Реинкарнация врача (Новелла)
Yuin

Ким Джин Хун — хирург, у которого ничего не выходит. Судьба даёт ему второй шанс: он снова садится за парту, чтобы выучиться на лучшего дерматолога и заработать кучу денег.

====================

Шеф

Глава 1. Шеф

Его жизнь была разрушена...

Единственный успех, за сорокалетнюю жизнь, заключался в том, что он окончил местную медицинскую школу благодаря многолетним занятиям.

Он был так ошеломлен, что даже не мог думать об этом.

Но что будет дальше?

Он просто продолжал терпеть неудачи, одну за другой.

Нам ним издевались постоянно в старших классах.

В конце концов, он закончил медицинскую школу, едва сдав экзамены.

После окончания университета, никто не выбрал его в своё отделение, поэтому он выбрал путь хирургии.

Тем не менее, старался он изо всех сил, когда был в операционной.

Потому что понимал, что невежество и некомпетентность могут убить пациента.

Возможно, из-за отчаянных усилий выспаться после работы, он постоянно думает о здоровье пациентов?

У него была возможность работать в одной из лучших больниц Кореи.

Однако неудачи не отпускали его, и, несмотря на навыки, он был вытеснен из конкуренции и его уволили. Больница, которую он открыл позже, потерпела крах.

Он развëлся со своей женой, которая была счастлива их браку, но ей приходилось каждый день терпеть тяжелые долги.

Хотел он отдать всю свою любовь маме, которая жила в шаге от нищеты, но вместо этого, просто сидел на случайной скамейке.

Более того...

— Хаа.

У него была диагностирована поздняя стадия рака.

* * *

Джин Хун беспомощно сидел и смотрел на пустую больницу.

Частная больница, которая была исключена из конкурса при больнице Даэль, потерпела неудачу и превратилась в призрака, с бесчисленным давлением повсюду.

В глазах Джин Хуна показался угол больницы и лежащая на полу, разбитая свадебная фотография.

— Чëрт побери, я умру?! Осталось три месяца?! — кричал он.

— Чëрт побери!! Чëрт возьми!!

Неужели я умру вот так?!

Я столько раз терпел неудачу! Я никогда не жил так, как хотел! Мама никогда не была счастлива, насколько я этого хотел!

Однако, горевать ему было некогда. К нему подошли люди в чëрных костюмах.

— Когда собираешься возвратить долг, Доктор Ким?

Это был служащий поставщика услуг, то есть "Тандерболт". Они угрожающе сказали Джин Хуну:

— Что ты собираешься делать с деньгами, которые нам задолжал?!

Джин Хун рассмеялся. Он не может поверить, что у тебя долг, с которым тебя приговорили к смерти.

— Пожалуйста, подождите немного. Я как нибудь улажу этот вопрос.

Но у них даже ноздри не вздрогнули.

— Разберëшься? Это смешно! Ты думаешь, всë получится? Тот, кто на пороге смерти... Вот почему твоя жена развелась с тобой.

Джин Хун сжал кулаки.

Он развёлся с женой после того, как больница была разрушена. Хотелось бы ему избавиться от боли в груди, но он вынужден терпеть её, потому что на нём висит долг.

— Я сделаю всë, что потребуется.

— Ха! Как? Ты скоро умрешь.

— … !!

Глаза Джин Хуна затряслись. Они прознали, о его неизлечимой стадии рака.

— Ты хочешь умереть? А! И так ты хочешь избавиться от долга. О, здорово, хорошо придумал! Но знаешь ли? Твоя мать выступала поручителем на 200 миллионов вон в этом долгу.

Лицо Джин Хуна побледнело.

Когда он открыл больницу, его мама выступила поручителем, но даже тогда, он не думал, что сможет вернуть деньги. Скорее, упорно работал с деньгами, чтобы добиться успеха.

Но результаты оказались плачевными.

— Ты думаешь, если умрёшь вот так, мы будем стоять на месте и ничего не делать?

— Пожалуйста, не трогайте мою мать. Пожалуйста… - плача уговаривал мужчину Джин Хун.

В конце концов, он был загнан в угол, никто не может ему помочь.

Его отец умер когда Джин Хун был в средней школе, и так они с матерью остались одни.

Мне всë равно, если меня вышвырнут на улицу, но я не могу позволить моей старой матери жить в подворотне.

— Есть только один способ.

Один из них указал пальцем на верхнюю часть живота Джин Хуна..

— Ты ведь доктор, не так ли? Ты знаешь что здесь?

— Печень....

— А как насчет здесь, и здесь?

— Сердце, почки...

Лицо Джин Хуна, ожесточилось. Он понял их намерения.

Они рассмеялись.

Это была улыбка самого дьявола.

— 40 миллионов вон за печень, 20 миллионов вон за одну почку, 40 миллионов вон за сердце и 30 миллионов вон за роговицу. А ты что думаешь? Я хочу, чтобы перед смертью ты мог вернуть хоть какую-то часть долга.

Это означало продажу органов Джин Хуна.

Они говорили так, словно выдавали желаемое за действительное:

— Я предлагаю специальную цену в 20 миллионов вон, как по мне неплохо. Операция будет сделана в Китае. Сейчас там большой спрос на органы.

Но Джин Хун не ответил, конечно... Как вы можете продавать свои органы? Неважно, сколько месяцев спустя, тело точно умëрëт.

— А, ты не можешь решить? Хорошо, я подожду. Но тебе лучше быстро принять решение. До того, как твои органы будут поражены болезнью.

— ...

Сказав это, они ушли.

Оставшись один, Джин Хун пробормотал в тишине.

— Ты хочешь, чтобы я продал свои органы и умер?

Страдание - это ещë не конец.

Через несколько дней к нему пришла владелица здания.

— ...Сейчас?

— Да, ты знаешь, сколько дней ты не платил за квартиру? Долг всё продолжает расти! Теперь, когда пришёл новый жилец, тебе пора выметаться отсюда!

Вот так его и вышвырнули на улицу. Из-за долгов все счета были заморожены, нет никаких шансов получить деньги.

Идя по улице в тонком пальто, холодный ветер сдувал его слёзы…

Что случилось с его жизнью?

Бзз бзз бзз!

В этот момент зазвонил его телефон.

Это была его мама.

— Привет, это Джин Хун?

—  Ох, да, мама это я.

— Я решила просто позвонить тебе. Всё хорошо? Или что-то стряслось?

Знакомая забота...

Его мать прожила всю свою жизнь беспокоясь обо нём.

Он поспешно понизил голос, чтобы не заставлять еë беспокоиться.

— ...Да. Всë в порядке.

— Да, молодец. Хорошо работай, но не будь слишком строг к себе.

Мать всë ещë не знает, что он смертельно болен.

— Да, и ты тоже будь осторожна. Я... Думаю, мне нужно повесить трубку, потому что у меня срочный пациент.

— Ах, да да, хорошо. Я поговорю с тобой позже.

Он больше не уверен в том, что может контролировать свои эмоции, и поспешно повесил трубку. Некоторое время он рылся в своём бумажнике.

Джин Хун зашëл в магазин и купил Соджу с оставшимися на карте 10 000 вон.

— Всего 9 000 вон.

Он потратил последние деньги и купил соджу. Ему казалось, что сердце взорвётся, если он не напьется.

Таким образом, он сидел в парке на зимнем ветру и пил соджу, как бездомный.

Я хотел быть хорошим врачом, хорошим сыном и хорошим мужем.

Но он просто потерпел неудачи, одну за другой.

Выпив примерно две бутылки, его окликнул кристально чистый голос.

— Мистер Ким?

Перед ним оказалась настоящая красавица...

— …?

— Давно не виделись, вы помните меня?

Джин Хун покачал головой.

— Мне жаль... кто вы?

Не смотря на её красоту, он не мог вспомнить её.

— Невозможно, вы правда не помните? В прошлом вы вылечили меня и оппу. Мистер Ким, если бы не вы, мы оба были бы мертвы.

Не помню, чтобы я это делал…

— Так ли это?

—  Да. Два года назад, помните больницу Дэиль?

— Ах!..

Только тогда Джин Хун вспомнил.

Два года назад, он лечил мужчину и женщину, с ножевыми ранениями.

Я помню молодого человека и молодую леди, на вид - знаменитости с мечом, которых он видел в фильме.

В частности, у неё вываливались органы из пореза, но она даже не крикнула.

— Но что вы здесь делаете?

Плохо ухоженный парк, расположенный в плохо освещенном месте.

Это место, где можно потусоваться с бродягой или неудачником вроде него, а не с такой великолепной красавицей, как она.

— Я пришла повидать мистера Кима.

— ...меня?

— Я дам тебе немного семян.

Это было непостижимо.

— Что это значит? Семян?

— Всё правильно.

Джин Хун сузил глаза.

— Приятно познакомиться, но сейчас я не в настроении шутить. Если у вас есть ещë какие-то дела, давайте посмотрим, что вы можете сделать.

— Не пей один, налей мне тоже.

Затем она достала бумажный стаканчик из пакета Соджу, который купил Джин Хун.

Джин Хëу посмотрел на еë лицо смешным образом. Она всë ещë смеялась неизвестно над чем.

— Что ты делаешь? Дай мне выпить.

Она была необычной в реанимации два года назад, ни не закричала, несмотря на то, что еë кишки вывалились из тела.

Медперсонал был в ужасе, что она была так спокойна, как будто смотрела на чужие раны.

— Не знаю.

Джин Хун выпил Соджу. Всё равно его жизнь разрушена.

Вот так они вдвоем и пили. Прозрачный Соджу входил и выходил без всякого облегчения.

Когда он уже напился и разум затуманился, она сказала:

— У тебя много проблем, не так ли?

— ...

Его сердце переполнено вопросами.

Разве это трудно?

Можете ли вы понять его чувства, те же трудности?

— Ты знаешь, кто я?

— Знаю, ты врач с большими способностями, который спас мою жизнь и жизнь моего брата.

Джин Хун горько рассмеялся.

—  Я не изменился с тех пор, как был ребёнком. Когда я учился в школе, мои оценки были ужасными, и надо мной издевались. Даже когда мой отец умер от рака желудка, надо мной издевались.

Пьяный или расстроенный?

Его последняя жизнь вытекаетьиз его рта.

Он думал, что сойдёт с ума, если никому не расскажет о своих трудностях.

— Ким Джин Хун, медицинский факультет? Непогашенный долг ещё не выплачен.

— А теперь убирайся к чëрту из моей гребаной больницы Дэиль. Ты мне больше не нужен.

— Мы разводимся. Я больше не могу так жить!

— Что ты будешь делать, гребаный доктор? Отдай мне мои деньги!!!

— Я скоро умру от рака.

Прошлая жизнь пролетела перед глазами.

— Чëрт возьми.

Слезы потекли из моих глаз.

Когда Джин Хун быстро вытер слёзы рукавом, девушка сказала:

— Помнишь, как ты спас нас два года назад? Мы бы погибли, если бы не были привязаны к Вершине после боя с Низшим Командованием.

Низшим? Вершине?

Джин Хун покачал головой над незнакомым словом.

— …

— После этого мы вернулись на вершину и продолжали смотреть на тебя. Я хотела отплатить тебе.

Джин Хун нахмурился. Он не понимал, что она говорит.

«Я что пьян?» - подумал Джин Хун.

Но она смотрела прямо на него. Чëрные глаза погружали в сон:

— Меня зовут Ху Джан. Прямо сейчас,  я собираюсь расплатиться с тобой. Я дам тебе семян саке.

— Это благословение свыше. У тебя есть что-то, чего ты хочешь? Это против правил, но я сделаю всё, что потребуется.

Джин Хун рассмеялся.

Похоже, она тоже пьяна. Или проблемы с головой.

Поэтому я спокойно сказал:

— Возможно любое желание?

— Да, что угодно.

— Я хочу повернуть время вспять. Поэтому я хочу вернуться в своë детство и прожить всë снова

Желание похожее на сказку,  но девушка не смеялась.

Еë голос стал суровым.

— Я спрошу ещë раз. Ты действительно этого хочешь?

— Да, я хочу этого.

Она достала из сумки маленькую бутылочку и открыла еë.

В бутылочке была прозрачная жёлто-пурпурная жидкость. На первый взгляд это выглядело как напиток из продуктового.

— На этот раз позволь мне предложить тебе выпить.

— Что это такое?

— Это и семена саке.

Забавное название.

Уже пьяный до краев, он без колебаний выпил предложенный напиток. Мягкое горло трепетало и внезапно его зрение затряслось.

— Ах!

Снова спросила она, спотыкаясь. Слышалась печаль в её голосе.

—  Если ты снова проживешь свою жизнь... какой жизни ты хочешь?

Джин Хун моргнул, чтобы не упасть.

— Если я снова буду жить... На этот раз я хочу прожить успешную жизнь.

— Да... Без стыда... Я хочу быть прекрасным сыном. Я хочу быть прекрасным мужем. В этот раз... Я хочу жить хорошей жизнью.

Она мягко улыбнулась.

— Хорошо, я буду молиться, чтобы твоё желание исполнилось. Теперь ты можешь медленно засыпать.

Вместе с этим пришла сонливость, которую невозможно было пересилить.

Он резко потерял сознание.

Девушка смотрела куда-то в даль.

Еë взгляд пересекал горизонт сквозь время и пространство.

Может ли Джин Хун действительно жить так, как он хочет?

Она держится исключительно на его руке.

И слышен был лишь её шёпот:

— Пусть Бог благословит тебя.

Вдруг она исчезла, так же как и появилась.

Лишь белое перышко упало на скамейку.

———

*Послесловия переводчиков*

Переводчик (индон) & Редактор - RatmirTechПереводчик (анлейт) & Редактор - Ашидо

Заметили ошибку? Напишите об этом в нашем дискорд сервере!

RatmirTech: Приветствую вас, дорогие читатели. Теперь этим ранобе займёмся мы. Перевод ведётся с английского (анлейт) и индонезийского. Сделано так по причине того, что анлейт машинный, с большим кол-вом отсебятины.

Ашидо: Приветствую новых читателей и читателей с манхвы. Перевод с анлейта это боль, а у меня ещë индонезийского варианта не было для сверки, пришлось помучиться. Но со второй главы будет полегче. Манхву я не читал, так что буду вместе с вами вникать в это произведение.

----------

Возвращение

Глава 2 - Перерождение

— Джин Хун? Джин Хун?

Я нахмурился. Так жёстко и холодно… Я что, сплю на полу?

— Джин Хун! Просыпайся!!

— Ухх... А?

Я подскочил от громкого крика.

— Сколько ты ещë собираешься спать! Тебе скоро в школу!

Это голос моей мамы?

Я привык к еë знакомым вьющимся волосам и усталым морщинам. Нет, это не всë к чему я привык.

— Что ты делаешь? Скорее завтракай и иди в школу!

Однако Джин Хук не отреагировал. Напротив, он поднял подбородок и открытый рот.

— Э-э, мама...? Ты ведь моя моя, не так ли?

Это определëнно была моя мама!

Проблема в том, она помолодела до 30 лет.

Мать Джин Хуна нахмурилась.

— Сынок что с тобой? Не можешь узнать родную мать? Теперь, раз ты проснулся, вставай и иди есть!

Джин Хун открыл глаза.

Неужели я сплю?

— Наверное я сплю...

Я ущипнул себя за щëку, но почувствовал разве что, боль.

— Это не сон? Что происходит?

Я быстро огляделся и увидел знакомые вещи.

Старая мебель, узкие проходы. Это был небольшой дом, где он провëл своë детство.

— Чепуха! Вчера...

Я вспомнил вчерашние события.

— Меня зовут Ху Джан. Я отплачу тебе за прошлое. Быть может, у тебя есть мечта? Чего же ты желаешь?

— Разве это не ложь?

Но я и вправду вернулся в прошлое! Невероятно...

Но именно тогда.

— А-а-ай!

Джин Хун схватился за голову.

Мать, смотрящая на своего ошëломлëнного сына, треснула его по голове.

— Не игнорируй меня, быстро вставай и ешь!

На потëртом деревянном столе стоял простой гарнир и тарелка риса.

Перед столом сидел мужчина средних лет с незабываемым лицом.

Джин Хуну внезапно захотелось пить.

— О, папа..

Мой отец умер когда я был в средней школе!

Он посмотрел на Джин Хуна вежливым и учтивым взглядом.

— Садись. Давай поедим.

Услышав этот голос, Джин Хун, открыл глаза.

Как сильно я скучал по этому лицу и голосу?

Как сильно я сожалел о том, что был непутëвым учеником в школе?

Я хотел, чтобы ты пожил немного дольше. Я даже не помню сколько раз я думал об этом.

— Да… Давай есть.

Я поспешно протëр глаза и сел.

Моя мама улыбнулась.

— Что с тобой сегодня? Ты чувствуешь себя плохо? Неужели температура?

— Ах, н-нет.

Джин Хун колебался.

— Мама, папа.

— Хм?

— ...Я люблю вас.

Их глаза расширились.

Мама запнулась.

— Ты… ты на самом деле заболел? Это первый раз, когда мой сын говорит нечто подобное...

Джин Хун покачал головой.

— Нет. Я действительно люблю вас.

Отец ответил тихим голосом.

— Да, мы тоже любим тебя. Давай быстро поедим. Я буду спокоен.

Закончив есть, Джин Хун надел школьную форму.

Школьной формой была форма средней школы Джинсун. Действительно ли я снова иду в школу? Неужели мама сказала правду...

Я всë ещë не могу поверить.

Но ощущение жизни доказывало, что я не спал.

— Это правда… я действительно вернулся?

Внезапно его грудь раздулась. Нужно жить новой жизнью!

Он всегда жил тяжëлой жизнью.

В школе его оценки оставляли лучшего, и даже после выпуска он был не в состоянии адаптироваться к медицинской школе.

Мне было трудно получать зарплату, и я не мог поддерживать курсы по своей специальности, а также моя жизнь хирурга провалилась.

Я не мог уйти от бедности, и у меня никогда не было такого сыновского благочестия, как это.

Брак был непрочный, и в конце концов развалился, больница была разрушена и в конце концов у меня выявили рак.

Жизнь не будет такой, как сейчас.

Я буду жить так, как если бы стремился к успеху и буду хорошим сыном для своих родителей.

— Джин Хун!! Что ты делаешь? Ты опоздаешь в школу!!

— Да, мам, уже иду.

Она поспешно упаковала рюкзак, что был выполнен в деревенском стиле, даже заставляет чувствовать себя комфортно.

Чëрт.

Но с первого дня учëбы в школе я столкнулся с проблемой.

— Вы многому научились? Положите свой рюкзак на середину стола.

Джин Хун был удивлен, что не так с его рюкзаком?

Сегодня должно случиться что-то важное?

Пара, сидевшая рядом с ним, перешептывалась между собой. Я не могу вспомнить имя человека, которого я видел в течение десятилетия.

— Джин Хун, ты многому научился?

— ...Чему научился?

— Это промежуточный экзамен, кретин.

— ...

Джин Хун потерял дар речи.

Сегодня промежуточный экзамен?

— Если вы плохо напишите экзамен, я вызову вас в кабинет. Особенно ты, Ким Джин Хун!

— ...Да?

— Если ты провалишь тест, будешь исключен.

В классе начались обсуждения.

Джин Хун покраснел от неловкости.

Он держал передо собой контрольную работу. Тема - национальная история.

— Кто это? Тхэ Чжо, Тхэ Чжон… или Се Чжон?

Я ответил наугад, ведь прошло уже больше двадцати лет с окончания школы. Конечно, я не помню ничего подобного!

Самый лучший предмет - английский.

Медицинские исследования и медицинская информация, знания врачей - всё это пишется на английском языке, поэтому навыки чтения у меня, хороши как у носителей языка.

Математика, физика и естественные науки также полагались на мою смутную память.

Но не всë остальное.

Каков принцип действия газа аргона в стеклянной лампочке накаливания?

Откуда я это знаю?

В конце экзамена он покинул школу с чувством, что изучает анатомию.

— Хэй, Джиин Хуун~! Как прошёл тест? Эй, ты в порядке?

Одноклассник погнался за ним и начал расспрашивать.

Джин Хун вспомнил, что этот человек находится в его классе.

— Пойдëм в игровой зал и сыграем в Теккен?

Несмотря на то что, в средней школе я плохо учился, у меня даже было несколько друзей.

Я начал всерьëз беспокоиться, когда подумал о встречи с "Гномом" в старшей школе.

«Я встречусь с ним в следующем году, когда пойду в старшую школу. Он не может быть зачислен в другую школу в школьном округе».

Джин Хун нахмурился, обдумывая это...

Моя жизнь в старшей школе была разрушена "Гномом".

Каждый день это ад, и мои мама и папа снимали мой стресс со школы.

Как долго потом я буду сожалеть о своих деяниях.

— Я не повторю ту же ошибку на этот раз. Время изменить будущее!

Джин Хун сжал кулаки.

— Эй, пойдëм в игровой зал.

— Нет, я пойду домой.

Джин Хун покачал головой.

— Что ты будешь делать дома?

— Учиться.

Для него это выглядело абсурдно.

— Учиться? Ты? Ты не ударился?

— Не пожалей об этом позже, лучше иди учиться.

— Что-что? Может ты что-то съел не то?

— Я серьëзно. Я советую тебе, потому что считаю тебя другом.

И Джин Хун пошёл домой.

Оставшись в одиночестве, он открыл рот:

— Что это было? Даже не знаю что сказать...

***

Проблема Джин Хуна с сидением за столом привела его отца к трудной жизни.

— Как я должен жить в будущем?

У меня есть воспоминания о прошлой жизни.

При правильном использовании я смогу сколотить огромное состояние.

— Но как?

Чтобы заработать деньги, используя знания прошлого, ему нужны начальные деньги для инвестиций.

— Большая часть моих знаний-это медицинские знания...

После того, как я прошëл через студента медика, интерна и дневного ординатора, как в аду, мой здравый смысл относительно снизился.

Что довольно общего, чтобы помочь вам финансово, так это то, что цена на землю в регионе Каннам будет расти как сумасшедшая, и что цены на акции нескольких групп, в том числе группы Японии, подскочат в десять раз.

На данный момент эта информация, как хлеб на фото.

— Итак, я поступлю в медицинскую школу.

Все его знания, - это способности врача.

С другой стороны, если я не смогу быть врачом, я не могу опустить руки.

— Давайте пойдëм в Медицинскую школу при Университете Ханкук, а не в медицинскую школу Ханаби.

Медицинский школа при Университете Ханкук!

Лучшая медицинская школа Кореи.

В прошлом он не мог понять своих чувств, но теперь он знает.

У меня осталось в запасе ещё 4 года.

Я устал готовиться к SAT в своей прошлой жизни.

Если я буду усерднее учиться в течение следующих четырëх лет, то смогу поступить не в Медицинскую школу Ханаби, а в Медицинскую школу Корейского университета.

— Давай Джин Хун, жизнь врача, успешно окончившего медицинскую школу университета Ханкук. Я сделаю это!

Я помню чувство зависти из своей прошлой жизни.

Реконструкция квартир в высоком Каннаме, роскошных автомобилей и зданий.

Это мечта, которая раньше была недоступна, но в этой жизни она возможна. Нет, я неизбежно достигну этого.

— Давай приступим к работе, Джин Хун!

Поэтому я открыл учебник по математике.

Но как только я увидел цифры и формулы, я вспомнил тот факт, который я проигнорировал.

— Погоди? Такими темпами, я должен посещать не только день за днëм школу, но и медицинскую карьеру в качестве стажëра, ординатора, хирурга… да ещё необходимо отслужить обязательную военную службу.

Прошлое, похожее на ад, возникло в его сознании, лицо Джин Хуна изменилось.

— Чëрт, всё очень плохо. Как я снова проживу эти дни?

Но я ничего не могу с этим поделать.

Чтобы добиться успеха, я должен выжить.

— Чëрт возьми, если у меня всë получится, я куплю себе Порше!

***

Так шло время.

Отец Джин Хуна был удивлëн, увидев, как старается их сын.

Мой сын, который никогда в жизни не заглядывал в учебник, не оставлял его до 12 часов ночи!

— Папа мама. Я помогу вам.

— Закругляйся! Не переусердствуй и быстро иди спать.

Они были впечатлены стараниями Джин Хуна.

Джин Хун намного моложе своих родителей.

Не только внешне, но они беспокоятся о своëм сыне.

Но теперь нужно не только учиться, но и относиться к собственной зрелости как к взрослым.

— Начиная с сегодняшнего дня я буду выходить и помогать.

— Нет, не утруждай себя.

— Нет, всё в порядке. Я устал учиться. Давай я тебе помогу!

Папа Джин Хуна управлял небольшим рестораном после провала в бизнесе.

Это всë ещë не очень стабильный бизнес, поэтому Джин Хун хотел помочь своему отцу.

Но отец упрямо отказывался.

— Ученики должны учится. Даже не думай идти в ресторан.

Джин Хун с неохотой ушëл. Он решил помочь ресторану увидев следующую возможность.

Затем произошло нечто неожиданное.

Классный руководитель, позвонил Джин Хуну.

— Ким Джин Хун! Зайди ко мне в кабинет после школы!!

— …?

Его голос был необычным.

— Что? Быть может вы ошиблись?

Классный руководитель кричал, стуча по столу длинной деревянной палкой.

— Я думал ты честный юноша, а ты оказался таким подлецом!

— Что вы имеете в виду?

Классный руководитель рассердился.

— Ты ведь жульничаешь? Как ты посмел списывать при мне?! Ты будешь отчислен!

— …?!

Джин Хуну это казалось абсурдным.

— Что вы имеете в виду? Когда это я списывал?

— Ты думаешь, что сможешь меня провести? Даже если ты сможешь напрячь все извилины своего мозга, ты не способен сдать на такую оценку! Зови своих родителей сейчас же!

В свою очередь, Джин Хун спокойный тоном ответил:

— Учитель, мне это кажется несправедливым, как бы сильно вы на меня ни злились. Если я сжульничал, покажите мне доказательства.

— Паршивый малец...!!

Классный руководитель подготовился и выдал табель успеваемости.

— Посмотри на это!

— …??

— Английский язык, Корейский язык были совершенны! Математика - 90! Как ты получил эти оценки?!

Действительно, в табеле успеваемости 100 за Английский, 100 за Корейский язык и 90 по Математике.

С другой стороны, остальные оценки очень низкие. Не думаю что ими можно хоть кого-то удивить.

–––

Перевод и Редактура: Ашидо и RatmirTech.

Ашидо: Спасите....

Ratmir: Всего то 140+ глав, успокойся :)

Ашидо: АААААААА!!!

Спасибо что читаете!

----------

Возвращение

Джинхён засмеялся.

— Сэр, это был не Хитрость. »

"Так? Ты сам это решил?»

«Да, это то, что я сделал. »

«Этот сукин сын продолжает лгать!! »

Я собираюсь раскачать даже водоворот.

«Разве у вас нет доказательств того, что я вылечил это? »

"Что?! »

Джинхён сказал:

«Не сердись, послушай меня. »

Мерцающая стена в этот момент нахмурилась.

«Что не так с его поведением в эти дни? '

В прошлом Джинхён был уверенным в себе ребенком, который заикался, пожимая плечами.

А сейчас... сложно объяснить точно, но мне спокойно и любопытно.

Я чувствую себя стариком, когда говорю плохо, и чувствую себя взрослым, когда говорю хорошо.

«Как у вас нет доказательств того, что я свернулся, так и у меня нет доказательств того, что я свернулся. Так почему бы тебе не сделать это? »

«Откуда ты знаешь что? »

«Я подтвержу свои оценки на следующем тесте. Если вы правы насчет Хитрости, вы не получите эти оценки на следующем тесте. »

Это было разумно.

«Да, я признаю, что ты не проводил тренировку посреди урока. Если вместо этого ваши оценки не повышаются, значит, вы допустили ошибку. »

Затем стена засмеялась.

Ты собираешься повысить свои оценки, как натуралист?

"Спасибо. Я буду именно там. »

Склонив голову и поприветствовав его, он вышел из класса.

Я нахмурился, услышав это.

— В любом случае, увидимся на выпускном экзамене. '

* * *

Между тем, родители, получившие стенограмму, были очень довольны.

«Нет, что случилось? 100 баллов!! Это тоже две темы! »

Моя мать смотрела на табель успеваемости как на выигрыш в лотерею.

Носить его сюда и есть время держать его в кадре.

Конечно, общие оценки по-прежнему второстепенны. Это потому, что другие субъекты будут умирать и умирать.

Однако первые 100 баллов, которые мой сын получил в моей жизни, мама плакала.

Джинхён горько рассмеялся в своём сердце.

«Он просто обожает эту оценку. Я был таким придурком. '

Мой отец ничего не сказал, но я рад видеть, что табель успеваемости оказался за пределами газеты.

— Но ты не жульничал, не так ли? Как ты выучил только английский? »

Моя мать внезапно опустила глаз.

«Нет, на следующем экзамене я наберу 100 баллов. »

«О, спасибо, что сказали это. Это точно!"

Мама приготовила мне блюдо.

Джинхён улыбнулся.

Она была щедрой матерью, но ее щедрость была особенно ценна для Джинхена.

Позже, после возвращения отца, моя мать потеряла улыбку и пережила трудный день.

«На этот раз я так не сделаю. Своей рукой.

Джинхён сказал отцу:

«Отец, можешь ли ты оказать мне услугу, если в конце этого экзамена я получу больше оценок? »

"Что это такое?"

«Позволь мне помочь тебе и в твоем ресторане. »

Отец решительно покачал головой.

"Никогда. »

"Не..... "

«Нет, если только ты не в верхней половине. »

Это было упорное препятствие.

У него не было возможности пойти первым.

«О, Боже мой, что он вообще делает? Я не хочу быть в двадцатке лучших в классе! »

Моя мама смеялась, пока готовила.

«Хорошо, мы закончили. Джин-хён, давай тоже поедим, а не будем болтать бесполезно! »

Джинхён кивнул.

"Да, мама. »

* * *

Вскоре прошло время и наступил выпускной экзамен.

«Теперь поставь сумку на середину стола. Не думайте об обусловленности. »

Наступило напряженное спокойствие.

Стена водоворотом ударила в церковь.

«Каждый видит это всей своей совестью, и если они будут тренироваться, то умрут. »

Затем я посмотрел на Хёна. Просто попытайтесь уловить это, это глаз.

Джинхён был особенно безразличен.

Прозвенел звонок и испытание началось.

Первый предмет был национальным, как и промежуточный экзамен.

«Ух... что это? »

Дети, получившие контрольную бумагу, застонали.

Учитель известен своим упрямством, но его личность была похоронена, как и на контрольной работе.

Трудность отвлекла меня от первой задачи.

Стена снова увидела прогресс.

Джинхён равнодушно смотрел на контрольную работу.

Это спокойный взгляд, словно читаешь гуманистический любовный роман.

Затем он пожал плечами: маркировка OMR.

«Ха, этот парень. Вот и все!'

Национальный экзамен средней школы Джинджин также был известен своим высоким уровнем сложности.

Не могу поверить, что решаю такую ​​проблему с такой скоростью.

Я думал, Джин Хён сделает все фотографии.

Вот так сдали экзамены: Национальная история, Математика, Английский язык и Язык.

Судя по всем тестам, прогресс занял не более половины из 50 минут и стена конференции его перемалывала.

— Да, просто покажи мне свои оценки. Я зажгу твои бедра. '

Я также подумал о детях, которые сидели вокруг Джинхёна.

«Какой придурок, на этот раз ты отказался от теста. '

Все думали, что Джинхён отказался от теста и принял грубый удар.

И в конце теста выпали оценки.

* * *

"О, нет...? »

Стена открыла рот.

В дрожащей руке был табель успеваемости.

«В чем дело, сэр? »

— спросил учитель английского языка.

«Это напечатано неправильно? »

"Да...? »

Учитель рассказал молодому математику, который отвечал за подсчет баллов ОМР.

«Ким, как ты это забил? Что вы будете делать, если допустите ошибку? »

"Что ты имеешь в виду? »

"Это это. »

Затем стена указала на часть стенограммы.

«Это все неправильно. »

Выражение лица учителя математики стало странным.

«Я подумал, что это странно… Я снова забил рукой… Верно. »

"... Это верно? »

"Да все верно. Все засчитано правильно. »

Стена снова посмотрела на табель успеваемости.

Если табель успеваемости правильный, значит, мой глаз ошибается?

Но сколько бы я на это ни смотрел, цифры не изменились.

[2-й и 23-й класс, средний балл Джинхёна Кима 97,3 балла. Полукладка [1 место, 2 место, 3 место]

Это было написано в стенограмме.

* * *

«Пришло время расслабиться», — сказал приятель Джинхёна, выплачивая долги учебником.

— Джинхён, что ты делаешь сегодня? Когда закончим, пойдем в комнату развлечений. »

"Я в порядке."

"Почему?"

«Я буду учиться».

У помощника было смешное лицо.

«Что с тобой не так в эти дни? У вас не может быть таких детей, как мы. Ты будешь учиться. »

При этих словах Джин Хён посмотрела своему другу в глаза.

Его звали Желтая Луна Джин, верно?

У его товарища, Желтого Мун Джина, в средней школе было много общего.

робкий, неубежденный, плохо ладит с другими детьми, не дерется, не занимается спортом, не учится. Кён Хён отставал первым, а Ёнмун Джин — вторым.

«Мун Джин».

"Почему?"

«Тебе действительно тоже стоит учиться. Я думаю о тебе. »

Сказал Джинхён с серьёзным лицом.

Конечно, поступление в университет не гарантирует успеха в будущем.

В будущем общество, с которым встретятся дети, включая Джинхёна, не будет достаточно приятным, чтобы радоваться, потому что они хорошо разбираются в своих навыках.

Но обучение в течение учебного года позволяет нам начать с наименее благоприятной отправной точки в воинственном обществе.

И эта небольшая разница оказалась больше, чем я думал. Я не знаю, испытывал ли я это когда-нибудь.

Но Желтая Луна поджала губы.

«Ты действительно хочешь продолжать говорить как мошенник? »

Затем дверь класса открылась, и появилась стена.

«Э-э, разве не пришло моральное время? »

Дети рассказали стене.

Но стена не ответила, а подошла к Джинхёну с твердым лицом.

"Зачем ты делаешь это? »

«Подойди сюда на секунду. Мне есть что сказать. »

«……?? »

Джинхён последовал за стеной.

«……. »

Стена, не говоря ни слова, направилась в угол коридора. Это рядом со складом, поэтому никто не ходит.

— спросил Джинхён.

"Что ты имеешь в виду? »

Я на мгновение поколебался и сказал...

----------

Возвращение

"Мне жаль."

«Что это вдруг? »

«Мне жаль, что я сомневался в тебе в прошлый раз. »

У Джинхена был удивительный вид.

Тема стены – мораль.

Но личность его многокровна, специализировалась на наказании, и прославился он своим безнравственным учителем.

Сколько вы заработали в прошлом.

«Хоть он и был грязным, он не наказывал его просто так. '

Джинхён мягко улыбнулся.

"Нет, сэр. Кажется, я тоже это подозревал. Большое спасибо за ваш интерес. »

Лицо стены прояснилось. Потом он напрасно кашлянул и спросил.

— Да, ты, честно говоря, тоже так думаешь, не так ли? Ни у кого не было выбора. »

"Да все верно. »

«В любом случае, мне очень жаль, и я поздравляю тебя с оценками. Но как вы получили эту оценку? »

– спросила стена непонятным голосом.

Конечно, есть много детей, которые заканчивают школу.

Но на мосту это половина номера один, а на мосту - три. Я не мог в это поверить.

Джинхён на мгновение задумался.

«Ну… даже если я забуду, я все еще учусь в средней школе. '

В прошлой жизни я учился навыкам дворника.

Независимо от того, сколько времени пройдет, сдача экзамена в средней школе — это все равно, что соревноваться со взрослым ребенком.

И прежде всего разница в объеме обучения.

«Я очень усердно учился, когда был студентом-медиком. '

Студенты-медики действительно «умирают».

Есть люди, которые спят и учатся 4 дня всего за 2 кредита, а есть люди, которые спят только тогда, когда у них есть 20 минут на поход в столовую на протяжении всего экзамена.

Я изучал то, что выучил один раз, поэтому не могу получить оценки.

— Но это не самое главное. '

Интересно, на что похожа стена, он спросил еще раз.

«Ну и как ты получил такую ​​оценку? »

Джинхён ответил коротко.

"Я проснулся. »

* * *

Чолчи Ким Джин Хён — третий в мире!

Вся средняя школа Цзинь Линь колебалась.

«Э-э, как...? »

Дети посмотрели на Ким Джин Хёна невероятными глазами.

Сюрпризы были равными, а желтоперый оказался самым большим.

«... ты... ты? »

Сказал Джинхён.

«Учиться тоже. Вы тоже можете это сделать. »

«…Это да! »

К ним подошел мальчик в толстых очках. Он всегда отвечал за первый тайм.

«Джин Хен Ким?»

— Что случилось, капитан? »

Капитан протянул руку.

«Поздравляю с первым местом. »

Джинхён взялся за руки лицом к лицу.

Командир сказал вызывающе.

«Но в следующий раз все будет не так. Следующее место — я. Мне жаль."

Джин Хён рассмеялся над жалобными словами.

«Вы видели слишком много мультфильмов. '

"Что бы ни."

В доме тоже был беспорядок.

«Ой, что происходит? Я сейчас сплю, Джинхён? »

Мама долго смотрела на табель успеваемости и прослезилась.

Джинхен был смущен.

"О, нет. Мама, почему ты плачешь? »

«Я не знаю, каким хорошим днем ​​будет моя жизнь. Мой сын на первом месте! »

Джинхён просил меня быть милым, но я не переставал плакать.

Джин-хен был упрям.

«Поскольку после свадьбы не было хорошего дня. '

Мой отец был ответственным главой семьи, но, к сожалению, ему не хватало деловых навыков.

Брак, начавшийся счастливо, все больше укрепился из-за повторяющихся неудач в бизнесе.

По крайней мере, Белый дом, которым я сейчас занимаюсь, — это краткосрочный бизнес, но я могу только глубоко вздохнуть, когда думаю о накопившемся долге.

Меня не радовало то, что мой сын не мог постоянно адаптироваться к школе. Я принес свой билет за первый класс, потому что съел его.

Мать Джин-хена была так же счастлива, как и Джин-хен, быть принятым главой корейской армии.

Мой отец тоже был очень доволен.

Я не дрожал, как упрямец, но пришел в тот день пьяный.

«Нет, отец? Что ты так пьешь? »

Джинхён был удивлен, поддержав своего отца.

Когда я прожил свою предыдущую жизнь, мой отец никогда не пил так много.

«Иккинг! Э... я... я выпил с шефом Кимом. »

«Почему ты так много ел, чтобы навредить себе? »

«Да, я немного выпил. Выпить. Это такой хороший день. »

У пьяного отца было больше лошадей, чем обычно.

Джинхён уложил отца.

"Спи сладко. »

- Осторожно закрыв дверь и выйдя, - сказал отец.

«Джинхён... Спасибо. »

«……!! »

Сердце Джин-хена мгновенно разбилось.

Что ты имеешь в виду, спасибо?

— Нет, я обязательно сделаю это позже. Спи сладко."

* * *

Летние каникулы начались.

Это была привилегия мечты студента, которой он не смог бы воспользоваться, если бы пошел в общество.

У входа в переулок я услышал разговор в ресторане под названием «Белый дом Джинхёна».

«Иди домой и отдохни. »

"Все нормально. Я взял много свободного времени. »

«Тогда иди учиться. »

«Я в отпуске, и мне нужно охладить голову. Так вы охладите волосы. »

Джинхён помогал моему отцу в магазине во время его отпуска.

Его родители были против того, чтобы Джинхён помогал ему в работе, но он также был упрям.

«Я на первом месте, так что не делай того, что обещал. »

Мать Джинхёна была тронута.

«У меня был хороший сын. »

Отец тихо пробормотал эти слова.

"Это мой сын. »

«Нет, а что? Я похож на Джинхёна! »

В ответ на эту детскую ссору Джинхён улыбнулся.

«Кстати, отец. Мне нужна еще одна услуга. »

"Что это такое?"

«Эй, шеф Ким, можем поработать над маркой? »

Ким был другом своего отца и занимался кикбоксингом.

«Почему кикбоксинг? »

«Просто… если ты пойдешь в старшую школу позже, тебе понадобится много тренировок, но я собираюсь сделать несколько упражнений заранее. »

Мой отец кивнул.

«Да, делай, что хочешь. »

* * *

— Давно не виделись, Джинхён. »

"Да сэр. »

«Моему отцу это понравилось, потому что я получил много оценок. Уф, моему сыну тоже надо учиться. Ты не преподашь мне урок? »

Джинхён неловко улыбнулся.

«Да, ты хочешь научиться кикбоксингу? »

"Да."

Ким, друг его отца, даже в среднем возрасте обладал крепким телом.

Из-за лысины посередине он также напоминал персонажа из железного шара — модной в то время игры.

"Почему? Потому что вы хотите тренировать свою физическую форму? »

«Да, есть что-то такое…»

Джинхён посмотрел прямо на шефа Кима.

«Практично… Итак, я хочу попрактиковаться в реальном бою. »

«……!! »

Ким нахмурилась от этого взгляда.

"Что это должно означать? »

«Есть соперники, которые не хотят проигрывать. »

Джинхён только сказал это.

Но, видя его суровые глаза, Ким примерно догадался, в чем дело.

"Да я вижу. Вы хотите изучать кикбоксинг как бойца, а не как спорт. »

"Да."

— Хорошо, я сделаю все, что ты захочешь. Но на сына друга смотреть нечего, так что будь осторожен! »

"Да, я понимаю. »

После этого начались упорные тренировки.

Джинхён практиковался в вырезании костей, потому что у него было не так много времени, пока он не пошел в старшую школу.

Ким показал язык во время тренировки Джинхёна, из-за чего тот устал от отравления.

«Ха, ты тот, кого я знаю? Отдохни. Тогда я причиню себе вред. »

«Все еще в порядке. Еще один спарринг, пожалуйста. »

"Нет. Твой отец забьет меня до смерти, если ты еще раз распухнешь. »

«Вам не о чем беспокоиться. Все еще в порядке».

Ким покачал головой.

Лицо Джинхёна, который тренировался, не прикрывая противника, было грубым.

Хотя ощущения от упражнений не очень хорошие, сосредоточенность на ринге невообразима.

«В любом случае, ты не можешь. Если вы не планируете участвовать в боях, будьте спокойны. »

Джинхёну ничего не оставалось, как постучать по мешку с песком.

«Этот ублюдок. '

Тот, кто превратил среднюю школу Джинхёна в ад.

«Мы должны встретиться в следующем году. '

Конечно, несколько месяцев занятий кикбоксингом не обязательно означают возвращение в бой.

Джинхён тоже знал это.

Однако школьные драки — это не ксенофобские драки, а воздушные бои.

Даже Ильин, то же самое.

Ведь самое главное – это консервирование и чтение.

За исключением базовых упражнений, исход битвы решают головорезы и отравители. Джинхён его выращивал.

«На этот раз все будет не так, как раньше. '

Затем Джинхена допросили.

«Но почему он идет в новую среднюю школу?» Я живу в хорошем доме».

Его дом был богат.

Он не просто богат, он огромен.

Это была не обычная средняя школа в относительно упадочном районе, а сдержанность семьи, которая соответствовала бы 8-му классу Каннама или Юго-Востоку, где собирались джабалисты.

«Ты можешь пойти в Корею или Корейскую научную школу, верно?»

У него были хорошие оценки.

Он ни разу не упустил первое место в колледже, начиная со средней школы, пока не окончил среднюю школу, и в конце концов сдал Корейский медицинский корпус с оценкой, близкой к баллу национального руководителя.

Короче говоря, он был плохим домом, но хорошим инопланетянином.

— В любом случае, на этот раз все будет по-другому. '

Джинхён схватил кулак.

Бум!!

Мешки с песком лопаются.

А в средней школе это пролетело как ветер.

----------

Возвращение

Желание капитана занять первое место не осуществилось.

Джинхён был первым на следующем экзамене, и он был первым в мире, а не на первом полугодии.

И первого места в школе он не упустил, пока не окончил среднюю школу.

Итак, Джинхён пошел в среднюю школу. Это была та же новая средняя школа, что и раньше.

«Джинхён, рад тебя видеть!! Опять тот же класс? »

Когда я учился в средней школе, мой друг, Желтая Мун Джин, засмеялся и поприветствовал меня.

Он ничего не менял, кроме своей школьной формы.

«Да, рад тебя видеть. »

Джинхён посмотрел пополам.

Учащиеся первого года обучения в старшей школе с напряженными лицами рассказывали ту же историю.

Глюк!

Старая дверь открывается, и из лодки выходит мужчина средних лет.

«Теперь обратите пристальное внимание! Я Имунхо, твоя стена. Добро пожаловать в новую среднюю школу. Наша новая средняя школа – это историческая традиция……. »

И новая сюжетная линия начала растягиваться на первый тур выступлений.

Теперь, несмотря на то, что вступительные экзамены отменены, новая средняя школа в прошлом была престижной, и ты должен усердно учиться... Булла.

Джинхён старался не давать утомительного чая.

«Эта стена все еще там. '

Как тяжело было слышать ворчание этой стены даже в прошлой жизни.

«Ну, тогда давайте все усердно работать! »

Но это было тогда.

Глюк.

Задняя дверь класса с шумом открылась.

Все оглянулись и удивились.

«……!!! »

Мальчик в форме входил непринужденно.

Несмотря на свое резкое восприятие, на губах у него была спокойная улыбка, и он не видел никакого раскаяния. Бледно-каштановые волосы светятся.

Стены яростно дрожали руками.

"Ты, ты...!! Который сейчас час!! А что с волосами?!!!! »

Проницательный студент естественно ответил.

«Дорога заблокирована, и уже слишком поздно. У вас остались места? »

"Как раз об этом я и говорю!! Как тебя зовут, сукин ты сын! »

«Аборигены».

"Идиот? Да, ты приходи сюда! Если я оставлю такого янки, как ты, кто-нибудь…»

Но стена перестала говорить.

«Теперь, подожди минутку. Ты хочешь сказать, что ты идеалист? Выпускники средней школы Гу Миня? »

"Да все верно. »

Положение стены внезапно смягчилось, как овца.

«Вы действительно говорили об этом? Похоже, много машин застряло. Должно быть, это было тяжело, но иди и сиди там. У вас есть места? Было бы хорошо, если бы это место было солнечным. »

Это был сердечный голос.

"Все нормально. Я сяду на вон то место. »

И мальчик, аномалия, направился на заднее сиденье.

Неуклюжие клавиши, свежий внешний вид. Это был образцовый шаг на картине.

Дети болтали.

«Он идеалист в средней школе Гу Мина?»

«Ты такой красивый, как о тебе говорят. Он тоже так хорошо учится. '

«Мне нравится этот дом. Посмотри, как ты стоишь там».

Услышав эту историю, Джинхён помрачнел.

«Вы наполовину одинаковы. '

Он знал идеал.

Я не знал. Это он отправил его в ад!

Это было еще и заднее сиденье. Когда его глаза встретились, он улыбнулся.

"Как дела? Я идеалист. Удачи с этим."

Когда я увидел этот смех, у меня внутри сжалось.

Но Джинхён поприветствовал его спокойным голосом.

«Да, я Джин Хен Ким. Рад видеть тебя."

* * *

Первые несколько дней прошли неожиданно.

— Я думал, у тебя скоро будет протест? '

Раньше, после двух дней учебы в старшей школе, мне приходилось протестовать по не очень веским причинам. И началась жизнь издевательств.

Но сейчас идеальных людей не особо волнует Джин Хён, они просто курят со своими неуклюжими друзьями.

Вместо этого к Джинхёну подошли другие одноклассники.

"Привет? Я Ким Джин Ву. Ты можешь играть в футбол за обедом? »

«Ты так хорошо учишься? Как вам удалось повысить свои оценки? Преподай мне урок. »

Я заметил, что все хотели познакомиться с Джинхёном.

Джинхён кивнул.

«Это из-за твоих оценок?» Странный.'

Но не только из-за своей сексуальной ориентации.

Настойчивое отношение и тон Джинхёна произвели на детей странное впечатление.

Он был более спортивным и круглым, чем его сверстники, поэтому он был любопытным и милым, потому что он был стариком, который в неподходящее время выглядел как ученик средней школы.

После такого дня наступало время хаджа, после освящения стены.

Он, идеалист, говорил.

«Подожди, Ким Джин Хён? У тебя есть время на ужин сегодня вечером? »

"Что происходит? »

«В этом нет ничего особенного… Я думал о том, чтобы пойти с тобой. »

Джинхён перевел взгляд.

На устах пожилых людей играла вежливая улыбка.

«О чем ты думаешь? Ты знакомишься с ним? Ни за что».

Короткий ответ.

«Мне это не нравится».

"Почему?"

«Потому что я не сдавался. Я пойду. Играй честно. »

Затем Джин Хён взял свою сумку и вышел из класса.

Идеалист все еще смотрит на Джинхена с той же улыбкой на лице.

Вскоре кто-то приблизился к идеальным людям.

— Санмин, что ты делаешь? »

Ким Чул Ву. Он был другом и умником Мёнмина.

Со средней школы я попадал во всевозможные несчастные случаи, но защита пожилых людей спасала меня.

«Вы его знаете, да? »

Взгляд Ким Чул У следил за взглядом идеалов.

«Знаете, Ким Джин Хён окончил среднюю школу Джин Сон. »

Я не знал, но Джинхён был известен среди первокурсников средней школы.

Он также окончил среднюю школу как первый класс экзегезы в Коломбо и получил оценку в первом классе при поступлении на экзамен Alliance, вступительный экзамен в среднюю школу в то время.

«Ким Джин Хен, что с ним не так? »

Идеалисты ответили иначе.

— Мне просто… это не понравилось. »

Ким Чул У рассмеялся.

"Почему? Потому что ты на первом месте? »

Прежде всего, аборигены всегда были воинами номер один, и на этот раз рекорд побит.

Оценка Ли Джин Хена на коалиционном экзамене была второй после Ким Джин Хена.

Я не платил за это, но самая ненавистная вещь в мире — это проигрыш.

У этого гения с несправедливым талантом был извращенный боевой аппетит.

— Ну... мне все равно это не нравится. »

"Ты хочешь это?"

Ким Чуль У круто сверкает глазами.

Из такого ребенка можно превратиться в окровавленную буханку, если он съест только свое сердце.

«Нет, это мое признание номер один… Я не люблю пользоваться своими руками. »

"Ну и что?"

«Из окрестностей. Разве это не было бы лучше? »

Ким Чул У понял, что он имел в виду.

«Ух, это было бы весело. Его лучший друг... Был ли он земным ребенком по имени Желтая Луна Джин? »

«Ну... сделай себе одолжение. »

Идеалист сказал, что статуя

Ким Чул У холодно кивает.

Вскоре после того, как он стал хулиганом, лицо Ким Джин Хена было разрисовано.

«Бедный парень. Не могу поверить, что в тебя стреляют идеальные люди мира!»

* * *

Джинхён все еще был увлечен учебой после окончания средней школы.

«По мере повышения оценок будут ограничения. Нам нужно учиться как можно раньше».

Поскольку в прошлой жизни я был стрелком, я не учился в средней школе.

Однако сохранить свою нынешнюю оценку после полного окончания средней школы будет непросто.

Более того, разве его цель не медицина, а не корейская медицина?

Корейская медицина!

Он находится на вершине каждого допуска и должен входить в число 100 из сотен тысяч экзаменаторов.

Это была игла в теле осла.

— Джинхён, отдохни. »

- обеспокоенно сказала моя мать.

"Все нормально."

Джинхён включил базу. И снова я увлекся математикой.

На следующий день Джинхён пошел в школу и почувствовал что-то странное.

Со средней школы я не видел своего друга, Желтого Мун Джина.

'Что происходит? Его никогда не воспринимали, даже если он не умеет учиться? '

Я не мог до него дозвониться, хотя у меня был личный телефон.

Император Мун Джин пошел в школу только после четырех часов обучения.

"Почему ты опоздал? »

Несмотря на вопрос Джинхена, Ёнмунджин не ответил. Вместо этого я повернул голову и избежал взгляда.

Джинхён нахмурился.

Я обнаружил, что левая щека Желтого Лунного Джина опухла.

Это не просто мяч. Я промою оба глаза и увижу синяки между одеждой.

"Что? С кем ты дрался? »

«……. »

Из-за отсутствия ответа лицо Джинхена напряглось.

«Желтая Луна, спросите вы. С кем ты дрался? Нет... Кто тебя ударил? »

«... Джинхён. »

— Сказал Желтая Луна Джин ползучим голосом.

«Мне очень жаль… Не разговаривай со мной. Мне очень жаль... Мне очень жаль...»

Последний голос, казалось, был скорбящим.

«……!! »

Джинхён интуитивно понимал, что происходит.

Он поворачивает голову.

Идеальные люди смотрели на Желтого Мун Джина и Джинхёна забавным взглядом.

"Почему?"

"Это ты?"

"Что?"

Джинхён подошел к аномалии.

— Желторотый или что ты сделал. »

«……! »

Идеалы были неоспоримы.

«Ну... что ты собираешься делать? »

Потом я засмеялся. Я выглядел так, будто собирался что-то с тобой сделать.

В классе царила необычная атмосфера.

"Чем ты планируешь заняться? »

Джинхён ответил кулаком.

Пуэбло!

----------

Возвращение

Лица ненормальных людей резко повернулись назад. Это был пролив, похожий на молот.

"... Хм? »

Аборигены так и не поняли, что с ними произошло. Словно картина, из носа льется носик кабачка.

Джинхён снова ударил кулаком.

Бум!!

"Фу!"

Прежде всего, падали люди.

Баня Удан!!!

Стол был сметен.

Джинхён был в ярости от огня.

"Сукин сын. Ты так хорош в этом, что приставаешь к слабым детям? Ты кусок дерьма. »

Это напомнило мне адское прошлое. О скольких самоубийствах я думал.

Пожалуйста, прекратите меня оскорблять! Какого черта ты меня беспокоишь?!

Однажды я так закричал.

Ли Мён Мин ответил медленно.

Потому что это весело.

Это весело.

Превратить жизнь людей в ад.

И он повторяет то же самое после регресса. Я никогда не смогу простить тебя.

«Не будь таким резким. Подписывайтесь на меня. »

Шинхаэль повернулся спиной и направился к двери класса.

В это время раздался громовой крик.

«За чем ты следил?! Ты панк!! »

Пуэбло!

Это был Ким Чуль У, детище И Мина. Я вложил его в кулак Джинхена, как крышку котла.

Когда Джинхён прошептал, Ким Чхоль У разбил кулак, как бык.

«Ты сукин сын. Если он преступник, он будет преступником. Как ты смеешь! »

Пак! Пак! Пак!!

Лицо, живот и т. д. Я постучал, не прикрываясь.

— Я, это... разве тебе не нужно его высушить? Я думаю, он пострадает. »

Дети болтали.

Но это было тогда.

Глаза Джинхёна и глаза Ким Чхоль У встретились.

Глаза Джинхёна не были настроены на слабых. Оно было полно ужасных предположений.

«……! »

В тот момент, когда Ким Чул У обнаружил ошибку, счетчик был подключен!

Это был апперкот.

«Ага!»

В следующий раз Лоу-кик!

Отработав то же самое упражнение, чтобы стать кровным хлебом на штампе кикбоксинга, семья без сожаления начала раскрываться.

"Сукин сын!!! »

Ким Чул У был в ярости и замахнулся кулаком.

Но Джинхён больше не был побеждён. Джинхён, защищающийся левой рукой, наносит удары подряд.

Пуэбак!!

"Сволочь!! Я убью тебя!!! »

Ким Чул Ву, который пролил нос Джурука, закричал, как медведь.

Тем не менее, Джинхён нанес удар левой рукой, чтобы пробить центр, а затем попал в страд.

Один-два удара и кулаки, похожие на молот, поразили Ким Чуль У!

«Ууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу »

Ким Чул У наконец упал назад в результате интенсивной атаки, поразившей пороги.

— Не надо, ради бога. Ким Джин Хен убил Ким Чуль У...»

Дети выглядели невероятно.

Ким Чул У также считался следующим лучшим кулаком среди первоклассников.

Кстати, Ким Джин Хен, который думал, что он просто ученый жучок, победил Ким Чоль У?

На самом деле это неудивительно.

Это Ильджин, так что что бы это ни было, это школьная драка.

Если это не гетеросексуальная драка, самое главное — это бандиты и смелость.

Чтобы поднять эту проблему, Джинхёна каждый день избивали и дрались штампами по кикбоксингу.

И была техника кикбоксинга, отчаянно отшлифованная волей Акбари. У меня не было причин проигрывать.

'Все еще болит. '

Джинхён покачал головой от боли. И я посмотрел на идеалы, стоящие там.

Перед аборигенами больше не было места.

"Что ты делаешь? Ты собираешься остаться на месте? »

«……! »

Аномалия кусает губы.

Его органы дразнят друзей за его спиной, а не борются с ними сами.

Ким Чул У был побежден, но соперника быть не могло.

Если бы Джинхён знал, насколько хорош был бой, он бы даже не прикоснулся к ней.

Баги и неровности.

Когда Джин-хен входит, он отступает за танец. Джинхён схватил идеалиста за шею.

"Извиняться."

«……!! »

«Извини за пожелтение, ублюдок. »

Джинхён пристально смотрел на идеальных людей.

Аборигены были в этом злы.

Половина ребенка глотала слюну и смотрела себе в рот, схватившись за горло.

"Замолчи!! »

Идеалист попытался взмахнуть кулаком.

Но Джинхён был быстр.

Бум!!

Лицо аномалии вернулось. Губы его были разорваны и лилась кровь.

"Выгода!! »

Заблокировав атаку левой рукой, Джинхён снова вонзает кулак.

Пак! Пак! Пак!

Я не стал противником. Однажды странное лицо аборигенов изменилось вот так.

"Останавливаться.... "

Это был жалобный голос.

Из двойных ноздрей у него текла кровь из разорванных губ, и он просил еще.

Джинхён снова схватил его за воротник.

"Извиняться."

Глаза аборигенов дрожали. Но я не мог легко открыть рот.

Это было позорно перед всеми полудетями.

«Желтоголовый».

«Э-э-э, да? »

Ёнмунджин был удивлён звонком Джинхёна.

"Идите сюда. »

Желтая Луна Джин взглянул на них.

Лицо Императорского Лунного Джина накануне подверглось издевательствам со стороны идеалистической партии.

— спросил Джинхён.

«Почему ты ударил Желтую Луну? Вы сделали что-то не так? Ответьте мне."

«……. »

Прежде всего, люди не ответили.

Но даже если я не услышал ответа, я знал Джин Хён.

Особой причины быть не может. Идиот, этот парень всегда такой!

«Извинись перед Желтым Лунным Джином. »

«……. »

"Прямо сейчас! »

"Мне жаль..... "

Это неохотный голос.

Джинхён покачал головой.

«Извинись как следует. »

«Ха, но.....»

«Эй, аномалия. »

Джинхён смотрел глазами, как огонь.

«Разве ты не знаешь, что ты сделал не так? Я очень извиняюсь, прежде чем упаду! »

В это время аборигены глотали слюну. В конце концов, он склонил голову перед Желтым Лунным Джином и извинился.

"Мне очень жаль. Я больше не буду этого делать. »

Глядя на унижение этих идеалов, половина детей в душе выглядела крутой.

Начиная со средней школы, аборигены часто издевались над уязвимыми детьми.

Однако сегодня я встретил владельца, и никого не тронули ранг и сила воинской семьи 1-го ранга.

Ура! Ура!

В это время прозвенел звонок, возвестивший за 10 минут до начала урока.

— предупредил Джинхён своим ошейником.

«Такие вещи... Еще раз, я не буду заканчивать это так долго. Запомни."

"... Ах я вижу. »

Ли Мин вывел Ким Чоль У из класса. А я ушел рано и не вернулся до конца занятий.

Половина детей собралась к Джинхёну.

«Джинхён, это потрясающе! Вы видели, как он выглядел? »

«Идиот этот парень. Я не хорошо проводил время со средней школы. Спасибо вам, все круто! »

Дети, видевшие глаза аборигенов, выглядели героями.

Сказал Желтая Луна Джин с лицом без лица.

