Городская фэнтези с опорой на корейские сказания — о Пульгасари и мыши, что съела остриженные ногти и стала человеком.
Сон Солли была всего-навсего жалкой мышью-оборотнем, однако с четвёртого захода ей удалось попасть в ECRC и получить должность в отделе «Прочие», который числился лишь номинально. Там ею командовали так, словно она была не руководителем, а удобной девушкой на побегушках.
И как раз когда Солли почти свыклась с этим унизительным положением, перед ней возник Пэк А Шин — тот, кого она любила и кто пропал два года назад.
— Ты, кажется, обозналась.
— ...Сонбэ?
— Между нами ведь уже всё кончено?
В отличие от прежних времён, А Шин холодно отстраняет её, будто их никогда ничего не связывало — ничего, что могло бы ранить до глубины души.
Вернувшись, этот Пульгасари — один из семи великих Божественных зверей — сразу же становится начальником Отдела божественных зверей и начинает цепляться к Солли по каждой мелочи, словно нарочно не даёт ей ни спокойно вздохнуть, ни окончательно от него отстраниться.
— Вам не кажется, что у отдела «Прочие» слишком ничтожные обязанности?
— Что, простите?
— ...С сегодняшнего дня Отдел божественных зверей и отдел «Прочие» объединяются.
По одному его слову они вмиг превращаются в одну команду, и теперь Солли вынуждена снова работать бок о бок с мужчиной, который когда-то значил для неё всё, а теперь смотрит на неё так, будто сам решил вычеркнуть прошлое.
Во время совместного задания Солли приходится провести ночь с А Шином...
— И зачем ты пришла ко мне в одежде, которая насквозь пропахла другим ублюдком...
— Ах... Сонбэ, подожди.
— Теперь ты никуда не уйдёшь. Даже если попробуешь сбежать, я тебя не отпущу.
1. Несчастье за несчастьем
Центр восстановления вымирающих мифических существ. Сокращенно — ECRC.
Уникальная государственная организация, где люди и ёмули, обладающие особыми способностями, собирались вместе, чтобы осуществлять контроль над всеми мифическими существами в стране.
Однако даже под таким грандиозным и сияющим названием скрывались темные тени. В отличие от Отдела божественных зверей, где собирались исключительно элитные ёмули, номинальный отдел «Прочие», само существование которого казалось призрачным, был тому ярким примером.
Сегодня атмосфера в офисе отдела «Прочие» снова была тяжелой, словно к каждому сотруднику привязали по свинцовой гире. В кабинете, расположенном на цокольном этаже, витала лишь отдающая плесенью унылая тоска.
Сон Солли опустила взгляд на стопки документов, громоздящиеся на ее столе. Работы была непочатый край, но содержание бумаг категорически отказывалось укладываться в голове.
Взгляд Солли скользнул в самый конец офиса, к кабинету начальника отдела, который теперь пустовал.
Всего три дня назад начальник О внезапно объявил о своем уходе на пенсию из-за ухудшения здоровья. Эта новость поставила под угрозу само существование и без того шаткого отдела «Прочие».
— Ха-а-а...
Солли услышала, как за соседним столом тяжело вздохнул инспектор Пак.
— Ну всё, нам конец. Мы и так вечно под прицелом, говорят, что только бюджет проедаем...
Инспектор Пак нервно протер очки и бросил на Солли раздраженный взгляд.
— Хорошо инспектору Сон.
— А? П-почему?
— Вы же ёмуль, сможете перевестись в другой отдел. А нас, обычных инспекторов без способностей, просто уволят по сокращению.
В его словах была доля правды. Отдел «Прочие» был этаким сборным пунктом для инспекторов-людей, которых было проблематично отправлять на оперативную работу. Иными словами, для Солли, единственного в отделе инспектора-ёмуля, это место было ничем иным, как ссылкой.
Солли, сама того не замечая, принялась грызть ногти. Это был инстинкт мыши-оборотня. Когда ей становилось тревожно, ей непременно хотелось что-нибудь грызть или куда-нибудь спрятаться.
В этот момент в ее кармане громко завибрировал телефон. Солли, шаркая ногами, вышла из офиса и ответила на звонок.
— ...А, То Ён. Что случилось?
— Сон-Соль! Ты сейчас где?! В офисе?!
В отличие от голоса Солли, который звучал вяло, как намокшая вата, голос То Ён был крайне взбудораженным. В трубке раздавалось тяжелое дыхание и отчаянные крики.
— Сейчас не время прохлаждаться! Быстро дуй в Каннын!
— В Каннын? Да что случилось-то, зачем...
— Говорят, сегодня Пэк А Шин вернулся!
У Солли возникло чувство, будто сердце ухнуло куда-то вниз. Шариковая ручка, которую она крутила в другой руке, с глухим стуком упала на пол.
— ...Сонбэ...?
— Этот придурок даже не стал отмечаться по прибытии, а сразу рванул на место операции. Только не говори, что Пэк А Шин вообще с тобой не связывался?!
В голове Солли всё померкло, вспыхнув ослепительно-белым светом. Пэк А Шин вернулся. Ее парень, который два года назад внезапно отправился на долгосрочное задание и бесследно исчез.
— Н-нет, он вообще не звонил. Где он сейчас, говоришь?
— На заброшенной ферме на окраине Каннына. Отдел божественных зверей вел тяжелый бой с мутировавшими ёмулями, но как только Пэк А Шин вернулся, он сразу же поехал туда... Эй, Сон-Соль! Ты меня слушаешь?!
Не дожидаясь, пока То Ён закончит, Солли вбежала обратно в офис. Грохот ее шагов эхом разнесся по тихой комнате. Дремавшие на своих местах сотрудники вздрогнули и подняли головы.
— Что такое? Что за шум?
Солли не замечала взглядов своих коллег. Ее сердце бешено колотилось. Страх, радость и необъяснимое отчаяние смешались воедино, струясь по венам. Дрожащими руками она схватила ключи от машины.
— Я ненадолго отойду! У меня срочное дело, точнее, командировка... в общем, я поехала!
— Какая еще командировка?! С каких это пор мы ездим в командировки?!
За спиной послышался возмущенный крик инспектора Пака, но девушка уже выбежала из офиса.
Она должна была увидеть Пэк А Шина прямо сейчас. Казалось, если она не убедится собственными глазами, что он вернулся, то просто задохнется.
Машина Солли, покинув пределы города, уже неслась по грунтовой дороге. Машину трясло на ухабах, и вместе с ней в бешеном ритме колотилось сердце.
Вдалеке показался поднимающийся в небо столб черного дыма. Это и была та самая заброшенная ферма, о которой говорила То Ён. В щели окон проникал запах крови, металлический привкус железа и свирепый рык зверей.
Чем ближе она подъезжала к месту назначения, тем сильнее менялась атмосфера. Солли медленно припарковала машину рядом с разодранным в клочья пленочным парником.
На переднем дворе старой фермы творился настоящий хаос. На фоне пронзительно воющих сирен машин поддержки из Центра, инспекторы Отдела божественных зверей, одетые в черную боевую форму, оцепили территорию.
В самом центре этой зоны находилось пространство, где, словно лабиринт, переплетались огромные переносные железные клетки. Внутри десятка клеток свирепо лаяли чудовищные звери ужасающего вида. Это были «мутировавшие ёмули» — волкособы, которых незаконно разводили, вкалывая им стимуляторы.
Из-за выпавшей шерсти виднелась багровая кожа, а их глаза безумно блестели. Их напор был настолько свирепым, что всякий раз, когда волкособы вгрызались в железные прутья, даже крупные инспекторы невольно вздрагивали.
Именно в этот момент земля содрогнулась, будто от сильного землетрясения. Вибрация шла со стороны густого леса.
Рык мутировавших волкособов начал постепенно затихать. На заброшенную ферму опустилась пропитанная ужасом тишина.
Солли, в спешке выскочив из машины, уставилась в погруженный во мрак лес. Гигантские деревья с хрустом ломались, точно спички, освобождая путь.
Из-за падающих деревьев гигантскими шагами вышел абсолютно черный, как смоль, силуэт. Это был колоссальный монстр размером с грузовик.
— ...Сонбэ...
Солли не отрываясь смотрела на чудовище, которое медленно, уверенным шагом выходило из чащи.
Черная шерсть, покрывавшая туловище зверя, стояла дыбом, словно иглы, а при каждом движении суставов раздавался жесткий металлический лязг. Телом он походил на помесь тигра и медведя, но двигался грациозно и гибко, как кошка.
Однако больше всего притягивали взгляд его пронзительные глаза. То место, где должен был быть белок, налилось кровью, а в самом центре пылали холодным нефритовым светом зрачки.
Острые клыки, выступающие из пасти, выглядели так угрожающе, будто могли перекусить даже сталь. Каждый раз, когда монстр взмахивал своим раздвоенным на три части хвостом, деревья вокруг срезались, словно ножом.
Это был Пэк А Шин в своем истинном облике Пульгасари.
Когда его подавляющая фигура предстала перед ними во всем своем величии, безумно беснующиеся мутировавшие волкособы стихли, как по волшебству. Поджав хвосты между задними лапами, они синхронно распластались по земле.
— Да вы посмотрите на них. Нас они ни в грош не ставили, а перед инспектором Пэком пресмыкаются?
Инспекторы Отдела божественных зверей цокали языками, глядя на скулящих волкособов. А Шин медленно повернул голову, оглядывая место происшествия. Некоторые инспекторы инстинктивно попятились, как только встретились взглядом с его нефритовыми глазами.
Но Солли не отступила ни на шаг. Наоборот, словно притянутая магнитом, она неуверенной походкой направилась к А Шину. Она знала, чья именно душа скрывается внутри этого пугающего чудовища.
Почувствовал ли он ее присутствие? Голова монстра резко повернулась в сторону Солли. Нефритовые зрачки остро пронзили ее насквозь.
В это мгновение тяжелое дыхание чудовища начало постепенно успокаиваться. Его гигантское тело окуталось черным дымом и стало стремительно уменьшаться в размерах. Один за другим раздавались жуткие звуки хруста и щелчков. Кости и мышцы возвращались на свои места.
Из медленно рассеивающегося дыма показался мужчина в черной боевой форме. Черные как смоль волосы, будто вырезанные из самого ночного неба, а под ними — точеные, как у статуи, черты лица. И всё те же холодно сияющие нефритовые глаза.
Это был Пэк А Шин. Он стоял там, излучая куда более острую и опасную ауру, чем два года назад. От него до сих пор исходил жар, и в воздухе стоял стойкий запах железа.
Еле сдерживая подступающие слезы, Солли шагнула к нему. Она даже не чувствовала, как ее ноги касаются земли.
— Сонбэ.
А Шин посмотрел на Солли сверху вниз, будто она была валяющимся на дороге камнем. От этого сухого взгляда сердце Солли болезненно сжалось.
Будь это прежний Пэк А Шин, он бы в первую очередь распереживался из-за того, что Солли появилась в таком опасном месте. Стоило бы их глазам встретиться, как он бы тут же подбежал к ней, суетливо проверяя, не ранена ли она.
Но сейчас он был невыносимо спокоен.
— Почему ты здесь?
Его первые слова были холодными как лед. Абсолютно сухой, деловой тон, без тени приветствия или удивления.
— Потому что... от сонбэ целых два года не было никаких вестей...
Солли не смогла договорить, ее голос дрогнул от подступающих слез. Она потянулась, чтобы схватить его за руку. Ей так хотелось почувствовать его надежное, теплое прикосновение.
Однако А Шин сделал шаг назад еще до того, как пальцы Солли успели коснуться его тела. Это был откровенный жест отторжения. Рука Солли, застывшая в воздухе, мелко задрожала.
— Сонбэ? Почему...
— Сон Солли.
А Шин заговорил, глядя на нее ледяным взглядом. Имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало так чуждо и незнакомо. Солли посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Кажется, ты что-то путаешь.
— Сонбэ?
— Разве между нами уже не всё кончено?
На мгновение она застыла, словно ее ударили тупым предметом по голове. Кончено? Между нами?
— Что... что это значит? Когда вообще...
— Возвращайся назад.
А Шин холодно оборвал Солли. В его взгляде не было ни капли сожаления. Напротив, всем своим видом он демонстрировал лишь раздражение.
— Таким жалким мышам-оборотням, как ты, здесь не место.
Он равнодушно отвернулся от Солли. Эта холодная спина казалась ей еще больше и пугающей, чем когда он был в обличии огромного Пульгасари.
— Начальник отдела! Зачистка оставшихся сил завершена! Нам пора возвращаться в штаб?
Подбежавший инспектор Отдела божественных зверей доложил А Шину обстановку. А Шин лишь коротко кивнул и, даже не оглянувшись, твердым шагом направился к своим подчиненным.
В его походке не было ни капли раздумий. Он уходил так, словно навсегда и без следа стер Солли из своей памяти.
Солли стояла как вкопанная, и все окружающие звуки вдруг исчезли, оставив после себя только назойливый звон, который болезненно бил по ушам.
Снова раздалось скуление волкособов, но теперь ей казалось, будто даже этот звук насмехается над ней.
«Только я… только я одна всё это время ждала его».
Ноги предательски подкосились, и Солли, пошатываясь, побрела обратно к своей машине.
Как только она открыла дверь и опустилась на водительское сиденье, дыхание, которое она всё это время сдерживала, наконец вырвалось наружу.
— Хны-ы-ык…
Салон машины мгновенно наполнился её рыданиями.
Даже в самом страшном сне она не могла представить, что Пэк А Шин отнесётся к ней с таким абсолютным, ледяным равнодушием.
— Пэк А Шин, этот негодяй…
Солли со всей силы ударила кулаком по рулю, и горячие капли слёз покатились вниз, падая на её бёдра и оставляя на ткани тёмные пятна.
Колонна автомобилей Отдела божественных зверей неспешно проехала мимо её окна.
Наверняка он сидел в самой первой машине, тот самый человек, чьё сердце охладело к ней ещё два года назад.
Перед её затуманенным от слёз взглядом, словно в калейдоскопе, пронеслись картины прошлого, и время отмотало свой ход на пять лет назад, к тому самому жестокому лету.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Ёмуль.
Особенное существо, обладающее духовной энергией.
Около восьмидесяти девяти процентов всей популяции ёмулей составляли животные и растения, наделённые способностью принимать человеческий облик, тогда как оставшиеся одиннадцать процентов приходились на Божественных зверей, существ, рождённых из человеческого воображения, а точнее, из древних концептов, передававшихся из поколения в поколение.
Сон Солли была единственным ёмулем, рождённым от человеческой пары, и, более того, относилась к тем самым редчайшим Божественным зверям, так что уже сам факт её появления на свет, казалось, гарантировал ей блестящее будущее.
Рождение Божественного зверя у пары обычных людей было сродни настоящему чуду, поэтому с самого рождения Солли находилась под пристальным вниманием прессы.
Однако этот интерес стремительно угас, стоило лишь выясниться, что Солли была так называемой «мышью-оборотнем».
«Если стричь ногти ночью, мышь съест их и превратится в человека, став точной копией владельца этих ногтей».
«Мышь-оборотень» была живым воплощением этой старой сказки в облике Божественного зверя, жалким грызуном, способным использовать магию превращения только в том случае, если проглотит чужой ноготь.
Из-за этой не просто причудливой, а откровенно смехотворной способности Солли в одночасье превратилась в посмешище.
То, что её способность срабатывала не только от ногтей, но и от любой другой частицы тела, будь то волосы, кровь или фрагмент кости, выяснилось лишь тогда, когда Солли перешла на третий курс трёхгодичного специализированного колледжа для ёмулей.
Обучение в этом колледже считалось своего рода гарантированным пропуском для устройства в ECRC, поэтому обычно студенты подавали документы после окончания первого семестра третьего курса и без особых проблем проходили по специальному отбору для ёмулей.
Сон Солли тоже верила, что идёт по этому уже проложенному пути, а если точнее, ей очень хотелось в это верить, ведь её оценки всегда были на высоте, а на практических занятиях она выкладывалась полностью, не жалея сил.
И рядом с ней всегда был Пэк А Шин.
Из-за академических отпусков он выпускался в один год с Солли, и уже тогда был полностью сформировавшейся личностью.
Точно так же, как имя Солли не сходило со страниц газет с самого её рождения, Пэк А Шин тоже с пелёнок оказался среди знаменитостей, однако, в отличие от Солли, которая стала объектом насмешек после раскрытия своей сущности мыши-оборотня, он был существом совершенно иного уровня.
Пэк А Шин был Пульгасари.
Могущественным, бессмертным существом, которое с лёгкостью жевало железо и не получало никаких ранений.
Абсолютно неуязвимое, бессмертное создание, на которое, естественно, уже давно обратили внимание сразу несколько государственных структур, ведь один только ореол его принадлежности к Семи великим Божественным зверям заставлял даже профессоров относиться к нему с особым почтением.
К тому же благодаря своей безупречной, словно нарисованной внешности он выделялся всегда и везде, поэтому во многих смыслах был полной противоположностью незаметной и непопулярной Солли.
Мужчина, чья успешная карьера была предрешена ещё до того, как он переступил порог ECRC, казался ей настолько недосягаемым, что порой Солли и сама не могла поверить, что такой человек действительно был её парнем.
«Может, поженимся, когда закончится твоё обучение для новичков?»
За день до объявления результатов А Шин взял Солли за руку и полушутя задал этот вопрос, но в его нефритовых глазах не было ни капли намёка на шутку.
По правде говоря, к тому моменту он уже получил предложение перейти в элитный Отдел божественных зверей, и для ECRC это было беспрецедентным случаем, хотя для ёмуля-Пульгасари выглядело вполне закономерным.
«Говорят, в Отделе божественных зверей было много пар, но пока ещё ни одной супружеской. Мы станем первыми».
«Но… смогу ли я вообще попасть в Отдел божественных зверей?»
«А разве есть варианты? Как они могут забраковать твои оценки?»
Солли тоже свято верила в его слова, потому что, пусть у неё и был врождённый недостаток в виде сущности мыши-оборотня, её баллы должны были гарантировать безопасное прохождение.
Однако реальность оказалась жестокой.
«Отказ».
Это слово словно выжгли на лбу Солли раскалённым клеймом, и дело было не просто в провале, потому что подобное случилось впервые с момента основания колледжа.
То, что выпускник специализированного колледжа для ёмулей, к тому же Божественный зверь, не прошёл отбор в ECRC, стало беспрецедентным скандалом.
В тот день Солли превратилась в главное посмешище всего кампуса.
«Эй, слышали? Сон Солли провалилась».
«Наверное, потому что она мышь-оборотень. И правда, какой прок от мыши в ECRC?»
«Она так выпендривалась тем, что встречается с сонбэ А Шином, вот ей и прилетело».
«Именно. Надо же понимать свой уровень».
Шёпот за спиной вонзался ей в сердце, словно кинжалы, а в пустой аудитории, откуда все её однокурсники уже перешли в Центр, Солли приходилось в одиночестве посещать занятия второго семестра.
А Шин навещал её каждые выходные, и, появляясь перед ней всё ещё пропитанный запахом пороха с тренировочных полигонов Центра, он оставался таким же ласковым, как прежде.
Каждый раз, когда они виделись, его телефон разрывался от звонков: обучение новичков, полевая практика, вызовы от старших коллег, одно срочное дело сменялось другим.
Он был невероятно занят и сиял ярче, чем когда-либо.
Солли на собственной шкуре чувствовала, что он уже улетел в совершенно иной, недосягаемый для неё мир.
«Всё в порядке. Тебе просто не повезло».
Его утешения были сладкими, но вместе с тем они становились ядом, который лишь подтверждал её собственную ничтожность.
Спустя год Солли, стиснув зубы, попыталась снова.
Её оценки были ещё выше, чем в прошлом году, и она отчаянно верила, что на этот раз всё будет иначе.
Но результатом снова стал отказ.
Никогда прежде ёмуль не сдавал экзамен повторно, но ещё никогда ёмуль не проваливался на повторном экзамене, поэтому Солли вновь стала объектом насмешек.
Люди думали, что она вот-вот сдастся, однако Солли снова села за учебники, потому что в ней проснулось упрямое, почти отчаянное чувство: она не должна сломаться здесь и сейчас.
Так наступила третья попытка.
Солли урезала время на сон и еду ради учёбы, получила высший балл на экзамене по физподготовке, а её оценки за теорию и практику по всем предметам оказались среди лучших.
Она была уверена, что на этот раз у них не найдётся ни единого повода завалить её, даже если для всех она оставалась всего лишь ничтожной мышью-оборотнем.
Но результат снова оказался отрицательным.
От несправедливости кровь кипела у неё в жилах, но ей даже некуда было пойти жаловаться.
Тогда Солли поняла, что у неё остаётся только один способ пройти отбор: занять первое место в рейтинге, стать лучшей из лучших, чтобы экзаменаторы не посмели придраться к ней даже по мелочам, и тем самым заткнуть им рты.
Так отчаянная битва Солли перешла на четвёртый год.
А затем прошёл ещё один год, наступил весенний день, и до экзамена оставалось ровно сто дней.
Однажды вечером А Шин, с трудом выкроивший время в своём плотном графике, чтобы встретиться с Солли, с серьёзным выражением лица произнёс:
«Давай на этом закончим».
«Сонбэ? О чём ты…»
«Об экзаменах. Трёх лет стараний уже вполне достаточно».
«Что ты такое говоришь?»
«Я больше не могу смотреть, как ты мучаешься. ECRC — это ещё не весь мир. И к тому же нам пора…»
Он взял Солли за руку и мягко намекнул:
«Пора потихоньку готовиться к свадьбе».
«…»
«Тебе совершенно не обязательно работать и терпеть унижения от чужих людей. Я хочу, чтобы ты жила спокойно».
А Шин говорил искренне.
Он любил Солли и не хотел, чтобы она страдала от жизненных невзгод.
Солли представила своё будущее после свадьбы с А Шином: себя, запертую в душном доме, вынужденную терпеть пренебрежение со стороны семьи Пэк и прожигать жизнь в подготовке к рождению следующего поколения Пульгасари.
От одной только мысли об этом ей стало жутко.
«Сонбэ… я хочу добиться признания своими собственными силами».
«Солли».
«Не как жена сонбэ, а под своим собственным именем, Сон Солли…»
«Прошу тебя, перестань упрямиться!»
А Шин впервые в жизни повысил голос.
«Ты до сих пор не поняла? Ты билась целых три года, но результат каждый раз был одним и тем же. Экзаменаторы с самого начала не собирались пропускать мышь-оборотня!»
Глаза Солли расширились, а зрачки мелко задрожали.
Она знала это.
Умом она всё понимала, но слышать эту жестокую правду из уст любимого человека оказалось куда больнее, чем признавать её в одиночестве.
Из её больших глаз покатились слёзы.
А Шин, словно только теперь осознав, что именно наговорил, с растерянным лицом поспешно обхватил щёки Солли ладонями.
«Послушай, я хотел сказать, что…»
«Хватит».
Солли изо всех сил оттолкнула его руки.
Ей показалось, что внутри неё с грохотом что-то обрушилось.
«Сонбэ. Давай… возьмём паузу в отношениях».
«…Ты сейчас предлагаешь расстаться?»
Лицо А Шина пугающе окаменело, а в его глазах вспыхнул свирепый блеск хищника.
Впервые столкнувшись с его гневом, Солли вздрогнула, но отступать уже было нельзя.
«Нет. Просто до дня экзамена, умоляю… В этот раз я обязательно пройду. Обещаю».
Взгляд Солли был непреклонен.
А Шин приоткрыл губы, словно не находя слов, а затем издал пустой, лишённый всякой радости смешок.
«…Хорошо. Делай как знаешь».
А Шин пристально посмотрел на Солли, после чего с холодным лицом развернулся и ушёл.
Солли сидела как прикованная к месту, пока его силуэт окончательно не скрылся из виду.
И это был конец.
Вот так, пусто и нелепо, их весна закончилась ещё до того, как успели опасть цветочные лепестки.
В ту ночь Солли с опухшими от слёз глазами собирала вещи, складывая в сумку несколько книг, пару смен одежды и старенький ноутбук, которые и составляли весь её багаж.
Сумка вышла лёгкой, но на душе лежал такой неподъёмный груз, что каждый вдох давался с трудом.
Семья по-прежнему не поддерживала её, особенно отец, который категорически не понимал упрямства Солли и видел в её выборе лишь бессмысленное сопротивление очевидному будущему.
«Ты, наверное, единственная девушка на свете, которая отказывается выйти замуж, когда сам Пэк А Шин делает предложение. Бросай свою учёбу и немедленно выходи замуж!»
Она оказалась зажатой в четырёх стенах, потому что ей нужно было куда-то сбежать от отца, который, казалось, был готов прямо сейчас отправить её в родительский дом А Шина.
В поисках убежища Солли связалась с маленьким буддийским храмом, затерянным глубоко в горах, где жил монах Поп Ун, которого она знала с самого детства.
Монах с готовностью откликнулся на её отчаянную просьбу пожить при храме, помогая по хозяйству и готовясь к экзаменам.
В тот самый момент, когда Солли уже собиралась переступить порог дома, кто-то из темноты вцепился зубами в штанину её брюк.
«…Чхон Ва?»
Это был Чхон Ва, её домашний питомец, а если точнее, ручной волкособ.
«Нельзя, Чхон Ва. Тебе со мной нельзя. Нуна едет в храм Шимсанса учиться».
Как бы Солли ни уговаривала его, Чхон Ва продолжал упрямиться и тихонько рычать, не желая отпускать её одну.
В конце концов Солли со вздохом взялась за его поводок.
«…Ладно, поехали вместе с нуной».
Так Солли, словно спасаясь бегством под покровом ночи, покинула дом вместе с Чхон Ва и поселилась в храме, оставив А Шину лишь короткое сообщение о том, что уезжает в храм Шимсанса готовиться к экзаменам.
Прошёл день, затем месяц, сменились сезоны, и горы покрылись густой зеленью, но от А Шина всё равно не было никаких вестей.
Ни единого пропущенного звонка, ни одного сообщения.
Это долгое молчание сделало Солли ещё более упрямой и непреклонной.
И вот наконец, спустя сто дней, Солли получила заветное письмо о зачислении.
Высший балл по теории, высший балл по практике, высший балл по физической подготовке, и экзаменаторы, которые хотели придраться к её происхождению «мыши-оборотня», были вынуждены закрыть рты, увидев словосочетание «первое место в рейтинге».
У них больше не осталось ни единого повода отказать ей.
«…Наконец-то…»
С губ Солли сорвался сухой шёпот.
Она не закричала от радости, и грудь не захлестнул переполняющий восторг, потому что первым делом она почувствовала лишь пустоту, словно наконец избавилась от мучительной тяжести, всё это время камнем лежавшей в желудке.
Дрожащими руками она взяла телефон.
В глубине души она всё ещё таила крошечную надежду, но от А Шина не было ни одного пропущенного звонка, ни сообщения, ни единой весточки в мессенджерах.
Целых сто дней он хранил молчание, словно и вправду навсегда забыл о ней.
Долго поколебавшись, Солли всё же набрала его номер, выходя из здания, где проходили сборы экзаменуемых.
Перед внушительным зданием толпилось множество людей: зачисленные кандидаты и их семьи, друзья, возлюбленные, пришедшие поздравить их.
Солли стояла совершенно одна посреди колышущегося моря букетов и поздравительных плакатов.
[Набранный вами номер не существует…]
Из динамика телефона раз за разом звучал механический голос, и в тот момент, когда растерянная Солли опустила телефон, сквозь толпу к ней пробилось знакомое лицо.
«Эй! Сон-Соль!»
Это была Ким То Ён, подруга детства Солли.
То Ён, подбежав к ней в развевающемся белом лабораторном халате, крепко обняла Солли.
«С ума сойти, первое место в рейтинге! Ты вообще нормальная?! Вау, не зря ты ушла в храм учиться!»
То Ён суетилась, крепко обнимая подругу, а Солли всё продолжала оглядываться по сторонам поверх её плеча.
«…То Ён».
«А? Что такое?»
«А где сонбэ?»
Услышав вопрос Солли, То Ён перестала смеяться.
Она неловко отвела взгляд и почесала затылок.
«Да ладно… Неужели ты не знала?»
«О чём?»
«О Пэк А Шине. Его ведь сейчас нет в Корее».
То Ён тяжело вздохнула и посмотрела Солли прямо в глаза.
«Ты правда не знала? Говорят, Центр отправил его на какую-то совместную корейско-американскую миссию».
«С-совместную миссию? Значит, сонбэ уехал в Америку?»
«Ага. Говорят, он улетел почти сразу после того, как ты ушла в храм».
Сердце Солли гулко ухнуло вниз.
Почти сразу после того, как я ушла в храм…?
«Ходят слухи, что из Отдела божественных зверей отобрали только самых лучших, а где конкретно и чем они занимаются, никто не знает. Он просто… испарился».
«Я… я пробовала позвонить, но говорят, что номер не существует…»
«А, ну да, в целях безопасности ему вообще отключили связь».
Солли с потерянным видом посмотрела на возвышающееся вдали здание штаб-квартиры ECRC.
Где-то там, на верхних этажах, должны были храниться записи о нём.
Она подобралась так близко, но он исчез, словно мираж, растаявший прямо перед её глазами.
С того самого дня Солли повсюду искала следы А Шина, ходила даже к особняку семьи Пэк, откуда её выставили за дверь, встречалась с однокурсниками, которые устроились на работу раньше неё, и расспрашивала их о его местонахождении.
Но о судьбе А Шина ей так никто ничего и не рассказал.
К осени того же года самооценка Солли уже упала ниже плинтуса, потому что её несчастья вовсе не закончились на исчезновении А Шина.
В один из дней, когда обучение для новичков подошло к концу, новоиспечённые инспекторы, собравшиеся в большом лекционном зале, с напряжением ждали распределения.
Назначения по отделам должны были объявлять в порядке рейтинга, и Солли была абсолютно уверена, что уж теперь-то наконец попадёт в желаемый отдел.
«Первое место, Сон Солли».
«Да!»
«Отправляетесь на второй подземный этаж, в отдел „Прочие“».
По залу прокатился гул.
Место ссылки внутри Центра, могила для инспекторов-людей, отдел, который называли всевозможными унизительными прозвищами, именно туда распределили Солли, выпускницу, занявшую первое место, да ещё и Божественного зверя.
«Извините… Кажется, произошла какая-то ошибка. Я подавала заявку в Отдел божественных зверей…»
«Никакой ошибки нет. Таково решение руководства. Без лишних слов, отправляйтесь на своё рабочее место».
Куратор проигнорировал слова Солли и тут же назвал следующее имя, а она лишь крепко сжала кулаки, чувствуя, как ногти так глубоко вонзаются в ладони, что из проколотой кожи выступает красная кровь.
Так вот каким оказался финал.
Даже если она станет лучшей, даже если получит высшие баллы, в итоге всё равно ничего не изменится, потому что они по-прежнему видели в ней только ничтожную мышь-оборотня.
Ей позволили пройти отбор, но лишь ради того, чтобы засунуть её в самое жалкое место и медленно сгноить там.
Солли закусила губу и собрала свои вещи, потому что ей казалось, что, если она расплачется прямо здесь, то окончательно превратится в неудачницу.
С прямой спиной она спустилась на второй подземный этаж.
В отличие от первого этажа, здесь её встретил сырой воздух, отдающий запахом плесени, а в конце коридора висела ржавая табличка с криво написанными маркером словами:
«Отдел „Прочие“»
Как только Солли вошла в офис, в нос ударил запах старой бумаги.
В кабинете царил полный бардак: на каждом столе, словно башни, громоздились стопки документов, а на стенах проступала чёрная плесень.
В этот момент из комнаты отдыха в глубине офиса донёсся шумный гомон, и оттуда гурьбой вывалились люди с бумажными стаканчиками в руках.
Хихикавшие лица мгновенно, почти ледяно застыли, стоило им заметить Солли.
«Чего? Это та самая новенькая?»
«Разве она не Божественный зверь? Какого чёрта Божественный зверь забыл в нашей команде?»
«Вот именно. Я думал, они все тёпленькие местечки под себя гребут».
«Говорят, она мышь-оборотень. С такой сущностью о карьере можно забыть с самого начала».
В их взглядах, сопровождавших эти нарочито громкие шепотки, читалась нескрываемая враждебность.
Это были те немногие инспекторы-люди, что всё ещё оставались в ECRC, те, кого постоянно обходили при повышении, отдавая предпочтение инспекторам-ёмулям.
Для них ёмули были лишь теми, кто отбирает их кусок хлеба, а теперь в их команду попала ещё и самая удобная мишень, «мышь-оборотень», так что Солли просто физически не могла им понравиться.
Так началась отчаянная борьба Солли за выживание.
Каждый её день превращался в череду мелких, грязных поручений: уборку недоеденных коллегами обедов, наведение порядка на складе, сортировку макулатуры для шредера.
На Солли сваливали любую чёрную работу, которая не имела ничего общего с обязанностями инспектора.
«Давайте я вам помогу».
«Спасибо, инспектор Ха…»
«Можете говорить со мной на „ты“. Мы ведь с вами в один год пришли».
Инспектор Ха Хён Хо, устроившийся на работу вместе с ней, хоть немного, но всё же помогал ей, однако остальные коллеги-люди изощрённо издевались над Солли.
Но Солли молча терпела.
Если ей поручали уничтожить документы, она могла просидеть всю ночь, но всё равно выполняла работу безупречно.
Если ей велели убраться, она натирала полы до блеска.
Она даже пыталась брать на себя поддержку полевых операций вместо своих ленивых коллег.
Она знала, что её единственным оружием были трудолюбие и упорство, и ей отчаянно хотелось верить, что однажды эти усилия обязательно окупятся.
Так в суматохе проходили её дни, а по ночам, оставаясь в офисе совсем одна, она по привычке набирала номер А Шина.
[Набранный вами номер не существует…]
Холодный механический голос не менялся, но Солли больше не плакала.
Вместо этого она смотрела на луну за окном и давала себе клятву.
Когда А Шин вернётся, она обязательно покажет ему, как гордо и уверенно заняла своё место в этом ECRC, о котором так долго мечтала.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Прошло ещё два года, и время вновь вернулось к настоящему, в тот самый понедельник, который начался для Солли так тяжело, будто все события последних дней успели выжечь её изнутри.
После пятничного инцидента она все выходные провалялась в постели, страдая так, словно её свалил тяжёлый грипп, а встреча на заброшенной ферме в Канвондо, ледяной взгляд А Шина и его жестокие слова снова и снова всплывали в памяти, смешиваясь с высокой температурой и разрывая её тело на части.
Но даже сквозь эту почти предсмертную агонию её глаза внезапно распахнулись, потому что наступило утро понедельника, а значит, как бы плохо ей ни было, она всё равно должна была идти на работу.
Как только Солли вышла из машины и вошла в вестибюль Центра, она сразу почувствовала, что атмосфера изменилась, ведь взгляды окружающих и раньше не сулили ей ничего хорошего, но сегодня в них было нечто совсем иное.
В глазах проходивших мимо сотрудников читались уже не привычные пренебрежение и насмешка, а жалость, от которой хотелось провалиться сквозь землю ещё сильнее.
— Вы слышали? Говорят, в пятницу инспектор Пэк столкнулся с ней на заброшенной ферме.
— И что, начальник отдела Пэк вообще сделал вид, что её не знает?
— Тогда получается, инспектор Сон хоть и заняла первое место, но попала в отдел «Прочие» только из-за влияния его семьи?
— Ну да, может, он просто не хотел, чтобы бывшая мозолила ему глаза, вот и сослал её в подвал.
Эти перешёптывания жужжали у неё в ушах, как рой пчёл, и каждое слово впивалось под кожу с унизительной, почти физической болью.
Слухи в ECRC распространялись со скоростью света, поэтому по Центру уже гуляла история о том, что отношения двух людей, чья пара была известна ещё со времён колледжа, разрушились два года назад.
Солли опустила голову и быстрым шагом направилась к пропускным турникетам, но именно в этот момент двери лифта открылись, и в вестибюль вышла группа людей в чёрной униформе.
Это был Отдел божественных зверей, и во главе этой группы шёл Пэк А Шин.
Ноги Солли словно приросли к полу, пока А Шин, о чём-то разговаривая с другим инспектором, направлялся к турникетам.
Она затаила дыхание, потому что бежать было некуда, а расстояние между ними сокращалось слишком быстро.
Солли долго колебалась, но затем, сама того не осознавая, всё же приоткрыла губы:
— Извините…
В это мгновение взгляд А Шина медленно скользнул туда, где она стояла, и сердце Солли едва не остановилось.
Но стоило их взглядам встретиться, как А Шин раздражённо нахмурился и холодно произнёс:
— Не путайся под ногами и отойди в сторону.
От резкого голоса А Шина Солли вздрогнула и инстинктивно отшатнулась в сторону, а он прошёл мимо неё и скрылся за турникетами, оказавшись так близко, что его одежда едва не задела её плечо.
Её обоняние тут же болезненно резанул его характерный холодный запах железа и зимнего ветра.
Оперативники Отдела божественных зверей, следовавшие за ним, заметив Солли, растерянно опешили, и некоторые из них неловко протискивались мимо, опасливо косясь на А Шина.
Она предпочла бы, чтобы он разозлился или хотя бы высмеял её, потому что для А Шина Солли, казалось, теперь значила меньше, чем пыль под ногами, и из-за этого откровенного игнорирования, из-за этого ледяного презрения она почувствовала себя настолько униженной, что у неё свело пальцы на ногах.
Солли, словно спасаясь бегством, бросилась к лифту, и палец, которым она нажимала кнопку второго подземного этажа, мелко дрожал.
Сквозь узкую щель закрывающихся дверей она видела удаляющуюся спину А Шина, но он так ни разу и не обернулся.
Впрочем, кабинет их отдела тоже не стал для неё спасением, потому что стоило ей открыть дверь, как сотрудники, собравшиеся в кружок, мгновенно замолчали и суетливо разбежались по своим местам.
Солли с отсутствующим видом поздоровалась:
— Доброе утро…
— А-а, да. Инспектор Сон. Хорошо провели выходные?
Коллеги неестественно участливо интересовались её делами, и это было настолько непривычно, что Солли сразу поняла: до их отдела тоже дошли слухи о том, что произошло на выходных.
Во взглядах, устремлённых на неё, почему-то читались сочувствие и жалость.
Солли молча кивнула и включила ноутбук, но из-за пелены слёз экран расплывался перед глазами, поэтому ей пришлось стиснуть зубы, изо всех сил сдерживая подступающие рыдания.
Если она разревётся прямо здесь, слухи даже об этом жалком зрелище разлетятся по всему ECRC.
Как только наступило время обеда, Солли пулей выскочила из кабинета.
В столовую она пойти не могла, потому что там наверняка уже кишели гиены, жаждущие поглазеть на неё.
Она направилась в биолабораторию на пятом этаже главного здания, в личную лабораторию своей подруги детства То Ён, единственное место, где Солли могла хоть немного перевести дух.
— То Ён, я пришла. Давай поедим.
— …Что? Уже обед?
Услышав звук открывающейся двери, То Ён оторвалась от микроскопа, а затем, увидев измождённое лицо Солли, нахмурилась и тяжело вздохнула.
— На кого ты похожа. Опять все выходные голодала?
— Нет. Я ела…
— Садись, я хотя бы рамён заварю.
То Ён привычным движением поставила чайник, и пропитанный запахом спирта воздух лаборатории, как ни странно, подействовал на Солли успокаивающе.
Она бессильно опустилась на раскладную кровать в углу комнаты.
— То Ён… я сегодня утром столкнулась с сонбэ.
— Знаю. Говорят, вы прям лоб в лоб столкнулись в вестибюле. Подруга, слухи уже везде.
— Он сказал мне… чтобы я не путалась под ногами и отошла.
— Чего? Этот ублюдок?! Он совсем больной, сказать такое при всех?
Солли уткнулась лицом в ладони, и слёзы, которые она так отчаянно сдерживала, всё же просочились сквозь пальцы.
— Я не понимаю, почему всё так вышло. Ну почему…
То Ён залила кипятком стаканчики с рамёном и села на стул напротив кровати, а затем, немного поколебавшись, заговорила своим обычным сухим и рациональным тоном:
— Эй, Сон-Соль. Звучит жестоко, но если уж Пэк А Шин вернулся… то, честно говоря, вам лучше и дальше жить как чужим людям.
— …Что?
Солли подняла голову, вытирая мокрые глаза.
— Что это значит?
— Допустим, вы с Пэк А Шином не расстались. Как думаешь, что люди стали бы шептать у тебя за спиной?
То Ён пожала плечами и скорчила злобную гримасу.
— «Ого, везёт же инспектору Сон, такого парня-Пульгасари отхватила. Первое место? Да наверняка инспектор Пэк подкупил экзаменаторов!» Спорим, они бы поливали тебя грязью ещё хуже?
— Подкупил?! Я бы никогда!
— Я-то твоя подруга и знаю, что ты всё сдала сама. Но думаешь, остальные бы тебе поверили?
— Не может быть…
— Поверь мне, нынешняя ситуация в сто, в тысячу раз лучше, чем клеймо «блатная».
Это был невероятно холодный и реалистичный анализ, но прямо сейчас Солли нуждалась не в аналитике, а в тёплом утешении.
— Это бред! Если бы я попала в ECRC благодаря сонбэ, то два года назад меня бы распределили в Отдел божественных зверей, куда я и хотела, а не в этот отстойник!
— Вот именно. Об этом я и говорю. Если бы ты тогда не попала в отдел «Прочие», сейчас тебя бы сожрали с потрохами.
— Э-это…
— По крайней мере, сейчас ты жертва, которую два года назад бросил Пэк А Шин…
— Да почему вообще пошли слухи, что это он меня бросил?!
То Ён посмотрела на подругу, которая внезапно закричала, перебив её на полуслове, взглядом, полным сочувственного упрёка.
— Наверное, потому что обратную ситуацию представить трудновато?
— Это так несправедливо…
— Так или иначе, сейчас в глазах всех ты не только девушка, которую бросил Пэк А Шин, но ещё и жертва закулисных игр семейки Пэк, из-за которых тебя сослали в этот «отдел-невидимку». Чем становиться мишенью для ненависти и наживать себе врагов внутри Центра, уж лучше пусть тебя жалеют, как сейчас, разве нет?
— Это бред… Я…
Солли закусила губу и всхлипнула.
— Я просто… просто попросила сонбэ дать мне немного времени…
То Ён налила в рамён ещё воды и серьёзно посмотрела на Солли.
— А ты уверена, что Пэк А Шин понял тебя именно так?
— Ч-что ты имеешь в виду?
— Я к тому, похож ли он на человека, который будет послушно сидеть и ждать девушку, отказавшуюся выйти за него замуж и сбежавшую в храм? Тот Пэк А Шин, которого знаю я, совершенно не такой.
— Это…
— Разве с точки зрения Пэк А Шина это не выглядело так, будто два года назад ты его отшила? Спсиховал и свалил в Америку, вот и всё.
То Ён снова попала в самое больное место, потому что Пэк А Шин, которого знала Солли, обладал гипертрофированным чувством собственничества, был высокомерным и понятия не имел, что такое терпеливо кого-то ждать, словом, был типичным избалованным наследником.
Она «отказала» такому Пэк А Шину, «исчезла», но при этом продолжала верить, что он будет любить её по-прежнему, и, возможно, именно в этом заключалась её собственная самонадеянность.
— Поставь себя на его место. Возможно, когда ты отвергла его предложение два года назад, Пэк А Шин уже закрыл своё сердце.
То Ён забила последний гвоздь своей жестокой прямотой.
Солли не нашлась что ответить, потому что хотела возразить, но воспоминание о равнодушном взгляде А Шина тяжёлым комом встало у неё в горле.
— …Как же всё бессмысленно, — пробормотала Солли севшим голосом.
— …
— Я… я так отчаянно барахталась только для того, чтобы уверенно стоять рядом с сонбэ, чтобы стать кем-то лучшим.
— Такова жизнь. Знаешь, сколько пар расходятся просто потому, что их тайминги не совпали?
То Ён пододвинула к Солли заварившийся рамён.
— Для начала поешь. Исчез Пэк А Шин из твоей жизни или нет, а жить и кушать тебе всё равно как-то надо.
Солли долго смотрела на исходящий паром стаканчик, а затем вяло взяла деревянные палочки.
Её руки дрожали, но она всё равно через силу запихнула в рот разбухшую лапшу.
В горле стоял такой ком, что она даже не чувствовала вкуса, но, давясь этой лапшой, Солли словно гасила в себе последние тлеющие искры надежды.
Теперь она действительно осталась одна, а жалкие остатки привязанности, за которые она так отчаянно цеплялась все эти два года, окончательно разлетелись в пыль.
К тому времени, как бульон от лапши остыл и покрылся жирной плёнкой, дверь лаборатории распахнулась, и внутрь ворвался бодрый голос.
— Ого, ну и вонь тут от этого рамёна!
То Ён нахмурилась и метнула на дверь свирепый взгляд, а Солли бессмысленно подняла голову.
— Куда это годится, чтобы будущее нашего Центра так плохо питалось? Вы должны есть нормальный рис, рис!
В лабораторию впрыгнул паренёк в очках с огромными линзами.
В отличие от его почти пушистого, детского личика, взгляд у него был хитрым и взрослым.
Это был Го Гам Чхан, глава Центра, управляющий всем ECRC.
— Вы бы хоть стучались, старикан, — резко ответила То Ён.
Однако Го Гам Чхана это ничуть не смутило, и он, плюхнувшись на стул рядом с ней, внимательно уставился на опухшие глаза Солли.
— Опа? А что это с глазами нашей лучшей выпускницы? Как будто два огромных пельменя прилепили!
— …Не ваше дело…
— Неужели ты плакала? Почему? Тебя опять обижала исследовательница Ким?
— Говорю же, не ваше дело…
— Или… это потому, что А Шин тебя отшил?
Он ткнул пальцем в припухший глаз Солли и шутливо рассмеялся, а она инстинктивно отдёрнула голову.
Го Гам Чхан не мог не знать о слухах, гуляющих по всему Центру, поэтому то, что он шутил над ней, прекрасно понимая ситуацию, казалось не просто раздражающим, а откровенно жестоким.
— Глава Центра. У меня сейчас паршивое настроение. Так что, пожалуйста, без шуток.
Солли произнесла это севшим голосом, но Го Гам Чхан лишь скривил губы в усмешке и наклонился ещё ближе.
— А что такое? А Шин сделал вид, что вы не знакомы? Разве это не обычное дело среди молодёжи, когда бывшие игнорируют друг друга?
— Нет, я…
— А, я понял. Тебя задело, потому что вы игнорировали друг друга не «взаимно»?
— Глава Центра!
— Говорят, наш инспектор Сон-Соль места себе не находила, а вот А Шину было плевать. Слухи-то уже разлетелись, знаешь? Что вы расстались два года назад, но наш инспектор Сон-Соль вдруг решила попытаться всё вернуть.
Терпение Солли наконец лопнуло, потому что унижения, начавшиеся ещё утром, жалкое чувство, испытанное в вестибюле, и холодный, беспощадно трезвый анализ То Ён один за другим ударили по её и без того натянутым нервам.
— Прекратите! Вы же прекрасно знаете, что люди шепчут за моей спиной, так почему продолжаете издеваться?!
Солли сорвалась на крик и тут же разрыдалась, так внезапно и беспомощно, что даже То Ён удивлённо распахнула глаза.
Го Гам Чхан какое-то время молча смотрел на плачущую Солли, а затем поднял обе руки в жесте капитуляции и произнёс:
— Воу-воу, успокойся. Я не хотел доводить тебя до слёз. Просто мне показалось, что из нашего инспектора Сон-Соль куда-то делась вся злость, вот я и пришёл её подзарядить. Извини, извини.
— …Что вы сказали?
— Гнев куда лучшее топливо, чем депрессия. Посмотри, ты на меня накричала, и у тебя во взгляде сразу искра появилась.
Усмехнувшись, Го Гам Чхан достал из кармана леденец на палочке и снял обёртку, после чего засунул конфету в рот и заговорил уже куда более низким, серьёзным голосом:
— Инспектор Сон-Соль. Хочешь, я открою тебе один секрет?
— …Какой ещё секрет?
— Секрет о том, как так вышло, что наш инспектор Сон-Соль, занявшая первое место, оказалась сослана в отдел «Прочие». О настоящей причине.
Глаза Солли тревожно забегали, потому что до этого момента она была уверена, что всё дело лишь в том, что она мышь-оборотень, а её способности казались всем жалкими и бесполезными.
— Это же потому, что я мышь-оборотень. В полевых условиях от меня нет толка, да и способности у меня смехотворные.
— Неужели ты правда думаешь, что Божественного зверя, получившего высшие баллы по всем предметам, засунули бы в подвал только из-за предрассудков о её виде?
— А из-за чего тогда?!
— Это дело рук семейки Пэк.
Сквозь линзы очков тёмные глаза Го Гам Чхана блеснули холодом, и Солли почувствовала, как по спине у неё пробежал неприятный озноб.
— …Что? Кого?
— Семьи А Шина. Когда ты прошла отбор, первыми, кто надавил на отдел кадров, были именно старейшины.
— З-значит, слухи правда?
— Выходит, что так.
У Солли перехватило дыхание, словно кто-то со всей силы ударил её молотком по голове.
Дело было не в том, что она мышь-оборотень, над которой все смеялись, и даже не в том, что её способности якобы были недостаточно хороши.
Это была просто семья Пэк А Шина, и их высокомерный произвол в одночасье выбросил на помойку все годы её крови и пота.
— Сонбэ А Шин… он тоже об этом знает?
— Кто его знает. Может, знал, но промолчал, потому что был в Америке, а может, был так занят заграничной жизнью, что и понятия не имел. Одно из двух.
— А как же вы, глава Центра?
— Ну, я-то был против. Но совет директоров к тому времени уже получил солидную взятку от семьи Пэк. Знаешь ведь, принцип большинства?
Го Гам Чхан с хрустом раскусил леденец и ответил с абсолютным, почти возмутительным бесстыдством.
— Ну как? Теперь появился стимул жить? Желание всё тут к чертям разнести пересилило депрессивные мысли о смерти, так ведь?
Кулаки Солли мелко задрожали, и ногти почти готовы были проткнуть ладони насквозь.
Печаль испарилась в одно мгновение, а на её место хлынула обжигающе красная ярость.
Все те годы, когда она едва держалась на ногах, виня во всём собственную сущность мыши-оборотня, оказались годами, в которые она просто плясала на ладони высокомерного клана Пульгасари.
— Что мне…
Солли процедила это сквозь зубы.
— Что мне нужно сделать, чтобы… утереть нос этим людям?
— Всё просто. Добейся грандиозного успеха у них на глазах.
Го Гам Чхан удовлетворённо улыбнулся.
— Стань первой мышью-оборотнем, которая раскроет крупное дело. Когда ты станешь важной шишкой, даже семья одного из Семи великих Божественных зверей не посмеет смотреть на нашего инспектора Сон-Соль свысока.
Он встал и похлопал Солли по плечу.
— Давай. Докажи им, что даже крошечная мышка может загрызть свирепого зверя.
После того как Го Гам Чхан, насвистывая, покинул лабораторию, Солли вытерла слёзы.
Плакать больше не хотелось.
— То Ён. Я пойду.
— А? Я хотела заказать кофе и десерты.
— Нет времени на еду. Надо идти работать.
Солли резко вскочила на ноги, и выражение её глаз стало совсем иным по сравнению с тем, что было раньше.
В её расфокусированном взгляде появилась жизнь, хотя, пожалуй, это было больше похоже не на жизнь, а на жажду крови.
— Я пошла!
Солли распахнула дверь и вылетела из лаборатории, а То Ён, глядя на закрывшуюся за ней дверь, озадаченно пробормотала:
— …И что это было? Старикан, конечно, красиво стелил, но… ему ведь просто нужно было устроить для себя шоу, да?
Вернувшись в офис, Солли принялась за работу как одержимая.
Накопившиеся за неделю документы она разобрала и отсортировала всего за два часа, а шёпот коллег за спиной теперь просто не долетал до её сознания.
— Эй, что это вдруг с инспектором Сон?
— Наверное, от шока после расставания крыша поехала.
— Какого расставания? Они же два года назад расстались!
— Так она же спустя два года попёрлась за ним на место операции, чтобы попробовать всё вернуть, а инспектор Пэк её просто в игнор кинул!
— Жутковато. Она так клавиатуру разобьёт.
Несмотря на то что коллеги сплетничали в открытую, Солли не отрывала глаз от монитора.
Стук её пальцев по клавишам разносился по кабинету, словно пулемётная очередь.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Однако реальность была не сериалом, и одной только решимости было недостаточно, чтобы за один день свершить месть, потому что, как бы безумно Солли ни работала, она по-прежнему числилась в отделе «Прочие», где даже не было собственного начальника.
А главная задача этой команды заключалась в том, чтобы подчищать хвосты за Отделом божественных зверей, и это неизбежно означало, что ей снова придётся столкнуться с Пэк А Шином.
— Срочный запрос на поддержку. Подавление ёмулей на территории ботанического сада в секторе 3 завершено. Требуется уборка обломков и зачистка территории.
Как только из динамика, висевшего на стене, раздался громкий голос, сотрудники, недовольно бурча, начали собирать снаряжение.
— Блин, эти ублюдки из Отдела божественных зверей опять делов наворотили.
— Спорим, они весь ботанический сад в щепки разнесли.
Солли молча надевала защитный костюм, чувствуя, как бешено колотится сердце, потому что Пэк А Шин точно должен был быть там.
— Эм… Инспектор Сон, если тебе некомфортно, может, останешься здесь?
Коллеги вдруг проявили непривычную чуткость и осторожно спросили её об этом, но Солли, застёгивая пуговицы жилета защитного костюма, решительно покачала головой.
— Нет. Пойдёмте скорее.
— О, тогда, может, инспектор Сон пойдёт вместо меня?
Самый старший по званию инспектор Ким с усмешкой снял защитный костюм, и, хотя несколько коллег недовольно загудели, он заявил, что пойдёт вздремнуть, после чего направился в комнату отдыха в глубине офиса.
В этой неспокойной атмосфере Солли и её коллеги загрузились в машину поддержки, а спустя сорок минут прибыли к ботаническому саду, который уже успел превратиться в руины.
Выйдя из машины, Солли ошеломлённо смотрела на масштаб разрушений.
— Так что тут вообще произошло?
Коллеги задавали этот вопрос, доставая из багажника огнемёты для сжигания, а Солли пробежалась глазами по документам, которые ей передали перед выездом из штаба.
— Отдел флоры и фауны изучал гены господина Ён Муна, ёмуля-гинкго, и случайно пролил стимулятор роста на растущую рядом лозу.
— Чего? Дерево гинкго? Даже они бывают ёмулями?
— Ну, помните… Тот, который так долго живёт, что даже признан национальным достоянием…
— А, тот самый? Видел в новостях.
— Как вообще Отдел флоры и фауны работает? Какого чёрта они так небрежно обращаются со стимуляторами роста?
Сотрудники со вздохом покачали головами, а Солли, вставляя газовый баллон в огнемёт, мельком оглядела ботанический сад.
Огромные лианы разбили стеклянную оранжерею и вырвались наружу, а их обрубленные концы, источая зелёную жидкость, валялись повсюду.
В воздухе стоял тошнотворный запах растёртой травы.
В самом центре этого хаоса находился Отдел божественных зверей.
Инспекторы в чёрной униформе двигались слаженно, ликвидируя последствия, и их идеально чистая одежда без единой пылинки, как и расслабленные лица, создавали почти оскорбительный контраст с перепачканными в грязи сотрудниками в рабочих комбинезонах, включая саму Солли.
Пэк А Шин сидел на полуразрушенном бортике фонтана и слушал рапорт.
Тёплые лучи полуденного солнца падали из-за его спины, создавая вокруг него подобие ореола.
Скинув перчатки, он небрежно откинул назад промокшую от пота чёлку, и открывшийся лоб, острый как бритва профиль, холодно сияющие нефритовые глаза были до боли прекрасны.
Затаив дыхание, Солли тайком смотрела на него, чувствуя, как где-то в груди тягуче ноет.
Она ждала его целых два года, но теперь они стали совершенно чужими людьми, и ей даже не позволялось приблизиться к нему.
— Отдел «Прочие»! Скорее уберите эти лианы! Их нужно срочно сжечь, пока не распространился ядовитый газ!
Молодой инспектор из Отдела божественных зверей громко отдал команду, и Солли мгновенно пришла в себя, поспешив взяться за работу.
Грузовики для транспортировки лиан один за другим останавливались перед ботаническим садом.
Инспектор Ха Хён Хо, пришедший в Центр в один год с Солли, подошёл к ней, засучивая рукава.
— Инспектор Сон. Давайте то, что поменьше, мы сразу перетащим в грузовики.
— Хорошо.
Солли, кряхтя, взвалила на плечо толстую лозу, валявшуюся неподалёку.
Отрезанные куски лианы были до ужаса тяжёлыми, а шипы на их поверхности оказались такими острыми, что протыкали даже перчатки.
Зелёная слизь, капавшая с лозы, насквозь пропитала её защитный костюм, и, чтобы добраться до грузовика, ей нужно было пройти как раз мимо фонтана, на котором сидел А Шин.
«Пожалуйста, только не смотри в эту сторону…»
Солли шла тихо, низко опустив голову, и сердце её колотилось так отчаянно, словно готово было вот-вот вырваться из груди.
Ей казалось, что взгляд А Шина прожигает её щёку, отзываясь по спине мелкими, тревожными мурашками.
Но судьба, как всегда, оказалась к ней беспощадно жестока, потому что стоило ей наступить на пол, покрытый склизкой жидкостью, как нога резко поехала в сторону.
— Ах…!
С коротким вскриком Солли потеряла равновесие, а рядом с ней, словно смертоносное оружие, как назло торчал обломанный острый железный прут.
Если она упадёт прямо на него, серьёзных травм уже будет не избежать.
Солли инстинктивно зажмурилась, готовясь к боли, но вместо холодного, пронзающего удара вдруг почувствовала тёплое прикосновение.
Что-то твёрдое грубо перехватило её за предплечье, и эта стальная хватка резко остановила её тело в воздухе, не позволив ей рухнуть вниз.
Кто-то с силой дёрнул её на себя, и Солли по инерции уткнулась щекой в чью-то твёрдую грудь.
В следующий миг её накрыл знакомый аромат, тяжёлый запах железа с лёгкой примесью холодного зимнего ветра.
Солли задержала дыхание и медленно подняла голову.
Прямо перед ней стоял Пэк А Шин.
Одной рукой он опирался на бортик фонтана, а другой крепко сжимал предплечье Солли, не позволяя ей окончательно потерять равновесие.
В нефритовых глазах А Шина промелькнуло сильное смятение, и Солли, оцепенев, не могла отвести от них взгляд.
Это длилось всего одно мгновение, но ей показалось, будто в его глазах проскользнула тёплая искра беспокойства, от которой сердце болезненно сжалось.
Однако это тепло тут же растворилось, словно мираж.
А Шин, будто с опозданием осознав, за что именно он держится, нахмурился и резко отшвырнул руку Солли.
— Ах…
Солли пошатнулась, но каким-то чудом всё же удержала равновесие.
А Шин тяжело дышал и тупо смотрел на свою ладонь, которой только что поддержал её, а уже в следующее мгновение его лицо угрожающе исказилось.
— …Осторожнее надо быть.
— И-извините.
Солли извинилась сдавленным голосом, чувствуя одновременно и благодарность за то, что он спас её, и боль от той откровенной дистанции, которую он тут же между ними выставил.
— Продолжайте доклад.
А Шин резко отвернулся к инспекторам Отдела божественных зверей, всем своим видом показывая, что уже напрочь стёр само существование Солли из своей памяти.
Дрожащими руками она подняла с земли брошенную лозу.
Предплечье, за которое только что держался А Шин, горело так сильно, словно его ошпарили.
«Сонбэ спас меня, но тут же пожалел об этом».
От этого осознания Солли стало ещё паршивее, и она, крепко закусив губу, покинула это место так поспешно, будто спасалась бегством.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Спустя несколько дней после инцидента в ботаническом саду на Солли обрушилось второе испытание, когда по поручению Го Гам Чхана она направилась в архив, расположенный на верхнем этаже главного здания.
С трудом удерживая обеими руками тяжёлую коробку с документами, она с тихим кряхтением остановилась перед лифтом, чувствуя, как мышцы рук уже почти молят о пощаде.
В тот самый момент, когда Солли попыталась перехватить коробку поудобнее, раздался короткий сигнал, и двери лифта открылись.
И она застыла на месте.
Внутри стояли люди, которых она совершенно не ожидала здесь увидеть: Пэк А Шин и его отец, Пэк Кён Ук.
Глава клана Пэк, главного спонсора ECRC, несмотря на то что ему было уже далеко за двести лет, по-прежнему выглядел как молодой мужчина, и со стороны легко могло показаться, будто перед ней стоит старший брат А Шина.
В воздухе повисла тяжёлая тишина.
Пронзительный взгляд Пэк Кён Ука вонзился в Солли, и в его глазах читались такое презрение и такое высокомерие, будто он смотрел не на сотрудницу Центра, а на какое-то ничтожное насекомое.
Должно быть, его бесил сам факт того, что прямо перед ним стоит та самая «дерзкая мышь», которая посмела отказать его сыну и сбежать в горы.
А Шин, прислонившись к панели с кнопками, с бесстрастным лицом смотрел прямо перед собой, и даже появление Солли не заставило его повести бровью.
Заходить или нет?
За эту короткую секунду Солли десятки раз взвесила все «за» и «против», но отступать было нельзя.
Затаив дыхание, она бочком скользнула в угол лифта, и, когда двери закрылись, начался удушающий подъём.
— …ECRC тоже, видимо, окончательно скатился.
Пэк Кён Ук нарушил тишину, прищёлкнув языком, и его голос, низкий и густой, был пропитан презрением, которое резало не хуже лезвия.
— Позволяют какой-то крысе разгуливать по зданию, как ей вздумается… Воистину, уровень уже не тот.
Это был явный выпад в сторону Солли.
Она крепче сжала коробку, чувствуя, как лицо пылает так сильно, будто вот-вот вспыхнет.
— В былые времена, куда бы в Чосоне ни пошёл, крысы прятались так, что даже на нашу тень наступить не смели. Мир сильно изменился.
Пэк Кён Ук бросил на Солли косой взгляд и снова язвительно произнёс:
— Крыса совсем берегов не видит и суетится под ногами, надо же… А Шин-а, не слишком ли ты распустил её в своё время?
Его острый взгляд, казалось, был готов прожечь дыру в макушке Солли.
Услышав это откровенное оскорбление, Солли прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но смелости ответить ей всё равно не хватило.
Перед ней стоял серый кардинал ECRC, и стоило ей хотя бы попытаться возразить, как её точно вышвырнули бы с работы.
В этот момент А Шин внезапно протянул руку и нажал кнопку седьмого этажа.
Лифт, только-только миновавший пятый этаж, резко затормозил на седьмом.
— Выходи.
А Шин тихо рыкнул это, указывая на распахнувшиеся двери, и Солли от неожиданности подняла голову.
Взгляд А Шина был направлен не на неё, а на его отца, Пэк Кён Ука.
Пэк Кён Ук опешил, а затем мгновенно вспылил:
— Что ты сказал?!
— Я сказал это не вам, отец.
— Ты смотрел прямо на меня, когда вякнул это, и смеешь отпираться?!
— Разве я позволил бы себе обратиться к вам на «ты»?
Он посмотрел на отца так, словно тот был жалок, и с силой нажал кнопку удержания дверей.
А затем бросил взгляд на Солли.
— Выходи, говорю.
— Я… мне?
Испуганная Солли переводила взгляд с отца на сына.
Пэк Кён Ук с непередаваемым выражением лица уставился на А Шина, однако тот, даже не моргнув, продолжал смотреть прямо на отца.
— Ах ты паршивец, да как ты смеешь перед собственным отцом…!
— Мы не дома, а у меня на работе. Это официальное учреждение. Мне противно это слушать, так что прекращайте.
— Чего?!
— К главе Центра поднимайтесь сами, а я, пожалуй, вернусь в свой кабинет.
— Ха, неблагодарный щенок. Голова чуть подросла, так ты смеешь перечить отцу?
Пэк Кён Ук, тяжело дыша, грубо ослабил узел галстука, а Солли поспешно попыталась выйти из лифта, однако коробка в её руках была такой большой и тяжёлой, что сохранить равновесие при выходе оказалось совсем непросто.
В таком положении она вполне могла удариться о закрывающиеся двери, но в этот момент рука А Шина пришла в движение.
С совершенно безразличным лицом он вытянул руку и упёрся ладонью в дверной проём, и створки, уже начавшие закрываться, столкнулись с его рукой и снова распахнулись.
— Дай сюда.
А Шин легко выхватил у неё тяжёлую коробку и первым вышел в коридор, а Солли, совершенно не желая оставаться наедине с Пэк Кён Уком, торопливо выскочила следом, чувствуя, как колючий взгляд Пэк Кён Ука буквально прожигает ей затылок.
— Куда ты ехала?
А Шин спросил это, нажимая кнопку соседнего лифта, и коробку, которую Солли с трудом удерживала двумя руками, он играючи держал одной огромной ладонью.
— Эм… на десятый этаж, в архив…
Обливаясь холодным потом, Солли покосилась на медленно закрывающиеся двери соседнего лифта, за которыми наконец исчезло свирепое лицо Пэк Кён Ука.
Лифт, который вызвал А Шин, к счастью, быстро прибыл на седьмой этаж, и за открывшимися дверями никого не оказалось, а значит, никто не увидит их вдвоём и не пустит новые странные слухи.
— Чего не заходишь?
А Шин смотрел на Солли сверху вниз, удерживая кнопку открытия дверей.
То, как он ждал, пока она зайдёт первой, и то, как непринуждённо забирал у неё тяжёлые вещи, чтобы нести самому, были всего лишь мелочами, но именно такими привычными мелочами, которые он делал для неё тысячи раз.
Солли, даже не думая заходить в лифт, тупо смотрела на его руку, на знакомое крепкое запястье, видневшееся из-под рукава чёрной униформы.
Он придерживал для неё дверь.
Точно так же, как в те времена, когда они были парой.
А Шин, кажется, и сам почувствовал, что что-то не так, потому что с недоумением уставился на свою руку, сжимавшую коробку, а затем очень медленно повернул голову и встретился взглядом с Солли.
Его нефритовые зрачки сильно дрогнули, и в них на мгновение промелькнула растерянность, словно он сам не понимал, что именно сейчас делает.
Привычка, которую помнило тело, забота, прорвавшаяся наружу прежде, чем разум успел её заблокировать, в эту короткую долю секунды заставили его ледяную маску треснуть, открыв лицо того самого ласкового мужчины из прошлого.
— …Чего не заходишь, спрашиваю.
А Шин тихо повторил это и кивнул в сторону пустой кабины, но на последних словах его голос едва заметно дрогнул.
Солли поспешно шагнула в лифт, а А Шин молча последовал за ней.
— А вам куда?
Солли осторожно спросила это, нажимая кнопку десятого этажа, но А Шин лишь сверлил взглядом стенку перед собой и хранил молчание, снова вернув лицу привычную холодность.
«…Чего и следовало ожидать…»
Солли проглотила вздох, искоса поглядывая на его заледеневший профиль, но А Шин, до этого пристально смотревший на закрывающиеся двери, вдруг раздражённо бросил:
— Почему ты стояла как дура?
— Что?
— Почему ты позволила Пэк Кён Уку так с тобой разговаривать?
Солли посмотрела на него с таким выражением лица, будто совершенно не понимала, что он вообще несёт.
Неужели она должна была огрызаться одному из Семи великих Божественных зверей, который верховодит всем ECRC?
— Хочешь сказать, я должна была прямо там наброситься на твоего отца и начать качать права?
— А лучше было молча глотать это, как идиотка?
— И как бы я, по-твоему, стала с ним ругаться?! Ему достаточно сказать одно слово, чтобы такую, как я, просто стёрли в порошок!
Только после того, как она потеряла самообладание и сорвалась на крик, А Шин медленно повернул к ней голову.
Он посмотрел на неё непонимающим взглядом.
— Что ты только что сказала?
В этот момент раздался короткий сигнал, и лифт прибыл на десятый этаж.
Солли, тяжело дыша от злости, выхватила у него тяжёлую коробку.
— Неважно.
— Сон Солли.
— Отпусти.
Солли вырвала плечо из его хватки и вышла из лифта.
Как раз в этот момент по коридору к ним шаркающей походкой приближался сотрудник архива.
— О? Инспектор Сон, вы уже здесь?
Заметив Солли, он вяло помахал ей рукой.
— Почему так дол…
Увидев А Шина, сотрудник архива вытаращил глаза и начал растерянно переводить взгляд с него, стоящего в кабине, на тяжело дышащую Солли.
В его ошарашенных глазах слишком явно читался вопрос о том, почему они оказались вдвоём.
А Шин молча вытянул руку и нажал кнопку закрытия дверей, и от той бессознательной заботы, которую он проявил всего пару минут назад, не осталось ни следа, потому что он снова нацепил свою холодную маску.
Когда лифт с А Шином уехал с десятого этажа, сотрудник архива бочком подошёл к Солли и осторожно прошептал:
— Эм, вы что, решили снова сойтись с инспектором Пэком?
— …Нет.
Солли с каменным лицом покачала головой и зашла в архив.
Сотрудник недоумённо склонил голову, а затем опустил коробку на ближайший стол.
— Инспектор Сон, я поставлю это здесь.
— Да. Спасибо. Я поищу нужные документы.
Солли сделала вид, что ищет бумаги, и прошла вглубь высоких стеллажей, но только добравшись до тёмного угла, куда почти не проникал свет ламп, почувствовала, как ноги предательски подкашиваются.
— …Негодяй…
Солли осела на пол и закрыла лицо руками, а слёзы, которые она больше не могла сдерживать, хлынули ручьём.
«Почему ты стояла как дура и молча глотала это?»
Прежний Пэк А Шин прежде всего извинился бы за то, что ей пришлось выслушать такие слова, и уж точно не стал бы смотреть свысока на Солли, которая просто не посмела перечить Пэк Кён Уку.
«И при этом… почему ты снова… как раньше…»
Вспомнив, как он придержал двери лифта и ждал её, Солли снова захлебнулась горячими слезами.
Для А Шина это, наверное, было не более чем въевшейся привычкой, ничего не значащей любезностью и рефлекторными манерами, которые тело помнило даже тогда, когда сердце давно отказалось помнить.
Но для Солли эта незначительная привычка, эта знакомая теплота оказалась настоящим ядом.
Остатки нежности, прорвавшиеся из его подсознания, лишь заставляли её чувствовать себя ещё более жалкой.
В тёмном углу архива её рыдания звучали пусто и гулко, теряясь среди высоких стеллажей и холодного запаха старой бумаги.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
2. Что это с ним?
Прошло уже три недели с тех пор, как место начальника отдела «Прочие» опустело.
Руководство не давало никаких указаний о назначении преемника, ограничившись лишь безответственным распоряжением «разбирайтесь сами», и именно тогда среди обычных инспекторов-людей начала зарождаться странная, нездорово оживлённая атмосфера.
— В этот раз начальником, наверное, станет инспектор Ким? Вы ведь здесь дольше всех работаете.
— Да ну, если судить по стажу, то инспектор Чхве тоже не промах.
Они переглядывались между собой, жадно посматривая на старое кресло в кабинете начальника, и в их головах уже наверняка крутились мысли о том, как они сядут в него и начнут беззаботно жить, лишь время от времени ставя печати на документах.
Разумеется, в этих расчётах не существовало такой переменной, как «Сон Солли», ведь она была всего лишь жалким ёмулем, сосланным в отдел, состоящий из одних людей, и только самая младшая сотрудница, усердно работавшая в углу, изредка поглядывала на неё.
Инцидент произошёл одним унылым днём, пропитанным сыростью и запахом плесени.
Дверь кабинета распахнулась, и вместе с бодрым свистом внутри появился внезапный гость.
— Всем привет! Ну что, усердно трудитесь?
Юноша с пушистыми волосами, так неожиданно появившийся в отделе, оказался главой Центра Го Гам Чханом.
При его появлении сотрудники вздрогнули и один за другим подскочили со своих мест, а инспектор Ким чуть не выплюнул кофе прямо на ноутбук.
— Г-глава Центра! Какими судьбами вы заглянули в это скромное место…?
— А, да нужно было кое-что передать. Глава отдела кадров, этот дерзкий мальчишка, говорит, что слишком занят, и спихивает работу на меня.
Го Гам Чхан хихикнул и уверенным шагом направился в кабинет начальника, стеклянная дверь которого была распахнута настежь.
Он плюхнулся в старое кожаное кресло, оставленное прежним хозяином, и с удовольствием крутнулся на нём.
— Кресло-то совсем разваливается. Вся кожа потёрлась.
— А, да. Начальник О пользовался им больше десяти лет, так что…
— Старик О тут, конечно, настрадался… Как прошла его операция на спине?
— Всё хорошо. Слышал, он сейчас восстанавливается в доме своей внучки.
Не удостоив особым вниманием инспектора Пака, который исправно отвечал на вопросы, Го Гам Чхан развернул леденец и сунул его в рот.
Обведя взглядом сотрудников, он остановился на Солли, сидевшей в самом углу.
Она смотрела на него с тревогой, пытаясь понять, что ещё задумал этот ехидный старик.
— У вас тут место начальника уже почти месяц пустует, так?
Го Гам Чхан перешёл к делу, лениво похлопывая по подлокотникам старого кресла.
— Пора бы уже назначить преемника старику О. Не можем же мы вечно тянуть с временным исполняющим обязанности.
— Но у нас и временного-то не было…
— Инспектор Сон-Соль, погоди минутку.
Глаза инспектора Кима, которого считали главным кандидатом на это место, заблестели от предвкушения.
Инспектор Чхве тоже сглотнул, словно именно сейчас наконец настал тот самый день, которого все они так ждали.
— Секунду. Отдел кадров прислал официальный документ…
Го Гам Чхан достал из кармана старую раскладушку и открыл её.
Солли удивлённо заморгала, глядя на антикварный телефон, который был меньше его ладони.
Разве на таком старом аппарате вообще можно читать документы?
— Кадровый приказ касательно Отдела поддержки документооборота и полевых операций, в просторечии именуемого отделом «Прочие»…
Воздух в кабинете натянулся как струна.
Го Гам Чхан повернул экран телефона к сотрудникам и объявил насмешливым тоном:
— Новый начальник отдела — Сон Солли, выпуск семьдесят четвёртого года.
— …Что?
С губ Солли сорвался ошарашенный звук.
Инспектор Ким вздрогнул и торопливо подошёл ближе к кабинету начальника.
— Г-глава Центра? Вы, должно быть, ошиблись? Вы хотите сказать, что инспектор Сон… теперь наш новый начальник?
— У меня что, проблемы с дикцией? Сон-Соль. Так тут написано. Я про Сон Солли, которая в позапрошлом году заняла первое место.
Го Гам Чхан помахал телефоном в воздухе, указывая на Солли, и на экране его старой раскладушки, в окне текстовых сообщений, огромным шрифтом было выведено: «Новый начальник отдела, 74-й выпуск, Сон Солли».
В офисе повисла такая тишина, словно всех разом окатили ледяной водой, но уже в следующую секунду её разорвал яростный протест, похожий на свист закипающего чайника.
— Это возмутительно! Это несправедливо!
Инспектор Ким завопил так громко, что его лицо побагровело от гнева.
— Инспектор Сон работает здесь всего два года! Она ещё совсем новичок! И вы ставите её начальником?!
— Верно! К тому же она ещё слишком молода!
Инспектор Чхве тоже вышел вперёд, поддерживая его, а остальные сотрудники тут же начали возмущённо перешёптываться.
Но Го Гам Чхан невозмутимо закинул ногу на ногу и продолжил перекатывать во рту леденец, словно весь этот шум не имел к нему ни малейшего отношения.
— С каких это пор в ECRC должности раздают по стажу и возрасту? Вон, начальник отдела подводной флоры и фауны, касатка, он намного моложе своих подчинённых, но как быстро взлетел по карьерной лестнице!
— Э-это потому что он…
Сотрудники запнулись и покосились на застывшую Солли, а она прекрасно понимала, какие именно слова они изо всех сил пытаются проглотить.
«Как вы можете сравнивать ёмуля-касатку, которого с руками и ногами отрывали в спецназ, с какой-то ничтожной мышью-оборотнем?» — вот что они хотели сказать.
— И к тому же Сон Солли лучшая выпускница позапрошлого года. В истории Центра ещё не было никого, кто, как она, набрал бы высшие баллы по всем предметам. Если судить по способностям, она в разы превосходит всех вас вместе взятых, разве нет?
— Это всего лишь оценки за экзамен! Реальная работа совсем другое!
— Реальная работа? Из всей вашей команды за последние два года на поддержку полевых операций без пропусков выезжали только она и этот… инспектор Ха. О чём вы вообще несёте?
От слов Го Гам Чхана инспектор Ким и остальные втянули головы в плечи, как черепахи.
Окинув взглядом поникших сотрудников, Го Гам Чхан раздражённо цокнул языком.
— Вы думали, я не в курсе, что вы спихнули всю бумажную волокиту и архивы на новичков, как только они появились?
— Г-глава Центра…
Инспектор Ким долго мялся, не находя слов, но взгляд, которым он сверлил Солли, говорил яснее любых оправданий.
«Как смеет какая-то крыса продвигаться по службе раньше меня? Думает, раз ёмуль, так ей всё можно?»
— Старик О закрывал на это глаза, вот вы и расслабились, переложив всю работу на молодых, да?
Взгляд Го Гам Чхана стал ледяным, и от лица пушистого юноши внезапно повеяло необъяснимой, подавляющей аурой.
Инспектор Ким, уловив эту перемену, покорно опустил плечи.
— …Простите.
— Решение уже принято наверху. Разговор окончен.
Го Гам Чхан резко встал, подошёл к Солли и ободряюще похлопал застывшую девушку по плечу.
— Поздравляю, инспектор Сон-Соль… То есть начальник Сон-Соль. Теперь ты тут главная, так что можешь гонять их, жарить-парить, делай что хочешь.
— Эм, простите…
— И да, к слову, официальное объявление будет завтра. Так что до тех пор сидите тихо. Ну, пока!
Го Гам Чхан ещё раз хлопнул Солли по плечу, свистнул и вышел из офиса.
В кабинете повисла звенящая тишина, словно после бури.
Плечо, которого он коснулся, горело огнём, и Солли, машинально потирая его, медленно подняла голову.
На неё были устремлены десятки пар глаз, готовых её убить.
От этих взглядов, пылающих ненавистью, чувством предательства и унижением, по спине у неё пробежал мороз.
— …Инспектор Сон. Точнее, начальник Сон.
Инспектор Ким произнёс это так, словно выплёвывал каждое слово.
— Довольна? Думаешь, раз глава Центра за тобой стоит, то теперь тебе море по колено?
— Инспектор Ким, я…
— С меня хватит! Тошнит уже от этого всего!
Инспектор Ким с силой швырнул свой пропуск на пол.
И это стало сигналом.
Несколько сотрудников, поддерживавших его, тут же принялись собирать вещи.
— Должен же быть предел этой дискриминации людей! Чёрт бы вас…
— Если эти ублюдки-ёмули всё равно заберут себе все руководящие посты, нахрена вообще было нанимать инспекторов-людей?
— Я тоже увольняюсь. Не собираюсь тратить свою жизнь на прислуживание крысе в этой гнилой шарашке.
Они демонстративно собрали сумки и покинули офис, а Солли не смогла ни удержать их, ни отговорить.
Да они бы и не остались, даже если бы она попыталась, но ещё хуже было то, что их слова ранили настолько сильно, что у неё просто не открывался рот.
С одной стороны, она понимала их чувства, но их обвиняющие, полные обиды взгляды всё равно резали по живому.
— И-инспектор Сон… Что нам теперь делать…
К ней, едва не плача, подошла самая младшая сотрудница, устроившаяся в этом году.
Теперь в кабинете остались только Солли, эта девушка и инспектор Ха Хён Хо, ровесник Солли по призыву.
Пустующие столы выглядели как жуткие зияющие раны.
— Не принимайте близко к сердцу, начальник.
Инспектор Ха слегка усмехнулся и протёр очки.
— Эти люди и так всё время хвастались, что отработают десять лет и уволятся. Даже инспектор Пак, который устроился позже всех, уже отработал положенный срок.
— Но…
— Теперь будут сидеть на пенсии и горя не знать. Просто не обращайте на них внимания.
— С-с другой стороны, организация, которой они посвятили десять лет жизни, предала их. Естественно, что они чувствуют себя обманутыми…
— Вы правда считаете, что их отношение к работе можно назвать «преданностью»?
Он спросил это спокойным тоном, надевая очки обратно.
В этот момент в голове Солли пронеслись воспоминания о буднях тех сотрудников, которые только что всем скопом покинули офис.
Она вспомнила, как при любой возможности они спихивали полевую работу на неё и Ха Хён Хо, а сами по полдня спали в комнате отдыха, как выходили «на перекур» и незаметно возвращались лишь спустя два-три часа, и эти мерзкие повадки одна за другой всплывали в памяти, оставляя после себя неприятный осадок.
Младшая сотрудница, видимо вспомнив то же самое, почесала голову и осторожно пробормотала:
— …Интересно, они и на новой работе будут так же себя вести после увольнения?
— Да ни за что. Они так хорошо жили только потому, что в госсекторе их нельзя было просто так уволить, вот они и проедали зарплату десять лет.
Инспектор Ха Хён Хо с тяжёлым вздохом сел обратно на своё место.
— Давайте работать. Людей стало меньше, так что с завтрашнего дня мы будем крутиться как белки в колесе.
— Да…
Солли вяло кивнула и посмотрела на кресло в кабинете начальника.
Старое кресло с потёртой кожей и выпирающими пружинами теперь стало её местом.
Внезапно ей стало трудно дышать, а перед глазами всё потемнело, и Солли зажмурилась, в душе проклиная Го Гам Чхана.
«Глава Центра… Да, я хочу отомстить семье Пэк, но я не просила такую должность…!»
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Когда подошло время окончания рабочего дня, Солли выбежала из офиса так, словно за ней действительно кто-то гнался, и, спускаясь на лифте на пятый подземный этаж парковки, тупо разглядывала своё отражение в зеркальной стенке.
Огромные синяки под глазами, потрескавшиеся губы, растрёпанные волосы.
Первое место на экзамене, а теперь ещё и стремительное повышение всего через два года работы; если послушать со стороны, можно подумать, будто она несётся по шоссе успеха, но на деле всё это больше походило на отчаянное висение на самом краю пропасти.
— …Я им что, девочка для битья…
Солли пробормотала это, глядя на собственное отражение, словно обзывала не мир вокруг, а саму себя.
Пэк А Шин её бросил, семья Пэк смешала её с грязью, а теперь она ещё и стала врагом номер один для инспекторов-людей.
В обществе ёмулей её презирали за то, что она жалкая мышь-оборотень, а для людей она была ходячим недоразумением, и, оказавшись между двух огней, Солли уже почти не понимала, ради чего всё это терпит.
С коротким сигналом лифт прибыл на пятый подземный этаж, и, как только двери открылись, в кабину хлынул сырой, удушливый воздух подземной парковки.
Солли уныло поплелась к своей машине, чувствуя, что в руках, ищущих ключи, совсем не осталось сил.
Именно в этот момент двери лифта напротив открылись, и наружу кто-то вышел.
Раздался ритмичный, твёрдый стук туфель, и Солли инстинктивно поняла, кому принадлежат эти шаги.
Это был Пэк А Шин.
Одетый в безупречный костюм, он пересекал парковку, и Солли поспешно попыталась спрятаться за колонной, потому что в таком жалком виде и с таким настроением она категорически не хотела с ним сталкиваться.
Но взгляд А Шина уже нашёл её, и Солли невольно затаила дыхание, не зная, чего ждать от него на этот раз.
Он снова пройдёт мимо, будто её не существует?
Нет, так даже лучше, потому что сейчас у неё не было сил ни с кем разговаривать.
Сделав вид, что не замечает его, она ускорила шаг и направилась к зоне для малолитражек, но по мере того, как их траектории пересекались, дышать становилось всё труднее.
Стук туфель А Шина и шаги кроссовок Солли попеременно отдавались эхом на подземной парковке, и в тот момент, когда она уже решила, что они просто пройдут мимо друг друга, тишину разрезал низкий голос.
— Слышал, ты стала начальником?
Солли резко остановилась.
На секунду она даже не поверила собственным ушам.
Он… он сейчас заговорил с ней?
Она медленно повернула голову.
А Шин стоял под светом лампы и смотрел на неё, сохраняя всё то же сухое выражение лица, хотя в его взгляде проскальзывало странное любопытство.
Когда Солли так и осталась стоять, не в силах вымолвить ни слова, А Шин криво усмехнулся одним уголком губ, и эта усмешка была откровенной насмешкой.
— Поздравляю. Вот это скорость. Кажется, ты самый молодой начальник отдела в истории ECRC?
В его тоне не было ни капли настоящего поздравления, и звучало это скорее как издевательство.
В груди Солли вспыхнуло нечто горячее.
После инцидента в архиве он несколько дней делал вид, что её не существует, так с чего вдруг решил придраться именно сейчас?
— …Неожиданно. Я думала, вас не интересует то, что происходит на втором подземном этаже.
— Разве я мог не услышать, когда слухи уже раструбили об этом на каждом углу?
А Шин крутил ключи от машины на пальце, и его расслабленность раздражала Солли почти до дрожи.
— Но какой толк быть начальником, если это только название? Твоя команда ведь разбежалась.
— О-они не все уволились, вообще-то.
— Больше половины сотрудников уволились через пять минут после твоего назначения… Что ж, это тоже новый рекорд. Вот это лидерские качества.
И снова это звучало как откровенная насмешка.
Кулаки Солли задрожали.
Ощущение собственной жалкости подступило к самому горлу, но на этот раз вместо слёз наружу вырвался яд.
— Вы со мной заговорили только для того, чтобы поиздеваться? Почему вы вдруг решили меня зацепить, если обычно делаете вид, что мы не знакомы?
Как растоптать гордость Пэк А Шина?
Ей до смерти хотелось увидеть, как исказится это невыносимо расслабленное лицо, и, поразмыслив всего мгновение, Солли выбрала слова, которые точно должны были задеть его за живое.
— Если у вас не осталось ко мне никаких чувств, то, пожалуйста, прекратите…
— Чувств?
А Шин моргнул так, будто впервые в жизни услышал это слово.
Солли на секунду растерялась от его реакции, но затем выпрямила спину и вызывающе посмотрела на него снизу вверх.
— Да. Так что, если не хотите, чтобы люди сделали неправильные выводы, просто оставьте меня в покое. И не цепляйтесь ко мне с такими детскими провокациями.
А Шин на мгновение замолчал.
Он пристально, почти навязчиво изучал её искажённое от гнева лицо.
— …Чувств, говоришь…
Выражение его лица начало неуловимо меняться, и в его глазах промелькнули удивление, растерянность и совсем лёгкий интерес.
— …Странно слышать это от тебя, от той, кто растоптала чужие чувства и сбежала в горы.
— Что?
— Девушка, которая отказала мне в замужестве, вдруг заявляется на место моей операции с таким видом, будто до сих пор сохнет по мне… Хм. И как же я должен был на это отреагировать?
Солли вздрогнула и задержала дыхание, потому что совсем не ожидала, что Пэк А Шин вдруг заговорит об их встрече на заброшенной ферме.
Стоило ей вспомнить, какой жалкой она почувствовала себя тогда, столкнувшись с его ледяным равнодушием, как лицо тут же густо вспыхнуло.
— То, что я… отказала вам…
Это было лишь потому, что ей нужно было время, чтобы сосредоточиться на экзамене, и потому, что она не хотела становиться невесткой семьи Пэк, так ничего и не добившись собственными силами, чтобы потом всю жизнь терпеть их помыкания.
Но её любовь к нему тогда оставалась неизменной.
Однако выкладывать всё это сейчас было бы слишком унизительно, поэтому Солли от стыда закусила нижнюю губу и резко отвернула голову.
Увидев её покрасневшие щёки и уши, А Шин усмехнулся, а затем снова придал лицу бесстрастное выражение и зашагал к своему чёрному седану.
— К тому же я заговорил с тобой просто из вежливости, как с коллегой-начальником. Это тебя так сильно задело?
— Да, задело! Очень задело… Стоп, коллегой-начальником?
Глаза Солли округлились, потому что он только что действительно сказал «коллегой-начальником».
— Вы… вы тоже получили повышение?
Он молча пожал плечами, а затем, открывая дверцу водительского сиденья, усмехнулся:
— Похоже, теперь будем видеться чаще? Ты ведь в курсе, что каждый вторник проходят общие собрания начальников отделов?
— Вы серьёзно? Вы правда стали начальником?
— Постарайся как следует, начальник Сон. Тебе нужно хорошенько позаботиться об оставшихся двух сотрудниках, иначе твой отдел просто расформируют.
— Ах ты… псих…!
Солли осыпала проклятиями его спину, но А Шин лишь невозмутимо сел за руль и завёл двигатель.
Её ругательства утонули в мощном рёве мотора.
Его машина плавно выехала с парковки, и профиль А Шина, на мгновение мелькнувший за стеклом, выглядел невыносимо холодным.
— …Ну погоди у меня.
Тяжело дыша от злости, Солли забралась в свою старенькую малолитражку, с силой захлопнула дверь и ударила по рулю.
Было больно.
Болели руки, и душа тоже болела, но ей больше не хотелось беспомощно плакать, как раньше.
Издёвки А Шина и его насмешки, наоборот, задели гордость Солли так сильно, что внутри снова разгорелось упрямство.
«Выдающиеся лидерские качества? Отдел расформируют? Да не дождётесь. Этому не бывать!»
В тишине, заполнившей салон машины, Солли посмотрела в зеркало заднего вида и поправила растрёпанные волосы.
Пусть в её глазах всё ещё стояли слёзы, взгляд был живым как никогда.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
На следующее утро в офисе отдела «Прочие» стояла такая тишина, будто это был не рабочий кабинет, а храм.
Солли сидела в кабинете начальника и просматривала документы, ожидающие подписи.
Несмотря на то что сотрудников стало меньше, объём работы, свалившийся на Солли, остался почти таким же, как и прежде, и это лишь ещё яснее показывало, насколько сильно бывшие коллеги всё это время перекладывали обязанности на неё и Ха Хён Хо.
«Даже не знаю, плакать тут или смеяться…»
Солли тяжело вздохнула и потёрла уставшие глаза.
В этот момент во внутреннем мессенджере всплыло новое уведомление.
Это было объявление о кадровых перестановках, и, дрожащими руками открыв документ, Солли первым делом увидела имя Пэк А Шина.
[Приказ о кадровых перестановках № 202X-45
Начальник Отдела по защите и подавлению особых ёмулей, Отдела божественных зверей: Пэк А Шин, выпуск 71]
Вспомнив его раздражающее лицо на парковке, Солли непроизвольно сжала мышку сильнее.
Стиснув зубы, она прокрутила список до самого конца.
Её имя стояло внизу.
[Начальник Отдела поддержки документооборота и ресурсов, Отдела «Прочие»: Сон Солли, выпуск 74]
«Значит, теперь это реальность… Я начальник».
Она тяжело вздохнула и уже собиралась закрыть лицо руками, когда младшая сотрудница отдела, Сон Хи Ён, робко постучала в стеклянную дверь.
— Эм… Начальник.
— Да, входите.
— Там… к вам пришли.
Сон Хи Ён чуть приоткрыла стеклянную дверь и произнесла это с тревогой на лице.
Солли, склонив голову набок, поднялась со старого кресла.
— И кто же там?
— Та-да-а, сюрприз!
В этот момент в офис ввалилась Ким То Ён в белом халате и нелепом праздничном колпаке на голове, держа в руках торт с зажжёнными свечами.
Солли, округлив глаза, неуверенно вышла из-за стола.
— То Ён?
— И с назначением начальником, и с избавлением от офисного буллинга, и с прочим-прочим… Короче, поздравляю со всем сразу! Ну-ка, быстро загадывай желание и задувай свечи!
— Спасибо… А что за «офисный буллинг»?
— Издевательства на рабочем месте, не слышала про такое? Твои бывшие коллеги же тебя постоянно травили. Сумасшедшие придурки, сами сбежали ещё до того, как я настучала на них в отдел кадров, так что скатертью дорожка.
— Да что ты несёшь…
Солли вяло улыбнулась и вышла из кабинета начальника.
Сон Хи Ён, младшая сотрудница, быстро сообразила, что происходит, и выключила свет в офисе, после чего принялась усердно аплодировать.
— Поздравляю с повышением, наш новый начальник!
— Мои поздравления.
Даже Ха Хён Хо, который до этого с каменным лицом работал за компьютером, плавно поднялся со своего места и тоже похлопал в ладоши.
С раскрасневшимися щеками Солли задула свечи, чувствуя, как непривычно и неловко принимать поздравления в такой тёплой атмосфере, потому что с ней подобное случалось впервые.
— Ну, что загадала?
То Ён усмехнулась и замахала рукой над дымящимися свечами.
Ха Хён Хо с непроницаемым лицом подошёл ближе и тут же упрекнул её:
— Нужно говорить «задула», а не «загадала». И вообще, ты сначала говоришь загадать желание, а потом свечи задуть, а теперь спрашиваешь, что задула… У тебя что, мозги набекрень? Почему ты всё время путаешь слова?
— Ой, заткнись. Сон-Соль и так прекрасно меня понимает, даже когда я несу чушь, тебе-то какое дело?
Солли, которая мысленно бормотала: «Пожалуйста, пусть у меня получится быть хорошим начальником…», резко распахнула глаза.
То Ён и Ха Хён Хо, препирающиеся друг с другом так естественно, казались слишком близкими.
— А вы что, знакомы…?
— Чего? Ты его не помнишь?
То Ён удивлённо подняла голову, ставя торт на ближайший стол.
— Он же тот парень, который больше десяти лет был волонтёром в институте твоего отца!
— Э-это правда…?
Солли в замешательстве покосилась на Ха Хён Хо.
Её отец, Сон Гён, был директором Института комплексных исследований видов, и, поскольку специфика института предполагала содержание множества животных, спасённых из заброшенных зоопарков, скотобоен или собачьих боёв, вполне естественно, что там работало много волонтёров, помогавших за ними ухаживать.
По всей видимости, Ха Хён Хо тоже был одним из них.
Но следующие слова То Ён оказались ещё более неожиданными:
— Мы же с ним даже в средней и старшей школе вместе учились. Ты серьёзно его не помнишь?
— П-правда…?
Солли снова широко распахнула глаза.
Ха Хён Хо, выходивший из комнаты отдыха с одноразовыми палочками в руках, усмехнулся:
— Вполне естественно, что вы меня не помните, ведь мы никогда не учились в одном классе.
— Я… я не знала, что мы одноклассники. Извините.
— Раз извиняешься, то давай с этого момента перейдём на «ты».
С лёгкой улыбкой Ха Хён Хо протянул ей палочки.
Как только Солли с неловкой улыбкой взяла их, То Ён, переводившая взгляд с одного на другого, ухмыльнулась и взяла Солли под руку.
— К тортику обязательно нужен кофе. Эй, ты же нас угощаешь?
— А, угу.
— Эй, Ха Хён Хо. Ты пойдёшь с ней.
Несмотря на то что ещё секунду назад То Ён всем своим видом показывала, что пойдёт вместе с ними, она отпустила руку Солли сразу после того, как вытолкнула её за дверь офиса, а затем грубо пихнула Ха Хён Хо прямо к ней.
— Мне холодный американо с тройным сиропом! А вы что будете, макнэ*?
Макнэ (막내) — это корейский термин, обозначающий самого младшего участника в группе, коллективе или семье.
— А мне горячий!
Сон Хи Ён радостно выкрикнула это, разрезая торт.
То Ён с блеском в глазах бросила: «Слышали?» — и с громким стуком захлопнула дверь кабинета.
Солли ошарашенно посмотрела на закрытую дверь, а затем перевела взгляд на Ха Хён Хо.
Он молча отряхивал рукав в том месте, за которое его схватила То Ён.
— П-пойдём…?
Учитывая, что они учились в одной школе, Солли неловко обратилась к нему на «ты», и Ха Хён Хо слегка улыбнулся, поворачиваясь к коридору.
— Кафе на первом этаже подойдёт?
— Да, вполне… И ты тоже говори со мной на «ты».
— Как я могу тыкать своему начальнику?
— Т-тогда я тоже буду обращаться к тебе на «вы»…
— Как вам будет удобнее, начальник. Идёмте.
Тот факт, что они оказались одноклассниками, не сделал их близкими в одночасье, ведь будь Солли настолько общительной, у неё не было бы всего одной подруги, Ким То Ён.
В неловкой тишине они поднялись в вестибюль первого этажа.
Кафетерий находился прямо рядом с огромными вращающимися дверями у входа в штаб-квартиру Центра.
Сегодня в кафе было необычайно многолюдно, и атмосфера в вестибюле тоже отличалась от обычной, потому что вместо привычного шёпота воздух был наполнен радостным смехом.
Эпицентром шума был Отдел божественных зверей, занявший почти все столики в кафетерии.
С возбуждёнными лицами они пили напитки и о чём-то увлечённо болтали.
— Это же Отдел божественных зверей, — пробормотал Ха Хён Хо, оглядывая толпу в кафетерии. — Кажется, их новый начальник тоже угощает всех кофе.
Солли вздрогнула и ещё раз внимательно посмотрела на собравшихся, пока среди толпы инспекторов не различила знакомый затылок, возвышавшийся над остальными.
Это был Пэк А Шин.
— Может, пойдём в другое место? — осторожно спросил Ха Хён Хо.
Но Солли, буравя взглядом спину А Шина, решительно покачала головой.
— Нет. Пойдём туда.
Сейчас она не собиралась прятаться от А Шина, и, увидев, как она уверенно направилась к кафетерию, Ха Хён Хо с удивлённым лицом последовал за ней.
Как только они вошли внутрь, до них отчётливо донеслись возбуждённые голоса сотрудников Отдела божественных зверей.
— Сонбэ А Шин, поздравляем с должностью начальника отдела!
— Стать начальником всего в двадцать девять лет… Разве это не первый подобный случай за всю историю Центра?
— Да ну, не первый. Начальник Отдела подводной флоры и фауны, Джи Хэ Су, получил должность примерно в том же возрасте.
— Зато он ёмуль-Пульгасари, каких во всей Корее наберётся меньше десятка. Просто истинный хозяин наконец-то занял своё законное место.
Пэк А Шин, внезапно исчезнувший в Америке два года назад, сразу после возвращения занял кресло начальника, хотя при этом обошёл множество ветеранов-инспекторов, которые работали здесь куда дольше него.
В любой обычной организации такое немыслимое повышение наверняка вызвало бы волну возмущения и разговоры о «блате», однако в случае с Пэк А Шином подобных жалоб не было.
Он был ёмулем-Пульгасари, а в обществе ёмулей сила и родословная ценились превыше всего, и это было непреложной истиной.
Стоило добавить к этому статус наследника семьи Пэк, главного спонсора ECRC, и становилось понятно, что никто не осмелится возразить против его повышения.
— Инспектор Пэк, как всегда, на высоте. Только вернулся и сразу же разобрался с заброшенной фермой в Канвондо, а потом ещё и буйство в ботаническом саду остановил.
— Верно. Кто посмеет что-то сказать, когда его навыки говорят сами за себя?
Похвалам не было конца, а Солли с мрачным видом стояла на краю этого моря ликования, заказывая кофе.
— Два холодных американо и один горячий… Инспектор Ха, что вы будете?
— Мне тоже горячий американо.
— Хорошо. Итого четыре порции, всё верно?
Бариста приветливо уточнил заказ, пробивая его на кассе, и Солли молча кивнула, стараясь пропускать мимо ушей шумную болтовню Отдела божественных зверей, где поток похвал в адрес А Шина не прекращался ни на секунду.
Их назначения на должность начальника были объявлены в один и тот же день, в одно и то же время, но разница в атмосфере была настолько колоссальной, что, вспомнив бывших коллег, которые вчера в ярости толпой покинули офис, Солли снова ощутила, как внутри поднимается тяжёлое уныние.
— Но начальник Джи Хэ Су занял этот пост в тридцать. Значит, сонбэ А Шин всё-таки самый молодой начальник в истории?
— Нет, этот… самый молодой начальник теперь в отделе «Прочие»…
Шумный кафетерий мгновенно погрузился в мёртвую тишину.
Солли даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что сотрудники Отдела божественных зверей сейчас косятся на А Шина.
— Н-надо же, инспектор Сон, то есть начальник Сон… тоже не промах… Стать начальником в таком возрасте…
Услышав чьё-то неловкое бормотание, Солли с силой прикусила губу, и во рту тут же появился солоноватый привкус крови.
Судя по нависшей неловкости, кто-то из них, очевидно, заметил Солли у стойки заказов.
Они наверняка знали, что её коллеги в знак протеста против назначения уволились в тот же день, тогда как А Шин стоял в центре внимания и принимал искренние поздравления от всей команды.
Этот разительный контраст оставлял после себя горькое, вязкое послевкусие.
— Ваши четыре напитка готовы.
К счастью, заказ собрали быстро, и Ха Хён Хо легко подхватил картонную подставку со стаканами.
— Пойдёмте?
Солли молча кивнула, но в тот самый момент, когда они уже собирались выйти из кафетерия, почувствовала на себе пронзительный взгляд.
Кто-то пристально смотрел ей в затылок.
Сама того не осознавая, Солли повернула голову в ту сторону.
А Шин, возвышаясь над толпой, смотрел прямо на них.
Его немигающий взгляд был прикован к Ха Хён Хо, стоявшему рядом с Солли.
В тот миг, когда он нахмурился, буравя Ха Хён Хо взглядом, Солли тоже непроизвольно нахмурилась.
А Шин, словно только сейчас заметив, что она смотрит на него, медленно отвёл глаза.
Вздрогнув от неожиданности, Солли схватила Ха Хён Хо за рукав.
Тот удивлённо посмотрел на неё сверху вниз.
— Начальник?
— И-идём скорее.
Как только Солли торопливо зашагала к лифтам, Ха Хён Хо, хоть и был озадачен, послушно пошёл за ней.
Солли этого не знала, но взгляд А Шина не отрывался от них двоих вплоть до того момента, пока они не скрылись в лифте.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Вторник, 9:50 утра.
В коридоре перед большим конференц-залом на одиннадцатом этаже главного здания висело удушающее напряжение, от которого воздух казался слишком плотным и тяжёлым.
Солли, прижавшись к окну в конце коридора, медленно и глубоко дышала, пытаясь хоть немного унять бешеный стук сердца, которое билось с такой силой, будто вот-вот могло сломать ей рёбра.
Папка с документами в её руках уже стала влажной от пота.
«Ты сможешь, Сон Солли. Ты тоже начальник. Не бойся, заходи с гордо поднятой головой».
Она пыталась загипнотизировать себя этими словами, но дрожь в теле всё равно никак не унималась.
В этот момент двери лифта открылись, и по коридору начали приближаться тяжёлые шаги.
Начальники отделов направлялись к залу заседаний.
Все они, как один, были ветеранами и настоящим костяком ECRC, поэтому Солли, затесавшаяся среди них, чувствовала себя кроликом, а точнее мышью, по ошибке попавшей в клетку к хищникам.
— О? Да кто это у нас тут? Никак тот самый новый начальник отдела «Прочие»?
Заметив Солли, грузный начальник Отдела полётов окликнул её громким голосом, и остальные начальники, услышав его, с любопытством повернули головы в её сторону.
Солли вежливо поклонилась.
— Я Сон Солли, с этого года назначена начальником отдела «Прочие». Надеюсь на плодотворное сотрудничество.
— А, ну да.
Начальники равнодушно кивнули и, почти сразу потеряв интерес, прошли мимо неё, а Солли с неловким лицом смотрела им в спину, пока они один за другим заходили в конференц-зал.
Казалось, никого из них она совершенно не интересовала.
— Тц, ну что ж. Держись там.
Начальник Отдела полётов хлопнул Солли по спине папкой с документами, и в его голосе смешались недовольное цоканье языком и откровенный сарказм, хотя даже это было лучше, чем поведение остальных начальников, которые просто сделали вид, что её не существует.
«Я, конечно, ожидала дедовщины, но…»
Потирая саднящую спину, Солли вошла в зал.
Перед ней раскинулся огромный овальный стол, а во главе этого стола восседал глава Центра Го Гам Чхан, лениво посасывая леденец.
— Пришла?
Увидев, как Солли заходит вместе с остальными начальниками, он подмигнул ей одним глазом.
Проигнорировав этот жест, Солли села в самом конце стола, на место, откуда в любой момент можно было незаметно выскользнуть из зала.
— Эй? А почему это наш инспектор Сон-Соль… то есть начальник Сон, села туда?
Услышав зычный голос Го Гам Чхана, Солли вздрогнула и под колючими взглядами других начальников с трудом повернула задеревеневшую шею.
Го Гам Чхан с озорной улыбкой похлопывал по стулу рядом с собой.
— Иди сюда. Я собирался познакомить новых начальников друг с другом, так что садись поближе.
— Нет. Мне и здесь…
— Я кому сказал, иди сюда.
Его мальчишеский голос стал на тон ниже, и это прозвучало как явный сигнал опасности, поэтому Солли, скрепя сердце, нехотя поднялась и пересела на стул рядом с ним.
В этот момент дверь на противоположной стороне с грохотом распахнулась, и атмосфера в зале мгновенно изменилась.
Все начальники замолчали и посмотрели туда.
Даже Го Гам Чхан вытащил леденец изо рта, и на его лице появилось заинтересованное выражение.
В зал уверенным шагом вошёл Пэк А Шин в строгом костюме.
Его нефритовые глаза, свойственные Пульгасари, сегодня казались холоднее обычного.
— Извините за опоздание.
Он извинился сухо, но в его тоне не было ни капли раскаяния, и, напротив, его высокомерие казалось чем-то совершенно естественным.
Го Гам Чхан лишь хрипло рассмеялся и бросил:
— Дерзкий мальчишка.
— Явился последним, а ещё и ведёшь себя так нагло. Давай, садись уже.
— Да.
А Шин ответил равнодушно и сел по правую руку от Го Гам Чхана.
И как назло, это место оказалось прямо напротив Солли.
Раскрывая папку с документами, он скользнул взглядом по залу, и его глаза медленно остановились на Солли, сидящей прямо перед ним.
Это длилось всего долю секунды, но Солли всё равно успела прочитать эмоции в его взгляде.
В нём смешались жестокость и интерес.
Он смотрел на неё так, как хищник смотрит на добычу.
«Что это у него за взгляд…? К чему он опять собирается придраться?»
По спине скатилась холодная капля пота.
Уж лучше бы он просто делал вид, что её не существует, потому что, столкнувшись с такой откровенной враждебностью, Солли почувствовала, как сердце сжимается так сильно, будто вот-вот лопнет.
— Так, все в сборе, давайте начинать. Раз уж сегодня присутствуют новые начальники, проведём жёсткое крещение боем, как вам?
Го Гам Чхан хлопнул в ладоши, открывая собрание.
Как и ожидалось, это заседание очень быстро превратилось в театр одного актёра, и этим актёром оказался А Шин.
Еженедельный отчёт Отдела божественных зверей, анализ оперативной обстановки и презентация планов на будущее были подготовлены безупречно.
Никакой воды, только факты и точные цифры, так что даже Го Гам Чхан, отхлебнув имбирный чай, удивлённо округлил глаза.
— Ты… серьёзно так заморочился с подготовкой?
— Не используйте современный сленг, старик, вам не идёт.
— Ах ты хамло… Так, кто там следующий. Отдел «Прочие»?
Услышав название своего отдела, Солли почувствовала, как душа ушла в пятки.
Вот оно.
И почему, чёрт возьми, именно после безупречного доклада А Шина?
Все взгляды в зале обратились к ней.
Одни смотрели с недоумением, другие не скрывали жгучего любопытства, и в их прищуренных глазах слишком явно читалось:
«Ну, давай посмотрим, что ты такого умеешь, раз тебя так быстро повысили».
Солли резко встала и поднялась на низкий подиум, сменив А Шина.
Несмотря на то что свет в зале слегка приглушили для презентации, пронзительные взгляды начальников ощущались ещё острее.
— Я начальник отдела «Прочие», Сон Солли.
Хотя её лицо пылало, она дрожащими руками вывела на экран подготовленную презентацию.
— Из-за массового оттока кадров на прошлой неделе отдел «Прочие» находится в процессе реорганизации рабочего процесса. Однако в первую очередь мы сосредоточимся на классификации архивных документов и поддержке полевых операций…
К счастью, презентация прошла гладко.
Не зря она репетировала дома до полного изнеможения перед То Ён и волкособом Чхон Ва.
— …На этом доклад о работе отдела «Прочие» законч…
— Минутку.
Низкий, ледяной голос прервал Солли.
Это был Пэк А Шин.
Бросив ручку на стол, он вальяжно откинулся на спинку кресла, а затем склонил голову набок и уставился на Го Гам Чхана.
— Старик.
— М-м?
— Я понимаю, что отдел «Прочие» небольшой, но вам не кажется, что их обязанности слишком ничтожны?
Замечание А Шина было острым и жестоким, и хуже всего было то, что он оказался прав, но разве действительно существовала необходимость так публично унижать нового начальника на её первом же собрании?
Лицо Солли стало красным как помидор.
Начальник Отдела полётов усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Ого. А наследник клана Пэк зрит в корень.
— Отдел действительно слишком мал, не так ли?
— Говорят, у вас ещё и сокращение штата произошло. Вы справитесь в будущем, начальник Сон?
— Вот-вот. В таком состоянии вам вряд ли удастся удержать отдел на плаву. Может, лучше объединить его с другим…
Другие начальники тоже начали поддакивать, пристально глядя на Солли, и в их глазах смешались беспокойство, явный интерес и то неприятное оживление, с которым люди наблюдают за чужим падением.
— Похоже, все здесь только и ждут, когда отдел «Прочие» расформируют?
Внезапно подала голос женщина, которая всё это время молча сидела и наблюдала за Пэк А Шином.
Это была начальник Отдела подводной флоры и фауны Джи Хэ Су.
— А, точно. Пульгасари ведь всегда недолюбливали этот отдел.
Солли вздрогнула и покосилась на непроницаемое лицо Джи Хэ Су, однако та даже не взглянула на неё, потому что её взгляд был прикован к Пэк А Шину.
— Я не права? Разве не ты ещё до прихода начальника Сон в Центр говорил, что не понимаешь, зачем вообще нужен такой мусорный отдел?
Услышав слова Джи Хэ Су, Солли побледнела.
Она с трудом повернула затёкшую шею и посмотрела на Пэк А Шина.
Он правда так говорил?
Пусть даже это было ещё до её трудоустройства, но насколько же жалкой она выглядела в его глазах, когда её распределили в этот «мусорный» отдел?
— Эй-эй, Джи Хэ Су, ты не перегибаешь палку?
Начальник Отдела полётов, поглядывая на Солли, осуждающе бросил это Джи Хэ Су, и остальные начальники тоже начали неодобрительно гудеть, обвиняя её в грубости.
Но Джи Хэ Су лишь усмехнулась и продолжила сверлить А Шина взглядом.
— Хватит тут строить из себя святых, вы за спиной говорили вещи и похуже. Особенно ты, О Чжэ Хёк.
Она указала пальцем прямо на начальника Отдела полётов.
— Разве не ты называл отдел «Прочие» свинарником, набитым бесполезными людишками?
— Э… Эй! Джи Хэ Су, что ты сегодня такая колючая? Когда это я позволял себе такие расистские высказывания?
— Ещё и отпираешься, придурок.
— Что ты сказала?!
Как только начальник Отдела полётов вскочил, хлопнув ладонью по столу, Го Гам Чхан, до этого спокойно попивавший имбирный чай, медленно поднял руку.
— Хватит. А ну сели.
Джи Хэ Су и начальник Отдела полётов, уже готовые вцепиться друг другу в глотки, замерли, а затем, всё ещё сверля друг друга взглядами, нехотя опустились на свои места.
— Ну… честно говоря, до того как наш начальник Сон-Соль получила повышение, отдел «Прочие» и правда был мусорным. Этого я отрицать не могу.
Го Гам Чхан сцепил пальцы в замок, подперев подбородок, и кивнул с таким видом, будто говорил нечто совершенно очевидное.
Солли посмотрела на него полным обиды взглядом.
Как глава Центра вообще может признавать такое прямо здесь?
— Но вся эта куча лентяев, которые довели отдел до такого состояния, недавно дружно свалила.
Он усмехнулся и встретился взглядом с Солли.
— Теперь остались только трудолюбивая начальник Сон-Соль и ещё двое нормальных сотрудников. Верно? Ха-ха!
Его весёлый смех разнёсся по конференц-залу.
— Так что это больше не тот отдел «Прочие», что был раньше! Дерзай, начальник Сон-Соль!
Го Гам Чхан с такой силой похлопал её по плечу, что Солли чуть не клюнула носом в стол.
А Шин, наблюдавший за этим со своего места, слегка нахмурился.
— И ты, Хэ Су.
— Да.
Джи Хэ Су, чьё лицо выражало крайнее недовольство, коротко кивнула.
— Всё это, конечно, хорошо. Но чтобы при мне говорить такие слова — ни-ни.
— Да. Извините.
— Осаживать начальника О будешь потом. А наш начальник Сон-Соль не хочет ничего добавить?
По зову Го Гам Чхана все взгляды снова скрестились на Солли.
А Шин тоже не сводил с неё ледяного взгляда, и его острый взор хлестнул по её самолюбию, словно кнут.
«Значит, мусорный…»
Пусть сейчас состав отдела и изменился, но осознание того, что другие начальники всегда презирали их отдел, оказалось болезненным.
Ей казалось, что всё, ради чего она пахала эти два года, было одним словом перечёркнуто.
Но печаль быстро сменилась гневом, а гнев — упрямством.
Солли гордо подняла голову и посмотрела прямо в глаза А Шину, чувствуя, как внутри просыпается дух соперничества, потому что, если она отступит сейчас, всё действительно будет кончено.
— В течение тех двух лет, что начальник Пэк отсутствовал в штабе, мы продолжали добросовестно выполнять наши обязанности, обеспечивая поддержку полевых операций Отдела божественных зверей.
— Верно-верно, Отдел божественных зверей и отдел «Прочие» как нитка с иголкой.
Го Гам Чхан, наблюдавший за этой сценой, как за пожаром на другом берегу, удовлетворённо закивал.
Солли бросила на Го Гам Чхана свирепый взгляд, а затем снова посмотрела А Шину прямо в глаза.
— Критиковать мою работу и работу моей команды, называя её «ничтожной», — это поведение, которое никак не подобает начальнику Отдела божественных зверей, чья команда постоянно опирается на нашу поддержку в каждой операции.
В зале повисла удушающая тишина. Начальники, с интересом наблюдавшие за происходящим, от изумления раскрыли рты. Мышь пощекотала усы чудовищу, и потому их потрясение было вполне объяснимо.
