэлла вздрогнула и подняла голову. Герцогиня смотрела прямо на неё.

— Что?..

От неожиданности Риэлла выдавила из себя только этот глупый звук.

«Герцогиня Хосун заговорила со мной?!»

Риэлла кое-что знала о герцогине. Конечно, они не были знакомы — её знания ограничивались тем, что знали все, и в основном почерпнуты из газет.

Она часто покупала старые, непроданные газеты по дешёвке и использовала их для упаковки цветов. Так она не раз читала о герцогине Хосун.

Её истории редко попадали на первые полосы. Уже давно отошедшая от дел ювелирша чаще появлялась в рубрике «История, которую мы должны знать», чем в «Горячих новостях».

Беллария Айндель Хосун.

Так звали герцогиню. Простая горожанка, ставшая величайшим ювелиром, победившая жадных драконов и спасшая страну. За свои заслуги она получила титул герцогини.

Многие ювелиры получали дворянские титулы за свои умения. Но лишь она одна стала герцогиней.

Для Риэллы герцогиня Хосун была чем-то вроде портрета знаменитости — известной, но недосягаемой. И вот теперь эта самая женщина говорила с ней!

Риэлла растерянно смотрела на герцогиню. Она ожидала, что ювелир будет увешан драгоценностями, но на герцогине был лишь браслет с розовым жемчугом.

— Эти лилии в твоём ведре. Сколько они стоят?

Перевод: Astarmina

— Э-это...

Риэлла смущенно смотрела на букет лилий в своих руках.

— Что ты делаешь, Риэлла! Скорее преподнеси их! — торопливо крикнул хозяин обувного магазина.

Сообразительная Риэлла сразу поняла его намерение. Она подошла к герцогине Хосун и поклонилась.

— Как я могу просить плату у герцогини. Благодаря вашей милости мы можем жить сегодня. Если вы не побрезгуете такой мелочью, пожалуйста, примите это.

Так правильно говорить? Думая об этом, Риэлла украдкой посмотрела в сторону. Судя по поднятому большому пальцу хозяина обувного магазина, к счастью, серьезных ошибок она не допустила. Никогда в жизни она не встречала аристократа такого высокого ранга, поэтому беспокоилась, правильно ли соблюдает этикет.

— Мелочью?

Она думала, что герцогиня примет цветы с благодарностью за проявленное внимание, но герцогиня Хосун пробормотала это и с задумчивым видом посмотрел на Риэллу и цветы, которые она держала. Девушка посмотрела на хозяина обувного магазина и беззвучно спросила: «Я что-то сделала не так?», но тот покачал головой.

Кажется, она не сказала ничего особенно проблемного, но может, всё-таки допустила какую-то ошибку?

«Почему она так реагирует?»

От продолжающегося молчания герцогини Хосун у Риэллы пересохло во рту. Может, существует какое-то правило этикета, запрещающее просто так дарить лилии аристократам? В этот момент герцогиня заговорила:

— Такая мелочь, как лилия, стоит 10 гильдеров за штуку?

— Э-это...

Похоже, она заметила ещё не убранную грифельную доску. Причина визита герцогини Хосун сюда, несомненно, была связана с хозяйкой поместья Итон. Если она дружна с ней, то, как тот джентльмен днем, она наверняка будет недовольна высокой ценой лилий.

«Она подумает, что я наживаюсь на скорбящих».

Лицо Риэллы побледнело.

Если герцогиня Хосун скажет хоть слово о своем недовольстве, завтра же к ней явятся люди из управления. Когда Риэлла задрожала, не зная, что делать, герцогиня заговорила:

— 10 гильдеров — это дешево.

— Что?

— Если можно купить эти цветы за 10 гильдеров, это всё равно что подбирать выброшенное. Я человек, который умеет ценить, и всегда платила справедливо. Неа!

— Да, герцогиня.

На зов герцогини служанка, которая первой вышла из кареты, почтительно склонила голову и подошла к ней.