«Спасибо, Джинхён. И... мне очень жаль. »

Он пытался отвернуться от Джинхена из-за запугивания идеалов, но Джинхён поплатился за издевательства Желтой Луны. Мне нечего было сказать тебе, чтобы извиниться.

Но Джинхён покачал головой. Он понимал, что у Желтой Луны Джина не было выбора.

"Все нормально. Я понимаю. Кажется, тебе очень больно. Внимательно посмотрите на свое тело. »

— Что... Ты все еще наш друг, да? »

Джин-хен рассмеялся.

«Итак, когда ты стал другом? »

Лицо Желтого Лунного Джина просветлело.

«Ну, спасибо вам большое. Я буду работать так усердно, как ты говоришь. »

* * *

Но не все проблемы были решены.

На следующий день стена закричала.

«Ким Джин Хён, следуй за мной в класс! »

Обычный класс был благоприятным для Джинхёна, первого класса, но атмосфера сегодня была необычной.

Джинхён догадался, почему.

«Из-за ненормальных людей. '

Действительно, стена постукивала по парте в классе и общалась.

«Джин Хён Ким. Я так хорошо это видел, со мной случился этот несчастный случай?! »

"Что ты имеешь в виду? »

«Одностороннее нападение на невиновного сводного друга? Ты бандит, чувак? »

Стены были красными и злыми.

Джинхён догадался о ситуации.

— Школьный совет, должно быть, слышал эту историю. '

Стены, которых он знал, не были великими людьми, которых заботили ссоры и нападения студентов.

В прошлом, даже если меня преследовали, я ни разу не слышал голоса, написанного идеалистом.

Я просто делал вид, что не знаю.

Стена представляла собой типичное предрасположение, сильное к слабому и прогибающееся к сильному.

Сказал Джинхён, не наклоняясь.

«Желтая Луна Джин подверглась одностороннему нападению со стороны идеалов. Почему ты ничего об этом не сказал? »

"Какой мужчина? Мальчики могут бить друг друга. »

«Аборигены просто ради развлечения напали на Желтую Луну. Желтый Лунный Джин был настолько тяжело ранен, что все его тело было проколото. Это полное школьное насилие. Почему ты так не сказал? »

"Этот парень...! »

— решительно сказал Джинхён.

«Как друг, я просто занял свое место. Если бы я не активизировался, идеалы продолжали бы атаковать Желтую Луну. »

Лицо стены покраснело.

Но я уже не ладил так хорошо, как раньше.

Если бы это был кто-то другой, я бы взорвал волну, но в школе ожидается, что Джинхён станет первокурсником, поэтому я не могу.

И, во-первых, это была большая ошибка.

Надо мной издевался слабый ученик.

Ведь стена вздохнула.

«Ха, ты. Вы не знаете, где живут аборигены. »

«…Что случилось с его семьей? »

— задумался Джинхён.

Идеалы, как и стена, отмечались и директором, и правлением в целом.

Но я знал только, что он был очень богатым человеком. Я не знала точно, где находится дом идеальных людей.

«Я не могу вам сказать. Но в любом случае на доске бардак. Я хочу, чтобы ты был дисциплинирован. И сегодня после обсуждений вы и директор решили отстранить вас. »

В конце дня Джинхён выглядел смешным.

Приостановление единовременно?

"Это вздор. Приостановление единовременно? Какие наказания предусмотрены для людей, находящихся в группе риска? »

«Нет никакого наказания для аборигенов. »

Джинхён схватил кулак.

Гнев возрастает.

С тех пор он попал в аварию, ни разу не прослушал и его сразу отстранили?

«Я не могу этого признать. Если вы пытаетесь меня отстранить, вам нужно понять то же самое. »

"Не таким образом. »

«Сэр, каковы правила отстранения от занятий в нашей новой средней школе? »

"Это..... "

Стена не ответила.

Сказал Джинхён.

«Несмотря на то, что существует ряд правил, мы знаем, что разовые драки не являются разъяснительной работой и не являются дисквалификацией. И есть такие правила». Если вы намеренно преследуете или пытаетесь преследовать другого студента, вы будете подвергнуты дисциплинарному отстранению или исключению. «Согласно этим правилам, человек, которого необходимо отстранить, является аборигеном. »

У меня молодой организм, но я прошла все акушерства.

Я не собирался подвергаться такому несоразмерному наказанию.

----------

Гений медицины?

— В любом случае, это… это громко, ты! Ты груб со мной! Это ты отстранен! »

Стена злилась, потому что это было нелогично.

Но Джинхён не собирался отступать.

Однако ситуация разрешилась в неожиданном направлении.

В тот момент, когда Джинхён попытался открыть рот, в его рот раздался голос.

«Прекрати».

«……!!! »

Стены и Джинхён в изумлении повернули головы. И тут появилась неожиданная фигура.

Он был идеалистом.

«Прекратите, сэр. »

— Что ты имеешь в виду, Санмин? »

Стена увидела глаза аборигенов.

Но фарисеи сказали чудо.

«Хватит об этом, потому что я сделал что-то не так. »

«……!! »

Стены были пухлыми.

"Хорошо...? Но...? »

"Действительно. Это моя вина, так что позвольте мне приостановить разговор. »

Стена подпрыгнула.

"Что это значит? Вы отстранены? Вы можете спорить с друзьями. »

Ким Джин Хён нахмурился.

Что ты думаешь? '

Однако лица аборигенов, повсюду наклеивавших повязки, видно не было.

«Как ты сказал, мы просто ссоримся с друзьями, так что, надеюсь, ты не возражаешь. »

"Ну, да. Я понимаю."

При этом волнение в классе было прервано из-за аномалии.

Джинхён, вышедший из стеклянной двери класса, рассказал об идеалах.

"Что ты думаешь? »

"Что?"

«Почему ты мне помог? »

Но аномалия ответила лишь разливом.

"Хорошо...? Я не знаю. »

и исчез за коридором, даже не взглянув на Джинхёна.

Джинхён, оставшийся один, произвел впечатление.

Что ты думаешь? Он в плохом настроении. '

* * *

После этого аборигены ничего особенного не сделали.

Он тусуется со своими друзьями так, как будто только что врезался в стену, и благодаря ему у Джинхёна был спокойный день.

Однако не похоже, что идеальные люди не заботятся о Джинхёне.

Иногда, поворачивая голову, я не спускал глаз.

Это не означало, что я смотрел. Я просто смотрел на него своими черными глазами, чего не знал.

'Что? Если вам есть что сказать. Я плохо себя чувствую.'

Затем я увидел свой первый промежуточный экзамен после поступления в среднюю школу.

«Ха... я сделал все фотографии. Как дела, Джин-хен? »

Желтая Луна Джин покачала головой.

Недавно он последовал совету Джинхёна и учился самостоятельно.

«Мне тоже пришлось нелегко. »

«Хех, не лги. Как и в средней школе, я просто отпущу все это. Ты снова будешь первым офицером, не так ли? »

«Ну, средняя и старшая школа разные. Я думаю, это будет сложно. »

«Если вы посмотрите на мои оценки, вы увидите. Опять первое место, я тебя пристрелю! »

Хуанмунджин, похоже, твердо верил, что Джинхён станет воином номер один.

Но Джинхена это не убедило.

Потому что это сильно отличается от средней школы. Я просто вынужден много работать. '

Вскоре после этого я получил оценки.

Стена скормила и приклеила на доску распечатанный листок с указанием оценок и оценок половины детей.

«Проверьте свои оценки! Я не позволю ему снова опуститься ниже этой отметки. »

На бумаге оно было написано в порядке убывания от первого к последнему.

Для других это был порочный способ узнать свои оценки, но его часто использовали для стимулирования детей.

И там было написано:

1-е место. Ким Джин Хён набирает в среднем 97,5 баллов. 1-е место.

2 место. Средний балл 96,8 и более. 2 место.

3 место. Чжан Чул-мин, средний балл 93,2, 27 полноценных машин.

……

«Хе-хе, ты прав. Я снова был на первом месте. Стреляй жаркое!

Но Джинхён покачал головой.

«Это было нелегко. '

На втором месте средний показатель отличается от среднего всего на 0,7 балла. Это должно было выглядеть примерно так.

«Но я номер 39. Наверное, я так не думаю. »

«Но вы поднялись чуть выше 43-го. Стараться. Я полезу. »

«Должно быть, да? Хе-хе. »

Затем Джинхён присматривал за идеальными людьми.

Он также осматривал каменную кладку.

1-е место. Ким Джин Хён набирает в среднем 97,5 баллов. 1-е место.

2 место. Средний балл 96,8 и более. 2 место.

Взгляд аборигенов не упал на эту часть.

Я, как всегда, мягко улыбнулась, но не упустила возможности схватить кулак.

И идеалы покинули класс и больше не вернулись. Это был несанкционированный вывод средств.

'Плохой парень. '

У Джинхена был набит язык.

* * *

Мои родители были очень рады моему первому месту в старшей школе.

«О, мой мальчик. На кого они похожи? »

Мой отец сказал коротко.

«Джин Хён похож на меня. »

«Нет, а что? Я хочу, чтобы ты выглядел как сводный брат Джинхёна. Что ты имеешь в виду? »

В тот день мой отец снова пришел пьяным. Каждый раз, когда Джинхён финишировал первым, он пил.

«Папа, это вредно для твоего здоровья, так что ограничь употребление алкоголя. »

"Да спасибо. »

Отец с удовлетворением ответил на беспокойство сына.

— Джинхён, ты знаешь это? »

"Что?"

«Мы — это только ты. »

«Я тоже. Так что не забудьте отказаться от выпивки. »

Не обязательно через два года его отец умер от рака желудка поздней стадии. Такое употребление алкоголя может отодвинуть этот период.

«Дом сильно накренился с тех пор, как ушел мой отец. '

Но на этот раз я так не сделаю.

Прямо своей рукой.

«Кстати, это печальное время. Если будет позже, вы можете упустить время. '

Джинхён, вычисливший дату, сказал:

«Отец, можешь ли ты оказать мне услугу? »

«Пожалуйста, сын мой, конечно, ты должен послушать. Что это такое?"

— Завтра я разолью стакан и расскажу тебе. »

У моего отца было подозрительное лицо, но Джинхён покачал головой.

"Завтра скажу. Засыпай."

* * *

Рано утром следующего дня моя мама вырастила ростки сои.

«Ты там в порядке? Почему ты так много пьешь.....»

«……. »

Мой отец молча ел морские водоросли. Я был очень рад за своего сына.

— спросил мой отец Джинхёна.

— Кстати, Джинхён, разве ты не говорил, что вчера хотел кое-что у меня спросить? »

«Давайте сначала поедим. Я скажу тебе после ужина. »

«……?? »

Продолжая мыть пол, отец наклонил голову.

В конце еды он спросил еще раз.

«Что это за чертова услуга? Это сложная просьба? »

Джинхён, не говоря ни слова, протянул белый конверт.

В конверте было 300 000 вон.

«.. Зачем эти деньги?? Откуда у тебя деньги? »

Родители выглядели подозрительно.

«Это деньги, которые я собрал. Не волнуйтесь, я забрал его, потому что это было похоже на доставку газеты во время моих последних каникул перед школой. »

«Но зачем эти деньги? Мне не нужны никакие пособия, но я воспользуюсь тобой. »

Моя мать вернула конверт Джинхёну.

Но Джинхён покачал головой.

«Отец, не окажешь ли ты мне услугу? »

— Да, какого черта ты меня спрашиваешь? »

— спросил мой отец любопытным голосом.

Я просил вас передать мне конверт с деньгами... Я не знал намерений сына.

«Пожалуйста, пройдите медицинское обследование на эти деньги. Вот о чем я спрашиваю, Отец. »

«……! »

Мой отец выглядел удивленным.

— Что ты имеешь в виду, Джинхён? Вдруг проверка здоровья. »

«Это не что иное. В последнее время ни у кого не было гастроскопа... Мой отец здоров. Я собираюсь сделать это снова, так что бери. »

На самом деле, это было не по этой причине.

Два года спустя его отец умирает от рака желудка поздней стадии.

Это означало, что наверху уже были раковые клетки.

«Если вы обнаружите рак желудка в конце года, вы безоговорочно умрете, но если вы обнаружите его в начале, у вас есть высокие шансы вылечиться. Если ты сейчас сдашь анализы и выяснишь это, твой отец сможет жить. '

Моя мать сказала со странным лицом.

«О, сын мой. Это было чудесно. А разве ей не нужно обследоваться? »

В голосе Джинхёна было неловкое выражение.

К счастью, моя мать не сильно болела.

— Я отдам ее тебе позже. »

«Да, давайте сделаем это и благодаря моему сыну. Хо-хо.

Джинхён посмотрел на отца.

— Вас собираются обследовать, отец? »

Но произошло нечто неожиданное.

Мой отец вернул конверт с деньгами Джинхёну и покачал головой.

"Хорошо. Я не собираюсь проходить обследование.

« ……?! »

Джинхён был удивлён.

"Нет почему? »

"Я все еще молод. У меня нет причин проходить обследование, даже если я серьезно болен. Я думаю, ты снова усложнил задачу, но я не хочу тратить деньги на просмотр. »

Это было отеческое слово, но Джинхён увлекся им.

«После начала мы пропускаем период лечения!»

На этот раз я не могу отказаться от этого.

Большинство видов рака вначале протекают бессимптомно.

После появления симптомов, как сказал отец, он не сможет пользоваться руками и умрет.

— решительно сказал Джинхён.

"Нет. Я обещал тебе вчера, так что, пожалуйста, послушай. »

Но и моему отцу было нелегко отступить.

«Спасибо, Джинхён, но я не думаю, что тебе нужно проходить обследование прямо сейчас. Позже... Если ситуация в ресторане улучшится, я получу. И ты сосредоточен на учебе. Оставь эти деньги моему отцу. »

Джинхён разрыдался.

Логично, что слова моего отца не были ошибочными. Проблема в том, что Джинхён знает будущее.

'Что мы делаем? Однажды установив его, изменить его непросто...»

В конце концов, сказал Джинхён сильным голосом.

«Отец, ты уже сказал, что люди должны сдерживать свои обещания. Не так ли?

"... Я сделал. »

«Это обещание, поэтому обязательно пройдите медицинское обследование. Это мое желание».

Глаза Джинхена и взгляд отца встретились.

В отчаянии в глазах сына его отец наконец сдался.

"Да я вижу. Не следуйте своему примеру. »

У Джинхена было яркое лицо.

— Да, и я сразу забронирую номер в больнице. »

«Вместо этого я сделаю это на наши деньги, а не на ваши. »

"Да, я понимаю. »

Вот и все.

Джинхён был взволнован и вошел в комнату, чтобы забронировать номер по телефону.

Отец и мать так посмотрели друг на друга.

— Я надеюсь на это, Хёджа. »

«Хм. Мне это не нужно. Это бесполезно."

Но этот взгляд мне не нравился.

Абсолютно.

Где твой отец, который не хотел бы, чтобы его сын сделал это сам?

* * *

Джинхён записался на гастроскопию в больницу, специализирующуюся на скрининге рака желудка.

«Может быть, рак уже ухудшается, верно?»

Я нервничал, когда сделал последнее бронирование.

Это был конец двух лет, так что там уже наверняка были раковые клетки.

Но что, если это уже происходит?

Я был ошеломлен этой мыслью.

«Нет, все будет хорошо. '

Джинхён попросил меня утешить себя.

«Это будет начало. Вначале его практически излечивают простой эндоскопической процедурой или хирургическим вмешательством. '

Вот так прошел день. За тот период ни класса, ни учебника не было на виду.

И день эндоскопии.

«Обязательно зайдите сегодня. »

«Да, не волнуйтесь. »

Я хотел пойти в больницу вместе, но не мог пропустить запланированное занятие в 14:00.

Вот так я ходил в школу и проводил утро, обед и день, просто наблюдая за часами. И как только бумага была побита, он побежал в ресторан своего отца.

— Нет, Джинхён? Ты уже закончил?

Моя мать была поражена.

— настойчиво спросил Джинхён.

— А что насчет моего отца?

"Хм?"

— А как насчет результатов анализов твоего отца? »

"Ах это..... "

Джинхён сглотнул слюну. Момент ожидания ответа Чарлной длился часами.

«Ничего страшного? »

"... Да? »

— пробормотал Джинхён.

В то время мой отец открыл еженедельные визиты.

«Эндоскопия — это просто небольшое воспаление сверху и ничего. »

«……! »

Лицо Джинхёна стало суровым.

У моих родителей были сомнительные лица.

— В чем дело, Джинхён? »

"О, нет. Я войду первым. »

«……? »

Затем Джинхён закрыл дверь магазина и вышел.

Джинхён хватает кулак, услышав звук мотоцикла, едущего туда-сюда по переулку.

'Больше ничего? Два года спустя у меня неизлечимый рак... Правда? '

Есть две возможности.

Желудок вашего отца действительно чистый, или врач, который видел эндоскоп, ошибся?

Мне пришлось проверить, в какую сторону.

Джинхён поспешил сделать шаг.

После того, как мой отец прошел тестирование, я отправился в скрининговую больницу.

----------

Гений медицины?

«Ой, как ты сюда попал? »

Медсестра в приемной выглядела подозрительно, когда увидела его.

Было странно, что симпатичный мальчик, который, казалось, был всего лишь подростком в больнице для скрининга рака, пришел один.

«Педиатрический отдел находится вон в том здании. »

«Я здесь не для того, чтобы обратиться к врачу, я здесь, чтобы проверить результаты анализов у ​​опекуна Ким Санмина. »

"Мистер. Ким Санмин? »

Это была хамза моего отца.

«Да, у меня была эндоскопия сегодня в 14:00. »

«И ты опекун? »

Медсестра открыла глаза и спросила.

Ему тоже сейчас 17 лет.

Однако он выглядел намного моложе, потому что его лицо было очень длинным. Должен ли я хорошо о тебе заботиться, школьник?

Однако он говорил как взрослый, с круглой молодой внешностью, поэтому был одновременно непоследовательным и милым.

«Результаты анализов врач рассказал взрослым. Не волнуйтесь слишком сильно. »

Джинхён был расстроен тем, что он сказал.

«Это больше потому, что ты хорошо выглядишь. Мне придется быстро состариться. '

В прошлой жизни меня часто презирали из-за моей неубедительной внешности.

Сейчас его никто не игнорирует, но у него нетипичная внешность, не соответствующая его умственному возрасту.

«Ужасно продолжать идти вперед 30 лет спустя. Нужно ли носить очки, чтобы выглядеть четко? '

Сказал Джинхён.

«Это неправильно из-за результатов тестов. Я хочу поговорить с вашим врачом о чем-то странном, поэтому, пожалуйста, подключитесь. »

Медсестра поднимает голову и берет трубку.

«Доктор, вы сейчас заняты... Вот что я вам скажу, так что подождите. »

Туту.

За гудком я услышал мужской голос.

Привет.

«Ах, сэр? Опекун Ким Санмина, который прошел тестирование сегодня днем, хочет прийти и обсудить результаты теста. »

О, я занят. На экзамене у него не было ничего особенного, так что объясни и отправь обратно.

Я даже услышал раздражающий голос Джинхёна.

- сказала медсестра грустным голосом.

«Учитель сейчас занят. В результатах испытаний не было ничего особенного, так что вам не о чем беспокоиться. Если ты придешь позже с родителями, я объясню подробно. »

Джинхён покачал головой.

«Мне жаль, что вы слишком заняты. Но есть повод обсудить результаты испытаний прямо сейчас. Как опекун и член семьи пациента, хотя я и ребенок, пожалуйста, скажите мне еще раз. »

У медсестры был суровый взгляд.

Однако тон и отношение Джинхёна были настолько твердыми, что его нельзя было отправить обратно в детстве.

В конце концов я взял трубку.

«Я, сэр? Воспитатель, о котором я вам говорил, хотел вас видеть....»

О, это раздражает. Тогда скажи им, чтобы вошли!

Это был голос, полный раздражения.

Джинхёна провели к передней части клиники.

"Подождите минуту. Я скоро тебе позвоню. »

Но, в отличие от этого, я уже давно ничего о нем не слышал.

Примерно через час позвонили Джинхёну.

"Мистер. Ким Санмин, заходи».

Внутри находился мужчина в белом халате, на вид лет около 30, который смотрел на монитор компьютера.

Мужчина, который долгое время не отрывал глаз от монитора, хотя Джинхён вошел, отвел глаза.

«Что, ты ребенок? Разве ты не говорил, что ты опекун? »

Джинхён сказал себе: «Я раздражен.

"Это мой сын."

Молодой доктор нахмурился.

«Тест вашего отца не выявил никаких конкретных результатов, кроме небольшого воспаления. После экзамена я все объяснил отцу. »

Зачем беспокоиться?

«Какие именно были воспалительные результаты? »

"Что?"

Доктор ответил сухо, как будто знал это.

«Это был хронический гастрит. Я все объяснил твоему отцу. »

Но Джинхён не спрашивал.

«Эрозивный? Это был Метапластик? Были ли подозрения на предраковые поражения? »

Доктор был поражен жаргоном, вылетавшим изо рта Атеда.

Но на мгновение мне показалось, что я тоже поискал в Интернете.

— Знаешь, меня это беспокоит. '

Доктор намеренно использовал профессиональную терминологию.

«Это был типичный эрозивный гастрит с диффузными гиперемическими изменениями в передней части тела и теле. »

Доктор пристально следил за его прогрессом.

Однако Джинхён только успокоился.

— Ты видел тело, заднюю стенку тоже? »

"Это..... "

Доктор был неправ.

Задняя стенка тела — это место, куда эндоскоп плохо достигает. Я не вижу этого хорошо, если не присмотрюсь внимательно.

— Я хорошо тебя увидел? '

— снова спросил Джинхён.

«Никакого плацебо, спонтанного кровотечения, атипичных результатов? »

«……!! »

Лицо доктора было твердым.

"Хорошо, что..... "

Я не присматривался к этому так внимательно.

Результаты, о которых говорил Джинхён, предполагают рак, но их было трудно наблюдать, если гастрит был тяжелым.

«Я так не думаю…»

Врач ответил, что он обеспокоен.

"... ничего подобного. »

Джинхён вздохнул.

Слова этого молодого врача не казались заслуживающими доверия.

«Извините… вы не можете показать мне гастроскопию? »

Доктор, выражавший большую гордость в своих словах, имел неприятное выражение лица.

«Вы сказали, что на самом деле не было никаких выводов. Если вас это интересует, вам не о чем беспокоиться, так что перестаньте выталкивать людей. »

Но Джинхён не мог отступить. Это жизнь моего отца, а не наоборот.

Он был хирургом, который в своей предыдущей жизни видел бесчисленное количество пациентов с раком желудка.

Эндоскопические фотографии можно интерпретировать лучше, чем кто-либо другой.

"Пожалуйста. Я волнуюсь за своего отца. Позвольте мне посмотреть ваши фотографии. »

Но врач скорее рассказал медсестре.

«Пожалуйста, впустите следующего пациента».

Медсестра в плохом настроении сказала с трудным лицом.

«Этот студент. Теперь нам нужно увидеть следующего пациента……. »

В конце концов, решительно сказал Джинхён.

«Статья 21 (2) действующего медицинского закона предусматривает, что, если того требует немедленное выживание или ухудшение состояния пациента, пациенту должен быть предоставлен доступ к медицинской документации или ее копия. Если вы выгоните меня вот так, это нарушение медицинского закона. »

«……! »

Доктор нахмурился.

Конечно, постановление Джинхена требует документов, доказывающих непосредственное существование и обман пациента, но не более того. Просто зайдите в Восточный офис и сможете быстро уйти.

"Понятно! Я покажу тебе ту картинку, которую ты хочешь. »

Затем я щелкнул мышкой и увеличил масштаб.

«Иди сюда и посмотри! »

Джинхён уставился на монитор, сглатывая слюну.

Красное эндоскопическое изображение перемещалось вдоль мыши.

«Верх, середина, низ……. '

Доктор сказал презрительным голосом, как будто знал.

«Выглядеть красным здесь зажигательно. В целом, кроме воспаления, никаких результатов не было. »

Это было именно то, что сказал врач. Это определенно было просто воспаление.

«Вы уверены, что у вас нет рака?»

Но это было на картинке от середины до верха.

Лицо Джинхёна стало суровым.

"Ждать! Пожалуйста, покажите эту картинку еще раз через минуту. »

"Что?"

«Картинка 18».

"Что в этом плохого? »

"Покажите мне."

Доктор нахмурился. Мышей двигали раздражающими смешанными руками.

"Теперь смотри. »

«……! »

«Теперь, когда я это увидел, я закончил. Выходить."

И врач попытался отключить эндоскоп.

Но... В этот момент голос Джинхёна дрогнул.

«Это… что это? »

"Хм...? »

Сказал Джинхён, устремив взгляд в угол экрана.

«Разве это не... рак желудка? »

----------

Гений медицины?

«……! »

Доктор сказал с гневным выражением лица.

«Что за ерунда? »

Джинхён указал на это пальцем.

"Этот. »

«……! »

В тот момент, когда я это увидел, лицо доктора побледнело.

Между красными воспалениями действительно была картина рака желудка.

Я не думаю, что видел это, поскольку это небольшое повреждение менее чем в 3 мм от поля зрения.

Доктор метался вокруг.

«Ну, это своего рода воспаление. »

Джинхён вздохнул. И я посмотрел прямо на врача.

"Действительно?"

«Э-это верно. »

"Действительно?"

«……. »

Доктор, который, казалось, смотрел в небо, в конце концов закрыл рот.

«Необычные желудочные морщины, плохая бдительность, слабые, но даже кровотечения. Типичный рак желудка IIc типа... воспаление? »

«……!! »

Глаза доктора расширились.

"Хорошо, что..... "

Слова Джинхёна были на 100% верными.

Но теперь, когда ты только в средней школе, ты это говоришь?

«Эм, как ты это сделал? Кто ты...? »

Врач спросил о поперечных колебаниях.

Это был глаз, которому я не мог поверить.

То, что только что упомянул Джинхён, пришло из уст университетского профессора, изучавшего эндоскопию.

Врачи не знают, если у них нет эндоскопа или рака желудка.

«Кто я сейчас действительно имею значение? Я первокурсник средней школы. »

Доктор, казалось, был в восторге от холодного ответа Джинхена.

Даже такое же красное открытие позволяет по эндоскопическим признакам определить, является ли это нормальным воспалением, простым образованием или раком желудка.

Только при условии, что существует медицинская предусмотрительность, позволяющая его распознать.

«Никто не пропустит большой рак желудка, но в таком плохом положении эндоскопистам достаточно сложно не заметить маленький рак желудка! Как вы это распознали?!!»

Да, первый класс средней школы.

Я не мог в это поверить.

Джинхён вздохнул.

«Пожалуйста, скопируйте эндоскопическую фотографию. Я пойду в другую больницу и пролечусь. »

«...Это да. »

Доктор взял на себя тяжелую бумажную работу.

Медсестра помогла привести себя в порядок и посмотрела на Хена.

Даже медсестра, наблюдавшая сзади, не могла поверить в происходящее.

Один старшеклассник обладает такими медицинскими знаниями?

«С самого начала я не думал, что что-то необычно, но… Это смешно. '

Джинхён, получивший эндоскопические фотографии и записи, отвернулся.

"Тогда вперед. »

Тогда врач не решился сказать ему.

«Смотри, я не пропустил это намеренно. Мне жаль."

Джинхён покачал головой.

"Я знаю. Это человечно, и ты можешь ошибаться. Однако……. »

В голову пришла плохая старая идея и посоветовала мне.

«Я предлагаю вам учиться еще немного. И для пациента, и для учителя. »

«……! »

Доктор поклонился лицу, превратившемуся в грязь.

Мне нечего было сказать, потому что я был прав.

* * *

Джинхён записался на прием к престижному профессору рака желудка в больнице Корейского университета.

Мне хотелось, чтобы моего отца лечили лучшие профессионалы.

— Джи, Джинхён, всё будет хорошо, да? Рак..... "

Моя мать с поющим лицом схватила Джинхёна за руку.

Мой отец заплатил за замок.

— Я еще не уверен, но не дрожи. »

«Ну, еще... говорят, есть вероятность рака. »

"Ага."

Мой отец не верил, что у него рак.

Джинхён также сказал, что это, скорее всего, рак, но не сказал, что это точно.

Это потому, что резкие слова сразу могут быть слишком шокирующими.

«И я бы не поверил этому, даже если бы я был учеником старшей школы. '

Вскоре подошли даты бронирования, и мы направились в университет, где расположена университетская больница Кореи.

На этот раз я был не один с отцом, а с Джинхёном и матерью.

«Это больница Корейского университета. '

Она была такой же большой и великолепной, как больница, представляющая Корею.

Старый был неисправен, но даже выглядел старомодным.

Выйдя из автобуса и пересек парковку, Джинхён успокоил ее.

«Не волнуйся слишком сильно, мама. »

«Да, но я все еще живу ради сына. Мне так жаль, что ты здесь. »

Она всегда была так расстроена тем, что Джин Хён был таким большим.

Если бы Джинхён не порекомендовал эндоскоп, он бы даже не знал, что существует серьезная болезнь.

Но я уходил от людей, которые были заняты приходом и уходом.

Я увидел знакомую машину, припаркованную на стоянке.

'В том, что...? '

Спортивный седан БМВ. Раньше он видел эту машину в белом цвете.

«Аномалия? Это его машина. '

Лихач ездил на спортивном седане прямо по школьному предмету.

Он также время от времени меняет машины.

Это же та же самая машина, не так ли? Ему незачем приходить сюда. '

Джинхён, который так думал, взял своих родителей и направился прямо в главное здание.

Идиоты, приходил он сюда или нет, его не волновало.

Я получил его на белой стойке и стал ждать помощи.

Выражение лица моей матери стало еще хуже, когда я посмотрел на пациентку, лицо которой сидело рядом с ней.

«Ким Санмин, зайди в клинику. »

Медсестра позвонила моему отцу.

Мой отец напряг лицо, чтобы увидеть, какое напряжение было в стене.

В клинике находился врач средних лет с резким впечатлением, который сдавал ему голову с размахом.

Он был крупнейшим профессором рака желудка ( ).

«Профессор Максвон…»

Когда я увидел его лицо, ощущение было новым.

Джинхён и профессор Вонг несколько раз проходили обучение в большой больнице, которая много лет спустя превратилась в крупнейшую больницу страны, в качестве прелюдии к их предыдущим жизням.

«У меня было много неприятностей. Ты был так молод».

Это было странно.

"Добро пожаловать. У вас возникли подозрения на эндоскопический рак желудка? »

Смелый, но дружелюбный голос сломал мне разум.

Профессор Чой был строгим врачом для коллег-врачей, но теплым «хорошим» врачом для пациентов.

«Да, я принесла сюда эндоскопический снимок. »

Джинхён передал скопированные компакт-диски и обязательные пластинки.

— А что насчет студента?

«Я опекун».

Профессор странно взглянул, когда молодой студент, похожий на ученика средней школы, вел себя как взрослый воспитатель.

Однако он не выглядел и не был похож на врача, который его игнорировал.

"Хм……. »

Компьютер загудел и загрузил эндоскопические фотографии.

«Э-э, что вы думаете, сэр? »

— спросила моя мать горящим голосом.

- ответил Цой.

«Рак желудка – это правильно. »

«Ах...!!! »

Моя мать издала отчаянный стон. Мой отец тоже закрыл глаза.

«Э-э, что нам делать, сэр? Так это государство, мертво? »

Однако, в отличие от отчаянных вопросов, профессор Чой отреагировал чудесным образом.

Он улыбнулся.

"Не волнуйся. Это можно вылечить. »

«Я, правда? »

«Рак желудка делится на раннюю и позднюю стадии. Рак желудка на поздней стадии умирает безоговорочно… но рак желудка на ранней стадии можно вылечить. Особенно если ваш муж очень быстро вылечит вас на ранних стадиях, вы вылечитесь более чем на 90%. »

«Ах...!! »

Лица моих родителей были разрисованы.

«Но рак желудка был настолько маленьким, что никаких симптомов вообще не было… Как вы попали на эндоскопию? »

Моя мама с гордостью посмотрела на Джинхёна.

«Я сказала, что беспокоюсь за своего сына, поэтому попросила его сделать эндоскопию. Если бы я этого не сделал, меня бы всю жизнь не проверяли на эту натуру. »

«Ваш сын спас вашего мужа. »

— спросил мой отец.

"Что это значит? »

«Теперь, когда мне сделали эндоскопическое исследование, это излечимо. Если бы вам не сделали эндоскопию, раковые клетки не выросли бы через год или два. Мудрый сын спас моего отца. »

«……!! »

Глаза моего отца дрожали. Его глаза были наполнены глубокими эмоциями.

«И эти ранние формы рака желудка врачи часто упускают из виду... Я думаю, что врачи, проводившие эндоскопию, были очень хорошими. »

Мой отец покачал головой и сказал гордо.

«Нет, это был не диагноз врача, это был диагноз сына. »

"Да? Что это значит? »

Моя мать дрожала рядом со мной.

«Врач в больнице просто ошибочно истолковал это как воспаление... но он пошел в больницу, увидел эндоскопические фотографии и узнал! »

В глазах профессора Мэй Вон на ум пришел Ли Ли. Но он не поверил словам родителей.

«Сынок, ты такой гордый. '

Как врач может подхватить такую ​​болезнь?

----------

Гений медицины?

«В любом случае, теперь надо лечить… вот в чем проблема. »

«……?? »

«Я могу исцелиться, но у меня плохое положение... Думаю, надо вырезать весь желудок. »

«Он такой маленький, а желудок целый...? »

«Да, из-за анатомической природы желудка рак в таком положении должен разрезать весь желудок. »

«...это большая операция. »

"Да."

Когда слова доктора стали тяжелыми, лица родителей тоже снова стали тяжелыми.

Я всю жизнь не спал, а мне придется вырезать весь желудок. Я понятия не имел, насколько масштабной была операция.

«Нет побочных эффектов? '

«Конечно, проблем может быть много. Я бы хотел отрезать немного меньше и оставить немного, но... Я не в лучшем положении, так что это будет сложно. »

По мере продолжения разговора я становился глубже.

Сказал Джинхён, который все еще слушал.

«Я... профессор. »

«Но почему, студент? »

«ЭСД… Нет, не процедура разрезания слизистой эндоскопом? »

«……! »

Глаза профессора Чоя расширились. Это был не термин, вышедший из уст старшеклассника.

Джинхён поспешил вокруг.

«Я изучал это отдельно… Я знаю, что с эндоскопом не придется резать ножом живот, и побочных эффектов очень мало. Степень лечения почти как операция на желудке. »

Профессор Чой носил очки.

"Конечно, это является. Но эндоскопическое лечение можно применять только в том случае, если рак желудка действительно неглубокий. А у вашего отца на эндоскопическом снимке были морщины, а это вполне вероятно, что рак желудка проник до дна слизистой оболочки. »

Закончив свою речь, Цой все равно ее не понял, но пожалел, почему объяснил это старшеклассникам.

Но полученный ответ был более поэтичным.

«Я думаю, что морщины неглубокие, а размер поражений настолько мал, что глубина рака, вероятно, будет небольшой. Не следует ли нам попробовать эндоскопическое УЗИ на глубину, КТ на отдаленные метастазы, а затем попробовать эндоскопическую терапию? Если опухоль глубокая, после этого можно попробовать еще раз хирургическое лечение. »

«……!!! »

Профессор Чой был в ужасе и слегка приоткрыл рот.

Это действие не произвело резкого впечатления, но я был не менее удивлен.

«Нет… как студент это сказал? »

Джинхён поспешно огляделся, понимая, что он прошел.

«Я учился до того, как пришел в больницу. Ой, извини, если тебе плохо. »

"... ты учился? »

Но выражение лица профессора Чоя было ненадежным.

То, что сказал Джинхён, теперь исходило из уст врача, специализирующегося на раке желудка.

Соответствующего клинического суждения, которое является контекстуальным, нет ни в одной книге.

Увидев его, она улыбнулась и сказала:

«Этот ребенок похож на меня! Через месяц или два с тех пор, как я начал учиться, я был первым в колледже! »

Мой отец сказал,

«Ты выглядишь так же, как я. »

«Ах, Отец. Мать..... "

Джинхён выглядел смущенным, а у Чхве было смешное лицо.

«Как бы хороша ни была моя голова, это невозможно…»

Сказал он после того, как кашлянул.

«В любом случае, я согласен с вашим сыном. Хорошо избежать большой операции. Тогда мы поступим, как сказал ваш сын, так что госпитализируйте. »

* * *

Дальше все прошло гладко.

После госпитализации было проведено несколько анализов, и, к счастью, не было обнаружено никаких признаков глубокого проникновения рака, что позволило провести эндоскопическую процедуру без разрезания желудка.

— С тобой все будет в порядке, Джинхён? »

«Да, все будет хорошо. »

Проходя эндоскопическое лечение, Джинхён и ее мать нервно ждали результатов на улице.

В большинстве случаев лечение заканчивалось успешно, но меня беспокоило, что это работа моего отца.

А через два часа... Их нашел Джинхён, и профессор Чхве, проводивший эндоскопическую операцию, нашел их.

«Сэр, что вы думаете? Это было хорошо?"

Мама срочно спросила.

Джинхён тоже ждал ответа.

Профессор Чой улыбнулся острым взглядом.

«Успешно вылечилась. Не волнуйся."

«Ах...! Спасибо."

Моя мать склонила голову. Джинхён тоже сказал спасибо.

"Большое спасибо. »

"Нет. А ты..... "

Чхве Хён, который запутал конец своей речи, выглядел подозрительно.

"Зачем ты делаешь это? »

Но Чой покачал головой, собираясь что-то сказать.

"Нет, это не так. »

«……? »

Затем отец благополучно выздоровел.

И через несколько дней.

«С тобой все в порядке, отец? »

"Все нормально. Сейчас мне уже лучше, так что тебе пора перестать ходить в больницу. »

«Нет, это лучше, чем нож в живот, но эндоскопическая процедура — это большое лечение, поэтому нужно хорошо себя беречь. И я тоже здесь учусь, так что не беспокойся о моих оценках. »

Из-за упрямства Джинхёна он покачал головой.

Пока богач так говорил, кто-то подошел к койке лазарета.

Он был Цой.

Я пришел посмотреть, хорошо ли я поправляюсь, без особых проблем.

«Есть ли боль в животе? »

"Да, я в порядке. »

«Окончательное исследование ткани, которое мы проверили на предмет эндоскопического лечения, также показало, что она была хорошо обработана. Это не будет проблемой, если в будущем вы пройдете хорошее периодическое обследование. »

Профессор Чой, принесший хорошие новости, посмотрел на Джинхёна.

"Ты..... "

"Да?"

Он не решался спросить.

«Вы действительно изучали то, что сказали на своей первой тренировке? »

"Да, я. »

Это был непоколебимый ответ, но профессор Чой не понял.

И это был не единственный раз.

Даже после госпитализации Джинхён часто демонстрировал знания и слова, превосходящие его возраст.

Вы гений не по возрасту? '

Это смешно, но другого ответа в голову не приходит.

Он посмотрел на проблемный дом, который держал Джинхён, и спросил.

"Изучение? »

"О да. »

«Я слышал, что ты хорошо учишься… В какой колледж ты собираешься поступать? »

Джинхён ответил с сморщенным лицом.

«Прежде всего... я думаю об Университете Кореи. »

«Да, с тобой все в порядке. На какую специальность вы бы хотели пойти? »

«…Я намерен поддержать медицинскую школу. »

"Да?"

Глаза профессора Чоя расширились.

Джинхён дрожал.

"Зачем ты делаешь это? »

«Я очень хочу поступить в Корейский медицинский университет… и стать моим учеником. »

«……! »

"Почему бы и нет? »

Джинхён поспешно покачал головой.

"О, нет. Я не ненавижу это... Это слишком внезапно...»

«Я думаю, вы можете стать великим врачом, спасающим жизни. Увидимся, когда приду».

Профессор Чой пошел в лазарет, чтобы поговорить об этом.

У Джинхена был суровый взгляд.

Быть учеником? '

Наибольший круг учеников не просто подразумевал студенческие отношения с профессором медицинской школы, но хотел привести его к той же специальности, чтобы обучать и воспитывать его как ученика.

Мой отец подозрительным голосом говорил о неприязненном тоне своего сына.

«Ты хороший профессор, тебе это не нравится? Я думаю, вам было бы хорошо стать врачом, спасающим жизни, как профессор Чой…»

«Это тоже хорошо... У меня есть медицинская специальность, которую я хочу получить отдельно. »

"Что это такое?"

Доктор, спасший жизни.

Врач, который служит другим.

Очень хороший. Очень хороший. Это жизнь, которую он искал в прошлом.

Но... на этот раз мне хотелось прожить другую жизнь.

"Дерматология."

* * *

Поздно вечером Джин покинул лазарет.

Это выходные. Я планирую сегодня переночевать в больнице.

«Он не любит пациентов отделения интенсивной терапии, сэр! »

«Я уже в пути! »

Доктор и медсестра прошли мимо него с настойчивым выражением лица.

Когда я выгляжу занятым, я думаю о старой идее и чувствую себя утонченным.

Он вышел из вестибюля и посмотрел на ночное небо.

«Врач, спасший жизни… Раньше я очень много работал. '

Я горько усмехнулся.

Увидев темноту без звезды, Соджу и сигареты вытащили.

Раньше он очень любил алкоголь и сигареты. Я любил пить и курить, а также играть.

В конце шутера он поступил в медицинскую школу и теперь думает, что его жизнь окончена, ошибочно все врачи успешны, и когда он не может адаптироваться к сложной медицинской учебе, он пьет и курит, чтобы снять стресс.

«В то время, хотя дома было трудно, я думала, что выпускной все решит. Врачи знают, что все они зарабатывают деньги. Это была абсурдная иллюзия».

Потом он пришел в себя, когда случайно умер на первом курсе ординатора.

К счастью, Юямуя скончался, не предъявив иска, но он был жалок и не мог этого вынести. Я хотел умереть.

Поэтому я отчаянно пытался.

Я пытался и пытался блевать кровью, потому что понял, что невежество и некомпетентность — это грехи.

Спустя столько лет он добился признания своих выдающихся навыков и получил возможность работать в лучших крупных больницах страны, но в конечном итоге был вытеснен из конкуренции рядом внешних факторов, независимо от своих способностей.

Затем, когда спад пошел на спад, один бизнес был полностью разрушен и в конечном итоге впал в рецессию.

«На этот раз я так жить не буду. '

Хороший дерматолог из Каннама.

Это была цель этой жизни.

На этот раз оно будет успешным как в социальном, так и в денежном плане.

Вот возьму Порше, куплю здание... Проживу жизнь, которой не завидуют.

"Хм...? »

Однако Джинхён, задумавшийся, нахмурился. Я увидел удивительную фигуру.

Аномалия?

Я моргнул, но это было очевидно.

Это был хаотичный ключ, модельное лицо и идеалист.

«Почему ты здесь в такой час? '

Я разговаривал с кем-то в халате врача, не один.

Это был молодой врач, похожий на идеалиста. Но если есть разница, насколько толсты линии на лице?

Ты член семьи, брат? '

Но атмосфера не была необычной.

Разговор точно не был слышен издалека, но он был едва высоким, а лицо доктора, якобы его брата, было усеяно ветками.

Прежде всего, он не выглядел так, будто носил маску. Это было лицо перед взрывом.

Но это был тот момент.

Пуэбло!

Джинхён был удивлён.

Что это такое?

Доктор, похожий на своего брата, ударил не тех людей!

Губы упавших на пол аборигенов были разорваны и пролилась кровь.

Доктор чередовал.

«Ты шлюха! »

Три буквы были ловко вставлены в ухо Джинхена.

Люди скрипят зубами и что-то говорят, но я не слышу содержания.

А доктор отвернулся, повернул халат и исчез. Ли Миндо вытер губы и куда-то исчез.

«……. »

Я стоял и смотрел на него, потому что только Джинхён видел эту удивительную сцену.

----------

Точка перегиба спирали

Моего отца выписали без проблем.

В будущем особых проблем с регулярными обследованиями не будет, сказал Цой.

«Джинхён, правда… Большое тебе спасибо. »

Я не могу поверить, что мой сын спас мне жизнь из-за своего высокомерия! Родители поблагодарили меня за то, что я набил им глотки.

Джинхён тоже был доволен.

«Нет, отец. Вы должны оставаться здоровыми в будущем. »

«Джинхён! А что насчет этой матери? Хотите пройти тестирование? »

Джинхён неловко улыбнулся.

Сдать анализы не помешает, но моя мама будет здорова, пока не станет бабушкой.

«Моя мама позволит мне пойти в колледж позже и получить его. »

«Хо-хо, вот и все. На какие деньги меня проверяют? Спасибо за слова».

* * *

И время пролетело как один выстрел.

Джин Хён по-прежнему усердно учился и до конца первого семестра сдал несколько пробных экзаменов.

«Аааа...! Я устал. Джинхён, ты хорошо сдал тест? »

«Просто, ну. »

Желтая Луна Джинхён, лицо которого всегда в центре внимания, имел усталое лицо.

«Ты, должно быть, снова стал Бонаманой. Почему ты ни разу не пропустил первое место за весь семестр? »

«На этот раз я не знаю. Это было сложно."

Желтая Луна Джин попросил меня не лгать.

«Не лги! Вот о чем мы говорили в прошлый раз! »

Двое детей падали каждый раз, когда проходили тест, но оставались неизменными.

Ким Джин Хён из 1-го класса и Мин Мин из 2-го класса.

Они всегда имели тот же ранг, как если бы они назначили встречу.

«На этот раз нажмите на него еще раз. »

Джинхён засмеялся, когда Джин Желтой Луны понизила голос.

«Ну... тебе стоит посмотреть оценки. Но хорошо ли ты видел? »

"Мне? Хе-хе. Ну, я не знаю. »

Кажется, я не увидел светлого лица.

Благодаря Джинхёну император Мун Джин бодрствует уже 10 000 лет и в последнее время учится.

На последнем пробном экзамене он занял 15-е место. Конечно, 15 сзади.

А через несколько дней наступили летние каникулы.

Все приветствовали меня с ослепительным лицом.

Стена кашлянула и сказала напрасно.

«Молодцы за семестр. Не играйте и не учитесь усердно во время летних каникул. И теперь, когда у меня есть табель итогового экзамена, взгляните на него! Следуйте за некоторыми из тех, кто упал в класс больше, чем в прошлый раз. »

Я услышал низкие рассуждения, но стена несколько раз ткнула палкой в ​​доску, чтобы на меня пожаловались.

«Всем тихо! Я помещу это на обратную сторону табеля успеваемости, так что проверьте. Я собираюсь отправить домой свои личные табели успеваемости и показать их родителям. »

«Ууу……. »

Яю снова взорвался.

Однако стена не изменила ноздрей, и половина детских оценок была выписана на доске в порядке возрастания, и они убежали к задней двери.

«Ах, до праздников. »

«Мне это действительно не нравится, Конни. »

Дети заворчали и бросились к доске.

«Ааа! Я снова упал. Меня убила моя мать. »

«О, у тебя все в порядке? »

После прерывистого рёва Императорский Мун Джин подошел к Джинхёну.

"Смотреть! Ты снова был номером один! »

"Действительно?"

«Да, стреляй что-нибудь! »

Джинхён поверхностно улыбнулся.

«Ты получил хорошую оценку? »

"Ага! Я 23-й! »

Джин Хён выглядел удивленным этими словами.

Двадцать три места находятся в середине. Всего за один семестр я получил 20 и более оценок.

«Поздравляю».

«Хе-хе. Да, ну, если я постараюсь, я смогу получить такую ​​же оценку, как ты, верно? »

«Да, ты можешь все это сделать. »

Затем Джинхён посмотрел на оценки других детей, нет, на идеалы.

Второе место в мире у иммигрантов, средний показатель 97,8.

Средний балл составил 98,4, разница между Джинхёном и 0,6.

«Это хлопотно».

Так было каждый раз. Прежде всего, Джинхён искал несколько проблем.

«Я собираюсь сломать это снова. '

Я идеалист, который не всегда раскрывает свое сердце, но мне кажется очевидным, что в день оценок оно сломается.

«Ты всегда был так силен в бою?»

Однако каждый раз, когда я иду вторым в машине, я заслуживаю того, чтобы злиться.

В это время я услышал странный голос.

«Поздравляю, Джин Хён Ким. »

«……! »

Он был идеалистом.

Джин-хен был удивлен, но кивнул, не фыркая.

"Да спасибо. »

"Что ты думаешь? '

Это был первый раз после битвы, когда аборигены заговорили с ним.

Идеалист говорил с зеленоватым выражением лица.

«Это потрясающе. Как ты так хорошо учишься? »

«Не говори ничего. Нет никакой разницы между тобой и мной. »

«Нет, первое и второе место – это большая разница. Так же, как небо и земля».

Это была лошадь с шипом.

Когда я присмотрелся, я увидел ярость за тем же лицом.

«Но ты все время учишься? Оно вообще не отдыхает. Я не мог этого сделать, но это потрясающе. »

«……. »

Я почувствовал что-то необычное, и желтоперый прыгнул рядом с Джинхён.

Ким Чхоль У также подошел к Ли Мён Мину.

Сказал Ёнмин с улыбкой.

"Что ты говоришь? Я только что взял отпуск, так почему бы тебе не пойти в игровую комнату и не поиграть в игру? О, разве ты не умеешь постоянно играть в игры, просто учась? »

Желтоватые усы тряслись от смеха.

«Джин Хён не делает таких бесполезных вещей. »

«О, я уверен. Вы не можете попасть на первое место за 10 000 лет, как в игровую комнату. »

Умный Ким Чуль У получил сообщение.

«Санмин, если ты возьмешь меня с собой, атмосфера в игровой комнате испортится. Давай просто пойдем. »

Ли Мёнмин заботился о Джимджите Ким Чхоль У.

«Ты обманщик. Воину 1 ранга. »

«Ой, я совершил ошибку. Фу."

«В любом случае, это хороший отпуск. Мы просто пойдем. Учитесь усердно во время каникул. »

Джинхён, который все еще слушал, открыл рот.

"Пойдем."

"... что? »

"Пойдем. Игровая комната. »

«……! »

Прежде всего, он на мгновение выглядел удивленным и улыбнулся.

"Ты серьезно?"

Вы умеете трогать мышь? Джинхён ответил Рану в лицо.

«Один на один, или Тимпл, делай что хочешь. Я со всем этим разберусь. »

«……! »

Ли Мёнмин и Ким Чхоль У в безумии открыли рты. Джин Желтой Луны, который слушал, тоже был смущен.

«Джин-хён, ты не умеешь играть. »

Ким Чул У громко рассмеялся.

«Этот субъект. Вы знаете то же самое, что и учеба, не так ли? Давайте придерживаться этого. Я подарю тебе Аяка!»

Джинхён только рассмеялся, не сказав ни слова.

Вот так они направились в игровую комнату.

* * *

Я сидел в игровой комнате, где курили, и у меня были воспоминания.

Сколько лет? '

Я облокотился на мягкий стул и схватил мышь, заставив себя почувствовать себя утонченным.

«Мне просто хотелось бы выкурить сигарету. '

Это был первый день в школе, поэтому я нервничал и не только курил, но и пил.

«Быстро взрослейте. '

Резкий голос Ким Чуль У разорвал прошлое.

«Послушайте, я не знаю, умеет ли мышь двигаться. Вам нужно учить друг друга чему-то невесёлому? »

«Просто подключитесь. Ты собираешься делать это как Starcraft, верно? »

Джинхён открыл комнату, выйдя в Интернет.

Удивительно, но Ким Чул У немного удивился, но вскоре покачал головой.

Невозможно, чтобы парень, который все время учился, мог играть в эту игру.

«Я буду нажимать на нос, чтобы получить эту возможность. Что за придурок! '

По щелчку появился черный экран.

Starcraft был революционно моден в то время и возглавлял развитие киберспорта.

«Я просто не думаю, что это весело… Почему бы тебе не сделать ставку? Я хочу, чтобы ты оказал одну услугу проигравшей стороне. Не волнуйся.

Ким Чул У поднял шум.

Джинхён кивнул.

"Что вы хотите. Но если проиграешь, сдержи свое обещание. »

В ответ Ким Чуль У ответил любезностями.

«Идиот! Ты думаешь, что игра — шедевр, не так ли? Посмотрим».

После игры он обрадовался просьбе Ким Джин Хена оскорбить его.

Итак, Ли Мин и Ким Чул У сформировали команду, а Ким Джин Хён и Хван Мун Джин начали игру.

Джинхён выбрал «Random» в качестве своего типа.

Желтая Луна Джин высохла.

«Джин-хен. По крайней мере, прото будет лучше, когда вы начнете. Мне нравится дом Мэтта. По крайней мере, этим легко манипулировать. Просто вытащите базовый блок, и я позабочусь о нем. »

Маньяк игры, Желтая Луна Джин, также был опытным специалистом по звездному мастерству.

Но Джинхён не слушал.

"Все нормально."

Желтая Луна Джин плакала с видом «разрушенного». У меня не было другого выбора, кроме как играть в эту игру.

«Нам нужно лишь извлечь базовую единицу, какой бы расы это ни потребовалось. Хорошо?"

5, 4, 3, 2, 1……!

Игра началась.

«Давайте сначала атакуем Желтую Луну. '

Ким Чул У рассказал об идеалах плана. С этим согласились и аборигены.

Ким Джин Хён, королевский послушник, все еще здесь.

Победа над Джином Желтой Луны стала концом игры. И все они были очень, очень хороши.

Вскоре после этого монстр и коалиция войск Звездного Флота с оружием вторглись на базу Имперской Луны.

«Ах...! »

Желтая Луна Джин издает грустный звук.

Независимо от того, насколько хорошо он играл в игру, в одиночку предотвратить две атаки союзников было слишком сложно.

Но в этот момент произошло нечто неожиданное.

----------

Точка перегиба спирали

«Ага!! »

Из монитора доносится громкий крик.

Появилась группа воинов (зелотов) и отважных солдат (драконов) и атаковала Ким Чул У и заднюю часть идеалов!

Войска Ли Мина и Ким Чул У, состоящие из более чем одного отряда, были осаждены императором Мун Джином и недавно появившимися войсками.

Больше микроконтроля!

Вновь возникшие войска были многочисленны, но каждое подразделение двигалось живым.

Войска Ли Мён Мина и Ким Чуль У растворились в горстке крови.

"О, нет. Что это вдруг? Ни за что...? »

Ни за что.

Это был Ким Джин Хён.

Желтая Луна посмотрела на него с открытым ртом.

— коротко сказал Джинхён.

«Три часа до подножия Выше. »

«Ух... Ух! »

С тех пор это улица с односторонним движением.

Ааа! На экране резонируют только смерть отряда и звук взрыва здания.

«Не смеши! »

Ким Чул Ву открыл рот, увидев сообщение о поражении.

«Эй, это не то. Сделайте это снова!! »

Джинхён кивнул.

"Что бы ни."

Ким Чул У укусил его.

'Давайте посмотрим! '

Но результат был тот же.

На этот раз морские пехотинцы Звездного Флота Джинхёна уничтожили свои войска с помощью огнеметов и огнестрельного оружия.

Это не было умением противника.

Желтый Лунный Джин выглядел нелепо рядом с ним.

«Джи, Джинхён… Когда ты купил Starcraft? »

«Я уже делал это некоторое время назад. »

Однако Желтая Луна Джин не поверил.

«Ну, подожди минутку...? Я думаю, это ненадолго...? »

Навыки Джинхёна превзошли уровень интернет-суеверий.

Это как бы напоминало геймеров в прямом эфире.

«Ты... разве ты только что не учился? »

«Я только учился. Я уже делал это некоторое время назад. »

Подождите... Так примерно десятилетие?

Ким Джин Хён глубоко улыбнулся.

В прошлом... особенно когда он был головорезом, троицей и стрелком, он был зажигалкой в ​​игровой комнате.

Особенно понравился Старкрафт, который снимал стресс от учебы в Старкрафте.

Мне не разрешили посещать медицинскую школу, но я едва отпускал руку, чтобы сохранить свои навыки.

Ваш предыдущий бой был 3500 или 700? '

Через некоторое время люди, которые лучше Джин Хёна, станут ведущими гонщиками, но вначале они были лучшими в Интернете.

Ким Чуль У не мог держать рот на замке.

«Не смеши. »

"Обещать. Вы сохраните это? »

"Выгода!"

Ким Чхоль У был в ярости от вопроса Джинхёна.

Я хотел упасть, но этот округлый мальчик даже не оказался у него под кулаком.

В то время идеалисты говорили:

«Давайте сделаем это еще раз. »

Улыбающееся лицо рассказывало мне, что он чувствовал.

— У тебя лихорадка без ничего. Ты хочешь меня так победить? '

Ну, я не понял.

Каждый раз, когда я проходил тест на проблемной машине, мне хотелось сокрушить его игрой, которая выглядела так, как будто она того стоила, но это не получалось так, как я хотел.

"Что бы ни."

Джинхён медленно переместил мышь.

Вскоре после начала игры произошло нечто неожиданное.

Войска Ли Мина и Ким Чул У прибыли из Уруру.

Это было нападение на казарму, когда ты умер, и я умер.

Ким Джин Хён хотел выйти из игры, чтобы победить и проиграть.

— Я думаю, ты не хотел проигрывать. '

И все же я был немного впечатлен.

Конечно, это была самая эффективная стратегия в сложившейся ситуации.

Если бы не эти крайние методы, у них не было бы никакой возможности выиграть битву.

Но соперник был плохой. Джинхён сталкивался с бесчисленным количеством нападений такого рода.

Джинхён также мобилизовал и защитил всю власть, включая рабочих.

Ущерб будет огромным, но если мы все равно однажды остановим это, это будет победой. И этот тип боя был чрезвычайно выгоден для тех, у кого было такое сложное управление, как Джинхён.

Вскоре победа и поражение разделились. Конечно, это была победа Джинхёна.

"... Это вздор. »

Ким Чул Ву потерял слово.

Ты просто все время учишься и хорошо играешь в такие игры?

Боевые навыки значительны. Я даже не мог поверить своим глазам.

"Обещать. Вы сохраните это? »

"Выгода……! Да, скажи мне. »

«Хватит брать деньги у детей. По крайней мере, для половины детей. »

«……! »

Ким Чуль У хмурится, как мусор.

«Не делайте бесполезных ошибок. »

Внезапно атмосфера стала суровой. Ким Чуль У уставился на Хена так, как будто собирался сразу же ударить его.

«Есть пределы того, что вы считаете хорошим в учебе. »

Но Джинхён не отступил. Мне не нравилось, как я приставал к слабым детям.

Потом я услышал сюрприз.

"Да, я согласен. Чуль-у, ладно? »

Он был идеалистом.

"... Почему, почему? »

Ненормальные люди качают головами на неловкие вопросы.

«Обещание есть обещание. И это нехорошо, что ты приставаешь к половине своих друзей. »

«Ха, но! Санмин.

Ли Мён Мин улыбнулся и посмотрел на Ким Чоль У.

«Чу-у, давай сделаем то, что я говорю. »

«……! »

Это был тихий голос, но Ким Чоль У не мог даже сфотографировать.

Ким Джин Хён был слегка удивлен.

«Вы ведь этого не говорите, не так ли? »

"Да."

«……. »

Почему-то я не мог в это поверить.

«Почему ты мне не веришь? Я не думаю, что сделал что-то плохое в последнее время. »

Это было не то слово.

После того, как Джинхён польстил ему, больше никто к нему не прикоснулся.

Ким Чул-у, архитектор Ян, изводил только своих слабых детей и определенно отличался от прошлого.

«Кстати... Ты правда хочешь поиграть в эту игру вместо наших детей? »

"Что ты имеешь в виду? »

«Ах... вы все еще стадо? »

"О чем ты говоришь? »

«Напитки. Ты умеешь пить? »

Желтая Луна Джин был удивлен.

«Сью, выпить? Мы несовершеннолетние».

«Я имею в виду, это толпа, верно? »

Тем временем он посмотрел на Джинхёна. Казалось, что оно падает.

Джинхён был настоящим.

Каким-то образом я видел, как мое сердце пытается победить его.

«На удивление, здесь есть милый уголок. '

Ким Чул У рассмеялся.