Солли, проигнорировав Го Гам Чхана, который украдкой показал ей большой палец, продолжала буравить А Шина взглядом. Его глаза угрожающе сузились.
В глубине этих зрачков вспыхнуло ледяное пламя. Было трудно понять, что именно в нём загорелось: гнев или интерес к столь неожиданной контратаке.
— К тому же в нашей команде есть компетентные инспекторы. Но из-за того, что инспекторов-людей всегда отстраняли от полевой работы…
— Вот как. Раз уж об этом зашла речь.
Холодно блеснув нефритовыми глазами, А Шин перебил Солли. Он повернул голову к Го Гам Чхану и криво усмехнулся.
— Операция по внедрению на нелегальную арену собачьих боёв, запланированная на следующую неделю. Как насчёт того, чтобы провести её как совместную миссию Отдела божественных зверей и отдела «Прочие»?
На мгновение Солли показалось, что она ослышалась. Что он сейчас сказал? Они будут работать вместе с Отделом божественных зверей…?
— Что? А чем там будет заниматься отдел «Прочие»?
— Там ведь сейчас, кроме начальника Сон, остались одни люди, разве нет…?
— Нет, ну так было и раньше. Проблема в том, что теперь этих людей осталось всего двое.
— Нелегальная арена собачьих боёв… Там ведь всем заправляет этот мастер Чан Ин Сон. Как мышь-оборотень и двое обычных людей справятся с ним…
Другие начальники начали перешёптываться. В этой напряжённой атмосфере взгляды Солли и А Шина снова столкнулись.
В этот момент глава Центра Го Гам Чхан с хрустом раскусил леденец и громко захлопал в ладоши.
— Ого, а это отличная мысль! Да, давайте, поработайте вместе!
— Г-глава Центра?
— Как именно вы будете сотрудничать, обсуждайте сами, мышь и Пульгасари. Так, кто следующий!
Го Гам Чхан с равнодушием ребёнка, которому наскучила игрушка, оглядел начальников. Даже А Шин уже листал раздаточные материалы следующего докладчика из Отдела полётов. Казалось, он в упор не замечал ошарашенную Солли, стоявшую с открытым ртом.
«Он что, больной…?»
Собрание продолжалось, но Солли уже ничего не слышала. В голове у неё крутились только ледяной взгляд А Шина и это пугающее слово — «сотрудничество».
Она даже не поняла, как закончилось заседание. Придя в себя, Солли увидела, что свет в зале уже включили на полную мощность, а начальники прощались друг с другом и расходились.
— Эм… Начальник Сон, крепись.
Начальник Отдела полётов неловко сжал кулак, пытаясь подбодрить Солли. Начальник Джи Хэ Су, встретившись с ней взглядом, молча кивнула.
Солли отсутствующим взглядом проводила двух людей, выходивших из зала.
— А? Крепись? Зачем?
Го Гам Чхан с недоумённым видом неспешно прошёл мимо Солли. Похоже, он уже и думать забыл о совместной миссии, которую сам же так легкомысленно одобрил.
Солли, скомкав в руках свои распечатки, сверлила А Шина взглядом. А Шин, не обращая на неё никакого внимания, молча собирал документы.
— Дату совместного совещания назначим на следующей неделе.
Развернувшись на офисном кресле к выходу, он встретился с Солли взглядом.
— Ведь полевая миссия у тебя впервые?
Один уголок его губ высокомерно пополз вверх.
— Надеюсь, лучшая выпускница покажет высший пилотаж. Буду ждать.
Бросив эти слова, он поднялся со своего места. Солли проводила взглядом его лёгкую, пружинистую походку, а затем спрятала лицо в ладонях.
Да что вообще происходит…
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Услышав о совместной миссии, инспектор Сон Хи Ён прыгала от радости. В отличие от неё, реакция инспектора Ха Хён Хо была совершенно равнодушной.
«Очередная грязная уловка», — пробормотал он, коротко цокнув языком, но Солли, поглощённая подготовкой к совместному совещанию, этого не услышала.
Солли сутками сидела на работе, готовясь к внедрению на нелегальную арену собачьих боёв. И, разумеется, не забывала готовиться к совместному совещанию.
Она ни за что не хотела допустить повторения того кошмара, что случился на общем собрании. Если А Шин снова опозорит её у всех на виду, да ещё и перед её подчинёнными…
— Даже представлять не хочу…
Солли тяжело вздохнула, не выпуская изо рта трубочку. Благодаря тому, что они приехали в кафе подальше от штаб-квартиры, здесь было почти пусто. Никто не мог их подслушать, а значит, она могла жаловаться сколько душе угодно.
— Чего ты там представлять не хочешь?
То Ён, сидевшая напротив и уплетавшая взбитые сливки, подняла голову.
— Ситуацию, когда сонбэ снова опозорит меня на совместном совещании.
Услышав ответ Солли, То Ён со стуком опустила трубочку в стакан и нахмурилась.
— Какого хрена Пэк А Шин опять натворил на этом общем собрании?
— Ну, вообще-то…
После того как Солли в деталях описала всё, что произошло во вторник на собрании, выражение лица внимательно слушавшей То Ён становилось всё более странным. Пробормотав «Ну надо же», она попыталась скрыть дрожащие от смеха уголки губ.
— Если он снова устроит такое на глазах у тех двоих оставшихся сотрудников, да ещё и перед Отделом божественных зверей… То Ён, что у тебя с лицом?
Солли нахмурилась, глядя на подругу, которая отчаянно сдерживала смех. То Ён, снова засунув в рот щедро обмазанную сливками трубочку, прикинулась дурочкой.
— Сон-Соль, ты правда думаешь, что Пэк А Шин сделал это замечание на собрании только для того, чтобы тебя опозорить?
— А как иначе…? Он же при всех заявил, что нашему отделу нечем заняться.
— И что с того? Это же факт. Ты сама говоришь, остальные начальники отреагировали так же.
— Никакой не факт…! Ладно, проехали.
Солли едва подавила очередной приступ гнева. Хотя перед А Шином она и пыталась защищать свой отдел, в глубине души она понимала, что он прав.
Ведь отдел «Прочие» висел на волоске ещё до того, как все разбежались.
— Сон-Соль, а мне вот кажется, что Пэк А Шин…
Как только Солли увидела хитрую ухмылку То Ён, по её спине пробежали мурашки. Поняв, к чему та клонит, она поспешно замотала головой.
— Не смей.
— Походу, он до сих пор по тебе сохнет.
— Да с какой стати…
«Всё-таки решила поиздеваться надо мной».
Солли со вздохом уткнулась лицом в ладони.
— Да какие там чувства… Видела бы ты его лицо на собрании…
— Эй, ну ты сама подумай. Если бы Пэк А Шин действительно окончательно к тебе охладел, стал бы он давать вашей команде такой шанс?
— Шанс? Какой ещё шанс?
— Как по мне, Пэк А Шин специально подстроил всё так, чтобы ваша команда смогла работать в полевых условиях.
— Чего…?
— Ну, если быть точнее, он помог тебе, как новому начальнику, заработать авторитет.
Солли посмотрела на свою подругу, которая невозмутимо пожимала плечами, и сжала кулаки до дрожи.
«Пэк А Шин дал мне шанс? Шанс проявить себя как новый начальник?»
— Говорят же, начальство постоянно капает на мозги, чтобы расформировать ваш отдел, и только старик Го Гам Чхан в одиночку держит оборону.
То Ён решительно отодвинула от Солли покрытый конденсатом стаканчик с кофе.
— И вот представь: в такой ситуации ты берёшь и раскрываешь дело с этой собачьей ареной. Как думаешь, у старика Го Гам Чхана от гордости плечи расправятся или нет?
Если подумать, Го Гам Чхан на собрании так легко согласился на предложение А Шина, будто только этого и ждал. Как бы своевольно он себя ни вёл, Го Гам Чхан редко когда так поспешно одобрял участие в серьёзных миссиях.
— Н-но я всё равно не согласна с тем, что у сонбэ остались ко мне какие-то чувства.
То Ён тяжело вздохнула, глядя на упрямо бубнящую Солли.
— Два года послушно сидела и ждала парня, который свалил в Америку без единого слова. А теперь почему-то не можешь поверить словам собственной подруги?
— …Так ты считаешь меня дурочкой, которая просто так ждала?
— А я должна была молчать? Я тебе столько раз говорила, что ты страдаешь фигнёй! Сколько бы я ни пыталась вправить тебе мозги, ты всё равно упорно пряталась в свой панцирь, и что толку?
Солли покраснела, не в силах найти контраргументы на эти неоспоримые факты. То Ён, посмотрев на поникшую подругу, смущённо почесала голову.
— Если бы Пэк А Шин реально хотел поднасрать бывшей и убрать её с глаз долой, он бы просто надавил на Го Гам Чхана прямо на том собрании, заявив, что такой бесполезный отдел нужно немедленно расформировать.
Она протянула руку и мягко похлопала Солли по ладони.
— Если бы в дело вмешался сам наследник клана Пэк, даже старик не смог бы сопротивляться.
— Тогда нашу команду бы просто стёрли в порошок… А меня бы выгнали из ECRC на улицу…
— Говорят, ваша младшая была просто в восторге, когда узнала про совместную миссию. Ну вот и отлично. Считай, что это твой последний шанс, и выложись на полную. Я тоже помогу чем смогу.
Солли немного поколебалась, но затем осторожно кивнула. Да, сейчас было не время ломать голову над мотивами А Шина. Ей нужно было думать только о своих сотрудниках, которые заметно оживились после того, как было принято решение о совместной миссии.
Нельзя было упускать этот последний шанс. Времени не хватало даже на то, чтобы как следует сосредоточиться на самой операции.
Но, даже убеждая себя в этом, она не могла полностью отказаться от крошечной надежды.
«А вдруг То Ён права, и сонбэ действительно предложил это сотрудничество ради меня? Сначала игнорировал, а теперь вдруг… с чего бы?»
И эта крошечная надежда, которую Солли так осторожно лелеяла, разбилась вдребезги спустя всего пару часов.
[Начальник Сон. Почему так медленно делитесь информацией о ходе работы?]
— Мы всё ещё на стадии сбора информации. Эта арена для собачьих боёв — крайне закрытое место, поэтому нам нужно время, чтобы продумать пути проникновения…
[На стадии сбора информации? Мы вам когда скинули результаты нашего расследования, а вы до сих пор на этой стадии топчетесь?]
— Когда скинули?! Вы прислали всё вчера прямо перед концом рабочего дня! Вы хоть представляете, какой там объём…
[Прошли уже почти сутки.]
«Да он точно больной…»
Солли отодвинула трубку подальше от уха и с трудом сглотнула вздох.
[И за это время вы даже нормальный отчёт слепить не можете?]
Она молча сверлила взглядом трубку, из которой доносился ледяной голос А Шина, и вдруг почувствовала на себе пристальные взгляды.
Солли встретилась глазами с Сон Хи Ён и Ха Хён Хо, которые нерешительно мялись у дверей её кабинета. Похоже, они переживали за неё, ведь всю вторую половину дня она ругалась с Пэк А Шином по телефону.
Солли вяло махнула рукой, давая понять, что всё в порядке, и крутнулась на стуле. Однако взгляды сотрудников, сверлившие ей затылок, никуда не делись.
Она скользнула взглядом по старым настенным часам. До конца рабочего дня оставалось меньше часа. Похоже, сегодня уйти вовремя опять не светило.
— …Хорошо. Я перешлю вам документы до конца дня.
[До конца дня — это когда? Я вообще-то скоро ухожу.]
— До шести часов закончить нереально. Дайте нам немного больше време…
[Я же сказал, времени нет.]
«Да почему он всё время тыкает?! Там же наверняка весь Отдел божественных зверей слушает!»
Солли, едва сдерживая гнев, слегка развернула кресло.
Сон Хи Ён всё ещё нервно топталась у стеклянной двери её кабинета. Инспектора Ха Хён Хо видно не было.
— Послушайте, если вы собираетесь так нас подгонять, то хотя бы…
[К девяти часам соберите всю информацию о ходе работы и отправьте мне на почту.]
А Шин с издёвкой перебил Солли.
[Из-за вас мне придётся торчать тут сверхурочно, хотя это не входило в мои планы. Отбой.]
Клац!
Вместе со звуком грубо брошенной трубки звонок оборвался. Солли бросила свой телефон, словно отшвырнула его, и бессильно обмякла в кресле.
Пэк А Шин был просто невыносим. Он цеплялся к каждой мелочи, не упуская ни единой возможности придраться. Это была не просто критика по работе, ведь казалось, будто он упрямо хотел довести Солли до полного истощения и насладиться этим зрелищем.
— Начальник. Вы в порядке…?
Сон Хи Ён с тревогой на лице приоткрыла стеклянную дверь. Солли, собрав остатки расшатанных нервов в кулак, с трудом выдавила из себя улыбку.
— Всё в порядке… Да, кстати, составьте список участников аукциона на собачьих боях и пришлите мне, хорошо?
— Да! Я всё подготовлю и скину вам!
— А где инспектор Ха?
— Он пошёл за кофе. Сказал, что сегодня нам троим, видимо, снова придётся работать сверхурочно…
Сон Хи Ён с неловкой улыбкой вернулась на своё место. Потирая горящие глаза, Солли открыла документы на мониторе. От одного только взгляда на этот необъятный объём информации хотелось взвыть.
«Какие ещё чувства ко мне… В этот раз ты ошиблась, То Ён».
Надежда, которую вселила в неё подруга, с треском рухнула. Это было слишком тяжело. Видеть, как мужчина, которого она когда-то любила, превратился в совершенно другого, чужого человека, было невыносимой пыткой.
«Может, просто уволиться? Скажу, что буду подрабатывать в лаборатории у отца… Наверное, он посчитает меня жалкой».
Она десятки раз задавалась этим вопросом, механически кликая мышкой. Она так мечтала о полевых операциях, но сейчас не чувствовала ни капли предвкушения. Даже осознание того, что от этого зависит выживание её отдела, не придавало мотивации.
От одной только мысли о том, как они с Пэк А Шином будут внедряться на арену собачьих боёв, ей становилось дурно. Да что там, даже от мысли о совместном совещании на следующей неделе темнело в глазах.
«Верно. Я могу просто положить заявление на стол и уйти… Стоит ли терпеть всё это до такой степени?»
Но каждый раз, когда в ней просыпался этот порыв, перед глазами всплывало насмехающееся лицо А Шина.
«Я так и знал. Ведь сбегать — это твоя фишка».
От одной только мысли о его язвительных насмешках кровь закипала в жилах.
— …Я ни за что не сдамся.
Солли торопливо смахнула слёзы с ресниц и снова взялась за мышку. И в этот раз именно жалкая гордость заставила её подняться.
Стрелки часов показали ровно одиннадцать вечера. С губ Солли сорвался тяжёлый вздох. Натянутые струной нервы наконец-то немного расслабились.
Солли застонала, разминая затёкшую шею.
— Угх… Я сейчас умру…
— Отличная работа, начальник.
Услышав внезапный спокойный голос, Солли вздрогнула и подняла голову. Ха Хён Хо с собранными вещами стоял за стеклянной дверью её кабинета.
— Вы ещё не ушли?
— Как бы я ушёл первым, если вы, мой начальник, всё ещё в офисе? Документы Отделу божественных зверей передали?
— Да. Еле-еле успела до девяти. Но из-за того, что нужно было дописать наш отчёт, всё так затянулось…
Она постаралась ответить непринуждённо, но в голосе всё равно слышалась смертельная усталость. Потирая сухие глаза, Солли оглядела тёмный офис.
— А инспектор Сон Хи Ён?
— Хи Ён ушла где-то полчаса назад. Сказала, что за ней заехал парень.
— Понятно… Везёт же.
Солли горько усмехнулась и поднялась с кресла.
— Нам тоже пора?
— Да. Лучше выйти до того, как запрут главные ворота.
Солли пошла вперёд, а Ха Хён Хо последовал за ней. Вдвоём они пересекли тёмный вестибюль и вышли из здания Центра.
Ночной воздух был довольно прохладным. Холодный ветер забрался под воротник, и Солли непроизвольно поёжилась.
— Вы на машине?
На вопрос Ха Хён Хо Солли виновато поморщилась.
— Ну, я приехала на машине, но… на подземной парковке не было мест, поэтому мне пришлось оставить её на пустыре за главным зданием.
— На пустыре за главным зданием… Вы про то место, где свалены строительные отходы? Я вас провожу.
Ха Хён Хо, не дожидаясь ответа, уверенно пошёл вперёд. Солли растерянно засеменила следом.
— Нет-нет. Я и сама дойду. Инспектор Ха, вы, должно быть, устали, идите домой.
— Мне всё равно быстрее дойти до станции метро через этот пустырь.
Не найдя больше поводов для отказа, Солли пошла к пустырю вместе с ним. Как она и ожидала, пустырь был погружён в кромешную тьму. Ха Хён Хо включил фонарик на телефоне и осветил дорогу под ногами.
— Тут темнее, чем я думала.
— Инспектор Ха, вы обычно на метро ездите?
— Да, я живу недалеко.
— Тогда давайте я вас подвезу.
— Не стоит. Тут до станции рукой подать…
— Я же буду переживать, если отпущу вас просто так.
Услышав упрямый ответ Солли, Ха Хён Хо кивнул и едва заметно улыбнулся.
— Что ж, тогда воспользуюсь вашей добротой.
— А где вы живёте?
— А, знаете Молодёжный культурный центр? Жилой комплекс как раз за ним…
За тихой беседой они и не заметили, как впереди показались очертания старенькой малолитражки. Однако взгляд Солли приковала не её неказистая машина, а роскошный седан, припаркованный под деревом неподалёку.
Она увидела мужской силуэт, прислонившийся к седану. Солли машинально остановилась. А Шин, сунув руки в карманы, смотрел прямо на них.
— Сонбэ?
С губ Солли сорвался растерянный голос. А Шин медленно выпрямился. В темноте, где не было ни одного фонаря, его ледяной взгляд сверкал, как у хищника.
— Почему вы до сих пор не ушли? Я же отправила вам все документы до девяти.
Она попыталась спросить об этом как ни в чём не бывало, но А Шин вместо ответа продолжал сверлить взглядом стоящего рядом с ней Ха Хён Хо. В его суженных глазах читалось откровенное недовольство.
— Вы же вели себя так, будто уйдёте домой сразу, как получите файлы. Я спрашиваю, почему вы до сих пор здесь?
Только после того, как Солли переспросила, А Шин кивнул подбородком в сторону её машины.
— Мне показалось странным, что кое-кто скинул документы, но с работы так и не ушёл.
— Что? А я-то тут при чём…
— Я подумал, вдруг у нас возникли проблемы с нашим сотрудничеством.
— О чём вы. Я просто дописывала отчёт для главы Центра на завтра… Да ладно, забудьте.
Солли, отказавшись от дальнейших оправданий, тяжело вздохнула. У неё не было сил спорить с А Шином.
Ей хотелось как можно быстрее уйти отсюда. Рядом с ним становилось трудно дышать. Воспоминания о прошлом, о счастливых мгновениях, переплетались с нынешним унижением и стягивали горло, словно удавка.
— Мы пойдём.
Солли сказала это и потянула Ха Хён Хо за рукав, собираясь подойти к машине.
— Я проверил те материалы, что ты прислала.
Слова А Шина вонзились ей в спину, словно кинжал. Ноги Солли снова приросли к земле.
— Полный отстой.
От одной этой фразы Солли сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
«Отстой? Я не ужинала и до боли в глазах анализировала и собирала эти данные!»
Её захлестнуло невыносимое чувство оскорбления. Медленно обернувшись, она посмотрела на А Шина с вызовом.
— И что же вам опять не понравилось? Я проверила все результаты в пределах допустимой погрешности, и маршруты проникновения мы составили строго по гайдлайнам вашего Отдела божественных зверей…
— Всё никуда не годится.
А Шин холодно оборвал её. Он с непроницаемым лицом смерил застывшего Ха Хён Хо презрительным взглядом и усмехнулся:
— Даже трудно выделить что-то одно.
Это была откровенная придирка, и Солли с силой прикусила губу. Почему Пэк А Шин так себя ведёт? Сначала он сам дал понять, что между ними всё кончено, и отдалился, а теперь вдруг придирается к каждой мелочи, пытаясь её унизить.
— Если не справляешься, просто беги, Сон Солли.
— Начальник Пэк. Вы перегибае…
— Это же твоя специализация. Прятаться и убегать, как напуганная крыса.
А Шин с издёвкой бросил ледяной взгляд на Ха Хён Хо, который в порыве возмущения шагнул вперёд.
— А вы прекратите бегать за своим начальником, как собачонка.
— Начальник Пэк!
— Из-за того, что подчинённый не умеет держать дистанцию, о вашем начальнике теперь ходят грязные слухи.
Действительно, в последнее время им часто приходилось задерживаться на работе допоздна и проводить много времени вместе. Солли знала, что по Центру уже ползут сплетни.
Причиной тому был небывалый объём работы из-за увольнения других сотрудников, но людям не было дела до подробностей.
— Неужели вы из тех жалких людей, которые верят слухам о мужчине и женщине, стоит им только остаться наедине?
Лицо Ха Хён Хо покраснело от унижения. Даже он, всегда такой спокойный, похоже, не мог стерпеть подобного.
— Не думал, что начальник Пэк опустится до такого уровня.
— Что?
Брови А Шина угрожающе дёрнулись. Воздух вокруг них троих мгновенно похолодел, словно покрылся тонким льдом.
Если они продолжат конфликтовать здесь, это может перерасти в нечто непоправимое. Солли быстро потянула Ха Хён Хо за рукав и открыла дверь машины.
— Просто не обращайте внимания. Он не стоит того, чтобы с ним спорить.
— Не стою того?
От слов Солли лицо А Шина странно исказилось. Очевидно, фраза «не обращайте внимания» задела его гордость.
Солли чуть ли не силой затолкала Ха Хён Хо на пассажирское сиденье и сама села за руль.
— Тогда до завтра, начальник Пэк.
Своё последнее прощание она постаралась произнести максимально сухо, холодно и официально. Солли завела двигатель и резко нажала на педаль газа. Шины со скрежетом прошлись по грунту, издав пронзительный звук.
А Шин не шелохнулся до тех пор, пока машина полностью не скрылась из виду, растворившись в темноте.
Он вытащил руку из кармана и взялся за ручку дверцы своей машины. Однако даже прикосновение к холодному металлу не смогло унять клокочущий внутри жар.
— Проклятье…
Сквозь зубы вырвалось тихое, грубое ругательство. В порыве ярости он со всей силы пнул дверь своей машины.
Ба-бах!
С оглушительным грохотом дверь седана смялась, словно лист бумаги, оставив глубокую вмятину. Машину отбросило в сторону, и она врезалась в кучу строительного мусора.
— …Какой же я идиот.
Он раздражённо ослабил галстук и развернулся, широким шагом уходя в темноту.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
В машине Солли повисла тяжёлая тишина. Лицо Солли, мёртвой хваткой вцепившейся в руль, было неестественно бледным. Гнев постепенно отступал, уступая место чудовищной усталости.
Сидевший на пассажирском сиденье Ха Хён Хо осторожно наблюдал за её напряжённым профилем. Мельком взглянув на её покрасневшие глаза, он со вздохом нарушил молчание:
— Вы в порядке?
— …Да. В порядке.
Солли ответила бессильно, не отрывая взгляда от дороги.
— Такое ведь не в первый раз случается.
— Не принимайте слова начальника Пэка близко к сердцу. Сказать, что ваш отчёт «полный отстой», — это просто абсурдная придирка. Очевидно, он цеплялся к вам из-за каких-то личных мотивов.
Солли горько улыбнулась.
Личные мотивы.
Он попал в самую точку.
Прямо сейчас А Шин использовал работу как предлог для жестокой мести. Мести неблагодарной бывшей, которая отвергла его предложение и сбежала в горы.
— Спасибо, инспектор Ха. Ваши слова утешают.
— Переживаю, не слишком ли я влез не в своё дело… Сам того не осознавая…
— Нет-нет. Благодаря вам я смогла быстро оттуда уехать. Если бы вы не вмешались, мы бы пререкались с сонбэ… то есть с начальником Пэком до самой полуночи.
Она попыталась отшутиться, но внутри всё сжималось в чёрный ком.
Насмешка А Шина — «не справляешься, так беги» — никак не выходила из головы. Слово «крыса» снова и снова всплывало в памяти, заставляя сердце болезненно сжиматься.
Машина тем временем подъехала к дому Ха Хён Хо. Солли плавно остановилась на углу переулка.
— Спасибо, что подвезли, начальник. Возвращайтесь осторожно.
— Да, инспектор Ха, идите скорее отдыхать. Увидимся завтра.
Ха Хён Хо вышел из машины. Солли немного посмотрела ему вслед, а затем резко сорвалась с места.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Время перевалило за полночь. Машина Солли медленно остановилась перед небольшим домом позади Института комплексных исследований видов.
— Ох…
Выдохнув так тяжело, словно земля уходила у неё из-под ног, Солли направилась к входу. Как только она ввела код и открыла дверь, из глубины гостиной выскочила огромная тень.
С низким воем волкособ Чхон Ва бросился к Солли.
Блестящая тёмно-серая шерсть, острые клыки и свирепо горящие жёлтые глаза. С виду это был хищник, от которого захватывало дух, но то, как он уткнулся в грудь Солли и завилял хвостом, делало его похожим на обычного щенка.
— Чхон Ва, ты не спал и ждал нуну?
Солли слабо улыбнулась и обняла Чхон Ва за шею. Его тепло согрело её озябшее тело. Чхон Ва лизал лицо Солли, всем своим существом выражая радость.
— Да-да, нуна тоже скучала по Чхон Ва.
— Ты пришла?
Внезапно со стороны кухни донёсся сухой голос. Рука Солли, гладившая Чхон Ва, замерла в воздухе.
Чхон Ва, словно почувствовав напряжение, навострил уши и повернул голову в сторону кухни.
— …Я дома, пап.
Солли слегка отстранила Чхон Ва и неловкой походкой направилась на кухню. Чхон Ва, поджав хвост, последовал за ней.
Её отец, Сон Гён, сидел за кухонным столом. Он сверлил экран ноутбука налитыми кровью глазами, а густая небритость выдавала его крайнюю усталость.
Даже не взглянув на Солли, он лишь яростно стучал по клавиатуре.
— Возвращайся пораньше. В последнее время ты приходишь всё позже и позже.
— Это из-за сверхурочных… Ты ужинал?
— Какой ужин в такое время? Заварил рамен. Иди наверх.
Казалось бы, самое время спросить: «А ты сама поужинала?», но он лишь раздражённо отмахнулся, давая понять, что разговор окончен.
Общение с отцом всегда было таким: поверхностным, натянутым и неизменно заканчивающимся удушающим молчанием.
— Да… Спокойной ночи.
Солли поспешно направилась к лестнице на второй этаж, желая лишь одного: как можно скорее сбежать из этого душного места.
Но стоило ей занести ногу над первой ступенькой, как голос Сон Гёна снова остановил её.
— Кстати, ты не собираешься снова сойтись с А Шином?
Нога Солли застыла в воздухе, а сердце болезненно ухнуло вниз.
— Что…?
— У меня тоже есть уши. Сколько моих младших коллег по университету сейчас работают исследователями в ECRC.
Сон Гён продолжал говорить спокойным тоном, даже не отрывая взгляда от монитора.
— Когда А Шин два года назад уехал в Америку… Говорят, на самом деле вы тогда расстались? Почему ты всё это время молчала?
— А, это тебе твои коллеги рассказали? О том, что мы с сонбэ расстались два года назад?
— Я-то думал, раз ты так преданно ждёшь его, да и семья Пэк не прекращает финансировать наш институт, то, как только А Шин вернётся, вы сразу же поженитесь…
— Пап! Ты что, до сих пор получаешь финансирование от его семьи?!
— Зачем ты кричишь посреди ночи?
Сон Гён со стуком захлопнул ноутбук и нахмурился.
— И да, ты всё правильно сказала. Если семья Пэк прекратит поддержку, мой институт сразу же пойдёт ко дну. Понимаешь?
— И поэтому… чтобы не было неловко брать у них деньги, ты хочешь, чтобы я снова сошлась с сонбэ?
— Вся в отца. Читаешь мои мысли как открытую книгу.
Губы Солли задрожали. Отцу, казалось, было совершенно плевать на её чувства и на то, как у неё дела, ведь единственное, что его по-настоящему заботило, — это выживание института и огромные суммы грантов.
— Я же говорил, что ты зря проигнорировала его предложение и заперлась в этом храме. Если прямо сейчас хоть немного проглотишь гордость и приползёшь к нему…
— Пап!
— Да почему ты опять кричишь? Разве я сказал что-то не так? Сама взяла и оборвала золотую жилу, а в итоге торчишь в самом мусорном отделе ECRC…
— Пожалуйста, хватит.
Солли поднялась по лестнице нарочито тяжёлыми шагами, ясно показывая, что больше не намерена это слушать, и стиснула зубы, игнорируя цоканье языка отца, доносившееся снизу.
Едва открыв дверь в свою комнату и войдя внутрь, она прислонилась к ней спиной и сползла на пол, потому что ноги больше не держали её.
— Хаа…
Вместе с вырвавшимся вздохом по её щекам покатились горячие слёзы, и обида, которую она сдерживала весь день, наконец прорвалась наружу, словно рухнувшая плотина.
Насмешки Пэк А Шина, упрёки отца и её собственная жалкая реальность сплелись в один тугой клубок, давивший на неё невыносимым грузом.
В этот момент дверь слегка приоткрылась, и Чхон Ва засеменил внутрь, тихо поскуливая, после чего осторожно положил голову на колени Солли.
Она почувствовала прикосновение мокрого носа к своей руке, и это было его неуклюжее утешение: «не плачь».
— Чхон Ва… Я просто не понимаю, почему всё так обернулось…
Солли крепко обняла Чхон Ва за шею и закрыла глаза. Только прислонившись к его мягкой, тёплой шерсти, она почувствовала, что снова может дышать.
— Ещё несколько лет назад… я и представить себе не могла, что окажусь в такой ситуации…
В темноте медленно всплыло одно старое воспоминание о том, что произошло в невероятно холодный и одинокий зимний день пять лет назад.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Это было время, когда Солли впервые провалила экзамен в ECRC и ей пришлось остаться в колледже на второй семестр в полном одиночестве.
Из-за специфики специализированного колледжа для ёмулей студенты сильно тяготели к объединению по видам: животные общались с животными, растения — с растениями, а Божественные звери — с Божественными зверями.
Но Солли, «мышь-оборотень», не вписывалась ни в одну из этих групп. Возможно, причиной было отвращение к её происхождению, ведь она питалась чужими ногтями, и потому другие ёмули инстинктивно сторонились её.
С другой стороны, Пэк А Шин был подобен солнцу. Он всегда ярко сиял в самом центре любой толпы, но парадоксальным образом казался самым одиноким человеком среди всех.
А Шин никого не подпускал к себе близко: тех, кто проявлял к нему симпатию, он высокомерно отталкивал, а тех, кто пытался льстить, игнорировал, словно насекомых.
Поскольку и Солли, и А Шин всегда были одни, можно было бы ожидать, что между ними возникнет чувство общности, но для Солли А Шин был солнцем, на которое она даже не смела поднять глаз.
«Мы, наверное, даже словом не обменяемся до самого выпуска».
Она часто так думала, но именно А Шин первым проявил к ней активный интерес, и когда они стали парой, весь колледж встал на уши.
На протяжении всего их сказочного романа А Шин был для Солли единственной опорой, однако это счастье длилось недолго.
Летом третьего курса, на экзаменах в ECRC, о которых мечтали все, их пути разошлись: А Шин сдал экзамен и отправился в учебный центр для новичков, и то же самое произошло с остальными её однокурсниками, которые должны были провести последний семестр в учебном центре, после чего результаты обучения зачли бы им как итоговые оценки.
А Солли осталась в колледже совершенно одна.
Тот самый инцидент произошёл в снежный зимний день, когда весь колледж охватила паника из-за внезапной угрозы теракта.
«Мы сотрём всех мерзких ёмулей с лица земли и очистим этот мир».
Официальный аккаунт колледжа в социальных сетях подвергся хакерской атаке, после чего на его странице появилось это леденящее кровь предупреждение. Это была откровенная угроза теракта, предположительно исходившая от радикальной группировки, ненавидящей ёмулей.
Администрация учебного заведения немедленно забила тревогу и запросила экстренную помощь у полиции, военных структур и агентов ECRC. Спокойный студенческий кампус в одночасье превратился в зону боевых действий, охваченную паникой и первобытным хаосом.
Инспекторы ECRC, мгновенно обратившись в огромных служебных собак, вместе с вооружёнными солдатами методично прочёсывали каждый сантиметр огромной территории. Со всех сторон оглушительно и тревожно выли сирены, пока военные оперативно оцепляли здания и выставляли жёсткие кордоны.
Однако, несмотря на все усилия, взрывное устройство так и не было найдено. Тщательный обыск продолжался на протяжении всего дня, но никаких подозрительных предметов или следов взрывчатки обнаружить не удалось.
— Наверное, это опять чья-то дурацкая шутка, от которых уже просто нет никакого спасения.
— Как же это всё невероятно достало, даже сосчитать страшно, в который раз они уже выкидывают нечто подобное.
Это был далеко не первый случай столь агрессивных угроз в адрес учреждения, специализирующегося на обучении и контроле ёмулей. В современном обществе, где искреннее восхищение этими существами тесно соседствовало со жгучей ненавистью к ним, ложные вызовы и жестокие пранки стали пугающе обыденным явлением.
Студенты и преподаватели постепенно привыкали к этим бесконечным провокациям, реагируя на них с усталым равнодушием, словно на сказку о мальчике, который слишком часто кричал «волки».
Ближе к вечеру напряжённая атмосфера в кампусе заметно разрядилась и успокоилась. Студенты, которые весь день были вынуждены сидеть взаперти в оцепленных зонах, начали небольшими группами расходиться по своим делам или возвращаться в комнаты общежития.
Но Солли, вместо того чтобы пойти отдыхать, целенаправленно направилась в пустующий читальный зал библиотеки. На её просторном столе уже возвышалась настоящая гора тяжёлых учебников и справочников.
Все её однокурсники, успешно прошедшие суровый отбор в ECRC, были автоматически освобождены от изнурительных выпускных экзаменов. Но Солли, оказавшаяся в числе отстающих, ради получения заветного диплома была обязана сдать их собственными силами.
«Я должна избежать задержки выпуска любой ценой, иначе это станет окончательным провалом…»
За огромными окнами библиотеки с грохотом проезжали тяжёлые военные грузовики, а со всех сторон всё ещё доносился тревожный лай поисковых собак, но Солли с силой зажала уши руками и буквально уткнулась носом в страницы учебника.
Её гордость и без того была безжалостно растоптана недавним провалом на вступительном экзамене в ECRC. Быть заклеймённой ещё и как неудачница, не сумевшая сдать выпускные экзамены, пугало её гораздо сильнее, чем гипотетическая смерть от взрыва.
Именно в этот напряжённый момент мобильный телефон, лежавший на краю стола, начал непрерывно и настойчиво вибрировать. Разминая затёкшую от долгого сидения шею, Солли перевела усталый взгляд на светящийся экран. Вся панель уведомлений была плотно заполнена всплывающими сообщениями от А Шина.
[Сегодня нас всем составом вывезли за пределы территории центра.]
[У нас проходят масштабные полевые учения на открытой местности.]
[Тут связь ловит просто отвратительно, еле пробиваюсь к тебе.]
[Я так сильно по тебе скучаю, что места себе не нахожу ㅜㅜ]
[Может, мне просто взять и прикончить главу Центра за такие издевательства.]
[Ты всё ещё находишься на территории колледжа?]
[На всякий случай, сегодня иди не в своё общежитие, а поезжай к себе домой, так будет безопаснее.]
От этого непрерывного потока искренних сообщений на напряжённых губах Солли сама собой появилась слабая, но тёплая улыбка. Она живо представила, как он, даже находясь по уши в изматывающих тренировках, совершенно не находит себе места от бесконечного беспокойства за неё.
Она только-только собиралась набрать ему успокаивающий ответ и отложить телефон в сторону, как экран снова ярко загорелся, и раздалась длинная вибрация. На этот раз это было не очередное текстовое сообщение, а полноценный входящий звонок. Увидев высветившееся имя звонящего, Солли от крайнего удивления широко округлила глаза.
«Неужели это звонит папа?»
Это было поистине странно и неожиданно, ведь отец крайне редко писал ей даже короткие сообщения, не говоря уже о полноценных звонках. А после её грандиозного провала на экзамене в ECRC он и вовсе перестал относиться к ней как к своей дочери, сведя общение к абсолютному минимуму.
Солли торопливо подхватила телефон, выбежала из тишины читального зала и спустилась на прохладную лестничную клетку.
— ...Алло, пап?
Осторожно, с лёгкой дрожью в голосе, ответила она, после чего из динамика донёсся характерный, до боли знакомый сухой голос Сон Гёна.
[Ты сейчас вообще где находишься?]
— Что, прости?
[Я предельно ясно спрашиваю, ты сейчас в своём общежитии или где-то ещё?]
Это был совершенно неожиданный и нетипичный для него вопрос, ведь обычно этому человеку было абсолютно плевать на то, где находится его дочь и во сколько она возвращается домой.
— Нет, я не в общежитии. Я всё ещё сижу в библиотеке колледжа и готовлюсь к экзаменам.
[Вот как? Значит, ты всё это время была в библиотеке?]
В ровном голосе Сон Гёна внезапно послышалась едва уловимая, странная смесь облегчения и явного недоумения.
[И ты точно не возвращалась в общежитие?]
— Да, я же говорю, что выпускные экзамены уже на носу… А что вообще случилось, почему ты спрашиваешь?
[Да так, ничего особенного, просто увидел в экстренных новостях, что у вас в колледже поднялся страшный переполох из-за угрозы масштабного теракта.]
— А, ты об этом… Всё уже в порядке. Нам официально сообщили, что никаких бомб на территории не нашли. Видимо, опять кто-то из ненавистников просто жестоко пошутил, как это обычно и бывает.
[Ясно, я тебя понял. Будь крайне осторожна и смотри по сторонам.]
— Пап, послушай меня…
Раздались короткие, безжалостные гудки, и звонок оборвался так же внезапно, как и начался. Солли с совершенно опустошённым и потерянным лицом посмотрела в высокое окно. Просторный кампус колледжа уже успел полностью погрузиться в кромешную, непроглядную тьму.
Стрелки часов давно перевалили за десять вечера. Может быть, как и настоятельно советовал сонбэ, сегодня действительно будет лучше поехать ночевать домой?
«Да, пожалуй, сегодня я переночую в нашем доме. Раз уж сонбэ так сильно за меня переживает, не стоит заставлять его нервничать ещё больше…»
Приняв это окончательное решение, Солли вернулась в опустевший читальный зал и быстро собрала многочисленные учебники в сумку. Но как только она переступила порог библиотеки и вышла на улицу, ледяной, пронизывающий до костей ветер безжалостно ударил ей прямо в лицо.
— Брр, какой же невыносимо пронизывающий и злой холод на улице.
Она торопливо, почти бегом добралась до своего общежития, но в её некогда уютной комнате было так же невыносимо холодно, как и на улице. Её соседка уже давно успешно прошла все испытания в ECRC и радостно перевезла свои вещи в комфортабельное общежитие при учебном центре.
Глядя на эти безнадёжно опустевшие стол и кровать, лишившиеся своей хозяйки, Солли почувствовала невероятно острое, удушающее одиночество.
«…Все мои знакомые уверенно двигаются вперёд, строят карьеру, и только я одна безнадёжно застряла на одном и том же месте».
С тяжёлым, полным разочарования вздохом Солли бессильно бросила свою тяжёлую сумку на стол. И именно в это короткое мгновение она явственно почувствовала под ногами странную, пугающую вибрацию.
Поначалу едва уловимая мелкая дрожь начала стремительно усиливаться, пока не достигла такой невероятной силы, что тяжёлый письменный стол дико заходил ходуном. Толстые книги и тетради, аккуратно расставленные на полках, с оглушительным грохотом посыпались прямо на пол.
— Что всё это значит…?
Солли инстинктивно опёрлась обеими руками о трясущийся стол, отчаянно пытаясь удержать ускользающее равновесие.
Бабах!
Раздался чудовищный, разрывающий барабанные перепонки рёв, и весь привычный мир в одну секунду буквально перевернулся с ног на голову.
Из глубоких, стремительно расползающихся трещин в расколовшихся бетонных стенах плотным водопадом хлынула удушливая серая пыль. Потерявшее всякую опору тело Солли беспомощно взмыло в воздух, а окружающее пространство перед её широко распахнутыми глазами бешено и неконтролируемо закружилось.
Сырая земля и едкая строительная пыль мгновенно забились в рот и нос, не давая сделать даже самый крошечный, спасительный вдох. Бетонный пол резко накренился под невероятным углом, и вся тяжёлая мебель с ужасающим грохотом покатилась к одной из обрушающихся стен.
Солли тоже безжалостно увлекло этим мощным, разрушительным потоком, и она кубарем полетела вниз, ударяясь о разлетающиеся обломки. Огромный, тяжеловесный шкаф для одежды с угрожающей, смертельной скоростью надвигался прямо на её хрупкое тело, а бежать и прятаться было абсолютно некуда.
— Нет, умоляю, только не это…!
Невероятно сильный, глухой удар с жестокой силой обрушился прямо на её голову. В глазах на одно короткое мгновение вспыхнул ослепительный белый свет, а затем холодная, кромешная тьма полностью поглотила её угасающее сознание.
Сколько именно времени прошло с того страшного момента? Солли с тихим, полным агонии стоном с огромным трудом разлепила тяжёлые, налитые свинцом веки.
Вокруг не было видно абсолютно ничего. Темнота была настолько густой и осязаемой, что она даже не могла до конца понять, открыты её глаза в этот момент или всё ещё безнадёжно закрыты.
С каждым хриплым, прерывистым вдохом едкий запах осевшей пыли и тошнотворный, солоноватый запах собственной крови жестоко обжигали повреждённые лёгкие. Всё её изломанное тело невыносимо ныло так, словно её долго и методично избивали железными прутьями, а голова просто раскалывалась от пульсирующей боли.
«Что вообще могло произойти в то короткое мгновение…?»
Она изо всех сил попыталась собрать ускользающие мысли воедино и хоть как-то проанализировать эту катастрофическую ситуацию. Огромное здание общежития полностью обрушилось, а угроза масштабного теракта оказалась чудовищной реальностью. Слова тех жестоких шантажистов вовсе не были пустой, бессмысленной бравадой.
Дрожащими, непослушными руками Солли начала лихорадочно ощупывать своё пострадавшее тело. К её огромному, почти непередаваемому счастью, руки и ноги были относительно целы и всё ещё могли двигаться. Судя по всему, в момент падения её чудом не придавило самыми крупными бетонными обломками.
Однако подняться на ноги она всё равно физически не могла. Прямо перед её носом, на расстоянии вытянутой руки, находилось нечто невероятно твёрдое, массивное и ледяное, намертво преграждавшее любой путь к спасению.
Липкий, первобытный страх стальной, безжалостной хваткой сдавил её пересохшее горло. Истерзанное сердце забилось в груди так гулко и бешено, словно было готово проломить рёбра.
«Нужно во что бы то ни стало успокоиться, Сон Солли… Возьми себя в руки и не поддавайся панике».
До боли прикусив нижнюю губу, она начала максимально осторожно шарить по карманам испачканной одежды. Мобильного телефона, который мог бы стать её единственным спасением, нигде не было.
— Нет… прошу, только не так, только не сейчас…
Едва сдерживая рвущиеся наружу истеричные рыдания, она вслепую ощупывала крошечное пространство вокруг себя и вдруг отчётливо почувствовала, как прямо в рот потекла тёплая, солоноватая жидкость. Это была её собственная липкая кровь. Похоже, в момент удара она всё-таки получила крайне серьёзную, опасную травму головы.
— Эй… тут есть хоть кто-нибудь живой…? Пожалуйста, спасите меня…
Горькие слёзы, которые она так отчаянно старалась сдерживать всё это время, в конце концов безудержно прорвались наружу. Ей было до первобытного ужаса страшно оставаться здесь. Неминуемая смерть казалась настолько близкой и осязаемой, что её можно было буквально коснуться дрожащей рукой.
«Как же я жалею, что не послушала сонбэ и не поехала сразу же к себе домой…»
Судя по приглушённым, воющим звукам сирен, спасательные бригады уже давно прибыли на место катастрофы. Но было абсолютно неизвестно, сколько именно часов или даже дней им понадобится, чтобы разобрать эти чудовищные завалы и добраться до её укрытия. К тому времени нестабильные обломки разрушенного здания могли полностью обрушиться вниз, навсегда похоронив её заживо.
Солли начала лихорадочно соображать, перебирая все возможные варианты. В своём обычном человеческом теле выбраться из этой микроскопической, зажатой со всех сторон щели было абсолютно невозможно. Значит, у неё оставался только один-единственный, отчаянный выход.
«Мне нужно немедленно превратиться в мышь, иначе я здесь погибну…»
Солли невероятно крепко зажмурилась и изо всех оставшихся сил постаралась выровнять сбивчивое дыхание. В первую очередь ей было жизненно необходимо собрать всю свою духовную энергию воедино. Но произошло нечто страшное.
— …Что это такое?
Абсолютно ничего не произошло. Она по-прежнему оставалась запертой в своём слабом, израненном человеческом теле.
— Почему… почему моё собственное тело отказывается меня слушаться?
В накатившей панике Солли предприняла ещё одну отчаянную попытку сконцентрировать остатки своей духовной энергии. Именно в этот момент в её голове резко и болезненно помутнело, и на неё обрушился жесточайший, сбивающий с ног приступ головокружения. Окружающий мир безумно закружился, а к горлу подступила невыносимо сильная тошнота.
— Угх, как же невыносимо больно и плохо…
Она потеряла гораздо больше крови из глубокой раны на голове, чем предполагала изначально. Вдобавок из-за острой нехватки кислорода под завалами и стремительного переохлаждения её физическое состояние было по-настоящему критическим.
У неё просто физически не осталось того жизненно важного минимума сил и духовной концентрации, который обязательно требовался для трансформации в форму ёмуля.
«Нет… пожалуйста, всего один-единственный разочек, дай мне превратиться…»
Она попробовала сделать это снова и снова, но истощённое тело категорически отказывалось подчиняться. Руки и ноги стремительно леденели, превращаясь в бесчувственные куски льда, а все ощущения постепенно, но неумолимо притуплялись.
Чёрное, беспросветное отчаяние затягивало её всё глубже и глубже в тёмную, холодную бездну.
«Значит, вот так бессмысленно и страшно я умру под этими завалами…»
В угасающем сознании одно за другим начали стремительно промелькивать до боли знакомые лица. Сон Гён, который, пусть и был невероятно чёрствым человеком, всё же позвонил ей, узнав о теракте. То Ён, её верная подруга детства, которая вечно ворчала по любому поводу, но всегда трогательно и искренне заботилась о ней. Чхон Ва, этот огромный пушистый зверь, всегда встречавший её радостным вилянием хвоста.
Но сквозь все эти расплывающиеся лица отчётливее и ярче всего проступил любимый образ Пэк А Шина.
— Сонбэ, прошу, спаси меня…
Тихо, безнадёжно всхлипнув, Солли крепко зажмурилась, готовясь к неизбежному финалу. И в этот самый момент из глухой, непроницаемой темноты внезапно раздался чей-то громкий крик.
— Мы нашли выжившего человека! Все скорее сюда!
За этим радостным возгласом немедленно последовали возбуждённые голоса совершенно незнакомых мужчин. Сквозь толщу огромной, непреодолимой бетонной плиты, наглухо закрывавшей ей любой обзор, послышался частый, обнадёживающий глухой стук.
— Проклятье, мы сами эту глыбу ни за что не сдвинем с места… Инспекторы из Отдела божественных зверей всё ещё не приехали на подмогу?!
— Никак нет, командир. Как назло, именно сегодня масштабные теракты произошли сразу в нескольких районах, и у нас сейчас просто критическая, катастрофическая нехватка людей.
— Тогда пусть немедленно, срочным порядком пришлют хотя бы курсантов из академии ECRC!
— Главная проблема в том, что все курсанты сегодня находятся на дальних полевых учениях, и с ними сейчас вообще нет никакой связи…
Сквозь сильно затуманенное, ускользающее сознание пробилось воспоминание о том самом утреннем сообщении А Шина про долгие учения далеко за пределами кампуса. Солли крайне медленно, с невероятным трудом моргнула пересохшими глазами.
Дошла ли вообще до сонбэ эта страшная новость о взрыве в их колледже? Нет, даже если она каким-то чудом и дошла до него, он ни за что на свете не сможет самовольно покинуть военные учения…
«Значит, это действительно мой самый настоящий конец».
В тот самый миг, когда она со слезами на глазах уже была окончательно готова сдаться и принять свою судьбу, за толстой бетонной стеной послышался невероятный шум и странный переполох.
— Командир. Разве это случайно не тот самый человек? Ну тот молодой парень, про которого все вокруг говорят, что он один из легендарных Семи великих божественных…
— Эй, придурок, закрой рот! Думай своей пустой головой, что несёшь! Что бы такая невероятно важная шишка забыла здесь, среди этих грязных завалов… Кха.
— Немедленно уйди с моей дороги.
Вслед за глухим звуком, с которым кого-то очень грубо и бесцеремонно отшвырнули в сторону, раздался невероятно мощный, первобытный грохот, буквально сотрясший саму землю. Казалось, прямо над ними взорвалась ещё одна огромная бомба, и в то же самое неуловимое мгновение тьма, преграждавшая путь Солли, была с нечеловеческой силой разорвана на куски.
Гигантская, неподъёмная бетонная плита, всё это время безжалостно давившая на неё, была просто отброшена в сторону, словно невесомый лист картона.
— Ах, как же невыносимо ярко…
От хлынувшего внутрь света холодного предрассветного солнца Солли инстинктивно крепко зажмурилась. Яркий, ослепляющий до боли свет безжалостно бил прямо в её отвыкшие от света глаза.
И в самом центре этого невыносимого сияния непоколебимо и величественно возвышалась до боли знакомая фигура.
Солли часто-часто моргала сухими глазами, силясь сфокусировать зрение. Облако пыли медленно рассеивалось, и силуэт мужчины становился всё более чётким.
Мужчина в чёрной футболке с коротким рукавом и тренировочных штанах, весь покрытый грязью и пылью, удерживал огромную бетонную стену одной рукой.
Это был А Шин. Тяжело дыша, он смотрел на Солли отсутствующим взглядом. Спасатели вокруг него в ужасе попятились назад, словно увидели настоящее чудовище.
— …Сонбэ?
С губ Солли сорвался сдавленный голос. Но выражение лица А Шина было странным. Из его нахмуренных глаз вдруг закапала прозрачная жидкость.
— Сонбэ…?
Когда Солли позвала его во второй раз, А Шин, словно только сейчас придя в себя, резко отшвырнул гигантскую бетонную стену в сторону.
Ба-бах!
Стена рухнула на землю, и всё вокруг содрогнулось, словно от землетрясения. Спасательная собака позади него жалобно заскулила и попятилась, а спасатели с криками бросились врассыпную.
Но А Шину, казалось, было совершенно плевать на то, что происходит вокруг. Он тут же опустился на колени и крепко прижал Солли к себе.
— …Прости, что опоздал.
Прошептав это дрожащим голосом, он вдруг поспешно отстранился и начал неистово ощупывать тело Солли.
— Ты нигде не ранена?
Может, он только сейчас заметил струйку крови, стекавшую с её головы? Его глаза, полные слёз, мгновенно потемнели.
— Прости… я должен был прийти раньше…
Его тело, снова крепко обнявшее её, было холодным как лёд. Солли, почувствовав глубокое облегчение, осторожно погладила его мелко дрожащие плечи.
— Сонбэ, я правда в порядке.
— …Ты же чуть не умерла…
Он зарыдал как ребёнок, уткнувшись лицом в её шею. Кончики пальцев, гладившие её спину в поисках ран, тоже мелко дрожали, и, казалось, он никак не мог унять эту дрожь.
Солли, находясь в его объятиях, тупо моргала. Спасатели осторожно подошли, чтобы проверить её состояние, но А Шин никому не позволил приблизиться.
В холодном предрассветном воздухе Солли смотрела на слёзы А Шина и думала:
«Этот человек… он действительно любит меня».
И она тоже не сможет жить без этого человека. Именно в это мгновение эта уверенность пустила в ней глубокие корни.
— …М-м.
С губ Солли сорвался тихий стон. Её брови были сильно нахмурены, словно ей снился кошмар.
Она уснула, упав прямо перед дверью своей комнаты, а рядом с ней сидел не волкособ, а мужчина. Взгляд, которым он смотрел на спящую девушку, был навязчивым и липким.
Он медленно протянул руку и стёр влагу, скопившуюся в уголках её глаз. А затем повернул голову и пристально уставился на стол Солли.
Среди разбросанной косметики и книг стояла маленькая фоторамка. Это была фотография со времён колледжа, на которой юные Солли и Пэк А Шин ласково улыбались друг другу.
Глаза мужчины мгновенно заледенели. Он бесшумно поднялся и подошёл к столу, а затем, глядя прямо в лицо Пэк А Шина на фотографии, медленно протянул руку.
Клац.
С коротким, звонким звуком рамка упала лицом вниз. Лицо Пэк А Шина уткнулось в стол.
— …Жалкий ублюдок.
Мужчина удовлетворённо приподнял уголки губ.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Перед первой аудиторией для семинаров повисла гнетущая тишина. Сон Солли, прижимая к груди пухлые папки, распечатки и старенький ноутбук, пыталась выровнять дыхание.
Рядом с ней стояла инспектор Сон Хи Ён, тоже сжимавшая в руках гору материалов. Из-за того, что они несколько дней подряд готовились к совещанию, недосыпая ночами, под её глазами залегли тёмные круги.
— Н-начальник! Расслабьтесь!
Встретившись с Солли взглядом, она через силу натянула улыбку на напряжённое лицо.
— Всё пройдёт отлично, так что ни в коем случае не показывайте перед Отделом божественных зверей, что вы боитесь…
Она пыталась казаться бодрой, но, похоже, сама не замечала, как дрожит её голос. Солли стало жаль эту дрожащую девушку, и она пошарила в кармане.
— У меня есть успокоительное… Хотите?
— Е-если можно, дайте одну…
Передав Хи Ён таблетку, Солли достала телефон. Экран был полностью заполнен сообщениями от То Ён.
[Ты почему трубку не берёшь?]
[Эй, а почему тебя дома нет?]
[С чего вдруг так рано на работу попёрлась?]
[Я одолжу твоего Чхон Ва, ок?]
«А Чхон Ва-то ей зачем вдруг понадобился…?»
Солли с недоумением посмотрела на время отправки сообщений. Все они были отправлены примерно тогда, когда она выходила на работу. В то же самое время было несколько пропущенных звонков.
[Прости, замоталась с подготовкой к собранию, только сейчас увидела.]
[Я сегодня на работу раньше обычного приехала.]
[А зачем тебе Чхон Ва?]
Склонив голову набок, она быстро набирала ответ, когда Ха Хён Хо ленивой походкой подошёл к Солли. У него тоже было более бледное лицо, чем обычно, из-за череды переработок.
— Не понимаю, почему совместное совещание решили проводить здесь.
Ха Хён Хо поправил очки, пристально глядя на дверь аудитории.
— Это же лекционный зал, а не конференц-зал.
— П-пока давайте зайдём.
Солли толкнула дверь плечом и осторожно вошла внутрь. Сотни сидений, расположенных амфитеатром, пустовали.
Судя по всему, Отдел божественных зверей ещё не прибыл. Зато на подиуме, перед большим экраном, кто-то сидел на складном стуле.
Это был глава Центра Го Гам Чхан. Крутя в руках старую раскладушку, он поднял голову, услышав шаги, и, встретившись взглядом с Солли, невинно улыбнулся, как ребёнок, после чего помахал рукой.
— О? Пришли? Отдел «Прочие» сегодня первые.
— Здравствуйте, глава Центра.
Когда Солли и её команда неловко поклонились, Гам Чхан сунул телефон в карман и указал на места перед подиумом.
— Давайте, рассаживайтесь. Только не прячьтесь по углам, садитесь передо мной.
— Да…
— Ну, как идёт подготовка к внедрению?
Стоило Солли сесть, как Гам Чхан подался вперёд и спросил это с наивным выражением лица, словно ребёнок на пикнике.
Солли не могла скрыть сложных чувств. Именно Го Гам Чхан был единственным щитом, защищавшим отдел «Прочие» от давления сверху, где давно требовали его расформировать.
Если бы не он, отдел «Прочие» просто развалился бы после массового увольнения сотрудников. И именно ради Гам Чхана Солли хотела доказать полезность своего отдела на этой операции.
— С А Шином спелись?
— Нет…
— Да ладно? Этот паршивец опять вёл себя как ребёнок с нашей начальницей Сон-Соль. Я же прав?
В тот момент, когда Го Гам Чхан захихикал, тяжёлая дверь в аудиторию снова открылась. Солли и её команда одновременно обернулись. В аудиторию входили более десятка молодых мужчин и женщин.
Это были инспекторы Отдела божественных зверей. В самом начале шёл Пэк А Шин.
Он закатал рукава рубашки, демонстрируя крепкие предплечья, и своим фирменным пронзительным взглядом равнодушно обвёл аудиторию.
Заметив Солли и её команду, Пэк А Шин лишь слегка кивнул. Он сразу же направился к лучшему месту прямо по центру и сел.
Инспекторы из Отдела божественных зверей, следовавшие за ним, поздоровались с Солли и её командой.
— Здравствуйте!
— Надеемся на плодотворное сотрудничество.
Солли быстро окинула взглядом их руки. Все до единого пришли с пустыми руками.
Их невероятно уверенное поведение говорило само за себя: им не нужны горы бумаг, чтобы доказать свою значимость, ведь само их присутствие уже было доказательством силы.
— Ого, а что это за гора бумаг? Вы, должно быть, очень серьёзно готовились. А мы вот с пустыми руками.
— Как-то даже неловко… Может, нам тоже стоило что-нибудь подготовить?
— Мы же подготовились. Взяли кофе. И для отдела «Прочие» тоже купили! Угощайтесь.
Они вели себя довольно мило, но при этом невероятно бестактно. Возможно, в их словах не было злого умысла, но эта невинная бестактность всё равно вонзалась в сердце Солли, как нож.
— Начальник… Разве Отдел божественных зверей не в сокращённом составе?
Сон Хи Ён осторожно прошептала Солли на ухо, и в её голосе слышалось искреннее недоумение.
— Их тут и пятнадцати человек не наберётся. Это же меньше половины отдела.
Хи Ён старалась говорить как можно тише, но для слуха божественных ёмулей такое расстояние было равносильно тому, как если бы им кричали прямо в ухо.
— А, мы решили разделиться на первую и вторую команду, чтобы сфокусироваться на разных задачах!
Один из молодых инспекторов, сидевший нога на ногу, высунул голову и громко ответил. Когда Хи Ён испуганно вздрогнула, парень криво усмехнулся и продолжил:
— Сегодня пришла только первая команда. Не думаю, что была необходимость тащить сюда всех до единого.
— А, ясно…
В этот момент Го Гам Чхан, с лёгкой скукой наблюдавший за происходящим, резко встал со стула.
— Так, так. Ну, кажется, все в сборе, так что давайте потихоньку начинать.
Он вышел на середину подиума и взял микрофон.
— Рад всех видеть. Особенно благодарен нашему высокомерному Отделу божественных зверей, которые снизошли до этого места, так что старик аж прослезился.
В ответ на его шутку среди инспекторов божественных зверей раздался тихий смех. Однако только один человек, Пэк А Шин, не смеялся.
Скрестив руки на груди, он с недовольным видом смотрел на Го Гам Чхана.
— Вы же сами сказали, чтобы мышь и Пульгасари разбирались сами, так почему вы бестактно влезаете в наше совещание?
Тон А Шина был резким и грубым. Но Го Гам Чхан даже не моргнул в ответ на его провокацию и лишь рассмеялся.
— Меня тоже сюда вызвали. Исследователь Ким всё время угрожает мне, что если я не приду на это совещание, она меня живым не оставит.
— Какая ещё исследователь Ким?
— Да откуда мне знать. Думаешь, в исследовательском отделе мало людей с фамилией Ким?
Инспекторы Отдела божественных зверей переглядывались и перешёптывались. Солли тоже с недоумением склонила голову.
— Это я.
В этот самый момент из-за подиума раздался звонкий голос, и все взгляды тут же устремились в ту сторону.
Из прохода, ведущего за подиум, вышла стройная девушка. Как только Солли увидела её лицо, у неё отвисла челюсть.
— То Ён? Что ты здесь…
Девушка, стоявшая на подиуме с уверенной улыбкой, была подругой детства Солли, Ким То Ён.
Мысли в голове Солли мгновенно перепутались. Первое, о чём она подумала среди этого хаоса, были отношения между То Ён и А Шином, поэтому она рефлекторно повернула голову и посмотрела на Пэк А Шина.
А Шин с самого начала недолюбливал То Ён. Казалось бы, ради единственной подруги своей девушки он мог бы быть и поприветливее, но каждый раз, когда видел То Ён, открыто демонстрировал своё недовольство.
«Они ведь не станут ругаться у всех на виду…?»
Солли с замиранием сердца посмотрела на А Шина. Но его лицо было невероятно спокойным. Нет, даже не спокойным, а каким-то сухим.
В его взгляде не было ни раздражения, ни настороженности. Он смотрел на неё так равнодушно, словно перед ним стоял совершенно незнакомый человек.
«Что это…?»
Солли слегка сбила с толку такая неожиданная реакция А Шина. Ещё недавно они грызлись как кошка с собакой при каждой встрече, так к чему теперь это абсолютное безразличие?
«…А хотя, было бы странно, если бы он продолжал злиться на подругу своей бывшей. Теперь мы просто чужие люди».
Где-то в уголках сердца защемило. Это было странное чувство, в котором смешались облегчение и грусть.
Это абсолютное безразличие было ничем иным, как доказательством того, что А Шин уже полностью отпустил свои чувства.
— Некоторые из вас, возможно, уже знают меня, но для начала я всё же представлюсь.
Заметила она эту странную атмосферу или нет, То Ён с игривой улыбкой поклонилась аудитории.
— Я самый молодой старший научный сотрудник в исследовательском отделе ECRC, а также гений, удерживающий первое место по количеству патентов в Центре…
— Исследователь Ким, ты ещё не протрезвела?
Несмотря на замечание Го Гам Чхана, Ким То Ён невозмутимо закончила представление:
— Ким То Ён. Рада знакомству.
Несмотря на её запредельно высокомерное представление, инспекторы Отдела божественных зверей добродушно рассмеялись и похлопали. Солли тоже хлопала изо всех сил, хоть её лицо и пылало от стыда.
Ей было так стыдно за самовлюблённость То Ён, что хотелось провалиться сквозь землю, но не поддержать подругу она не могла.
Сидевший рядом Ха Хён Хо тихо пробормотал:
— Она совсем с катушек слетела.
— Спасибо. Теперь хоть появилась мотивация для доклада. Эти деды из исследовательского отдела вообще никогда не хлопают.
То Ён с удовлетворённой улыбкой нажала кнопку на пульте. В центре огромного экрана появилась фотография маленькой круглой таблетки.
— Вот причина, по которой я влезла в ваше первое совместное совещание.
То Ён посмотрела в сторону Солли и игриво подмигнула. Солли, ничего не понимая, лишь тупо хлопала глазами.
«Стоп, ты… Что ты сделала с моим Чхон Ва?»
Она отчаянно пыталась спросить это с помощью жестов и взглядов, но То Ён полностью проигнорировала её отчаянную пантомиму.
— Эта таблетка была создана специально для божественных ёмулей, которые питаются человеческой плотью или кровью.
Воздух в аудитории резко похолодел. Солли тоже вздрогнула и поёжилась.
— А, ну конечно, в нашей стране этот препарат ещё не получил разрешения на продажу… Точнее, в нём просто нет необходимости. Потому что…
То Ён сделала небольшую паузу и медленно обвела взглядом места, где сидел Отдел божественных зверей. Её взгляд остановился на молодой девушке-инспекторе с длинными прямыми волосами.
— В Корее нет ёмулей-людоедов или вампиров. Не так ли, инспектор Ку Ми Джу? Кумихо ведь уже давно не едят сырую человеческую печень?
— Фу, вы что, с ума сошли? Зачем нам есть такую мерзость? Аж тошнит.
Инспектор по имени Ку Ми Джу брезгливо сморщила лицо в ответ на слова То Ён.
— Ну, говорят, мой прадедушка в молодости любил полакомиться сырой печенью… Но кто в наше время будет заниматься такой дикостью? Мы же не собираемся съесть сто или тысячу печеней, чтобы стать людьми.
— Ха-ха, точно. Прошло уже больше ста лет с тех пор, как кумихо перестали есть человеческую печень.
То Ён с довольной улыбкой снова нажала на пульт. На экране появилась фотография блондина в солнцезащитных очках.
— Но на Западе ситуация обстоит иначе. Все ведь знают, кто это? Это четырёхсотлетний ёмуль-вампир и голливудская суперзвезда Луи Леас. Говорят, благодаря его сородичам рынок донорской крови на Западе просто огромен.
То Ён ловко перевела тему и посмотрела на Сон Хи Ён, сидевшую рядом с Солли.
— А теперь давайте сделаем небольшое отступление. Как насчёт того, чтобы коротко пробежаться по некоторым фактам для нашей младшей из отдела «Прочие», инспектора Сон Хи Ён?
— Что? Для м-меня?
— Да, именно для вас.
То Ён заговорила мягким, ласковым тоном, словно воспитательница в детском саду.
— Как вы знаете, ёмули делятся на три основные категории. Первая, самая распространённая и привычная, — это ёмули животного происхождения.
На экране появились фотографии мальчика с собачьими ушками и девочки с перепонками на руках.
— Это животные, которые обрели духовную силу и способность превращаться в людей. Они делятся на летающих, водных, сухопутных и так далее… Ну, это слишком базовая информация, так что пропустим.
То Ён равнодушно переключила слайд. Солли прикусила губу. Ей становилось не по себе: зачем То Ён вообще начала рассказывать то, что и так всем известно?
— Вторая категория — это ёмули растительного происхождения.
На экране появились фотографии гигантского золотого дерева гинкго и прекрасного мужчины с длинными платиновыми волосами.
— Это те, кто прожил долгую жизнь и обрёл человеческое тело… Ярким примером является господин Ён Мун, дерево гинкго, которое считается природным памятником.
Сон Хи Ён, лихорадочно делавшая записи, покраснела, глядя на фото Ён Муна. То Ён, посчитав её невинную реакцию забавной, рассмеялась, а затем понизила голос.
— И, наконец… Самые сложные, самые редкие и самые сильные существа — божественные ёмули.
Она протянула руку и медленно указала сначала на места, где сидел Отдел божественных зверей, а затем и на Солли.
— Легенды, сказки, страшные истории, передававшиеся из поколения в поколение на протяжении многих веков… Вера и коллективные образы множества людей со временем накапливают огромную энергию, а затем эта энергия концентрируется и рождает живых существ — божественных ёмулей.
При этих словах лица инспекторов Отдела божественных зверей наполнились нескрываемой гордостью. Солли же с горечью посмотрела на свои руки.
«Самые сильные, как же. Божественные ёмули тоже бывают разными…»
Не подозревая о мыслях Солли, То Ён бодро переключила слайд. На экране появилось семь картинок и фотографий.
Токкэби, Кирин, Кумихо, Трёхногая ворона, Самджоко, Пульгасари, Хэтэ, Имуги. Все они были существами из легенд, обладавшими подавляющим присутствием.
— Эти божественные ёмули самые редкие и малочисленные, поэтому они классифицируются как вымирающие виды первого класса. В то же время они обладают самой мощной боевой силой, за что их и прозвали «Семью великими божественными зверями».
Глаза То Ён, оглядывавшей аудиторию, озорно блеснули.
— Если не считать токкэби, которые прячутся в глухих горах и отгородились от мира, представители остальных шести видов сейчас находятся прямо здесь, в этом зале. Может, нам стоит сделать общее фото на память?
С озорной улыбкой То Ён нажала кнопку на пульте. Изображение на экране сменилось, и перед глазами появилась фотография круглолицей квокки.
— Что это? Такая милашка!
Го Гам Чхан восхищённо посмотрел на квокку, но То Ён полностью проигнорировала его и продолжила объяснение.
— Существуют также ёмули, уникальные для конкретной страны. Этот милый ёмуль-квокка на фотографии — отличный тому пример, ведь ёмули-квокки существуют только в Австралии.
Она немного подумала, почесала голову и добавила:
— Ну, в наше время международные браки стали обычным делом, да и ёмули теперь могут свободно путешествовать, так что появилось много полукровок… Но чистокровные ёмули-квокки по-прежнему рождаются только в Австралии.
Чем дольше длился доклад То Ён, тем сильнее рассеивалось внимание слушателей. Солли искоса посмотрела в сторону Отдела божественных зверей.
Некоторые инспекторы, не в силах побороть скуку, уже клевали носом, тогда как другие, подперев подбородок рукой, тупо пялились в пустоту. Между бровями Пэк А Шина залегла глубокая складка.
Солли отчаянно послала То Ён предупреждающий взгляд.
«Заканчивай уже и переходи к сути! Они же засыпают!»
Но То Ён, проигнорировав её взгляд, переключила слайд.
— И такие различия становятся ещё более очевидными, когда речь заходит о божественных ёмулях.
На экране во всю величину появилась уже показанная ранее фотография блондина-вампира, актёра.
— Как вы думаете, легенды, сказки, монстры и страшные истории во всех странах и культурах одинаковы? Конечно нет, они абсолютно разные.
То Ён посмотрела на аудиторию и подняла один палец.
— В западной культуре легенда о графе Дракуле пустила глубокие корни, поэтому ёмули-вампиры там существуют. Но там нет ёмулей вроде Хэтэ или Трёхногой вороны. И наоборот, в нашей стране не существует ёмулей-вампиров.
На экране снова появилась фотография тёмно-красной таблетки.
— Вот почему в нашей стране таблетки из крови не продаются. В отличие от Запада, у нас просто нет потребителей, которые пили бы кровь.
— Извините… У меня есть вопрос.
В этот момент тишину нарушил осторожный голос. Это была Сон Хи Ён. Она нерешительно подняла руку лишь наполовину, и глаза То Ён тут же загорелись интересом.
— О, наш инспектор Сон Хи Ён. Отлично. Что вас интересует?
— Вы сказали, что божественные ёмули — это существа, рождённые из коллективных образов и веры людей. Тогда… разве в нашей стране не должно быть вампиров?
Немного замявшись, Хи Ён всё же довольно гладко изложила свою мысль.
— В последнее время из-за фильмов и сериалов образ вампира стал очень популярен. Я подумала, разве не было бы логично, если бы и в Корее начали рождаться вампиры?
На мгновение в аудитории повисла странная тишина. Солли с открытым ртом уставилась на Хи Ён.
Это же самые основы, которым обучают ещё в учебном центре для новичков. Инспекторы Отдела божественных зверей тоже с недоумением переглядывались.
— Разве этому не учат в колледже…?
— Но она же не ёмуль. Видимо, программа обучения для людей отличается от нашей.
В отличие от остальных, То Ён ничуть не смутилась. Наоборот, с выражением лица, словно она именно этого и ожидала, она широко улыбнулась и показала Хи Ён большой палец.
— Прекрасный вопрос. А теперь, инспектор Сон Хи Ён, позвольте мне задать вам встречный вопрос. Когда вы слышите слово «вампир», какой образ первым приходит вам на ум?
— Что? Ну, э-э…
Хи Ён немного подумала и робко ответила:
— Иностранец… с бледной кожей и острыми клыками?
— Именно. Вы часто представляете себе вампира как коренного корейца с чёрными волосами и чёрными глазами?
— А, нет. Это как-то… непривычно…
— В этом вся суть. Сколько бы мы ни сталкивались с вампирами через медиа, архетип «вампира», укоренившийся в нашем сознании, — это западный монстр. Божественные ёмули рождаются из «коллективного бессознательного», глубоко укоренившегося в одном народе, поэтому из импортных образов божественный ёмуль родиться не может.
Только тогда Хи Ён тихонько ахнула и понимающе кивнула. Го Гам Чхан, спокойно слушавший их разговор, с блеском в глазах вмешался:
— Если подумать, всё очень просто. Представьте, что вы ночью оказались одни на жутком кладбище. Много ли корейцев будут бояться, что оттуда вылезет граф Дракула, открыв крышку гроба? Скорее уж они испугаются блуждающих огоньков токкэби.
— Старик. Нынешнее поколение даже не вспомнит про «огоньки токкэби».
На замечание То Ён Го Гам Чхан недовольно надулся и проворчал:
— Я и сам знаю! Поэтому ёмули-токкэби и находятся на грани вымирания. Ослабление коллективного образа означает смерть для божественного ёмуля, а нынешняя молодёжь не то что про огоньки, они вообще не знают, кто такие токкэби, вот беда-то.
— Это всё потому, что дети перестали читать книги. Нужно с детства приучать их к народным сказкам.
— Точно! В моём детстве у каждого была хотя бы одна энциклопедия народных сказок!
Благодаря шуткам инспекторов Отдела божественных зверей атмосфера снова стала тёплой. Однако терпения Пэк А Шина, единственного в зале, хватило ровно до этого момента.
— Зачем так долго распинаться о том, что и так всем прекрасно известно?
С раздражённым лицом А Шин свирепо посмотрел на То Ён.
— Это же всё программа учебного центра… Нет, скорее лекция для колледжа. Здесь нет людей, которым нечем заняться, так что переходите сразу к сути.
— Нет, инспектор Сон Хи Ён об этом не знала.
В этот момент Ха Хён Хо вмешался спокойным голосом. С серьёзным взглядом он смотрел на А Шина и инспекторов Отдела божественных зверей.
— Начиная с набора инспектора Сон Хи Ён, обучение новичков-людей в учебном центре было отменено. Их сразу же, без какой-либо подготовки, распределяют в наш отдел, поэтому вполне естественно, что она не знает в деталях концепцию, которую только что объяснила исследователь Ким.
Услышав это шокирующее заявление Ха Хён Хо, Солли с открытым ртом повернулась к Сон Хи Ён.
— Это правда, инспектор Ха? Вы… вы действительно не проходили обучение для новичков?
— А, да. Поскольку я не ёмуль, меня исключили из программы обучения.
— Но почему…?
— Ну, инспекторы-люди ведь всё равно сразу попадают в отдел «Прочие»… Ой.
Ответив по инерции, Сон Хи Ён испуганно зажала себе рот руками. Получалось, что она сама перед всем Отделом божественных зверей подтвердила: их отдел настолько ничтожен, что для работы в нём даже базовое обучение не требуется. Покрывшись холодным потом, она виновато посмотрела на Солли.
— Простите, начальник…
Но Солли, услышав её извинения, не смогла выдавить даже неловкую улыбку.
Ёмули с самого детства посещали специализированные школы и проходили тщательную подготовку в рамках элитного курса, прежде чем стать инспекторами. Людей же в основном нанимали только на должности исследователей или административного персонала, а даже если они каким-то чудом проходили отбор в инспекторы, их засовывали в отдел «Прочие», где они просто просиживали штаны.
А начиная с набора Сон Хи Ён им даже отменили базовое обучение, и от этого лицо Солли вспыхнуло от стыда.
«Я действительно ужасный начальник».
Она и понятия не имела, что младшая её команды не прошла даже элементарного обучения. Как она могла не понимать, что вещи, очевидные для ёмуля, могут быть абсолютно неизведанной территорией для человека?
— Мне так жаль. Как начальник, я должна была позаботиться об этом…
— Ой, ну что вы. Вы же сами только недавно стали начальником.
Сон Хи Ён замахала руками, пытаясь утешить поникшую Солли. Атмосфера среди инспекторов Отдела божественных зверей тоже странно изменилась.
На их лицах промелькнула растерянность. Похоже, они впервые осознали, что всё это время пользовались привилегиями, которых были лишены их коллеги-люди.
— А… мы и не знали об этом.
— У нас с ними действительно были совершенно разные программы обучения?
Инспекторы божественных зверей начали перешёптываться, поглядывая друг на друга. Кто-то от неловкости чесал затылок, а кто-то смущённо покашливал, глядя на А Шина.
— Кхм… Начальник Пэк, вы слышали? Оказывается, это вовсе не «то, что и так всем прекрасно известно».
— А, извиняться не нужно.
То Ён посмотрела прямо на Пэк А Шина и вызывающе ухмыльнулась.
— Предубеждения, дискриминация и неравенство в доступе к информации, царящие в обществе, — это не ваша личная вина. В любом случае главное, что мы разобрались с этим недоразумением!
Небрежно отмахнувшись от этой ситуации, она снова перевела взгляд на экран.
— Так, вернёмся к сути. Как я уже говорила, в нашей стране нет ёмулей-людоедов или вампиров, поэтому оборот человеческих органов и крови строго запрещён. Но в США и некоторых других западных странах ситуация иная. Видите это?
То Ён указала на маленькую стеклянную баночку в руках актёра-вампира на экране. Она была доверху наполнена тёмно-красными таблетками.
— Там уже давно вовсю продают кровь, используя таких вот знаменитостей в качестве рекламных лиц. Начальник Пэк, вы, должно быть, много такого видели, когда были в командировке в Штатах?
То Ён с ехидным выражением лица посмотрела на Пэк А Шина. А Шин сверлил её бесстрастным взглядом.
В его ледяных глазах явно читалось: «И что с того?». То Ён с вызывающей улыбкой переключила слайд, и на весь экран появилось изображение тёмно-красной таблетки.
— Наша исследовательская группа с разрешения правительства получила технологию переработки этой особой крови от американской фармацевтической компании. Разумеется, мы получили специальное разрешение с условием, что она будет использоваться исключительно в служебных целях.
— Вы просто запихнули кровь в таблетку, так?
Один из инспекторов Отдела божественных зверей, скрестив руки на груди, спросил с сомнением в голосе.
— Не выглядит это как-то по-особенному.
— Ещё как по-особенному. Современные ёмули-вампиры, в отличие от своих предков, не могут пить сырую человеческую кровь. Знаете почему?
То Ён закатала рукав и похлопала по своим бледным венам.
— Кровь современного человека о-очень грязная. Она далеко не такая чистая, как у людей прошлого, живших в экологически чистой среде. Поэтому, если современный ёмуль-вампир по незнанию выпьет сырой крови, он может слечь с острым отравлением или анафилактическим шоком.
Услышав объяснение То Ён, Солли странно изменилась в лице. Не могут пить человеческую кровь, потому что она грязная… Так вот почему в новостях не было ни одной строчки о нападениях вампиров на людей.
— Таблетки на фото сделаны из крови, из которой с помощью специальных технологий были удалены все примеси и токсины. Мы повысили усвояемость и полностью устранили побочные эффекты… Это самая настоящая квинтэссенция современной науки.
— И что с того? Какое отношение эти ваши чудо-витамины имеют к нашей миссии?
В ответ на раздражённый вопрос А Шина То Ён медленно повернула голову и посмотрела на Солли. Улыбка на её губах стала ещё шире. Это была многозначительная и в то же время опасная улыбка.
— Как вы все знаете… Даже среди элитных божественных ёмулей, собравшихся здесь, лишь единицы владеют искусством трансформации.
То Ён выдержала небольшую паузу и окинула взглядом всех присутствующих.
— Да и то эта способность крайне ограничена. Вы ведь в основном можете превращаться только в животных или какие-то конкретные предметы, верно?
— Верно. Те, кто обладает более широким спектром трансформаций, — это токкэби, которых здесь нет.
Глава Центра Го Гам Чхан кивнул, соглашаясь с её словами.
— Но даже они, в лучшем случае, могут превратиться лишь в старую метлу или кочергу, разве нет?
— Однако прямо здесь находится единственный ёмуль, который, завладев частью тела другого человека, способен идеально превратиться в кого угодно и во что угодно, независимо от пола, возраста, вида или расы. Не так ли?
Кончик пальца То Ён безошибочно указал на Солли.
— Я говорю о присутствующей здесь начальнице отдела Сон Солли, ёмуле мыши-оборотня.
В одно мгновение десятки глаз устремились на Солли. То Ён с ухмылкой достала из кармана стеклянную баночку с тёмно-красными таблетками.
— А сейчас начальник Сон примет эту таблетку прямо у вас на глазах.
Сердце Солли забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Плечи одеревенели, словно гипсовые, и она не могла даже пошевелиться.
То, что она мышь-оборотень, было общеизвестным фактом, но к её способности трансформации ещё никогда не было приковано столько внимания.
«В-все всегда зацикливались только на том факте, что я ем ногти…»
Она с трудом скосила глаза вбок. Сон Хи Ён и Ха Хён Хо смотрели на неё со смесью удивления и предвкушения.
Реакция Отдела божественных зверей была неоднозначной. Кто-то смотрел на Солли с интересом, а кто-то — с недоверием.
И в этот момент Пэк А Шин с громким стуком резко поднялся со своего места. Свирепо глядя на То Ён, он прорычал низким голосом:
— Кого это ты сейчас собралась кормить человеческой кровью?
От его убийственной ауры инспекторы божественных зверей вздрогнули и отшатнулись. Но То Ён даже глазом не моргнула. Наоборот, она с забавной усмешкой помахала пальцем.
— Успокойтесь, начальник Пэк. Похоже, вы меня неправильно поняли. Ингредиенты для таблетки, созданной специально для начальника Сон, не ограничиваются только кровью.
— Что?
— Наша исследовательская группа на основе технологий американской фармацевтической компании разработала ещё более революционный метод. С помощью этой технологии мы можем очистить и концентрировать ДНК цели, если получим любую часть её тела, будь то кровь, ногти, волосы и так далее.
То Ён озорно подмигнула Солли.
— К слову, вы ведь все в курсе, что Сон-Соль… то есть начальнику Сон для трансформации нужны не только ногти? Подойдёт любая часть тела.
После объяснений То Ён по аудитории снова прокатился гул. Инспекторы Отдела божественных зверей, наконец-то осознав всю ситуацию, начали перешёптываться.
— Разве это не идеальная способность для тайного проникновения? Почему мы раньше об этом не знали?
— Точно. Если подумать, это невероятно мощная способность…
— И почему она всё это время прозябала в отделе «Прочие»? С такими навыками она бы и в нашем отделе не затерялась.
Почему она была в отделе «Прочие»? Все шептались об этом из чистого любопытства, но их вопросы задевали самые болезненные раны Солли.
«Почему… Потому что я ничтожная мышь-оборотень, которая вдобавок попала в немилость семье сонбэ».
Пэк А Шин с каменным лицом медленно сел обратно. Он со сложным выражением лица переводил взгляд со стеклянной баночки в руках То Ён на Солли.
— Так, так! На этом с теорией покончено!
То Ён громко хлопнула в ладоши, призывая разбушевавшуюся аудиторию к тишине.
— А теперь самое время представить ключевого партнёра этого проекта. Чтобы на все двести процентов использовать способности начальника Сон в этой миссии, ей понадобится очень надёжный помощник, верно? Ну, давай, выходи!
По зову То Ён из-за подиума кто-то медленно вышел. Из тени появился не кто иной, как огромный волкособ.
— Охренеть, это ещё что такое?
У инспекторов Отдела божественных зверей отвисли челюсти. Глаза Солли тоже округлились. Это определённо был Чхон Ва.
«Так вот что ты имела в виду, когда говорила, что одолжишь его…?»
Чхон Ва неспешно подошёл к центру подиума и плюхнулся рядом с То Ён. Совершенно не обращая внимания на взгляды множества людей, он неотрывно смотрел только на Солли, а его пушистый хвост плавно покачивался, подметая пол.
— Это ведь ёмуль? Вау, ну и габариты.
— Нет, я не чувствую ауры ёмуля. Это просто обычное животное.
— Обычное животное с такими габаритами? Да ладно?
Инспекторы божественных зверей с подозрением обсуждали Чхон Ва. То Ён с довольной улыбкой погладила его по голове.
— Этого парня зовут Чхон Ва, он волкособ, которого воспитывает начальник Сон. А на той самой арене собачьих боёв, которая является вашей целью, как раз незаконно разводят таких вот волкособов. Поэтому я…
То Ён слегка потрясла стеклянной баночкой, которую достала из кармана халата. Тёмно-красные таблетки загремели внутри.
— Я взяла кровь этого парня, тщательно её очистила и сделала эти таблетки.
— Ага! То есть начальник Сон-Соль выпьет эту таблетку, превратится в волкособа и проникнет на арену! Я всё правильно понял?
Глава Центра Го Гам Чхан хлопнул себя по колену и громко выкрикнул. То Ён с довольной улыбкой вывела на огромный экран слегка размытую фотографию.
На ней был запечатлён мужчина крепкого телосложения, куривший сигарету под карнизом. Увидев его лицо, Солли нахмурилась. Это был босс Чан Ин Сон, управляющий ареной собачьих боёв.
— Кстати, вы ведь подозреваете, что этот босс Чан — приобретённый ёмуль, то есть мутант. Верно, начальник Сон?
То Ён указала лазерной указкой на босса Чан Ин Сона на фото и посмотрела на Солли. Под пристальными взглядами аудитории Солли начала лихорадочно рыться в документах, покрываясь холодным потом.
— Д-да. Мы пока не установили, что именно это за мутация… но у него аномально развиты обоняние и слух. В прошлом он успешно вычислял всех инспекторов-ёмулей, которые пытались проникнуть на арену, превратившись в мелких животных.
— И каждый раз после этого он сжигал дотла свою базу и бесследно исчезал, что доставляет нам массу головной боли.
Один из инспекторов Отдела божественных зверей со вздохом добавил своё замечание:
— То же самое случилось и с заброшенной фермой в Канвондо. Благодаря тому, что начальник Пэк прибыл вовремя, мы схватили подчинённых босса Чана, но сам он к тому моменту уже успел скрыться со всеми данными о ёмулях-мутантах.
— Вот почему начальник Сон превратится в любимую породу волкособов босса Чана и вплотную приблизится к нему.
То Ён указала рукой на Чхон Ва, смирно сидевшего рядом.
— Поскольку начальник Сон будет в облике обычного животного, её специфическая аура божественного ёмуля тоже исчезнет. Проще говоря, она сможет усыпить бдительность босса Чана!
Только тогда на лицах инспекторов божественных зверей появился интерес, смешанный с предвкушением. Сон Хи Ён и Ха Хён Хо тоже с удивлением переглянулись, но в их глазах уже читалась гордость за Солли.
Однако лицо только одного человека, Пэк А Шина, исказилось от гнева. Быстро окинув взглядом побледневшую Солли, он скривил губы в язвительной усмешке.
— Эта таблетка… она вообще безопасна?
В голосе А Шина, обращённом к То Ён, появились колючие нотки.
— Судя по ошарашенному лицу начальника Сон, она не то что не пробовала эту таблетку, она вообще только что узнала о её существовании. Поэтому я и спрашиваю.
Замечание А Шина попало в самую точку. Для Солли всё происходящее казалось сном, а о таблетке она тоже услышала только сегодня.
«Я превращусь в волкособа… да ещё и в Чхон Ва?»
— Не волнуйтесь, начальник Пэк. Мы уже провели клинические испытания на других мышах-оборотнях.
То Ён невозмутимо ответила так, словно заранее ожидала его подозрений.
— Побочные эффекты равны нулю, вероятность успешной трансформации — сто процентов. Я гарантирую безопасность препарата своей карьерой.
— Ого, ну и уверенность!
Глава Центра Го Гам Чхан с интересом захлопал в ладоши, а затем кивнул Солли.
— Начальник Сон-Соль. Может, просто покажешь им всё на деле? Продемонстрируй этим ребятам свои способности!
По указанию главы Центра все взгляды снова обратились к Солли. Собрав всю силу в задеревеневших ногах, она с трудом поднялась со своего места.
Её ноги дрожали. Когда Солли неуверенно поднялась на подиум, Чхон Ва радостно завилял хвостом, подошёл к ней и потёрся о её ноги.
Увидев его золотистые глаза, словно говорившие ей, что всё будет хорошо, она почувствовала себя немного смелее. По привычке погладив Чхон Ва по голове, Солли посмотрела на аудиторию.
Десятки глаз смотрели на неё так, будто хотели прожечь насквозь. И самым болезненным из всех был ледяной, пронзительный взгляд Пэк А Шина.
— Ну, давай.
То Ён с широкой улыбкой протянула ей таблетку и бутылку воды. Солли с решительным лицом закинула таблетку в рот и залпом запила её водой.
Глоть.
В тот самый миг, когда таблетка скользнула в горло, в животе разлился обжигающий жар. Одновременно с этим раздался громкий хлопок, и всё вокруг заволокло белым дымом.
Солли мгновенно исчезла в облаке дыма. Люди затаили дыхание в ожидании.
Вскоре дым начал медленно рассеиваться, и тогда на подиуме отчётливо обрисовались силуэты двух Чхон Ва.
На месте, где стояла Солли, появился огромный волкособ, точная копия Чхон Ва. Чёрная как смоль шерсть, золотистые глаза, подавляющие габариты — это была идеальная копия.
— Вау, просто идеально!
Один из инспекторов божественных зверей не удержался от любопытства и запрыгнул на подиум. Он кружил вокруг Солли, превратившейся в волкособа, и принюхивался.
— Пахнет только настоящим волкособом. Специфическая духовная энергия начальника Сон вообще не чувствуется.
— Отлично. Похоже, дело пойдёт легче, чем мы думали.
— Вы просто потрясающая, начальник Сон!
Инспекторы божественных зверей радостно давали друг другу «пять». Сон Хи Ён, переполненная эмоциями, восторженно аплодировала, а Ха Хён Хо, редко показывавший эмоции, удовлетворённо улыбался и кивал.
В зале царила праздничная атмосфера. Но посреди всей этой суматохи Пэк А Шин даже не улыбнулся. Он смотрел на Солли в обличии волкособа и тяжело вздыхал.
Солли чувствовала себя так, будто шла по облакам.
Совместное совещание, из-за которого она чуть не слегла с нервным срывом, прошло успешно, да ещё и на неё возложили столь важную задачу. К тому же она даже немного сблизилась с инспекторами из Отдела божественных зверей, которые всегда относились к ней прохладно.
Чувство поражения, преследовавшее её всё то время, пока она занималась бумажной волокитой, исчезло, словно тающий снег. Конечно, ей было немного страшно от того, что её роль внезапно стала такой важной, но даже это бремя ощущалось как приятный трепет.
Вспоминая довольные лица Сон Хи Ён и Ха Хён Хо, она чувствовала, как в ней пробуждается небывалая мотивация. Ради То Ён, которая подарила ей этот шанс, Солли во что бы то ни стало решила успешно завершить миссию.
«Ну погоди. Я обязательно проявлю себя на этой миссии и утру нос сонбэ».
С этой мыслью она поспешила закончить работу. С тех пор как А Шин вернулся из Америки, Солли впервые возвращалась с работы с такой лёгкостью. Несмотря на то что она просидела в офисе до поздней ночи, она невольно напевала себе под нос.
Выйдя из Центра, Солли проверила телефон. На нём скопилась куча сообщений от То Ён.
[Я сегодня просто зажгла, да?]
[Радуйся, что у тебя есть такая подруга, как я ㅋ]
[Я заберу Чхон Ва к себе в лабораторию только на эту ночь, возвращайся домой осторожно!]
Даже эти хвастливые сообщения вызывали у неё только довольную улыбку. Отвечая на них, Солли лёгким шагом направилась на задний двор Центра.
Подземная парковка сегодня снова была забита, поэтому ей пришлось оставить машину на пустыре за зданием. Это была обычная грунтовая площадка, с которой во все стороны летела пыль, но сегодня даже идти по грязи казалось ей удовольствием.
Окутанный мраком пустырь выглядел донельзя зловеще. В любой другой день она бы испугалась и побежала, но сегодня, опьянённая чувством победы, она вообще ничего вокруг не замечала.
Именно в этот момент Солли, напевавшая себе под нос, резко остановилась.
Прямо напротив её машины стоял роскошный седан, совершенно не вписывавшийся в грязный пейзаж пустыря.
Ей даже не нужно было проверять номерной знак, чтобы понять: это определённо была машина А Шина. Солли нахмурилась.
Вспомнив взгляд А Шина, которым он сверлил её на протяжении всего собрания, словно собирался сожрать, она тут же растеряла всё своё хорошее настроение.
«Так не хочется снова с ним пересекаться…»
Солли резко развернулась и торопливо зашагала к своей машине. Но чем ближе она подходила к старенькой малолитражке, тем яснее понимала: что-то было не так.
Силуэт машины отличался от обычного. Она была изуродована так, словно попала под бомбёжку.
Лобовое стекло было разбито вдребезги, а осколки густым слоем, словно снег, усеивали водительское сиденье.
И прямо поверх этой груды стекла одиноко лежал красный кирпич. Это было слишком, чтобы назвать произошедшее обычной глупой шуткой. В этом чувствовалась явная, неприкрытая злоба.
И дело было не только в лобовом стекле. Оба боковых зеркала безвольно болтались, словно их с силой вывернули, а все четыре колеса были жестоко изрезаны и спущены.
— Кто это вообще…
Вздрогнув от испуга, Солли огляделась по сторонам. Преступник всё ещё мог скрываться где-то поблизости.
Она попятилась назад, и в этот момент её нога споткнулась о камень, из-за чего она сильно покачнулась. Чья-то крепкая рука резко схватила её за плечо.
За секунду до того, как из её горла успел вырваться крик, эта рука грубо дёрнула Солли назад, пряча за собой. И тут же её взгляд уткнулся в широкую, твёрдую спину.
В нос ударил знакомый аромат. Свежий, но тяжёлый запах парфюма с примесью холодного металла.
Широко распахнув глаза от испуга, Солли медленно подняла голову. Спина, видневшаяся в темноте, была до боли знакомой.
— Сонбэ…?
Это был А Шин. Перекинув пиджак через одну руку, он свирепо смотрел на превращённую в кусок металлолома малолитражку.
— Что с твоей машиной?
В его низком голосе смешались гнев и недоумение. Это был не его привычный саркастичный тон. Прячась за его спиной, Солли отчаянно замотала головой.
— Я-я не знаю. Когда я подошла… она уже была в таком состоянии…
Ноги отказывались её держать, и ей казалось, что она вот-вот рухнет на землю. Солли инстинктивно вцепилась в рукав рубашки А Шина.
А Шин слегка повернул голову и посмотрел на руку Солли. Во взгляде, которым он смотрел на дрожащую девушку, было что-то странное. Слегка скривив губы, он медленно окинул взглядом тёмный лес, окружавший пустырь.
— …Поблизости никто не прячется. Похоже, преступник уже сбежал.
Только тогда Солли смогла сделать глубокий вдох. Как только напряжение спало, её тело безвольно обмякло.
Но облегчение длилось недолго: Солли вдруг осознала, что всё это время крепко держалась за рубашку А Шина. Вздрогнув, она поспешно одёрнула руку.
Он невозмутимо отряхнул помятый рукав и снова огляделся.
— Похоже, он знал, что здесь нет камер видеонаблюдения, поэтому и осмелился на такое.
Здесь даже фонари толком не горели, так что о камерах и речи быть не могло.
— Возможно, лицо преступника попало на мой видеорегистратор.
С крошечной надеждой Солли осторожно подошла к своей машине. Избегая осколков, она заглянула внутрь через разбитое лобовое стекло и, посмотрев на место, где должен был висеть регистратор, тут же тяжело вздохнула.
Видеорегистратор исчез. Провода были грубо перерезаны ножницами, и на стекле остался лишь уродливый след от клея.
— Видимо, он не настолько туп, чтобы оставить запись со своим лицом.
Подошедший следом А Шин пробормотал это, осматривая разгромленный салон. Солли прикусила губу, изо всех сил подавляя желание расплакаться.
— Есть подозреваемые?
Услышав его вопрос, она быстро перебрала в голове несколько лиц, но ни в чём не могла быть уверена. Да и вообще, ей не приходил на ум никто, кто действительно мог бы пойти на столь крайние меры, а если честно, ей даже думать об этом не хотелось.
— Подбери свои вещи.
А Шин цокнул языком и кивнул на вещи Солли, валявшиеся на земле.
— Хватит ронять всё как дурочка.
Только сейчас Солли поняла, что выронила сумку и телефон. Испачканные в грязи вещи выглядели такими жалкими, что она со вздохом наклонилась, но в этот момент А Шин вытянул длинную руку и первым подхватил с земли её сумку и телефон.
— Вы что делаете? Отдайте.
— Не хочу.
А Шин поднял руку с вещами высоко над головой. Когда мужчина ростом под сто девяносто сантиметров вытянул руку вверх, Солли просто физически не могла до них дотянуться.
Она усмехнулась, не веря собственным глазам. Ему что, действительно хотелось шутить в такой ситуации?
— Я сказала, отдайте!
Солли приподнялась на носочки и крикнула, но А Шин даже не шелохнулся. Наоборот, словно находя это забавным, он приподнял уголок губ и посмотрел на неё сверху вниз.
— И как ты собираешься добираться домой?
— Что?
— Последние автобусы ведь уже ушли. Неужели пойдёшь пешком в такую темень?
— Я вызову такси, так что быстро отдайте сумку и телефон.
— Подвезти?
А Шин усмехнулся и кивнул в сторону своей машины. Глаза Солли округлились, потому что это предложение оказалось совершенно неожиданным.
— …Что вы сказали?
— Садись. Я отвезу тебя домой.
Тон А Шина был на удивление мягким. Солли была сбита с толку. К чему тогда был тот ледяной взгляд и холодное отношение в конференц-зале, и что теперь должна была означать эта внезапная благосклонность?
«Почему он постоянно меня путает…»
Всему есть предел, ведь нельзя же так играть с чужими чувствами. Стиснув зубы, Солли уставилась на его невозмутимое лицо.
— Нет. Не нужно.
В ответ на её решительный отказ брови А Шина медленно нахмурились. Он посмотрел на неё с таким видом, будто не поверил своим ушам.
— В такой ситуации ты ещё смеешь строить из себя гордую? А кто только что трясся от страха?
— Если я поеду с вами домой так поздно, какие слухи завтра поползут по компании?
— Значит, катать рядом с собой этого Ха Ён О или как его там по ночам — это нормально?
— При чём здесь вообще инспектор Ха… И не Ха Ён О, а Ха Хён Хо! Отдайте мою сумку!
Солли изо всех сил встала на цыпочки и, воспользовавшись моментом, когда А Шин потерял бдительность, проворно выхватила телефон и сумку из его руки.
А Шин мог бы легко увернуться, но почему-то послушно отдал вещи. Прижав сумку к груди, Солли свирепо посмотрела на него.
— Езжайте уже домой. И не лезьте в мои дела.
— …Как скажешь. Делай что хочешь.
Он пожал плечами и без малейшего сожаления отвернулся. В его движениях не было ни капли разочарования, скорее даже читалось какое-то облегчение.
Солли безучастно смотрела, как он садится в машину. И в этот момент в её голове промелькнула одна догадка.
«Погодите-ка, а разве лицо преступника не могло попасть на регистратор машины сонбэ…?»
Седан А Шина был припаркован прямо напротив её машины. Неужели преступник успел позаботиться ещё и о камере на стоящем напротив элитном седане?
В ней затеплилась надежда. Но эта надежда тут же столкнулась с жестокой реальностью.
Она только что так громко заявила ему не лезть в её дела, а теперь ей придётся умолять его показать записи с регистратора.
Мало того что это било по её гордости, так ещё и было неизвестно, согласится ли А Шин сотрудничать.
— …Извините…
Когда Солли нерешительно подошла к седану, плотно закрытое окно с водительской стороны плавно опустилось.
А Шин, слегка постукивая пальцами по рулю, с непроницаемым лицом посмотрел на Солли.
— Что-то ещё?
— Не могли бы вы… дать мне посмотреть записи с вашего видеорегистратора…?
— …
— Раз ваша машина стояла прямо перед моей, преступник мог попасть в кадр…
Он ничего не ответил. Лишь облокотился на оконную раму и посмотрел на Солли изучающим взглядом.
К тому моменту, когда Солли от тревоги была уже готова грызть ногти, он наконец медленно заговорил.
— …Сначала садись.
Это был короткий, лаконичный приказ. Солли слегка нахмурилась, решив, что, должно быть, ослышалась.
— Что…?
— Говорю, сначала садись в машину.
Не дожидаясь ответа, он поднял стекло. Солли на несколько секунд застыла в оцепенении, а затем резко пришла в себя.
«Т-так, просто посмотрю запись и сразу же выйду».
Сложно было сказать, чего она чувствовала больше, облегчения или напряжения, но Солли всё же обошла машину и подошла к пассажирской двери. Однако стоило ей протянуть руку к ручке, как на неё внезапно нахлынули старые воспоминания.
Раньше, каждый раз, когда они садились в машину, А Шин сам открывал ей пассажирскую дверь. И даже если он уже сидел за рулём, он всё равно выходил, чтобы открыть дверь для неё.
Но сейчас Пэк А Шин сидел на водительском сиденье и лишь лениво ковырялся в телефоне.
«…Значит, мы теперь действительно друг другу никто».
Это было очевидно, но почему-то на душе всё равно стало горько. Внутренне ворча, Солли потянула за ручку двери.
И в тот самый момент, когда пассажирская дверь уже готова была открыться, из салона раздался резкий голос А Шина:
— Садись назад.
Солли замерла и заглянула внутрь через приоткрытую дверь. А Шин смотрел на неё, нахмурив брови.
— Что?
— Назад садись. На это место сядет другой человек.
Солли так и застыла, неловко держась за дверь.
«Сядет другой человек?.. И за что мне всё это».
От такого отношения, словно она была незваной гостьей, у неё на глаза едва не навернулись слёзы. В порыве гнева Солли резко ответила:
— Я просто собиралась посмотреть запись…
— Если не сядешь прямо сейчас, я просто удалю эту запись к чёртовой матери.
Это была совершенно нелепая угроза, но А Шин относился к тем людям, которые действительно могли так поступить.
Солли прикусила губу и свирепо посмотрела на него. Ей нестерпимо хотелось ударить его по этому наглому рту, но сейчас у неё не было выбора, кроме как подчиниться.
— …Ладно, сажусь уже!
Солли захлопнула пассажирскую дверь так сильно, что раздался громкий стук. Еле сдерживая гнев, она широко распахнула заднюю дверь.
Мягкое кожаное сиденье приняло её, но она чувствовала себя так, словно сидела на иголках. Она бесчисленное количество раз ездила на пассажирском сиденье в машине А Шина, но на заднем сиденье оказалась впервые.
Как только Солли закрыла дверь, А Шин, будто только этого и ждал, выехал с пустыря. В машине повисла удушающая тишина.
Кого это вы собираетесь посадить рядом? Неужели у вас уже кто-то появился? Тогда зачем вы вообще посадили меня в машину?
Вопросы так и рвались наружу, но гордость не позволяла ей бередить прошлое. Глядя на профиль А Шина, равнодушно крутившего руль, Солли до крови прикусила губу.
А Шин плавно подвёл машину к зданию Центра. Прямо перед главными воротами штаб-квартиры ECRC стоял кто-то ещё.
Это была девушка, которая смотрела в телефон и перебирала пальцами свои длинные волосы. Как только Солли увидела её эффектную внешность, её глаза широко раскрылись.
«Это же…»
Это была Ку Ми Джу, инспектор-кумихо из Отдела божественных зверей, активно участвовавшая в совместном совещании. Когда машина А Шина плавно остановилась у тротуара, Ку Ми Джу широко улыбнулась и подошла ближе.
— Ну что так долго? Я тут уже все глаза проглядела, пока ждала.
Она привычным движением открыла пассажирскую дверь и плюхнулась на сиденье. В салон мгновенно ворвался сладковатый аромат её парфюма.
— Раз так, мог бы просто взять меня с собой на пустырь. Зачем заставил ждать у главных ворот?
— Ты же сама говорила, что у тебя ноги болят из-за высоких каблуков.
— У-у, с каких это пор ты стал таким заботливым?
— Я всегда был заботливым.
— Ага, конечно. Хватит нести чушь.
Ми Джу надула губки, а затем запоздало повернула голову назад. Её глаза округлились от шока, когда она встретилась взглядом с Солли, съёжившейся в темноте заднего сиденья.
— Начальник Сон?
— …Здравствуйте…
Солли неловко улыбнулась и слегка поклонилась. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
Сидеть на заднем сиденье в машине бывшего парня и наблюдать, как другая девушка садится на пассажирское сиденье… Что могло быть более жалким?
— Что происходит… Вы двое вместе едете с работы?
Моргая, Ми Джу переводила взгляд с А Шина на Солли. В её глазах читалось откровенное любопытство.
— Неужели вы решили снова сойтись…
— Н-нет, ничего подобного!
Солли поспешно замахала руками.
— Моя машина внезапно сломалась, и начальник Пэк просто согласился меня подвезти.
— Что-то случилось? Начальник Сон, вы очень бледная… Раз уж вам пришлось сесть в машину к своему бывшему, с которым вы как кошка с собакой, дело явно серьёзное.
От её откровенной и бесцеремонной манеры общения Солли на мгновение потеряла дар речи. Пока она, обливаясь холодным потом, не знала, что ответить, с водительского сиденья равнодушно донёсся голос А Шина:
— Кто-то разгромил машину начальника Сон.
— Что? О боже. И кто же это?
Ми Джу в шоке прикрыла рот рукой. А Шин невозмутимо продолжил:
— Преступник пока неизвестен. Судя по тому, что он даже вырвал видеорегистратор, это было сделано намеренно.
— О боже… Начальник Сон, вы в порядке? Вы нигде не пострадали?
Ми Джу полностью развернулась и внимательно осмотрела Солли. В её глазах читалось искреннее беспокойство, и только тогда Солли почувствовала, как напряжение немного отпускает.
— Да, я в порядке…
— Что за псих, честное слово. На подземной парковке ведь куча камер, как у него вообще хватило наглости на такое?
— Ну, дело в том, что я сегодня оставила машину на пустыре за зданием…
— Омо, там же вроде нет камер? Значит, он точно всё спланировал. Если поймаете этого ублюдка, ни в коем случае не спускайте ему это с рук!
Ми Джу возмущалась так, словно всё это произошло с ней самой. А затем, будто вдруг вспомнив о чём-то, мельком взглянула на А Шина.
— Погоди, ты ведь сегодня тоже парковался на пустыре. Разве лицо этого урода не могло попасть на твой видеорегистратор?
— Как раз собирался это проверить.
А Шин достал телефон и начал нажимать на экран. Видимо, он собирался запустить приложение, синхронизированное с регистратором, но его длинные, изящные пальцы словно заблудились на экране и на мгновение замешкались.
Между бровями А Шина залегла глубокая складка. Он ещё несколько раз ткнул в экран, а затем раздражённо вздохнул и резко протянул телефон в сторону пассажирского сиденья.
— Ку Ми Джу, почему эта штука не подключается?
— Дай сюда.
Ми Джу привычно покачала головой и выхватила телефон из его рук.
— Боже, начальник. Два года назад за тобой такого не наблюдалось, с чего вдруг ты стал так плохо ладить с техникой? Съездил в Америку и стал ещё более странным.
— Заткнись.
В ответ на грубое замечание А Шина Ми Джу лишь хихикнула и включила экран телефона. Солли, наблюдавшая за тем, как легко она разблокирует его телефон, пришла в ужас.
«Она знает пароль от телефона сонбэ…?»
Казалось, они были слишком близки. Молодые мужчина и женщина, склонившие головы друг к другу в тесном пространстве между водительским и пассажирским сиденьем, уставившись в экран телефона.
Они выглядели как идеальная пара. Солли, вжавшись в тёмное заднее сиденье, безучастно смотрела на них.
В уголках сердца защемило. Она знала, что не имеет даже права ревновать, но её сердце всё равно билось как сумасшедшее.
«…В отличие от сонбэ, я всё ещё цепляюсь за прошлое».
Солли горько усмехнулась про себя и отвела взгляд. Уж лучше было не смотреть.
— О? Нашла. Вот это, да? Сегодня около двадцати одного сорока…
Выражение лица Ми Джу, открывшей приложение регистратора и воспроизведшей видео, в одно мгновение стало серьёзным. Не веря собственным глазам, она ещё раз пересмотрела запись, а затем осторожно передала телефон А Шина Солли.
— Извините, начальник Сон. Этот человек… он ведь работал в отделе «Прочие»?
— Что? Кто?
— Тот, кто был самым старшим после вашего предыдущего начальника. Кажется, я видела его пару раз в поле…
Солли осторожно взяла телефон А Шина. На маленьком экране в углу плавно появился мужчина.
Он надвинул шляпу на глаза и даже надел маску, но Солли сразу узнала его по походке и телосложению.
Это был инспектор Ким, тот самый, который уволился в знак протеста, когда Солли назначили новым начальником. Он огляделся по сторонам, а затем достал из сумки тяжёлый кирпич и без малейших колебаний с силой ударил им по лобовому стеклу машины Солли.
Солли тупо смотрела на инспектора Кима на экране. Лицо мужчины, разбивающего боковое зеркало кирпичом, было искажено безумием. Только после того, как он изрезал все шины, он плюнул на капот и неспешно скрылся из кадра.
— …Я перешлю тебе видеофайл завтра.
А Шин сказал это приглушённым голосом, забирая телефон из рук Солли.
— Сама решай, заявлять в полицию или подавать в суд.
— Начальник Сон, не корите себя. Это просто жалкий неудачник, который решил выместить злость на невинном человеке.
В ответ на утешения Ми Джу Солли сильно прикусила нижнюю губу.
«Не корить себя…»
Оказывается, даже Ми Джу, работавшая в другом отделе, знала о том, что бывшие члены команды массово уволились, затаив обиду на Солли.
«Если бы я тогда отказалась от должности начальника… Случилось бы всё это? Нет, если бы с самого начала я не была такой жалкой мышью-оборотнем…»
А Шин посмотрел на Солли, низко опустившую голову, через зеркало заднего вида. Складка между его бровями становилась всё глубже. Он крепче сжал руль и спросил низким, ровным голосом:
— …Отвезти тебя домой?
Услышав его неожиданный вопрос, Ми Джу от удивления вскипела.
— Что за вопросы? Конечно отвезти! Неужели ты собирался отправить её домой одну в такое время?!
— Я спрашиваю, потому что она сама упрямо твердила, что поедет на такси.
Слова А Шина были пропитаны ядом. Услышав это, Солли вздрогнула и подняла голову. Она встретилась взглядом с пронзительными глазами А Шина, сверкавшими в зеркале заднего вида.
— Где ты живёшь?
— …Что?
— Я спросил, где ты живёшь. Чтобы отвезти тебя, мне нужен адрес.
В машине повисла неловкая тишина. Глаза Солли начали сильно дрожать.
«Спросил, где я живу?..»
Ещё до того, как они расстались, А Шин появлялся у Солли дома с такой естественностью, будто это был его собственный дом. Неужели за это время он решил, что она съехала от отца и теперь живёт одна?
— Я всё ещё живу с отцом…
— С отцом?
— …В таунхаусе за Институтом комплексных исследований видов.
Выражение лица А Шина осталось странно непроницаемым. Его невозмутимый взгляд словно говорил: «И где это?»
Солли испытала настоящий шок.
Неужели за эти два года она действительно стала для него настолько незначительной?
Настолько, что он сумел забыть адрес дома, куда прежде приходил как к себе?
Ми Джу осторожно посмотрела на внезапно замолчавшего А Шина и нерешительно подала голос:
— Вы двое… ведь встречались… да…?
Дышать стало тяжело.
Ей казалось, что если она проведёт в этом тесном пространстве ещё хотя бы несколько секунд, то просто задохнётся.
Унижение, обида и стыд смешались в один болезненный комок, от которого на глаза уже наворачивались слёзы.
Бессильно шевельнув губами, Солли с трудом выдавила:
— Я выйду здесь.
— Что вы такое говорите?
Ми Джу в ужасе обернулась.
— Нельзя, начальник Сон! В такое время одной ходить слишком опасно!
— Всё в порядке. Отсюда до стоянки такси совсем близко.
— Нет, так нельзя…
Не желая оставаться в машине ни единой лишней секунды, Солли распахнула дверь и буквально выскочила наружу.
— Спасибо за помощь. Будьте осторожны на дороге.
Механически поклонившись, она поспешно захлопнула дверцу.
Холодный ночной воздух слегка остудил её пылающее лицо, однако жар, сдавливающий грудь, никуда не исчез.
Она быстро зашагала прочь от главных ворот, даже не пытаясь оглянуться назад.
Лишь тогда чувства, которые она всю дорогу отчаянно подавляла, прорвались наружу, словно прорвавшаяся плотина.
По щекам покатились слёзы, в которых смешались обида, тоска и злость.
Огни ночного города расплывались перед глазами, искажаясь сквозь влажную пелену.
Грубо вытерев лицо ладонью, Солли продолжила идти вперёд нетвёрдой походкой.
— Вот же придурок…
Неожиданно память унесла её на пять лет назад.
В тот самый день, когда в общежитии произошёл теракт.
Едва услышав новости, А Шин самовольно покинул тренировочный полигон прямо посреди ночных учений и бросился в общежитие.
За этот поступок учебный центр назначил ему дисциплинарное взыскание.
Не будь он Пульгасари, всё вполне могло закончиться даже отчислением.
Вся семья Пэк в один голос осуждала его за безрассудство, однако он ни на шаг не отходил от Солли.
Благодаря ему она оказалась в отдельной VIP-палате, а каждую свободную минуту он проводил рядом, заботясь о ней.
«Давай, открывай рот. Ты ведь говорила, что хочешь яблок от Ким То Ёна».
«Не То Ён, а То Ён…»
«Какая разница».
Устроившись на краю кровати, он кормил её неровно очищенными яблоками.
Его ладонь осторожно поглаживала её забинтованную голову, а на губах играла озорная улыбка.
Все эти воспоминания до сих пор оставались удивительно яркими.
«Если бы в той аварии с тобой что-нибудь случилось… я бы точно сошёл с ума».
«Не говорите таких страшных вещей».
«Я серьёзно».
Сказав это с совершенно невозмутимым лицом, он отложил вилку, забрался на кровать и навис над ней.
Затем осторожно взял её за подбородок и начал осыпать короткими поцелуями её бледное лицо.
«Сонбэ…!»
Испуганно вскрикнув, Солли тут же попыталась его оттолкнуть.
Она прекрасно помнила предупреждение Пэк Гён Ука, который грозился принять меры, если заметит их за подобными нежностями в больнице.
«Сонбэ! А если ваш отец увидит…!»
«Я не могу умереть. Поэтому если ты уйдёшь раньше меня, мне придётся прожить всю эту бесконечную жизнь в одиночестве…»
Руки, которые только что пытались его оттолкнуть, дрогнули и бессильно замерли.
Медленно подняв взгляд, Солли посмотрела ему в глаза.
В потемневших зрачках совершенно отчётливо читался страх.
Подумать только.
Огромный божественный ёмуль действительно боялся будущего, в котором она исчезнет из его жизни.