— 100 гильдеров за штуку. Заплати ей.

— Слушаюсь.

Риэлла на мгновение не поверила своим ушам. Что сейчас сказала герцогиня? 100 гильдеров за штуку? Даже 10 гильдеров — это невероятная цена. А она готова заплатить в десять раз больше?

Она подумала, что это шутка. Но служанка подошла к Риэлле с почтительным видом и сказала:

— Сколько всего цветов, мисс? Я хотела бы заплатить за них.

— Что? Э-э, это...

Кажется, она срезала десять штук. Пока Риэлла колебалась, не в силах ответить, Неа слегка улыбнулась, посчитала цветы, затем пошла к карете и вернулась с конвертом, который передала Риэлле.

— Пожалуйста, примите плату за цветы. 1000 гильдеров. В любом банке, в любом отделении на континенте вы сможете обменять это на наличные в течение 5 минут.

Сказав это, Неа забрала букет лилий из рук. Каким-то образом в руках Риэллы оказался белый конверт.

— Не хотите проверить?

— Что? Да!

В ответ на слова Неа Риэлла дрожащими руками открыла конверт. На бумаге со сложными узорами четко была написана цифра 1000. А в правом нижнем углу бумаги — блестящие буквы. Хоть она и не знала, как это сделано, но понимала, что это такое.

«Никогда не думала, что когда-нибудь в жизни продам цветы и получу чек!»

Пока удивленная Риэлла разглядывала чек, Неа отнесла букет лилий герцогине Хосун. Та взяла цветы, долго смотрела на них, а затем снова спросила у Риэллы:

— Где ты купила эти цветы?

— Что? А, это я сама вырастила!

Риэлла, которая вместе с собравшимися людьми рассматривала чек, быстро ответила на вопрос.

— Ты сама вырастила?

— Да. Я не занимаюсь садоводством профессионально, просто выращиваю их в горшках дома.

Услышав ответ Риэллы, герцогиня Хосун с интересом потерла подбородок, глядя на нее.

— Ты всегда продаешь цветы здесь?

— Да, но...

— Да, так и есть.

Герцогиня Хосун, собираясь сказать что-то еще, посмотрела на собравшихся людей и ожидающую карету, затем легко стукнула тростью по земле.

Хотя звук был не очень громким, но его мощная вибрация заставила всех замолчать и посмотреть на нее.

— Я бы хотела поговорить с тобой подольше, но сегодня должнв почтить память ушедшего друга, поэтому время и место неподходящие. Встретимся позже.

Сказав это, герцогиня сразу же вернулась к карете. Неа, помогавшая ей сесть, слегка поклонилась Риэлле и села в карету. Убедившись, что оба сели, карета тронулась в сторону поместья Итон и вскоре исчезла из виду всех присутствующих.

Люди рассеянно смотрели на удаляющуюся карету, а когда она исчезла из виду, словно очнувшись, столпились вокруг Риэллы.

— И мне! И мне покажи!

— Осторожно! Не порвите!

— Боже мой... 1000 гильдеров за цветы?

— Риэлла, что это за цветы? Разве это не обычные лилии?

Среди потока вопросов и суеты Риэлла с отрешенным лицом смотрела на чек. 1000 гильдеров. Первая плата, полученная за цветы, которые она вырастила сама.

В поместье Итон большинство посетителей уже разошлись. Поздняя ночь — время для семьи покойного и близких друзей.

— Сюда, пожалуйста.

Дворецкий в черном костюме провел герцогиню Хосун. Самая большая комната в поместье была открыта и ждала гостя. Хозяйка поместья, которая еще год назад вышла бы встречать с улыбкой, теперь покоилась в черном деревянном гробу с закрытыми глазами, предаваясь очень долгому отдыху.

— Эвелин.

Герцогиня Хосун тихим голосом позвал хозяйку поместья. Женщина, которая была ее подчиненной и давним другом, не ответила.