«Да, Санмин. Что-то связанное с субъектом. Всего один напиток сбивает вас с толку. Не делай этого. Давай позвоним детям и выпьем. »

«Да, я думаю, это слишком. »

Но Джинхён сказал:

«Ты собираешься платить? »

"... что? »

Не все поняли слова Джин Хёна.

«Ты собираешься платить за выпивку? »

«……! »

«Кстати, мне нравится Соджу. »

На мгновение удивившись, он сказал так, словно беспокоился о багаже.

"Ты в порядке? Не переусердствуйте. У нас проблемы, когда мы пьяны. »

Желтая Луна Джин тоже высохла.

— О, да... Джинхён. Мы несовершеннолетние. Просто поиграй со мной еще в несколько игр. »

Джин-хен рассмеялся.

С тобой все будет в порядке?

Конечно, все в порядке! Мне захотелось выпить после регресса!

В любом случае, плохой парень впервые сделал приятное предложение.

«Перестань говорить бесполезно и направь меня. Вы определенно можете выпить, верно? »

* * *

Идеалы посадили их в спортивный седан BMW и куда-то направились.

Желтая Луна Джин открыла глаза в роскошной кожаной простыне и заглянула в машину.

"Куда мы идем? »

"Тегеран. Приходите скорее. »

«Когда вы получили лицензию? »

«Когда я какое-то время был в Америке? »

BMW перебежал дорогу на скорости, превышающей закон, и в одно мгновение прибыл в Тегеран.

Над ним он входит в прекрасный бар, расположенный на вершине застекленного небоскреба.

Доминант бросился видеть идеал.

«Ах, вы здесь, Мастер? »

«Да, в комнате что-нибудь осталось? »

«Да, заходите».

Джинхён вошел и заглянул внутрь.

Интерьер с черно-белой тематикой с первого взгляда излучает роскошь.

Это был прекрасный бар, где продавались в основном коктейли и спиртные напитки, и его стоимость составляла около 100 000 вон за ночь.

Подожди, Джуфир? Разве это не крупная продовольственная компания? '

Я никогда не приходил лично, но слышал об этом раньше.

Что это был за крупный филиал? А ты? '

Ким Чул У, которого ошибочно приняли за то, что он нервничал из-за заикания своих мыслей, засмеялся.

«Почему ты идешь в бар? Если хочешь вернуться, поговори со мной сейчас. Я оплачу тебе стоимость автобуса. »

— Заткнись и входи.

«Угу! Просто попробуй напиться. Я выброшу его на улицу».

Комната, которой руководил доминант, была небольшой.

Пейзаж Каннамга, Каннама и Каннама с рекой Хан за окном создает прекрасную атмосферу.

Если дефект только один, то это еще дневной свет и окно слишком яркое.

«Это сон. Если бы мои родители узнали, у меня были бы проблемы. '

– спросил доминант.

«К чему вы хотите, чтобы я приготовился, Мастер? »

«Прежде всего, мне хотелось бы выпить пива. Андзю всегда ест достаточно. »

Вскоре изогнутый по диагонали стакан наполнился пивом.

Белый пузырь, эффектно плавающий по стеклу, рассказывает о пивном буме.

Желтая Луна Джин нахмурилась, когда она поцеловала его своими любопытными глазами.

«Фу, что это за вкус? Просто используй это».

Идеальные люди смеялись и подбадривали меня.

«Если ты не можешь пить, пей колу, потому что ты здесь. Если понадобится, есть фруктовый сок. »

"Ну, да. »

Удивительно, но в ответ на дружеское предложение Желтая Луна покачала головой.

Очевидно, это было намного лучше, чем моя предыдущая жизнь.

«Ким Джин Хён, если ты не можешь есть, я дам тебе колу или сидр. »

Ой, убери слово "извращенец".

В отличие от того, когда я видел императорского Мун Джина, взгляд идеальных людей на Джин Хён почему-то казался пристальным.

Ким Чул У также сказал, не обращая внимания.

«Да, это досадно, если ты попадаешься впустую. Ешьте колу, дети любят вас. »

Ким Джин Хён ответил с улыбкой флейты.

"Я хочу пить. Пойдем выпьем. »

----------

Точка перегиба спирали

«……! »

Они взяли в рот чашку неуклюжего тоста. Конечно, Желтый Лунный Джин был чашкой кока-колы.

«Теперь дыши прохладно. »

Ли Джин Хён посмотрел на Кима.

Напиток, принесенный доминантом, не является обычным пивом.

Это сальватор Paulaner, произведенный в Германии, с крепостью алкоголя около восьми градусов, то есть вдвое больше, чем у обычного пива.

Невозможно, чтобы первоклассник средней школы, который никогда не употреблял алкоголь, мог пить как следует.

Но произошло нечто удивительное.

Джин-хен сразу выпил пиво. Это был одиночный выстрел.

«Хх, это круто. »

Я не знаю, сколько лет этому пиву. Я не мог бы сказать вам, насколько это было обновлено.

— сказал Джинхён детям, которые выглядели удивленными.

«Ты не пьешь? »

«……! »

Ким Чул Ву сделал суровое лицо.

«Вы блефуете! »

«Это твоя первая чашка, так что не разбивай ее. Выпейте все сразу. »

Ким Чул-у фыркнул и с любопытством задышал, но вскоре Сари услышала его жужжание.

С другой стороны, аборигены сразу вздохнули, как Джинхён, который никогда не хотел проигрывать.

«Ну, тебе следует пить больше, верно? »

Сотрудники снова взорвали пиво.

Затем Джинхён покачал головой.

— У тебя есть какие-нибудь напитки, кроме пива? Соджу.

«Соджу здесь нет. »

"Да?"

«У меня есть для тебя еще выпить. Хотите выпить? Оно более ядовито, чем пиво. Тебе трудно пить. Если будет тяжело, просто выпей пива. »

Это был намеренно стимулирующий тон.

Джинхёну часто бросали вызов.

"Что бы ни."

«Пожалуйста, принеси мне то, что я пил раньше. »

Вскоре сотрудник принес виски в темной бутылке.

Когда я увидел этот напиток, глаза Джинхена вспыхнули огнем.

Валентине 30 лет.

В таком баре 30-летний мужчина тратит на бутылку миллион вон.

«У меня было всего 12 или 17 лет, чтобы сделать это самому, а теперь первоклассник средней школы съедает 30 лет? Черт возьми».

Это наполняющий жест.

«Ты действительно можешь это выпить? »

"Подписывайтесь на меня. »

«Андерлакс? Прямой?"

"Прямой."

Стакан коричневого виски раздулся.

«Не переусердствуйте. »

Точно!

После тоста я сразу вдохнул его. У меня была хорошая шея и хорошее самочувствие.

«Хорошо, но хорошо. Ему тоже 30 лет?»

Конечно, это был высокий уровень. Он отличался от дешевого виски.

«Ты хорошо пьешь? »

«Дай мне еще выпить. »

«Не переусердствуйте. А потом оно действительно рухнуло. »

В отличие от лошадей, идеалы снова следовали за спиртным.

Пока Джинхён не сгибался, он, казалось, пытался избавиться от этого с помощью выпивки.

Один выстрел после тоста. Один выстрел после тоста.

Напиток быстро закружился.

Сколько он выпил?

Ким Чул Ву застонал.

«Упс! Теперь, подожди минутку. »

Цвет его лица выглядел белым и беспокойным.

«Если это тяжело, делай это медленно. »

«Эй, не смеши! Я не могу это поколебать».

Однако язык уже подкручен.

«Я много пил. '

Я не знаю, сколько пряных виски я уже выпил. Желтая Луна Джин из любопытства выпил напиток и давным-давно потерял сознание.

С другой стороны, аборигены были относительно нетронуты. Я ничего не пила, кроме слегка покрасневшего лица.

«Ты выглядишь не так хорошо, но перестань отдыхать, Ким Чуль У. »

«Все, заткнитесь! Я выиграю столько, сколько ты умрешь! »

Ким Чуль У решил приехать.

Однако даже Ильджин не был Джилл Джинхён, а просто первокурсником средней школы.

«Как варварски я пил. '

Алкогольная культура в медицине была чрезвычайно варварской: почти 20% новых студентов ОТ отправлялись в отделения неотложной помощи.

Это была провинциальная медицинская школа, в которой учился Джинхён.

«Даже старшие врачи, получившие высшее образование в случае несправедливости, были в ОТ… и это не было беспорядком. Зачем ты делаешь это ОТ, а? '

В конце концов, Ким Чул У завязал глаза и жестоко умер.

«Глюк».

Ким Чул У со странным стоном вытянулся на боковом диване и выразил свое удивление.

«Ты пьешь лучше, чем думаешь? »

"Ты."

Я не знаю, сколько я уже съел. Солнце собиралось зайти.

Когда я увидел вид Сеула в сумерках, у меня наступило сильное опьянение.

— Я тоже пьян. '

Идеалист рассмеялся.

«Я думаю, тебе тоже тяжело, так что перестань пить. »

Меня беспокоит тон, а не выражение лица.

Ты тоже почти здесь, Ран. Ты смеющийся взгляд.

Когда я посмотрел ему в глаза, Оги поднялся.

— Да, я больше никого не знаю, но я не могу проиграть тебе. '

Точно!

Я снова поджарил и выпил.

Другого разговора не было. Я просто пил и пил сердцем, чтобы побить друг друга.

Большая бутылка ко Дню святого Валентина была опорожнена, и дисциплина сменилась на Королевское приветствие в древней бутылке.

«Сделайте, Мастер. Пришло время бросить пить……. »

Доминатор был осторожен.

"Все нормально. Принеси мне еще домашнее задание. »

В отличие от странного тона, цвет лица идеальных людей был бледным. Это было тяжело, но казалось очевидным, что нужно держаться волей.

Джинхён тоже имел привкус смерти.

'Проклятье. Почему ты пытаешься меня так избить? '

Прошло много времени с тех пор, как я хорошо пил.

Они оба ждут, чтобы прийти.

Я даже не знаю, какой на вкус напиток. Потолок медленно вращается.

«Это предел».

Его разум, переживший как дородовой, так и внутриутробный периоды, мог продержаться дольше, но проблема была физической.

Тело первого напившегося старшеклассника уже было готово развалиться.

— спросил Джинхён, который был пьян.

«Ха, давай спросим одну вещь. Почему ты пытаешься меня так избить? В конце концов, номер один и номер два, между двумя и тремя проблемами нет большой разницы. »

Лицо аборигенов слегка ожесточилось. Однако вскоре он снова улыбнулся и протрезвел.

"Я не знаю? Давай просто выпьем. »

В конце концов, Джинхён пошел в ванную, и его вырвало.

«Ой!! »

После этого я плохо помнил.

Кажется, я упал после еще нескольких рюмок... Но единственное, что пришло на ум, это идеалы, ярко улыбавшиеся победе.

Это был первый настоящий смех, который я когда-либо видел.

«Гнилой ублюдок. Это хорошо? У тебя дерьмо толстое.

Итак, первый шедевр закончился поражением Джинхёна.

* * *

"Хм..? »

Под теплым солнечным светом Джинхён с трудом открыл глаза. Я чувствовал, что моя голова вот-вот сломается.

«Эй, это...? »

Поймал тяжелое тело. Из-за затуманенного зрения комната была больше, чем дом Джинхена.

Джинхён живет между деревянными жалюзи с видом на реку Хан.

"Ты проснулся? Ты в порядке? »

Знакомый голос. Ненормальные люди.

"Это...? »

Я почувствовал внезапную жажду слов и произвел впечатление.

Наверху люди улыбнулись и дали мне чашку. Это была медовая вода.

"... Спасибо. Где это место?"

"Это мой дом. С тобой там все в порядке?

"... это не хорошо. Что с тобой случилось? »

"Что случилось? Что случилось? Я протянул руку и привел его сюда. Я ничего не мог поделать, потому что не знал, где находится твой дом. Ой, подожди минутку. Я сварю тебе кокосов.

«……. »

Джинхён покачал головой и вышел из комнаты. Думаешь, я сплю в доме этого придурка?

Выйдя из комнаты с телом, похожим на тысячу мускулов, я вышел из гостиной, как на стадион.

Не менее 80 кв. футов.

«Этот парень был жилым пентхаусом?»

В то время идеалы звали.

«Все вареное. »

На мраморном столе лежали два кокоса.

«Вот, ешь. Это лучший рамен в театре. »

"... Да спасибо. »

Джин Хён с палочками для еды было трудно сказать.

Ты будешь есть рамен, который я ему сварила?

Это не может быть более удивительным, чем регресс времени.

"Стоит ли оно того? »

«Съедобно. »

Честно говоря, это было вкусно.

«Да, это здорово. »

Джинхён вздохнул, потому что не мог адаптироваться.

"Как насчет твоих родителей? Ты один дома? »

«О, я обычно живу один. »

"Один?"

Я упрекнул его за его удивительные слова.

Аномалия кивает.

«Да, пять лет назад мы с мамой жили вместе в главном доме... Прошло довольно много времени с тех пор, как моя мама лежала в больнице три года. Она сейчас в корейской больнице. »

Джинхён вспомнил, как некоторое время назад видел более одного человека в корейской больнице.

«Ты не очень хорошо себя чувствуешь, да? »

«Тело в порядке. Я не в настроении. »

"Что ты имеешь в виду? »

"Шизофрения. Я нахожусь в тюрьме, пытаясь покончить с собой, какое-то время даже не осознавая этого. »

«……! »

Удивительно, но он потерял лошадь в момент прибытия в дом.

Я расколол рагон.

«… тяжело так долго оставаться одному, не так ли? »

«Ну да, но... В любом случае, когда я пришел в главный дом, там не было никого, кого можно было бы приветствовать. »

Это было так же безразлично, как говорить о чужих работах.

Джинхён отложил палочки для еды и посмотрел на лица идеальных людей.

У него все еще была бледная улыбка. Та же маска... Нет, это улыбка, которая закрывает твой разум.

Я вздохнул с этой улыбкой.

Я даже не знал, почему у него такой характер.

«Конечно, рана не оправдывает кривизну. '

Тем не менее, я сказал.

"Не унывать."

«……! »

«Я не знаю... но будь сильным. »

Глаза ненормальных людей за маской трясутся.

Хотите скрыть свое сердце?

Я перевел взгляд, и Назир сказал:

"... Спасибо. »

Но тогда я этого не знал.

Сколько разговоров у вас будет потом. И что будет в будущем.

Тогда я этого еще не знал.

Это была точка перегиба спирали.

* * *

С тех пор время текло как по маслу.

В конце перерыва, сдав несколько тестов, он снова взял перерыв, и это повторилось несколько раз.

Все это время Джин продолжал бороться за идеалы.

Результатом всегда был вялый первоклассный результат.

Идеалист, побежденный Джинхёном машиной Гангбала, в конце семестра подал заявку на секрет игры и шедевр.

Я повторял это в течение нескольких семестров, и между ним и идеальными людьми возникли странные отношения, хотя он и говорил, что это не так.

— Нет, ты близко? Я немного выпил и переночевал у него дома. Какая забавная вещь. '

Были даже дети, которые считали его и его людей лучшими друзьями.

Хуанмунджин ревновал, высунув губы.

«Ты теперь играешь только с чудаками, а не со мной, Джинхён? »

Джинхён горько рассмеялся.

«В старшей школе это деликатное время для дружбы. '

"Не волнуйся. Я гораздо ближе к тебе, чем он. »

"Верно? Я твой лучший друг, да? »

«Да, да. »

Лицо Желтого Лунного Джина просветлело.

Ну, что ты скажешь?

Я знаю, что дружба – важный фактор в моей жизни, но она не была преемственной.

Спустя столь долгое время наступила зима третьего класса средней школы.

Искусство судьбы предстало перед моим носом.

Устали от экзаменов на жизнь… Пришло время объединить четыре года предыдущей жизни и четыре года этой жизни, чтобы пожинать плоды комплексного восьмилетнего экзаменационного исследования.

----------

Сунын

В классе старшей тройки вокруг Ханги было тихо. У него было напряженное лицо, способное оказаться перед носом.

«Ух... Холодно. Как ты учишься, Джинхён? »

Три года говорил высокий желтоперый. Этому землянину сейчас рост более 180.

Оценки продолжали расти, и теперь они нацелились на престижную группу.

«В мире нет ничего, чего я не мог бы сделать. '

Джинхён посмотрел на Желтого Мун Джина и набил язык.

Изучать. Меня это воодушевило, но я не знал, будут ли мои оценки такими высокими.

"Просто так. »

«Чи, еще одно слово. У тебя осталось всего несколько дней, и ты не нервничаешь? »

"Я нервничаю."

«Я снова лгу. Но почему ты не написал стихотворение? »

«Не в Корее. »

Поскольку вы номер один, я могу поддержать места, которые сошли с ума.

Однако цель Джинхёна — корейская медицина.

У меня даже нет визитной карточки, если только я не участник особого мероприятия, первоклассный самозанятый человек или международный олимпиец.

«В любом случае вы имеете право на стабильность. С надеждой. Ха...»

Пробное выступление Джинхена на экзамене, которое было для него восьмым годом на арене, включая его предыдущую жизнь, взлетело, даже не зная, было ли оно высоко в небе и не покинуло ли недавно топ-50 в стране.

В студенческой форме царила атмосфера праздника, как это было у аборигенов.

«Тренажер и навыки разные. Фактические оценки должны быть проверены. »

Желтоголовый пукнул.

«Промойте его еще раз, и вы увидите. Разве не этим вы занимаетесь во главе государства? »

"Нет. Тебе действительно стоит попробовать. »

Слова Джинхёна были правдой.

Сколько студентов на меня напали, потому что обычно у меня это хорошо получается?

Лишь одна незначительная ошибка может привести к тому, что усилия улетят в пузырь.

На самом деле очень неразумно, что все усилия старшеклассников определяются одним днем.

Однако, поскольку это неизбежная реальность, мы вынуждены попытаться сократить количество проб и ошибок.

«Но что ты пьешь? »

«Это машина, подаренная мне аборигенами. Жарко, но хочешь выпить?

Желтая Луна Джин нахмурилась, отпивая немного чая.

«Хх, это большие деньги. Много пить. »

Джинхён слегка улыбнулся и снова сосредоточился на учебе.

После обеда я пошел в ванную и на этот раз встретил Ким Чоль У и Ли Мён Мин.

«Женщина, субъект. »

Ким Чул Ву пожал ему руку.

Не побрившись, бородач приходит в сознание с конца Го2 и теряет руку.

Я теперь настолько близок к ним, что не имею с ними никаких ссор.

Какой жалкий поступок.

«Как ты учишься? »

"Как дела? Я подтверждаю. »

«Ты собираешься курить? »

«Ох, неприятно. »

"Пойдем вместе. »

Ким Чул У рассмеялся над этими словами.

"Почему? Еще одно пассивное курение? »

Пассивное курение нравилось Джинхёну так же, как и алкоголь.

Я не могу курить сам, поэтому испытываю удовлетворение, наблюдая, как горят другие.

«Это хуже для организма, чем курить самому… но не часто». '

Джинхён попросил меня успокоить тоску по квик-воздушным змеям, понюхав пряный запах за спортзалом.

«Как ты учишься? »

— спросила Анорексия.

«Ну, я не знаю. »

«Джинхён тоже подал заявление в корейскую медицинскую школу. Я собираюсь присоединиться к вам».

Ли Мён Мин сказал тоном, о котором даже не думал, что упадет.

Но Джинхён покачал головой.

Ли Мён Мин, он обязательно поступит в корейскую медицинскую школу. Это тоже сексуально подавляюще.

В вашей предыдущей жизни он был пятым по талантливости человеком в стране? Сеул – второй по величине город мира...? '

Точно не помню, но примерно.

Проблема была в Джинхёне.

Я стараюсь изо всех сил, но знаю результаты.

Мастерство зависит от многих факторов удачи и несправедливости, в зависимости от условий дня.

«Джин-хен, что ты собираешься делать, когда пойдешь в колледж? »

Это был вопрос волнения для старшеклассников.

Розовая студенческая жизнь, отношения, клубы, изысканные напитки... У опытных студентов большие надежды.

Джинхён тоже хотел что-нибудь сделать.

«Я заработаю деньги. »

"Что...? »

— сказал он решительным голосом тем, у кого были смешные лица.

«Я заработаю деньги. Я собираюсь инвестировать эти деньги в акции. Я бы тоже хотела купить землю... Но не знаю, смогу ли я это сделать. »

Если вы посмотрите вокруг, на земли Каннама, акции Tail IT… и т. д., не будет ни одного или двух нодаджи, которые были бы широко распространены.

Однако он ученик старшей школы, у которого нет денег, чтобы вкладывать деньги в свой дом, и у него нет возможности зарабатывать деньги. Когда он поступит в университет, он будет зарабатывать деньги, заработав собственные деньги.

"... да. »

Когда они тихо ответили, прозвенел предварительный звонок на урок.

«Мне пора идти. Учись хорошо».

Одинаковые люди приветствовали меня лицом к лицу.

"Да, удачи с этим. »

"Ты тоже. Будьте осторожны, чтобы не простудиться. О верно. Я хорошо пил чай. »

"Что."

— спросил Ким Чуль-у по соседству.

"Автомобиль? Почему?"

— Ох, просто... У меня дома была машина, поэтому Джин-хен подарил ее мне. »

«А что насчет моего? »

"Больше не надо. »

"Ничего?"

Ким Чоль У легко кусается, но Ли Мин качает головой.

"Не сейчас. »

* * *

Кстати, ты сказал: берегись холода?

Джинхён перестал мерзнуть.

Моя мать задрожала при виде бледного лица Джин Хёна.

— Нет, сынок, ты в порядке? »

"Нет это нормально. »

Но ничего из этого не казалось нормальным.

Мое тело дрожало.

«О, Боже мой. Это грипп? Все-таки вирус птичьего гриппа в моде. Это ведь не птичий грипп, не так ли?»

Джинхён почувствовал головокружение и задумался. Не обязательно, птичий грипп недавно стал пандемией.

«Было бы лучше, если бы я взял несколько выходных…»

Проблема заключалась в сроках.

Навык был Морэ!

«Я не могу дождаться, чтобы поправиться. '

Сказала моя мать с усталым, бледным лицом.

«Сынок, просто отдохни сегодня от школы. Я не могу.

— Нет, мне нужно идти в школу. »

Он покачал головой и повел свое тяжелое тело в школу.

Дети были удивлены, увидев Джинхёна.

— Джинхён, ты в порядке? »

"Нет это нормально. »

Расплывчатый ответ упал на его стол. Я также был удивлен, увидев прогресс стены.

— Нет, Джинхён? Что это? Сходите в лазарет и отдохните. »

При поддержке детей Джинхён отправился в хорошую комнату.

Я лежал и ел жаропонижающие обезболивающие, но не думал, что это просто грипп.

У меня начинает болеть живот.

'Что это за фигня? Инфекционный энтерит? Нет, сейчас не лето, он никогда не ел раненую пищу. Просто грипп? Или... перитонит? Язва желудка?'

На ум пришел возможный диагноз.

'Давайте немного отдохнем. Будет лучше, когда ты поспишь. '

Первоначально он пытался закончить финальный раунд непосредственно перед своим мастерством, но там было слишком много людей.

Вот так прошел день.

Я даже не знал, как прошло время.

— Джинхён, ты в порядке? »

"Да, я в порядке. Я лягу рано. »

Джин Хён улыбнулась и пошла спать из-за беспокойства родителей. Надо поправиться.....

— Разве тебе не нужно в больницу? »

«Простуда не помогает, когда вы идете в больницу. Я лягу пораньше, потому что это лучшее время, чтобы немного отдохнуть. »

Как сказал Джинхён, холод был единственным способом хорошо поесть и поспать.

Лекарства, назначенные в больнице, лишь облегчали симптомы и не могли вылечить саму простуду.

На следующий день у Джинхена было потерянное лицо.

«Стало еще хуже. '

Казалось, это был водянистый хлопок.

Две таблетки тайленола и один анальгетик, чтобы ограбить темный дух.

Еще я приняла 2 таблетки системы защиты желудочно-кишечного тракта, от которых у меня повредился желудок. Передозировка, но как только состояние восстановилось, это было в приоритете.

«Почему у меня так болит живот? '

Мне было так плохо, что мой желудок разрывался сильнее, чем где-либо еще.

«Разве это не просто простуда? Завтра мне нужно поправиться... Что мне делать? '

Когда я пошел в школу, я увидел лицо Джин Хена, и стена была хаотичной.

— Нет, Джинхён! Отдохните пораньше. Завтра я могу простудиться...! »

Джинхён был надеждой новой средней школы.

В классе я ожидал, что, хотя я и не смогу быть главой национального офиса, я буду главой Сеула или округа. Но это грипп!

Джин Хён никогда раньше не уходил.

Мои родители вышли в магазин, а дома никого не было. Я заснул под ветхим одеялом и потерял сознание.

"Фу……. »

И около 16:00 Джинхён проснулся от желудка. Одеяло было мокрым от пота.

«Почему так больно……. »

Что-то пошло не так.

Из-за гриппа у вас может заболеть живот... но боль в животе не такая сильная.

Это боль, которая не лежит и кажется рвущейся.

В конце концов он отправился в больницу. Как будто среднее ухо не могло побрить мне голову, я не мог справиться с болью.

Врач небольшой частной больницы неподалеку серьезно посмотрел на него.

«Жар и боль в животе одновременно? »

"Да."

«Это немного отличается от холода... Хочешь прилечь? »

Доктор дотронулся до живота Джинхёна, лежащего в клинике. Но это был момент, когда я надавил на верхнюю часть живота.

"Фу!"

Сильная боль была сильной.

Я был удивлен болью и врачом.

Подумал Джинхён с бледным лицом.

«О, Боже мой, это Нежность! Почему у тебя такая нежность, которая является признаком болезни желудка?»

Чувствительность, вызванная просто надавливанием на живот, была разной. Внутри корабля что-то пошло не так.

Доктор сказал с серьезным лицом.

«В этом нет ничего необычного. Я напишу тебе бумагу, поэтому поеду в большую больницу и буду госпитализирован. »

У Джинхена было жесткое лицо.

Этого было недостаточно.

Я не могу этого сделать.

----------

Сунын

«Можете ли вы просто... прописать жаропонижающие, анальгетики, желудочно-кишечные средства, антибиотики? Повода для госпитализации у меня нет.....»

Доктор покачал головой, как будто никогда не должен был этого делать.

"Нет. Конечно, это может быть просто колит, но может быть и прободение язвы желудка, перитонит, холецистит, а если все плохо, то, если поздно, может разрастись. »

Доктор был прав.

Джинхён, который был хирургом, тоже прекрасно это знал.

Однако он вообще не смог пойти в крупную больницу и получить лечение.

Это потому, что я не вижу своих навыков.

Я так старался, что даже взглянуть не могу!

«Ни за что. Мне надоело видеть приюты уже более восьми лет, включая мою последнюю жизнь, но сделай это еще на год! Я никогда этого не сделаю!

Джинхён объяснил автохтонный вид.

«Потому что я следователь... Если станет чуть хуже, я сразу в больницу пойду, вот и выпишите мне. »

"Но……. »

У доктора было суровое выражение лица, когда он сказал, что завтрашний день будет талантливым.

«Если возникнут проблемы, я поеду прямо в больницу. Я несу ответственность за любые проблемы. Пожалуйста."

Как я и хотел, я получил лекарство.

Джинхён, принимавший обезболивающие и антибиотики, лёг на своё место.

— Джинхён, ты правда в порядке? »

"Да, я в порядке. »

Я не мог не нахмуриться, увидев лица своих родителей.

Я хочу быть полезным своим родителям.

Я хочу быть по-настоящему успешным врачом и не завидовать.

Я так старался сделать это после регресса, но это вызов!

«Давайте не будем слабыми. Вам будет хорошо. Вы можете пойти в больницу после того, как научитесь. '

И ночь прошла. Мой желудок болел и стонал.

— Это… перфорация язвы желудка? '

Была возможность.

Боль в желудке, боль в верхней части живота, боль в животе.

Симптомы соответствовали перфорации язвы желудка.

Прободение язвы желудка также является достаточно распространенным заболеванием среди обследуемых, ситуация сильного стресса опережает их работоспособность.

«Но я не был так сильно напряжен. Обычно у меня нет язвы желудка. '

Перфорация язвы желудка – это буквально заболевание, вызванное обострением язвы желудка. Обычно у меня нет симптомов язвы желудка... Почему?

Почему это происходит вдруг? У тебя тогда была машина? '

Я подумал о машине, которую мне подарил идеалист. Это было довольно ядовито.....

'Ни за что. Это не яд. Я никогда не слышал о перфорации язвы желудка, хотя состояние моей печени и почек часто ухудшается после однократной дозы чая. Были ли вы в состоянии сильного стресса, не зная об этом? '

Вероятный.

Профессионализм оказывает огромное давление на экзаменатора.

Даже Джинхён, казалось, был неосознанно напряжен.

«А что, если перфорация язвы желудка правильная?» Должен ли я идти в больницу прямо сейчас? '

Если перфорация язвы желудка правильная, нам следует немедленно отправиться в больницу и сделать операцию.

Перфорация язвы желудка привела к образованию язвы в желудке по разным причинам, например, из-за стресса. Это было неотложное заболевание с перфорациями.

«Сейчас 4:00 утра. Что нам делать?»

Я задумался.

'Нет, это не так. Это не септик. Оно выдержит. '

Джинхён вспомнил своих родителей, которые спали в ее комнате.

Я нарисовала лицо моей матери, которая в одиночестве страдала из-за присутствия моего отца в ее предыдущей жизни.

Конечно, они захотят, чтобы Джинхён немедленно отправился в больницу. Но Джинхён не мог.

Я хотел добиться успеха как можно скорее. Я не хотел возвращать долг.

'Все будет хорошо. Давайте подождем. Я еще молодой человек с оружием. Я могу держаться. '

Даже если бы он был таким же тяжелым солдатом, он бы этого не выдержал.

Он намного сильнее старика, поэтому сможет продержаться сутки.

«Даже если перфорация язвы желудка правильная, боли в животе слабые.....»

Перфорация язвы желудка часто настолько болезненна, что ее можно перевернуть, но, к счастью, Джинхён не был настолько болен.

Просто очень больно?

Если вы примете слишком много анальгетиков, вы сможете терпеть их до тех пор, пока не сможете.

'Я могу сделать это. Корейский медицинский корпус. Я обязательно пройду. Это должно быть.'

Джинхён попросил меня снова заснуть.

И вскоре день стал ясным.

Это был день таланта судьбы.

* * *

Джинхён оставил своих обеспокоенных родителей и прибыл на экзамен по компетентности.

«Ах... Холодно.

Отопление у экзаменаторов было тугим, но Джинхена слегка трясло.

Я был в слишком плохой форме.

Подожди. Мы можем держаться. Вам не обязательно умирать столько, сколько вы можете. '

Вскоре после экзамена экзаменаторы заполняли одно или два места в классе.

Они сидели на месте с напряженным лицом и готовили испытание по-своему.

Некоторые студенты смотрели на сводный дом, другие ели шоколадные батончики, чтобы разбудить голову. Часто видели и молящихся.

Джинхён вдыхал обезболивающие и антибиотики.

— Джинхён, ты в порядке? Тебе не плохо? »

Те же школьники беспокоились о нем, но Джинхён не ответил.

Прошло напряженное время, и вскоре началось преподавание первого языкового направления.

«А теперь положите все на стол! Я дам тебе экзаменационные работы, так что не смотри их, пока не услышишь в эфире. Ненадлежащее поведение категорически запрещено. »

Молодой учитель, пришедший в качестве руководителя, предупредил нас.

Учительница объяснила, и когда она увидела мальчика, сидящего как труп, она перестала говорить.

«Нет, студенты? Ты в порядке?"

"… все нормально. »

Но это выглядело совсем нехорошо.

«Нет, я не так хорошо выгляжу.....»

Джинхён сказал, что это зло.

«Все в порядке. Пожалуйста, продолжайте тест. »

«Ха, но.....»

"Действительно. Если тяжело, я поговорю. »

Учитель не решился пойти в больницу необычным способом, но сложить свои навыки и пойти на другой экзамен ему не удалось.

«Если тяжело, говори сразу. »

"Да, я понимаю. »

После недолгого разговора меня подтолкнула усталость, и я принял еще одну таблетку обезболивающего.

Это передозировка, но у меня не было выбора.

Таким образом, началось первое языковое обучение, аудирование и вещание.

Какие иллюстративные материалы не используются в этом курсе?

Это было дело первого слушания.

Джинхён слушал, не пропуская ни слова, и сосредоточился.

Слушая язык, легче опасаться, чем слушать иностранный язык, но бывают случаи, когда возникают непредвиденные трудности.

Невнимательность категорически запрещена.

«Очевидно, что язык и ремонт в целом были трудными. Было сложно услышать. '

Ну давай же. Я помню прошлое.

Конечно, это было более 20 лет назад, поэтому я не помню точно, в чем была проблема.

Я бы вообще не изучал мастерство, если бы помнил об этом.

Выслушав это трижды, Джинхён передал тестовую бумагу и заранее проверил первый отпечаток пальца.

Услышав это, проблемы были решены всерьез.

'Давайте продержимся еще немного. Я не хочу никаких проблем. Никогда.'

Я учился мастерству более восьми лет.

Вы хотите, чтобы я прибавил это за год?

Я никогда этого не делаю.

И это еще не все.

Джинхён вспомнил своих отца и мать.

Мне хотелось как можно скорее заработать денег, осуществить свою мечту и творить добро.

'Я могу сделать это. Давайте взбодримся.

Вот так время шло по воле почерка.

В конце второго периода я упал и спал только во время обеда.

Я даже не мог прикоснуться к маминой коробке с обедом. Брюшина возле желудка будет повреждена, если пища все равно попадет через отверстие в нем.

— Джинхён, ты правда в порядке? Разве тебе не нужно сейчас идти в больницу? »

«Да, это выглядит не очень хорошо, но у тебя будут проблемы. »

Ситуация казалась настолько плохой, что те же школьники отказались от своих навыков и попросили их пойти в больницу. Бледное лицо было похоже на труп.

Джинхён ответил решительно.

"... Все нормально. »

Джинхён все еще мог судить.

Кстати, пришло время сдавать тест по иностранному языку в третьем классе.

«Ага!»

Живот болит сильнее, чем раньше.

Когда я увидел это бледное лицо, подошел начальник.

"В чем дело? С тобой все в порядке, студент? »

"О, нет. Все нормально."

Джинхён быстро покачал головой и задумался над контрольной бумагой.

Вы не думаете, что из-за перфорации язвы желудка может возникнуть сепсис? '

Перфорация язвы желудка является неотложным заболеванием, поскольку при обострении воспаления может сопровождаться сепсисом.

«Сепсис, при котором грибок распространяется по всему телу, может стать неотложной ситуацией, если у вас упадет кровяное давление. '

Держаться до тех пор, пока это не произойдет, было глупостью, а не желанием.

Независимо от того, насколько важны ваши навыки, они не важнее вашего тела.

— Мне просто пойти в больницу? Но я не думаю, что видел это умение....'

Джинхён кусает губы.

Это благодаря воле писателя?

У меня не было ощущения, что я это видел, несмотря на худшее состояние тела.

Также благодаря памяти о прошлом на экзамене возникла путаница.

Каких-то проблем не возникло, но были и некоторые трудности с выделением верхнего уровня.

Проблема сложности — важный вопрос доната, поэтому я попытался решить ее еще раз, много стреляя. Двадцать лет спустя ответ пришел мне в голову.

Конечно, я знаю, что мне нужно раскрыть точные результаты, но было слишком плохо сдаваться.

«Теперь, после всего лишь иностранного языка, вам остается держаться еще одного учения. Что мы делаем?'

Размышляя, он бросился к Зарге, чтобы проверить его состояние.

Я рассмотрел наиболее важные жизненно важные показатели. Это кровяное давление, пульс, дыхание.

«Дыхание нормальное, пульс 130 ударов в минуту. У меня был нормальный пульс примерно 100 раз, поэтому он быстрый. '

Джинхён вздохнул.

Какое самое важное артериальное давление? У артериального давления нет тонометра, поэтому вы не можете измерить его самостоятельно. '

Пальцами я почувствовал артериальное давление.

Это способ для врачей приблизительно оценить артериальное давление в экстренной ситуации.

«Сонная и бедренная артерии чувствуют себя относительно хорошо... Проблема в поясничной артерии, надключичной артерии.....»

Сонная артерия и бедренная артерия чувствуют себя незакрепленными, если их задушить.

Важно отметить, что это тонкая артерия, расположенная на запястье и тыле стопы, лучевая артерия, артерия Dorsalis pedis.

Чжинхён, продвигавший поясничную и надключичную артерии, выдохнул.

Я хорошо играл руками.

«Тем не менее, все в порядке. Это не шок».

Джинхён решил проблему со вздохом облегчения.

«Это последний раз, когда я слышу иностранный язык. Теперь тебе просто нужно продержаться еще немного».

И... как чудо, проходит последний предмет, и мастерству кажется, никогда не кончится.

После последнего ответа дети подошли к Джинхёну.

— Джинхён, ты в порядке? »

«……. »

Ответа не было.

«Джин-хён? Ким Джин Хён?! »

Когда дети подняли подозрительные лица, Джинхён поклонился своему столу и сказал слабым голосом.

«Дайте мне скорую…..»

«…!!! »

"Торопиться……. »

Дети закричали от изумления.

«Ух, ух! Подождите минуту! Кто-нибудь, позвоните 119!! Вам нужно найти учителей в штаб-квартире экзамена!! »

На полигоне у меня случилась беда.

Джинхён закрыл глаза, чувствуя жужжание.

Это был самый сложный из пяти навыков.

----------

Сунын

Джинхён медленно открыл глаза.

Белый потолок становится размытым. Солнечный свет треснул в моих глазах.

'Это...? '

Присутствие тела заглушало стоны острой болью в животе.

"Фу..... "

Над лодкой виднелась рана, покрытая белой марлей. Это был хирургический след.

"Этот?"

Затем занавеска, обернутая вокруг кровати, открылась, и появилось знакомое лицо.

Это была моя мать.

"Мать."

Моя мать, услышав голос моего сына, внезапно вскрикнула.

Джинхен был смущен.

«О, мама...? »

«Джин-хён! Ты идиот! Если ты не прав, сделай какую-нибудь глупость!! »

Моя мать кричала на меня. Это был первый Коран, который я услышал после регресса.

Слезы полились из глаз моей матери.

«Это навык. Увидимся в следующий раз! Давайте сделаем такую ​​глупость. Что нам делать, если ты не прав....»

Джинхён опустил голову.

Я чувствовал сердце матери, и мне нечего было сказать.

«Мне очень жаль, правда. »

* * *

Врач средних лет с кольцевой дороги покачал головой.

«Студент, я чуть не попал в беду. Вы знаете?"

«……. »

«У меня была перфорация язвы желудка и перитонит. Если бы было немного поздно, сепсис имел бы большое значение. Я жил, потому что был молод....»

Доктор ничего плохого не сказал.

Я долго плакала, а рядом со мной стонала моя настоящая мать.

«Да, давай просто сделаем это снова в следующий раз. Я умею очень злиться. Верно, милый? »

Мой отец кивнул через несколько дней.

— Да, на этот раз ты поступил неправильно, Джинхён. »

Интенсивный приступ царапает голову.

С его стороны было безрассудно так думать. Он никогда больше не собирался идти на такой риск.

— Мне очень жаль, и спасибо, что вы так хорошо со мной обращались, сэр. »

В конце благодарения доктор покачал головой.

«Операция прошла хорошо, поэтому мы вернемся через несколько дней. До тех пор оно никогда не бывает стабильным. Если это произойдет в следующий раз, не будьте глупы. Немедленно приезжайте в больницу. »

"Да спасибо. »

После того, как его тело стало более стабильным, Желтый Лунный Джин пришел навестить его.

— Джинхён, ты в порядке? Почему..... "

"Вот и все. »

Джинхён горько рассмеялся.

Я не знаю, как я заразился этим серьезным заболеванием непосредственно перед тем, как стал профессионалом.

Испытывали ли вы сильный стресс непосредственно перед тем, как смогли проявить свои способности?

«Тем не менее, мне намного лучше. Вам не о чем беспокоиться. »

И они говорили вот так.

— спросил Джинхён.

«Вы видели свои навыки? Вы заходили в продуктовый магазин?

«Э……. »

Хуанмунджин запутал слова.

Вы этого не видели?

Я так не думаю.

Это потому, что у меня яркое лицо. Скорее, увидев глаза Джин Хёна....

«О, ты заботишься обо мне. '

У Джинхена было горькое выражение лица.

Хуанмунджин предполагает, что он, возможно, испортил тест, и уклоняется от ответа, заботясь о том, что он чувствует.

Это не была неправильная идея.

— Я не знаю, как, черт возьми, ты это увидел. '

Я с трудом решал ее на полигоне... Я не мог об этом думать, потому что упал и проснулся.

«Я до сих пор помню некоторые проблемы, которые я решил в прошлом, пройдя больше тестов…»

Он не помнил ни одной из первоначальных проблем с навыками.

Я даже несколько раз пытался решить вопрос кастинга в качестве стрелка, но совершенно забыл об этом более чем на двадцать лет.

Однако, когда я снова решил проблему навыков напрямую, на ум пришли некоторые проблемы, которые я видел в своей предыдущей жизни.

Благодаря этому мы сможем решить некоторые проблемы, в том числе и некоторые трудности... Я не знаю, каковы будут последствия.

Затем в лазарет пришел еще один посетитель.

Ли Чул Ву.

«Ох... виновник. Как это выглядит? »

Ким Чул Ву пожал ей руку.

Он покрасил голову в седой цвет через несколько дней после завершения своих навыков.

«Как твое тело? »

— спросила Анорексия.

«Теперь мне намного лучше. Спасибо что пришли."

"Нет, я в порядке. Я всегда думал, что после всех моих навыков пойду тусоваться, но это было бы сложно. »

Джинхён кивнул.

«Играйте друг с другом. Вы видели свои навыки? »

Идеал слабо улыбнулся.

"Только……. »

Я был размыт, но почти хорошо видел. Я уверен, что это снова звание национального фельдшера.

Ким Чул У, напротив, сказал, не скрывая.

«Я облажался. Если Джинхён собирается отплатить тебе, давай сделаем это вместе. »

Желтоперый и идеалисты были поражены этими словами.

«Чу-у-у, что это значит? Я еще даже не закончил свои оценки. »

«Нет, как бы тебе ни было плохо, ты не мог так хорошо видеть это чудовище. А что с тобой не так? Ты справишься, если не получишь мои оценки. »

После равнодушных слов Джинхёна Жёлтая Мун Джин и Жёлтая Мун Мин посмотрели на него.

Но Джинхён только спокойно кивнул.

«Да, если ты собираешься за это платить, давай сделаем это вместе. »

* * *

После увольнения Джинхён снова пошел в школу.

Разумеется, это была лишь формальность.

Я смотрел фильм в классе или утром целый час светился.

Дети думали, что Джинхён, конечно, испортил им способности и крутился у них за спиной.

«Жаль, что я так хорошо справился. »

"Я имею в виду."

«Что ты делаешь, когда так усердно учишься? Я испортил свои способности. Не повезло. »

Учителя в классе тоже были очень расстроены.

«Ха, мне очень жаль. Я тогда был болен. »

«Вот почему я так талантливо поднял статус нашей новой средней школы. »

«Но будем надеяться, что у нас будет больше одного студента. И Архипелаг Джинхён увидит вас в следующем году. Больше таких не будет. »

Очень жаль, но учителя решили дать обещание в следующем году.

Даже если ты реабилитолог, если ты хорошо сдашь экзамен, имя этой школы будет выше.

С другой стороны, Джинхён жил своей повседневной жизнью без каких-либо изменений, независимо от того, что думали окружающие его люди.

После того, как я полностью выздоровел, я помогал родителям после школы и комфортно отдыхал после работы.

Несколько лет я наслаждался своим свободным временем.

Однажды мой отец спросил.

«Что ты собираешься делать в следующем году? »

"Что?"

«Джаджазира. »

Джинхён покачал головой.

— Я так не думаю, отец. »

— смело сказал отец.

«Не беспокойтесь о своем семейном положении. У меня нет колледжа. Сколько усилий вы уже приложили... Я хочу, чтобы мой сын поступил в университет, достойный этих усилий. Не волнуйся, отец, у тебя есть способность оглянуться назад. »

«Сердце моего отца благодарно», — сказал Джинхён.

"Спасибо, отец. »

Но я больше ничего не сказал.

И со временем... были объявлены оценки мастерства.

* * *

Баллы квалификации распределялись индивидуально.

Джинхён отправился в школу.

В классе студенты, получившие стенограмму, рассказывали ту же историю.

Мрачное лицо и счастливое лицо пересеклись.

«О, Джинхён! »

Желтая Луна Джин подпрыгнул.

«Я видел много!! Это 1% процентов! »

Джинхён выглядел удивленным.

В то время 1% природного мира мог поддерживать самые престижные корейские разработки и местную медицину.

Раньше я говорил, что у меня уровень экстази 5-7%, но меня это впечатлило.

«Если очень постараться, то все получится. Тысячи лет назад Хуанмун Цзинь был в Корее. '

Джинхён протянул руку.

«Поздравляю».

«Нет, это все из-за тебя! »

«Куда вы собираетесь подавать заявление? »

— Что ж, тебе следует поговорить со своим отцом. Я не знал, что это выйдет так хорошо. Хе-хе. На семь пунктов выше, чем в продуктовом магазине. »

Желтая Луна Джин, которая грохотала, как бог, закрыла рот. Я чувствовал себя слишком уверенно.

— Ты... ты получил табель успеваемости? »

«Нет, я еще не получил его. Теперь иди и возьми это. »

— Э... давай поедим вместе, когда получим табель успеваемости. Я буду жить».

Джинхён улыбается и поворачивается спиной.

Затем дверь класса открылась, и появилась стена.

«Джин Хен Ким! Джин-хен уже здесь? »

Я видел, как дети были поражены.

Джинхён поднял руку.

«Я здесь, сэр. Зачем ты делаешь это?"

Стена приближалась к Джинхёну.

Затем я открыл рот, схватившись за горячее плечо.

----------

Немного необычный студент премедицинского факультета

"Ты! Ты хорошенькая! »

Глаза детей стали больше.

Когда Джинхён выглядел подозрительно, стена громко закричала.

«Вы — глава талантов этой страны! Поздравляю, поздравляю!! »

«……!! »

На лицах детей читалось благоговение.

«Ким Джин Хён, ты не потерял свои способности? Главный?"

Хуанмунджин тоже сказал дрожащим голосом.

«Джи, Джинхён...? »

Джинхён тоже был удивлён.

"Действительно?"

— Да, я сверился с Бюро. Поздравляем! Вы гордитесь нашей школой!! »

Но Джинхёну было нелегко поверить.

«Я главный?»

Я вообще не ходила в продуктовый магазин и не знала, хорошо ли у меня это получается, но ты шеф?

Но это не было похоже на ложь.

Его провели в класс и приняли групповые поздравления учителей.

«Поздравляю, Джин Хён Ким!! »

«Вы директор национальной средней школы!!! »

«Ты большой парень!! »

У моего дедушки деньги закончились через месяц.

«Хахаха, Джинхён. Это действительно хорошо. Я смотрю себе в глаза с тех пор, как вошла моя армия Джинхёна...»

Затем директор выступил со своим первым обращением.

Прошел всего час после прослушивания речи, и я не знал, было ли это праздником или психической атакой, когда Джин смог покинуть класс.

Возле класса ждали императрица Мунджин и Ким Чуль У.

«Этот преступник. Даже если это так больно, национальный вождь? В любом случае, это монстр. Поздравляю. »

Ким Чул У пожал языком празднующую руку.

«Я хочу, чтобы в следующем году ты поработал над внеклассной работой. »

Джинхён протянул руку лицом к лицу.

"Как можно больше. А как насчет аборигенов? »

«Ах... я был там раньше? Где ты был? Я видел много людей. Конечно, я его раньше не видел. »

"Я понимаю."

«Я все равно не могу напиться в такой день. Давайте пососем бутылку соджу. На этот раз ты покупаешь, ты преступник! »

Желтая Луна Джин ненавидел эти слова.

«Ик? Выпьем еще? Давай просто пойдем в игровую комнату. »

На этот раз Джинхён тоже пожал ему руку.

"Мне жаль. Давай выпьем в следующий раз. »

"Почему? Потому что мне еще не лучше? »

Джинхён покачал головой.

— Несмотря на это… Я хочу провести сегодняшний день с родителями. »

* * *

Дом... Нет, район запутался.

«Это мечта, это мечта. Мой сын – глава страны. »

Моя мать фыркнула и заплакала.

«Мама, почему ты плачешь? Теперь, если ты пойдешь в колледж, я сделаю тебе работу лучше. »

«Нет, я просто рад... О, какое счастье. »

Моя мать широко улыбалась, но редко переставала плакать.

Мой отец снова пил после лечения рака желудка.

Мои друзья устроили мне праздник.

«О, поздравляю. В чем, черт возьми, секрет? Не просто знайте это сами. Дайте мне знать. »

«Мой сын — Венсу. Если мой сын будет похож только на Джинхёна наполовину, у него не будет никаких желаний! »

Он ответил с пьяным лицом.

«У тебя есть особая причина? Однако……. »

"Но?"

Мои друзья слушали.

- сказал он торжественным голосом.

«Они все похожи на меня. »

«Эй, чувак. Ты шутишь, что ли? Я не люблю своего отца так сильно, как Джин Хён!! »

Яю вспыхнул, как восход солнца, но он был тверд.

"Это правда. Они все похожи на меня. »

"Да неужели! Выпить!! »

Яростная алкогольная бомба была сильной, но отец Джин Хёна выпил все стаканы.

Это был самый счастливый день с момента его рождения.

Джинхён также дал интервью прессе.

Его начальник особо обратил внимание на прессу.

Это произошло потому, что в средней школе было много волнений, таких как первое дыхание и выносливость перфорации желудка.

«В чем секрет главного специалиста, студента Джин Хёна Кима? »

На повторяющиеся каждый год вопросы он неопределенно улыбался.

«Не могу поверить, что мне предстоит брать интервью у директора по талантам. '

Я очень старалась после регресса, но даже не думала об этом.

— Я слышал, у тебя пока не было частного образования... Есть секреты? »

Секрет... Была одна вещь.

«Если вы изучаете мастерство в течение восьми лет, вам не нужно никакого частного образования. '

Но я не мог сказать этого прессе.

И на самом деле начальник навыков – это не просто его неповрежденный навык.

«В день мастер-класса возникли некоторые вопросы. Это будет здорово. '

В основном это был простой ответ на проблемы, но я также нашел несколько ответов на проблемы, вызывающие значительные затруднения.

И некоторые проблемы трудностей наверху порождают ту же разницу между небом и землей.

Конечно, главным фактором, позволившим шефу сделать это, было его нежелание отказаться от проверки квалификации после попыток регресса и страданий.

Но влияние решения проблемы несколько раз без затруднений нельзя было игнорировать.

В любом случае, Джинхён дал прессе свой любимый ответ.

«Я учился по учебнику. »

* * *

Он подал заявление в корейскую медицинскую школу, в которую стремился.

После тщательного собеседования, требующего экспертных знаний, я увидел личностное собеседование.

В личных интервью приняли участие несколько профессоров корейской медицины.

В конце концов, несложные вопросы доминировали, потому что Джинхён был уверен, что пройдет.

«Почему вы подали заявление в медицинскую школу? Каким врачом ты хочешь быть? »

В ответ на вопрос, заданный сверху вниз, он подумал:

«Успешный врач. Я хочу быть хорошо оплачиваемым врачом и жить хорошо. '

Известные дерматологи Каннама, скрипучие экзотические автомобили и кривые здания.

Хотя цель жизни пришла мне на ум, я покачал головой. Я не могу говорить об этом на собеседовании.

«Я хочу быть настоящим врачом, который лечит одновременно тело и разум пациента. Цель – не только быть пациентом болезни, но и быть врачом с страдающим сердцем. »

Это было то же самое, что лучший ответ при подготовке к собеседованию.

Хотя я не знаю, большое количество студентов дали бы Джинхёну такие же ответы.

В углу интервью профессор кивнул.

Джинхён также был профессором рака желудка и лечил рак желудка своего отца.

Профессор Мэй Вон до сих пор помнит тот талант, который Джинхён продемонстрировал несколько лет назад.

«Настоящий врач с сердцем. Это хорошо, но что вы думаете о докторе с горячим сердцем, но без навыков? »

Джинхён нерешительно ответил на вопрос профессора Мэй Вон.

«Я считаю, что умение лечить пациентов — фундаментальное требование для врачей. »

«Да, навыки действительно важны для врачей. Ты знаешь почему?"

«В отличие от других профессий, она может нанести вред пациентам. »

В ответ профессор Максвон улыбнулся.

«Да, для врача есть много важных вещей, но одно из самых важных – не навредить пациенту. Можете ли вы быть настоящим врачом с умением и сердцем? »

"Мы попробуем. »

Профессор Максвон резко кивнул.

«Да, я верю, что ты справишься. Увидимся после того, как приду. Добро пожаловать на путь врача, занимающегося жизнью. »

Глаза профессора Чоя уставились на Джинхена тяжелым блеском.

У Джинхёна вспотели глаза.

Борьбы и борьбы на передовой жизни достаточно для прошлой жизни.

В этой жизни я просто хотел быть хорошо оплачиваемым врачом и хорошим врачом.

— Это не было воспринято неправильно, не так ли? '

Джинхён отвернулся, глядя на Чхве глубокими глазами.

* * *

Вскоре был объявлен победитель.

Джинхён окончил корейскую медицинскую школу. Это также была стипендия на полный рабочий день.

Точно так же он прошел мимо Корейского медицинского корпуса.

Хван Мун Джин окончил провинциальную медицинскую школу, а Ким Чуль У поступил в институт Ясу.

Окончив среднюю школу, Джинхён посмотрел на небо.

«Вы наконец-то окончили среднюю школу. '

Честно говоря, это был утомительный период.

Я испытал величайшую радость, отложив восемь лет повторяющихся курсов повышения квалификации.

— Джин-хён, я больше не могу тебя видеть. Очень жаль. Что ты собираешься делать, когда пойдешь в школу? »

Поначалу у студентов-медиков тоже было свободное время.

Это был период до того, как я начал учиться на очном отделении, которое я назвал Ритуальной школой.

Джинхён ответил то же, что и в прошлый раз.

«Я заработаю деньги. »

Йеллоухед без всякой романтики промолчал в ответ.

Но Джинхён не был пуст.

Я заработаю деньги.

Насколько я могу это сделать, тоже.

Таким образом, Джинхён окончил среднюю школу и поступил в медицинскую школу.

Это было настоящее начало.

* * *

Время пролетело, как стрела, и прошел год с тех пор, как Джинхён поступил в медицинскую школу.

Медицинская школа известна своим убийственным академическим объёмом.

Но не все шесть лет обучения в медицинской школе были наполнены ужасными занятиями.

После поступления в течение первых двух лет было также много студентов-медиков, которые в основном изучали грамоту и фундаментальные науки.

Даже оценки этого периода нигде не отражаются в будущем, поэтому в Тан Тан Тан играло много студентов-медиков, которые хотели заранее получить компенсацию за свои будущие трудности.

Некоторые люди говорили, что примером вежливости является «игра».

Путь настоящих студентов-медиков начался три года назад, во времена Борна и медицинского факультета.

Конечно, выпускники медицинских вузов, которые заканчивают обучение и поступают в другие вузы, а не в медицинские вузы, лишь заканчивают курсы и курсы, не пропуская предшествующие курсы этикета.

В любом случае, мы с Боном слишком заняты преследованием нашего противника, когда просто учимся день и ночь.

В середине такого драгоценного периода примера, чем золото... Я занимался внеклассными занятиями.

«Используйте эту формулу в этой области... и не позволяйте этому вопросу попасть в эту ловушку. »

В ответ на объяснение спокойствия коротковолосая девушка бессердечно написала.

Он является индивидуальным репетитором в Национальном вожде.

В частности, за последний год Джинхён стал самым популярным внеклассным преподавателем в Каннам-Тэчонге и Догго-доне, что побудило многих учеников улучшить свои оценки с помощью внеклассных курсов, учитывающих уровень обучения.

«Раз уж мы так начали, мы можем повысить уровень. '

Джинхён горько рассмеялся.

Он тоже не очень хорошо учился с самого начала.

Нет, скорее, если я учту свою предыдущую жизнь, то времен, когда я не мог хорошо учиться, было больше, чем когда я учился. Так что я смог закрыть глаза на уровень.

Благодаря Хадо, внеклассный дождь также усилился и длился более 1,3 миллиона вон два раза в неделю в течение двух часов.

Были даже родители, которые дважды в неделю звонили по два миллиона вон, потому что у них было одно тело и много куда приходить.

Учитывая, что средняя плата за внеклассные занятия корейских студентов в то время составляла 400 000 вон, это не может быть огромной суммой.

'7:50. Пора заканчивать. '

Джинхён посмотрел на часы.

В 8:10 мне нужно было провести еще один курс в той же квартире, поэтому мне пришлось закончить.

— Тогда увидимся позже. Я делаю свою домашнюю работу."

«Эм... брат. У меня вопрос к вам. »

Девушка заколебалась и открыла рот.

«Не вы, сэр. »

Девушка сжала губы.

— Чи, ты еще недостаточно взрослый. »

«Если ты пойдешь в колледж, я буду называть тебя братом. Что за вопросы вообще? »

«Ммм...»

"Что это такое?"

«В эти выходные… у тебя есть время? »

Девушка, задавшая вопрос, внимательно посмотрела на мысль Джинхёна.

Кончик шарика слегка красный. Это как яблоко и милое личико.

"Почему? Хочешь, чтобы я перевел тебя на запланированные внеклассные выходные в пятницу? »

— Нет, дело не в этом... У меня... у меня есть два билета на этот фильм. Вы хотели бы пойти со мной? Удачи на этот раз……. »

Ее лицо становилось все более красным, как красная морковка.

Девушка немного подождала ответа.

Сколько недель вы думали об этой истории?

Сегодня мне подарили специальный макияж и одежду.

Джинхён ответил коротко.

«Я ненавижу фильмы. »

«Ну… тогда не кино……. »

Джин-хен рассмеялся.

«Я думал, ты захочешь поиграть, но теперь, когда ты заканчиваешь первый семестр, наберись терпения. Увидимся в пятницу. Обязательно делайте домашнее задание. »

И он вышел из дома, даже не услышав ответа девушки. Это был трудный шаг на случай, если следующий наставник опоздает.

Девушка, оставшаяся одна, вздохнула.

«Ах… Я не хотел так играть. Я все время ничего не замечаю. Ты идиот! »

----------

Немного необычный студент-медик

Может быть, уже немного поздно. '

Джинхён гулял между жилыми комплексами в Догдоне, глядя на часы своего мобильного телефона.

Мне пришлось дойти до той же квартиры, потому что она была такая замечательная.

Тайриринг!

Затем зазвонил сотовый телефон.

Знакомый с номером, Джинхён слегка нахмурился. Это предполагалось.

Действительно, когда я поднял телефон, раздался пронзительный звук.

Джинхён! Почему ты не приходишь?!

"О чем ты говоришь? »

Сегодня конец реки! Ну давай же!!

Ли Хе Ми.

Он был обладателем голоса мобильного телефона и был широко представленным выпускником Медицинской школы Университета Кореи.

Медицинская школа была крайне консервативной, поэтому она могла видеть, насколько активно ей давали, что было мало случаев, когда женщина представляла свой класс.

Она была близка со всеми, но она была очень близка с токсичным Джинхёном и заботилась о нем.

Она и Джинхён были лучшими мотиваторами, за исключением людей, которые дружили со школы.

«Спасибо, что позаботились об этом…»

Не сегодня.

Мне нужно еще немного побегать.

«Сегодня нет времени. »

Почему? Хотите снова идти на операцию?! Эй, это последний день первого семестра. Не все время! Разве это не так уж плохо, что ты расстаешься с этой сестрой? Приходите и выпейте.

"Нет. У меня нет времени, поэтому я вешаю трубку. »

Я что-то услышал по телефону, но проигнорировал Джинхена.

«Я не хочу играть. '

Джинхён горько рассмеялся.

Почему он не хочет пойти поиграть?