От этой мысли к горлу подступил болезненный ком, однако Солли всё же попыталась улыбнуться и перевести разговор в шутку.
«Прямо как старшие в вашей семье?»
«…Да. Как одинокие старики из нашей семьи».
Лишь после этих слов напряжение наконец покинуло его лицо, и он тихо рассмеялся.
«Чёрт. Даже представить такое жутко».
Проворчав это, он осторожно улёгся рядом с ней.
Подсунув руку ей под голову, он поцеловал её забинтованную макушку.
Ей нравилось его тепло.
Нравилось чувство защищённости, которое появлялось рядом с ним.
Нравилось опираться на его широкое плечо.
Нравился его тихий низкий смех.
В те времена Пэк А Шин был для Солли целым миром и самым надёжным человеком, которого она знала.
Находясь в его объятиях, она не боялась абсолютно ничего.
Тогда ей даже в голову не могло прийти, что его чувства однажды изменятся.
Теперь же эти ослепительно яркие воспоминания постепенно растворялись среди ночных огней города и бесследно исчезали вдали.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
3. Роль мыши
Запись с видеорегистратора, которую А Шин отправил ей по электронной почте, стала неопровержимым доказательством.
Сам факт преступления больше не вызывал сомнений, а личность виновника была установлена. По крайней мере, именно так всё выглядело со стороны.
Однако Солли по-прежнему не могла решить, стоит ли подавать заявление.
В школьные годы ей не раз приходилось сталкиваться с травлей лишь потому, что она была мышью-оборотнем. И далеко не всегда всё ограничивалось испорченными вещами. Порой дело доходило до откровенного насилия.
Но сколько бы раз она ни обращалась за помощью, защиту она так и не получала.
«Я не доверяю полиции…»
Солли была уверена, что стоит ей подать заявление, как начнутся расспросы о её отношениях с инспектором Кимом, а затем переполох неизбежно докатится и до ECRC.
После этого обязательно поползут слухи о её повышении до начальника отдела, а вместе с ними вновь всплывёт и болезненная тема дискриминации между людьми и ёмулями.
Ей хотелось замять всё как можно тише.
Ёмуль, подавшая заявление на бывшего коллегу-человека, которого обошла при повышении… Уже одного этого было достаточно, чтобы превратить ситуацию в настоящий скандал.
Она долго ломала голову над тем, как поступить, когда однажды ей неожиданно позвонили из полиции.
— Будем признательны, если вы заглянете в участок, когда у вас появится время.
Услышав эту просьбу, Солли застыла в полном недоумении.
Неужели инспектор Ким сам пришёл с повинной?
Выделив немного времени посреди рабочего дня, она отправилась в полицейский участок.
Там её проводили в просторный кабинет, расположенный в самой глубине здания.
— Ох, сколько же вам пришлось натерпеться. Просто в голове не укладывается, как этот мерзавец посмел сотворить подобное с молодой девушкой посреди ночи…
Встречавший её мужчина явно занимал высокий пост.
Безупречно выглаженная форма, уверенные манеры и подчёркнутая вежливость сразу бросались в глаза.
Усадив Солли на большой кожаный диван, он продолжил:
— Мы немедленно начнём расследование и доведём дело до суда без малейших задержек, так что вам совершенно не о чем беспокоиться.
— А…
— Кстати, вы уже связались со страховой компанией?
На мгновение Солли лишилась дара речи и ошеломлённо уставилась на собеседника.
Речь ведь сейчас шла о её машине?
— Я… Я ведь ещё даже не подавала заявление. Откуда вы вообще…
— Нам поступила информация.
— Информация? От кого?
— Этого я сказать не могу. Закон есть закон.
После этого он ещё несколько раз подчеркнул, что она может обращаться к ним по любому вопросу в любое время, а затем лично проводил её до выхода из участка.
Более того, он сам вызвал для неё такси и помог устроиться на заднем сиденье.
— Счастливого пути!
Даже когда полицейский с почтительным поклоном закрыл дверь автомобиля, Солли продолжала растерянно моргать, не до конца понимая, что именно сейчас произошло.
«Неужели это сонбэ?..»
А Шин был единственным человеком, способным задействовать подобное влияние.
Без его вмешательства офицер такого ранга ни за что не стал бы лично заниматься подобным делом.
«Я… должна его поблагодарить?.. Хотя он будто избегал меня всё это время, а теперь вдруг сделал такое…»
Откинувшись на сиденье, Солли прижала пальцы к ноющим вискам.
Когда она вернулась в ECRC и устало шла через вестибюль, навстречу ей неожиданно появился А Шин.
Невольно остановившись, она уставилась на него.
Если бы он был один, хватило бы ей смелости первой подойти и заговорить?
— Начальник Пэк, купи мне кофе в кафетерии.
— Сама купи.
— Да ладно тебе. Денег полно, а жадничаешь как последний скупердяй.
Как назло, рядом с ним стояла инспектор Ку Ми Джу.
Увидев их вместе, Солли тут же крепко сжала губы, не позволяя сорваться имени, которое уже готово было слететь с языка.
Высокая, яркая и уверенная в себе Ку Ми Джу рядом с А Шином выглядела так гармонично, словно они сошли с обложки дорогого журнала.
Когда Солли заметила, как они, склонившись над документами, что-то негромко обсуждают, внутри неприятно заныло.
Ещё несколько секунд она молча наблюдала за ними, после чего резко развернулась и быстрым шагом направилась прочь.
Искренне надеясь, что вся эта история закончится тихо и без лишнего шума.
Но, как обычно, мир не собирался подстраиваться под её желания.
Спустя всего несколько дней слухи о разгромленной машине Солли и о том, что она подала заявление на инспектора Кима, распространились по всему ECRC.
Произошло именно то, чего она опасалась больше всего.
— Слышали? Начальник Сон подала заявление на инспектора Кима.
— Говорят, машину начальника Сон разнесли в хлам. Похоже, инспектор Ким напился и натворил дел.
— Да уж… Хотя инспектора Кима тоже можно понять. У него ведь прямо из-под носа забрали должность и отдали девчонке, которая намного младше него.
Нашлись и те, кто отнёсся к поступку окончательно потерявшего самообладание инспектора Кима с сочувствием.
От подобных разговоров внутри всё сжималось от обиды, однако Солли молча проглатывала горечь.
Сейчас ей было не до прошлого.
Впереди ждала важная миссия, и она должна была сосредоточиться именно на ней.
Солли направилась к огромному гаражу, расположенному за главным зданием Центра.
В просторном ангаре царило оживление.
Инспекторы спешно готовились к выезду, между рядами техники постоянно мелькали люди, а вдоль помещения выстроились чёрные автомобили спецназа.
В самом центре этого движения стоял Пэк А Шин.
Облачённый в чёрную тактическую форму, он выглядел безупречно.
Рядом с ним находилась инспектор Ку Ми Джу.
Они вместе изучали что-то на экране планшета и о чём-то серьёзно разговаривали.
Издалека они выглядели настолько гармонично, словно сошли с полотна выдающегося художника.
Сильные, красивые и удивительно подходящие друг другу, они производили впечатление идеальной пары, рядом с которой Солли почему-то всё чаще чувствовала себя чужой.
Солли сама не заметила, как прижала ладонь к груди. Где-то глубоко внутри болезненно защемило.
Она никак не могла понять, что именно испытывает сейчас: тоску по бывшему возлюбленному или чувство собственной ничтожности рядом с этими элитными божественными ёмулями.
«Может быть, и то, и другое…»
Поправив лямку сумки на плече, Солли слегка прикусила губу. Её место было не среди этой ослепительной группы божественных зверей, а внутри передвижной клетки, установленной посреди гаража.
— Начальник! Вы пришли?
Заметив Солли, Сон Хи Ён, деловито сновавшая между машинами, радостно бросилась к ней. Услышав её голос, инспекторы Отдела божественных зверей одновременно повернули головы в их сторону. Солли неловко улыбнулась и подошла ближе.
— Простите, что опоздала.
— Что вы, мы и сами только закончили подготовку.
— Начальник Сон, мы слышали про вашу машину. Вы ведь нигде не пострадали?
— Этот Ким Джу Чхоль совсем рассудок потерял? Не смог стать начальником из-за собственной бездарности, так почему решил вымещать злость на вас?
Инспекторы божественных зверей тут же окружили Солли, наперебой задавая вопросы. В этот момент к ним широким шагом подошёл А Шин.
— Всем тихо.
Стоило ему приблизиться, как воздух вокруг будто стал тяжелее. Инспекторы мгновенно замолчали и вытянулись по струнке.
— Времени мало, поэтому сразу переходим к брифингу.
Даже не взглянув на Солли, А Шин продолжал смотреть в экран планшета. Его поведение оставалось предельно сухим и деловым.
— Из-за постоянных провалов Отдела флоры и фауны бдительность Чан Ин Сона достигла предела. Однако даже в такой ситуации он, похоже, по-прежнему вкладывает все силы в незаконное разведение волкособов.
Подняв планшет на уровень глаз, он показал изображение всем присутствующим. На фотографии несколько огромных передвижных клеток с гигантскими волкособами загружали в массивный контейнер.
— Это волкособы, которых Чан Ин Сон недавно приобрёл в России за огромные деньги.
Затем А Шин повернул голову и посмотрел прямо на Солли. Встретившись взглядом с его холодными глазами, она почувствовала, как сердце тяжело ухнуло вниз.
— Начальник Сон проникнет на арену собачьих боёв под видом одного из этих волкособов.
— …Да.
Когда Солли едва заметно кивнула, брови А Шина слегка дрогнули. Несколько секунд он внимательно смотрел на неё, после чего снова коснулся экрана планшета и продолжил:
— Мы прибудем к месту штурма через пятьдесят два часа. Всё это время ваша задача заключается в том, чтобы удерживать Чан Ин Сона рядом с собой.
— И будет ещё лучше, если вам удастся собрать как можно больше информации.
Инспектор Ку Ми Джу встретилась взглядом с Солли и лукаво подмигнула. Тем временем А Шин вывел на экран сложную карту и указал пальцем на одну из точек.
— Если вас раскроют или возникнет непредвиденная ситуация, немедленно покиньте арену и направляйтесь сюда. Вступать в бой в одиночку строго запрещено.
— Да, поняла.
— Отлично. Всем закончить сборы за три минуты.
Едва брифинг завершился, инспекторы тут же разошлись по своим местам. Солли растерянно смотрела на людей, которые возвращались к работе, заканчивая последние приготовления.
Опустив руку в карман, она нащупала холодную баночку с таблетками. Крепко сжав её в ладони, пытаясь унять нарастающее волнение, Солли внезапно почувствовала на себе чей-то пронзительный взгляд.
Скосив глаза в сторону, она встретилась взглядом с А Шином, стоявшим совсем рядом. Скрестив руки на груди и слегка поморщившись, он смотрел на неё сверху вниз.
— Если почувствуешь опасность, сразу убегай.
Нахмурившись, А Шин смотрел ей прямо в глаза и произнёс это почти шёпотом, сопровождая слова тяжёлым вздохом.
— …Не строй из себя героя и не пострадай по собственной глупости.
В груди Солли медленно поднималась обида. За его широкими плечами она заметила Ку Ми Джу, которая торопливо занималась какими-то приготовлениями.
Стоило ей вспомнить, как совсем недавно они стояли рядом друг с другом, как смятение, бушевавшее внутри, постепенно улеглось.
— …Я сама решу, что мне делать.
Даже после её холодного ответа и демонстративно отвернутого лица она продолжала ощущать его взгляд на своём затылке. Солли поспешно направилась к Ха Хён Хо и Сон Хи Ён, словно пытаясь сбежать от этого чувства.
Вскоре инспекторы, завершившие подготовку, начали собираться вокруг неё. А Шин окинул взглядом собравшихся и посмотрел прямо на Солли.
— Начинайте, начальник Сон.
Все взгляды одновременно устремились к ней. Дрожащими пальцами Солли достала тёмно-красную таблетку и отправила её в рот.
Глоть.
Как только таблетка скользнула в горло, по животу мгновенно разлился обжигающий жар.
Мир перед глазами окрасился в алый цвет, а затем вновь обрёл чёткость, однако уровень её зрения резко изменился. Тяжело дыша, Солли опустилась на четыре лапы.
Инспекторы божественных зверей восхищённо ахнули, разглядывая огромного волкособа, в которого она превратилась.
— Идеально, начальник Сон. Даже ваша духовная энергия полностью исчезла.
— На этот раз Чан Ин Сон точно попадётся на крючок.
Пока остальные инспекторы удовлетворённо кивали, А Шин лишь всё сильнее хмурился, не отрывая взгляда от Солли. В его глазах читались сложные эмоции, в которых смешались раздражение и гнев.
Некоторое время он молча смотрел на волкособа, а затем коротким кивком указал на передвижную клетку. Солли осторожно вошла внутрь через распахнутую железную дверцу.
Пол оказался холодным, а свободного места почти не было. Свернувшись клубком в углу, она выглянула сквозь прутья решётки. Стоящий по другую сторону А Шин казался удивительно далёким.
— Везите в порт.
Бросив эту короткую команду, он хладнокровно отвернулся от Солли. Сон Хи Ён подошла к клетке почти вплотную и дрожащим, готовым сорваться на плач голосом прошептала:
— Начальник… Пожалуйста, будьте осторожны.
— Мы будем постоянно следить за ситуацией, так что не переживайте.
Инспектор Ха Хён Хо запер дверцу клетки и встретился взглядом с Солли. Вместо ответа она один раз ударила хвостом по прутьям.
Это означало:
«Не волнуйтесь».
Вскоре подъехал большой погрузчик и без труда поднял клетку. Солли вместе с клеткой переместили в кузов огромного грузовика.
Сквозь постепенно закрывающуюся щель дверей она успела увидеть удаляющуюся спину А Шина.
Когда двери уже почти сомкнулись, А Шин внезапно вздрогнул и резко остановился. В тот самый момент, когда он собирался повернуть голову в сторону Солли…
Бам.
С тяжёлым грохотом двери кузова захлопнулись.
Солли осталась одна в кромешной темноте, полностью отрезанная от внешнего мира.
— Поехали!
Сразу после чьего-то громкого крика раздался мощный рёв двигателя. Сильная вибрация грузовика передалась через пол клетки прямо её телу.
«…Я смогу. Нет, я обязана справиться, чего бы мне это ни стоило.»
С этой твёрдой решимостью Солли свернулась клубком в темноте.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Ким То Ён мчалась по коридору, чувствуя, как сердце отчаянно колотится в груди, словно вот-вот вырвется наружу. В тот момент, когда она плечом распахнула тяжёлую противопожарную дверь и вбежала внутрь, с её губ сорвался протяжный выдох, больше похожий на стон.
— Ах…
Тяжело переводя дыхание, она быстро окинула взглядом гараж, однако Солли уже не было. Среди инспекторов Отдела божественных зверей, собравшихся вокруг оперативного стола, она заметила Сон Хи Ён и Ха Хён Хо.
— Сигнал хороший.
Ха Хён Хо сидел в наушниках и сосредоточенно подстраивал параметры на панели управления.
— Я спрятал микрокамеру в клетке, в которой едет начальник Сон. Если люди Чан Ин Сона не заменят саму клетку…
На мгновение он умолк, не отрывая взгляда от монитора. На экран с тихим шипением и постоянными помехами передавалось почти полностью чёрное изображение.
— Мы сможем наблюдать за происходящим на арене собачьих боёв в режиме реального времени. По крайней мере, теоретически.
Пытаясь восстановить дыхание, То Ён подошла ближе к столу. Всё внимание инспекторов Отдела божественных зверей было приковано исключительно к главному монитору.
Экран оставался совершенно чёрным. Из динамиков доносились лишь гул движущегося грузовика и тяжёлое прерывистое дыхание волкособа.
— Допустим, клетку не заменят. А если Чан Ин Сон обнаружит камеру?
— Замолчи. Не каркай.
Среди инспекторов тут же прокатился тревожный шёпот. Нервно покусывая губу, То Ён подошла ещё ближе к монитору.
Именно тогда её взгляд остановился на Пэк А Шине, который стоял по другую сторону стола совершенно один.
Скрестив руки на груди, он молча смотрел на чёрный экран. Напряжённые плечи и вздувшиеся на руках вены безошибочно выдавали его раздражение.
«Чего он опять так бесится?»
Нахмурившись, То Ён продолжала наблюдать за ним. Внезапно А Шин, до этого неподвижно стоявший на месте, резко развернулся и быстрым уверенным шагом направился к выходу из гаража.
— Эй, подождите. Начальник Пэк!
То Ён поспешила следом.
— Начальник Сон уже уехала, верно?
— Она отправилась некоторое время назад.
— Чёрт. А я хотела увидеться с ней до отъезда…
Разочарованно вздохнув, То Ён подняла голову и внимательно посмотрела на А Шина. В этот момент её внезапно посетило странное ощущение.
— Кстати, а с каких это пор вы вдруг начали обращаться ко мне на «вы»?
Прищурившись, она внимательно изучала его лицо.
— Если это из-за того, что вокруг полно людей, то прекращайте.
— О чём вы?
— Смотрите на меня свысока и тыкайте, как раньше. От этой вашей непривычной вежливости у меня уже мурашки по коже.
После слов То Ён глаза Пэк А Шина опасно сузились. Он посмотрел на неё с таким откровенным отвращением, словно перед ним стояло какое-то насекомое.
— …А вы вообще уверены, что являетесь подругой начальника Сон?
— Что? Какого чёрта вы несёте?..
— Я спрашиваю потому, что мне трудно назвать дружбой ситуацию, в которой подругу отправляют одну в настолько опасное место.
Словно разговор уже наскучил ему, А Шин прошёл мимо, слегка задев её плечом.
То Ён осталась стоять на месте и лишь растерянно смотрела ему вслед.
«Почему он до самого конца продолжает говорить на „вы“? Пэк А Шин никогда бы не повёл себя так.»
В результате единственной дурой во всей этой ситуации оказалась именно она.
«Уверена ли я, что я подруга Сон Солли? Да что вообще за бред он несёт…»
Недовольно цокнув языком, То Ён развернулась и направилась обратно к столу, вокруг которого собрались инспекторы Отдела божественных зверей.
Время, проведённое внутри передвижной клетки, где Солли лежала, свернувшись клубком, казалось бесконечным. Она моргала, глядя в непроглядную темноту.
«Сколько ещё ехать до порта?»
Именно в этот момент монотонный звук шин, трущихся об асфальт, начал постепенно стихать.
Грузовик несколько раз дёрнулся и наконец остановился. Следом послышалось, как заглох двигатель.
Затаив дыхание, Солли настороженно навострила уши. Издалека доносились приглушённые корабельные гудки и крики чаек. Похоже, они действительно прибыли в порт.
«Они собираются передать меня здесь?»
Тяжёлые шаги начали приближаться к задней части грузовика. Солли непроизвольно выпустила когти и подавила низкое рычание, готовое вырваться из горла.
— Давай шевели батонами. Скоро солнце сядет.
— Понял я, придурок. Не подгоняй.
За грубым разговором мужчин последовал глухой металлический звук отпираемого замка кузова. Солли прижалась к полу и отползла в самый угол клетки.
Скр-р-р.
Заржавевшие петли жалобно заскрипели. Плотно закрытые двери кузова содрогнулись и приоткрылись всего на ширину ладони, впуская внутрь резкий свет.
Солли резко подняла голову. В узкой щели между дверями мелькали мужские тени.
— Нельзя просто забрать их отсюда? Нахрена столько возни…
— Необразованный идиот. Уже забыл? На прошлой неделе один из новеньких остался без руки из-за волкособа.
— Ну так он сам виноват, расслабился.
— Босс тоже строго-настрого запретил портить товар. Усыпить их и перевезти на склад будет лучшим вариантом, так что хватит ныть и отойди.
Сквозь щель в кузов просунулась огромная рука. Она бросила металлический баллончик прямо к передвижной клетке, в которой была заперта Солли.
Солли рефлекторно отшатнулась назад. Металлический баллончик с тихим шипением начал выпускать густой белый газ.
«Усыпляющий газ?..»
Бах!
С громким звуком приоткрытая дверь кузова с силой захлопнулась, и вокруг снова сомкнулась кромешная темнота.
Стоило Солли непроизвольно вдохнуть, как едкий газ ворвался в лёгкие. В тот же миг у неё закружилась голова, а лапы начали подкашиваться.
Голова бессильно опустилась, и Солли потеряла сознание.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Солли открыла глаза с тихим стоном. Она всё ещё находилась в тесной передвижной клетке.
Изменилось лишь то, что вибрация движущегося грузовика исчезла, а воздух вокруг стал куда более холодным и влажным.
«Где… я?»
Она настороженно навострила уши и осмотрелась. Это место напоминало огромный склад. Потолок терялся где-то высоко во мраке, а на полу засохла какая-то непонятная жидкость.
Вокруг клетки Солли в полном беспорядке стояли десятки других передвижных клеток. Увидев запертых внутри волкособов, Солли пришла в ужас.
Некоторые выглядели как обычные волкособы, однако настоящей проблемой были жуткие существа, смешавшиеся с ними.
У одних особей из спины неестественно выпирали кости, у других кровеносные сосуды по всему телу вздулись так, будто вот-вот должны были лопнуть, и отвратительно пульсировали. Среди них было немало существ с клочьями выпавшей шерсти и обнажённой тёмно-красной кожей.
«Как они могли сотворить такое…»
Приобретённые ёмули. Так называемые мутанты. Но эти особи были лишь неудачными результатами экспериментов по искусственному созданию ёмулей.
Конечно, среди них встречалось и много нормальных на вид волкособов. Запертые в своих клетках, они безучастно смотрели на мутантов.
В этот момент тишину нарушил громкий топот. Это были шаги не одного человека, а сразу нескольких.
Лязг, бах!
Огромная железная дверь с грохотом распахнулась. В погружённый во мрак склад хлынул свет.
Потолочные лампы начали загораться одна за другой. Когда мерцающий свет наконец выровнялся, Солли прищурилась и посмотрела в сторону двери. Внутрь входил мужчина, освещённый со спины.
Мужчина с развевающимися полами пальто прошёл вперёд и остановился в центре склада. В тот миг, когда Солли увидела его лицо в свете ламп, она непроизвольно затаила дыхание.
«Чан Ин Сон…»
Владелец нелегальной арены собачьих боёв и предполагаемый главарь синдиката, торгующего мутантами. Именно он был главной целью этой секретной операции, босс Чан Ин Сон.
Согласно досье, ему было под пятьдесят, однако вживую Чан Ин Сон выглядел молодо, словно первокурсник колледжа. Похоже, сведения о том, что его старение остановилось в тот момент, когда он стал ёмулем-мутантом, были правдой.
Следом за Чан Ин Соном внутрь вошли здоровенные мужчины. С бесстрастными лицами они выстроились позади него.
— Деточки мои. Как вы тут? Папочка пришёл.
Напевая себе под нос, Чан Ин Сон подошёл к ближайшей клетке. Внутри был заперт изуродованный волкособ с позвоночником, торчащим прямо из плоти.
Он наклонился, осматривая волкособа, а затем коротко цокнул языком.
— Этот ни на что не годится… Его и все остальные неудачные образцы отправить в печь на кремацию.
Его подчинённые подогнали погрузчики и начали вывозить клетки с мутантами наружу. Мутанты корчились внутри клеток, издавая мучительные крики, однако Чан Ин Сон даже не взглянул в сторону уезжающих погрузчиков и продолжил осматривать склад.
— Кстати, а где наш Алик?
— Алик… кого именно из них вы имеете в виду?..
— Того самого, которого я специально заказал из России. Разве его звали не Алик?
Подчинённый Чан Ин Сона, некоторое время стоявший в растерянности, вдруг просиял с таким выражением лица, будто наконец вспомнил.
— Вы, наверное, имеете в виду Алику?
— Блин, Алик он или Алику, какая разница. Имя не имеет значения, придурок.
— Этот экземпляр относится к товару высшего качества, поэтому мы поместили его в самое безопасное место внутри склада.
— Где, вон там?
Чан Ин Сон направился к клетке, в которой была заперта Солли. Изо всех сил подавляя человеческие инстинкты, Солли старалась выглядеть как самый обычный волкособ.
Чан Ин Сон остановился прямо перед её клеткой. Его тень, отбрасываемая светом люминесцентных ламп, длинной полосой легла на тело Солли.
Засунув руки в карманы пальто, он пристально смотрел на неё сверху вниз. Игривая улыбка на его лице исчезла без следа, уступив место холодному и непроницаемому выражению.
— Хм-м…
С тихим мычанием он наклонился, чтобы оказаться с Солли на одном уровне глаз. Разделённая с ним крепкой железной решёткой, она гордо подняла голову и посмотрела Чан Ин Сону прямо в глаза.
— Ого, ну и взгляд.
Уголки губ Чан Ин Сона снова слегка приподнялись.
— Этот парень явно не из простых, а?
Словно по-настоящему заинтересовавшись, он приблизил лицо почти вплотную к решётке.
«Неужели… он что-то заподозрил?»
Затаив дыхание, Солли встретилась взглядом с Чан Ин Соном. Инстинкты требовали отступить, но она боялась вызвать подозрения, поэтому заставила себя твёрдо стоять на всех четырёх лапах.
В воздухе повисло густое напряжение.
— …Ха-ха-ха!
Внезапно Чан Ин Сон запрокинул голову и громко расхохотался. От неожиданного смеха уши Солли вздрогнули.
— Да, вот таким и должен быть настоящий хищник! До смерти милый. Не зря я отвалил за него такую кучу денег!
С лицом, полным восторга, Чан Ин Сон похлопал ладонью по клетке. Солли оцепенело смотрела на хихикающего мужчину.
«Милый…»
К счастью, её не раскрыли, к тому же привлечь внимание этого безумца и было одной из её целей.
Однако его полный обожания взгляд вместе с идиотской ухмылкой вызывал у неё отвращение.
— Кстати, а он всегда так выглядел? Кажется, он немного отличается от фотографий…
Подчинённый Чан Ин Сона, наблюдавший за тем, как босс чешет затылок, широко распахнул глаза.
— Неужели его могли подменить по дороге?
— А, ну… Я не уверен. Те фотографии, что прислали русские, были сделаны, когда Алик был ещё щенком.
Чан Ин Сон посмотрел Солли в глаза и широко улыбнулся.
— Надули нас эти русские ублюдки или нет, узнаем после анализов. Хм, но…
— Что-то ещё не так, босс?
— …Нет. Просто он кажется мне как-то странно знакомым… Да ладно, забей. Вряд ли, бред какой-то.
Пробормотав что-то невнятное, он хлопнул в ладоши и отвернулся.
— Ах да. Что там с экспериментами на других особях?
Взгляд Чан Ин Сона переместился на другие передвижные клетки, стоявшие неподалёку.
— Есть прогресс в исследованиях?
— Из девяти особей, поступивших на этой неделе, четыре умерли от шока во время введения препарата.
— Цк, опять облажались с дозировкой. Идиоты.
Чан Ин Сон раздражённо откинул волосы назад.
— А остальные?
— К счастью, эксперименты на оставшихся пяти прошли успешно.
Голос подчинённого зазвучал увереннее. Он протянул руку и указал на клетки в дальнем углу.
— Все пять особей успешно перешли в стадию приобретённых ёмулей.
Там в ряд стояли пять клеток с волкособами. С волкособами, у которых была блестящая шерсть и целые конечности.
Следя за реакцией Чан Ин Сона, Солли внимательно изучила этих волкособов.
«…От них вообще не исходит никакой духовной энергии…»
Они не излучали никакой особой ауры ёмулей. С виду это были самые обычные хищники.
«Значит, слухи о том, что мутантов невозможно отличить от обычных животных без анализа тканей, оказались правдой.»
И Чан Ин Сон, стоявший перед ней, служил тому подтверждением. Ведь он тоже был приобретённым ёмулем, то есть мутантом. Но и от него не исходило никакой духовной энергии.
Им было необходимо заполучить данные о препарате, который они используют в экспериментах, или рецепт его создания. Иначе в будущем ECRC придётся сражаться с врагами, которых невозможно обнаружить.
— Пока ни одна из особей не достигла стадии очеловечивания… Но клеточная мутация, как подтвердили результаты анализов тканей, завершена.
Услышав объяснение подчинённого, Чан Ин Сон кивнул и довольно улыбнулся.
— Отлично. О-очень хорошо.
— Алика сразу отправить в лабораторию?
— Нет. К нам впервые за долгое время попал такой отличный самец. Жалко сразу пускать его в расход.
Взгляд Чан Ин Сона скользнул по крепкому телу Солли и остановился на задних лапах. Этот взгляд был неприятным и откровенным, словно он выбирал племенного жеребца.
— Ты хоть представляешь, за сколько я его купил? Здоровый, родословная отличная… Если он сдохнет от побочек препаратов, мы потеряем кучу бабок.
У Солли появилось дурное предчувствие, и она прижала уши. Не в лабораторию? Тогда куда…?
— Эй, директор Ким.
— Да, босс.
— Отправь Алика сначала на собачью фабрику, а не в лабораторию.
Солли мысленно закричала. Собачьей фабрикой называли нелегальную ферму по разведению собак, одно из предприятий Чан Ин Сона. Это было ужасное место, где собак принудительно скрещивали, чтобы получать волкособов и бойцовых псов для продажи богачам.
«Только если меня отправят в лабораторию, появится шанс украсть данные…»
Но собачья фабрика? Стоит ей оказаться там, и вся операция окажется под угрозой срыва.
— Вы собираетесь сначала использовать его для разведения?
— Да. Раз уж я отвалил за него такую кучу денег, пусть сначала наплодит нам щенков. Вколите ему стимулятор и посадите в клетку к самой здоровой суке.
— Среди самок на фабрике нет ни одной, которая смогла бы выдержать такие размеры.
— А та волчица, которую привезли в прошлый раз?
— Она уже беременна.
— Тц, вот же морока.
Чан Ин Сон раздражённо цокнул языком и с явным сожалением посмотрел на Солли.
— К завтрашнему вечеру найдите суку, с которой Алик сможет спариться. И чтобы была покрепче.
— Да, босс. Всё подготовим.
Кивнув, Чан Ин Сон направился к выходу, а его подчинённые поспешили следом.
Лампы под потолком начали гаснуть одна за другой. Вместе с грохотом закрывающейся железной двери склад вновь погрузился в непроглядную темноту.
Только тогда Солли смогла медленно выдохнуть воздух, который всё это время удерживала в груди.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
В оперативной комнате царил полумрак. Освещение было сведено к минимуму, и лишь холодный голубоватый свет мониторов освещал лица людей, делая их похожими на призраков.
Все взгляды были прикованы к главному экрану перед ними.
Проблема заключалась лишь в том, что экран, в который они так напряжённо всматривались, оставался совершенно чёрным.
— А-а-а, как же это бесит, я сейчас с ума сойду!
Ким То Ён нервно жевала край бумажного стаканчика и сердито смотрела на Ха Хён Хо.
— Нет, вы серьёзно? Кто вообще в наше время пользуется такими допотопными камерами? А тепловизор где? Где ваша хвалёная функция ночного видения?
То Ён раздражённо ткнула пальцем в чёрный экран.
Ей хотелось собственными глазами увидеть, что происходит на арене собачьих боёв и всё ли в порядке с Сон Солли.
Однако из динамиков доносились лишь лязг металла и тяжёлое дыхание волкособа.
— Чан Ин Сон является мутантом с аномально развитыми чувствами.
Спокойно ответил Ха Хён Хо, не отрывая взгляда от монитора.
— Он способен уловить даже микроскопическое тепловыделение и шум, характерные для тепловизоров, поэтому нам пришлось свести использование электронного оборудования к минимуму.
— Да понимаю я всё. Но сидеть здесь и часами смотреть в чёрный экран просто невыносимо!
Проворчав это, То Ён искоса взглянула на Пэк А Шина, сидевшего во главе стола.
Он ни на секунду не отводил взгляда от тёмного экрана. Напряжённые плечи и вздувшиеся вены на скрещённых руках выдавали колоссальное внутреннее напряжение.
— Я ведь права, начальник Пэк? Мы уже который час пялимся на этот чёртов экран.
— Помолчите, исследователь Ким.
А Шин раздражённо нахмурился, словно её жалобы действовали ему на нервы.
— Ваша роль закончилась на этапе создания таблеток. Возвращайтесь в лабораторию.
Из-за холодного тона А Шина атмосфера в оперативной мгновенно стала ледяной.
Однако Ким То Ён нисколько не смутилась и спокойно достала из кармана телефон.
— Омо, кажется, вы не в курсе, но на этой миссии мы с вами работаем в одной команде.
С хитрой улыбкой она сунула экран телефона прямо ему под нос.
Пэк А Шин перевёл взгляд на дисплей.
На экране светилось короткое сообщение от главы Центра ECRC Го Гам Чхана:
[Да, исследователь Ким, поработай-ка разок с А Шином ㅎㅎ]
Несколько секунд Пэк А Шин молча сверлил взглядом экран телефона, после чего глубоко вздохнул.
Ким То Ён тут же убрала телефон с победной улыбкой.
— Видели? Так что даже не пытайтесь меня выгнать.
— …Прибавь громкость.
Словно окончательно потеряв желание тратить на неё силы, Пэк А Шин снова посмотрел на экран.
Получив приказ, один из инспекторов божественных зверей поспешно увеличил громкость.
Тук… шурх…
Шум из динамиков стал значительно отчётливее. Звуки напоминали либо тяжёлое дыхание, либо движение кого-то, поднимающегося на ноги.
Неужели Сон Солли очнулась?
Все присутствующие одновременно затаили дыхание. В этот момент из динамиков донеслись размеренные шаги.
Сразу после них послышался мужской голос с лёгкой усмешкой:
— Деточки мои. Как вы тут? Папочка пришёл.
Чёрный экран мгновенно ожил.
На нём появились зелёный пол, серые стены и множество клеток.
— Изображение появилось. Сигнал хороший.
Тихо произнёс Ха Хён Хо.
Угол обзора на экране медленно сместился.
Перед ними открылась панорама огромного склада. Мужчина, освещённый ярким светом со спины, уверенно шёл прямо к Солли. Изображение резко дёрнулось, и его лицо появилось крупным планом.
— Чан Ин Сон…
Пэк А Шин подался вперёд и едва слышно произнёс его имя.
На экране Чан Ин Сон широко улыбался.
Один из инспекторов божественных зверей, внимательно наблюдавший за тем, как тот разговаривает со своим подчинённым, раздражённо цокнул языком.
— Этот ублюдок Чан Ин Сон с каждым днём выглядит всё лучше. Вообще не стареет.
— Говорят, он перестал стареть с тех пор, как стал ёмулем-мутантом. Поэтому у него такая упругая кожа и ни единой морщины…
То Ён не успела договорить.
В следующий момент с экрана прозвучали слова Чан Ин Сона, заставившие всех замереть.
/Отправь Алика сначала на собачью фабрику, а не в лабораторию./
От одной этой фразы плечи Пэк А Шина заметно дрогнули.
/Вы собираетесь сначала использовать его для разведения?/
/Да. Раз уж я отвалил за него такую кучу денег, пусть сначала наплодит нам щенков. Вколите ему стимулятор и посадите в клетку к самой здоровой суке./
По оперативной комнате прокатилась волна кашля.
Ку Ми Джу, которая в этот момент пила кофе, поперхнулась и, покраснев, принялась колотить себя по груди.
— Ч-что?.. Что они собираются вколоть начальнику Сон?..
— Стимулятор?! Они собираются вколоть нашей Сон Солли стимулятор для спаривания?! Этот сумасшедший извращенец-психопат окончательно рехнулся?!
Ким То Ён вскочила со стула и закричала во весь голос.
Оперативная комната в одно мгновение превратилась в настоящий хаос.
На лицах инспекторов божественных зверей тоже читалась неприкрытая паника.
— Начальник, разве мы не должны немедленно начать штурм?
— Если оставить всё как есть, начальник Сон окажется в опасности!
Подчиненные с тревогой посмотрели на Пэк А Шина, но он молчал, лишь свирепо глядя на лицо Чан Ин Сона на экране. Бумажный стаканчик в его руке был смят до неузнаваемости.
/К завтрашнему вечеру найдите суку, с которой Алик сможет спариться. И чтобы была покрепче./
Дальше на экране было видно, как Чан Ин Сон неспешно выходит со склада. Дверь закрылась, и экран снова погрузился во тьму.
Только тогда напряжение, сковавшее оперативную комнату, начало медленно спадать. Со всех сторон послышались облегчённые вздохи.
— По крайней мере, прямо сейчас мы избежали худшего сценария…
Ха Хён Хо со вздохом откинулся на спинку стула. Ку Ми Джу с тревогой посмотрела на Пэк А Шина.
— До завтрашнего вечера? Времени почти не осталось. Сможет ли начальник Сон добыть информацию за такой срок…
Она не договорила, осторожно поглядывая на Пэк А Шина.
Пэк А Шин с каменным лицом всё так же сверлил взглядом чёрный экран.
— Может, нам стоит начать штурм раньше?
Ку Ми Джу снова заговорила осторожно.
— В такой ситуации начальнику Сон угрожает слишком большая опасность…
— Нет.
Пэк А Шин решительно покачал головой и поднялся со своего места.
— Внедрение на арену собачьих боёв пройдёт по плану.
— Что вы сказали?
То Ён в потрясении снова вскочила с места.
— А если с ней что-нибудь случится…
— Начальник Сон ведь сама пошла на этот риск, отправившись на арену в одиночку, разве нет?
Он прошёл мимо То Ён и направился к выходу из оперативной.
То Ён свирепо смотрела ему вслед, пока его спина не скрылась за автоматической дверью.
— Вот же сволочь…
Она уже собиралась обругать его бездушным мерзавцем, но в этот момент её взгляд случайно упал на место, где сидел Пэк А Шин.
Увидев офисное кресло, То Ён широко раскрыла глаза.
Правый подлокотник, за который Пэк А Шин всё это время так крепко держался, был смят, словно бумажный лист.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
С наступлением ночи склад погрузился в тишину, напоминавшую тишину огромной гробницы.
Солли, забившись в угол передвижной клетки, затаила дыхание.
К счастью, похоже, её привезли сюда прямо в той самой клетке. Значит, всё оборудование, которое ECRC с таким трудом установило заранее, должно было оставаться на месте.
Солли медленно поднялась и осторожно шагнула вперёд.
В самом низу петли дверцы виднелась крошечная металлическая щель размером с мизинец. Это был аварийный механизм, который можно было открыть изнутри.
«В случае экстренной ситуации поверните этот фиксатор три раза против часовой стрелки. Тогда пружина замка расслабится, и дверь откроется сама.»
Вспомнив инструкции Ха Хён Хо, Солли подняла переднюю лапу. Она выпустила острый коготь и уже собиралась вставить его в маленькую металлическую щель, как вдруг…
— У-ух…
За её спиной внезапно раздался странный звук.
Солли застыла, словно всё её тело в одно мгновение пронзил электрический разряд.
«Что это?»
Это был не скулёж собаки и не вой волкособа. Звук определённо принадлежал человеку. Такой звук могли издать только человеческие голосовые связки, отчаянно пытающиеся сдержать невыносимую боль.
— Ха-ах…
— Угх… хнык…
И доносился он не от одного человека.
Из темноты один за другим раздавались болезненные стоны нескольких людей.
За её спиной внезапно раздался странный звук.
Солли застыла, почувствовав себя так, словно по всему телу прошёл болезненный электрический разряд.
«Что это?»
Это был не собачий скулёж и не вой волкособа. Звук определённо принадлежал человеку. Так могли звучать только человеческие голосовые связки, когда кто-то из последних сил пытается сдержать невыносимую боль.
— Ха-ах…
— Угх… хнык…
И доносился этот звук вовсе не от одного человека.
Из темноты один за другим вырывались болезненные стоны нескольких людей.
Солли медленно повернула голову в сторону, откуда они раздавались. Источником звуков оказался сектор, где содержались мутанты, внешне почти не отличавшиеся от обычных волкособов.
То, что предстало перед её глазами в следующую секунду, заставило её оцепенеть.
Пятеро крепких мужчин лежали ничком внутри своих клеток и тяжело дышали, словно только что пережили нечто ужасное. Самих волкособов нигде не было видно.
Все мужчины были совершенно обнажены. Их мускулистые тела блестели от пота и крови, и Солли не могла отвести от них потрясённого взгляда.
«Они способны принимать человеческий облик?..»
Неужели подчинённый Чан Ин Сона солгал в своём докладе?
Или же они сами до конца не понимали, что происходит с созданными ими мутантами?
Пока Солли пыталась осмыслить увиденное, мужчины начали медленно подниматься на ноги. Из-за внушительных размеров тел им приходилось сильно сутулиться внутри тесных клеток.
Обменявшись взглядами, они тихо зарычали друг на друга.
Этот звук до жути напоминал общение волчьей стаи перед охотой.
«Только не говорите мне…»
Дурное предчувствие, зародившееся в груди Солли, оправдалось почти мгновенно.
Самый крупный из мужчин подошёл к прутьям своей клетки и обхватил их обеими руками. Вены на его мощных руках вздулись и начали пульсировать от напряжения.
Скр-р-р…
Тишину прорезал жуткий скрежет.
Толстые железные прутья начали изгибаться так легко, будто были сделаны из мягкой проволоки.
Со всех сторон послышался треск металла.
Мужчинам даже не понадобилось возиться с замками.
Они просто ломали клетки грубой нечеловеческой силой.
Солли могла лишь ошеломлённо наблюдать, как пятеро гигантов один за другим выбираются наружу.
Каждый их шаг тяжёлым эхом прокатывался по бетонному полу склада.
Однако, оказавшись на свободе, они вовсе не бросились бежать.
Вместо этого мужчины начали внимательно осматривать помещение и принюхиваться к воздуху, словно пытаясь что-то найти.
Тот, кого можно было принять за вожака стаи, внезапно повернул голову в сторону Солли.
Слегка склонив её набок, он встретился с ней взглядом.
Солли невольно затаила дыхание, наблюдая за тем, как мужчина медленно приближается к её клетке.
«Неужели… он хочет забрать меня с собой?»
Когда его огромная тень накрыла клетку, мужчина без всяких эмоций взялся за железные прутья.
Скр-р-р!
Металл жалобно застонал.
В следующее мгновение целая боковая стенка клетки была вырвана и с оглушительным грохотом рухнула на пол.
После этого мужчина внимательно посмотрел на Солли и коротко кивнул.
Смысл этого жеста был совершенно очевиден.
Выходи.
Некоторое время Солли колебалась, а затем всё же осторожно просунула голову в образовавшийся проём.
Именно тогда её взгляд невольно опустился вниз.
Прямо перед её носом находились обнажённые тела мужчин, а между их ног лениво покачивались крупные куски плоти.
Смутившись, Солли поспешно отвела глаза, совершенно не понимая, куда ей теперь смотреть.
Тем временем мужчина, освободивший её, первым двинулся вперёд, а остальные последовали за ним.
Их целью явно была огромная железная дверь склада.
«Если они выйдут наружу, их сразу поймают.»
Снаружи наверняка находилось множество людей Чан Ин Сона. Кроме того, камеры наблюдения, скорее всего, были установлены повсюду.
Ещё хорошо, если в них просто выстрелят транквилизаторами.
Если же охрана откроет огонь боевыми патронами, их перебьют на месте. Не раздумывая дольше ни секунды, Солли выскочила вперёд и преградила стае путь.
Отчаянно мотая головой, она встала между мужчинами и выходом.
«Назад! Отойдите от двери! Не выходите туда!»
Мужчины переглянулись.
После короткого замешательства они действительно начали пятиться назад, словно поняли её намерения.
Именно в этот момент сверху прогремел знакомый голос.
— Идеально!
От одного этого голоса по спине Солли пробежал холодок.
Это был Чан Ин Сон.
— Эй, эй, вы тоже это видели? Разве это не прекрасно?
Его слова эхом прокатились по всему складу через динамики, закреплённые под потолком.
— Они действуют как стая даже после очеловечивания! Это доказывает, что препарат не разрушил их мозг! Разве это не потрясающе?
— И всё же словесная коммуникация между ними, похоже, пока невозможна…
— Да кого это волнует? Даже этого уже достаточно, чтобы произвести впечатление, придурок. Ох, на следующем собрании я буду блистать, чёрт возьми.
Солли замерла на месте и медленно подняла взгляд на старые динамики.
Теперь всё стало ясно.
Этот огромный склад никогда не был простым изолятором.
Он представлял собой одновременно гигантскую лабораторию и площадку для наблюдения за экспериментами.
Значит, доклад о том, что очеловечивание не удалось, был ложью с самого начала.
Возможно, они намеренно притворялись, будто ничего не знают о состоянии мутантов, чтобы провести именно этот эксперимент.
— Ну что ж, мои милые деточки. Как бы мне ни было жаль, но на этом наше шоу талантов заканчивается.
Голос Чан Ин Сона мгновенно утратил всё веселье и стал холодным до дрожи.
— Начинайте зачистку.
Едва прозвучал приказ, как за перилами второго этажа поднялся шум. Тяжёлые двери с оглушительным грохотом распахнулись, и из них хлынули чёрные фигуры.
Это были люди в чёрных бронежилетах и приборах ночного видения. В руках они держали тяжёлые ружья для стрельбы транквилизаторами.
— Чего стоите? Быстро усыпляйте их.
В ту же секунду дротики со снотворным со свистом рассекли воздух.
Вожак мутантов рухнул на бетонный пол прежде, чем успел издать хоть один звук.
Солли начала медленно отступать назад, наблюдая за тем, как мужчины один за другим падают под действием препаратов.
Отступая всё дальше, она почувствовала, как её хвост коснулся холодной поверхности огромной железной двери.
И именно тогда позади раздался громкий механический гул.
Тяжёлые ворота начали медленно подниматься вверх. Вздрогнув от неожиданности, Солли резко обернулась. В расширяющуюся щель между створками ворвался ослепительный поток света.
Когда ворота поднялись полностью, она увидела Чан Ин Сона.
Освещённый со спины, он неторопливо приближался к ней, держа руки в карманах пальто.
Позади него стояло множество вооружённых людей. Однако взгляд Солли был прикован только к нему одному.
Его присутствие подавляло настолько сильно, что всё остальное словно переставало существовать.
— Надо же, наш Алик.
С нежной улыбкой произнёс Чан Ин Сон.
— Ты что, пытался остановить своих старших братьев? Показывал им, что выходить нельзя? Вон как отчаянно преграждал им дорогу.
Продолжая говорить, он неспешно приблизился ещё на несколько шагов.
Солли так и осталась стоять на месте, неуверенно глядя на него снизу вверх и ощущая, как внутри всё сильнее нарастает тревога.
— Ох, какой умница.
Протянув руку, Чан Ин Сон ласково провёл ладонью по голове Солли, словно хозяин, довольный поведением любимой собаки.
Однако эта показная мягкость исчезла так же быстро, как и появилась.
В следующее мгновение его ладонь с чудовищной силой вдавила голову Солли в бетонный пол.
Огромное тело волкособа рухнуло вниз.
Глухой удар эхом прокатился по складу, когда её голова столкнулась с бетоном.
Перед глазами вспыхнула ослепительная белизна, а затем мир резко потемнел. От удара возникло ощущение, будто содержимое черепа болезненно встряхнуло и перевернуло внутри.
Солли судорожно скребла когтями пол, пытаясь вырваться, однако рука Чан Ин Сона продолжала прижимать её голову с такой тяжестью, словно сверху навалилась каменная плита.
— Босс, если вы будете так обращаться с ним, пострадает товарный вид…
Осторожно подал голос один из подчинённых.
Чан Ин Сон коротко цокнул языком и немного ослабил давление.
— С ним определённо что-то не так. Вы сами видели? Он вёл себя точь-в-точь как человек. Это уже не просто умная псина.
От этих слов по спине Солли пробежал неприятный холод. Опустившись на одно колено, Чан Ин Сон пристально заглянул ей в глаза.
— Эй, директор Ким. Тащи сюда намордник и ошейник. Самые крепкие.
— Понял.
— Алик, если вздумаешь скалиться, я вырву тебе все зубы. Сиди спокойно.
Не переставая удерживать её на месте, он грубо натянул намордник.
Толстые кожаные ремни болезненно впились в морду, а спустя мгновение вокруг шеи защёлкнулся массивный ошейник с металлическими шипами.
От боли Солли невольно дёрнулась всем телом.
— Это точно не обычный волкособ. Пахнет волкособом, выглядит как волкособ, но… всё равно что-то здесь не так.
Пробормотав это себе под нос, Чан Ин Сон резко дёрнул за цепь.
Директор Ким, стоявший рядом, склонил голову набок и внимательно присмотрелся к Солли.
— Да кто его знает. По мне так самое обычное животное…
— Эй.
— Да, босс…
— Ах ты ублюдок.
Бах.
Раздался короткий глухой удар.
Директор Ким вскрикнул и рухнул набок.
Чан Ин Сон даже не сменил позы. Он просто выбросил кулак вперёд и с силой ударил подчинённого по голени.
Схватившись за ногу, директор Ким начал кататься по полу.
— У-ух…
— Закрой рот, придурок. Я разве спрашивал твоё мнение? Кто вообще разрешал тебе открывать рот?
Раздражённо цокнув языком, Чан Ин Сон посмотрел на корчащегося от боли подчинённого.
— Хватит болтать. Сначала проведите биопсию этой твари. Нужно выяснить, какую херню нам подсунули эти русские.
После этих слов он грубо дёрнул цепь, прикреплённую к ошейнику Солли, и поднялся на ноги.
Пытаясь сохранить равновесие, Солли тоже попыталась подняться, однако мир перед глазами всё ещё плыл после удара. Едва встав на лапы, она снова рухнула на пол.
Чувство равновесия так и не вернулось.
— Алик, придурок, не притворяйся. Папочка ведь тебя даже не бил.
Продолжая тащить её за цепь, он направился к выходу.
При этом шаги Чан Ин Сона оставались удивительно лёгкими, словно огромный вес волкособа вообще не существовал.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
После того как голос Чан Ин Сона окончательно стих в динамиках, оперативную ECRC накрыла тяжёлая, давящая тишина.
Казалось, воздух в комнате стал настолько густым, что его было трудно вдохнуть.
— Нам конец…
Один из инспекторов Отдела божественных зверей обхватил голову руками и тихо простонал.
Сон Хи Ён сидела, закрыв лицо ладонями, и плакала так безутешно, словно ребёнок.
— Ч-что нам делать, если с начальником действительно случится что-то ужасное?..
— Инспектор Сон, успокойтесь. Самое страшное ещё не произошло.
Растерянно похлопав её по плечу, Ха Хён Хо попытался говорить как можно спокойнее.
— Именно сейчас мы должны верить в начальника Сон.
— Но… босс Чан надел на неё ошейник и куда-то увёл. Что она вообще сможет сделать в таком состоянии?
— Он до сих пор не знает, кто она на самом деле. Если ему хоть ненадолго изменит осторожность, начальник Сон сможет снять трансформацию и сбежать.
Ким То Ён нервно грызла ноготь, не сводя глаз с монитора. Тревога внутри разрасталась всё сильнее, сжимая грудь неприятной тяжестью.
Сидеть в этом душном помещении становилось всё труднее.
— Где вообще носит начальника Пэк А Шина? Мы должны были начать штурм ещё чёрт знает когда!
Не выдержав, То Ён резко повернула голову и выкрикнула это на всю комнату.
Её взгляд сразу же метнулся к командирскому месту.
Пустое кресло в центре оперативной выглядело настолько неуместно, что на секунду она даже не поверила собственным глазам.
Пэк А Шина действительно нигде не было.
То Ён поспешно осмотрела комнату ещё раз, но результат не изменился.
— Да куда он вообще делся?..
В этот момент дверь оперативной резко распахнулась. Кто-то буквально влетел внутрь.
Это оказалась Ку Ми Джу из Отдела божественных зверей.
— Кто-нибудь видел начальника Пэка? Его машины нет на подземной парковке!
После её слов вся оперативная одновременно повернулась в её сторону.
— Машины нет? Серьёзно?
— Я не шучу! Я уже несколько раз звонила ему, но он вообще не берёт трубку!
По комнате сразу поползли встревоженные перешёптывания.
Во время операции самовольное оставление командиром своего поста считалось грубейшим нарушением и неизбежно заканчивалось дисциплинарным взысканием.
«Только не говорите, что этот придурок…»
Замерев с приоткрытым ртом, Ким То Ён перевела взгляд на окно.
За стеклом давно сгустилась глубокая ночная темнота, полностью поглотившая улицу.
Солли изо всех сил цеплялась за ускользающее сознание. Сколько времени её тащили за ошейник, она уже не понимала.
Бесконечный коридор наконец закончился, и впереди появилась железная лестница.
Чан Ин Сон, что-то напевая себе под нос, поднимался по невысоким ступеням, а подбородок Солли с глухим стуком ударялся об их острые края.
В голове звенело, перед глазами всё кружилось, и каждый новый удар отдавался внутри черепа мутной болью.
На вершине лестницы оказалось незнакомое помещение.
Это был грубый контейнер, похожий на те, что обычно используют как временные офисы на стройках, но на его двери висел современный электронный замок.
Чан Ин Сон ввёл пароль, и дверь с тяжёлым механическим звуком распахнулась.
— Ну вот, Алик. Это комната папочки.
Он грубо дёрнул цепь и ухмыльнулся.
Солли оторвалась от земли и с силой влетела внутрь контейнера. Сквозь намордник вырвался сдавленный стон. Пошатываясь, она опёрлась на передние лапы и сумела подняться.
Голова раскалывалась от боли, но Солли всё равно инстинктивно огляделась.
«Это…»
Судя по всему, перед ней был личный кабинет Чан Ин Сона.
В одном углу лежал старый матрас, заваленный одеждой, сброшенной словно змеиная кожа, а по полу валялись пустые стаканчики из-под рамена и бутылки из-под воды.
Но противоположная стена выглядела так, будто принадлежала совершенно другому миру. Вдоль неё стояло оборудование, напоминавшее современную серверную.
На старом столе в беспорядке лежали планшет и документы, а огромный монитор, занимавший почти всю стену, заливал помещение синеватым светом.
Глаза Солли расширились.
На мониторе в реальном времени транслировались изображения с камер, расставленных по всей нелегальной арене.
Среди них была видна и та огромная складская зона, где Солли находилась всего несколько минут назад.
— Чего вылупился? Удивился, что у папочки такой бардак?
Хихикая, Чан Ин Сон потащил Солли к колонне в углу кабинета. Это была толстая железная колонна, служившая несущей опорой здания.
Он обмотал цепь от ошейника вокруг колонны и защёлкнул массивный замок. Теперь Солли была намертво привязана к колонне. Цепь оказалась такой короткой, что она могла только сидеть или лежать.
Директор Ким, прихрамывая, вошёл следом и с тревогой покосился на неё.
— Э-э… босс. Вы уверены, что стоит привязывать эту тварь здесь?
— А что не так?
— Вдруг он сорвётся и попытается на вас напасть…
— Не переживай и лучше свяжись с лабораторией. Скажи, чтобы подготовили всё для детального обследования и запаслись препаратами.
— …Понял.
Директор Ким почтительно поклонился и вышел. Солли тупо смотрела на закрывающуюся дверь, погружаясь в собственные мысли.
Препарат, создающий мутантов.
С большой вероятностью и сам препарат, и все связанные с ним данные хранились именно в том месте, которое они называли лабораторией.
«Мне нужно узнать, где находится эта лаборатория… Наверняка это и есть их главная база.»
В этот момент прямо перед её глазами внезапно появилось лицо Чан Ин Сона.
— Ого, только посмотри, как ушки навострил. Стоило услышать слово «лаборатория», и ты сразу отреагировал?
Со смешком он ущипнул Солли за ухо, словно находил это забавным.
— Ты ведь понимаешь всё, что я говорю?
Голос Чан Ин Сона стал ниже.
Он сел перед Солли на корточки и пристально посмотрел ей в глаза.
— Знаешь что? У тупых тварей и существ, наделённых разумом, совершенно разные взгляды.
Пальцами он силой приподнял веки Солли и ухмыльнулся.
— У зверей глаза ясные и прозрачные, до такой степени, что они кажутся глупыми. А у тебя, Алик, взгляд слишком мутный. В нём читается слишком много мыслей… Совсем как у человека.
Взгляд Солли упал на одежду Чан Ин Сона, разбросанную на матрасе.
«…Это единственный выход.»
Шанс был только сейчас.
Солли резко выбросила переднюю лапу вперёд, словно распрямившаяся пружина.
Её целью было предплечье Чан Ин Сона.
— Угх!
Чан Ин Сон рефлекторно поднял руку и отшатнулся назад, но Солли оказалась быстрее.
Рукав его костюма с треском разорвался, а когти глубоко вонзились в кожу. Рана оказалась не такой глубокой, как она рассчитывала.
Благодаря невероятно быстрой реакции он сумел избежать серьёзного повреждения. Однако сквозь порванную ткань всё равно хлынула алая кровь.
Капли с глухим стуком начали падать на пол.
— Ах ты ж бешеная псина!
Лицо Чан Ин Сона свирепо исказилось.
Схватившись за раненую руку, он отступил назад. В этот самый момент дверь распахнулась, и в кабинет, прихрамывая, вбежал директор Ким.
— Босс! Что случилось?
— А, ничего. Не поднимай панику. Пустяки.
Зажимая рану, Чан Ин Сон бросил на Солли свирепый взгляд.
Солли прижала уши и ещё сильнее вжалась в колонну, стараясь выглядеть не опасным хищником, а испуганным зверьком, дрожащим от страха и готовым в любой момент броситься наутёк.
Глядя на неё, Чан Ин Сон усмехнулся.
Кое-как перевязав руку полотенцем, которое поспешно протянул ему директор Ким, он некоторое время молча наблюдал за Солли, после чего с ленивой насмешкой произнёс:
— Ладно. Для последней отчаянной попытки это было даже мило. У настоящего хищника и должна быть такая дерзость.
Как ни странно, в его голосе не чувствовалось ни раздражения, ни злости.
Напротив, складывалось впечатление, что выходка Солли его позабавила и даже доставила ему определённое удовольствие.
Словно любуясь её дикой натурой, он тихо усмехнулся ещё раз и, затягивая на руке импровизированную повязку, небрежно добавил:
— Но в качестве наказания обещанная награда отменяется.
— Что? Какая ещё награда?
С искренним недоумением переспросил директор Ким, явно не понимая, о чём идёт речь.
Чан Ин Сон бросил на него короткий взгляд и равнодушно ответил:
— Я отменяю спаривание. Пусть посидит в одиночестве и как следует подумает над своим поведением.
Сказав это, он тыльной стороной ладони слегка шлёпнул Солли по морде, словно отчитывал непослушного зверя, а затем без дальнейших объяснений развернулся к выходу.
Директор Ким испуганно вздрогнул, поспешно поднялся со своего места и торопливо направился следом.
— Вы сразу в лабораторию?
— Да. Предупреди их.
После этого оба мужчины выключили свет и покинули кабинет, продолжая вполголоса обмениваться короткими фразами, пока их голоса постепенно не растворились где-то за дверью в глубине коридора.
Через несколько секунд за дверью раздался характерный звук срабатывающего электронного замка, после чего всё вокруг окончательно стихло.
Оставшись одна, Солли замерла и начала внимательно прислушиваться к тому, что происходило за толстыми стенами контейнера.
Вскоре тишину нарушил звук заводящегося двигателя. За ним последовал негромкий шорох шин по гравию, который постепенно становился всё тише и тише.
Машины удалялись.
Это означало, что Чан Ин Сон действительно покинул арену. Чуть позже до неё начали доноситься голоса оставшихся подчинённых.
— Эй, держи его ноги нормально. Не волочи по земле.
— Блин, какой же он тяжёлый.
— Этих ублюдков тоже сразу в лабораторию отправлять?
— Ага. Тащите быстрее, пока не очнулись.
Судя по обрывкам разговора, усыплённых мутантов собирались перевезти в лабораторию.
Солли ненадолго перевела взгляд на окно.
Ночь уже начала отступать.
По маленькому стеклу медленно растекался бледный предрассветный свет, постепенно вытесняя темноту, словно капля голубоватых чернил, растворяющаяся в воде.
Больше ждать было нельзя.
Если она собиралась что-то предпринять, то сделать это нужно было сейчас, пока Чан Ин Сон не вернулся обратно и пока окончательно не наступил рассвет.
Медленно выдохнув, Солли начала ослаблять силу, удерживавшую её в облике волкособа.
Крак… хрусть…
По контейнеру прокатился неприятный звук меняющихся костей и перестраивающихся мышц.
Намордник, рассчитанный на морду крупного хищника и до боли стягивавший её лицо, с тяжёлым стуком упал на пол.
Почти одновременно ослаб и ошейник с шипами.
Лишившись опоры на стремительно уменьшающейся шее, он соскользнул вниз и повис на плечах.
— Ха-ах…
Сняв ошейник через голову, Солли тяжело перевела дыхание.
Однако даже несколько секунд на отдых сейчас казались непозволительной роскошью.
Быстро поднявшись на ноги, она подошла к окну и приложила к нему ухо.
Снаружи по-прежнему было тихо.
Настолько тихо, что отчётливее всего слышался гул её собственного сердца, тяжело бившегося где-то под рёбрами.
В этот момент её взгляд случайно опустился вниз.
На полу поблёскивала тёмно-красная лужица крови Чан Ин Сона, которая уже начала густеть.
— Фу…
Невольно поморщившись, Солли осторожно коснулась крови кончиком пальца.
От прикосновения к почти остывшей жидкости по коже пробежала неприятная дрожь.
«То Ён говорила, что от сырой крови можно заболеть… Но если просто попробовать совсем немного, ничего ведь не случится?»
Плотно зажмурившись, она осторожно коснулась крови языком.
И почти сразу почувствовала, как по пищеводу начинает разливаться странный жар.
— Угх…!
Желудок болезненно скрутило.
Вслед за этим всё тело начало стремительно нагреваться, словно внутри него вспыхнуло пламя.
От кожи повалил густой белый дым.
Суставы начали утолщаться.
Мышцы вздувались и наливались объёмом с такой скоростью, будто их распирало изнутри.
Гладкая кожа постепенно менялась, становясь более грубой, плотной и мужской.
Лишь спустя несколько мгновений белый дым начал рассеиваться.
Когда изменения закончились, на том месте, где ещё недавно стояла Сон Солли, находился уже совсем другой человек.
Это был мужчина с удивительно молодым лицом, которому никак нельзя было дать больше сорока лет.
Чан Ин Сон.
— Фух…
Сделав выдох, Солли осторожно коснулась своей шеи и под пальцами отчётливо ощутила крупный, твёрдый кадык.
Когда она попыталась заговорить, из горла прозвучал низкий мужской голос, и стало ясно, что трансформация удалась, однако почти сразу обнаружилась новая проблема.
— Угх… Что за чёрт.
Окинув себя взглядом, Солли недовольно сморщилась, потому что до превращения в волкособа на ней была женская тактическая форма ECRC.
Материал действительно хорошо тянулся, однако даже он оказался не способен выдержать телосложение Чан Ин Сона.
Ткань на плечах и груди натянулась настолько сильно, что казалось, будто она вот-вот лопнет, а некоторые швы уже начали расходиться.
Но по сравнению с нижним бельём это была сущая мелочь.
Спортивный бюстгальтер уродливо врезался в широкую мужскую грудную клетку, и каждый вдох сопровождался ощущением, будто рёбра медленно сдавливают железными тисками.
Снизу ситуация выглядела ничуть не лучше.
Женское бельё настолько сильно пережимало мужские гениталии, что это уже начинало причинять вполне реальную боль.
— Господи, какая мерзость…
Недовольно проворчав чужим низким голосом, Солли поспешно начала стягивать с себя одежду.
Ткань натягивалась и трещала под её руками, а некоторые места едва не порвались окончательно.
Избавившись от формы и белья, она без сожаления отбросила их в сторону.
«Все эти истории оказались сплошным враньём. Почему одежда никогда не меняется вместе с телом так же удобно, как это происходит в книгах?..»
Оставшись совершенно обнажённой, она подошла к матрасу.
Каждое движение сопровождалось непривычным ощущением тяжёлой мужской плоти между ног, и от этого её передёргивало всё сильнее.
Сгорая от стыда, Солли принялась торопливо перебирать одежду, сваленную на матрасе.
— …Нужно найти хоть что-нибудь подходящее.
К счастью, выбор оказался достаточно большим.
Среди вещей лежали дорогие костюмы, часть которых всё ещё находилась в прозрачных пакетах после химчистки.
После недолгих поисков Солли остановилась на тёмно-зелёном костюме и белой рубашке.
Именно этот комплект больше всего напоминал одежду, в которой недавно ушёл Чан Ин Сон.
Мысль надеть его нижнее бельё заставила её испытать такой приступ смущения, что она сразу отказалась от этой идеи.
Поэтому костюм пришлось надевать прямо на голое тело.
Застегнув рубашку и оставив несколько верхних пуговиц расстёгнутыми так же небрежно, как обычно делал Чан Ин Сон, она подошла к настенному зеркалу.
Из отражения на неё смотрел растерянный Чан Ин Сон.
Некоторое время Солли внимательно изучала это лицо, после чего попыталась воспроизвести его фирменную насмешливую ухмылку.
Затем она расправила плечи, расслабленно перенесла вес тела на одну ногу и постаралась принять ту самую высокомерную позу, которую не раз видела раньше.
Когда Солли снова посмотрела в зеркало, ей показалось, что перед ней действительно стоит настоящий Чан Ин Сон.
«Хорошо. С таким видом я смогу их обмануть».
По крайней мере внешне она выглядела безупречно. Подойдя к столу, Солли начала один за другим просматривать десятки мониторов видеонаблюдения, стараясь как можно быстрее разобраться в расположении людей на арене.
«Оставшихся людей… примерно двенадцать человек…»
Их оказалось меньше, чем она ожидала. Большинство, видимо, уехали вместе с Чан Ин Соном в лабораторию. С таким количеством противников она, по крайней мере теоретически, могла бы справиться.
«А где все мутанты?»
Усыплённых мутантов нигде не было видно. Прищурившись, Солли внимательно осмотрела каждый угол, попадавший в обзор камер.
Её внимание привлёк один маленький экран. Несколько вооружённых людей окружали большой фургон, а сквозь их ноги мельком виднелся связанный мужчина, лежавший на земле. Солли наклонилась ближе к монитору.
Это был вожак мутантов, тот самый, который предлагал ей сбежать. Его, всё ещё находившегося без сознания, грузили в фургон.
Других мутантов рядом не было.
В эту машину собирались погрузить только его одного.
«Я не должна его упустить».
Как раз в этот момент ей на глаза попалась старая спортивная сумка, одиноко лежавшая возле стола. Солли поспешно потянулась к ней и грубо расстегнула молнию.
Внутри оказались только поношенные кроссовки, защита, спортивное полотенце и пластиковая бутылка для воды.
Кое-как натянув кроссовки, Солли начала лихорадочно запихивать в сумку документы и планшет, разбросанные по столу.
Заодно она выдвинула ящики стола, но внутри не нашла ничего, кроме пары ручек и одноразовой зажигалки.
Тихо выдохнув, Солли бросилась к колонне. Она поспешно собрала свою чёрную тактическую форму и нижнее бельё, после чего тоже запихнула всё это в спортивную сумку.
Напоследок она достала из сумки пластиковую бутылку и, осторожно соскоблив застывающую лужицу крови Чан Ин Сона, перелила её внутрь.
«Этого может быть недостаточно…»
Со временем кровь могла испортиться, а значит, ей был нужен более надёжный образец.
Солли подбежала к старому матрасу и перевернула подушку. К счастью, под ней удалось найти три коротких волоска. Дрожащими пальцами она с трудом подцепила их и осторожно опустила в бутылку.
Плотно закрутив крышку, Солли спрятала бутылку на самое дно спортивной сумки, после чего небрежно перекинула ремень через плечо.
— Фух…
Выдохнув, она ещё раз посмотрела в настенное зеркало.
Чан Ин Сон в отражении смотрел на неё своей фирменной кривой ухмылкой.
— Я смогу.
Солли прошептала это так, словно пыталась загипнотизировать саму себя, а затем вышла из контейнера.
В лицо сразу ударил холодный ночной воздух.
Снаружи всё ещё царил глубокий темно-синий предрассветный полумрак. Солли пошла вперёд, осматривая здание, похожее на заброшенный завод.
Её целью был задний двор, где стоял фургон.
Завернув за угол, она увидела чёрный фургон и здоровенных мужчин рядом с ним.
Люди Чан Ин Сона уже закрыли двери фургона и, похоже, были готовы к отправке. Когда Солли внезапно появилась из темноты, они вздрогнули и направили на неё оружие.
— Вы чё творите, ублюдки. А ну опустили пушки.
Нахмурившись, Солли попыталась скопировать грубую манеру речи Чан Ин Сона.
— Б-босс?
Люди Чан Ин Сона в растерянности опустили оружие.
— Когда вы успели вернуться? Мы же видели, как вы уехали…
— А, сумку забыл.
Солли слегка потрясла спортивной сумкой и ответила с кривой усмешкой.
Один из подчинённых посмотрел на неё странным взглядом и осторожно осмотрел её костюм.
— Вы в таком виде тренироваться пойдёте…?
— Хотел по-быстрому заскочить в лабораторию, а потом немного пропотеть. Что, есть проблемы?
— А, нет! Какие проблемы! Просто вы обычно не в спортивной одежде ходите…
Подчинённый поспешно замотал головой.
— А, точно, вы же говорили, что сегодня собрание руководства. Поэтому и костюм…?
Собрание руководства?
Если Чан Ин Сон был лишь одним из руководителей, то как вообще была устроена эта организация?
Солли скрыла замешательство и как можно невозмутимее кивнула.
— А, ну да. Важная же встреча.
— У вас и правда особенное чувство стиля, босс. Или это OOTT, который вы согласовали с другими руководителями «Ковчега»?
Слово «Ковчег» мощно врезалось в память Солли.
Значит, Чан Ин Сон был всего лишь одним из руководителей организации под названием «Ковчег»?
От этой важнейшей зацепки её сердце забилось с бешеной силой, но показывать это было нельзя.
Солли ухмыльнулась и со всей силы пнула подчинённого по голени.
— Эй, придурок. Не OOTT, а OOTD.
— А, правда?
Подчинённый почесал затылок и неловко улыбнулся.
Солли шлёпнула его по затылку и решительно направилась к водительскому сиденью фургона.
Подчинённые испуганно округлили глаза.
— Б-босс? Вы что, на этой машине поедете?
— Да. Покажу его остальным руководителям.
— Его…?
— Ну того, вон того. Который на складе из себя вожака строил.
Солли забралась на водительское сиденье и бросила спортивную сумку на соседнее кресло.
— Я сам с ним разберусь. А вы оставайтесь здесь и приберитесь.
— Я поведу!
Один из подчинённых торопливо подбежал к фургону и схватился за дверцу.
Солли, крепко держась за руль, свирепо посмотрела на него.
— Проваливай. Я сказал, сам поведу.
Она отмахнулась от его руки, с силой захлопнула дверь и тут же нажала на газ, не позволяя себе ни секунды промедления.
Фургон сорвался с места с резким визгом шин.
В боковом зеркале было видно, как фигуры подчинённых быстро уменьшаются вдали, и только тогда Солли немного ослабила хватку на руле, чувствуя, что ладони уже стали мокрыми от холодного пота.
Она почти успела выехать с заднего двора заброшенного завода, когда через приоткрытое окно до неё донёсся слабый голос одного из подчинённых.
— Да, босс. Вы же только что уехали, почему… Что? Нет, вы же только что сели в наш фургон… Что?
В его голосе всё отчётливее проступала растерянность.
— Что? Т-тогда кто это был?!
Подчинённый вскрикнул и резко обернулся в сторону фургона, а его глаза расширились от ужаса. Почти одновременно остальные люди вокруг тоже поняли, что происходит, и схватились за оружие.
Солли подавила рвущийся наружу крик и вдавила педаль газа до самого пола. Как назло, Чан Ин Сон должен был позвонить именно в этот момент.
— Стреляйте! Это не босс, это фальшивка!
Сзади раздались грубые крики.
Бах! Бах!
Оглушительные выстрелы разорвали воздух.
— О-они что, с ума сошли?! Мы им тут Америка, что ли?!
В ужасе пригнувшись, Солли услышала, как пули бьют по кузову и с треском выбивают стёкла.
Они наверняка уже успели доложить обо всём по рации на пост охраны, а значит, главные ворота, скорее всего, были перекрыты баррикадами.
«Нужно найти другой путь, более безопасный…»
Солли вспомнила карту окрестностей арены собачьих боёв, которую изучала перед внедрением. В памяти всплыла грунтовая дорога на краю территории, уходившая в сторону гор.
Чан Ин Сон и его люди этой дорогой не пользовались, поэтому она давно заросла кустами, но один фургон всё ещё мог бы по ней пройти.
Солли резко вывернула руль.
Визг!
Тяжёлый фургон накренился всем корпусом и сменил направление. Съехав с асфальта, машина выскочила на ухабистую грунтовую дорогу.
Фургон начало дико трясти, и каждый раз, когда колесо налетало на камень, руль пытался вырваться из рук. Но Солли стиснула зубы и держалась изо всех сил, не позволяя машине окончательно выйти из-под контроля.
«Я смогу уйти.»
Прикусив губу, она прибавила скорость.
Однако преследователи не собирались отступать. Сквозь клубы пыли за ней на бешеной скорости мчались два чёрных внедорожника.
Люди Чан Ин Сона высунулись из окон и открыли по фургону шквальный огонь.
Под градом пуль боковое зеркало сорвало с места и отбросило прочь.
— А-а-а, да отстаньте вы от меня!
Солли закричала и ещё сильнее вдавила педаль газа.
На узкой горной дороге почти не оставалось пространства для манёвра, а низко свисающие ветки то и дело били по стёклам и заслоняли обзор.
И именно в этот момент раздался резкий хлопок.
Бах!
Машину с силой повело в сторону, когда правое заднее колесо лопнуло, и стало ясно, что люди Чан Ин Сона целились именно по шинам.
Потеряв равновесие, фургон резко накренился. Солли отчаянно нажала на тормоз и вывернула руль в противоположную сторону, но справиться с инерцией уже не могла.
Неуправляемая машина вылетела в лес.
Передний бампер оторвало, а капот смяло, словно тонкий лист бумаги.
Казалось, фургон вот-вот перевернётся, но, ударившись боком о толстое дерево, он каким-то чудом остановился. Удар был такой силы, что настоящим чудом оставалось уже то, что подушки безопасности не сработали.
— Угх…
Солли инстинктивно свернулась и закрыла голову руками, пока осколки лобового стекла осыпались на неё, словно стеклянный дождь.
Из-под помятого капота повалил белый пар.
Придя в себя, Солли медленно подняла голову. Всё тело невыносимо ныло после удара, но у неё не было времени сидеть и жаловаться на боль.
«Нужно бежать…»
Преследователи должны были появиться здесь с минуты на минуту. Если она замешкается, всё будет кончено.
Дрожащими руками Солли отстегнула ремень безопасности и с трудом выбралась из машины. Осколки стекла посыпались с её тела на землю.
Крепко сжимая спортивную сумку, она, пошатываясь, направилась к задней части фургона.
У неё оставалось ещё одно незаконченное дело.
Собрав остатки сил, Солли потянула на себя помятую заднюю дверь.
В темноте сверкнули золотистые глаза.
Мутант широко раскрытыми глазами свирепо смотрел на неё. На нём всё ещё был намордник, а руки оставались связаны за спиной.
Как только он встретился с Солли взглядом, его глаза стали яростными, как у загнанного дикого зверя.
— Стой, успокойся!
Солли закричала голосом Чан Ин Сона, но это только сильнее разозлило мутанта.
Даже со связанными руками он бросился на неё.
— Подожди!
Солли рефлекторно замахнулась спортивной сумкой, и тяжёлая сумка с силой ударила мутанта по голове.
Мутант, пошатнувшись, отступил назад, а Солли сама оцепенела от того, что только что сделала.
— П-прости! Я не хотела нападать…!
Но он уже утратил способность рассуждать спокойно. Мутант резко мотнул головой и снова принял боевую стойку, готовый броситься на неё в любую секунду.
«В таком виде ничего не выйдет.»
Спокойно поговорить с мутантом, пока она выглядела как Чан Ин Сон, было невозможно. Другого выхода у неё не оставалось.
Приняв решение, Солли отпустила силу, удерживавшую облик Чан Ин Сона. Крепкое тело сорокалетнего мужчины исчезло, и она снова вернулась к своему настоящему облику Сон Солли.
Свободный пиджак костюма соскользнул с её плеч. Солли запахнула мешавшую одежду и громко крикнула:
— Замри!
Её чистый голос звонко разнёсся по лесу.
Мутант, похоже, растерялся. Он несколько раз моргнул и замер на месте.
Склонив голову набок, он начал принюхиваться. Солли медленно подняла обе руки, стараясь показать, что не собирается нападать и не хочет провоцировать его на новую атаку.
— Я хочу тебя спасти. Я не плохой человек.
Она говорила мягко и осторожно, пытаясь успокоить мутанта.
Он перестал рычать, но всё ещё пристально следил за каждым её движением.
В его глазах по-прежнему читалась настороженность, однако убийственная ярость, с которой он только что был готов вцепиться ей в горло, заметно угасла.
В этот момент сверху, со стороны гор, раздались громкие выстрелы.
Та-а-ах! Бах!
Звуки машин, грубая ругань и тяжёлый топот становились всё ближе.
— Времени нет.
Солли осторожно протянула руку, чтобы снять с мутанта намордник и кандалы. Он заметно вздрогнул, когда её пальцы приблизились к нему, но всё же не оттолкнул её руку.
— Пойдём. Нам нужно бежать отсюда. Если пойдёшь со мной, останешься жив.
Мутант медленно вышел из машины и несколько раз перевёл взгляд с Солли на вершину горы. В его золотистых глазах мелькнуло колебание, но вскоре он обернулся волком и резко развернулся.
— Нет! Подожди!
Волк, не оглянувшись ни разу, сорвался с места и, словно выпущенная пуля, умчался вглубь леса.
Солли с ошарашенным лицом медленно опустила руку, которую тянула к нему.
Однако люди Чан Ин Сона не оставили ей времени на сожаления.
— Вон она! Вижу машину!
— Немедленно спускайтесь и берите её в кольцо!
Над головой раздались громогласные крики.
Люди Чан Ин Сона стремительно сбегали вниз по склону.
Солли развернулась и побежала вниз по горе. Свободные кроссовки то и дело норовили слететь с ног, а пули, летевшие градом, впивались в ветви деревьев, разбрасывая вокруг щепки и куски коры.
— Взять живьём! Это приказ босса!
Подчинённые кричали, продолжая преследовать Солли.
Живьём? Не убивать?
Она даже не успела как следует удивиться этому приказу и, продираясь сквозь густые заросли, побежала дальше.
В следующий миг вместе со свистом ветра она почувствовала тяжёлый удар в затылок.
— Угх!
Солли едва не упала лицом вперёд.
Затылок обожгло резкой болью.
Продолжая бежать, она нащупала рукой шею и почувствовала под пальцами тонкую металлическую палочку с красным оперением.
Это была ампула со снотворным.
— Нет…
Солли грубо выдернула ампулу, но ощущения в теле были странными.
Обычно от снотворного тело должно было обмякнуть, а сознание погрузиться в сонливую тяжесть.
Однако сейчас всё происходило совершенно иначе.
Жар, начавшийся от шеи, мгновенно разлился по всему телу. Казалось, будто по венам потекла раскалённая лава. Сердце бешено заколотилось, а голова начала кружиться всё сильнее.
— Идиот! Это же не снотворное!
Сзади раздался чей-то отчаянный крик.
— Эй! Я же сто раз говорил, что красный цвет используют только на собачьей фабрике! Стреляй синим, я сказал, синим!
— А, я перепутал… Простите!
Крики мужчин звучали всё глуше, превращаясь в гудящий звон в ушах.
Каждое прикосновение одежды к коже заставляло всё тело дрожать.
«Нет… соберись…»
Пошатываясь, Солли продолжала бежать вглубь тёмного леса.
Она уже не понимала, как долго пробивалась сквозь ветви, когда наконец потеряла равновесие и упала на грязную землю, усыпанную гнилыми листьями.
В нос ударил запах влажной холодной земли.
Солли инстинктивно прижалась горящей щекой к холодному камню.
Даже этот холод не помогал ей удержаться в сознании, которое медленно, но неумолимо угасало.
— Угх…
Стон вырвался сам собой, когда все мышцы тела болезненно свело судорогой.
«Надо идти… к убежищу…»
У ECRC было заранее подготовлено экстренное убежище, и теперь ей нужно было немедленно добраться туда, чтобы спрятаться.
«Пока команда божественных зверей… пока сонбэ… не придут…»
Стоило Солли подумать о Пэк А Шине, как на глазах у неё выступили слёзы, потому что ей невыносимо хотелось его увидеть.
Это было глупо и жалко, но именно сейчас ей до безумия захотелось увидеть человека, который уже стал для неё чужим.
В этот момент где-то рядом послышался хруст листьев под чьими-то шагами.
Солли с трудом посмотрела в сторону звука полуприкрытыми глазами. Даже повернуть голову было невыносимо тяжело.
В её поле зрения попали испачканные грязью военные ботинки.
Над ботинками со шнуровкой виднелись длинные ноги в чёрных тактических брюках.
— Начальник Сон?
Это был знакомый голос, но Солли не могла понять, слышит ли она его на самом деле или это всего лишь слуховая галлюцинация, очередное наваждение, вызванное действием препарата.
С трудом приподняв веки, она увидела мужчину в чёрной тактической форме, который бежал к ней.
Это был Пэк А Шин.
Увидев Солли, лежащую на земле, он широко распахнул свои нефритовые глаза.
— Сонбэ… я…
— Сон Солли!
Пэк А Шин опустился перед ней на колени и обнял её за плечи.
Его руки, коснувшиеся её горячего тела, казались удивительно прохладными и крепкими.
Солли медленно уткнулась лицом в его грудь.
На неё нахлынуло такое глубокое облегчение, что последние силы покинули тело.
— Сон Солли. Очнись!
— …Сонбэ…
А Шин поспешно тряс её, пытаясь не дать ей потерять сознание, но разум Солли уже погружался в кромешную темноту.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
В ушах гудело так, словно где-то рядом потревожили целый улей. Солли заставила себя открыть глаза, но зрение оставалось мутным, будто она смотрела на мир сквозь толщу воды.
— Угх…
Из её губ вырвался тихий стон. Горло пересохло так сильно, что казалось, оно вот-вот растрескается изнутри. При каждом вдохе по телу прокатывался жар, будто лёгкие были охвачены пламенем.
«Так жарко…»
Солли инстинктивно заворочалась. Мягкий спальный мешок поддерживал её тело, однако даже этот комфорт сейчас причинял боль.
Одежда размера оверсайз липко прилипла к коже. Стоило ей вспомнить, что это был костюм Чан Ин Сона, как зрение начало понемногу проясняться.
Она находилась в пещере, окружённой скалами. С потолка, со сталактитов, падали капли воды, а синеватый свет мягко очерчивал пространство вокруг. Это было экстренное убежище, заранее подготовленное глубоко в горах на случай непредвиденных обстоятельств.
Сырой холодный воздух касался кожи, но его было недостаточно, чтобы остудить жар, охвативший тело Солли.
Мутным взглядом Солли огляделась. Она лежала на походной кровати, застеленной толстым спальным мешком. У изголовья стоял пластиковый ящик с сухим пайком и водой, а рядом одиноко лежала старая спортивная сумка Чан Ин Сона.
По другую сторону пещеры виднелась широкая мужская спина.
Пэк А Шин сидел, отвернувшись от неё, и проверял средства связи.
Тактическая форма плотно облегала его мускулистое тело. Волосы, пропитанные потом, прилипли к шее, а под закатанными рукавами обнажились крепкие предплечья.
Всё это отпечатывалось в глазах Солли слишком чётко и слишком возбуждающе.
— Здесь Белый Тигр. Штаб, как слышно?
Низкий голос А Шина мягким эхом разошёлся по пещере. В трубке тут же раздался встревоженный голос инспектора Ха Хён Хо.
— Связь стабильна. Начальник Пэк, доложите обстановку. Вы нашли начальника Сон?
— Начальник Сон найдена на склоне горы. Сейчас она укрыта в экстренном убежище.
— Ха-а… Какое облегчение. Вы сразу возвращаетесь? Выслать вертолёт для поддержки?
— …Нет.
А Шин покачал головой, наматывая провод от трубки на палец.
— Преследователей, посланных Чан Ин Соном, я устранил, но состояние начальника Сон сейчас не лучшее. У неё сильное истощение… Она потеряла сознание после аварии, когда машина перевернулась.
— Начальник без сознания? Тогда лучше возвращайтесь сразу. Мы подготовим медицинскую команду.
А Шин молчал и пристально смотрел на маленький предмет, лежавший у него на ладони. Солли прищурилась и безучастно уставилась туда же.
Это была ампула со снотворным с красным оперением.
Та самая, которую люди Чан Ин Сона вкололи ей в затылок.
Взгляд А Шина, остановившийся на красном оперении, угрожающе исказился.
— …Ублюдки.
Он тихо прорычал это проклятие сквозь зубы.
— Значит, вот что они использовали.
А Шин с силой сжал ампулу в руке, и шприц безвольно переломился пополам. В тот же миг из трубки донёсся раздражённый голос Ха Хён Хо.
— Начальник Пэк?
— Мы вернёмся, как только состояние начальника Сон позволит ей передвигаться. До того момента, пока я снова не выйду на связь, оставайтесь в штабе в режиме ожидания.
— Что? Начальник Пэк! Погодите! Начальник Сон…
А Шин проигнорировал слова Ха Хён Хо и решительно завершил разговор.
После этого пещера снова погрузилась в тяжёлую тишину, в которой особенно отчётливо слышалось, как с каменного потолка падают капли воды.
Этот ровный, холодный звук болезненно отдавался в ушах Солли.
— Ха-а…
Плечи А Шина медленно опустились вместе с глубоким вздохом.
Он отшвырнул сломанный шприц в темноту, и пластиковые осколки, покатившиеся по каменному полу, прозвучали в тишине неожиданно громко.
Несмотря на туман, застилавший сознание, Солли попыталась понять, что происходит.
Почему он не возвращается немедленно и вместо этого тянет время здесь?
«Может быть… это из-за меня?..»
Солли тупо уставилась на собственное тело. Белая рубашка насквозь пропиталась потом и стала почти прозрачной, а из-за расстёгнутых пуговиц отчётливо виднелась кожа, покрасневшая от возбуждения.
Состояние её тела было совершенно ненормальным. Где-то глубоко внутри разливалось жаркое пламя, и это ощущение было не столько болезненным, сколько мучительно зудящим, невыносимым и тягучим.
К тому же сердце билось слишком быстро. Кожа стала такой чувствительной, что даже лёгкое прикосновение воротника отзывалось покалыванием, будто по ней проходил слабый электрический разряд.
«Горячо…»
Солли инстинктивно изогнулась и крепко сжала бёдра. Мокрая от пота рубашка зашуршала, скользя по поверхности спального мешка.
На этот звук А Шин медленно повернул голову. Его нефритовые глаза ярко светились в темноте, и, увидев, что Солли открыла глаза, он почти не удивился.
— …Очнулась?
Голос А Шина звучал ниже и хриплее, чем обычно. Он тихо подошёл ближе и присел на край походной кровати, на которой лежала Солли.
Солли безучастно смотрела на него снизу вверх. Поскольку он сидел спиной к свету, его лицо скрывалось в тени, и выражение было трудно разобрать.
— Температура не спадает.
А Шин протянул руку и коснулся её лба, а затем щёк. Его ладонь была прохладной. Из-за того, что тело Солли пылало, словно раскалённый шар, это холодное прикосновение показалось ей невероятно соблазнительным.
Она сама не заметила, как потёрлась щекой о его большую ладонь. Ей хотелось ещё немного. Хотелось, чтобы он продолжал гладить её, чтобы его прохладная рука остудила это пылающее тело.
Солли почувствовала, как рука А Шина дрогнула. На мгновение он замер, а затем медленно убрал ладонь.
— …Вот это.
Он указал подбородком в угол пещеры, туда, где валялся шприц.
— Это возбуждающее средство.
— …Возбуждающее… средство?
Солли пробормотала это пересохшим голосом. Из-за действия препарата язык почти не слушался.
— Похоже, подчинённые Чан Ин Сона по глупости перепутали препараты.
А Шин объяснял всё сухо, но в его спокойном голосе слышалась скрытая ледяная ярость.
— Они должны были выстрелить снотворным или транквилизатором, но в спешке вкололи совсем не то.
Он убрал её растрёпанные волосы за ухо и отвёл взгляд.
— К счастью, только задели кожу, поэтому доза невелика.
— А…
Мозг Солли словно заволокло белым туманом, и ей было трудно понять его слова. Доза невелика? Но почему тогда сердце, казалось, готово выпрыгнуть из груди?
И почему из-за мужчины, сидящего перед ней, ей постоянно хотелось пить, а низ живота ныл от странного, мучительного напряжения?
— Сначала выпей воды.
А Шин достал бутылку воды из пластикового ящика и открутил крышку. С его помощью Солли с трудом сделала несколько глотков.
Холодная вода скатилась по пищеводу, но этого оказалось недостаточно, чтобы погасить бушующее внутри пламя. Напротив, влага, смочившая губы, будто сделала все ощущения ещё острее.
— В таком состоянии ты не можешь вернуться в штаб.
А Шин произнёс это и поставил бутылку в сторону.
— Ты ведь и сама не захочешь показываться людям в таком виде.
— …Да…
— Поэтому вернёмся в штаб, когда твоё тело немного придёт в норму.
— …
— Отдыхай. Я ненадолго осмотрю окрестности.
Сказав это с бесстрастным лицом, он собирался подняться с кровати. И в тот же самый миг тело Солли резко подалось вверх, словно распрямившаяся пружина.
— Начальник Сон…
А Шин не успел даже среагировать, когда Солли обвила его шею руками и крепко прижалась к нему.
— Постой… Угх.
А Шин едва не потерял равновесие и не упал назад, но в последний момент напрягся и удержался на кровати. Из-за этого движения верхняя часть тела Солли оказалась вплотную прижата к нему.
— Не уходи… сонбэ…
Солли выдохнула горячее дыхание прямо ему в шею. В её покрасневших глазах вместо разума плескалась лишь инстинктивная жажда.
Было ли это действием препарата или давно подавляемые чувства наконец вырвались наружу, она не знала.
— Сон Солли. Приди в себя.
А Шин схватил её за плечи своими крепкими руками и попытался оттолкнуть.
— Это всё из-за лекарства. Ты на самом деле этого не хочешь.
— Нет… я…
Солли яростно замотала головой. Растрёпанные волосы защекотали лицо А Шина.
— Сейчас мне просто… просто нужен ты.
Она впилась в его губы так, словно бросалась в атаку. Поцелуй вышел неуклюжим, грубым и отчаянным.
В миг, когда их губы соприкоснулись, по телу прошла странная дрожь. Солли прикусила его нижнюю губу и протолкнула внутрь горячий язык.
Когда её язык настойчиво скользнул глубже, плотно сжатые губы А Шина медленно разомкнулись. Горячие влажные языки переплелись в жадком, сбивчивом движении.
Рука А Шина, до этого бесцельно зависшая в воздухе, коснулась груди Солли. В одно мгновение его тело дёрнулось и напряглось. Ощущение от прикосновения кончиков его пальцев было слишком откровенным.
Тонкая рубашка была насквозь пропитана потом. Под ней не было ничего лишнего, только нежная кожа, отчётливо ощущавшаяся под пальцами.
Под промокшей тканью твёрдый сосок выпирал так явно, словно собирался уколоть его ладонь. Дыхание А Шина стало тяжёлым.
— Ун…
Солли издала стон, в котором проступила мягкая женственность, и ещё сильнее прижалась к нему. Она тёрлась грудью о его широкую ладонь, словно хотела вдавить её в себя.
Мокрая рубашка прилипла к телу и полностью обрисовала рельеф алых сосков. При виде этого глаза мужчины вспыхнули жарким пламенем.
— Сонбэ…
Солли оторвалась от его губ и посмотрела на него затуманенным взглядом.
— Мне плохо… моё тело…
Она напрягла руки, обвитые вокруг его шеи, и закинула ногу, обхватив его твёрдую талию.
Свободные брюки костюма Чан Ин Сона соскользнули с её ног. Гладкие, горячие внутренние стороны бёдер соприкоснулись с твёрдым животом А Шина через ткань тактической формы.
Солли инстинктивно начала двигать бёдрами. Пытаясь унять зуд, терзавший её глубоко внутри, она медленно тёрлась низом живота о тело А Шина.
— У… Х-а-а…
Стон, смешанный с рыданием, разнёсся по пещере.
На лбу А Шина вздулась вена.
— Сон Солли, хватит.
А Шин выдохнул это сорванным голосом, однако в руках, которые должны были оттолкнуть её, не осталось ни капли силы.
— Не хочу… не останавливайся…
Солли лишь покачала головой и снова прильнула к его губам. Этот поцелуй оказался ещё глубже, ещё тяжелее и ещё более жадным, чем прежде.
Дрожащая ладонь скользнула под его тактическую форму, и она отчаянно принялась ощупывать твёрдые мышцы его груди.
Холод пещеры давно перестал существовать. Весь мир вокруг словно растворился, оставив лишь горячий жар и их неровное, сбивающееся дыхание.
А Шин принимал её поцелуи, не находя в себе сил ни обнять Солли, прижимавшуюся к нему всем телом, ни оттолкнуть её от себя.
Она жадно искала его языком, и это уже почти не походило на поцелуй. Скорее на отчаянную борьбу зверя, который ищет воду, чтобы не погибнуть от жажды.
— Ха-а…
Из груди А Шина вырвался тяжёлый выдох.
Это был предел.
Горячая ладонь крепко сомкнулась на её тонкой шее, после чего он развернулся всем телом и легко поднялся на походную кровать.
Матрас под его весом глубоко просел.
Взяв Солли за подбородок, А Шин заставил её поднять лицо и сам впился в её губы.
— Мф…!
Солли резко запрокинула голову и шумно вдохнула.
Его поцелуй оказался намного глубже и грубее её собственного. Он скользнул по нёбу, обвил её язык и безжалостно теснил его, не позволяя даже на мгновение перевести дыхание.
Свободные брюки и рубашка начали раздражать. Ткань, прилипшая к разгорячённой коже, казалась невыносимо душной.
— М-м…
Дрожащими руками Солли принялась искать пуговицы рубашки.
Ей хотелось как можно скорее избавиться от одежды.
Но пальцы почти не слушались её из-за действия препарата.
Когда от мучительного раздражения на глазах уже выступили слёзы, А Шин, до этого безумно переплетавший с ней язык, медленно оторвался от её губ.
Между ними протянулась влажная нить слюны и с тихим звуком оборвалась.
— С-сонбэ…
Нефритовые глаза А Шина ярко светились в темноте.
Некоторое время он молча смотрел на тяжело дышащую Солли, после чего медленно опустил взгляд ниже.
Увидев на ней костюм Чан Ин Сона, он свирепо нахмурился.
— Зачем ты вообще вышла в одежде, насквозь пропитанной запахом другого ублюдка…
Раздражённо пробормотав это, А Шин резко приподнял Солли за талию и грубо выдернул из брюк заправленный внутрь край рубашки.
— Ух…
Солли тихо застонала и, неосознанно подавшись вперёд, ещё сильнее прижалась к нему.
А Шин без малейших колебаний расстегнул пряжку её брюк, однако в тот момент, когда ткань соскользнула вниз и остановилась у колен, его рука внезапно замерла.
На лице мужчины промелькнуло неподдельное изумление, и его глаза медленно расширились.
— Почему на тебе нет белья…
Между распахнувшимися полами рубашки её тело открылось слишком откровенно. Пространство между белыми бёдрами уже влажно блестело от возбуждения.
Когда прохладный воздух пещеры коснулся обнажённой кожи, Солли невольно сжалась.
— Ах…
Она медленно потёрлась о крупное бедро А Шина, который застыл без движения.
Грубая ткань тактической формы, касавшаяся чувствительной кожи, сводила её с ума.
Неосознанно разведя бёдра ещё шире, Солли потянулась к его лицу и обхватила его ладонями.
— Сонбэ… скорее…
Касаясь губами его подбородка и уголка рта, она почти всхлипывала от нетерпения.
Разум уже полностью отказывался подчиняться, поэтому ни смущения, ни стыда она больше не чувствовала.
Ей было нужно лишь что-то, способное заглушить пожирающий её изнутри жар.
— Ну же… пожалуйста…
— Чёрт…
А Шин подавил низкий стон и медленно уложил Солли на спальный мешок.
Затем он склонился к ней и принялся покусывать её грудь прямо через рубашку, прилипшую к коже.
— Ух!
Боль и удовольствие одновременно пронзили всё её тело.
Через тонкую ткань А Шин жадно исследовал её грудь, а другой рукой одним движением стянул с её лодыжек зацепившиеся брюки и отбросил их в сторону.
— У-у…
Когда ощущения стали ещё сильнее, бёдра Солли сами собой раскрылись шире, а мышцы на их внутренней стороне задрожали так сильно, словно их сводила мучительная судорога.
А Шин прижал её своим крупным телом и медленно опустил горячую ладонь ниже, после чего толстый палец неторопливо скользнул по месту, уже насквозь влажному от скользкой смазки.
— Х-хык!
Безумное наслаждение ударило вдоль позвоночника и обрушилось прямо в голову, а обострившиеся до предела чувствительные нервы словно взорвались от напряжения, заставив Солли резко запрокинуть голову и издать сорвавшийся стон.
Наблюдая за её реакцией, А Шин слегка повернул голову и медленно провёл языком по выступающей вершине груди сквозь мокрую рубашку, тогда как крупная ладонь, накрывавшая её снизу, продолжала двигаться с уверенной точностью.
Влажные, непристойные звуки постепенно заполнили пещеру.
Движения А Шина оставались грубыми, однако в этой грубости не было ни единого лишнего касания.
— …Привычки, въевшиеся в тело…
Оторвавшись от груди, которую до этого мелко покусывал через промокшую ткань, он тихо пробормотал:
— И правда пугают.
— С-сонбэ…
У Солли уже не осталось сил размышлять над смыслом его слов, потому что твёрдые кончики пальцев безошибочно нашли самое чувствительное место и начали медленно тереть клитор.
Тихо застонав, она крепко вцепилась в его широкие плечи, однако ногти лишь беспомощно скользнули по жёсткой ткани тактической формы.
— Там… там, ещё немного…
А Шин негромко усмехнулся, явно наслаждаясь её мольбой, и чем сильнее Солли извивалась от удовольствия, тем нетерпеливее становились движения его руки, а вены на предплечье натягивались всё отчётливее.
Совсем скоро её накрыла первая разрядка.
Пальцы ног судорожно поджались.
— Х-а-ах…!
Однако на этом всё не закончилось, потому что тело словно вовсе не знало усталости и продолжало требовать ещё большего, а стоило отступить первым отголоскам оргазма, как горячий жар снова закрутился глубоко внизу живота.
— Ещё… сделай ещё…
Задыхаясь, Солли нащупала рукой талию А Шина.
Под пальцами немедленно отозвалась его до предела натянутая ширинка, и даже сквозь плотную ткань брюк она слишком отчётливо ощущала набухший член.
Дрожащими руками она попыталась расстегнуть его ремень, однако А Шин тут же грубо перехватил её запястье.
— Сонбэ…?
Подняв на него затуманенный взгляд, Солли искренне не понимала причины.
Почему?
Почему он останавливает её именно сейчас?
Лицо и шея А Шина тоже покраснели от возбуждения, на лбу выступили капли пота, дыхание стало тяжёлым и хриплым, а в глазах полыхало столько желания, что казалось, будто он действительно готов проглотить её целиком.
— Нельзя.
Решительно покачав головой, он переложил её ладонь себе на грудь.
— Не делай того, о чём потом пожалеешь.
Это были последние остатки заботы о Солли и одновременно предупреждение, которое он адресовал самому себе.
— Если мы сделаем это, пока ты не в себе… ты точно пожалеешь.
— Нет, я…
— Вместо этого… я сделаю тебе хорошо.
Наклонившись к Солли, он просунул руку под рубашку и грубо сжал набухшую грудь.
— Х-хык!
В то же мгновение другая рука глубоко проникла в неё снизу, а толстый палец вошёл внутрь, туго заполняя горячие влажные стенки.
Согнув палец, А Шин начал надавливать изнутри, словно выскребая самое чувствительное место, одновременно медленно растирая большим пальцем затвердевший клитор.
— А, А Шин-сонбэ, подожди…!
Выкрикнув его имя, Солли крепко обвила руками его мощную шею.
Наслаждение оказалось настолько сильным, что почти причиняло боль, и ей казалось, будто голова вот-вот вспыхнет ослепительно белым пламенем.
— Хотя то, о чём потом пожалеешь… мы, кажется, уже делаем.
Коснувшись губами края её уха, А Шин произнёс это с горечью в голосе.
Он и сам прекрасно понимал, что они уже давно пересекли черту, однако остановиться сейчас уже не мог.
— Х-хык!
Поясница Солли резко выгнулась, пальцы ног судорожно поджались, а всё тело забилось мелкой дрожью, когда вместе с ослепительным восторгом, вспыхивающим перед глазами подобно языкам пламени, её вновь целиком накрыла горячая разрядка.
Вцепившись в шею А Шина, она издала пронзительный сладкий крик, потому что ей казалось, будто раскалённый комок, мучивший её где-то глубоко внизу живота, наконец вырвался наружу.
После этого тело Солли бессильно распласталось на матрасе.
— Ха-а… ха…
По всей пещере разносилось лишь их тяжёлое дыхание.
А Шин медленно облизнул нижнюю губу и убрал руку.
Его пальцы были влажными, как и тело Солли.
Несколько мгновений он просто переводил неровное дыхание, после чего осторожно отвёл с её лица растрепавшиеся пряди волос.
Солли же бездумно смотрела на свисающие с потолка сталактиты, словно не в силах сосредоточиться ни на одной мысли.
Зрение снова начинало мутнеть, однако теперь причиной был уже не возбуждающий препарат, а накатывающая сонливость.
Жар, который совсем недавно доводил её до безумия, исчез без следа, а на его место тяжёлой волной пришла приятная усталость.
Веки медленно опустились.
Сквозь ускользающее сознание она почувствовала, как А Шин подтянул спальный мешок и укрыл её.
— …Поспи немного.
Его низкий шёпот прозвучал почти как колыбельная.
Что-то тёплое и мягкое легко коснулось её лба и тут же исчезло.
Это был короткий поцелуй.
Солли, уже погружаясь в дрёму, отрешённо подумала:
«Не может быть… такого просто не может быть…»
Этот колючий и угрюмый Пэк А Шин никак не мог поцеловать её настолько нежно.
Наверняка ей просто померещилось это из-за препарата.
«Но всё равно… так тепло, и мне хорошо…»
Медленно зарывшись глубже в спальный мешок, пропитанный теплом А Шина, Солли почувствовала, как по телу разливается глубокое облегчение, а затем окончательно погрузилась в вязкую темноту сна.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Шум дождя, барабанящего по всему миру за пределами пещеры, постепенно поднял её сознание на поверхность.
Даже сюда долетал глухой стук ливня по листьям.
Солли медленно подняла тяжёлые веки.
Зрение всё ещё оставалось мутным, однако очертания неровных каменных стен постепенно становились чётче.
Воздух, касавшийся её лица, был холодным и влажным.
И всё же тепло, окружавшее тело, казалось удивительно уютным.
— М-м…
Она сонно застонала и слегка пошевелилась.
Тело ощущалось тяжёлым, словно насквозь промокшая вата, однако вместе с этой тяжестью пришла странная свежесть.
Казалось, будто бесконечный жар, который так долго мучил её, наконец был смыт без остатка.
По привычке Солли попыталась потянуться и напрягла обе руки.
Однако они не вытянулись в воздух.
Что-то тяжёлое и твёрдое обнимало её за талию, а за спиной ощущалась огромная горячая стена.
«…Что это?»
В тот же миг все мысли словно остановились.
Солли медленно повернула голову, желая понять, что находится позади неё.
Всё поле зрения мгновенно заполнила широкая мужская грудь.
Пэк А Шин лежал на боку, крепко обнимая её так, словно запер в кольце собственных рук, и позволял использовать свою руку вместо подушки.
Опущенные длинные ресницы, высокий прямой нос и плотно сомкнутые губы оказались совсем рядом.
Даже во сне его лицо сохраняло острую хищную красоту человека, который не ослабляет бдительности до самого конца.
— Ах…
Солли резко втянула воздух.
Стоило ей до конца осознать происходящее, как воспоминания о случившемся накануне обрушились на неё подобно приливной волне.
Разгорячённое тело.
Препарат, лишивший её способности здраво мыслить.
Собственный голос, умоляющий А Шина не уходить, пока она цеплялась за его шею.
«Сонбэ… не хочу, не уходи…»
Его руки, скользнувшие под промокшую рубашку.
Его тяжёлое дыхание у самого уха.
Воспоминания о том, как она всхлипывала в его объятиях, захлестнули сознание одно за другим.
Лицо Солли мгновенно вспыхнуло, став красным как яблоко.
Что она вообще натворила?
Даже если всему виной был препарат, факт оставался фактом: она сама набросилась на старшего коллегу по работе, который к тому же был её бывшим парнем, и буквально умоляла его обнять её.
Более того, именно она первой силой поцеловала Пэк А Шина, несмотря на то что он пытался её остановить.
«Я правда сошла с ума…»
От стыда хотелось провалиться сквозь землю.
Если бы рядом сейчас оказалась хоть одна мышиная нора, она без раздумий превратилась бы в мышь и немедленно спряталась внутри.
Стиснув зубы, Солли осторожно попыталась подняться.
Ей необходимо было как можно скорее выбраться из этой невыносимо неловкой ситуации.
Однако прежде чем она успела приподнять верх тела, рука А Шина, лежавшая на её талии, напряглась.
Даже не открывая глаз, он резко притянул её обратно и вновь уложил на место.
Голова Солли мягко упала на его крепкое предплечье.
Спальный мешок тихо зашуршал, а их тела снова соприкоснулись без малейшего зазора.
Украдкой покосившись на его ногу, крепко прижимавшую её сверху, Солли поняла, что вырваться из такого захвата будет невозможно.
— Сонбэ…?
— Спи ещё.
Из губ А Шина вырвался низкий сонный голос с лёгкой хрипотцой.
Устроив подбородок на её макушке, он снова прикрыл глаза.
— Дождь ещё долго не закончится.
— С-сонбэ. Отпустите меня немного…
— Лежи спокойно.
С этими словами он лишь крепче притянул её к себе.
Даже сквозь тактическую форму Солли отчётливо ощущала исходящее от него тепло.
Полностью запертая в его объятиях, она сглотнула пересохшим горлом.
У неё за спиной ровно билось его сердце.
Этот размеренный звук действовал настолько успокаивающе, что она едва не расслабилась против собственной воли.
Однако позволить себе расслабиться сейчас Солли никак не могла.
Осторожно опустив взгляд на своё тело, она внезапно замерла.
«Подождите, одежда…?»
До этого на ней должен был оставаться свободный костюм Чан Ин Сона.
Та самая промокшая насквозь рубашка, через которую просвечивало всё тело, и брюки, испачканные грязной водой.
Но теперь одежда была совершенно другой.
На ней оказалась чистая тренировочная футболка с эмблемой Центра и просторные тактические брюки.
Похоже, это была запасная форма из ящика с аварийными припасами.
«Когда он меня переодел?»
Она совершенно ничего не помнила.
После того как её окончательно сморила усталость, она уснула почти как потерявшая сознание.
Значит, пока она была без памяти, А Шин сам сменил ей одежду.
И это означало только одно.
«Он всё видел…»
Получалось, что именно А Шин собственными руками вытер её тело и переодел её.
Стоило этой мысли окончательно оформиться в голове, как сердце забилось быстрее от подступившего смущения.
В этот момент над её головой раздался тихий смешок.
С трудом повернувшись в его объятиях, Солли подняла взгляд.
А Шин уже не спал.
Он спокойно смотрел на неё, а в нефритовых глазах поблёскивали насмешливые искры.
— Чему ты так удивилась?
— О-одежда… сменилась…
— И что тут необычного?
Он тихо усмехнулся, наблюдая за её пылающим лицом.
— Это ведь был костюм Чан Ин Сона?
— Да. Когда я сбегала, я превратилась в него…
— Мне было противно на это смотреть, поэтому я его снял. Этот мерзкий запах невозможно было терпеть.
Всё ещё оставаясь в его объятиях, Солли слегка повернулась и посмотрела наружу.
За пределами пещеры густо разрослась тёмная зелень, а между деревьями виднелось небо, затянутое плотными серыми дождевыми тучами.
Синеватый рассветный свет давно исчез без следа, и по тому, что открывалось её глазам, было очевидно, что снаружи уже наступил полноценный день.
— …Сколько вообще прошло времени?
По ощущениям Солли казалось, что она проспала всего несколько часов, но пейзаж снаружи уже давно миновал полдень. А Шин нажал ей на голову и снова уложил её на свою руку.
— Около девяти часов. Ты ни разу не проснулась и крепко спала до самого этого момента.
— Целых девять часов?
— Да. Твоему телу пришлось тяжело, пока оно выводило действие препарата. Столько сна ему было необходимо.
От его спокойного объяснения стыд снова накрыл Солли с головой. Картины того, как она сама набросилась на А Шина, целовала его и цеплялась за него, никак не исчезали из головы.
— Сонбэ…
Солли позвала его едва слышным, почти проваливающимся голосом.
— Что?
— …Простите.
— За что?
— Я… я ведь…
Солли долго мялась, не в силах выговорить это вслух.
— Я по своей воле… с вами…
Она глубоко опустила голову. Лицо горело так сильно, что терпеть было почти невозможно. Потеряв рассудок, она цеплялась за человека, который пытался холодно провести между ними границу.
А Шин некоторое время молчал. Между ними повисла неловкая тишина, которую заполнял только тяжёлый шум дождя.
И как раз в тот миг, когда Солли, не выдержав тревоги, хотела слегка поднять голову и взглянуть на него, А Шин тихо усмехнулся.
— О чём ты? О том, что пыталась меня сожрать?
— Н-нет. Я не пыталась вас сожрать…
— Пыталась же. У тебя был такой вид, будто ты вот-вот разорвёшь на мне одежду.
А Шин негромко рассмеялся, словно находил всё это забавным. Лицо Солли теперь покраснело так, будто должно было вот-вот лопнуть.
— Это всё из-за препарата…!
— Да, из-за препарата. Поэтому тебе не нужно извиняться. Я тоже понимаю, что ты была не в себе.
— …Тогда стоило просто оставить меня как есть.
Солли с обиженным лицом покосилась на него, потому что он отвечал слишком спокойно.
— Зачем вы позволили мне цепляться за вас? Могли просто оттолкнуть меня… Тем более силы у вас более чем достаточно.
— Это был возбуждающий препарат для хищников. Пусть доза была небольшой, но, если бы я оставил тебя в таком состоянии, как ты думаешь, что случилось бы с твоим телом?
От её упрёка, в котором слышалась обида, глаза А Шина слегка сузились.
— Если бы вовремя не снять возбуждение и не помочь телу переработать действие препарата, у тебя наверняка где-нибудь остались бы постоянные симптомы паралича.
Взгляд Солли невольно опустился ниже. Её глаза коснулись его ширинки, которая тогда была натянута до предела. Место, которого она касалась в беспамятстве, сейчас спокойно вернулось в обычное состояние.
Даже перед ней, извивавшейся от оргазма, он удержал себя в руках. А Шин тоже тяжело дышал, словно был на грани потери рассудка, но в решающий момент всё же сумел подавить возбуждение.
«Почему?..»
Из-за их неловких отношений? Из-за чувства вины за то, что он мог бы овладеть бывшей возлюбленной, да ещё и одурманенной препаратом? Или потому, что не хотел переступать черту, после которой уже нельзя вернуться назад?
Чтобы скрыть горящее лицо, Солли резко оттолкнула А Шина.
— Отодвиньтесь. Я встану.
К счастью, А Шин послушно отстранился. Едва он разжал руки, Солли откинула спальный мешок и резко села.
— Давайте быстрее вернёмся в штаб. Все, наверное, волнуются.
Солли нарочно произнесла это спокойно, будто ничего особенного не произошло. Но её уши всё ещё оставались красными.
А Шин некоторое время молча смотрел на неё, а затем пожал плечами.
— …Хорошо. Пойдём.
Солли украдкой обернулась на него, когда он поднялся с походной кровати. Стоило ему, почти сто девяносто сантиметров ростом, выпрямиться, как пещера будто стала теснее. Потягиваясь, он встретился с Солли взглядом и слегка нахмурился.
— Что?
— Ничего, просто… где обувь?
Сейчас она была босиком. Кроссовок Чан Ин Сона для тренировок, в которых она сбежала с арены, нигде не было видно.
Взгляд Солли остановился на знакомых ярких кроссовках, валявшихся в углу пещеры. Это была обувь Чан Ин Сона.
В тот самый миг, когда Солли быстро подошла к ним и уже собиралась засунуть ногу, нога А Шина в боевом ботинке метнулась вперёд и с силой пнула кроссовки.
Обувь взлетела в воздух и рухнула в лужу, скопившуюся в глубине пещеры. Солли оцепенело посмотрела на утонувшие в воде кроссовки, а затем подняла взгляд на А Шина.
— Что вы творите?
— О чём ты?
А Шин засунул руки в карманы и с невозмутимым лицом сделал вид, будто ничего не произошло.
— Об обуви! Зачем вы вдруг её пнули?
— Случайно вышло.
— Случайно? Вы точно прицелились ногой и отправили её в дальний угол!
Солли настолько опешила, что у неё вырвался сухой смешок.
— И что мне теперь надевать? Вы хотите, чтобы я спускалась по этой ужасной горе босиком?
— Да, запасной обуви здесь не подготовили.
— Поэтому я и хотела надеть эту. Даже если она принадлежит Чан Ин Сону, в ней можно спуститься с горы!
— А кто сказал, что ты пойдёшь босиком?
А Шин опустился перед Солли на одно колено и начал развязывать шнурки собственных боевых ботинок.
— Лучше надень мои.
Он снял тяжёлый чёрный тактический ботинок и поставил его у ног Солли.
— Для твоей ноги он будет велик, но, если туго затянуть ремни на щиколотке, не спадёт.
— …А вы?
— Я?
А Шин поднялся, босой ногой наступив на холодный каменный пол.
— Я спущусь так.
— Что? Босиком?
Солли подняла на него взгляд и нахмурилась.
— После дождя земля наверняка размокла, а вы собираетесь спускаться босиком? Что будете делать, если поранитесь…
Она вдруг осознала, насколько глупо звучат её слова, и поспешно замолчала.
Кем был мужчина перед ней? Пэк А Шин, божественный зверь Пульгасари.
Существо с кожей крепче стали, на которой острый камень едва ли мог оставить хотя бы царапину.