Восточный фронт, где десять лет шла война с Черным Драконом Нейфант. Там Эвелин стояла рядом с Хосун впереди всех. Именно Эвелин обнаружила ловушку, созданную Нейфантом, и в последний момент вошла в его пасть.

Но на этом подвиги Эвелин закончились.

Прошло 40 лет с тех пор, как пал Нейфант. Нигде на восточном фронте, который теперь называют восточными равнинами, не осталось следов гнилой земли и рек из крови, созданных Нейфантом.

Как исчезли следы битвы, так исчезло и имя Эвелин, заслужившей почести в тех местах.

Ее имя можно было найти только в пыльных толстых книгах в королевской библиотеке или на памятнике заслуг, который теперь был похоронен где-то среди хорошо выросших пшеничных полей восточных равнин и который уже невозможно найти.

Эвелин не печалилась об этом. Ведь быть забытой — это то, чего она хотела.

— Я принесла подарок.

С этими словами герцогиня Хосун положила одну лилию, которую держала в руке, на Эвелин. Дворецкий, наблюдавший за этим, перекрестился и отступил. Поскольку слышать его было некому, герцогиня более смело произнесла слова, которые не могла сказать перед другими.

— Ты бы так обрадовалась, увидев этот цветок. Давно я не видела такого сияющего цветка.

Герцогиня Хосун смотрела на лилию, которую положила. Каждый лепесток великолепно сиял.

Если бы рядом был дворецкий, он бы удивленно спросил, о чем речь. Но она знала, что для других этот цветок выглядит просто свежим и полностью распустившимся. Но не для нее.

Лилия, сияющая так ярко, что казалось, будто она сделана из света.

Даже когда другие лилии внутри и перед гробом завянут, эта останется такой же. В мире есть такие цветы. И такие цветы...

— Им это понравится.

Герцогиня Хосун, опираясь на трость, встала. Когда она вышла из комнаты, ожидавшие дворецкий и Неа подошли к ней.

— Проводи меня в комнату драгоценных камней.

— Слушаюсь.

Дворецкий, словно ожидавший этого, без колебаний пошел вперед.

— Неа, принеси оставшиеся лилии.

На эти слова Неа взяла оставшиеся лилии и последовала за герцогиней Хосун.

Вскоре все трое стояли перед комнатой в самой глубокой части поместья.

— Что было сказано в завещании о комнате драгоценных камней?

Герцогиня Хосун, глядя на пыльную ручку двери, которой, похоже, давно не пользовались, спросила у дворецкого. Тот, словно ожидая этого вопроса, сразу ответил:

— Было написано, что она просит вас, герцогиня. Когда вы проверите драгоценности, адвокаты внесут их в список.

— Понятно. Неа, дай мне цветы.

Когда герцогиня Хосун протянула руку к Неа, та нерешительно сказала:

— Герцогиня, вы действительно собираетесь отдать все эти цветы...

— Неа, я понимаю твое волнение, но не будь жадной. Я купила их, чтобы подарить своему другу.

Может, ей стало неловко? От ее слов лицо Неа покраснело. Герцогиня Хосун, цокнув языком при виде такой Неа, взяла букет лилий и одна вошла в комнату. Вскоре дверь закрылась, и она мгновение осматривала темную комнату, в которую проникал лунный свет.

Комната драгоценных камней.

Любой геммолог с определенными способностями и драгоценностями создает в своем поместье комнату, где отдыхают драгоценные камни.

Геммологами называют тех, кто может проявлять сверхъестественные способности, заимствуя силу у драгоценных камней.

Драгоценные камни обладают разной силой в зависимости от своих воспоминаний.

Даже один и тот же рубин может иметь разные способности: рубин, переживший Великий пожар, считающийся величайшим бедствием континента, обрел способность создавать яростное пламя, а рубин, который не имел отношения к этому бедствию и провел время, слушая колыбельные в чьем-то кольце, обрел способность усыплять детей.

Люди считали силу таких драгоценных камней чудесной и заимствовали ее через геммологов. Проблема заключалась в том, что не только люди желали этой силы.