На самом деле Джинхён любил выпить больше, чем кто-либо другой.

Но.....

Джинхён огляделся вокруг.

«Эта золотая масса растекается... Я не могу играть, потому что у меня болит живот. '

Имея опыт своей предыдущей жизни, он знает, как зарабатывать деньги.

После 10 лет перестройки этой квартиры цена сейчас выросла почти в три раза.

Это оно?

Акции некоторых крупных корпораций выросли в 10 раз больше, чем сегодня, десятилетия спустя.

Это группа один на один с ведущей финансовой корпорацией.

Конечно, в прошлом он находился только в больнице и был относительно слаб в своей нынешней ситуации, но этого было достаточно. Закрывать глаза было бесконечно.

«Одна проблема – нет денег. '

Ему нужны были деньги, чтобы зарабатывать деньги с помощью знаний, которые он знал.

Но он не мог позволить себе инвестировать, пока его семья не была богатой.

Поэтому, когда я учился в старшей школе, я только сосал пальцы, но сейчас все по-другому.

«Если у вас нет денег, вы можете заработать деньги. '

Он безоговорочно инвестировал в акции, когда приходили деньги.

Поэтому операция, которую он делал, была не просто операцией.

Берр был золотым яйцом, которое жарили 10 раз за десять лет, не от 130 до 1,5 миллионов вон два раза в неделю, а от 1300 до 15 миллионов вон.

«Я не могу оставить такую ​​лапшу тусоваться. '

Мне бы хотелось, чтобы был способ заработать больше денег, чем внеклассное образование, но ценное внеклассное образование было лучшим в данный момент, хотя я никогда не имел дела с врачом.

'Ждать. Ремонт квартиры. '

Он осмотрелся.

Старые зацементированные квартиры разобраны, но вскоре они преобразятся за счет перестройки.

Подумав о родителях, которые до сих пор живут в съемной комнате, я решил переехать первым, когда соберу деньги.

Конечно, это хорошая квартира, цена которой потом вырастет.

* * *

После курса Джинхён в конце концов отправился на вечеринку Чон-гана.

Телефон звонил бесконечно.

Как далеко вы? Ну давай же! Я тоже жду тебя.

"Почти готово. »

Теперь, когда мы переходим к третьему, давай! Я буду ждать тебя.

Взгляд Ли Хе Ми покачал головой.

В любом случае у меня много друзей, с которыми можно поиграть, и я не знаю, почему я так себя ищу.

В 11 часов Джинхён прибыл в университет.

Сезон речных вечеринок подходил к концу, и улицы были полны пьяных и спотыкающихся студентов. Токсичные предметы также были замечены повсюду.

«Это хорошее время. '

Когда я видел молодежь, которая повсюду горела молодежным волнением, я улыбался.

Это хорошее время. Если ты уйдешь из общества, нет, нелегко так комфортно прожечь свою молодость даже после окончания школы.

Конечно, они по-своему полны страданий и страданий, но все равно они молоды.

На его глазах вошла женщина, находившаяся вдали от улицы.

Это была огромная красавица, выскочившая из коричневого камня телевизора, и ее белое лицо призывно сияло.

Тебе сейчас чуть больше двадцати? Я почувствовала эксцентричную привлекательность благодаря короткой стрижке, из-за которой казалось, что я могу есть росу только лицом.

Другие проходившие мимо мужчины трезво смотрели на нее.

В платье с белыми оборками она ярко улыбается своим друзьям.

Джинхён с улыбкой покачала головой. Она была той, в ком он был хорош.

Она тоже узнала Джинхёна.

«О, Джин Хен Ким! Почему ты так поздно! »

Ее зовут Ли Хе Ми.

Было бы преувеличением звать Джинхена выпить.

Она прыгнула на звонок.

Лицо было настолько красивым, что было тягостно находиться близко к глазам Джинхена.

Она вскрикивает, краснея своим белым лицом, думая, не спешила ли она прыгнуть.

«Ха, ха. Не могу поверить, что ты заставил ее так ждать! Мне нужно немного возбудиться. »

«Чья она сестра? »

У Джинхена был набит язык.

В течение нескольких месяцев она продолжала относиться к Джинхёну как к своему брату.

«Вы много пили? »

Она покачала головой Доридори.

«Похоже, ты много выпил. »

"Я не пьян. Я ждал брата. »

«Вы были в состоянии алкогольного опьянения? Ни за что."

"Это реально!"

Джин-хен рассмеялся.

Ни за что. У вас, должно быть, было сотрясение мозга.

С розовым лицом она была крупным держателем акций.

«Мне нравится роса. Хамелеон.

Не знаю, сколько бутылочек кунжутной росы я выпила в скрюченной позе в платье.

Тем не менее, казалось правдой, что я не был пьян.

Она была пьяна не потому, что была пьяницей.

Джинхён также любит спиртное, и она считает его как минимум в два раза больше спиртного, чем Джинхён.

Ты сдался и протянул последние четыре бутылки соджу, не так ли? '

Она улыбнулась Джинхёну.

Изгиб губ рисуется как на картинке. Я подумал, что было бы красиво, если бы не пахло спиртным.

«В любом случае приятно познакомиться. Разве ты не хотел увидеть мою сестру Джин Хён? »

«Не смейтесь. Я согласен."

"Ты надо мной смеешься? »

«Шайба».

Джинхён покачал головой.

— В любом случае, иди сюда быстрее. Я тоже жду тебя. »

Ли Хе Ми схватила Джинхёна за руку и помчалась в Дом Надежды.

Между тем, Мотивы, видевшие их, смеялись.

«О, преувеличение. Твой парень здесь?»

«Что, без шуток. »

Ли Хе Ми посмотрела угрожающе.

Ни одно из них не казалось устрашающим, но поводом для шуток были преувеличенные и испуганные жесты.

Увидев детский внешний вид, Джинхён почувствовал усталость, накопленную в качестве наставника.

«Я хочу пойти домой и отдохнуть. '

Но Джинхён с трудом сжимал сердце.

Соответствующее социальное взаимодействие с мотиваторами имеет важное значение для медицинской жизни, даже если это не в ее силах.

«Врач – это не одиночная работа. '

Но затем он задал ей вопрос.

«Разве ты не встречаешься с парнем? »

"Что?"

«Ты не встречаешься с парнем? »

Она ответила.

«Я не поднимаю такие вопросы. »

Джинхён рассмеялся ему в голову.

«Это очень популярно, но это странно. '

Это было не так популярно.

Щеки знаменитости живые и красивые, а несколько грузовиков превратились в бегущего к ней человека.

Достаточно было рассказать анекдот, чтобы получить признание один раз в день.

Но каждый раз, когда она получает признание,

Прости, у меня есть парень, которому я нравлюсь.

Я сказал нет.

Но Джин-хен знал, что у нее нет мужчины, которому бы она действительно нравилась.

Есть ли слово, которое ей не очень подходит?

«Ни один мужчина не откажется от этого. '

Если посмотришь, если посмотришь, если посмотришь, если посмотришь, если посмотришь, если посмотришь, если посмотришь, если посмотришь, если посмотришь.

Ну ничего не пропало.

Более того, семья....

"Брат!"

Она пожала руку.

Мужчина, похожий на модель, смотрит на нее, поднимает голову и пьет пиво.

Джинхён также был человеком, который хорошо его знал.

«Э-э, ты здесь. Джинхён тоже здесь.

Человек, идеалист сказал.

* * *

Она была ближайшей родственницей!

Когда я впервые увидел ее, Джин не смогла держать рот на замке.

Я никогда не думал, что у меня будет младший брат.

Его личность также была другой. Как мазок кисти или что-то в этом роде?

— Садись, Джинхён. Давайте выпьем."

Идиот, этот пришел в колледж, и острая сторона была сломана.

Хорошие разговоры делали меня мягкими, а плохие слова мешали познать свою внутреннюю сущность.

«В старшей школе у ​​меня всегда было милое лицо, потому что оно было липким. Я больше не знаю. '

Ну, это все еще было популярно среди женщин.

Мягкий этикет для модельного образа. Еще страннее, если женщинам это не нравится.

«Да, давай выпьем. »

Брат подбежал к нему с соджу. Хен поспешно пожал руку при нападении брата за неделю.

«Подожди, давай выпьем медленно. »

У него также была сильная сосредоточенность, но ее нельзя было сравнить с этими братьями и сестрами.

Она слышит Зодиакального Солдата с лицом, которое, кажется, пьет только росу.

Затем он застенчиво улыбнулся, подсыпая солому в пивной стакан.

«Ты даешь мне выпить, и я сделаю укол, верно? »

"… ждать. Соджу сказала мне передать его Соджу. »

За этим последовала дурацкая вечеринка с колоколом.

Однако были и те, кто не видел Джинхёна таковым.

«Джин-хен Ким, безрассудный. »

Это был тучный молодой человек с толстым рогом, в огромных очках.

Лицо его было покрыто прыщами, но одежда была роскошью.

Часы Omega, стоившие миллионы вон, сверкали, как жемчужина на шее свиньи.

Он посмотрел на Ли Хе Ми и на Джин Хёна.

Тот, кто сидел рядом с ним, последовал за ним.

«Ганмин, не обращай на него внимания. Давайте выпьем. »

Свинья, Ким Кан Мин был раздражен.

«Почему Ли Хе Ми с ним? »

Друга ударила свинья.

"Я не знаю? Мне жаль вас. У него нет денег, поэтому он все время делает операции. Он очень милый, поэтому играет с жалостью. »

"Блин."

Ким Кан Мин налил спиртное на свои толстые губы.

Раньше ему не нравился Ким Джин Хён.

«Удачи в бедной теме выведения какашек. '

Он был сыном скандального семейного врача, а его отец даже был профессором корейской медицины.

Постоянно игнорируя других, ему это не нравилось, поскольку бедный Ким Джин Хён победил его и стал вождем.

«Не могу поверить, что тусуюсь с Ли Хе Ми и обсуждаю тему бедняги. Вы гребете с ним, каким бы милым он ни был? '

Он не мог смириться с тем фактом, что Ли Хе Ми, которая несколько раз отказывалась признаться, тусовалась с Ким Джин Хёном.

«Не обращайте на него такого внимания. »

Увидев глаза Кан Мина, ближайшие друзья прокляли Ким Джин Хёна.

На самом деле Джинхена продали из школы, но он сумел сохранить собственные связи, так что у него была неплохая репутация среди мотиваторов.

Только свиньи и их друзья ненавидели это.

«Он становится шефом только тогда, когда попадает сюда, и сейчас с ним все в порядке. »

«Да, Кан Мин. Если вы попадете на такой мейджор, вы не сможете адаптироваться, и вам будут платить за игру на паркете. »

«В отличие от вас, которые ходят в школу и продолжают работать более чем с одним человеком. Неважно. »

Как говорится, Джинхён не выявил каких-то ярких моментов в первом и втором классе, где преобладает грамотность.

В любом случае, меня это не волновало, потому что мои оценки были отменены до второго курса, и ни одна из них не имела значения.

Джинхён знал, что учатся студенты-медики с третьего класса и основного курса.

Однако они посчитали, что оценки Джинхёна были неадекватными.

"Да, ты прав. Тебе не нужно заботиться о Ким Джин Хёне. Давай просто выпьем».

Ким Канмин поднял бокал и произнес тост.

----------

Немного необычный студент-медик

На следующий день Джинхён встал с разбитой головой.

Вечеринка длилась до четвертого раза, и даже после того, как выпивка закончилась, было очень жаль, что я переехал в офис идеальных людей и пил еще.

«Даже если я выпью с его братом, я не смогу остаться. '

Джинхён вздохнул.

На улице более миллиона человек варили рамэн.

"Что случилось? Мне не пришлось этого делать. »

— А как насчет комедии?

«Рыцарь Кима пришел и отвел его в главный дом. »

"Я понимаю."

В отличие от того, кто жил один на улице, Ли Хе Ми жил в особняке Ханнам Ист со своим отцом.

«Все закипело. Давайте есть."

Я чувствовал это еще со школы, но этот кипел хорошо.

Особенно, когда на следующий день я выпил напиток, он оказался прохладным на вкус.

«Хорошо ли вы сдали тест? »

«Ну, я не знаю. »

Джинхён посмотрел в глаза идеальных людей.

Ресницы, рисующие линию, было трудно узнать.

Однако, благодаря годам службы, я взял на себя смелость и дал ему ответы, которые он хотел.

«Я не думаю, что видел это очень хорошо. »

"Верно? Я иду в третий класс, и теперь мне нужно, чтобы ты тоже учился. »

Джинхён обеспокоенно рассмеялся.

"Да. Я должен учиться, как ты или свинья. »

Ёнмин, Свин и Ким Канмин чередовались за последние полтора года.

— Ну, грамотность не имеет значения. Вы должны заработать хотя бы еще один пенни прямо сейчас. '

Когда ты переходишь в третий класс и начинаешь учиться у Борна, оценки полностью меняются.

Все дети, которые раньше играли, бегали учиться с горящими глазами.

С тех пор о настоящей медицинской жизни говорят.

«Я все равно хорошо поел. Увидимся в следующий раз."

"Иди уже? Что ты сегодня делаешь?"

«Нам нужно идти в школу. »

«Что не так со школой? Ты был сильным».

«У меня есть работа. Что ты делаешь?"

«Это я... ну...»

Идеалист слегка улыбнулся.

С этой улыбкой Джин покачала головой.

Это была женщина, у которой недавно было хобби.

Вы не встречаетесь серьезно, у вас светлый разум и глубокое тело.

Я превратил нескольких женщин в короткие турулы и убрал их. Сегодня ты снова будешь с кем-то играть.

«Умеренно. Я иду.

Но прежде чем выйти за дверь, Джинхён спросил: «Я не вижу щенка ненормальных людей».

«Но куда делся щенок? »

"Мертвый."

"Умереть? Снова? »

"Да."

Щенки аборигенов умерли несколько месяцев назад и были вновь усыновлены.

Джинхён нахмурился, но у него не было времени говорить долго.

"Понятно. Увидимся в следующий раз. »

«Э-э, до свидания. »

Джинхён сел в кресло метро и намочил голову. Я все равно потеряю голову, потому что я не трезв.

После нескольких разговоров Джинхён вышел из метро.

Местом, которое он возглавлял, была корейская медицинская больница, а не медицинское здание.

«Я здесь, чтобы увидеть профессора Чоя. »

Скорее, он пришел к величайшему профессору, лечившему его отца.

Получив подтверждение от охранника, Джинхён вошел в учебную комнату.

Я поприветствовал Чхве Хёна, который писал статью после прочтения книги.

«Добро пожаловать, Джинхён. Давно не виделись."

«Да, профессор. »

— Да, как твой отец? »

«Да, он здоров. »

Профессор Чхве присматривал за Хёном еще до того, как он вошел.

После признания, было ли это совпадением или манипуляцией, он стал официальным советником и продолжил встречаться с Джинхёном.

«Это бремя».

Конечно, взгляд Чхве Хён был ошеломляющим.

Его желанием было не иметь дело с жизнью, как Чой, а с процветающей дерматологией Каннама.

«Хорошо ли вы сдали тест? »

«Я этого не видел. »

Джинхён намеренно ответил решительно.

Позвольте профессору Цою разочароваться в своих низких оценках.

"Ага? Но как всегда, Молекулярная биология, Органическая химия, Медицинская физика, думаю, у нас будет пятёрка с плюсом».

Джинхён нахмурился.

«Когда ты это еще раз проверил?»

Как рассказал Цой, тема, связанная с будущими медицинскими исследованиями, всегда доминировала на А+.

Общая успеваемость была низкой, поскольку показатели грамотности были низкими.

Профессор Чой мягко улыбнулся.

«Глупо учиться за два года грамоте, за два года манерам. Я все равно умру в следующем году. Конечно, я должен убедиться, что учусь так же много, как и вы. »

По какой-то причине Джинхёну стало не по себе, и он поспешно сменил тему.

«Но зачем ты меня позвал? »

— О, я просто хотел задать тебе вопрос. Что ты делаешь в отпуске? »

"Это я..... "

Джинхён придумал план отпуска.

Это было просто.

Только внеклассное!

Когда начнешь изучать медицину по полной программе, зарабатывать таким образом — это слишком много, поэтому от отпуска следует получить максимум удовольствия.

«Если нет ничего особенного, почему бы тебе не подработать? »

"Неполная занятость? »

Джинхён выглядел подозрительно.

Что случилось, Альба?

Это не магазин или хмель-бар «Альба», не так ли?

«Да, на этот раз один мой знакомый ушел из фармацевтической компании и основал биопредприятие. У меня не хватает рабочей силы, поэтому мне нужно найти кого-нибудь для работы на короткий период времени. Что вы думаете? Я думаю, что оставление денег будет хорошим опытом. »

Джинхён на мгновение задумался.

Биовенчур. '

Было бы не плохо поработать в качестве опыта. Но Джинхён покачал головой.

Медицинский опыт сделал меня больным в прошлом.

Более того, биопредприятие, которое только начиналось, не могло дать Альбасану много денег на короткий период времени.

Больше всего ему сейчас хотелось денег.

"Профессор……. »

В тот момент, когда он попытался выговорить слова отказа, заговорил профессор Чой.

«Название компании — Mine Bio. Как дела?"

«……! »

Глаза Джинхена расширились.

«Вы сказали, что компания называется «Майн… Био»? »

"Да."

Джинхён кивнул.

"Я буду."

"Ага? Это хорошая идея. Это будет хороший опыт для тебя. »

Профессор Чой удовлетворенно улыбнулся.

Но Джинхен был не в настроении видеть его улыбку.

Моя биография? '

Он знал имя Майн Био.

Я не знал.

Через два года это будет отечественное биопредприятие номер один!

Раньше я работал в большой больнице над несколькими проектами вместе.

Джинхён почувствовал, что не знает почему.

Конечно, он все еще не знал.

Как сегодняшнее решение повлияет на будущее.

* * *

Шахта Bioventure располагалась в Гурро.

«Сначала вы начали в Гуро. '

Посещение Mine Bio было новым опытом.

Mine Bio значительно выросла, преуспев в разработке нескольких диагностических наборов и разработке новых лекарств.

Мы также построили два крупных завода и перенесли нашу штаб-квартиру в Инчхон.

'Хочешь остаться? '

Я вспомнил Жана, который был очень уверен в себе.

Он был предпринимателем с амбициями и видением и несколько раз пил во время проекта.

"Что происходит? »

По прибытии в компанию южный дядя Чуррехана поразился надоедливым лицом.

Я думал о Джинхёне как о старшекласснике на протяжении полувека.

«Я здесь, чтобы представить профессора Чоя. »

«Профессор Чой? »

«Я крупнейший профессор Корейского медицинского университета. »

«Ах……. »

Он посмотрел вверх и вниз на Джинхена с удивленным лицом.

«Мне даже позвонили... Ты? »

Такой ребенок, как ты, пришел на работу? Это было лицо, с которым ему пришлось столкнуться.

Джинхён кивнул.

У него было отталкивающее выражение лица.

"Идите сюда. Босс там. »

Он повел Джин-хена в комнату, похожую на склад.

«Босс».

"Хм?"

Мужчина средних лет, окруженный бумагами, вздохнул.

Он был президентом бенефициаров.

Это было тяжелое начало, но это было совершенно иное впечатление, чем то, что помнило предыдущее поколение, а морщины были наполнены страданием и усталостью.

Джин нахмурился, увидев Джинхёна.

Ты что, студент?

«Со мной только что связался профессор Чой из Корейского университета. »

"... Он? Вы уверены?"

"Да."

Мужчина средних лет, Гайги, чередуется с южным дядей Чуррана.

«Вы тот студент, которого рекомендовал Чой? »

"Да, я. »

Джинхён кивнул.

«Мне очень жаль... в каком ты классе? »

"Второй класс."

В ответ лицо Чжана как минимум расширилось.

«О, Борн и второкурсник? Но у тебя более молодое лицо. У тебя оценка лучше. »

За двумя годами курса, во втором и третьем классах, это был четвертый год поступления, то есть выпускник тактического факультета.

Но Джинхён не был студентом.

«Это не основное блюдо, это второй сорт. »

Лицо Джин снова исказилось.

"Учтивость? »

"Да."

— бормочет Джин, вздыхая, как будто собираясь выйти.

«Ах... Я просил вас порекомендовать кого-нибудь, кому может понадобиться помощь. Такая подгонка.....»

Это был тихий голос, но комната была слишком узкой, чтобы услышать уши Джинхена.

Джин проклял профессора Чой из Корейского университета в своем сердце.

— Нет, если не хочешь отправлять, не отправляй. Ты посылаешь такую ​​кровь? Ты пытаешься трахнуть меня воздушным змеем? Вам не обязательно. У вас нет всех рук и денег. Это так ошеломляет».

Он был хорошо знаком с системой медицинских школ.

На втором году обучения этикету пришло время взглянуть на реального пациента, а не только на клиническую специальность.

Что вы хотите, чтобы я сделал с англоязычной гуманитарной стипендией или чем-то еще?

«Вы проводили какие-нибудь общие химические эксперименты? »

"Я сделал это."

Чжан снова вздохнул, увидев лицо Джин Хёна.

Его собственная воля сильнее, чем у молодого лица, и в глазах у него заслуживающий доверия взгляд, но он — бремя, которое нужно нести.

— Ха, но со мной связался профессор Чой и отправил меня, а я не могу его выгнать. Мне тяжело. Мне придется поручить тебе кое-какую работу. '

«Я хотел бы провести вас через лабораторию. Научите меня пользоваться пипетками. »

Я дал примерное указание южному дяде.

Компании сложно этого не делать, а учить своих учеников приходится бесполезно. Джин выглядит так, будто наступил на дерьмо.

Затем спросил Джинхён.

«Какую работу я делаю? »

"Ты? Это работа по разработке наборов для диагностики анемии. »

«Анемия?»

«Да, это разработка набора, позволяющего различать различные причины анемии. »

Джин не надевал футболку на лицо, но ты можешь объяснить? Я думал.

«Босс, я занят. Сюда.... "

Человек с Юга, который заботился о том, чтобы вызвать дискомфорт у президента, пытался его свергнуть.

Но Джинхён спросил снова.

«Почему вы разрабатываете набор для диагностики анемии? »

Жан ответил, направив свой расстроенный разум на обучение ученика.

«Возможно, вы этого не знаете, но анемия — это заболевание, которым страдают многие пациенты из-за недостатка крови в организме. Причин тоже много, но у нас нет четкого диагностического набора, позволяющего различать каждую из них, поэтому на этот раз наша Майн Био пытается развиваться с использованием передовых технологий. »

Это было дружеское объяснение, но Джинхён спрашивал не с таким намерением.

«С помощью типичного анализа крови и уровня ферритина, который отражает количество железа в организме, можно дифференциально диагностировать большинство людей, но действительно ли вам нужно разрабатывать диагностический набор? »

"Что? Фе, ферритин...? »

Жан открыл глаза на профессиональную терминологию, исходившую из уст студента.

"Что это должно означать? »

«Конечно, существует бесчисленное множество причин анемии, связанной с недостатком крови в организме, но есть лишь несколько типов анемии, от которых страдают настоящие пациенты. Эти типичные анемии не обязательно требуют диагностического набора, поскольку возможен простой анализ крови и определение уровня ферритина. »

Джин промочил глаза.

Молодой студент указал мне на неожиданную проблему.

— Пхе… Ритин? »

С другой стороны, Джинхён набил язык.

«Разработать набор для диагностики анемии… Я не знаю, возможно ли это. '

Причин анемии много, но разработать набор, четко различающий каждую причину, в современной медицине невозможно.

Если бы я мог, меня бы удостоили Нобелевской премии.

Возможно, диагноз Джин означает выделение некоторых наиболее репрезентативных.

«Конечно, это свежая идея, которой раньше никогда не существовало, но уже есть другой простой способ сделать это, так кто же его использует?» Без практикующего врача, который смотрит непосредственно на пациента, у нас возникает эта проблема. '

Фактически, в то время это была обычная проблема биопредприятий.

Мелкие разработчики часто не хотели злоупотреблять самим дизайном разработки.

К счастью, Джин не высказал своего мнения о том, что Джинхён молод.

Несмотря на то, что его плечи стали уже, чем раньше, он является предпринимателем номер один в индустрии Mine Bio. Я умел слушать советы.

Однако я не согласился с мнением Джинхёна. Это просто слова молодого студента.

Вместо этого он призвал экспертов, а не себя, скрыть подлинность мнения Джинхёна.

«Позвоните доктору Киму. »

Доктор Ким отвечал за разработку диагностического набора.

Южный дядя исчез, и вошел доктор Ким с нервным взглядом.

Подойдя, доктор Ким взглянул на Хён Хён.

«Что, диагностический набор бессмысленен? Ты это сказал? »

----------

Не совсем обычный студент премедицинского факультета

Джинхён ответил спокойным голосом.

«Это не бессмысленно, но никто не будет использовать это для его развития. »

«……! »

Доктор Ким произвел впечатление на Варлока.

«Эй, студент. Знаете ли вы, что делает вас самым престижным корейским студентом-медиком в стране? Это я написал иммунный ответ на анемию в своей магистерской диссертации по биологии. Вам не нужно ничего говорить о молодости, поэтому, если вы этого не знаете, будьте осторожны со своим ртом. »

«Какие именно типы анемий вы различаете? Дифференцировать все анемии с помощью нынешних технологий невозможно……. »

«Наш диагностический набор поможет отличить хроническую анемию от множественной анемии. »

«Как отличить хроническую анемию? »

«Да, не знаю, как у вас, но у меня нет набора, который бы четко диагностировал хроническую анемию как анемию, возникшую у человека, который в течение длительного времени страдает от множества заболеваний. Знаете ли вы, сколько будет стоить потенциальный продукт, когда впервые разрабатываете такой диагностический набор? »

«Я не думаю, что оно того стоит. »

"Что?"

На этот раз спросил Джинхён.

«Как вы думаете, почему до сих пор не разработан диагностический набор для распознавания анемии? »

«Это потому, что… у меня пока не было такой идеи… …. »

"Вы действительно так думаете? Действительно ли транснациональным фармацевтическим компаниям и биопредприятиям было немыслимо что-либо делать с деньгами? »

Доктор Ким держал рот на замке.

— уверенно сказал Джинхён.

«Я не смог этого сделать, потому что в этом не было необходимости. »

«……! »

«Знаете ли вы, как диагностировать анемию? »

"Конечно……. »

Уст доктора Кима описал молекулярно-генетические механизмы и иммунные реакции анемии.

Несколько сложных профессиональных терминов продемонстрировали глубокую дань уважения д-ру Киму.

Но Джинхен не хотел такого ответа.

«Я не ошибаюсь, но когда я смотрю на реального пациента, я не ставлю ему такой диагноз. »

"Затем...? »

«Всего один анализ крови. Только типичные анализы крови и уровень ферритина, отражающие запасы железа в организме, позволяют отличить большинство основных причин анемии. »

Доктор Ким кивнул.

«Но… у анемии много причин… например, средиземноморская анемия……. »

Редкие причины появления учебника во рту доктора Кима нерешительно прозвучали, но Джинхён покачал головой.

«Подобных анемий в стране очень мало. Наиболее важные причины анемии, как я уже сказал, отличаются от нормальной крови. Железодефицитную анемию можно отличить по объему эритроцитов (MCV), хроматину эритроцитов (MCHC) и только по ферритину, а крупноклеточную анемию можно отличить по анализам мазка крови. Упомянутая вами хроническая анемия отличается от клинической ситуации с ферритином. И вы упомянули особые анемии, но их нельзя отличить с помощью одного диагностического набора. Было бы более точным и разумным добавить специальный тест, когда при нормальном анализе крови подозреваются отклонения от нормы. »

Мне надоело лицо доктора Кима.

Я не знаю врача, который принимает пациента, но я глубоко разбираюсь в анемии, поэтому могу точно понять, что происходит.

– спросил Джин в отчаянии.

«Ну, если бы диагностический набор был разработан, разве вы не стали бы им часто пользоваться? »

Джинхёну стало его жаль.

Этого бы не произошло, если бы вы хотя бы один раз ознакомились с дизайном исследования до того, как у вас началась анемия.

«Сколько будет стоить разработка диагностического набора? Через какое время появятся результаты? »

«70 000 вон в месяц… и три дня……. »

«Цена обычного анализа крови составляет всего несколько тысяч вон. Две, тридцать тысяч вон, если добавить несколько тестов. И уже через несколько часов никто не будет пользоваться более дорогим и долговечным диагностическим набором. »

После слов Джинхёна в офисе президента воцарилась тишина.

Джин и доктор Ким не избежали шока.

«Эм, что мне делать... Я уже 150 миллионов вложил.....»

Мне было жаль разочарования Джин в моей предыдущей жизни, но у меня не было выбора.

Фактически, в своей предыдущей жизни Майн Био неправильно инвестировал в наборы для диагностики анемии и столкнулся с серьезными проблемами.

Джин несколько раз говорил о своей боли в баре.

«Происходит ли активное развитие? »

— Нет, еще нет… Рано еще. »

«Тогда сложите это прямо сейчас. Так мы сможем нанести меньше ущерба компании. »

«……!! »

Лицо Джин потемнело, как у заключенного, приговоренного к смертной казни.

Доктор Ким, который отвечал за исследование диагностических наборов, выглядит так, будто готов покончить жизнь самоубийством.

Мне пришлось.

Майн Био, богатый человек, вскоре может допустить одну ошибку и привести к банкротству.

«Син, извини, босс. Я должен был подумать об этом первым.....»

«Нет, это моя обязанность — спрашивать идеи. Ха....»

Чжан все же поприветствовал Джинхена вдумчивым приветствием.

«Спасибо, что сообщили мне о проблеме, прежде чем она станет еще больше. Профессор Чой рекомендовал вас не просто так. Если бы не ты, это было бы большое дело. »

Без совета Джинхёна время было бы рассчитано, и исследовательский персонал взорвался бы на исследовательский персонал и зарезал бы все 150 миллионов вон.

Как бедная Mine Bio справляется с ущербом?

Вполне вероятно, что компания обанкротилась еще в восемнадцатом веке.

Конечно, я не могу свернуть проект после того, как услышал Джин Хёна, молодого студента, поэтому буду консультироваться со специалистом по крови.

Однако Джин не думала, что результат консультации будет иным.

Он сказал, что он гений.

Он вспомнил, что сказал профессор Чой.

Чой сказал, что он отличный ученик без объяснений Катабуты, поэтому попросил меня хорошо поработать.

Он понимал слово гений.

"Большое спасибо. »

— Нет, мне жаль, что я заставил тебя чувствовать себя некомфортно. »

Джинхёну было жаль такой депрессивной атмосферы.

Поэтому я решил сделать один подарок Mine Bio.

«Есть ли какие-либо проекты, над которыми Mine Bio работает, кроме наборов для диагностики анемии? »

«Это называется проект RI84… но почему? »

Джинхён кивнул.

РИ84. Этот проект спас компанию Mine Bio от неправильных инвестиций в диагностические наборы.

Благодаря успеху RI84 Mine Bio смогла расчистить почву для ведущих биокомпаний страны.

Однако проект RI84 все еще проваливался в лабиринт, и Mine Bio не искала подсказок.

«Разве это не диагностическое исследование, связанное с воспалением? »

Джин был удивлен.

«Нет, а как это работает? »

«Я слышал о Цое. »

Джин-хен посмотрел в глаза Джин.

«Можно ли услышать содержание проекта? »

«Каково содержание проекта? »

Чжан немного поразмыслил и передал Джинхёну пухлые документы.

Это был отчет о планировании и ходе реализации проекта RI84.

Джинхён быстро прочитал документы.

«С цепной ферментативной реакцией проблем нет, но ее невозможно применить с помощью ИФА. »

Джин был удивлен словами Джинхена.

Именно в этом суть проблемы. Это невозможно ни для студентов-медиков, ни даже для врачей общей практики.

Джин задавался вопросом, действительно ли он был учеником Джинхёна.

'Какого черта...? '

Он вздохнул.

"Ты прав. Его уже давно заблокировали, но ответов не могу найти. »

Жан отказывался от своего внутреннего проекта RI84.

Деньги уходили в деньги, а решения не было видно.

«Я собирался компенсировать ущерб, причиненный проектом RI84, с помощью набора для диагностики анемии… хаха……. '

Судя по всему, набор для диагностики анемии тоже не увидел света.

Я перестал думать о том, что делать с компанией дальше.

Затем Джинхён открыл рот.

«Разве это не вопрос времени индукции и очистки белковых антигенов? »

«……! »

Лицо Джин снова изменилось.

Это была точная точка зрения.

«Ну, как это произошло? »

«Если вы посмотрите на проблемы, которые появляются в отчете ELISA, вы их увидите. »

Жан предложил президенту посмотреть на себя как на монстра.

«У меня есть идея на этот счет. »

«У тебя есть идея?»

«Думаю, я смогу помочь тебе устранить засор… Хочешь это услышать? »

Джин поспешно кивнул. Идея игнорировать меня в детстве однажды исчезла.

Было бы здорово, если бы вы смогли помочь, если бы вы смогли добиться успеха в проекте.

RI84 — это проект с потенциальной коммерческой выгодой, несравнимой с набором для лечения анемии, и Mine Bio решит все трудности с финансированием и обретет крылья.

«Прежде чем я вам скажу, есть условия. »

"Состояние?"

«Если мой совет полезен проекту, приведите, пожалуйста, пример того, как он развивается. »

Джинхён не собирался помогать Mine Bio бесплатно.

Сейчас он пытается передать технологии или проконсультироваться.

Как обычно, вам придется заплатить огромную цену.

«Конечно, я даже не могу заплатить за свою личность. Я не могу сделать это бесплатно. '

«Если мой совет не поможет, то, конечно, не нужно приводить мне никаких примеров. »

Джин кивнул, размышляя.

Просто указать на проблему с наборами для лечения анемии, чтобы предотвратить дальнейший ущерб, было огромным долгом.

А сколько бы это стоило, если бы удалось спасти проект RI84?

«Но сколько именно стоит дело? Трудно заработать большие деньги, потому что ситуация в нашей компании плохая....»

«Мне не нужны деньги. »

"Ну и что?"

«Пожалуйста, выберите опцион на акции. »

«… опционы на акции? »

«Да, сложно? »

«Нет, это не так…»

«Вместо этого, если это поможет, мы продолжим помогать вам, пока проект не будет завершен, а не только советами.

Жан выглядит непонятным.

Опционы на акции представляли собой акции, предоставленные сотрудникам компании.

Однако текущая стоимость акций Mine Bio была немного дороже, чем лист бумаги, находившийся в плохом состоянии.

«Акции нашей компании не будут стоить много……. »

«В любом случае, я не хочу больших денег. Помогая вам в работе, я хочу работать так, как если бы это была моя компания. »

Джин выглядит впечатленным, хотя он и лжет, даже если у него нет иглы во рту.

«Имея это в виду... Большое вам спасибо. »

Джинхён официально написал контракт.

Примерно 4% акций. В контракте указано, что, если с его помощью проект RI84 будет успешным, он сможет реализовать долю, эквивалентную на данный момент 15 миллионам вон.

15 миллионов вон.

Для студентов это были большие деньги, но если проект действительно удался, то это были большие деньги.

Однако в сердце Джинхёна царила радость.

На данный момент его личность и экономическое положение Mine Bio не могли получить больших денег.

Если предположить, что сумма в 15 миллионов вон также окажется успешной, можно будет заключить контракт с опционами на акции.

Джин также с сердцем проштамповал контракт.

Он не особо думал, что проект увенчается успехом с помощью Джинхёна.

«Вы не можете себе представить, что акции вашей компании вырастут на 2600% за 10 лет. '

2600% и увеличение в 26 раз.

Джинхён заключил контракт на 415 миллионов долларов, а не на 115 миллионов долларов.

«Даже если это не моя помощь, примерно через год Mine Bio найдет собственное решение. Неважно, какая помощь вам нужна. '

Джинхён глубоко рассмеялся.

Это был приятный день.

----------

Соревнование в учебе на медицинском факультете

И последний семестр вежливости развалился.

Корейские студенты-медики наслаждались последними минутами перед началом настоящей учебы.

Существовали разные способы проведения времени, включая выпивку, клубные мероприятия, путешествия и отношения… Каждый проводил время по-своему.

Из них Джинхён был увлечен проектом Surgery and Mine Bio.

К концу зимних каникул проект RI84 начал приносить свои плоды.

«Спасибо, спасибо вам огромное. »

Президент Mine Bio поблагодарил Джинхёна за его продолжение.

— Нет, я просто немного помог тебе. »

«Нет, если бы не вы, наша компания была бы разорена. Большое спасибо."

Джинхён почувствовал себя скромным.

Майн Био в любом случае преуспел бы в проекте за год или два без его помощи.

«Думаю, он каким-то образом перехватил мяч. А мне все равно хотелось денег. '

Однако то, что Джин Хён помог, было чистой правдой, в отличие от идеи.

Без его помощи Mine Bio пришлось бы очень тяжело в течение одного или двух лет.

Нет никакой гарантии, что он вернется в прежнее состояние, так что, возможно, он действительно обанкротился.

Джин, который хорошо знал об этом факте, казалось, проявлял к Джинхёну большое смирение.

«Дело не только в твоих волосах, это твоя личность. '

Я был очень полезен, поэтому у меня не было возможности льстить себе.

Я не мог поверить, что мне было всего двадцать с небольшим, когда я разговаривал с ним.

«Антитело было пригодно для включения в методы иммунохроматографического анализа. Теперь, когда у нас много работы, я думаю, нам нужно сделать еще немного. »

— Да, но это вот-вот начнется. Сможете ли вы продолжить проект? »

Джин сделал тревожный взгляд.

Это сравнимо с медицинским факультетом, начинающимся с третьего класса.

Чтобы не отставать, недостаточно было спать и учиться.

«Возможно, будет труднее помочь, когда эта тема начнется. Мне жаль."

"Это так?"

У Джин заметно разочарованный вид.

Последние полгода я слишком полагался на Джинхёна.

Сначала все началось с простых советов, но позже началось с конкретных процессов, и до Джин Хён некуда было достучаться.

Настоящий генеральный руководитель проекта RI84 был тот же самый.

Джинхёну было жаль, но у него не было выбора.

«Сколько бы я ни изучал медицину раньше, я не могу заниматься ею параллельно с другими вещами. '

Если вы хотите заниматься дерматологией, что является его целью, вам нужно получить высшие оценки по медицине.

Но корейская медицина собирает только лучших медиков страны.

Никто из рядовых студентов не был главой региона.

Джинхён старался изо всех сил, но никто не знал, какую оценку он получит, соревнуясь с ними.

«Но до конца зимних каникул мы завершим все важные части. И потом, без меня в будущем не будет большого прогресса. »

«Можете ли вы это сделать? »

Жан был рефлексивным.

Джинхён посмотрел на календарь.

До зимних каникул осталось меньше месяца, так что это было хорошее время.

"Да, я так думаю. »

"Спасибо. Большое спасибо. Удачи до конца.

«Я сделаю все возможное. »

Джинхён задумался.

«Чтобы получить все акции, которые вы подписали, вам нужно хорошо закончить. '

Так прошли зимние каникулы, а в середине февраля, за неделю до Борна и открытия, началась Гология.

Гология.

Это были ворота в начало настоящей медицинской жизни.

* * *

«Ух... Холодно. »

Теперь Бон и корейские студенты-медики первого класса собрались перед медицинской школой с белым дыханием. Их лица были полны напряжения.

Это было из-за гологии, которая вот-вот должна была начаться.

«Это будет тяжело, да? »

«Если ты не сможешь все это запомнить, ты не будешь есть, ты не будешь спать. »

«Но как все это запомнить? В течение двух дней."

«Значит, мы заставляем их вместе вот так? »

«Ха....»

Лица у всех были полны беспокойства. Это пресловутая гология.

Ли Хе Ми проверила количество людей. Лицо Пояна покраснело от холода.

«Мы уходим сейчас, мы все вместе? »

«Я думаю, мы все здесь… Джин-хена здесь нет. Кстати... Я не могу прийти, потому что слишком занят своими личными делами. »

Ли Хе Ми перекатила ноги.

«О, Джин Хён больше не занимается археологией, так что ты собираешься делать? Гология – это самое фундаментальное в медицине. »

"Да. Если вы не закончите колебание костей, вы не сможете изучать анатомию. »

«Вы изучаете только кости? Остеология просто изучает множество базовых терминов и основ, помимо костей, поэтому никогда не следует влюбляться. »

Гология, как говорится, является предметом изучения кости и многих элементарных вещей.

Однако разница между другими курсами и курсом заключается в том, что предварительный экзамен и студентов первого курса преподают старшие в группе, такой как первокурсник OT. Это была историческая традиция медицины.

«Что, черт возьми, ты собираешься с этим делать? Я не могу.

Ли Хе Ми кусает губы и берет телефон.

После нескольких звуковых сигналов я услышал тихий голос. Это был Джинхён.

Привет? Привет?

«Джинхён! Ты уверен, что не придешь?

Я не думаю, что смогу это сделать, потому что это еще не сделано. Это необязательно....

«Не обязательно, но кому не хватает археологии?! »

Участие в археологии было совершенно бесплатным, но влюбляться никто не влюблялся.

Это произошло потому, что я почти отстал от изучения этого исследования, если не посещал остеологию, которая научила меня важным основам.

«Это хорошая работа, но что ты собираешься с этим делать, потому что ты одержим археологией? Только приходи скорее! »

Извините за беспокойство. Я почти закончил, так что приду позже, когда закончу.

«Эй, эй! Ким Джин Хён!!”

Затем телефон прервался сигналом Туту.

«Ой, какого черта ты делаешь! »

Ли Хе Ми расплакалась. Я позвонил еще раз, но на этот раз мне не ответили.

Затем появился человек огромного тела.

К концу второго класса часы Картье сияли утром вместе с Ким Канмином.

Ким Канмин горько улыбнулся.

«Похоже, мы все вместе. Пойдем, Хе-ми. Об этом позаботится национальный руководитель Ким Джин Хён. »

Это саркастично.

У Ли Хе Ми было суровое лицо.

Ее брат Инмин также сказал.

«Да, мы не можем больше ждать, так что поехали. Я позвоню Джинхёну позже. »

И Хе Ми кивнула. Я, конечно, не мог больше ждать.

'Ты дурак. Что ты будешь делать, если тебе заплатят? '

Она беспокоилась о Джинхёне.

«Мы с Борном одновременно усердно работаем. Если ваши оценки упадут слишком высоко, вам могут заплатить. '

В средних школах и аналогичных медицинских школах, где не было других кафедр, существовала платная система.

Пока все усердно работали, Джин Хён, с самого начала влюбившаяся в остеологию, не могла выглядеть так.

«Поехали, комедия. »

– призвал Ким Канмин.

Ненавидя ядовитого Джинхёна, он рассмеялся в глубине души.

«Высокомерный. Он глава Национальной академии профессионального мастерства и говорит, что медицинские исследования совершенно разные».

Вскоре групповые автобусы доставили корейских студентов-медиков в дом на окраине Сеула.

* * *

В конце концов, Джинхён не смог присутствовать до конца двухдневного и трёхдневного периода обучения.

«О, это было действительно тяжело. »

«Да, но я многому научился. »

"Я многому научился. Два дня я ночевал в канаве. »

«Я почти не ел. »

Студенты посмотрели друг на друга с усталыми лицами.

Я действительно многому научился.

У меня не было перерыва уже два дня, поэтому я изучил кости и основные медицинские вещи.

Если бы я не мог запомнить диапазон, я бы даже не мог спать.

«Но если ты не выучишь это, можешь ли ты последовать за мной, чтобы учиться позже? Ким Джин Хён, что ты пытаешься сделать? »

«Поэтому я не думаю, что мы сможем заняться этим позже. Что ты думаешь? С тобой все впорядке?"

Выслушав разговор, Ли Хе Ми вздохнула с красивым лицом.

Она тоже беспокоилась о Джинхёне.

— Я не могу. Позже мне придется сделать операцию самостоятельно. '

Перед открытием она решила выделить время для индивидуальных занятий.

С другой стороны, некоторые радовались несчастью Джинхёна. Это был Свин, Ким Канмин.

Сказал он со смехом.

«Ким Джин Хен, он все-таки не пришел? »

"Да, это. Это безумие. »

«Ну, он талантливый руководитель, так что, возможно, он хорошо учится в колледже. »

«Если ему заплатили, оно того стоит. »

Ким Ганмин и его друзья широко смеялись над Джинхёном.

Он ждал автобуса и разговаривал с идеальным курящим человеком.

"Идиот. Вы хорошо справились с гологией? »

«Ну просто. »

Над ним он слегка улыбается и сжимает плечи.

Ким Кан Мин знал, что он завершил свои археологические исследования лучше, чем кто-либо другой.

«Ну, это должен быть мой соперник. '

Ли Канмин был единственным признанным соперником Кима.

У Ким Джин Хена, в отличие от того панка, семья была замечательной.

Семья Ким Канмина, известного семейного врача, была лишь скромной по сравнению с семьей идеалов.

Более того, разве Ли Хе Ми не лучшая подруга?

«Давайте жить хорошо с Борном в будущем. Я не проиграю тебе, когда буду с Борном. »

«Да, давай сделаем это. »

Оба тепло поприветствовали друг друга.

* * *

Тем временем Джинхён заканчивал проект в Gurodong Mine Bio.

Жан выразил сожаление.

«Что мне делать, когда я закончу остеологию? »

"Все нормально."

Джинхён ответил без колебаний, но Чжан был полон сожалений.

Жан понял, насколько это важно, когда впервые начал изучать медицину.

"Мне очень жаль. »

«Нет, закончить контракт важнее, чем мои личные занятия. »

Потом Джинхён задумался.

— Ну, тебе не обязательно слушать археологию. '

Это был важный фундамент, но он все равно знал все о содержании археологии.

Конечно, слушать было бы полезнее, чем не слушать, но для него было важнее завершить проект и получить акции.

— Все должно закончиться через несколько дней. '

Тот факт, что он получил в 26 раз больше акций, вскоре заставил его почувствовать себя лучше.

Но потом Джин сказал:

— Джинхён, могу я поговорить с тобой минутку? »

"Говорить."

«Зайдите на секунду в офис президента. »

«……? »

Джин Хён нахально рассмеялся ему в голову.

Чжан, пришедший в офис президента, дал Джинхёну сваренный вручную кофе.

"Зачем ты делаешь это? »

Джин на мгновение поколебался и сказал:

«На самом деле, я хочу задать вам вопрос. »

"Что это такое?"

Жан сказал серьезным голосом:

«Ты... не собираешься прийти в нашу «Майн Био» после окончания медицинской школы? »

Джинхён с удивлением посмотрел в глаза президента Чжана. Джин не шутил.

«Наша компания Mine Bio пока невелика, но ее потенциал роста безграничен. Когда-нибудь... Я обязательно своими руками подниму Майн Био как лучшую биокомпанию в стране, присоединишься к нам? Медленно подумайте об этом. Я буду относиться к тебе как к руководителю. »

Джинхён какое-то время держал рот на замке.

Это было предложение, о котором я даже не думал.

«Я не оканчиваю медицинский факультет и не иду в фармацевтическую компанию заместителем или руководителем, но… Майн Био. '

Это не плохо.

Сейчас это стоящее предприятие, но через несколько лет именно Mine Bio продолжает расти и становится лучшей биокомпанией в стране.

Это, конечно, неплохое предложение, если рассматривать его как руководящую должность.

----------

Конкуренция в учебе на медицинском факультете

Но Джинхён покачал головой. Это неплохо, но это не так, как он этого хочет.

"Спасибо. Но идея с биокомпаниями, похоже, меня не устраивает. Мне жаль."

"Это так?"

У Джин был разочаровывающий взгляд. Но он понимал неприятие Джинхёна.

Как жаль, что в такую ​​компанию, как Майн Био, пришел такой гений?

Во-первых, это было чрезмерное предложение.

«Хорошо, но у меня еще много времени, чтобы закончить учебу, так что подумай об этом. Я открою дверь и буду ждать тебя в любое время. »

Но Жан не отказался от своего присутствия.

Однажды... я решил уговорить ее вернуться, когда поднял "Майн Био".

"Да спасибо. Тогда давай выйдем».

«Да, давай поддерживать связь, когда все закончится. »

"Да, я понимаю. »

Джинхён вежливо кивнул и покинул президентский кабинет.

А через несколько дней он завершил проект и получил обещанные опционы на акции.

Это было золотое яйцо стоимостью 400 миллионов вон.

После работы Джинхён, покинувший Mine Bio, зашёл в банк.

115 миллионов вон.

Это были деньги, которые он провел два года, не играя, не тратя, обменивая их, как плохой мальчик.

Затем Джинхён вложил деньги в акции большой группы дочерних компаний, которые стали номером один в финансовом секторе.

Десять лет спустя его деньги будут более чем в десять раз больше.

Сумма опционов на акции, полученных от Mine Bio, составляет более 1,5 миллиарда долларов.

1,5 миллиарда.

Для кого-то это были бы легкие деньги, но для него они были огромными.

Учитывая сумму в 1,5 миллиарда, казалось, что тяготы пока что компенсированы.

Честно говоря, если бы это не было сложно, это была бы ложь.

Ему хотелось играть, как все, отдыхать и писать с комфортом.

'Это еще не конец. '

Он смотрит на небо.

Все только начинается.

В тот день Джинхён угостил своих родителей цветами в хорошем ресторане в Ханоке.

Родители были обременены дорогими ценами и были счастливы.

Мой отец снова напился спустя долгое время.

Я хотел бы однажды прийти в этот ресторан без бремени», — подумал Джин.

И семестр открылся.

Это было начало Борна, медицинского факультета.

* * *

Джинхён обрел чувство собственного достоинства, начав жить с Бон.

Изначально, чтобы сэкономить время, чтобы добраться домой в школу, нужно было ехать больше часа на метро.

«О, сын мой. Что вы собираетесь с этим делать? »

«Не волнуйся, мама. »

«Ты уверен, что хочешь хорошо поесть? Хм?"

Он всегда был прямым сыном, но казался обеспокоенным, потому что думал, что выйдет на руках.

- сказал мой отец громким голосом.

«Будьте здоровы. Теперь, когда это хорошо для вас, не беспокойтесь о деньгах. »

Ресторан моего отца имел хорошие продажи благодаря его усердной работе во многих отношениях, включая изменение декора и разработку меню.

Джинхён улыбнулся.

— Да, ты тоже не пьешь. »

«Да, у него есть собственное тело. Я был так пьян несколько дней назад. »

Моя мама подарила отцу булавку.

Отец смиренно кашлянул.

— Да, я в любом случае верю, что ты будешь хорошим врачом. »

Казалось, он хотел стать врачом, как величайший профессор, которого когда-либо лечил его сын.

Джинхён неловко улыбнулся.

«Да, я буду хорошим врачом. »

Я подумал про себя,

«Хороший врач не обязательно спасает жизни. '

Мои мать и отец наполнили старый холодильник кимчи и беконом, а затем вернулись домой.

Джинхён встал рано после того, как попросил поспать в комнате незнакомца.

Это был первый день открытия Бонна.

«Ты наконец-то начинаешь изучать медицину. Как мне сделать это снова? '

Я нервничал, но вздохнул первым.

Независимо от того, насколько хорошо они были оформлены, медицинские исследования остались серией ужасных воспоминаний.

Бесконечная конкуренция, бесконечная учеба, бесконечные экзамены, стресс… Студенты, совершающие самоубийство во время изучения предметов в колледже, даже не экзаменаторы, часто демонстрируют жестокий срез.

Но у меня не было выбора.

Это был путь к осуществлению его мечты.

— Если позже тебе это удастся, тебе придется нанять под свое начало доктора Фей, чтобы он устроил бесконечную суету. '

Я не придумал ничего, что могло бы стереть это чувство упрямства.

Это обязательно приведет к тому, что такой день наступит.

* * *

Джин Хён пошла в школу рано, потому что это был ее первый день.

Сейчас меньше 6:30 утра, а в классе уже было довольно много учеников.

«Эй, Джин-хен? »

У всех было напряженное выражение лица.

Глядя на места, мест в первом и втором рядах уже не было.

«Вы все пришли быстро, чтобы занять хорошее место. Медицинская школа не переносит классы, поэтому я посещал занятия в одном месте. '

Со вздохом напряжения в воздухе Джинхён умеренно расслабился.

«Хм!»

Ким Кан Мин, сидевший перед ним, нахмурился, глядя на Джинхёна.

«Смиренный человек. Посмотрим, сколько времени это займет».

Ким Канмин надеялся, что Джинхён будет жалко размыт.

Конечно, Джинхена он не особо заботил.

Через некоторое время в класс вошла Ли Хе Ми.

Выйдя в спокойном белом платье, она хмурится, глядя на свой прогресс.

«Ким Джин Хён, почему ты не отвечаешь на телефонные звонки? Я собирался рассказать вам подробности исследования. »

"Ой, простите. Я был занят».

«Правда... я не знаю. »

Она вытягивает губы.

«Что мне делать, если я отстаю в учебе? »

«Мы должны много работать. В любом случае, берегите себя. Спасибо. »

"Я не знаю. Заботиться о ней. »

Мило сжать красные губы и поблагодарить тебя. Джинхён слегка улыбнулся.

Она указала подбородком на сторону Джинхёна.

«Никто не сидит рядом с тобой, верно? »

«Никто не сидит... но сиди там. »

"Почему?"

«Трудно сосредоточиться, когда ты рядом со мной. »

"Почему? Потому что ей не все равно? »

Ли Хе Ми улыбнулась с тонким выражением лица.

— сказал Джинхён резким голосом.

«Ты много говоришь. Это громко».

«Ой, что это! Садись рядом со мной».

Вот так она и сидела рядом со мной по своему желанию. Я почувствовал тонкий запах, когда она села.

Тем временем ее старший брат Ли Мин появился прямо перед классом и сел на заднее сиденье.

Ну, поскольку меня не воспринимали, я стал лучшим лидером, чем был в старшей школе.

Вскоре было 8 часов, и начался первый урок анатомии.

Старик в белом халате вежливым голосом открыл рот.

«Я собираюсь начать урок. »

В том, что я пригласил меня в школу, не было бесполезной добродетели.

Старый профессор скрестил руку с Power Point и начал фиксировать свой прогресс.

Он приподнял кожу и указал на изображение своих мышц и сухожилий, указывая на точку луча.

«Мышцы, составляющие вращающую манжету плеча, приводящую в движение плечи… связки и сухожилия… нервы, которые ими управляют, и артерии, снабжающие кровью эту область……. »

Совершенно непонятные слова высовывались без отдыха.

У Кости не было никаких объяснений.

По сути, я думал, что знаю содержание эссе.

'Что, что это? '

Студенты открыли рты, слушая объяснение, что только корейский кажется чужеродным языком.

Это было хуже, чем археология, которая казалась адом. Нет, остеология принудительна, но, по крайней мере, она объясняет это снова и снова, пока вы не поймете. Это не было объяснением, чтобы получить это.

Я только добивался успехов, поэтому засыпал его самообучением.

Не дыша два часа, профессор вышел из класса для короткой беседы.

«Запомни все, что я только что сказал. »

«……. »

Все студенты в неведении смотрели за спину старого профессора.

«Помнишь что?»

Я даже не услышал, что ты сказал. Что ты хочешь, чтобы я запомнил?

Некоторые энергично зашептались.

«Нет, мне стоит еще раз послушать записи? »

"Я буду."

Довольно много студентов записали урок. Чтобы просмотреть класс еще раз.

Но Джинхён покачал головой.

— Я больше никогда о тебе не услышу. '

У меня не было времени прослушать запись еще раз. Именно так будут проводиться все уроки в дальнейшем.

Увидев паникующих учеников, у Джинхена возникла старая идея.

Он отреагировал так же, когда впервые пошел на занятия с Борном.

«Ну, позже я привыкну к такого рода занятиям. '

Я посмотрел на Ли Хе Ми, сидевшую рядом с ним.

Она целенаправленно формулировала содержание урока.

Это была совершенно другая Иззи, чем обычно. На первый взгляд, в отличие от других учеников, я без труда понял содержание урока.

«Кстати, это тоже довольно известный профессор внутренних болезней. '

На самом деле он знал ее в прошлой жизни.

В крупнейшей больнице страны, где он работал, она была известна как женщина-профессор красоты.

Я никогда не думал, что буду так близко к ней в то время.

Увидев взгляд Джинхена, она повернула свои большие глаза.

"Хм? Почему? »

"Нет."

«Сложный урок, да? Скажи мне, если ты не умеешь писать. Я покажу тебе."

"Все нормально."

Короткий обед вскоре закончился после занятий по гистологии и экологии.

На лицах у всех возникло новое напряжение.

"Окончательно……. »

"Что мы делаем? »

Они все посмотрели друг на друга. Особенно лица девочек были близки к шерсти.

Все они были одеты в белые одежды и несли экспериментальные ножи в глубокие подземелья медицины.

Железные ворота моряка были закрыты на четвертом этаже подвала, дальше парковки.

Кто-то сглотнул слюну и открыл дверь.

Выгода.

С жутким звуком открывается вид внутрь.

«……! »

На шифровальной железной кровати, напоминающей фильм ужасов, лежали десятки тел.

Это был настоящий труп, а не модель.

«Ах……. »

Даже постепенно взрослевшие ученики не смотрели на трупы лицом к лицу. Некоторых женщин беспокоили слезы.

Смесь гнилой плоти и особого лекарственного ароматизатора создавала противный запах.

Этот урок был анатомическим экспериментом, а не каким-то другим. Теперь мне пришлось взять нож и самому разобрать все тела.

"Пойдем! Все внутри!! У нас нет времени. Заходи! »

Ассистент общался с занятыми студентами. Когда я вошел внутрь, мне в глаза ударил жуткий запах.

«Ты же все это узнал на уроке раньше, верно? Вы можете продолжить анализ того, что вы узнали ранее. Еще у меня есть экзамен по анатомии, чтобы самому посмотреть на труп, так что давайте усердно работать!! »

Теперь, когда вы научились делать все от плеч до плеч, вы можете разобрать его, приложив к нему нож.

Но все ученики смотрели друг на друга и не могли легко держать мечи.

Конечно. Все они впервые видели тело настоящего человека. Его глаза дрожали, как шифр.

Джинхён посмотрел на людей из той же тренировочной группы. Это была группа из трех человек, но Ким Канмин и Ли Хе Ми были одинаковыми.

«Тот же Джо, что и Ким Канмин. '

Джинхён нахмурился.

Я знал, что эта свинья была строга к себе.

Я случайно запустил его на компьютере, так почему же Джо организован?

Однако на данный момент Кан Мин До Ким не смог позвонить Джинхёну. Я был удивлен, увидев тело.

«Я сделаю это первым. »

Когда они оба не подумали поднять мечи, Джинхён впервые услышал звук скальпеля.

Стоя перед трупом с серебряным скальпелем, Джинхён был глубоко тронут.

'Давно не виделись.'

В прошлом он был хирургом.

Я держал скальпель и вскрывал кожу пациента бесчисленное количество раз.

Воспоминания об исцелении болезни в нем, о том, как скальпель дразнил границу жизни и смерти, потрясли его грудь.

----------

Конкуренция в учебе на медицинском факультете

Но он покачал головой.

— Я уверен, что в это время года операции не будет. '

Я не собираюсь быть хирургом.

Он покачал головой и натянул кожу на плече. Коричневая кожа треснула, и из нее вытек нуронский жир.

Некоторые девушки вокруг закрыли глаза на ужас.

Но Джинхён дразнил меня, не останавливая скальпель.

Очистили кожу и жир, разрезали фасцию и перерезали сухожилие мышцы.

Ким Кан Мин и Ли Хе Ми выглядят такими умелыми.

«Джи, Джинхён? »

Джинхён объяснил Ли Хе Ми белое сухожилие.

«Похоже, это надостная мышца. Это подостная мышца. »

«Ах...! »

Глаза Ким Кан Мина вспыхнули пламенем. Я застыл телом и начал ревновать.

Сказал Ким Канмин неуважительным тоном.

«Хм, вот так. Никто не может этого сделать! »

Джинхён посмотрел на него.

«Так ты хочешь это сделать? »

"Да!! »

Ким Кан Мин занял свое место и сел.

Джинхён ушел, не сказав ни слова.

Анатомия меня тошнит от прошлого. Это приветствуется, если вы делаете это от имени других.