— Ха-а…
Солли глубоко вздохнула.
Выбора не было. В отличие от А Шина, она не могла спускаться по суровой горе босиком.
В конце концов она осторожно просунула ногу в огромный боевой ботинок. Стоило ей приподнять стопу, как обувь закачалась, и пятка едва не выскользнула наружу.
— И как мне ходить в такой громадине…
Услышав её ворчание, А Шин тихо рассмеялся.
— Если крепко завязать шнурки и зафиксировать щиколотку, он не спадёт.
Он снова опустился перед ней на одно колено.
Солли удивлённо распахнула глаза.
Он расположился у её ног, словно огромный хищник, который сам решил склониться ниже.
— Сонбэ?
— Стой спокойно. Я затяну вместо тебя.
А Шин сказал это ровно и взялся за шнурки ботинка. Не дав Солли даже возможности отказаться, он ловко начал приводить их в порядок.
Солли оцепенело смотрела на него сверху вниз.
Пэк А Шин был человеком, от которого невозможно было ожидать такой любезности, как завязать кому-то обувь. И это было верно даже в прошлом, когда они были нежными влюблёнными.
Но именно он сейчас, ничуть не смущаясь тем, что стоит перед ней на колене, тщательно завязывал шнурки.
— Как ощущается, больно? Я затянул довольно сильно.
— Н-нет. Всё нормально.
— Нужно затянуть крепко, иначе будет спадать. Немного потерпи.
Благодаря тугим шнуркам ощущение, что щиколотка болтается внутри ботинка, действительно уменьшилось. Он закончил узел и медленно поднял голову.
В неловкой тишине их взгляды встретились.
Нефритовые глаза светились глубоко и мягко.
Он пристально смотрел на Солли, а потом приподнял только один уголок губ в вредной улыбке.
— А раньше ты сжимала куда лучше.
— …Что?
Солли медленно моргнула, не понимая его слов. Она совершенно не могла понять, о чём говорит А Шин.
Что она раньше сжимала?
— Что вы имеете в виду? Что я сжимала…
— Мои пальцы.
— …
— Не помнишь?
В этот миг лицо Солли вспыхнуло так, будто вот-вот взорвётся. В памяти слишком отчётливо возникли его толстые пальцы, глубоко входившие между её ног.
От такой неприкрытой и непристойной шутки у неё буквально пропал голос.
— В-вы с ума сошли?! Что это вообще за… Вы что, извращенец?!
Она вскрикнула и рефлекторно вытянула ногу. Пяткой она сильно ударила А Шина в плечо.
А Шин, похоже, даже не собирался уклоняться от удара. Напротив, он весело рассмеялся и растянулся на спине.
— Сон Солли, у тебя сейчас лицо лопнет.
— Вы сейчас это серьёзно говорите?! За кого вы вообще меня принимаете…
Солли возмущённо повысила голос, но А Шин не останавливался и смеялся, держась за живот. Когда она увидела, как он смеётся так громко, что в уголках глаз выступили слёзы, её взгляд сильно дрогнул.
Ей внезапно вспомнились времена, когда они вместе ходили по университетскому двору. Тогда они дразнили друг друга из-за пустяков, препирались и в конце концов всё равно смеялись.
Она и представить не могла, что снова увидит его такую яркую улыбку. Солли оцепенело смотрела на его смеющееся лицо, чувствуя, как где-то в груди болезненно кольнуло.
«…Нечестно».
Если он снова показывает ей себя прежнего, она не сможет продолжать его ненавидеть. Ей нельзя было колебаться, но сердце всё равно снова и снова становилось мягче.
Солли резко отвернулась, чтобы скрыть покрасневшее лицо. Если она продолжит смотреть на него, то может жалко разрыдаться.
Она широкими шагами направилась к оборудованию связи. Ботинки были слишком большими, поэтому идти было неудобно, но терпимо.
— Куда ты? Разозлилась?
— Куда, по-вашему? Мы разве не возвращаемся?
Солли угрюмо ответила и схватила спортивную сумку, одиноко лежавшую рядом с оборудованием. Затем, не оглядываясь, бросилась к выходу из пещеры.
— Пойдём вместе.
За спиной прозвучал довольный голос А Шина. Похоже, он неспешно поднялся и отряхивал с себя землю.
— Сон Солли, я сказал, пойдём вместе.
Солли сделала вид, что не слышит его, и ускорила шаг. Дождь ослаб, но лес всё ещё оставался сырым, и холодный воздух остужал её раскрасневшиеся щёки.
Едва они вышли из пещеры, как над головой раздался оглушительный шум. Под сильным порывом ветра листья на деревьях зашуршали и беспорядочно задрожали.
Солли остановилась и подняла взгляд к небу. Между густыми кронами она увидела чёрный объект, пересекающий серое небо.
Это был огромный вертолёт. Причём не один, а сразу два. На боку каждого чётко виднелся знак Центра.
— Откуда вертолёты?..
— Чёртовски быстро добрались.
А Шин, вышедший из пещеры следом, нахмурился, глядя в небо. Солли непонимающе обернулась к нему.
— Они летят к арене собачьих боёв?
— Нет. Люди Чан Ин Сона уже сбежали. Как только ты выбралась, они полностью зачистили арену и исчезли без следа.
Он коротко цокнул языком и посмотрел в сторону, куда направлялись вертолёты.
— Я сообщил команде ближайшие координаты, где вертолёты смогут приземлиться. Скорее всего, они летят туда, поэтому нам тоже пора двигаться.
А Шин пошёл вперёд, первым начав подниматься по склону, но Солли так и не смогла сделать шаг.
— Сонбэ, подождите.
— Что такое?
— Рядом с ареной сбежало одно существо зверь-мутант.
От слов Солли А Шин резко остановился.
— Божественный зверь-мутант?
— Это был мутант-волкособ, способный даже принимать человеческий облик. Его нужно как можно скорее найти. Если Чан Ин Сон снова его поймает… с ним точно сделают что-нибудь ужасное.
Солли схватила А Шина за предплечье и заговорила почти умоляюще.
— Если искать с вертолёта, разве мы не сможем его обнаружить? Он ведь ещё не должен был уйти далеко.
— …Ты неправильно расставляешь приоритеты. Сейчас важнее всего вернуть тебя в штаб. А для него отдельно соберём поисковую группу и попробуем найти.
— Но…
— Сон Солли.
А Шин серьёзно встретился с ней взглядом своих нефритовых глаз.
— Я понимаю, о чём ты тревожишься, но твоё состояние сейчас не нормальное. Препарат почти вышел, однако ты уже на грани истощения.
Солли замолчала. Разумом она понимала, что он прав, но сердце всё равно не позволяло ей уйти, потому что она продолжала беспокоиться о мутанте.
А Шин пристально посмотрел на неё, всё ещё колеблющуюся, и негромко вздохнул.
— Сон Солли?
— …Хорошо, я поняла.
— Тогда идём.
Он снова пошёл впереди, поднимаясь по горе, а Солли, проглотив тяжёлый вздох, последовала за ним.
Горная тропа, промокшая под дождём, была скользкой. Грязь налипала на подошвы боевых ботинок и делала каждый шаг ещё тяжелее.
В тот миг, когда она наступила на мокрый корень дерева, огромный ботинок резко вывернулся в сторону. Тело качнулось и полетело вперёд, а перед глазами стремительно приблизилась грязная земля.
Солли уже собиралась зажмуриться, но крепкая рука А Шина ловко подхватила её.
Ей казалось, что он идёт впереди, даже не оглядываясь, но он уже успел развернуться и удержать Солли, которая едва не упала.
— Осторожнее.
А Шин с чуть удивлённым лицом поставил её прямо.
— Ты в порядке?
— …Да, я в порядке.
Солли глубоко опустила голову, пытаясь скрыть вспыхнувшее лицо. Ей было так стыдно из-за того, что она снова и снова показывает ему такую жалкую сторону, что хотелось провалиться под землю.
А Шин вздохнул и протянул к ней левую руку.
— Держись.
— Что?
— Тебе тяжело идти. Держись за мою руку и иди за мной.
Он с невозмутимым лицом слегка качнул рукой.
— Или мне понести тебя на руках, как принцессу?
— Нет, не нужно!
— Тогда быстрее держись за руку. У нас мало времени.
Солли немного помедлила, но в конце концов всё же подавила гордость. Если продолжить идти так, она наверняка упадёт ещё раз десять.
— …Спасибо.
Она осторожно протянула руку и взялась за предплечье А Шина. Мышцы под тактической формой ощущались твёрдыми, словно камень.
— Можешь держаться крепче.
А Шин напряг руку, помогая Солли идти устойчивее. Они начали подниматься по горной тропе рядом, и Солли молча шла, глядя только под ноги.
Ей было неловко из-за того, что она почти висит на руке А Шина, но одного факта, что он рядом, почему-то хватало, чтобы страх исчез.
Некоторое время они шли без слов, и А Шин, чуть опустив взгляд, украдкой посмотрел на Солли. Увидев, как она неловко переставляет ноги в его огромных боевых ботинках, он едва заметно улыбнулся.
Но Солли, упрямо смотревшая только в землю, этой улыбки не увидела.
— Скажи, если устанешь. Тогда немного передохнём.
— Всё нормально. Давайте скорее идти.
Солли нарочито бодро ответила и крепче сжала его руку. А Шин тихо усмехнулся и подстроил шаг под неё.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Густой запах крови и стоны мужчин заполняли тёмный гараж. Чан Ин Сон, жуя новую сигарету, с силой пнул по голове подчинённого, от которого осталась только верхняя половина тела.
— Ах, псы паршивые. Вечно от вас никакого толку.
Он выплюнул сигарету на залитый кровью бетонный пол. Повсюду валялись тела подчинённых, упустивших проклятого нарушителя.
Запертые в переносных клетках «провальные образцы» пускали слюну, глядя на разорванные трупы. Чан Ин Сон указал то на изуродованные тела, то на провальные образцы в клетках и приказал:
— Эй, управляющий Ким. Собери это всё и брось ребятам на ужин.
— Да!
Управляющий Ким, дрожавший в углу, торопливо закивал. Чан Ин Сон оставил позади подчинённых, которые убирали тела, и вышел из гаража.
— Хозяин.
Подчинённый, ждавший снаружи, быстро подбежал к нему и протянул фотографию.
— Это та фотография, о которой вы говорили. К счастью, мои люди успели сделать снимок, когда принимали Алика в порту.
— Да, хорошо сработал.
Чан Ин Сон кое-как вытер окровавленные руки о рукав подчинённого и взял фотографию.
На ней был Алик, купленный в России за огромные деньги. Точнее, правильнее было бы сказать, что это была фотография нарушителя, принявшего облик Алика.
— Какой же ублюдок решил умереть…
Стиснув зубы, он смертоносным взглядом уставился на волкособа на снимке. Волкособ без сознания бессильно лежал внутри переносной клетки.
Подчинённый осторожно заговорил, украдкой поглядывая на волкособа через плечо Чан Ин Сона.
— Вы действительно думаете, что это он украл машину и сбежал?
— Да. Этот ублюдок даже мою рожу скопировал и обманул тех идиотов. Я уверен.
— Может быть… он божественный зверь?
— Не знаю, чёрт его раздери… Если бы он был духовным существом, я бы точно учуял запах.
Неужели мутант?
Нет, этого не может быть. Нарушитель ведь свободно менял облик животного и человека. От жалкого мутанта нельзя ожидать такого уровня перевоплощения.
Некоторое время Чан Ин Сон смотрел на волкособа на фотографии так, словно хотел убить его взглядом. Затем вдруг распахнул глаза и почти уткнулся носом в снимок.
— Ах, подожди. Я всё думал, где видел этого ублюдка.
— Что случилось?
— Эй, дай мой телефон.
— Да, вот…
Он резко выхватил телефон из руки подчинённого и быстро открыл альбом с фотографиями. Пролистав вниз, он нашёл нужный снимок. Затем нажал на экран и увеличил изображение.
На фотографии маленькая девочка в жёлтой форме детского сада обнимала щенка волкособа. Чан Ин Сон прищурился и начал сравнивать девочку и волкособа на снимке.
На ошейнике волкособа было чётко выгравировано имя.
— Эй. Что тут написано? Чхон… ва…?
— Да. Написано «Чхон Ва».
— Тьфу, чёрт, почему нельзя было написать нормальными корейскими буквами, зачем устраивать этот цирк.
Чан Ин Сон перевёл взгляд на бейджик девочки. Стоило ему увидеть выгравированное имя «Сон Солли», как он с резким хлопком приложил ладонь ко лбу.
— Ха, чёрт… Нужно было понять раньше.
— Что?
— Мышь, поедающая ногти.
— Что?
— Эй, ублюдок, ты кроме «что» вообще что-нибудь умеешь говорить? Тупица.
Чан Ин Сон с звонким шлепком ударил подчинённого по ошарашенному лицу и стиснул зубы.
— Ублюдок, который обчистил мою комнату… нет, девчонка. Её истинная личность — божественный зверь, мышь, поедающая ногти.
Теперь всё объяснялось. Если Сон Солли превратилась в волкособа, то было естественно, что он не смог уловить запах. Мышь, поедающая ногти, ведь полностью копирует даже запах цели перевоплощения.
Но из всех возможных волкособов превратиться именно в своего питомца. Этот план, одновременно жалкий и тщательно продуманный, казался и забавным, и до нелепости дерзким.
— Кажется, говорили, что эта Солли устроилась в Центр… Ха, чёрт, как же всё стало раздражающе хлопотно.
Чан Ин Сон почесал голову и медленно пошёл дальше. Из-за широко распахнутой двери гаража доносилось тяжёлое, влажное дыхание «провальных образцов», приступивших к еде.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
4. Возвращение к началу
Оглушительный рёв вертолёта, будто готовый разорвать барабанные перепонки, заполнял весь салон. Когда корпус сильно тряхнуло, Солли крепче сжала руки, чтобы не выронить спортивную сумку.
Она прижала сумку к груди, словно пыталась удержать бешено стучащее сердце, и перевела взгляд. Напротив неё А Шин сидел, скрестив руки на груди и спокойно прикрыв глаза.
Она всего лишь украдкой посмотрела на него, но лицо тут же вспыхнуло жаром. В памяти внезапно промелькнуло всё, что произошло в пещере.
«Я правда сейчас сойду с ума…»
Солли глубоко опустила голову, пытаясь скрыть разгоревшееся лицо.
В этот момент вертолёт резко накренился и начал снижаться. Они приближались к вертолётной площадке на крыше Центра.
Когда после шумной посадки дверь открылась, внутрь ворвался резкий ветер. Солли поправила сумку в руках и уже собиралась встать, но А Шин открыл глаза и шагнул вперёд, преграждая ей путь.
Густая тень от его высокого тела мгновенно накрыла Солли.
— Упоминание возбуждающего препарата из отчёта исключи.
Шум винта был оглушительным, но его низкий голос, вонзившийся прямо в ухо, прозвучал до мурашек отчётливо.
— Тебе незачем слушать лишние неприятные разговоры.
Плечи Солли вздрогнули. Но нефритовые глаза А Шина, как обычно, оставались равнодушными.
— Я сам доложу, почему мы оказались в убежище, а ты просто молчи.
Солли словно заворожённая медленно кивнула. Только тогда А Шин отвёл взгляд и первым повернулся к выходу из вертолёта.
— О-о, вот и наш начальник Сон пришла!
Едва она сошла с вертолёта, как её оглушил чей-то зычный голос. Глава Центра Го Гам Чхан приближался к ней с широко раскинутыми объятиями, а следом за ним, запыхавшись, семенили инспекторы.
А Шин, наблюдавший за этой суматошной толпой из-за их спин, слегка усмехнулся и первым скрылся в выходе на крышу.
— Начальник Сон, вы правда проделали огромную работу!
Го Гам Чхан так похлопал Солли по плечам, что они едва не хрустнули, и разразился раскатистым смехом.
— Говорят, и на нашей улице будет праздник, вот наш начальник Сон и провернула сегодня крупное дело, верно? Эй, что это у тебя в руках?
— А… документы, планшет и несколько волос, которые я взяла из кабинета Чан Ин Сона…
— О, правда? В такой критической ситуации ты не растерялась. Молодец, просто отлично!
Когда лопасти вертолёта остановились, слова похвалы зазвучали ещё громче. Собравшиеся инспекторы тоже начали аплодировать или одобрительно поднимать большие пальцы, а в сторонке Сон Хи Ён рыдала навзрыд рядом с удовлетворённым Ха Хён Хо.
— Подробный отчёт оставим на потом, а пока… Эй! Медицинскую команду сюда!
Го Гам Чхан приобнял Солли за плечи. Из-за его маленького роста ему пришлось встать на цыпочки, но он всё равно упрямо продолжал висеть на ней.
— Начальник Сон, вы проделали колоссальный труд!
— Начальник Сон, я посмотрел на вас совсем другими глазами. Слышал от начальника Пэка, что вы сбежали, превратившись в Чан Ин Сона?
— Как вам вообще пришло в голову в такой ситуации превратиться в босса Чана?
Инспекторы с оживлёнными лицами принялись осыпать её поздравлениями. Солли, пребывая в некотором замешательстве, прошла сквозь центр этого ликования.
Что-то глубоко внутри, долгое время подавляемое, вспыхнуло жарким восторгом. Это был тот самый момент, когда она доказала, что мышь-оборотень тоже имеет право стоять здесь с высоко поднятой головой.
Стена из презрения и обид, возводившаяся слой за слоем, наконец начала медленно рушиться.
Процедуры прошли без каких-либо задержек. Полученные документы и планшет передали аналитической группе, а кровь и волосы Чан Ин Сона — Ким То Ён. Отчёт об организации под названием «Ковчег» также был завершён.
После окончания операции прошло несколько дней. Небольшие раны на теле Солли уже заживали, но образы, раздиравшие её сознание, становились лишь чётче.
«С-сонбэ…»
«Почему ты вышла в одежде, которая провоняла запахом этого ублюдка…»
Внезапно всплывающие воспоминания раз за разом толкали Солли в болото стыда.
— Начальник, говорят, результаты анализа образцов готовы, всех просят собраться в конференц-зале.
Сухой голос Ха Хён Хо вырвал Солли из раздумий. Ха Хён Хо и Сон Хи Ён осторожно выглядывали из-за стеклянной двери кабинета начальника.
— Вы двое не хотите пойти первыми? Я сейчас закончу тут с делами и сразу догоню.
Солли щёлкнула мышкой и тяжело вздохнула. Ха Хён Хо и Сон Хи Ён кивнули и первыми вышли из кабинета.
«Если я пойду, то столкнусь лицом к лицу с сонбэ… Угх…»
Это была ситуация, в которой невозможно было избежать столкновения с А Шином, от которого она изо всех сил бегала после возвращения. Солли дождалась, пока лицо остынет, и устало вышла из кабинета.
Как раз в тот момент, когда она проходила по коридору на этаж, где находился конференц-зал…
— Куда идёшь, начальник Сон?
Знакомый, леденящий душу аромат коснулся кончика её носа. Кто-то подошёл сзади и вплотную прижался к ней сбоку. Стоило ей слегка повернуть голову, как она встретилась взглядом с Пэк А Шином.
Он стоял, засунув руки в карманы, и осматривал её липким взглядом, словно хищник, присматривающийся к добыче.
— К-куда… как куда… Иду слушать результаты анализа. А вы что, не идёте?
Солли прибавила шагу, пытаясь скрыть звук бешено колотящегося сердца, но А Шин явно не собирался просто так отступать.
Он легко поравнялся с ней и наклонил своё массивное тело в её сторону. Дистанция стала настолько маленькой, что его твёрдая грудь задевала её плечо.
— Почему ты вдруг постоянно избегаешь меня? Обидно, знаешь ли.
А Шин наклонился и прижался губами к самому её уху. Когда горячее дыхание пощекотало ушную раковину, Солли отпрянула, содрогнувшись, будто её ударило током.
— Вдруг?.. Вы только что сказали «вдруг»? Кто бы говорил о том, что кто-то «вдруг» начал вести себя как сволочь и игнорировать человека!
— Значит, ты считала, что я веду себя как сволочь?
— Вы так себя вели именно для того, чтобы я так подумала.
— …Вдруг начал вести себя как сволочь, значит…
Он усмехнулся и снова поравнялся с Солли в шаге.
— Разве раньше я не вёл себя по-сволочному по отношению к тебе?
К чему был этот вопрос?.. Разве он сам не знает лучше всех? Неужели он хочет, чтобы она признала, насколько ласковым и преданным любовником он был?
— Отойдите. В Центре полно глаз!
Солли нервно огрызнулась, на что А Шин лишь криво усмехнулся. В его нефритовых глазах играло глубокое озорство.
— Разве нельзя побыть немного поближе? В пещере ты обнимала меня за шею и ни за что не хотела отпускать.
— Э-это было из-за препарата, я же ясно сказала!.. Нет, забудьте.
Солли покраснела и яростно оттолкнула его.
— Отойдите. У меня нет времени слушать ваш бред.
Она помчалась по коридору в сторону конференц-зала, словно спасаясь бегством. Она чувствовала взгляд А Шина, упиравшийся ей в спину, но, к счастью, он не последовал за ней.
Солли с облегчением выдохнула и вошла в зал. Посреди рядов кресел Ха Хён Хо и Сон Хи Ён уже заняли места. Солли, тяжело дыша, плюхнулась рядом с подчинёнными.
Вслед за ней в зал гурьбой ввалились инспекторы божественных зверей. Стоило им встретиться взглядом с Солли, как они начали слегка кланяться или непринуждённо здороваться.
— Здравствуйте, начальник Сон!
— Давно не виделись, инспектор Ха и инспектор Сон.
Реакция была намного теплее, чем при первой встрече. Едва уловимое высокомерие, свойственное божественным зверям, никуда не делось, но было очевидно, что теперь они наконец признали сотрудников Отдела «Прочие» своими коллегами.
— Здравствуйте…
Только Солли успела натянуть на лицо неловкую улыбку, как дверь с грохотом распахнулась, и внутрь уверенным шагом вошёл Пэк А Шин.
Он не удостоил взглядом даже собственных подчинённых и направился прямиком к Солли, а затем нагло уселся на кресло прямо рядом с ней. Из-за его массивного телосложения их плечи и колени опасно соприкасались.
Все присутствующие в зале вытаращили глаза на А Шина, а Солли застыла на месте, словно деревянный чурбан.
— Вы что творите!.. Идите на своё место!
Солли прошипела это сквозь зубы, но А Шин лишь закинул ногу на ногу и удобно откинулся на спинку кресла.
— Начальник Пэк. Что вы сейчас…
Ха Хён Хо только собрался сделать замечание, как Сон Хи Ён бестактно вмешалась в разговор:
— Может, нам стоит уступить место? Хён Хо сонбэ, давай пересядем вон туда!
— Инспектор Сон Хи Ён. Вы вообще в своём уме?
— Ой, ну зачем вы такой негибкий.
Когда Сон Хи Ён исподтишка потянула Ха Хён Хо за руку, Солли с бледным от ужаса лицом одарила её гневным взглядом.
В этот момент дверь снова широко распахнулась, и с шумом вошёл глава Центра Го Гам Чхан.
— Та-да! Я не опоздал… Ой.
Взгляд Го Гам Чхана упёрся в Солли и А Шина, сидящих плечом к плечу. Некоторое время он наблюдал за ними, сбегая по ступенькам вниз, а затем схватился за живот и разразился раскатистым хохотом.
— Что такое? Вы двое, пока участвовали в одной операции, решили снова сойтись?
После неуместной шутки высшего руководителя по залу пронёсся смех. Солли стало настолько стыдно, что ей захотелось немедленно выбежать из зала.
Го Гам Чхан, продолжая всхлипывать от смеха, рухнул на центральное кресло.
— Ладно, настроение отличное! А Шин, дисциплинарное взыскание аннулировано!
После неожиданного заявления главы Центра со стороны Отдела божественных зверей посыпались шутливые выкрики: «Разве это не злоупотребление властью!»
Но до ушей Солли дошло только одно слово.
Взыскание?
Она ведь только что совершенно отчётливо расслышала слово «взыскание».
Солли с широко открытыми глазами резко обернулась к А Шину.
— Какое взыскание?.. Вы что, были под взысканием?
— Да.
— Э-э, за что?..
— За то, что самовольно покинул оперативную комнату во время задания, мой старик-отец пришёл в ярость.
А Шин ответил равнодушно, словно рассказывал самую скучную историю в мире.
«Старик», который может надавить на единственного Пульгасари в Центре, чтобы тот получил взыскание… Это определённо его отец, Пэк Гён Ук.
«Наверное, его разозлило то, что он лично пришёл меня спасать».
В тот момент, когда Солли прикусила губу и отвернулась, Ким То Ён небрежной походкой вышла к трибуне.
— Так, все устали, поэтому пропускаем лишние приветствия и пустую болтовню, переходим сразу к делу.
Она с силой потёрла глаза и взяла микрофон.
— Исследовательская группа всё это время анализировала кровь и волосы Чан Ин Сона, которые принесла начальник Сон Солли. Но перед тем, как выводить эти данные на экран, нам нужно прояснить один фундаментальный концепт.
То Ён нажала на кнопку пульта, и на огромном экране появилась сложная схема генетической структуры.
— Приобретённые ёмули, которых мы привыкли называть «мутантами», имеют иную генетическую систему, нежели врождённые ёмули. Внешне невозможно определить, что они ёмули, их сущность можно выявить только с помощью углублённого анализа.
То Ён лазерной указкой указала на две структуры.
— Всего существует два источника их происхождения, которые можно выявить анализом. Во-первых, это люди, превращённые в ёмулей путём введения препарата. Во-вторых, это животные и растения, превращённые в ёмулей тем же путём.
В наступившей тишине, где было слышно даже дыхание, глава Центра Го Гам Чхан потёр подбородок и тяжёлым голосом спросил:
— Тогда к какому из этих двух случаев относится этот Чан Ин Сон? Он изначально был человеком или растением/животным?
— Ни к тому, ни к другому.
— Что?
— Чан Ин Сон — обычный человек. По крайней мере… с точки зрения генетики.
От твёрдого ответа То Ён все в зале одновременно ахнули от изумления.
Один из божественных зверей повысил голос так, будто никак не мог поверить в то, что только что услышал.
— То есть Вы хотите сказать, что Чан Ин Сон вовсе не искусственно созданный ёмуль, а всего лишь человек, обладающий немного необычной силой?
— Но это же невозможно! Разве обычный человек, пусть даже наделённый силой больше человеческой, смог бы с такой точностью распознавать ёмулей, которые внедрились на арену собачьих боёв?
— Именно поэтому это и странно. Существо, чьи чувства выходят за пределы человеческих возможностей, никак не может быть обычным человеком…
Загомонившие божественные звери разом повернулись к Солли. Кто-то вытянул шею вперёд и обратился к ней с вопросом:
— Начальница Сон, каким был Чан Ин Сон, когда Вы видели его лично?
— От него совершенно не ощущалось духовной энергии.
Солли невольно вздрогнула, вспомнив Чан Ин Сона, который одной рукой без труда тащил её за собой, пока она находилась в облике Чхон Ва.
— Но при этом он обладал чудовищной силой, достаточной для того, чтобы одной рукой подавить волкособа, поэтому я, естественно, решила, что Чан Ин Сон и есть мутант…
— Вот именно на этом я и хотела заострить внимание.
Солли ещё не успела договорить, когда Ким То Ён щёлкнула пальцами и кивнула.
— Похоже, до сих пор мы серьёзно ошибались, смешивая разные понятия под одним общим названием.
Когда Ким То Ён нажала на пульт, экран разделился на фотографии огромных волкособов и размытый снимок Чан Ин Сона.
— До сих пор мы обобщённо называли мутантами и этих несчастных существ, чьи тела были изменены препаратом, и таких неопознанных изменённых существ, как Чан Ин Сон, фактически приравнивая их друг к другу. Но на самом деле такой подход неверен.
Ким То Ён указала лазерной указкой на фотографии волкособов.
— Вот эти существа являются искусственно созданными ёмулями, появившимися под действием препарата. Внешне это невозможно определить, но при точном анализе их природу всё же можно распознать. А вот…
Она тут же перевела луч на стоящую рядом фотографию Чан Ин Сона.
— Существа, которые искусно скрывают силу ёмуля внутри совершенно человеческой оболочки… Более того, существа, которых невозможно распознать даже с помощью точного анализа, как раз и являются настоящими мутантами.
Воздух в семинарской аудитории в одно мгновение словно заледенел. Кто-то растерянно выдохнул:
— Тогда… Вы хотите сказать, что в этом мире существуют ёмули, которые живут, официально числясь людьми?
— Да, именно такие твари и являются настоящими мутантами.
Ответила не Ким То Ён, а Го Гам Чхан. От его привычного озорного выражения не осталось и следа, а в глазах вспыхнул острый свет.
— И возможно, огромная организация под названием «Ковчег» как раз и является местом, где кишат такие твари.
Солли почувствовала, как по затылку пробежал леденящий холод. Даже этот чудовищный Чан Ин Сон был всего лишь одним из руководителей Ковчега.
«Если все руководители, подобно Чан Ин Сону, скрываются глубоко внутри общества под видом обычных людей…»
Найти чудовищ, затерявшихся среди людей, было всё равно что искать иглу в песке. Теперь Центру предстояло бороться с существами, почти неотличимыми от призраков.
— Ну а теперь перестаньте делать такие лица.
Ким То Ён намеренно заговорила бодрым голосом, стараясь разбить тяжёлую, подавленную атмосферу.
— У нас есть не только отчаянно плохие новости. Осталась ещё одна по-настоящему важная хорошая новость.
Ким То Ён с торжествующим видом достала из кармана халата прозрачный стеклянный флакон и встряхнула его. Внутри лежали десятки тёмно-красных таблеток.
— Благодаря образцу, который начальница Сон Солли принесла, рискуя жизнью, мы успешно наладили производство вот такого количества таблеток, позволяющих принять облик Чан Ин Сона!
— Как это вообще возможно? Образца ведь было ограниченное количество!
— Ху-ху…
— Способы всегда находятся. Как вы думаете, почему у меня появились эти тёмные круги под глазами? Начальница Сон сможет в любой момент превратиться в Чан Ин Сона и проникнуть в самое сердце Ковчега, поэтому вы, пожалуйста, как можно скорее хватайте Ковчег за хвост. Договорились?
После шутки Ким То Ён по семинарской аудитории прокатились восхищённые возгласы. Все с надеждой закивали, и только лицо одного Пэк А Шина холодно застыло.
Он выпрямился, оторвавшись от спинки сиденья, и впился взглядом в Ким То Ён.
— Вы правда думаете, что Чан Ин Сон и его люди дважды попадутся на один и тот же приём? Это слишком опасно.
Ким То Ён нисколько не испугалась угрозы А Шина и только фыркнула со смешком.
— Не беспокойтесь, начальник Пэк. Наша начальница Сон не из тех трусих, которые отступают только потому, что опасно. Правда?
Ким То Ён игриво подмигнула Солли. А Шин резко повернул голову и встретился взглядом с Солли.
«Скажи, что не будешь этого делать».
Его взгляд говорил именно это. Между ледяным давлением А Шина и уверенной поддержкой Ким То Ён Солли лишь беспомощно теребила ни в чём не виноватую шариковую ручку.
— Так, всё, хватит! Об этом поговорим после того, как схватим Ковчег за хвост, а теперь переходим к следующему вопросу!
Если бы Го Гам Чхан вовремя не разрядил обстановку, Солли, не выдержав давления, наверняка обратилась бы в форму ёмуля.
Превратиться в жалкую мышь на глазах у всех было страшно даже представить.
Примерно через час совещание завершилось решением начать масштабное расследование против Ковчега.
— Всё, все свободны!
Едва прозвучало распоряжение директора Го Гам Чхана, Солли стремительно поднялась с места.
— Начальница Сон, подожди…
Солли вылетела из семинарской аудитории раньше, чем Пэк А Шин успел её остановить. Лишь пересекши коридор и добежав до подземного отдела «и прочие», она наконец немного успокоилась.
Она вошла в кабинет начальницы и почти рухнула в кресло. Сквозь стиснутые зубы вырвался голос, смешанный со вздохом.
— Почему он вдруг так себя ведёт…
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
С того дня А Шин изменился так, будто жеребёнок сорвался с привязи и больше не собирался возвращаться обратно.
От прежней язвительной и равнодушной манеры не осталось почти ничего. Он начал вторгаться в повседневную жизнь Солли с прямотой хищника, который даже не пытается скрываться.
Вершина этого бесстыдного и одностороннего вторжения пришлась на один вполне мирный обеденный перерыв.
Большая столовая Центра, как обычно, была переполнена ёмулями и сотрудниками-людьми. Солли с осунувшимся лицом взяла поднос и села вместе со своими сотрудниками у окна в дальнем углу.
— Начальница, почему Вы почти не едите? Вы уже давно только считаете рисинки.
Ха Хён Хо, наблюдавший за Солли, которая едва притрагивалась к еде, спросил это с заметной тревогой. Солли с усилием растянула губы в улыбке и подняла ложку.
— Утром выпила слишком много кофе, поэтому желудку немного нехорошо…
— Всё равно нужно поесть. В последнее время Вы слишком осунулись.
— Да…
Солли без сил пробормотала это и уже собиралась положить в рот ложку риса. Но в этот самый миг гулкая столовая, до того полная шума, вдруг затихла так резко, словно вода ушла вместе с отливом.
Огромное пространство, ещё недавно заполненное звоном посуды и голосами, в одно мгновение погрузилось в тишину. Солли инстинктивно почувствовала появление крупного хищника.
Когда она медленно повернула голову, её глаза расширились от потрясения. Пэк А Шин неторопливо пересекал центральный проход столовой.
— Начальник Пэк… Разве он обычно почти не спускается в столовую?
Сон Хи Ён удивлённо прошептала это. Солли, задыхаясь от внутренней паники, рефлекторно опустила голову.
«Пожалуйста, пожалуйста, только не сюда…»
Она отчаянно молилась про себя, но стук каблуков А Шина приближался именно в её сторону.
Раздался скрип отодвинутого стула, и рядом возникло чьё-то присутствие. Поднимать голову уже не было никакой нужды. Хозяин этого удушающего давления мог быть только один.
— Здесь можно сесть?
А Шин сел рядом с Солли совершенно спокойно, будто Ха Хён Хо и Сон Хи Ён вообще не существовали. Солли вздрогнула и невольно съёжилась.
— Почему Вы сели здесь?
Солли с громким стуком положила ложку и потрясённо уставилась на А Шина.
— Здесь столько свободных мест!
— Разве я не могу сесть там, где захочу?
А Шин с явным интересом рассматривал растерянное лицо Солли, словно перед ним было весьма занимательное зрелище. За его плечом она видела множество людей, которые открыто наблюдали за ними.
— Они что, снова начали встречаться?
— Да ну, вряд ли. Чего начальнику Пэк А Шину может не хватать…
— По-моему, сильнее не хватает как раз начальнику Пэку.
— Нет, ведь это начальница Сон Солли сначала погналась за ним аж к заброшенной скотобойне и цеплялась за него.
От шёпота, доносившегося со всех сторон, лицо Солли вспыхнуло ярко-красным. Ха Хён Хо, некоторое время молча наблюдавший за ней, проглотил вздох и забрал её поднос.
— Я уберу за Вас.
Солли вскочила с места раньше, чем он успел договорить, и быстро пересекла столовую. В спешке покидая столовую, она не знала только одного: за её спиной Пэк А Шин смотрел на Ха Хён Хо так, словно собирался его убить.
После адского обеда Солли провела вторую половину рабочего дня, тщательно избегая Пэк А Шина.
Но её жалкая попытка бегства с самого начала была игрой без единого шанса на победу, потому что противником был Пэк А Шин.
В половине пятого пополудни она возвращалась из кабинета директора Центра. Солнечный свет, падавший через окна, окрашивал коридор оранжевым.
Она крепко прижимала к груди стопку подписанных документов и уже собиралась обойти по лестнице, опасаясь столкнуться с Пэк А Шином.
Внезапно появившаяся длинная нога полностью перегородила Солли путь. Она резко втянула воздух и подняла голову.
Пэк А Шин, упёршись одной рукой в стену и отрезав ей путь к отступлению, спокойно смотрел на неё сверху вниз.
— Чертовски трудно увидеть твоё лицо, Сон Солли.
Солли крепко прижала к себе стопку документов, будто пыталась прикрыться ею как щитом, и попятилась назад. Но за спиной её встретила только холодная, твёрдая бетонная стена, и отступать дальше было уже некуда.
— Почему ты всё время избегаешь меня? Человеку ведь обидно.
— Я… я вовсе не избегала.
— Лжёшь.
Его голос стал ещё ниже. А Шин медленно протянул к лицу Солли руку, которой до этого опирался о стену.
Солли рефлекторно крепко зажмурилась и сжала плечи. Он провёл кончиками пальцев по её покрасневшему уху, а затем, словно в шутку, начал перебирать мочку.
— Хы…!
Солли резко отвернула голову, пытаясь уйти от его прикосновения. Но А Шин не убрал руку, а вместо этого упёрся ладонью в стену по другую сторону её лица, окончательно заключив её между своими руками.
— Ты знаешь, что в последнее время каждый раз, когда видишь меня, у тебя краснеют уши?
Лицо А Шина оказалось почти вплотную к ней. Солли медленно открыла глаза, и нефритовые глаза тут же поймали её дрожащий взгляд, не оставляя ей ни малейшей возможности отвести его.
Солли смотрела ему в глаза и почти забывала, как нужно дышать. В этих глубоких, загадочных по цвету глазах вихрем клубились сложные чувства, которые она никак не могла расшифровать.
— Сегодня тебе ведь ничего в шею не вкололи. Тогда почему так происходит?
— Сонбэ… пожалуйста, что мы будем делать, если нас кто-нибудь увидит…
На расстоянии, где их дыхание почти смешивалось, А Шин долго и молча разглядывал её разгорячённые щёки.
Из-за его взгляда, похожего на взгляд зверя, готового сожрать свою добычу, Солли стало трудно дышать. Но уже в следующий миг А Шин медленно отстранился и тихо усмехнулся.
Туго натянутая атмосфера резко ослабла, и Солли наконец выпустила дыхание, которое до этого сама не замечала как сдерживала. А Шин снова засунул руки в карманы и отступил в сторону, освобождая ей путь.
— После работы спустись на четвёртый подземный уровень парковки.
Проходя мимо Солли, он негромко, почти тайно прошептал:
— К семи. И не думай сбежать.
Плечи Солли снова вздрогнули и застыли. Даже когда стук его каблуков за спиной постепенно стих, она всё ещё не могла пошевелиться и продолжала стоять, прислонившись к стене.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Едва наступило время ухода с работы, Солли поспешно собрала вещи, будто беглянка, за которой уже началась погоня. Коротко попрощавшись с двумя сотрудниками, она вышла из Центра и даже не обернулась.
Под серым небом влажный воздух тяжело ударил в лёгкие. Низкие тучи нависли так плотно, будто дождь мог хлынуть в любую секунду.
Солли сдержала вздох и посмотрела на часы. После того как её машину пришлось списать, она обычно ездила вместе с Ким То Ён, но сегодня попросить подругу о помощи было невозможно.
— И надо же было именно сегодня исследовательской группе устроить ужин…
В обычный день она быстро сбежала бы на машине Ким То Ён, но сегодня ей не повезло до невозможности.
Солли, почти готовая расплакаться, быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Мысли в голове уже начали путаться, когда рядом с ней плавно остановился чёрный седан с гладким блестящим кузовом.
Солли испуганно раскрыла глаза. Прежде чем она успела осознать, что это машина А Шина, стекло со стороны пассажирского сиденья бесшумно опустилось.
— Похоже, для начальницы Сон это и есть четвёртый подземный уровень.
А Шин, опершись на руль, криво приподнял один уголок губ.
— Садись.
Солли сделала вид, что не заметила его кивка в сторону пассажирского сиденья, и развернулась.
— Не нужно. Я поеду на автобусе.
— Не упрямься и садись. Скоро пойдёт дождь. Ты правда хочешь в такую погоду ехать домой в набитом автобусе?
— Какая Вам разница, поеду я на автобусе или нет!
— Мне нужно с тобой поговорить. Садись.
— А мне с Вами говорить не о чем…
— Нам ведь нужно поставить точку.
Из-за слова «точка», сорвавшегося с его губ, Солли плотно сомкнула губы. Поставить точку. Неужели он собирался заговорить о том, что случилось два года назад?
— Какую ещё точку…
Пока Солли растерянно мялась и не могла договорить, А Шин сам вышел из машины и резко распахнул перед ней дверь пассажирского сиденья.
— Быстрее садись. Пока я не запихнул тебя туда силой.
Манеры всё ещё оставались прежними, а вот рот уже совсем нет… Солли недовольно поджала губы и осторожно наклонилась к пассажирскому сиденью.
— …Сегодня мне можно сюда сесть?
Она понимала, как глупо выглядит, вспоминая тот случай, когда её место заняла кумихо, но, если не съязвить хотя бы так, она могла задохнуться от давящего напряжения.
Пэк А Шин тихо рассмеялся, а затем большой ладонью нажал ей на макушку и подтолкнул внутрь машины.
— Просто садись уже.
А Шин наклонился, пристегнул Солли ремнём безопасности и закрыл дверь. Солли оцепенело смотрела, как он обходит машину.
Это была та же нежная привычка двухлетней давности, когда он каждый раз сам пристёгивал её, стоило ей сесть в машину. На мгновение у неё защипало в переносице, а из глубины груди поднялся горячий ком.
«Плохой человек. Всё делает только так, как ему хочется…»
Солли резко отвернула голову к окну, пытаясь скрыть влагу, выступившую в глазах. Как раз в этот момент крупные капли дождя начали ударять по стеклу.
А Шин сел за руль и молча тронулся с места. В замкнутом пространстве существовали только шум дождя и скрип стеклоочистителей. Запах А Шина смешивался с воздухом салона, ещё сильнее стягивая напряжение.
Солли уже не понимала, сколько длилась эта удушающая тишина. В какой-то момент А Шин свернул с дороги и направил машину к тёмной пустой площадке.
Когда машина наконец остановилась, на тыльной стороне руки А Шина, сжимавшей руль, резко выступили крупные вены.
«Что он вообще собирается сказать…»
Солли напряжённо бросала на него короткие взгляды. Он некоторое время постукивал пальцами по рулю, затем сжал челюсть и заговорил.
— …Ты тогда…
В его голосе исчезла вся привычная надменность. Он звучал сорванно, потрескавшимся тоном, полным растерянности и обиды.
— Почему ты тогда отказалась от брака?
Солли, не веря своим ушам, медленно повернула к нему голову. Что этот мужчина сейчас говорит?
— Почему я отказалась от брака?.. Вы правда думаете, что я была бы счастлива, выйдя за сонбэ, который даже на крупицу не пытался понять, насколько отчаянным было моё положение?
— Это было бы лучше, чем два года терпеть пренебрежение и мучиться в Центре.
— Не смешите меня! Из-за кого, по Вашему мнению, меня вытеснили в отдел «Прочие», где я столько…
— Из-за Пэк Гён Ука, верно?
Солли, торопливо выговаривавшая слова, широко раскрыла глаза.
— Откуда Вы это знаете…
— Много ли людей способны выгнать лучшего стажёра в такой никчёмный отдел?
Он тихо усмехнулся и заглушил двигатель.
— На вид он может казаться молодым, но внутри остался человеком из старой эпохи. Видимо, не смог стерпеть, что его сына отвергла мышь оборотень.
— Ха… Тогда я ведь не отвергала сонбэ…
— Поэтому я и говорю.
Он оборвал её на полуслове и медленно повернулся к Солли.
— Разве ты не хочешь получить компенсацию за этот фарс, который устроил мой отец?
Вместе с низким, грубым шёпотом А Шин расстегнул ремень безопасности и наклонился к Солли. В то же мгновение он вытянул длинную руку и резко дёрнул рычаг пассажирского сиденья, на котором она сидела.
— Сонбэ…!
Сиденье резко откинулось назад, и тело Солли беспомощно провалилось вниз. А Шин навалился сверху своим огромным телом, словно зверь. Большой ладонью он схватил Солли за затылок, не позволяя ей сбежать, и резко притянул к себе.
— Что Вы сейчас…!
Он не дал ей договорить и беспощадно поглотил её губы. Острые слова рассыпались горячим дыханием между их соприкоснувшимися губами.
В этом поцелуе не было никакой мягкости. Это было грубое, почти жестокое желание, похожее на то, как голодный хищник разрывает добычу. Он силой раздвинул языком сомкнутые губы Солли, спутал её дыхание со своей слюной и не дал ей опомниться.
Горячие губы скользнули вниз по линии подбородка Солли, которая беспомощно задыхалась и едва двигалась под ним. Затем он лизнул тонкую шею горячим языком и сильно втянул кожу губами.
Х-хы…!
— Сонбэ…!
Когда крепкие зубы начали мелко прикусывать нежную кожу, из губ Солли вырвался сдавленный стон. От этого сладкого звука А Шин, казалось, ещё сильнее потерял рассудок, потому что он схватил ворот её рубашки и резко развёл ткань в стороны, почти разрывая её.
Пуговицы одна за другой оторвались и посыпались вниз. Белые ключицы и глубокая ложбинка между грудей открылись слишком откровенно.
А Шин выдохнул горячий воздух на её дрожащее обнажённое тело и начал жадно покрывать поцелуями ключицы и грудь. На каждом месте, где проходили его губы, ярко вспыхивали красные следы.
— Прекратите…
Солли положила обе руки на плечи А Шина, которые давили её к сиденью. Этого эгоистичного мужчину нужно было оттолкнуть.
Разум снова и снова бил тревогу, но руки Солли не смогли победить инстинкт и сами зарылись в волосы А Шина.
Сейчас, в полном сознании, её тело жаждало А Шина даже сильнее, чем тогда, под действием возбуждающего препарата.
Когда даже её слабое сопротивление постепенно угасло, А Шин уже не смог сдерживать вскипающее желание и вдавил Солли глубже в сиденье.
— Я… задыхаюсь…
Когда Солли, повернув голову, пробормотала это, А Шин с трудом оторвался от её губ и, тяжело дыша, уставился в её влажные глаза. Нефритовые глаза блестели только слепой жаждой обладания.
— Скажи честно. Тогда тебе ведь не хватило?
Он не объяснил, о каком «тогда» говорит, но Солли и без объяснений всё поняла. Она крепко зажмурилась. У самого уха прозвучал его низкий смешок.
— Я удовлетворю тебя. Столько, сколько ты захочешь.
Солли тяжело дышала и крепко держалась за его широкие плечи. Она не могла заставить себя отказаться. После того дня стоило ей увидеть А Шина, как тело и лицо вспыхивали, словно от лихорадки.
Сначала она думала, что это из-за стыда, но со временем причина стала ясной.
Её тело хотело его. Даже без этого проклятого препарата.
— …Поедем ко мне?
Будто прочитав её волнение, он ленивым голосом прошептал ей прямо у ушной раковины.
Солли с закрытыми глазами мелко дрогнула, а затем медленно кивнула. После его тихой усмешки горячее тело постепенно отстранилось.
Только когда послышался звук заведённого двигателя, Солли медленно подняла веки. А Шин резко переключил передачу, с силой нажал на газ и вывернул руль.
Седан прорезал плотную стену дождя и на пугающей скорости понёсся по безлюдной дороге.
Солли оцепенело смотрела на пейзаж, стремительно пролетающий за окном. Сердце, готовое разорваться от тревоги и странного предвкушения, заставляло её лишь крепко прикусывать губы.
Место, куда они приехали, оказалось перед старинным отдельно стоящим ханоком. Когда тяжёлые ворота раскрылись, перед глазами Солли появился широкий сад, насквозь пропитанный ароматом сосен.
Это был дом Пэк А Шина, куда когда-то Солли входила и выходила так свободно, словно в собственный. Едва они выбрались из машины, холодные дождевые капли ударили им по плечам.
Когда деревянные ворота закрылись за спиной, оранжевые светильники на открытой галерее включились автоматически. Черепичная крыша, по которой стекали дождевые капли, и широкая деревянная площадка под навесом выглядели точно так же, как и два года назад.
«Не думала, что снова окажусь здесь…»
Но времени погружаться в воспоминания ей не дали. А Шин просунул одну руку ей под талию, другую под колени и одним движением поднял Солли на руки. От внезапного ощущения, что тело оторвалось от земли, она испугалась и рефлекторно обвила руками его шею.
— Сонбэ, подождите…!
А Шин без малейших колебаний пересёк каменную дорожку в саду и направился прямо к деревянной галерее. Старые кроссовки Солли, снятые его умелой рукой, упали рядом с каменными ступенями.
Его горячее дыхание смешивалось с дождевой водой и ложилось на щёку Солли. Сердце, бившееся в его крепкой груди, стучало с пугающей скоростью.
В тот миг, когда он ступил на широкую деревянную галерею, терпение А Шина окончательно оборвалось, и он опустил Солли на гладкий деревянный пол.
— С-сонбэ, почему снаружи…!
Солли растерянно попыталась отодвинуться назад, но А Шин тут же наклонился и глубоко вклинился между её коленей. Прижимая её за плечи, чтобы она не смогла сбежать, он раздражёнными движениями начал расстёгивать пуговицы на её тяжёлой от дождя верхней одежде.
— Я ещё в машине думал, что сойду с ума.
От его грубых и нетерпеливых движений верхняя одежда упала на пол, и полностью открылась белая рубашка, насквозь промокшая и прилипшая к коже.
Когда сквозь мокрую ткань проступили тонкие изгибы Солли и нижнее бельё, нефритовые глаза А Шина потемнели, словно у хищника перед добычей.
Он сразу же впился горячими губами в её шею, будто хотел искусать её, а затем начал настойчиво лизать мягкую кожу, спускаясь ниже.
Х-хы…
Солли затрепетала от острого удовольствия, пробежавшего по шее, и крепко зажмурилась.
Под спиной была холодная деревянная галерея, а по телу скользили похожие на огонь руки А Шина, грубо распахивающие рубашку. Резкий контраст температур сводил чувства Солли с ума и пробуждал в ней каждую чувствительную точку.
Когда твёрдая ладонь медленно скользнула вверх по её тонкой талии, с губ Солли сорвался сдавленный стон.
— Ах, хык… сонбэ, подождите… слишком быстро…
— А кто довёл меня до такой спешки?
А Шин зарычал осевшим голосом и начал мелко покусывать её грудь через рубашку. От сильного прикосновения сквозь мокрую ткань поясница Солли сама собой выгнулась.
Большие руки А Шина одним движением стянули с неё джинсы, ставшие тяжёлыми от дождя. Некоторое время он проводил грубой ладонью по гладкой внутренней стороне бедра, а затем сразу потянул вниз мешавшее бельё.
Ощущение влажного ветра на обнажённой коже было непривычным. Когда Солли вздрогнула, А Шин накрыл её своим огромным телом и полностью отгородил от холодного воздуха. Кипящий жар без единого просвета окутал всё её тело.
— С-сонбэ…
В тот миг, когда она зажмурилась и изогнулась в пояснице, до неё смутно донёсся звук расстёгиваемого ремня. А Шин широко развёл её ноги и прочно устроился между ними.
Солли беззащитно растаяла от члена, который тяжело тёрся внизу. Ужасная жажда, подавленная за два долгих года, взорвалась от одного только соприкосновения кожи.
— П-подождите, сонбэ… я…
— Расслабься.
Сразу после шёпота, похожего на предупреждение, А Шин одним движением вошёл в неё до самой глубины.
Х-а-ах…!
От тугой боли соединения после двух лет и удовольствия, поглощающего эту боль, Солли крепко обняла А Шина за плечи. Тяжёлое ощущение, заполнившее её глубоко внутри, заставило всё тело задрожать до кончиков пальцев. Сам А Шин тоже тяжело и хрипло дышал, роняя крупные капли пота.
Он подождал, пока Солли привыкнет к нему, а затем начал медленно двигать бёдрами. В его толчках, ударявших в её таз, постепенно появлялся вес, и движения становились всё сильнее.
Шум дождя, бьющего по карнизу, смешался с влажными звуками соприкасающихся тел. Жадный жар двух людей, желавших друг друга, наполнил воздух ханока чувственной тяжестью.
А Шин двигался так, словно долго голодал, а Солли тоже перестала сопротивляться и вонзила ногти в его широкие плечи. Сквозь мокрый костюм она чувствовала его напряжённые мышцы, туго вздувшиеся под тканью.
— Х-хы, ах, хорошо… а-хык…!
Каждый раз, когда А Шин сильным толчком попадал в самое чувствительное место, сдавленные сладкие стоны Солли прорывались сквозь шум дождя и растворялись в ночном небе.
На открытой галерее, куда врывался холодный дождевой ветер, желание, уже не поддающееся контролю разума, без остатка сжигало всю обиду на другого человека.
— У… х-хык…
Оргазм, от которого перед глазами вспыхнул белый свет, втолкнул Солли в наслаждение. В тот же миг он тоже излился в самую глубину её тела.
— Ха-а…
А Шин тяжело дышал и бездумно смотрел на обмякшую Солли. Когда он медленно вынул из неё всё ещё твёрдый член, Солли коротко застонала и крепко зажмурилась.
Она почувствовала, как А Шин тихо взял её за руку и потянул к себе. В её ладонь легла горячая, твёрдая плоть, и он, обхватив её пальцы своими, заставил её коснуться своего члена.
Не отводя взгляда от растрёпанной Солли, он накрыл её руку большой ладонью и медленно провёл ею по себе. Когда выступающие вены скользнули под её пальцами, Солли резко втянула воздух.
— …Пойдём внутрь?
А Шин прошептал это, всё ещё сжимая член её маленькой рукой. Дрожащие пальцы Солли коснулись твёрдой головки. Она чуть вздрогнула рукой, которую он удерживал, и тихо кивнула.
Он легко поднял Солли, измятую потом и дождём. В его томных глазах всё ещё мерцали искры желания, которые так и не успели погаснуть.
Пока А Шин проходил через широкую открытую галерею и главную комнату, направляясь прямо в тёмную спальню, Солли крепко обнимала его за шею и пыталась медленно успокоить сбившееся, дрожащее дыхание.
Мягкий матрас коснулся её спины. А Шин осторожно уложил Солли на кровать, а затем грубо сорвал с себя мокрые от дождя пиджак и рубашку. Вид капель, стекавших между напряжёнными мышцами, заставил взгляд Солли затуманиться.
С тихим щелчком включился приглушённый светильник. Вместе с мягким светом громче зазвучал дождь, стучавший по стеклу. Между этими звуками слышались только их неровные, горячие вдохи.
А Шин медленно и осторожно поднялся над Солли. Его огромная тень легла на её тело, всё ещё задыхающееся от послевкусия удовольствия.
На этот раз в его движениях уже не было прежней спешки. Вместо этого они стали более липкими, тягучими и глубокими.
Горячие губы А Шина по очереди коснулись мокрого лба Солли, переносицы и трепещущих век. В каждом месте, которого касались его губы, будто расходился огонь. Он лизал и легко втягивал губами красные следы, которые оставил на ней ещё на галерее.
— Х-хы… Сонбэ…
— Ты можешь перестать называть меня сонбэ?
А Шин низко зарычал и поднял голову, встречаясь с Солли взглядом.
— Лучше уж зови меня начальником.
Одной рукой он схватил оба запястья Солли, скрутил их и удержал над её головой, а другой мягко обхватил её щёку.
— …Хотя мне любопытно, как прозвучит это из твоих уст…
С этим низким бормотанием он снова широко развёл её бёдра. Его палец скользнул глубоко в щель, уже мокрую после их близости на галерее.
— У… х-ха…!
От внезапного прикосновения поясница Солли резко выгнулась дугой. А Шин согнул палец и начал стимулировать самые чувствительные внутренние стенки, словно скребя их, и одновременно большим пальцем круговыми движениями теребил затвердевший клитор.
Густые влажные звуки горячо заполнили спальню. Солли выворачивала удерживаемые запястья и извивалась от удовольствия, но не могла справиться с силой А Шина.
— Ах! Там… там…
— Здесь?
— У… да…
— И что ты хочешь, чтобы я сделал здесь? Скажи мне.
Он задал этот вопрос с издевательской мягкостью и начал мучить её ещё сильнее. Каждый раз, когда его палец нажимал на внутренние стенки, из губ Солли снова и снова вырывались сладкие стоны.
В тот миг, когда остатки разума окончательно растаяли в наслаждении, А Шин наконец убрал руку и одним движением глубоко пронзил её снизу.
— Х-а-ах…!
Солли запрокинула голову от огромного ощущения внутри и издала резкий стон. Всё тело будто пронзило онемением.
А Шин отпустил её запястья и переплёл свои пальцы с её пальцами.
— Сон Солли. Смотри на меня.
А Шин начал двигать бёдрами, тяжело дыша. Медленными, весомыми толчками он полностью проходил по её внутренним стенкам.
Солли, со слезами на глазах от накатывающего наслаждения, встретилась с его нефритовым взглядом.
— Ах, сонбэ… слишком… глубоко… хы…!
С каждым ускоряющимся движением тело Солли всё сильнее отталкивалось к изголовью кровати. Неровное дыхание двух людей заполнило спальню.
А Шин, уткнувшись лицом в её плечо и шею, безумно двигал бёдрами.
Словно пытаясь заполнить пустоту двух прошедших лет, они до самого рассвета, пока дождь постепенно стихал, без устали и жадно искали друг друга.
Синеватый рассветный свет просачивался в щели между окнами. Солли с трудом подняла тяжёлые веки.
Толстые деревянные стропила, переплетавшиеся в старинный узор, казались ей знакомыми. Тело Солли слишком ясно помнило воздух и температуру этого места.
«Дом сонбэ…»
Пейзаж оставался совершенно таким же, как два года назад. Солли крепко сжала край одеяла и медленно пошевелилась.
От поясницы до внутренней стороны бёдер всё ныло так отчётливо, будто суставы расплавились. Красные следы, расцветшие на коже, слишком откровенно доказывали всё, что случилось прошлой ночью.
Казалось, первобытная жажда, которую невозможно было сдержать разумом, всё ещё текла по венам. Солли тихо застонала и провела ладонями по лицу.
В этот момент за плотно закрытой дверью комнаты донёсся слабый шум. Звякала посуда, а по разделочной доске ритмично стучал нож, словно кто-то что-то нарезал.
Глаза Солли едва заметно дрогнули. Неужели сонбэ готовит завтрак?
Обернувшись одеялом, Солли, пошатываясь, поднялась. Когда она босыми ногами ступила на деревянный пол и открыла дверь, перед глазами сразу открылось просторное помещение кухни.
За широким кухонным островом Пэк А Шин, уже полностью собравшийся на работу, стоял у столешницы. Глядя на его широкую спину, Солли почувствовала, как где-то в груди кольнуло, словно иглой.
То, как он вёл себя, будто ничего не произошло, будто все эти два года они каждое утро встречали вместе, казалось почти нереальным.
Может быть, он почувствовал её присутствие. А Шин положил половник и медленно повернул голову. Стоило ему увидеть Солли, стоящую у двери, как его глаза мягко изогнулись.
— Садись, тебе нужно поесть.
— …
— Ешь побольше. После того, как ты вчера так перенапряглась, у тебя наверняка совсем не осталось сил.
От озорной улыбки на губах А Шина уши Солли мгновенно вспыхнули красным. И из-за кого всё это случилось…
Проглотив обиду, подступившую к самому горлу, Солли позволила ему подвести себя к столу и села на стул.
Перед Солли один за другим поставили белый рис, от которого поднимался пар, суп и несколько аккуратно разложенных закусок.
Сладковатый запах свежесваренного риса ударил в нос. Солли оцепенело смотрела на безупречный завтрак и никак не могла заставить себя взять ложку.
«Почему он вдруг приготовил завтрак…»
Брови Солли едва заметно сошлись. Обычно она почти не ела по утрам. Начинать день натощак было её давней привычкой.
— Что ты делаешь, почему не ешь?
— …Прости. У меня нет аппетита…
— Суп я сам сварил. Попробуй.
Два года назад А Шин, зная её привычки, каждое утро только заваривал ей лёгкий кофе. Он ни разу не заставлял её есть завтрак.
Солли крепко закусила губу. Неужели он уже забыл даже то, что она не ест по утрам?
Перед Пэк А Шином, сидевшим напротив, вместо риса и супа стоял большой стеклянный стакан. Внутри наполовину плескался тёмный холодный кофе.
А Шин взял маленький металлический футляр, лежавший на краю стола, и высыпал из него в кофе стальные шарики.
Это были специально изготовленные стальные шарики для ёмуля Пульгасари, основой питания которого служил металл. Солли с неловким выражением лица смотрела на это.
— Сонбэ… эта пищевая привычка у Вас всё ещё та же.
— Ну, это ведь моя основная еда.
Он вместе с кофе отправил в рот стальные шарики и начал легко разгрызать сталь клыками, острыми, словно у зверя.
Раздался жутковатый хруст, но для Солли даже этот звук был привычным. Всё было таким же.
Единственное, что изменилось по сравнению с двумя годами назад, это завтрак, стоявший перед Солли.
— Не нравится?
А Шин спросил это, глядя на Солли, которая только вяло перебирала рис.
— Нет. Просто… утром плохо идёт.
Когда Солли отвернулась, будто оправдываясь, А Шин проглотил оставшиеся стальные шарики и со стуком поставил стакан на стол.
После короткой неловкой тишины его низкий, серьёзный голос пересёк стол.
— Сон Солли.
А Шин положил свою большую твёрдую ладонь поверх белой руки Солли, лежавшей на столе.
— Давай снова встречаться.
Плечи Солли на мгновение застыли.
— Что Вы сказали…?
— Ты всё время меня задеваешь. Настолько, что я сам на себя злюсь и сам себе кажусь нелепым.
— …
— Поэтому снова встречайся со мной.
Это было одностороннее уведомление, замаскированное под предложение, и ловушка, от которой невозможно отказаться.
Солли почувствовала, как сердце беспомощно дрогнуло, но страх снова оказаться жалко брошенной заставил её поспешно взять себя в руки.
— А почему я должна?
— Разве ты вчера пошла со мной не потому, что у тебя тоже остались чувства?
— Сонбэ, Вы, кажется, что-то неправильно поняли. То, что случилось прошлой ночью… произошло просто потому, что я поддалась настроению.
Солли изо всех сил постаралась сделать голос твёрдым и холодно произнесла:
— Мне больше не нужны Ваши чувства.
— …Тогда вчера тебе было нужно только моё тело?
— Да. Теперь мне нужно только тело сонбэ…
Это были жестокие и безжалостные слова. Но если бы Солли не защитила себя хотя бы так, она не была уверена, что сможет выдержать тяжесть отчаяния, которое однажды уже обрушилось на неё и могло снова повториться.
— Поэтому давайте просто будем партнёрами.
— Партнёрами?
— Без ограничений друг для друга и без вмешивания чувств. Только до этой границы.
После холодного заявления Солли нефритовые глаза А Шина едва заметно потемнели. В кухне повисла удушающая тишина.
Солли с напряжённым лицом крепко сжала кулак. Ей казалось, что он вот-вот вспыхнет от злости и резко поднимется с места.
— …Хорошо уже то, что ты хочешь хотя бы моё тело.
Но спустя мгновение А Шин беззвучно рассмеялся и медленно кивнул.
— Ладно. Пусть будет так.
Он выглядел так, будто великодушно принял её предложение, но глаза, неотрывно прикованные к Солли, горели жестоким светом.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
После удушающего противостояния за столом Солли сбежала в ванную так, будто пыталась спастись. Когда она встала под тёплую воду, нервы, натянутые до предела, наконец начали понемногу расслабляться.
Но облегчение оказалось недолгим. Вытирая тело душевым полотенцем, она не смогла сдержать потрясения, когда увидела красные следы, оставшиеся по всему телу.
Внутренняя сторона бёдер, талия, ключицы и ложбинка между грудей. Яркие отметины, похожие на следы хищника, пометившего свою территорию, были слишком заметными, чтобы их можно было легко спрятать под одеждой.
«Может, заехать домой и переодеться? Нет, тогда времени…»
Солли в отчаянии схватилась за мокрые волосы. Рубашка была разорвана и измята, потому что А Шин снимал её так, будто отрывал пуговицы, а джинсы из-за дождя и грязи тоже стали совершенно непригодны для носки.
Другой проблемой оказалось бельё. Нижнее бельё, которое грубая рука А Шина отбросила за пределы галереи, насквозь промокло под дождём и теперь годилось разве что в мусор.
В этот момент за дверью ванной раздался голос Пэк А Шина.
— Сон Солли, открой дверь.
— З-зачем?
— Я принёс то, что тебе нужно.
Солли завернулась в душевое полотенце и совсем немного приоткрыла дверь. В щель сразу же просунулся большой бумажный пакет.
— Бельё и одежда, чтобы переодеться.
— Когда Вы это…?
— На рассвете велел человеку купить.
Солли осторожно заглянула внутрь пакета. Там аккуратно лежал комплект нижнего белья, но одежды для выхода она так и не увидела.
— Здесь только бельё.
— Рубашку и брюки оставлю в гардеробной. Надень халат из шкафа и выйди.
— Ах… спасибо.
— Я велел купить тот же размер, что был на тебе, но, если не подойдёт, скажи.
Когда шаги А Шина удалились, Солли облегчённо выдохнула и взяла большой банный халат.
Для неё он был безнадёжно велик, поэтому плечи всё время сползали, но мягкая ткань, глубоко пропитанная запахом А Шина, почему-то не вызывала у неё отвращения.
Солли крепко затянула пояс халата и вышла из ванной. Чтобы добраться до гардеробной, ей нужно было пройти через широкий проход, соединявший кухню и гостиную.
Солли остановилась, увидев А Шина, стоявшего посреди прохода. Он стоял к ней спиной и застёгивал наручные часы. Широкая спина, обтянутая безупречным костюмом, излучала надменную чувственность.
А Шин, застёгивавший ремешок часов, повернул голову и встретился с Солли взглядом. Его глаза очень медленно скользнули по её мокрым волосам, ключицам, открытым из-под свободного халата, и гладко вытянутым ногам.
— Уже помылась?
А Шин сделал к Солли несколько длинных шагов. Каждый раз, когда его шаги отдавались по деревянному полу, сердце Солли тоже начинало биться быстрее.
— Да… Я только оденусь и сразу выйду.
Солли, низко опустив голову, попыталась пройти мимо него, но А Шин в одно мгновение приблизился и полностью перекрыл ей путь к отступлению. Прохладная ткань его костюма словно невзначай коснулась обнажённой ноги Солли, выглядывавшей из-под халата.
— Раз уж мы заключили партнёрский договор, нужно добросовестно выполнять свои обязанности.
На губах А Шина появилась опасная дуга, и он вдруг большой ладонью схватил Солли за талию, резко притянув к себе.
Солли инстинктивно крепко вцепилась в его широкие плечи и выгнула поясницу. Он уверенно прижал её спину широкой ладонью. Мягкое тело Солли без единого зазора прижалось к его идеально сидящему костюму.
— С-сонбэ, что Вы…!
— Давай ещё раз перед работой.
Его хриплый шёпот не успел даже договорить до конца, как горячие губы А Шина беспощадно накрыли губы Солли. Это не было простым соприкосновением губ.
А Шин крепко поддерживал затылок Солли большой ладонью, а другой рукой властно сжал её подбородок, вынуждая раскрыть губы.
— М-мф, м-м…
В тот короткий миг, когда Солли приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть, его горячий язык мгновенно протиснулся в узкую щель. От густого, влажного прикосновения, тщательно прошедшегося по нежной слизистой, тело Солли мелко задрожало.
Липкий звук смешивающейся слюны разнёсся по тихой кухне. А Шин настойчиво оплетал её язык, втягивал его и без остатка проглатывал даже её сбивчивое дыхание.
Солли, тяжело задыхаясь, попыталась обеими руками оттолкнуть его крепкую грудь. Но он не сдвинулся ни на мгновение, словно каменная глыба.
Напротив, будто насмехаясь над её сопротивлением, А Шин притянул Солли к себе ещё ближе и поцеловал её ещё глубже.
С каждым откровенным влажным звуком сознание Солли вспыхивало белым и обрывалось. В этом головокружительном ощущении, где смешивались слюна и дыхание, она в конце концов могла только обвить руками его крепкую шею, словно цеплялась за него, чтобы не исчезнуть в этом жаре окончательно.
— Ха… Сон Солли…
Он осторожно прикусил её нижнюю губу, не причиняя боли, и медленно отстранился, после чего впился взглядом в её затуманенные влажные глаза. Между их губами липко растянулась тонкая нить слюны и тихо оборвалась.
— С-сонбэ… мы же опаздываем…
— Ничего страшного.
А Шин подхватил Солли на руки и широкими шагами двинулся вперёд. Несколько раз прозвучали его шаги, а затем тело Солли оказалось прижатым к краю широкого кухонного острова, словно он собирался уложить её прямо туда.
В тот миг, когда она вздрогнула от холодного прикосновения столешницы к голой коже, А Шин без промедления одним движением развязал узел её халата.
Халат беспомощно распахнулся в стороны, и кожа, порозовевшая после душа, открылась под ослепительным утренним светом.
— Ты сказала, что не хочешь вмешивать чувства, а хочешь только тела.
А Шин низко зарычал и грубо расстегнул пряжку на брюках.
— Если ты действительно этого хочешь, тогда давай попробуем делать так, как удобно каждому из нас.
Мужчина в безупречном костюме и женщина в одном белье, уложенная на кухонный стол. Этот запретный, подавляющий контраст одновременно довёл стыд и возбуждение Солли до предела.
А Шин не вошёл в неё сразу, а вместо этого медленно провёл горячей грубой ладонью вверх по её обнажённому бедру. Холодный ремешок наручных часов опасно скользнул по нежной коже.
Он широко развёл её бёдра и двумя пальцами провёл по насквозь мокрому белью. В его глазах мелькнуло удовлетворение, когда он посмотрел на её мелко задрожавшее тело.
Умелым движением он сдвинул чашечки бюстгальтера вверх, открывая набухшую грудь. Затем кончиками пальцев сжал затвердевший сосок, будто слегка выкручивая его. Из-за следов зубов, которыми он покрыл её прошлой ночью, даже слабое прикосновение заставляло кожу болезненно покалывать.
— Ах, больно…
— Распухло.
Он тихо усмехнулся и через промокшее бельё плотно прижал член к её низу. Солли не смогла сдержать жар, собравшийся внизу живота, и инстинктивно обвила ногами его талию. За её крепко закрытыми веками послышался его тихий смешок.
— Я хотел проверить, насколько ты готова выполнять роль партнёрши…
А Шин негромко рассмеялся и медленно потёрся горячим членом о её бельё.
— Но, похоже, проверять уже нечего.
— Хы, ах…
— Сонбэ, подождите…
Следом бельё резко соскользнуло вниз и повисло на одной щиколотке, а толстый палец сразу же скользнул в её влажную щель.
Он густо растирал мокрые стенки, покрытые смазкой, а затем неглубоко вошёл пальцем внутрь. От внезапного острого наслаждения поясница Солли сама собой выгнулась вверх.
А Шин спокойно наслаждался её реакцией, а его жадный взгляд скользнул по груди, открытой из-под распахнутого халата.
На мягкой коже было полно красных следов. Следов, которые он оставил прошлой ночью, когда кусал и лизал её, словно зверь. Покрасневшие отметины от зубов особенно ярко выделялись в ослепительном утреннем свете.
— Видишь эти следы?
А Шин тяжело сжал круглую грудь Солли и прошептал это. Когда он твёрдым большим пальцем начал давить на красновато-синеватые отметины и теребить их, из губ Солли вырвался дрожащий стон.
— У… ха…
— Ты вся покрыта моими следами, но собираешься отдавать мне только тело, не отдавая сердце?
Он криво приподнял уголок губ, а другой рукой вошёл ещё глубже в её мокрые внутренние стенки. Когда Солли изогнулась от откровенного наслаждения, поднимавшегося снизу, А Шин наклонился и уткнулся лицом в её грудь.
— Ах, ух! Сон… бэ… М-м…!
А Шин снова сильно втянул губами место возле ложбинки между грудей, где уже темнел самый заметный след. От влажного звука трения сознание на мгновение помутнело.
Он обнажил острые клыки, мягко прикусил чувствительно набухшую вершинку груди, а затем начал катать её горячим кончиком языка и настойчиво дразнить.
От непристойных прикосновений, которые непрерывно обрушивались на неё сверху и снизу, изо рта Солли беспомощно вырывались стоны, похожие на болезненное и сладкое хныканье. Её руки, ещё недавно блуждавшие в воздухе, уже крепко вцепились в твёрдые плечи и волосы А Шина.
— Ха-а… Сонбэ… пожалуйста…
С опасной улыбкой на губах А Шин добавил ещё один палец и начал быстрее, глубже размешивать её изнутри. Откровенный влажный звук смешивался с её прерывистыми стонами.
Солли дрожала на холодной столешнице и беспомощно плавилась от удовольствия.
— Ах, а-ах! Та… там… хы…!
Когда он кончиком пальца задел самое чувствительное место, пальцы ног Солли судорожно поджались.
— С-сонбэ…
Когда от наслаждения, застилавшего зрение белым, в глазах Солли выступили горячие слёзы, А Шин плотно прижал напряжённый член к её насквозь мокрому низу.
— Пора добросовестно исполнить обязанности партнёрши, Сон Солли.
Едва его слова закончились, А Шин одним движением вошёл в неё до самой глубины.
— Ах, ух, а-а, больно…!
От тяжёлого ощущения, заполнившего её без малейшего зазора, Солли резко вскрикнула и крепко обняла А Шина. Он низко выдохнул и медленно двинул бёдрами.
Но это медленное движение длилось недолго. Вскоре он потерял самообладание, обеими руками резко схватил её под коленями и поднял ноги выше. Затем широко развёл её бёдра и начал брать гораздо грубее.
Каждый раз, когда толстая головка проходила по внутренним стенкам, поясница Солли сильно выгибалась и подскакивала в воздух. Предметы на столе звякали в такт их резким движениям, издавая тревожный дребезжащий звук.
— У… х-хык… Больно…
— Сон Солли, расслабься.
А Шин, роняя с подбородка крупные капли пота, сильно ударил бёдрами вверх. На тыльной стороне его рук, крепко сжимавших её бёдра, вздулись толстые сухожилия.
Крепко удерживая её тело, чтобы оно не соскальзывало, он наклонился и начал языком катать распухший сосок, снова оставляя следы зубов на нежной коже.
Каждый раз, когда он почти полностью выходил, а затем до основания тяжело вбивался внутрь, изо рта Солли вырывались сладкие стоны, которые она уже не могла проглотить.
— Слишком… слишком глубоко… хы…!
Под подавляющей властью хищника Солли чувствовала, как разум до конца плавится белым жаром.
Утренний свет лился сквозь окна, но жар между ними был глубже и гуще, чем близость прошлой ночи.
Даже после того, как пальцы ног Солли судорожно согнулись, а тело обмякло, А Шин ещё долго не отпускал её.
Пока Солли бесконечно дрожала под ним, в её голове отстранённо промелькнула единственная мысль. Что теперь будет с работой…
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
В тот миг, когда на экране телефона отчётливо высветилось время, чувственный жар, который до этого непрерывно накатывал волнами, мгновенно испарился.
— Восемь пятьдесят?!
Официальное рабочее время в Центре начиналось ровно в девять утра. От дома А Шина до Центра на машине нужно было ехать как минимум тридцать минут. По спине Солли тонкой струйкой потёк холодный пот.
С момента поступления на работу она ещё ни разу не позволяла себе опоздать, а теперь её безупречная история посещаемости была готова разлететься вдребезги.
— Я так не могу!
Солли вскрикнула и грубо встряхнула всё ещё влажные волосы. Её угнетало не только чувство вины из-за первого опоздания. Была и другая проблема, которая по-настоящему сводила её с ума.
— Если собралась, поехали.
Мужчина в безупречном костюме подгонял её, лениво вращая в пальцах ключи от машины. Уже сам факт того, что ей предстояло ехать на работу вместе с Пэк А Шином, пугал куда сильнее.
— Сонбэ… что нам теперь делать?
Когда Солли с почти плачущим лицом посмотрела на него снизу вверх, А Шин спокойно пожал плечами, будто не видел в этом ничего серьёзного.
— И что такого? Раз в жизни можно немного опоздать.
— Дело не в этом! Если мы опоздаем вместе и приедем на одной машине, что люди подумают, когда это увидят?
На отчаянный крик Солли А Шин только фыркнул со смешком и распахнул входную дверь.
— Тогда скажи им честно, прежде чем они начнут фантазировать. Что опоздала, потому что занималась со мной сексом.
— Вы с ума сошли? Пожалуйста, закройте уже этот рот…!
Солли потрясённо ударила А Шина по спине. Но сколько бы она ни била его крепкое тело, краснела и опухала только её собственная ладонь.
— Сонбэ, я поеду на автобусе… нет, на такси…
— Хватит скулить и садись.
В конце концов Солли пришлось сесть на пассажирское сиденье седана А Шина, словно корове, которую ведут на бойню. Пока машина плавно неслась по мокрой от дождя дороге, нервы Солли были натянуты до предела.
В отличие от неё, на лице А Шина, державшего руль, сияли безмятежное спокойствие и ленивая удовлетворённость. Когда главное здание Центра появилось в поле зрения, Солли облизнула пересохшие губы и поспешно выкрикнула:
— Остановите где-нибудь здесь!
— Что?
— Не въезжайте к главному входу Центра, просто высадите меня вон на той пустой площадке. Отсюда я сама дойду пешком.
А Шин усмехнулся так, словно никак не мог поверить в услышанное, и постепенно начал снижать скорость.
— После дождя дорога превратилась в грязное месиво, а ты собираешься идти отсюда пешком?
— Пожалуйста… Что люди скажут, если увидят, как я выхожу из машины сонбэ?
Из-за отчаянного и упрямого вида Солли А Шин стиснул челюсть, даже не пытаясь скрыть недовольство.
— Почему ты так отчаянно пытаешься всё скрыть? Тебе стыдно за меня?
— Что за нелепость… Конечно, нет.
— Тогда поехали так.
— …В таких случаях плохие слухи всегда сильнее бьют по мне.
В мольбе Солли слишком ясно проступали старые раны, и нефритовые глаза А Шина едва заметно дрогнули. Похоже, он об этом даже не задумывался.
— …Ладно.
В конце концов А Шин с резким скрежетом остановил машину на пустой площадке примерно в трёх кварталах от главного здания Центра.
— Выходи.
— Спасибо. А сонбэ потом не спеша заезжайте на подземную парковку.
Солли облегчённо выдохнула, вышла из машины и ступила на влажную землю, тяжело напитанную дождевой водой. Она уже закрыла дверь и собиралась развернуться, чтобы поспешить вперёд.
Щёлк, бум!
За спиной глухо хлопнула автомобильная дверь. Солли вздрогнула и резко обернулась. Пэк А Шин шёл следом, засовывая ключи от машины в карман.
— Сонбэ? Что Вы сейчас делаете?
— Что делаю? На работу иду.
А Шин невозмутимо застегнул пуговицу пиджака и широкими шагами подошёл, встав рядом с Солли.
— Нет, сонбэ должен ехать на машине на парковку Центра!
— Как ты собираешься одна идти по такой глухой дороге? Пойдём вместе.
Он бесстыдно ответил и попытался небрежно обнять Солли за плечи. Солли в ужасе резко отбила его руку.
— Тогда идите как можно дальше от меня.
— Не хочу. Мы же не чужие друг другу люди, а партнёры, так почему должны идти порознь?
Солли охватило почти непреодолимое желание немедленно зашить ему рот за то, как он подчеркнул слово «партнёры». В тот самый миг, когда её лицо от стыда покраснело почти как морковь, игривое выражение А Шина внезапно стало холодным.
— Сонбэ?
Когда Солли растерянно позвала его, А Шин схватил её за запястье и резко утянул себе за спину.
— Что случилось?
— Стой спокойно.
Солли замерла, уткнувшись носом в его широкую спину. Тело А Шина было твёрдым, словно огромная скала.
На гладкой линии его подбородка одна за другой проступили синеватые чешуйки, а между губами показались острые огромные клыки, отливавшие жутким блеском. Глаза с вертикально сузившимися зрачками выглядели пугающе, почти как глаза рептилии.
— Сонбэ?
— Я сказал, стой спокойно.
Взгляд А Шина был направлен в самую середину соснового леса, окружавшего пустую площадку словно ширма. Между густо-зелёными зарослями, напитанными ночным дождём, шевельнулась огромная тень.
Ш-шурх, хруст.
Влажные ветви с мрачным треском безжалостно ломались под чьими-то шагами. Вскоре сквозь тёмную завесу показалось нечто тяжёлое и громадное.
В тот миг, когда Солли узнала эту фигуру, сердце резко провалилось куда-то к ногам.
Это был искусственно созданный волкособ-ёмуль, переделанный Чан Ин Соном. Более того, это был вожак волкособов, который возглавлял ту стаю. Почему тот, кто оттолкнул Солли и сбежал, вдруг появился так далеко оттуда?
— Ты…
— Ты его знаешь?
— Это тот самый мутант… нет, искусственно созданный ёмуль, который сбежал с арены собачьих боёв Чан Ин Сона!
Волкособ, явно перепуганный, прятался за деревом, поджав хвост. Он наверняка чувствовал давление А Шина, который, источая смертоносную угрозу, начал проявлять облик божественного зверя.
— Сонбэ, быстрее вернитесь в обычное состояние.
— Ха, чёрт…
После настойчивой просьбы Солли А Шин провёл языком по уголку губ и пробормотал ругательство. Сузившиеся зрачки, покрытая чешуёй кожа и клыки медленно начали возвращаться к прежнему виду.
Но даже после того, как он снова обрёл человеческий облик, волкособ всё ещё лежал на земле, распластавшись от страха.
Некоторое время он осторожно поглядывал на А Шина, а затем начал ползком приближаться к ним.
Его взгляд был прикован к Солли, скрытой за огромной спиной А Шина. В мутных глазах светилась слепая радость, обращённая только к ней. Прочитав это чувство, А Шин недовольно прищурился.
— Ах ты…
— Сонбэ! Подождите, нападать нельзя!
Солли поспешно схватила край пиджака А Шина и вышла вперёд.
— Этот волкособ… кажется, он пришёл по моему запаху.
— По твоему? Зачем?
— Когда мы сбегали с арены, я освободила его от пут. Потом он сразу убежал, но… возможно, решил, что я смогу ему помочь, и поэтому пошёл за мной до сюда.
От этих слов туго натянутая смертоносная аура А Шина на мгновение угасла. Он нахмурился и острым взглядом осмотрел волкособа.
В этот момент вместе с жутким звуком выворачивающихся костей тело волкособа начало меняться. Серый мех за считаные мгновения втянулся под кожу, а звериный скелет быстро перестроился в форму человеческого мужчины.
— А…?
Солли, приоткрыв рот, ошеломлённо смотрела на происходящее. Мужчина, которого она спасла при побеге с арены, неуверенно поднялся и заморгал.
Разумеется, как и тогда, на мужчине не было ни единой нитки. А Шин рефлекторно протянул большую ладонь и закрыл Солли оба глаза.
— Сонбэ, что Вы делаете!
— Почему ты так заворожённо смотришь на чужое? Бесит.
— На что я там смотрела… Ах, всё, хватит. На арене собачьих боёв я видела и куда больше.
Солли звонко хлопала по запястью А Шина, закрывавшему ей глаза. Под её сопротивлением А Шин нехотя убрал руку, но с недовольным лицом встал между Солли и искусственно созданным ёмулем, словно огромная стена.
— Отойдите немного!
Стоило Солли выглянуть из-за широкой спины А Шина, как её взгляд прямо встретился с глазами мужчины. Стараясь не опускать взгляд на нижнюю часть его тела, Солли смотрела только в глаза, полускрытые длинными волосами.
Глядя ему в глаза, Солли наклонила голову набок. Мужчина вслед за ней тоже медленно наклонил голову.
— Всё хорошо. Мы не причиним тебе вреда.
Когда Солли осторожно заговорила и протянула руку, мужчина, всё ещё поглядывая на А Шина, нерешительно потянулся к ней своей.
Именно в тот миг, когда кончики пальцев Солли и мужчины уже почти соприкоснулись.
— На этом достаточно.
А Шин одной рукой схватил мужчину за загривок и тут же впечатал его в землю. От чудовищной силы его пальцев мужчина по-звериному застонал и вынужденно опустился на колени.
— Как ты смеешь тянуть к ней руки.
А Шин бросил эти холодные слова, с презрением глядя на мужчину, стоявшего перед ним на коленях. Солли в ужасе потянула его за руку, но он ни на мгновение не ослабил хватку и только надменно приподнял подбородок.
— Возвращайся в настоящий облик, пока я не свернул тебе шею.
По приказу А Шина мужчина, охваченный страхом, снова начал меняться.
Хруст.
Треск.
Вместе со звуками перестраивающихся костей его тело в один миг вновь стало огромным волкособом.
Оказавшись на четырёх лапах, он был полностью подавлен смертоносной аурой А Шина, поджал хвост между задними лапами и распластался на земле.
— Идём.
А Шин одной рукой грубо сжал загривок волкособа. Затем он невозмутимо зашагал к Центру, волоча за собой огромного зверя.
— Сонбэ! Обращайтесь с ним мягче!
Солли в ужасе бросилась за А Шином, видя, как волкособ жалобно скулит.
— Отпустите его. Он же дышать не может!
— Если отпущу, он точно сбежит, так зачем мне это делать?
— Он не сбежит. Я ведь говорю, он пришёл за мной.
— И с чего это он явился сюда, чтобы вилять хвостом перед тобой?
— Кто перед кем виляет хвостом!
Даже когда Солли изо всех сил колотила кулаком по его крепкой руке, А Шин, бесстыдно ответив, так и не замедлил шаг.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Неуправляемый Пульгасари, огромный, словно гора, волкособ и нерешительная мышь-оборотень. В тот миг, когда эта до нелепости странная троица уверенно прошла через главный вход Центра, мирный холл первого этажа буквально перевернулся вверх дном.
— Всем прицелиться в цель!
Вместе с резким, тревожным криком стволы сотрудников охраны, стоявших у зоны досмотра, одновременно повернулись к волкособу. Сотрудники-люди с криками бросились в укрытие, а ёмули с любопытством наблюдали за неожиданной ситуацией из-за ограждения второго этажа.
Но даже перед смертоносными стволами, направленными на него со всех сторон, волкособ был странно смирным. Нет, одного слова «смирный» было недостаточно. Он лишь распластался у ног Солли, словно верный пёс, ожидающий приказа своей хозяйки.
— Всё хорошо, не бойся. Никто здесь не причинит тебе вреда.
Солли, обливаясь холодным потом от удушающего давления, осторожно согнула колени и медленно погладила волкособа по голове. Каждый раз, когда её мягкая ладонь касалась его, волкособ жалобно скулил и глубоко тыкался носом в её колено.
А Шин, успокаивавший сотрудников охраны, увидел это и мрачно нахмурился.
— Ты не отцепишься?
В тот миг, когда А Шин силой оттащил скулящего волкособа от Солли, в холл торопливо сбежала Ким То Ён, сверкая глазами.
— Чёрт, Сон-Соль! Что это ещё за огромная зверюга?!
— Это тот искусственно созданный ёмуль, о котором я рассказывала в прошлый раз. Вожак, который сбежал с арены собачьих боёв… Помнишь?
— Почему он здесь? И почему он так отчаянно пытается к тебе прижаться?
Ким То Ён с любопытством наблюдала за волкособом, который украдкой пытался снова подползти к Солли.
— Ты ведь тогда говорила, что освободила его? Неужели он воспринял тебя как спасительницу и пришёл сюда за тобой?
— Наверное…?
— Невероятно. Ты снова провернула большое дело, Сон-Соль. Благодаря тебе у нас появился превосходный образец.
Ким То Ён с воодушевлённым лицом уже собиралась протянуть руку к волкособу. Но в этот момент А Шин ногой оттолкнул зад волкособа, прилипшего к ноге Солли.
— Я сказал, отойди.
— Сонбэ!
Только после того, как Солли в ужасе остановила его, Ким То Ён осознала присутствие А Шина. Она поочерёдно посмотрела на них двоих и прищурилась.
— Подождите. А вы почему вместе? Неужели вместе приехали на работу?
Солли отвела взгляд от полного подозрения взгляда Ким То Ён и неловко кашлянула.
— Мы… случайно встретились перед главным входом…
— Какой-то паршивый пёс докучал начальнице Сон, поэтому я его и привёл.
А Шин, сверля взглядом скулящего волкособа, внезапно вмешался в разговор. Затем он поднял голову с равнодушным лицом, и его взгляд словно спрашивал: «Теперь довольна?»
— Хм… Ладно, допустим, с этим понятно.
Ким То Ён прищурилась, глядя на А Шина, а затем пожала плечами.
— Тогда сначала перенесём этого парня в лабораторию. Эй, служба безопасности! Помогите мне!
По просьбе Ким То Ён сотрудники службы безопасности быстро задвигались. Волкособ отчаянно сопротивлялся, не желая заходить в клетку, и попытался вцепиться в ногу Солли. Похоже, ему вспомнилась арена собачьих боёв.
— Иди, пусть тебя полечат. Я скоро тоже приду.
Только после того как Солли ласково уговорила его, волкособ опустил голову и, словно смирившись, сам вошёл за железную решётку. Шумная суматоха постепенно улеглась, и люди, собравшиеся в холле, один за другим начали расходиться по своим отделам.
— Поужинаем вместе?
А Шин, стоявший со скрещёнными на груди руками и наблюдавший за происходящим, подошёл ближе и прошептал Солли на ухо. Солли вздрогнула от неожиданности и прикрыла ладонью покрасневшее ухо.
— М-мне сегодня нужно работать сверхурочно.
— Тогда завтра?
Солли проигнорировала его шёпот и резко отвернулась. Совсем рядом раздался короткий тихий смешок.
Проходя мимо неё, он украдкой провёл грубыми кончиками пальцев по тыльной стороне её руки. Солли невольно сбивчиво выдохнула и, покраснев, поспешно отошла.
— Что это за хаос с самого утра…
Она легонько постучала тыльной стороной ладони по ноющей пояснице и как раз собиралась завернуть за угол коридора.
— Начальница!
От звонкого голоса, внезапно раздавшегося из-за стены, плечи Солли подпрыгнули. Она прямо встретилась взглядом с Сон Хи Ён, чьи глаза сияли любопытством.
— Хи… Хи Ён? Ты меня напугала. Что ты здесь делаешь?
— Начальница, когда Вы утром пришли на работу…
Сон Хи Ён вдруг понизила голос и тайно прошептала ей на ухо:
— Говорят, Вы вошли через главный вход вместе с начальником Пэк А Шином из Отдела божественных зверей.
— Ах, это…
— На самом деле я видела, как вы двое шли вместе ещё от пустой площадки.
В этот миг Солли испытала такое потрясение, будто сердце резко провалилось вниз.
«Всё пропало».
Лицо Солли вспыхнуло так сильно, что, казалось, вот-вот лопнет. Холодный пот тонкой струйкой потёк по затылку.
В голове бешено замигали красные аварийные огни. Даже ложь о случайной встрече перед главным входом теперь не могла сработать.
— Ах… это, то есть…
— Начальница, ведь Ваша машина недавно пошла под списание. Но тогда зачем Вы были на пустой площадке… Неужели Вы приехали на машине начальника Пэка?
Подходящего оправдания, которым можно было бы воспользоваться, в голову не приходило. Сон Хи Ён слушала Солли с округлившимися глазами, а затем, словно всё поняла, озорно улыбнулась и подняла большой палец.
— Не волнуйтесь. Я умею держать рот на замке.
— Нет, дело не в этом…
— Я болею за вас двоих! Правда хочу, чтобы у вас всё получилось! Тогда и я хотя бы раз в жизни попаду на свадьбу одного из семи божественных зверей!
— Почему разговор вдруг дошёл до свадьбы?!
— Ой, это слишком меркантильно прозвучало… Но всё равно, начальница, держитесь!
Крик Солли, почти сорвавшийся на визг, беспомощно утонул в смехе Сон Хи Ён, которая мелкими быстрыми шагами убежала прочь.
Глядя на спину Сон Хи Ён, исчезающую в конце коридора, Солли закрыла ладонями горящие щёки, чувствуя, что готова спрятаться хоть в мышиную нору.
«Всё пропало. Теперь это разлетится по внутреннему рабочему мессенджеру, и вопрос только во времени».
Унизительные слова, которые в прошлом кололи и царапали её, наверняка снова превратятся в острые кинжалы и начнут кромсать сердце.
А Шин и Солли одинаково поддались желанию, но насмешки и презрение должна была вынести только жалкая мышь-оборотень.
«Что я вообще натворила…»
Только теперь она до боли ясно осознала, насколько импульсивным был её поступок прошлой ночью. Низко опустив голову, Солли поспешно направилась к аварийному выходу.
Когда она открыла тяжёлую железную дверь и вошла внутрь, её встретил прохладный затхлый воздух. Сев на тёмной лестничной площадке, где не было ни души, Солли наконец выпустила глубокий вздох, который до этого сдерживала.
Ей было страшно. Страшно было и от того, что мужчина по имени Пэк А Шин снова до основания раскачает её жизнь, и от того, какие взгляды и слухи ей придётся выдерживать из-за него.
Она сделала вид, что спокойно предложила смешивать только тела, как партнёры, но то мучительно сильное облегчение и чувство полноты, которые она испытала в его объятиях, совсем не были ложью.
Приходилось признать. Её тело и сердце жаждали его гораздо сильнее, чем два года назад.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Сон Хи Ён действительно умела держать рот на замке. Солли даже стало стыдно за то, что она подозревала, будто слухи разойдутся ещё до обеда.
Каждый раз, когда их взгляды встречались, Сон Хи Ён лишь довольно кивала и, похоже, вовсе не собиралась раскрывать утреннее происшествие.
Вместо отношений Солли и А Шина люди сосредоточили всё внимание на искусственно созданном ёмуле, который пришёл следом за ними. «Успешный образец» Чан Ин Сона мгновенно стал знаменитостью Центра, а исследовательская группа дала ему имя Ранги.
Специальная изоляторная комната на третьем подземном этаже, куда почти не проникал свет. Стоило людям в белых халатах приблизиться, как Ранги в ужасе сжимался в углу. Если он чувствовал на себе чей-то взгляд, то даже к еде не притрагивался.
То, как он дрожал, выглядело жалко и печально, совсем не похоже на хищника, который когда-то правил стаей волкособов.
Единственной, перед кем Ранги ослаблял настороженность и показывал облегчение, была Солли, спасшая его с арены собачьих боёв.
— Ранги, ты хоть немного поел?
Когда Солли, выкроив время из обеденного перерыва, пришла в подземный изолятор и открыла толстую стеклянную дверь, волкособ, лежавший без сил, словно по волшебству вскочил. Ранги стремительно замахал хвостом, подбежал к ней и обвил тело вокруг ног Солли.
Солли погладила Ранги по загривку и с жалостью вздохнула. Для Солли, которая всю жизнь прожила мышью-оборотнем в презрении и подавлении, раны этого зверя, насильно изменённого и измученного, никак не казались чужой бедой.
— Сразу видно хозяйку Чхон Ва. Ты на удивление хорошо ладишь с огромными чёрными волкособами.
Ким То Ён, наблюдавшая за этой трогательной сценой через холодную стеклянную стену, неодобрительно цокнула языком.
— Эй, Сон-Соль. Всё-таки не обращайся с ним как с маленьким ребёнком. Ты ведь уже видела его в человеческом облике и должна понимать. По человеческому возрасту он подросток лет семнадцати-восемнадцати. Можно сказать, старшеклассник.
— Правда? По внешности мне показалось, что он примерно моего возраста…
— Да? Любопытно. Перед нами он ни за что не превращается в человека. Похоже, всё дело в настороженности…
Ким То Ён постучала по электронному планшету и тяжёлым голосом вынесла диагноз.
— Его подвергли ужасным экспериментам, поэтому вполне естественно, что он боится людей… Но если оставить его слепо зависеть только от тебя, Сон-Соль, это будет не самый здоровый способ восстановления.
— Тогда что делать?
— Чтобы развить социальность и помочь ему обрести психологическую стабильность, наверное, эффективнее дать ему пообщаться с представителем того же вида.
— Того же вида? Ты имеешь в виду волкособа? В Центре ведь нет ёмуля волкособа.
— Хм…
Ким То Ён некоторое время сверлила взглядом планшет, почёсывая голову, а затем резко подняла её и воскликнула:
— Точно! Как насчёт попробовать подселить к нему Чхон Ва?
От предложения Ким То Ён глаза Солли округлились.
— Ты предлагаешь снова привести сюда Чхон Ва?
— Чхон Ва ведь намного старше Ранги, правда? Ты же растила его с детства.
— Это так, но…
— Эй, тогда он ему даже не старший брат, а сверхпожилой дедушка.
Чхон Ва дедушка? Солли наклонила голову набок, вспоминая своего волкособа Чхон Ва. Для сверхпожилого он был слишком энергичным и двигался слишком ловко.
Раньше она об этом особо не задумывалась, но, услышав слова Ким То Ён, почувствовала, что что-то действительно странно.
«С какого момента я перестала беспокоиться о том, что Чхон Ва перейдёт радужный мост?..»
Когда возраст Чхон Ва перевалил за десять лет, Солли каждый день тревожилась. Уже тогда Чхон Ва был старым, поэтому не было бы ничего странного, если бы однажды он внезапно закрыл глаза навсегда.
Но после этого Чхон Ва ещё несколько лет оставался рядом с Солли.
— Из-за преклонного возраста Ранги не должен воспринимать Чхон Ва как объект, на который нужно нападать. А если рядом будет сородич, он наверняка станет тревожиться гораздо меньше, чем сейчас. Сон-Соль, как тебе кажется?
Анализ Ким То Ён был предельно рациональным. Солли некоторое время думала, подперев подбородок, а затем кивнула.
— Хорошо. Завтра, когда поеду на работу, привезу Чхон Ва. Он слишком крупный, чтобы везти его автобусом или на такси, поэтому утром заедь к моему дому на машине.
— Зачем ждать до завтра? Поехали.
— Сейчас…?
— Прямо сейчас!
Через сорок минут после того, как Ким То Ён буквально вытащила Солли из изолятора, Солли вернулась к главному зданию Центра на машине Ким То Ён, посадив Чхон Ва на заднее сиденье.
Чхон Ва лежал на заднем сиденье и пристально смотрел только в затылок Солли, сидевшей на пассажирском месте. Его глаза были слишком умными и глубокими для обычного зверя.
— Чхон Ва. Когда мы приедем к сестрёнке на работу, там будет один младший.
— Я же говорю, не младший, а скорее внук.
Солли проигнорировала замечание Ким То Ён и встретилась взглядом с Чхон Ва через зеркало заднего вида.
— Его зовут Ранги, и теперь ты должен хорошо о нём заботиться. Понял?
Некоторое время Чхон Ва вилял хвостом, будто понял её. Но стоило Солли отвести взгляд, как он по-человечески резко нахмурился. Затем хлёстко опустил хвост, словно ударил плетью, и уткнулся мордой в сиденье.
Спустя немного времени две женщины и волкособ, пройдя через непроницаемую систему досмотра, наконец вошли в специальный изолятор, где находился Ранги.
— Чхон Ва, это Ранги, о котором я тебе говорила. Поздоровайся.
Солли с полным ожидания голосом сняла с Чхон Ва поводок и мягко подтолкнула его в спину. В напряжённом воздухе просторного изолятора два огромных волкособа наконец оказались лицом к лицу в одном помещении.
Но тёплого общения между сородичами, которого ожидали Солли и Ким То Ён, так и не произошло.
Даже после того как Чхон Ва переступил порог стеклянной двери изолятора, он ни разу не посмотрел на Ранги. Он резко развернулся и, обвив крупным телом ноги Солли, словно обнял их.
— Чхон Ва, сначала подойди и хотя бы понюхай его. Хорошо?
Солли с досадой слегка подтолкнула Чхон Ва, но тот крепко уселся рядом и лишь пристально смотрел на неё снизу вверх.
Будто этого оказалось мало, он издал ласковое поскуливание и начал тереться головой о её бедро, превращая всё происходящее в слепую и совершенно откровенную атаку любовью.
Ранги тоже не проявлял к сопернику особого интереса. Некоторое время он наблюдал за Чхон Ва, склонив голову набок, а затем осторожно подошёл к ногам Солли, уселся по другую сторону от Чхон Ва и мягко завилял хвостом.
— С этим что-то совсем не то… Атмосфера явно не располагает к нормальному подселению. И Ранги, и Чхон Ва выглядят так, будто им нет дела друг до друга.
Едва Ким То Ён пробормотала это, неловко почёсывая затылок, Чхон Ва оскалил клыки в сторону Ранги и начал рычать. Ранги тоже не уступил и припал к полу, словно готовясь в любую секунду броситься вперёд.
Солли в ужасе поспешно надела поводок на шею Чхон Ва.
— Чхон Ва, кто тебе разрешал рычать на младшего!
— Вот же Чхон Ва, вот же хитрец, ревнует к мальчишке, который намного младше него. Веди себя по возрасту, парень. Он же тебе почти как внук.
— Ким То Ён, ты лучше помолчи…
— Похоже, операция по подселению провалилась. Давай отвезём Чхон Ва обратно к тебе домой.
Ким То Ён глубоко вздохнула и снова взяла ключи от машины.
— Да, поехали.
Солли в последний раз погладила Ранги по голове, после чего повела к двери изолятора Чхон Ва, который всё ещё стоял со вздыбленной шерстью.
Чхон Ва упирался всеми четырьмя лапами, но в конце концов сделал вид, что уступил, и всё же пошёл за Солли.
В тот самый миг, когда дверь изолятора уже почти закрылась, Чхон Ва тихо повернул голову и убийственным взглядом уставился на Ранги за стеклянной стеной.
Но Солли, разговаривавшая с Ким То Ён, этого не заметила.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
На следующее утро Солли взяла с собой для Ранги первоклассную домашнюю вяленую говядину и без труда прошла через главный вход Центра.
Хотя эксперимент с подселением Чхон Ва полностью провалился, это вовсе не означало, что от восстановления Ранги можно было отказаться.
Бедное живое существо всю жизнь прожило в аду арены собачьих боёв, где его мучили и ломали. Этот зверь настороженно относился ко всем, но стоило ему увидеть Солли, как он начинал радостно вилять хвостом.
Каждый раз, когда Солли смотрела на Ранги, она вспоминала маленького Чхон Ва, который в детстве дарил ей такую же слепую веру.
«Сегодня нужно сразу заглянуть в изолятор».
С лёгкой улыбкой на губах Солли вошла в лифт. Когда она представляла, как Ранги почувствует запах лакомства и, виляя хвостом, подойдёт к ней, усталость будто немного отступала.
Но в тот миг, когда двери лифта открылись на третьем подземном этаже, улыбка на губах Солли холодно застыла.
— Немедленно зовите службу безопасности!
— Нет, сначала нужно вызвать медицинскую команду!
— Бесполезно! Уже поздно!
Коридор превратился в настоящий хаос. Побледневшие исследователи с криками бегали туда-сюда, а аварийные лампы на потолке извергали зловещий красный свет и оглушительно выли сиреной.
Вооружённые сотрудники службы безопасности грубо пронеслись мимо Солли.
Пакет с вяленым мясом выпал из её руки на пол, но Солли даже не осознала этого. Она лишь пошатываясь, словно загипнотизированная, пошла к центру суматохи, туда, где находился изолятор.
— Что вообще произошло? Почему все собрались у изолятора…
Солли протиснулась через исследователей и вышла к первому ряду толпы. В тот миг, когда ей с трудом удалось пройти внутрь изолятора, она резко втянула воздух и осела на месте.
— Ранги… почему…
Внутри изолятор напоминал жуткую бойню. Белые кафельные полы и стены были полностью залиты тёмно-красной кровью.
Разбрызганные повсюду кровавые следы слишком явно доказывали жестокую расправу, которая случилась прошедшей ночью. В самом центре этого кровавого ада, наполненного тошнотворной вонью крови, Ранги лежал уже холодным мёртвым телом.
— Нет…!
Солли с трудом поднялась и бросилась к Ранги. Сотрудники службы безопасности, контролировавшие место происшествия, поспешно преградили ей путь.
— Успокойтесь. Необходимо сохранить место происшествия.
— Ч-что произошло? Почему Ранги…
Ещё вчера огромный волкособ тёрся носом о руку Солли, а теперь превратился в страшное мёртвое тело, утратившее всё тепло.
Причина смерти Ранги была очевидной и чудовищной для любого, кто видел его. Толстая шея была безжалостно рассечена так, что обнажились кости и сухожилия. Это были следы беспорядочных ударов острым оружием.
— Похоже, вот это оружие использовал преступник.
Сотрудник службы безопасности кивком указал на место за шеей Ранги. Среди залитой кровью шерсти глубоко торчало мачете с округло изогнутым лезвием.
— Ух…
Когда Солли, не выдержав подступившей тошноты, зажала рот, чья-то твёрдая грудь поддержала её со спины. В тот же миг холодная рука крепко обхватила плечо Солли.
— Почему ты спустилась сюда?
— Сонбэ…
Хозяином твёрдого тепла за её спиной был Пэк А Шин. Он большой ладонью закрыл Солли глаза.
Когда зрение исчезло, вместо резкого запаха крови, бившего в нос, в неё хлынул прохладный и тяжёлый запах, присущий А Шину.
— Не смотри.
Его голос у самого уха звучал гораздо ниже обычного.
— Сонбэ, Ранги…
— Почему тело такое холодное? Ты же ледяная.
А Шин нахмурился и крепче сжал руку на плече Солли. Он погладил охваченную паникой Солли, стараясь успокоить её, а затем подбородком подозвал инспектора Божественных зверей, который стоял рядом и оценивал ситуацию.
— Инспектор Кан. Отведи начальницу Сон в офис.
— Понял. А Вы, начальник…
— Я ещё немного осмотрю место происшествия и поднимусь.
После твёрдого приказа А Шина инспектор осторожно поддержал Солли под руку.
— Начальница Сон, пойдёмте. У Вас совсем плохой вид. Сначала нужно хотя бы выпить тёплой воды…
Солли, ведомая рукой инспектора, пошатываясь, пошла вперёд. Она даже не чувствовала, касаются ли её ноги пола.
Перед тем как выйти за тяжёлую железную дверь, она словно в трансе повернула голову и посмотрела назад.
А Шин медленно шёл к страшному телу Ранги. Его длинная тень густо легла поверх лужи крови.
Через несколько часов начали один за другим появляться результаты расследования, которое срочно провели служба безопасности и следственная группа.
На месте происшествия было слишком много странного. Камера наблюдения, снимавшая изолятор изнутри, вышла из строя, и даже все камеры на пути к изолятору оказались отключены.
Были очевидны следы того, что кто-то намеренно парализовал систему.
— Это точно дело шайки Чан Ин Сона.
Аналитик, глядевший в мониторы ситуационного зала, доложил с серьёзным лицом:
— Они отправили убийцу, чтобы не дать извлечь из подопытного данные о препарате. Судя по тому, как были отключены цепи камер наблюдения, это точно не обычный специалист.
— Даже при полном отсутствии следов внешнего проникновения?
— Если это люди из Ковчега, то ничего невозможного здесь нет. Вы же сами говорили, что там может быть полно мутантов вроде Чан Ин Сона.
— И внутренний пособник тоже мог быть.
Люди кивали, обмениваясь между собой правдоподобными догадками. Гипотеза о том, что Ковчег, организация мутантов, уничтожил подопытного ради сокрытия доказательств, звучала довольно убедительно.
Солли пустым взглядом смотрела через стеклянное окно холла Центра. Мнения людей, которые спешно двигались туда-сюда, бессмысленно проходили мимо её ушей.
Тело Ранги, завёрнутое в белую ткань, выносили из Центра на носилках. Красные пятна крови, проступившие сквозь ткань, расплывались под дождём и уродливо стекали вниз.
— Ах…
Она пыталась сдержать рыдания, прикусив губу, но так и не смогла остановить горе, которое рвалось наружу.
Солли даже во сне не могла представить, что ей придётся так бессмысленно проводить Ранги, даже не успев с ним попрощаться.
«Лучше бы он не пришёл за мной…»
Чувство вины сдавило грудь. Если бы этот волкособ не воспринял её как спасительницу, если бы он не пробежал такой далёкий путь и не вошёл в этот Центр, возможно, ему удалось бы избежать преследования людей Чан Ин Сона и где-нибудь жить чуть свободнее.
Наконец машина, увозившая тело Ранги, полностью исчезла из виду. Солли стояла и смотрела за стекло даже после того, как люди, собравшиеся в холле, один за другим разошлись.
Она не знала, сколько прошло времени. В конце концов Солли вытерла мокрые глаза рукавом и повернулась.
Она не могла просто стоять на месте и бессмысленно пережёвывать чувство вины. Нужно было снять с Ранги эту несправедливость.
Солли тяжёлыми шагами спустилась к изолятору, где место происшествия всё ещё сохраняли нетронутым.
Коридор перед изолятором по-прежнему был беспокойным. Множество инспекторов обтянули территорию вокруг изолятора жёлтой лентой, запрещающей проход, и деловито собирали улики.
Там, где запах крови ещё не успел выветриться, А Шин стоял, скрестив руки на груди, и молча смотрел на разбитую стеклянную стену.
Стоило ему заметить Солли, как он без колебаний переступил через запрещающую ленту и широкими шагами подошёл к ней.
— Немного успокоилась?
А Шин тихо спросил это, проводя тыльной стороной ладони по бледной щеке Солли. Солли бессильно кивнула и ухватилась за край его одежды.
В этот момент чужие взгляды уже полностью исчезли из её головы.
— Сонбэ.
— Что?
— Может быть… остались какие-нибудь следы преступника?
Обоняние А Шина было острее, чем у инспекторов-ёмулей животного типа. Возможно, его чувства могли найти следы, оставленные преступниками.
На отчаянный вопрос Солли А Шин некоторое время молчал. Его взгляд ушёл за плечо Солли, в пустоту, а затем снова вернулся к ней.
— …Нет.
Он медленно покачал головой.
— Ни в изоляторе, ни даже на мачете, которое использовали как оружие, не осталось отпечатков. Следов обуви и волос тоже нет.
— А запах…
— Не знаю. Мой нос ничего не чувствует.
А Шин кивком указал на залитый кровью изолятор.
— Только исследовательская группа, сотрудники Центра, которые входили и выходили из изолятора, несколько судмедэкспертов и ты.
Его слова внезапно оборвались. В этот миг нефритовые глаза А Шина холодно потемнели.
После короткой тяжёлой тишины он пристально посмотрел на сломанную камеру наблюдения и низким голосом пробормотал:
— И ещё… здесь пахнет только той псиной, которую ты растишь.
Солли слегка нахмурилась, услышав холодный голос А Шина. Называть Чхон Ва, который был волкособом, «псиной» звучало слишком грубо. В обычное время она наверняка вспыхнула бы из-за его резких слов, но сейчас у неё не осталось даже сил на подобную реакцию.
— Вчера я ненадолго приводила Чхон Ва, чтобы попробовать подселить его к Ранги. Скорее всего, это его след.
А Шин резко застыл, а затем пробормотал со странной интонацией:
— …Ненадолго?
Он направился к временному столу, на котором в беспорядке лежали фотографии места происшествия, сделанные следственной группой. На жутких снимках крупным планом были запечатлены лицо Ранги, изуродованное мачете, и оставшиеся на его теле раны.
Взгляд Солли, невольно скользнувший к залитым кровью фотографиям, поспешно опустился к полу. Она не могла заставить себя смотреть на это.
Зато нефритовые глаза А Шина, просматривавшего снимки, блестели бесстрастно и холодно.
— Между волкособом, которого ты растишь, и этим существом не было ничего особенного?
— Не было. И Чхон Ва, и Ранги не проявляли друг к другу особого интереса…
А Шин не ответил и выбрал тяжёлое молчание. Затем он кончиком пальца постучал по лицу Ранги на фотографии, где уже было трудно разобрать прежние черты.
— Так сосредоточенно уродуют лицо, когда испытывают к жертве сильную личную ненависть.
Он перевёл взгляд на сломанную камеру наблюдения и негромко пробормотал:
— Для убийцы, которого отправили только ради того, чтобы заставить его замолчать… здесь слишком глубоко чувствуется ненависть именно к волкособу.
— Тогда…
Солли оцепенело посмотрела за стеклянную стену изолятора, где всё ещё виднелись следы крови.
— Вы хотите сказать, что это сделал не убийца из Ковчега, а кто-то, кто лично ненавидел Ранги?
— Эти двое могут оказаться одним и тем же человеком.
Его взгляд, пронзавший камеру наблюдения, стал острым.
— Убийца, которого отправил Ковчег, мог как раз настолько ненавидеть волкособа, что хотел его убить.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
После страшной смерти Ранги, весть о которой стремительно разнеслась по всему Центру, здесь воцарилась удушающая тишина.
Шок от того, что система безопасности Центра оказалась взломана, и подозрения в том, что преступником мог быть кто-то из своих, словно сдавили сотрудникам горло. Теперь к каждому шагу в коридорах липло холодное недоверие.
И именно по этому опасному тонкому льду, совершенно не чувствуя обстановки, директор Го Гам Чхан всё же пустил трещину. Он решил устроить собственную вечеринку в честь пятидесятилетия вступления в должность, заявив, что необходимо поднять упавший боевой дух.
Большой банкетный зал наполнили люстрами и разноцветными искусственными цветами, которые поспешно подготовили для торжества. Но лица сотрудников, стоявших под ослепительным светом, оставались мрачными, словно они пришли не на праздник, а на похороны.
Ровно за два часа до этой похожей на фарс вечеринки в лаборатории Ким То Ён внезапно разгорелась настоящая война.
— Ах, не хочу! Я же сказала, что пойду как обычно!
Солли в ужасе попятилась в угол лаборатории, но напор Ким То Ён был до невозможности непреклонным.
— И сколько ты собираешься, как мышь, забиваться по углам и оглядываться на чужие лица? Хотя бы сегодня расправь плечи и веди себя уверенно!
— Это же мероприятие для директора Центра, при чём здесь я…
— Из-за задания на арене собачьих боёв на тебя теперь смотрит куда больше людей. Приглашённые гости тоже будут, и спонсоров Центра, говорят, придёт целая куча.
От слов Ким То Ён лицо Солли застыло от напряжения.
— Старейшины семи Божественных зверей тоже придут? Тогда отец сонбэ тоже может там оказаться?
— Пэк Гён Ук? Скорее всего, он не придёт. Говорят, среди старейшин много тех, кто после этого дела пересмотрел отношение к тебе.
— Ко мне?!
— Да. Они удивлялись: «Как? Почему такое создание пряталось в отделе «прочие»?» Думаю, Пэк Гён Ук не придёт хотя бы потому, что ему будет неприятно смотреть, как тебя хвалят.
Ким То Ён шагнула к Солли и крепко схватила её за маленькие плечи.
— Теперь понимаешь? Это не то мероприятие, где можно, как раньше, спрятаться в углу и кое-как сбежать.