Нет, на самом деле я продолжал двигать скальпелем еще больше, поэтому у меня возникло ощущение, будто у меня возникла старая идея.

Безмятежная атмосфера операционной... кровавое и опасное для жизни напряжение...

Джинхён снова качает головой.

Да, если честно, это была неплохая жизнь.

Но в итоге это была неудавшаяся жизнь. И он даже не хотел делать это снова, пока не умрет.

«На этот раз я хочу добиться успеха. '

Я не мог не выругаться, потому что я был снобом.

Эта жизнь была просто материальным и социальным успехом, и мне хотелось создать счастливую семью с любимым человеком и жить в Алкоголе.

На самом деле это не снобизм, это общая цель, которой хочет каждый.

— На самом деле, это по большей части цель человеческой жизни, не так ли? '

Закончив свои мысли, Джинхён был ошеломлен тем, как Ким Канмин расчленил ему плечо.

"Ждать!"

"Почему?"

"Что ты делаешь? »

«Разве ты не видишь? Вы препарируете, не так ли?

Ким Кан Мин засмеялся и сказал:

Но Ким Джин Хён покачал головой.

«Зачем все это резать, не сохраняя форму? »

Анатомическая практика не была безоговорочно вырезана и демонтирована.

Он максимально сохраняет прототип, выводя его из эксплуатации и обучаясь, заглядывая непосредственно в его интерьер.

Таким образом, на рассечение части вашего тела уходит больше полдня, потому что действовать нужно осторожно.

Однако Ким Канмин резал, поскольку собирался обойтись без такой осторожности.

Это из-за разногласий по поводу Джинхёна и публики, которая хочет, чтобы Ли Хе Ми хорошо себя видела.

"Боже мой."

Джинхён посмотрел на катастрофу, которую Ким Канмин устроил его голове.

«За такой короткий промежуток времени я многое пережил. Вы перерезаете все кровеносные сосуды и нервные пучки. Вы не сможете перерезать кровеносный сосуд толще, чем ваш палец, если только вы не попытаетесь его повредить намеренно. Как нам это организовать? '

Джинхён чувствовал себя упрямым.

«Вы не можете этого сделать. Отойдите на минутку.

Однако Ким Канмин был просто приверженцем и не хотел уходить с дороги.

"Что? Что он знает о тебе? »

«Нет… если ты вот так повредишь Кадеву…..»

Однако Ким Кан Мин, не слушая, вонзил скальпель в казарму.

Я вообще понятия не имел, что это труп.

Потом к ним пришел помощник.

«У тебя все хорошо? Хм? Что это? »

Увидев, как Ким Канмин препарирует, лицо ассистента ожесточилось.

Даже не подозревая об этом, он ответил мужественно.

«Я много работаю. »

"Привет! Что вы делаете, когда все это разрезаете? »

«……! »

«Позже мне придется пройти это как тест, но почему ты все так портишь? Вы все шутите? Вы хотите забить? »

Лицо Ким Канмина покраснело.

Не только помощница Ким Кан Мина обвиняла Джина и Ли Хе Ми в их оптовых контрактах.

Джинхён вздохнул. Это было несправедливо, но, как и помощь, это, безусловно, была солидарная ответственность.

«Извини, я сделаю это. »

Джин Хен поспешно занял место Ким Кан Мина со скальпелем. Ким Кан Мин сказал: «Ах, отойди».

«Выпрямляйтесь! »

Ассистент открыла глаза.

С тех пор.

Скальпель Джинхена начал танцевать.

Я обрезал фасцию, как будто ее разрезали на куски, и аккуратно перерезал сухожилие, соприкасающееся с костью. И я выкопал чистые кровеносные сосуды и нервные пучки, похороненные в жире и мягких тканях.

«……! »

Глаза ассистента, увидевшего это, выросли, как лампочка.

Это было похоже на то, как ремесленник создает скульптуру. Плечи Кадевы были отделены от мышц, и в учебнике анатомии был обнаружен нетронутый поперечный разрез.

Джинхён также выровнял нервный пучок и крупные кровеносные сосуды, которые перерезал Ким Канмин.

В прошлом мне приходилось много раз делать микрохирургические операции под микроскопом, поэтому я мог сшить кровеносные сосуды ниткой.

Ассистент открыла рот.

— У тебя... было раньше вскрытие? »

А он ответил наоборот.

"Ничего."

«Это, да? Но как? Большой. »

Ассистент увидел разрез, сделанный Джинхёном с невероятным выражением лица.

Я много лет руководил практикой по анатомии, но я был первым студентом, продемонстрировавшим такое мастерство в первый же день.

«Хорошо ли дело рук твоих? Нет, все не так просто».

Другие студенты вокруг увидели анатомию Ким Джин Хена, и их глаза расширились.

«Эй, посмотри, что сделал Джинхён. »

"Я не шучу. Как ты это делаешь? »

«Да, я еще не порезал мышцу. »

Все цепляются за Джинхёна и просят о помощи.

— Джин-хен, если ты закончил, приходи и помоги нам. Я больше не могу этого делать».

«Даже наш Джо! »

При этом Джинхёна призвали в несколько кланов, даже не продав. Ли Хе Ми тоже последовала за мной.

Ким Кан Мин, оставшийся рядом с трупом, кусает ее.

Его гордость сломалась, когда он увидел, что Джинхён справляется лучше, чем он.

«Черт побери, почему ты так хорошо препарируешь, как Пэк Чон?»

Он думал, будто жует.

«Секс в любом случае важен. Просто сдайте экзамен. Я покажу вам разницу в уровнях. '

Он решил применить самые важные оценки на экзаменах к студентам-медикам.

* * *

Не прошло и нескольких недель, как пришло первое испытание.

«Все еще март, но какой уже тестовый период? »

Студенты жаловались.

«Из-за этого проклятого квартала, хаха. »

«Да, сколько бы предметов у тебя ни было, что ты будешь делать, если застрянешь в четвертом семестре года? Тебе придется смотреть промежуточные экзамены четыре раза в семестр. »

«Ты видишь только середину и конец? Сколько предметов вы видите три или четыре раза? Именно поэтому испытательный срок бесконечен. »

«Ха, когда ты собираешься закончить это исследование? »

Студенты вздохнули.

Первый экологический тест был проведен в 1999 году. Это предмет, в котором человек изучает процесс развития в утробе матери.

Экзаменационный диапазон только для одного кредита составляет половину объемистой рукописи.

Я удивлен, что у меня не было нескольких часов в неделю на уроках, а я уже добился такого большого прогресса, и я удивлен, что хочу изучить их все.

С другой стороны, были те, кто мог себе это позволить.

Это был Свин, Ким Канмин.

«Хм, жалкие вещи. У меня только один экологический кредит. '

Он был уверен.

Потому что мне заранее сделали достаточно операций от моих родственников, которые учатся на старших курсах медицинского факультета в Корее.

«Борн и номер один — мои».

Он посмотрел на Ким Джин Хёна. Ким Джин Хён всегда смотрел на книгу и ничего не говорил.

Было тихо, но казалось, что Ким Ганмину пришлось нелегко.

«Как бы ты ни старался. В любом случае, ты не должен этого делать. '

Тем временем Ли Хе Ми, которая училась рядом с Джинхёном, спросила:

«Джинхён, что ты собираешься делать после теста? »

"Я не знаю? Должен ли я учиться? В любом случае это будет еще один испытательный период. »

«У тебя не было выходного? »

«Ну, один выходной. »

— Тогда почему бы тебе не подыграть? »

— Да, ну... как хочешь. »

Джин-хен ответил, не задумываясь, и она взглянула.

"Ты обещал? »

— Да, но во что ты собираешься играть? »

«Я пью кофе, смотрю фильмы. »

«Ты не пьешь? »

— Я бы тоже хотел выпить. »

Она хихикала и смеялась. Она слегка улыбнулась и выглядела так же красиво, как на картинке. Достаточно, чтобы быть против человека, которого ты не знаешь.

Но Джинхён не пошел дальше смеха.

Что значит, немного выпить? Ты снова выпьешь лом.

— Да, делай, что хочешь. Хочешь, я скажу твоему брату? »

Обычно играли трое.

Но Ли Хе Ми покачала головой Доридори, как ребенка.

«Нет, не разговаривай со своим братом. »

"Почему?"

«Я просто хочу провести некоторое время в одиночестве. »

Это было вводящее в заблуждение слово, но Джинхён взорвался.

«Шайба».

«Фу. Действительно? »

«Хватит шутить и учись. »

Джинхён перевел взгляд на книгу, а Ли вытянула губы.

Ким Кан Мин, укравший его издалека, ревниво пожал ему руку.

"Блин! '

* * *

Первые испытания начались через несколько дней.

— А теперь садись и держись подальше. Кондиционер F! »

Студентов потрясли проблемы первого экзамена.

Те, кто открыл толстую тестовую бумагу, вздохнули без тебя и меня.

«Ой, что это? »

Это не была проблема с уровнем знаний, но на сайте экзамена рядом с главой 7 было написано 70 задач.

«Как вы это решаете? »

Студенты решили задачу с трезвым лицом.

Было много проблем, подобных «генеалогии» и «яме», которые являются важными руководящими принципами для медицинских исследований, но было также много проблем невероятной сложности.

Испытательное поле наполнено тревожным воздухом. Все боялись испортить тест на высокой сложности.

Но не все это сделали. Свинья, Ким Канмин решил проблему спокойно.

«Хм, вот это. '

Возникла проблема с фотографией, сделанной моим братом, старшим корейским медицинским работником.

Ну, даже если это не так, это было такое испытание. Его способности были легкими.

Он решил задачу первым и покинул испытательное поле.

Я смотрел на Ким Джин Хёна, наслаждаясь взглядами других учеников, удивленных скоростью.

Ким Джин Хён решал проблему с глубокими глазами.

«Как бы трудно это ни было решить. Все идет хорошо.'

Я рассмеялся и полностью отправился на полигон.

Воздух был освежающим.

* * *

После нескольких экзаменов вышел первый экзамен – степень по экологии.

Это был формат, который сообщал каждому человеку только его оценку и оценку, а не полное раскрытие информации.

Ким Кан Мин нахмурился в ожидании табель успеваемости.

"Что это? »

Ким Канмин, 78 очков, 2 место.

Это написано в стенограмме.

По шкале от 100 до 78 он очень хорошо занял второе место по сумме каменной кладки, но он не был удовлетворен.

«Кто номер один? Вы идеалист?»

Он думал, что первый главный герой будет идеалистом. Это было допустимо, если бы вы были идеалистом.

Увидев пожилых людей, курящих в задней части здания, он поздравил их.

«Женщина, поздравляю с первым местом. В следующий раз я не проиграю. »

«Я не номер один. »

Ненормальные люди качают головами.

Ким Кан Мин нахмурился при этих словах.

"Не вы? Какой у тебя счет? »

«78 очков».

С 78 очками я у него на втором месте. А что насчет номера один?

Кто это?

Конечно, студенты со схожими талантами стараются изо всех сил, поэтому первым может стать любой.

Но Ким Канмин, будучи высокомерным, не хотел проигрывать, за исключением идеалов, которые он признавал.

Он пошел к своему помощнику, чтобы проверить свое первое удостоверение.

«Ах……. Нельзя ставить оценки другим людям. »

У ассистента был суровый взгляд.

"Дай мне знать, пожалуйста. »

«Я не могу.....»

Однако Ким Канмин был самым младшим.

"Мне просто интересно. Скажи ему, что я поговорю с ним. »

При этом помощник вздохнул.

Отец Ким Канмина был не только профессором медицины в Корее, но и заместителем декана по медицине.

«Я понимаю. Никогда не разговаривайте ни с кем другим. »

Затем ассистент щелкнул файл Excel, содержащий оценки за весь курс.

"Это оно."

В Excel были ранги и баллы в порядке возрастания и убывания, а имена его и его людей находились во втором отделении.

И... наверху отсека...

«……! »

----------

Соперничество на медицинском факультете

Глаза Ким Кан Мина расширились.

У него было имя, о котором я даже не подумал.

«Эй, это реально? Я думаю, что ты забил неправильно. »

«Да, нет? Вы правильно забили? »

Но Ким Кан Мин в это не поверил.

— Ни в коем случае... Этот парень? '

В верхнем отделении Excel написано:

Ким Джин Хён, первое место с 90 очками.

1-е место. Это тоже было 1-е место со 2-м местом и подавляющей разницей в баллах.

"Это вздор. »

Ким Канмин сомневался в своих глазах. Однако то, что было ясно написано в Excel, не было ложью.

И не только это, но и другие оценки.

Оценки других учеников сильно различались по предметам, но одинаковыми были только оценки Ким Джин Хена.

Первое место по плаванию.

Это были оценки Джинхёна.

«Эй, ты не можешь этого сделать. »

Оценки Ким Джин Хена, как и оценки Кан Мина, были на этой стороне.

Второе место досталось только первому экзамену, а остальные предметы были высококвалифицированными.

Есть даже предметы, которые являются лишь умеренными. Это отличается от второго места после Ким Джин Хена, его единственного соперника.

«Я не могу этого признать. »

Ким Кан Мин оторвал ему голову.

Он всегда был на первом месте, и его напрягали сексуальные последствия.

Он кусает пухлые губы, глядя на Ли Хе Ми, которая ярко улыбается рядом с Джинхёном.

Ревность и стресс парализовали разум. Значит, он сделал то, чего не должен был делать.

«Сейчас это только первое испытание. Следующий тест вы можете пройти так или иначе. Всё равно не полетит. '

Он уставился на Ким Джин Хёна.

'Давайте посмотрим. '

* * *

«Кан Мин, это действительно возможно? »

— спросил тревожным голосом мужчина лет тридцати с небольшим в роговых очках.

«Все в порядке, брат. Поверь мне, ты знаешь моего отца. »

Мужчина в роговых очках был другим братом Ким Канмина... родственником брата Садона, который работал над докторской диссертацией. получил степень бакалавра базовой медицины в Медицинской школе Корейского университета после окончания четырехлетнего университета в Сеуле.

«Я знаю, что это твой отец... но это...»

"Все нормально. Я позабочусь обо всем. И технически это не мошенничество, не так ли? Он просто получил от вас подсказку. »

Он сделал ударение на слове «намек».

Рогатый мужчина неизбежно кивает.

— Я понимаю, но ты никогда не должен говорить своими устами. »

"Абсолютно. Ну это не просто намек, это намек. »

«Да, я отправлю это на внешнюю почту, а не в интранет, поэтому удаляйте, как только увидите. Это необходимо».

Ближайший родственник Ким Канмина, Хорнте, был ассистентом по физиологии с пятью кредитами, который вскоре стал отвечать за проблемы с тестированием.

«Вы можете компенсировать другие предметы, если сначала пойдете по физиологии».

Во время первых экзаменов Ким Кан Мин была особенно расстроена своей физиологией, чем другие предметы.

У Ким Джин Хёна 20 баллов. Физиологию не компенсируешь, а это 5 баллов.

«Очевидно, что это не проверка, это намек. Намекать. Вы также должны изучить другие диапазоны. »

Проблема с тестом круговая, но не более того.

Проблема в любом случае будет исходить из всех данных, отправленных рогатым человеком.

Но Ким Канмин улыбнулся.

"Абсолютно. Спасибо брат. Я отплачу тебе за эту милость. »

«Да, иди. »

«Кстати... Могу я попросить тебя еще об одном одолжении? »

"Что?"

Рогатый мужчина нахмурился.

«Вы ведь контролируете свои результаты тестов по физиологии, верно? »

"Почему? Хочешь, чтобы я взял твой балл? Я уже сделал. »

«Нет, дело не в этом… Ты знаешь Ким Джин Хена? »

"Хм? Ким Джин Хён? Я знаю."

Я не мог знать. Последний экзамен номер один.

«Разве экспериментальный подход не плох? »

«Не так ли? »

Рогатые очки напоминают Ким Джин Хёна.

Экспериментальное отношение, как и результаты испытаний, были искренними, а отчеты были превосходными, а не плохими до конца Вселенной.

"Ни за что. Думаю об этом. Разве это не плохо?»

"Несмотря на это..... "

Ответные рожковые очки затыкают рты. Я понял намерения Ким Канмина.

Он сильно трясет головой.

«Этого не может быть. Срезайте баллы честным ученикам. »

«В любом случае результаты тестов полностью зависят от тебя. »

"Несмотря на это..... "

«Я не думаю, что отчет об эксперименте или отчет будут идеальными, поэтому я могу достаточно его обрезать…»

Это было правдой. Неужели ты ничего не можешь уловить, если ты испорчен?

Но другие студенты поставили вам среднюю оценку, а вы хотите, чтобы я снизил баллы лучшим ученикам, которые провели наиболее честные эксперименты?

"Нет. Я не могу этого сделать. »

"Брат."

Ким Кан Мин сказал тихим голосом.

«Разве ты не будешь скоро проверять свою докторскую диссертацию? »

«……! »

«Скоро мне придется заняться своей работой. Я скажу отцу. »

Глаза в рогатых очках зашевелились.

Я не знаю до момента назначения, но наверняка докторская диссертация могла бы быть использована отцом Ким Канмина.

На самом деле, даже если вы родственники, вы не можете попросить об этом отдельно, но было бы полезно, если бы Ким Канмин сказал вам сам.

"Пожалуйста."

В конце концов, рогатые очки вздохнули.

* * *

Ким Канмин на этом не закончил.

Он пошел этим путем в «Комитет семей».

"Что ты здесь делаешь? »

Мальчик с хорошим впечатлением, Ли Хён Мин ударил его. Я не особо заметил Ким Кан Мина.

Ким Кан Мин фыркает, увидев большой копировальный аппарат и множество отпечатков, летающих по комнате.

«Не слишком ли здесь тесно? Это самый важный генеалогический комитет в медицине. »

«Мы должны сузить это. Старая проблема с финансированием испытаний и машина, на которой печаталась сводная книга, устарели. »

"Я имею в виду."

Краткое изложение тестовых вопросов, называемое «генеалогия» или «яма», играет ключевую роль в медицинских исследованиях.

Медицинские испытания широки по своему охвату, но содержание и содержание испытаний практически не меняются каждый год.

Для лечения реального пациента важно, чтобы через несколько лет он остался прежним.

Поэтому значение генеалогии, генеалогического вопроса, который поднимался раньше, очень велико. По теме применяется и тестируется не менее 30-50% и не более 80-90% генеалогического содержания.

«Предстоит много тяжелой работы. Если бы не ваш генеалогический комитет, мы бы не прошли тест должным образом. »

Ким Кан Мин умер.

Ли Хён Мин потрясенно кивнул. Что задумала эта свинья?

«Скоро появится новая генеалогия, не так ли? »

— Да, я скоро тебе его отдам. Ждать."

«Но здесь слишком тесно... Вы не собираетесь сменить кафедру? »

«Хорошо иметь возможность измениться. Я не могу это изменить. »

Ли Хён Мин посмотрел на меня и спросил, что это такое.

«Я могу поговорить с отцом и изменить это. Могу я отдать его тебе?»

Человек, получивший всеобщую награду, выглядел удивленным.

Отец Ким Канмина — заместитель декана медицинского факультета, поэтому, если он попросит, он может сменить факультет.

Но Ли Хён Мин не сразу кивнул. Мне было что-то плохо.

«Почему вдруг? Без причины? »

«Это самое сложное, но это похоже на работу в таком месте. »

"Действительно?"

Ким Кан Мин кашлянул.

«Вообще-то, у меня есть просьба, но просто выслушай. »

«Какая услуга? »

"Это не большое дело. »

"Скажи мне."

«Последняя генеалогия… Ты не можешь просто передать ее Ким Джин Хёну? »

«……! »

Ли Хён Мин нахмурился.

«Джин Хен Ким? Почему? »

"Только."

Ли Хён Мин рассмеялся ему в голову.

Ким Джин Хен объединился, и другие студенты все еще не знали, что он хорошо сдал экзамен.

«Вы не можете этого сделать. »

"Почему? Это не сложно. В отличие от других детей, которые остаются в школе и учатся, вы не знаете, раскроете ли вы генеалогию, когда закончите. »

"Какая ерунда. »

Ли Хён Мин выглядит отвращенным.

Ким Кан Мин — единственный, кто ненавидит Джин Хёна.

Ли Хён Мин и другие студенты не испытывали никаких чувств к Ким Джин Хёну.

И даже если у вас есть чувства, не стоит этого делать. Это издевательство над оценками.

Затем Ким Канмин сказал:

«Ты, разве ты не хотел потом заняться ортопедией? »

«……! »

Ли Хён Мин твердо посмотрел на Ким Кан Мина.

Ким Кан Мин засмеялся, как жадная свинья.

— Я могу сказать тебе лучше позже. Как дела?"

Ли Хён Мин открыл рот любопытным голосом.

«... а если бы ты мне рассказал, это действительно помогло бы? »

«Это может многим помочь, но я могу вам многое рассказать. Хорошо или плохо. »

Ким Канмин подчеркнул «плохую сторону».

Лицо Ли Хён Мина гниет.

Хоть к конкурентным ортопедам было сложно приобщиться, но оскорбить их было просто. Всего несколько плохих историй и все кончено.

«Сукин... это в последний раз. Этого никогда не произойдет. »

Ли Хён Мин сказал, что Наджик произнес ненормативную лексику.

Однако Ким Канмин видел, что решение уже принято.

«Ким Джин Хён. Наслаждайтесь сейчас. Это последний раз, когда тебе это нравится. '

Каким бы блестящим студентом вы ни были, вы не сможете учиться без генеалогии, которая служит компасом Великих озер.

Это все равно, что бродить голым по пустыне Сахара.

Ким Кан Мин улыбнулся, ожидая, что выступление Ким Джин Хена провалится.

* * *

Джинхёну приснился глубокий сон.

В глубокой темноте он вспоминает дела своей прошлой жизни.

В прошлом он работал с голубыми мечтами.

Я думал, что моя миссия — спасти жизнь пациента, а не заботиться о своем теле, работе и работе. Но все, от чего я вернулся, — это увольнение, банкротство и развод.

Когда больница была разрушена, а он был в огромных долгах и развелся с женой, он не мог поднять лица.

Это единственный способ, верно? Хотя я многое пробовал.

Она говорила одиноко в конце своей элегантной красоты.

Развод с ней произошел на самом деле не по экономическим причинам.

Все потому, что после свадьбы он не дал должной любви и привязанности.

Она много пыталась сблизиться со своим мужем средних лет, но не смогла сократить дистанцию ​​с мужем, который не вернулся из больницы из-за работы, и после долгого одиночества ее отношения охладели.

«Я бы не развелась так легко, как бы сильно я ни была занята. '

— с горечью подумал он.

В последний момент она сказала.

Хотя я любил ее.

«……! »

С этими словами Джинхён открыл глаза.

Когда я оглянулся, это была ветхая тропа.

Я заметил обои с грибком. Кажется, он уснул во время учебы.

«Это плохой сон. »

Он горько улыбнулся.

Слова, которые она оставила, ударили меня ножом в грудь.

Это не брак по любви. Довольно близко к клерку. Но так мне было еще больше жаль. В таких отношениях была его вина.

Наконец, я даже не смогла сказать, что мне жаль ту, которая пролила хоть каплю слез. Ее брак такой же, как тот, который она разрушила.

«Мне хотелось бы иметь немного времени, чтобы позаботиться о своей семье. '

Моя жизнь как хирурга была слишком занята.

Я всегда жил в больницах, и иногда, когда я иду на работу, как боб в засуху, я сплю только из-за усталости, накопившейся дома.

— Нет, это все оправдание. '

Джинхён покачал головой.

Я был занят, поэтому это слово было оправданием. Не все занятые врачи терпят неудачу в браке. Во всем этом была только его вина.

Экономический развал стал лишь цветущей линией, а основной причиной развода уже стало необратимое ухудшение отношений.

Как бы ни была занята работа в больнице... Я бы даже не развелся, если бы хоть немного заботился о ней.

В это время потек Юрук Кофи.

«Ах……. »

Он поспешно затыкает нос, отдыхая.

«Ха, я устал. Не слишком ли долго ты спал? »

Я не спал больше трех часов в день с тех пор, как пошел в школу.

Каждый день перед экзаменом, когда я на него натыкалась, мне приходилось флиртовать, поэтому я выбивалась из сил.

— Ну, я ничего не могу с этим поделать. У меня нет хорошей головы, как у остальных людей. '

Конечно, я когда-то учился в прошлом, но мне пришлось приложить немало усилий, чтобы получить хорошие оценки в корейской медицинской школе, где собирались только исследователи.

«Я просто хочу покончить со всем этим, взять отпуск на год. '

Даже в своей предыдущей жизни он жил очень тяжело.

Конечно, я отчаянно пытался добиться успеха как хирург, чтобы быть хирургом, который нервничал, когда был старшеклассником, стрелком и студентом-медиком, но не стыдился пациента после того, как стал хирургом.

После регресса я пытался бесконечно, так что моя жизнь протекала без перерыва почти двадцать лет.

Странно было не устать.

«Если позже ты добьешься успеха как дерматолог, тебе придется поехать в здание на каникулы или поиграть с женой».

Я не знаю, за кого я выйду замуж позже, но на этот раз у меня это действительно получится.

Вспомнив конечную цель жизни, он улыбнулся.

«Теперь нам придется больше работать, чтобы добиться этого. Давайте взбодримся.

Покачав головой, он снова приступил к учебе. К счастью, Кофи быстро остановился.

Так скоро, готовясь к выпускному экзамену за первую четверть, он рассмеялся себе в голову.

«Но не пришло ли время для новой генеалогии? Трудно учиться без генеалогии, которая представляет собой свод коллекции. »

Уже пора было выходить, но странных новостей не было

----------

Битва за оценки на медицинском факультете

У него тоже была генеалогия, но это была старая версия, старая генеалогия, которую он массово получил в начале семестра.

Очень важно учиться без последней генеалогии.

«Однажды я сам получил генеалогию от ребенка, который был подчиненным в медицинской школе. '

Сила генеалогии была настолько велика.

Однако из-за большого объема и нехватки времени то, насколько глубоко я понял генеалогию, в которой было сосредоточено важное содержание, предопределило победу и поражение теста.

Было даже много профессоров, которые не меняли вида в генеалогии и ставили ту же проблему.

— На следующей неделе экзамен, значит, он уже вышел? Ты единственный, кто не знает? '

Вы можете его не получить, потому что вы всегда приходите в класс сразу после урока. Он позвонил Ли Хён Мину, в генеалогическую вселенскую общину.

«О, Хён Мин? Я Джинхён».

.. Хм? Хм. Джинхён?

Что-то не так с моим голосом. Джинхёну было любопытно.

«У вас есть какая-нибудь новая генеалогия? Я думаю, пришло время выйти. »

…….

Ответ был услышан через некоторое время. Странный темный голос.

Нет, ничего не вышло. На этот раз никакой новой генеалогии.

"Да?"

.. Да.

Джин Хён рассмеялась над ее головой, потому что ее голос продолжал становиться странным.

— Хён Мин, что с тобой? У меня по-прежнему плохой голос. »

Ах, нет.

«Я плохо себя чувствую... Осторожнее с простудой, скоро испытания. »

.. ух, ух. Джин-хён, я занят и повесю трубку.

«Да, будьте осторожны. »

Джинхен слегка хмурится, когда телефон торопливо вешают трубку.

"Что это такое? Где болит? »

Джинхён снова начал учиться.

Если новая генеалогия не всплывала, нам приходилось разбирать ее на основе старой генеалогии.

Он стимулировал свою учебу, предотвращая повторное протекание носа.

* * *

Гистология, биохимия, физиология, анатомия, экология, нейроанатомия… За экзаменами по предмету «Головокружение» следовала очередь.

— Джинхён, ты это видел? »

Дети спросили Джинхёна.

Джинхён никогда не упоминал о своих оценках, но тем временем ходили слухи о его оценках.

"Я не знаю. Это было сложно."

"Боже мой. Хочешь снова пойти первым? »

Но Джинхён покачал головой.

Это было действительно сложно.

Были даже испытуемые, которые с чрезвычайной трудностью сдавали целую страницу экзаменационных работ.

«Это действительно неприятная проблема. Это Фулла или Блэкджек. '

Джинхён засунул язык в рот.

Были некоторые предметы, по которым было более вероятно получить высокий балл, чем решить их самостоятельно, и даже некоторые экзамены имели отрицательную оценку 2, если она была подобрана, и отрицательную оценку 2, если она неверна, со средним отрицательным баллом и высшим баллом, если пустой.

«Вы бы видели мои оценки. '

Хорошая сдача первого экзамена не означает, что вы сможете продолжать хорошо учиться. Это момент, когда каждый может поскользнуться.

Тем временем Ким Кан Мин, ссорившийся с вождем Яо, кричал от радости.

«Это первое место принадлежит мне. '

В отличие от предыдущих испытаний, оба из них было легко решить.

Словно пытаясь раскрыть тайну человеческого тела в качестве контрольной работы, сложнейшая физиология уже была для ассистента проблематичной.

Он уставился на Джинхёна. Джинхён всегда был скромным, но мне казалось, что он тоже не был скромным.

— Паршивец, я разобью тебе нос. '

Получив оценки, он радостно улыбнулся, представляя свое разочарование.

Вскоре после этого были объявлены его оценки.

Он зашел в интранет в ожидании своего достижения за первый квартал.

Ким Канмин, общий балл 3,08/4,5, рейтинг 67/130

« ……?! »

Он сомневался в своих глазах.

В 3.08 ты не на первом месте, тебе 67. Думаешь, я даже не вмешался в это дело?

Вычислительная ошибка? Я щелкнул несколько раз, но ничего не изменилось.

"Это вздор!! Я не могу этого сделать!! »

Он закричал и немедленно побежал в административную комнату.

«Это сексуальное преступление. Пожалуйста, проверьте!"

У учителя, ответственного за оценки, был суровый взгляд.

«Ты все правильно напечатал? »

"Ни за что! Должно быть, что-то не так. Да, наверное, мне ввели чужую оценку! »

Он опрокинул административную канцелярию и позволил перепроверить ежедневные оценки.

Это было грубо и хмуро, но от шока я потерял рассудок.

"Все в порядке? »

— громко сказал преподаватель.

«О, этого не может быть! Еще раз, пожалуйста, проверьте дважды! »

«Вы уже проверили дважды. Хватит, нам нужно сделать что-то еще, поэтому, пожалуйста, уходите. »

«Я, конечно, провел хороший тест. Мне казалось, что я все сделал хорошо... Это счет? Это вздор. »

«Может быть, я ошибся. Вы не знаете, каково это быть сексуально независимым после первоначального экзамена? »

Сколько я ни проверял, ничего не изменилось.

Если не считать проблем с физиологией, с которыми столкнулся ассистент, на C~B таких оценок было просто полно. Был даже Д.

Глаза Ким Кан Мина вспыхнули пламенем.

«Эй, ты знаешь, кто мой отец?! Проверить снова! Попросите меня проверить!! »

Выражение лица персонала стало жестким в резких словах.

Будучи на двадцать лет моложе себя, его кулак задрожал, когда он услышал упрек от студента.

«Я знаю, что твой отец — заместитель декана. Я устал от тебя! Как думаешь, заместителю декана понравится, что ты так гуляешь? Уйди отсюда, потому что я занят!! »

Таким образом, Ким Канмин был исключен из административного офиса.

Подойдя к углу коридора, он выпалил лицо.

Первое место, я получил вот такую ​​оценку.

«Ни за что. Этого не может быть. Никогда!»

Однако, в отличие от его разочарования, когда пример номер один пришел в основной филиал и упал, это было обычным явлением для каждой медицинской школы.

В отличие от того, когда все притворяются тупыми, мы с Боном учимся, потому что у всех в глазах зажигается свет.

Но звук шагов по коридору раздался.

«……! »

Маршал встретил его на дубовом мосту Ким Джин Хена. Ли Хе Ми тоже была рядом с ним.

"Спасибо за помощь. »

"Все нормально."

«Я куплю тебе что-нибудь вкусненькое. Чего ты хочешь, брат? »

"Хорошо. Съешь много тебя. »

Ли Хе Ми прижалась к Джинхёну и широко улыбнулась.

Улыбка была ярче цветов, и улыбка озарила грудь Ким Кан Мина. Она никогда так над ним не смеялась.

«Привет, Ким Джин Хён. »

"Хм?"

Джинхён нахмурился, глядя на Ким Канмина.

Ким Ганмин смотрел на него своими пухлыми глазами.

"Почему? Что случилось? »

«Ты... обусловил это, да? Скажи мне правду."

"Что? С чего вдруг эта ерунда? »

Джинхён нахмурился, увидев абсурдную демонстрацию.

Ким Кан Мин был в ярости.

«Это ты обманул! Иначе просто такой парень, как ты..! »

Он вспомнил оценку Джинхёна, которую только что подтвердил в административном офисе.

Ким Джин Хён, общий балл 4,40/4,5, оценка 1/130

В отличие от первого экзамена, не все предметы были на первом месте и не имели А+, но значительное количество предметов было на первом месте, а большинство предметов, не занявших первое место, входили в верхние 5%, т.е. А+. .

Конечно, такие предметы, как медицинская этика, тоже были на уровне B+, но общая оценка по всем предметам составила 4,40, что близко к сумме A+, что было подавляющим номером один в целом.

Вы можете видеть, насколько вы выдающиеся, потому что на втором месте у вас 4,08 или более человек.

Это был выдающийся результат за всю историю корейской медицины.

«Ни в коем случае. Я не могу этого признать».

Ким Кан Мин не мог принять Ким Джин Хёна, который получил потрясающую оценку, в отличие от него самого.

И Хе Ми, которая встречалась с ней, не держала ее за руку, и пребывание рядом, как любовница, парализовало ее.

"Честно. Ты подонок, да? »

«……. »

У Джинхена было смешное лицо.

У Ли Хе Ми, стоявшей рядом с этой нелепой штукой, были большие глаза.

Однако Ким Джин Хён какое-то время холодно смотрел на него.

«Как ты думаешь, почему я стал бы обусловливать это? »

"Ты.... "

Но оставалась единственная причина, поэтому я мог проглотить слова: «У тебя не было генеалогии».

Однако Джинхён угадал остальную часть слов Ким Кан Мина.

«Вы об этом говорите? »

Джинхён достал из сумки лист данных, распечатанный на формате А4. Там было написано: «Генеалогия Шин ()».

Ким Кан Мин был ужасно удивлен.

«Эм, как ты это сделал? »

«Как ты это получил? Как ты думаешь, почему я не смог этого получить? »

«……! »

Ким Кан Мин понял свою ошибку в словах холодного Джинхёна.

"Хорошо, что..... "

«Привет, Ким Ганмин. »

Ким Джин Хён посмотрел на Ким Кан Мина холодными глазами.

"Ты хочешь умереть? »

«……! »

Ким Кан Мин сглотнул слюну холодной зимой.

Ким Джин Хен подошел, и Ким Кан Мин отступил, даже не заметив этого.

«Ты шутишь, потому что мне не во что играть? »

«……! »

Челюсть.

Стена коридора коснулась спины Ким Канмина.

Джинхён зарычал.

«И я хочу коснуться результатов тестов по физиологии. Сколько ты мусора? »

«…Ну, как это произошло? »

Ким Кан Мин был смущен.

Ким Джин Хён вздохнул.

«Что мне делать с этим парнем…»

Ему удалось получить генеалогию за день до экзамена.

Ли Хён Мин, которому не удалось выиграть книгу совести, снова связался со мной.

Благодаря этому я смог услышать всю историю дела Ли Хён Мина.

Потом как-то странно вылезли результаты физиологических тестов и спокойно опросили ассистента, который тоже смог выявить некрасивую свекровь.

Это не должно было быть сложно.

Во-первых, Ким Канмин, который думал, что сможет легко обмануть такую ​​толпу, был дураком, и он не мог быть таким тупым, даже если бы он был ошеломлен.

— Я собирался тихо рассказать тебе историю, но вот как ты это делаешь? '

Гнев вырастает в дерзости и уродстве.

"Ой как..... "

Ли Хе Ми закрывает рот и глаза. Я понял всю историю этого дела через разговор между вами двумя.

«Джин Хен, Ким Кан Мин украл твою генеалогию и заставил твоего помощника выйти из эксперимента? »

"Да."

Ее глаза были холодными и яростными.

Трудно было представить себе щедрость.

«Речь идет не только об этом уровне передачи. Специалист по генеалогии, конечно, и помощник по манипулированию оценками. Я официально иду в школу. »

«……! »

Ким Канмин кусает зубы.

Если этот вопрос формально будет передан на рассмотрение администрации школы, он не сможет быть в безопасности.

Нет, я не могла стерпеть того, что моя любимая Ли Хе Ми смотрела на себя с презрением.

«Привет, Ли Хе Ми! Я, я...! »

Но ее глаза только сморщились, как лед.

Она поворачивается спиной.

— Давай больше не будем иметь дело с этим ребенком, Джин-хён. Я сейчас сам поговорю с деканом. Это перевернёт школу с ног на голову. »

Она слишком остро реагирует. Нет, отказ от того, что вызывает чрезмерную реакцию, делает ее семью невообразимой.

Мой отец был заместителем декана по медицине? Это нелепо. Кто может игнорировать свою семью, ступая в Корею?

Я учусь студенткой, поэтому, если ее госпитализируют в Корее как пациентку, это будет неразбериха.

Фактически, когда ее двоюродный брат был госпитализирован в прошлом году, профессора университета были отвлечены.

Конечно, ее двоюродный брат был ближе к основной семье, чем она, но Ли Хе Ми ничем не отличалась.

Поэтому Ким Кан Мин не сможет избежать суровых наказаний, если будет говорить сама за себя. Если вы сделаете что-то не так с минимальной зарплатой, вас могут дисквалифицировать.

"Останавливаться!!! »

Но он не послушался.

И в конце концов дивизия взорвалась.

Страх перед дисциплиной, зависть к существованию, гнев и страх перед комедией перерезали нити разума и перешли черту, которую нельзя переходить.

«Ли Хе Ми! Останавливаться!!! »

«Ага!! »

Он грубо схватил Ли Хе Ми и ударил ее по щеке!!

Открой это!

Но, к счастью, кузнеца остановил Джинхён.

"Отпустить! Отпустить!! »

Ли Хе Ми испуганным взглядом посмотрела на Кан Мина, а Ким Джин Хён повернулся к нему спиной.

«Этот сукин сын...! »

Бум!!!

Его кулак нанес Ким Ганмину в лицо настоящий удар.

----------

А-а-а!

"Фу!! »

Прошло много времени с тех пор, как я ушел, но Ким Кан Мин не смог бы выдержать тренировку кулаков, когда-то называвшуюся кикбоксингом.

Однако Ким Канмин отчаянно восстал против его руки и был избит еще больше благодаря ему.

Бум! Бум!

Ким Кан Мин, которого подряд избил Стрейт, упал с громким криком.

Джинхён пожал ему руку и снова посмотрел на Ли Хе Ми.

"Ты в порядке?"

«Ух, ух. »

Ли Хе Ми поспешно кивает.

У Джинхена был набит язык.

«Кстати, ты использовал кулак в школе. »

Это была неизбежная ситуация, но мне пришлось нелегко.

«Я бы тогда очень удивилась», — сказала она после учащенного сердцебиения.

"Не волнуйся. Я позабочусь об этом. »

Она кусает губы Зигси.

* * *

Распространились слухи о взрыве бомбы в школе.

Украсть генеалогию! Сексуальная манипуляция!

Сексуальные манипуляции были разными по своим масштабам, хотя кража генеалогии была не просто аморальной и незаконной.

Это был посол, которого нельзя было подвергнуть дисциплинарному взысканию.

Затем, после ухода из дисциплины, Ким Канмин, который изначально был противником, был полностью похоронен среди студентов-медиков.

«Этот парень, он не сыграл свою роль. Изучить хорошо. Игнорируйте других детей ради больших денег. »

"Да, это верно. »

Студенты проклинали Ким Кан Мина.

«Кстати, Ким Джин Хён в этой ситуации оказался первым, верно? »

«Это потрясающе. »

Несмотря на плохие условия, Ким Джин Хён, который был номером один, был впечатлен.

В сознании всех Джинхён прочно занял первое место.

Вскоре после этого Джинхёну позвонили.

Это номер, которого я не знаю. '

Вы ученица Джин Хёна Кима?

«Да, это Ким Джин Хён. »

Можете ли вы зайти на минутку в деканат? Заместитель декана хочет вас видеть.

«……! »

Лицо Джинхёна стало суровым.

Заместитель Дина - отец Ким Кан Мина.

'Что ты пытаешься мне сказать? '

Мне было плохо, но я не боялся. Ким Канмин, тот, кто поступил неправильно, был не в себе.

«Да, я пойду сейчас. »

Кабинет заместителя декана располагался на верхнем этаже медицинского факультета.

Постучавшись и войдя в комнату, через университетскую дорогу, под окном с видом на Норт-Ривер в белом докторском халате стоял резко поправившийся мужчина.

Заместитель декана отделения корейской медицины Ким Джу Хун. Ким Кан Мин До стоял рядом с ее синим лицом.

«Я Ким Джин Хён. Я встречаюсь с заместителем декана. »

Работы Ким Кан Мина совершенно отличаются от его. Джинхён первым склонил голову и поприветствовал его.

Заместитель декана Медицинского колледжа имел другой статус, чем заместитель декана других престижных университетов.

Обычно это происходит потому, что основные полномочия университетских больниц часто находятся у власти.

Заместитель декана по медицине представлял собой форму власти, которая вела к декану, старшему руководству больницы и руководителю больницы, и фактически власть в больнице часто была главной заботой, а не медицинская школа, игровая площадка для дети.

«Вы Джин Хен Ким? »

"Да."

«Да, я много слышал от консультанта, профессора Максвелла. Ты выглядишь таким же разбитым, как и слышал. »

Заместитель декана, профессор Ким Джу Хон был похож на Ким Кан Мина и производил совершенно иное впечатление.

Когда его тело стало острым и сухим, в глазах застыла нежность.

Больше похож на политика, чем на врача.

Улыбка на губах сделала впечатление еще мрачнее.

«Да, ты удивляешься, почему я позвонил тебе? »

«……. »

Джинхён держал рот на замке. Ким Ганмин посмотрел на отца Элонгейшн.

Профессор Ким Джу Хун отпил глоток поднимающегося кофе Кима.

«Ну и что ты собираешься с этим делать? Мне жаль. »

Он склонил голову перед Джинхёном.

Я был удивлен неожиданным поведением.

«Мне жаль, что я не смог воспитать сына. »

"О, нет. »

— в панике ответил Джинхён.

На первый взгляд, настоящий, казалось бы, авторитетный профессор в больнице просто кланяется студенту?

Профессор Ким Джу Хун сказал Ким Ган Мину:

"Что ты делаешь? Это твоя ошибка. Извинись и ты! »

«……! »

Ким Кан Мин колебался и открыл рот.

«Мне очень жаль, Ми. »

Но произошло нечто еще более удивительное.

Вот дерьмо!

Профессор Ким Джу Хун ударил сына по щеке.

— Ты не можешь извиниться как следует?! Ты жалкий ублюдок!»

Лицо Ким Кан Мина побледнело. Он поклонился ему в пояс и извинился перед Джинхёном.

«Мне очень жаль, Ми. Правда... мне очень жаль. Действительно……. »

Это было извинение, пока оно не выглядело как что-то плохое.

С жалким лицом, нежным голосом сказал профессор Ким Джу Хун.

«В любом случае, мне очень жаль. Действительно."

"Нет."

«Он будет справедливо наказан за свои ошибки. »

«Нет, это мое первое правонарушение, так что не воспринимайте это слишком серьезно. »

На самом деле Ким Канмин был наказан гораздо строже, чем средний дисциплина.

Они были похоронены среди студентов, перекрывая свое первоначальное отношение и неприязнь.

Похороненный в закрытом медицинском обществе, медицинская жизнь закончилась.

Если очень постараться, то можно это компенсировать... Ну, я не знаю, возможно ли это с высокомерным характером Ким Кан Мина.

«Спасибо, что сказали это. В любом случае, мне еще раз жаль, так что хватит. Как заместитель декана, я рассчитываю на тебя. »

"Да спасибо. »

Когда Джинхён выходит из кабинета заместителя декана, профессор Ким Джу Хун смотрит на своего сына.

«Ах, отец.....»

Ким Ганмин опустил голову.

«Ты, жалкий сукин сын, ты собираешься заставить своего отца терпеть такое унижение? »

«Син, прости. »

"Тупой ублюдок!! »

«……. »

«Ты пытаешься ударить Ли Хе Ми, а не кого-то другого! Разве ты не знаешь, из какой семьи Ли Хе Ми?! »

Ким Ганмин опустил голову.

Это была ошибка, мне нечего было сказать.

«Немедленно подавайте академический отпуск. »

«Ах, Отец! »

В медицинской школе был учебный год, поэтому, когда я взял отпуск на семестр, мне пришлось целый год вставать на колени.

Другими словами, это то же самое, что и оплата.

«Вы даже не представляете, что вы сделали не так! Вам повезло, что вы не подверглись нападению! Я не хочу тебя больше видеть, так что уходи! »

Ким Кан Мин вышел из декана, даже не подняв головы.

Профессор Ким Джу Хун, оставшийся один, достал сигарету и спросил:

Выдыхая табачный дым, я вспомнил о мальчике, которого только что встретил.

«Джин Хен Ким.....»

Это был странный тон.

Его докторский халат был белым на солнце.

Табличка на переднем кармане его халата носит следующее имя:

Заместитель декана медицинского факультета Кореи, профессор Ким Джу Хун из дерматологии.

Джинхён — это мемориальная доска, которую никто не заметил.

* * *

В конце первой четверти мне дали небольшой перерыв.

Конечно, да. Суббота Воскресенье? Это были короткие выходные, но это было действительно время расслабиться, потому что еще не было курсов и не было запланировано никаких экзаменов.

«В любом случае, в конце выходных уже две четверти подряд. '

Джинхён тоже поздно спал.

После 12 часов пребывания в одеяле у него было избитое выражение лица.

«У меня был еще один сон. »

Мне снова снилась моя жена. Раньше мне это никогда не снилось, но в последнее время я слышал это неоднократно.

«Твое тело пусто?» '

Почесав голову и вытер зубы, он смотрит на часы. Сейчас не 12:30, еще не поздно.

Почему вы хотите пойти к воротам Кванхва? '

Сегодня был день, когда я решил сыграть с Ли Хе Ми, которую обещал раньше.

Джинхён также пытался позвонить своему брату и другу И Хе Ми, но тот отказался.

«Сегодня вы двое просто встречаетесь! '

Джин-хен рассмеялся. Что за дата?

Он перестает мыть руки.

Подожди, это свидание? '

Поскольку мужчины и женщины встречаются наедине, то это можно назвать свиданием в широком смысле.

Но он покачал головой.

«Хотя одно свидание должно вызывать эмоции. '

На самом деле, в прошлом он никогда не встречался должным образом.

У меня никогда не было официальной встречи со своей девушкой, и я редко ходил на свидания с замужней бывшей женой, как испечь фасоль при ударе молнии после посредничества.

— Мне бы хотелось, чтобы ты справился лучше. '

Джинхён горько качает головой.

Я не знаю, почему мне снится моя предыдущая жена.

Сожалеть? Каждый раз, когда я думал о своей предыдущей жене, мне было нехорошо.

Что на тебе надето? Вы хотели увидеть ее в середине шоу? Не позволяй ему ужиться. Я просто собираюсь выпить. '

Я подумал, что, возможно, было бы невежливо войти в это место, но на мне был полукостюм, который я купил в недорогом магазине, когда впервые пришел в медицинскую школу.

'Эм... ты в порядке? '

Я думаю, что можно носить его самой.

'Все нормально. Я рад, что не видел тебя старшеклассником. '

Джин-хен рассмеялся. В этот период это всегда было серьезной проблемой.

Но он не знал.

Его лицо выглядит молодым, но глаза выглядят гораздо более зрелыми, чем его возраст, и через него прошло что-то, что трудно сказать.

"Я буду поздно. Давай выбираться отсюда. »

Кванхвамун находится недалеко от университета, но Джинхён выбежал из своей комнаты.

Но когда я подошел к рингу, я влюбился, и зазвенел автомобильный сигнал.

В переулке стоял красный «Бенц».

«Джинхён!»

Хе Ми окликнула окно.

"Что ты здесь делаешь? »

«Я пришел, потому что хотел поскорее увидеть брата. »

Сказала Хе-ми с улыбкой. Темные ресницы хорошо изогнуты.

«Заходите быстрее. Сестра, я голоден».

«Да, но... почему это машина? »

«О, это машина, на которой ездил мой брат. »

"Брат? Резидент? »

«Нет, Мастер Брат. »

«Ах……. »

Джинхён кивнул.

Я это увидел довольно давно, случайно.

Когда моего отца госпитализировали, он избил не тех людей перед корейской больницей, верно?

— Но ты не думаешь, что умеешь водить машину? »

Я работаю с ней уже больше двух лет, но ни разу не видел, как она водит машину.

"Да."

"Действительно?"

«...Я делал это раньше. »

"Когда?"

«... Почему ты все время меня об этом спрашиваешь? Если мужчина робок, он не привлекателен. »

Джинхён вздохнул.

— Бензни, другие машины просто так не приедут.

Когда он едет рядом с ней, она смеется и кричит.

"Вот так! »

Кусается!

Внезапно из-под колеса послышался дребезжащий звук.

Она запаниковала, повернула голову и посмотрела на машину.

"Ага? Зачем ты это делаешь? Я думал, ты сказал, что с твоей машиной все в порядке. »

«…сначала опустите боковой тормоз. »

«Ах!»

Джинхён снова вздохнул, чтобы убедиться, что ремень безопасности правильно пристегнут.

«Я вынужден поверить в долговечность Benz. Это не алюминиевая фольга, не так ли? '

Мне бы хотелось, чтобы он вместо этого умел водить машину, но, к сожалению, у Джинхёна не было даже прав на дальние расстояния.

* * *

Они прошли типичный курс знакомств.

Я ел макароны в современном итальянском ресторане, смотрел музыкальные представления и пил кофе на оживленной улице Самчхондон.

«Вот почему мы как любовники. Верно?"

Она продолжала смеяться над тем, от чего ей так хорошо.

«Шайба».

Я подарил ему пинджан, но Джинхён тоже был не в плохом настроении.

Паста была вкусной, шоу было крутым, а кофе пах великолепно.

Это был бы идеальный отпуск, если бы я несколько раз не передал кризис смерти в комедийной машине.

Джинхён сказал, что когда Хе Ми прорывается через центральную линию, она умирает вот так.

«Если вы знаете, что умрете вот так, вы получите от этого удовольствие. '

Я даже думал об этом.

Поехав вспомнить стих «Церковного духовенства»: «Суета сует, суета сует, все суета», они в конце концов прибыли в Намсан.

"О, хорошо. »

Комета из машины освежает базу.

— пробормотал Джинхён, вытирая пот.

"... Это хорошо? »

"Да!"

Они медленно пошли по тропе.

Погода тоже была хорошая, на небе не было ни облачка.

"Это хорошо..... "

"Да."

Джинхён тоже кивнул.

Я отдыхал в лесу, поэтому мне определенно было хорошо. У меня такое ощущение, будто я путешествовал по городу.

— спросил Джинхён вскоре после прибытия под башню Намсан.

— Поднимемся?

"Да!"

Отрезав билеты, они поднялись на смотровую площадку высотой около 10 этажей в квартире.

Комета из лифта лопнула от восхищения.

"Ух ты..... "

Джинхен тоже восхищался этим.

Взгляд Сеула был виден с первого взгляда.

На закате Сеул, укушенный сумерками, потряс ее сердце.

Комедия медленно приблизилась к окну. Низкое солнце освещало ее белое платье.

«Ах……. »

В этот момент Джинхён открыл рот и посмотрел на него.

Раньше у нее было красивое лицо, но что теперь?

Это было красиво. Больше нечего было выражать.

Белолицый, черноглазый, красногубый. Он великолепно сияет, как скульптура Бога, которая, кажется, обязана только благословением.

"Спасибо."

Хе Ми посмотрела на Джинхёна. Это была другая спокойная улыбка, чем обычно.

Джинхён успокоился и ответил прямо.

"В чем дело?"

«Я хотел приехать сюда. »

«Почему вы пришли с семьей? »

Она слегка качает головой.

«У меня нет семьи. »

"Хм?"

"Ничего подобного. »

Она снова повернула голову и посмотрела на вид на Сеул. Она говорила смело, как будто рассказывала чужую историю.

«Знаете, у нас всех троих разные мамы. »

«……! »

— Забавно, тебе не кажется? Это не имеет значения. У меня нет матери и отца... Да, у меня есть отец, которого трудно назвать отцом... Ну, это обычная семейная проблема. И в материальном плане он невероятно богат. »

После разговора она широко улыбнулась.

«В любом случае, спасибо вам. Я хотел прийти сюда, но со мной никто не шёл. Хе-хе.

«……. »

Джинхён не смог ответить. Неизвестное чувство шевельнулось в моем сердце.

Так она сказала с яркой улыбкой.

"Не унывать."

«……! »

"... Будь сильным. »

Она придержала рот на замке и снова засмеялась.

"Да спасибо. »

----------

Точка пересечения

Это был странный день.

Она не встречалась с комедией несчастливо и не слышала своей боли, о которой даже не думала.

Но сравнится ли все это с тем, что вот-вот произойдет?

Я не верю, но, возможно, недавние сны предсказывали, что произойдет в ближайшее время.

«Пойдем выпьем кофе. »

"Снова?"

"Я хочу пить. Давай поедим и пойдём. »

«Да, я куплю это. »

Джинхён кивает, и Комедия, как щенок, следует за ним и входит в кафе, расположенное под башней Намсан.

"Добро пожаловать. »

«Вот Ледяная Америка……. »

Джинхён, который невольно отдавал приказы, замолчал.

Студентка-заочница, получавшая заказ, с элегантной красавицей слегка склонила голову.

"Гость?"

«……. »

Комедия тоже выглядела подозрительно.

— Джинхён?

«……. »

«Джинхён?! »

«О, э-э... Вот, пожалуйста, два американо со льдом. »

Нолан Джинхён поспешно приказал.

«Да, 8000 вон. »

Его руки дрожали, когда он открыл кошелек.

У нее тревожное молодое лицо, потому что она выглядит совершенно иначе, чем обычно чувствовала бы, если бы ее укололи иглой.

— Джинхён, ты в порядке? Вдруг кажется, что где-то болит....»

«Ах... я в порядке. Все нормально."

Сидя за столом, он качает головой. Что он сказал, но я его вообще не слышал.

"Ни за что. '

Он кусает губы.

Этот студент-заочник в прошлом выглядел точно так же, как его жена!

— Нет, я уверен, что нет. Это просто сходство. Я никогда раньше не слышал о подработке здесь. '

Он опроверг свои мысли.

«Кофе закончился. »

Взяв кофе, он посмотрел на нее.

«Да, я не похож. '

Вот что он думал. Они не похожи друг на друга.

Рост 165 дюймов, спокойная улыбка, белая кожа, мягкий лоб, скульптурная элегантность, клише под правым глазом, милые торчащие клыки под левым, тихий голос… больше ничего на это не напоминало. Так они не похожи.

"Гость?"

Когда Вэнь Атед посмотрела на себя, она посмотрела на нее с подозрением.

Хе Ми тоже крикнула с подозрительным лицом.

— Джинхён, что ты делаешь? »

"О, нет. »

В этот момент Джинхён почувствовал сильный конфликт.

— Могу я спросить у тебя имя? '

Почему бы тебе не спросить его? Что ты будешь делать, если я тебя спрошу?

«Это просто небольшое сходство. У нее даже нет гарантии.

Он качает головой и рассказывает комедию и кафе.

— спросил Камеди с обеспокоенным лицом.

— Джинхён, ты правда в порядке? »

«… Ах. »

«Я не буду. Давайте просто вернемся. Я отвезу тебя домой. »

"Да."

Джинхён согласился пойти домой. Внезапно пришла усталость. Я лучше просто отдохну дома.

Комедия меня прокатила, но это не так.

Я хотел побыть один.

* * *

Выгода!

Ханнам-дон, где собираются джабалисты.

Среди прочего, изящный спортивный автомобиль Porsche остановился перед очень большим особняком.

Черная дверь открывается, и из нее выходит человек, похожий на модель.

Он был идеалистом.

«Давно не виделись, Мастер. »

«Да, прошло много времени. »

Он улыбнулся телохранителю, вышедшему со двора.

«Он внутри? »

"Владелец."

Охранник напряг лицо, когда сказал: «Этот человек».

Идеалист пожимает плечами.

"О верно. Это был мой отец. Я редко его вижу, поэтому все время забываю. Но не глупость ли это, что я называю его отцом? »

«… ты ждешь внутри. »

"Да."

После большого сада и нескольких построек появился большой особняк.

«Бензин, я чувствую это каждый раз, когда приезжаю сюда, но он такой просторный. Это одноэтажная вилла, но дом моего дедушки — настоящий футбольный стадион. »

Телохранитель не ответил.

"Добро пожаловать. »

«Да, прошло много времени. »

Пожилой мужчина избил старика, служившего дворецким.

«Вы ждете внутри. »

Старик повел его вглубь особняка. И вот он, отец великих людей и Ли Хе Ми.

"Ты здесь."

Это был мужчина средних лет с любящим лицом и сострадательным голосом.

С бокалом вина в руке он мягко улыбнулся идеалу.

"Садиться."

«Нет, я просто буду стоять там. »

"Почему?"

«Тебе не нравится, что я сижу здесь. Потому что это грязно».

В этот момент любящая улыбка мужчины средних лет слегка ослабевает. Но он не отрицал идеалы.

«Как ты это назвал? »

«Да, из-за кровяной пуповины. »

Кровавая шерсть, что означает мать идеальных людей.

Этот мужчина никогда не называет свою возлюбленную идеальной матерью.

Единственная причина в том, что он грязный.

"Почему? Я покончил с собой несколько лет назад, и что случилось? Тебя это не особо волновало, не так ли? »

Прежде всего, он спросил.

«Я слышал, ты часто ходишь в туалет. »

"Я понимаю."

«Не ходи в такое грязное место. Я здесь не очень хорошо выгляжу. »

«……! »

Я не мог не заметить улыбку аборигенов. Его кулак слегка дрожал.

Однако он ответил тонким голосом.

«Если хочешь, ты можешь это сделать. Тебе больше нечего сказать, да? »

"Да."

Прежде всего, люди отвернулись.

И затем он сказал:

«О, на этот раз я видела оценки. »

«……. »

«Даже в старшей школе как долго ты собираешься оставаться на втором месте? »

«……! »

Мужчина вытаскивает язык.

«Я не собираюсь унаследовать больницу, но ты должен внести свой вклад, верно? »

Прежде всего, он улыбнулся.

«Ну, может быть, это потому, что кровь грязная. »

И он вышел, не услышав ответа.

Я шел к машине и встретил еще одного человека, который был недоволен.

Он был другим братом, преступником.

У Ли было презрительное лицо.

«Ты шлюха! »

Плюнув без катабута, прошёл мимо идеала.

Ли, который был довольно старым, уже был назначен профессором медицины в Корейской медицинской школе.

Если у вас умеренная карьера профессора корейской медицинской школы, вас переведут в семейную больницу.

Другие, драгоценные.

Он сам джентльмен.

Аномалия улыбнулась еще мрачнее.

Бум!

Двигатель спортивной машины грубо загудел.

Он бежит как сумасшедший по главной дороге, на северном берегу реки.

Из-за отсутствия крыши ветры спортивных автомобилей с откидным верхом разносились широко.

Даже при сильном ветре скорость постепенно увеличивалась. Чем больше он так бежал, тем темнее становилась его улыбка.

Вскоре он вошел в свой кабинет, где раньше жил со своей матерью.

Конечно, его мать, страдавшая шизофренией, чаще лежала в психбольнице, чем в кабинете.

Синяк!

Из клетки выбежал маленький щенок. Это было единственное во всем мире, что ему нравилось.

Он сел возле входной двери, погладил своего щенка, достал сигарету и спросил.

«Ух ты».

Щенок трясет хвостом и лижет ноги.

У аборигенов все еще была мрачная улыбка.

«Мир неудобен, не так ли? »

Синяк!

— Ты тоже так думаешь, не так ли? »

Аномалия хватает собаку за шею и медленно поднимает ее перед глазами.

Щебетание?

Щенку всего несколько месяцев, его глаза расширяются, и он смотрит на аборигенов.

Его улыбка потемнела и превратилась в клоуна с серпом.

— Ты тоже так думаешь, не так ли? »

Чириканье!

Его руки становились все сильнее и сильнее.

Щенок скулит, как будто ему тяжело. Но чем больше расстраивался щенок, тем темнее становилась его улыбка.

Пек.

В конце концов, ключица щенка была сломана, и его тело похолодело. Моча вытекла.

Идеалист выбрасывает труп убитого им щенка. Улыбка исчезла с его лица.

«Мне нужно купить еще один. »

Это был настоящий голос без маски, холодный, как Бездна.

* * *

Джин-хен не мог заснуть.

Я продолжал думать о ней в кафе под башней Намсан.

— Ты спросил имя? Нет я не. Что я буду делать? »

Я думал, что эта эмоция скоро исчезнет.

Но после выходных лихорадка не спадала до начала второй четверти.

«Джинхён, я не думаю, что чувствую себя хорошо. »

"О да. »

Джинхён ответил сухо.

У меня нет ощущения, что я учусь, но чувствую, что я в воздухе.

И вот однажды молодой профессор преподавал иммунологию.

«NK-Т-клетки — это… лимфоциты… В-клетки — это… антигены…. Th равен CD4…. »

Студенты засыпали с изнурительным выражением лица на чужом языке, созданном сочетанием корейского и английского языков. Молодой профессор хлопает мелом по доске.

«Давайте не будем спать! Проснуться!"

Но это было тогда!

Ким Джин Хен проснулся.

«Студент Джинхён? Но почему?"

Когда Джинхён, который был номером один в первой четверти, проснулся, его глаза расширились.

Я так сильно ударился о доску?

«Есть вопросы или проблемы в классе? »

"… Мне жаль. »

"Хм?"

"Я выхожу."

"Хм? Хм? Студент Джинхён?

— Джинхён?

Профессор и Хе Ми позвонили, но не послушали Джинхёна. Выйдя из здания, он взял такси.

«Башня Намсан».

Когда такси мчится по дороге и останавливается у башни Намсан, его голова белая.

Почему ты здесь? Что ты хочешь чтобы я сделал?

Однако, в отличие от пустой головы, тело в это время двигалось само по себе и направлялось в кафе.

"Добро пожаловать. »

В тот момент, когда я услышал приветствие, Мака отпустили.

Это была не она.

«Могу ли я помочь вам с вашим заказом? »

– спросил я Альбасана с улыбкой.

«Вы когда-нибудь были студентом-заочником? »

«Альбасан? Я здесь единственный альбассан, а ты...? »

«Неделю назад девушка работала в выходные. »

«Ах……. »

Альбассан кивает, как будто знал.

«Этот Альбассан сейчас не работает. Во-первых, я болел, поэтому решил работать паяльщиком хлеба только по выходным....»

«……! Тогда контакт или имя…? »

"Хорошо? Я не знаю? »

«Разве ты не знаешь? »

"Я не знаю?"

Альбассан позвонил президенту Хэнда и спросил его, но он не выступил.

Во-первых, я работал всего два дня по выходным и не помнил своего имени, поскольку выплачивал пособие в тот же день наличными, а не банковским переводом.

«Этот парень… как его звали? Он не знает точного имени. »

"О да. »

Ким Джин Хён вышел из кафе.

Он качает головой под пышным деревом.

'Хороший. Что ты вообще пытался сделать? '

Он горько улыбнулся.

Таким образом, встреча с ней оставила лишь горькую пустоту.

* * *

И снова год... два года прошли.

В течение этого времени корейские студенты-медики усердно учились и проводили бесчисленные часы за сдачей многочисленных экзаменов.

Но за эти два года не изменилось только одно — имя начальника и заместителя.

Ким Джин Хён 1-й и Ли Мин 2-й.

Это был факт, который не изменился.

* * *

Затем, в середине третьего курса Бон и Поликлиники, началась клиническая практика корейских студентов-медиков.

Хотя он был стажером, он, наконец, снова носил белый халат врача.

После регресса прошло восемь лет.

----------

PK — Убийца пациентов

После трех лет работы с Борном студенты, которые наконец вышли из больницы через трудолюбивые ворота, имели угрюмый вид.

«Эй, я в порядке? »

"С тобой все впорядке? Я думаю, что бандиты одеты в халаты. »

Студенты переглянулись друг с другом в белых халатах на футболках.

Я все еще студент, но чувствую, что сделал шаг вперед.

Ким Джин Хён из Корейской медицинской школы.

Джинхён тоже чувствовал себя странно. Не могу поверить, что наконец-то ступил в больницу.

«Мне это не нравится, это действительно трудный путь. '

Практика, подготовка заключения врача, интерны, ординаторы... У меня кружится голова, потому что я думаю о трудном пути.

«Вы должны пройти дерматологию. '

Если вы обратитесь к дерматологу, вы также можете облегчить жизнь в быту.

Я зарабатываю много денег, живу резидентом, а после того, как стану специалистом... Как я могу быть лучше этого?

Более того, оценки Джинхёна на сегодняшний день были номером один в рейтинге плавающих оценок, и принятие дерматологами не составило труда, если только не было особых предубеждений.

Он улыбнулся в глубине души.

До сих пор было тяжело, но все было гладко.

Раньше акции выросли более чем в четыре раза, их общая стоимость превысила 500 миллионов вон, а через некоторое время, в сочетании с опционами на акции в Mine Bio, они, похоже, плавно превысили 1,5 миллиарда вон.

«Давай постараемся больше, Ким Джин Хён. '

В это время Ли Хе Ми предстала перед Джин Хёном и сняла халат.

— Джинхён, а как насчет меня? »

Она была под белым халатом, одета в аккуратную блузку.

Шорты, доходившие до плеч, усиливали привлекательность Иззи белым докторским халатом.

Невидимая линия ключиц над блузкой создает стимулирующий аромат.

Но Джинхён ответил.

«Это не подходит. »

«Ой, что это такое? Все время!"

Джинхён улыбнулся.

«Уже поздно, пойдем. »

"Да."

Была ли это компьютерная шутка или нет, у них обоих была одна и та же клиническая практика.

«Мы начали с внутренних болезней, верно? »

"Да."

«Но сколько нас там? »

"Пять. У нас проводятся ознакомительные занятия в подвале больницы, в конференц-зале, так что пойдем быстрее. »

"Да."

Джинхён и Хе-ми, среди прочих, прибыли в конференц-зал с деревянным столом и большим слайд-монитором и стали ждать профессора.

Примерно через 10 минут внутрь вошел молодой профессор.

"Извините, я опоздал. Я опаздываю на работу. Добро пожаловать во внутреннюю медицину. »

Он был красивым профессором.

Нам сейчас чуть больше тридцати? Он также был невероятно молод.

«Я профессор внутренних болезней. И здесь есть сфера, да? »

Затем он снова посмотрел на комету.

Комедия кивает с гламурным лицом.

"Да."

Они, конечно, были сферическими. Мой брат, мой брат.

Джинхён посмотрел на молодого профессора Ли новым лицом.

«Это парень…»

Определенно лицо, напоминающее идеалиста.

Если бы пожилые люди говорили красиво, если бы они говорили громко, как паразитический орраби, Ли был бы превосходным человеком в стиле Ханнэма.

— Это лучшее впечатление, чем я думал. У него хороший характер. '

Когда я был ребенком, я вспомнил, как он разрушил идеалы. Я думал, что это было очень высокомерно и авторитетно, но это было удивительно.

«Хе-ми сказала, что он был единственным, кто полагался на него дома. '

Ли говорил.

«Я не люблю долгих разговоров, поэтому скажу несколько простых вещей. А кто ты в больнице? »

Кто-то из Човона ответил.

«Я стажер ПК. »

«Да, в больницах есть врачи, многие из которых являются стажерами ПК. Но знаешь, почему тебя называют ПК? »

Студент, ответивший ранее, ответил хорошо.

«PolyClinic означает: она называется ПК, а не ПК, потому что на нее повлияла Германия……. »

«Правильно, но я был прав лишь наполовину. Кто-нибудь еще знает, почему? »

Затем он снова посмотрел на других студентов.

Глаза одноколесного Дона Ли встретились с глазами Джинхёна.

Вы не знаете? Скажи мне, когда узнаешь. '

Джинхён ответил с горькой улыбкой в ​​глазах.

«Терпеливый убийца. »

В ответ Ли улыбнулся и зааплодировал.

Ответ Джинхёна — старая больничная шутка и пословица.

"Это верно. Последние несколько лет вы усердно учились, но на самом деле ничего не знаете о пациентах. Даже если вы усердно изучаете английский в младших классах, вы также можете сказать, что английский похож на ситуацию, когда вы даже не можете сказать ни слова. Так что, если вы посмотрите на это с невежеством, вы можете поймать пациента и назвать его Убийцей пациентов. Ты, конечно, стажер, ты только наблюдаешь, ты не имеешь права принимать решения о пациентах, ты их никогда не поймаешь… но надо быть осторожным. Во всех отношениях я надеюсь, что вы будете практиковать скромно. »

А он просто сказал еще несколько мер предосторожности и посмотрел на комету.

— Камеди, у тебя есть вопросы? »

«Нет, брат... Ах, ах. Нет извините. »

Я срочно поправил свои слова, чтобы было проще ответить.

Профессор Ли с резким выражением лица сказал, каким милым он себя чувствует.

«Если у вас нет других вопросов, такое случается. Я куплю тебе чашку кофе в память о твоей практике. »

"Спасибо!"

* * *

Джинхён и Comedy выпили чашечку кофе, а затем расстались с профессором Ли. Ничего особенного не произошло, кроме легкого промокания водой.

Ах, в это время пожилые люди проходили мимо больничного кафе, и лицо профессора Ли напряглось, и пожилые люди ярко улыбнулись.

— Вы двое не очень хорошо ладите. Кстати, Странный Мин, он больше ничего не знает. '

Должно быть, я был близко, но ничего об этом не знал, как будто это был черный туман.

«В следующий раз мы пойдем в палату, да? »

«Да, мне нужно встретиться там с местным учителем. »

Хе-ми возглавила группу поддержки.

Двое жителей были избиты в медицинском кабинете лазарета.

«Вы стажер? »

Человек с замечательным впечатлением сказал:

«Я шеф Ли Джунсон. Это жалоба врача-первокурсника. »

Виновный мужчина с усталым видом на карте поднимает голову.

Я не мог спать, я не мог спать, у меня в голове было грубое сглатывание.

Начальник любезно объяснил.

«Добро пожаловать на практику. Профессор, если пациент в будущем будет госпитализирован, фактический уход за пациентом будет осуществлять здесь врач. Профессора принимают только важные решения в своих областях знаний, а мелкие решения принимаются их врачами, поэтому они могут играть большую роль в больнице. »

"Да."

«Таким образом, вы можете следовать за лечащим врачом, который имеет наибольшую практику здесь, в больнице, и научиться ухаживать за пациентами. »

При этом слове внимание беспорядочного доктора слегка нахмурилось.

"Я занят. »

"Но мы должны. Если нет, то я сделаю это в конце года. »

При этих словах Чхве Сон вздохнул.

Как сказал шеф, все в университетской больнице было его первым годом работы врачом.

«Ой, я занят... Со мной пойдет куча детей. Это беспокоит меня."

Я сказал это тихо, но я всё услышал.

Шеф пожимает плечами.

«В любом случае, хорошая практика. Эй, тебе нужно назначить стажерам приличного пациента. Тогда я пойду, потому что у меня есть работа. »

Неряшливый посетитель просто поднял глаза и спросил.

«Куда ты опять собираешься? »

"Я иду курить. »

«Скоро буду за вашим круглым столом.....»

«Чувак, ты что к обходам готовишься, а я делаю? »

Вождь, давший ему хлопок, ушел из Лулу.

Лечащий врач вздохнул.

«Ха... Я действительно не могу этого сделать. Разве забота о студентах не является обязанностью директора? Какую роль няни вы хотите, чтобы я играла? »

И он не заботился об учениках, он был увлечен только своей работой.

Студенты стояли в неловкой, несколько трудной атмосфере, не имея возможности идти.

Примерно через 20 минут жалоба врача подняла голову.

«Эй, чего вы, ребята, так тупо стоите? »

«……! »

"Идите сюда. Давайте посмотрим, как они выглядят. »

Когда студенты ушли, он посмотрел на них как на лесть.

Увидев, что люди высыхают, он останавливает голову перед кометой и открывает взор.

Выражение лица Хе-ми застыло в глазах от чего-то неприятного.

"Хм...! Ты выглядишь очень красиво. У тебя есть парень? »

«……! Нет, я не знаю. »

"Да? Я думаю, вас будет много... Я все равно получу ваши оценки по практике. »

«……? »

«У меня такой красивый мальчик. Профессорам понравится в караоке-зале. »

«……! »

Лицо Комеди покраснело. Ее руки дрожали от железной нити.

Это было настоящее сексуальное домогательство. Сравниваю ее с помощницей в караоке.

Но молчание Бога не прекратилось.

«Ребята, вы знаете, что важно в студенческой практике? Ты не учишься. Вы как будто кричите на начальство. Особенно хорошенькие девушки любят поспевать за выпивкой и прочим….»

Он снова попытался сделать замечание о сексуальных домогательствах, и лицо Ли Хе Ми еще больше покраснело от гнева и стыда.

Затем Ким Джин Хён вышел.

"Сэр."

"... Хм? »

«Спасибо за совет, но слов слишком много. »

"Что?! »

«То, что я только что сделал, подпадает под категорию сексуальных домогательств. Не знаю, есть ли здесь мужчины, но будьте так же осторожны, как и девушки. »

Сказал Джинхён вежливо, но просто сломал его.

«Джи, Джинхён. »

Комеди открыл глаза и посмотрел на Джинхёна.

Сердце ученика смешалось с его благодарностью и беспокойством по поводу присутствия начальства.

Конечно, Чхве Сон не принял слова Джин Хёна с удовольствием.

Он не думал о своих ошибках, но был в ярости от того, что со стажером обращались как со старшим на небе.

«Будьте жёстки в студенческих темах. Ты что, сукин сын?

«Его зовут Джин Хен Ким. »

«Ну, кто спросил у тебя имя?! »

В это время зазвонил телефон Бери Минхо. Это был звонок из неприемлемого отделения.

"Да, почему?! »

Грубо-ответное выражение лица становится жестче, когда вы слушаете оппонента.

«О, профессор Максвелл, вы пришли на круглый стол? Да, я буду тут же. »

Он берет на себя всю бумажную работу.

И я перемалываю это и смотрю на Джинхёна.

«Ты, увидимся после раундов. »

* * *

Практикующие, в том числе Джинхён, следили за раундами.

Я не хотел отвечать на свою жалобу, но было важно получить образование среди преподавателей.

Хе Ми слышит Джинхена только сзади.

«Джинхён, что ты собираешься делать из-за меня? »

"Все нормально."

Лицо Джинхена не волновало.

Обеспокоенная внешним видом, Хе Ми покачала головой.

"Спасибо."

В центре палаты их ждал профессор станции.

Присутствующий Минхо тяжело склонил голову.

"Извините, я опоздал. »

Глаза профессора Один похолодели.

— А что насчет шефа?

«Ах... я с вами связывался.....»

Я звонил, когда пришёл, но не знал, где я это делаю, и начальник звонил дважды.

Профессор Максвон наполнил свой язык.

«В любом случае… Ли Джунсон, он не может не быть вождем. Потом мы ходим по кругу. »

Профессор повернул голову, обнаружив студентов и выразив сомнения.

«Пришло ли уже время для студенческой практики? »

«Да, начиная с сегодняшнего дня. »

Комедия ответила.

«Да, я много работаю. »

Профессор Максвон внимательно посмотрел на студентов.

Кстати... Когда его глаза касаются Джинхена, он рисует мягкую линию.

Лечащий врач был удивлен такой переменой.

Я никогда не видел, чтобы профессор Чой смотрел так устрашающе на пациента, кроме как на коллегу.

"Давно не виделись. Как дела, Джинхён? »

«Да, профессор. »

«Твой отец здоров? »

Профессор Максвон был профессором рака желудка, который лечил отца своего предшественника, в частности, в гастроэнтерологии в обмен на эндоскопическую резекцию слизистой оболочки.

В то время профессор Чхве, признавший гениальность юного Джинхёна, продолжал оставаться на связи от имени советника.

Джинхён слегка опустил голову.

«Да, он здоров. »

Макс. круг имел сентиментальное выражение.

«Я не могу поверить, что ты уже в такой больнице. Годы быстрые. »

Это был обнадеживающий и тягостный голос.

----------

PK — Patient Killer

«Моя биография, он поддерживает связь. Я хочу тебя увидеть. »

"Мне?"

Джинхён выглядел подозрительно.

«Да, я думаю, у меня есть скаутская история и история нового проекта… Хотите заняться своим биобизнесом? »

— тайно спросил профессор Чой.

"Ничего."

«Да, Mine Bio неплохая, но очень жаль, что у вас есть талант. »

Затем он внимательно посмотрел.

Как будто он сказал: «Такие таланты, как ты, должны спасать жизни. Медицинские или хирургические!» Я думаю, Джинхён потеет.

«Но что это за проект…? »

"Хорошо? Я слышал, что это новое лекарство, но не знаю подробностей. »

Короче говоря, разработка новых лекарств имела смысл.

«О, проект TC80».

Проект RI84, в разработке которого участвовал Джинхён, представляет собой новый препарат, разработанный Mine Bio в партнерстве с Haines, ведущей транснациональной фармацевтической компанией.

В отличие от RI84, TC80 — действительно большой проект. Разве рынок не стоит хотя бы несколько миллиардов? Подожди. Сейчас есть проблемы с продвижением TC80, но... Я уверен, что ты не звонил по этому поводу, не так ли? '

Тем временем остальные люди были удивлены, увидев разговор Чхве и Джинхёна.

В частности, жалоба врача заключалась в устрашающем лице.

«Нет, профессор Чой на свете такой дружелюбный? '

Профессор Чой был добр к пациенту, но бесстрашен к своим коллегам.

Как страшно, жители считали его объектом ужаса.

Чой снова с резким выражением лица посмотрел на жалобу врача.

«А теперь приступим к обходу. »

Различные стили варьируются от профессора к профессору, но обычно они идут на прием к пациенту до встречи с ним, после рассмотрения его текущего состояния и будущих планов лечения.

Лечащий врач с напряженным лицом представил пациента.

«Он лечится от желудочного колита. Симптомы лечат сильным антибиотиком ванкомицином, который вызывает тяжелое заражение морскими вшами. »

«Ванкомицин? Инъекция? Таблетки, которые ты принимаешь?

«Мне нравится эффект от инъекции, я использую его как укол. »

В первый год уверенно ответил Чхве Хён.

Однако, пока он слушал, Чой крикнул.

«Инъекция?! Вы ненормальный? Как вы передали предписание врача?! »

«……!! »

Я устал отбеливать лицо Минхо.

'Э, почему...? '

Он не знает, что он сделал не так.

Профессор Чой посмотрел на студентов.

«Знаешь, в чем дело? »

«……. »

Профессор Чой напрямую спросил одного студента и одного учителя.

"А вы?"

«……. »

"А вы?"

«……. »

Но у студентов не было ответа. Убийцы пациентов, они даже не знали клинической разницы между инъекцией и лекарством, которое они принимали.

Когда никто не ответил, Чой нахмурился.

«Нет, потому что ты не знаешь основ? Чему вы научились на уроке? »

Затем он посмотрел на Джинхёна.

Джинхён вздохнул и ответил.

«Это лекарство, которое вы принимаете. »

"Почему?"

Джинхёну пришлось какое-то время отвечать, но он задумался.

«Я не хочу, чтобы профессор Чой заметил меня…»

Однако Чой не смог ответить.

«В отличие от других заболеваний с желудочным колитом, ванкомицин — это не инъекция, а стандартный принцип приема лекарства. Несколько крупных исследований показали, что инъекции неэффективны. »

Ответ меня утомил лицом Минхо.

Потом, кажется, я это изучил, когда готовил уведомление.

"Да, это верно. Итак, что вы делаете с дозой лекарства, которое вы принимаете? »

На этот раз это вопрос к Минхо Сону.

Конечно, он не ответил.

Взгляд Чхве снова обратился к Джинхёну.

Джинхён проклял лечащего врача.

«Ах, это элементарно... Даже не знаю, почему я начал на первом курсе. Я не хочу, чтобы меня заметил профессор Чой...»

Но когда я снова посмотрел на тебя, я не смог ответить.

«125 мг четыре раза в день. »

"Сколько?"

«1014 дней, в зависимости от того, улучшатся симптомы или нет. »

"Да, это. »

Идеальным ответом было то, что профессор Чой снова мягко улыбнулся.

И он сказал Чхве Сону.

"Вы понимаете?"

«Да, да? »

«Откуда ты узнал, как с этим обращаться? Запишите это неизгладимо. »

«Да, да! »

Это закончилось не один раз.

Профессор Чой, слушавший выступление следующего пациента, сделал обратный ход.

"Что? Почему вы используете этот антибиотик? »

«Внутрибрюшинный абсцесс……. »

Профессор Чой, обернув голову, снова посмотрел на студентов.

«Вы хоть представляете, что происходит? »

«……. »

Все еще тупой с медом. Я не знаю.

Профессор Чой в последний раз смотрел на Джинхёна. Джинхён ни разу не открыл рта.

«……. »

— Джинхён, ты не знаешь? »

«……. »

"Действительно?"

Ты правда не знаешь? Действительно? Это делает глаз.

В конце концов Джинхён вздохнул.

«Я думаю… но я думаю, что Cepha 3-го поколения хорошо подходит. »

"Почему?"

«Гриб был идентифицирован, и в данном случае наблюдаются редкие случаи множественного грибка……. »

«Да, да! »

Вот так они повторили ответ.

В конце концов, стрелка вопроса всегда летела к Джинхёну, и Джинхён старался уйти от ответа, поскольку не знал, но Чхве не отпускал его.

И чем больше я слышал ответ Джинхена, тем глубже я чувствовал взгляд Чхве.

У меня было такое чувство, словно я встретил заслуживающего доверия зятя.

«Я хочу быть дерматологом…»

Однако не было никакой гарантии, что их не принудят к «блуду».

Тем временем, как и другие студенты, в том числе комедийные, Чхве Сон смотрел на Джинхёна как на монстра.

Я знаю, что это плавающий номер один, но это клинические испытания? Я не мог в это поверить.

Примерно через час обхода я наконец прибыл к последнему пациенту.

Этот пациент также был пациентом, у которого была проблема с максимальным количеством профессоров за его счет.

«Пациент госпитализирован по поводу преждевременного рака желудка. Рак желудка – очень ранняя стадия, поэтому большой проблемы нет… На КТ-фазе в брюшной полости неизвестный лимфатический узел. »

«Хм… Это несовершенная линия. »

«Да, проблема в том, что это лимфатическая железа, которая была у нас четыре года назад, и она понемногу растет, особых изменений нет. »

"Хм……. »

Профессор Чой снова посмотрел на Хена.

«Неизвестный лимфатический узел в брюшной полости… Что вы думаете? »

Речь шла о другом нюансе, чем раньше.

Если бы раньше это было похоже на устный тест, это действительно было бы Мнение.

Это все равно, что просить совета.

Прочитав мысли Чоя, Джин почувствовал необъяснимые чувства.

Но он подавил свои чувства.

'Нет. Больше никогда. Трудно выделиться. '

Он не решался открыть рот, но Цой не был обычным профессором.

Я ждал ответа Джинхена.

"Скажи мне."

В конце концов, Джинхён вздохнул с сотней зубов. Это было не так просто, как думал профессор Чой.

«Если вы немного подросли, я думаю, вам следует подумать о раке. »

«Какой рак? »

«У пациентов с раком желудка есть потенциал распространения рака желудка в лимфатические узлы, но это начало тела. На самом деле это менее вероятно. Расположение лимфатических узлов немного отличается от того, которое было при первом метастазировании рака желудка. »

"Ну и что?"

«Решено, что следует учитывать и другие виды рака, а именно лимфаденокарциному. »

«Лимфаденокарцинома… Если бы у меня действительно была лимфаденокарцинома, это было бы четыре года назад, и я бы оставался спокойным без такой большой перемены? Это не просто рак, это лимфаденопатия, ничего страшного. »

Слова профессора Чоя имели смысл.

Но Джинхён покачал головой.

«Профессор был прав. На самом деле, я не знаю, являются ли лимфатические узлы раком или нет, если только их не удалили хирургическим путем. »

"Так что же нам делать? »

«Я не уверен, но думаю, нам нужно провести хирургическое обследование. Потому что, если этот лимфатический узел раковый, и вы пропустите время, не проверив его, вы можете потерять свою жизнь. »

«Но что, если бы мне сделали операцию и я не заболел бы раком? Кто компенсирует страдания пациента, перенесшего ненужную операцию? Что, если операция пойдет не так, и она станет опасной? »

— Да, но я думаю, тебе стоит проверить, потому что риск промахнуться слишком велик. И не обязательно вскрывать желудок скальпелем, но похоже, что он достаточно доступен для лапароскопической операции. »

Джинхён вспомнил лапароскопическую операцию, которую он сделал в прошлом.

Лапароскопическая хирургия означает операцию, которая включает в себя введение эндоскопа в небольшое отверстие, а не прокалывание желудка ножом.

«Эта операция проста».

Я пытался отбросить воспоминания о прошлом.

«Выполнение операции лапароскопически может значительно снизить риск. »

В конце дня Чой мрачно улыбнулся.

Все остальные открыли рты и посмотрели на него.

Что, у тебя все эти монстры? Это лицо, которое нужно изменить.

И…….

В конце концов, Цой задал самый страшный вопрос.

«Ты будешь моим учеником по внутренней медицине, не так ли? »

* * *

— спросил Комеди, вернувшийся в класс со своим багажом после тренировки.

«Джинхён, ты собираешься лечиться внутренними болезнями? Я тоже собираюсь заняться внутренней медициной. »

Джинхён ответил сильным тоном.

"Никогда. Никогда. »

"Ага? Вам не нравится внутренняя медицина? »

"Хороший. В отличие от хирурга, нет... потому что это спасает больше жизней, чем хирург. »

В отличие от взглядов широкой публики, роль внутренних болезней в больницах общего профиля была невообразимой.

Заболевания сердца, легких, печени и почек являются серьезными проблемами в жизни.

На самом деле, больше всего пациентов умирает в больницах, а на обочине борются именно врачи.

«Хирургия или лекарство, я не могу сделать это снова. '

— спросил Камеди, высунув губы.

«Так что же ты хочешь переусердствовать? »

Джин-хен задумался над ответом.

Ну, с этим всё будет хорошо.

«Я хочу заниматься дерматологией. »

«Ик?! »

Комедия вскрикнула от восторга.

Джинхён нахмурился, потому что услышал что-то, чего не мог услышать.

"Почему?"

«Нет, я просто удивлен. Потому что вы можете заняться чем-то значимым, например, медициной или хирургией. »

«Дерматология значит слишком много. »

«Конечно, это так... но что-то... что-то...»

"Что-нибудь?"

"Очень жаль."

Комедия вздохнула.

«Например, как гауссовский математический гений занимается искусством? Или гений физики класса Ньютона чувствует себя так, словно занимается обувным бизнесом? »

Джин-хен рассмеялся.

"Хорошо. Если позже вам станет хуже с дерматологией, внимательно осмотрите своего пациента. »

С тех пор, как я встретил Джин Хён и Ли Мин, ее оценки также были лучшими в классе, а именно 10-м местом.

А затем она становится профессором медицины в лучшей индивидуальной больнице страны.

Это также престижный и выдающийся профессор красоты и интеллекта.

«Что случилось с аборигенами?»

После всего этого времени? Помню, был хирургом... Точно не помню. Это была не больница один на один.....

— Ну, это не имеет значения. Оно не течет так, как раньше. '

Он вспомнил профессора Чоя.

Мне нужно быть осторожным.

Глаза профессора Чоя с каждым днем ​​становятся все более необычными. Меня действительно увлечет внутренняя медицина.

Несмотря на отсутствие гораздо более принудительной культуры, чем в прошлом, если бы престижные профессора были взяты на работу и продолжали привлекать студентов, у них не было бы выбора.

'Это не все. В конце концов, профессора Чоя скоро отправят в Большой госпиталь, так что держитесь там. '

Судя по его предыдущей жизни, профессор Чой получил признание за свои навыки лечения рака желудка и был отправлен в лучшую индивидуальную больницу в стране. Вам просто нужно продержаться до тех пор.

«О, Джинхён. »

"Хм?"

Она колебалась, склонила голову и сказала:

"Спасибо. »

"Что?"

— Я... думаю, вместо этого я отдал его тебе. »

«Неважно что. »

«… Нет, спасибо вам большое. »

Бессознательно говорить вполне комфортно, и Джинхён гладит ее по голове, даже не осознавая этого.

"Что. Неважно между нами. »

Однако, пока мягкие черные волосы скользили по кончикам его пальцев, Джинхён стоял неподвижно.

Ее белое лицо покраснело. Оно почти пылало красным.

----------

PK — Patient Killer

Джинхён был удивлён.

"Что с тобой не так? Ты болеешь?"

«Ах... Ах... нет. »

Она заикается, качая головой. Затем я поспешно взял лежащую рядом сумку и отвернулся.

«Я, я пойду. Извини!"

«Э...? Теперь, подожди минутку. »

Но она не остановилась. Я вышел из класса, не взяв куртку.

Остальная часть Джинхёна пробормотала.

"Что случилось с ним? »

Я наклонил голову.

«Ты так ненавидела гладить себя по голове? »

* * *

На следующий день Джин серьезно извинился перед Хе Ми во время тренировки.

«Мне жаль за вчерашнее. »

"Что?"

«Кажется, я погладил себя по голове. Я думаю, это было бы плохо. »

Джин Хён глубоко задумался, почему Хе Ми отреагировала так поздно ночью. И вывод был неприятный.

«Мне следовало быть осторожным, хотя я и друг. Это моя вина.'

Но реакция комедия была странной. Его лицо снова красное.

«Хе, Хе Ми? »

Я не злился... Я был близок к смущению, но, к сожалению, не мог различить тот факт, что мои глаза были близки к примитиву.

«Почему, почему ты меня погладил? »

Комеди повернул голову и спросил.

"Это..... "

Он думал.

Я хотел тебя чем-то утешить, но это показалось мне не очень хорошим, потому что напомнило мне о вчерашних сексуальных домогательствах. Поэтому он сказал:

«Потому что ты милый».

Она была ему как брат.

Но когда она услышала ответ, ее лицо стало еще более красным.

Яблоко не созрело. Похоже, оно лопнет.

Джинхен был смущен.

— Нет, почему ты делаешь это каждый раз, когда разговариваешь? '

Он что-то тихо пробормотал, чтобы никто его не услышал.

"Идиот……. »

В это время в их конференц-зал вошел мужчина с открытой дверью.

Джин Хён и Хе Ми, лица обоих стали суровыми. Это было грязно, это была жалоба врача.

Выражение его лица тоже было нехорошим.

Что-то полно жалоб, но невозможно установить авторитет после унижения перед профессором.

«Есть проблемы. Каждому из вас я дам краткое описание состояния пациента, способы его диагностики и лечения в дальнейшем. Вы попадаете в счет, так что работайте усердно. »

"Да."

Затем он сначала направил пациента к Хе Ми.

«Если у вас энтерит, вы можете сосредоточить свое лечение на причинах энтерита и инфекционного энтерита. »

Это не сложная тема.

Комедия кивает с ожесточенным лицом.

Минхо Сон сказал Джинхёну тоном, полным неприятностей.

«Вы можете сделать этого пациента. »

Я просто указал номер пациента без каких-либо конкретных объяснений.

Джинхён немедленно ввел номер пациента, используя больничный компьютер, подключенный к компьютеру рядом с ним.

Лекция О Мужчины/52 года

А на компьютеризированной схеме было кратко написано:

Противораковые метастазы, обнаруженные после лечения рака желудка, в период интенсивной терапии при неустановленном ухудшении функции легких во время лучевой терапии. Легочная эмболия, дыхательная недостаточность, пневмония – все недифференцированные. В настоящее время это считается пневмонией и лечится, или состояние продолжает ухудшаться.

Сопутствующие заболевания: диабет, гипертония, хроническая почечная недостаточность, дельта-волна?, R/O WPW?), сердечная недостаточность, гепатит В, цирроз печени…….

«……. »

Комеди, увидевший рядом с собой график, слегка приоткрыл рот.

Написано на корейском... Это китайское, японское, дутое, инопланетное? Это лицо, которое нужно изменить.

Присутствующий горько улыбнулся.

"Что вы думаете? Если ты первый, ты можешь сделать достаточно, верно? Хорошая работа, попадание в оценки. »

«Как вы проводите оценку? »

«Мы рассмотрим и оценим доступ к планам диагностики и лечения. »

Джин Хён вздохнул от этих слов.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. '

Кредитами стажера управляет резидент, а не профессор.

Было ясно, что намерением было взять на себя сложную задачу и сократить счет.

«Проблема в том, что обычно это не сложная задача…»

У этих пациентов не было однозначного ответа.

На самом деле, я не знаю причину, не знаю, как это лечить, и я плохо себя чувствую. Как мне получить ответ?

«Вечная задача математики, теорема Ферма, — свести счеты. '

Если бы я повесил нос, я бы повесил нос, а если бы я повесил ухо, я бы точно срезал счет.

«Оценка практики внутренних болезней составляет 14 баллов, хотя это и предмет. Если C попадет сюда, мяч рухнет. '

Фактически, был студент, которого отчисляли в 10% случаев в медицинской школе, где он занимал первое и второе место с тройкой по практике внутренней медицины.

Конечно, за одно задание тройку не придумать, но можно было выбрать и сбрить ее.

Если каждый наберет 20 лучших баллов, он сразу переходит на C или D.

"Постарайся."

Минхо рассмеялся.

Джинхён уставился на его лицо.

Его чувствительность к неизвестному устрашению в глазах была ошибочной.

"Почему, почему? Не можешь?

"Нет."

Джинхён медленно покачал головой. И сказал он решительным голосом.

«Я напишу и отправлю. Когда я могу подать заявку? »

Его непоколебимый голос снова напряг его лицо.

«До выходных».

— Хм, я ничего об этом не знаю. '

Он был уверен, что Джинхён не осознает серьёзности ситуации.

«Думаю, я хорошо умею отвечать на несколько вопросов перед профессором. Понимать.'

Плененный своей неполноценностью, он скрипит зубами.

* * *

— Джинхён, ты можешь это сделать? Этот пациент кажется слишком трудным……. »

— Что ж, нам стоит попробовать. »

Большие черные глаза Комеди были полны беспокойства.

«Это задание будет очень важным... Если вы наберете 14 кредитов неправильно и оценки по предмету будут неправильными.....»

14 кредитов.

По медицине обычно за семестр начисляется менее 30 кредитов, что эквивалентно половине семестра.

Квартальный кредит. Если вы достигнете оценки C, построенная вами башня рухнет.

«Уход за кожей пойдет на пользу».

Комедия сказала еще раз.

«Я помогу тебе с этим. »

"Нет это нормально. Вы также сосредотачиваетесь на своем задании. »

"Но……. »

«Все в порядке. Однако для многих людей такого рода задания не очень полезны. »

Джинхён занял его место.

Она смотрит на него широко открытыми глазами.

"Куда ты идешь? »

«ОИТ».

«Ах… Приступить к заданию прямо сейчас? »

"Да."

Джинхён кивнул.

Вечер четверга, вечер, а до выходных осталось меньше двух дней.

До этого мне нужно было выполнить задание и сдать его.

«Я уже пытался, но мне не удалось зацепить лодыжку. '

Он сразу направился в отделение реанимации, где находился назначенный ему пациент.

* * *

«Ха, ха. »

Пациент, приписанный к Джинхёну, лежал в углу отделения интенсивной терапии.

Дыхание было затрудненным даже при применении кислородных масок высокой концентрации.

«Терпеливый, терпеливый? »

Я говорил за простой ответ, но не смог на него ответить.

Только глаза почти не открываются, а состояние тела ухудшается и сознание падает.

"Кто здесь? »

– спросила Джинхёна медсестра, отвечающая за то, чтобы произвести небольшое впечатление.

«Я студент-практикант. Я здесь, чтобы принять пациента. »

"Ага? Этот парень сейчас не так хорош. »

Это раздражает, поэтому вам следует идти быстро.

Джинхён горько рассмеялся над Пудонгом.

«Ну, я ничего не могу поделать, потому что я студент. '

Однако Джинхена это не особо волновало, он внимательно посмотрел на пациента.

«Сначала медицинский осмотр……. '

С головы до ног я обшарил, прикоснулся, прислушался и стучал.

«Мои легкие такие грязные. Но это не мокрота. При пневмонии должно быть много мокроты... Я не думаю, что это пневмония. '

Убрав стетоскоп из области легких, Джинхён нахмурился.

«Но почему все мое тело так опухло? Это не просто больное легкое, не так ли? '

Пациент был тщательно обследован путем доступа к больничному компьютеру для просмотра результатов анализов.

«Рентген легких… КТ…»

Он размышлял над рентгеновскими снимками и фотографиями КТ.

Затем я услышал громкий голос.

Это была жалоба лечащего врача.

"Как дела? »

Он смеялся над Джинхёном, просматривая отснятый материал.

Разве ты этого не видишь? Это взгляд.

Минхо подошел к пациенту и громко крикнул:

«Пациент, от антибиотиков вам станет лучше в кратчайшие сроки! »

«Угу……. »

Но больной только стонал и ничего не отвечал.

Минхо Сон смеялся, как Гиена.

"Отличная работа. Это большая проблема – забить. '

«Я подарю тебе пекарню. '

Затем его спросил Джинхён, который собирался подойти к палате.

"Сэр... "

"Почему?"

«Используете ли вы для лечения пневмонии какие-либо другие лекарства, кроме антибиотиков? Например... лекарство для отвода холодной воды из легких...»

«Почему ты это используешь? Скорее всего, это пневмония, поэтому следует принимать антибиотики. »

Минхо Сон произвел впечатление и подошел к палате.

Остальные Джинхён горько рассмеялся.

«Я не думаю, что это пневмония... У меня нет сильного воспаления... У меня нет мокроты...»

Еще странно, что все тело льется по касательной.

Рентгенография и КТ также далеки от типичной пневмонии.

Это не пневмония, это вода в легких. Я думаю, это, вероятно, потому, что он плохой пациент. '

Анатомически сердце и легкие напрямую связаны между собой, поэтому при плохом сердце легкие часто испытывают затруднения с дыханием.

Конечно, нелегко отличить воспаленную пневмонию от водянистой пневмонии, но некоторые клинические обстоятельства с большей вероятностью предполагают возможность водянистой пневмонии.

«Я думаю, нам следует поговорить об этом. Если вы используете неправильные антибиотики, я пропущу пациента. '

Было ясно, что жалоба будет темпераментной, но этого может быть недостаточно, чтобы увидеть ухудшение состояния пациента из-за неправильного лечения.

«Ой, я не хочу туда выходить. Давайте просто будем хорошими. '

Джинхён вздохнул и попытался встретиться с Минхо Соном.

Но это было тогда!

Его глаза обнаружили что-то странное.

"Частота пульса?"

Я также увидел медсестру рядом со мной. Она вскрикнула в панике.

«Э, а?! Что с пульсом? »

Сердце, которое равномерно билось 80 раз в минуту, вдруг начало биться как сумасшедшее 180 раз в минуту!

То, что произошло в мгновение ока, было изменением, произошедшим менее чем за секунду.

«Я, сэр? Идем скорее, что-то не так! »

Медсестра вызвала лечащего врача в случае внезапно возникшей чрезвычайной ситуации.

Что случилось? '

Джинхён быстро проанализировал сердечный ритм, отображаемый на мониторе.

Сердечный ритм трясется! Это большая сделка. '

К счастью, поскольку он курил неподалеку, вскоре прибыл Чхве Сон.

«Ой, почему ты снова мне звонишь? Это беспокоит меня..... "

Он был удивлен и смущен, когда увидел ворчащий пульс.

«Э-э-э… Почему? Я не делал этого раньше. »

Тогда пациент огрызнулся. Это знак того, что сознание собирается двигаться дальше.

«Э-э, что мне делать? »

С тех пор он притворяется высокомерным, но учится только на первом курсе.

Другими словами, ему было меньше нескольких месяцев, когда он начал должным образом принимать пациентов, и он был уязвим для готовности к чрезвычайным ситуациям.

«Чи, твой номер телефона……. »

Он срочно позвонил шефу Ли Джунсуну.

Однако…….

Я не отвечаю на телефонные звонки.... на звуковую железу.

"Блин! Какой к черту этот шеф!! »

Минхо Сон выругался.

— спросила медсестра по соседству беспокойным голосом.

"Сэр. Что мы делаем? Если мы не будем действовать быстро сейчас, это будет иметь большое значение……. »

Минхо Сон был белым и усталым и сглотнул слюну.

Я не знаю, что произойдет, если я не доберусь до этого безрассудного сердца.

В худшем случае пациент может умереть.

----------

PK – Patient Killer

«Это быстро развивающаяся аритмия... Да, Дигоксин! Дигоксин, пожалуйста!! »

"Да!"

Лекарства всегда доступны в отделении интенсивной терапии на случай чрезвычайной ситуации.

Медсестра умелым движением быстро наполнила шприц.

Однако Джинхён, погруженный в свои мысли, был удивлён, увидев его.

Обычно это правильный выбор препарата, но сейчас он не подходит данному пациенту.

«Сэр, я подозреваю, что это дельта-волна в форме сердечного ритма. Дигоксин может быть опасен, а как насчет препаратов типа 1А? »

"Что? Дельта-волна? »

Минхо Сон моргнул.

— торопливо сказал Джинхён.

На карту поставлена ​​жизнь пациента.

«Введение дигоксина при аритмиях у пациентов с дельта-волнами может иметь большое значение. Используйте лекарства типа 1А. »

«……. »

Однако я не заметил, чтобы Минхо Сон не понял.

Хотя дельта-волны сердечного ритма можно увидеть в книгах. Редкие заболевания нелегко различить.

Мне бы хотелось, чтобы Джинхён не встретил меня, когда я работал в предыдущей Великой больнице.

В то время я спас пациента от кардиолога, который сильно усложнил задачу.

Тогда медсестра крикнула.

«Сэр, у вас падает давление! »

Его кровяное давление, которое благодаря сердечному ритму поддерживалось на уровне около 120, начало падать к двадцати двум.

Вспыхнула паника.

«Быстро дайте мне лекарство!! Быстро!!"

"Да!"

— удивлённо вскрикнул Джинхён.

"Нет!! »

Медсестра в шоке остановилась.

Минхо был в ярости.

"Что ты? Оставайтесь на студенческих темах!! Быстро!! »

«Если вы дадите мне дигоксин, когда есть дельта-волна……! »

— поспешно сказал Джинхён, но было слишком поздно. Медсестра приняла таблетки.

'Ах..! '

Джинхён был ошеломлен.

Я смотрел на сердечный ритм монитора с ощутимым сердцебиением.

После введения лекарства обычно наблюдается быстрая реакция.

Вскоре после этого изменился сердечный ритм.

Это тоже считается худшим.

«Э…? »

Я застонал, потому что Минхо был тупым.

Ритм сердца трясся, как кнут. И, как и у Шума, его сердечный ритм колебался в хаосе.

"Это...? »

При этом монитор, показывающий артериальное давление, упал до 100, 80, 60, 40, 20… и остановился на 0.

Меньше чем за секунду все изменилось.

У Джинхена, казалось, была низкая голова.

«Черт возьми, черт возьми. '

Но панике не было места.

«В.ФИБ! Остановка сердца! Принесите мне электрошокер!! »

Преодолев тупую жалобу, Джинхён подошел к кровати пациента и начал массаж сердца.

Медсестра вскрикнула.

«Остановка сердца, сердечно-легочная реанимация!! Принесите мне электрошокер!!! »

В отделении интенсивной терапии царил беспорядок.

Минхо Сон потерял рассудок в Асуре.

'Это это..... '

Другие медсестры принесли электрошокер менее чем за 10 секунд.

Джинхён вскрикнул во время массажа сердца.

«Сэр, удар током!! »

«Э-э-э……. »

Однако чувствительность была полностью заморожена и не реагировала.

'Блин..! '

Я не хотел действовать, но это была не та ситуация.

Если сердце останавливается и мозг не кровоточит в течение 12 минут, мозг пациента умирает.

Если упустить этот момент, больной либо погибнет, либо превратится в живое растение.

«Кому-то здесь нужен массаж сердца! »

Джинхён, делавший медсестре массаж сердца, получил удар током.

"Заряжать! »

Ваше здоровье!!

Электричество было заряжено с тревожным звуком.

"Прозрачный! Все падайте!»

Чтобы избежать удара током, медсестры вокруг него тяжело отступили.

«Шок! »

200 Дж электричества прошли через сердце.

Все ритмы сердца были стерты электрическим током. Также были устранены сильные аритмии, парализовавшие сердце.

«Ах……. »

И... тик. Галочка.

По мере того как засуха прорастает, один за другим генерируется электрический сигнал. Это был тот же нормальный ритм, что и раньше.

«Ха....»

Джинхён вздохнул.

Медсестры тоже вздохнули с облегчением.

«Ха, слава Богу. Я думал, что сердце действительно остановилось. Но учитель...? »

Медсестры выглядели подозрительно, когда увидели прогресс. Кто этот учитель?

«Я стажер».

«Да, стажер? »

Медсестры выглядели невероятно.

Джинхён горько улыбается и поворачивает голову к Минхо Сону, который все еще туп.

Это еще не конец.

"Сэр. Почему бы вам не сдать анализ крови или другой анализ, чтобы выяснить причину? Кажется, вероятность наличия электролитов в организме выше....»

"Ах ах! Ну, да. »

Только тогда трезвый Минхо сделал заказ.

Вскоре после этого пришел покойный вождь Ли Джунсон и прояснил ситуацию.

«Эй, чувак! Что вы будете делать, если дадите дегоксин человеку с дельта-волной?!! Вы с ума сошли?!"

«Син, прости. »

Он проснулся с любовью.

Увидев это, Джинхён вышел из отделения интенсивной терапии во время зачистки.

— О, о тебе нельзя распространяться по слухам. Почему ты вышел?

Но больной пытался умереть у него на глазах, и ему не удалось выбраться.

* * *

Быстро начинается работа больницы.

На следующий день Джинхёну, который рано записался на практику, позвонил крупнейший профессор, как рассвет.

Джинхён, я самый большой. Ты можешь сейчас прийти в мою комнату?

Сейчас всего 6:15 утра. Что происходит? '

Джинхён нахмурился.

Это из-за пациента из отделения интенсивной терапии на днях? '

В любом случае, он кивает.

«Да, я пойду сейчас. »

Вскоре после прибытия в учебную комнату больницы он нашел еще одного гостя.

Это была жалоба лечащего врача.

Он склоняет голову с задумчивым лицом.

«Я слышал, что произошло вчера. »

Как только я это услышал, Джинхён понял, что происходит. Вчера вы звонили по поводу пациента в реанимации.

«Я слышал, что с лечением пациента возникли проблемы... Я позвонил, чтобы проверить. »

Минхо Сон поклонился еще сильнее.

Это была тяжелая аритмия, но то, что вчера было ясно, было его ошибкой.

Если бы Джинхён не избавился от него быстро, пациент был бы мертв.

«Можете ли вы рассказать мне больше о вчерашнем дне? »

— сказал Чхве холодными глазами, в отличие от тех случаев, когда он обычно смотрел на Джинхёна.

Теплый к пациенту, он был строг к вине врача.

Джинхён медленно открыл рот.

«Особой проблемы не было. »

"Да?"

Профессор Чой слегка нахмурился с любопытным лицом.

«После приема дигоксина случился сердечный приступ... но это не моя вина. Дельта-волна в то время не была ясна. »

Я с удивлением оглянулся на Минхо Сона.

В это время Джинхён точно определил Дельта-волну. Но у Джинхена было то же лицо, что и обычно.

"Вы уверены?"

"Да."

«Тогда как насчет последствий? Я слышал, тебя ударило током. »

«Это потому, что в то время там был только один врач. Вы руководили всей ситуацией, а я просто ударил вас током, как вы и велели. »

Глаза Минхо сильно дрожали. Джинхён теперь защищал его.

«Я продолжал быть злым… Этот парень…»

Джинхён горько улыбнулся Минхо.

Он некрасивый и ненавистный... Но иногда он был таким тупым. Нет, бывают моменты, когда все врачи такие незрелые, как и Минхо и Джин.

"Действительно?"

Джин-хен кивнул на вопрос, как будто его спрашивали.

"Да."

В преподавательской аудитории царило острое напряжение.

Но на мгновение Чой, как и прежде, мягко улыбнулся.

«Это то, что вы бы сделали. Вы поняли, доктор Мин. »

«Да, да?! »

«Хорошая работа вчера. »

«Да, да? Да!! Спасибо!! »

Со словами похвалы, о которых я не подумал, Чхве Хён опустил спину.

Чхве повернул голову к Джинхёну.

«Тоже молодец. Вы, должно быть, были удивлены на практике».

Затем он столкнулся с Джинхёном.

«……! »

В тот момент, когда я увидел эти глубокие глаза, понял Джинхён.

'Ты все знаешь. '

Что за человек такой профессор Цой, вы, наверное, еще вчера не знали?

После тщательного расследования я позвоню им.

Его глаза говорили:

Я просто пойду дальше. Хорошая работа.

Джинхён вспотел. Он поспешно склонил голову.

«Я пойду сейчас. »

— Да, мы скоро поедим. »

Мне никогда не хотелось есть, но Джинхён кивнул.

"Да спасибо. »

Вот так он и Минхо покинули класс, — сказал Чхве.

«Так делать нельзя... но врач не может не учиться у пациента. Не забывай свои извинения, бесконечно искренние. Осмотр пациента – обязанность врача. »

* * *

Они поехали на лифте в палату. Сегодня утром в лифте было только двое.

Наступило неловкое молчание.

Пока я не поднялся с пятого этажа на двенадцатый, я открыл рот.

— Ты... ты куришь? »

«Сейчас я не курю. »

"Да?"

— быстро сказал Джинхён.

«Но я люблю пассивное курение. »

В тот момент выражение лица Чхве Хёна было смешным.

— Ага, тогда давай покурим немного. »

Все здание направлялось к Енотовидной Чайке, приюту для курильщиков на территории больницы, станции по исследованию золота.

Конечно, это тоже золотая исследовательская станция, но это место, о котором больница знает и ослепляет.

«Ха....»

Минхо Сон вздохнул после глубокого выдоха.

Когда сигарета ненадолго загорелась, он повернулся к Джинхёну и внезапно склонил голову.

"Сэр?"

"Мне жаль."

«……! »

"Мне очень жаль. И... я очень ценю это. »

Это искренний голос.

Джинхён глубоко улыбнулся.

«Нет, не против. »

«Нет, мне пока очень жаль. Я тоже обычно этого не делаю... Я занят, но меня раздражает то, что у меня есть ученик. А мне не нравятся дети, которые хорошо учатся раньше... В любом случае, мне очень жаль. »

Хотя я думаю, что это был Майкл, когда я был не занят... Джинхён кивнул.

«Нет, тебя это действительно не должно волновать. »

— Не беспокойся об отчете, который я тебе дал. Я поставлю вам ноль баллов. »

Приятно услышать.

"Спасибо. В любом случае, со мной все в порядке, так что не волнуйтесь. »

«Спасибо, что сказали это. »

И Чхве Хён, подняв голову, спросил любопытным голосом.

«Но... давайте спросим одну вещь. »

"Да?"

«Как ты мог сделать это вчера? »

Минхо Сон вспомнил работу предыдущего дня.

Итак, первый студент, практикующий в больнице, справится с этим?

Он знает, что во время сердечного приступа ему придется ударить электрическим током.

Но, обладая смущающими знаниями, он не смог применить свои действия на практике.

Джинхён на мгновение задумался.

'Что ты говоришь? '

Я не мог бы сказать, что раньше жил жизнью хирурга... Мне особо нечего было сказать.

«Я узнал об этом из книги. »

"Действительно?"

Говоря об этом, он решил проявить смелость.

«Да, я действительно узнал об этом из книги. »

"... монстр. »

Минхо Сон говорил с ненадежным выражением лица.

Если слова Джинхёна правдивы, он действительно один из монстров.

* * *

Вот так и прошла практика внутренних болезней.

Вскоре после этого Джинхён стал свидетелем примечательной сцены в палате.

По палате шел пациент, у которого возникла проблема в реанимации.

«Ах... Тебе лучше. '

Тогда Джинхён посоветовал осторожно слить воду из лёгких, и в результате некоторые системные состояния, похоже, улучшились.

Пациент улыбался красивым лицом.

Увидев этот смех, Джинхён почувствовал необъяснимое чувство в груди.

Его эмоциональная индивидуальность приносила вознаграждение, которое нельзя было купить за деньги.

Но Джинхён сделал вид, что не знает его чувств.

'Вот и все. Прошлой жизни достаточно. Я буду дерматологом. Теперь нам не нужно идти дальше. '

Он взял на себя обязательство.

* * *

На среднем этаже корейской медицинской школы был этаж, отведенный для профессоров.

Среди них молодой профессор перевел дух в преподавательской аудитории, расположенной с хорошим обзором.

«Хм, я устал. »

Лицо из толстых линий, которое нравится всем. Ли Хе Ми и Ли Бён Су были младшими братьями и сестрами.

Молодой и компетентный, он всегда был на работе.

Даже сейчас его стол казался грудой бумаг, с которыми нужно разобраться.

Но, несмотря на свой трудолюбие, он не всегда терял свою доброту, поэтому им импонировали пациенты и коллеги.

Она заняла первое место среди девушек, вышедших из практики.

Тук-тук.

Кто-то нажал на визит.

«Да, заходите».

Но тот, кто открыл визит, был неожиданным.

Это было гладкое лицо с резкими линиями, мягкая улыбка, которая всегда была в уголке рта, и идеалист.

----------

Транснациональная фармацевтическая компания «Хейнс

Лицо субъекта исказилось.

"Что ты здесь делаешь? »

Идеалист пожимает плечами.

«Разве студент не может прийти к вам? »

«У меня нет причин видеть тебя. Убирайся отсюда!»

Этот субъект рычит.

Аномалия улыбнулась глубже.

«Я не сделал тебе ничего плохого, но почему ты меня так ненавидишь? »

Кваанг!!

Ли, который не смог побороть гнев, опустил стол.

"Это то, что я сказал! Знаешь, что твоя чертова шлюха сделала с моим домом?! Благодаря ей в моем доме царит бум!! »

"Хм."

Идеалист огляделся вокруг, не отвечая.

«Мне тоже нравится класс. Жители жили в этой комнате полдюжины раз. Но ты все равно попадешь в отцовскую больницу получше, чем сюда, верно? »

«Не говори больше этими грязными устами, но выйди. »

Идеалист снова пожимает плечами.

"Если ты хочешь. Ой, я вообще-то здесь, чтобы тебя кое о чем спросить, но ты ведь не собираешься отворачиваться от чисто студенческого вопроса? »

"Что это такое?"

«Что происходит, когда в организме много калия, профессор? »

Он нахмурился.

«Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас? »

«Это вопрос студенческой привилегии. И это ваша сфера деятельности. »

Он ответил так, как будто выбрасывал ошибку.

«Приближается сердечный приступ. Все в порядке? Убирайся отсюда! »

«Да, да. »

Ненормальные люди покинули комнату с мрачной улыбкой.

Затем улыбка исчезла с его лица в коридоре больницы.

"Острое сердечно-сосудистое заболевание……. »

Как и в прошлый раз, когда я убил щенка, это был холодный голос.

* * *

Джинхён вернулся в свой родной район спустя долгое время.

«Здесь действительно ничего не изменилось. '

За последнее десятилетие после регресса еще один район () перестраивался, но все меняется, но время у района Джинхена, похоже, поджимает.

Здания все еще были устаревшими, и было трудно найти один из таких обычных небоскребов.

«Если мы получим больше денег, нам придется двигаться первыми. '

Хотя это был эмоциональный район, я хотел перевезти своих родителей в лучшее место.

Джинхён кивает на перекресток.

«Место назначения……. '

Теперь он не собирался домой, он направлялся на встречу с другими.

После долгой прогулки по переулку он нашел неподалеку хорошо укомплектованный крытый сарай-фургон.

'Здесь.'

Выгода.

Кто-то позвонил ему, когда он открыл дверь.

«Джинхён, здесь! »

Высокое, беззаботное лицо.

Лицо Джинхена слегка улыбалось.

"Давно не виделись."

«Да, сколько времени прошло? Джин-хен ничуть не изменился, не так ли? »

«Ты кажешься выше? »

В старшей школе впечатления Сундона были не такими, как у его лучшего друга Йеллоунайфа.

Желтая Луна Джин рассмеялась. Эта улыбка ничем не отличалась от той, что была в старшей школе.

"Это было долго. Как давно это было?"

"Я не знаю? Я не видел тебя в начале колледжа.....»

"Так! Давайте посмотрим! »

«Вы этого не видели, потому что съездили в провинцию. »

"Это так?"

Желтая Луна Джин улыбнулся.

На третьем курсе средней школы он учился в медицинской школе в провинции, и ему требовалось несколько часов, чтобы покататься на KTX.

«Ну, давай выпьем. Рад видеть тебя."

Он отпил Соджу из стакана Хорхе Джинхёна, затем дал ему остыть.

«Хх, хорошо. »

— Могу я предложить тебе выпить сейчас? Я пытался умереть, когда пил с Ким Чуль У. »

«Пожилых людей так жестоко кормили… они выросли пьяными. Но как все прошло? Есть подруги? »

Когда я спросил ее, есть ли у нее подруги, мне на ум пришла Ли Хе Ми. Лицо, которое в тот момент покраснело....

Однако на вопрос, нет ли у него девушки, он озадачился тем, что придумал комедию.

'Что.... '

Он качает головой.

"Ничего подобного. »

«Э? Так у тебя никогда раньше не было девушки? »

"Да."

Желтый Мун Джин посмотрел на Хёна как на редкое природное животное.

"Действительно? Нам около двадцати пяти лет. Нам нужно быстро найти девушку. Тогда ты станешь волшебником? »

"Волшебник?"

«Да, до середины двадцатых годов вы говорили, что сострадание делает вас волшебником. Тогда у тебя проблемы. Ты мог бы стать великим волшебником. Падающие метеориты.

Джинхён качает головой в ответ на непостижимую шутку.

«Хорошо, но Ким Чоль У? »

Сегодня было не единственное место, где мне обещали встретиться с ними.

Желтая Луна посмотрела на часы телефона.

«Пришло время прийти.....»

Я услышал хриплый голос, говорящий, что мой тигр тоже придет.

«Женщина, субъект. Это было долго."

Бритая борода, неритмичная, жужжащий тон. Это был Ким Чул У, который когда-то был плохим лидером с идеалами.

Джинхён улыбнулся.

«Он настоящий мужчина по сравнению с его предыдущей жизнью. '

Ким Чул У не приехал в Сеул после Самсу и учится в университете Кёнгидо.

Как только я вошел, я присоединился к армии, как пуля.

— А как насчет аборигенов?

Желтый Мун Джин, организатор этого собрания, покачал головой.

«Ну... я ничего от тебя не слышал. Джин-хён учится в той же школе, что и ты, верно? Вы не можете выйти на связь? »

Джинхён покачал головой.

«Я не очень хорошо это вижу в наши дни. Кажется, я занят. »

Потом он подумал:

«Я занят, что ты делаешь…»

Ли Мён Мин был близок только с выпускниками средней школы и колледжа.

Мы как будто в масках разговаривали, поэтому не знали. Иногда было жутковато, когда мы находились рядом друг с другом.

"Ага? В любом случае, этот парень не на связи. Холодно. Давай выпьем. »

Ким Чуль У, который был ближе всех к Ли Мину, ворчал.

Вот так они это распределили.

Выпив не одну бутылку, желтоватый личинка спросил, когда у него сильное опьянение.

— Джинхён, что ты собираешься делать позже? »

«Я собираюсь заняться дерматологией. »

«Ик?»