— Нет…
— Это шанс засветиться перед верхушкой. Раз там будет столько влиятельных людей, тебе нужно выглядеть хотя бы опрятно. Но что это такое…
Ким То Ён с нахмуренными глазами осмотрела мешковатую рубашку Солли и длинную юбку простого кроя. Солли покраснела и возмущённо возразила:
— Что с этим не так? Как ты и сказала, выглядит аккуратно.
— Все остальные будут изображать в банкетном зале «Великого Гэтсби», а ты одна собираешься быть такой скучной? Вот!
Ким То Ён, словно демонстрируя трофей, вытащила заранее приготовленную одежду и поднесла её прямо к глазам Солли.
— Надень это.
То, что протянула Ким То Ён, оказалось тёмно-зелёным костюмом из двух частей. Жакет откровенно подчёркивал линию талии, а юбка плотно спадала чуть ниже колен.
Для Солли, которая обычно прятала себя в свободной одежде бесцветных оттенков, это был смелый фасон, который она не выбрала бы даже за деньги.
Около двух лет назад А Шин подарил ей этот костюм на день рождения.
Эта одежда вместе с парными кольцами была задвинута в самый дальний, пыльный угол шкафа. Почему же теперь она оказалась перед глазами?
— Почему моя одежда здесь?
— Я выбрала её в твоём шкафу. Думаю, она отлично подойдёт к сегодняшнему настроению вечеринки.
— Когда ты вообще была у меня дома? Нет, прежде всего, почему ты самовольно рылась в чужой комнате?
— Эй, у тебя что, вся нормальная одежда только та, что подарил бывший парень? Покупай иногда что-нибудь сама.
— …Тогда я просто не пойду.
Солли с раскрасневшимся лицом развернулась, но Ким То Ён поймала её за ворот и улыбнулась с подозрительно коварным видом.
— Ты разве не знаешь, что Пэк А Шин тоже будет на сегодняшней вечеринке? Это его первое официальное появление после возвращения, поэтому, говорят, там будут все дочери влиятельных людей, которые только и мечтают связаться с семьёй одного из семи Божественных зверей.
— И какое это имеет отношение ко мне?
Солли подпрыгнула от возмущения и попыталась возразить, но Ким То Ён фыркнула и крепко сжала её плечи.
— Все они придут разодетыми, чтобы занять место рядом с Пэк А Шином, и, разумеется, именно тебя, его бывшую девушку, будут использовать для сравнения. Раз уж так вышло, покажи им новую сторону себя и заставь всех удивиться.
— …Но разве не странно идти в одежде, которую подарил сонбэ, если мы уже расстались?
Услышав замечание Солли, Ким То Ён ухмыльнулась и снова поднесла тёмно-зелёный костюм к её лицу.
— Вот поэтому я и говорю: надень его. Посмотрим, как Пэк А Шин отреагирует на эту одежду.
— …Мне кажется, это будет выглядеть только жалко…
— А может, он вообще не помнит, что сам подарил тебе её?
— Ты просто хотела проверить реакцию сонбэ.
— Да. Он же даже твой домашний адрес забыл? Вот и проверим, помнит ли он подарок, который сам подарил тебе на день рождения.
Солли нахмурилась и уставилась на зелёный костюм. План Ким То Ён казался ей слишком сомнительным.
— Интересно, вспомнит ли он? Он ведь покупал мне слишком много одежды…
— Это был подарок на день рождения, сделанный на заказ. Неужели он может не узнать? Честно говоря, тебе самой разве не любопытно? Раз уж Пэк А Шин забыл даже твой адрес, помнит ли он хотя бы твой подарок на день рождения…
Когда Ким То Ён провокационно встряхнула жакет, Солли, тяжело дыша от злости, резко выхватила зелёный костюм.
— Хорошо! Надену, раз уж тебе так надо!
— Отлично. Теперь немного подправим макияж. Садись.
— Хм.
— Не фыркай как ребёнок и садись.
Вспыхнувшее упрямство в конце концов опередило разум. В итоге Солли почти с силой опустилась на стул, на который указала Ким То Ён.
Не успела она сесть, как начались безжалостные и ослепительно ловкие действия Ким То Ён. Солли запоздало пошевелила губами от накатившего сожаления, но отступать было уже поздно.
Лицо в зеркале с каждым прикосновением Ким То Ён быстро менялось, приобретая незнакомую живость. В какой-то момент рука Ким То Ён, рывшаяся в косметичке, остановилась.
Она встретилась с Солли взглядом через зеркало. Игривость, державшаяся в её глазах до этого, исчезла без следа, а взгляд Ким То Ён наполнился мягкой влажностью.
— Эй, когда я делаю это, почему-то вспоминается прошлое.
— …Какое ещё прошлое?
— Тот день, когда ты ныла, чтобы я помогла тебе с макияжем перед первым свиданием с Пэк А Шином.
Плечи Солли вздрогнули и подскочили.
— Зачем вообще вспоминать такое…
— Честно говоря, тогда я думала, что вы сходите на пару свиданий и быстро расстанетесь. Но этот тип, к моему удивлению, оказался совершенно без ума от тебя.
Солли осторожно отвела взгляд от Ким То Ён в зеркале и недовольно поджала губы.
— …Но в итоге мы всё равно расстались.
— И снова встречаешься с ним, так чего делаешь такой унылый вид?
Ким То Ён, не причиняя боли, слегка стукнула Солли по голове и пробурчала. В её ворчании чувствовалась горечь.
В тот момент лицо Солли, уже успевшее погрузиться в воспоминания, внезапно побледнело.
— Что ты сказала?
— Вот поэтому нельзя давать советы в чужих отношениях.
Ким То Ён фыркнула и пуховкой нажала Солли между бровей.
— Кто там собирался прижать к ногтю Пэк А Шина и стариков-Пульгасари? А теперь снова крутится с бывшим парнем, снова с ним спит и всё остальное. Да?
— С чем это я там снова сплю!
Солли уже собиралась подпрыгнуть, но рука Ким То Ён без предупреждения ухватила ворот её старой рубашки.
Под резко откинутой тканью полностью открылись ключицы и верх груди. На коже отчётливо виднелись красные следы, которые несколько дней назад грубо оставил А Шин.
— Эй…!
Солли проглотила крик и натянула рубашку обратно. Но всё уже было раскрыто. Ким То Ён, словно не понимая, как Солли горит изнутри, фыркнула и начала рыться в косметичке.
— Он, похоже, очень старался. Глаза бы мои этого не видели.
— …Когда ты поняла?
— Как это можно было не понять? Пэк А Шин последние несколько дней глаз с тебя не сводит.
Ким То Ён, прищурившись, скользнула взглядом по телу Солли и прошептала:
— Он буквально глазами тебя кусает и облизывает.
От её невозмутимого ответа лицо Солли вспыхнуло так, будто вот-вот взорвётся. Ким То Ён через зеркало бросила на неё острый взгляд.
— Так что? Вы снова встречаетесь?
Солли плотно сжала губы. У неё не хватало смелости собственным ртом, да ещё и перед самой близкой подругой, признаться: «Мы просто партнёры, которые смешивают только тела».
Ким То Ён, пристально наблюдавшая за тем, как Солли только беспокойно водит глазами, вскоре шумно втянула воздух и цокнула языком.
— Что это такое? Неужели вы не снова встречаетесь, а просто переспали?
— Эй, ты слова выбирай…!
От её слишком откровенного замечания у Солли на мгновение помутилось в голове. Ким То Ён покачала головой, словно всё ещё не могла поверить в происходящее.
— Всё это, конечно, прекрасно, но только не дай старикам из семьи Пэк об этом узнать. Особенно если Пэк Гён Ук пронюхает, то на этот раз может без всякой пощады выгнать тебя из Центра.
Это был совет, в котором звучала искренняя тревога. Ким То Ён легко похлопала Солли по плечу, а затем наклонилась совсем близко, почти к самому её лицу.
— Кстати, бросай уже работать допоздна и спи вовремя. У тебя тени под глазами скоро до подбородка дотянутся.
— У тебя они тоже не лучше…
— Всё, готово.
Ким То Ён оставила позади недовольно бормочущую Солли, и её шумные движения наконец прекратились. Солли переоделась в тёмно-зелёный костюм из двух частей, надела туфли на каблуке и встала перед зеркалом в полный рост.
«…В общем-то, ничего особенного…»
Никакого драматического преображения, которое часто показывают в сериалах, не случилось. В зеркале стояла всё та же Сон Солли, только на бескровных щеках появилось немного жизни, а одежда стала чуть более заметной.
Результат оказался до странности честным для усилий, в которые Ким То Ён вложила всю душу, и Солли почему-то стало неловко.
— Хорошо. Теперь ты хоть немного похожа на человека.
К счастью, сама Ким То Ён, стоявшая со скрещёнными руками, выглядела вполне довольной.
— А теперь пойдём есть вкусную еду. Говорят, этот старик заказал невероятно дорогой выездной банкет.
Ким То Ён начала натягивать поверх мятого лабораторного халата большой чёрный пиджак. Более того, этот пиджак тоже оказался вещью, которую она вытащила из шкафа в комнате Солли.
От этого причудливого наряда, которого Солли никак не ожидала, её глаза округлились.
— Ты собираешься идти в таком виде?
— Да. Одолжу немного одежду, ладно?
— Что это значит? Меня ты так разодела, а сама!
— Сон-Соль, разве мы с тобой в одинаковом положении? Я спрячусь среди исследовательской команды, поем и сразу сбегу. Пойдём.
Ким То Ён бесстыдно вздёрнула подбородок и тут же схватила Солли за руку. В конце концов Солли с тяжёлым вздохом была вытащена из лаборатории.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Плотно закрытые двери большого банкетного зала с тяжелым скрежетом разошлись в стороны.
Открывшаяся перед глазами картина была до невозможности роскошной. Под потоками света инспекторы из семи Божественных зверей, стоявшие на вершине общества ёмулей, неспешно поднимали бокалы шампанского.
Остальные ёмули тоже выглядели так, словно подобная роскошь была для них совершенно привычной. Гости, приглашённые Центром, также были людьми, чьи имена то и дело появлялись в прессе.
«То, что Ким То Ён говорила про «Великого Гэтсби», вовсе не было преувеличением».
По масштабу это мероприятие стояло совсем на другом уровне по сравнению с прежними событиями Центра. Солли не могла понять, было ли это следствием особой любви директора Го Гам Чхана к показной роскоши или для людей, заполнивших этот зал, всё происходящее действительно было частью обычной повседневности.
«Теперь я, кажется, понимаю, почему сонбэ всё время так хотел покупать мне такую одежду…»
Солли смущённо опустила взгляд на костюм, облегавший её тело. Два года назад А Шин часто дарил ей смелые вещи, которые было почти невозможно носить в обычной жизни.
Тогда она совсем не понимала его упрямства, но теперь смысл стал ясным. Он хотел представить женщину, которая вскоре должна была стать его женой, перед этими надменными влиятельными ёмулями в самом безупречном виде.
«А я упорно отказывалась ходить на такие мероприятия, и сонбэ каждый раз из-за этого обижался».
В те времена, когда она снова и снова проваливалась при попытке попасть в Центр, стоять перед людьми было мучением. А Шин не понимал этого. Он всегда уверенно говорил, что раз он рядом с ней, то кто посмеет её унизить.
Теперь, оглядываясь назад, Солли понимала, что уже тогда они начали понемногу расходиться.
«…Всё-таки я зря пришла. Только настроение испортилось».
Солли чувствовала себя чужачкой, внезапно приземлившейся в этой сияющей экосистеме. Ким То Ён, которая проводила её до входа, вдруг исчезла, и из-за этого Солли начала нервничать ещё сильнее.
После долгих колебаний она осторожно шагнула в ярко освещённый банкетный зал. Ощущение чужеродности, проникавшее до костей, заставляло её немедленно развернуться и сбежать, но она опустила взгляд, напрягла подбородок и заставила себя выдержать.
В этот миг разговоры людей, стоявших у входа, словно по команде, разом оборвались. Несколько инспекторов-ёмулей широко раскрыли глаза и уставились на Солли.
Солли, даже не заметив взглядов, прилипших к ней, растерянно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти стол, за которым собрались её сотрудники.
— Боже, начальница Сон! Я Вас чуть не узнала!
Первой сквозь эту волну к ней подошла инспектор Ку Ми Джу. Солли думала, что тоже приложила усилия, но Ку Ми Джу перед ней сияла такой ослепительной роскошью, что сама Солли рядом с ней казалась совсем скромной.
Однако глаза Ку Ми Джу, осматривавшей Солли, быстро наполнились восхищением.
— Вау, Вам невероятно идёт! Вы всё это обычно прячете под одеждой? Даже мне теперь обидно!
Её шумная похвала словно стала сигналом, и со всех сторон зала к Солли начали лететь липкие взгляды, впиваясь в неё, как стрелы. От неприятного чувства, будто её раздели догола, Солли рефлекторно сжала плечи.
— Начальница?
В этот момент Ха Хён Хо, пробиравшийся через толпу, остановился на месте. Его глаза, обычно спокойные и рассудительные, оказались охвачены сильным потрясением.
— …Я едва Вас узнал.
— Просто… раз я теперь занимаю должность начальницы, мне показалось, что на официальном мероприятии нужно хотя бы немного соответствовать…
— Да. Вам очень идёт. Правда.
После его прямой похвалы мужчины-инспекторы, слонявшиеся поблизости, один за другим начали подходить к Солли и заговаривать с ней.
— Так это правда начальница Сон из команды «прочие». Я всё сомневался.
— Сегодня Вы по-настоящему прекрасны.
— Рядом с Вами даже инспектор Ку Ми Джу перестаёт бросаться в глаза.
— Почему это вы вообще впутываете сюда меня?
Инспектор Ку Ми Джу свирепо уставилась на подкрадывающихся мужчин и спрятала Солли за своей спиной.
— Проваливайте. Здесь, конечно, вечеринка, но это всё равно рабочее место. Давайте отделять личное от служебного.
— Подвинься немного, инспектор Ку. Дай поговорить с госпожой Солли.
— Госпожой Солли? Она теперь начальница, так что называй её начальницей Сон!
От потока любопытства и скрытого желания Солли стало трудно дышать. Она уже собиралась отступить назад.
Именно в этот миг огромная тень внезапно полностью накрыла её тонкую спину.
Шумный воздух мгновенно застыл. Пэк А Шин, появившийся у неё за спиной, холодно пронзал взглядом Ха Хён Хо.
Мужчины, которые до этого рассматривали Солли, побледнели от его убийственной силы, неловко закашлялись и начали отступать. Только Ха Хён Хо с бесстрастным лицом встретил взгляд А Шина.
Но А Шин с лёгкостью проигнорировал острый взгляд Ха Хён Хо. Затем, словно намеренно показывая всем, протянул длинную руку и обнял Солли за плечи. Это было смелое и откровенное заявление права.
От горячего прикосновения, прижавшего её плечо, Солли резко вздрогнула всем телом. В тот же миг глаза людей, украдкой и не очень поглядывавших на них, задрожали от потрясения.
— Что между этими двумя… Они правда снова встречаются?
— Разве они не расстались давным-давно?
Острые шёпоты пробились сквозь музыку и, словно стрелы, вонзились в уши Солли. Она ткнула А Шина в бок и жалко заёрзала, пытаясь выбраться из его крепкой руки.
— С-сонбэ! Люди смотрят. Отпустите, пожалуйста…
— Пусть смотрят. Все и так уже заметили, что мы снова вместе.
А Шин лениво пробормотал это ей на ухо. Его горячие губы опасно коснулись ушной раковины и сразу отстранились.
— Но всё равно…!
Чем сильнее Солли пыталась оттолкнуть его, тем крепче А Шин прижимал ладонь к её плечу. Не в силах справиться с ним, стоявшим неподвижно, словно каменная стена, Солли мгновенно покраснела.
— Прошу всех занять свои места. Скоро начнётся торжественная церемония.
В этот момент вместе с объявлением о начале приветственной речи свет в банкетном зале разом погас.
Пока взгляды рассеивались в сторону сцены, Солли быстро выскользнула из объятий А Шина.
Оставив позади жар, от которого сердце было готово разорваться, она обиженно покосилась на А Шина и выбежала из банкетного зала, словно спасаясь.
«Он ведь не пойдёт за мной прямо сюда…»
Но в тот миг, когда Солли прошла длинный коридор и завернула за угол, её ожидание было безжалостно растоптано.
Хлоп!
В погружённом во мрак коридоре чья-то крепкая рука схватила Солли за запястье. Она испуганно подняла голову и сразу встретилась взглядом с А Шином.
— Сонбэ…!
У неё не было даже времени закричать. А Шин с животной силой резко потянул её за собой.
— Подождите, сонбэ! Куда Вы меня ведёте? Отпустите!
Звонкий стук каблуков Солли тревожно разнёсся по пустому коридору. В конце безлюдного прохода грубо закрылась дверь пудровой комнаты для особо важных гостей.
Щёлк.
Вместе со звуком повернувшегося замка шум банкетного зала будто в одно мгновение отдалился. В закрытом помещении остались только кромешная темнота и тишина.
— Что вообще… почему вдруг… м-мф!
Едва её спина коснулась стены, А Шин подступил к ней всем своим огромным телом, словно собирался поглотить. Его напор был таким грубым, что раздался глухой удар.
— Ты сегодня слишком красивая, и это бесит.
Расстояние было таким малым, что их носы почти соприкасались. Голос, вытекший из губ А Шина, звучал опаснее рычания дикого зверя. Его кипящее тело вмиг нагрело воздух в узкой щели между ними.
— Я думал, сойду с ума, потому что хотел вырвать глаза всем ублюдкам, которые облизывали тебя взглядом.
А Шин грубо обхватил щёку Солли большой ладонью. Затем большим пальцем смял её покрасневшую нижнюю губу и заставил рот раскрыться.
— От того, как другие ублюдки липко разглядывали тебя, я едва не потерял рассудок…
Не успел он договорить, как горячее дыхание А Шина свирепо поглотило губы Солли.
— М-м…! Сонбэ, мф…!
Это было скорее не поцелуем, а охотой. Откровенное и грубое присвоение, словно голодный хищник проверял свою территорию.
Крепкими зубами он прикусил её мягкие губы, заставляя их раскрыться, а ворвавшийся внутрь горячий язык тщательно прошёлся по нежной слизистой Солли, словно оставляя клеймо.
Горячая ладонь А Шина начала блуждать по мягкому зелёному бархату. Он сжал талию Солли так крепко, словно мог переломить её, а затем провёл рукой вверх по спине и безжалостно смял жёстко поставленный воротник.
Солли, тяжело задыхаясь, пыталась оттолкнуть его широкие плечи. Но жар, проходивший сквозь ткань, и его прохладный, тяжёлый запах постепенно растопили её сопротивление, будто снег под солнцем.
[Я до сих пор отчётливо помню время, когда директор Го Гам Чхан только вступил в должность. Конечно, тогда я сам был мальчишкой-подростком, а теперь уже стал дедушкой с тремя внуками…]
Сквозь стену из банкетного зала приглушённо доносились поздравительные речи почётных гостей и смех. А здесь, в этом погружённом во мрак закрытом помещении, происходило нечто самое первобытное и запретное. Такой крайний контраст сжимал сердце и делал происходящее почти нереальным.
Казалось, удушающая тяжесть реальности белым паром испарялась перед яростным жаром А Шина.
Она гналась за плотским наслаждением с мужчиной, с которым, как верила, всё закончилось два года назад. Это было очевидным бегством.
Опасная игра с огнём, к которой нельзя было прикасаться, сладкий яд, разъедающий разум. Но даже это мучительное падение Солли ощущала как тёплое спасение.
— Ха-а… сонбэ…
Солли повернула руки, которыми пыталась оттолкнуть его плечи, и крепко обвила его мощную шею. Когда она приняла его грубое дыхание и сплела с ним язык, из глубины груди А Шина вырвался удовлетворённый гул.
— Умница. На этот раз не убегаешь.
Он мягко оторвался от её губ, затем схватил Солли за бёдра и одним движением поднял её.
— Сонбэ!
— Тише. Снаружи всё услышат.
В тот миг, когда обзор резко поднялся и Солли качнулась, А Шин грубо шагнул вперёд и прижал её к туалетному столику.
Солли обеими руками упёрлась в холодную мраморную поверхность и с трудом удержала верхнюю часть тела, а он полностью перекрыл ей путь к отступлению со спины, загоняя её в ловушку.
В огромном зеркале туалетного столика силуэты двух людей странно переплетались под лунным светом. Увидев в отражении собственное затуманенное лицо, Солли от стыда крепко зажмурилась.
Большая рука А Шина медленно, но настойчиво скользнула от гладкой икры Солли вверх по бедру.
— В-вы собираетесь сделать это здесь? Но кто-нибудь может войти…
— Неважно. Дверь заперта.
Он произнёс это так, будто не видел никакой проблемы, и одним движением задрал тёмно-зелёную юбку выше талии. Когда прохладный воздух комнаты коснулся обнажённых бёдер, по спине Солли пробежала дрожь.
Пока Солли мелко дрожала, А Шин грубо вытащил шёлковую блузку, аккуратно заправленную под юбку.
Между распахнувшимися краями одежды безжалостно проникла грубая горячая ладонь А Шина.
— Ух…!
Широкой ладонью он настойчиво провёл вверх по тонкой линии её талии, а затем безжалостно сдвинул вверх тонкое кружевное бельё.
— Ты надела бельё, которое я подарил в прошлый раз.
Низкий смешок коснулся уха Солли. Её грудь полностью легла в его большую ладонь и была смята.
«А одежду… он не узнаёт?..»
Едва в голове возник этот вопрос, он кончиками пальцев сжал набухшую вершинку груди и начал настойчиво теребить её.
В спину впился хищный взгляд, откровенно наслаждавшийся её раскрасневшимся обнажённым телом.
Густые прикосновения к груди и огромное тело, без зазора прижимавшееся к её спине и ягодицам, парализовали её разум до белизны.
Сквозь плотные брюки костюма ощущался его тяжёлый член, набухший до предела. Он откровенно тёрся им о ягодицы Солли и мелко покусывал её горящее ухо. Каждый раз, когда острые клыки сдавливали тонкую кожу, поясница Солли испуганно подскакивала.
Его большая ладонь, словно змея, медленно скользнула вниз по линии талии. Внутреннюю сторону бедра, открытую прохладному воздуху комнаты, он влажно и густо погладил, отдавая ей свой жар.
— Х-хы… с-сонбэ… там…
— Почему? Не нравится?
А Шин медленно смял сквозь тонкое бельё её уже влажную интимную щель. От внезапного головокружительного ощущения ноги Солли мелко задрожали. Он грубо отодвинул ткань белья в сторону и сразу же ввёл длинный палец между скользких слизистых складок.
— Ха-а… ух… х-хык…!
Вязкая смазка обильно намочила его пальцы. А Шин, вызывая откровенный влажный звук, начал давить и тереть самую чувствительную набухшую точку, одновременно глубоко вводя два пальца внутрь.
— Ах… сонбэ… по-пожалуйста… хы!
— Внизу ты ведёшь себя так, будто хочешь меня проглотить, а ртом всё время только отталкиваешь.
А Шин криво приподнял уголок губ и начал ещё быстрее, ещё искуснее проворачивать пальцы. Постыдные влажные звуки заполнили комнату для приведения себя в порядок.
В один миг её поясница надломилась от почти безумного наслаждения, и тело Солли беспомощно рухнуло на холодную мраморную поверхность. От ощущения, словно он выскребал её внутренние стенки, перед глазами стало бело, а жар, расходившийся между ног, будто сжигал нервы во всём теле.
— Это… странно… хык… хватит уже… а-ах!
— Хочешь, чтобы я остановился?
Вместе с жестоким вопросом, замаскированным под нежность, А Шин сделал вид, будто собирается вынуть пальцы. Из-за этой низкой уловки Солли инстинктивно, задыхаясь, отодвинула бёдра назад, преследуя его руку.
Это была очевидная капитуляция, мольба довести её ещё сильнее. А Шин тихо рассмеялся и снова выдохнул горячее дыхание у самого уха Солли, которая задыхалась от удовольствия.
— Не издавай звуков. Снаружи всё услышат.
Невозможно было понять, было ли это заботливым предупреждением или провокацией, подталкивающей к сопротивлению. Наконец А Шин грубо расстегнул пряжку своего ремня. Затем одним движением пронзил её до самой глубины, туда, где она, раскалённая и отчаянно жаждущая его, уже ждала.
— М-мф!
От огромной горячей наполненности Солли запрокинула голову, готовая вскрикнуть, но крепко вонзила зубы в тыльную сторону ладони и проглотила звук.
Она боялась множества людей, которые слушали речь за стеной. Среди ёмулей ведь было немало тех, чей слух был особенно острым…
— Всё хорошо, Сон Солли. Можешь стонать сколько хочешь.
— Ах… Вы же… х-а-ах… только что ясно…
— На самом деле за стеной отсюда ничего не слышно.
А Шин с запозданием раскрыл правду, дразня Солли, а затем резко толкнулся бёдрами и крепко сжал её таз.
Когда от разрывающего ощущения наполненности её тело выгнулось вперёд, словно готовое рухнуть, А Шин большими руками ухватил её за талию и грубо притянул к себе.
— Сон Солли, расслабь тело.
Силуэты двух людей в зеркале бурно колыхались. А Шин настойчиво кусал ушную раковину Солли и начал один за другим наносить тяжёлые толчки сзади.
Массивный мраморный туалетный столик не выдерживал отдачи и опасно дребезжал. Влажные звуки соприкасающихся тел безостановочно разносились по узкой комнате.
— Сонбэ… слишком глубоко… хы!
Солли, потерявшая разум от накатывающего удовольствия, смотрела сквозь выступившие слёзы. Ей было страшно, что слова о том, будто за стеной ничего не слышно, могут оказаться ложью. Она изо всех сил кусала тыльную сторону ладони и сдерживала стоны, но чем сильнее старалась, тем яростнее А Шин бил в чувствительные внутренние стенки.
Страх, что их могут застать, и предельное чувство запретности стали искрой, которая толкнула возбуждение до предела. Предметы на туалетном столике загремели и посыпались на пол.
Грубое дыхание и густой жар раскалили воздух узкой комнаты почти до разрыва. Пока роскошная юбилейная вечеринка Центра мчалась к своей кульминации, в скрытой закрытой комнате по ту сторону бесконечно продолжались мучительные, яростные стоны.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Солли упёрлась в край раковины и с трудом заставила дрожащие ноги удерживать её на месте. Она протянула трясущуюся руку, открыла кран, и вниз тут же хлынула холодная вода.
Только когда ледяное ощущение ударило по тыльной стороне ладони, зрение постепенно стало яснее.
Она снова и снова набирала воду в ладони и плескала её на раскрасневшуюся шею. Когда Солли грубо вытерла влагу и подняла голову, то встретилась взглядом с собственным отражением в зеркале и от отчаяния закусила губу.
Женщина в зеркале выглядела как зверь, которого ещё недавно полностью покорил А Шин, пропитанный наслаждением и лишившийся всякого рассудка.
Волосы, над которыми Ким То Ён так старательно работала, промокли от пота и неряшливо прилипли к шее, а по коже расцвели красные отметины, которые А Шин оставлял с настойчивой жадностью.
Особенно губы, сдавленные и иссосанные его зубами, потеряли естественный цвет и распухли, слишком откровенно доказывая, насколько яростной была их близость.
— Ха-а… Я правда, кажется, сошла с ума…
Тяжело дыша, она начала поправлять растрёпанную одежду. Опустила задравшуюся бархатную юбку, разгладила складки, а затем заправила безжалостно измятую шёлковую блузку под пояс.
Она застегнула пуговицы жакета, которые едва не были оторваны, до самого горла, но скрыть покалывающее послевкусие, разлившееся по коже, всё равно было невозможно.
«Хы… сонбэ, там…»
«Здесь?»
«Там… м-м, ещё немного…»
Её собственный голос, умолявший А Шина взять её глубже, пока она лежала, склонившись над туалетным столиком, звучал в ушах словно слуховая галлюцинация.
Она вовсе не сопротивлялась. Напротив, поддалась ему и выпустила наружу подавленную жажду. Даже головокружительная реальность, в которой за стеной находился банкетный зал, оказалась бессильной перед наслаждением, которое дарил А Шин.
Разум бесконечно бил тревогу, но тело жаждало его гораздо честнее и настойчивее, чем два года назад.
Вина, стыд и чувство собственной запретной испорченности одновременно обрушились на неё.
— …Соберись. Ничего не произошло.
Солли пробормотала это так, словно накладывала на себя заклинание, и привела в порядок распухшие губы. Она аккуратно пригладила растрёпанные волосы и глубоко выдохнула.
— …Да. Ничего не произошло.
Наконец надев безупречную маску, она открыла дверь туалетной комнаты.
Когда Солли толкнула огромную дверь и вошла внутрь, её тут же накрыли свет роскошных люстр и гул голосов. Казалось, её снова выбросило в реальность, которая всего одной звукоизолированной стеной была полностью отделена от того закрытого пространства.
Солли, словно преступница, опустила голову и спряталась за столом, где собрались её сотрудники.
— Ой, начальница! Где Вы были? Мы Вас уже давно ищем!
Сон Хи Ён, жующая клубничный торт, радостно оживилась и отодвинула для неё стул. Вместо ответа Солли села и смочила горящие губы шампанским. Холодная жидкость потекла по пищеводу, но внутри всё равно оставался жар.
— Начальница, у Вас лицо очень красное. Вам нездоровится?
— Что? Нет, ничего. Какой ещё жар.
Солли крепче сжала бокал и заставила себя улыбнуться.
— Внутри слишком много людей, стало душно, поэтому я ненадолго вышла подышать.
Это была бесстыдная ложь. Но даже холодный и рассудительный Ха Хён Хо не смог прочесть, что скрывалось за её сбившимся дыханием и едва заметно дрожащими глазами. Он лишь спокойно кивнул.
— Хорошо, что Вы успели вернуться. Скоро начнётся речь директора Центра.
Солли с трудом выдохнула с облегчением. К счастью, никто ничего не заметил. Но сердце, бившееся так, будто готово было раздавить грудь изнутри, никак не желало успокаиваться.
Именно тогда у входа в банкетный зал внезапно поднялся шум. Солли инстинктивно повернула голову, и дыхание застряло в горле.
Пэк А Шин неторопливо входил в банкетный зал.
Невозможно было поверить, что этот мужчина всего недавно грубо загонял в Солли раскалённый член. Чёрный костюм без единой складки, гладко зачёсанные назад чёрные волосы, свободная походка с рукой, засунутой в карман.
Словно нарочно привлекая взгляды, он пересёк банкетный зал и занял место за столом, где сидели инспекторы из Отдела божественных зверей. Безразлично игнорируя уважительные взгляды вокруг, он медленно оглядел зал прохладными, ленивыми нефритовыми глазами.
Его взгляд точно остановился на Солли, сжавшейся в углу.
Это был взгляд хищника, который прошёл сквозь толпу и схватил только её одну. А Шин, подперев подбородок, криво приподнял уголок губ и показал ей очень медленную, густую улыбку.
«Видишь? Я же говорил, что никто ничего не заметит».
Высокомерное послание, не произнесённое вслух, прямо ударило ей в голову. От его липкого взгляда лицо Солли снова вспыхнуло жаром. Она поспешно отвернулась и уставилась в пол.
«Никогда не понять, что у него внутри…»
Когда атмосфера вечеринки окончательно разогрелась, свет в зале разом погас. Тишину разрезал резкий луч прожектора, упавший на сцену.
— Следующим номером будет речь директора Центра Го Гам Чхана.
Под взглядами и аплодисментами людей директор Го Гам Чхан вышел в центр сцены, держа микрофон. Солли, как и остальные, машинально хлопала, но вскоре широко раскрыла глаза.
На нём было красное королевское одеяние с драконами, какое мог бы носить правитель из исторической драмы. Из-за его сухого мальчишеского телосложения длинные рукава и подол волочились по полу.
— Он столько говорил, что наденет на вечеринку свой самый любимый ханбок, но я и представить не мог, что это окажется королевское одеяние с драконами.
Ха Хён Хо осмотрел глазами наряд Го Гам Чхана и механически продолжил хлопать. Инспектор Сон Хи Ён тоже с удивлённым лицом прошептала:
— Я думала, это будет максимум современный ханбок…
— Мне идёт, правда? Кстати, это старинная вещь, которую мне лично пожаловал Инчжо. Ах, в Намхансансоне я тогда думал, что правда замёрзну насмерть, и стоило вспомнить, как слёзы сами наворачиваются…
Солли, глядя на Го Гам Чхана, который притворно вытирал слёзы, наклонила голову. Инчжо и Намхансансон. Он говорил о событиях четырёхсотлетней давности так, будто это случилось вчера, и она совсем не могла понять, сколько же этому человеку лет.
Но благодаря нелепой шутке директора Центра натянутое напряжение всё же немного ослабло.
— Итак, уважаемые и любимые члены нашей семьи Центра. Вы все немало натерпелись под началом этого старика, и я знаю, что всем вам пришлось потрудиться!
После его привычной скользкой игры слов по залу прокатился лёгкий смех.
— Начальница, Вы только что слышали? Он дважды использовал слова «все» и «потрудиться» в одном предложении…
Сон Хи Ён тихо хихикнула у уха Солли. Солли тоже негромко усмехнулась и рассеянно посмотрела на сцену.
— Как вы все знаете, за пятьдесят лет с того момента, как я вступил в должность, мы преодолели множество кризисов ради сосуществования ёмулей и человеческого общества.
Голос Го Гам Чхана постепенно набрал силу и громко разнёсся по залу.
— Особенно в последнее время! Дело Чан Ин Сона, которое никак не двигалось с места, наконец продвинулось вперёд, мы начали понимать истинный облик врага, и Центр оказался на важном переломном этапе. Всё это стало возможным благодаря начальнице Сон Солли, главе нашего отдела «прочие», которая, рискуя жизнью, своими ногами бегала по полю операции.
Взгляды всего зала разом обратились к главным героям недавней операции. Точнее, они сосредоточились на Солли, которая вынесла оттуда доказательства.
— Конечно, всё это ещё и благодаря тому, что этот старик с прозорливостью поддерживал отдел «прочие» из-за спины и верил в него. У-ха-ха-ха!
Го Гам Чхан с притворной развязностью подмигнул Солли. Солли неловко приподняла уголки губ и слегка поклонилась.
Она не должна была ждать слишком многого, но надежда, которую она упорно подавляла, всё равно начала раздуваться в груди, словно воздушный шар.
«Мои заслуги признают на официальном мероприятии».
Солли бессознательно крепко сжала кулак. Презрение и унижение, которые преследовали её с самого момента, когда она родилась жалкой мышью-оборотнем и только с четвёртой попытки сумела поступить в Центр, пронеслись в голове яркими вспышками.
Вместе с ними всплыли и два года, проведённые в убогом подземном офисе, где она держалась за своё место так отчаянно, словно её жизнь могла оборваться от одного хлопка.
Но сегодня, в этом огромном банкетном зале, её имя называли открыто и достойно. Раздувшееся ожидание горячим током побежало по венам.
«В следующем году отношение к нашему отделу точно станет лучше, правда? Я даже не прошу увеличить бюджет или заменить офис, хотя бы людей добавили бы…»
В голове уже ясно рисовалось розовое будущее, в котором она могла работать, больше не терпя чужого пренебрежения. Горячая надежда на то, что ей больше не придётся сжиматься под взглядами хищников и что она сможет твёрдо стоять на своей территории, постепенно наполняла её изнутри.
Однако следующие слова Го Гам Чхана безжалостно разбили эту надежду.
— В этой операции, знаете ли, наша элитная команда Божественных зверей и команда «прочие»… как бы это сказать, ах, показали прекрасную слаженность! Если выразиться иностранным словом, это называется взаимодействие. И взаимодействие у них получилось просто великолепное.
Го Гам Чхан сжал кулак и ударил им по воздуху.
— Если разобраться, отдел «прочие» и раньше отлично подходил Отделу божественных зверей, словно идеальная пара. Когда Божественные звери переворачивали передовую, команда «прочие» всегда брала на себя мелкие дела и надёжно поддерживала их с тыла. Можно сказать, это были идеальные шестерёнки одного механизма.
В этот миг выражение лица Солли едва заметно застыло. Роль, которая с тыла берёт на себя «мелкие дела» и поддерживает? По её затылку медленно поползло дурное предчувствие.
— Поэтому этот старик сегодня твёрдо решил принять одно важное решение ради рывка нашего Центра вперёд и ради полной победы.
Лёгкость в поведении Го Гам Чхана внезапно сменилась прохладной серьёзностью. Он резко указал на людей, которые перешёптывались в разных концах зала.
— Всем внимание. Там тоже хватит шептаться.
Шум в банкетном зале исчез в одно мгновение. В тишине, где не было слышно даже дыхания, Го Гам Чхан поднёс микрофон к губам и вбил последний клин.
— С сегодняшнего дня Отдел божественных зверей и отдел «прочие» объединяются.
После короткого мгновения мёртвой тишины Солли, сама того не осознавая, вскочила со стула.
— О-объединяются?
— Чего ты уже так удивляешься? Впереди вам двоим ещё предстоит работать партнёрами в паре.
Го Гам Чхан цокнул языком и поочерёдно указал на Солли и на стол Отдела божественных зверей. Голова Солли медленно повернулась.
Там, куда указывал палец Го Гам Чхана, сидел Пэк А Шин и равнодушно смотрел в телефон.
— Смотрите на него, возится с телефоном. Эй, А Шин, это про тебя речь. Ты вообще меня слушаешь?
В тот миг, когда Пэк А Шин слегка качнул бокал шампанского в знак того, что слышит, Солли рефлекторно крепко закусила нижнюю губу.
Объединение? Два отдела собираются слить в один? И к тому же она должна стать партнёршей сонбэ в паре? Что это вообще за безумие?
Люди начали шуметь и растерянно переглядываться. Го Гам Чхан, не обращая внимания на суматоху, продолжил речь воодушевлённым голосом.
— Объединённый отдел поведут плечом к плечу два совместных начальника: Пульгасари, гордость нашего Центра, и мышь-оборотень, которая как следует отличилась в деле Чан Ин Сона. А теперь горячие аплодисменты этим двум людям, которые станут новой опорой Центра!
Вместе с криком, прорвавшимся через динамики, два ослепительных луча прожектора одновременно упали на А Шина и Солли.
Сначала в зале повисла неловкая тишина, но вскоре то тут, то там начали раздаваться аплодисменты и возгласы. Со стороны всё выглядело как безупречная, идеально выстроенная картина гармоничного объединения.
Однако лицо Солли постепенно становилось мертвенно-бледным.
«Совместные начальники? Плечом к плечу?»
Это была ложь, сквозь которую всё просвечивало насквозь, и чистой воды обман.
Людей ещё можно было провести красивой обёрткой, но мир ёмулей был устроен иначе. Здесь с самого рождения существовала абсолютная иерархия, установленная раз и навсегда.
Отдел божественных зверей был элитной группой, где правили высшие хищники, Пульгасари и Божественные звери. А отдел «прочие» всё это время существовал, затаив дыхание и следуя по следам, которые они оставляли за собой.
И эти две группы якобы должны были взаимодействовать на равных позициях? Такое могло существовать только в сказке.
Это не было объединением. Это был ужасающий итог, при котором сама сущность по имени Сон Солли полностью растворялась в тени Пэк А Шина.
Все прошедшие годы, когда она, несмотря на бесконечное презрение, отчаянно боролась за то, чтобы сохранить собственную территорию, в одно мгновение должны были стереться и превратиться в придаток Отдела божественных зверей.
Это почти ничем не отличалось от самого изящного смертного приговора, вынесенного директором Центра.
Солли оцепенело смотрела на сцену. Надежда, которая только что окрасилась в розовый цвет, рассыпалась в пепел.
Она медленно повернула голову и посмотрела на Пэк А Шина. Даже среди обрушившихся на него приветственных криков он не шелохнулся.
Подперев подбородок одной рукой, он лишь лениво и пристально смотрел на побледневшее лицо Солли.
«Сонбэ… с самого начала всё знал».
Под льющимся светом прожекторов Солли чувствовала себя полностью раздетой и беспомощной. Она стиснула дрожащие губы так сильно, словно хотела прокусить их.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
— Итак, значит, команда «прочие» с понедельника следующей недели выходит в новый офис. Договорились?
Громкий голос директора Го Гам Чхана разнёсся по каждому углу банкетного зала. Слушая его лицемерную речь, в которой он пытался как можно красивее упаковать внезапное слияние отделов, Ха Хён Хо молча перевёл взгляд.
Он смотрел прямо на Сон Солли. Она сидела с таким лицом, словно весь её мир рухнул, и оцепенело глядела только на бокал шампанского.
«Теперь она ещё несколько дней будет копать себе нору в земле».
Ха Хён Хо мысленно вздохнул и поднялся с места. Сон Хи Ён, сидевшая рядом с ним, казалось, была невероятно рада тому, что они оказались в одной команде с прославленными Божественными зверями, и с раскрасневшимися щеками усердно хлопала в ладоши.
Оставив позади резко противоположные реакции двух младших сотрудниц, Хён Хо повернулся, но Сон Хи Ён оглянулась и спросила:
— О, сонбэ. Куда Вы?
— Схожу в туалет.
Сухо ответив, Ха Хён Хо без сожаления вышел из банкетного зала. Когда он открыл большую дверь и ступил в холодный коридор, ему наконец показалось, что сдавленное дыхание немного отпустило.
Ему уже было тяжело смотреть, как ёмули разоделись и важничали, будто стали знатью.
— Цирк устроили.
Коротко пробормотав ругательство, он направился к концу коридора. Он собирался выкурить сигарету, поэтому открыл дверь на открытую террасу, но внезапно остановился.
У перил стояла женщина, нелепо натянувшая пиджак поверх мятого лабораторного халата. Это была исследовательница Ким То Ён. Она держала во рту сигарету, хмурилась и сверлила взглядом экран телефона.
— Разве ты не бросила курить?
Когда Ха Хён Хо равнодушно подошёл и спросил это, Ким То Ён покосилась на него, а затем вдруг задала неожиданный вопрос:
— Эй, Ха Хён Хо. Ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь?
— Вот же.
Хён Хо усмехнулся, словно вопрос был нелепым.
— Думаешь, не встречался? Ты хоть представляешь, сколько мне лет?
— Правда? Тогда почему ты упустил шанс?
Ким То Ён недоверчиво округлила глаза.
— Ты же уже чёрт знает с каких времён проявлял большой интерес к Сон-Соль.
В этот миг брови Ха Хён Хо едва заметно сошлись. От полной нелепости сказанного его пальцы с сигаретой мелко дрогнули.
«Она с ума сошла? Она вообще понимает, какая между мной и этой девчонкой разница в возрасте?»
— Прекрати, Ким То Ён.
Он с трудом стер с лица раздражение и достал пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака.
— Сколько раз мне говорить, что это не так?
— Эй, не делай вид, что не понимаешь. Ты ещё в ученические годы глаз не мог оторвать от Сон-Соль, так что ты сейчас несёшь? И то, что ты постоянно таскался в Институт комплексного изучения видов под предлогом волонтёрства, тоже ведь было ради того, чтобы увидеть её.
Ким То Ён прищурилась и пристально уставилась на Ха Хён Хо. Хён Хо зажёг сигарету и тихо вздохнул.
— Я же говорю, что нет. Сколько раз нужно повторять…
— Правда нет? Ты ведь и в школе всё время ходил в её класс, чтобы украдкой на неё посмотреть.
— Существуют обстоятельства, о которых нельзя говорить, исследовательница Ким То Ён.
Из-за его вялой реакции Ким То Ён с досадой растрепала себе волосы.
— Ладно, в любом случае… Ты говоришь, что встречался, значит, встречался. Тогда выслушай меня.
Она глубоко засунула телефон в карман пиджака и с совершенно серьёзным лицом спросила:
— Ты можешь начисто забыть адрес дома бывшей девушки? Причём адрес того места, куда сам едва ли не каждый день сажал её на пассажирское сиденье и исправно довозил до самого дома.
Адрес дома. Ха Хён Хо попытался вспомнить лицо своей жены, погибшей во время войны. Лицо он помнил отчётливо, но почти всё остальное уже стёрлось.
Ни голоса, ни мелких привычек, ни даже воспоминаний, которые когда-то были драгоценными.
— …Когда занят тем, чтобы выжить, можно и забыть.
— Нет, этот тип не мог так просто забыть…
Ким То Ён пробормотала загадочные слова и снова почесала голову. Затем она сделала ещё один шаг ближе и задала второй вопрос.
— Тогда что насчёт того, что он не узнаёт одежду, которую сам подарил на день рождения?
— Какая разница, какая-то одежда…
— Это не готовая вещь, которую просто схватили в универмаге. Это одежда, сделанная на заказ, где он сам выбирал ткань вместе с дизайнером, сам подбирал всё до мелочей, снимал мерки и полностью залил её своим вкусом. К тому же она стоила безумно дорого!
Только тогда в голове Хён Хо кусочки головоломки начали понемногу складываться. Он вспомнил Сон Солли, появившуюся в банкетном зале в одежде, которая слишком отчётливо подчёркивала изгибы тела.
«Значит, речь о Солли и начальнике Пэк А Шине. Ну и дела…»
Хён Хо подавил раздражение и слегка пожал плечами.
— Это зависит от человека. Даже если за вещь заплатили огромную сумму, для кого-то такие траты могут быть сущими мелочами.
Ответ ей явно не понравился, и лицо Ким То Ён резко исказилось.
— Нет, всё равно что-то странно. И то, что он вдруг начал обращаться ко мне вежливо, тоже странно. Ах, блин…
Она внезапно с содроганием потёрла обе руки.
— Как вспомню эту его вежливую речь, опять мурашки бегут. У-у… Правда будто другой человек. Может, ему в Америке мозги перекосило?
Она передёрнула плечами и затушила сигарету в переносной пепельнице.
— Я пошла первая. Если директор-старик спросит, видел ли ты меня, скажи, что не видел.
Ким То Ён поспешно ушла с террасы, а Хён Хо молча махнул ей рукой и докурил сигарету.
Когда он с пустым выражением лица смотрел на ночное небо, телефон во внутреннем кармане тяжело завибрировал.
— …Проклятье.
Увидев имя звонящего, Хён Хо раздражённо выдохнул. Он уже не мог даже сосчитать, сколько лет прошло с последнего звонка этого человека.
Он по привычке тщательно проверил, нет ли поблизости чужого присутствия, а затем с холодным лицом нажал кнопку ответа.
— Да. Ха Хён Хо слу…
[Эй, ублюдок! Ты решил меня подставить?]
Не успел он договорить, как из трубки хлынула грубая ругань, резко ударившая по ушам.
[Сволочь, почему ты не доложил мне, что устроился в Центр? Из-за тебя я два года занимался хернёй!]
Услышав яростный крик, Хён Хо медленно растянул губы в улыбке. Когда он нарочно рассмеялся вслух, собеседник взбесился ещё сильнее и заорал:
[Ты смеёшься? Ржёшь, тварь? Эй, ублюдок, ты меня реально выбешиваешь!]
— Доложил? Ты что, мой начальник?
Хён Хо слегка отстранил телефон от уха и ответил безжизненным голосом:
— Я ведь несколько раз говорил, что вступил на условиях самостоятельных действий.
[Ах ты малолетняя наглая сволочь…]
— Размахивать возрастом тебе самому невыгодно, разве нет?
[Я говорю о возрасте по внешности, по внешности! Меня ещё сильнее бесит, что у тебя рожа как у сопляка!]
Собеседник ещё долго не мог унять злость и шумно сопел, а затем раздражённым тоном выплюнул приказ:
[В следующий раз, если собираешься бить по нашим, заранее говори, сволочь. И я сейчас отправлю одну фотографию, проверь, эта ли девка на этот раз меня подставила. Ах, чёрт… Из-за этого дела у нас слишком большие потери.]
Ворчливый голос внезапно стал ниже и приобрёл скользкую мерзость.
[Эй, а насчёт того, что моего детёныша, который сбежал от нас, зарезали. Это ты помог?]
— …Я заканчиваю разговор.
Ха Хён Хо без сожаления нажал кнопку завершения вызова.
[Ах ты больной ублю…]
Грязная ругань резко оборвалась. Вскоре пришло сообщение с прикреплённой фотографией, а текст самого сообщения был испещрён всевозможными мерзкими ругательствами.
Хён Хо с бесстрастным лицом открыл фотографию. На ней были большой волкособ и широко улыбающаяся девочка.
На бейдже детской формы, которую носила девочка, отчётливо было написано имя Сон Солли.
Хён Хо некоторое время молча смотрел на фотографию, а затем коротко усмехнулся. Почему у этого мерзавца вообще есть фотография Солли в детстве? Какая мерзость.
«Это она. Сейчас сильно выросла».
«Девочка просто хотела, чтобы её признали, поэтому сделала то, чего обычно не делала. Не думай о ней слишком плохо».
«И удали фотографию. Выглядишь как извращенец».
Он сухо отправил несколько ответов подряд. Затем мягко провёл большим пальцем по ясному лицу маленькой Солли на экране.
Некоторое время Ха Хён Хо рассеянно смотрел на фотографию странным взглядом, но вскоре его лицо снова стало холодным, словно ничего не случилось.
Он аккуратно удалил историю звонка, фотографию и даже сообщения, после чего спокойно вышел с террасы.
Через несколько часов мучительно долгая вечеринка, на которой Солли всё это время чувствовала себя словно на иголках, наконец подошла к концу.
Когда Солли вышла из Центра, на голову ей безжалостно обрушились тяжёлые струи дождя. Глухой шум, бивший по барабанным перепонкам, и ливень, хлеставший с неба так, будто в нём пробили дыру, словно выражали её собственное сердце, разорванное в клочья.
— Х-хык…
С губ Солли, смотревшей на мокрый асфальт, в конце концов вырвался подавленный всхлип. Горячая жидкость, уже неясно, была ли это дождевая вода или слёзы, непрерывно стекала по побледневшим щекам. Пустота и обида накатывали волнами и безжалостно резали грудь.
Она только начала поднимать голову как начальница, только начала выстраивать отдел, который все презирали, и в ней как раз проросла уверенность, что она тоже способна чего-то добиться.
Если теперь их насильно поглотит Отдел божественных зверей, её положение неизбежно снова скатится на тот унизительный нижний уровень, где она уже однажды была.
Ничтожный ёмуль, брошенный среди высших хищников. Жалкая мышь, которая одна должна будет затаить дыхание и оглядываться на сильных. Именно такой была тяжесть жизни, которую ей предстояло выдерживать дальше.
Но ещё более несчастной Солли делало то, что она до боли хорошо понимала решение, принятое директором Центра.
«Верхушка… наверняка хотела вообще уничтожить нашу команду…»
Возможно, это было решением Пэк Гён Ука, который занервничал из-за того, что семь Божественных зверей снова обратили внимание на Солли. Но Го Гам Чхан отчаянно сопротивлялся и в итоге под предлогом «объединения» наверняка защитил Солли и её сотрудников под тенью Отдела божественных зверей.
Если бы не это, Ха Хён Хо и Сон Хи Ён, инспекторы-люди без каких-либо связей, скорее всего, в тот же миг были бы изгнаны из Центра.
Это было настоящее лицо общества ёмулей, где всё до конца подчинялось логике силы, и обвинить было некого. Солли грубо вытерла холодеющие щёки.
К тому же ей ужасно не повезло. Маленькую машину разбили так, что она оказалась на свалке, Ким То Ён, которая должна была её подвезти, получила срочный вызов и вернулась в лабораторию, а затем, словно этого было мало, внезапно хлынул дождь.
— Хык… Как же всё бесит, правда…
Солли, прикрываясь только дешёвым прозрачным зонтом, понуро направилась к остановке. Грязные брызги безжалостно пачкали нижний край юбки, которую она так тщательно надела, но сил переживать ещё и об этом давно не осталось.
Именно в тот миг, когда она жалко вытирала слёзы и пыталась обойти лужу.
У-у-у!
Свирепый дождевой ветер, яростно прорвавшийся между зданиями, обрушился на Солли. Тонкий пластиковый зонт с жалобным скрипом вывернуло наизнанку, а несколько спиц бессильно сломались с лёгким треском.
На оставшуюся без защиты голову беспощадно хлынул ливень. Волосы, которые Ким То Ён так старательно укладывала, прилипли к щекам, словно стебли водорослей, а по аккуратному макияжу уродливо потекли дождевые разводы.
— Да что это такое! Издеваются, что ли!
Нить терпения, которую она держала из последних сил, в конце концов оборвалась.
Солли раздражённо швырнула на землю зонт, превратившийся в лохмотья. Она выкрикнула что-то обвиняющее в сторону неба, но голос, поглощённый тяжёлым шумом дождя, прозвучал до жалости беспомощно.
Ничего не получалось. Работа, любовь и даже эта проклятая погода, казалось, сговорились и смеялись над ней.
Солли сотрясалась плечами от жалости к себе и горько вытирала слёзы, когда её взгляд снова опустился к земле. Он остановился на уродливом пластиковом зонте, валявшемся в дождевой воде.
Она швырнула его изо всех сил, но мелкое, жалкое и слишком обывательское чувство ответственности, что если эту штуку вынесет на проезжую часть, может случиться авария, всё равно медленно подняло голову.
В итоге Солли в своём плачевном виде подошла и осторожно подняла сломанный зонт. Она понуро двинулась к мусорному баку и как раз затолкнула туда искорёженный ком металла.
Пф.
Низкий смешок прорезал сильный шум дождя и ударил Солли по ушам. Её плечи напряжённо застыли.
Когда она медленно повернула голову, за густыми струями дождя, застилавшими взгляд, появилась знакомая фигура. Это был А Шин с огромным чёрным длинным зонтом.
На фоне мокрого города А Шин легко переступил длинными ногами через лужу и неторопливо подошёл к Солли.
— Сначала кричала и швыряла зонт, потом снова подняла его и всхлипывала. Чем ты там занималась с самого начала?
А Шин без колебаний резко наклонил огромный зонт над головой Солли. Только глухие удары дождя по ткани зонта заполнили узкое пространство между ними.
Зрачки Солли опасно дрогнули. А Шин взглядом осмотрел её насквозь промокший, растрёпанный вид, а затем обаятельно скривил один уголок губ.
— Почему ушла первой, партнёрша?
От этого ленивого и липкого обращения брови Солли резко дёрнулись.
— Н-не произносите это слово где попало на улице!
— Почему?
А Шин с присущей ему высокомерностью пожал широкими плечами, словно не понимал, в чём проблема.
— В любом случае теперь мы настоящие партнёры, которым придётся держаться друг к другу вплотную и официально, и лично, куда бы мы ни пошли. Разве не так?
От его наглого ответа Солли едва не задохнулась от бессильного смешка. Её сердце было доведено до края обрыва и находилось в жалком состоянии, а этот мужчина держался спокойно, будто даже эта трагедия была для него забавой.
— …Сонбэ, похоже, так счастлив, что готов умереть от радости.
Солли, захлёбываясь подступившей обидой, резко отвернулась. От него пахнуло теплом, смешанным с водянистым запахом дождя. Если она продолжит смотреть ему в глаза, то, казалось, снова позорно развалится на части.
Когда она холодно отвела взгляд, улыбка, державшаяся на губах А Шина, слегка исчезла. Он молча сделал ещё один шаг ближе, снял с себя пиджак и тяжело набросил его на дрожащие плечи Солли.
— Мне правда нравится, что теперь у меня будет больше времени узнать тебя глубже.
Это был низкий, тайный шёпот, почти растворившийся в шуме дождя.
От крепкого и горячего прикосновения, пришедшего со спины, Солли испуганно сжала плечи. В голове вспыхнули густые воспоминания о комнате для приведения себя в порядок, и щёки обожгло жаром.
— С-сегодня я больше не хочу.
— А кто сказал, что я собираюсь сожрать тебя прямо посреди улицы?
Он легко прижал руки, которыми она пыталась оттолкнуть его, и крепко обнял Солли за плечи со спины. При этом А Шин максимально наклонил зонт так, чтобы дождь не попадал на неё.
Не обращая внимания на то, что его собственное плечо беспомощно промокает, он повёл Солли к месту, где оставил машину.
— Не переживай. Я не буду делать глупостей и тихо довезу тебя только до дома.
— …
— Сначала просто сядь в машину. У тебя губы посинели.
А Шин сам открыл дверь пассажирского сиденья и осторожно подтолкнул Солли внутрь. Затем достал с заднего сиденья мягкое серое одеяло и тщательно укрыл им её колени.
Солли с растерянным выражением лица посмотрела на него снизу вверх. Следом А Шин сел за руль, провёл рукой по мокрым волосам и привычным движением завёл машину.
В тот миг, когда тяжёлая вибрация двигателя смешалась с шумом дождя, бившего по окнам, Солли, тревожно теребившая край мокрого одеяла, вдруг заговорила подавленным голосом.
— Сонбэ… Вы всё знали?
Рука А Шина, управлявшая коробкой передач, на мгновение замерла. Держа руль, он лишь слегка наклонил голову и посмотрел на Солли.
— Ты о слиянии команд?
— Да.
— Знал. Го Гам Чхан несколько раз слишком явно давал это понять.
— …И то, что на это повлияло слово сонбэ, тоже правда?
— Правда.
А Шин спокойно тронул машину и ответил сухим голосом. Это было невозмутимое признание, в котором не было даже попытки что-либо скрыть.
— Это результат компромисса, на который мы пошли, сделав всё возможное. Старики из задних комнат всегда только и мечтали вырвать ваш отдел с корнем и уничтожить.
— Но в деле Чан Ин Сона мы ведь тоже добились заслуг…
— Если говорить холодно, очки у стариков набрала только ты одна.
Он холодно оборвал слова Солли.
— Выкинуть инспекторов-людей, которых старики считают бельмом на глазу, и полностью расформировать команду. Или взять даже их двоих и объединить весь отдел с нами.
— …
— Что бы выбрала ты?
Всё было именно так, как она и предполагала. С губ Солли сорвался тяжёлый вздох. Стук дворников, резко проходивших по стеклу, поглотил долгую тишину.
— …Так пусто.
Солли сжалась глубже в сиденье и печально пробормотала.
Когда она едва начинала выделяться как начальница, огромная сила снова толкала её вниз. Казалось, чем сильнее она барахтается, тем глубже проваливается в трясину. Тяжёлое бессилие разъедало всё тело.
— Как бы я ни пыталась справиться лучше… всё время кажется, будто я снова на том же месте.
— …На том же месте.
А Шин скользнул взглядом по её лицу и негромко повторил.
— Думай, что ты вернулась туда, где должна была быть. С самого начала твоё место было в Отделе божественных зверей.
От этих многозначительных слов голова Солли резко повернулась. Она широко раскрыла покрасневшие глаза и свирепо уставилась на острый профиль А Шина.
— Вообще-то, меня загнали под землю из-за отца сонбэ.
— Поэтому я и пытаюсь каждую ночь расплачиваться телом за этот долг. Как «партнёр».
Когда она увидела, как он намеренно подчёркивает слово «партнёр», подбородок сам собой напрягся. Солли уставилась на него и резким голосом предупредила:
— Предупреждаю, если сонбэ будет обращаться со мной и моими сотрудниками как с пустыми чучелами, я этого так не оставлю. Я всё равно зубами выгрызу всё, что нам положено, так что готовьтесь.
От её ядовитого взгляда А Шин тихо усмехнулся, словно услышал нечто нелепое.
— Отлично. Тогда хочешь стать начальницей?
— Что?
— Я буду заместителем начальника, а ты, Сон Солли, станешь начальницей.
В тот миг, когда машина остановилась на светофоре, А Шин повернул голову и встретился с Солли взглядом.
Для шутки этот взгляд был слишком тягучим.
Солли в ужасе широко раскрыла глаза.
— Вы с ума сошли? Разумеется, начальником будете Вы, а я стану заместителем. У нас с сонбэ такая разница в старшинстве, как вообще можно устроить такую попытку перевернуть иерархию…
Глядя на Солли, которая ворчала совершенно обессиленным голосом, А Шин спокойно откинулся на спинку сиденья.
— Почему нет? Я вполне готов лечь под тебя.
От шутки, в которой слишком отчётливо звучал сексуальный подтекст, лицо Солли резко вспыхнуло. Она кашлянула и отвернулась к окну.
— Не говорите нелепостей. Если так случится, десятки инспекторов Божественных зверей поднимут коллективный бунт. По сравнению с ними выходцев из отдела «прочие», которые присоединятся вместе со мной, всего двое.
Даже по числу людей разрыв во власти был подавляющим. Солли, снова ощутив горечь, недовольно поджала губы, а А Шин продолжил мягко, словно пытался её успокоить.
— Не нужно так бояться. После дела Чан Ин Сона взгляды Божественных зверей на тебя тоже заметно изменились.
— …Правда?
— Похоже, все признают хотя бы твою смелость. Кто знает? Если начальница Сон продолжит совершать выдающиеся заслуги, эти капризные ублюдки ещё выбросят меня и начнут лебезить перед тобой.
Солли пробормотала, что это невозможно, но на её губах всё же слабо появилась улыбка. Казалось, тяжёлое унижение, давившее на неё, стало немного легче от его утешения.
Когда напряжение ослабло, страшная усталость и сонливость накрыли её волной. Тёплое сиденье, мягкое одеяло и запах А Шина, наполнявший салон, действовали на мозг как снотворное.
— Поспи немного.
А Шин искоса посмотрел на Солли, которая уже тяжело моргала, и тихо прошептал:
— Ты весь день была на нервах, наверняка устала.
— Угу…
— Когда приедем домой, я тебя разбужу, так что спи спокойно.
Солли потеряла силы сопротивляться и глубже устроилась на пассажирском сиденье. В расплывающемся сознании она вдруг вспомнила один факт и сонно пробормотала:
— …Кстати, похоже, Вы наконец вспомнили мой адрес.
Это была мелкая месть за тот день, когда он посадил рядом с собой Ку Ми Джу. А Шин тихо усмехнулся.
— Злопамятная.
А Шин плавно повернул руль и невозмутимо добавил:
— Просто я недавно немного навёл о тебе справки. Далековато ты живёшь.
От его бесстыдного ответа Солли тихо фыркнула, словно ей стало смешно от нелепости.
— Какие ещё справки… Просто поздно вспомнили… Даже если врёте… делали бы это… хотя бы старательнее…
Бормотание так и не завершилось и постепенно стихло. Голова Солли опустилась набок, и салон наполнился её ровным дыханием.
Каждый раз, когда машина останавливалась на светофоре, А Шин подолгу смотрел на спокойное лицо Солли, дышавшей тихо и ровно. Его взгляд был мучительно растерянным и нежным.
— Врёшь, значит…
А Шин горько скривил уголок губ и перевёл взгляд на тёмную дорогу впереди.
— Я бы и сам предпочёл, чтобы это было ложью.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
— …Сон Солли. Просыпайся.
Твёрдая рука, встряхнувшая её за плечо, вытащила сознание Солли из вязкой трясины сна.
— М-м…
Солли с трудом подняла тяжёлые веки. Когда взгляд постепенно сфокусировался, она встретилась глазами с А Шином, который стоял за открытой дверью пассажирского сиденья, наклонившись и глядя на неё сверху вниз.
Ливень, ещё недавно яростно бивший по окнам машины, к тому времени прекратился так внезапно, словно его и вовсе не было. На ночном небе, освободившемся от туч, проступал слабый лунный свет и холодно освещал челюсть А Шина, влажную от дождя.
— Мы уже приехали…?
Когда она спросила это низким, ещё сонным голосом, А Шин молча подтянул пиджак и ещё раз крепко укутал её плечи.
— Если бы я мог, оставил бы тебя спать так дальше.
Он медленно провёл большим пальцем по щеке Солли и прошептал:
— Но ты сейчас мокрая, как пропитанная водой вата. Если не хочешь все выходные проваляться с простудой и ломотой, быстрее вставай.
Щёлк.
Под этим нежным предлогом А Шин аккуратно расстегнул её ремень безопасности. Солли, растирая сонные глаза, пошатываясь, выбралась из машины.
Холодный ночной воздух кольнул лёгкие, и только тогда она окончательно пришла в себя. Осмотревшись, Солли едва заметно дёрнула бровью. Перед ней возвышалась огромная безмолвная бетонная стена.
За внешней стеной поднималось здание, похожее на серую надгробную плиту. Это был Институт комплексного изучения видов, директором которого был её отец.
— Мы ведь скоро уедем, так почему Вы специально поставили машину на парковке института… Нет, нет, всё правильно. Хорошо сделали.
Солли неловко стряхнула влагу с промокшего подола и резко сменила тон. Если бы он высадил её перед воротами и отец случайно увидел машину А Шина, ничего хорошего из этого точно не вышло бы.
— Кто сказал, что я скоро уеду?
А Шин запер машину и направился к Солли своей привычной неторопливой походкой.
— Что…?
Она даже не успела переспросить. А Шин твёрдой рукой обвил её тонкую талию, словно змея, и резко притянул к себе.
— Сонбэ, подождите…!
С губ Солли сорвался короткий вскрик. Их тела прижались друг к другу без единого зазора. Горячее тепло А Шина прошло сквозь мокрую ткань и отпечаталось прямо на коже.
А Шин пристально смотрел в её глаза, затуманенные смятением, а затем внезапно слегка прикусил её ушную раковину и низко произнёс:
— Завтра ведь выходной.
Низкий голос скользнул по барабанной перепонке и холодной дрожью прошёл по позвоночнику Солли.
— Я хочу остаться на ночь. Дай мне поспать у тебя.
От требования, которое было уже не просто откровенным, а липко-тягучим, сердце Солли с глухим ударом провалилось к ногам. Поспать у неё? В такой час, в доме, где отец может сверкать глазами?
Первым в голове всплыло суровое лицо её отца, Сон Гёна. Он был человеком, который ради существования института с радостью использовал бы собственную дочь как приманку.
Что будет, если отец обнаружит её рядом с А Шином в таком насквозь промокшем виде?
«Он обрадуется и тут же сунет сонбэ договор о спонсорской поддержке…»
От одной этой мысли по всему телу разлился холодный стыд. Она должна была любой ценой не допустить ситуации, в которой даже самое личное пространство будет использовано против неё.
— Вы с ума сошли? Ни за что нельзя!
Солли побледнела и резко оттолкнула А Шина в грудь.
— Ни в коем случае. Дома папа. Немедленно возвращайтесь.
Он легко перехватил и зафиксировал её запястье, которым она пыталась его оттолкнуть, а затем фыркнул и ответил так, будто речь шла о пустяковой проблеме.
— Дом пустой.
— …Что?
— Пока ты спала, я немного осмотрелся вокруг. И в институте, и в доме позади него весь свет был выключен. Никаких признаков людей.
Солли оцепенело моргнула после спокойного объяснения А Шина, а затем внезапно осознала. Только теперь она вспомнила слова отца о том, что он на все выходные уезжает на конференцию.
Не упустив этот короткий промежуток, А Шин обнял Солли за талию и настойчиво прижал к себе.
— Поэтому пойдём, покажешь мне свою комнату.
— Комнату? Ха, я просто поражаюсь.
Солли неверяще рассмеялась.
— Ещё два года назад Вы там чуть ли не порог стёрли, так часто ходили, а теперь вдруг хотите посмотреть комнату? Придумывайте хотя бы менее очевидные предлоги.
Даже при такой явно видимой уловке А Шин, словно пиявка, уткнулся лицом в плечо Солли и низко зарычал.
— Нужно проверить, не поменялся ли, например, узор на обоях.
— Что за нелепость…
— Мне сейчас очень холодно. Я промок под дождём и, кажется, замерзаю насмерть.
— Впервые слышу, чтобы Пульгасари мог замёрзнуть насмерть.
— Если не хочешь увидеть, как твой партнёр умирает на улице, быстрее иди и открой дверь.
Это было детское упрямство, в которое трудно было поверить, если вспомнить, что перед ней стояло абсолютное существо из мира ёмулей. Но дыхание, касавшееся её шеи, было вовсе не ледяным, а обжигающе горячим, и от мышц рук, обнимавших её, тоже взрывной волной исходил жар, который он уже не мог сдерживать.
Разум ясно твердил, что его нужно оттолкнуть, но это тепло беспомощно растапливало одиночество и горечь, глубоко отпечатанные в её костях.
В конце концов измученное сердце Солли рухнуло перед его откровенным соблазнением, словно песчаный замок.
— …Тихо посмотрите комнату и сразу уйдёте.
Солли в конце концов признала поражение голосом, едва слышным, как писк комара. Едва эти слова прозвучали, на губах А Шина расплылась густая улыбка победителя.
— Я же сказал, хочу, чтобы ты дала мне поспать.
— …Спите на диване в гостиной. Кровать слишком узкая для сонбэ.
— Узкая она или нет, узнаем, когда ляжем.
Что значит узнаем, когда ляжем? Два года назад он сам жаловался, что она узкая. Солли недовольно поджала губы, но всё равно, словно поддавшись наваждению, прислонилась к его широкой груди.
Они прошли по тёмной тропинке позади института и остановились перед входом в дом, где царила только тишина. Когда Солли дрожащей рукой набрала пароль, тяжёлая дверь открылась с сухим механическим звуком.
В тёмном доме было пугающе тихо. Только бледный лунный свет, проникавший сквозь щели окон, странно обводил контуры гостиной.
— Подождите. Я принесу тапочки…
Хик!
Солли даже не успела снять туфли. Вместе со звуком захлопнувшейся входной двери огромная тень накрыла её.
А Шин даже не собирался включать свет. Он просунул большие руки под талию Солли и под её колени и поднял её, словно пушинку.
Когда обзор резко поднялся, а ноги оторвались от пола, испуганная Солли отчаянно обвила руками его крепкую шею.
— Что Вы делаете? Опустите меня!
— Не хочу.
Глядя, как он направляется прямо в гостиную, Солли широко раскрыла глаза.
— Е-если уж так, тогда лучше идите в мою комнату…!
— Не знаю, где она.
Он снова говорил, что не знает место, куда ещё два года назад входил так свободно, словно в собственную комнату. Нефритовые глаза, сверкавшие во тьме, уже принадлежали хищнику, который перемолол остатки разума. А Шин, держа Солли на руках, без колебаний переступил порог гостиной.
Скрип, скрип.
Каждый раз, когда тяжёлые шаги А Шина ложились на старый деревянный пол, доски прогибались и жалобно стонали. Эти тревожные звуки трения смешивались с бешеным стуком сердца Солли и беспорядочно били по барабанным перепонкам.
А Шин без колебаний пнул в сторону одежду Сон Гёна, лежавшую на диване, а затем осторожно опустил Солли на глубокое сиденье.
Когда силуэт А Шина, склонившегося над ней словно зверь, заполнил всё поле зрения, Солли испуганно втянула воздух.
— По-подождите. Одежда вся мокрая…
— Поэтому её и нужно снять.
Ответ прозвучал мгновенно и грубо. Большие руки А Шина крепко вцепились в ворот бархатного жакета, промокшего от дождя и липко прилипшего к коже.
Тр-ррак!
Терпения на то, чтобы расстёгивать пуговицы, у него не было с самого начала. От его грубой силы пуговицы жакета с громким стуком покатились по полу.
В тот миг, когда верхняя одежда была сорвана, а холодный воздух коснулся белой кожи, А Шин горячими губами жадно впился в ключицы и шею Солли.
— Х-хы… сон… бэ…
Он жадно слизывал дождевую воду с её кожи, острыми клыками мелко прикусывая нежную плоть, и из губ Солли вырвался неконтролируемый стон.
Грубые руки А Шина без остановки скользнули ниже. Он одним движением задрал юбку, плотно облегавшую бёдра, а затем так же невозмутимо стянул промокшее бельё и бросил его вниз, под диван.
Устроившись тяжёлым телом между её широко разведённых ног, он накрыл губы Солли так, будто собирался поглотить их целиком. Это было грубое и глубокое завоевание, не оставлявшее ей даже возможности вдохнуть.
Горячий язык прошёлся по нежному нёбу, слюна липко смешалась. Солли, тяжело задыхаясь, попыталась оттолкнуть его широкую грудь, но А Шин одной рукой схватил оба её запястья и легко связал их.
Другая рука густо скользнула по её гладкой ноге и проникла глубже, пока кончики пальцев не коснулись влажной плоти.
Когда Солли мелко задрожала и отвернула голову, А Шин наконец медленно отпустил её губы. Между их разомкнувшимися ртами потянулась липкая нить слюны.
— Х-хы… ах! Подождите… там…!
Грубые пальцы безжалостно начали тереть и дразнить нежную плоть, которая уже становилась влажной. Обжигающий жар страшно быстро поднялся снизу.
Каждый раз, когда он сминал клитор и настойчиво проникал глубже, из губ Солли беспомощно вырывались сдавленные сладкие стоны.
— Уже мокрая.
— У-ух!
— На дождевую воду не похоже.
А Шин лениво произнёс это, глядя на Солли блестящими нефритовыми глазами. Солли покачала головой от его откровенной насмешки, но из-за пальцев, жестоко пронзавших горячие внутренние стенки, была вынуждена беспомощно выгнуться в пояснице.
Влажные звуки трения ударили по ушам. А Шин водил пальцами по её чувствительной слизистой и доводил её до предела.
И весь мучительный стыд, пережитый за день, и жестокая реальность, с которой ей придётся столкнуться уже с выхода на работу на следующей неделе, перед всепоглощающим наслаждением беспомощно рассыпались, словно песок.
Вскоре Солли уже не смогла выдержать нарастающее чувство наполненности, задрожала всем телом и, содрогнувшись, выплеснула горячую смазку. А Шин удовлетворённо улыбнулся и отпустил её запястья, которые до этого удерживал.
Затем он схватил Солли за талию, всё ещё обмякшую после оргазма, и заставил её лечь на диван лицом вниз.
Поза, в которой она лежала грудью на диване, высоко подняв бёдра, была слишком откровенной. От унизительного положения, напоминающего спаривание зверей, лицо Солли мгновенно вспыхнуло.
— Подождите…
В тот миг, когда Солли покачала головой и крепко вцепилась в подлокотник дивана, сзади к ней без единого зазора прижалось каменное тело А Шина.
— Сон Солли.
Вместе с низким рычанием его до предела набухший член одним движением пронзил узкую влажную щель. Голова Солли резко запрокинулась назад, и из её горла вырвался стон, смешанный с криком. А Шин тоже грубо выдохнул.
— Ха-а… с ума можно сойти…
Он, словно голодный хищник, двумя руками сжал тонкий таз Солли так сильно, будто мог сломать. На белой коже отчётливо отпечатались следы больших рук А Шина.
Вскоре он до предела отвёл бёдра назад и безжалостно вошёл снова, и из губ Солли вырвался почти рвущийся крик.
Первобытные звуки соприкасающихся тел безжалостно разорвали тишину дома. Каждый раз, когда А Шин жестоко толкался бёдрами, Солли не могла даже нормально вдохнуть и дрожала всем телом.
Даже во время этих грубых толчков А Шин низко склонял голову и жадно прижимался губами к её тонкой шее и позвоночнику.
Когда острые клыки мелко прикусывали нежную кожу, а язык слизывал с неё влагу, поясница Солли выгибалась дугой от ужасного наслаждения, обрушивавшегося сверху и снизу.
Скрип, скрип.
Старый диван не выдерживал грубых движений и стонал так, будто вот-вот развалится. Каждый раз, когда А Шин резко толкался тазом, тело Солли вдавливалось в подлокотник, а диван, не выдерживая силы, с глухим стуком бился о стену.
Но эти звуки уже не доходили до двух людей, потерявших рассудок.
— Ха-а… Сон Солли…
А Шин слегка прикусил её ушную раковину и выдохнул горячее липкое дыхание. В тот же миг Солли почувствовала, как член, вошедший до самой глубины, изливает горячую сперму. Она заплакала от острого наслаждения, поднявшегося вдоль позвоночника.
— Сонбэ… ах… мне… странно…! Ах… хы!
Поджавшимися пальцами ног она царапнула кожу дивана. А Шин тоже тяжело дышал и до конца излился глубоко в её тело.
Они одновременно содрогнулись и рухнули на край яростного оргазма.
— Ха…
Солли не знала, сколько времени прошло, пока она, уткнувшись лицом в кожу дивана, тяжело хватала воздух. Затем она почувствовала, как тело А Шина медленно выходит из неё.
Она уже собиралась закрыть глаза от облегчения, что всё закончилось, но он сильными руками подхватил её за талию и резко повернул в воздухе.
От головокружительного ощущения мир перевернулся. Солли уже сидела лицом к А Шину на его бёдрах, пока он опирался спиной на диван.
— Сонбэ… я уже устала…
Она с бледным лицом, покрытым мелкими каплями пота, жалобно попыталась оттолкнуть его грудь, но А Шин лишь усмехнулся, глядя на неё влажными и ленивыми нефритовыми глазами. Он обеими руками сжал грудь Солли, дрожащей у него на бёдрах, так, будто хотел смять её.
— А мне всё ещё мало.
— Вы… с ума… ах!
Он не дал ей ни малейшего шанса сопротивляться. А Шин облизал сосок, выступивший между его пальцами, и снова резко вбил твёрдый горячий член в её узкую щель.
— Х-хык…!
От подавляющего ощущения огромного объёма у Солли перехватило дыхание, а поясница бессильно выгнулась назад. От жестокой глубины, до которой он вошёл целиком, перед глазами вспыхнуло.
Когда её низ, уже раскрытый до предела, снова судорожно сжался, А Шин крепко поддержал спину Солли обеими руками, пока она задыхалась где-то между болью и наслаждением.
— Расслабься.
А Шин горячо выдохнул и уткнулся лицом в грудь Солли. Когда он медленно лизнул распухшую вершинку, а затем острыми зубами начал мелко прикусывать округлую грудь, из её губ вырвался стон, будто дыхание вот-вот оборвётся.
— Сонбэ… хы… слишком глубоко… там… ах…!
— Попробуй двигаться сама.
Он настойчиво лизал и кусал нежную шею Солли, заставляя её двигаться самостоятельно. В конце концов Солли, с покрасневшими глазами, полными слёз, упёрлась в крепкие плечи А Шина и неуверенно начала двигать бёдрами.
Но его размер был слишком тяжёлым для того, чтобы она могла сама принять его полностью, и её движения оказались слишком медленными и неловкими. Когда она раз за разом неглубоко проглатывала только кончик и снова выпускала его, создавая едва ощутимое тёплое трение, последняя нить терпения А Шина оборвалась.
— …Я больше не могу терпеть.
— М-м…? У… хык!
Он коротко цокнул языком, затем кончиками пальцев ущипнул и выкрутил набухший клитор, и из губ Солли вырвался разрывающий крик.
А Шин некоторое время растирал чувствительную плоть, словно смакуя её реакцию, а затем крепко схватил её таз обеими руками. Он без сожаления отбросил терпение, с которым ждал Солли, и начал яростно толкаться снизу вверх.
Диван заскрипел ещё быстрее и грубее. Каждый раз, когда А Шин напрягал мышцы живота и ударял вверх твёрдым тазом, тело Солли, сидящей на нём, безжалостно подбрасывало вверх и вниз.
— Сонбэ… сли… слишком быстро… подождите… хы!
Когда её собственный вес, падающий вниз, столкнулся с силой А Шина, резко ударявшего вверх, Солли от беспощадного ощущения внутри уже не могла нормально дышать.
Она вцепилась в широкие плечи А Шина, словно держалась за спасительный канат, и отдала себя головокружительному чувству бесконечного падения.
А Шин горячими губами проглотил стон Солли, вырвавшийся словно крик. Его губы жадно скользнули по уголку её рта, маленькому подбородку, шее и дальше, к колышущейся груди.
Ещё более острыми клыками он мелко кусал затвердевшую вершинку груди и густо лизал кожу шершавым языком, на котором, словно у зверя, выступали крошечные бугорки.
— Сонбэ… пожалуйста… мед… медленнее…!
От колючего ощущения, взрывавшегося в груди, и жгучего чувства внизу, будто её разрывают изнутри, голова словно плавилась. Солли умоляла его с лицом, залитым слезами, но он, уже распробовавший добычу, похоже, не собирался останавливаться.
Жидкости их тел липко смешивались, постоянно рождая непристойные влажные звуки. Он слегка провёл пальцами по насквозь мокрому месту соединения и криво улыбнулся.
— Внутри так горячо, будто обжигает.
— Сонбэ…
А Шин посмотрел на Солли влажными, затуманенными нефритовыми глазами и едва заметно улыбнулся. Даже продолжая резко подбрасывать бёдра, он откровенно теребил место их соединения.
В следующее мгновение взрывное наслаждение пронзило мозг, и Солли издала стон, похожий на крик.
— Я… больше не…
Не выдержав наслаждения, способного расплавить саму голову, Солли приняла всем телом удары А Шина, который грубо толкался снизу вверх, и достигла сильного оргазма.
В тот миг, когда перед глазами всё расплылось, она беспомощно рухнула на грудь А Шина и потеряла сознание.
Утром, когда ливень, сотрясавший землю, отступил так внезапно, словно его и не было, тишину комнаты разорвал громкий звонок телефона на тумбочке.
— М-м…
Солли с болезненным стоном подняла тяжёлые веки. Все суставы и мышцы ныли, а по конечностям разливалась вялая слабость.
— Кто это с утра…
Она на ощупь нашла телефон на тумбочке и медленно взяла его в руку. На экране высветилось имя монаха из горного храма, которому она была обязана два года назад. Солли прочистила охрипшее горло и поспешно нажала кнопку ответа.
— Да, монах. Что-то случилось?
— Ты хорошо поживаешь? Сегодня выходной, и я не знаю, не разбудил ли тебя, когда ты наконец могла выспаться.
Монах коротко справился о её делах и сразу перешёл к сути.
— Дело в том, что в последнее время в разных местах храма всё время слышатся странные звуки… Я позвонил, чтобы спросить, не могла бы ты приехать и немного помочь.
— Ах… Мне нужно будет превратиться в мышь?
— Да. Сможешь, как в прошлый раз, проверить пространство внутри стропил?
После осторожного вопроса монаха Солли на мгновение попыталась собрать рассеянные мысли.
— Ах, стропила…
— И если у тебя будет возможность, привези с собой Чхон Ва. В последнее время горные звери совсем распоясались. Если Чхон Ва один раз придёт и оставит запах хищника, всё должно немного успокоиться.
— Хорошо, я возьму Чхон Ва с собой. Перед выездом напишу Вам сообщение.
После завершения звонка взгляд Солли опустился на её обнажённое тело, скрытое одеялом. В тот же миг её глаза округлились.
Тело, которое должно было быть липким от пота и телесных жидкостей, оказалось чистым и сухим, без малейшей неприятной влажности. Только следы зубов, оставленные А Шином то тут, то там, доказывали, что прошлой ночью всё это было не иллюзией.
«Пока я спала… он всё вытер?»
До самого рассвета он безжалостно доводил её до изнеможения, а потом с этой странной нежностью вымыл её, когда она уснула почти без сознания, и отнёс в комнату.
Солли прикрыла вспыхнувшие щёки ладонями и поплелась в ванную.
Она быстро приняла душ и, встряхивая мокрые волосы, открыла дверь комнаты. В этот момент снизу по лестнице донёсся бодрый звук шипящего масла на раскалённой сковороде.
— Сонбэ?
Стоило ей тихо пробормотать это в пустой коридор, как с нижнего этажа донёсся голос:
— Я здесь.
Это был ленивый и прохладный голос, присущий Пэк А Шину. Почувствовав аппетитный запах, Солли наклонила голову. Неужели он снова готовит завтрак?
Солли спустилась по лестнице, перекинув мокрые волосы через одно плечо. В центре кухни, спиной к ней у плиты, стоял огромный силуэт А Шина.
Под чёрной тренировочной футболкой с короткими рукавами мышцы его спины властно перекатывались сквозь тонкую ткань.
Солли растерянно посмотрела, как он легко подбрасывает сковороду, и спросила:
— Откуда у Вас эта тренировочная форма?
— На рассвете тело немного затекло. Заехал в тренировочный зал Центра, немного пропотел и заодно переоделся.
А Шин равнодушно ответил, даже не обернувшись. После того как всю ночь доводил человека до состояния загнанного зверя, он ещё и встал на рассвете, чтобы потренироваться. Солли содрогнулась от его выносливости и покачала головой.
«Но где Чхон Ва?»
Обычно огромный волкособ выбегал навстречу, стоило ему услышать звук дверного замка у входа, но сейчас его нигде не было видно. Когда встревоженная Солли начала оглядывать каждый угол дома, А Шин кивком указал куда-то за кухню.
— Волкособа ищешь? Он вон там, в оранжерее, забился так, будто умер.
Солли поспешно направилась в оранжерею, наполненную растениями. Среди запаха влажной земли она увидела дальний угол, где горой были сложены сосновые ветви. Чхон Ва, свернувшийся на этой куче ветвей, лежал неподвижно, словно камень.
— Чхон Ва? Что ты здесь делаешь?
Солли присела рядом и как раз собиралась погладить его мягкую шерсть.
Хлоп.
Чхон Ва взмахнул тяжёлым хвостом и безжалостно отбил руку Солли. Затем он ещё глубже уткнул морду между передними лапами. Это был явный протест.
— Ты почему так себя ведёшь? Что-то случилось?
Чхон Ва впервые настолько очевидно игнорировал её. Солли растерялась и осторожно погладила его опущенные уши.
— Может, ты обиделся, что сестрёнка самовольно привела его в наш дом?
— Его? Начальница Сон, обращайтесь ко мне правильно.
Из-за прохода донёсся недовольный голос А Шина. Солли не обратила на него внимания и продолжила гладить обвисшие уши Чхон Ва.
— Чхон Ва, неужели этот дяденька обижал тебя, пока сестрёнка спала?
— Дяденька? Начальница Сон, Ким То Ён, кажется, говорила, что в человеческом возрасте он старше меня.
Когда ворчание А Шина разнеслось по оранжерее, Чхон Ва медленно, с очень жалобным видом поднял голову.
— …Чхон Ва?
Солли испуганно втянула воздух. В золотистых глазах Чхон Ва блестели прозрачные слёзы.
— Ч-Чхон Ва. Ты плачешь…?
Это было невероятное зрелище. Но прямо перед тем, как слёзы должны были упасть, Чхон Ва снова резко опустил голову. Затем он тяжело заворочался всем огромным телом и полностью отвернулся от Солли спиной.
Это было решительное объявление разрыва от раненого хищника, которое ясно говорило, чтобы она больше не заговаривала с ним.
— Чхон Ва…
Когда Солли с растерянным лицом осторожно потрясла его, Чхон Ва вскочил и стремительно выбежал из оранжереи.
— Чхон Ва!
Солли тут же поднялась и бросилась за ним. Но Чхон Ва уже вихрем взлетел по лестнице на второй этаж. А Шин, ставя на стол тарелки с аппетитным поздним завтраком, покачал головой.
— Оставь его. Он же не школьник в переходном возрасте. Хватит принимать его капризы.
— Но всё равно…
— Ты же говорила, он вовсе не маленький. По словам исследовательницы Ким То Ён, если переводить на человеческий возраст, он почти дед.
Он даже выдвинул для неё стул за столом, жестом предлагая сесть. Солли поплелась к столу и опустилась на место.
— Если он злится до такой степени, то почти неделю может даже в глаза мне не смотреть… Это беда.
— Не хочешь сходить за ним?
— Что это значит? Только что Вы сами сказали оставить его.
— Я спрашиваю, потому что ты, похоже, весь завтрак будешь думать только о нём.
— В такие моменты, как я уже поняла, нужно ненадолго дать ему время побыть одному…
Солли пробормотала это без сил, ковыряя вилкой золотисто поджаренный бекон.
Пока она думала, как же успокоить Чхон Ва, прямо перед ней вдруг раздался липкий звук, похожий на то, как отрываются друг от друга слипшиеся пластиковые листы.
Стоило Солли резко поднять голову, как ей пришлось ужаснуться. А Шин сидел напротив, пил кофе и бесстыдно листал фотоальбом, и только что это как раз отлипла плотная страница старого альбома.
Более того, он листал альбом, где были собраны только детские фотографии Солли.
— К-когда Вы это достали? Неужели Вы заходили в папин кабинет?!
— Он лежал вон там.
Солли поспешно потянулась к альбому, но А Шин ловко уклонился и глазами указал на стол в гостиной.
— Вон там…?
Вчера было слишком темно, и она, кажется, просто не заметила. Но почему её альбом вообще лежал снаружи? Папа его просматривал?
«…Но он не тот человек, который вдруг станет предаваться воспоминаниям и смотреть мои фотографии».
Солли наклонила голову и осторожно пересела ближе к А Шину. Как раз в этот момент он рассматривал фотографии Солли в раннем детстве.
— Милая. Кругленькая такая.
Он указал на фотографию Солли, сделанную в парке аттракционов, и улыбнулся так широко, что его глаза изогнулись. Солли покраснела, глядя на себя в детстве, с пухлыми щёками.
— В детстве я была немного пухлой…
— Что это? Вы уже тогда жили вместе?
А Шин, который до этого довольно улыбался, разглядывая фотографии, внезапно свирепо нахмурился. Он уставился на снимок, где Солли в жёлтой детсадовской форме обнимала маленького Чхон Ва.
Солли посмотрела на него и нахмурилась.
— Что Вы так удивляетесь… Я ведь раньше много раз рассказывала. Чхон Ва жил со мной с тех пор, когда был совсем маленьким.
— …Мне это не нравится.
Он раздражённо пробормотал это и резко перевернул страницу альбома. На следующих страницах Чхон Ва был почти на каждой фотографии.
А Шин равнодушно скользил взглядом по Чхон Ва на снимках, но вдруг широко раскрыл глаза.
— Чан Ин Сон…?
— Что?
— Разве это не Чан Ин Сон?
А Шин резко поднялся и кончиком пальца указал на старую фотографию в углу альбома.
Чан Ин Сон?
Солли поспешно потянула альбом к себе и пристально посмотрела на фотографию, которую он показывал.
Похоже, снимок был сделан, когда ей было лет шесть или семь. Место напоминало задний двор Института комплексного изучения видов, а Солли держала в одной руке рожок мороженого, другой крепко держась за большую ладонь мужчины.
Мужчина в джинсах и кожаной куртке выглядел довольно молодо. Он низко наклонился и вытирал мороженое, попавшее на руку Солли, с довольно ласковым выражением лица.
Фокус был на маленькой Солли, поэтому лицо мужчины получилось слегка размытым, но всё же с А Шином нельзя было не согласиться.
Мужчина, державший Солли за руку на фотографии, действительно был Чан Ин Сон.
Кухня, залитая мягким светом утреннего солнца, в одно мгновение словно покрылась ледяной коркой. Не веря собственным глазам, Солли почти вплотную склонилась над альбомом.
— Почему здесь Чан Ин Сон? Это же точно задний двор института…
— …Сон Солли. Успокойся и постарайся как следует восстановить всё в памяти.
В нефритовых глазах А Шина вспыхнуло холодное подозрение.
— Чан Ин Сон был другом твоего отца?
— Э-этого не может быть.
Солли поспешно замотала головой, а взгляд А Шина стал ещё пристальнее.
— Я спрашиваю потому, что на этой фотографии ты выглядишь слишком спокойно. Рядом с Чан Ин Соном ты совсем не насторожена. Скорее, создаётся впечатление, что ты ему доверяешь.
Кончиком пальца он указал на лицо Чан Ин Сона.
— И судя по тому, как мягко он тебе улыбается, он явно заботился о тебе не один и не два раза.
— Может быть, он какое-то время работал исследователем у папы… Или приходил в институт как волонтёр! А я… я совсем ничего не помню…
— Я же сказал, успокойся.
Большими ладонями А Шин крепко обхватил её за плечи.
— Я знаю. Знаю, что ты ни в чём не виновата. И знаю, что между тобой и этим ублюдком нет никакой связи.
Его голос звучал спокойно и мягко, понемногу усмиряя её тревогу. Однако пальцы, которыми он постукивал по фотографии, выдавали холодную уверенность.
— Но твой отец — совсем другое дело. Если Чан Ин Сон свободно играл с маленькой дочерью директора института и ходил по территории института так, будто это его собственный дом…
Он опустил взгляд и ещё некоторое время молча смотрел на улыбающееся лицо Чан Ин Сона.
— Тогда отношения между твоим отцом и Чан Ин Соном уже нельзя назвать случайным знакомством.
Солли и сама болезненно ясно понимала, насколько жалким было только что вырвавшееся у неё оправдание.
Если следы Чан Ин Сона обнаружились в этом доме, подозрения в адрес института неизбежно начнут расползаться по Центру, словно яд.
— Что, если люди начнут подозревать, что папа связан с Ковчегом?
— До этого нам нужно хотя бы разобраться в происходящем.
С глухим хлопком А Шин закрыл тяжёлый альбом.
— Позвони своему отцу. Самый быстрый способ — спросить его напрямую.
После этих слов Солли дрожащей рукой подняла телефон. Каждая секунда, пока тянулись гудки, казалась ей бесконечной.
Наконец раздался щелчок соединения.
[Да, папа сейчас занят. Поговорим позже.]
Из динамика донёсся раздражённый голос Сон Гёна. Он звучал так же равнодушно, как и всегда.
— П-папа! Подождите, пожалуйста. Мне срочно нужно спросить…
Она не успела договорить.
В ухо ударили короткие гудки.
Солли опустошённо посмотрела на экран, где уже отображалось завершение вызова. Крепко закусив нижнюю губу, она снова потянулась к кнопке звонка.
Но А Шин мягко забрал телефон из её рук.
— Сонбэ?
— Сначала успокойся.
Солли растерянно посмотрела на него широко раскрытыми глазами, но он лишь успокаивающе похлопал по её дрожащей руке и слегка покачал головой.
— Посиди спокойно. Остальным займусь я.
Горячая ладонь А Шина мягко коснулась её щеки, после чего он поднёс телефон к уху.
[Что опять? Я же сказал, папа занят!]
Из трубки снова донёсся раздражённый голос Сон Гёна.
[Я и так умираю от работы из-за подготовки к конференции, а ты ещё с самого утра…]
— Директор.
[…Кто это?]
После долгой паузы в голосе Сон Гёна появилась холодная настороженность.
[Кто говорит с телефона Солли?.. Кто вы такой? Почему телефон моей дочери у вас?]
— Пэк А Шин.
Снова опустившись на стул у обеденного стола, А Шин своим привычным ленивым и высокомерным тоном спокойно произнёс:
— В вашем доме только что была найдена фотография, на которой Солли снята вместе с Чан Ин Соном, человеком, находящимся в розыске Центра.
[Что ты сказал? Нашёл что-то в моём доме? Пэк А Шин?!]
Из телефона донёсся короткий смешок Сон Гёна.
[Значит, ты сейчас у меня дома? Тогда позволь спросить, почему ты проводишь утро выходного дня вместе с моей дочерью?]
Этот вопрос, ловко уводящий разговор в сторону, заставил Солли невольно вздрогнуть.
— Папа, сейчас важно совсем другое…
[Неужели вы снова начали встречаться? Если это так… что ж, это хорошие новости. Теперь я могу быть спокоен.]
— Папа!
Даже сейчас, когда речь шла о преступнике, для него возможность её воссоединения с А Шином оказалась важнее всего остального. Солли крепко зажмурилась, сгорая от стыда.
— Не знаю, в какой глуши вы сейчас находитесь, но буду признателен, если сегодня к четырём часам дня вы прибудете в главное здание Центра.
А Шин спокойно проигнорировал все личные вопросы Сон Гёна и холодно подвёл итог разговору.
— Если вы не придёте добровольно, нам придётся направить защитников и доставить вас принудительно.
[Что? Я сейчас на конференции…]
— Тогда увидимся в комнате допросов.
[Послушай, что это вообще…]
Не дослушав, А Шин без малейших колебаний завершил вызов.
После этого он вложил телефон обратно в ладонь Солли, которая всё ещё сидела, словно оцепенев.
— Есть ещё альбомы?
— …Если пройти в комнату в конце коридора на втором этаже, то на самой нижней полке книжного шкафа должно быть ещё несколько.
Ответ прозвучал почти механически, будто из неё разом вынули все силы.
А Шин сразу поднялся.
— Позвони бывшему директору Центра. Расскажи ему всё без исключений и попроси срочно собрать начальников команд.
— Сонбэ… А если папа действительно связан с Чан Ин Соном?..
— Не делай выводов раньше времени.
Он успокаивающе похлопал её по плечу и широкими шагами направился к лестнице.
Когда А Шин быстро поднялся на второй этаж, в гостиной воцарилась тяжёлая тишина.
Дрожащими руками Солли снова раскрыла альбом и ещё раз посмотрела на фотографию с Чан Ин Соном.
На снимке он улыбался маленькой Солли слишком естественно и слишком ласково. Так не смотрят на ребёнка, которого видели всего пару раз во время случайных визитов в институт.
«Папа… Неужели он действительно мог объединиться с Чан Ин Соном?»
Казалось, кровь в её жилах превратилась в лёд.
Облизнув пересохшие губы, Солли взяла телефон и набрала номер Го Гам Чхана. Пока она ждала соединения, по её лбу медленно стекала тонкая струйка холодного пота.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
А Шин направился в комнату в конце коридора. Судя по затхлому запаху пыли, сюда уже давно никто не заходил.
Без колебаний вытащив с самой нижней полки книжного шкафа несколько толстых альбомов, он подхватил их на руки. Возвращаясь обратно по коридору с тяжёлой стопкой под мышкой, А Шин внезапно остановился.
Одна из дверей была приоткрыта. Из узкой чёрной щели на него пристально смотрели ярко сияющие глаза.
Это был Чхон Ва.
Огромный волкособ прятался во тьме, и от него исходила неприкрытая жажда убийства.
Нахмурившись, А Шин спокойно посмотрел на зверя сверху вниз.
Странно.
Даже знаменитые ёмули перед Пульгасари инстинктивно отводили взгляд, охваченные первобытным страхом.
А если речь шла всего лишь о звере, то он и вовсе должен был бы поджать хвост, обмочиться от ужаса и распластаться по полу.
Но этот волкособ продолжал смотреть прямо на него. В золотых глазах плескалась ничем не скрытая враждебность.
«Думает, что я отнял у него хозяйку?»
Лениво прищурившись, А Шин выдержал его взгляд.
В памяти всплыл отчёт о Сон Солли, который семьи старейшин подготовили ещё до его возвращения в Центр. Ничего необычного об этом волкособе там не упоминалось.
«Во многих отношениях неприятная тварь… Неужели и два года назад он был таким?»
Для обычного домашнего волкособа исходившая от него аура была слишком тяжёлой, резкой и тревожной.
Однако сейчас А Шин не собирался тратить время на бессмысленную борьбу за территорию с каким-то зверем.
— Хватит мучить свою красивую хозяйку.
Он коротко фыркнул и кивнул в сторону лестницы.
— Спускайся вниз, спокойно виляй хвостом и веди себя как положено.
Чхон Ва оскалил клыки и низко зарычал.
В следующее мгновение его силуэт бесшумно растворился в густой темноте, а дверь с раздражённым стуком захлопнулась.
— Дерзкая тварь.
Недовольно цокнув языком, А Шин отвёл взгляд от закрытой двери и неторопливо направился дальше.
Дверь в комнату Солли была распахнута настежь. Помещение, насквозь пропитанное её тонким запахом, всё ещё казалось ему чужим.
Мысль о том, что ещё два года назад он входил сюда так же свободно, как в собственную комнату, теперь вызывала странное чувство.
Странное… и горькое.
Настолько горькое, что становилось жаль: все прожитые вместе дни превратились для него не в воспоминания, а всего лишь в сухую информацию.
Медленно оглядывая комнату, он вскоре остановил взгляд на письменном столе. В углу аккуратно прибранного стола лицевой стороной вниз лежала небольшая фоторамка.
А Шин подошёл ближе и молча поднял её.
На фотографии были запечатлены он и Сон Солли прошлых лет, ярко улыбающиеся рядом друг с другом.
Увидев снимок, он медленно нахмурился.
«…Мне ведь сказали, что именно ты, Сон Солли, безжалостно отвергла меня…»
Если она действительно так холодно отказалась от его чувств, тогда почему эта фотография до сих пор стоит на столе?
Причём не где-нибудь в дальнем углу, а совсем рядом, там, где достаточно лишь протянуть руку, чтобы коснуться её.
«…Значит, тонкая ниточка сожаления всё же осталась».
Возможно, именно поэтому в тот день, когда он после долгого отсутствия вернулся в Центр, она примчалась за ним даже к далёкой заброшенной скотобойне и так отчаянно пыталась удержать его рядом.
Теперь он вновь оказался возле неё, словно её возлюбленный, вновь делил с ней одну постель и даже смешал с ней свои тела.
И всё же отношения с Сон Солли по-прежнему оставались для него сплошной загадкой.
Перед ним одна за другой вставали противоречия, которых не было в сухом отчёте, переданном ему Пэк Гён Уком.
А Шин ещё долго смотрел на улыбающееся лицо Солли на фотографии. В его нефритовых глазах медленно колыхалась тёмная, тяжёлая буря чувств.
— …Я всё больше убеждаюсь, что старики просто играли мной.
С горькой усмешкой пробормотав это себе под нос, он бережно положил фоторамку обратно лицевой стороной вниз.
Покинув комнату, А Шин спустился на первый этаж.
В гостиной Солли с телефоном в руках беспокойно ходила из стороны в сторону.
— Это правда! Я же говорю, на моей детской фотографии есть Чан Ин Сон. Нет… Все подробности я расскажу уже в Центре, поэтому сначала просто соберите начальников команд… Что? Думаете, кому-нибудь хочется ехать на работу утром в выходной день?!
Увидев, как она оживлённо спорит с Го Гам Чханом, А Шин лениво усмехнулся. Тяжёлые мысли, которые ещё недавно не давали ему покоя, словно растаяли без следа.
Он бесшумно поставил толстые альбомы на стол в гостиной и медленно подошёл к Солли со спины, пока всё её внимание было приковано к разговору.
Его взгляд надолго задержался на белоснежной шее, видневшейся между прядями волос. На нежной коже ярко алели оставленные им следы, словно распустившиеся цветы. Это зрелище приятно щекотало его болезненное чувство собственника.
Словно поддавшись наваждению, А Шин медленно поднял руку и кончиками пальцев провёл по отметинам на её шее.
— Ух…
Солли вздрогнула всем телом и невольно сжала плечи.
— Что? А… Нет, ничего. Нет… Нет необходимости собирать всех сотрудников, достаточно начальников команд…
Заведя руку за спину, она крепко схватила его большую ладонь и попыталась осторожно опустить её вниз.
В этом движении чувствовалось спокойное, но твёрдое сопротивление, будто она без слов говорила, что сейчас совсем не время для подобных выходок.
Её старательные попытки отстранить его показались А Шину настолько нелепо очаровательными, что на его губах сама собой появилась глубокая улыбка.
Стоило лишь прикоснуться к ней, как внутри снова начинала разгораться мучительная жажда, словно внутренности выжигало огнём.
Вместо того чтобы отпустить её, А Шин лишь крепче обнял Солли за плечи и плотно притянул к себе со спины.
— Подождите… Ну хватит уже, ладно? Ах, нет… Я сейчас не директору Центра говорю. Просто Чхон Ва опять балуется… Нет, ничего не произошло…
А Шин лениво потёрся щекой о её круглую макушку и почти всем весом навалился на неё. Солли тихо простонала и недовольно ткнула его локтем в живот, но крепкие мышцы пресса без труда приняли удар, словно каменная стена, и он даже не шелохнулся. Медленно вдыхая сладкий запах её кожи, А Шин лениво прикрыл глаза.
Теперь в его памяти больше не осталось ни отчаяния оттого, что однажды его безжалостно вытолкнули за пределы её мира, ни бесчисленных воспоминаний о днях, когда они вместе смеялись и плакали.
И всё же…
«Почему, стоит ему только взглянуть на эту женщину, внутри снова просыпается звериная жажда?»
«Почему, даже обнимая её, она всё равно сходит с ума от желания стать ещё ближе?»
Сначала он не понимал, что это.
«Жалкое сожаление?»
«Или давно подавленное желание, наконец вырвавшееся наружу?»
Иногда ему даже казалось, что где-то в глубине сердца всё ещё жива прежняя нежная привязанность к этой женщине.
«А может быть… всё потому, что наши тела до безумия подходят друг другу, и поэтому меня инстинктивно неудержимо тянет к тебе…»
Но теперь всё это уже перестало иметь значение.
Было ли это сожалением, говорил ли в нём лишь голый инстинкт или этому смутному чувству можно было дать какое угодно другое название — ничто из этого больше ничего не меняло.
Как бы он ни пытался объяснить самому себе то, что происходило внутри, неизменным оставалось только одно — он до безумия желал эту женщину.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
5. Треугольник
В большом конференц-зале Центра повисло тяжёлое напряжение. Хотя начальникам отделов пришлось пожертвовать долгожданным выходным, на их лицах не было и следа недовольства или усталости — лишь настороженность.
Причиной столь срочного созыва стало дело Чан Ин Сона, разыскиваемого преступника первого класса. Начальники отделов настолько поспешно собрались за круглым столом, что ни у кого даже не нашлось времени посетовать на внезапный вызов.
— Ха… И что это за переполох посреди драгоценного выходного?
Кто-то устало провёл ладонями по лицу и тихо проворчал, однако ему никто не ответил. Единственным звуком в зале оставалось негромкое жужжание проектора.
На большом экране в передней части конференц-зала была выведена старая фотография, на которой маленькая Солли стояла рядом с ласково улыбающимся Чан Ин Соном.
На длинном круглом столе громоздилась целая стопка альбомов, которые А Шин полностью забрал из дома Солли.
— Объект расследования только что доставлен Отделом летающих.
В тот же миг плотно закрытые двери конференц-зала широко распахнулись. В сопровождении начальника Отдела летающих внутрь вошёл побледневший мужчина.
Это был отец Солли, Сон Гён, которого во время конференции в другом городе буквально принудительно доставили в Центр.
Взъерошенные волосы и помятый воротник рубашки красноречиво свидетельствовали о том, насколько неожиданным для него оказался этот визит.
— Давно не виделись, директор Сон. Дорога, должно быть, выдалась нелёгкой. Присаживайтесь.
Сидевший во главе стола директор Центра Го Гам Чхан коротко указал на свободное место напротив.
Сон Гён внимательно посмотрел сначала на дрожащую рядом с директором Солли, затем на сидевшего возле неё А Шина и лишь после этого молча опустился на стул.
— Итак, насколько я понимаю, защитники уже вкратце объяснили вам причину вашего прибытия…
Го Гам Чхан указал взглядом на фотографию, выведенную на экран, и, подперев подбородок рукой, спокойно произнёс:
— Тогда начните с объяснения этой фотографии.
Положение было отчаянным.
Его подозревали в связях с преступником первого класса, находящимся в розыске. Если подозрения подтвердятся, это обвинение может уничтожить не только институт, но и всю оставшуюся жизнь самого Сон Гёна.
Кроме того, любому обычному человеку было бы трудно выдержать чудовищное давление, исходившее от сидевших вокруг начальников-ёмулей.
И всё же сам Сон Гён сохранял удивительное спокойствие.
Он невозмутимо встречал тяжёлые, полные угрозы взгляды, устремлённые на него со всех сторон.
— …Вы даже возможности перевести дух не даёте.
Сцепив пальцы на столе, Сон Гён спокойно посмотрел на лицо Чан Ин Сона, застывшее на экране.
— В Институт комплексного изучения видов уже много лет приходят студенты-волонтёры. Полагаю, этот человек был всего лишь одним из многочисленных студентов, помогавших нашему институту.
— Тогда почему обычный студент-волонтёр держит дочь директора за руку так, словно приходится ей родным дядей?
— Солли с самого детства почти жила в институте, потому что я постоянно пропадал на работе. Поэтому студенты-волонтёры тоже естественным образом присматривали за моей дочерью и относились к ней с теплотой.
Окинув холодным взглядом начальников-ёмулей, сидевших за круглым столом, он спокойно добавил:
— Потому что большинство студентов, приходивших к нам волонтёрами, были обычными людьми с куда более гибким мышлением.
— Что вы хотите этим сказать? Почему вы вдруг заговорили о видах?
— Потому что люди, в отличие от закостенелого общества ёмулей, не делят существ на благородных и низших. Именно поэтому студенты-волонтёры не смотрели на мою дочь как на жалкую мышь-оборотня, а просто считали её милым ребёнком.
Эти слова, подобно брошенной бомбе, разорвались прямо посреди конференц-зала. Это была откровенная провокация, брошенная в лицо высокомерным хищникам Центра.
Несколько начальников мгновенно изменились в лице. В чьих-то глазах вспыхнуло раздражение, кто-то неловко прокашлялся, даже не пытаясь скрыть своего недовольства.
Но Сон Гён не изменился в лице.
Он даже не повёл бровью под тяжёлым давлением, исходившим от окружавших его ёмулей.
Напротив, совершенно спокойно поднял стоявший перед ним стакан воды и неторопливо сделал несколько глотков.
— Директор Сон. Чан Ин Сон — не обычный человек.
В этот момент впервые заговорила начальница Отдела морской флоры и фауны Чи Хэ Су, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим.
— В настоящее время Чан Ин Сон, будучи мутантом, действует как один из руководителей преступной организации под названием Ковчег.
— Руководитель преступной организации… Значит, он всё-таки стал довольно крупной фигурой.
Даже на холодное замечание Чи Хэ Су Сон Гён ответил сухо и почти равнодушно. Он лишь подбородком указал на дату, отпечатанную на краю детской фотографии Солли.
— Если поднять архивы института, можно быстро выяснить, из какого учебного заведения примерно в те дни приходили волонтёры. А если обратиться туда с запросом, разве не получится так же быстро узнать и об этом мужчине, который тогда участвовал в волонтёрской работе?
Он последовательно выстраивал границу, подчёркивая, что сам был всего лишь третьим лицом. Затем Сон Гён посмотрел на альбомы, опасно громоздившиеся в центре круглого стола, и слегка наклонил голову.
— Кстати… Как ни посмотри, это семейные альбомы из нашего дома. Почему вы принесли сюда их все?
— Ах, даже не спрашивай.
Директор Центра Го Гам Чхан с болезненным стоном схватился за лоб.
— На всякий случай мы до изнеможения перерыли все альбомы, но фотография с Чан Ин Соном оказалась только одна. Та самая, которую нашли начальница Сон и А Шин. В итоге только зря потратили время.
— Вот как. Значит, только одна…
Сон Гён вдруг с усталым лицом снял очки и медленно начал протирать линзы о рубашку.
Не было ни бурных оправданий, ни поспешных возражений. Только негромкий звук, с которым ткань скользила по стеклу, странно давил на тишину большого конференц-зала, и взгляды начальников невольно притянулись к его пальцам.
Сон Гён умело перехватил инициативу этим долгим молчанием и лишь затем медленно поднял голову. Даже движение, с которым он снова надел очки, было неторопливым и спокойным.
— Солли.
Он вдруг резко перевёл взгляд на дочь. Под холодным светом линзы очков угрожающе блеснули.
— Ты помнишь этого человека?
Когда стрела неожиданно ударила прямо в неё, Солли, почувствовав давление, от которого перехватило дыхание, осторожно покачала головой.
— Нет. Я была слишком маленькой… Совсем не помню.
— Ну, это естественно. Она же была совсем малышкой.
Начальник Отдела летающих громко рассмеялся, стараясь хоть немного разрядить тяжёлую атмосферу. Сон Гён, словно ждал именно этого, сверкнул глазами и кивнул.
— Значит, мне больше нечего сказать. Я, как и она, совершенно не помню этого человека, поэтому найду все записи о волонтёрской работе за тот период и до конца недели передам их в Центр. Теперь этого достаточно?
— Вы хотите сказать, что за всю жизнь ни разу не видели листовку с розыском Чан Ин Сона?
До этого молча сидевший со скрещёнными на груди руками А Шин наконец вмешался. Его резкий голос прорезал повисшую в зале тишину, а холодный взгляд нефритовых глаз впился в Сон Гёна.
— С того момента, как Чан Ин Сона объявили в открытый розыск, прошло уже немало времени. Неужели Вы действительно хотите сказать, что за всё это время ни разу не видели листовку с его фотографией?
На прямой вопрос А Шина Сон Гён лишь спокойно кивнул.
— Да. Ни разу не видел… Хотя нет, всё-таки это Ваше рабочее место, поэтому стоит соблюдать вежливость. Я слышал, что недавно Вы получили повышение и стали начальником команды.
На губах Сон Гёна появилась жалкая, но при этом неприятно насмешливая улыбка.
— Даже если бы я случайно увидел это лицо на листовке с розыском, с чего бы мне сразу его узнать? Через институт за эти годы прошли сотни студентов. Запомнить каждое лицо попросту невозможно.
После этого один за другим начали задавать вопросы остальные начальники, однако Сон Гён всякий раз спокойно уходил от ответа, неизменно повторяя, что не мог помнить какого-то обычного волонтёра. Его защита была выстроена безупречно и не оставляла ни единой лазейки.
— Хорошо. Значит, Вы настаиваете, что это было простое совпадение?
До этого молча наблюдавший за происходящим Го Гам Чхан поднял обе руки, словно признавая поражение.
— Но при всём при этом обстоятельства таковы, что мы всё равно не можем просто отпустить директора Сон домой.
— Мне нужно не домой, а обратно в Чонджу…
— Да хватит уже спорить. Конференцию или чем Вы там занимаетесь просто отменяйте. Согласно процедуре Вам придётся пройти в комнату допросов. Мы уже вызвали всех исследователей, работающих под Вашим руководством…
— А жалобы в подобных случаях куда подают? Глава государственного учреждения запугивает людей.
— Запугивает?! Это когда же мы тебя запугивали?
Го Гам Чхан нахмурился и сердито уставился на Сон Гёна, который неизменно отвечал на каждое его слово.
Солли лишь сильнее втянула голову в плечи, чувствуя себя так, словно сидит на раскалённых углях. В этот момент А Шин незаметно протянул руку и мягко провёл ладонью по её пояснице.
— Выпрями спину. Ты ведь ничего плохого не сделала. Так почему сидишь с таким виноватым видом?
Но даже его тихий шёпот не смог успокоить Солли. Она лишь беспомощно наблюдала, как её родного отца привезли прямо на её работу и теперь допрашивали у неё на глазах.
Её разрывали тревога, неловкость и бессилие, потому что она не могла вмешаться ни ради Центра, ни ради собственной семьи.
— Да считай, тебе ещё повезло, что мы не передали тебя полиции, а разбираемся с этим сами по внутренней процедуре! Если бы ты попал туда, всё закончилось бы далеко не так спокойно.
Го Гам Чхан поднялся из-за стола и устало махнул рукой.
— Как только допрос закончится, я велю Отделу летающих вернуть тебя в Чонджу, так что хватит тянуть время и иди.
— Тогда уж лучше отправьте меня вертолётом. После такого дальнего перелёта в объятиях существа, которое размахивает ангельскими крыльями, желудок у меня чувствует себя не лучшим образом…
Прикрыв рот ладонью, Сон Гён искоса посмотрел на начальника Отдела летающих. Тот до этого молча прожигал его взглядом, но теперь резко вскочил на ноги.