Желтая Луна Джин выглядел удивленным.

"Почему?"

— Нет, это просто… это не очень подходит. »

«А где это не вписывается? Делай то, что хочешь. Что ты собираешься делать? »

Желтая Луна Джин сверкнула.

«Я еду в Большую больницу и собираюсь сделать медицинскую или хирургическую операцию, чтобы спасти жизни. »

«Большая больница?»

"Да."

Джинхён посмотрел на Желтого Мун Джина новым взглядом.

Это хорошо смотрится даже в медицине. Лучшие крупные больницы страны могут попасть только на вершину каждой медицинской школы.

Ким Чул У ворчал на Соджу.

«Ой, я боюсь тех, кто не может учиться. Я не могу жить без еды. Завистливые.

"Что ты думаешь? »

«Ну, учитывая мои характеристики, работа в крупной компании в первую очередь непосильна… и я собираюсь стать государственным служащим своей мечты. »

"Должностные лица?"

«Да, я готовлюсь к экзаменам в полицию. »

Желтая Луна Джин выплюнул соджу, которое он пил.

"Что-что? Ты готовишься к экзамену в полицию? Действительно? Действительно не подходит? »

Ким Чул У был в ярости.

«Ну, а как насчет того, чтобы я был полицейским? Желтая Луна, Джин, забавно, что ты учился в медицинской школе. »

— Нет... Но ты мент... это немного...

Это также сочувствовало Джинхёну. Он полицейский, а не бандит.

«Что за точка в мире. '

Ким Чуль У налил им в глаза спиртное.

«Посмотрите на этих ублюдков. Я поймаю тебя после несчастного случая со здоровьем. »

Джинхён был пьян от улыбки.

«Да, если у вас позже возникнут проблемы, пожалуйста, будьте осторожны. Господин Штаб Народа. »

"Да! Увидимся! »

Ким Чуль У постучал ему в грудь, а Джинхён и Ёнмунджин громко рассмеялись.

Вот так пропили сотрясение мозга. Это был хороший и приятный напиток.

Только тогда Джинхён не знал.

Я не знаю, какая у них после этого связь.

* * *

«Ух, не хочешь ли еще выпить? »

После второго захода Ким Чул У споткнулся около 10:00 и спросил.

"Все в порядке. Ты пьян, так что перестань туда заходить. »

Я бы тоже хотел еще выпить, но Ким Чхоль У уже сильно пьян. Желтая Луна Джин тоже была наполовину мертва.

"Все нормально..... "

«Персонал людей будущего более пьян, и на него нельзя натыкаться. Давай пройдем внутрь."

"Ну, да. »

Вернув таким образом своих друзей, Джинхён посмотрел на ночное небо.

— Я бы хотел еще выпить. '

Хоть я и выпил умеренно, не жалко ли выпить хотя бы одну? Это напомнило мне комедию, которая всегда выпивала вместе.

Хотите выпить с кометой? '

Но он покачал головой.

— Что... Пойдем домой. '

Домой я добрался пешком.

«Мой сын здесь? »

"Да."

«Ой, что это за запах выпивки? Быстро умойтесь, идите домой и отдохните. »

Поприветствовав родителей, Джинхён ненадолго принял душ и долго лежал в своей комнате.

Я тихо лежу и вижу заплесневелый потолок.

«Ты действительно старый. Мне нужно переехать.....'

Семья Джинхёна жила на ветхой, на первый взгляд, вилле.

Второе, что было узким, это дом, повсюду грибок, жуки, выскакивавшие, когда скучно, запах скрипучего, вода с примесью железа... Это был худший дом во многих отношениях.

«Хотите купить дом…»

Джинхён думал, что он тупой.

Мне удалось купить преуспевающую квартиру в необычном районе, несмотря на то, что ее акции были довольно хорошими.

Более того, это было неплохо с точки зрения инвестиций, поскольку цены на жилье продолжали расти.

'Нет, не сейчас. Если он у вас есть, то за несколько лет он поднимется 34 раза, но если вы продадите его сейчас, это будет слишком большой ущерб. '

Конечно, стоимость дома вырастет, но она не вырастет так сильно, как акции той большой группы, которая у вас есть.

Цена на жилье уже растет, поэтому она примерно в два раза выше, чем была раньше.

«Мне нужно немного больше денег. '

Джинхён смотрит в гостиную через щель.

Родители сидели на старом полу без дивана и смотрели старый телевизор.

Я был убит горем, потому что думал о своих родителях, которые всю жизнь страдали в ветхом доме.

— Если у тебя позже появятся деньги, ты должен отдать их мне. '

* * *

Mine Bio, расположенная в Гуродонге, была биокомпанией, которая в последние годы добилась огромного роста.

Благодаря успеху RI84, которому помог Джинхён, Mine Bio продолжила расти за счет нескольких проектов.

Размер компании также был огромен, учитывая расширение, перевод и создание завода.

Но у президента по рентабельности, который ведет компанию к успеху, в последнее время было плохое лицо.

Это произошло благодаря совместному проекту TC80 с Haines, транснациональной фармацевтической компанией в США.

"Мистер. Господин президент, у меня есть еще одно сообщение о побочной реакции. »

"Это так? Это большое дело, да. »

TC80 — это новый препарат, который действует на симптомы депрессии, но его масштабы не такие, как в предыдущих проектах. Только уже вложенная сумма астрономически зависела от проекта и судьбы Майн Био.

Президент глубоко вздохнул, прежде чем получить преимущество.

«Должно быть, все было идеально… Почему у вас продолжаются побочные реакции? '

Я не знал причины.

'Нет. Там уже слишком много денег. Если проект провалится, наша Майн Био обанкротится. '

Жан был убежден в своем успехе и вложил все в проект TC80 Mine Bio. Значительными были также привлеченные извне инвестиции.

«Почему такая негативная реакция? Если это неблагоприятное событие продолжится, возможно, придется закрыть сам проект……. »

Будучи ключевым членом Mine Bio, Жан-Пьер Клауд ответил на опасения доктора Кима.

"Нет! Я вложил все силы нашей компании в этот проект. Никогда не терпит неудачу!! Найдите способ как-то решить проблему. '

Но я уже попробовал заднюю комнату, но выхода не вижу. У меня такое ощущение, будто я провалился в глубокую пещеру.

В это время сотрудник сказал:

«Сэр, у нас гость. »

"ВОЗ?"

«Это Эми из Хейнса. »

«……! »

Президент встал с потемневшим лицом.

Эми была вице-президентом корейского филиала транснациональной фармацевтической компании Haines.

«А Эми сама вице-президент? Заходи. "

Вскоре в морг вошла белая женщина с холодными голубыми глазами.

В свои тридцать с небольшим она выглядела красавицей, полной интеллектуальной красоты.

Черный костюм делал ее впечатление холодным и придавал колоссальное очарование.

«Добро пожаловать, Эми. »

Джин приветствовала вице-президента Эми на беглом английском языке.

Но выражение лица Эми было плохим. Сказала она тяжелым тоном.

«Я здесь, чтобы обсудить что-то плохое. »

В конце дня Джин садится с колотящимся сердцем. На данный момент есть только одна плохая вещь.

----------

Транснациональная фармацевтическая компания «Хейнс

Как видите, Эми сказала то, чего боялась больше всего.

«Мы рассматриваем реализацию проекта TC80 в штаб-квартире из-за последовательных неблагоприятных событий. Я пришел рассказать тебе об этом. »

«……! »

– торопливо сказал Жан.

"Что ты имеешь в виду? Утилизация сопровождается лишь несколькими побочными реакциями. Я пока не уверен, что это побочная реакция.....»

«В системе пожаротушения выявлено несколько идентичных побочных реакций. Особенно сильная боль в животе и диарея... Это первая фаза теста на стабильность, поэтому мы не знаем, что произойдет дальше, поэтому проверяем утилизацию в штаб-квартире. »

Лицо Джин побледнело.

'О, нет. Когда проект TC80 застопорится, мы обанкротимся. '

На ум пришла сцена обрушения шахты Био, которая засела в голове Джин. И это была не просто фантазия, это была реальность, которая вот-вот наступит.

«Пожалуйста, дайте мне немного времени. Давайте это исправим. »

«Мы провели многогранный анализ. Но это толпа. Как решить неприятную ситуацию? »

— сказала Эми громким голосом.

Она также хотела сохранить проект, как дымоход.

Она была первым человеком, который вообще реализовал этот проект, оставив после себя серьезные недостатки в карьере из-за этой неудачи.

«Я хочу как-то сохранить проект TC80. Но выхода нет. Даже сейчас, пока в будущем не возникла более серьезная проблема, пришло время отказаться от нее. »

Жан неловко перевернул свои мысли. Так или иначе, только слом пришлось прекратить.

Затем мужчине пришло в голову.

Молодой студент, спасший Майн Био несколько лет назад.

Никто бы в это не поверил, но первым консерватором, который поставил Майн Био на эту должность, был молодой студент, а не Джин Президент или доктор Ким.

«Я проконсультируюсь со специалистом. »

«Эксперт? О ком ты говоришь? »

«Я изучаю корейскую медицину. »

"Да? Что? Студент? Должно быть, я ослышался, да? »

Эми хмурится на своем прекрасном лбу.

«Мы уже проконсультировались со специалистами по ряду направлений. И вы просто спрашиваете мнение студентов? »

Ты шутишь, что ли?

Она дразнит тебя, не так ли? Ран смотрит.

Джин поняла реакцию Эми.

Даже ты сам был бы смешон. Просто спрашиваю у студентов их мнение об этом огромном проекте.

Однако Джин напомнил мне Джинхёна, когда он работал над проектом RI84.

Профессиональные взгляды, идеи и творческие способности, которые он проявил в то время, не пострадали от его возраста и студенческого статуса.

"Я не шучу. Этот студент действительно может оказать большую помощь нашему проекту. »

«Ха! Похоже, здесь, в Корее, побывал гений мирового уровня. »

Эми фыркнула.

Однако Джин громко кивнул.

«Да, гений прав. »

"Что?"

Джин серьезно посмотрела на ее голубые глаза.

Гений.

Чем еще вы можете объяснить свой прогресс?

«Да, гений прав. Так что, пожалуйста, пошутите и подождите немного. Давайте спросим у студента совета. »

«Ха……. »

Она нахмурилась своими нелепыми руками.

Конечно, она также желает проекту всего наилучшего.

Но вы спрашиваете совета у студента? Я лучше загадаю желание, наблюдая за тем, как звезда какает.

Она смеется над глупостью Джин своими красными губами.

"Что вы хотите. В любом случае, это разбивает мне сердце... но если я не получу точную цифру, наши Хейны уничтожат проект TC80. »

«Да, пожалуйста, подождите немного. »

Джин верил в Джинхёна.

Нет, кроме Джинхена ловить было нечего.

Если у Джин Хёна не будет ответа, Mine Bio обанкротится.

Джин связался с Джинхёном в отчаянии.

* * *

Тайри.

Джинхён смотрит на звонок мобильного телефона.

Президент рентабельности.

У Джинхена был суровый взгляд.

«Мне продолжают звонить. '

Даже после проекта RI84 Джинхён провел несколько встреч с президентом, которые принесли пользу.

Однако каждый раз, когда я был пьян, я заставлял себя устроиться на работу шахтёром-биологом, а сейчас избегал этого.

Тайри.

Джин Хён был вынужден ответить на звонок.

«Да, это Ким Джин Хён. »

Джинхён, я бенефициар. Давно не виделись.

«Да, прошло много времени. »

После краткого приветствия спросил Джинхён.

«Но что происходит? »

О, ты занят в последнее время? Я хотел бы встретиться с вами на некоторое время....

Джинхён задумался.

Ты пьешь? '

Он пытался сказать нет.

Но хозяин первым перехватил лошадь.

В наши дни существуют проекты по разработке новых лекарств... Я хочу услышать ваше мнение.....

«……! »

Джинхён слегка приоткрыл глаза. Недавно об этом говорил профессор Чой.

«Если это новый препарат «Майн Био», то это ТС80… Зачем ты дал его мне, студенту? '

Джинхён кивнул.

Более того, TC80 — это совместное предприятие с Haynes, а не разработка Mine Bioreader.

Во всяком случае, сказал он уважительно.

«Мне, студенту, изучающему новый уровень разработки лекарств, будет трудно. »

Однако Жан был самым младшим.

Нет, но я хочу, чтобы ты встретился со мной и послушал историю. Я собираюсь купить тебе вкусную еду.

«Мне очень жаль, но я не думаю, что смогу чем-то помочь. »

В ответ на продолжающийся отказ Джинхёна президент Чжан резко сказал:

На самом деле, у нас большие трудности с Mine Bio. Если мы не справимся с этим, мы можем обанкротиться. Итак... Пожалуйста, помогите нам хотя бы один раз. Нет, меня не волнует, если ты не сможешь мне помочь, так что просто приди и выслушай меня.

«……! »

В конце концов Джинхён вздохнул.

"Очень хорошо. Давайте встретимся и послушаем историю. Но не ожидайте слишком многого. »

Сможешь ли ты это сделать? Хаха спасибо. Спасибо. Спасибо.

Чтобы получить выгоду от принятия Джинхёна, президент назначил встречу с Богом.

Я собирался встретиться с тобой сегодня, но едва задержал выполнение задания, поэтому решил встретиться с тобой на ужине в выходные.

Джинхён повесил трубку.

«TC80……. »

Он знает конец проекта TC80.

«Этот проект должен потерпеть неудачу… Даже в моей предыдущей жизни Mine Bio пробовала разными способами, но в конце концов потерпела неудачу. '

Независимо от того, сколько вы переживаете будущее, вы не можете допустить, чтобы что-то пошло не так.

Как предотвратить побочные реакции, обусловленные природой молекулярной структуры препарата?

Это новый проект по разработке лекарств, который провалился с самого начала.

«Кстати… В наши дни запасы моей биоматериалов стремительно растут… Неужели это так сложно?» '

В его предыдущей жизни цена акций была высокой, несмотря на провал проекта TC80.

Но на этот раз все было иначе.

Тенденция быстрого роста цен на акции в последнее время необычна.

В отличие от своей предыдущей жизни, он вложил значительные средства в TC80.

«Чрезмерные инвестиции и провал Theme State Mine Bio. '

Подобные слухи уже циркулируют на фондовом рынке, и если разработка новых лекарств будет совмещена, цена акций, безусловно, значительно упадет.

Тогда действительно, как сказал президент Чжан, банкротство может начаться.

— Нет, не после банкротства. '

Джинхён в настоящее время владеет значительным количеством акций Mine Bio.

Стоимость акций, полученных в качестве опционов на акции, сейчас выросла примерно до 100 миллионов вон и превысит 400 миллионов вон, если Mine Bio будет расти, как раньше.

Однако, если Mine Bio этим исказить, она может вырасти до 400 миллионов и превратиться в кусок мусора.

«Я не могу потерять 400 миллионов. Так или иначе, мне нужна твоя помощь. '

Джинхёну, который взялся за эту трудную задачу, было поручено обдумать решение.

* * *

Несколько дней спустя Джинхён встретил Джин, президента Mine Bio, в роскошном доме ограниченного использования.

«Джинхён, добро пожаловать. Давно не виделись. Как вы? »

Жана приветствовали.

Лицо Джина было гораздо более тонким, чем он когда-либо видел. Снег был полон темных облаков.

"Идите сюда. О, и есть один человек, с которым я бы хотел вас познакомить, прежде чем мы пообедаем. »

Когда я открыл раздвижную дверь и вошел в зарезервированную комнату, там села белая женщина в черном костюме.

Это была красота Иззи, но впечатление хитрое и холодное.

Глаза Джин Хёна увидели ее.

То, что о ней? Эми из Хейнс? '

Джин представил ее.

«Это Эми Хейс, вице-президент. »

Без представления он знал ее.

Конечно, я встречался с ним какое-то время в своей прошлой жизни, работая в большой больнице. В то время она была президентом, а не вице-президентом корейского отделения в Хейнсе.

«Приятно познакомиться, Ким Джин Хён. Господин Ким. »

Сказал Джинхён по-английски.

Джин познакомила его с Эми.

«Мисс Эми, это ученица Ким Джин Хена. »

«Это Эми. »

Эми слегка кивнула. Голубые глаза были полны досады и досады.

Она приехала сюда по просьбе президента. Почему я должен встречаться с таким занятым студентом? Я столкнулся с Раном.

Она смотрит на Джинхёна.

Я этого ожидал, но это было то же самое.

Студент-мужчина по имени Джин Хен Ким, которого хвалил президент Чжан, выглядел моложе других типичных восточных студентов и не видел в нем ничего особенного.

Всего один, хоть мои глаза и выглядят странно, я всего лишь ребенок, пахнущий молоком.

«Мастер Чжан, я вышел, как вы просили, но… я очень занят. Начнем рассказ сразу. »

В ответ на ее настойчивое желание Джин и Джинхён сели и начали разговаривать сразу же до того, как принесли еду.

«На самом деле... причина, по которой я позвонил вам, связана с разработкой нового лекарства, над которым мы работаем с Хейнсом. В последнее время у меня наблюдались побочные реакции, но я не знаю ни причины, ни решения, поэтому надеялся спросить вас, есть ли у вас хорошая идея. »

"Да, я понимаю. Не знаю, смогу ли помочь, но... могу ли я сначала получить обзор исследования? »

Джин представил Джину отчет о молекулярной формуле и механизмах действия TC80, ходе выполнения плана исследования Фазы 1 и будущих планах Фазы 2 и Фазы 3.

Джинхён прочитал отчет быстро и подробно.

«Мы должны спасти Майн Био. '

Прежде чем я приехал сюда, мое собственное расследование показало, что Mine Bio действительно находилась в кризисе.

Если мы это сделаем, Mine Bio рухнет из-за провала проекта TC80, а его 400 миллионов полетят в воздух.

Тем временем Эми была ошеломлена тем, как Джинхён быстро прочитал отчет.

Понимаете ли вы содержание и проходите ли его?

«Имеет ли содержание смысл? »

Джинхён громко посмотрел на Эми.

«Это антидепрессант, который действует на рецептор 5HT. Я также ожидал, что он будет эффективен при шизофрении и биполярном расстройстве… Однако результаты исследования фазы I, похоже, продолжают сообщать о неизвестных побочных эффектах. »

Эми была поражена тем, что именно пронзило ядро.

Однако признание этой степени не является чем-то большим, если у вас есть знания в соответствующей области.

«Какие именно пять HT-рецепторов? »

«5ХТ7».

«Знаете ли вы, какой механизм 5HT7 работает? »

«Механизм 5HT7 заключается в……. »

Джинхён подробно объяснил механизм 5HT 7.

Когда глаза Эми слегка расширились, Джинхён спокойно посмотрел на Эми.

«Мисс Эми, я думаю, произошло недоразумение. »

"Да?"

«Я здесь для того, чтобы обсуждать проблемы TC80, а не для того, чтобы сдавать экзамены или собеседования. Избегайте вопросов, которые кажутся проверяемыми. »

----------

Транснациональная фармацевтическая компания, Хейнс

Белое лицо Эми слегка покраснело. Сказала она, закусив красные губы.

«Я сожалею о тесте. Итак, г-н Ким, можете ли вы догадаться, почему TC80 вызывает побочную реакцию? »

Конечно, я знал.

TC80 стал причиной отказа.

Джинхён развернул ту часть отчета, в которой представлена ​​молекулярная формула. и указал на конец.

«Из-за этого места. »

"Что это значит? »

«Мисс Эми знает, что делает эта часть? »

Эми хмурится.

«Я руковожу этим проектом. Конечно, я делаю. Это ключевая часть 5HT7. »

Но Джинхён покачал головой.

«Я был прав только наполовину. »

"Что?"

«Эта часть имеет прочную связь с 5HT7. Ожидается, что он будет более мощным, чем другие существующие лекарства. »

"Я понимаю."

«Но эти структуры могут воздействовать на другие рецепторы, а не на 5НТ7. Существует высокая вероятность возникновения нежелательного явления из-за непреднамеренной стимуляции других рецепторов. »

«……! »

В конце дня у Эми было ужасное выражение лица.

'Откуда ты это знаешь? '

То, что сказал Джинхён, соответствовало тому, что проанализировали эксперты Haines.

На самом деле, Хейс считает, что это место вызывает проблемы с другими рецепторами.

Кстати, что лучшие фармакологи в биологии знают, внедряя гибрид?

«Ни в коем случае. Ты просто бросил колесо, не так ли?»

Эми попросила проверить, действительно ли Джинхён понимает, что она говорит.

«Как вы думаете, на какой именно рецептор он подействует? »

«На данном этапе мы не знаем точный рецептор. Однако, учитывая клиническую картину, скорее всего, это будет другой 5НТ, 5НТ4. »

«……! »

Эми открывает рот. Это также соответствовало анализу Хейнса!

"Как...? Здесь можно не только увидеть числовую формулу...»

«Это предполагалось из предыдущих неудачных лекарств. потому что были препараты, которые действовали на 5НТ4 и вызывали побочные реакции.

Но Эми не могла не удивиться.

Это непросто, невозможно провести сходство между молекулярными формулами и несколькими примерами, разве что за счет соответствующей области.

— спросил Жан, слушавший разговор рядом с ним, в белом.

«Это тоже Джин Хёнгун. Большой! Что мы можем сделать, чтобы избежать дальнейших побочных реакций в будущем? »

Джин верил, что Джинхён найдет волшебное решение.

Эми забыла, что изначально проигнорировала, и стала ждать ответа.

Однако Джинхён просто перебирал посуду и редко отвечал.

"Но почему? Я передохну, пока ты ждешь. Если у вас есть хорошая идея, скажите мне быстро. »

– настаивал Джин с настойчивым выражением лица.

В конце концов, Джинхён медленно открыл им рот.

"Ничего."

"Хм?"

«Во-первых, сам дизайн — это неправильная молекулярная формула. В это время ни в коем случае нельзя избежать побочных реакций и ожидать улучшения симптомов депрессии. »

«……! »

Лицо Джин побледнело.

Слова Джинхёна были подобны смертной казни.

«Ну, это..... Я не могу.....»

Жан заикался. Руки его, державшие чашку, дрожали.

Эми кивает, как будто согласна.

«Это то же мнение, которое высказали в своем анализе эксперты Хейса. Да, TC80 ничего не может спасти. '

Ее тоже обманул первый проект, но ответом было как можно скорее избавиться от проблемной разработки нового лекарства.

«Но это знание и проницательность. Это потрясающе».

Она увидела, что Джинхён весьма настойчиво предлагает отказаться от проекта, не говоря при этом ничего туманного.

Ты сказал "студент-медик"? Я не знаю, каким врачом я буду в будущем, но знать будет неплохо. '

Хейнс проводит множество исследовательских проектов в области корейской медицины.

Если у вас уже есть этот уровень навыков, в будущем вы станете хорошим сотрудником.

– снова спросил Джин дрожащим голосом.

— Неужели ты не можешь… правда… спасти проект? Если этот проект будет отвергнут… наша биография шахты……. »

"Ничего."

«Ах……. »

Джин сделал отчаянный взгляд.

В этот момент Джинхён сказал что-то неожиданное.

«Однако нам приходится избавляться от проекта, а спасти ТС80 нет никакой возможности. »

« ……?! »

В конце дня глаза Джин и Эми расширились.

О чем ты говоришь? Думаешь, есть способ избавиться от проекта и спасти TC80?

"Что это значит? »

"Как ты говоришь. »

«Вы уже спасли от спасения не тот TC80? Это невозможно."

Эми качает головой, как будто это чушь собачья.

— спросил Джинхён.

«Что, если бы мы действительно могли спасти TC80? »

«Ха! Если мы сможем это сделать, наш Хейс заплатит господину Киму миллиард долларов. »

"Вы уверены, что? Могу ли я доверить вам заплатить миллиард долларов? »

Твердым голосом Эми посмотрела в глаза Джинхена и удивилась.

Восточная молодежь в данный момент не говорила пустых слов.

Этот глубокий взгляд был невероятно убедительным.

Ее глаза дрожали.

«Вы уверены, что сможете спасти TC80?» Как?'

Рядом с Джином я спросил его, расстроен ли он.

«Джинхён, что это за метод? Я собираюсь перевести дух.

Но Джин Хён с трудом открыла рот и спросила еще раз.

«Вы бы действительно заплатили миллиард долларов, если бы смогли спасти TC80? »

Он посмотрел в голубые глаза Эми.

Под пристальным взглядом Джинхена Эми кусает красные губы.

«Я не могу дать вам миллиард. Но если бы я действительно мог спасти TC80, я бы заплатил эквивалент. »

Джинхён выставил два пальца.

"200 миллионов."

"Да?"

«Минимум 200 миллионов — вот цена моей идеи. Если вы не согласны с этими условиями, я не сообщу вам об этом. »

При его словах Жан открыл рот.

Вы хотите 200 миллионов долларов за идею? Он хотел знать, в своем ли уме Джинхён.

«Джи, Джинхён? Что это.... "

Однако Джинхён даже не колебался.

«У меня нет причин служить Haines, транснациональной фармацевтической компании. А если подумать о рыночной стоимости TC80, который вы увидите в будущем, то 200 миллионов — это то же самое, что сотая доля доллара. '

Идея, которую сейчас предлагал Джинхён, была не просто его собственной идеей.

Как показали длительные клинические испытания в будущем, его ценность превзошла рост.

«Это не 200 миллионов, недостаточно взять миллиард... но нет способа доказать, что это будет доказано в будущем. '

Учитывая это, я не собирался получать меньше 200 миллионов долларов. 200 миллионов долларов — это слишком много, чтобы быть несправедливым.

Джинхён посмотрел на Эми. Эми посмотрела на него так, словно смотрела на него.

«Я не знаю, какая у вас гениальная идея, но идея — это всего лишь идея. Независимо от того, насколько хороша идея, применить ее в реальном мире — совсем другая проблема. »

Это означало только наличие идеи, но это не имело большого значения. Я был прав.

Так сказал Джинхён.

«Если вы считаете, что идея того стоит, мы разработаем дизайн исследования, в котором будут учтены все контуры. Вам нужно будет заплатить всего лишь дополнительно 100 миллионов долларов за разработку своего исследования. »

У Джин отвисла челюсть. Вы просите 300 миллионов за свое место?

«……. »

Наступило удушающее молчание.

Эми кусает губы и спрашивает.

«Какое отчаянное требование. »

"Верно? Но когда вы думаете о рыночной стоимости TC80, вы думаете, что это большие деньги. »

«А что если я откажусь от твоего предложения? »

Джинхён ответил без колебаний.

«Я собираюсь уйти отсюда, пойти к Кляйну и сделать то же самое предложение. »

«……! »

Кляйн была крупной транснациональной фармацевтической компанией, конкурентом Хейнса.

Лицо Джин побледнело.

Если Джинхён будет держать руку на пульсе другой фармацевтической компании, Mine Bio и так обанкротится.

«Джин Хён-гун…»

«Конечно, у меня есть отношения с Джин, и я бы хотел поработать с Maine Bio, Haines. Так что выносите свое суждение. »

После слов Джинхёна никто не открыл рта.

Попкорн.

Часы Эми движутся только в первый раз, а в комнате стоит тяжелая палатка.

Вкусные блюда на столе остыли.

Увидев эти продукты, Джинхён сказал:

«Еда холодная. Подумайте об этом, пока едите».

И Джинхён услышал палочки для еды.

В таком непринужденном состоянии Эми внезапно улыбается.

С улыбкой на лице Чжан открыла глаза. Он никогда не видел, чтобы Эми улыбалась.

"Мистер. Ким, как, ты сказала, тебя зовут? »

«Это Джинхён Ким. »

«Извините, а сколько вам лет? »

«Мне 24 года, я живу в Корее. »

«Тебе 24 года… по-корейски. »

Эми улыбнулась.

Это как цветок на льду. Ее холодная улыбка оказалась красивее и мягче, чем я думал.

«Помимо реальной ценности идеи, такое отношение просто потрясающее. Я выхожу из своего возраста и чувствую себя привлекательной. »

В тот момент, когда Джинхён слегка смутился от загадочных слов, улыбка Эми исчезла.

Сказала она жестким тоном.

"Все в порядке. Если бы мы могли спасти TC80, который нанес столько ущерба Хейнсу, чего бы это стоило? Я приму твои условия. Но! Если вы считаете, что ваша идея бесполезна, не ждите ни копейки. »

Джинхён кивнул.

«Очень хорошо, мисс Эми слышит и оценивает ценность идеи. »

— Я понял, так что скажи мне быстрее. »

Жан тоже был измотан.

«Прежде всего, невозможно спасти TC80 с помощью нейропсихотических препаратов, таких как депрессанты. потому что у них много побочных эффектов. »

"А потом?"

Джинхён задал один вопрос вместо того, чтобы сразу на него ответить.

«Каковы побочные эффекты TC80? »

«В основном это пищеварительная система. У собаки сильная боль в животе и диарея. »

«Тогда почему у тебя боли в животе и диарея? »

«потому что, как вы сказали ранее, он действует на ваш рецептор. »

"Да все верно. TC80 не только облегчает депрессию, но и действует на другие рецепторы, вызывая боль в животе и диарею. Так как же этот рецептор вызывает боль в животе и диарею? »

"Это..... "

На этот раз Эми тоже ответила нелегко.

Джинхён объяснил.

«Это потому, что функция кишечника чрезмерно стимулирована. Функция кишечника, необходимая для сохранения покоя, обостряется, поэтому возникают боли в животе и диарея. »

«Какое это имеет отношение к спасению TC80? »

Эми хмурится.

Джинхён сказал:

«Чрезмерная стимуляция функции кишечника… не означает ли это, что TC80 также можно использовать в качестве усилителя пищеварения? Это также мощный инструмент».

«……!! »

Глаза Эми, кажется, разрываются на части. Я понял, что сказал Джинхён.

— Ну, это значит...? »

«Да, это побочная реакция, это препарат. TC80 станет мощным усилителем пищеварения. Это может быть новой альтернативой, особенно для пациентов с рефрактерным запором, которые не реагируют на существующие лекарства. »

Голова Эми быстро повернулась назад.

Это всего лишь переход к идее, но это огромная идея.

Стоит превратить TC80, который вот-вот причинит сотни миллиардов ущерба, в гусыню, несущую золотые яйца.

«Более того, рынок пищеварительных функций намного больше, чем рынок депрессии. Если бы только коммерциализация……. '

Она сможет стать президентом, а не вице-президентом корейского отделения. Нет, я могу вернуться к руководителю.

Но вскоре она покачала головой. Это была хорошая идея, но сказать об этом было не так просто.

«Я выслушал вашу идею. Но это слишком сильное расстройство желудка и диарея, чтобы использовать его в качестве лекарства. Вы не можете продавать яд как наркотик, не так ли? И я не знаю, какие побочные эффекты были бы, если бы я продавал препарат, действующий на нервно-психическую систему как дигестив. »

Это был правильный момент, но у Джинхена было решение.

Это не должно было быть сложно.

----------

Хирург

«Вам просто нужно снизить дозу. »

«Доза?»

«Да, около пятой. Конечно, в первый раз, когда вы проводите клиническое исследование, вы начинаете с безопасного снижения дозы более чем на одну девятую и постепенного ее увеличения, чтобы найти правильную дозу. А из-за молекулярной формулы и природы каждого рецептора он вообще не работает в нервной системе, а в пищеварительной системе работает только в нужной степени. Боль в животе — средство пищеварения, а диарея — средство от запора. »

«……! »

Эми сглотнула слюну.

Я был прав.

Снижение дозы вызовет боль в животе как средство пищеварения и диарею как средство от запора.

«Что вы думаете о моем предложении? »

Но это был тот момент.

Эми внезапно хватает Джин-хена за руку и поворачивает лицо к Джин-хёну.

Когда Эми запаниковала от потрясающего аромата духов, она обожгла свои голубые глаза и сказала:

«Можете ли вы действительно разработать исследование? »

"Да?"

"Как можно скорее. Это возможно?"

Джинхён улыбнулся.

«Да, этого достаточно. »

Это был момент подписания контракта на 300 миллионов долларов.

* * *

После этого было тысяча четыре тысячи.

Эми, вице-президент корейского отделения Haines, определила рыночную ценность появления TC80 в качестве пищеварительного препарата и энергично работала.

Акции Mine Bio на недавно обнаруженном треке TC80 также вернулись к росту.

"Спасибо. Огромное спасибо, Джинхён. »

"Нет."

Жан Джин покачал головой, спасибо.

Он не просто добросовестно помог президенту, он просто сделал взамен то, что тот хотел.

Однако, даже если за это заплатили деньги, это была чистая правда: Джинхён снова спас Майн Био, и президент поблагодарил Джинхёна за его удлинение.

Между тем, когда Джинхён увидел, что он разрабатывает дизайн кабинета, Эми не удивилась.

"Вы все...? Как ты...? »

Она заикается.

"Идеальный. Как ты мог это сделать? »

По ее словам, дизайн исследования Джинхён был безупречен.

Я не могу поверить, что студент может придумать такой дизайн исследования. Я не мог в это поверить.

Мне было стыдно за пули.

«Абсолютно не идеально. Он был украден.'

На самом деле идея была не его.

После того, как от TC80 отказались, несколько лет спустя эту идею представил кто-то из Хейнса, который перешел к этой идее.

Джинхён в прошлом помогал продвигать третью фазу клинических испытаний TC80 в Хейнсе, в больнице Тэджон. Поэтому я прекрасно помнил план исследования.

«У меня такое ощущение, будто я снова перехватил мяч. Я ничего не могу с этим поделать. '

Не осознавая этого, Эми чувствовала себя монстром, а не человеком.

При этом он руководил проектом TC80 параллельно с уходом из больничной практики.

Решить задачу было сложно, потому что я уже знал ответ.

Скорее, было трудно не закончить проект слишком рано.

Затем он задумался над использованием денег, полученных от проекта TC80.

«Может, нам просто инвестировать в большую группу акций?» '

Даже если вы уже не можете ожидать в 10 раз большего, у вас еще есть куда подняться. Если вы вложите 400 миллионов, вы подниметесь как минимум в 3 раза.

«Хотел бы я знать больше о других дисциплинах. '

Джинхён пожалел об этом.

В прошлой жизни я был прикован только к больнице, и мои нынешние познания в экономике были слишком слабы.

Должно быть, дисциплин теперь стало раз в 10 больше... Я не знал, в чем проблема.

«Давайте просто инвестируем в большую группу. Но в три-четыре раза больше. '

Он качает головой, пытаясь вложить деньги во все акции.

Это напомнило мне обшарпанный дом моих родителей.

«Нет, давайте на этот раз не будем инвестировать в акции. Давайте купим дом. '

Зарабатывать деньги — это хорошо, но какой в ​​них смысл? Разве это не жить счастливо?

На этот раз я решил потратить эти деньги на пособие родителей, а не на инвестиции.

«Мама, мы переезжаем в приличную квартиру. »

"Хм? Что он вдруг говорит? Мы знаем, где деньги. »

Мои родители внимали словам Джинхена.

Я хочу выбраться из старого дома, но где деньги?

Джинхён открывает гроб и показывает его.

"Посмотри на это. »

"Хм? Что это? »

«Это мои деньги. »

«Нет, я занят учебой, а что ты сделал? »

И их глаза дернулись после проверки прохода.

Родители переглянулись.

"Нет? Сколько там нулей? Я ошибся глазом, когда был старше? »

"Так ты? Это как будто отпечаталось.....»

Сказал Джинхён с улыбкой.

"Это верно. В общей сложности 300 миллионов. На этот раз я работаю с фармацевтической компанией, и это деньги. »

На другом банковском счете было несколько дополнительных денег, которые на момент экзамена назывались деньгами, но до тех пор я не говорил об этом.

«……!! »

Они открыли рты. Но и это на мгновение ожесточило лицо моего отца.

«Джинхён, ты не заработал деньги плохим способом, не так ли? »

«Да, будь то фармацевтическая компания или рибейт…. »

— спросила моя мать с обеспокоенным выражением лица.

Джинхён быстро покачал головой.

«Нет, а как студенты получают скидку? На этот раз после большого проекта с фармацевтической компанией в США. »

Он объяснил работу компаний Mine Bio и Haines.

Родители не поняли проекта, но испытали облегчение от того, что их сын не сделал такого плохого поступка, как рибейт.

«Так это действительно ваши деньги? »

«Да, я собираюсь купить на эти деньги наш дом и переехать. »

«Ой, что происходит? Какое благословение я получила, родив такого замечательного сына? »

Мой отец тоже был очень доволен. Но в конечном итоге я был против переезда в Хазан.

«Это деньги, которые вы мне когда-то заплатили. Не пишите за нас, давайте напишем за вас позже. »

Моя мать тоже кивнула.

«Да, сынок. Нам не придется переезжать, поэтому я напишу тебе позже. »

Они были счастливы только потому, что их сын заработал так много денег.

Однако Джинхён не сломил своего упрямства.

«Я заработаю больше денег позже. Мы переедем с этими деньгами. И как только вы покупаете дом, он продолжает расти, поэтому лучше купить дом, чем хранить его в банке в инвестиционных целях. »

До сих пор миф о коррупции в сфере недвижимости работал.

На самом деле, регион Каннам уже сильно поднимается вверх, но регион Каннам находится относительно выше.

Рядом с рекой Хан было довольно много мест, куда можно пойти, по крайней мере в 1,5 раза больше, если искать хорошее место.

Родители Джинхёна в конце концов поддались постоянным уговорам.

"Да я вижу. Если вместо этого вы купите квартиру, вам следует забрать ее, когда вы выйдете замуж позже. Хорошо?"

Джинхён засмеялся.

"Не волнуйся. Я заработаю больше денег позже. »

Родители на всю оставшуюся жизнь заработали в ресторане еще 350 миллионов вон.

И они обошли имение и увидели квартиру.

Моя мама молчала из-за шума и суеты квартир, несравнимых со старой виллой, на которой она жила.

«О, Боже мой, неужели мы действительно можем пойти и жить вот так? »

«Да, есть места получше, так что отправляйтесь куда-нибудь еще. »

Джинхён искал квартиры в районе, где, среди прочего, через несколько лет цены на жилье взлетят до небес.

Я был горд видеть своих родителей счастливыми.

'Это хорошо.'

В чем тут жить?

Жить в изобилии, комфорте и счастье без недостатка любящей семьи.

Это была его мечта.

* * *

Но почему так много внимания уделяется проекту TC80 параллельно с академиками?

Джинхён перестал мерзнуть.

— Джинхён, ты в порядке? Лицо у меня горячее.....»

"Все нормально."

«Начиная с сегодняшнего дня, что вы будете делать? »

Хе Ми взглянула на лоб Джин Хёна и выглядела обеспокоенной.

После полугода медицинской практики вот-вот должна была начаться хирургическая практика.

Теперь нам нужно всего несколько месяцев, чтобы окончить Бонн и четвертый курс.

«В отличие от терапии внутренних болезней, в хирургической практике приходится идти в операционную и затрачивать много энергии организма… Почему вы заболеваете? »

Комедия выглядела расстроенной.

«Все в порядке. »

«Сделайте сегодня небольшой перерыв. Ты снова злишься на свою сестру? Ты получил это?"

«Кто твоя сестра? В любом случае, я понял.

«Если тяжело, я хочу поговорить сразу. »

Словно заведя любовника, Джинхён засмеялся. В любом случае, все кончено.

«Давайте быстро пойдем в хирургический конференц-зал. Я опоздаю.

В первый день хирургической практики я решил провести начальству инструктаж в конференц-зале.

Придя на десять минут раньше назначенного времени, Джинхён прислоняется к мягкому креслу и закрывает глаза.

'Моя голова болит. '

У меня было сильное чувство жара. Это грипп?

— Кстати, хирургическая практика… Я ее ненавижу. '

Джинхён горько улыбнулся.

До регресса, в прошлой жизни, он профессией был хирург. То же самое я делал в лучшей индивидуальной больнице страны.

«Я помню старые времена. '

Я очень много работал над границами жизни и смерти.

Оно спасло бесчисленное количество жизней, но, к сожалению, было упущено. Я выслушал проклятие и был благодарен.

Это была неплохая жизнь, но, в конце концов, она оказалась неудачной.

Поэтому он ненавидел хирургию. Мне было плохо из-за того, что мне пришлось вернуться к тренировкам или операции.

«Надеюсь, хирургическая практика скоро закончится. '

Вскоре дверь конференц-зала открывается, и под белым халатом входит худощавый мужчина в синем хирургическом костюме.

«Я вождь Нам Ки Тэк. Все здесь?

Главный хирург Нам Ки Эк осмотрел студентов.

На бесплотном лице толстые темные круги. У меня было искреннее впечатление, но я был измотан.

«Да, мы все здесь. »

Хе Ми ответила как представитель.

«Да, у нас нет времени, так что давайте начнем. Вся практика внутренней медицины должна быть рядом... Знаете ли вы разницу между хирургией и внутренней медициной? »

Они говорили о том, что думали.

Главный хирург кивает с нежной улыбкой.

"Да, ты прав. Но я не сказал тебе самого главного. Хм... Посмотрим, Ким Джин Хён? Кто такой Ким Джин Хён?»

Вместо того чтобы перегружать газету человеческими подробностями, он обвинил Ким Джин Хена, который был явно отмечен как номер один.

«Да, я Джин Хен Ким. »

Джинхён ответил резко из-за холода.

«Ты номер один, не так ли? Я услышал комплимент от медицинского факультета. Да, а что ты думаешь о разнице между врачом и хирургом? »

Это немыслимый вопрос.

Джинхён ответил одним словом.

"Операция."

Шеф кивает с довольным лицом.

"Да, это верно. Даже если это так, хирург в конечном итоге проведет операцию. Если хирург спасает человека с помощью лекарств, хирург спасает человека с помощью операции. »

Он просмотрел студентов.

«Поэтому, если хирургу нужно быть умным, хирург должен быть хорош в хирургии. Это означает, что вы должны быть одаренными. »

Джин Хён странно посмотрел на рот.

«Ручной талант?» Я не думаю, что это то, что я говорю. '

Фактически, Джинхён и Нам Киек были прелюдией в их предыдущих жизнях.

После окончания ординатуры по хирургии в крупной больнице Кореи Нам Ки-ек стал профессором хирургии в крупной больнице, получив признание за свою честность.

Однако, помимо своей честности, во время операции с ним произошло несколько несчастных случаев со здоровьем, к которым он не испытывал обид.

«Ну, благодаря твоему упорному труду, позже мне станет лучше. '

Вождь Нам Ки-ек продолжал говорить.

«Таким образом, хирургическая практика будет ориентирована на хирургию и будет полностью отличаться от того, что мы изучали. Итак, Ким Джин Хён».

Нам Ки Тэк посмотрел на Джинхёна.

"Да?"

«Это не значит, что ты хорошо учишься и хорош в хирургии, так что оставайся в операционной. Иногда дети, которые учатся только так, как ты, не адаптируются к операционной»

"Да, я понимаю. »

«Да, давайте все усердно работать. »

Студенты ответили громко.

"Да! Я буду усердно работать! »

В этом крике Джинхён подумал о словах Нам Ки-ека.

«Адаптация в операционной……. '

Я сошел с ума.

Он провел более десяти лет в операционной.

— Но мне это больше не нравится. '

Джинхён покачал головой.

В прошлой жизни я перенес достаточно операций. Мне это больше не нравилось.

«Я действительно ненавижу это. Действительно.'

----------

Хирург

Я думаю, это грипп. Холод усиливается.

Высокая температура держалась более 39 градусов, и мое тело дрожало в холодной одежде.

— Джинхён, ты правда в порядке? »

— Я... я в порядке. »

«Все в порядке, но что в порядке? Я не могу. Я вам скажу. Иди домой и отдохни. Нет, его не отправят домой, его должны госпитализировать. »

«Что за дом... Всё в порядке. »

Если я потеряю сознание и упаду в обморок, я не смогу поверить, что только что вышел из больницы с простудой.

Этого никогда не произойдет.

«Ха, что с тобой не так? Я расстроен."

У него было расстроенное лицо, как будто он был болен.

Джинхён упал на стол.

«Не волнуйся, все в порядке. Я немного посплю.

«Да, спи спокойно. Я ему скажу, что не могу попасть в операционную»

Очевидно, что ОР все еще в форме.

Хе Ми вышла поговорить с директором, а Джинхён остался один в классе.

Я упал и не мог заснуть. Голова болела как молоток. Это было худшее.

«Но хорошо бы не идти в операционную»

Он вздыхает.

Да, это может быть больнее, чем идти в операционную.

Как ни странно, он не хотел идти в операционную.

Я думаю, что мне надоел опыт прошлой жизни, но я слишком не хотел этого делать.

'Я не знаю. Хорошо не заходить. Если ты станешь дерматологом, тебе всю оставшуюся жизнь будет нечем заняться. '

* * *

Это было почти десять дней назад, но разницы не было.

Странно было думать, что простуда обычно проходит за 5-7 дней.

Это не инфекция, похожая на пневмонию, не так ли? '

Джинхён посмотрел на свое тело.

Высокая температура, сонливость, головная боль, генерализованная мышечная боль, боль в животе, но никакого другого заболевания не подозревалось.

«Ха… Это не лихорадка, это тяжело. '

Из больницы я не вышла, но ничего не могла поделать, кроме как стоять неподвижно, как труп.

Благодаря несчастью или удаче, операционной по-прежнему избегали.

«Джин Хен Ким, ты правда в порядке? Странно.... "

Одна из тех же дань уважения сказала.

Другие приветствия также кивнули.

"Да. Давно я не выздоравливал... но машины у меня нет. »

"... все нормально. »

Джин-хен ответил с красным лицом и высокой температурой.

Другой участник беспокоится о том, чтобы переодеться в хирургический костюм.

— Кстати, что ты делаешь, когда Джин-хен не может продолжать ходить в операционную? Тебе следует пойти в операционную и немного поучиться. »

«Итак, хирургия — важная область медицины, и вам придется пойти туда и учиться. Сама операция отличалась от того, что я изучал в своей книге. »

«Да, я думаю, что мужчина — больший хирург, чем я. »

Чирлидерши были несколько взволнованы и возбуждены. Джин Хён улыбнулся этому взгляду.

«Вы впервые вошли в операционную»

Он делал то же самое, когда был студентом.

«Если вы пойдете в операционную, вы сможете сделать операцию самостоятельно, а не просто смотреть».

Студенты выступают в качестве вторых или третьих ассистентов от имени интернов в области хирургии.

Конечно, ученики средней школы могут играть только простую роль, но этого было достаточно, чтобы стимулировать их грудь.

— Ну, все сразу. '

«Я все равно не собираюсь на операцию, так что тебе не обязательно идти в операционную»

Болельщицы кивнули.

"Да. Ким Джин Хён, возможно, тебе не понравится операция. Если ты пойдешь в операционную и совершишь ошибку, ты очень расстроишься. Просто отдохни здесь. »

«Правильно, потому что учеба и хирургия – это совершенно разные вещи. Ассистент умеет хорошо работать. »

Джинхён кивает с улыбкой.

"Да, ты прав. »

И после того, как дети ушли в операционную, Джинхён встал. Я был ошеломлен.

«Для обезболивающих……. »

Он направился в служебную аптеку, расположенную в подвале больницы, за анальгетиками.

«Что я могу тебе дать? »

«Обезболивающие… столько, сколько сможешь. »

И я возвращался с обезболивающими. Джинхён встретил странного человека.

«Эм, студент Джин Хён Ким? »

Молодой профессор приятной внешности. Ли Бён Су позвонил Джин Хёну.

Джинхён опустил голову.

"Привет."

«Да, рад тебя видеть. Как вы?"

Брат Хе Ми, он дружил с Джин Хёном.

"Да, я в порядке. »

«Я не думаю, что у тебя все хорошо с половиной лица. Почему бы тебе не зайти внутрь и не выпить чашечку кофе? Я куплю это для тебя».

Мне хотелось поскорее вернуться назад, словно по голове стучало молотком, потому что я вел разговор, но не могу отказать профессору.

"Да спасибо. »

«Да, пойдем туда. »

Они зашли в Starbucks на территории больницы.

Персонал был достаточно любезен, чтобы ударить их.

«Хочешь заказать?»

«Я Карамель Маккиато. А что насчет Джин-хена? Кажется, ей нездоровится, но она пьет тепло. »

Джинхён приготовил что-нибудь теплое.

Это было не очень похоже на кафе, поэтому я сделал то, что просил.

Когда они сели пить кофе, они делили одеяло.

Сказал профессор Ли.

«Я очень благодарен предыдущим ученикам Ким Джин Хёна. »

"Да? Почему? »

«Вы всегда хорошо заботитесь о нашей комедии. »

«Ах……. »

Профессор Ли мягко улыбнулся.

«Хе-ми часто говорит об учениках Джинхёна. Спасибо, что внимательно посмотрели. »

"Нет."

Джинхён покачал головой.

Быть рядом — это правильно, но есть «рыбий глаз», который говорит, что вы хорошо о нем заботитесь.

Недавно Джин Хе-Хён ничего не дала Хе-ми, но Хе-ми позаботилась о больной Джин Хе-ми.

Я почти перестала пытаться прийти домой и кормить грудью.

«Что ты думаешь о нашей Хе-ми Джинхён? »

— спросил профессор Ли сдержанным голосом.

Блант Джинхён не заметил значения его слов.

«Я думаю, что он хороший друг. »

"Это так? Хороший друг.... "

По какой-то причине Джинхён выглядел подозрительно.

Профессор Ли посмотрел на часы.

«Мне все равно это нравится. Могу ли я попросить Джинхёна об одолжении? »

"Да."

«Оставайтесь в нашей комедии. »

Джинхён взглянул на просьбу. Почему ты просишь меня это сделать?

«Да, с Хе Ми у меня все будет в порядке в будущем. »

"Большое спасибо. У него там нет чая, поэтому он намного беднее, чем кажется. »

Профессор Ли, оставивший неизвестное сообщение, встал.

«Тогда у меня встреча. Я пойду первым. Кофе еще остался, так что вставайте медленно. »

Остальные Джинхён в одиночном кафе посмотрели на дымящийся кофе.

«Профессор Ли…»

Хе Ми также рассказала Джинхёну о профессоре Ли.

Ты сказал, что был единственным, кто видел в нем настоящую семью, верно? '

Я не знаю точно, какой была ее домработница, но не думаю, что она бы обиделась, если бы только что увидела ненормального человека.

Меня переполняли слова Ли Бён Су и слова Хе Ми.

Симпатичная внешность, компетентность, дружелюбный характер... В мультфильмах он просто старший брат.

Это было прекрасно, если не считать встречи с другом Джинхена, И Мином.

Джинхён тоже встал с кофе.

Я не мог оставаться в шумном кафе с такой головной болью.

Но настал момент покинуть кафе.

Главный хирург Нам Ки Тэк вошел в кафе и посмотрел на Джинхена.

"Ты...? Ким Джин Хён?

Лицо Нам Киека, увидев Джинхёна, исказилось.

Я говорю: «Ты заболел. Ты в кафе тусуешься?»

«……! »

Джинхён понял, что купился на непонимание Нам Ки-ека.

Конечно, сейчас не время студентам приходить в кафе в одиночестве, в то время как студенческая практика находится в глуши.

«Эй, теперь ты не больной, ты обманываешь. Думаешь, ты один учишься? Это важнее учебы, ублюдок. »

Решение начальника покинуть операционную не оправдало себя, потому что он никогда раньше не заходил в операционную.

Я говорил тебе, что это больно, но парень, который сказал, что это достаточно больно, чтобы не идти в операционную, пришел в кафе один?

Джинхён почувствовал необходимость разрешить это недоразумение.

«Сэр, я не один в кафе. »

"Ну и что?"

«Я здесь с профессором Ли Бён Хёном из отдела внутренних болезней. »

Нам Ки-Тэк нахмурился, глядя на глаза, полные темных кругов.

«С профессором Ли? У меня его нет».

«Ты только что ушел. »

«Почему вы здесь с профессором Ли? Есть ли у вас что-нибудь общее? »

«Он просто попросил меня поговорить об этом лично……. »

Нам Ки Тэ разразился смехом.

«Посмотрите на этого парня? Думаешь, я должен смеяться? Почему профессор Ли так занят личным разговором с вами? Тебе не кажется, что он твой друг? Где ты лежишь?! »

Джинхён держал рот на замке.

Уже сильно скрюченный, Нам Ки-эк вообще не пытался слушать Джин-хена.

Нам Ки-ек был художником.

«Следующую неделю вы будете дежурить в срочном порядке. Утренняя неотложная операция теперь полностью в вашем распоряжении! »

Экстренный вызов.

Режим ожидания в ночное время означает вызов для экстренной операции.

* * *

Поздно вечером Джинхён вздохнул после того, как не смог работать и остался в больнице.

«Вы купили много недоразумений. '

Думаю, я не ходил в операционную все время и приобрел там много ненависти.

Он лежал в очереди в перевязочной на другом конце операционной.

Даже студент был на вызове, поэтому ему пришлось лежать в больнице, а заболеть было негде.

К счастью, был поздний вечер, и я был один в раздевалке.

«Знакомый воздух».

Запах Маккейна, смешанный с сигаретами в операционной, напомнил мне о моей прошлой жизни.

«Я выкурил здесь много сигарет. '

В принципе, во всей больнице запрещено курить, но как во время напряженной операции выбраться меньше чем за пять минут?

Все курили в ванной в раздевалке.

Конечно, позже это станет сложнее, поскольку политика по прекращению курения будет ужесточена на правительственном уровне.

«Надеюсь, операции не будет. Трудно обойтись без операции ночью, не так ли?»

Это был сильный ветер.

В крупных больницах Кореи также проводится бесчисленное количество операций неотложной помощи в ночное время.

Но благодаря ветру Джинхёна экстренная операция была проведена только после 12:00.

Это было необычно, но когда было 1:00 ночи, удача закончилась.

Тайри.

Зазвонил сотовый телефон. Я был главным хирургом.

Ким Джин Хён? Вы в больнице?

«Да, это рядом с операционной»

Да, острый холецистит. Скоро начнем операцию. Приходите в номер семь.

"Да, я понимаю. »

Джинхён, повесивший трубку, переоделся в операционный костюм.

Надев на себя крутой синий хирургический костюм, он испытывал невыразимые эмоции.

Это было впервые после регресса.

Ему пришлось умыться, чтобы охладить высокую температуру. Потом я открыл дверь перевязочной и вошел в операционную.

Мышцы головы.

Я услышал громкий шум. Это... был звук моего сердца, желающего отвернуться.

Мышцы головы.

Моя грудь задрожала, когда я увидел коридор хирургического поля, острый, как город, построенный из машин.

Да, правда... Прошло много времени.

В этом холодном пространстве, куда не могли проникнуть никакие эмоции, он провел много времени. В нем было бесчисленное количество драк.

Я знал правду.

Причина, по которой я не хотел идти в операционную, заключалась в этом.

Из-за этого трепещущего сердца у меня бьется сердце.

Мне не хотелось чувствовать это сразу.

Я не хотел вспоминать воспоминания о своей предыдущей жизни, которые были интенсивными и пугающими.

----------

Хирург

Операция по поводу холецистита в любом случае должна длиться два часа. Поторопитесь, и мы закончим через 30 минут. '

Джинхён покачал головой, встряхнул грудью и направился в палату 7, где была назначена операция.

Перед номером 7 выбор начальника был сделан заранее.

"Вы здесь?"

Мой голос был холодным.

"Да."

«Обезболивание пациента. Вытрите руки и заходите».

Нам Ки-эк вошел, чтобы осмотреть пациента, которому вводили анестезию, а Джин-хен направился в туалет перед палатой.

Я нажал на переключатель под ногой, выстрелил, и вода вылилась.

Вытирание рук имеет первостепенное значение для предотвращения инфицирования места хирургической раны.

Джинхён принял дезинфицирующее средство в асептических условиях и вытер его с пальцев до локтей.

Тщательно мойте руки дезинфицирующим средством в течение не менее одной минуты, чтобы его значение достигло нуля.

«Ты вытер его начисто? »

"Да."

"Действительно? Вытирайте руки неправильно и берегите инфекцию на месте операции. »

– спросил Нам Ки Тэ.

Меня беспокоила инфекция в месте операции, но, похоже, это было больше из-за моей ненависти к Джинхёну.

«Я вытер его начисто. »

— Да, тогда надень хирургический халат. »

Медсестра операционной передала хирургический халат с продезинфицированным длинным стержнем.

Стерильные хирургические халаты не следует носить как одежду.

Поскольку грибок был загрязнен и заражен, его пришлось обрабатывать в соответствии с асептической техникой.

«Как носить хирургический халат……. »

В тот момент, когда шеф попытался объяснить метод, тело Джинхён пошевелилось.

Достигнув зараженной зоны, его руки были вытянуты, а халат растянут, он повернулся и позволил ремню обернуться вокруг себя.

Затем завязанный бумажный узел стерилизовали и передавали для обработки медсестре, которая затем надевала дезинфицирующие перчатки.

«……! »

Глаза шеф-повара слегка расширились от доброжелательности такого искусного платья, и он осознал свои ошибки.

'Ах...'

В отличие от других медицинских знаний, этой практики нет ни в одной медицинской книге, но она использована слишком умело.

Приняв знакомый хирургический халат, тело рефлекторно двинулось.

«Первый раз в операционной, да? »

"Да."

"Действительно? Действительно? »

"... Да. »

Увидев подозрительные глаза вождя, я подумал, что мне следует быть осторожнее.

«Затем я вытру руки и продезинфицирую пациента. »

Шеф указал на верхнюю часть живота пациента, лежащего под наркозом на хирургической койке.

Это была молодая пациентка.

"Да."

Он думал, что его продезинфицировали темно-коричневым дезинфицирующим средством.

«Никаких стажеров. Только я и шеф? '

Первоначально предоперационную дезинфекцию проводил интерн.

Однако операция, похоже, проводилась только шефом и Джинхёном, а не каким-либо другим хирургом, кроме шефа.

«Ну, это холецистит. Вы и шеф одинаковы. '

Операции по поводу холецистита, которые проводятся поздно вечером или рано утром, обычно выполняются руководителем и стажером или руководителем и младшим ординатором, но иногда и руководитель, и студент являются королями.

На самом деле не имеет значения, кто будет ассистентом, если у вас все равно нет особых проблем с этими операциями. '

В прошлой жизни он взял с собой много учеников.

Я перенес много операций по поводу холецистита. '

Когда старая идея снова пришла ему в голову, Джинхён покачал головой.

«Давайте не будем думать о бесполезности. Давайте продезинфицируем его. '

Я нарисовала широкий концентрический круг и продезинфицировала его более трех раз, затем услышала заявление от медсестры.

«Я собираюсь подойти сюда, чтобы пули…»

Он сжимает волдырь вокруг места нанесения ножа, предотвращая попадание на другую кожу.

«Вы его продезинфицировали? »

"Да."

Продезинфицировав руки, шеф открыл глаза.

Я попробовал сделать это еще раз после того, как мне польстила неуклюжесть.. Что это? Разве это не идеальная дезинфекция?

«Вы уверены, что вы новенький в операционной? »

Джинхён также еще раз осознал свою ошибку.

«Ах... мне следовало быть осторожным, но опять же...»

Джинхён кивнул.

«Да, впервые. »

«Будьте осторожны, будьте осторожны. '

Нам Ки-Тэк рассмеялся ему в голову.

«В любом случае, давайте начнем операцию. »

Стоя рядом с хирургической койкой, объяснил шеф.

«При остром холецистите нам сделают резекцию холецистита и будем действовать лапароскопически, не вскрывая скальпелем желудок больного. Знаете ли вы, что такое лапароскопическая хирургия? »

"Да, я знаю. »

Лапароскопическая хирургия — это операция, которая включает в себя введение в желудок телескопического эндоскопа и длинных щипцов.

«Что может быть лучше лапароскопии, чем обычная операция на желудке? »

«Осталось мало хирургических шрамов, и восстановление происходит быстро. »

«Да, с минимальным ударом ножа в живот, меньшей болью и более быстрым выздоровлением. Большим преимуществом для молодых пациенток также является то, что шрамов остается очень мало. »

"Да."

Джинхён кивнул.

Это все правда.

«Мне во многом нравится лапароскопическая хирургия, но вскрыть желудок труднее, чем вскрыть его самому. Особенно операция по поводу холецистита».