— Я ёмуль белой цапли! А не какой-то проклятый ангел!
— Белая цапля с таким телосложением? Совсем не похоже.
— Вот это да… И этот хитрый дядька действительно отец нашей добродушной начальницы Сон?
— Всё, успокойтесь.
Го Гам Чхан устало покачал головой и бросил предупреждающий взгляд на начальника Отдела летающих. Было очевидно, что он хотел как можно скорее прекратить эту бессмысленную перепалку, которая всё равно ни к чему не вела.
Солли оцепенело наблюдала за происходящим. В глубоко нахмуренных глазах Го Гам Чхана читалась неприкрытая усталость. Сейчас он совершенно не походил на того директора Центра, который обычно ходил с широкой сияющей улыбкой, словно беззаботный ребёнок.
Центр и Институт комплексного изучения видов сотрудничали уже очень давно, поэтому Сон Гён и Го Гам Чхан не первый год постоянно сталкивались друг с другом.
«Я, конечно, догадывалась, что они не слишком ладят между собой, но даже представить не могла, что директор Центра будет настолько уступать папе…»
Ей всегда казалось, что именно Сон Гён неизбежно окажется втянут в неудержимый темп раздражающе жизнерадостного Го Гам Чхана. Однако происходящее перед её глазами полностью противоречило этим ожиданиям.
— Впервые вижу, чтобы старик настолько сдавал позиции.
А Шин слегка наклонился к её уху и негромко прошептал:
— Обычно ему трудно найти равного по способности действовать людям на нервы, а сейчас он даже расправить плечи не может.
Солли вздрогнула и удивлённо повернулась к нему.
Только сейчас она заметила, что большая ладонь А Шина всё ещё лежала у неё на пояснице.
От того, что его рука уже незаметно поглаживала её всё ниже, почти касаясь бёдер, лицо Солли мгновенно вспыхнуло. Всё её внимание было приковано к Сон Гёну, поэтому она даже не заметила, в какой момент А Шин начал так бесцеремонно к ней прикасаться.
«Что, если остальные начальники это увидят?!»
Испуганно оттолкнув его руку, Солли поспешно убрала её со своей талии. А Шин лишь тихо рассмеялся и с довольным видом откинулся на спинку кресла.
— Я подниму вертолёт до Чонджу, поэтому немедленно спускайся в комнату допросов!
После приказа Го Гам Чхана Сон Гён медленно поднялся со своего места, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Вечно эти ёмули…
Он уже собирался выйти из большого конференц-зала, едва слышно продолжая что-то недовольно бормотать себе под нос, когда вдруг остановился и резко повернул голову.
Его взгляд точно остановился на Солли, сидевшей рядом с А Шином.
— Кстати… Солли.
— Да?
От неожиданного обращения Солли вздрогнула и невольно сжала плечи.
— Да иди уже наконец!
Го Гам Чхан в ужасе почти выкрикнул эти слова, однако Сон Гён даже не обратил на него внимания.
— Ты снова решила встречаться с начальником Пэком?
Он задал этот вопрос совершенно спокойно, словно вовсе не замечал устремлённых на него тяжёлых взглядов. Голос звучал буднично и равнодушно.
— Я с самого начала наблюдал за вами двумя. Атмосфера между вами показалась мне подозрительной, поэтому и спрашиваю.
— Что…?
— Я спрашиваю, вы снова встречаетесь? Ты и твой бывший парень.
Словно натянутая до предела струна вдруг лопнула, тяжёлое напряжение, сковывавшее конференц-зал, в одно мгновение рассеялось.
— Кто с кем встречается?
— Начальница Сон и начальник Пэк?
Начальники-ёмули, которые ещё секунду назад смотрели на Сон Гёна так, будто готовы были его растерзать, одновременно растерянно заморгали.
Все взгляды, собравшиеся за круглым столом, мгновенно устремились к Солли и А Шину.
— П-папа!
Лишь теперь до Солли в полной мере дошло, что именно произошло.
Она вскрикнула от ужаса, а её лицо, шея и даже кончики ушей вспыхнули таким ярким румянцем, будто сейчас вот-вот загорятся.
— Что за ерунду ты говоришь… Папа, не говори лишнего и быстрее спускайся вниз!
Солли в панике принялась яростно размахивать руками, а на лицах начальников-ёмулей тем временем одна за другой начали расплываться улыбки, переполненные любопытством.
Начальник Отдела летающих поспешно вытолкал довольно улыбающегося Сон Гёна за дверь конференц-зала и, уже выталкивая его в коридор, громко крикнул:
— Потом всё нам расскажешь, начальница Сон! Такое интересное я точно не собираюсь пропускать…!
Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась.
В следующее мгновение взгляды Го Гам Чхана и остальных начальников одновременно устремились к Солли и А Шину с таким азартом, словно стая диких собак наконец заметила добычу.
— Начальница Сон, это правда? Вы действительно решили снова попробовать с начальником Пэком?
— Так вот почему начальник Пэк промолчал, когда объявили объединение команд! Оказывается, за этим скрывалась такая коварная причина?
— Нет… Нет, всё совсем не так. Мой отец просто сказал какую-то глупость.
Под градом вопросов, сыпавшихся со всех сторон, Солли мгновенно покрылась холодным потом и поспешила оправдываться.
Го Гам Чхан только недоверчиво покачал головой и цокнул языком.
— Ох уж эта молодёжь… А я ведь с самого начала был уверен, что вы снова сойдётесь.
— Да говорю же, это неправда…
— Что значит неправда? Ах да… Теперь у меня уже заранее начинает болеть голова от одной мысли о том, какой скандал снова устроит Пэк Гён Ук.
Лицо Солли покраснело уже настолько, что ей казалось, будто оно вот-вот вспыхнет.
«Хочу прямо сейчас превратиться в маленькую мышь и просто исчезнуть отсюда…»
— Это я за ней бегаю.
До этого молча сидевший, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, А Шин внезапно заговорил.
— Начальница Сон постоянно говорит, что не хочет, а я продолжаю назойливо ходить за ней.
— …Что?
Одной этой небрежно брошенной фразы оказалось достаточно, чтобы весь конференц-зал окончательно перевернулся вверх дном.
— Кто за кем бегает?!
— Начальник Пэк бегает за начальницей Сон?!
У нескольких начальников буквально отвисли челюсти.
Пэк А Шин, известный всем своей высокомерностью и непомерной гордостью, сам бегал за бывшей девушкой.
Глядя на совершенно ошеломлённые лица окружающих, Го Гам Чхан схватился за живот и разразился таким громким смехом, будто сейчас умрёт от веселья.
— У-ха-ха-ха! А Шин, вот это ты, парень, сполна расплачиваешься за свою карму! Так тебе и надо!
Го Гам Чхан смеялся так громко, что у него даже выступили слёзы, а затем, продолжая хохотать, вышел из конференц-зала.
— Начальница Сон, только не принимайте Пэк А Шина обратно слишком легко!
— Такими темпами они разошлют приглашения на свадьбу ещё до официального объединения команд.
— Невестка-мышь-оборотень, значит…
— Семья Пэк славится своим высокомерием. Начальнице Сон, похоже, придётся несладко.
Оставшиеся начальники тоже не упустили случая поддразнить Солли и А Шина, после чего шумной толпой покинули конференц-зал.
Как только дверь за последним из них закрылась, Солли с глухим стуком уронила лоб на стол и тяжело выдохнула.
Внутри у неё всё буквально кипело.
— Сонбэ… Вы совсем с ума сошли?.. Зачем Вы сказали такое именно там?..
— А что такого? Всё равно это был лишь вопрос времени.
На губах А Шина появилась ленивая улыбка. Подавшись вперёд, он мягко прижал её макушку своим твёрдым подбородком, а затем медленно провёл пальцами по её пылающему уху и тихо прошептал:
— Допрос твоего отца закончится ещё не скоро. Чем займёмся до этого времени?
— Чем займёмся?.. Просто посидите спокойно и тихо, пожалуйста…
Солли лишь тихо простонала и крепко закусила губу. Её уже сейчас начинало тревожить утро понедельника.
«Какие именно слухи захлестнут Центр сразу после начала рабочего дня?»
Ужасающие разговоры о связи Института комплексного изучения видов с Ковчегом?
Или совершенно нелепые сплетни о том, что всемогущий Пульгасари отчаянно добивается простой мыши-оборотня?
«Теперь из-за объединения отделов я даже в подземном офисе не смогу спокойно спрятаться…»
Более того, ей предстояло целыми днями находиться бок о бок с защитниками из Отдела божественных зверей.
Стоило только представить их лица, с каким нескрываемым любопытством они будут переводить взгляды то на А Шина, то на неё, как у Солли начинала болеть голова.
Какой бы из этих слухов ни захватил Центр первым, одно было совершенно ясно.
Спокойная рабочая жизнь для неё уже окончательно осталась в прошлом.
Только в воскресенье утром Сон Гён наконец завершил затянувшийся допрос и смог выйти из Центра. В опустевшем коридоре, где уже давно не было ни души, царила почти ледяная тишина.
Солли, которая всё это время с тревожным лицом ходила взад и вперёд, едва дверь комнаты для допросов распахнулась, тут же сорвалась с места, словно её вытолкнула пружина. А Шин неторопливо пошёл следом, как обычно держа обе руки в карманах.
— Папа, Вы в порядке?
— …Вот ведь интересно, куда вообще подают жалобы в подобных случаях…
Потирая пересохшие глаза и слегка пошатываясь, Сон Гён медленно вышел в коридор. После допроса, продолжавшегося всю ночь, он выглядел совершенно обессиленным. Жёсткий воротник рубашки был безнадёжно измят, а глаза глубоко запали.
Некоторое время он молча смотрел на дочь пустым, рассеянным взглядом. Солли сглотнула и изо всех сил постаралась выпрямиться.
Она с тревогой ждала, что Сон Гён снова заведёт разговор о её отношениях с А Шином. Если он сейчас начнёт с нескрываемой радостью говорить об их воссоединении и заодно вспомнит о спонсорской поддержке института…
«Как я потом буду смотреть сонбэ в лицо?»
Однако Сон Гён не стал ни о чём расспрашивать и даже не принялся раздражённо её отчитывать. Он лишь устало кивнул.
«Неужели допрос настолько его вымотал?»
Солли уже собиралась незаметно выдохнуть с облегчением, как вдруг Сон Гён шире раскрыл полуприкрытые глаза и негромко спросил:
— …На этот раз вы правда поженитесь?
— Что?
Покрасневший от усталости взгляд Сон Гёна был устремлён прямо на А Шина, стоявшего немного позади Солли.
— П-папа!
В ужасе Солли заметалась между ними, пытаясь заслонить одного от другого. Вот только её роста совершенно не хватало, чтобы прервать безмолвное противостояние взглядов двух мужчин.
— Зачем Вы говорите такое у меня на работе?
Она поспешно схватила Сон Гёна за плечи и силой развернула его в другую сторону.
— Скорее идите к вертолёту!
Испуганно оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал этого разговора, Солли безжалостно подталкивала отца вперёд. Но А Шин, будто вовсе не замечая её стараний, спокойно обнял Солли за плечи и совершенно невозмутимо ответил:
— Если Ваша дочь примет моё второе предложение, я хоть завтра забронирую зал для церемонии.
— Сонбэ…
Крепко прикусив губу, Солли метнула в него выразительный взгляд, недвусмысленно требуя вести себя потише. Однако А Шин лишь спокойно пожал плечами и едва заметно улыбнулся.
— …Надеюсь, на этот раз вы обязательно порадуете меня хорошими новостями.
На губах Сон Гёна появилась странная улыбка, пока его взгляд переходил с А Шина на Солли.
— Тогда, Солли, увидимся дома. Начальник Пэк, с Вами мы тоже скоро снова увидимся.
Вскоре, окружённый ожидавшими его сотрудниками службы охраны, он исчез в дальнем конце коридора.
Проводив Сон Гёна до вертолётной площадки, Солли бессильно опустила плечи и глубоко вздохнула.
— Ха-а…
Ей очень хотелось верить, что теперь остаётся только вернуться домой, принять горячий душ и без сил рухнуть в мягкую постель. Но именно в этот момент телефон в её кармане громко завибрировал.
А Шин потёрся щекой о её волосы и взглядом указал на карман.
— Тебе звонят.
— Знаю… Ах, уже сбросили.
С трудом подняв руку, Солли достала телефон. Едва её взгляд упал на уведомление о пропущенных вызовах, как вся сонливость мгновенно исчезла.
«Пропущенные звонки: монах Доун, шесть вызовов».
— Ах, точно.
Из её груди вырвался короткий испуганный выдох. Только теперь забытое обещание словно ударило её по голове молнией.
«Он ведь просил приехать в храм вместе с Чхон Ва…»
Фотография с Чан Ин Соном, срочный допрос Сон Гёна, публичное объявление о служебном романе в большом конференц-зале. Пока одно событие за другим буквально обрушивалось на неё без малейшей передышки, это обещание совершенно вылетело у неё из головы.
Шесть пропущенных звонков красноречиво говорили о том, насколько отчаянно монах ждал её приезда.
Побледнев, Солли торопливо нажала кнопку вызова. Соединение установилось ещё до того, как прозвучал хотя бы один длинный гудок.
— Монах, простите меня. Да… На работе неожиданно возникло срочное дело, поэтому я не смогла с Вами связаться. Да… Да! Я уже выезжаю!
А Шин, молча слушавший её полный паники разговор, едва заметно дёрнул бровью.
— Монах?
Нахмурившись, он тихо повторил это слово, но Солли сейчас была не в состоянии обращать внимание даже на его мрачное настроение. Как только разговор закончился, перед ней тут же встала куда более приземлённая проблема.
«Что теперь делать? Машину после того нападения давно отправили на утилизацию».
Времени искать автомобиль напрокат уже не оставалось. Добраться в такую горную глушь на общественном транспорте, да ещё и с огромным волкособом, было совершенно невозможно.
К тому же ей предстояло как-то уговорить глубоко обиженного Чхон Ва поехать вместе с ней в храм.
— Я отвезу тебя.
Пока Солли, страдальчески схватившись за голову, пыталась придумать выход, возле самого её уха неожиданно раздался недовольный голос. Она резко повернула голову и встретилась взглядом с чуть прищуренными глазами А Шина.
— А Вы вообще знаете, куда я еду, если уже собираетесь отправиться следом?
— Ты только что сказала «монах». Разве ты едешь не в тот храм, где прожила два года?
— …Вообще-то да…
— Значит, я сам посмотрю, в какой глуши ты пряталась и как там жила.
А Шин нарочито угрожающе зарычал, отстранился от неё и направился к лифту, коротко кивнув подбородком, давая понять, что ей лучше поторопиться и идти следом.
Из-за его самоуверенного и бесцеремонного поведения Солли с большим трудом проглотила отказ, уже готовый сорваться с языка. Сейчас было совсем не время спорить по пустякам и отстаивать свою гордость. Ради монаха, которому она была столь многим обязана, нужно было спешить.
В конце концов Солли обречённо тяжело вздохнула и поспешила вслед за А Шином, широкими шагами уходившим вперёд.
— Нужно взять с собой Чхон Ва. Как думаете, он поместится на заднем сиденье Вашей машины?
— А его ещё зачем брать? Оставь дома.
— Монах попросил привезти его…
— …У меня есть ещё один внедорожник. Посадим его туда.
— Я быстро сделаю только то, о чём попросил монах, и сразу выйду, поэтому сонбэ ждите в машине. Понятно? В храм заходить ни в коем случае нельзя.
А Шин сделал вид, будто вовсе не услышал её решительного предупреждения. На его губах мелькнула лениво довольная улыбка, но Солли этого уже не заметила.
Некоторое время спустя они торопливо заехали домой и, открыв входную дверь, оказались в доме, наполненном холодной тишиной. Чхон Ва забился в угол оранжереи и свернулся там огромным пушистым клубком.
— Чхон Ва, съездим ненадолго с сестрёнкой в храм?
Солли осторожно подошла к нему и попыталась погладить мягкую шерсть, но Чхон Ва даже не повернул головы, лишь глубже уткнулся мордой между передними лапами. Подавив вздох, Солли присела рядом.
— Чхон Ва, монах Доун ждёт только тебя. Понимаешь? Ну же?
Она почти умоляла его, даже поднесла к самому носу кусочек вяленого мяса, но волкособ оставался совершенно неподвижным. В ответ он лишь сильнее прижал уши и раздражённо махнул хвостом, словно всё происходящее ему окончательно наскучило.
За дверью дома А Шин ждал её с уже заведённым двигателем, а драгоценное время продолжало уходить.
— …Сестрёнке придётся ехать в машине сонбэ. Ты правда не поедешь с нами?
В конце концов Солли крепко прикусила нижнюю губу и решила воспользоваться последним средством.
— Тогда сестрёнке придётся совсем одной ехать с тем страшным дяденькой до самых гор.
Едва эти слова сорвались с её губ, как неподвижное до этого тело Чхон Ва заметно дрогнуло. Он резко поднял морду, и холодные золотистые глаза мгновенно впились в Солли. В этом взгляде ясно читались сильнейшее раздражение и недовольство.
— Чхон Ва ведь тоже поедет, правда? Ты должен защитить сестрёнку, чтобы тот дяденька её не обижал.
Чхон Ва нехотя, словно уступая её просьбе, медленно поднялся на лапы. Затем первым вышел из оранжереи, вскоре покинул дом и уверенно направился прямо к чёрному внедорожнику А Шина.
Солли поспешила следом и распахнула заднюю дверь автомобиля. Стоило двери открыться, как Чхон Ва одним прыжком оказался на заднем сиденье и сразу удобно там устроился.
— …Ха.
А Шин, наблюдавший за этим через зеркало заднего вида, не скрываясь, тяжело вздохнул. Чхон Ва тоже не сводил с него пристального взгляда и тихо низко зарычал. Сейчас он выглядел так, будто гордо исполнял обязанности телохранителя своей хозяйки.
— Я введу адрес в навигатор, хорошо? …Перестаньте уже устраивать с Чхон Ва состязание взглядами. Вы ведь взрослый человек!
Солли поспешно устроилась на пассажирском сиденье и слегка хлопнула А Шина по бедру. Тот, продолжая отвечать на свирепый взгляд Чхон Ва через зеркало заднего вида, только фыркнул.
— Ты же сама говорила, что он уже совсем старый дед. Если перевести его возраст на человеческий, он намного старше меня.
— Кто это сказал?
— Исследовательница Ким То Ён.
— Исследовательница Ким То Ён? С каких это пор Вы называете То Ён так официально?..
Пока Солли вводила адрес в навигатор, напряжённая дуэль взглядов между А Шином и Чхон Ва не прекращалась ни на мгновение.
— Хватит!
Только после того как Солли резко обернулась к заднему сиденью и громко прикрикнула, Чхон Ва поспешно опустил голову между передними лапами. А Шин тоже недовольно цокнул языком и тронул машину с места.
Прижав пальцы к пульсирующему виску, Солли устало прислонилась головой к окну. Ей всё ещё с трудом верилось, что эти выходные, больше похожие на настоящую войну, до сих пор не закончились.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
После того как они покинули город и ещё долго ехали по извилистой грунтовой дороге, среди густых гор наконец показался храм.
Всю дорогу вверх атмосфера в машине была настолько тяжёлой, что Солли едва могла нормально дышать. Два самца продолжали без конца следить друг за другом через зеркало заднего вида, не прекращая своего молчаливого противостояния, и зажатую между ними Солли уже почти начало укачивать.
Когда за густой сосновой рощей наконец показалась почти пустая храмовая стоянка, Солли расстегнула ремень безопасности ещё до того, как машина окончательно остановилась. А Шин бросил на неё косой взгляд и нахмурился.
— Опасно.
— М-мне тошно…
— Подожди немного. Сейчас припаркуюсь.
Он уверенно загнал машину на парковочное место, обозначенное лишь кое как вбитыми в землю деревянными столбиками. Солли поспешно выбралась с пассажирского сиденья.
Чистый горный воздух и слабый запах благовоний, коснувшиеся кончика носа, мягко уняли мутную тошноту. Чхон Ва начал постукивать мордой по стеклу, будто требуя поскорее открыть дверь.
— Подожди немного, Чхон Ва…
Щёлк.
Едва Солли открыла дверь, Чхон Ва ловким движением спрыгнул с заднего сиденья. А Шин, глядя на Чхон Ва, который неторопливо пошёл впереди к храмовому двору, коротко усмехнулся.
— Идёт так, будто это его собственная гостиная.
— Чхон Ва тоже жил здесь вместе со мной… Наверное, это место ему почти как дом.
— Как себя чувствуешь?
— На свежем воздухе стало немного лучше…
Солли с трудом подавила тошноту и ещё раз твёрдо обозначила границу.
— Спасибо, что подвезли меня, сонбэ.
— Угу.
— Я быстро вернусь, поэтому немного подождите в машине.
— Ты предлагаешь мне одному торчать в машине?
— Я быстро сделаю только то, о чём попросил монах, и вернусь. Это недолго.
Она настойчиво толкала А Шина в крепкую спину, но он не сдвинулся ни на шаг, словно огромный камень. Напротив, он запер машину и широкими шагами направился прямо во двор храма.
— Куда это я должен идти? Раз уж приехал после столького времени, нужно хотя бы поздороваться.
— Сонбэ!
Она подпрыгнула от возмущения и попыталась загородить ему дорогу, однако угнаться за его широким шагом было невозможно. И именно тогда.
— Солли приехала!
— А Чхон Ва за это время ещё больше вырос!
— Хорошо, что вы добрались благополучно. Дорога, наверное, была тяжёлой?
Монах Доун и другие монахи, подметавшие двор, радостно подошли к ним, но затем, словно сговорившись, разом остановились. Их взгляды одновременно устремились на незнакомого мужчину, стоявшего рядом с Солли.
Крепкое телосложение, отчётливо заметное даже под простой чёрной рубашкой, и странно прекрасная внешность выделялись настолько нереально, что бросались в глаза даже тем, кто давно оставил мирскую жизнь.
— Ой… Не знаю, кто Вы, но сложение у Вас поистине невероятное.
Один из монахов выронил метлу и восхищённо выдохнул.
— Может, Вы киноактёр? Ну надо же, будто лицо светится!
Монах Доун, продолжавший осыпать его восторженными словами, с доброй улыбкой спросил Солли:
— Может, это тот самый надёжный молодой человек, о котором ты когда-то рассказывала? Как же ты столько мучилась, имея рядом такого красивого и статного спутника?
— Что? Нет, он мне не парень! Этот человек просто… мой старший коллега по работе…!
Монахи, далёкие от мирских новостей, никак не могли знать о сложных отношениях между ними. От откровенного восхищения и смертельно опасного недоразумения лицо Солли залилось краснотой, и она поспешно замахала руками.
Однако, несмотря на её отчаянные отрицания, А Шин ничуть не растерялся и с присущей ему ловкой улыбкой вежливо склонил голову.
— Рад знакомству. Меня зовут Пэк А Шин. Я слышал, что наша Солли многим обязана этому месту.
Солли в ужасе ткнула его в бок за бесстыдное выражение «наша Солли», но А Шин даже не моргнул.
— Мне следовало прийти и поприветствовать Вас раньше. Прошу прощения.
Из-за него, открыто изображавшего нежного парня, Солли была готова сойти с ума, но монахи лишь довольно улыбнулись и закивали.
А Шин бросил на Солли спокойный и бесстыдный взгляд. В его глазах будто ещё и читалось: «Я хорошо справился, правда?»
— Вы проделали долгий путь и, должно быть, устали. Как раз время трапезы, поэтому место под крышей проверим после еды.
От предложения монаха Доуна Солли, пытаясь остудить горящее лицо, почти сбежала на кухню.
— Я тоже помогу накрыть на стол, монах.
Солли поспешно вошла в старую храмовую кухню. В воздухе тепло смешивались густой запах варящегося риса, запах горящих дров и аромат горных трав.
Она присела и уже собиралась поднять тяжёлую крышку котла, когда за спиной внезапно легла огромная тень. А Шин, закатывая рукава, вошёл следом за ней.
— С-сонбэ, зачем Вы сюда вошли? Здесь тесно, идите туда, на деревянную веранду, и отдохните.
Солли вздрогнула и попыталась вытолкнуть его, но Пульгасари всё равно добрался до самого очага.
Когда в храмовую кухню с низким потолком вошёл ещё и огромный А Шин, и без того тесное пространство будто стало совсем душным.
— Старшие все смотрят, разве может такой усердный и надёжный «парень» один развлекаться снаружи?
А Шин ловко улыбнулся и естественно забрал крышку котла из рук Солли. Затем с привычной сноровкой начал помогать монахам переносить тяжёлые продукты и чистить овощи.
— …Какой ещё парень…
Солли недовольно поджала губы и проворчала, но повода немедленно выгнать А Шина, который молча выполнял свою часть работы, у неё не было. В конце концов она уступила собственному упрямству и рядом с ним принялась усердно перебирать зелень.
Каждый раз, когда у узкой мойки их плечи сталкивались, а кончики пальцев случайно касались друг друга, сердце срывалось вниз. Хотя после воссоединения они уже не раз делили постель, от каждого мимолётного прикосновения её лицо вспыхивало жаром.
А Шин, напротив, лишь молча помогал накрывать на стол с ленивой улыбкой на губах.
Солли невольно сравнивала себя, неловкую и неуклюжую во всём, с ним, до невозможности умелым. От этого почему-то возникало чувство уже виденного.
«…Всё совсем как в университетские годы…»
Она никак не могла понять, почему её преследует это ощущение, но теперь стало ясно: ситуация была точно такой же, как прямо перед тем, как она начала встречаться с А Шином.
Тогда Солли тоже теряла голову от первой юной влюблённости, а А Шин умело тянул её к себе. Когда она пришла в себя, то уже оказалась в его руках.
— Почему у тебя такое лицо?
А Шин, подкладывавший дрова в очаг, искоса посмотрел на застывшее лицо Солли и прошептал. Солли начала яростно тереть в воде ни в чём не виноватую картофелину и пробормотала:
— Просто… мне кажется, я совсем не изменилась с тех пор, когда мне было чуть больше двадцати…
— Ты? Но ты же Божественный зверь. Разве не естественно, что старение остановилось примерно в том возрасте?
— Я не об этом. Просто… сколько бы времени ни прошло, мы всё равно совсем не отличаемся от себя прежних, какими были в день нашей первой встречи. Иногда мне кажется, что я не повзрослела, а, наоборот, словно снова стала той прежней.
Он по-прежнему смотрел на неё так, будто совсем не понимал, о чём она говорит. Солли уже пожалела, что вообще завела этот разговор, но сказанного было не вернуть. Покраснев до самой шеи, она невольно погрузилась в воспоминания.
— Помните? Когда нас распределили в одну группу на выездной практике.
После неожиданного упоминания прошлого выражение лица А Шина на мгновение странно изменилось.
— Конечно, помню.
— Тогда мы тоже вот так сидели на кухне пустого дома в горной деревне. Было ужасно холодно, и мы пытались разжечь огонь в очаге.
— …
— Сонбэ всё время говорил, что кухня слишком тесная, и будто невзначай постоянно приставал ко мне, а я каждый раз совершенно не понимала, что мне делать…
Солли украдкой перевела взгляд на его лицо, пытаясь уловить выражение. Он слегка хмурился, но выглядел при этом как-то странно. Это было совсем не лицо человека, который просто предался воспоминаниям.
— Сонбэ? Неужели Вы не помните?
— Нет. Помню.
А Шин едва заметно улыбнулся краешком губ и покачал головой. Солли внимательно наблюдала за ним, пока он поправлял растопку в очаге. Почему-то лёгкая дрожь в уголке его губ казалась совершенно неестественной.
— Что у Вас с лицом?
— Просто мне неловко, потому что я вспомнил, как тогда перепробовал все возможные уловки, лишь бы тебя соблазнить.
— Неловко? Сонбэ вообще знает, что такое неловкость?
— Разумеется. Я тоже человек.
— Человек, который это знает, вчера в конференц-зале…!
— Это было объявление войны. Ты ведь сама видела, какими глазами на тебя смотрели те ублюдки в банкетном зале. Считай, что я заранее отсёк всю мелочь, пока она не начала назойливо к тебе липнуть.
Солли уже готова была вспыхнуть от этой до невозможности бесстыдной логики, как вдруг со стороны входа в кухню раздался радостный голос монаха Доуна.
— Ой, Чхон Ва тоже пришёл нам помогать?
Чхон Ва, всем своим видом демонстрировавший недовольство, тоже незаметно переступил порог кухни. Недовольно наморщив нос, он посмотрел на А Шина, занявшего слишком много места, и низко зарычал.
Однако стоило одному из монахов обернуться, как Чхон Ва мгновенно изменился, будто ничего не произошло. Он мягко завилял хвостом, а затем принялся носить в зубах корзины с продуктами и исподтишка очаровательно выпрашивать внимание.
— Ой, Чхон Ва всё такой же смышлёный.
— Иногда смотришь на него и кажется, будто он совсем как человек.
Хитрые повадки волкособа заставили монахов широко улыбнуться. Перед ними Чхон Ва старательно вилял хвостом, но его глаза продолжали насторожённо поблёскивать, не упуская ни одного движения А Шина.
Так за шумными, но тёплыми хлопотами незаметно продолжалась подготовка к ужину. В какой-то момент монах, занимавшийся очагом, резко подтолкнул внутрь большое полено.
Треск!
Пропитанное влагой полено с громким звуком раскололось, и крупная искра резко взметнулась вверх. Словно назло, она полетела прямо в руку А Шина, сидевшего рядом с очагом.
Ш-ш-ш.
Вместе с неприятным шипением на его крепкой руке мгновенно проступил ярко-красный след ожога. Увидев, как кожа сразу же начала вздуваться, Солли испуганно вздрогнула.
— Сонбэ!
— Ой! Что же делать! Простите, пожалуйста, простите! После такого ведь может остаться серьёзный шрам!
Монах, подкладывавший дрова, побледнел и совсем растерялся, однако А Шин даже не повёл бровью и лишь безразлично стряхнул с руки погасшую искру.
— Всё в порядке. Почти не больно. Да и всё равно быстро заживёт.
Едва он договорил, как ярко-красный след ожога на его руке начал заметно бледнеть.
При виде того, как покрасневшая кожа почти мгновенно пришла в норму, глаза монахов одновременно широко распахнулись.
— Ох… Рана затянулась прямо на глазах.
— Я и так понимал, что Вы не обычный человек, но всё же…
— Может быть, Вы тоже особый ёмуль, как Солли?
— Сонбэ — единственный Пульгасари во всём Центре, монах.
Услышав объяснение Солли, монах Доун испуганно вздрогнул и выронил половник, который держал в руке.
— Пульгасари?! Ты хочешь сказать, тот самый легендарный Божественный зверь из древних сказаний?
— Ой, а я ведь сразу почувствовал, что сила, исходящая от него, совсем необычная!
— Значит, это правда, что ни нож, ни пуля не способны причинить вред его несокрушимому телу?
— И мне очень интересно, действительно ли он ест железные шарики и сталь.
Когда монахи недоверчиво заговорили между собой, А Шин с совершенно невозмутимым видом поднял тяжёлый кухонный нож, лежавший на разделочной доске.
— Проще один раз увидеть собственными глазами.
— Сонбэ? Подождите…
Солли не успела его остановить. Не проявив ни малейшего колебания, А Шин высоко поднял нож и с силой опустил лезвие на тыльную сторону другой руки.
Свист!
Вместе с жутким свистом, рассёкшим воздух, нож бессильно раскололся надвое и со звоном отлетел на пол. На твёрдой тыльной стороне руки А Шина не осталось ни малейшей царапины, ни единой капли крови.
— Ой, Будда милостивый!
— Н-не может быть…!
Монахи побледнели и в ужасе схватились за грудь. Его пугающая и совершенно внезапная выходка, похоже, едва не довела всех до полуобморока.
Солли швырнула мокрую тряпку, которую держала в руках, и принялась изо всех сил колотить А Шина по широкой спине.
— Сонбэ, Вы с ума сошли? Что Вы творите при старших? У всех сейчас сердце остановится!
Даже получив несколько весьма ощутимых ударов по спине, А Шин лишь пожал плечами, будто совершенно ничего не почувствовал.
— Простите, если напугал Вас. Сломанный нож я возмещу.
Вежливо извинившись, он подцепил зубами половину лезвия, оставшуюся в рукояти. Затем сжал её острыми клыками и спокойно отправил себе в рот.
Хруст… хруст…
Острое лезвие бодро раскрошилось у него во рту, словно обычное печенье. При виде человека, который спокойно пережёвывал и глотал металл, монахи застыли с отвисшими челюстями.
— Т-тогда выходит, что и железо он действительно ест… А предание о том, что убить его можно только огнём, поэтому его и называют Пульгасари, тоже правда?
Один из монахов осторожно задал вопрос дрожащим голосом.
— Ведь только что из-за искры у него появилась рана. К-конечно, она уже почти исчезла…
— Это наполовину правда, а наполовину нет, монах.
Солли неловко улыбнулась и принялась объяснять.
— Правда, что горячий огонь оставляет на нём раны. Но боли он почти не чувствует, а сами раны всё равно со временем исчезают. Предание о том, что Пульгасари можно убить только огнём, не соответствует действительности.
— Вот как…?
— Да. Когда-то в Центре проводили эксперимент над телом отца сонбэ. Во время него его поджигали, и в конце концов он почти полностью превратился в обугленную глыбу…
Она осторожно продолжила, украдкой поглядывая на А Шина, который молча дожёвывал остатки ножа.
— Это был ужасный эксперимент, но в итоге его тело полностью восстановилось. И даже пока оно горело, он почти не чувствовал боли.
— Если он всё-таки обуглился, значит, даже несокрушимое тело получает повреждения от огня?
— Повреждениями всё не ограничивается. Дыхание тоже на время прекращается.
А Шин произнёс это совершенно спокойно, будто рассказывал о ком-то постороннем.
— Даже если всё тело сгорает и превращается в уголь, смерть длится совсем недолго. Со временем сгоревшая плоть всё равно восстанавливается, и он снова оживает.
— Ох… Значит, его называют Пульгасари потому, что это бессмертное тело, которое невозможно убить?
— Примерно так.
А Шин равнодушно стёр с уголка губ металлическую крошку и снова принялся помогать на кухне. Солли тоже прекрасно знала, что ожог очень скоро исчезнет без следа, поэтому сразу перестала беспокоиться и повернулась к большому котлу.
Однако у самого порога кухни оставалось существо, которое, затаив дыхание, молча наблюдало за всем происходящим.
Это был Чхон Ва.
Он неотрывно смотрел на руку А Шина, в которую попала раскалённая красная искра. На коже всё ещё виднелся слабый след ожога, похожий на лёгкую копоть.
В глазах Чхон Ва медленно, совершенно бесшумно, разгоралась кровавая жажда убийства.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
После трапезы воздух в храме стал ещё прохладнее. В горах темнота опускалась раньше, и колокольчик, подвешенный к самому краю карниза, зловеще покачивался под вечерним ветром.
— Ну что, тебе пора возвращаться в Сеул, пока не стало совсем поздно.
Монах Доун, будто только этого и ждал, потёр сухие ладони и подошёл к Солли.
— Перед тем как уехать, не могла бы ты осмотреть крышу? Каждую ночь из щелей между стропилами доносится шуршание, и я уже не могу спокойно спать. Похоже, под крышей поселилось несколько мышей.
— Где именно, монах?
— Со стороны задней комнаты жилого корпуса.
— Не волнуйтесь. Я быстро посмотрю и вернусь.
Едва Солли поднялась на ноги, как А Шин, вытиравший в углу чашки, словно только этого и ждал, сразу же встал.
— Я тоже пойду.
— Зачем, сонбэ?
— Хочу посмотреть, как ловят мышей.
Глаза А Шина странно заблестели. От его обычной холодной и высокомерной манеры не осталось и следа. Теперь он смотрел с таким ожиданием, словно перед ним вот-вот должно было произойти самое редкое зрелище в жизни.
Пока они вслед за монахом Доуном шли по тёмной деревянной галерее к задней комнате жилого корпуса, Солли казалось, что затылок вот-вот загорится от его пристального взгляда. А Шин держался так близко, что носками ботинок то и дело задевал её пятки.
— Сонбэ, идите немного подальше.
— А что я такого делаю? Просто иду как обычно.
— Конечно, как обычно. Вы же почти вплотную идёте за мной. Я что, сбегу?
— Сейчас… да.
Он склонился к самому её уху и совершенно бесстыдно ответил:
— Ты ведь не хочешь показывать, как превращаешься в мышь?
— Раньше Вы столько раз это видели, что уже должно было надоесть. Почему Вы вдруг так себя ведёте?
— Сейчас мне очень хочется посмотреть.
— …Да что с Вами такое…
Возмущённо фыркнув, Солли ускорила шаг.
Вскоре они подошли к задней комнате жилого корпуса. Монах Доун осторожно указал на высокий потолок.
— Здесь, с этой стороны. Каждую ночь отсюда слышно, будто кто-то бегает. Мы приглашали людей проверить крышу изнутри, но мыши, похоже, чувствуют чужое присутствие и всё время убегают…
Иначе говоря, он просил Солли в облике своего сородича разыскать мышей и убедить их покинуть храм.
— Я быстро вернусь.
Солли закатала рукава рубашки.
Но взгляд А Шина, стоявшего у стены со скрещёнными руками, стал ещё более настойчивым.
Он устроился поудобнее и с нескрываемым ожиданием ждал лишь одного момента, когда Солли наконец превратится.
«Да что с ним такое…»
Щёки Солли снова обожгло жаром. Это было обычное превращение, которое он видел бессчётное количество раз, пока они встречались, однако она совершенно не понимала, почему он так смотрит и чего так нетерпеливо ждёт.
Недоумение смешивалось со смущением, но под торопливым взглядом монаха Солли всё же крепко зажмурилась.
Её тело в одно мгновение исказилось и стало быстро уменьшаться. Гладкую кожу покрыла мягкая светло-коричневая шерсть, появились круглые ушки и маленький хвост.
Спустя мгновение на том месте, где только что стояла Солли, сидела полевая мышь размером примерно с человеческий мизинец.
Она принюхалась и уже собиралась направиться к стропилам, как вдруг обернулась к А Шину.
С ним явно было что-то не так.
Он полностью закрыл лицо большой ладонью и низко опустил голову.
«Ему плохо?..»
Солли склонила голову набок и внимательно посмотрела на него. В следующий миг она заметила, что его неприкрытые уши покраснели, словно спелые яблоки.
Более того, широкие плечи едва заметно вздрагивали, будто он из последних сил сдерживал смех.
В ту же секунду шерсть на спине Солли встала дыбом, а хвост напряжённо вытянулся, словно она столкнулась с кошкой.
Хлоп.
Испуганно вздрогнув, Солли мгновенно вернулась в человеческий облик.
— …Сонбэ! Что это за реакция? Вы заставляете меня чувствовать себя ужасно неловко!
А Шин по-прежнему не мог поднять головы. Прикрывая рот ладонью, он мелко дрожал всем телом, отчаянно пытаясь сдержать смех, и в уголках его глаз уже выступили слёзы.
— …Ты такая маленькая…
— И что с того, что маленькая? Все мыши-оборотни такими рождаются!
Когда Солли, вспыхнув от обиды, начала сердито топать ногами, А Шин наконец поднял голову. Всё ещё прикрывая половину лица ладонью, он рассеянно пробормотал:
— Нет… Просто… ты оказалась гораздо милее, чем я ожидал. Честно говоря, я немного растерялся.
Из-за ладони его голос звучал приглушённо. Стоявшие рядом монахи то и дело удивлённо охали и переглядывались между собой. Их лица сияли тем самым восторгом, который бывает у детей, случайно увидевших нечто невероятно интересное.
— Что Вы сказали?
— Говорю, ты милая.
— …Милая?.. Вы сейчас надо мной издеваетесь?
— Нет. Ты правда милая.
Услышав от А Шина такое неожиданное слово, Солли застыла с совершенно ошеломлённым лицом.
Он поспешно отвёл взгляд, стараясь скрыть улыбку, но его уши и шея всё ещё оставались ярко-красными.
— …Не мешайте мне и стойте спокойно.
Покраснев до самых кончиков ушей, Солли сердито превратилась в мышь ещё раз. На этот раз она твёрдо решила не обращать на него никакого внимания и сразу отправиться к крыше, поэтому направилась к толстому деревянному столбу, который вёл к стропилам.
Однако гладкий столб казался крошечной полевой мыши огромной отвесной горой.
И в этот момент над ней легла большая тень.
— Я подниму тебя.
А Шин уже подошёл вплотную и протянул перед Солли широкую ладонь. Рядом с его огромным телом она казалась настолько маленькой, что не составила бы даже одного укуса.
Солли немного помедлила, а затем мелкими шажками забралась ему на ладонь.
Он осторожно поддержал её обеими руками с такой бережностью, словно держал самое хрупкое сокровище на свете.
Благодаря его высокому росту и длинным рукам Солли не пришлось карабкаться по столбу. А Шин без труда поднял ладони к самым нижним стропилам и легко перенёс её наверх.
— Сходи и возвращайся.
Он улыбнулся и тихо прошептал.
Увидев так близко его ленивую, удивительно нежную улыбку, Солли снова почувствовала, как сердце забилось слишком быстро.
Она вздрогнула усами и поспешно скрылась среди стропил.
Пробравшись в тёмное пространство под крышей, Солли начала внимательно осматривать каждую узкую щель. Однако сколько бы она ни обследовала угол за углом, там не оказалось ни одной мыши, и даже муравья нигде не было видно.
«Там же ничего нет…»
Чтобы спуститься обратно, Солли снова воспользовалась рукой А Шина. Затем она вернулась в человеческий облик, поправила одежду и повернулась к монаху Доуну.
— Монах, там ни одной мыши не видно. Даже следов нет.
— Правда? Странно. Я ведь точно слышал по ночам это шуршание…
Когда монах Доун недоумённо склонил голову, другой монах, стоявший рядом, выступил вперёд с таким видом, будто уже давно хотел высказаться.
— Я же сколько раз говорил, что это не мыши. Я точно слышал что-то похожее на человеческие шаги. Будто кто-то среди ночи ходил по крыше.
— Да кто станет забираться на такую высокую крышу и спускаться с неё без лестницы?
От спора монахов лицо Солли постепенно застыло.
— Кто-то каждую ночь ходит по крыше храма в такой горной глуши…
— В мире всяких чудаков хватает.
В этот момент А Шин лениво потянулся и направился во двор.
— Вместо того чтобы спорить здесь, быстрее проверить самому.
Он произнёс это так, будто речь шла о сущем пустяке, и босиком спустился во двор. Затем в одно мгновение оттолкнулся от земли и взмыл вверх. Его тяжёлое тело поднялось легко, словно перо, и приземлилось на высокой черепичной крыше.
— Ох!
— Вот это напугал!
Монахи, выходившие на деревянную галерею, вскрикнули и схватились за грудь.
— Прыгает он и правда потрясающе.
— Вот что, наверное, значит Пульгасари.
Подошедший Чхон Ва сунул голову к боку Солли и незаметно прижался к ней. Солли погладила его мягкую шерсть и вышла во двор.
А Шин стоял на высокой черепичной крыше, морщил нос и принюхивался.
— Сонбэ. Чувствуете какой-то запах?
Когда Солли спросила, глядя вверх, А Шин с непонятным выражением лица осмотрел щели между черепицей и медленно повернул голову. Затем он холодно посмотрел вниз на Чхон Ва, который прижимался к Солли.
— …Здесь всё пропитано запахом этого парня.
— Что? Запахом Чхон Ва?
Пока Солли растерянно переспрашивала, монах Доун добродушно рассмеялся и покачал головой.
— Так это ведь Чхон Ва оставлял запах хищника в разных местах храма, чтобы горные звери не спускались сюда. Очень надёжный парень.
— Но, монах, разве этот запах может дойти даже до такой высокой крыши…?
Пока Солли с сомнением задавала вопрос, А Шин спрыгнул с крыши и легко приземлился во дворе.
Он холодно смотрел на Чхон Ва, который наслаждался прикосновениями своей хозяйки. Чхон Ва тоже не уступил и, гордо подняв голову, встретил взгляд А Шина.
В тот самый миг, когда между двумя самцами вот-вот должна была снова начаться напряжённая схватка взглядами, телефон в кармане А Шина громко завибрировал.
А Шин раздражённо отвёл взгляд от Чхон Ва и достал телефон. Проверив экран, он сильно нахмурился. Чтобы ответить на звонок, он отошёл к тихому заднему двору.
Солли недоумённо склонила голову и погладила Чхон Ва по макушке.
— Чхон Ва, ты ведь не забирался на крышу храма, правда?
На вопрос Солли Чхон Ва лишь невинно моргнул ясными глазами и мягко замахал хвостом. Глядя в эти чистые глаза, она невольно подумала, что, может быть, ошибся именно А Шин.
— Ты уже перестал сердиться на сестрёнку? Вчера ведь даже смотреть на меня не хотел.
Солли ласково улыбнулась и обняла Чхон Ва. В этот момент А Шин убрал телефон в карман и вернулся к ней.
— Пора возвращаться.
Он незаметно отодвинул Солли от Чхон Ва и нахмурился.
— Старик-директор вызывает.
— Что случилось?
— Похоже, проверка документов, переданных Институтом комплексного изучения видов, уже закончилась. Говорят, нашли все записи, связанные с Чан Ин Соном.
Стоило Солли услышать имя Чан Ин Сона, как сердце тяжело провалилось вниз. Пришло время снова возвращаться в водоворот дела. С сожалением попрощавшись с монахами, она поспешно села в машину А Шина.
А Шин неподвижно смотрел на Чхон Ва, который мелкими шагами приближался к машине, а затем низко произнёс:
— Хотел оставить тебя здесь, но терплю только ради Солли.
Он затолкал Чхон Ва на заднее сиденье и с громким хлопком закрыл дверь. Машина А Шина спокойно выехала с общей храмовой стоянки и быстро помчалась по горной дороге, на которую уже опустилась темнота.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Тяжёлые тучи, казалось, вот-вот должны были разразиться дождём, и вскоре, когда они уже ехали по горной дороге, на них действительно обрушился сильный ливень. В кромешной темноте машина А Шина плавно скользила по извилистой трассе.
А Шин молча держал руль, а Чхон Ва тихо рычал, глядя в окно. В притихшем салоне слышался лишь размеренный скрип дворников, смахивавших потоки воды с лобового стекла.
Солли тревожно наблюдала за застывшим лицом А Шина.
— Сонбэ, если Вы устали, может, ненадолго остановимся, а потом…
В тот же миг раздался глухой удар, и машину резко повело вправо. Солли даже не успела вскрикнуть. Её тело по инерции бросило вперёд, но А Шин мгновенно схватил её за плечо и прижал к сиденью.
Вии-и-изг!
Раздался пронзительный звук рвущейся шины, и тяжёлый внедорожник опасно накренился, одним колесом провалившись в придорожную канаву.
— …Ты в порядке?
Голос А Шина прозвучал низко и спокойно. Тяжело дыша, Солли молча кивнула.
— Сонбэ, а Вы в порядке?..
— Со мной всё нормально.
— Чхон Ва, ты не ранен?
Чхон Ва лежал на заднем сиденье и мягко вилял хвостом. К счастью, он тоже не пострадал.
Когда А Шин вышел из машины, осмотрел повреждения и вернулся обратно, выражение его лица почему-то казалось слишком безмятежным.
— Разорвало не только шину. Ось тоже полностью вышла из строя.
— Нужно вызвать эвакуатор?
— В такой ливень он будет добираться сюда часа три или четыре.
— Три или четыре часа? Тогда вызов директора Центра…
— Подожди.
А Шин спокойно позвонил директору Го Гам Чхану и коротко объяснил ситуацию. Разговор о том, что из-за дождя они застряли в горах и смогут вернуться только утром, закончился быстро и без лишних вопросов.
Убрав телефон, А Шин посмотрел на Солли и слегка пожал плечами.
— Ниже по дороге я видел несколько домов со светом. Пойдём туда.
Солли никак не удавалось избавиться от странного чувства.
С водительскими навыками А Шина и чутьём, которым обладал Пульгасари, такой аварии можно было избежать без особого труда.
Кроме того, семья Пэк могла в любой момент прислать другую машину или даже поднять вертолёт.
Но он явно не собирался этого делать. Более того, для человека, только что попавшего в аварию, он выглядел слишком спокойным и совсем не раздражённым.
— Сонбэ, Вы ведь случайно не специально…?
— Что за глупости. Зачем мне намеренно загонять собственную машину в канаву?
Совершенно бесстыдно ответив, А Шин открыл дверь со стороны пассажирского сиденья.
— Выходи. Нужно идти, пока дождь не усилился ещё больше.
Едва дверь распахнулась, как в салон ворвался влажный, тяжёлый запах мокрой земли. Чхон Ва первым выпрыгнул наружу, энергично встряхнул промокшую шерсть и встал перед Солли, будто собирался заслонить её собой. В непроглядной темноте лишь остаточный свет фар освещал размокшую грязную дорогу.
— Ах!
Уже некоторое время спускаясь по крутому склону, Солли вдруг вскрикнула и потеряла равновесие. Дорога, покрытая принесёнными дождём листьями и размытой грязью, оказалась скользкой почти как лёд. Её тело резко качнулось назад, и она уже была готова упасть.
— Осторожно.
Вместе с прохладным запахом его тела длинная рука А Шина крепко обхватила Солли за талию.
И в ту же секунду что-то тяжёлое и тёплое надёжно упёрлось ей в бёдра.
Это был Чхон Ва.
Он плотно прижался своим огромным телом к её ногам, сам став для Солли опорой.
Горячая рука А Шина, крепко державшая её за талию, и массивное тело Чхон Ва, поддерживавшее снизу. Солли невольно застыла в этой странной позе между двумя огромными самцами.
— Отойди. Свою хозяйку я сам доведу.
А Шин низко обратился к Чхон Ва.
В ответ Чхон Ва сморщил нос и оскалил острые клыки.
Даже сквозь дождь золотые глаза волкособа ярко сверкали, встретившись взглядом с нефритовыми глазами А Шина. Низкое рычание отозвалось вибрацией у бедра Солли.
— Пожалуйста… Со мной всё хорошо, поэтому отойдите оба.
С большим трудом оттолкнув и А Шина, и Чхон Ва, Солли снова пошла вперёд. Однако А Шин всё равно обнял её одной рукой за плечи, а Чхон Ва продолжал плотно прижиматься к её боку, не теряя бдительности.
Минут через десять они наконец спустились ниже по склону, пробираясь под проливным дождём, и между деревьями показалось одиноко стоявшее здание. На нём неприятно мигала красная неоновая вывеска с надписью «Горный постоялый двор».
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: зданию уже не меньше тридцати лет. Наружные стены настолько исхлестали дождь и ветер, что местами из-под штукатурки проступил серый цемент, а старую стеклянную дверь покрывал такой слой пыли, что через неё почти ничего нельзя было разглядеть.
Скри-и-ип.
Когда А Шин толкнул дверь, тишину разорвал неприятный металлический скрип.
Внутри постоялый двор выглядел ещё более жалким, чем снаружи.
В нос сразу ударил затхлый запах плесени и въевшегося старого табачного дыма. Вдоль стены громоздились грязные стаканы из-под лапши быстрого приготовления и пустые пивные банки. Заметив уродливую паутину, свисавшую в углу потолка, Солли невольно поморщилась.
За стойкой, по другую сторону пожелтевшей от грязи акриловой перегородки, дремала пожилая женщина. А Шин постучал по стойке, и старуха медленно открыла мутные глаза.
— Что такое…? Все промокли до нитки…
— Комната есть?
— Комната? Осталась только одна. Идите в самый конец коридора.
Хрипло ответив, старуха протянула ему связку покрытых ржавчиной ключей.
Солли поспешно вмешалась:
— Бабушка, правда осталась только одна комната? Других совсем нет?
— Выходные. Все комнаты заняли туристы. Не нравится, можете не брать.
Безразлично бросив эти слова, старуха снова опустила голову.
Солли подозрительно посмотрела на А Шина.
Одним взглядом она спросила, неужели он действительно собирается ночевать здесь, но А Шин, словно только этого и ждал, спокойно достал из кошелька наличные и положил их на стойку.
— Берём эту комнату.
— Сонбэ!
— Ты хочешь в такой ливень бродить с этим огромным волкособом и искать другое место? Так ты только простудишься, Сон Солли. Или не видишь, что у него шерсть промокла?
Прикрывшись Чхон Ва как предлогом, А Шин заставил Солли замолчать. Чхон Ва грубо встряхнул мокрую шерсть, оставив на полу коридора целую лужу дождевой воды.
— Шерсть нужно отряхивать на улице!
Старуха раздражённо цокнула языком, но А Шин не обратил на неё ни малейшего внимания и повёл Солли в тёмный коридор.
С каждым шагом по коридору старые деревянные половицы жалобно поскрипывали. Обои не выдержали постоянной сырости и местами вздулись, а из-под отставших краёв, словно живое существо, расползалась чёрная плесень.
Наконец они добрались до комнаты в самом конце коридора. Когда ключ повернулся в замке, тугая дверь с трудом распахнулась, и наружу сразу вырвался тяжёлый влажный воздух.
Солли с ужасом огляделась. В комнате стояла старая широкая кровать, нелепый туалетный столик мятно-зелёного цвета, двухместный диван с облезшей кожаной обивкой, древний телевизор с кинескопом и кружевные занавески, пожелтевшие от многолетнего табачного дыма.
Когда они вошли внутрь, между А Шином и Солли повисла странная, тихая неловкость. А Шин снял промокший насквозь пиджак, небрежно бросил его в сторону и кивнул на дверь ванной.
— Сначала помойся. Иначе простудишься.
— …Тогда не буду отказываться…
Солли поспешно сняла верхнюю одежду и направилась в ванную. Перед тем как закрыть дверь, она поочерёдно посмотрела на А Шина, который стоял возле кровати, слегка склонив голову, и на Чхон Ва, устроившегося у входной двери.
— Пока я моюсь, ни в коем случае не деритесь. Понятно? И сонбэ тоже не обижайте Чхон Ва.
Чхон Ва обиженно прижал уши и бессильно опустил хвост на пол. А Шин лишь пожал плечами и криво усмехнулся.
Солли всерьёз опасалась, что стоит ей ненадолго исчезнуть, как эти двое снова сцепятся. Она быстро приняла душ, открыла шкафчик и обнаружила внутри несколько банных халатов, которые неожиданно оказались вполне приличными для такого старого горного постоялого двора.
«Хорошо, хоть есть что накинуть…»
С облегчением выдохнув, она надела халат и поспешно вышла из ванной.
К счастью, в комнате царило спокойствие. А Шин раскладывал промокшую верхнюю одежду Солли на старом диване, а Чхон Ва, вымокший до нитки, свернулся у двери и лежал с закрытыми глазами.
Оба выглядели так, словно совершенно не замечали друг друга, и Солли наконец смогла облегчённо вздохнуть.
— Сонбэ, теперь Вы тоже скорее помойтесь.
— Иди сюда. Я высушу тебе волосы.
— Не нужно. Сначала сонбэ помойтесь…
— Подойди. Иначе простудишься.
Он осторожно взял растерявшуюся Солли за плечи и усадил на старый стул перед туалетным столиком. Затем порылся в выдвижном ящике и достал старенький фен. Стоило включить его, как сразу потянуло слабым запахом горелой проводки.
— Сонбэ, кажется, он совсем старый. Я просто вытру волосы полотенцем и лягу.
Когда встревоженная Солли попыталась отодвинуться, А Шин недовольно посмотрел на потрескивающий фен и безжалостно выдернул вилку из розетки.
— Здесь вообще нет ничего нормального.
Он взял новое полотенце, лежавшее на кровати, и подошёл к Солли.
Она молча наблюдала за ним, пока он большими руками оборачивал полотенце вокруг её волос и бережно промакивал их.
Его прикосновения сквозь мокрые волосы оказались неожиданно осторожными и удивительно нежными. Каждый раз, когда через грубую ткань полотенца ощущались твёрдые пальцы А Шина, Солли невольно втягивала шею.
Рассеянно глядя перед собой, она неожиданно встретилась в зеркале с его взглядом.
В одно мгновение воздух будто изменился.
Нефритовые глаза А Шина потемнели и загорелись ещё сильнее. Теперь в его взгляде уже ничто не скрывало глубокого чувства собственничества.
Продолжая держать её волосы полотенцем, он долго смотрел Солли прямо в глаза через зеркало, а затем позволил полотенцу соскользнуть на пол.
Его грубые пальцы медленно коснулись её уха, плавно скользнули по нежной коже шеи, а затем проникли под ворот халата и ласково погладили ключицу.
Каждое прикосновение горячих пальцев к чувствительной коже заставляло Солли невольно втягивать воздух.
В движениях его руки, медленно приподнимавшей её подбородок, ощущались ничем не скрытые желание и жажда.
— Сон Солли.
Низкий голос защекотал ей ухо и тяжело отозвался где-то глубоко в груди. Солли крепко вцепилась пальцами в край туалетного столика.
Она должна была опомниться.
Пусть они и не были здесь совсем одни, но Чхон Ва открыто лежал у входной двери с распахнутыми глазами.
— Хватит… Сонбэ… Ч-Чхон Ва ведь смотрит…
Дрожащей рукой Солли сильно упёрлась в грудь А Шина. Жар его тела, ощущавшийся даже сквозь мокрую рубашку, прошёл через ладонь и мгновенно разлился по всему её телу.
Разум отчаянно твердил, что нужно оттолкнуть его, но тело словно таяло от жара, вспыхивавшего везде, где её касались руки А Шина.
— Это не имеет значения.
Равнодушно ответив, А Шин прижался к ней ещё плотнее. Его грудь вплотную коснулась её спины, и биение его сердца отчётливо передавалось через их тела.
Он склонился ниже, горячо выдохнул ей в шею и легко коснулся губами кожи.
— Сонбэ… правда… нельзя…
Голос Солли дрогнул настолько, что в нём уже невозможно было различить, где заканчивается мольба и начинается стон. Её сознание окончательно расплывалось, теряя последние очертания.
Большим пальцем А Шин мягко смял её нижнюю губу, затем повернул её лицо к себе, заставляя смотреть снизу вверх.
— Знаешь, о чём я думал весь день… когда смотрел на твою спину?
Нефритовые глаза затягивали её с силой настоящего водоворота.
В следующий миг он резко развернул Солли к себе и грубо завладел её губами.
В тишине комнаты отчётливо слышались только их дыхание, жадно тянувшееся навстречу друг другу, и влажный звук смешивавшейся горячей слюны.
Не выдержав накатывавшего наслаждения и густого жара, Солли крепко зажмурилась и отчаянно обвила руками его сильную шею.
А Шин уже собирался поднять её на руки, когда из горла Чхон Ва, до этого лежавшего у двери совершенно неподвижно, словно мёртвый, внезапно вырвалось свирепое рычание.
Комнату наполнили странные звуки, словно внутри чьего-то тела с хрустом смещались кости и стремительно раздувались мышцы.
А Шин мгновенно оторвался от её губ и сразу же заслонил Солли своей спиной. Из темноты медленно поднялась огромная тень.
Теперь это был уже не зверь, передвигавшийся на четырёх лапах.
— …Кто…?
Солли обернулась к двери и не поверила собственным глазам.
В центре комнаты, куда тускло падал лунный свет, на месте волкособа Чхон Ва стоял незнакомый мужчина.
Вокруг его грубого, крепкого обнажённого тела клубился прохладный туман. Под серебристым лунным светом каждая мышца была очерчена настолько безупречно, словно перед ними стояла высеченная из камня статуя.
Лицо, открывшееся из-под растрёпанных волос, оказалось настолько красивым, что невольно перехватывало дыхание. Высокая переносица резко выделялась на лице, а линия подбородка была такой же острой, как клык волкособа.
Но сильнее всего подавляли вовсе не эти черты.
Самыми пугающими были его глаза.
Золотые глаза, совершенно такие же, как у Чхон Ва, пронзали А Шина насквозь, словно в любой момент были готовы разорвать его на части.
Мужчина одним шагом сократил расстояние между ними и резко схватил за запястье руку А Шина, которой тот обнимал Солли за талию.
— Сестрёнка ведь сказала, что не хочет, ублюдок.
Низкий голос мужчины звучал куда опаснее и вместе с тем куда притягательнее любого звериного рычания.
А Шин без труда стряхнул его руку и коротко усмехнулся.
— Ну конечно… Наконец-то решил показать своё настоящее лицо.
— …Чхон Ва? Ты ведь не… Чхон Ва…?
Потрясённая Солли, пошатываясь, сделала шаг к мужчине.
Волкособ, которого она двадцать лет считала младшим братом и о котором столько лет заботилась, на самом деле оказался ёмулем, способным принимать человеческий облик.
Эта невозможная реальность разворачивалась у неё перед глазами слишком отчётливо.
— Довольно убедительно изображал преданную собаку, виляющую хвостом. Я почти позволил тебе себя обмануть.
На губах А Шина появилась холодная, колкая улыбка.
Его нефритовые глаза сверкнули ледяным блеском, когда он посмотрел на стоявшего перед ним мужчину. Воздух в комнате застыл так плотно, что от убийственной ауры, исходившей от этих двоих, стало трудно дышать.
Нефритовые глаза А Шина и золотые глаза Чхон Ва яростно столкнулись в безмолвном противостоянии. В голове Солли, словно последняя вспышка перед смертью, стремительно пронеслись все двадцать лет.
Тот день, когда Сон Гён впервые спас Чхон Ва из нелегального питомника. То, как она отчаянно просила не усыплять Чхон Ва, которому тогда грозила смерть. Лесные тропинки, по которым они гуляли вместе. И все те мгновения, когда Чхон Ва молча слизывал её слёзы после школьной травли.
Неужели всё это было ложью? Неужели под шкурой невинного волкособа всё это время скрывался человек?
Предательство, потрясение и невыразимое смятение обрушились на неё, словно огромная волна.
— Это неправда…
Тело Солли едва заметно качнулось, после чего медленно осело к полу.
— Сон Солли!
— Сестрёнка!
Голоса обоих мужчин прозвучали одновременно, и в то же мгновение напряжённое противостояние, ещё секунду назад готовое вспыхнуть с новой силой, перестало существовать.
А Шин и Чхон Ва одновременно рванулись вперёд и почти в один миг успели подхватить Солли, не позволив её телу рухнуть на пол.
Оказавшись в объятиях обоих мужчин, Солли почувствовала, как окружающий мир стремительно погружается во тьму.
Она ещё несколько раз тяжело моргнула, с трудом удерживая закрывающиеся веки, но в конце концов сознание окончательно покинуло её.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Воздух в подземной комнате допросов был особенно тяжёлым и сухим. Ещё день назад в этом холодном помещении в одиночестве сидел Сон Гён, подозреваемый в связи с Чан Ин Соном, а теперь рядом с ним здесь находилась его дочь, Сон Солли.
А Шин пристально наблюдал за происходящим в комнате допросов из-за зеркала одностороннего наблюдения. Его взгляд был прикован к лицу Солли, которая мелко дрожала под бледным светом ламп.
Воспоминания о горной гостинице мучительно перемешивали мысли А Шина, словно густой туман. Перед глазами снова вставало странное зрелище, где её собственный волкособ превратился в крепкого мужчину, и то, как у Солли подломились колени от потрясения.
В тот короткий миг, когда Солли рухнула в объятия А Шина, её кожа под его пальцами была холодной и безжизненной, почти как у мертвеца. А Шин сжал кулак так крепко, что на руке вздулись жилы.
— Вот уж не пойму, нашей начальнице Сон невероятно повезло или, наоборот, не повезло так, что хуже уже некуда.
Стоявший рядом директор Центра Го Гам Чхан раздражённо цокнул языком и недовольно пробормотал:
— Все выходные Центр стоял на ушах из-за дела Чан Ин Сона, а теперь выясняется, что она привела к себе домой мутанта и прожила с ним целых двадцать лет. Это вообще укладывается в голове?
— …
— Эй, А Шин. Я тебя спрашиваю, это вообще укладывается в голове?
А Шин ничего не ответил, продолжая смотреть сквозь зеркало одностороннего наблюдения.
Солли, казалось, даже не слышала вопросов следователя, сидевшего напротив. Её расфокусированный взгляд неподвижно был устремлён куда-то в пустоту.
Двадцать лет она любила этого зверя как младшего брата, а теперь оказалось, что всё это время рядом с ней находился мутант-ёмуль, скрывавший человеческий облик.
Эта тяжёлая правда наверняка невыносимым грузом давила на её хрупкую душу. Единственным человеком, сохранявшим странное спокойствие в комнате допросов, оставался Сон Гён.
Следователь с силой бросил на стол толстый отчёт с результатами анализа и заговорил:
— Директор Сон, взгляните на эти данные. Это результаты ночного анализа мутанта-волкособа, проведённого нашей исследовательской группой.
Резкий голос следователя отчётливо доносился из динамика, соединённого с комнатой допросов.
Не меняя спокойной позы, Сон Гён кивнул и взял отчёт.
— Данные не лгут. Что именно Вас интересует?
— Этот волкособ по имени Чхон Ва. Он не искусственно ставший ёмулем, как недавно уничтоженный Ранги. Он врождённый мутант-ёмуль, такой же, как Чан Ин Сон!
Следователь развернул отчёт к Солли и, словно забивая последний гвоздь, продолжил:
— Начальница Сон, Вам тоже не стоит сидеть с отсутствующим видом. Посмотрите внимательно. Тот, кого Вы двадцать лет держали рядом с собой, вовсе не обычный волкособ. Как получилось, что Вы, будучи Божественным зверем, всё это время не замечали, что он мутант?
Вместо ответа губы Солли лишь едва заметно дрогнули.
Сон Гён поправил очки и внимательно посмотрел на следователя.
— Моя дочь тоже не могла этого знать. От Чхон Ва совершенно не ощущались ни запах, ни сила, присущие ёмулю. Даже когда мы исследовали его генетику на оборудовании нашего института, результаты всегда показывали, что перед нами обычный волкособ.
— Сейчас Вы пытаетесь свалить всё на оборудование? И это говорит директор Института комплексного изучения видов!
Следователь с силой ударил ладонью по столу и резко подался вперёд.
— Без организованного сокрытия подобное невозможно! Двадцать лет, директор Сон. Целых двадцать лет! Вы серьёзно хотите сказать, что ни разу не усомнились в настоящей природе этого волкособа?
— Чтобы подозревать, нужны основания.
Сон Гён даже не моргнул и спокойно выдержал взгляд следователя.
— Более того, разве исследовательская группа Центра сама несколько раз не брала кровь Чхон Ва для создания препарата для моей дочери? Если даже ваши технологии не смогли обнаружить способность мутанта скрывать свою природу, разве вы сами не оказались в точно таком же положении?
— Следите за словами!
— Я лишь говорю о фактах. По строению хромосом Чхон Ва ничем не отличался от обычного волкособа. Если Вы сомневаетесь в моих словах, пересмотрите результаты анализа крови, которую ваши сотрудники сами у него брали.
Жёсткий ответ Сон Гёна громко разнёсся по оперативной комнате через динамики.
Поскольку результаты генетических исследований действительно полностью подтверждали его слова, следственная группа больше уже не могла давить на него так же уверенно, как раньше.
Следователь тяжело выдохнул от раздражения и снова поднял отчёт. Го Гам Чхан, наблюдая за невозмутимым лицом Сон Гёна, коротко цокнул языком.
— А Шин, ты правда собираешься жениться на начальнице Сон?
— Да.
— Хорошенько подумай. Конечно, требовать от начальницы Сон порвать отношения с родной семьёй было бы слишком жестоко, но этот Сон Гён совершенно безнадёжен.
— …
— Я вообще удивляюсь, как начальница Сон сумела вырасти нормальным человеком рядом с таким отцом. Готов поспорить, ещё до свадьбы он вцепится в будущего зятя мёртвой хваткой и попытается вытянуть из него как можно больше денег.
Не отвечая, А Шин перевёл взгляд на монитор, висевший на стене оперативной комнаты, где в режиме реального времени транслировалось изображение из изолятора, в котором держали Чхон Ва.
Тот спокойно сидел на простой койке в выданной Центром одежде для пациентов, и это зрелище почему-то казалось особенно странным.
Несмотря на совершенно человеческое строение костей и мышц, в облике Чхон Ва всё равно отчётливо чувствовался хищник.
Особенно бросались в глаза широкие плечи, словно готовые в любой момент разорвать свободную одежду, и напряжённые мышцы спины.
Даже его крупные ладони больше напоминали передние лапы зверя, который был готов одним ударом разбить стеклянную стену изолятора.
Всё это выглядело настолько неестественно, словно голодного волка силой заперли в тесной клетке.
«Отвратительная тварь…»
Нахмурившись, А Шин неотрывно смотрел на Чхон Ва на экране.
Тот тоже медленно поднял голову и золотыми глазами посмотрел прямо в объектив камеры наблюдения.
— Даже меня сумел обмануть. Впечатляющий тип.
Го Гам Чхан, продолжая смотреть на экран, с досадой цокнул языком.
— А ты как, А Шин? Тоже вообще ничего не заметил?
— …Мне казалось, что он ведёт себя слишком по-человечески…
Именно поэтому А Шин намеренно поцеловал Солли прямо у него на глазах, надеясь спровоцировать волкособа и посмотреть, какой будет его реакция.
Однако он даже представить не мог, что всё закончится настолько катастрофично.
— Но и я не догадался, что он мутант. Нет… правильнее будет сказать, что я очень надеялся, что это окажется неправдой.
— Правда? Почему?
— Такой здоровенный чёрный самец двадцать лет изображал рядом с Сон Солли послушную собачку и получал от неё ласку… От одной этой мысли меня тошнит.
— А Шин, твоя ревность вызывает ещё большее отвращение.
А Шин говорил совершенно искренне.
Под кроватью Солли, у её ног, в её беззащитных тёплых объятиях… О чём всё это время думал этот чёрный самец?
Мутант, натянувший на себя звериную шкуру и присвоивший самые сокровенные мгновения её жизни.
Стоило А Шину представить это, и ему хотелось оскалить клыки и собственными зубами перегрызть ему горло.
В этот момент в комнате допросов внезапно поднялся шум.
— Нельзя!
До этого сидевшая неподвижно, словно потерявшая душу, Солли вдруг с силой ударила ладонью по столу и резко поднялась на ноги. В её глазах наконец появился живой свет.
Она смотрела прямо на следователя, сидевшего напротив.
— Если вы собираетесь проводить исследования Чхон Ва, то отныне я должна присутствовать при каждом эксперименте и каждой проверке. Это моё условие.
— Начальница Сон, успокойтесь. В подобных вопросах нельзя ставить чувства выше всего!
Несмотря на попытку следователя образумить её, Солли не сделала ни шагу назад.
— Если меня не будет рядом, Чхон Ва никогда не станет с вами сотрудничать! Он слушает только меня. Если я не смогу сопровождать его во время исследований, я ни за что не передам Чхон Ва Центру!
— Сон Солли!
Сон Гён нахмурился и резко схватил дочь за руку.
— Успокойся. Что ты сейчас творишь?
— Отпустите.
Солли грубо выдернула руку из его хватки.
Её взгляд остановился на зеркале одностороннего наблюдения, занимавшем почти всю стену комнаты допросов.
Она не могла видеть людей, стоявших по ту сторону стекла, однако смотрела прямо перед собой холодным, почти ледяным взглядом, словно действительно встретилась глазами с Го Гам Чханом.
— Я обещаю. Если я буду рядом, Чхон Ва тоже станет сотрудничать с исследованиями настолько, насколько сможет. Поэтому не обращайтесь с ним как с чудовищем и не относитесь к нему как к лабораторной крысе… Я никогда этого не позволю.
А Шин так сильно сжал кулак, что пальцы побелели. То, как отчаянно она защищала это чудовище, чёрной вспышкой разожгло ревность у него в груди.
— Начальница Сон оказалась куда упрямее, чем я ожидал…
Го Гам Чхан задумчиво потёр подбородок, явно чем-то заинтересовавшись.
Поочерёдно посмотрев сначала на мрачное лицо А Шина, а затем на Солли, стоявшую за зеркалом так, словно она была готова сражаться до конца, он после короткой удушающей паузы включил микрофон на столе оперативной комнаты и широко улыбнулся.
— Что ж, тогда поступим иначе, начальница Сон.
Голос Го Гам Чхана громко разнёсся по комнате допросов через динамики. Солли и Сон Гён одновременно подняли головы, посмотрев в сторону, откуда донёсся звук.
— Как насчёт того, чтобы официально принять Чхон Ва в Центр по особому назначению?
Собравшиеся в оперативной комнате исследователи, следователь в комнате допросов и даже А Шин одновременно втянули воздух от столь неожиданного предложения.
Солли и Сон Гён почти одновременно широко раскрыли глаза.
— Принять нашего Чхон Ва… в Центр?
— Мутанта, который двадцать лет скрывался среди людей? Директор Центра, Вы в своём уме?!
— Кто вообще позволит принять в Центр того, кто даже официальный экзамен не сдавал?
А Шин больше не смог молчать и резко возразил, однако Го Гам Чхан лишь раздражающе спокойно пожал плечами.
— Именно поэтому я и сказал, что это будет особое назначение, начальник Пэк. Если мутант настолько искусно умеет скрываться, он может принести немало пользы во время реальных операций. К тому же это поможет нам подготовиться к будущей войне с Чан Ин Соном и Ковчегом.
— Это невозможно! Он опасен! Как можно впустить в Центр того, чья истинная природа до сих пор остаётся неизвестной?!
— Это входит в полномочия директора Центра, начальник Пэк. К тому же перед нами прекрасная возможность проверить потенциал этого мутанта.
Го Гам Чхан с лёгкостью проигнорировал возражения А Шина и снова улыбнулся Солли.
— Что скажешь, начальница Сон? Он мутант, поэтому отправить его в Отдел наземной флоры и фауны всё равно не получится. Я официально назначу его сотрудником Отдела «прочие», которым руководишь ты.
— Чхон Ва… станет моим сотрудником?
— Именно. Пусть отделы и объединяются с Отделом божественных зверей, но непосредственным начальником этого волкособа будешь именно ты, начальница Сон. Тебе станет спокойнее, а мы сможем получать необходимые данные для исследований. Разве это не тот случай, когда выигрывают все?
Некоторое время Солли молча смотрела на Сон Гёна, словно спрашивая его взглядом, а затем осторожно кивнула.
— Хорошо. Я… согласна.
А Шин, которого ревность словно заживо сжигала изнутри, свирепо уставился в затылок Го Гам Чхана.
Лишь невероятным усилием воли ему удалось подавить желание схватить этого проклятого директора Центра за воротник.
Этот чёрный самец двадцать лет вилял хвостом рядом с его женщиной, а теперь его ещё и собирались совершенно официально оставить у неё под боком.
А Шин был абсолютно уверен, что более отвратительных выходных в своей жизни он уже никогда не переживёт.
А Шин пересёк двор, уже утонувший в густой ночной темноте, и поднялся на широкую деревянную галерею ханока. Влажный ночной воздух, смешанный с тяжёлым запахом старого дерева, присущим этому дому, резко наполнил грудь.
— Ха-а…
Он раздражённо сорвал с себя пиджак и с глухим вздохом отбросил его в сторону. Клокотавшая внутри злость никак не желала утихать.
События, обрушившиеся за эти выходные, снова и снова всплывали в памяти и безжалостно разрывали мысли на части. Фотография Чан Ин Сона, найденная в доме Солли, очередная прихоть Го Гам Чхана и, больше всего…
«Сестрёнка ведь сказала, что не хочет, ублюдок».
Высокомерные золотые глаза того чёрного волкособа.
Двадцать лет эта тварь носила звериную шкуру и притворялась семьёй Солли.
А теперь этого отвратительного мутанта собирались оставить рядом с ней уже как сотрудника Центра.
— Проклятье.
Вместе с холодным ругательством острый клык болезненно впился в нижнюю губу. Мрачная жажда убийства снова дико забурлила внутри. Ему хотелось немедленно ворваться в изолятор Центра, разнести дверь и оборвать жизнь этого наглого зверя.
Слепая привязанность, которую Сон Солли и этот зверь выстроили между собой, выжигала А Шина изнутри чёрным огнём.
— Он даже не настоящий младший брат, так почему она его так защищает?
А Шин широкими шагами направился в кабинет. Когда тяжёлая раздвижная дверь открылась, перед ним возникло пространство, слабо залитое лунным светом.
Он прошёл сквозь темноту и резко повернул диск сейфа, скрытого за письменным столом.
Щёлк.
Вместе с холодным металлическим звуком сейф открылся, и А Шин достал плотный пакет с документами.
Это был отчёт, который семья Пэк подготовила два года назад, когда он начал восстановление памяти.
«А Шин, прочитав это, ты поймёшь, насколько ослеплён был жалкой и поверхностной жалостью, раз решил сделать своей парой эту ничтожную мышь».
Тогда его отец, Пэк Гён Ук, презирал Солли так, словно видел перед собой насекомое. Причина была в том, что какая-то жалкая низшая ёмуль посмела отвергнуть предложение его сына.
Когда А Шин включил настольную лампу, сухой оранжевый свет упал на пакет с документами. Он опустился на диван, будто проваливаясь в него, и вынул отчёт.
Он уже просматривал его десятки раз и знал содержание почти наизусть, до последней буквы. Но сегодня этот отчёт почему-то казался до отвращения чужеродным.
А Шин раздражённо перелистывал страницы, пока его взгляд не зацепился за один лист.
«Процесс формирования отношений с пациентом и особые обстоятельства».
Он скользнул по строкам холодным, потемневшим взглядом. В этом отчёте Сон Солли была всего лишь хитрой и мелочной низшей ёмуль, которая жаждала власти и цеплялась за Пульгасари.
Это было повествование, идеально подходившее к насмешке Пэк Гён Ука про «жалкую мышь».
Палец А Шина, скользивший по строкам, остановился.
Впервые они встретились на форуме, организованном Институтом комплексного изучения видов?
«Хотя прошло столько времени, мы всё равно ничем не отличаемся от тех времён, когда только встретились».
«Помните? Когда мы оказались в одной группе на выездной практике».
«Тогда мы тоже вот так сидели на кухне пустого дома в горной деревне».
Голос Солли, которая у очага недовольно поджимала губы, ударил по ушам, словно слуховая галлюцинация.
Содержание отчёта и прошлое, о котором говорила Солли, совершенно не совпадали. Но тогда в её глазах не было ни капли лжи.
— Ха…
В пустом кабинете прозвучала холодная усмешка. Чужеродность, которая всё это время неприятно застревала в горле, словно заноза, теперь стала ясной уверенностью и сдавила ему шею.
Этот отчёт был мусором. Всего лишь грубый низкопробный роман, написанный Пэк Гён Уком для того, чтобы закрыть сыну глаза и уши.
— Как мелочно.
А Шин уставился на безжалостно смятый отчёт и провёл рукой по подбородку. Неразложенных кусочков этой головоломки оставалось слишком много, но одно было ясно.
Желание, которое он чувствовал каждый раз, когда видел Сон Солли, не было простым возбуждением.
Это были жажда и чувство собственности, выжженные в костях настолько глубоко, что никакое дешёвое внушение не могло их скрыть.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Утром в понедельник воздух в главном здании Центра был напряжён сильнее, чем когда-либо.
Взгляды сотрудников, приходивших на работу, один за другим устремлялись к А Шину, пересекавшему вестибюль. Даже под этим потоком откровенного внимания он шёл с бесстрастным лицом, а люди, подавленные его высокомерной силой, поспешно расступались перед ним.
— А Шин.
Шаги А Шина, направлявшегося к лифту, резко остановились. С застывшим лицом он повернул голову туда, откуда прозвучал голос.
Его отец, Пэк Гён Ук, неторопливо проходил через пункт досмотра посреди вестибюля. Охрана не решалась задержать старого члена совета Центра и лишь неловко трогала металлодетектор. Судя по всему, он снова самовольно пропустил личный досмотр.
— За выходные ты устроил в Центре настоящий хаос.
Пэк Гён Ук подошёл к А Шину, тяжело нахмурившись.
— Сон Гён, этот хитрый змей, оказывается, дерзко скрывал свою связь с Чан Ин Соном? А я, ничего не зная, перечислял пожертвования Институту комплексного изучения видов, думая, что эти люди, как-никак, могут стать будущей роднёй…
— Отец.
А Шин оборвал его речь одним низким и твёрдым словом.
— Похоже, информационная сеть семьи Пэк тоже безнадёжно устарела. Не думал, что для восстановления наследника Вы подсунете такой грубый лживый отчёт.
Лицо Пэк Гён Ука в одно мгновение окаменело.
— …Лживый отчёт? Что за вздор ты несёшь?
— Вы правда ожидали, что, искромсав память сына по собственному вкусу и запихнув её в несколько жалких листов бумаги…
Нефритовые глаза А Шина стали холодными, словно лёд.
— …я вечно буду послушно плясать у Вас на нитках?
А Шин легко положил холодную руку на плечо Пэк Гён Ука. Прикосновение было совсем слабым, но плечо Пэк Гён Ука дрогнуло так, словно на него легла каменная плита.
— Как ты смеешь, бесстыдный щенок, говорить такое родному отцу…
— Больше никогда не вмешивайтесь в то, что происходит между мной и Сон Солли.
А Шин прошептал это с едва заметной усмешкой на губах.
— Это последнее предупреждение.
Он слегка похлопал побледневшего отца по плечу, а затем без малейшего сожаления отвернулся.
— Ты из-за какой-то низшей ёмуль смеешь так обращаться с собственным отцом…!
Дрожащий от гнева и унижения старый властолюбец больше не имел для него никакого значения. Внизу его ждал наглый зверь, которому нужно было немедленно показать поводок.
А Шин прошёл через строгую охрану и вошёл в специальную изоляционную зону на третьем подземном этаже. За толстым укреплённым стеклом был виден Чхон Ва, полулежавший на простой койке.
Хотя А Шин полностью заглушил шаги, Чхон Ва, будто уловив его присутствие, резко повернул голову и посмотрел прямо на него. Мышцы, видневшиеся в распахнутом вороте одежды для пациентов, были напряжены, как у хищника перед охотой.
А Шин остановился перед стеклянной стеной, слегка наклонив голову набок, и с бесстрастным лицом посмотрел на Чхон Ва сверху вниз.
— Думал, ты хотя бы хвостом помашешь. Разочаровываешь.
Вместо ответа Чхон Ва медленно поднялся и подошёл к стеклянной стене. Золотые звериные глаза ярко горели.
— А с чего мне махать хвостом? Дяденька мне не моя сестрёнка.
Губы Чхон Ва криво приподнялись. В конце фразы отчётливо прозвучала насмешка, предназначенная А Шину.
— До каких пор собираешься бегать за сестрёнкой по пятам? Тебе ведь отказали в предложении. Самому не стыдно выглядеть так жалко?
— Удивительно. Зверёныш, а даже знает, что такое предложение.
Глаза А Шина резко сузились.
— Хотя ты ведь двадцать лет ползал у людей под ногами, натянув на себя собачью шкуру. Наверное, успел многому научиться, пока подслушивал и подсматривал.
— …Научиться я успел более чем достаточно.
Чхон Ва прислонился лбом к стеклянной стене и вызывающе улыбнулся.
— Самое главное я понял до боли хорошо. Таким ублюдкам из семи великих Божественных зверей, как ты, верить нельзя.
— …
— Ты хоть знаешь, сколько сестрёнка плакала после того, как ты исчез?
Чхон Ва сверкнул золотыми глазами и с силой ударил кулаком по стеклу.
— Каждую ночь рядом с плачущей сестрёнкой был я. Для такого, как ты, рядом с ней уже нет места.
Когти Чхон Ва в одно мгновение остро вытянулись и оставили глубокие следы на стеклянной стене.
Скри-и-ип, скри-и-ип.
От резкого звука, сотрясшего воздух изолятора, А Шин даже бровью не повёл. На его губах начала медленно расползаться неприятная улыбка.
— Похоже, ты серьёзно что-то перепутал.
А Шин медленно приложил ладонь к стеклянной стене, на которой остались пять глубоких царапин. Толстое укреплённое стекло не выдержало странного жара Пульгасари и начало покрываться тонкими трещинами.
— Сон Солли держала тебя рядом только потому, что ты был жалким зверёнышем, который вилял хвостом и выпрашивал ласку.
Трещины белой паутиной расползались всё дальше, и стеклянная стена опасно задрожала. В нефритовых глазах А Шина полыхнуло яростное пламя.
— Теперь, когда стало известно, что ты мутант, твои ничтожные привилегии закончились.
— Что?
— Я говорю, забудь о том, что тебя будут любить так же, как в те времена, когда ты отвратительно вилял хвостом.
А Шин фыркнул и нарочито медленно оглядел крупное тело Чхон Ва.
— Если взрослый мужчина с таким телом снова начнёт изображать пса и липнуть к ней, как раньше, разве даже Солли не станет мерзко и жутко?
Золотые глаза Чхон Ва на мгновение яростно дрогнули. Из горла хищника, которому ударили точно в больное место, вырвалось отчаянное рычание.
— Я убью тебя, Пэк А Шин…!
— Вот и хорошо. Выползай и попробуй перегрызть мне горло.
Когда А Шин с насмешливым шёпотом убрал руку, из растрескавшейся стеклянной стены посыпались раскалённые докрасна осколки.
Он бросил на Чхон Ва, источавшего жажду убийства, ленивую насмешливую улыбку и без сожаления отвернулся.
Теперь пробелы в памяти уже не имели значения. Даже без них он был уверен, что снова опутает Сон Солли так плотно, что не останется ни единой щели.
«Пора заставить её немного понервничать».
А Шин тихо напевал, направляясь в офис на восьмом наземном этаже, куда уже должна была прийти Солли.
Лишь к утру понедельника ветер и дождь наконец исчезли без следа, однако в душе Солли по-прежнему низко и густо нависали тяжёлые тучи.
Потерев опухшие глаза, Солли подняла взгляд на главное здание Центра. Высокая башня, словно упиравшаяся в облака, сегодня казалась особенно подавляющей.
Из-за череды событий, произошедших за выходные, голова всё ещё оставалась тяжёлой и опустошённой. Перед глазами вновь и вновь возникали фотография Чан Ин Сона, найденная в семейном альбоме, и потрясающая правда о том, что Чхон Ва, которого она считала членом семьи, на самом деле оказался мутантом.
И вдобавок…
«Начальница Сон говорит, что не хочет, а я всё равно надоедливо хожу за ней».
Она не могла забыть и невероятное заявление, которое А Шин открыто сделал на срочном совещании.
— Что же теперь делать…
Солли издала такой глубокий вздох, словно земля под её ногами начала проседать. Стоило ей вспомнить начальников, потрясённо раскрывших рты, как лицо сразу начинало гореть, будто вот-вот лопнет, а как теперь разбираться с последствиями, она совершенно не представляла.
Более того, начиная с сегодняшнего дня ей предстояло приходить не в пахнущий плесенью подземный кабинет, а на восьмой наземный этаж. Иначе говоря, теперь Солли должна была делить офис с Отделом божественных зверей, в котором собрались лишь самые элитные защитники.
«Слухи наверняка уже разошлись…»
Интересно, какой из них успел распространиться шире остальных и оказался самым ядовитым? Тот, согласно которому начальница Отдела «прочие» больше двадцати лет жила рядом с мутантом?
Или слух о том, что между Пэк А Шином и Сон Солли снова происходило нечто далеко не простое?
Когда Солли с напряжённым выражением вошла в просторный вестибюль первого этажа, воздух вокруг мгновенно застыл, а взгляды сотрудников, спешивших на работу, разом устремились к ней.
— Слышали? Говорят, пёс, которого растила начальница Сон, на самом деле оказался мутантом.
— Не просто пёс, а вроде бы волкособ.
— Как можно было за двадцать лет ничего не заметить? Может быть, она знала и просто закрывала глаза?
— Да бросьте, значит, маскировка мутанта была настолько совершенной.
— А слух о том, что начальник Пэк сохнет по начальнице Сон, правда?
— Тише, лучше не поднимайте эту тему! Директор Пэк Гён Ук и без того пришёл в главное здание, а что будет, если это дойдёт до его ушей?
Пока Солли пересекала вестибюль, за её спиной скапливались чужие взгляды, а перешёптывания звучали настолько отчётливо, словно люди говорили прямо у неё над ухом.
Изо всех сил стараясь не обращать внимания на взгляды, коловшие затылок, Солли быстрыми мелкими шагами направилась к лифту, перед которым как раз ожидали знакомые лица.
— Начальница! Доброе утро!
Младшая сотрудница Отдела «прочие» Сон Хи Ён приветливо помахала рукой. Защитник Ха Хён Хо, аккуратно одетый в костюм, тоже слегка поклонился Солли.
— Доброе утро, начальница.
— Вы оба сегодня рано пришли…
Когда Солли с неловкой улыбкой ответила на приветствие, Ха Хён Хо осмотрелся по сторонам и осторожно прошептал:
— А тот мутант по имени Чхон Ва…?
— Он находится в изоляторе. До завершения проверки его решили держать там под постоянным наблюдением…
— Это просто потрясение. Чхон Ва и правда оказался мутантом.
Входя в лифт, Сон Хи Ён поёжилась всем телом.
— Я ведь держу кошку, уже больше семи лет. Когда представляю, что моя Хаян тоже могла бы оказаться мутантом, мне становится так грустно.
— А почему тебе от этого грустно?
Нажав кнопку закрытия дверей, Ха Хён Хо нахмурился, а Сон Хи Ён понуро опустила маленькие плечи.
— Потому что обидно. Если бы я узнала об этом раньше, то могла бы дольше разговаривать с Хаян и проводить с ней время гораздо веселее… Правда ведь, начальница?
Солли встретилась взглядом с погрустневшей Сон Хи Ён и неловко улыбнулась. У неё не было времени почувствовать ни сожаление, ни печаль, поскольку голова всё ещё была переполнена событиями, обрушившимися на неё за прошедшие выходные.
— Вы ведь зайдёте в изолятор и проведаете Чхон Ва?
Ха Хён Хо нажал кнопку третьего подземного этажа и задал вопрос. Солли на мгновение задумалась, после чего снова нажала ту же кнопку, и её подсветка сразу погасла.
— Нет, поедем прямо в новый офис.
Увидев решительное выражение на её лице, Сон Хи Ён широко раскрыла глаза.
— Вы не собираетесь зайти к Чхон Ва? Мне кажется, он ждёт только Вас…
Солли твёрдо взяла себя в руки и покачала головой.
— Конечно, я переживаю, что он может что-нибудь натворить, но сначала нужно поздороваться с новыми сотрудниками.
— Вы приняли правильное решение.
Ха Хён Хо с довольным выражением быстро кивнул.
— Это первый рабочий день после объединения отделов. Если бы Вы сначала отметились в изоляторе, даже не успев официально поприветствовать сотрудников Отдела божественных зверей, разговоры за спиной наверняка начались бы.
— Ой, неужели всё настолько серьёзно…
— Хи Ён, у защитников из Отдела божественных зверей гораздо больше гордости и самолюбия, чем можно себе представить.
Ха Хён Хо поправил одежду и неглубоко вздохнул.
— Кроме того, из-за прихоти директора Центра теперь они должны относиться к начальнице Сон как к начальнице того же уровня, что и Пэк А Шин.
— И что в этом такого? Наша начальница ведь тоже Божественный зверь!
Глядя на Сон Хи Ён, которая недовольно ворчала с надутым лицом, Солли вновь неловко улыбнулась.
— По сравнению с защитниками Отдела божественных зверей у меня всё же гораздо меньше опыта.
— Начальник Пэк А Шин тоже стал начальником, хотя у него не так уж много опыта!
— …Сонбэ принадлежит к семи великим Божественным зверям, а я даже среди Божественных зверей являюсь ёмулем самого низкого уровня…
— Самого низкого уровня? У нас что, сословное общество?
Даже защитники-люди теперь были вынуждены оглядываться на защитников-ёмулей, поэтому можно ли было с уверенностью утверждать, что это не сословное общество? Ха Хён Хо, некоторое время молча наблюдавший за смутившейся Солли, лишь покачал головой.
— В любом случае, если бы начальница Сон в первый день после объединения отделов сначала отправилась в изолятор, даже не поздоровавшись с ними, защитники Божественных зверей наверняка возмутились бы, что ради какого-то мутанта их отодвинули на второй план.
Кончиком пальца Ха Хён Хо нажал кнопку восьмого наземного этажа. Когда лифт плавно начал подниматься, в тесном пространстве сразу повисло напряжение.
Из затхлого подземного кабинета им предстояло перебраться на светлый наземный этаж, причём на восьмой, откуда открывался лучший вид во всём Центре. Солли до сих пор не могла поверить, что это действительно происходит.
— Ха-а…
Когда она глубоко вздохнула, Сон Хи Ён тоже принялась нервно перебирать пальцы и тревожным голосом пробормотала:
— Начальница, старший, если честно, я ужасно волнуюсь… Что, если из Отдела божественных зверей начнут притеснять нас как чужаков?
— Не переживайте, Хи Ён. Мы ведь уже проводили совместную операцию, поэтому они вряд ли станут открыто нас игнорировать.
Солли старалась отвечать спокойно, однако её голос тоже едва заметно дрожал.
Отдел божественных зверей считался элитой среди элиты и состоял исключительно из легендарных ёмулей, относившихся к Божественным зверям. Пусть они уже участвовали в совместной операции, Солли всё равно не могла избавиться от тревоги при мысли о том, признают ли эти создания какую-то мышь-оборотня совместной начальницей, равной по положению А Шину.
«Я ещё смогу стерпеть, если они станут смотреть свысока на меня, но если посмеют унижать Хи Ён или защитника Ха лишь потому, что они люди, я этого не оставлю».
Твёрдо решив это про себя, Солли крепко сжала кулак. Тем временем лифт плавно остановился на восьмом наземном этаже.
Под лёгкий сигнал двери бесшумно разъехались в стороны, и в тот же миг Солли резко втянула воздух, поражённая открывшимся перед ней видом.
Через огромное панорамное окно, занимавшее всю стену, внутрь лился ослепительный утренний свет. Стоило ей заметить современные очистители воздуха, установленные под потолком в разных частях помещения, как на глаза едва не навернулись слёзы.
«Я столько раз просила установить в подземном кабинете хотя бы один очиститель воздуха и кондиционер, но они даже не делали вид, что меня слушают…»
Пока она два года терпела под землёй затхлый запах пыли, защитники Божественных зверей работали в таком просторном и удобном офисе.
— Вау…
Сон Хи Ён раскрыла рот и восхищённо выдохнула, а Ха Хён Хо раздражённо поправил очки и обвёл взглядом всё помещение.
— Дискриминация настолько откровенная, что даже злиться уже не получается.
— У меня сейчас слёзы пойдут…
Сон Хи Ён даже шмыгнула носом и вошла в офис. Солли с неловким выражением тоже вышла из лифта.
В просторном открытом помещении для каждого защитника были оборудованы отдельные рабочие места, окружённые стеклянными перегородками, а на стеклянных дверях стояли сканеры отпечатков пальцев.
В Отделе «прочие», где старые столы тесно жались друг к другу в узкой комнате, невозможно было даже представить нечто подобное.
Сухо сглотнув, Солли осторожно сделала первый шаг внутрь офиса, и ей показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.
Перед панорамным окном была устроена просторная зона отдыха с кофемашиной и удобными диванами, где защитники Божественных зверей сидели небольшими группами, пили кофе и разговаривали.
Один за другим они повернули головы, прервав беседу, а когда заметили Солли, их глаза разом округлились.
Её плечи невольно сжались. Крепко закусив губу, Солли заранее приготовилась к острым взглядам, холодным насмешкам или равнодушию.
Однако перед ней развернулось зрелище, которого она совершенно не ожидала.
— О? Она пришла!
Мужчина, до этого полулежавший на диване, вскочил так резко, словно под ним сработала пружина. Следом за ним защитники Божественных зверей, пившие кофе, один за другим шумно поднялись со своих мест, будто заранее обо всём договорились.
— Начальница Сон, Вы сегодня рано пришли?
— А мы думали, Вы сначала зайдёте в изолятор!
— Добро пожаловать в новый офис, начальница Сон.
— Рассчитываем на Вас в дальнейшем.
— Эм… Ах, да. З-здравствуйте…
Ошеломлённая обрушившимся на неё радушным приёмом, Солли неловко застыла на месте, а затем поспешно поклонилась. Сон Хи Ён и Ха Хён Хо, стоявшие позади неё, тоже растерянно моргали, совершенно не понимая происходящего.
— Личный кабинет начальницы Сон специально подготовили напротив кабинета начальника Пэка. Это лучшее место на всём этаже, туда проникает больше всего света.
— Я отнесу Ваши вещи.
Двое высоких мужчин едва ли не наперегонки подбежали к Солли и ловко подхватили сумку, которую она держала в руках.
— Ах, не нужно, я сама её отнесу!
Солли растерянно попыталась забрать сумку, однако мужчины с доброжелательными улыбками вежливо проводили её до личного кабинета. Ха Хён Хо и Сон Хи Ён тем временем подхватили другие защитники и почти таким же образом отвели каждого к предназначенному для него рабочему месту.
— Добро пожаловать, начальница Сон.
Защитница Ку Ми Джу подошла к Солли, дружелюбно взяла её под руку и весело улыбнулась.
— Рассчитываю на Вас в дальнейшем.
— Ах, да. Я тоже…
— Если честно, я немного удивилась. Мы думали, что начальница Сон первым делом отправится проведать того мутанта.
Непринуждённо болтая, Ку Ми Джу усадила Солли за просторный и удобный стол.
— Стул вполне удобный, правда? Раз уж мы объединяемся с Отделом «прочие», на этот раз мы полностью заменили здесь всю мебель.
Солли оцепенело смотрела на защитников Божественных зверей, которые окружили её стол и проявляли почти чрезмерную любезность. Всё их внимание было сосредоточено лишь на том, чтобы уловить настроение Солли и малейшее изменение в выражении её лица.
«Что вообще происходит?»
Она поднялась в новый офис, заранее приготовившись столкнуться с холодностью и пренебрежением, но что означал этот обременительно тёплый приём? Почему эти гордые и высокомерные Божественные звери так старательно пытались угодить ей, низшей ёмуль?
В смятении Солли начала поспешно складывать разрозненные мысли воедино. В памяти вспыхнули срочное совещание начальников, состоявшееся на выходных, и царившая в большом конференц-зале напряжённая атмосфера.
«Ах… Неужели?»
Слух о том, что сам Пэк А Шин вновь цепляется за бывшую девушку, наверняка уже широко распространился и среди сотрудников Отдела божественных зверей.
Для защитников Божественных зверей Пэк А Шин был не просто непосредственным начальником. В обществе ёмулей он считался одним из семи великих Божественных зверей и обладал абсолютной силой и властью, к которой невозможно было приблизиться без опаски.
Разве нашёлся бы достаточно смелый Божественный зверь, способный свысока смотреть на женщину, за спиной которой стоял сам Пэк А Шин, а тем более устраивать ей проверку на собственной территории?
Выходило, что подчёркнуто вежливый приём был вызван вовсе не искренним уважением к самой Солли, а страхом перед Пэк А Шином.
«С ума сойти можно… Моя рабочая жизнь окончательно свернула не туда».
Мечта стать первой мышью-оборотнем, заслужившей признание благодаря собственным способностям, разбилась вдребезги. Теперь, чего бы Солли ни достигла потом и кровью, окружающие будут видеть не результаты её труда, а лишь навешенный на неё ярлык «пары Пульгасари».
Незаметно отведя взгляд, Солли осмотрела светлый и просторный личный кабинет, занимавший лучшее место с самым хорошим освещением. Прежде Сон Солли не осмелилась бы даже мечтать о чём-то подобном.
Однако теперь это помещение ощущалось не как трофей, завоёванный собственными руками, а как подарок, который А Шин попросту вложил ей в ладони.
— Начальница Сон, давайте вместе выпьем кофе.
Защитница Ку Ми Джу ярко улыбнулась и потянула Солли за руку.
«Лучше бы я спокойно работала на втором подземном этаже и продолжала дышать пылью…»
Солли уныло вышла из личного кабинета вместе с защитниками Божественных зверей, и именно в этот момент огромная стеклянная дверь общего офиса на восьмом этаже широко распахнулась с тихим механическим звуком.
Шумная и оживлённая атмосфера внутри офиса мгновенно стала напряжённой, а разговоры оборвались так резко, словно их никогда и не было.
По спине Солли пробежал холодок. Ей даже не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, что в офис вошёл Пэк А Шин.
— Доброе утро, начальник.
Защитники Божественных зверей, которые только что проявляли к Солли чрезмерную любезность, поприветствовали его голосами, мгновенно ставшими собранными и дисциплинированными. Сердце Солли забилось с такой силой, словно собиралось проломить рёбра и вырваться наружу.
Тук, тук.
Тяжёлый стук каблуков приближался с каждым мгновением.
Сухо сглотнув, Солли попыталась сосредоточиться на каких-то документах, лежавших на ближайшем столе, однако буквы совершенно не укладывались в сознании, а все её нервы были прикованы исключительно к шагам А Шина.
«…Нужно поздороваться как можно естественнее».
Лицо Солли в одно мгновение покраснело так сильно, словно вот-вот могло вспыхнуть. В голове внезапно пронеслось воспоминание о выходке, которую А Шин устроил на срочном совещании в выходные.
Это был человек, который даже перед начальниками спокойно сделал взрывное заявление, поэтому разве можно было быть уверенной, что перед сотрудниками он поведёт себя сдержанно?
Солли крепко зажмурилась. Что, если он отпустит перед всеми какую-нибудь стыдную шутку? Может быть, ей лучше первой невозмутимо произнести обычное утреннее приветствие?
В голове беспорядочно завертелось несколько возможных вариантов развития событий. Заставив себя принять спокойное выражение, Солли медленно приготовилась поднять голову.
Стук каблуков остановился совсем рядом с ней.
— В дальнейшем прошу…
Солли уже набралась смелости и почти начала приветствие голосом, едва слышным, словно комариный писк, однако именно в этот момент раздался холодный и сухой, как лёд, голос А Шина:
— Защитница Ку Ми Джу, исправленную версию отчёта по операции в Канныне, которую я поручил подготовить на прошлой неделе, Вы положили мне на стол?
Так и не сомкнув губ, Солли оцепенело застыла и лишь слегка повернула голову, чтобы посмотреть на А Шина.
Безупречно одетый в чёрный костюм А Шин стоял совсем рядом с ней, однако его взгляд был направлен вовсе не на Солли. Он равнодушно смотрел поверх её плеча на Ку Ми Джу.
— А, угу.
— Угу?
— Нет… Да, начальник. Я заранее положила отчёт на Ваш стол ещё до Вашего прихода и исправила все погрешности в результатах.
— Хорошо. В два часа проведём общий брифинг двух отделов.
Голова А Шина резко повернулась, но и это движение снова полностью миновало Солли.
— Начальница Сон, подготовьте к докладу материалы по Чан Ин Сону, которые передал Институт комплексного изучения видов.
— Ах… Да, поняла.
Поспешно придя в себя, Солли кивнула.
— Остальные пусть сосредоточатся на своей работе. На этом всё.
Закончив отдавать короткие и чёткие распоряжения, А Шин без малейшего сожаления развернулся. Край его пиджака, подняв прохладный ветер, скользнул по руке Солли.
Щёлк. Бух.
Крупная фигура А Шина скрылась в кабинете начальника, а толстая стеклянная звуконепроницаемая дверь плотно закрылась. Солли застыла в неловкой позе, лишь наполовину успев выпрямиться, и её губы всё ещё оставались глупо приоткрытыми.
На весь офис опустилась странная тишина. Даже защитники Божественных зверей, твёрдо уверенные, что Солли была возлюбленной Пэк А Шина, и потому устроившие ей преувеличенно радушный приём, выглядели растерянными.
— Что это было… Начальник Пэк сейчас даже не посмотрел на начальницу Сон?
— Он ведь даже не поздоровался с ней. Мне не показалось?
Защитники Божественных зверей начали перешёптываться, осторожно поглядывая на Солли. Ку Ми Джу тоже почесала голову и недоумённо склонила её набок.
— Начальница Сон… Вы случайно не поссорились с начальником Пэком?
От её осторожного вопроса Солли вздрогнула и поспешно замотала головой.
— П-поссорились? Конечно нет!
— Просто говорят, что на совещании в выходные наш начальник едва ли не во всеуслышание объявил, что бегает за начальницей Сон…
— А сегодня утром обращается с Вами так, словно Вы совершенно прозрачная.
— Неужели начальница Сон всё-таки холодно отшила нашего начальника?
Защитники Божественных зверей, окружившие Солли, один за другим начали засыпать её вопросами.
«Отшила? Я? Сонбэ?»
Это звучало настолько нелепо, что Солли даже не смогла рассмеяться.
— Ничего такого не было.
Изо всех сил изображая спокойствие, Солли ответила и повернулась к зоне отдыха. Ку Ми Джу с протяжным «Хм, правда?» склонила голову и последовала за ней, однако атмосфера в офисе уже успела заметно остыть.
Благоговение и чрезмерно радушный приём, которыми Солли окружили совсем недавно, тоже быстро угасли. Защитники Божественных зверей снова разбились на небольшие группы, продолжая пить кофе и разговаривать между собой.
Ореол «пары Пэк А Шина» испарился, словно мираж, после одного его безупречного игнорирования.
«Так даже лучше».
Она ведь никогда и не собиралась спокойно устраивать свою рабочую жизнь, прикрываясь именем Пэк А Шина. Однако, хотя разумом Солли прекрасно это понимала, лицо всё равно снова и снова заливалось жаром.
«Нет, пусть он и разделяет работу с личным, но неужели обязательно было даже взглядом меня не задеть?»
В груди вскипел горячий ком, и всё внутри забурлило.
Лучше бы он, как прежде, открыто игнорировал её и насмехался. Что это вообще за поведение, когда сначала человек действует так, словно собирается целиком раскачать её сердце, а затем внезапно проводит между ними черту, будто они совершенно чужие?
Собственное положение, в котором она одна начинала надеяться из-за его переменчивого отношения и одна же от него страдала, казалось Солли слишком жалким.
Она даже не заметила, как прошло утреннее рабочее время. После этого А Шин несколько раз открывал дверь кабинета начальника и выходил наружу, однако ни разу не посмотрел на Солли.
Несмотря на то что её кабинет находился прямо напротив, он обращался с Солли, сидевшей за стеклянной стеной, словно с невидимкой.
— Начальница Сон, в материалах, которые прислал Институт комплексного изучения видов, отсутствуют данные за девяносто седьмой год. Проверьте ещё раз и отправьте.
— Да… Я проверю.
Он был настолько последователен, что смотрел на Солли исключительно во время рабочих разговоров, а всё остальное время полностью исключал её из своего поля зрения.
То же самое произошло и тогда, когда Солли стояла у копировального аппарата, а вышедший из кабинета начальника А Шин случайно пересёкся с ней.
— Простите, начальник Пэк…
Набравшись смелости, Солли тихо окликнула его, однако А Шин даже не подал виду, что услышал, и прошёл мимо, лишь слегка задев её плечом. От равнодушия, с которым он смотрел сквозь неё, словно перед ним стояла пустая стена, плечи Солли бессильно опустились.
«Неужели он ведёт себя так из-за Чхон Ва?»
А Шин с самого начала настороженно относился к оказавшемуся мутантом Чхон Ва и подозревал его, тогда как Солли до самого конца пыталась защищать и прикрывать Чхон Ва. Она и сама понимала, что возникшая между ними пропасть могла разозлить А Шина.
— Нашёл с кем тягаться.
Со скрипом стиснув зубы, Солли грубо засунула бумагу в уничтожитель документов. Громкое жужжание машины словно издало вместо неё яростный крик.
В этот момент бодро прозвучал внутренний сигнал, объявлявший о начале обеденного перерыва, и защитники Божественных зверей небольшими группами направились в столовую. Ха Хён Хо и Сон Хи Ён тоже вышли из личных кабинетов и подошли к Солли.
— Начальница, пойдёмте обедать!
— Сегодня на обед как раз много блюд, которые Вы любите.
Услышав слова Ха Хён Хо, Солли выключила уничтожитель документов и покачала головой.
— Сегодня я поем отдельно. Вы двое спускайтесь первыми.
— Вы случайно не собираетесь зайти в изолятор?
— …Да. Я беспокоюсь о Чхон Ва.
Взгляд Солли скользнул к плотно закрытой двери кабинета А Шина. Сквозь прозрачное стекло было видно, как он сидит за столом и с бесстрастным лицом смотрит в монитор компьютера.
— Ох.
Сон Хи Ён поочерёдно посмотрела на Солли и А Шина, после чего прикрыла рот обеими руками.
— Начальница, держитесь!
Сжав кулак в знак поддержки, она схватила Ха Хён Хо и быстро потащила его к лифту. Уже войдя внутрь, Ха Хён Хо ещё раз с недовольным выражением посмотрел в сторону кабинета А Шина.
С застывшим лицом Солли широкими шагами направилась к его кабинету. В таком состоянии еда всё равно не полезла бы ей в горло.
Она хотела напрямую услышать из его хвалёных уст, что именно задумал А Шин и почему обращается с ней как с невидимкой. Только после этого тяжесть внутри, казалось, могла хоть немного ослабнуть.
С трудом успокоив беспокойно колотившееся сердце, Солли убедилась, что в просторном офисе не осталось ни одного защитника, и постучала в стеклянную дверь.
А Шин лишь слегка повёл глазами, проверяя, кто стоит перед кабинетом, а затем нажал кнопку открытия, закреплённую под столом.
Солли осторожно повернула холодную металлическую ручку, однако дверь ещё не успела раскрыться до конца, когда из кабинета донёсся его низкий и сухой голос:
— Для меня большая честь, что Вы пришли ко мне сразу после начала обеденного перерыва, начальница Сон.
Даже когда Солли вошла, А Шин ни разу не поднял головы. Его крупный силуэт, сидевший спиной к панорамному окну, словно давил на всё пространство кабинета.
— Я полагал, Вы сразу побежите в изолятор, где Вас ждёт мутант.
Подавив вздох, Солли подошла к его столу.
— Вы ведёте себя так, потому что недовольны тем, что я защищаю Чхон Ва?
В конце концов из её уст сорвался резкий голос, который она больше не могла сдерживать. Обращение «начальник Пэк», с помощью которого Солли пыталась отделять рабочие отношения от личных, уже давно вылетело у неё из головы.
Только тогда А Шин медленно поднял голову. Его спокойные и холодные нефритовые глаза целиком вобрали в себя раздражённое лицо Солли.
— Мы на работе, начальница Сон. Следи за обращением.
Замечание А Шина прозвучало холодно, словно тонкий лёд, и от одной этой фразы огонь в груди Солли разгорелся ещё сильнее.
— Сейчас проблема в обращении? Я спрашиваю, Вы на меня за что-то злитесь?
— Злюсь? Я?
— Да, злитесь! С самого утра Вы ни разу даже не встретились со мной взглядом.
Голос Солли постепенно становился всё громче. А Шин молча слушал, как она срывается, и на его бесстрастном лице понемногу начала проступать едва заметная трещина, а один уголок крепко сжатых губ косо приподнялся.
— Солли.
— Что? И кто после этого должен следить за обращением…
А Шин глубоко откинулся на спинку кресла и, сплетя пальцы, подпер ими подбородок. Его взгляд стал ленивым и высокомерным, словно у хищника, наблюдавшего за трогательным сопротивлением добычи.
— Я похож на человека, который не умеет отделять работу от личного?
А Шин коротко усмехнулся и ответил встречным вопросом, от неожиданности мгновенно лишив Солли дара речи.
Убрав руку от подбородка, он медленно поднялся с кресла и резко наклонился вперёд. Когда его огромное тело приблизилось к ней через стол, Солли инстинктивно втянула плечи и отступила назад.
— Подумай немного, Сон Солли. Если бы я сразу после прихода на работу прилип к тебе и начал ходить за тобой по пятам, как бы на тебя посмотрели эти гордые Божественные звери?
В этот миг её мысли словно остановились от сильного удара тупым предметом по голове. А Шин смотрел прямо на Солли, не отводя взгляда и не колеблясь ни на мгновение.
— Ты ведь сама поднялась на это место, отчаянно стараясь хоть как-то добиться признания среди всего этого мерзкого презрения.
В его голосе смешались глубокая досада и странная злость.
— Ты действительно хочешь, чтобы я сейчас вышел вперёд и повесил на тебя нелепый ярлык вроде «назначена по блату»?
В тот же миг дыхание Солли оборвалось.
Он был прав, причём прав сотни и тысячи раз.
Лицо стало таким горячим, словно вот-вот вспыхнет. На самом деле именно Солли не сумела отделить работу от личного, поддалась обиде, начала ворчать и повела себя как избалованный ребёнок.
От стыда и жалости к самой себе ей захотелось спрятаться хотя бы в мышиной норе.
— П-простите. Я зря сразу разозлилась…
Солли с трудом выдавила из себя голос, тонкий, почти как комариный писк. Пока она стояла, низко опустив голову, её уши и шея заливались краской от стыда.
Она уже собиралась поспешно развернуться и сбежать, по-прежнему не поднимая головы, когда лениво прозвучавший голос А Шина пригвоздил её к месту
— Уже уходишь?
Солли замерла и повернула голову, однако А Шин уже обошёл стол и приблизился к ней почти вплотную.
Одну руку он сунул в карман, а другой упёрся в стеклянную дверь, словно перекрывая Солли путь к отступлению. Его огромное тело полностью заключило её в своей тени.
— Просто прояснила недоразумение и теперь уйдёшь?
От недавней серьёзности не осталось и следа, а на его губах широко растянулась привычная лукавая улыбка. А Шин настойчиво провёл взглядом по покрасневшим щекам Солли и её дрожащим губам.
— Почему? В глубине души ждала, что я стану обращать на тебя внимание?
— Ничего подобного!
Солли испуганно возразила, однако её голос уже заметно дрожал.
— Конечно, ждала. Ты ведь едва не расплакалась от обиды.
А Шин наклонил голову и приблизил лицо к самому уху Солли. На неё сразу нахлынул его запах, смешанный с прохладной металлической нотой.
— Смотрела на меня такими жалкими глазами, словно щенок, промокший под дождём.
— Когда это я…!
— Значит, наша начальница Сон всё-таки обиделась.
От липкого шёпота, в котором было слишком много насмешки, Солли крепко стиснула коренные зубы.
— Человек, который так тщательно отделяет работу от личного, зачем тогда на срочном совещании в выходные бросил такую взрывную фразу?
— Нужно было объявить, что я твой мужчина, чтобы вокруг тебя не крутилась всякая мошкара.
Совершенно не задетый её словами, А Шин бесстыдно пожал плечами.
— Достаточно вести себя осторожно только перед сотрудниками отдела.
От нелепости Солли коротко рассмеялась.
— Кажется, Вы сильно ошибаетесь, начальник Пэк. Кто чей мужчина? Мы ведь ясно договорились быть партнёрами.
— …Партнёрами.
А Шин убрал руку со стеклянной двери и мягко обхватил ладонью щёку Солли. Тепло его большой руки целиком легло на её пылающее лицо.
— Хорошо. Думай как хочешь, партнёр.
Большим пальцем он надавил на нижнюю губу Солли и слегка раздвинул её губы.
— Я тоже буду поступать так, как захочу.
Голова А Шина медленно наклонилась, а его горячее дыхание опасно коснулось губ Солли.
Воздух вокруг раскалился так сильно, словно вот-вот должен был взорваться, и именно в тот миг, когда разум уже почти перестал её слушаться, Солли собрала последние силы и резко оттолкнула его широкие плечи.
— П-приятного обеда!
Напоследок она неловко поклонилась А Шину, поспешно сбежала из кабинета начальника и направилась к лифту.
Обливаясь холодным потом, Солли вошла в столовую, взяла поднос с едой для Чхон Ва и вяло направилась к подземному изолятору.
— Сестрёнка!
Чхон Ва, бродивший за стеклянной стеной изолятора, широко улыбнулся Солли. Подойдя к стеклу, она облизнула пересохшие губы.
Крепкое телосложение, незнакомое лицо и низкий голос. Этот мужчина был её милым Чхон Ва, однако Солли никак не могла к этому привыкнуть.
— Чхон Ва, ты хорошо провёл ночь и не устраивал неприятностей?
— Угу.
Чхон Ва с улыбкой приблизился к стеклянной стене, но внезапно его лицо похолодело. Золотые глаза скользнули по покрасневшим щекам и ушам Солли, после чего он нахмурился.
— …Этот ублюдок снова пытался сожрать сестрёнку.
— Этот у… Ты у кого таких слов нахватался?! И кто кого собирался сожрать? Ничего подобного не было!
Солли возмущённо подпрыгнула, однако обмануть звериное чутьё оказалось невозможно. Чхон Ва сморщил нос и недовольно зарычал.
— Надо было ещё в гостинице перегрызть ему горло.
— Что ещё перегрызть! Стоит тебе устроить неприятности, и тебя утащат в место куда страшнее, поэтому, пожалуйста, веди себя тихо, если не хочешь расставаться с сестрёнкой.
Когда толстая стеклянная дверь открылась и Солли вошла в помещение, где держали Чхон Ва, ей в лицо пахнуло прохладным воздухом со слабым запахом дезинфицирующего средства. Опустив плечи, Чхон Ва продолжал ворчать, напоминая крупного пса, запертого в слишком тесной клетке.
— Здесь слишком тесно и душно. Мне нельзя жить наверху вместе с сестрёнкой?
— Нельзя. Потерпи до получения результатов проверки, это займёт всего несколько дней.
Солли неловко похлопала Чхон Ва по широкой спине и поставила на стол поднос с едой, который принесла из столовой.
— Давай, ешь.
Она вложила ему в руки ложку и палочки, однако Чхон Ва, за одну ночь получивший человеческие кости и мышцы, никак не мог сразу научиться правильно пользоваться палочками.
Они бесполезно крутились между его длинными пальцами, словно тонкие веточки, а каждый раз, когда Чхон Ва не рассчитывал силу, очередной кусочек закуски отлетал на пол.
— Эй, Сон-Соль.
В этот момент за стеклянной дверью изолятора появилась Ким То Ён, и её белый исследовательский халат взметнулся на ходу. Стоило То Ён приложить пропуск к замку и войти внутрь, как Чхон Ва резко сверкнул глазами и угрожающе зарычал в её сторону.
— Чхон Ва! Я же сказала тебе не рычать на подругу сестрёнки!
После того как Солли его отчитала, Чхон Ва снова взял палочки и недовольно надул губы. Наблюдая за ним, То Ён рассмеялась так, словно больше не могла терпеть.
— Стоит вспомнить, как этот тип притворялся волкособом и беззастенчиво обманывал нас, и сразу хочется как следует треснуть его по голове…
То Ён скользнула взглядом по безупречным чертам лица Чхон Ва, широким плечам и крепким мышцам, которые не могла скрыть даже больничная одежда, после чего невольно сглотнула.
— …Но, если честно, его внешность слишком в моём вкусе, поэтому сердце всё время смягчается. Ах, у меня сейчас слюни потекут.
— То Ён, на кого ты сейчас смотришь и пускаешь слюни?
Когда Солли с жалким выражением сделала ей замечание, То Ён неловко вытерла уголок рта.
— Эй, до каких пор ты собираешься носиться с таким огромным парнем? Оставь его, пусть сам как-нибудь ест.
— Нельзя. Скоро он поднимется в офис на восьмом этаже и будет находиться рядом с другими Божественными зверями. Если оставить его в таком состоянии, они начнут смотреть на него свысока.
Солли подхватила палочками кусочек еды и поднесла его ко рту Чхон Ва.
— Чхон Ва, только сегодня сестрёнка покормит тебя сама, а ты внимательно смотри, как я пользуюсь палочками. Давай, открывай рот.
Чхон Ва сморщил переносицу, словно человеческая еда ему совсем не нравилась, однако, поскольку его кормила сама Солли, нехотя открыл рот и послушно съел предложенный кусочек.
— Вот, хорошо ешь и как следует жуй.
Пока Чхон Ва пережёвывал еду, Солли привычно и ласково погладила его по подбородку, а он в ответ потёрся твёрдой щекой о её ладонь.
— С ума сойти… Сон-Соль, ты до сих пор видишь в нём волкособа?
То Ён, неподвижно наблюдавшая за ними, приложила ладонь ко лбу и пробормотала:
— Если считать по возрасту мутантов, ему ровно двадцать лет, а значит, он уже взрослый мужчина.
— А раньше ты говорила, что он дедушка.
— Это я говорила, когда считала его волкособом.
— Я думала, что у Чхон Ва, как и у Чан Ин Сона, старение остановилось…
— Сон-Соль, какие заслуги ты накопила в прошлой жизни, если к тебе постоянно липнут красивые мужчины? Мало тебе Пэк А Шина, так теперь ещё и парень намного младше появился?
Пока То Ён хихикала и поддразнивала Солли, продолжавшую кормить Чхон Ва, плотно закрытая дверь изолятора резко распахнулась с острым металлическим лязгом.
Лязг.
Вместе с запахом холодного зимнего ветра в изолятор широкими шагами вошёл Пэк А Шин. Его взгляд точно вонзился в Солли, которая бережно вытирала салфеткой уголки рта Чхон Ва, а в нефритовых глазах вспыхнуло синеватое пламя.
— …Какая трогательная забота.
В его ледяном голосе сквозила едкая насмешка. А Шин стремительно подошёл ближе и безжалостно выхватил салфетку из руки Солли.
— Сонбэ!
Солли не успела даже возмутиться, как А Шин смял салфетку и швырнул её прямо в лицо Чхон Ва.
— Зачем ты вытираешь рот этому здоровенному парню? Ты ему мать, что ли?
— Начальница Сон не только вытирала ему рот, но ещё и лично кормила.
То Ён сложила ладони возле рта и с раздражающе довольным выражением подлила масла в огонь. Между бровями А Шина сразу пролегла глубокая складка.
— Что в нём такого милого, что ты даже кормишь его собственными руками?
— Чхон Ва ещё не привык к человеческому телу и не умеет пользоваться палочками. А Вы зачем специально спустились сюда и теперь цепляетесь к нам?
Когда Солли резко ответила, А Шин усмехнулся так, словно услышал нечто совершенно нелепое.
— Цепляюсь? Проверить, не пренебрегает ли совместная начальница своими обязанностями, теперь называется цепляться?
— Вообще-то сейчас обеденный перерыв. К тому же Чхон Ва теперь тоже официальный сотрудник нашей команды!
— Хорош сотрудник, скорее уж обуза.
Бесстыдно ответив, А Шин свирепо уставился на Чхон Ва. Тот тоже не собирался уступать и резко поднялся со своего места.
Грох!
Стул с шумом отлетел назад. Чхон Ва сверкнул золотыми глазами и угрожающе зарычал.
— Не язви на сестрёнку, ублюдок.
— Ублюдок здесь ты. Где ты пасть раскрываешь, зверьё?
Черты лица А Шина мрачно исказились, а от всего его тела начала исходить убийственная жажда, присущая Пульгасари.
Свет в изоляторе опасно замигал, и окружавшие их стеклянные стены едва заметно задрожали. Почувствовав угрозу собственной жизни, То Ён побледнела и осторожно попятилась к двери.
— Эй, Сон-Соль. Я первая пойду обедать, хорошо?
Распахнув дверь, То Ён молнией сбежала ещё до того, как успела закончить своё оправдание. Солли, оказавшаяся между двумя самцами, которые вот-вот готовы были вцепиться друг другу в горло, покрылась холодным потом.
— Хватит вам обоим!
Она поспешно раскинула руки между ними и закричала. Упершись ладонями в твёрдую грудь А Шина, Солли попыталась оттолкнуть его, однако он уже протянул руку к вороту Чхон Ва, а тот, словно только этого и ждал, оскалил острые клыки.
— Я сказала, хватит обоим!
Солли вновь закричала и изо всех сил попыталась развести их в стороны. Её пронзительный вопль гулким эхом разнёсся даже по коридору.
За стеклянной стеной происходящее выглядело ещё нелепее.
— Исследователь Пак, на кого ставите?
— Я на начальника Пэка.
Ким То Ён, которая, казалось, уже сбежала, стояла снаружи у стеклянной стены и обменивалась деньгами с коллегами-исследователями. Пересчитав купюры по тысяче вон, переданные коллегами, она разочарованно поморщилась.
— Да что такое. Только я поставила на нашего Чхон Ва.
— Исследовательница Ким, Вы же подруга начальницы Сон, почему так?
— Именно потому, что подруга! Поэтому я и не ставлю деньги на Пэк А Шина!
— Но ведь хорошо, если подруга станет невесткой семьи, принадлежащей к семи великим Божественным зверям. Защитники Отдела божественных зверей тоже поставили на начальника Пэка.
— Хм. Пусть ставят, мне-то что. Я хочу, чтобы Сон-Соль попробовала повстречаться с парнем помладше. Молодость лучше всего!
То Ён фыркнула и сунула пачку купюр в карман.
С того дня главным предметом сплетен в главном здании Центра, безусловно, стал странный любовный треугольник, сложившийся вокруг начальницы Сон Солли.
Даже беспрецедентное объединение Отдела божественных зверей и Отдела «прочие», а также война с огромной преступной организацией Ковчег померкли перед этой захватывающей драмой страстей.
— Смотрите, опять начинается.
— Интересно, как сегодня начальник Пэк поставит мутанта на место.
В зоне отдыха, оборудованной в одной части офиса на восьмом наземном этаже, по обе стороны от Солли, наливавшей себе кофе, стояли два огромных самца, словно две неприступные стены.
С одной стороны находился Пэк А Шин, безупречно одетый в костюм и стоявший вполоборота, небрежно перенеся вес на одну ногу. С другой стоял Чхон Ва, которому была тесна даже тренировочная форма самого большого размера, выдававшегося в Центре.
Чхон Ва всё ещё содержался в подземном изоляторе, однако под предлогом «адаптационной тренировки» ему разрешили подниматься на восьмой этаж на два часа в день. Разумеется, именно Солли ежедневно ходила к Го Гам Чхану и добивалась этого разрешения.
— Сестрёнка, я хочу пить. Я тоже хочу что-нибудь сладкое.
Чхон Ва положил подбородок на плечо Солли и указал на бутылку с карамельным сиропом.
— Сладкое нельзя.
— Почему? Сестрёнка То Ён сказала, что в человеческом облике мне можно это есть.
— …Тогда только немного.
Солли вздохнула и уже собиралась нажать на дозатор сиропа, однако в этот момент А Шин легко перехватил её запястье своей большой рукой.
— Если хочешь пить, налей себе воды из кулера.
Нарочито строгим голосом сделав замечание, А Шин свирепо посмотрел на Чхон Ва.
— Не отвлекай занятую начальницу Сон.
— Кто здесь отвлекает сестрёнку? Дяденьке заняться нечем?
Чхон Ва не уступил, оскалил клыки и уставился на А Шина. Защитники Божественных зверей выглядывали из своих кабинетов и с огромным интересом наблюдали за противостоянием двух великанов.
«Хочу домой…»
Солли сдавила пальцами виски, к которым подступала головная боль, и вложила в руку Чхон Ва кофе с большим количеством сиропа.
— Вот, возьми это, иди в кабинет сестрёнки и спокойно сиди там. Ничего не трогай.
Чхон Ва взял кофе, покосился на А Шина, а затем с победной улыбкой широкими шагами направился к кабинету Солли. Несколько защитниц обернулись ему вслед, и их щёки слегка порозовели.
— Почему ты всё время принимаешь его сторону?
Едва Чхон Ва отошёл, А Шин низко склонился к уху Солли и раздражённо прошептал:
— Ты сама его балуешь, поэтому он и становится всё наглее.
— Когда это я вставала на его сторону? Если уж на то пошло, первым по-детски начал придираться именно сонбэ.
— И долго мне ещё смотреть, как этот мерзкий тип едва ли не каждый день выползает на восьмой этаж и неотступно липнет к тебе?
В глазах А Шина густо и вязко смешались собственническое желание и ревность. Оглядевшись по сторонам, Солли осторожно оттолкнула его ладонью в грудь, поскольку было совершенно очевидно, что защитники Божественных зверей уже навострили уши и внимательно прислушиваются к их разговору.
— Сейчас рабочее время, начальник Пэк.
Холодным голосом Солли изо всех сил постаралась провести между ними чёткую границу.
— Оставьте личные чувства в стороне и лучше подготовьтесь к предстоящему брифингу.
Резко отвернувшись, она взяла стопку документов и вернулась к своему рабочему месту. Оставшийся позади А Шин тихо усмехнулся и проводил долгим взглядом её удаляющуюся спину.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
В тёмном конференц-зале с опущенными жалюзи большой экран был плотно заполнен материалами, связанными с Чан Ин Соном. Это были записи о студентах-волонтёрах.
— Эти материалы были найдены в архиве Института комплексного изучения видов.
Ха Хён Хо указал лазерной указкой на часть экрана, где была выведена фотография Чан Ин Сона для документов.
— Это анкета волонтёра, который около двадцати лет назад по выходным помогал в Институте комплексного изучения видов. Лицо действительно принадлежит Чан Ин Сону, однако обратите внимание на сведения, указанные в графе имени.
Рядом с фотографией, в графе имени, аккуратным почерком было написано: «Пак Сон Хо».
— В прошлом Чан Ин Сон посещал Институт комплексного изучения видов в качестве волонтёра, используя личность Пак Сон Хо, студента ветеринарного факультета одного из сеульских университетов. Сейчас его предполагаемый возраст составляет тридцать девять полных лет, а медицинские записи обрываются два года назад.
— Не Чан Ин Сон, а Пак Сон Хо?
Сон Хи Ён с недоумённым выражением склонила голову набок.
— Он использовал вымышленное имя? Ведь он руководитель преступной организации, поэтому поддельная личность для него, наверное, обычное дело.
— Если объяснить всё только этим, мы слишком упростим проблему.
Ха Хён Хо постучал по клавиатуре ноутбука и вывел на экран новые данные. Это была государственная система регистрации жителей, связанная с внутренней сетью Центра.
— И Пак Сон Хо, и Чан Ин Сон числятся в государственной системе как вполне реальные и живые люди. Речь идёт не о подставном телефоне или поддельном регистрационном номере, а о двух полноценных личностях, от которых сохранились даже налоговые и медицинские записи.
— …Значит, мы не можем понять даже того, кто из них настоящий, а кто является подделкой.
После тихих слов Солли остальные защитники тяжело кивнули, и на конференц-зал опустилась холодная тишина.
Один мужчина с одним и тем же лицом, но при этом имя, возраст и весь пройденный жизненный путь существовали в записях как две совершенно отдельные личности.
— Возможно…
А Шин, подпиравший подбородок рукой, первым нарушил молчание. Он острым взглядом смотрел на бесстрастное лицо Чан Ин Сона на экране.
— И Чан Ин Сон, и Пак Сон Хо являются всего лишь оболочками, а обе личности могут оказаться полностью сфабрикованными фальшивками.
— А что, если… мужчина на этой фотографии не Чан Ин Сон и не Пак Сон Хо, а существо, родившееся гораздо, гораздо раньше?
От гипотезы, прозвучавшей из уст Солли, остальные защитники разом поражённо втянули воздух.
— Такое возможно?
— Среди мутантных ёмулей, похоже, встречаются случаи, когда старение становится крайне медленным или вовсе останавливается. Если на протяжении десятков или даже сотен лет он менял возраст и имя всякий раз, когда его личность могла раскрыться, и продолжал так жить дальше…
— Тогда выйти на след Ковчега будет ещё сложнее.
Воздух в конференц-зале стал тяжёлым, словно на него легла огромная плита. Никто не решался поспешно заговорить, и все лишь пристально смотрели на лицо мужчины на экране.
В этот миг ясные глаза Ха Хён Хо, который молча наблюдал за экраном, едва заметно дрогнули, однако никто не заметил этого мгновенного колебания.
Когда совещание завершилось и сотрудники один за другим начали собирать материалы и подниматься со своих мест, Солли по-прежнему оцепенело сидела и смотрела на уже погасший экран.
«Ковчег… Что же это за организация на самом деле?»
Какова цель этой пугающей организации и почему она приблизилась к Институту комплексного изучения видов, которым руководил отец Солли? Чем дольше она размышляла об этом, тем сильнее всё перед глазами начинало расплываться.
В этот момент перед Солли внезапно возникла большая тень, заслонившая ей обзор. Неизвестно когда подошедший А Шин стоял рядом с ней, словно надёжная стена.
— Не погружайся в это слишком глубоко.
Он осторожно положил обе руки на напряжённые плечи Солли. Тяжёлое тепло, передавшееся сквозь тонкую ткань, удержало её сознание в реальности, не позволяя ему оторваться и уплыть куда-то в пустоту.
— Я знаю, что ты заранее испугалась, потому что всё это связано с твоим отцом.
— Сонбэ…
— Даже если Ковчег окажется организацией, состоящей из мутантов, которые с незапамятных времён отмывали и меняли свои личности, это не так уж важно.
А Шин прямо встретил её тревожно дрожащий взгляд, и в его глазах не было ни капли сомнения или страха.
— Просто делай то, что в твоих силах. Не пытайся взвалить всё на себя и мучиться в одиночку.
После его спокойных и уверенных слов Солли ощутила, как дыхание, застрявшее где-то у самого горла, вдруг стало свободнее, словно прежнее удушье было лишь обманом. Смутный страх, давивший на плечи, будто рассеялся туманом под тяжёлым теплом ладоней А Шина.
— Хорошо. Спасибо.
Расслабив плечи, Солли уже собиралась слабо улыбнуться и кивнуть, когда из угла конференц-зала кто-то нарочито громко кашлянул.
— Кхм!
Солли вздрогнула и резко обернулась. У двери стояла защитница Ку Ми Джу, с огромным интересом наблюдавшая за ними.
— Вы хотите скрывать, что снова встречаетесь, или всё-таки нет? Я никак не пойму, под какой ритм мне подстраиваться.
Ку Ми Джу игриво подмигнула Солли и неторопливо развернулась, не оставив ей даже времени придумать оправдание.
— Защитница Ку! Постойте, всё не так…
— Конечно, не так. Я вообще-то поддерживаю ваше воссоединение. Теперь Вы ведь верите, что я ни капельки не интересуюсь начальником Пэком?
Сотрудники захихикали, быстро вышли из конференц-зала и закрыли за собой дверь. Солли обеими руками прикрыла раскрасневшееся лицо.
Казалось, оно вот-вот взорвётся. Ку Ми Джу тоже всё знала, включая тот жалкий факт, что Солли подозревала её в отношениях с А Шином и ревновала.
— Ах, правда… Моя рабочая жизнь окончательно разрушена.
— Почему же? Объединение отделов проходит хорошо, да и атмосфера тоже прекрасная.
А Шин лениво рассмеялся и погладил Солли по макушке, пока она продолжала прятать лицо в ладонях. Ледяной воздух конференц-зала незаметно наполнялся теплом, принадлежавшим лишь им двоим.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
В половине седьмого вечера, когда люди, словно отлив, покинули Центр, Солли шла по коридору, разминая затёкшую шею.
— Начальница, спасибо за работу.
— До завтра, начальница Сон.
Она вяло двигалась вперёд, обмениваясь короткими приветствиями с защитниками Божественных зверей, и в этот момент заметила идущего навстречу Пэк А Шина. Судя по всему, он разговаривал с кем-то по телефону: брови были слегка нахмурены, а трубка прижата к уху.
«Мне и без того до смерти стыдно из-за того, что нас застала защитница Ку… А сонбэ, как назло, выглядит совершенно невозмутимым».
Неловко опустив взгляд, Солли прижалась ближе к стене, собираясь лишь слегка поклониться и пройти мимо.
Расстояние между ними постепенно сокращалось: сначала оставалось три шага, затем два, а после всего один. И в тот короткий миг, когда Солли, немного опустив голову, уже собиралась поравняться с ним, всё перед глазами внезапно беспомощно закружилось.
Большая рука А Шина, который, как ей казалось, должен был равнодушно пройти мимо, продолжая разговор, без всякого предупреждения подхватила её за талию.
— Ах…!
Прежде чем крик успел сорваться с губ, раздался звук открывающейся тяжёлой железной двери, и тело Солли без сопротивления втянуло в тёмное пространство.
Бух.
Тяжёлая железная дверь аварийного выхода плотно закрылась. А Шин сунул телефон в карман и спокойно пересёк прохладную лестничную площадку, где мерцал датчик освещения.
Солли оказалась полностью зажата между холодной бетонной стеной и горячей грудью А Шина, преграждавшей ей путь словно непреодолимая стена.
— Сонбэ, что это вдруг…
Солли, едва не выронившая стопку документов на пол, испуганно вскрикнула, однако А Шин забрал бумаги из её рук, небрежно бросил их на ступени и мягко обхватил её лицо обеими ладонями.
— Я едва не сошёл с ума, пока всё собрание смотрел на это.
С грубым выдохом А Шин потёрся кончиком носа о переносицу Солли. От беспощадного командира, который ещё недавно полностью владел конференц-залом, не осталось и следа.
— Ты хоть понимаешь, как меня бесит, когда ты смотришь не на меня, а только на фотографию Чан Ин Сона?
— Т-тогда на кого мне смотреть во время собрания, если не на экран?
— На собрании ты смотришь только на Чан Ин Сона, а в остальное время возишься с этим проклятым волкособом.
Лукаво улыбнувшись, А Шин медленно провёл большим пальцем по нижней губе Солли.
— Тебе меня совсем не жалко?
— Нисколько не жалко. Скорее отпустите меня!
С покрасневшим лицом Солли попыталась оттолкнуть его ладонями в грудь, однако А Шин даже не пошевелился. Напротив, он обхватил её одной рукой за талию и прижал к себе ещё плотнее.
— Ты жестокая.
Голос А Шина стал ещё ниже и интимнее.
— Тому чёрному псу ты так красиво улыбаешься, а меня всё время будто не замечаешь.
В его глазах откровенно блестела детская ревность, которую он даже не пытался скрыть, и Солли от нелепости шумно втянула воздух.
— Перестаньте уже ревновать к Чхон Ва.
— Мне противны все самцы, которые крутятся рядом с тобой.
Недовольно пробормотав это, А Шин низко склонил голову и прижался горячими губами к шее Солли.
— Ух… Сонбэ, подождите, а если кто-нибудь зайдёт…
— Никто не зайдёт.
Он настойчиво провёл языком по её шее и ушной раковине, слегка прикусил кожу и ещё крепче обнял Солли за талию. Вместо сопротивления с её губ начали срываться сладкие стоны, и в конце концов она ослабила руки, которыми пыталась его оттолкнуть, а затем крепко вцепилась в жёсткую ткань его пиджака.
— Пэк А Шин, правда…
Услышав это почти открытое признание поражения, А Шин улыбнулся ещё мрачнее и глубоко завладел её губами. Холодный воздух у аварийного выхода начал накаляться от их тяжёлого дыхания, словно вот-вот мог разорваться.
Каждый раз, когда А Шин настойчиво проводил грубыми губами по линии её подбородка и ушной раковине, Солли задыхалась от острой дрожи, сбегавшей вдоль позвоночника. Под мигающим светом датчика лишь тепло их тел ощущалось настолько ярко, словно, кроме него, в мире больше ничего не существовало.
— Ха-а… Сонбэ, правда, если кто-нибудь придёт…
А Шин уже собирался смять её нижнюю губу, втянуть в рот и вновь обрушить на неё ещё более глубокий поцелуй, когда во внутреннем кармане его костюма громко завибрировал телефон.
— Ах…!
Солли вздрогнула и, сама того не заметив, резко оттолкнула его от груди. А Шин тоже мрачно нахмурился и оторвался от её губ, после чего с явным сожалением выдохнул и достал телефон из кармана.
— …Проклятье.
Когда А Шин увидел имя звонившего, его глаза на мгновение холодно потемнели. Звонил директор Центра Го Гам Чхан.
— Да. Пэк А Шин слушает.
Он ответил на звонок, по-прежнему обнимая Солли одной рукой за талию. Она низко опустила раскрасневшееся лицо и попыталась выровнять сбившееся дыхание, а из телефона донёсся торопливый голос Го Гам Чхана.
[Эй, А Шин. Ты ещё не ушёл, верно? Немедленно поднимись в командный центр.]
— Что случилось? Брифинг ведь уже закончился.
[Старики из совета тоже все собрались, поэтому быстро поднимайся. Твой отец уже здесь.]
— Этот псих…
[Гён Ук, твой сын только что назвал меня психом! Красиво ты его воспитал, ничего не скажешь!]
Между бровями А Шина пролегла глубокая складка. Он встретился взглядом с Солли и медленно провёл языком по губам.
— …Понял. Сейчас поднимусь.
Завершив звонок, А Шин раздражённо цокнул языком и убрал волосы со лба. Солли, всё ещё краснея, торопливо заправляла рубашку, выбившуюся из-за пояса брюк.
— Сонбэ, что-то случилось?
— …Старик-директор вызывает. Точнее, меня вызывает Пэк Гён Ук.
А Шин ослабил галстук и пристально посмотрел на Солли. В его глазах одновременно читались сожаление и раздражение из-за того, что им пришлось оборвать это сладкое время.
— Сегодня снова не получится уйти с работы вовремя.
Он медленно провёл кончиками пальцев по покрасневшим и припухшим губам Солли и тихо прошептал:
— Не жди меня, уходи первой.
— …Хорошо. Справьтесь там.
Когда Солли кивнула, А Шин, словно всё ещё не желая её отпускать, легко поцеловал её в лоб, после чего открыл дверь аварийного выхода и вышел.
Бух.
Когда тяжёлая железная дверь закрылась, у аварийного выхода вновь остались лишь густая темнота и тишина.
Прислонившись спиной к холодной бетонной стене, Солли медленно сползла вниз, словно из её ног разом ушли все силы.
«…Я снова поддалась темпу сонбэ».
Она закрыла обеими руками пылающие щёки. Решимость строго разделять работу и личное беспомощно растаяла после одного его глубокого поцелуя.
Глубоко вздохнув, Солли поднялась. Как бы там ни было, А Шину пришлось задержаться на работе, а значит, хотя бы этим вечером она могла получить немного настоящего свободного времени.
Первым, о ком она подумала, оказался Чхон Ва, запертый в душном подземном изоляторе.
«Нужно хотя бы выгулять Чхон Ва».
Приведя одежду в порядок, Солли вяло направилась к специальному изолятору на третьем подземном этаже. Когда она открыла дверь и вошла, Чхон Ва, сидевший на кровати и пустым взглядом смотревший в пространство, сразу вскочил.
— Сестрёнка!
Он одним рывком подбежал к ней и крепко обнял. Солли с неловким выражением медленно провела рукой по его широкой спине.
Казалось бы, ей уже пора было привыкнуть к человеческому облику Чхон Ва, однако каждый раз, когда он сжимал своё огромное тело и лез к ней обниматься, Солли становилось до ужаса неловко и стыдно.
— Чхон Ва, тебе ведь тяжело всё время сидеть взаперти? Пойдём прогуляемся с сестрёнкой.
— Правда? Мне можно выйти?
Золотые глаза Чхон Ва ярко засветились. Солли взяла разрешение на выход, которое заранее получила у директора Го Гам Чхана, и повела его за собой.
Разумеется, место прогулки ограничивалось открытым экологическим парком за главным зданием Центра. Это был огромный искусственный лес, устроенный для ёмулей растительного типа и со всех сторон окружённый высоким забором, который полностью скрывал его от посторонних взглядов.
Более того, в лесу спрятались охранники и двое защитников Божественных зверей, наблюдавшие за Солли и Чхон Ва, однако тот, впервые за долгое время вдохнувший свежий воздух, не мог скрыть восторга.
Он и вовсе превратился в огромного волкособа и принялся носиться по искусственному лесу. Солли в ужасе поспешно бросилась за ним, ведь, если Чхон Ва исчезнет из поля зрения, охрана вполне могла выстрелить в него дротиком с усыпляющим препаратом.
— Чхон Ва, снова превратись в человека! Тебе нужно продолжать тренироваться ходить на двух ногах!
К счастью, Чхон Ва послушно подбежал к Солли и вернулся в облик крепко сложенного мужчины. Тяжело дыша, она крепко взяла его под руку, обхватив мощное предплечье.
Чхон Ва двинулся по лесной тропе, незаметно перенося на неё часть своего веса. Солли одновременно умиляло и смешило, что такой великан ростом почти в сто девяносто сантиметров идёт, опираясь на неё, и, заметив её тихий смех, Чхон Ва надул губы.
— Не смейся, сестрёнка.
— Почему? Просто ты милый.
— …Не противный?
Солли нахмурилась и посмотрела на него снизу вверх, заметив, как осторожно он пытается уловить её реакцию.
— С чего бы тебе быть противным? Кто сказал, что ты противный?
— Сказал.
— Кто?
— Дяденька.
— Дяденька… Неужели сонбэ? Сонбэ сказал, что ты противный?
Увидев, как Чхон Ва с понурым лицом кивнул, Солли почувствовала, что внутри всё закипает. Как бы А Шин ни ослеп от ревности, назвать противным того, кто был для неё почти младшим братом! Не заметив победной улыбки Чхон Ва, Солли тихо поклялась отомстить.
— Сестрёнка отчитает этого дяденьку, поэтому не переживай.
— А нельзя просто убрать его куда-нибудь подальше?
— Вот это уже немного…
— …Сестрёнка собирается выйти за этого дяденьку?
Чхон Ва принюхался и произнёс это жалобным голосом. В его интонации прозвучало странное чувство потери, и где-то в глубине сердца Солли болезненно кольнуло.
— …Почему? Ты не хочешь, чтобы сестрёнка вышла за сонбэ?
Когда Солли осторожно спросила об этом, Чхон Ва остановился, склонил голову и встретился с ней взглядом. В его глазах странным образом сосуществовали звериная слепая преданность и человеческий разум.
— Не хочу.
На несколько мгновений между ними повисло неловкое молчание. Солли незаметно отпустила его руку и отвела взгляд, хотя Чхон Ва за последние два года видел с куда более близкого расстояния, чем даже То Ён, как она плакала и металась после разрыва с А Шином.
— …Поэтому я и нарушил запрет, превратившись в человека.
Чхон Ва сжал и разжал большую ладонь, недовольно пробормотав:
— Только так я могу защитить сестрёнку.
— Ты превратился в человека, чтобы защитить меня?
— Да.
Ответ Чхон Ва был до прозрачности простым. У Солли защипало в носу, и она крепко сжала его большую руку обеими ладонями.
— Спасибо, Чхон Ва. Спасибо, что стал человеком, чтобы защитить меня.
— Сестрёнка ведь весь мой мир, поэтому это само собой.
Чхон Ва широко улыбнулся и потёрся подбородком о макушку Солли. Эта привычка сохранилась ещё с тех времён, когда он был волкособом, и так он поступал всякий раз, когда чувствовал себя довольным. Солли похлопала его по спине и внимательно осмотрела.
Тусклая тренировочная форма Центра совершенно не подходила телу, сложенному из таких мощных мышц, что ткань, казалось, вот-вот лопнет. Более того, штаны были безнадёжно коротки для его длинных ног, поэтому щиколотки полностью оставались открытыми.
Скоро Чхон Ва предстояло покинуть изолятор и жить рядом с другими защитниками, а значит, нельзя было вечно держать его в этой невзрачной тренировочной форме.
«Раз уж так вышло, сегодня нужно купить Чхон Ва хотя бы одежду».
А Шин должен был поздно уйти с работы, поэтому сейчас представлялась отличная возможность спокойно купить для Чхон Ва всё необходимое, не оглядываясь на него.
— Чхон Ва, сестрёнка купит тебе много красивой одежды, которая будет хорошо на тебе сидеть, поэтому ты ведь сможешь спокойно подождать в изоляторе?
— Одежду? Мне и эта удобная, она мне нравится.
— Она похожа на тюремную форму. Я быстро вернусь.
Солли уговорила Чхон Ва и отвела его обратно в изолятор на третьем подземном этаже главного здания. Там их встретила То Ён, которая, закончив ужин, готовила в комнате отдыха растворимый кофе из пакетика.
— Сон-Соль, хорошо выгуляла Чхон Ва?
— То Ён, тебе ведь до ухода ещё далеко?
— А ты как думаешь? Из-за твоего пёсика мне сегодня снова никуда не деться от сверхурочной работы.
— Тогда можешь присмотреть за Чхон Ва час или два? Я куплю ему одежду.
Прихлёбывая кофе, То Ён покосилась на Чхон Ва, прилипшего к боку Солли. Она скользнула взглядом по мышцам его груди, которые не могла скрыть даже мешковатая тренировочная форма, и подмигнула одним глазом.
— Я только за. Чхон Ва, иди не к той сестрёнке, а к этой?
Чхон Ва сделал вид, что не заметил То Ён, и спокойно вошёл за стеклянную стену изолятора.
Солли помахала ему рукой, а затем с нажимом наступила То Ён на подъём стопы.
— Только попробуй строить глазки Чхон Ва!
— Эй, у меня вообще-то есть совесть. Зачем мне трогать парня, который тебе почти как младший брат? Давай быстрее езжай по магазинам. У него слишком широкие плечи, поэтому размер будет чертовски трудно подобрать.
После лёгкого согласия То Ён Солли с гораздо более спокойным сердцем вышла из Центра. Тихо напевая себе под нос, она направилась к автобусной остановке перед главным зданием, когда внезапно услышала:
— Госпожа Сон Солли?
Незнакомый и вместе с тем изысканный голос глубоко проник в её слух. Он не был ни громким, ни резким, однако в конце фразы ощущалась странная тяжесть, словно способная насильно остановить человека на месте.
Солли перестала напевать себе под нос и медленно обернулась. Посреди тротуара, по которому в разные стороны спешили занятые люди, неподвижно, словно тень, стояла женщина средних лет.
Безупречно уложенные волосы, прямая осанка без малейшей небрежности и наряд, одновременно сдержанный и роскошный, ясно давали понять, что перед Солли находился человек из недосягаемого высшего круга.
Однако её внимание приковали не дорогая одежда и не изящная выправка незнакомки.
Глаза женщины, холодные настолько, что на мгновение перехватывало дыхание, показались Солли странно знакомыми. Она никогда прежде не встречала её лично, но инстинктивно поняла, кто стоит перед ней.
«Наверное, это мать сонбэ».
Как можно было не догадаться, если эта женщина до жути напоминала того высокомерного мужчину, который весь день никак не выходил у Солли из головы?
Она явно была родной матерью А Шина, той самой женщиной, которая давно развелась с Пэк Гён Уком и полностью оборвала связи с семьёй Пэк.
Словно подтверждая её догадку, незнакомка с едва заметной улыбкой изящно кивнула.
— Я Чхон Со Ран, родная мать А Шина. Рада познакомиться.
— Здравствуйте…
С губ Солли сорвался пересохший голос, больше напоминавший прерывистый выдох, а рука, сжимавшая сумку, начала едва заметно дрожать.
Чхон Со Ран улыбнулась, безупречно приподняв уголки губ под идеальным углом.
— Похоже, Вы как раз уходили с работы в хорошем настроении, поэтому прошу прощения за то, что так внезапно Вас остановила. Надеюсь, я не помешала Вашим вечерним планам?
Её речь звучала изящно и вежливо, однако за этой вежливостью умело скрывалось высокомерие человека, который с самого начала не допускал отказа со стороны собеседника.
Солли втянула воздух и слегка сжала плечи. Почему мать А Шина находилась здесь? Нет, как она вообще сумела безошибочно узнать Солли и заговорить с ней посреди огромного города, где мимо беспрерывно проходили бесчисленные люди?
Для случайной встречи момент был слишком точно выверен. Казалось, Чхон Со Ран заранее выяснила маршрут Солли, дождалась, когда та останется совсем одна, и только после этого подошла к ней.
«Неужели… она пришла ко мне из-за сонбэ?»
Первым в голову пришёл самый банальный поворот из дешёвой драмы. Пусть Чхон Со Ран и оборвала связи с семьёй Пэк, она всё равно оставалась родной матерью Пэк А Шина.
Возможно, как мать она больше не могла спокойно смотреть на то, как её единственный сын вновь встречается с ничтожной мышью-оборотнем и становится предметом многочисленных слухов. В воображении Солли во всех подробностях развернулась сцена из третьесортной драмы, в которой Чхон Со Ран выплёскивала ей в лицо стакан воды.
— Если у Вас есть время…
Чхон Со Ран спокойно посмотрела на Солли сверху вниз и изящным голосом предложила:
— Не могли бы Вы поужинать со мной? Я как раз забронировала неподалёку тихое место, где мы сможем спокойно поговорить.
Это было явное уведомление, лишь прикрытое формой предложения. Тяжёлое давление, не оставлявшее возможности отказаться, болезненно сжало горло Солли. Чхон Со Ран поправила дорогой кожаный клатч и слабо улыбнулась.
— Это не займёт много времени. Одного ужина будет вполне достаточно.
— Простите…
— Есть кое-что, что я непременно хочу Вам сказать. Именно поэтому я, не побоявшись показаться навязчивой, тайно от бывшего мужа и А Шина приехала прямо к Центру. Ради Вас самой, Сон Солли, Вам лучше меня выслушать.
«Ради меня самой?..»
После этого холодного и твёрдого уточнения Солли оставалось лишь крепко сжать губы. Родная мать Пэк А Шина хотела сказать нечто, что якобы было необходимо услышать самой Солли. Будь то угроза или предупреждение, если сейчас она сбежит, это наверняка останется внутри тяжёлым и неприятным комом, который будет мучить её всю жизнь.
— Хорошо. Я поняла.
В конце концов Солли медленно разжала пальцы, до этого крепко сжимавшие ремешок сумки, и кивнула.
Чхон Со Ран привела её в дорогой ресторан корейской кухни, занимавший весь верхний этаж здания. Управляющий, ожидавший у входа, встретил Чхон Со Ран с подчёркнутым почтением.
— Госпожа, позвольте проводить Вас в забронированный зал.
— Уважаемая гостья, разрешите забрать Вашу сумку и верхнюю одежду.
Другой сотрудник подошёл к Солли и вежливо протянул руки. От такой обременительной любезности она неловко замялась, сняла пальто, передала его сотруднику и быстрыми мелкими шагами последовала за Чхон Со Ран.
Они прошли по длинному коридору, украшенному традиционными решётчатыми узорами и мягкими бумажными светильниками, после чего управляющий осторожно открыл тяжёлую деревянную дверь отдельной комнаты, расположенной в самом конце.
Внутри было тихо и уютно, словно они оказались в другом мире. Одна стена была полностью стеклянной, и через неё открывался вид на роскошные ночные огни города, а по комнате тихо разливалась лиричная мелодия корейского струнного инструмента.
Следуя приглашению управляющего, Чхон Со Ран заняла главное место за аккуратно накрытым столом. Солли робко села напротив, осторожно опустившись на самый край стула.
— Сейчас подадим ужин.
После глубокого поклона управляющего тяжёлая деревянная дверь плотно закрылась. Солли теребила лежавшие на коленях пальцы и не отрывала взгляда от белой скатерти.
— Сначала выпейте чаю. Не нужно так нервничать.
Солли заметила белую руку Чхон Со Ран, наливавшую тёплый чай из семян кассии, однако у неё не хватало смелости поднять голову и встретиться с женщиной взглядом.
— Прошу прощения.
Как раз в этот момент сотрудники открыли дверь, вошли внутрь и начали поочерёдно расставлять на столе первое блюдо. Одного взгляда на появлявшиеся одно за другим угощения было достаточно, чтобы понять, насколько дорого они стоили.
— Ешьте, пока не остыло.
После того как сотрудники чинно поклонились и покинули комнату, Чхон Со Ран тихим голосом предложила Солли приступить к ужину. Сама она подняла палочки и изящно положила в рот аппетитно обжаренный гриб.
— Ах… Да. Спасибо.
Солли дрожащими руками кое-как взяла палочки. Подхватив кусочек морского ушка, она положила его в рот, однако не почувствовала никакого вкуса, словно жевала жёсткую древесную кору. Горло от напряжения сжалось настолько сильно, что даже проглотить еду оказалось мучительно трудно.
В конце концов Солли насильно проглотила кусок, который почти не смогла прожевать, и большими глотками запила его тёплым чаем.
Это был совершенно иной вид страха, не похожий на тот, что она испытывала перед Пэк Гён Уком. Если Пэк Гён Ук подавлял человека открытыми оскорблениями и убийственной силой, то Чхон Со Ран принадлежала к тому типу людей, которые своим бесконечно спокойным и изящным поведением медленно высушивали собеседника изнутри.
«Лучше бы она уже перешла к делу…»
Холодный пот стекал по спине. Поскольку Солли примерно догадывалась, зачем Чхон Со Ран пришла к ней, ожидание казалось ещё мучительнее.
«Даже если я скажу, что мы с сонбэ теперь действительно никто друг другу и остаёмся лишь строго деловыми партнёрами, она ведь решит, что я лгу?»
Словно в чём-то виноватая, Солли низко опустила голову и лишь перебирала пальцами чашку. Она уже не понимала, сколько прошло времени. Пока второе и третье блюда поочерёдно появлялись на столе и вновь исчезали, Чхон Со Ран ни разу не завела личного разговора.
Она лишь молча наблюдала за тем, как Солли неловко ест. Наконец на стол поставили последний десерт: тёплый напиток с пряностями и разноцветные сладости.
Чхон Со Ран легко промокнула уголки губ салфеткой, после чего медленно подняла голову и прямо посмотрела на Солли.
— Похоже, еда Вам не понравилась.
— Ах, нет. Вовсе нет… Просто сегодня я поздно обедала, поэтому желудок немного…
Когда Солли испуганно принялась оправдываться, женщина едва заметно приподняла уголки губ.
— Не стоит так нервничать. Во многом это моя вина, ведь я пришла к Вам в одностороннем порядке и заставила Вас чувствовать себя неловко.
Она изящным движением поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на Солли.
— Я слышала, что А Шин вернулся в Центр.
Наконец имя А Шина прозвучало из уст Чхон Со Ран. Солли резко втянула воздух и крепко сжала лежавшие на коленях кулаки.
«Вот оно. Началось».
— Кроме того, я слышала слухи о том, что А Шин снова начал бегать за Вами и мучить Вас.
— …Что?
— Говорят, он душит Вас своим присутствием, причём делает это особенно тяжело и по-детски.
— Г-госпожа, кажется, произошло какое-то недоразумение…
Растерянно замотав головой, Солли замахала руками.
— Он меня не мучает. Просто недавно наши отделы объединили, поэтому…
— Сон Солли?
Чхон Со Ран слегка прищурилась и перебила её.
— Вы случайно не решили, что я пришла сюда, чтобы обвинить Вас?
— Что?
— Похоже, Вы заранее испугались, подумав, что я, подобно своему бывшему мужу, стану жестокими словами забивать гвозди в Ваше сердце.
Глаза Солли расширились, потому что Чхон Со Ран попала точно в цель. Женщина горько улыбнулась и опустила взгляд на стол.
— Впрочем, и без лишних объяснений понятно, как Пульгасари из семьи Пэк обычно обращались с Вами… Неудивительно, что Вы настороженно относитесь и ко мне.
— Простите…
— До того как я родила А Шина, эта семья тоже осыпала меня всевозможными насмешками и презрением.
В голосе женщины отчётливо звучали отвращение и насмешка, направленные на семью Пэк.
— Потому что я обычный человек.
— Ах…
— Их старикам, видимо, казалось смешным, что ничтожный род, лишённый силы и способностей, посмел стать парой Пульгасари.
Солли растерянно шевельнула губами. Она совершенно не ожидала, что мать будет с таким презрением говорить о семье собственного сына.
— Госпожа, я…
— Успокойтесь. Я пришла сюда не для того, чтобы Вам угрожать.
Чхон Со Ран медленно подняла голову и вновь встретилась с Солли взглядом. В её прежде холодных глазах теперь колыхались глубокое одиночество и печаль.
Это странным образом напоминало то знакомое и болезненно холодное чувство, которое поднималось в груди Солли всякий раз, когда она думала об А Шине.
— Скорее наоборот. Мне было невыносимо жаль Вас.
— Вам… жаль меня?
— Люди считают, что стать парой Пульгасари — это благословение судьбы… Однако, если говорить честно, реальность лишь ужасна и пуста.
Чхон Со Ран бессильно улыбнулась, проводя кончиками пальцев по краю чайной чашки.
— Скажите честно. Неужели жестокий эгоизм Пульгасари и его пугающая одержимость ни разу не заставляли Вас задыхаться?
В этот миг дыхание Солли резко оборвалось. Она внезапно вспомнила А Шина двухлетней давности, который не понимал её, когда она была сломлена провалами на экзаменах Центра, и лишь хотел удержать рядом с собой.
Его любовь действительно была преданной и горячей, однако порой становилась настолько тяжёлой и односторонней, что Солли начинала задыхаться.
— Насколько Вам было тяжело дышать, насколько пугающей временами казалась слепая любовь этого ребёнка… Я понимаю это лучше всех, потому что сама всю жизнь прожила, опутанная этой ужасной кровью.
Взгляд Чхон Со Ран на мгновение стал далёким. В её глазах промелькнуло глубокое отвращение, словно она вспомнила несчастливый брак с Пэк Гён Уком.
— Поэтому, когда я впервые услышала, что Вы отвергли предложение А Шина и будто бы сбежали в горный храм… В глубине души я аплодировала Вашей смелости. Мне казалось достойным восхищения то, что Вы сумели собственными силами вырваться из адской петли семьи Пэк.
Солли оцепенело смотрела на Чхон Со Ран, приоткрыв рот. Из уст, от которых она ожидала услышать упрёки и презрение, напротив, звучали слова глубокого понимания и сочувствия, поэтому от настолько неожиданного поворота её смятение лишь усилилось.
— Если бы А Шин просто недолго мучил Вас ради собственного удовольствия, я бы никогда не вмешалась. Мне было бы жаль, что он снова причиняет Вам боль, но, по крайней мере, Вы не стали бы частью семьи Пэк.
— Т-тогда…
— Однако, судя по последним слухам и поступкам А Шина… Всё развивается совсем не так, как я предполагала.
Взгляд Чхон Со Ран болезненно исказился. Она сжала чашку так крепко, словно могла раздавить её в ладони.
— Пусть разум этого ребёнка всё забыл, но его душа и инстинкты по-прежнему жаждут Вас так же, как прежде… Нет, даже мучительнее, чем тогда. Теперь я это поняла.
Веки Солли мелко дрогнули от растерянности.
«А Шин всё забыл? Что это вообще значит?»
— Если оставить всё как есть, А Шин снова целиком поглотит Вашу жизнь и затянет Вас в глубокую пустоту и печаль, как когда-то Пэк Гён Ук поступил со мной.
Женщина глубоко вздохнула и прямо посмотрела на Солли.
— Я не хочу, чтобы Вы стали несчастной. Ваша душа слишком чиста и сильна, чтобы всю жизнь жертвовать собой, будучи связанной с Пульгасари.
— Госпожа…
— Поэтому я и пришла к Вам, не побоявшись показаться бесстыдной. Я хочу, чтобы Вы смогли сбежать от моего сына. Или, даже если Вы снова примете А Шина… Чтобы Вы хотя бы сделали этот выбор, зная всю правду.
— Вы хотите сказать, что существует тайна, о которой я ничего не знаю?
Сердце тревожно заметалось в груди. Чхон Со Ран перебирала чашку тонко дрожащими пальцами и крепко прикусила губу.
Эта изящная женщина, которая, казалось, не дрогнула бы ни перед какой бурей, теперь выглядела слабой матерью, насквозь пропитанной скорбью.
— …Два года назад.
Наконец губы Чхон Со Ран медленно раскрылись.
— В ту ночь, когда Вы отвергли предложение А Шина и ушли в горный храм, он вовсе не отправился в США.
— Что Вы имеете в виду? Сонбэ не уехал в США?
Тяжело дыша, Солли едва шевельнула губами. Её руки под столом уже заледенели и начали дрожать.
— Я не понимаю, о чём Вы говорите. Сонбэ ведь точно вызвался участвовать в совместной корейско-американской миссии и был отправлен…
— Сон Солли.
Чхон Со Ран тихо прервала торопливые вопросы Солли, поставила чашку и сцепила пальцы на столе. Её осанка по-прежнему оставалась безупречной, однако побледневшие кончики пальцев мелко дрожали.
— Прежде чем продолжить, я хочу сначала спросить у Вас кое о чём.
— О чём именно…
— Вы что-нибудь знаете о слабости Пульгасари?
«Слабость Пульгасари».
От настолько внезапного вопроса глаза Солли растерянно дрогнули. Почему Чхон Со Ран вдруг спрашивала о такой базовой вещи, которую можно было встретить в любом учебнике по основам ёмулей?
— Я знаю, что даже у почти неуязвимого Пульгасари… есть одна смертельно опасная слабость.
— Верно. Продолжайте.
Солли вспомнила, как искра из очага попала на толстую руку А Шина, и медленно заговорила:
— Только сильный огонь способен ранить плоть Пульгасари. Даже совершенное тело, которое называют несокрушимым, получает ожоги от пламени, хотя, насколько я слышала, боли они почти не чувствуют.
— Да. Даже когда пламя пожирает кожу, боль остаётся совсем слабой. А дальше?
— …Даже если его охватит пламя, от которого невозможно спастись, и всё тело сгорит до состояния чёрного угля…
Голос Солли едва заметно дрогнул.
— В конце концов кости и плоть полностью восстанавливаются, и он воскресает.
— Именно так.
Чхон Со Ран медленно кивнула с горькой улыбкой.
— Кожа, которую не пробивает пуля, и невероятная способность к восстановлению, позволяющая вернуться к жизни даже после гибели в огне. Именно из-за этой подавляющей способности к бессмертию люди почитают Пульгасари и одновременно боятся их.
Она слегка опустила голову и некоторое время молча смотрела на узор скатерти.
— Но, Сон Солли… У семьи Пэк есть сокровенная тайна, которую они тщательно скрывали от всего мира, чтобы сохранить свою власть.
Голос Чхон Со Ран постепенно становился всё более влажным, а её плечи, всегда казавшиеся гордыми и изящными, едва заметно дрожали.
— Когда Пульгасари оказывается в огромном пламени, его тело превращается в чёрный уголь, после чего он воскрешает себя, отращивая новую плоть…
Она медленно подняла голову и посмотрела на застывшее лицо Солли. Прозрачная слеза, блестевшая в её холодных глазах, наконец скатилась по щеке.
— В обмен на возвращённое тело и продолжение бессмертной жизни… Они платят страшную цену: все воспоминания сгорают у них в голове.
— …Что?
Сердце Солли с глухим ударом рухнуло куда-то под рёбра, а дыхание резко перекрыло. На мгновение ей показалось, будто кислород и вовсе перестал поступать в лёгкие.
— Это правда? Он… теряет память?
— Это и есть цена воскрешения. Кем он был, какой жизнью жил, кого любил и кого ненавидел… Он забывает даже собственную семью. Таково наказание, которое вынужден нести Пульгасари, называемый неуязвимым.
— Н-не может быть.
Хватая ртом воздух, Солли почти рефлекторно резко замотала головой.
— Вы, наверное, что-то путаете. Сонбэ потерял память? Но он узнал меня. Мы встретились спустя два года, а он сразу узнал моё лицо и знал моё имя, так почему…
— Разумеется, он мог Вас узнать. Семья Пэк наверняка внушила ему всё необходимое.
— Что?
— Когда Пульгасари сгорает, теряет память и воскресает, семья Пэк первым делом полностью отрезает его от внешнего мира, а затем вкладывает в его сознание, ставшее чистым листом, лишь те сведения, которые нужны им самим.
В тот самый миг, когда от холодного объяснения Чхон Со Ран дыхание Солли вновь остановилось, тяжёлая деревянная дверь отдельной комнаты с грохотом распахнулась, словно её вот-вот разнесут на части.
Ха-а… ха-а…
На пороге, спиной к тёмному коридору, появились два огромных мужских силуэта. А Шин тяжело дышал и с яростью смотрел на Чхон Со Ран.
— …Сонбэ?
Солли оцепенело пробормотала, и рука, в которой она держала чашку, задрожала. Чхон Со Ран тоже обернулась к двери и широко раскрыла глаза.
— Гён Ук?
Мужчиной, появившимся вместе с А Шином, оказался Пэк Гён Ук. Он, как и сын, был покрыт потом и тяжело дышал. Широкие груди обоих мужчин резко поднимались и опускались, словно они бежали сюда, доведя себя до предела.
Пэк Гён Ук, совершенно на себя не похожий, с растерянным видом осторожно приблизился к Чхон Со Ран.
— Со Ран, я всё гадал, зачем ты появилась у Центра… Неужели ты приходила из-за Сон Солли?
— Невероятно. Ты снова приставил ко мне людей?
— Нет, дело не в этом…
— Если дело не в этом, откуда ты узнал, что я приходила к Центру?
Солли оцепенело наблюдала за тем, как Чхон Со Ран резкими вопросами буквально прижимает Пэк Гён Ука к стене. Пэк Гён Ук в облике молодого мужчины беспомощно суетился перед Чхон Со Ран, которая внешне годилась ему едва ли не в матери, и это зрелище выглядело весьма примечательно.
А Шин выровнял сбившееся дыхание и острым взглядом осмотрел комнату. Лишь однажды взглянув на застывшее лицо Солли, он резко повернул голову к Чхон Со Ран.
— …Вы совершили ненужный поступок.
С губ А Шина сорвался холодный и подавленный голос, словно кусок льда.
— А Шин.
Чхон Со Ран вырвала руки из ладоней Пэк Гён Ука и резко поднялась. Её изящная и гордая маска в одно мгновение треснула, а на лице проступили отчаяние и глубокая боль.
— А Шин, мама ведь эту девушку…!
Она поспешно приблизилась и попыталась схватить А Шина за руку, однако он резко оттолкнул её ладонь, словно к нему прикоснулось грязное насекомое. Увидев это, Пэк Гён Ук тут же взорвался гневным криком:
— Ты, дрянной мальчишка, совсем распоясался!
— Я ведь ясно предупреждал Вас не вмешиваться в мои дела, мать.
А Шин почти прорычал это предупреждение Чхон Со Ран, после чего сразу грубо схватил Солли за запястье.
— Сонбэ…!
— Идём.
Солли беспомощно поднялась с места, увлекаемая крепкой хваткой А Шина. Она ещё даже не успела как следует осознать происходящее.
Откровение его матери о том, что память А Шина была искажена, смешалось в её голове со сценой, разворачивавшейся перед глазами, и от напряжения мысли, казалось, вот-вот лопнут.
— Сонбэ! Подождите, отпустите меня! Госпожа ещё не договорила…!
— Молчи и иди за мной.
— А Шин!
За спиной раздался жалобный крик Чхон Со Ран, однако А Шин больше ни разу не обернулся. Крепко удерживая Солли за запястье, он широкими шагами вышел из отдельной комнаты. Управляющий и сотрудники, подавленные убийственным давлением, исходившим от А Шина, в панике расступались перед ним.
Все осколки правды остро впивались в грудь Солли, но по-прежнему оставалась одна деталь, которая никак не вставала на своё место.
«Какая же трагедия произошла, если тело А Шина сгорело настолько, что он потерял память?»
На всём пути от ресторана до подземной парковки между ними висело удушающее молчание, которое нарушали лишь резкие шаги А Шина, гулко отдававшиеся звоном тяжёлых каблуков.
От его тела по-прежнему исходила ярость, которую он ещё не успел полностью скрыть. Солли сглотнула сухой ком и крепко закусила губу.
— Садись в машину.
Дверь со стороны пассажирского сиденья раздражённо распахнулась. Едва Солли успела сесть, А Шин почти рухнул на водительское место и грубо завёл двигатель.
Машина с рёвом, похожим на крик, выскользнула в самое сердце города. Ночные огни, проносившиеся за окном, смешивались со светом уличных фонарей и расплывались перед глазами беспорядочными пятнами.
Каждый раз, когда свет сменялся тенью, профиль А Шина вспыхивал перед ней словно короткая вспышка. На тыльной стороне его большой руки, сжимавшей руль, вздулись вены, будто готовые в любой миг лопнуть.
Солли дрожащей рукой крепко вцепилась в ремень безопасности. Когда она осторожно посмотрела на него сбоку, его лицо показалось ей опасно хрупким, словно он мог разбиться в любой момент.
Она изо всех сил старалась сдержать подступавшие слёзы, однако жестокая правда, произнесённая Чхон Со Ран, снова и снова разрывала её мысли на части.
«Когда Пульгасари сгорает, теряет память и воскресает, семья Пэк первым делом полностью отрезает его от внешнего мира».
«Затем в его голову, ставшую чистым листом, вкладывают только те сведения, которые нужны им самим».
Среди гулкого звона в ушах сердце болезненно сжималось.
Бессмертное существо. Совершенное тело, превзошедшее даже смерть.
Солли и представить не могла, что за абсолютной силой, перед которой преклонялись и которую боялись все ёмули, скрывалось настолько страшное наказание.
Потерять все воспоминания означало не просто забыть обычный вчерашний день.
Кем ты являлся, каким путём прошёл по жизни, что любил и что ненавидел.
Это означало, что корни твоего существования и сама основа личности превращались в горсти пепла среди пламени.
«Мы встретились через два года, а он сразу узнал моё лицо и знал моё имя, так почему…»
«Узнать Вас он, конечно, мог. Семья Пэк наверняка внушила ему всё необходимое».
Грудь болела так, словно изнутри её рассекали острыми осколками стекла. Каким изощрённым способом Пэк Гён Ук и вся семья Пэк успели полностью перекроить сознание А Шина?
Выбравшись из запутанного центра города, машина с высоким рёвом двигателя понеслась по окраинной дороге. В темноте вскоре проступил силуэт традиционного особняка, окружённого высокой стеной, а за автоматически открывшимися железными воротами автомобиль плавно въехал внутрь.
Через некоторое время двигатель заглох. Когда вибрация исчезла, в салоне воцарилась тяжёлая тишина.
Солли осторожно шевельнула губами, понимая, что должна сказать хотя бы что-нибудь.
Она хотела спросить, всё ли теперь с ним в порядке и насколько сильно он мучился всё это время из-за лжи Пэк Гён Ука.
Однако прежде, чем Солли успела выдавить из себя хоть слово, А Шин резко распахнул дверь. Тепло салона мгновенно вырвалось наружу, а внутрь ворвался прохладный ночной воздух.
— Сонбэ…
А Шин никак не отреагировал на её зов.
Бам!
Нервно захлопнувшаяся дверь остро рассекла холодную ночь. Прислонившись лбом к стеклу, Солли растерянно проводила взглядом его удаляющуюся спину.
А Шин молча вошёл в центр сада, соединённого с парковкой. Тени искривлённых сосен длинными полосами протянулись к его ногам.
В пространстве, залитом синеватым лунным светом, он казался бесконечно маленьким и опасно неустойчивым, как никогда прежде.
Неподвижно остановившись посреди сада, А Шин пошарил в кармане и вскоре достал что-то, зажав между губами. Колеблющееся пламя зажигалки на краткий миг осветило его точёный профиль.
Между его губами рассеялся длинный густо-серый дым, который бессильно рассыпался, поднимаясь к ночному небу.
— Сонбэ.
Солли толкнула дверь со стороны пассажирского сиденья и вышла наружу. Ступая по гравию, она приблизилась к А Шину, неподвижно стоявшему в темноте, и в нос сразу ударил терпкий и едкий запах сигаретного дыма.
— Сонбэ?
Даже после её повторного зова А Шин не шевельнулся. Лишь когда Солли остановилась совсем рядом, он коротко покосился на неё, после чего молча затушил сигарету.
С трудом проглотив готовый сорваться плач, Солли едва выдавила дрожащим голосом:
— Вы ведь… бросили курить. Пять лет назад.
Движение А Шина, раздавливавшего сигарету, резко замерло, а затем его губы исказились в холодной усмешке.
— …Да. Говорят, я бросил, пока встречался с тобой.
Даже сам факт того, что он отказался от курения, не сохранился в его памяти полностью. Даже воспоминание о том, как он начал отказываться от сигарет ради Солли, потому что она не любила запах дыма, бесследно сгорело.
Глаза вновь горячо защипало, а из самой глубины груди начала подниматься невыразимая печаль.
Солли медленно протянула руки и осторожно обхватила его большую ладонь обеими руками.
В тот же миг плечи А Шина заметно вздрогнули.
— В ту ночь, когда я отвернулась от сонбэ после того, как отказалась от его предложения… Что именно тогда произошло?
Услышав её болезненный вопрос, А Шин свободной рукой провёл по лицу, сминая его сухим и усталым жестом. Его челюсть напряглась так сильно, словно могла треснуть, а удушающее молчание между ними заполнял лишь шум ночного ветра, раскачивавшего сосны.
Наконец А Шин медленно опустил руку и, словно смирившись со всем, бессильно посмотрел на Солли пустыми глазами.
— …Я сам этого не знаю.
С горькой самоиронией на губах он носком ботинка раздавил оставшуюся искру.
— То, как ты жестоко бросила меня. И даже тот миг, когда моё тело превратилось в чёрный уголь…
А Шин осторожно обхватил ладонью мокрую от слёз щёку Солли.
— В моей голове не осталось ни единого осколка.
— Я никогда не бросала сонбэ.
Рука А Шина едва заметно замерла. Солли покрасневшими глазами прямо встретила его холодные нефритовые глаза.
— Ни разу не бросала.
— В материалах, которые подготовил для меня Пэк Гён Ук, было написано именно так.
С губ А Шина сорвался сухой и пустой смешок.
— Что меня безжалостно бросили.
— Расскажите скорее. Что случилось в тот день, два года назад?
— Как я уже сказал, у меня не осталось никаких воспоминаний. Есть лишь материалы и напечатанные строки, которые Пэк Гён Ук вложил в меня вместо прошлого…
Взгляд А Шина ушёл от глаз Солли и устремился в чёрную бездну, куда не проникал даже лунный свет.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
На извилистую горную дорогу опустилась непроглядная темнота, сквозь которую с рёвом мчался чёрный седан.
Фары яростно разрывали мрак, а поле зрения А Шина, крепко сжимавшего руль, уже было залито алой яростью.
— Проклятье…
Низкое ругательство холодно прозвучало в тишине салона, и шины с пронзительным визгом заскребли по асфальту.
На пассажирском сиденье валялась бархатная коробочка, оставшаяся без своей хозяйки. Сияющее внутри бриллиантовое кольцо стало обломком предложения, которое должно было оказаться идеальным.
«Сонбэ, давайте… некоторое время побудем отдельно».
«…Ты сейчас предлагаешь мне расстаться?»
«Нет, я не это имела в виду. Просто до дня экзамена, пожалуйста… В этот раз я обязательно сдам. Обещаю».
Голос Солли снова и снова бил по ушам, словно неотступная слуховая галлюцинация.
«Я решила поселиться в Симсансе и готовиться там».
Стоило ему вспомнить сообщение, которое несколько часов назад прислала Солли, как лицо А Шина мрачно исказилось, а на руке, сжимавшей руль, вздулись толстые вены, будто готовые вот-вот лопнуть.
Что вообще значил этот чёртов Центр? Неужели она так ничего и не поняла даже после нескольких лет изнурительных попыток? Закоснелые экзаменаторы с самого начала ни на мгновение не собирались принимать на работу «мышь из ногтей».
Внутри прочного картеля, где уважали исключительно крупных ёмулей и Божественных зверей, для Солли, носившей ярлык ничтожной мыши, изначально не существовало места.
Даже когда её результаты значительно превышали проходной балл, итог неизменно оставался одним и тем же, поскольку негибкие предрассудки снова и снова вставали на её пути.
Причина каждого провала была лишь одна: Солли являлась маленькой и неприметной ёмуль малого вида.
А Шин понимал это лучше всех, поскольку видел, как её душу изо дня в день стачивало жестокое презрение и насколько сильно обуглилось её нежное сердце.
Именно поэтому он хотел вытащить её из этой грязной ямы и укрыть под собственной безупречной защитой.
Однако Сон Солли оттолкнула протянутую руку и сбежала, а затем объявила, что уходит в храм, расположенный в глубине гор.
— Почему именно храм?
Почему она решила отправиться именно в опасные горы, да ещё и вместе с этим раздражающим псом, который при каждой встрече с А Шином свирепел так, словно заразился бешенством?
Машина уже въехала на крутой горный перевал, ведущий к Симсансе. В непроглядной бездне, где не было ни единого фонаря, только фары опасно дрожали впереди, словно составляли собой весь существующий мир.
И именно тогда на самом краю света, разрезавшего тьму, внезапно возникла чужеродная тень.
Посреди извилистой двухполосной дороги, по которой в столь поздний час уже давно никто не ходил, кто-то стоял неподвижно, словно призрак.
Похоже, это был высокий мужчина. Даже когда свет фар ударил ему прямо в лицо, он ни на мгновение не шевельнулся и продолжал спокойно стоять, словно ожидал, когда его тело раздавят.
— Чёрт!
Ви-и-и-изг.
Звук, впивавшийся в барабанные перепонки, эхом разнёсся по горному склону. А Шин рефлекторно до упора вдавил педаль тормоза и резко вывернул руль.
Тяжёлый седан, сорвавшись с траектории, высоко взлетел в воздух, и уже в следующее мгновение весь мир перевернулся вверх дном.
Ограждение смялось, словно тонкий лист бумаги. Машина рухнула за пределы дороги, а из кузова во все стороны посыпались осколки стекла, похожие на снежную метель.
Острые камни и густые деревья безжалостно разрывали кузов на части. Разрушение оказалось настолько страшным, что машину уже невозможно было узнать.
Наконец все звуки оборвались, а густая пыль полностью закрыла обзор.
В перевёрнутой машине воцарилась жуткая тишина. Пробитый радиатор шипел, выпуская горячий пар, а тесный салон постепенно наполнялся едким запахом топлива.
— …Ха-а.
На смятом водительском месте А Шин, уткнувшийся лицом в раскрывшуюся подушку безопасности, тихо выдохнул.
Он висел вниз головой, удерживаемый ремнём безопасности, однако его дыхание оставалось странно спокойным. Среди хаоса, где сдавленный кузов и двигатель словно вопили от боли, только А Шин сохранял неестественное хладнокровие.
Авария была настолько чудовищной, что у обычного человека кости и плоть оказались бы раздавлены, однако на теле А Шина не появилось ни единой царапины.
— Какой псих…
А Шин тихо цокнул языком, с раздражением глядя на белую подушку безопасности, прижавшую его тело.
В нос ударил тошнотворный запах масла, а исходивший от двигателя жар становился всё сильнее. Машина с повреждённым топливным баком выглядела так, словно в любой момент могла извергнуть пламя.
Нахмурившись, А Шин напряг кончики пальцев, и на его прежде аккуратных руках мгновенно выросли острые звериные когти.
Длинными когтями он разорвал мешавшую подушку безопасности в клочья, словно бумагу, и вместе со звуком выходящего воздуха обзор наконец прояснился.
А Шин вытянул ногу в сторону смятой дверцы.
Бух.
Тяжёлая металлическая дверь сорвалась с места, отлетела в сторону и рухнула на землю. А Шин гибко извернулся, словно хищник, и выбрался наружу из разбитой машины.
Прохладный ночной воздух наполнил лёгкие. Отряхнув помятый пиджак, А Шин повернул голову.
Он собирался найти виновника, из-за которого машина оказалась в таком состоянии, того самого мужчину, который стоял посреди дороги словно призрак.
Однако на склоне за пробитым ограждением лежала лишь густая темнота, а следов незнакомца нигде не было видно.
— …Уже сбежал?
А Шин холодно пробормотал и прищурился, но именно в этот миг за его спиной раздался жуткий звук, словно нечто острое царапнуло по камню.
Скрежет.
А Шин медленно повернул голову и сквозь обломки машины, уже охваченные красным пламенем, посмотрел в густую темноту, куда не проникал даже лунный свет.
В глубине этой бездны сверкнули два маленьких огня, оказавшиеся глазами живого существа.
Шорх.
Огромный силуэт наступил на ветки и медленно вышел из темноты.
Глаза А Шина едва заметно дрогнули. Существо, появившееся из мрака, было четвероногим зверем, однако оно не походило ни на обычного бродячего пса, ни на дикого волка.
Этот зверь был как минимум вдвое крупнее обычного волка, а в широко раскрытой пасти зловеще блестели острые клыки.
Однако взгляд А Шина мгновенно приковали не огромные размеры зверя и не распахнутая пасть.
Всё его внимание поглотила явная жажда убийства, застывшая в золотых глазах.
— Ты…?
Едва А Шин оцепенело пробормотал это, зверь напряг задние лапы и взмыл в воздух, а его огромная тень полностью поглотила всё поле зрения.
Однако целью зверя был вовсе не А Шин. Выпустив когти, он бросился к машине, из которой валил дым.
Острые когти безжалостно прошлись по железу, и в кромешной темноте брызнули неестественные искры.
— Ах ты, ублюдок…!
А Шин слишком поздно понял, что происходит, и выругался, однако исправить уже ничего было нельзя.
В тот миг, когда вспыхнувшая искра коснулась топлива, обильно разлившегося по земле, раздался оглушительный взрыв, а темноту горного склона накрыл ослепительно-белый свет.
Мощное пламя мгновенно поглотило огромное тело А Шина, и всё перед его глазами начало сгорать в кроваво-красном зареве.
Даже среди этого странного ощущения, когда плавилась плоть и горели кости, его разум оставался пугающе холодным.
Сознание постепенно мутнело. Сквозь колышущееся пламя взгляд А Шина встретился с золотыми глазами, которые смотрели на него сверху вниз.
«…Сон Солли…»
Это было единственное имя, за которое А Шин успел ухватиться среди сгоравших воспоминаний.
Огненный столб взметнулся так высоко, словно собирался поглотить само ночное небо, и сжёг весь его мир целиком. Жарко колыхавшиеся воспоминания вместе с самим его существованием превратились в белый пепел и рассыпались.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Когда он резко открыл глаза, первым, что заполнило его зрение, оказался ярко-белый потолок. Равномерное попискивание приборов нарушало тишину незнакомого пространства.
А Шин медленно моргнул, и вскоре расплывавшееся перед глазами изображение обрело чёткие очертания.
Он находился в полностью замкнутой комнате без единого окна, со всех сторон окружённой толстыми звуконепроницаемыми стенами.
Когда А Шин попытался приподняться, его лицо на мгновение исказилось, поскольку кожа вокруг головы неприятно натянулась.
Проведя пальцами по лбу и вискам, он нащупал несколько электродов, прикреплённых к коже. Толстые провода тянулись от них к непонятным приборам, напоминая отвратительные лианы.
А Шин уже собирался грубо сорвать их, однако его рука внезапно замерла.
Гладкое и безупречное тело без единой царапины вдруг показалось ему чужим, словно оно вовсе не принадлежало ему.
Он медленно сжал пальцы, а затем разжал их. Даже движение мышц ощущалось непривычным и скованным, будто А Шин позаимствовал чужое тело.
Однако куда страшнее незнакомого тела была абсолютная пустота, заполнявшая его голову.
«Кто… я?»
А Шин оцепенело смотрел на белый потолок.
Он не помнил ни собственного имени, ни возраста, ни причины, по которой оказался заперт в этой странной комнате. Всё прошлое словно вырезали острым лезвием, оставив сознание пугающе пустым и белым.
В тот миг, когда первобытный страх жестоко стиснул сердце, раздался звук.
Щёлк.
Плотно закрытая железная дверь тяжело открылась.
А Шин повернул голову в её сторону. В комнату вошёл молодой мужчина в костюме, державший руки за спиной.
Остановившись возле кровати, мужчина равнодушно посмотрел на А Шина сверху вниз.
— Наконец-то пришёл в себя.
А Шин пристально смотрел на него снизу вверх, однако пустое сознание не подсказывало, кем был этот человек. В голове по-прежнему оставалась лишь жестокая пустота.
— Кто ты такой?
С губ сорвался хриплый голос. Давно бездействовавшие голосовые связки издали скрежещущий металлический звук, однако заключённая в этом голосе враждебность была совершенно явной.
Мужчина даже бровью не повёл, а лишь холодно усмехнулся, словно услышал нечто нелепое.
— Даже потеряв все воспоминания, ты сохранил прежнее хамство.
Цокнув языком, мужчина подтянул к кровати стул и сел. Во взгляде, которым он смотрел на А Шина сверху вниз, сквозило отвратительное высокомерие.
— Я твой отец, Пэк Гён Ук. А это палата интенсивного лечения, устроенная в подземной части главного дома нашей семьи Пэк.
— Отец…?
— А твоё имя — Пэк А Шин.
Губы А Шина насмешливо искривились. Даже если щедро прибавить Пэк Гён Уку возраст, он всё равно выглядел мужчиной, которому едва исполнилось около тридцати.
Разве человек с настолько молодым лицом мог быть отцом взрослого и крепко сложенного мужчины вроде А Шина?
К тому же в глазах Пэк Гён Ука не было ни капли тепла, с которым обычно смотрят на собственную кровь.
— Если ты действительно мой отец…
А Шин высоко поднял подбородок и язвительно продолжил:
— Тогда для начала объясни, почему назвал меня таким образом.
— Да, характер у тебя остался таким же мерзким.
Пэк Гён Ук рассмеялся, словно находил его поведение жалким, и ослабил галстук.
— Впрочем, давно я этим не занимался…
Тихо пробормотав эти непонятные слова, Пэк Гён Ук нажал красную кнопку на приборе.
В комнате прозвучал короткий электронный сигнал, и свет в замкнутом помещении мягко потускнел. Затем покрытие, скрывавшее белую стену напротив, разошлось в стороны, открывая огромный экран.
Жужжание проектора рассекло тишину, и на экране во весь размер появилась фотография чудовищно разбитого чёрного седана.
Смятый словно бумага кузов выглядел так, будто его целиком поглотило пламя, оставив после себя лишь чёрную оболочку. Перед машиной лежало нечто странное и бесформенное.
Это был труп, чьи кости и плоть сгорели до состояния чёрного угля.
— …Зачем ты показываешь мне эту мерзость?
А Шин нахмурился от инстинктивного отвращения. Пэк Гён Ук кивком указал на тело на фотографии и равнодушно ответил:
— Это ты.
— Что?
— Месяц назад на горной дороге, ведущей к Симсансе, произошла авария. Машина перевернулась и взорвалась, а эта чёрная головёшка и есть твоё тело, извлечённое из её обломков.
А Шин снова повернул голову к экрану и оцепенело уставился на изображённое там тело.
Обугленный труп на фотографии и его нынешнее совершенное тело без единой царапины противоречили друг другу настолько, что это никак не укладывалось в голове.
— Я сгорел насмерть, но сейчас спокойно сижу здесь и разговариваю с тобой? Что за бред?
— Потому что мы принадлежим к роду Божественных зверей Пульгасари.
— …Пульгасари?
— Так называется ёмуль, который лишь на короткое время перестаёт дышать, когда его тело охватывает огромное пламя, а плоть полностью сгорает.
В голосе Пэк Гён Ука звучала жёсткая гордость за собственное происхождение.
— Однако это не настоящая смерть. Даже тело, превратившееся в уголь, со временем полностью восстанавливается и возвращается к своей совершенной форме… Правда, за эту великую силу бессмертия неизбежно приходится платить страшную цену.
Пэк Гён Ук повернул регулятор на приборе и прямо посмотрел на А Шина.
— В момент воскрешения всё прошлое Пульгасари полностью сгорает вместе с пламенем.
— Воспоминания… сгорают?
— Да. Именно поэтому ты не помнишь даже собственного имени.
Челюсть А Шина напряжённо окаменела.
Он оказался странным ёмулем по имени Пульгасари, который сгорел, погиб, а затем вновь вернулся к жизни, заплатив за это собственной личностью и всеми воспоминаниями, накопленными за прожитые годы.
Эти потрясающие истины тяжёлым грузом обрушились на пустоту в его голове. Возможно, именно поэтому собственное тело казалось ему настолько чужим и неестественным?
Прежний Пэк А Шин уже умер, а мужчина, лежавший сейчас на кровати, был лишь оболочкой, из которой вырвали память.
— Ты не можешь не чувствовать смятения. Это естественно.
— …Я воскрес впервые?
— Не впервые. С тобой уже происходило нечто подобное, когда ты учился на первом курсе университета.
Лицо Пэк Гён Ука внезапно приобрело горькое выражение. Он пустым взглядом уставился в пространство и пробормотал обессиленным голосом:
— После этого твоя мать так сильно возненавидела нас, что больше не хотела даже близко подпускать…
— И где сейчас эта женщина, которую ты называешь моей матерью?
А Шин нахмурился, оглядывая замкнутую комнату. Если Пэк Гён Ук действительно был его родным отцом, то где тогда находилась его мать?
— Со Ран… после развода со мной вернулась в родной город.
Пэк Гён Ук прочистил горло, словно стараясь сохранить спокойствие, и продолжил:
— Когда на первом курсе ты погиб в огне и потерял память, ей окончательно стали отвратительны и мы, и весь наш род. В конце концов она потребовала развода.
— Проще говоря, жена тебя бросила. Разве нет?
— Замолчи. Со Ран бросила не только меня, но и тебя. А манеры у тебя всё такие же…
Сменив тему, он крепче прижал электроды, прикреплённые к вискам А Шина.
— Как бы там ни было, тебе не о чем беспокоиться. Твой отец снова безупречно заполнит пустоту в твоей голове.
— Подожди, что ты собираешься…!
Сопротивление продолжалось лишь мгновение. Как только А Шин попытался подняться, аппарат загудел и издал тяжёлый рёв, а через электроды, подключённые к его голове, одновременно хлынул мощный электрический разряд.
Жжение было таким, словно нервы разрезали на части, и весь мир перед глазами мгновенно побелел.
— Начинается реконструкция памяти. —
Холодный механический женский голос рассёк тишину. Огромный объём сведений начал насильно вливаться в пустой мозг А Шина.
Это было не похоже на воспоминания, а скорее напоминало клеймо. Обломки прошлого глубоко врезались в его личность, не оставляя ни малейшей возможности сопротивляться.
Откуда-то донёсся смех Пэк Гён Ука, настолько довольный, что от него становилось жутко.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
С тех пор как завершилась пытка под названием «восстановление памяти», прошло несколько дней. А Шин жил в глубине отдельного флигеля главного дома и механически изучал повседневность, которую утратил.
Откинувшись на диване у окна, он равнодушно перелистывал толстую папку, переданную ему Пэк Гён Уком.
В ней были подробно изложены сведения о нём самом, сложная расстановка сил внутри Центра и вся информация о бывшей возлюбленной по имени Сон Солли.
А Шин безразличным взглядом скользил по строчкам.
Согласно записям, Сон Солли была жалкой женщиной, которая ушла от него из-за чувства собственной неполноценности, а значит, он должен был презирать и ненавидеть её.
Однако где-то глубоко в груди скапливалась странная пустота. Чувства, навязанные ему печатными строками, казались неестественными, словно на него силой натянули одежду не по размеру.
В этот момент плотно закрытая раздвижная дверь резко распахнулась.
— Что такое? А ты выглядишь лучше, чем я думал.
Услышав звонкий голос, А Шин медленно повернул голову. К дверному косяку, небрежно привалившись, стоял мальчишка в бледно-жёлтой домашней одежде традиционного покроя.
На вид он едва ли походил на ученика средней школы, однако в его глазах лежала глубокая усталость существа, прожившего неисчислимое количество лет.
А Шин пристально посмотрел на него и перебрал в памяти сведения, которые уже успел изучить.
Го Гам Чхан. Директор Центра и высокородный ёмуль, проживший невероятно долгую жизнь под обликом мальчишки.
— Эй, парень. Если ты представитель первого класса вымирающего вида, то должен сам осторожнее ходить по свету.
Го Гам Чхан лениво улыбнулся и медленно моргнул, глядя на А Шина.
— Не расслабляйся только потому, что у тебя бессмертное тело. Понял? Если с вашим родом случится что-нибудь серьёзное, удача всей страны тоже пошатнётся.
А Шин вспомнил видовое название Го Гам Чхана, которое видел в отчёте, и невольно усмехнулся.
— Ради удачи страны беречь себя следует не мне, а Вам. Разве нет?
— Что такое, ты уже и о моём виде знаешь? Ну надо же, какой молодец. Видимо, старательно занимался? Только не вздумай где попало об этом болтать.
— Я похож на настолько жалкого идиота, что не понимаю даже этого?
— Как ты разговариваешь со старшими…
Услышав равнодушный ответ А Шина, Го Гам Чхан демонстративно цокнул языком и вошёл в комнату. Он плюхнулся на диван напротив и без разрешения принялся брать со стола сладости.
— Когда Гён Ук почернел от огня во время эксперимента по воскрешению для Центра, я уже тогда это почувствовал.
Го Гам Чхан пробормотал это, пережёвывая угощение.
— В этой семье вы даже после воскрешения всё равно остаётесь такими же скверными. Может быть, дело вовсе не в памяти, а в том, что характер у вас изначально прогнил до основания?
— …Мой отец переживал то же самое?
Нефритовые глаза А Шина остро блеснули. Го Гам Чхан отпил чай и легко пожал плечами.
— Бесчисленное количество раз. Гён Ук прожил куда дольше тебя, поэтому вас даже сравнивать нельзя. Как ты думаешь, почему твоя мать бросила Гён Ука и тебя, а затем сбежала как можно дальше?
А Шин замер с поднятой чайной чашкой в руке. Го Гам Чхан подпер подбородок ладонью и горько улыбнулся.
— Сам подумай, А Шин. Муж снова и снова сгорает, умирает, затем воскресает и начисто забывает всё, что связано с собственной женой, словно она для него совершенно чужой человек.
— …
— От подобного даже ёмуль пришёл бы в ужас, а как обычному человеку вроде твоей матери было выдержать этот кошмарный круг? На месте Со Ран любой оказался бы на грани безумия и сбежал из этой семьи.
Некоторое время А Шин молчал, затем провёл пальцами по остывшей чайной чашке и заговорил:
— …Тогда, возможно, женщина по имени Сон Солли тоже не захотела жить так же, как моя мать, поэтому отказалась от моего предложения и ушла от меня?
— Что?
Глаза Го Гам Чхана округлились, словно у кролика. Он подавился сладостью, которую жевал, и закашлялся.
— Ты… получается, девушка тебя бросила?
Нахмурившись, А Шин сделал глоток чая.
— Мне так сказали.
Услышав его спокойный ответ, Го Гам Чхан коротко рассмеялся, словно услышал нечто нелепое.
— О цене воскрешения Пульгасари во всём мире знают лишь единицы. Гён Ук не стал бы делиться этой тайной с ёмулем-мышью, которая ещё даже официально не стала его невесткой.
Логика Го Гам Чхана была понятна, однако именно эта ясность породила в голове А Шина новый вопрос.
— Тогда почему она отказалась от моего предложения?
— Почему ты спрашиваешь об этом меня? Наверное, просто устала от тебя, что тут усложнять.
Го Гам Чхан сделал глоток чая с видом человека, которому всё происходящее казалось совершенно очевидным.
— Или её самооценка окончательно рухнула из-за того, что она снова и снова проваливала экзамен.
— …Экзамен?
— Твоя бывшая девушка выглядела о-очень робкой. Возможно, когда она и без того постоянно терпела неудачи, перспектива стать невесткой такой жуткой семьи окончательно превратилась для неё в непосильное бремя.
А Шин нахмурился и пристально посмотрел на Го Гам Чхана.
Выглядела робкой. Впрочем, в отчёте было написано то же самое: из-за долгих лет презрения, которое ей приходилось терпеть как ёмуль-мыши, она сильно страдала от чувства собственной неполноценности.
— Вы встречались с ней лично?
— Она стала лучшей среди поступивших в этом наборе, разве это не очевидно?
Го Гам Чхан почесал переносицу и невозмутимо ответил:
— А девочка оказалась сообразительнее, чем я думал. Мне даже стало немного неловко из-за того, что мы раз за разом заваливали её на финальном собеседовании.
— Это Вы проваливали Сон Солли на собеседовании?
После резкого вопроса А Шина на лице Го Гам Чхана на мгновение появилось выражение человека, который понял, что сболтнул лишнее, однако почти сразу он вновь принял бесстыдный вид и пожал плечами.
— Ты же знаешь, что мы не принимаем мелких ёмулей. Даже среди псовых ёмулей мы принципиально не берём маленьких собак, а здесь речь шла ещё и о грызуне. Это нарушило бы сложившееся равновесие. Если бы мы внезапно приняли её лишь потому, что она показала высокие результаты, мелкие ёмули, которых мы прежде заваливали, наверняка подняли бы шум.
— Но Сон Солли не обычная ёмуль животного или растительного типа, а Божественный зверь.
В ответ на замечание А Шина Го Гам Чхан слегка фыркнул.
— Ногтевые мыши стыдятся своей способности и никогда не едят ногти. Если способность к превращению бесполезна, то это уже не Божественный зверь, а всего лишь мышь. Разве не так?
— Тогда почему в этот раз Вы приняли Сон Солли?
— В этот раз всё было иначе. И письменный экзамен, и практическую часть она сдала на безупречные сто баллов. Она стала первой в истории Центра, кто получил полный балл, поэтому даже у нас уже не осталось возможности завалить её, притянув за уши очередное оправдание.
Го Гам Чхан с горьким выражением лица причмокнул губами.
— Честно говоря, мне немного жаль. Мы ведь раз за разом проваливали такую старательную и добрую девочку.
А Шин пристально смотрел на него из-под нахмуренных бровей. Сначала они превратили человека в посмешище, а теперь ему вдруг стало жаль?
Поведение Го Гам Чхана поражало своей наглостью. На мгновение А Шин стиснул зубы от поднимавшейся внутри ярости, однако затем оцепенело моргнул.
Только теперь он осознал, что инстинктивно вступился за Сон Солли.
— Всё никак не пойму, как такая девочка вообще связалась с настолько мерзким типом, как ты.
Го Гам Чхан словно невзначай добавил эти слова, будто намеренно поддразнивая оцепеневшего А Шина. Однако тот промолчал и мысленно вернулся к фотографии Сон Солли.
Бледное лицо, маленькие плечи, словно зажатые от страха, круглые и добрые глаза. Если судить исключительно по внешности, она была женщиной, совершенно далёкой от вкуса А Шина.
Жалкая мышь, которая не справилась с чувством собственной неполноценности и ушла от него. Эта жёсткая оценка, которую Пэк Гён Ук впечатал в его подсознание, продолжала плавать в голове.
— А Шин, ты вообще меня слышишь? Почему ты уже который раз замираешь посреди разговора?
Раздражённый голос Го Гам Чхана резко выдернул А Шина из размышлений. Поставив пустую чашку на стол, тот уже начал подниматься с места.
— Сейчас официально считается, что тебя тайно отправили в Соединённые Штаты для участия в совместной корейско-американской операции. Кажется, тренировки по восстановлению памяти должны завершиться через две недели?
А Шин с бесстрастным лицом кивнул.
— Если ты сразу вернёшься в главное здание, это будет выглядеть подозрительно, поэтому некоторое время поработай в филиале на Чеджу под началом Чучжака. Заодно и остров посмотришь.
— …Понял.
— В ближайшее время загляни в Центр. Осталось оформить несколько дел.
Заложив руки за спину, Го Гам Чхан вышел из комнаты, негромко напевая себе под нос.
Даже когда его шаги за закрывшейся раздвижной дверью постепенно стихли вдали, А Шин не шевельнулся и продолжал оцепенело смотреть в пустоту.
Из головы никак не выходил один вопрос.
«Поедающая ногти мышь Сон Солли… Почему я инстинктивно вступился за эту бессердечную женщину?»
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Вестибюль главного здания Центра, где к этому часу уже никого не осталось, был прохладным и безмолвным. Низко надвинув чёрную кепку, А Шин спокойно прошёл через пункт проверки безопасности.
Перед тем как сесть на самолёт до Чеджу, ему предстояло встретиться с Го Гам Чханом и получить секретные материалы. Именно поэтому он и согласился на это нелепое занятие, пробираясь в главное здание словно призрак посреди глубокой ночи.
А Шин проглотил горький смешок. Ситуация, в которой ему приходилось скрываться и передвигаться подобно крысе, внезапно показалась до смешного абсурдной.
В этот момент издалека отчётливо прозвучал сигнал прибывшего лифта. Вскоре его двери широко раскрылись, и в вестибюль высыпали четверо защитников, насквозь пропитанных усталостью.
— Ох, всё тело ломит.
— Когда защитник Пэк А Шин уже вернётся из Соединённых Штатов? Он внезапно исчез, а работы у нас из-за этого стало только больше.
— Кто хочет выпить пива?
— Я! Хэ Су, ты тоже пойдёшь?
А Шин опустил козырёк кепки ещё ниже и отступил в густую тень у стены. Затаив дыхание, он пристально всматривался в лица защитников, пересекавших вестибюль.
«Ку Ми Джу из рода Кумихо… И Чи Хэ Су, начальница Отдела флоры и фауны».
Это были лица, которые он механически заучил во время тренировок по восстановлению памяти. А Шин сухо сопоставлял профили из отчётов с живыми людьми, находившимися перед ним.
Разница между записями и реальностью. Пока он оценивал это несоответствие, группа защитников окончательно исчезла в темноте за вращающейся дверью.
А Шин расслабил напряжённые плечи и вышел из тени. Он уже собирался направиться к лифту директора Центра, когда женщина, вывернувшая из-за угла коридора, врезалась прямо в его твёрдую грудь.
— Ах!
Тук.
Женщина коротко вскрикнула и сильно пошатнулась, а А Шин рефлекторно отступил на шаг назад.
В тот же миг стопка документов, которую она держала в руках, взлетела в воздух, и белые листы беспорядочно рассыпались по мраморному полу.
— Простите! Я плохо смотрела перед собой…!
Её голос звучал торопливо и влажно. Так и не подняв головы, женщина в панике принялась собирать разлетевшиеся документы. А Шин проглотил короткий вздох и присел перед ней.
Он не хотел привлекать внимание охраны из-за этой ненужной суеты. Подобрав несколько разбросанных листов, А Шин небрежно выровнял их и протянул женщине.
— Спасибо…
Когда она коротко поклонилась, в поле зрения А Шина внезапно попал синий служебный пропуск, висевший у неё на шее. Он и сам не заметил, как прочитал напечатанное на карточке имя.
«Отдел „прочие“ Защитница Сон Солли».
В этот миг его дыхание оборвалось, а рука, протягивавшая женщине документы, застыла в воздухе.
«Сон Солли?..»
А Шин поднял взгляд и впился глазами в её лицо. В действительности она выглядела куда более измученной и жалкой, чем на фотографии.
Бледные щёки без следов макияжа, старый кардиган, не подходивший ей по размеру и свободно сползавший с плеч. Как он и предполагал, эта женщина была бесконечно далека от его вкуса.
«И я сделал предложение такой женщине?»
А Шин попытался усмехнуться и мысленно высмеять её, однако чувство, скопившееся глубоко в груди, тяжело придавило уголки его губ.
Вопреки разуму, который рассматривал её убогий вид и выносил холодную оценку, сердце внезапно забилось с незнакомой, безумной скоростью.
Глаза А Шина мелко дрогнули от растерянности, а кровь в жилах за считаные мгновения раскалилась почти до кипения.
Чтобы скрыть прерывистое дыхание, он крепко стиснул зубы. Его взгляд впился в тонкую шею, видневшуюся из-под невзрачного кардигана, и мысли захватило желание глубоко втянуть губами эту белую кожу.
Это было не обычное влечение, а мучительная и слепая жажда, которую разум был не в силах контролировать.
«Почему меня так тянет к этой женщине?...»
От вырвавшегося из-под контроля желания перед глазами всё поплыло. Его охватил страх, словно позвоночник промёрз насквозь, а следом пришло резкое отвращение к самому себе.
Он не мог поддаться настолько ничтожной тяге. Эта женщина упивалась собственным комплексом неполноценности и отвернулась даже от возлюбленного, поэтому А Шин не собирался вновь цепляться за неё.
Именно в этот миг в кармане кардигана Сон Солли громко зазвонил телефон. Она вздрогнула и поспешно вытащила его.
— Да, начальник!
Не подозревая, каким взглядом А Шин смотрел на неё, Солли торопливо собирала документы и одновременно отвечала на звонок.
— Ах, да. Простите. Я оставила материалы у копировального аппарата на третьем этаже… Да, сейчас сразу спущусь!
Поспешно завершив разговор, Сон Солли резко поднялась, а А Шин инстинктивно надвинул козырёк кепки ещё ниже, скрывая лицо.
— Большое Вам спасибо за помощь.
Она даже не задержала взгляд на А Шине, лицо которого скрывала низко надвинутая кепка, и быстро побежала к лифту. Он медленно поднял голову и оцепенело проводил взглядом её удаляющуюся спину.
Лишь после того, как Сон Солли полностью исчезла из поля зрения, напряжение, сковывавшее всё его тело, начало понемногу отступать.
— Ха-а…
А Шин закрыл лицо обеими руками и выдохнул горячий воздух. На лбу уже выступил холодный пот, а дрожащие ладони грубо прошлись по лицу.
Сердце по-прежнему бешено колотилось, в то время как мучительное чувство утраты и собственническое желание сжигали грудь дотла.
Ему пришлось признать собственное полное поражение, и на губах А Шина появилась горькая усмешка.
— Значит, память исчезла, а вкус остался прежним.
Даже с полностью стёртой памятью он вновь беспомощно потянулся к этой невзрачной мыши.
А Шин медленно закрыл глаза, чувствуя нестерпимую жажду, которую невозможно было утолить.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
— Сонбэ?
Влажный и встревоженный голос резко вернул А Шина к реальности. Когда он открыл глаза, вестибюль Центра рассеялся и исчез, словно мираж.
А Шин оцепенело огляделся. Брошенный на землю окурок уже погас, а его рука была крепко сжата тёплыми ладонями Солли.
— Сонбэ, Вы в порядке?
Солли смотрела на него снизу вверх глазами, полными слёз. Лишь встретившись с её чистым взглядом, А Шин наконец ясно осознал, почему после возвращения в главное здание был с этой женщиной настолько жесток.
Ложь, выстроенная Пэк Гён Уком, и инстинктивное притяжение к Сон Солли бесконечно сталкивались в его голове, и это огромное противоречие медленно крошило рассудок.
Мелочные капризы и колючие слова, которые он бросал ей, обернулись кинжалами, вонзившимися прямо в сердце.
А Шин осторожно высвободил руку из ладоней Солли. В тот миг, когда её плечи тревожно сжались, он бережно обхватил обеими ладонями мокрые от слёз щёки.
— Почему…
Глаза А Шина покраснели от мучительного сожаления. Кончиками пальцев он медленно вытер горячие слёзы, скопившиеся в уголках её глаз.
— Почему я поверил этому мусорному отчёту?
— Сонбэ…
— Поверил, будто ты бросила меня из-за чувства собственной неполноценности. Будто такая жалкая женщина посмела меня обмануть…
Не в силах вынести отвращения к самому себе, он низко опустил голову и отвернулся.
— Я столько раз ранил и унижал тебя… Вёл себя хуже зверя.
— Нет. Это ведь не вина сонбэ.
Солли вытерла тыльной стороной ладони капающие слёзы и резко покачала головой.
— Даже пройдя через это страшное внушение… сонбэ всё равно вернулся ко мне.
Она привстала на цыпочки и осторожно обняла обеими руками его широкие плечи.
— Поэтому не просите прощения. Теперь мне совсем не больно.
Солли уткнулась лицом в широкую спину А Шина и прижалась к нему всем телом. Это был отчаянный жест человека, пытающегося удержать мужчину, застывшего на самом краю обрыва. Все обиды, которые она так долго носила в груди, уже рассыпались горсткой пепла.
Он сумел пробиться сквозь чудовищное смятение и в конце концов вернулся к ней. От осознания этого чуда грудь переполнилась до боли.
А Шин, застывший словно каменная статуя, наконец поднял дрожащие руки. Повернувшись, он крепко обвил ими тонкую талию Солли.
Объятие оказалось настолько сильным, что у неё перехватило дыхание, однако Солли проглотила даже готовый сорваться стон и прижалась к нему ещё теснее.
А Шин уткнулся лицом в её плечо и вдохнул знакомый запах до самой глубины лёгких.
Это было клеймо прошлого, сохранившееся в его инстинктах, тот самый запах, от которого сердце продолжало бешено колотиться даже сквозь жестокое
— Сон Солли… Сон Солли…
А Шин снова и снова произносил её имя, словно убеждаясь в самом её существовании, а отчаянные поцелуи один за другим ложились на лоб, переносицу и залитые слезами щёки.
Кончик языка, которым он слизывал её слёзы, едва заметно дрожал. Наконец дыхание Солли опасно коснулось губ А Шина, и он, будто только этого и ждал, грубо завладел её ртом.
Горячим языком А Шин раздвинул её губы и жадно, без остатка исследовал рот. От грубого поцелуя, не оставлявшего даже возможности вдохнуть, ноги Солли лишились сил.
Когда она покачнулась и начала оседать, А Шин крепче подхватил её за талию и легко поднял на руки.
Солли, перед глазами которой всё внезапно оказалось выше, испуганно вздрогнула и рефлекторно обхватила его за плечи.
Не отрываясь от её губ, А Шин широкими шагами направился к главному корпусу ханока, и торопливый стук его каблуков разбивал тишину сада.
Даже сквозь туманившееся сознание Солли мелко дрожала от головокружительного поцелуя. Она почувствовала, как А Шин протянул руку и резко распахнул раздвижную дверь.
Стоило им войти в тёмную гостиную, как холодный воздух окутал их обоих, однако А Шин без колебаний направился к спальне в глубине дома.
За открытой дверью показалась простая тёмная комната, где одиноко стояла большая кровать. А Шин медленно оторвался от губ Солли и осторожно уложил её на матрас.
Едва её спина коснулась мягкого одеяла, как сверху густо легла огромная тень А Шина.
Он поставил одно колено на кровать, одной рукой перехватил оба запястья Солли и крепко прижал их над её головой.
— Сонбэ…
Тяжело дыша, Солли смотрела на него снизу вверх раскрасневшимся лицом. Взгляд А Шина настойчиво скользнул по её растрепавшимся волосам, влажным губам и тонким ключицам, которые быстро поднимались и опускались от сбившегося дыхания.
Пуговицы его аккуратной рубашки одна за другой отлетели с тихими резкими щелчками. Когда в темноте открылись гладкие мышцы груди, Солли оцепенело вспомнила цену, которую он заплатил за гибель в огне и последующее воскрешение.
Пусть его тело восстановилось безупречно, но насколько жестоко при этом была разорвана и сожжена его душа?
Солли вывернула удерживаемые им запястья, освободилась и дрожащей рукой осторожно коснулась твёрдой груди. Сильные удары его сердца легли прямо ей в ладонь.
С грубым дыханием А Шин тяжело опустился на Солли и вновь жадно впился в её губы. На этот раз поцелуй был гораздо глубже и откровеннее того, что произошёл в саду.
Непристойные влажные звуки сплетающихся языков и смешивающегося дыхания ударяли по ушам. А Шин торопливо снял с Солли пальто и бросил его на пол, а пальцы, расстёгивавшие пуговицы блузки, мелко дрожали от нетерпения.
Когда белая кожа Солли наконец открылась холодному воздуху, взгляд А Шина хищно сверкнул собственническим желанием.
Каждый раз, когда их кожа тёрлась друг о друга, с губ беспомощно срывались горячие стоны. Губы А Шина настойчиво прокладывали путь по линии её подбородка, тонкой шее и ключицам.
Когда острые клыки принялись покусывать нежную кожу, дыхание Солли опасно рассыпалось.
— Х-х… Со… сонбэ…
А Шин удовлетворённо улыбнулся, глядя на красные следы, оставшиеся на её белой коже. Расцветшие на ней отметины казались ясным клеймом, доказывавшим, что она принадлежит ему.
— Тебе нужно расслабиться.
Низкий голос А Шина горячо скользнул у самого уха Солли. Он настойчиво ласкал её разгорячённую обнажённую кожу, словно наслаждаясь каждым прикосновением.
Его рука прошла вверх по спине и легко расстегнула застёжку бюстгальтера. Освобождённая грудь целиком легла в большую ладонь А Шина, и от давления, с которым он сжимал её, будто выдавливая изнутри, Солли задрожала всем телом и крепко вцепилась в простыню.
— Ух…
Жар удовольствия дрожью дошёл почти до самого мозга. А Шин смотрел на задыхавшуюся Солли взглядом голодного хищника, и его собственное состояние тоже выдавало необычайное нетерпение.
Он грубо снял с неё мешавшее нижнее бельё, после чего вязко провёл ладонью по нежной коже внутренней стороны бедра. Его прикосновения были мучительно откровенными и настойчивыми.
Пальцы ног Солли поджались, а разум, за который она едва держалась, начал беспомощно таять.
Когда А Шин кончиками пальцев грубо растёр влажную складку, она выгнулась в пояснице и издала жалобный стон.
— Нельзя… слишком, ах…!
Горячее дыхание А Шина медленно опустилось ниже её пупка. Когда он прижался губами к самому чувствительному месту и густо втянул нежную плоть, Солли вскрикнула почти как от боли и выгнулась всем телом. От сильного наслаждения, накрывшего её волной, глаза сразу наполнились влагой.
Наконец А Шин оторвался от неё и тяжело лёг сверху. Их тела, влажные от пота и жара, плотно соединились.
Затем он начал вводить в неё твёрдый набухший член, медленно заполняя самые глубокие внутренние стенки Солли. От объёма, перекрывшего дыхание, она громко застонала и замотала головой.
Когда крик, в котором смешались боль и наслаждение, уже готов был вырваться наружу, А Шин поцеловал её в шею и тихо прошептал:
— Медленно выдыхай.
— М-м…
— Не сдерживайся.
А Шин снова и снова целовал Солли в лоб, ожидая, пока она сможет принять его полностью. Толстая шея со вздувшимися венами была напряжена так сильно, словно могла вот-вот порваться.
Это было мучительное терпение, с которым он силой сдерживал порыв безжалостно обрушиться на неё.
— Всё… всё нормально. Теперь можно двигаться…
Солли посмотрела на него глазами, затуманенными жаром, протянула руки и крепко обняла за твёрдую шею.
Едва прозвучало это жалобное и полное разрешение, терпение А Шина оборвалось так резко, словно его никогда и не существовало.
Он начал грубо двигать бёдрами, крепко сжал таз Солли обеими руками и настойчиво проникал глубоко в её нежные внутренние стенки.
— Слишком… глубоко, х-ха…!
— Не закрывай глаза.
А Шин мягко удержал за подбородок Солли, задыхавшуюся от наслаждения, и заставил её смотреть на себя, после чего настойчиво поймал влажный взгляд свирепо блестевшими глазами.
Зрение расплывалось от удовольствия и слёз, однако звериный блеск в глазах А Шина оставался настолько ясным, словно врезался прямо в сознание.
От его резких и глубоких движений с губ Солли снова и снова срывались прерывистые стоны.
Разум, казалось, сгорал добела, и ею владели лишь ощущения, которые А Шин одно за другим впечатывал в её тело.
— Сонбэ, хватит… х-х!
Когда Солли наконец достигла предела, пальцы её ног судорожно поджались. Оргазм, ударивший словно молния, пронёсся вдоль позвоночника и жёстко потряс всё тело.
Далёкое ослепительное наслаждение полностью поглотило её сознание. А Шин поцеловал влажный лоб Солли и излил горячую сперму в самой глубине, не оставив ничего.
Солли задыхалась в горячих объятиях А Шина. Разгорячённое тело обмякло, и её накрыло глубокое удовлетворение, а веки начали тяжелеть от подступающего сна.
Однако покой продлился лишь мгновение. А Шин медленно двинул бёдрами, вынул член и легко перевернул Солли, пока она всё ещё тяжело дышала.
— Сонбэ…!
Мир перед глазами мгновенно перевернулся. А Шин сел, откинувшись к изголовью кровати, притянул Солли к себе на колени и обнял со спины.
Его твёрдые горячие грудь и живот плотно прижались к её спине, и в этой позе Солли оказалась почти полностью скована его телом.
— Ты правда думала, что я уже позволю тебе уснуть?
Низкий и густой шёпот влажно скользнул по ушной раковине Солли.
— Мне всё ещё слишком мало.
Он крепко обвил её талию обеими руками и медленно провёл языком по белой шее.
— Чтобы возместить всё время, когда меня не было рядом с тобой… мне всё ещё слишком мало.
Едва он договорил, клыки впились в шею Солли. Вместе с острой болью, словно на коже выжигали красное клеймо, горячий член вновь тяжело вошёл в неё.
— Ах…!
От глубокой полноты, нахлынувшей сзади, Солли выгнула поясницу и издала высокий крик. А Шин крепко удержал её за талию, не позволяя снова упасть вперёд, и надёжно зафиксировал в своих руках.
Тепло его тела и движение мышц, передававшиеся через спину, полностью подчинили себе чувства Солли.
— Расслабься.
А Шин низко выдохнул у её уха, словно успокаивал Солли, жалобно дрожавшую между болью и наслаждением.
В тот же миг он обхватил её таз обеими руками и медленно приподнял небольшое тело, после чего, не позволяя даже перевести дыхание, вновь резко вошёл снизу.
Он вводил член до самого конца, а затем мучительно медленно выходил, заставляя Солли изнывать от напряжения. Стоило ей самой нетерпеливо двинуть бёдрами, как он неизменно резко подталкивал её снизу и доводил сознание до головокружительной пустоты.
— М-м… ха-а… Сонбэ, подождите, слишком…
— Слишком что? Скажи мне.
А Шин спокойно двигал бёдрами, одновременно сжимая её грудь ладонью и густо разминая мягкую плоть. Каждый раз, когда он выкручивал сосок и с губ Солли срывался прерывистый выдох, его глаза темнели от собственнического желания и жестоко блестели.
Эту любимую женщину, которая беспомощно таяла от наслаждения и цеплялась за него, он едва не потерял навсегда, поддавшись жалкому внушению.
Жгучее сожаление вскоре превратилось в отчаянную жажду, направленную лишь на Солли.
— Х-х… сонбэ, со мной что-то происходит…
— Всё хорошо. Теперь чувствуй только меня и думай только обо мне.
Слегка покусывая мочку её уха, А Шин пробормотал охрипшим голосом:
— Теперь ты никуда от меня не уйдёшь…
— Со… сонбэ…!
— Даже если попытаешься сбежать, я всё равно тебя не отпущу.
Он крепко сжал её таз и вновь начал грубо толкаться бёдрами снизу. Влажные звуки сталкивающейся плоти и вязко переплетённое дыхание всё сильнее раскаляли воздух.
Солли поджала пальцы ног и без остановки стонала, словно вот-вот могла задохнуться. Когда, достигнув предела, она задрожала всем телом и крепко сжала его узкими внутренними стенками, А Шин тоже нахмурился и тяжело задышал.
— Сон Солли…
Растирая кончиками пальцев её набухший клитор, А Шин в последний раз резко подался вверх, и их тела одновременно напряглись, встречая оргазм, подобный взрыву.
В тот миг, когда перед глазами всё побелело, А Шин повернул её голову назад и заставил посмотреть на себя.
Он глубоко запечатлел в памяти её влажное от пота лицо, затем склонился и завладел пухлыми губами, одновременно излив в неё всю нахлынувшую бурной волной разрядку.
— У-у…
Жалобный всхлип Солли, сорвавшийся на вершине наслаждения, А Шин поглотил горячим поцелуем, словно пытался её успокоить. В этом поцелуе жила болезненная нежность человека, стремившегося разом восполнить все потерянные годы.
Страшное собственническое желание, первобытная жажда и тепло, возвращённое на самом краю забвения, заполнили спальню.
А Шин крепко прижимал к себе женщину, ставшую его единственным убежищем и спасением, и вместе с ней всё глубже погружался в бездонную трясину наслаждения.
Так началась мучительно долгая ночь.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Тёплый утренний свет просачивался сквозь бумажные окна и мягко ложился на кровать.
Солли медленно приоткрыла тяжёлые веки. Мышцы во всём теле расслабились и были наполнены ленивой истомой, ставшей мучительным и вместе с тем приятным следом ночного упоения.
Сонно моргнув, она нащупала место рядом, однако под рукой оказалась лишь безнадёжно смятая белая простыня.
— Сонбэ…?
Пробормотав это хриплым голосом, Солли медленно приподнялась, и смятое одеяло соскользнуло с её обнажённого тела.
Она кое-как убрала назад растрепавшиеся волосы и опустила ноги с кровати. В ванной, примыкавшей к спальне, Солли достала просторный халат, надела его и вышла в гостиную.
Аромат сливочного масла и горьковатый запах кофе сами повели её вперёд. Стараясь не шуметь, Солли тихо направилась к просторной кухне, соединённой с гостиной.
Увидев картину за широким обеденным столом, она едва не прыснула со смеху.
А Шин, туго завязав на талии фартук, с серьёзным лицом жарил бекон. Его широкая крепкая спина странно контрастировала с тонкими завязками фартука.
Со взглядом, более острым, чем во время командования операцией, он проверял степень прожарки бекона и стряхивал воду с салата.
— Когда проснулась?
Словно у него были глаза на затылке, А Шин тихо спросил об этом, перекладывая салат в миску. Затем небрежно вытер большие руки о фартук и медленно повернулся к Солли.
— Только что.
Когда Солли неловко улыбнулась и подошла ближе, А Шин естественным движением обнял её за талию.
— Могла бы ещё поспать. Зачем уже вышла?
Он оставил лёгкие поцелуи на её лбу и переносице, а Солли лениво прошептала:
— Всё хорошо. Я выспалась.
— Проголодалась? Садись, еда почти готова.
А Шин слегка подтолкнул Солли к стулу за столом и принялся умело накрывать завтрак.
Золотистые тосты, омлет-болтунья, блестящий жареный бекон, свежий салат и тёплый кофе составляли безупречный западный завтрак, который странно смотрелся в тихом традиционном ханоке.
— Приятного аппетита…
Солли взяла вилку и откусила свежий лист салата. А Шин, словно еда его совершенно не интересовала, подпер подбородок рукой и неотрывно смотрел на неё.
— Нормально? Есть можно?
В этот миг в Солли внезапно пробудилось озорное желание над ним подшутить. Возможно, после того как вся правда наконец открылась, вновь дала о себе знать её давняя странность.
Та самая странность, из-за которой обычно до невозможности робкая Сон Солли становилась смелой лишь перед Пэк А Шином.
Солли со стуком положила вилку на стол и нарочно сделала недовольное лицо.
— Сонбэ.
— Что такое… Невкусно?
— Я давно хотела об этом сказать.
А Шин с недоумением посмотрел на неё, внезапно заговорившую с таким серьёзным видом, и слегка наклонил голову. На его лице слишком явно проступило напряжение, совершенно не похожее на привычную самоуверенность.
Солли с трудом сдержала готовый вырваться смешок и пристально посмотрела на него.
— Я почти никогда не завтракаю по утрам. Этому Вас не научили?
В тот же миг воздух в кухне застыл, словно на него вылили ледяную воду. Лицо А Шина резко побледнело, а уголки губ, ещё недавно спокойно изогнутые в улыбке, дрогнули от растерянности.
— В отчёте этого не было… Нет, я просто не знал…
От высокомерного Пэк А Шина не осталось и следа. Он даже не смог закончить фразу и лишь бессильно шевельнул губами.
Не спрятался ли он вновь за оправданием в виде забвения и не ранил ли её сердце ещё раз? Не воспользовался ли пустотой в памяти как щитом, чтобы удовлетворить собственный эгоизм? Ледяное отвращение к самому себе густо расползлось в его глазах.
Солли на мгновение растерялась. Это была всего лишь лёгкая шутка, брошенная без особой задней мысли, и она никак не ожидала, что А Шин отреагирует настолько болезненно.
Именно тогда Солли до глубины души осознала, какую страшную травму оставили в нём изменённые воспоминания.
— Простите, сонбэ! Я пошутила, просто пошутила!
Она торопливо поднялась со стула и подошла к А Шину, обхватила его побледневшее лицо обеими руками и встретилась с ним взглядом.
— Это правда, что я почти не завтракаю, но если сонбэ с такой заботой приготовил для меня завтрак, я, конечно же, должна поесть. Разве не так?
— Солли, я…
— И что с того, если Вы что-то забыли? Теперь мы будем постепенно узнавать всё заново, одно за другим.
Солли наклонилась и легко поцеловала А Шина в губы, чувствуя, как его дрожь понемногу стихает.
— Начиная с сегодняшнего дня я буду заново рассказывать Вам обо всём, по одному. Поэтому всё хорошо.
— …Не пугай меня так.
Он глубоко выдохнул и крепко обнял Солли за талию, чувствуя, как сердце в груди всё ещё бешено колотится от пережитого облегчения.
— Я думал, у меня сейчас сердце остановится.
— Кто бы мог подумать, что сам начальник Пэк так растеряется из-за одной моей фразы?
Солли тихо рассмеялась и похлопала А Шина по широкой спине. От этой мирной повседневности, которой ей так давно не хватало, сердце наполнилось до краёв.
Когда Солли снова села на стул и откусила тост, А Шин смотрел на неё с заметно успокоившимся выражением и мягким удовлетворением во взгляде.
Однако в тот миг, когда лежавший на столе телефон А Шина начал долго вибрировать, мирная атмосфера мгновенно разлетелась на куски.
Взгляд А Шина медленно опустился к экрану телефона, и его глаза тут же похолодели.
Увидев вспыхнувшее на экране имя Пэк Гён Ука, Солли сухо сглотнула.
— Сонбэ… Может быть, всё-таки стоит ответить?
— Не нужно.
А Шин перевернул телефон экраном вниз и холодно произнёс:
— Из-за вчерашнего старики в семье наверняка собрались в одном месте и теперь совещаются, что делать дальше. Если я туда поеду, то лишь напрасно разозлюсь.
— Из-за вчерашнего…
— Из-за того, что Чхон Со Ран рассказала тебе о слабости Пульгасари.
Он подпер подбородок одной рукой и лениво улыбнулся.
— Думаешь, эти старики действительно хотят увидеть моё лицо? Им будет неловко даже смотреть мне в глаза.
— А если старейшины семьи потом начнут создавать сонбэ проблемы на работе?
— Неважно.
А Шин сделал глоток кофе и безразлично ответил:
— Я больше не собираюсь подыгрывать их спектаклю.
Протянув длинную руку, он медленно переплёл пальцы с пальцами Солли, лежавшими на столе.
— У нас редкий выходной, и я не хочу портить драгоценное время из-за этих стариков.
— А Вы хотите сделать что-нибудь особенное?
Когда Солли спросила об этом, широко раскрыв глаза, на губах А Шина появилась привычная лукавая улыбка.
— Пойти на свидание.
— На свидание?
— Да. Посмотрим фильм, покатаемся на машине, поедим что-нибудь вкусное… Всё, что мы делали два года назад, попробуем повторить снова.
Услышав предложение А Шина, Солли на мгновение лишилась дара речи. Возможно, из-за того, что сверхурочная работа уже давно стала для неё привычной частью жизни, обычное свидание, о котором он говорил, казалось ей чем-то непривычным и почти непозволительно роскошным.
Однако волнение продлилось недолго, потому что в уголке сознания всплыл образ, от которого Солли никак не могла избавиться.
«Чхон Ва…»
Перед глазами возник он, оставленный в одиночестве в тёмном подземном изоляторе на все выходные. Его крупная фигура, жалко свернувшаяся где-то там, снова и снова болезненно цепляла её сердце.
Неужели А Шин заметил это колебание? Он пристально посмотрел на Солли и медленно нахмурился, а от нежной улыбки не осталось и следа.
— Ты сейчас подумала об этом проклятом волкособе, верно?
На мгновение Солли растерялась от его проницательного замечания, однако вскоре вернула невозмутимое выражение и спокойно кивнула.
— Чхон Ва для меня почти как младший брат. Он ещё не привык к человеческому телу и постоянно тревожится, когда меня нет рядом…
— Перестань обращаться с ним как с ребёнком, ведь настоящим братом он тебе всё равно не приходится.
— Но всё же…
— За этим наглым типом присмотрят исследователи, поэтому хотя бы сегодня перестань о нём беспокоиться.
А Шин поднялся со своего места и подошёл настолько близко, что их дыхание почти смешалось. Затем он тихо заговорил голосом, в котором отчётливо звучала мольба:
— Хотя бы сегодняшний день полностью посвяти мне.
Это было первое утро, которое они встретили вместе после того, как два долгих года шли разными путями и наконец узнали истинные чувства друг друга.
Солли почти физически ощущала отчаянное желание А Шина не позволить кому-либо отнять у него это драгоценное время.
— Хорошо.
В конце концов она не выдержала его жалобного взгляда и тихо рассмеялась.
— Сегодня весь день я буду думать только о сонбэ.
Едва она согласилась, раздражённая складка между бровями А Шина мягко разгладилась. Он просиял, словно ребёнок, которому достался весь мир, и со звонким поцелуем коснулся её щеки.
— Доедай завтрак, а я быстро соберусь и вернусь.
Провожая взглядом А Шина, направившегося в спальню, Солли с облегчением выдохнула.
Это было безупречное утро, когда они наконец выбрались из тюрьмы ложных воспоминаний и вернули себе спокойную повседневность.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
— Хозяин, принесите, пожалуйста, две порции токпокки и одно ассорти из жареных закусок!
Солли привычно сделала заказ и устроилась за столиком в углу небольшой закусочной. А Шин медленно подошёл к ней, внимательно осматривая убогую обстановку заведения.
Увидев, как он неловко застыл посреди прохода, Солли всё-таки не удержалась от весёлого смеха. Из-за его огромной фигуры эта и без того тесная закусочная казалась ещё более крохотной.
— Сонбэ, почему Вы не садитесь?
— …Ты ведь не думаешь, что этот хлипкий стул выдержит мой вес?
А Шин нахмурился и несколько раз осторожно толкнул ногой старый пластиковый стул. Школьницы, сидевшие за соседним столом и евшие токпокки, украдкой поглядывали на него и тихо хихикали.
— Не преувеличивайте и садитесь скорее. Раньше Вы прекрасно на них сидели.
— Я действительно часто сюда приходил?
— Не просто часто, а постоянно, поэтому садитесь уже!
Когда Солли нетерпеливо посмотрела на него, А Шин глубоко вздохнул и медленно опустился на пластиковый стул.
— …Неужели нам обязательно было приходить именно сюда?
Он недовольно провёл кончиками пальцев по липкой поверхности стола.
— Я ведь специально забронировал место с приятной атмосферой.
— Почему же? Мне здесь в сотни и тысячи раз больше нравится.
Солли тщательно протёрла салфеткой столовые приборы и положила их перед А Шином.
— Сонбэ этого не помнит, но именно здесь мы впервые поели вдвоём.
Рука А Шина, который с недовольным лицом яростно вытирал стол салфеткой, внезапно замерла.
— Значит, это место нашего первого свидания?
— Назвать это свиданием было бы не совсем правильно. Однажды мы вместе тайком сбежали с благотворительного вечера, который устроил мой отец, и тогда я купила Вам здесь токпокки.
— …Ты говоришь о благотворительном вечере Института комплексного изучения видов?
Его лицо неожиданно потемнело.
— В отчёте, который дал мне Пэк Гён Ук, написано, что мы впервые встретились именно там.
— Это неправда. Впервые мы встретились ещё раньше, на университетской выездной практике, а на благотворительном вечере увиделись уже во второй раз.
Солли подперла подбородок рукой и мягко улыбнулась, погружаясь в тёплые воспоминания.
— Тогда сонбэ вёл себя точно так же, как сейчас. Вы долго стояли рядом со стулом, потому что боялись его сломать, а когда я всё-таки заставила Вас сесть, сразу нахмурились из-за липкого стола.
— Я действительно так себя вёл?
— Вы совершенно не изменились, поэтому мне до сих пор трудно поверить, что сонбэ потерял память. Внутри Вы остались прежним.
В голосе Солли звучала такая искренняя нежность, что А Шин некоторое время молча смотрел на её чистую улыбку, а затем тихо рассмеялся. Напряжённая складка между его бровями окончательно разгладилась.
Пусть внушение Пэк Гён Ука изуродовало его воспоминания, разрушить саму его сущность всё же не удалось, и это осознание принесло А Шину облегчение.
— Ваши токпокки и жареные закуски готовы. Приятного аппетита!
Хозяин закусочной поставил на стол множество блюд, от которых поднимался горячий пар. Солли с воодушевлённым выражением взяла вилку.
— Приятного аппетита!
Она наколола самый толстый кусочек рисового теста и неожиданно поднесла его ко рту А Шина.
— Откройте рот. Токпокки здесь самые вкусные в мире.
А Шин слегка повёл бровью, разглядывая ярко-красный кусочек, оказавшийся прямо перед его лицом.
Он терпеть не мог острую пищу, однако не смог отвернуться от Солли, которая смотрела на него сияющими глазами.
В конце концов А Шин смиренно открыл рот и послушно съел токпокки.
— Ну как, вкусно?
— …Сладко и остро.
— Именно ради этого их и едят. Вам слишком остро?
— Немного острее, чем хотелось бы.
Солли с трудом сдержала смех, заметив капли пота на его переносице. Школьницы за соседним столом украдкой поглядывали на них и тихо перешёптывались.
— Посмотри туда, он невероятно красивый…
— Может быть, это актёр? Мне кажется, я где-то его видела.
— Где именно, во сне?
— Да отстань уже.
Все посетители закусочной время от времени поглядывали на А Шина, однако чужое внимание совершенно его не занимало. В его мире отчётливо существовала лишь Солли, которая с довольным выражением жевала токпокки.
— В следующий раз пойдём есть то, что нравится сонбэ.
— Я даже не уверен, что знаю собственные предпочтения. В отчёте написано, что я люблю мясо.
— Здесь Пэк Гён Ук не солгал, потому что особенно сильно Вы любили корейскую говядину.
— Может быть, завтра поедем есть мясо?
— Конечно, поедем!
Этот день был настолько обыкновенным, что именно поэтому казался ещё более драгоценным и похожим на чудо. Война с Ковчегом и давление семьи Пэк ощущались чем-то бесконечно далёким, словно происходили в совершенно другом мире.
Острую трещину в этом сияющем спокойствии оставила громкая вибрация телефона в кармане А Шина. Его лицо мгновенно помрачнело.
— Вам звонят из Центра?
Когда Солли обеспокоенно спросила об этом, А Шин цокнул языком и достал телефон из внутреннего кармана.
— …Да, звонит старик-директор.
А Шин уже собирался без колебаний отклонить вызов, однако Солли торопливо протянула руку и остановила его.
— На звонки директора Центра нужно отвечать. Если он срочно звонит вечером в выходной, значит, в Центре могло произойти что-то серьёзное.
— Ничего там не произошло. Наверняка Пэк Гён Ук поднял на ноги и старика, чтобы отыскать меня.
Однако под настойчивым взглядом Солли А Шин всё же неохотно принял вызов.
— Слушаю…
Он едва успел поднести телефон к уху и открыть рот, как из динамика раздался оглушительный крик Го Гам Чхана:
— А Шин, где ты сейчас находишься?!
Это был совсем не тот привычно расслабленный и насмешливый Го Гам Чхан.
В его сорванном голосе отчётливо звучали ужас и потрясение. А Шин нахмурился и выпрямился на стуле.
— Что произошло?
— Ты сейчас жив и не ранен? С тобой точно всё в порядке?
Отчаянный крик Го Гам Чхана пробился сквозь шум закусочной и ясно донёсся до Солли. Её глаза потрясённо расширились.
Спрашивать Пульгасари, жив ли он, было совершенно бессмысленно, поэтому Солли никак не могла понять, что происходит.
— Что за бессмыслицу Вы несёте? Почему я должен быть мёртв…
— Замолчи и немедленно включи новости! Я сейчас отправляюсь на место происшествия, а ты пока спрячься где-нибудь в безопасном месте и ни в коем случае туда не приезжай. Ты меня понял?
Не позволив А Шину даже ответить, Го Гам Чхан оборвал звонок, и из телефона раздался сухой сигнал завершившегося разговора.
А Шин так и застыл, продолжая держать телефон возле уха.
— Сонбэ…?
— Подожди немного.
Он положил телефон на стол и посмотрел на старый телевизор, висевший высоко на стене. На экране шла развлекательная передача выходного дня, сопровождавшаяся громким смехом.
А Шин резко оттолкнул стул и широкими шагами подошёл к телевизору. Высоко подняв руку, он несколько раз нажал кнопку переключения каналов.
Экран на мгновение потемнел, после чего начался экстренный выпуск новостей.
[Мы прерываем запланированную передачу ради срочного сообщения.]
Голос известного ведущего едва заметно дрожал от потрясения, которое тот не сумел скрыть. Шумная закусочная мгновенно погрузилась в мёртвую тишину.
Все посетители словно по условному знаку повернулись к старому телевизору.
[Сегодня приблизительно в половине седьмого вечера…]
Ведущий ещё несколько раз недоверчиво перечитал текст, лежавший перед ним, а затем с застывшим лицом вновь посмотрел в камеру.
[В особняке Пэк Сан Уна и его потомков, принадлежащих к роду Божественных зверей, более известному как семья Пульгасари, были обнаружены многочисленные тела погибших.]
Все находившиеся в закусочной потрясённо втянули воздух. Солли тоже широко раскрыла глаза и обеими руками закрыла рот.
[Мы связываемся с корреспондентом, находящимся на месте происшествия.]
Изображение резко сменилось кадрами, снятыми, судя по всему, с вертолёта. На экране появились огромные черепичные крыши старинного ханока, а также многочисленные полицейские машины и служебные автомобили Центра, окружившие усадьбу и примыкавшую к ней стену.
[Несколько минут назад в нашу студию поступило неофициальное сообщение Центра, согласно которому Пэк Сан Ун и его потомки, предположительно, погибли сегодня в собственной резиденции.]
— Погибли? Пульгасари?
— Разве такое возможно? Ведь Пульгасари не могут умереть!
Несколько посетителей, сидевших в дальнем углу закусочной, потрясённо ахнули.
[Род Пульгасари относится к Божественным зверям, способным спустя некоторое время возродиться даже после того, как их тела полностью сгорают в огне, а дыхание прекращается. Однако, согласно результатам предварительного осмотра, проведённого защитниками Центра, прибывшими на место происшествия…]
Ведущий взял лист бумаги, протянутый ему из-за кадра, и, с трудом совладав с дрожью в губах, продолжил:
[Все обнаруженные в усадьбе останки членов семьи Пэк превратились в расплавленный металл под воздействием чрезвычайно высокой температуры.]
Его голос отчётливо разнёсся по притихшей закусочной.
[Специалисты Центра полагают, что это означает окончательную и необратимую смерть Пульгасари. Таким образом, за исключением защитника Центра Пэк А Шина, который в момент происшествия отсутствовал в усадьбе, все представители рода Пульгасари, проживавшие в стране, предположительно были убиты…]
— Мне нужно поехать в семейную усадьбу.
С губ А Шина сорвался сухой, почти безжизненный голос.
— Я должен проверить всё собственными глазами…
Он поднялся и, пошатываясь словно человек, утративший чувство направления, направился к выходу.
— Сонбэ, нельзя! Директор ясно сказал, чтобы Вы ни в коем случае не приезжали на место происшествия!
Солли торопливо протянула руку, пытаясь его остановить, однако А Шин уже резко распахнул дверь. Одна из школьниц, лишь теперь сообразившая, кто всё это время находился рядом с ними, испуганно вскрикнула:
— Подождите, разве этот мужчина тоже не Пульгасари? Кажется, я раньше видела его в новостях!
— Пульгасари? Правда?
За спиной Солли раздались потрясённые возгласы и взволнованный шёпот, однако она уже ничего не слышала. Вскочив со своего места, Солли выбежала из закусочной вслед за А Шином.
— Сонбэ!
Так завершился день, который благодаря своей ослепительной обыденности казался настоящим чудом, а мирная повседневность в одно мгновение рухнула, захлебнувшись запахом крови.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
6. Предзнаменование
Под выстроенными в ряд траурными портретами громоздились целые горы белых хризантем. А Шин неподвижно стоял перед фотографиями своих предков, словно высеченная из камня статуя.
Доносившиеся со всех сторон рыдания казались ему бессмысленным шумом. С бесстрастным лицом он смотрел в глаза отцу, запечатлённому на фотографии.
Ему чудилось, будто Пэк Гён Ук привычно ворчит на него с портрета:
«Бессовестный мальчишка, твой отец и все предки погибли разом, а ты даже слезинки не проронил?»
— Примите мои соболезнования, начальник Пэк.
В этот момент к нему осторожно подошли руководители Центра, одетые в чёрные костюмы, и почтительно склонили головы.
— А Шин.
Первым тишину нарушил директор Го Гам Чхан. От его привычной лукавой улыбки не осталось и следа, а покрасневшие глаза на детском лице красноречиво свидетельствовали о тяжести произошедшего.
Даже он, за свою долгую жизнь наблюдавший смерть бесчисленного множества ёмулей, не мог скрыть скорби перед лицом столь странной и бессмысленной трагедии.
— Я понимаю, что сейчас никакие слова не смогут тебя утешить, но…
Не сумев продолжить, Го Гам Чхан тяжело положил ладонь на широкое плечо А Шина.
— Мы задействуем все силы и обязательно найдём того, кто это сделал.
Однако А Шин ничего не ответил и продолжил неподвижно смотреть в пустоту. Даже искренние слова Го Гам Чхана, казалось, рассыпались возле его ушей бессмысленным шумом.
Следом к нему один за другим подошли защитники Отдела божественных зверей, чтобы выразить соболезнования.
— Держитесь, начальник.
— Если понадобится любая помощь, только скажите, и мы сделаем всё возможное.
В глазах пришедших проститься людей отражались потрясение и страх, вызванные беспрецедентной трагедией.
Никто не мог понять, каким образом Пульгасари встретили настолько нелепый и чудовищный конец. Не переставая задаваться этим вопросом, посетители украдкой поглядывали на окаменевшее лицо А Шина, после чего поспешно покидали траурный зал.
Солли растерянно оглядела опустевшее помещение, а затем осторожно подошла ближе.
— Сонбэ…
А Шин не отозвался.
— Сонбэ, Вы меня слышите?
Несмотря на её повторный зов, он даже не повернул головы. С того момента, как началась церемония прощания, А Шин не пролил ни единой слезы и лишь механически исполнял обязанности главного скорбящего.
— Присядьте хотя бы ненадолго и немного отдохните. Вы со вчерашнего дня даже воды не пили.
Солли с тревогой обхватила его холодную руку. А Шин медленно повернул голову и посмотрел воспалёнными от бессонницы глазами на её бледное лицо.
— Ты сама всё это время не отходила от меня и тоже ни минуты не спала. Пойди хотя бы немного отдохни.
Он слегка сжал её ладонь в ответ, а затем вновь перевёл взгляд на длинный ряд траурных портретов.
— Осталось только захоронение. Теперь нужно опустить эти тяжёлые куски металла в землю и навсегда оставить там.
Его горькая усмешка нарушила тишину опустевшего зала.
— Недавно приходила мать.
— Правда? Я её не видела…
— Неудивительно, потому что она немного поплакала передо мной, а потом почти сразу сбежала.
А Шин усмехнулся и пристально посмотрел на портрет Пэк Гён Ука.
— Наверное, стоит считать удачей хотя бы то, что перед смертью они успели ещё раз увидеться…
Опасаясь растущего волнения среди ёмулей, руководство Центра решило как можно скорее похоронить останки семьи Пэк глубоко под землёй.
Несколько часов спустя безмолвие семейного кладбища нарушили удары лопат. А Шин стоял под пронизывающим ветром и молча наблюдал, как постепенно обретает форму свежий могильный холм.
Наконец все положенные обряды были завершены. Защитники, охранявшие окрестности, и рабочие, засыпавшие могилу землёй, молча поклонились А Шину и один за другим спустились с горы.
Резкий ветер беспорядочно трепал полы его траурной одежды. Солли стояла немного поодаль и молча смотрела на одинокую фигуру А Шина.
Его плечи, обращённые к могилам, едва заметно дрожали. Заметив это, Солли осторожно приблизилась.
Даже услышав шелест травы под её ногами, А Шин не обернулся. Солли остановилась за его напряжённой спиной и осторожно обняла руками крепкую талию.
Словно пытаясь передать ему собственное тепло, она медленно прислонилась щекой к широкой спине, промёрзшей от ледяного ветра. А Шин крепко накрыл ладонями её маленькие руки, сцепленные на его животе.
— Я ненавидел этих людей.
Из глубины души начали вырываться обломки чувств, которые он так долго подавлял.
— Я всем сердцем ненавидел Пэк Гён Ука, который вырезал из моей головы все воспоминания и заполнил образовавшуюся пустоту отвратительным внушением, а стариков, постоянно пытавшихся мной управлять, презирал ещё сильнее.
Его дыхание становилось всё тяжелее, а дрожь отчётливо передавалась Солли через их сцепленные ладони.
— Поэтому я был готов без всякого сожаления отказаться от них. Хотел отбросить эту жалкую ограду под названием «семья Пэк», отказаться от положения наследника и оставить всё позади… Мне казалось, что для жизни мне достаточно одной тебя.
— Сонбэ…
— Я проклинал их и убеждал себя, что теперь мне совершенно безразлично, что с ними произойдёт… Но почему тогда…
Голос А Шина всё же дрогнул и наполнился слезами.
— Почему после их окончательной смерти я не чувствую облегчения?
Его боль была вызвана не только скорбью человека, потерявшего кровных родственников, а гораздо сильнее напоминала первобытный страх.
Пустота, словно его вырвали из земли вместе с корнями, и невыносимое одиночество сдавили грудь, лишая возможности свободно дышать.
— Мне кажется, будто я остался один во всём мире… От этого на душе так мерзко.
С опустошённой улыбкой А Шин поочерёдно посмотрел на надгробия отца и предков.
— Хотя это уже не просто ощущение, а факт, который невозможно отрицать. Теперь на этой земле остался только один Пульгасари, и это я.
— Это неправда.
Солли ещё сильнее сжала руки, крепко удерживая его, словно он мог рассыпаться у неё на глазах. Приподнявшись на носки, она положила подбородок ему на плечо и всем телом прижалась к А Шину.
— Сонбэ не один.
Слёзы Солли впитались в чёрную ткань на его плече. Рыдания уже подступили к горлу, однако её голос оставался твёрдым и ясным, как никогда прежде.
— Как Вы можете быть один, когда рядом с Вами есть я?
Она снова и снова гладила его широкую спину и тихо говорила возле самого уха, окутывая измученную душу нежным теплом.
— Если семья Пэк была Вашими корнями, тогда отныне я стану для Вас целым миром.
— Сон Солли…
— Поэтому больше никогда не думайте, будто остались совсем один.
Её ласковое тепло постепенно заполняло опустошённое сердце А Шина. Он резко развернулся и с такой силой притянул Солли за талию, словно хотел раздавить её в своих объятиях.
Уткнувшись лицом в её плечо, А Шин стиснул зубы, пытаясь не позволить слезам вырваться наружу. Его беззвучный плач ещё мучительнее разрывал сердце Солли.
Главное здание Центра, которое даже по ночам обычно оставалось оживлённым благодаря дежурившим защитникам, погрузилось в глубокое безмолвие. Даже с учётом позднего часа и почти полного отсутствия людей настолько тяжёлая тишина впервые воцарилась здесь со дня основания Центра.
Причиной стала беспрецедентная трагедия, потрясшая всё общество ёмулей. За одну ночь был полностью уничтожен род Пульгасари, бессмертных Божественных зверей, относившихся к первому классу исчезающих видов. Их постигла чудовищная и необъяснимая смерть, при которой плоть и кости расплавились, словно раскалённый металл.
Семья Пэк, занимавшая вершину общества ёмулей и обладавшая огромным богатством и властью, встретила поразительно бесславный конец. Эта жестокая реальность вселила страх во всех ёмулей, работавших в Центре.
Каждый невольно задавался вопросом, не станет ли следующей целью его собственный род, и гнетущая тревога постепенно охватила всё здание.
Глубокой ночью, когда все старались вести себя как можно тише, в подземной изоляционной зоне с самым строгим уровнем безопасности едва слышно работала аппаратура. Звук доносился из специальной камеры, скрытой за холодной металлической дверью.
Перед консолью, окружённой густой темнотой, вытянулась длинная мужская тень. Это был Ха Хён Хо, защитник недавно созданного Объединённого отдела божественных зверей.
С привычно невозмутимым лицом он размеренно стучал по клавишам, а белый свет монитора отражался в стёклах его очков.
Когда ввод сложных команд наконец завершился, изображение с камер наблюдения, направленных внутрь изолятора и на прилегающие коридоры, на мгновение исказилось от помех. Отметка времени исчезла с экранов, а затем почти сразу появилась вновь.
— Я полностью удалил записи всех твоих перемещений, поэтому можешь больше об этом не беспокоиться, — негромко произнёс Ха Хён Хо, поправляя очки. — Но всё же объясни, каким образом тебе удалось узнать тайну Пульгасари. Ковчег больше нескольких десятилетий пытался найти их слабость, однако так ничего и не добился.
— Однажды я ездил в Симсансу вместе с сестрёнкой и Пэк А Шином, и тогда примерно понял, в чём заключался их секрет.
Из густой темноты за стеклянной стеной неожиданно донёсся низкий голос Чхон Ва. Не выходя на свет, он широко усмехнулся.
— Разве всё получилось не прекрасно? Благодаря мне вы почти полностью избавились от Пульгасари, которые доставляли больше всего неприятностей.
Ха Хён Хо медленно повернул голову. В непроглядной темноте ярко сверкнули золотые глаза Чхон Ва.
— Результат меня устраивает, однако впредь постарайся внимательнее следить за своими действиями. Мне уже во второй раз приходится покрываться холодным потом, стирая следы твоих перемещений.
— Перестань жаловаться. Ты ведь именно ради этого и устроился сюда, чтобы подчищать последствия за такими, как я.
Дерзко ответив, Чхон Ва широкими шагами вышел из темноты.
— От твоего тела тоже несёт отвратительной человеческой кожей, которую ты натянул, чтобы притворяться одним из них.
Он приблизил лицо к стеклянной стене и растянул губы в неприятной усмешке. Острые клыки холодно блеснули в свете мониторов.
— Ты ведь тоже мутант?
— Удивительно, что ты догадался об этом только сейчас.
— Видимо, именно тебя Сон Гён называл старейшим из ныне живущих мутантов, но я и представить не мог, что ты окажешься в отделе сестрёнки.
Не проявив ни малейшего замешательства, Ха Хён Хо отвёл взгляд от монитора и посмотрел прямо на Чхон Ва. Тот прищурился и долго, не отрываясь, разглядывал его шею.
— Всё остальное меня не интересует, однако даже не думай приближаться к сестрёнке, иначе я тебя не пощажу.
— Неужели ты считаешь, что я сошёл с ума настолько, чтобы тронуть дочь своего товарища, щенок?
Ха Хён Хо насмешливо фыркнул и выключил мониторы, после чего подземная камера вновь погрузилась в полную темноту.
— Завтра утром запись автоматически появится на главном экране. На этом закончим.
Он развернулся и направился к двери изолятора. Его шаги оставались почти неслышными и скрытными, словно огромная змея бесшумно скользила сквозь темноту.
— Подожди, но сколько тебе вообще лет, раз ты считаешься самым старым?
Чхон Ва, прислонившийся к стеклянной стене, неожиданно задал вопрос удалявшемуся Ха Хён Хо. Тот резко остановился, уже почти растворившись во мраке, однако не обернулся и лишь коротко усмехнулся, слегка поведя плечами.
— Можешь представить любое число, какое тебе понравится.
Вскоре металлическая дверь закрылась, и присутствие Ха Хён Хо окончательно исчезло.
— Вот же мерзкий ублюдок…
Чхон Ва тихо зарычал в сторону закрытой двери, после чего превратился в огромного волкособа и тяжело опустился на холодный пол. Положив подбородок на передние лапы и закрыв глаза, он всё равно продолжал отчётливо видеть неприятную улыбку Ха Хён Хо.
«И кого он назвал щенком?»
Чхон Ва нахмурился, вновь прокручивая в памяти его слова, однако мысли занимали вовсе не заговор Ковчега и не хаос, охвативший мир.
«Когда же сестрёнка наконец придёт…»
Тихо поскуливая, он уткнулся носом между передними лапами.
«Неужели она всё ещё находится вместе с этим раздражающим ублюдком?»
Волкособ свернулся клубком, мучительно тоскуя по единственному человеку, рядом с которым становился спокойным и послушным.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Отражение Солли в зеркале выглядело так, будто она не спала несколько ночей подряд. Казалось, тяжёлая атмосфера траурного зала, пропитанного горем и безысходностью, по-прежнему давила ей на грудь.
Однако сегодня ей предстояло впервые после произошедшего вернуться на работу, поэтому она больше не могла позволить себе погружаться в отчаяние.
Солли слегка похлопала себя по щекам, собралась с силами и вышла в гостиную. Пока она готовилась отправиться на работу, её взгляд невольно переместился к кухонному столу, на краю которого сидел Сон Гён и с раздражённым выражением лица разговаривал по телефону.
— Мы уже давно всё обсудили! Сколько ещё раз мне повторять, что я сделал всё, что было в моих силах?
Его резкий голос разорвал тишину раннего утра. Солли тихо вздохнула, сразу догадавшись, что отец разговаривал с матерью, с которой они жили раздельно. Вмешиваться с самого утра в очередную родительскую ссору ей совершенно не хотелось.
Стараясь не издавать ни звука, она осторожно направилась к входной двери, однако её неуклюжая попытка ускользнуть не укрылась от острого зрения Сон Гёна.
— Как раз вовремя спустилась. Теперь сама с ней разговаривай, а не перекладывай всё на меня.
Едва заметив Солли, Сон Гён бросил телефон в портфель, тем самым попросту оборвав разговор. Она широко раскрыла глаза и с нескрываемым укором посмотрела на отца.
— Папа, разве можно вот так всё сваливать на меня?
— Я уже сделал достаточно, поэтому теперь сама успокой мать. С самого утра одни хлопоты…
Цокнув языком, Сон Гён взял лёгкое пальто и портфель, лежавшие на подлокотнике стула.
— А что мама сказала?
— Она без конца упрекала меня за то, что я не пришёл на похороны семьи Пэк. Будто я мог что-то изменить, если туда допускали лишь крайне ограниченный круг людей.
Поправляя одежду, Сон Гён направился к входной двери, однако, сделав несколько шагов, внезапно остановился и обернулся к Солли.
— Кстати, когда ты собираешься вернуть Чхон Ва домой?
— Что вы сказали?
— Раньше он постоянно носился по дому, а теперь внезапно исчез, поэтому здесь стало непривычно скучно. Когда, по твоим словам, он должен вернуться?
Нахмурившись, Солли достала телефон, который начал настойчиво вибрировать. Как она и ожидала, на экране высветилось слово «мама».
— До конца года Чхон Ва придётся безвылазно находиться в изоляторе Центра. Если папа так сильно по нему скучает, придётся воспользоваться полномочиями директора института и самому приехать к нему.
— Не настолько уж сильно я по нему скучаю.
Сон Гён безразлично пожал плечами и, уже открывая входную дверь, словно между прочим добавил:
— Передай зятю Пэку, чтобы не падал духом. Я ухожу первым.
Дверь с глухим стуком закрылась, и присутствие Сон Гёна исчезло за ней. Солли ещё некоторое время оцепенело смотрела вслед отцу, крепко прикусив губу.
Семья Пэк, некогда считавшаяся самым надёжным покровителем Института комплексного изучения видов, была уничтожена, однако Сон Гён отнёсся к произошедшему с пугающим спокойствием. В обычной ситуации он непременно начал бы сетовать на то, что теперь институт лишился щедрой финансовой поддержки.
Однако на его лице не было ни волнения, ни сожаления, ни даже малейшего потрясения.
«Подождите, что он только что сказал? Зять Пэк?»
Солли недоверчиво усмехнулась, не отрывая взгляда от закрытой двери. Возможно, отец уже решил, что после свадьбы дочери с Пэк А Шином сможет без стеснения пользоваться богатством зятя, поэтому потеря поддержки семьи больше его не тревожила.
От одной мысли о том, что даже слова утешения, обращённые к А Шину, могли быть продиктованы исключительно корыстным расчётом, у Солли потемнело в глазах.
— Да, мама, я слушаю.
Тяжело вздохнув, она неохотно приняла звонок, после чего из телефона немедленно хлынул поток резких упрёков.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
В то же время в переулке перед домом Солли неподвижно стоял чёрный седан. Глубоко откинувшись на спинку водительского сиденья, А Шин рассеянно моргал и смотрел перед собой.
Мыслями он по-прежнему оставался на холодном и мрачном семейном кладбище. Последний образ родственников, чьи тяжёлые гробы опустили глубоко под землю, никак не желал исчезать из его памяти.
— Как же всё это мерзко…
Горько усмехнувшись, он провёл пальцами по рулю, когда раздался скрип старых ворот и Солли вышла в переулок. В тот же миг застывшее лицо А Шина оживилось, а выражение стало ясным и живым.
Он почти рефлекторно распахнул водительскую дверь и вышел из машины. Собираясь открыть перед Солли дверь пассажирского сиденья, А Шин внезапно заметил, что с ней происходило что-то неладное. Она плотно прижимала телефон к уху и громко возмущалась, словно рассерженная кошка.
— Мама, я ведь уже сказала, что с сонбэ всё в порядке! Перестаньте постоянно говорить такие странные вещи!
Судя по всему, Солли разговаривала с матерью. Она так увлеклась оправданиями, что даже не заметила, как А Шин открыл перед ней дверь машины.
— В тот день сонбэ не было на месте происшествия, он всё время находился со мной… Да при чём здесь вообще свадьба?!
На губах А Шина невольно появилась улыбка. Даже сердитое лицо Солли и её возмущённый голос казались ему невероятно милыми, поэтому в отягощённом горем сердце неожиданно пробудилось давно забытое желание подшутить над ней.
Когда Солли уже собиралась опуститься на пассажирское сиденье, А Шин непринуждённо преградил ей путь, бережно обхватил большими ладонями обе щеки и без малейших колебаний прижался к её губам.
От звонкого поцелуя Солли судорожно втянула воздух и сжала плечи, а её лицо мгновенно покраснело до самых ушей.
Она бросила на него растерянный и возмущённый взгляд, однако А Шин лишь лукаво улыбнулся и наклонился ближе к телефону.
— Доброе утро…
— Мама, я перезвоню позже!
Солли поспешно протянула руку и зажала ему рот ладонью. Несколько раз подряд нажав кнопку завершения разговора, она сердито ударила А Шина кулаком в грудь.
— Прекратите уже так делать!
Недовольно прищурившись, Солли плюхнулась на пассажирское сиденье. А Шин громко рассмеялся, закрыл за ней дверь и вернулся за руль.
— Ты рассердилась, потому что я вмешался в ваш разговор?
— Оставьте меня в покое и лучше скорее поезжайте.
Заводя двигатель, А Шин искоса посмотрел на Солли. Она изо всех сил изображала обиду, скрестив руки на груди и отвернувшись к окну, однако в его глазах это выглядело лишь очаровательно.
В памяти неожиданно всплыл отчёт о Сон Солли. Помимо прочего, в нём упоминалось, что её родители уже давно жили раздельно, однако больше всего А Шина заинтересовало то, что оба они считались обычными людьми.
«Обычными людьми…»
Мысленно повторив эти слова, А Шин вспомнил лицо Сон Гёна, которое успел мельком увидеть за воротами. Для мужчины средних лет, имевшего взрослую дочь в возрасте Солли, тот выглядел поразительно молодо. Его внешность казалась не просто моложавой, а вызывала смутное и тревожное ощущение какого-то несоответствия.
— Что плохого в том, чтобы поздороваться с будущей тёщей?
Услышав невозмутимую шутку А Шина, Солли резко повернула голову и сердито сверкнула глазами. Однако вскоре раздражение исчезло с её лица, уступив место заметному облегчению.
Наверняка она обрадовалась тому, что после потрясения, вызванного потерей семьи, А Шин постепенно возвращался к привычной жизни. Солли совершенно не умела скрывать свои чувства, и эта искренность делала её в его глазах невыносимо любимой.
— Ты видела общее уведомление? Похоже, старик директор собирается первым делом провести экстренное совещание.
— Видела. Наверное, он хочет объявить результаты расследования на месте происшествия…
Голос Солли стал тихим и осторожным. А Шин кивнул и уже собирался ответить, когда резкая вибрация телефонов внезапно ворвалась в салон.
Оба устройства одновременно завибрировали в тревожном ритме. Это было не обычное уведомление, а сигнал, который включался во внутренней системе Центра только при объявлении угрозы высшего уровня безопасности.
— Что это такое?..
Солли испуганно достала телефон, а А Шин тоже опустил взгляд на свой экран. Увидев появившееся на нём красное предупреждение, оба мгновенно побледнели.
От недавней непринуждённости в салоне не осталось и следа. Их застывшие взгляды, словно их окатили ледяной водой, встретились в напряжённой тишине.
— Сонбэ?
Дрожащий голос Солли заставил А Шина прийти в себя. Он резко выдохнул и почти швырнул телефон на приборную панель, а в его глазах вспыхнула холодная, убийственная ярость.
— Этот безумный ублюдок…
Выругавшись, А Шин вдавил педаль газа. Чёрный седан сорвался с места и на бешеной скорости понёсся к главному зданию Центра, ставшему средоточием хаоса.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Тяжело дыша, Солли почти бежала следом за А Шином. Ожидание лифта казалось бесконечным, а он не сводил взгляда с закрытых дверей и стискивал зубы с такой силой, что челюсть едва слышно скрипела.
Наконец двери распахнулись под звонкий сигнал, и они оба поспешили в вестибюль первого этажа. Просторное помещение, залитое ярким солнечным светом, напоминало огромный эвакуационный пункт, наполненный тревожным шумом.
— Все видели уведомление? Что вообще происходит?
— Говорят, за этим стоит Ковчег…
— Служба безопасности, немедленно перекройте все входы и выходы!
В вестибюле перемешались десятки защитников, охранников и офисных сотрудников, поэтому среди людей почти не оставалось свободного места. Гул множества голосов поднимался к высокому потолку и раскатистым эхом возвращался вниз.
— Начальник Пэк, начальница Сон, идите сюда!
Среди всеобщего хаоса раздался знакомый резкий голос. Обернувшись, Солли увидела начальницу Чи Хэ Су, которая пробиралась сквозь толпу и махала им рукой, после чего поспешила к ней.
— Начальница Чи, что здесь происходит?..
— Вы тоже увидели уведомление и сразу примчались сюда?
Чи Хэ Су прижала планшет к боку и украдкой посмотрела на А Шина. В её взгляде смешались сложное сочувствие и настороженное недоумение.
— Пэк А Шин, похоже, человек, которому тебе предстоит отомстить, объявился гораздо раньше, чем можно было ожидать.
— О какой мести ты говоришь?
Лицо А Шина угрожающе исказилось. Он уже собирался потребовать объяснений, когда весь вестибюль потряс оглушительный визг аппаратуры. Люди одновременно зажали уши и вскрикнули от боли.
Источником звука оказался огромный экран, занимавший почти всю стену в одной части вестибюля.
Изображение социальной рекламы исказилось под густыми помехами. Экран несколько раз тревожно замерцал, после чего шум внезапно исчез, уступив место чёткой видеозаписи.
[Раз, раз. Проверка микрофона.]
Когда на экране появилось мужское лицо, вестибюль погрузился в удушающую тишину. Солли широко раскрыла глаза и оцепенело уставилась на человека в кадре, ощущая, как вдоль позвоночника медленно поднимается леденящий холод.
[Эй, директор Ким, всё нормально записывается? Качество какое-то отвратительное.]
Мужчина держал камеру высоко перед собой, снимая собственное лицо. Перед объективом в расстёгнутой и измятой рубашке находился мутант Чан Ин Сон.
— Чан Ин Сон?..
С губ Солли сорвался потрясённый шёпот. Однако остальные смотрели не на его наглое лицо, а на то, что находилось у него за спиной.
Обугленные деревянные колонны, рухнувшая старинная черепица и странные серебристо-серые глыбы, в разных местах прилипшие к земле.
Это была семейная усадьба Пэк, где произошла трагедия, унёсшая жизни всего рода Пульгасари.
[Видите это?]
Чан Ин Сон повернул камеру и крупным планом показал застывшую на земле массивную металлическую глыбу. Её жуткие очертания напоминали человеческий скелет и плоть, которые начали плавиться, но не успели окончательно утратить форму.
[А вот и прославленный глава семьи Пэк, Пэк Гён Ук. Хотя, наверное, правильнее будет сказать, что когда-то эта груда металла была Пэк Гён Уком.]
Чан Ин Сон захихикал и несколько раз пнул застывший металл носком ботинка. Резкий скрежет глыбы о землю неприятно разнёсся по всему вестибюлю.
Солли вздрогнула и посмотрела на А Шина. Он стиснул зубы с такой силой, что казалось, ещё немного, и его челюсть треснет. От всего его тела исходила почти осязаемая убийственная ярость, готовая в любую секунду вырваться из-под контроля.
[Это убийство… Хотя нет, ёмули ведь изначально не люди, верно? Тогда как это правильно назвать? Резнёй или бойней? Впрочем, какая разница.]
Чан Ин Сон снова повернул камеру к себе и провёл языком по губам, словно змея.
[Так или иначе, всех этих Пульгасари расплавили именно мы.]
После его заявления по вестибюлю вновь прокатилась волна потрясённых голосов. Преступление Ковчега, прежде остававшееся лишь предположением, теперь было подтверждено его издевательским признанием.
[Удивились, что я сказал не «я», а «мы»? Хотя, возможно, вы уже ничему не удивляетесь.]
Чан Ин Сон приблизил лицо почти вплотную к объективу.
[Вы ведь наверняка уже догадались, что я занимаю руководящую должность в Ковчеге. Особенно после того, как наша милая госпожа ногтевая мышь так великолепно меня подставила. Верно, начальница Сон Солли из Отдела «Прочие»? Или теперь мне следует называть тебя одной из начальниц Объединённого отдела?]
Солли инстинктивно отступила на шаг. Неужели именно она спровоцировала Чан Ин Сона и тем самым обрекла семью Пэк на уничтожение? Чувство вины и страх сдавили ей горло.
— Успокойся, Сон Солли.
В тот же миг А Шин крепко обхватил её одной рукой за талию и притянул к себе. Прижавшись к нему, Солли попыталась восстановить дыхание, а Чан Ин Сон тем временем вышел из ханока и направился в просторный сад.
[Вы, наверное, уже догадались, но Ковчег на самом деле был создан мутантами. Разумеется, среди нас немало и обычных людей, разделяющих наши убеждения. Вам давно пора понять, насколько сильно ваш род ненавидят во всех уголках этой страны.]
Бессмысленная усмешка исчезла с лица Чан Ин Сона. Его глаза вспыхнули фанатичным блеском, словно могли прожечь экран насквозь.
[У нас есть только одна цель: разорвать на части и уничтожить всех вас, ёмулей, чтобы полностью очистить эту прогнившую страну и всю эту землю.]
Чан Ин Сон загибал один палец за другим, продолжая говорить голосом, насквозь пропитанным безумием:
[Разумеется, первым этапом великого очищения станет полное истребление семи великих Божественных зверей, самых малочисленных и высокомерных среди всех ёмулей. Токкэби, Кирин, Кумихо, трёхлапая ворона, Пульгасари, Хэте и Имуги. Вы ведь прекрасно понимаете, о ком я говорю?]
Защитники Отдела божественных зверей нахмурились и негромко заговорили между собой.
— Этот безумный ублюдок только что открыто объявил нас своей добычей?
— Какой самоуверенный, хотя сам всего лишь преступник.
[Кстати, Пэк А Шин или как там тебя, ты ведь тоже сейчас меня слышишь?]
Чан Ин Сон указал пальцем прямо в объектив камеры, и на мгновение показалось, будто его взгляд встретился со взглядом А Шина, находившегося по другую сторону экрана.
[Немного неприятно, что один Пульгасари всё-таки остался в живых, но теперь, когда выяснилось, что никакого настоящего бессмертия у тебя нет, убивать тебя стало уже не так интересно. Поэтому пока отложим тебя в сторону… Лучше я задам всем одну загадку, так что прочистите уши и слушайте внимательно.]
Уголки губ Чан Ин Сона растянулись в такой широкой и неестественной улыбке, что его лицо приобрело почти чудовищный вид.
[А теперь попробуйте угадать, кто станет нашей следующей целью, жалкие идиоты!]
Едва его безумный хохот заполнил весь вестибюль, как на огромном экране, словно ничего не произошло, вновь беззвучно заиграла социальная реклама Центра, выдержанная в тёплых и умиротворяющих тонах.
«Центр стремится к гармоничному сосуществованию людей и ёмулей».
Появившаяся в центре экрана надпись выглядела настолько мирной, что казалась откровенной насмешкой. Безумное заявление Чан Ин Сона, ещё мгновение назад разносившееся по вестибюлю, теперь могло показаться всего лишь дурным наваждением.
Над помещением повисла тяжёлая, почти невыносимая тишина, которую никто не решался нарушить первым.
Объявление о намерении выследить и уничтожить всех семерых великих Божественных зверей было равносильно открытому провозглашению войны, способной пошатнуть сами основы общества ёмулей и погрузить всю страну в кровопролитие.
— Почему вы все так и стоите, словно разучились соображать?!
В этот момент оглушительный окрик, от которого задрожал потолок, разорвал тишину на части. Вздрогнув, люди одновременно подняли головы и посмотрели наверх.
За стеклянным ограждением второго этажа стоял Го Гам Чхан, холодно оглядывая переполненный вестибюль. От его привычной ленивой и лукавой улыбки не осталось и следа.
— Служба безопасности, прекратите бездействовать и немедленно проверьте всю систему! Выясните, каким образом Ковчег получил удалённый доступ к главному экрану, и восстановите всю цепочку подключения!
После его громкого приказа оцепеневшие сотрудники службы безопасности наконец пришли в себя, торопливо схватились за рации и начали разбегаться в разные стороны.
— Остальные тоже немедленно возвращайтесь на свои рабочие места и не стойте здесь без дела! Кроме того…
Острый взгляд Го Гам Чхана поочерёдно остановился на Чи Хэ Су, Солли и А Шине, стоявших вместе среди толпы.
— Начальники всех отделов должны прямо сейчас собраться в общем конференц-зале.
Го Гам Чхан резко развернулся и широкими шагами удалился. Лишь после того, как полы его светло-жёлтой повседневной одежды скрылись за поворотом, люди наконец выдохнули и начали торопливо расходиться.
— Тогда я пойду первой. Начальница Сон, увидимся в конференц-зале.
Чи Хэ Су с застывшим лицом коротко указала подбородком в сторону лифтов и направилась к ним. Солли сухо сглотнула и посмотрела на А Шина.
Он по-прежнему неотрывно смотрел на огромный экран, а в его глазах полыхала ярость, способная в любой момент обернуться убийством.
— Пойдёмте, сонбэ.
Солли крепко взяла его большую ладонь и осторожно потянула за собой. Лишь тогда А Шин с явным усилием отвёл взгляд от экрана.
— Хорошо… пойдём.
Он с окаменевшим лицом развернулся, и Солли медленно последовала за ним.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Начальники отделов собрались вокруг огромного овального стола, однако никто из них не решался первым нарушить молчание. Напряжение, повисшее в конференц-зале, было настолько тяжёлым, что, казалось, сдавливало грудь изнутри и мешало свободно дышать.
Солли и А Шин, сидевшие рядом, тоже не произносили ни слова. А Шин скрестил руки на груди и мрачно смотрел в пустоту, тогда как Солли, ощущая, как пересохло во рту, крепко сжимала переплетённые пальцы.
Внезапно тяжёлая дверь конференц-зала с раздражающим грохотом распахнулась настежь. Го Гам Чхан широкими шагами вошёл внутрь, взметнув полы светло-жёлтой одежды, а следовавшая за ним секретарь выглядела настолько бледной, словно вот-вот могла лишиться чувств.
Подойдя к креслу во главе стола, Го Гам Чхан резко отодвинул его, сел и нажал кнопку на пульте. Вдоль одной из стен медленно начал опускаться большой экран.
— Откройте глаза и внимательно посмотрите, насколько бездарно мы позволили ударить себя в спину.
Вместе с его холодным голосом экран вспыхнул, и на нём один за другим начали появляться прямые новостные эфиры.
[Срочное сообщение! Сегодня утром неизвестный отправитель передал в редакцию шокирующую видеозапись.]
[Мужчина на записи опознан как Чан Ин Сон, опасный преступник первого класса, находящийся в розыске…]
[Чан Ин Сон заявил о своей принадлежности к организации под названием «Ковчег» и утверждает, что недавнее убийство семьи Пэк было совершено его сообщниками. Специалисты продолжают проверять запись на возможный монтаж, однако…]
[Кроме того, Чан Ин Сон анонсировал масштабную террористическую атаку против общества ёмулей. В связи с этим Национальное полицейское управление и Центр немедленно приступили к экстренному совещанию…]
Голоса ведущих беспорядочно накладывались друг на друга. Солли потрясённо расширила глаза, а начальники отделов, больше не способные молча слушать происходящее, один за другим начали возмущённо восклицать:
— Этот проклятый Чан Ин Сон разослал запись ещё и в новостные редакции?
— Теперь ведь уже всё очевидно! Значит, мутанта Ранги тоже убил Ковчег!
— Систему безопасности Центра взломали уже во второй раз!
— Всем немедленно замолчать!
Го Гам Чхан резко выключил новости, и после его крика в конференц-зале вновь воцарилась абсолютная тишина. Взгляд директора стал ещё холоднее.
— Ваше беспокойство вполне понятно, потому что, как справедливо заметил начальник Кан, нашу проклятую систему безопасности взломали уже во второй раз.
Он почти швырнул пульт на стол и продолжил низким, сдержанным рычанием:
— Служба безопасности проверила всё до последней детали, однако никаких следов принудительного внешнего взлома не обнаружила. Защитный барьер был открыт изнутри.
После этого заявления Солли невольно выпрямила спину, а остальные начальники отделов ошеломлённо переглянулись, не в силах поверить услышанному.
— Но это невозможно. Неужели Вы хотите сказать, что внутри Центра находится сообщник Ковчега?
Чи Хэ Су переспросила с выражением полного недоверия. Го Гам Чхан тяжело вздохнул и медленно кивнул.
— Это уже не подозрение, а уверенность. В главном здании Центра совершенно точно скрывается человек Ковчега.
Холодное молчание вновь окутало конференц-зал. Солли увлажнила пересохшие губы и украдкой оглядела остальных начальников.
Внутри организации находился шпион, причём настолько осторожный и расчётливый, что сумел получить доступ к главному серверу и полностью отключить системную защиту, не оставив после себя ни единого следа.
— Сегодня ровно в полдень начнётся внутренняя проверка всех отделов без исключения. Даже если сотрудники инспекционного управления перевернут ваши кабинеты вверх дном, не сопротивляйтесь и спокойно содействуйте расследованию. Любого, кто начнёт жаловаться или требовать объяснений, я уволю немедленно, поэтому запомните это заранее.
После столь грозного предупреждения начальники сухо сглотнули и молча закивали. Никто не осмеливался возражать Го Гам Чхану, которого охватила настоящая ярость.
— Кроме того, нам осталось принять ещё одно решение.
Он опёрся подбородком на сцепленные пальцы и посмотрел на А Шина, сидевшего ближе всех к главе стола.
— Мне неловко говорить об этом в твоём присутствии, особенно учитывая, что ты только что завершил похороны и едва успел вернуться к работе, однако нам придётся немедленно приступать к действиям.
— Я понимаю, поэтому говорите.
— Мы создаём специальную группу для розыска и полного уничтожения Ковчега, а непосредственное командование я, как директор Центра, возьму на себя.
При упоминании специальной группы воздух вокруг начальников отделов мгновенно натянулся от напряжения.
— Каждый из вас должен выбрать в своём отделе двух самых сильных и опытных сотрудников и передать мне список до конца сегодняшнего дня.
Взгляд Го Гам Чхана медленно прошёлся от Чи Хэ Су к остальным начальникам и наконец остановился на Солли. Она вздрогнула и сразу выпрямилась.
— И ещё, начальница Сон.
— Да, я слушаю.
— Включите Чхон Ва в состав специальной группы.
— Что Вы сказали? Чхон Ва тоже должен участвовать?
От потрясения Солли едва не вскочила со своего места. Чхон Ва всё ещё находился под особым наблюдением в подземном изоляторе, однако его уже собирались отправить на настоящее задание.
— Директор, Чхон Ва ещё не прошёл официальной подготовки, поэтому выпускать его на операцию слишком опасно. Если возникнет непредвиденная ситуация, даже мне может оказаться не под силу удержать его под контролем…
— Я прекрасно понимаю, что начальница Сон относится к нему почти как к родному брату, защищает его и старается оградить от любой опасности, однако сейчас у нас нет возможности выбирать только удобные и безопасные варианты.
Го Гам Чхан несколько раз постучал пальцами по столу и продолжил твёрдым голосом:
— Чтобы выйти на след организации мутантов, нам придётся воспользоваться нюхом и инстинктами другого мутанта. Разве я не прав?
Солли крепко прикусила нижнюю губу. Внутри неё яростно столкнулись желание защитить Чхон Ва и ответственность начальницы, которая была обязана думать не только о нём, но и обо всём отделе.
Однако доводы Го Гам Чхана были разумны. Ковчег состоял из мутантов, чьи способности и образ мышления далеко выходили за пределы привычных представлений ёмулей, поэтому для их преследования им действительно требовался Чхон Ва, обладавший такой же природой.
Услышав о присоединении Чхон Ва к специальной группе, А Шин резко нахмурился и даже не попытался скрыть раздражение. Одна мысль о том, что ему придётся выполнять задания рядом с этим волкособом, который постоянно вступал с ним в конфликты и открыто проявлял собственнические чувства к Солли, вызывала у него сильнейшее отвращение.
Однако сейчас было не время ставить личную неприязнь выше общей цели. Даже А Шин был вынужден признать стратегическую обоснованность решения Го Гам Чхана, потому что ради мести за семью Пэк был готов заключить союз даже с самим дьяволом.
— Чхон Ва не входит в установленное число участников.
Го Гам Чхан добавил это, обращаясь к Солли таким тоном, словно хотел окончательно пресечь любые возможные возражения.
— Помимо Чхон Ва, Объединённый отдел должен отдельно направить ещё двух защитников.
— …Я поняла, директор.
Когда Солли с напряжённым лицом кивнула, Го Гам Чхан наконец удовлетворённо поднялся со своего места.
— Предупредите сотрудников всех отделов, что тех, кого отберут в специальную группу, будут проверять ещё тщательнее остальных. Всем всё ясно?
— Мы обязательно передадим!
— А мне пора ехать на встречу с главой Национального полицейского управления, поэтому я уйду первым.
Как только Го Гам Чхан покинул конференц-зал, напряжение, до предела сковывавшее воздух, наконец ослабло, и со всех сторон послышались тяжёлые вздохи.
— Надо же, когда человек, который обычно только улыбается, внезапно становится таким серьёзным, от него и правда мороз по коже идёт.
— Кажется, я впервые вижу директора настолько напряжённым…
— Чёрт, и кого теперь выбирать?
Начальники отделов, встревоженные предстоящей проверкой и необходимостью отобрать подчинённых для специальной группы, поспешно разошлись. Вскоре в опустевшем конференц-зале остались лишь А Шин и Солли.
А Шин медленно поднялся и обхватил её плечо большой ладонью, в тяжёлом прикосновении которой отчётливо ощущалось сдерживаемое напряжение.
— Пойдём отсюда.
— Хорошо.
Взвалив на плечи тяжесть новой ответственности, они вместе вышли в тихий коридор.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Известие о внутренней проверке мгновенно превратило главное здание Центра в место, где каждый шаг приходилось делать с предельной осторожностью. Защитники торопливо перемещались по коридорам, словно их непрерывно кто-то преследовал, и никто больше не решался останавливаться ради непринуждённых приветствий.
Вернувшись в кабинет, Солли и А Шин первым делом созвали экстренное совещание. После долгого обсуждения состава специальной группы от Отдела «прочие» был выбран Ха Хён Хо, а от Отдела божественных зверей — Ку Ми Джу.
«С защитником Ха ведь всё будет в порядке?»
Солли с тревогой проводила взглядом Ха Хён Хо, который с привычно невозмутимым лицом выходил из конференц-зала. Теперь он должен был стать единственным человеком в составе специальной группы. Его самого это обстоятельство смутило настолько, что он даже предложил уступить своё место кому-нибудь из защитников Божественных зверей, однако те решительно отказались.
— Если мы выберем обоих участников из Отдела божественных зверей, это будет несправедливо!
— Начальнице Сон тоже будет спокойнее, если рядом окажется хотя бы один её непосредственный подчинённый.
Для самого Ха Хён Хо это могло стать прекрасной возможностью проявить себя перед руководством, однако Солли никак не могла избавиться от чувства вины из-за того, что собственными руками отправила в опасность единственного коллегу, поступившего на службу одновременно с ней. Она резко поднялась и поспешила вслед за ним в коридор.
— Защитник Ха, подождите…
Солли уже собиралась нерешительно приблизиться к Ха Хён Хо, когда тяжёлые шаги заставили её повернуть голову. По коридору в сопровождении крепких сотрудников службы безопасности шёл Чхон Ва. Охранники держались вплотную по обе стороны от него и выглядели крайне раздражёнными.
Однако стоило Чхон Ва встретиться взглядом с Солли, как вся мрачная угроза в его глазах растаяла без следа. Холод, сковывавший коридор, мгновенно исчез, а на лице появилось жалобное выражение огромного пса, виновато поджавшего хвост. Уже в следующее мгновение он быстро подошёл к Солли.
— Сестрёнка.
— Чхон Ва, ты хорошо себя вёл, пока меня не было рядом?
— Да, но я очень сильно по тебе скучал.
Чхон Ва слегка прислонился щекой к её плечу, после чего протянул вперёд обе руки, на которых были закреплены ограничивающие устройства. Специальные браслеты должны были немедленно поднять тревогу, если он самовольно покинет территорию Центра.
— Они причиняют мне боль. Я столько раз говорил этим дядькам, что не собираюсь сбегать, но они всё равно не захотели их снять. Видишь, как сильно мне натёрло запястья?
Из-за опущенных уголков глаз и скорбного выражения, словно он вот-вот расплачется, сердце Солли снова дрогнуло. Чхон Ва выглядел настолько несчастным, что даже выходившие из конференц-зала защитницы Божественных зверей сочувственно ахнули.
— Покажи мне руки. Если тебе действительно так больно, я попрошу То Ён…
Солли нахмурилась и уже собиралась осмотреть его запястья, когда раздался громкий хлопок. А Шин резким ударом ребра ладони отбил протянутую руку Чхон Ва.
— Перестань притворяться несчастным и отойди от неё подальше.
Нефритовые глаза А Шина вспыхнули нескрываемым отвращением. Чхон Ва отступил за спину Солли и пристально посмотрел на него, а оказавшись вне поля её зрения, ехидно прищурил золотые глаза.
Наглый взгляд и издевательская усмешка были откровенным вызовом, словно Чхон Ва без слов спрашивал:
«И что ты мне сделаешь?»
Однако стоило Солли обернуться, как он вновь превратился в обиженного юношу и крепко ухватился за край её одежды.
— Кажется, этот дядька меня по-настоящему ненавидит, хотя я ведь ничего ему не сделал.
— Сон Солли, немедленно убери его отсюда. Ты постоянно ему всё позволяешь, поэтому этот зверёныш уже совсем перестал уважать людей.
— Сонбэ, Чхон Ва теперь тоже член нашей группы, поэтому перестаньте относиться к нему с такой враждебностью!
Когда Солли слегка оттолкнула А Шина в грудь и заслонила собой Чхон Ва, тот торжествующе улыбнулся сопернику. А Шин стиснул зубы так сильно, что его челюсть едва не затрещала.
— Ах ты…
— Начальники, Вам уже пора готовиться к внутренней проверке.
Ха Хён Хо с бесстрастным лицом вмешался в их детскую перебранку, и благодаря ему шумная атмосфера в кабинете вновь стала серьёзной.
— Какого чёрта ты вмешиваешься…
Чхон Ва произнёс это почти беззвучно, не сводя с Ха Хён Хо настороженного взгляда. В его золотых глазах на мгновение промелькнул ледяной блеск.
— Чхон Ва, ты что-то сказал?
— Нет, сестрёнка, я ничего не говорил.
Он сразу вернул себе невинное выражение и потёрся щекой о волосы Солли.
— Можно мне пойти в твой кабинет и немного поспать? Я очень устал.
— Ах ты паршивый пёс…
— Сонбэ, прекратите уже!
А Шин с убийственным выражением потянулся к шее Чхон Ва, однако Солли торопливо преградила ему путь. В конце концов она, чувствуя себя совершенно измученной, увела Чхон Ва в личный кабинет, а Ха Хён Хо с невозмутимым лицом последовал за ними.
— Наконец-то я рядом с сестрёнкой и могу нормально вздохнуть.
Чхон Ва устроился на одноместном диване, вытянул длинные ноги и принялся рассеянно постукивать пальцами по деревянному цветочному горшку у окна. Ха Хён Хо тем временем прислонился к краю стола и медленно прокручивал информацию на компьютере Солли. По его словам, он приводил в порядок старые записи системы безопасности перед началом внутренней проверки.
— Защитник Ха, присядьте и работайте спокойно.
— Не беспокойтесь обо мне, начальница, а лучше сами немного отдохните. Вы выглядите слишком бледной.
Несмотря на неоднократные просьбы Солли, Ха Хён Хо продолжал отказываться. В конце концов Чхон Ва, которому надоело за этим наблюдать, вытянул длинную руку и, надавив ладонью ей на плечо, заставил сесть.
— Садись уже, сестрёнка. Этот дядька ведь сказал, что ему и так удобно.
— Чхон Ва, по человеческим меркам вы с защитником Ха почти ровесники, так почему ты постоянно называешь его дядькой?
Даже после мягкого упрёка Чхон Ва лишь пожал плечами и с невозмутимым видом глубже утонул в диване. Солли несколько раз надавила пальцами на пульсирующие виски, после чего почти без сил опустилась в кресло.
Объявление войны со стороны Ковчега, присутствие шпиона внутри Центра и Чхон Ва, от которого в любой момент можно было ожидать чего угодно, тяжёлым грузом давили на неё, не позволяя свободно дышать.
В этот момент раздался осторожный стук, после чего дверь кабинета распахнулась. Младшая защитница Сон Хи Ён вошла внутрь, бережно держа в руках поднос с чашками.
— Начальница, защитник Ха, Вы наверняка очень устали, поэтому выпейте хотя бы немного чая.
— Спасибо, Хи Ён. Сейчас он действительно как нельзя кстати.
Солли мягко улыбнулась и приняла чашку. Однако, раздав чай Ха Хён Хо и Чхон Ва, Хи Ён не ушла, а продолжила нерешительно переминаться с ноги на ногу и теребить кончики пальцев.
— Вы хотели о чём-то спросить?
Сделав глоток чая, Солли обратилась к ней ласковым голосом. Хи Ён украдкой посмотрела на плотно закрытую дверь, после чего очень осторожно заговорила:
— Вообще-то я давно хотела это узнать, но на совещании никак не могла спросить в присутствии начальника Пэка…
— Ваш вопрос связан с начальником Пэком?
Глаза Солли удивлённо округлились. Чхон Ва, который до этого лежал на диване и мучил цветочный горшок, тоже заинтересованно повернул голову.
— Да. Пульгасари ведь считались бессмертными существами, и по крайней мере до этого происшествия все были уверены, что они не могут умереть…
Хи Ён понизила голос почти до шёпота и продолжила:
— Мне всегда было непонятно, почему тогда Пульгасари относились к исчезающим видам первого класса и их осталось всего чуть больше десятка. Разве у существ, почти не способных умереть, численность не должна быть, наоборот, самой высокой?
Услышав её искренний вопрос, Чхон Ва презрительно фыркнул и повернулся к ней. Подперев подбородок рукой, он посмотрел на Хи Ён с насмешкой.
— Какое ещё бессмертие? Эти прославленные старики из семьи Пэк все до одного расплавились в раскалённый металл.
— Чхон Ва.
Солли строго произнесла его имя, предупреждая, чтобы он не говорил так беспечно о том, что причиняло А Шину боль. Чхон Ва недовольно поджал губы, однако послушно опустил взгляд.
— Защитница Сон Хи Ён.
Неловкую тишину нарушил Ха Хён Хо. Поправив очки, он подошёл ближе к Хи Ён.
— Как Вам известно, ослабление представлений о Божественном звере, существующих в человеческом сознании, фактически равнозначно его смерти.
Солли молча кивнула, поскольку это было одним из основополагающих положений экологии ёмулей.
— Ёмули рождаются из человеческого почтения и веры, то есть из представлений, которые из поколения в поколение передаются в форме легенд и преданий. Именно сильная вера, сохранявшаяся на протяжении многих веков, служит основой, поддерживающей духовную силу Божественных зверей.
Ха Хён Хо слегка провёл пальцем по воздуху и продолжил объяснение:
— Однако та же вера порой наделяет ёмулей смертельно опасными ограничениями. Например, защитница Сон, какой образ первым возникает у Вас при слове «Кумихо»?
— Наверное… красивая женщина с девятью хвостами?
— Из-за этого общепринятого представления среди Кумихо рождаются исключительно женщины, поэтому их род также относится к исчезающим ёмулям первого класса.
Услышав объяснение Ха Хён Хо, Сон Хи Ён испуганно вздрогнула и несколько раз растерянно моргнула, пытаясь осмыслить сказанное.
— Значит, с Пульгасари происходит нечто похожее?
— Именно так. Представители рода Пульгасари рождаются исключительно мужчинами, и это стало их проклятием, ведь при настолько неестественном соотношении полов найти супругу среди чистокровных представителей собственного рода попросту невозможно.
— Поэтому они вступают в брак с обычными людьми или другими ёмулями, а затем заводят детей? Ведь именно так родились начальник Пэк и защитница Ку Ми Джу.
Когда Хи Ён осторожно переспросила, Ха Хён Хо медленно покачал головой.
— Успешное рождение ребёнка от представителей разных видов само по себе встречается крайне редко. Даже возможность оставить потомство близка к чуду, поэтому численность подобных родов почти не способна увеличиваться.
— Защитник Ха прав, Хи Ён.
Солли, до этого молча слушавшая холодное и обстоятельное объяснение Ха Хён Хо, решила дополнить его слова.
— Начальник Пэк и защитница Ку Ми Джу действительно стали первыми Пульгасари и Кумихо, родившимися за несколько сотен лет.
— Точно, я когда-то об этом слышала. Мне всегда было непонятно, почему ёмули, которых называют семью великими Божественными зверями и считают самыми могущественными, одновременно остаются самыми малочисленными, но теперь всё стало ясно…
Хи Ён тихо ахнула, однако вскоре вновь задумчиво склонила голову набок. В её глазах отчётливо читалось намерение воспользоваться удобным случаем и удовлетворить всё накопившееся любопытство.
— Но почему среди семи великих Божественных зверей нет четырёх хранителей сторон света?
— Четырёх хранителей?
— Да, я говорю о Лазурном драконе, Алой птице и остальных. Они ведь невероятно известны и, казалось бы, полностью соответствуют всем условиям, поэтому мне давно было интересно, почему среди ёмулей не существует родов Белого тигра или Лазурного дракона.
Она ещё не успела закончить свой странный, но вполне разумный вопрос, как Чхон Ва, глубоко развалившийся на диване, громко прыснул со смеху.
— Что ты сказала? Четыре хранителя сторон света? Ты и правда совершенно ничего не знаешь.
От его фамильярного тона и откровенно задиристой интонации лицо Хи Ён мгновенно вспыхнуло.
— Что Вы только что сказали?
— В этом мире не существует ёмулей четырёх хранителей. Вернее, они изначально не способны родиться на этой земле, облачившись в оболочку ёмуля.
— Но почему?
— Потому что четыре хранителя сторон света являются богами, настоящими божественными существами.
Скрестив ноги, Чхон Ва с высокомерным видом принялся демонстрировать знания, которые когда-то случайно нахватался в Институте комплексного изучения видов.
— Представь, что божества начнут рождаться повсюду в бесчисленном количестве и вмешиваться в жизнь людей. Это полностью нарушило бы законы природы, глупышка.
Услышав издевательское замечание, которое Чхон Ва добавил с самодовольным выражением, Солли испуганно вздрогнула и несколько раз шлёпнула его по плечу.
— Следи за тем, как разговариваешь с людьми!
— Я понял… Я ведь просто пытался объяснить…
После нескольких лёгких ударов Чхон Ва снова поник, словно огромный пёс, которого незаслуженно отругали. Несмотря на его человеческий облик, Солли почти видела над головой прижатые и сложенные пополам волчьи уши.
Встретившись взглядом с явно смутившейся Сон Хи Ён, она постаралась объяснить всё как можно доброжелательнее.
— Чхон Ва выразился грубо, но в целом сказал верно. Даже самые известные предания о богине-покровительнице рождения или горном духе не привели к тому, чтобы они появились в мире в облике ёмулей.
— Кажется, я поняла. Если даже настоящие боги смогут рождаться ёмулями, равновесие сил окончательно разрушится, верно?
Хи Ён удовлетворённо кивнула, показывая, что теперь всё стало для неё предельно ясно. Ха Хён Хо, прислонившийся к стене, добродушно рассмеялся над её незамысловатым сравнением.
— Разрушение равновесия сил… Должен признать, защитница Сон подобрала на удивление точное выражение.
— Как можно работать защитницей Центра и не знать даже настолько элементарных вещей? Просто поразительно.
Чхон Ва вновь принялся язвить, глядя на Хи Ён как на безнадёжно невежественного человека, и она, мгновенно вспыхнув, возмущённо повысила голос:
— Начиная с нашего набора начальную подготовку вообще отменили, поэтому у нас просто не было возможности подробно всё изучить!
— Я вообще не проходил никакого обучения, но всё равно прекрасно это знаю.
— Очень смешно. Вы ведь росли вместе с начальницей в исследовательском институте… Обычные люди вроде меня всю жизнь находятся далеко от экологии ёмулей!
— Тогда зачем ты вообще устроилась в Центр, если была от всего этого так далека?
— Как зачем? Чтобы служить государству!
Между ними мгновенно разгорелась шумная перепалка: Хи Ён возмущённо оправдывалась, Чхон Ва неизменно отвечал насмешками, а Ха Хён Хо наблюдал за происходящим с добродушной улыбкой. Оказавшись посреди внезапно поднявшегося шума, Солли лишь глубоко вздохнула.
«С нашей группой действительно всё будет в порядке?»
Чтобы немного остудить голову, она вышла из кабинета и направилась в открытую комнату отдыха, где сразу заметила широкую спину А Шина, сидевшего на спинке дивана.
Он рассеянно смотрел на серый городской пейзаж за панорамным окном, а его неподвижная фигура со скрещёнными на груди руками выглядела непривычно одинокой.
Солли решила, что он, возможно, снова думает о погибших родственниках, поэтому, почувствовав щемящую жалость, постаралась двигаться бесшумно и осторожно приблизилась.
Однако, подойдя ближе, она поняла, что ошиблась. А Шин не просто погрузился в размышления, а неотрывно смотрел на экран телефона, который держал в руке. Там без звука воспроизводилось провокационное обращение Чан Ин Сона, уже заполонившее все новостные каналы.
— Сонбэ?
Солли осторожно приблизилась ещё на шаг, в то время как А Шин пристально рассматривал Чан Ин Сона, по-змеиному высовывавшего язык, и разрушенную семейную усадьбу за его спиной.
— …Древесный уголь.
Через некоторое время с его губ сорвались тихие слова.
— Что Вы сказали?
— Здесь виднеется что-то похожее на ведро, наполненное древесным углём.
А Шин остановил запись и указал пальцем на предмет, который всего на мгновение появился в углу кадра. Изображение было слишком размытым, чтобы судить наверняка, однако в стоявшем у края экрана ведре действительно словно лежали раскалённые докрасна угли.
— Возможно, Чан Ин Сон использовал их, чтобы напасть на Вашу семью?
Солли задала вопрос напряжённым шёпотом, а А Шин молча кивнул, продолжая смотреть на мерзкую усмешку Чан Ин Сона.
— Его рожа всё такая же отвратительная.
Тихо пробормотав это, он резким движением погасил экран телефона. Солли села рядом на спинку дивана, желая хоть немного его утешить, и А Шин незаметно наклонился, осторожно опустив голову ей на макушку.
— Сонбэ, нас здесь могут увидеть…
Солли испуганно огляделась по сторонам. Комната отдыха была открытой, поэтому любой сотрудник мог заметить их из кабинета, однако, представив, с каким трудом А Шин сдерживает переполнявшие его боль и ярость, она не смогла заставить себя отстранить его.
«После всех слухов уже поздно об этом переживать…»
Смирившись, Солли спокойно принялась гладить его по спине, пока ровное горячее дыхание А Шина щекотало её ухо и постепенно согревало застывший вокруг воздух.
За этой нежной и мирной сценой молча наблюдал человек, скрывавшийся за стеклянной стеной. Чхон Ва наполовину спрятался за углом и воспалёнными глазами смотрел на две фигуры, сидевшие, соприкоснувшись головами.
В его золотых глазах, словно свернувшаяся змея, затаились густая ревность и убийственная ярость. Долго кусая губу и не отрывая от них взгляда, Чхон Ва в конце концов бесшумно исчез.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
После объявления о внутренней проверке всё главное здание Центра оставалось охваченным тревогой, а тем временем начальники и лучшие защитники, отобранные из всех отделов, собрались на первое общее совещание.
В зале для инструктажей царила более тяжёлая атмосфера, чем когда-либо прежде, и в самом центре этого удушающего пространства стояла Солли, едва заметно дрожащей рукой сжимая тонкую лазерную указку.
«Почему докладывать обстановку должна именно я, хотя у меня меньше всего опыта?»
Солли бросила недовольный взгляд на Го Гам Чхана, сидевшего во главе стола, однако директор лишь подпер подбородок ладонью и нетерпеливо повёл бровью, словно требуя немедленно начинать.
— Чего ждёшь, начальница Сон? Ты собираешься проводить доклад или нет?
В этот момент Солли особенно остро пожалела о том, что была самой младшей среди всех начальников.
Затем она встретилась взглядом с А Шином, который сидел с напряжённым лицом. Он слегка поднял большой палец, молча выражая поддержку.
Чхон Ва, сидевший рядом с ним, напротив, совершенно не интересовался серьёзностью совещания и смотрел только на Солли широко раскрытыми глазами, напоминая ребёнка, который с нетерпением ожидал, что она сейчас расскажет.
Солли сухо сглотнула и наконец заставила себя заговорить:
— Ковчег собирается охотиться на семь великих Божественных зверей, используя не только грубую силу.
Поначалу её голос слегка дрожал, однако постепенно в нём появилась твёрдая уверенность.
— Предположительно мутанты Ковчега досконально изучили особенности каждого рода Божественных зверей и их смертельные слабости, после чего заранее разработали для каждого из них подходящий способ уничтожения.
— Верно. Расправа над семьёй Пэк тоже была тщательно рассчитанной охотой, выстроенной специально против Пульгасари.
Го Гам Чхан, сидевший во главе стола, нахмурился и медленно кивнул.
— Нам пока не удалось установить природу угля, который начальник Пэк заметил на записи, однако можно с уверенностью утверждать, что именно он позволил Ковчегу воспользоваться единственной смертельной слабостью Пульгасари.
Солли нажала кнопку на пульте, сменив изображение на экране. Перед собравшимися появился список семи великих Божественных зверей и диаграмма, показывавшая известную Центру численность каждого рода.
— В конце записи Чан Ин Сон предложил нам угадать, кто станет следующей целью Ковчега. Если их так называемое очищение предполагает последовательное уничтожение самых малочисленных исчезающих видов среди семи великих Божественных зверей, тогда ответ уже очевиден.
Она медленно передвинула красную точку лазерной указки. Следом за Пульгасари ниже всех остальных на диаграмме располагалась отметка рода Токкэби, и Солли точно указала на нужную строку.
— Следующей целью Ковчега станут Токкэби, поскольку после Пульгасари именно их численность остаётся самой низкой.
После уверенного заявления Солли воздух в зале для инструктажей словно мгновенно похолодел, и первым наступившую тишину нарушил Ха Хён Хо, сохранивший привычно бесстрастное выражение.
— Однако род Токкэби живёт обособленной общиной в глубокой горной долине и почти не поддерживает связей с внешним миром, поэтому даже Ковчегу будет непросто проникнуть туда незамеченным.
— Из-за крайней неприязни Токкэби к любым посторонним это место почти не охвачено системой контроля Центра.
Начальница Чи Хэ Су с тяжёлым вздохом дополнила его слова и перевела взгляд на Го Гам Чхана.
— Насколько мне известно, из всех ёмулей Токкэби позволяют приближаться к своему поселению только директору Центра.
— Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь именно я полностью перестроил их захолустную горную деревню и даже провёл туда беспроводную сеть.
Го Гам Чхан прикрыл рот сцепленными пальцами и небрежно пожал плечами.
— Поселение, спрятанное в глубокой горной долине, действительно может стать для Ковчега идеально изолированным охотничьим угодьем. Разумеется, как справедливо заметил защитник Ха, добраться туда будет непросто… Следующими по малочисленности после Токкэби идут Имуги и Кумихо?
— Именно так.
Ку Ми Джу спокойно кивнула в ответ на его вопрос.
— Однако Кумихо не живут одной закрытой общиной, как Токкэби. То же самое касается и Имуги, поскольку представители обоих родов разбросаны по всей стране и живут среди обычного общества.
— В таком случае предположение начальницы Сон верно, и наиболее вероятной целью становится именно деревня Токкэби…
Взгляд Го Гам Чхана мгновенно стал острым.
— Если Ковчег воспользуется смертельной слабостью Токкэби и нападёт на их изолированное поселение, вся община окажется беззащитной и может быть полностью уничтожена.
— Тогда разве нам не следует немедленно направить людей в поселение Токкэби?
Начальник Отдела летающих Кан Чан Хёк с глухим рычанием ударил кулаком по столу.
— Мутанты Ковчега уже могли проникнуть к подножию этой горы!
— Начальник Кан прав. Нам необходимо одновременно обеспечить защиту деревни и подготовить ловушку, чтобы самим накрыть нападающих.
— На этот раз мы обязаны выйти на их след.
Со всех сторон послышались гневные голоса начальников, поддержавших это предложение, и зал наполнился напряжённой жаждой расправы. Го Гам Чхан поднялся со своего места и несколько раз твёрдо постучал пальцами по столу, после чего помещение мгновенно погрузилось в тишину.
— Мы не можем направить в деревню Токкэби все имеющиеся силы, поэтому разделим специальную группу и будем действовать сразу по нескольким направлениям. Пятеро участников, включая мутанта Чхон Ва, немедленно отправятся в поселение и установят круглосуточное посменное наблюдение, а остальные останутся в главном здании и продолжат поиски Ковчега.
Приказ Го Гам Чхана тяжёлым грузом лёг на воздух в зале, однако никто не осмелился возражать.
Солли крепче сжала лазерную указку и вновь встретилась взглядом с А Шином. В его глазах уже горело тихое пламя мести, и, увидев его окаменевшее лицо, она тоже заставила себя окончательно собраться.
«Я любой ценой остановлю Ковчег и докажу всему миру, что даже мышь поедающая ногти способна на всё».
Хрупкий мир общества ёмулей, который до сих пор удавалось сохранять, был окончательно разрушен объявлением войны со стороны Ковчега, поэтому вернуться к прежней жизни, существовавшей до появления этой угрозы, уже было невозможно.
Настало время сделать решительный шаг вперёд и выйти на передовую.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
7. Огонь Токкэби
По безлюдной окраинной дороге в горах Канвондо, преодолевая неровный подъём, медленно двигался кемпер, замаскированный особой окраской.
Вскоре машина остановилась на пустой площадке под утёсом и внешне ничем не отличалась от обычного туристического транспорта, однако внутри неё располагались новейшее оборудование связи и многочисленные экраны наблюдения, превращавшие кемпер во временный штаб специальной группы.
— Тепловые датчики и система воздушной разведки с использованием беспилотников установлены в радиусе десяти километров. Теперь отсюда можно отслеживать любые подозрительные перемещения на всех дорогах, ведущих к деревне.
Сидевший перед несколькими мониторами Ха Хён Хо уверенно настраивал систему и одновременно докладывал обстановку. Ку Ми Джу внимательно изучила тактическую карту и одобрительно кивнула.
— Хорошо. Защитник Ха Хён Хо и я возьмём на себя оборону временного штаба и управление сетью наблюдения, а группа начальницы Сон сейчас под видом обычных туристов поднимется в горы и лично осмотрит территорию вокруг защитного барьера деревни Токкэби.
— Я поняла.
Солли, собиравшая снаряжение в углу кемпера, напряжённо кивнула. В рамках этой операции ей, А Шину и Чхон Ва предстояло переодеться туристами и самостоятельно подняться в горы, чтобы не вызвать подозрений у возможных членов Ковчега и подготовиться к любому непредвиденному развитию событий.
— Ха-а… Почему этот дядька тоже должен идти с нами?
Чхон Ва раздражённо пожаловался, натягивая туристическую куртку.
— Изначально ведь предполагалось, что мы с сестрёнкой пойдём вдвоём.
— Потому что стоит тебе исчезнуть из поля моего зрения, как ты наверняка начнёшь приставать к Сон Солли.
А Шин, туго затягивавший шнурки на походных ботинках, холодно посмотрел на Чхон Ва. Несмотря на обычную туристическую одежду, широкие плечи и исходившая от него опасная аура делали его похожим скорее на наёмника, готовившегося к секретной операции, чем на человека, собравшегося отдохнуть в горах.
— С чего ты решил, что я собираюсь к ней приставать? Я всего лишь хотел спокойно погулять по горе наедине с сестрёнкой.
Чхон Ва язвительно скривил губы, и в глазах А Шина сразу вспыхнула откровенная жажда убийства. Ещё мгновение, и внутри кемпера могла начаться настоящая драка, поэтому Солли испуганно бросилась между ними.
— Немедленно прекратите оба! Сонбэ, пожалуйста, хотя бы во время операции отбросьте личную неприязнь, ведь мы приехали сюда не на прогулку! А ты, Чхон Ва, перестань грубить сонбэ!
После её грозного окрика Чхон Ва мгновенно принял несчастный вид и обхватил Солли за руку.
— Сестрёнка, не бей меня, мне ведь больно.
— Во время задания не цепляйся за меня, как маленький ребёнок. Сонбэ, если Вы ещё раз поддадитесь на провокацию Чхон Ва, я действительно рассержусь.
Солли решительно отстранила Чхон Ва и строго предупредила обоих. А Шин нехотя подавил убийственный порыв и раздражённо зачесал волосы назад, а Ха Хён Хо, который молча наблюдал за этим нелепым спектаклем, поправил очки и едва заметно улыбнулся.
— Полагаю, вам уже пора отправляться.
После сухого замечания Ха Хён Хо трое покинули кемпер и начали подниматься по крутому горному склону. Стоило им свернуть с обычной туристической тропы и углубиться в безлюдную часть леса, как окружающий воздух заметно потяжелел.
Безмолвие нарушали лишь шорох сухой листвы под ногами и крики незнакомых горных птиц. Чем выше они поднимались, тем плотнее над ними смыкались раскидистые кроны древних деревьев, отбрасывая на землю причудливые тени.
Они уже довольно долго пробирались по склону, когда между обычными деревьями начал медленно расползаться бледный туман.
— Туман становится слишком густым…
Солли с трудом переводила дыхание и внимательно осматривалась по сторонам. Серебристая мгла была настолько плотной, что почти полностью скрывала дорогу впереди, а соприкасавшийся с кожей воздух казался неправдоподобно холодным и влажным.
— Это не обычный туман, а часть защитного барьера Токкэби.
А Шин предупреждающе сжал её руку и притянул ближе к себе. Благодаря обострённым чувствам Пульгасари он улавливал странные волны духовной силы, пронизывавшие окружающий воздух.
— Токкэби наложили на всю гору иллюзию, чтобы не подпускать людей к своему поселению. Начиная отсюда, достаточно совершить одну ошибку, чтобы потерять направление и навсегда остаться блуждать среди этих склонов, поэтому ни при каких обстоятельствах не отходи от меня.
— Я поняла и буду держаться рядом.
Солли с напряжённым лицом кивнула и подошла к А Шину почти вплотную. Одного вида его широкой спины, закрывавшей путь впереди, оказалось достаточно, чтобы тревога немного ослабла.
В этот момент Чхон Ва, до сих пор уверенно шедший впереди, внезапно остановился и несколько раз втянул носом воздух, а его широкие плечи резко окаменели от напряжения.
— Сестрёнка, с этой горой что-то не так, потому что запах здесь очень странный.
Чхон Ва произнёс это низким, почти рычащим голосом, и Солли с А Шином поспешили подойти к нему.
— Какой именно запах ты чувствуешь?
— Он очень старый, но одновременно резкий и неприятный… Кроме того…
Его золотые глаза ярко вспыхнули, словно пронзая густую темноту, скрытую за туманом.
— В воздухе едва заметно чувствуется отвратительный запах крови.
Услышав это, А Шин мгновенно насторожился и принялся внимательно осматривать окрестности, а Солли крепче сжала устройство связи и тревожно огляделась по сторонам. Если в воздухе действительно пахло кровью, Ковчег мог уже напасть на деревню Токкэби.
— Всем соблюдать осторожность. Примерно в пятидесяти метрах впереди меняется само пространство, а духовная сила начинает закручиваться с невероятной скоростью.
После предупреждения А Шина трое осторожно направились к узкому проходу между скалами, где туман сгущался особенно плотно.
Они медленно продвигались вперёд, шаг за шагом пробиваясь сквозь серебристую завесу, и всё это время на их тела давила огромная тяжесть, словно им приходилось идти под водой, преодолевая чудовищное давление.
Наконец туман, полностью закрывавший обзор, внезапно разошёлся в обе стороны, будто перед ними распахнули тяжёлый занавес.
— Что это?..
Солли невольно издала тихий возглас, потому что открывшийся перед ней пейзаж уже ничем не напоминал суровые и мрачные горные дебри.
Под ногами до самого горизонта простиралось белоснежное море облаков, мягких, словно сахарная вата, а небо казалось настолько чистым и синим, что до него можно было дотянуться рукой. Прозрачный воздух словно омывал лёгкие изнутри и при этом был до краёв наполнен густой духовной силой.
Казалось, они попали в мир над облаками, которого прежде никогда не касалась человеческая нога. Это таинственное место напоминало райскую обитель бессмертных, куда они каким-то образом забрели по ошибке.
— Наконец-то мы добрались.
А Шин прищурился и медленно оглядел необыкновенный пейзаж. Перед ними постепенно проступало сокрытое святилище, полностью отрезанное от внешнего мира и защищённое прочным барьером даже от угроз и течения времени.
Когда нереальное ощущение прогулки по облакам исчезло, а серебристый туман окончательно рассеялся, Солли несколько раз протёрла глаза, всё ещё не в силах поверить увиденному.
— Неужели это и есть деревня Токкэби?
Её голос сорвался от полного недоумения. Впервые услышав о деревне Токкэби, Солли представляла себе нечто вроде старинного этнографического поселения с обветшалыми соломенными домами за покрытыми мхом каменными оградами, живописными черепичными крышами и древними ёмулями, разгуливающими в традиционной одежде.
Однако аккуратные загородные дома, словно сошедшие с живописной открытки и выстроившиеся вдоль ухоженных лужаек, беспощадно высмеивали её скромное воображение. На крышах сверкали солнечные панели, в садах автоматические оросители разбрызгивали прохладную воду, а широкая асфальтированная дорога, проходившая через центр деревни, оставалась безупречно чистой, без единой пылинки.
В центре круговой развязки возвышался огромный фонтан, а на окружавшей её лужайке несколько молодых мужчин, судя по всему Токкэби, играли в гольф. Солли широко раскрыла рот, разглядывая их дорогую спортивную одежду.
— Они действительно играют в гольф?..
— А чего ты ожидала, соревнований по метанию стрел в кувшин?
А Шин тихо усмехнулся, заметив её изумлённое лицо, и Солли рассеянно кивнула.
— Честно говоря, я немного растерялась…
— Ты думала, что Токкэби живут у костров, обернувшись в звериные шкуры?
— Не до такой степени, но я всё-таки представляла нечто похожее на старинную деревню, ведь они уже очень давно почти не общаются с внешним миром.
— Ещё лет двадцать назад они действительно жили именно в таком месте, какое ты себе вообразила. Потом старик-директор не выдержал, полностью всё перестроил, и теперь здесь…
Он не успел договорить, потому что из телефонов один за другим раздались звонкие сигналы. Ещё перед самым входом в барьер устройства полностью перестали работать из-за отсутствия связи, однако теперь бешено вибрировали, разом загружая все скопившиеся сообщения.
Солли, словно заворожённая, посмотрела на экран, в верхнем углу которого ярко светился значок устойчивого соединения.
— Здесь работает беспроводной интернет и даже мобильная связь? Мы ведь находимся в глубокой горной долине, да ещё и внутри защитного барьера!
— У этого рода денег больше, чем они способны потратить. Провести сеть и установить собственную станцию связи для них наверняка было проще простого.
А Шин проверил телефон и спокойно кивнул. Солли недоверчиво переводила взгляд с экрана на элегантные дома.
Из-за своей замкнутости Токкэби считались одними из самых загадочных существ даже в обществе ёмулей. Солли никак не могла совместить легендарный образ их рода с реальностью, в которой они играли в гольф и пользовались высокоскоростной связью.
Несоответствие оказалось настолько разительным, что у неё едва не закружилась голова.
— Надо же, мы всё гадали, а это действительно посторонние!
В этот момент со стороны въезда в деревню донёсся звонкий и бодрый голос. Солли вздрогнула и повернула голову, заметив две большие машины для гольфа, которые плавно приближались к ним.
Машины остановились, и сидевшие внутри мужчины вышли наружу. Это были те самые Токкэби, которые ещё недавно играли возле фонтана. Увидев их лица, Солли вновь невольно задержала дыхание.
Все они были молодыми и ослепительно красивыми, а их загадочная внешность поражала даже Солли, давно привыкшую к врождённой красоте Божественных зверей.
— Вы из Центра? Вчера старший Гам Чхан предупреждал, что к нам кто-то приедет…
Один из Токкэби снял перчатку для гольфа и приветливо улыбнулся.
— Да, всё верно. Нас направили сюда, чтобы обеспечить безопасность рода Токкэби…
Солли только начала вежливо представляться, когда от звука её голоса глаза мужчин разом расширились. Все взгляды мгновенно сосредоточились на ней одной, словно Токкэби лишь теперь заметили женщину, стоявшую за широкой спиной А Шина.
— Здесь женщина?
Токкэби с воодушевлёнными лицами мгновенно окружили Солли плотной толпой.
— Сколько лет прошло с тех пор, как в нашу деревню в последний раз приезжала молодая женщина?
— Наверное, несколько десятилетий, хотя по ощущениям прошло уже больше сотни лет…
— Лично я не видел ни одной со времён Корейской войны.
— Как Вас зовут?
— К какому роду ёмулей Вы принадлежите?
Оказавшись в окружении семерых необыкновенно красивых мужчин, Солли растерянно переводила взгляд с одного лица на другое.
«Говорили, что Токкэби особенно любят женщин… Значит, это действительно правда».
Неукротимая жизнерадостность, общительность и врождённая благосклонность Токкэби к женщинам проявились во всей полноте. Они вели себя так, словно совершенно не умели относиться с настороженностью к незнакомцам из внешнего мира.
— Меня зовут Сон Солли, я одна из начальников Объединённого отдела божественных зверей в Центре. Что касается моего вида…
Солли запнулась и невольно сжала плечи. Необходимость называть собственный вид всегда причиняла ей почти физическую боль, ведь признание в том, что она была мышью поедающая ногти, обычно сразу вызывало насмешки.
На этот раз перед ней стояли представители одного из семи великих Божественных зверей, известные своей гордостью, и Солли сомневалась, что в их глазах ничтожная мышь вообще могла считаться им равной.
Преодолев стыд, она почти неслышно произнесла:
— Я принадлежу к мышам, поедающие ногти.
Солли и сама не заметила, как крепко зажмурилась, ожидая, что теперь на лицах Токкэби появятся откровенное разочарование или презрительные усмешки.
— Мышь? Надо же, Вы тоже редчайший Божественный зверь, почти такой же малочисленный, как мы!
— Надеемся, мы прекрасно поладим!
Однако её ожидания вновь оказались совершенно ошибочными. Вместо презрения Токкэби встретили признание Солли радостными возгласами и искренним любопытством. Они так долго жили вдали от сложной борьбы за положение в обществе ёмулей, что совершенно ничего не знали о жестоких предрассудках против мышей из ногтей.
— Вы ещё и начальница отдела? Вы выглядите такой молодой, но уже занимаете столь высокую должность, а значит, наверняка очень умны!
— Вы направляетесь к гостевому дому? Позвольте мне Вас проводить.
— Отойди, я сам её сопровожу.
— Может быть, зайдёте ко мне выпить кофе? Вчера старший Гам Чхан как раз прислал новые зёрна.
Токкэби наперебой приближались к Солли и старались первыми заговорить с ней, а со всех сторон её окружал тонкий и приятный аромат самцов Божественных зверей.
Солли чувствовала себя неловко, однако впервые в жизни столь искренний и свободный от предубеждений приём глубоко растрогал её. Всю жизнь она слышала, что является жалкой мышью, и привыкла прятаться по углам, тогда как теперь представители семи великих Божественных зверей встречали её с таким бурным восторгом.
— Большое спасибо… Вы все невероятно добры ко мне.
Солли неловко рассмеялась и примирительно подняла руки, однако в тот же момент раздался мрачный голос А Шина, словно донёсшийся из самой преисподней:
— Какого чёрта вы все к ней подкатываете?
Он мгновенно обхватил Солли сильной рукой за талию и резко притянул к себе.
— Сонбэ!
А Шин поставил её за своей спиной, словно намеревался полностью скрыть от чужих взглядов, после чего направил на Токкэби, которые только что заигрывали с Солли, ледяную убийственную ярость.
— Отойдите от неё подальше. До гостевого дома мы доберёмся сами.
— Надо же, а Вы кто такой, чтобы разговаривать с нами в таком угрожающем тоне?
Токкэби, настойчиво предлагавший Солли кофе, скрестил руки на груди и вызывающе наклонил голову. Они тоже принадлежали к семи великим Божественным зверям и обладали достаточной гордостью, чтобы не отступать перед подавляющей яростью А Шина.
— Мы всего лишь хотим как следует поприветствовать дорогую гостью, впервые приехавшую в нашу деревню. Какое Вам до этого дело?
— Именно поэтому я терпеть не могу, когда к нам присылают мужчин. Я ведь столько раз просил старшего Гам Чхана направлять только красивых защитниц…
— Размечтался, будто он когда-нибудь прислушается к такой просьбе, глупец.
— Впрочем, красивыми можно назвать всех троих. Проблема лишь в том, что двое из них оказались здоровенными мужчинами.
— Подождите, этот человек…
Один из Токкэби внимательно всмотрелся в лицо А Шина и коротко ахнул.
— Разве это не тот самый выживший Пульгасари, о котором сейчас говорят во всех новостях?
— Пульгасари? Тогда понятно, почему от него исходит такая жуткая ярость.
Продолжая перешёптываться между собой, Токкэби всё же начали понемногу отступать назад.
— В любом случае мы искренне рады приветствовать вас в нашей деревне Токкэби.
— Оставить вещи можете в доме с синей крышей, который виднеется вон там.
— Вообще-то это дом старейшины деревни, но он решил предоставить его вам на всё время пребывания здесь.
— А мой дом находится совсем рядом с вашим, поэтому, если Вам станет скучно, можете в любое время заглянуть ко мне, Солли.
Продолжая беззастенчиво заигрывать с ней, Токкэби торопливо расселись по машинам для гольфа, а некоторые из них даже под убийственным взглядом А Шина ухитрились напоследок подмигнуть Солли.
Когда машины с громким гудением моторов скрылись из виду, А Шин крепко обхватил Солли за талию и тихо прорычал:
— Даже не приближайся к этим похотливым типам. Если они снова начнут к тебе приставать, ничего им не отвечай и сразу уходи.
— Сестрёнка, ты ведь и правда засмотрелась на лица тех Токкэби?
Чхон Ва, до этого спокойно стоявший рядом с Солли, присоединился к допросу и пристально посмотрел на неё. Поняв, что её застали врасплох, Солли мгновенно покраснела.
— Когда это я на них засматривалась…
— В этот раз бешеный пёс прав. Ты почти не отрывала глаз от этих развратников.
— Лучше оба скорее идите за мной! Нам необходимо закончить осмотр окрестностей до захода солнца.
Солли торопливо выскользнула из окружения двух мужчин и направилась вверх по аккуратно заасфальтированной дороге. Когда роскошный жилой квартал остался позади и они вышли к окраине деревни, перед ними открылся тихий пейзаж, утопавший в густой зелени и омываемый прозрачной водой горного ручья.
Солли внимательно запоминала устройство деревни и особенности окружающей местности, а по обе стороны от неё неотступно шагали двое самозваных телохранителей.
— Лучше следи за правой границей, бешеный пёс, и перестань тереться своей лохматой башкой о плечо Сон Солли.
— Сестрёнка сама не возражает, так почему этот дядька опять поднимает шум?
Их детское соперничество не собиралось прекращаться. Сосредоточиться на задании становилось всё труднее, а необходимость постоянно удерживать под контролем двух мужчин, похожих на бомбы замедленного действия, окончательно лишала Солли сил.
— Если вы ещё хотя бы один раз начнёте ссориться…
Она уже не выдержала, глубоко вздохнула и покачала головой, когда со стороны большого камня, выступавшего над ручьём, неожиданно донёсся юный голос:
— Сестрёнка, Вы правда принадлежите к мышам?
Солли подняла голову и увидела мальчика, который опасно сидел на самом краю огромного валуна.
На его коленях лежал современный планшет, а сам он широко раскрытыми глазами с любопытством разглядывал Солли сверху вниз.
«Неужели это ребёнок из рода Токкэби?»
Солли слегка наклонила голову и встретилась с мальчиком взглядом. Тот повторил её движение, тоже склонился набок и широко улыбнулся.
— Все старшие в деревне только о Вас и говорят. Рассказывают, что снаружи приехала невероятно красивая сестрёнка.
— Какая ещё тебе сестрёнка?
Чхон Ва угрожающе зарычал на мальчика, однако Солли тут же с силой наступила ему на ногу и неловко улыбнулась ребёнку.
— Привет. Мы случайно тебе не помешали?
Мальчик смущённо почесал затылок и легко спрыгнул с камня.
— Помешали, потому что эти дядьки слишком громко спорили, и мне пришлось выключить видео.
Он недовольно надул губы и искоса посмотрел на А Шина и Чхон Ва. А Шин от такой дерзости резко нахмурился, однако, заметив стоявшую рядом Солли, всё же удержался от грубых слов.
— Меня зовут Сон Солли, и я одна из начальников Объединённого отдела божественных зверей в Центре. А как зовут тебя?
— Меня зовут То Джин, а полное имя — Ким То Джин.
Некоторое время То Джин молча смотрел на Солли, а затем неожиданно вновь спросил:
— Но Вы действительно мышь, поедающая ногти?
— Да, всё верно.
— Невероятно, я впервые вижу небольшого ёмуля! Значит, Вы можете превратиться в совсем крохотную мышку и пробраться даже в самую узкую щель?
Глаза То Джина вспыхнули искренним любопытством. Услышав чистый вопрос мальчика, ещё не знакомого с жестокими предрассудками общества ёмулей, Солли невольно рассмеялась.
— Да, я могу стать настолько маленькой, что легко помещусь даже в твоём кармане.
— Как интересно! А мы способны превращаться только в старые предметы вроде метлы или корзины.
С воодушевлённым выражением То Джин приблизился к Солли почти вплотную. В тот же миг терпение А Шина вновь подошло к концу, и он, приподняв одну бровь, мрачно посмотрел на мальчика сверху вниз.
— Ты…
— Кстати, что ты так внимательно смотрел до нашего прихода?
Солли торопливо ущипнула А Шина за руку и указала на планшет в руках То Джина. Мальчик с гордым видом снова включил видео и повернул экран так, чтобы его могли увидеть все трое.
— Вот это? Здесь показывают известные места Сеула.
На экране сменяли друг друга тесные ряды высотных зданий в центре города, шумные улицы и спокойный парк у реки Хан, где люди беззаботно катались на велосипедах. В глазах То Джина, который неотрывно смотрел на изображение, Солли заметила глубокую тоску и затаённую горечь.
— Благодаря видео я могу увидеть весь мир, но сам не имею права сделать ни единого шага за пределы этой долины.
То Джин медленно провёл пальцами по экрану и тихо продолжил:
— Нашему роду приходится всю жизнь оставаться внутри этого барьера…
Увидев тень смирения на его юном лице, Солли почувствовала щемящую боль в груди и невольно вспомнила собственное прошлое.
Перед её глазами промелькнули годы, когда из-за принадлежности к мышам её бесконечно презирали и раз за разом отказывались принимать в Центр. Она слишком хорошо знала мучительное бессилие, охватывающее того, кого непреодолимая стена лишает возможности выйти в большой мир, поэтому прекрасно понимала, насколько тяжело То Джину всю жизнь оставаться взаперти в этой деревне.
— Когда всё немного успокоится, может быть, ты приедешь на экскурсию в главное здание Центра?
Солли медленно протянула руку и тепло обняла То Джина за плечо, а мальчик от её ласкового прикосновения удивлённо поднял голову.
— Правда можно?
— Конечно. Я попрошу директора, и он наверняка сумеет убедить вашего старейшину отпустить тебя.
— Невероятно, спасибо Вам, сестрёнка!
То Джин внезапно распахнул руки и с радостью бросился в объятия Солли.
— Когда я однажды приеду в Сеул, мне можно будет переночевать у Вас дома?
— Да, наверное, можно…
Солли немного растерялась из-за неожиданного объятия и уже собиралась погладить его по спине, когда рядом раздался холодный голос:
— Какая ещё тебе сестрёнка? Немедленно отойди от неё.
А Шин резко протянул большую руку и без всякой жалости схватил То Джина сзади за ворот.
— Ай! Отпустите меня!
— Сонбэ, что Вы делаете с ребёнком? Немедленно поставьте его на землю!
Солли в ужасе повисла на руке А Шина, однако его стальная мышца даже не дрогнула, а сам он лишь насмешливо фыркнул.
— Ребёнком? Он только выглядит так, а на самом деле прожил несколько десятков, если не сотен лет. Кого этот тип пытается обмануть?
— Я никого не обманывал! Мне ещё даже с-сотни лет не исполнилось!
То Джин, болтавшийся в воздухе, возмущённо закричал, но, услышав его ответ, А Шин лишь ещё сильнее сжал пальцы на вороте.
— Значит, тебе примерно девяносто девять лет.
— Ну… почти так и есть…
— Ах ты мелкий…
— Может, отпустишь его, пока окончательно не опозорился?
Чхон Ва ловко вытащил То Джина из руки А Шина и спрятал за своей спиной, после чего посмотрел на Солли ласковой улыбкой ребёнка, ожидающего похвалы.
— Сестрёнка, может, бросим этого безнадёжного типа и продолжим обход вдвоём?
— Ах ты…
От дерзкой провокации Чхон Ва на лбу А Шина вздулась толстая вена. Он уже собирался ударить его по лицу, однако Чхон Ва тоже не отступил, обнажил клыки и яростно зарычал в ответ.
То Джин, внезапно оказавшийся между двумя взрослыми мужчинами, крепко прижимал планшет к груди и мелко дрожал. Солли схватилась за гудящую голову, с трудом удерживаясь от желания опуститься прямо на землю.
— Немедленно прекратите оба!
От крика Солли, раскатившегося по всей долине, двое мужчин, ещё мгновение назад готовые пролить кровь, мгновенно замерли. Тяжело дыша и поочерёдно глядя на каждого из них, она затем мягко взяла за руку испуганного То Джина.
— То Джин, прости нас и скорее возвращайся домой ужинать.
— Хорошо! Сестрёнка, Вы тоже будьте осторожны!
Опасливо поглядывая на обоих мужчин, То Джин со всех ног помчался в сторону деревни. Только после того, как его фигура окончательно скрылась из виду, Солли скрестила руки на груди и сурово посмотрела на своих спутников.
— Я говорила, что мы прибыли сюда не на прогулку, или не говорила?
— …Говорила.
— Прости меня, сестрёнка…
Оба почти одновременно опустили головы, а Солли, продолжая сердито смотреть на них, стиснула зубы.
— В любой момент сюда может явиться Ковчег, а вы вместо выполнения задания нападаете на ни в чём не повинного жителя деревни! Если вы ещё хотя бы раз поссоритесь, одного из вас я немедленно заменю защитницей Ку Ми Джу!
Они почти синхронно цокнули языками и покосились друг на друга. Судя по их уверенным лицам, каждый был убеждён, что в случае замены уйти придётся именно сопернику. Солли схватилась за пульсирующие виски и резко отвернулась.
— Лучше молча идите за мной. До наступления темноты нам ещё нужно определить расположение камней, поддерживающих барьер.
А Шин и Чхон Ва продолжали беззвучно сверкать друг на друга глазами, однако всё же послушно двинулись следом за Солли, в то время как багровый закат уже вытягивал их тени длинными полосами по траве.
⌑≫━━┉┅∎⋉⋇⋊∎┅┉━━≪⌑
Глубокую горную долину окончательно поглотила темнота, и в отличие от деревни Токкэби, наполненной яркими огнями и громким весёлым смехом, граница леса у защитного барьера казалась безмолвным краем совершенно иного мира.
— По-моему, ночью в горах становится слишком холодно.
Стоя на каменном холме, где они устроили ночной наблюдательный пост, Солли плотнее запахнула куртку. Лес, затянутый густым серебристым туманом, оставался настолько тихим, что в нём не слышалось даже стрекота насекомых, и от этого удушающего безмолвия все чувства обострялись до предела.
— Тебе холодно?
А Шин снял плотное пальто и накинул его Солли на плечи, однако она покачала головой и попыталась вернуть ему тяжёлую одежду, всё ещё хранившую тепло его тела.
— А что будет, если сонбэ из-за этого простудится?
— Ты ведь шутишь? За всю жизнь я ни разу не слышал, чтобы Пульгасари болели простудой.
Тихо усмехнувшись, А Шин плотнее запахнул на Солли пальто и застегнул его.
— Спускайся в деревню и немного отдохни, а мы с бешеным псом останемся здесь дежурить.
— Со мной всё в порядке, но меня никак не покидает странное предчувствие, словно совсем скоро обязательно произойдёт что-то плохое…
Солли замолчала, тревожно наблюдая за туманом, клубившимся позади А Шина, а он ласково провёл большой ладонью по её волосам.
— Хорошо, что ты сохраняешь бдительность, однако, если продолжишь так напрягаться, то сама скоро заболеешь.
Солли сухо сглотнула и уже собиралась кивнуть, когда Чхон Ва, до этого неспешно расхаживавший по каменной площадке, внезапно замер. Увидев, как напряглась его спина, она озадаченно склонила голову.
— Чхон Ва, что случилось?
— Из леса доносится странный запах.
Несколько раз втянув воздух, Чхон Ва глухо зарычал, а его глаза, устремлённые в сторону затянутого густым туманом леса, на мгновение хищно сверкнули.
— Это точно запах крови.
После этих слов взгляд А Шина мгновенно стал ледяным, и он молча направился туда, куда смотрел Чхон Ва.
— Сон Солли, ни на шаг не отходи от меня.
Крепко сжимая в руках фонарь и рацию, Солли последовала за А Шином почти вплотную. Вскоре они пробрались сквозь туман и достигли группы вековых деревьев, росших у внешней границы защитного барьера.
Возле основания огромной красной сосны А Шин молча опустился на одно колено, а Солли направила луч фонаря ему под ноги.
— Что это такое?..
С её губ сорвался потрясённый вздох. На толстом корне сосны был вырезан причудливый геометрический узор: кто-то острым предметом содрал кору, а затем залил образовавшиеся углубления тёмно-красной жидкостью, превратив их в зловещий знак. В воздухе стоял резкий запах крови, а из самого центра символа поднималась едва заметная струйка дыма.
— Здесь намеренно исказили поток духовной силы, поддерживающий защитный барьер Токкэби.
А Шин коснулся пальцем тёмно-красной жидкости, поднёс её к носу, после чего с отвращением нахмурился и тщательно вытер руку.
— Барьер не пытались проломить грубой силой. Это сделал тот, кто досконально понимает его устройство и сумел незаметно создать проход.
От холодного вывода А Шина по спине Солли пробежал ледяной озноб. Она торопливо нажала кнопку рации, пытаясь связаться с командным пунктом в кемпере.
— В роще красных сосен обнаружены подозрительные следы. Кто-то намеренно повредил барьер и открыл проход. Ковчег уже может находиться поблизости, поэтому немедленно ответьте!
В ответ раздался лишь треск помех. Нахмурившись, Солли снова нажала кнопку.
— Командный пункт, вы меня слышите? Защитница Ку Ми Джу? Защитник Ха Хён Хо?
Через несколько мгновений сквозь неприятный металлический треск прорвался прерывистый голос Ха Хён Хо.
[Начальница… Вы меня слыш… Что Вы только что… сказали?]
Солли крепче сжала рацию и торопливо выкрикнула:
— Защитный барьер повреждён! Ковчег уже мог проникнуть внутрь, поэтому немедленно запросите подкрепление из главного здания!
[Понял… По переданным координатам… подкрепление…]
Его голос снова оборвался, и из рации донёсся лишь острый механический писк, неприятно впивавшийся в уши.
— Духовные колебания нарушают связь.
А Шин произнёс это почти шёпотом, продолжая внимательно следить за окружающим лесом. Солли нахмурилась и принялась осматривать рацию, когда за её спиной раздался настолько мощный рёв, что волосы на всём теле встали дыбом.
Она испуганно обернулась и увидела, что Чхон Ва уже вернулся в облик огромного волкособа и, обнажив клыки, неотрывно смотрел в густой туман. А Шин резко схватил Солли за талию и спрятал за своей спиной.
— Сонбэ?
— Не двигайся.
Едва он произнёс эти слова, окружающий воздух резко похолодел. Серебристый туман словно пропитался кровью и приобрёл мутный тёмно-багровый оттенок, а со всех сторон потянуло едким металлическим запахом.
Из непроглядной темноты донёсся тихий шелест листьев под чужими ногами, и вскоре за кровавой завесой проступил тёмный силуэт, медленно приближавшийся к ним. Дрожащими руками Солли крепко вцепилась в руку А Шина.
— Этот проклятый ублюдок…
Скрежеща зубами, А Шин глухо зарычал. На его пальцах начали вырастать острые звериные когти, а в нефритовых глазах запылала холодная убийственная ярость.
Когда багровый туман расступился и из него появился мужчина, кровь в жилах Солли словно мгновенно застыла.
— Чан Ин Сон?..
— Привет, Солли. Мы ведь очень давно не виделись?
Чан Ин Сон с игривой улыбкой неотрывно смотрел на неё.
— Почему ты так побледнела? Не рада видеть дядюшку или вспомнила, как обвела меня вокруг пальца и сбежала?
На его лице сияла почти дружелюбная улыбка, однако в каждом слове звучала удушающая насмешка. А Шин немедленно встал перед Солли, всем своим видом показывая, что готов в любой момент разорвать Чан Ин Сона на части.
— Это ты повредил барьер, Чан Ин Сон?
Даже оказавшись перед лицом убийственной ярости Пульгасари, готовой в любой момент вырваться наружу, Чан Ин Сон лишь звонко рассмеялся.
— Барьер? Ты говоришь о той забавной штуке, которую Токкэби устроили возле этих деревьев?
Он почесал подбородок и насмешливо наклонил голову, а в его глазах сверкнула кровавая злоба.
— Послушай, юный господин Пульгасари, похоже, ты всё ещё не понял, в каком положении оказался. Сейчас тебе следовало бы спрашивать совсем не о каком-то барьере.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве первым делом тебе не хочется узнать, действительно ли я убил Пэк Гён Ука и всех твоих предков?
Чан Ин Сон бросил эту жестокую провокацию, ожидая, что А Шин потеряет рассудок и немедленно набросится на него. Однако в глазах А Шина не появилось ни скорби, ни ярости, и он лишь холодно смотрел на противника с сухой усмешкой.
— Слишком много говоришь.
Столкнувшись с его ледяным спокойствием, в котором не чувствовалось ни малейшего душевного волнения, Чан Ин Сон недовольно причмокнул.
— Надо же, какой бессердечный. Похоже, у Пульгасари не существует даже жалкой привязанности между отцом и сыном.
Не зная о потере памяти, Чан Ин Сон мог лишь удивляться хладнокровию А Шина. Затем его взгляд переместился к Чхон Ва, который стоял рядом, высоко подняв хвост и обнажив клыки, словно дикий зверь, готовый броситься на добычу.
— Так здесь ещё и наш Алик… Хотя правильнее будет сказать, что это оригинал, чей облик наша Солли когда-то использовала для превращения.
Чан Ин Сон улыбнулся и едва заметно указал подбородком на Чхон Ва. По этому условному сигналу из чёрного леса донёсся слаженный топот множества ног, после чего больше десятка мужчин, до сих пор скрывавшихся в темноте, одновременно вышли наружу и принялись сжимать кольцо вокруг троих.
В окружавшем их мраке зловеще сверкали глаза. Солли стиснула дрожащие кулаки, а Чан Ин Сон, заметив её страх, разразился громким хохотом.
— Почему наша Солли уже дрожит? Впереди тебя ждут куда более страшные зрелища.
Он ещё не успел закончить, когда из его тела донёсся жуткий хруст. Кости начали расширяться и выворачиваться с таким треском, словно достигли предела прочности, а Солли широко раскрыла глаза, наблюдая, как мышцы Чан Ин Сона чудовищно раздуваются, а кожа покрывается твёрдой чёрной чешуёй и густой гривой.
— Что это?..
Потрясённая Солли невольно отступила назад. Огромное существо, возникшее перед ней, не было обычным звероподобным мутантом, подобным Чхон Ва.
Величественные рога, клыки, тянувшиеся почти до нижней челюсти, грива вокруг шеи, напоминавшая языки синего пламени, и золотые глаза, жадно поглощавшие духовную силу вокруг, не оставляли сомнений.
Перед ними совершенно точно стоял Хэте, один из семи великих Божественных зверей.
«Не может быть… Неужели среди врождённых мутантов тоже встречаются Божественные звери?»
Мысли Солли на мгновение полностью остановились. Завершив превращение в Хэте размером с небольшой дом, Чан Ин Сон широко раскрыл пасть и выдохнул воздух, раскалённый словно пламя, а вслед за ним остальные члены Ковчега один за другим начали сбрасывать человеческий облик.
Лес сотрясли оглушительные рыки, и в темноте вспыхнули красные глаза бурых медведей, чёрных тигров и стаи серых волков. От убийственной ярости десятков хищников даже растения словно начали увядать и рассыпаться в прах, однако первым сквозь удушающее давление вперёд бросился Чхон Ва.
Оттолкнувшись от земли, он взмыл в воздух и безжалостно впился клыками в шею бурого медведя, стоявшего впереди остальных. Гигантские звери столкнулись с глухим грохотом, а кровь фонтаном брызнула во все стороны.
Чхон Ва швырнул медведя в самую гущу противников и издал яростный рёв, заставив больше десятка хищников невольно дрогнуть и отступить. Встав перед Солли с окровавленной пастью, он напоминал несокрушимый щит.
Однако врагов было слишком много, чтобы Чхон Ва мог справиться с ними в одиночку, и в этот критический момент А Шин крепко сжал плечо Солли.
— Сон Солли, внимательно меня послушай.
Она подняла дрожащую голову и растерянно посмотрела на него.
— Сонбэ?
— Мы с бешеным псом задержим их здесь, а ты немедленно беги в деревню и предупреди Токкэби.
— Их слишком много, как я могу оставить вас вдвоём? Я превращусь в Чхон Ва и буду сражаться вместе с вами…
— Хватит спорить и немедленно уходи!
Приказ А Шина прозвучал жёстко и непререкаемо. Он сильно толкнул Солли в спину, разворачивая её к внутренней стороне барьера, а одновременно с этим в искажённом воздухе закружился багровый раскалённый ветер, и его тело начало стремительно увеличиваться, становясь огромным, словно горный хребет.
Наконец перед врагами предстал истинный облик Пульгасари, и жар, исходивший от его чёрной кожи, похожей на раскалённую сталь, тяжёлым давлением накрыл весь лес.