Нам Ки-Тэ сделал отверстие в коже верхней части живота, которое позволило лапароскопу проникнуть скальпелем примерно на 1 см.

И через это маленькое отверстие я вставил удлиненный лапароскоп.

«Вот, держи. »

Задача Джинхёна — улучшить его зрение с помощью лапароскопа, который дистанционно освещает брюшную полость.

«Прислушайтесь к желчному пузырю. »

Желчный пузырь появился на мониторе при перемещении экрана.

Однако начальник, увидевший монитор, застонал.

«О боже.....»

Джинхён тоже нахмурился.

Воспаление желчного пузыря было слишком сильным.

Из-за воспаления он прилипает к окружающим тканям, что неизбежно затрудняет операцию.

«Это большое дело».

Намки-Таек кусает зубы.

Как и в старых воспоминаниях Джин-хена, он был слаб в сложной операции.

«Должен ли я открыть корабль? '

Дистанционную лапароскопическую операцию гораздо легче начать, чем дистанционную лапароскопическую операцию.

Принцип тот же: шить вручную легче, чем длинными щипцами, и в этом случае решением может стать открытие лодки.

«Нет, я могу это сделать. Нам следует избегать раскрытия лодки молодой женщины, насколько это возможно. '

Пациентам сейчас около двадцати пяти лет.

Вскрытие желудка скальпелем оставляет на всю жизнь рубец более 10 см в верхней части живота.

Начальник начал передвигать пинцеты с прикрепленными к ним электрическими ножами.

Увидев это, подумал Джин.

— Ты собираешься просто продолжить? Но на животе молодой женщины ножом остается шрам на всю жизнь. '

Это не неправильный выбор. Даже самую сложную операцию можно сделать.

Проблема в том, что оно должно быть «хорошим».

Джинхён с некоторой тревогой наблюдал за домом вождя.

«Я должен быть хорошим…»

Джинхён старался не раскрывать свои навыки и помогал ему в меру своих возможностей.

Не обязательно, это сложная операция, поэтому рядом с вами не будет ассистента.

Такая личная информация, безусловно, является самой важной для врача.

Ура! Ура!

Электрический нож распылял сильный жар в тихое операционное поле.

Электрический нож, нагретый до высокой температуры, мало-помалу очистил желчный пузырь.

Это из-за ассистента Джинхёна?

К счастью, Намгёк действовал гладко и вернул себе немного места.

«У тебя есть талант, не так ли? »

Он был удивлен помощью Джинхена.

Это было похоже на операцию у коллеги-хирурга, это был правильный ассистент.

Но сейчас не время успокаиваться.

— торопливо сказал Джинхён, смотрящий на монитор.

"Будь осторожен……! »

"Хм?"

Па!

Это был момент, когда электрический нож глубоко разрезал место воспаления.

Внезапно монитор кусается красной кровью.

«……! »

Джинхён был ошеломлен.

«Я коснулся вот такой артерии. Артерия желчного пузыря?

Воспаление было сильным, артерии были невидимы.

Нам Ки-эк торопливо крикнул.

«Всасывание! »

Всасывание, отрицательное давление всасывало кровь снаружи, и поле зрения монитора было защищено, но это было лишь на мгновение.

Вскоре кровь снова наполнилась.

Я даже не мог видеть, откуда взялась кровь, покрытая добродетельным воспалением.

"О чувак. »

Смущенный Нам Ки-ек застонал.

Он попробовал кровоточить, но это было бесполезно.

Затем Джинхён сказал, что был настолько осторожен, насколько мог.

"Сэр. »

"Хм?"

«Почему бы тебе не открыть его? »

Открыть. Это означает отказ от лапароскопической операции и открытие желудка.

Однако принять решение было непросто.

Мне не хотелось оставлять длинный шрам на животе молодой женщины.

— Еще немного… еще немного… »

Джинхён был расстроен, но не он.

У меня нет другого выбора, кроме как следовать своему решению.

Однако анестезиолог, отвечавший за анестезию, предупредил.

«Доктор. Нам Ки Так, твое кровяное давление вот-вот упадет из-за кровотечения. »

«……! »

Мне надоело лицо Намки-Таека.

Его руки дрожали от нервозности. Хирургия все больше погружалась в лабиринт.

'Нет. '

Джинхён кусает его.

Поскольку человеческое тело не является моделью, имеющей определенную форму, во время работы возникает бесчисленное количество кризисных моментов.

Каждый раз, когда возникает чрезвычайная ситуация, хирург должен сохранять хладнокровие. Так мы не потеряем пациента.

«Сэр, откройте! »

Анестезиолог тоже сказала.

«Давление падает! »

Лицо Нам Ки-ека исказилось. Он колебался.

«Дайте мне скальпель. »

Сетка. Решил открыть.

Отложив лапароскоп, он коснулся кожи скальпелем.

Утка.

Моя кожа треснула в резкий день.

Вскоре после того, как корабль был полностью открыт, кровь захлебнулась. У меня было слишком сильное кровотечение.

«Всасывание! »

Длинный железный шланг сосет кровь.

Однако у него было сильное кровотечение, и его зрение было неадекватным. То же самое касается и разбрызгивания воды.

«Сэр, у вас падает давление! »

«……! »

Его рука снова задрожала, поскольку ситуация продолжала ухудшаться.

«Э-э, что мне делать? Других учителей в больнице сейчас не будет....»

Должно быть, в 11 часов ночи были другие хирурги, но теперь он единственный, кто может оперировать всю больницу в 2 часа ночи.

Конечно, есть также дежурные профессора, которые окажут поддержку на случай внезапной ситуации.

Однако, если вы свяжетесь со мной сейчас, дорога до больницы займет не менее 30 минут.

"Что мне делать...? »

В это время Джин Хён, который просто наблюдал за ним, сказал:

"Сэр."

"Хм?"

«Почему бы тебе не опустить всасывающий наконечник еще немного? »

"Что? Что ты знаешь? »

Разозлившись, Джинхён посмотрел в глаза Ли Ки Мок.

Я промолчала, оставив глаза достаточно глубокими, чтобы понять.

«Я знаю больше, чем просто тему. Хотя попробуйте. »

Нам Ки-ек задумчиво проследил за словами.

Затем произошло нечто удивительное.

Кровь всасывается быстрее, чем скорость кровотечения, и зрение обретается.

«……! »

Нам Ки Тэ широко открыла глаза.

Что за чертовщина?

Джинхен почувствовал горечь внутри. Я не хотел идти вперед, но в итоге я сделал шаг вперед.

«Я ничего не могу поделать. Нельзя просто смотреть, как пациенту становится хуже. '

«Я приму кровососущий отсос и прицелюсь. Учитель, дайте мне гемостаз. »

"Ну, да. »

Нам Ки Тэ тихо кивает.

----------

Перепутья

Когда Джинхен схватился за отсос, его зрение было защищено, как ложь.

Нам Ки Тэ обнаружил сильное кровотечение.

Вон там!

Глубоко позади желчного пузыря из пузырной артерии хлестала кровь.

Но хотя я и нашел причину кровоизлияния, мне не удалось разглядеть как следует свое лицо.

Периферическое воспаление также было тяжелым и близким к квадратному корню.

Как мы собираемся обескровить эту штуку? '

Уф. Уф.

Нам Ки Тэ попытался пустить кровь холодным потом, но результат оказался безболезненным.

Тем временем кровяное давление падает.

В конце концов Джинхён вздохнул. Я правда не хочу этого делать...

«Сэр... Можете ли вы задержать отсасывание на секунду? »

"Хм?"

Когда он отдал отсос из-за ступора, Джинхён быстро поднял сосуд «Москито».

В тот момент, когда стрелок был удивлен внезапным действием, глаза Джин Хена глубоко погрузились и посмотрели на кровеносные сосуды, как будто стрелок смотрел на мишень.

'Здесь..! '

Когда я посмотрел на кровеносные сосуды, эмоции, о которых я давно забыл, хлынули в грудь Джинхена.

Это было напряжение и волнение, которые можно было почувствовать только на грани жизни и смерти.

"Что ты...?! »

Когда Нам Ки Эк разозлился, рука Джин Хена двинулась!

Тонкий железный стержень пронзил воспалительную ткань и достиг сосуда, расположенного под мертвым углом.

Душить!

С громким звуком железный стержень перекручивает кровеносный сосуд и кровь, парящая, как насос, останавливается, как ложь.

Глаза Нам Ги Мён, кажется, распахнулись от этого удивительного напитка.

"Что...? Это нелепо...? »

Ему хотелось знать, не зря ли он увидел что-нибудь.

Джинхён стоял неподвижно, как будто ничего не делал.

Вскоре анестезиолог сказал.

«Артериальное давление повышается! »

«……! »

Нам Ки-Тэк поочередно рассматривал кровеносные сосуды и их эволюцию.

"Как...? »

«Это было просто совпадение. Извините, что вышел за рамки темы. »

Джинхён склонил голову, как будто согрешил.

Глаза Нам Ки-Ё стали еще более запутанными.

"… ты……. »

Он пытается спросить меня больше. Он еще не закончил, поэтому я затыкаю ему рот.

"Ни за что. '

Он качает головой.

К счастью, после этого операция прошла без проблем.

* * *

После операции я переоделась в перевязочной и пришла с рюкзаком.

Когда его глаза встретились с ним, Джин пожалел о своем поведении в хирургической сфере.

Ты только что сказал: «Оставайся на месте?» '

Но как отвернуться от пациента, который плохо себя чувствует перед вами?

Это было сложно.

Джинхён неловко опустил голову.

"Отличная работа."

— Да, ну, ты тоже отлично поработал... но...

У Нам Ки-ека растерянное лицо.

— торопливо сказал Джинхён.

«Извините, что я вышел за рамки темы. »

«Нет, мне не жаль… как? »

«Это было совпадение».

"... Да? »

«Да, это не совсем совпадение… Я изучал хирургию по видео, прежде чем пойти на операцию……. »

«Вы изучали видео? »

Но Нам Ги Мён нахмурился и был совсем неубедителен.

Это даже не бразильский танец самба, но хирургическую технику вы изучали по видео?

Джинхён подумал про себя, но это был нелепый ответ.

Но что бы сказал Джинхён?

У меня не было другого выбора, кроме как окружить себя надеждой двигаться дальше.

— В любом случае, мне жаль, что я вышел за рамки темы. »

«……. »

Нам Ки-ек какое-то время смотрел на Хена, не говоря ни слова.

Я даже не понимаю, как студенту удалось такое выпить.

Но в ответе нет никаких сомнений.

«Да, ты студент и тебе никогда раньше не делали операций. Я тебе завидую. Ваш природный талант. »

«Недостаток навыков по сравнению с усилиями», — вздохнул он.

"Спасибо, в любом случае. Если бы не ты, это было бы большое дело. »

"Нет."

"С тобой все впорядке? »

Он посмотрел на лицо Джинхёна, которое покраснело.

Услышав эту историю, Джин Хён внезапно почувствовала удар по голове.

Кажется, внезапно возникла боль, из-за которой я забыл сосредоточиться на операции.

«Ты действительно раньше ходил в кафе с профессором Ли? »

"Да."

«Да, я ошибся. Такой преданный ребенок, как ты, не стал бы выкуривать арахисовый окурок. Мне жаль, что я так внимательно думал. »

"О, нет. »

Он пожал руку в ответ на искренние извинения вождя.

— Молодец, тогда иди домой. »

Джин Хён выглядел удивленным этими словами.

"По вызову...? »

«Хорошо, что за студент на вызове? В будущем мне надоест быть врачом. Я неважно себя чувствую, но иди отдохни. »

"Спасибо."

Джинхён посмотрел на часы.

3:00 утра.

Мне нужно вернуться к 6:00, так что, думаю, я смогу поспать два часа, как и сделал.

В тот момент, когда он попытался выйти из раздевалки, он спросил.

«О, к чему ты стремишься? »

"Дерматология."

"Да?"

"Да."

«Нехорошо, дерматолог. Да, я понимаю. Иди и отдохни.

Нам Ки-Тэку было неловко из-за таланта Джина, но он лишь промолчал.

История денежного успеха врача – это старая сигарета «Тигр».

Сейчас очень много облажавшихся врачей, а хирургам в середине дня становится хуже.

Другими словами, хирурги работают усердно, как терновое поле, и после этого получают меньше экономического вознаграждения.

Оставление главного хирурга, который знает факты лучше, чем кто-либо другой, не рекомендовало Джинхёну операцию.

Он действительно талантлив, и если ему интересно, он поддержит себя.

Хирургия должна была быть кем-то с такой страстью.

* * *

Джинхён, пришедший в комнату только в 3:30, уснул, как только упал на одеяло.

Хоть я и включил котёл, до конца дня так и не пошёл.

Джин Хён мечтал о такой высокой температуре.

Во сне он работал хирургом в большой больнице.

В том же году случайно потеряв пациента в своей предыдущей жизни, он старался с особой осторожностью и в результате получил признание многих за свои выдающиеся навыки.

Операция, операция, операция, операция.

Пациент, пациент, пациент, пациент.

Как и в прошлой жизни, даже во сне он продавался только пациентам.

Хотя это была мечта, многие пациенты обрели жизнь благодаря его усилиям и почувствовали себя вознагражденными.

Хотя это было ужасно больно, оно того стоило.

После долгого времени во сне я, как и раньше, боролся за должность профессора хирургии.

В отличие от своей предыдущей жизни, он выиграл соревнование и стал профессором хирургии в Большом госпитале.

С тех пор я видел много пациентов, спас много жизней и жил с уважением.

И Джинхён почувствовал себя счастливым в конце своего сна.

«……! »

Джинхён, который до этого видел сон, проснулся в изумлении.

Он жевал свое какашку.

Что это за мечта? Мечтаю снова стать хирургом. Какой бы сон тебе ни приснился.....'

Это был такой же ужасный сон, как дважды пойти в армию.

Который сейчас час? '

4:30 утра.

Я спал всего час.

«Мне приснился бесполезный сон... Давай еще поспим. '

Он попытался еще немного поспать, но тут зазвонил телефон.

Это была комедия.

— Что произошло в этот час? '

Он наклоняет голову.

«Что произошло в этот час? »

Джин-хен, ты можешь прийти сейчас?

Однако лицо Джинхёна, услышавшего голос Хе Ми, изменилось.

Обычно это был не голос комедии. Она плакала по телефону.

Джинхён был удивлён.

«Что с тобой? »

Фу. Берр, старший брат... Большой брат!

«Профессор Ли? »

Уххх, главный брат мертв!

"... что? »

— пробормотал Джинхён.

Комедия расплакалась за пределами телефона.

Брат убийцы покончил с собой.

Ли Бён Су.

Он был молодым профессором и братом Хе Ми, которая верила в корейскую медицину.

Он покончил жизнь самоубийством?

Был ли он тем, кто был настолько любезен, что купил ему кофе сегодня утром?

Невероятная новость заставила его напрячься.

В телефоне раздавался только крик комедии.

* * *

Бедность была помещена в большую больницу, а не в крупную больницу в Корее.

Джинхён взял такси и прибыл в похоронное бюро через новейшие больничные здания, к которым он привык в прошлой жизни.

Потом вышла комедия.

— Джинхён?

Она смотрит на него своими красными глазами.

Белый верх был мокрым от слез.

«Джи, Джинхён… брат Пансу…»

Ее большие глаза снова заплакали, и она упала. Я чувствовал ту же боль, что и отчаяние.

Джинхён тихо подошел к ней и обнял ее всем сердцем.

Ее глаза расширились.

"Не унывать."

«……! »

"Ну давай же."

Он затаил дыхание и на руках запел прекрасную песню.

Джинхён грустно посмотрел на свое горе.

Можно сказать, что профессор Ли Бён Су — единственная настоящая семья Хе Ми.

Она единственная, кто сейчас потерял семью.

Как мы можем утешить эту печаль словами?

Ему ничего не оставалось делать, как быть рядом с ней, чтобы заставить ее плакать столько, сколько он мог.

* * *

Автограф профессора Ли был самоубийством.

Однако метод самоубийства был физически уникальным: ему в кровеносные сосуды вводили таблетки калия, чтобы повысить концентрацию калия в организме, что привело к сердечному приступу.

«Брат субъекта покончил жизнь самоубийством. Я не могу в это поверить. »

Комедия журчит в слезах.

«Что, черт возьми, было так сложно? Не сказав мне ни слова? Я не могу в это поверить. »

Слезы постоянно текут из ее глаз.

Джин-хен прикоснулся к ней, не говоря ни слова.

Он тоже не мог поверить, что профессор Ли покончил жизнь самоубийством.

Всего через день, переживая за брата и доброжелательно улыбаясь, он покончил жизнь самоубийством?

«Я не могу в это поверить. '

* * *

Тем временем за похоронным бюро курил мужчина в черном костюме.

Он был идеалистом.

"Что ты здесь делаешь? »

Когда послышался знакомый голос, идеалист улыбнулся.

Повернув голову, отец встал.

Не знаю, потому ли это, что я потеряла сына, но у меня нет моей обычной любящей улыбки.

«Конечно, это похороны моего брата. »

"Возвращаться. Это не то место, куда вам следует приходить. »

Прежде всего, он понял, что имел в виду его отец.

Он пожимает плечами и бросает сигарету в руку.

— Ну, я не правильно понял тему. Но тебе, должно быть, очень грустно. Мой единственный сын, унаследовавший больницу, покончил жизнь самоубийством. Я не могу подарить его женщине, и не хочу дарить другим родственникам. »

Глаза отца дрожали.

«Быстро возвращайтесь. Я позвоню тебе позже. »

«Да, да. »

Прежде всего, люди покинули похоронное бюро.

— пробормотал Наджиб над машиной на стоянке.

«Эти жуки.....»

Он улыбнулся.

Это была улыбка холоднее льда, а не та улыбка, которую я обычно рисовал.

Идеалист поворачивает голову и смотрит на раскинувшиеся рядом с ним здания.

Высотные стеклянные здания, построенные на инвестиции Fiscal First Large Group, выглядели так же, как роскошные отели, а не асфальтированные больницы.

Больница номер один в стране.

Больница для их семьи, где убийца-самоубийца собирался получить наследство.

Бред сивой кобылы.

Его спортивная машина выбежала из больницы и с громким голосом въехала на Олимпийский бульвар.

Однако я бежал по Олимпийскому бульвару на большой скорости.

Рама, свисавшая с угла машины, независимо от того, была ли она превышена или нет, упала.

В кадре была фотография красивой молодой женщины и ребенка лет пяти.

Он был идеальным мужчиной детства, а его мать покончила жизнь самоубийством.

Люди в кадре широко улыбались.

В отличие от сейчас.

Это была блестящая картина.

----------

Расхождение путей

Полиция расследовала смерть профессора Ли, который был внуком первой крупной финансовой группы, но не нашла ничего необычного.

Было найдено рукописное завещание и, самое главное, не было никаких подозрительных обстоятельств на момент смерти.

Во время инцидента в его комнате, куда никто не входил, был найден шприц с калием, на котором были только его отпечатки пальцев.

Более того, из-за сложных обстоятельств внутри семьи группы, которые не могут быть раскрыты извне, группа не хотела долгосрочного расследования, и дело вскоре было закрыто по факту самоубийства.

И прошло почти пол года.

К счастью, Хе Ми нашла предыдущую фигурку.

Однако я почувствовал невидимый оттенок печали, забыл я об этом или нет.

Как я мог забыть? Но я просто чай не даю.

«Удачи вам в вашей комедии. У него там нет чая, поэтому он намного беднее, чем кажется. '

Последнее, что сказал профессор Ли, пришло мне на ум.

Всякий раз, когда комедия казалась яркой, на ум приходили ее слова, и Джинхён была недовольна.

«Не переусердствуйте. Это нормально, не переусердствовать. »

Когда однажды Джинхён сказал это, Хе Ми задержалась на некоторое время и сказала:

«Все в порядке, правда. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Так что все в порядке».

Там было так же пусто, как и больно.

— спросила она, проходя мимо.

«Джинхён».

"Хм?"

"Вы будете оставаться со мной? »

«Да, я останусь с тобой, пока ты не встретишь хорошего парня и не выйдешь замуж. »

Она смеялась над ним. Это была больная улыбка.

"Ты? Ты не поженишься позже? »

«Брак — это… женщин нет. »

Он поворачивает голову и смотрит в окно.

Ветер касается ее мягких черных волос.

"Спасибо, в любом случае. И……. »

Она пробормотала еще слово.

Но шум был настолько тихим, что не достиг уха Джинхена.

* * *

Практика в больнице подходит к концу, и выпускной уже не за горами.

Последней практикой в ​​Джинхёне была дерматология.

После прохождения дерматологической практики все формальные курсы бакалавриата заканчиваются и выпускаются после получения докторской степени.

«Наконец, дерматология. Ты должен быть хорошим. '

Джинхён взял на себя обязательство, прежде чем обратиться к дерматологической практике.

Все, что он отчаянно пытался сделать после регресса, — это поступить в корейскую медицинскую дерматологию.

— Если в этом нет какой-то особой стороны, я пас, но ты должен показать это своему начальству. '

Джинхён не только шеф, но и первый семестр. Он очень хорошо практиковался в больнице и был очень вежливым.

Поэтому принимать дерматологию можно, если нет раздвоения.

Жителям дерматологии очень понравилось.

«Вы стремитесь к нашей дерматологии? »

"Да."

«Да, добро пожаловать. Хорошая практика. Я спрошу тебя позже. »

Жители уже отнеслись к Джинхёну как к прошедшему дерматологию.

Джинхён также усердно тренировался, чтобы видеть только глаза будущего начальства.

Это был день, последовавший за гладким днем ​​без подобных проблем.

Пожилая женщина-дерматолог обратилась к Джинхёну.

— Джинхён, что ты делаешь? »

«Готовлюсь к утренней дезинфекции. »

"Оставь это. Ты студент, так что нам придется. »

"Все нормально."

«Хорошо, иди сюда и ешь пончики. »

Сонбэ схватил Джинхёна за руку и потащил его в конференц-зал, расположенный в углу.

Несколько ординаторов-дерматологов уже сидели в конференц-зале, пили кофе с пончиками и делили одеяло.

«Так я сказал вчера……. »

— О, Джин-хён тоже здесь. Иди сюда и ешь пончики. »

Мне понравился расслабленный вид Джинхёна.

«Да, это хорошо. Это жизнь, которую я хочу. '

Конечно, качество жизни дерматологов отличалось от других учебных программ.

Не было ни госпитализации, ни операции, только кожное заболевание, поэтому я не мог позволить себе жить.

Конечно, дело было не только в кожных заболеваниях и красоте, но было ясно, что работы предстоит меньше, чем в других отраслях.

И еще атмосфера была очень мягкой, потому что я мог себе это позволить.

Первоначально окружающая среда создавала человеческую личность, и в других учебных программах говорилось, что если она была скучной, то она была глубокой, а если она была жадной, дерматологи не умели выражать неприязнь к конечной личности.

Благодаря такой легкости деньги зарабатываются гораздо позже, чем в других отраслях.

Это не может быть настоящий рай.

«Пластическая хирургия приносит больше денег, чем дерматология, но качество жизни — лучшая дерматология. Вы должны жить жизнью дерматолога».

Пришло время Джинхёну снова взять на себя это обязательство.

Кто-то торопливо постучал возле конференц-зала.

«Сэр, сэр! Профессор Ким Джу Хун здесь! Выходи скорее!! »

«……! »

В это время лица дерматологов внезапно посинели.

"О, нет? Почему внезапная смерть бывшего начальника? Подходишь к декану и видишь сейчас только администрацию. Вы почти не видите ухода за пациентами, не так ли? Что происходит?"

"Я не знаю. Давай выбираться отсюда. Профессор Ким Джу Хун действительно напуган....»

Джин Хён взглянул на него.

Ким Джу Хон? Дин Ким Джу Хон? '

Жители вышли и последовали за Джинхёном.

"Вы здесь?! »

Жители замерли, когда солдаты приветствовали генерала.

Профессор средних лет с острыми тощими глазами смотрит на них сверху вниз.

В тот момент, когда я увидел холодные глаза профессора, я был удивлен, что сердце Джинхена упало.

Он знал этого профессора.

«Мне нужно принять VIP-пациента. Лазарет пуст, не так ли? »

«Да, Дин. Оно пустое."

Профессор Ким Джу Хун — имя тонкого глаза.

Он был деканом корейской медицины и отцом свиньи Ким Канмина, у которого было предыдущее существование и несчастье!

«Почему Дин Ким Джу Хун пошел в дерматологию? Вы хотите сказать, что он был дерматологом?»

Голова Джинхёна была опущена.

Он не знал, что Дин Ким был профессором дерматологии.

Сын Ким Джу Хена, Свин Кан Мин, и он обычно не были плохими актерами.

Конечно, это была односторонняя вина Ким Канмина, но его сыну за это заплатили.

Более того, профессор Ким Джу Хон, похоже, не обладал обычными способностями в дерматологии.

Конечно, бывший заведующий отделением дерматологии и нынешний декан медицины профессор Ким Джу Хун является ключевым авторитетом в пределах пяти пальцев от больницы, а нынешний заведующий дерматологией находился прямо под ним.

В это время профессор Ким Джу Хун перевел взгляд и посмотрел на Джинхена.

Его глаза поймали его взгляд.

"Хм? Ученица Ким Джин Хена. Как вы?"

"Да."

Джинхён опустил голову.

«Вы практикуете дерматологию? »

"Да."

"Хорошая практика. Я усердно учусь. Я рассчитываю на тебя, номер один. »

Профессор Ким Джу Хун улыбнулся. И как только я увидел эту улыбку, сердце Джин Хён замерло.

В отличие от теплых добродетелей, это была змеиная дань уважения губам профессора Ким Джу Хуна.

* * *

После тренировки Джинхён вернулся в свою комнату и задумался.

'Что мы делаем? '

После регресса мне стало очень тяжело.

Я отчаянно учился профессиональному мастерству с середины тридцатых, и с тех пор, как я поступил в медицинскую школу, у меня также закончилась учеба в бакалавриате.

И единственная причина, по которой я так старался, — это пойти в корейскую медицинскую дерматологию и жить комфортной и счастливой жизнью.

Теперь пришло время вознаградить усилия, но отец Ким Канмина — дерматолог!

Это не молодой и бессильный профессор. Он самый влиятельный дерматолог в мире.

'Что мы делаем? '

Профессор Ким Джу Хун не Хойн.

Хойн — большая, дающая силу змея.

Я почти сосредоточился на том, что делал раньше.

«Даже если профессор Ким Джу Хон кашляет, я не смогу пойти в дерматолог. Черт, это не моя вина. '

То, что произошло потом, было полностью ошибкой сына Ким Джу Хона, Кан Мина.

Но в этом грязном мире это не имеет большого значения.

"Дерьмо."

Внезапно пришло раздражение.

В моей прошлой жизни пришло время побороться за должность профессора хирургии в Большом Госпитале.

Даже тогда его вытеснили из соревнований, несмотря на его навыки, выступления на бумаге и превосходство над противниками во всех отношениях.

Это все из-за грязного мира.

«Давайте подумаем, Ким Джин Хён. Такую дерматологию невозможно пропустить. '

Джинхён неоднократно размышлял.

Мир все равно не сможет изменить эту грязь.

Все, что может сделать человек, — это жить в грязном мире в меру своих возможностей.

* * *

Когда Джинхён задумался о том, как это сделать, церемония состоялась.

Большая церемония, на которой присутствовали все профессора дерматологии, позволила профессору Ким Джу Хун хорошенько увидеть свою напряженную работу в больнице.

В прекрасном мясном ресторане в Чонно дерматологи выпили.

Джинхён посмотрел на него с напитком от дерматолога.

«Я предпочитаю быть хорошим. Давайте поговорим об этом, когда увидим возможность. '

Я думал об этом несколько дней, но у меня не было четкого плана.

В этот момент лучше было бы совершить лобовой прорыв, поэтому я решил хорошенько поговорить с выпивкой.

Каким бы пушистым ты ни был, ты можешь передумать, если покажешь правду.

У меня была возможность съесть немного мяса и выпить, пока все бродили по машине.

Увидев, что профессор Ким Джу Хун сидит один, Джин Хён подошел к нему с бокалом вина.

"Хм? Ты ученица Ким Джин Хёна? »

«Да, я здесь, чтобы поздороваться. »

"Присаживайся."

Профессор Ким Джу Хун последовал за Соджу к чашке Джин Хена.

«Да, вы сказали, что стремитесь к дерматологии? »

Джинхён даже не стал рассказывать эту историю, но первым открыл дверь.

Джинхён кивнул с нервным сердцем.

"Да."

Сказал Ким Джу Хун с нежной улыбкой.

"Ты шутишь, что ли? »

В отличие от его нежной улыбки, его глаза были безгранично холодными.

«……! »

Рука Джинхёна задрожала после получения напитка.

«Я не думаю, что смогу говорить о дерматологии на вашем месте. Ты шутишь."

Профессор Ким Джу Хун достал сигарету и спросил.

«Такому талантливому человеку, как вы, нужен специальный курс, чтобы спасти жизнь, как врачу или хирургу. Не такой второстепенный фрукт, как наша кожа. »

И в глазах Ким Джу Хона было именно это значение.

Как ты смеешь?

«……. »

"Ты понимаешь, что я говорю? Если вы понимаете, не стойте просто так, выпейте и уйдите. »

"... Да. »

После этого я не знаю, как прошла церемония. Когда я проснулся, я был как вкопанный.

«Ха……. »

Джинхён разразился смехом.

«Ха-ха.....»

Я смирился с чем-то, что вот-вот взорвется.

"Блин."

Это было худшее.

* * *

Выгода!!

Горящая красная спортивная машина останавливается перед особняком Ханнэм Ист.

Дверь открывается вверх, и идеал нисходит.

«Вы здесь, Мастер? »

Телохранитель ударил его. Такое отношение более вежливо, чем когда-либо.

— А что насчет моего отца?

«Вы ждете внутри. »

Пройдя через раскинувшийся, как лес, сад, идеала ждал мужчина средних лет с человеческим лицом.

Он и отец Хе Ми, Самнам из Fiscal Great Group, и Ли Чон Гюн, директор Большой больницы.

"Добро пожаловать. Ты поел?"

"Еще нет."

"Ага? Тебе нельзя есть. Послушайте что-нибудь».

Идеалист улыбнулся беспокойствам, которые его не устраивали.

Без сердца.

"Все нормально. Я так не думаю. »

"Да."

Его отец, Ли Чон Мён, больше не воодушевлялся.

«Как ты это назвал? »

Они никогда не встречаются, если у них нет необходимости. И это часто было неприятно.

«Я хочу сказать вам кое-что. »

"Что это такое?"

«Готовишься к выпускному? »

«У вас есть к чему готовиться? Когда вы будете готовы, вы сделаете это. »

Ли Чон Мён нахмурился, услышав подозрительный ответ.

Его любящая улыбка исчезла с его рта.

«Вот как вы это делаете, так что вы просто продолжаете занимать второе место. Ты жалкий ублюдок. »

----------

Больница Тэиль

«……! »

«Что это было со школы? Не могу поверить, что проигрываю одному парню на протяжении 10 лет. »

Ли Чон Мус прочитал отчет, высунув язык.

«Джин Хен Ким? Невозможно так победить нормального парня в течение 10 лет. Ты жалкий ублюдок! Твой брат ни разу не упустил первое место! »

К концу дня улыбки аборигенов потемнели.

«Ну, я отличаюсь от своей родословной. Ты не сможешь сделать это лучше, чем твой брат. »

«Если шнур грязный, он должен быть работоспособным. Ты жалок."

В конце концов, аборигены пожимают плечами.

«Сегодня ты делаешь больше. Тебе было неловко идти на встречу к дяде? Если вы встретите своих дядей, у которых есть несколько толстых вещей, они повредят ваш желудок. Это моего отца. Он находится в больнице один на один. »

В ответ на это издевательство ксенофобия вырвала старость.

"Ты! Замолчи!! »

"О верно. Мой отец ненавидит это. Мне очень жаль, что я сказал это, не заметив. Кровь грязная....»

"Замолчи! Ты грязный ублюдок!!! »

Волна!!

Шумный звук разразился криками.

Я швырнул стеклянную чашку рядом с головой Ли Чон Мё.

Блуп.

Кровь лилась из разорванного лба, а ненормальные люди закрывали рты и смеялись.

«Ха, ты выглядишь прямо как эта грязная шлюха. Проклятье."

Ли Чон Мус опирается на кожаный диван.

И он сказал своему чертовому сыну:

«Послушай меня, ублюдок. Сейчас не время вам так расслабляться. Члены семьи зовут вас в свою пользу. Знаешь, как мне трудно удержать тебя от этого? »

В конце концов, аборигены в глубине души жаловались.

Защищать его? Мне все равно.

Если меня выгонят из семьи, боюсь, я передам наследство Великой Больницы другим братьям.

— Значит, тебе нужно бодрствовать. Я не могу продолжать делать это второй раз за 10 000 лет. Мне не нужен этот парень в моей семье. Чтобы вас признали членом семьи, вы должны продемонстрировать способность вписаться в нее. Особенно, если у вас грязная кровь, тем более! »

«Я знаю, что ты говоришь. Ты закончил?

«Да, сестра, но я не смогу защитить тебя, если ты выглядишь такой жалкой. »

Ненормальные люди разрывают губы и улыбаются.

Кровь, текущая изо лба, гротескно светится в свете люстры.

"Да, я понимаю. »

Ли Чон Мён добавил слово.

«Приходите в больницу один на один, когда закончите учебу. »

«На один на один?»

«Да, приезжайте в главную больницу и делайте операцию. Позже я создам должность профессора. »

- холодно сказал он.

«Не давай мне иллюзий, что ты унаследуешь Великую Больницу, потому что у тебя остался один сын. Если ты не покажешь лучшее, пути назад к тебе не будет. Иметь ввиду."

* * *

С тех пор у Джинхена был сухой день.

— Джинхён, ты снова заболел? »

Я, как обычно, беспокоился о внешности Хе Ми.

Джинхён покачал головой с горькой улыбкой.

"Нет это нормально. »

Не было места, которое бы болело. Я просто чувствую, что потерял цель бегать изо всех сил.

Я просто ненавидел все. Мне хотелось бросить все это и отдохнуть, ни о чем не думая.

После такой спокойной дерматологической практики во время короткого перерыва перед подготовкой заявления врача ему неожиданно позвонили.

Тайри.

Это номер, которого я не знаю. '

Я услышал странное произношение от Дэнни с рукопожатием.

Ч-кто... в аренду?

"Да?"

Мед?

Это было озорное произношение, голос, который я знал.

Эми Эндерсон, вице-президент Haines, ведущей транснациональной фармацевтической компании США.

«Мисс Эндерсон? Вы можете говорить по-английски. Что происходит?"

Ах, мистер Ким. Как твои дела?

"Да, я в порядке. Что происходит?"

Я просто хотел сказать, ты не возражаешь, если у меня есть минутка?

Что это такое? — задумался Джинхён.

— В любом случае, в последнее время у меня осталось немного времени. '

"Да, я в порядке. Увидимся, когда вам будет удобно. »

Несколько дней спустя они договорились встретиться вечером в Итавоне.

И когда пришло назначение, Джинхён направился в Итэвон.

«Я никогда раньше не видел Итэвона. '

Черные, белые, корейцы... представители разных рас заполонили улицы.

Перед отелем «Гамильтон» я ждал Эми, наблюдая за рестораном с турецким шашлыком.

Вы хотите отправиться в путешествие? '

Я думал, что другого чувства бессилия не было.

Дерматологию теперь следует рассматривать как абсолютно невозможную.

Когда цель, к которой я так старалась 10 лет, исчезла, я почувствовал себя бессильным достичь ее.

«Я не знаю, что делать в будущем. Вы хотите просто получить высшее образование и стать внеклассным учителем? '

Мысли, которые практически непобедимы для разума.

'Это было бы прекрасно. Это огромно.

Раньше у меня была хорошая карьера, и я окончил Корейскую медицинскую школу по специальности.

Я заработаю достаточно денег, чтобы есть и жить.

— Или мне просто устроиться на работу в какую-нибудь больницу? Тогда женитесь как следует... Это неплохо. '

Ну, я не думаю, что это плохо. Он выпускник корейской медицинской школы, так что их будет много....

Но он покачал головой.

Это было неплохо, но что-то было пусто. Было пусто думать о каком-либо будущем.

«Поддержим ли мы пластическую хирургию?»

Я думал то же самое.

Но мне это больше не нравилось.

Пластическая хирургия оставила обучение в ординатуре в сто раз сложнее, чем дерматология, поэтому, как ни странно, пластическая хирургия не привлекла внимания.

"Я не знаю."

В этот момент я издалека увидел знакомое лицо.

Голубоглазая белая женщина в сером костюме.

Даже люди, которые заполнили Итэвон, имели Иззи и массовую привлекательность.

Эми, подошедшая к Джинхёну, поприветствовала его первой.

По-корейски.

«Привет... Ха... Ён? »

«……. »

На этом неловком корейском языке Джинхён на мгновение замолчал.

Эми смеется над головой с тупым выражением лица.

«Эй, не так ли? »

«… вы можете говорить по-английски. Почему ты вдруг заговорил по-корейски……. »

Когда Эми попросили говорить по-английски, она сказала спокойным голосом, как будто бросила кучу свинца.

«Я думаю, что пробуду в Корее долгое время, поэтому начинаю учиться… это очень сложно. Молекулярная биология была бы в 100 раз проще. »

Джинхён улыбнулся.

Иностранцам будет сложно выучить корейский.

— Да, но почему ты захотел это увидеть? »

«Я должен сказать тебе... ты поел? »

Когда он покачал головой, Эми повела его.

«Ешь и разговаривай. Я позабочусь об этом. Спасибо. »

«……? »

* * *

Голова Эми представляла собой современную кухню в скандинавском стиле.

Увидев доску меню, на которой в основном представлены настоящие европейские блюда и стейки, он проглотил спелость.

'Что такого дорогого? '

Глядя на другой стол, у нее был только один палец, но цена была огромной.

Это очень плохой ресторан, но Эми так сказала.

"Никакого давления. Я все равно куплю его на деньги компании. »

Затем она пожимает плечами и приказывает это. Кажется, я принес немного чая, но у меня также есть немного вина.

«Я думаю, ты привез машину. Могу я чего нибудь выпить? »

«Немного — это нормально. »

— Отпивая глоток красного вина Бордо, — ответила она.

«Ну, если у вас есть дочь, вы можете сделать несколько упражнений. »

"Упражнение?"

«Да, в Италии много клубов. Давайте немного поиграем. Г-н Ким ненавидит клубы? »

«Мне это не нравится. »

Я поспешно задал вопрос, как будто мы собирались вместе.

Джинхён никогда не был в клубе или на вечеринке.

Кстати, это изобретательный, хитрый клуб, на который вы никогда не будете смотреть, кроме работы и бумажной волокиты всю свою жизнь. Что-то проснулось.

'Так и должно быть? Я никогда не встречался ни с кем наедине, кроме работы. '

Я часто видел свое лицо во время проектов TC80, но никогда не встречался с ним лично.

Встречаясь с ней вне работы, у нее было приятное лицо.

Нет, но можешь ли ты назвать эту встречу частной? Почему ты хотел его увидеть?

— Но почему ты хотел меня видеть? »

«У меня есть одна оценка и одно предложение. »

"Спасибо. Предложение? »

"Да."

У Джинхена было подозрительное лицо.

Сделав глоток вина, Эми открывает рот.

«Ну, меня повысили. В качестве президента корейского отделения. »

«……! »

Джинхён выглядел удивленным.

«Поздравляю».

В этом возрасте он президент корейского отделения. Это колоссальная скорость.

Конечно, и в прошлой жизни она была президентом корейского отделения, но это было пятью годами ранее.

«Нет, это все благодаря господину Киму. »

"Из-за меня? »

«Да, меня повысили в TC80. Большое спасибо. Как сказал г-н Ким, эффект от TC80 потрясающий. Мы завершили этап 1 и находимся на этапе 2».

Затем она слегка опустила голову в корейском стиле и сказала: «Спасибо».

Джинхён качает головой с тревожным корейским произношением.

«Говорить по-английски — это нормально. Нет, просто говори по-английски. В любом случае, слава богу. Поздравляю. »

«Да, действительно, провал того TC80 пошатнул наши позиции внутри компании. Если бы не г-н Ким, его могли бы отрезать или он мог бы уехать во Вьетнам. Большое спасибо."

С этой сердечной благодарностью Джин улыбнулся.

Технически это перехватило чей-то мяч будущего. Ну, что вы думаете?

— Но ты сказал, что у тебя есть предложение… Что? »

В тот момент, когда стакан Джинхёна был пуст, служащий последовал за вином.

Когда она увидела обилие красного цвета, колеблющегося в стакане, Эми открыла рот.

«На самом деле, в этом вся суть. Чем будет заниматься г-н Ким после окончания учебы? Дерматолог, о котором я тебе говорил раньше? »

«Ну, я не знаю. »

Дерматолог ответил, что обструкция возникла у него в уме.

«Разве мы не приедем в Хейнс? »

"Да?"

Она поднимает голубые глаза и смотрит в глаза Джинхёну.

«Ранг директора — 250 миллионов вон, годовая зарплата — 250 миллионов вон, и каждый раз, когда проект успешен, дополнительный стимул, основанный на результатах работы. Что вы думаете?"

«……! »

Это было предложение, о котором я даже не думал.

Конечно, после окончания медицинского факультета фармацевтическую или биокомпанию нередко на хороших условиях нанимает заместитель руководителя или руководитель.

Я пытался соблазнить Джинхён, если бы у меня была возможность с помощью «Майн Био» Чжана.

Однако Майн Био и другие отличались от Хейнса.

Как бы ни было обидно их сравнивать, Haines — это огромная фармацевтическая компания-супергигант.

Несмотря на то, что он является руководителем корейского филиала в Хейнсе, его зарплата составляет 2,5 миллиарда долларов.

Если это условие соблюдено, это законное предложение для любого, кто является профессором университетской больницы.

"Ты серьезно?"

«Я серьезно, и это предложение не вышло у меня из головы. Это из штаба. »

"Главное управление?"

«Да, высокий мужчина в штаб-квартире видел эскиз проекта TC80, разработанный г-ном Кимом. Каким-то образом он ввел меня в заблуждение, заставив разыскать мистера Кима. »

Затем она кусает себя за челюсть рукой.

«Что вы думаете о мистере Киме? Да или нет? »

«……. »

«Если сейчас сложно ответить, подумайте об этом медленно. В любом случае, до окончания учебы осталось всего несколько месяцев. Я буду ждать."

Джинхён посмотрел на бокал вина.

Завораживающий красный свет соблазнил его.

* * *

После расставания с Эми Джин Хён без формальностей сдвинула ноги.

Я думал по дороге на парламентские чтения.

«Хейнс».

Это, безусловно, привлекательное предложение, в отличие от затеи предыдущего президента Mine Bio.

Годовой оклад директора Haines — 2,5 миллиарда долларов, поощрение после завершения проекта.

«Зная будущее, реализовать проект будет легко. '

В его голове был список лекарств, которые будут разработаны через несколько лет.

Обладая этими знаниями, мы можем увеличить наши шансы на успех.

Я не знал, что смогу стать самым молодым президентом корейского филиала или ключевым руководителем нашей компании.

«Неплохо, но и не плохо. '

Определенно не плохой выбор.

Иномарки, отремонтированные квартиры и здания в Каннаме... Я не знала, сможет ли он добиться той богатой жизни, которую хотел.

Но как ни странно, я этого не пропустил.

Я был врачом, который видел пациента в прошлой жизни, и думал, что стану врачом в этой жизни?

В это время телефон снова зазвонил. Номер, которого я не знаю.

"Кто это?"

Я не знал номера, но, как ни странно, он был мне знаком.

Когда телефон зазвонил несколько раз, Джинхён осознал причину своих чувств.

«Это номер телефона для личного общения».

Это был номер телефона, который я часто получал в прошлой жизни.

— Почему ты звонишь мне в больницу Даедал? '

----------

Больница Тэиль

Когда я взял телефон, раздался дружелюбный голос.

Здравствуйте, это телефон Ким Джин Хена? »

"Это верно. Что происходит? »

Да, мы — отдел кадров Большой больницы. Могу я поговорить с тобой минутку?

"Говорить."

Джинхён задавался вопросом, почему ему позвонили из отдела кадров в главном штабе страны.

Что это такое?

Вы будете заняты, поэтому я буду краток. Вы не собираетесь работать в нашей Великой Больнице после окончания учебы?

«Большая больница?»

Да, мы ввели новую систему стимулирования, чтобы объединить лучших преподавателей-выпускников каждого университета. Если вам интересно, я хотел бы встретиться с вами, чтобы все объяснить, но есть ли у вас какие-нибудь идеи?

Сердце Джинхёна внезапно забилось, когда он услышал это.

Великая больница!

«Почему я не подумал об этом? Ким Джин Хен, ты идиот! Вы можете пройти дерматологию в индивидуальной больнице, а не в крупной корейской больнице! '

Ким Джин Хён чувствовал себя идиотом.

Причина всех этих проблем — профессор Ким Джу Хун.

Однако дерматологию не обязательно проводить в корейских больницах.

«Больница Тэджон лучше, чем Корейская больница. В настоящее время в рейтинге больниц 1-е, 2-е, 3-е место находится у больницы Кванхи и 4-е место у Христианской больницы. '

Традиционные и престижные корейские больницы были первыми, но недавно они стали другими.

Сокровищница динозавров номер один, при поддержке большой группы, уже давно стала больницей номер один в мире.

Я, Ким Джин Хён? Заинтересованы? Если у вас есть какие-либо мысли, я встречусь с вами отдельно, чтобы объяснить.....

Джинхён тут же ответил.

"Я уже в порядке. Когда мы встретимся?"

* * *

Джин Хён немедленно назначил встречу и встретился с персоналом отдела кадров больницы Тэджон.

«Здравствуйте, доктор Ким Джин Хён. »

"Да Здравствуйте. »

После краткого приветствия сотрудники отдела кадров представили Большую больницу.

«Наша Великая Больница — это больница Великой Группы……. »

Конечно, все, что я знал, это то, что в прошлой жизни я довольно долго работал в большой больнице.

Сотрудники отдела кадров также вычерпывали то, что долгое время было не питательно.

«Когда вы приходите в больницу один на один, вы получаете на 100% больше зарплаты, чем другие ваши коллеги. Таким образом, вы получите двойную прибыль. »

«Вы говорите о тех же стажерах, что и ваши коллеги? »

«Да, в первую очередь вам придется поработать стажером. »

Это не было предметом консультаций и рассмотрения.

В нынешней Республике Корея вам, возможно, придется пройти безусловный медицинский курс, стажировку и ординатуру, чтобы стать специалистом.

Это был твердый принцип, как нельзя пропустить второй класс и стать третьим.

Поэтому Хён, который должен был окончить медицинскую школу, не мог быть трудоустроен ни на какую другую должность, кроме должности интерна.

«Конечно, в отличие от обычного стажера в компании, он выполняет свою работу как врач. '

Об этом сообщил один из сотрудников больницы.

«Кстати, нашим интернам платят намного больше, чем в других университетских больницах. »

Это правда.

Зарплата в больнице Тэджона была лучшей в стране, и Джинхёну предложили увеличить ее вдвое.

Но когда он услышал объяснение, он задумался:

«Это хорошо... Почему вы даете эти льготы только стажерам? Я работаю врачом, но стажеры в больнице на самом деле не такие уж высокие. '

Это слишком высоко, слишком низко.

«Получают ли от этого пользу другие стажеры, кроме меня? »

«Нет, на самом деле это первый раз в этом году, и единственный человек, который имеет на это право, — это Ким Джин Хён. »

Ким Джин Хён нахмурился.

«Почему только мне? »

«Он самый престижный выпускник корейской медицины в стране. Затем мы решим, распространять ли льготы и на других выпускников медицинских вузов. »

«……. »

Джинхён какое-то время держал рот на замке. Я не сказал ничего плохого, но мне немного не хочется...

— Ну, нет смысла компенсировать эти деньги. '

Сказав еще несколько слов, сотрудники больницы один на один пожали друг другу руки с дружелюбным лицом.

"Пожалуйста, не переключайтесь. В следующий раз я с нетерпением жду встречи с вами в большой больнице после окончания учебы. »

Тогда сотрудники больницы Тэджона первыми покинули кафе, где вели беседу.

Остальная часть Джинхёна, который один в кафе, погружена в свои мысли.

«Больница Тэджон... Ты возвращаешься вот так. '

Ощущение было новым.

«Конечно, это отличается от того, когда я был специалистом и спорил со своим профессором. На этот раз вам предстоит спокойно пожить интерном и пройти дерматологию. '

После этого вы будете жить той жизнью, которую хотите. Заботьтесь о пациенте, но расслабляйтесь и обогащайтесь.

Выпускница корейской медицинской школы, ведущий дерматолог страны, и это звание будет съедено повсюду в стране.

* * *

Тем временем член отдела кадров больницы Тэджон, который разговаривал с Джинхёном, засмеялся над его головой во время вождения.

«Почему он так заботится о стажерах? »

Я был всего лишь стажером, когда учился на старшем медицинском факультете в Корее.

Сотрудники отдела кадров не поняли, что с ними сделали.

«Безусловно, доставьте Ким Джин Хёна в больницу Тэджон. Я не знаю. Он, как и я, наемный человек. Просто делай то, что он говорит. Ну, это то, что вы делаете, потому что у вас есть идея. »

Бред сивой кобылы.

Его машина ускорилась и выехала на Восточное шоссе.

Только тогда сотрудники HR-команды, а также те, кто им это поручал, не знали.

Каких интернов привезли в больницу.

Сам Джинхён даже не знал.

Это было появление монстра-стажера.

* * *

Я попытался вернуться в комнату, чтобы найти цель, но телефон зазвонил снова.

«Сегодня тебя ищут многие люди. '

На этот раз я был другом, идеалистом со школы, с одним знакомым мне номером.

"Давно не виделись."

В той же школе, на том же факультете я в последнее время не видел лица мясника.

Да, Джинхён. Ты сейчас занят?

"Нет это нормально. Почему?"

Хотите выпить?

Джинхён посмотрел на часы.

Было 10:00.

«Да, где я это вижу? »

Где я всегда пил.

"В колледж?"

Нет, Тегеран.

Джинхён кивнул.

"Да подожди. »

В лесу небоскребов Тегерана был прекрасный бар, который они любили еще со школы.

Это была компания Jufir, которой управляла большая группа филиалов.

«Мастер ждет. »

Доминант, узнавший лицо Джинхена, был подсказан.

«Это было 10 лет назад, когда я впервые приехал сюда. '

Пожилые люди находились в VIP-зале внутри.

Он стоял перед большим стеклянным окном и пил виски.

Следуя за его взглядом, перед ним открылся вид на Каннам и реку Хан.

"Давно не виделись. Как вы? »

"Да, я согласен. Как у тебя дела? »

Аборигены улыбнулись и спросили.

"Это я. Тогда почему ты попросил меня увидеть здесь? Увидимся в колледже. »

В последнее время я не пил в Джуфире. Нет, я давно не пил с идеалистом.

"Только. У меня есть старая идея. »

«Старая идея? »

«Да, в старшей школе. Тогда мне это понравилось».

Джин Хён горько рассмеялся над этими словами.

Разве это не приятно? Тогда он тоже был довольно милым.

«Где Хе Ми? Ты звонил Хе-ми? »

«Да, давай сегодня просто выпьем. »

После стакана Ли Мин отдал виски Джинхёну.

«Вот, выпейте. »

"Да."

Так несколько раз проходила пьянка.

Джин-хен устал, и его энергия возросла быстрее, чем обычно.

«Странное головокружение. '

В это время идеалист спросил.

— Джинхён, кто я для тебя? »

Джинхён ответил на вопрос Samsung.

«Что это за вопрос вдруг? Друзья."

«Друг?»

"Да мой друг. »

"Я понимаю..... "

Он нахмурился, услышав что-то странное.

"Почему? Не так ли? »

«Нет, это правда. Мы друзья."

Идеалист улыбается и смотрит на Хёна.

«Джинхён».

"Почему?"

«Давайте будем рядом. »

Джинхён кивнул.

"Что с тобой сегодня? Что происходит? »

"Не просто. »

«Друзья хорошо ладят, а ты плохо ладишь? Давай перестанем говорить странные вещи и напьемся. »

После еще нескольких таких напитков Джин Хён повернула голову.

'Почему ты такой пьяный? Странный?'

Это потому, что я устал? Нет, у меня слишком кружится голова для этого.

Это звучало как голос идеалиста.

— Джинхён, если тебе тяжело, поспи немного. »

«Ах……. »

— прошептал Ли Мин Хён на ухо Джин Хёну.

"Спокойной ночи. Давай поспим....."

Словно гипнотизируя, глаза Джинхёна были закрыты.

Джинхён упал на стол.

«Друг....»

Улыбка исчезла с лица аномалии.

Он тихо касается шеи Джинхена.

Паддок.

Я почувствовал пульсацию сонной артерии на кончиках его пальцев.

"Ты мне нравишься. Поэтому я хочу, чтобы ты оставался рядом. Ты тоже, Джин Хён? »

* * *

Со временем Ли Хе Ми окончила корейскую медицинскую школу.

Выпускные оценки, конечно же, были Ким Джин Хён на первом месте, а Ли Мин на втором.

Действительно, ситуация оставалась неизменной в течение 10 лет.

А когда они стали врачами, все они покинули Корейскую больницу и отправились в Большую больницу.

* * *

После заполнения Национального уведомления о докторантуре потенциальных выпускников, ставших новичками, доставили в больницу перед выпускной церемонией.

Теперь, когда у меня есть лицензия врача, я хочу работать интерном, стажером.

«У меня даже нет времени отдыхать. »

У Комедия было усталое лицо.

«Ну, я ничего не могу с этим поделать. »

В дальнейшем это начало бесконечного упорного труда, пока вы не станете специалистом через стажера или ординатора.

Мне нужно к этому привыкнуть.

«По крайней мере, в индивидуальных больницах лечат хорошо. '

Условия труда были намного лучше, чем в других больницах.

«Джинхён, стоит ли нам начать работать сразу после двухдневного и трехдневного семинара? »

Перед началом своей постоянной работы они участвовали в новом семинаре для врачей в больнице Тэджон.

"Вероятно. В первый месяц я почти не отрываюсь от работы. »

По его словам, он плакал.

«Я не могу. »

«Ну, после первых нескольких месяцев ты все еще можешь уйти с работы, где-то неделю или две. Если уж очень много, то даже 3 раза в неделю……. »

Затем я услышал знакомый голос.

«Джинхён!! »

Большой рост, мягкое лицо, широкий голос.

Он был другом Желтой Мун Джин в старшей школе.

Он учился в местной медицинской школе и после окончания средней школы поступил в Большую больницу.

"Давно не виделись."

«Я не могу поверить, что он врач. Вернуться к жизни – это реальная вещь. '

Десять тысяч лет назад он стал врачом и устроился на работу в Большую больницу.

Это действительно немыслимо.

«Да, Джинхён, ты действительно тоже приходил в Большую Больницу. Рад встрече! Давайте двигаться вперед, как раньше. »

Желтая Луна Джин посмотрел на Хе Ми, стоявшую рядом с Джинхёном, и его глаза расширились.

Чем более красивое лицо он мог видеть по телевизору, нет, тем более красивое лицо попадалось ему в глаза.

Большие глаза в ночном небе, болтающиеся короткие волосы, красные губы на белом лице... Лицо манящее, чем цветы, Лицо манящее, чем цветы, белила главу затмения.

— Эй, кто это, Джинхён? »

— прошептал он Джинхёну.

«Это корейская мотивация. Я буду работать с тобой. Скажи привет. »

И Хе Ми сжала губы в невидимом представлении.

«Привет, я Ли Хе Ми, очень близкая подруга Джинхёна. »

"О да. Ну, меня зовут Желтая Луна Джин. »

Желтая Луна Джин приветствовал комедию невероятно напряженным голосом.

Джинхён потерялся в этом жёстком взгляде.

В это время в зале кто-то крикнул.

«Добро пожаловать в мастерскую! »

В это время они переехали в зрительный зал.

На ходу Ёнмунджин чисто растянул Ли Хе Ми.

Я заметил, что даже не осознавал, что смотрю комедию.

— Хотя он красивый. '

Ким Джин Хён выглядел красиво.

В своей предыдущей жизни он никогда не видел женщину, которая выглядела бы красивее Ли Хе Ми.

Однако Джинхён почувствовал странное чувство, продолжая смотреть на спину Ли Хе Ми.

Что-то слегка неприятное в груди.....

Что это такое?

Джинхён произвел небольшое впечатление.

----------

Врач-ординатор — интерн

«Добро пожаловать в большую больницу. Впервые будучи врачом, вы будете нервничать и волноваться. Вы идете вперед……. »

За этим последовала скучная лекция.

Двухдневные и трехдневные семинары, как и все остальные семинары, были наполнены бессмысленными и скучными программами.

За время двухдневной трехдневной лекции действующего ординатора, приглашенного в качестве инструктора, в голове осталось только одно слово.

«Сначала добро пожаловать в ад. »

Резидент открыл дверь реальной историей, а не шуткой.

«Теперь вы будете работать стажером. Но как вы думаете, какое положение занимают интерны в больнице? »

«……. »

«Есть директор фонда, есть руководитель больницы, есть профессора, есть ординаторы, есть медсестра… Некоторые из них — помощники медсестер, некоторые — в долларах США… Где они? Я все равно пропущу ответ, как только испытаю это. Единственное, что вам нужно знать, это то, что теперь вы будете выполнять самые основные задачи врача. Вы можете сделать первый шаг в качестве врача, выполняя простые, но важные задачи. Теперь, когда вы только что закончили учебу и начали работать врачом, очевидно, что вы незрелы и напуганы. Но я всегда стараюсь и думаю, что работа на благо пациента принесет хороший результат. Это нечто большее».

Как объясняет ординатор, работа интерна заключается в том, чтобы делать самые элементарные вещи врача.

Поэтому они часто выполняют больше вспомогательных задач, чем глядя прямо на пациента, а именно работают близко к телу.

Однако этим не следует пренебрегать, и это необходимо делать для того, чтобы исцелить пациента, и благодаря этим различным процессам он вырастет в настоящего врача.

– спросил Йеллоухед.

«Джинхён, ты из какого филиала? »

"Медицина внутренних органов."

"Ага, понятно. Каждый из нас раз в месяц возвращается к разным учебным программам, и после года ротации мы решаем стать резидентами, верно? »

"Да."

По итогам семинара жители каждого из

Нет, мне нравятся лошади. Я веду их прямо к фруктам.

«Приходите сюда за хирургом месяца! »

«В этом месяце сюда приедут урологи! »

На этот раз спросила комедия.

«Джин-хен, в этом месяце меня направили на отделение внутренних болезней. Какая у вас учебная программа? »

«Я тоже врач. »

«О, это та же самая старая школа. Но оно немного более расслабляющее, чем мое, не так ли? »

Комедия имела счастливое выражение лица.

Джинхён не ответил на ее слова.

— Медицина — это удобно, Ля. Что ж.

Когда я вспомнил ее лицо, когда приступил к своей первой работе, я почувствовал разочарование, но у меня не было выбора.

«Проходите сюда для тех, кто назначен на отделение внутренних болезней в этом месяце! »

Интернов нашел медицинский ординатор.

Около 10 новых врачей собрались на крупнейшем факультете фруктовой медицины университетской больницы.

«Мы все вместе? »

"Да."

«Не все из вас работают вместе, но в отделении внутренних болезней есть несколько отделений, каждое из которых закреплено за разными отделениями. »

В крупнейшей больнице страны, Тэджонской больнице, было чуть более 10 медицинских отделений.

«Все идут в назначенную палату и немедленно приступают к работе, а кто такой Ким Джин Хён? »

Джинхён поднял руку.

"Это я."

"Подписывайтесь на меня. »

Жители шли впереди.

«Меня зовут Инь Сун. Ты будешь работать под моим началом. Извините."

«Да, я буду усердно работать. »

Джинхён вздохнул, приветствуя ее.

«Рентабельность……. '

Он знал рентабельность. Нет, из-за моего предыдущего жизненного опыта мне пришлось встретиться лицом к лицу с некоторыми крупными врачами, работавшими в Большом Госпитале.

«Робкий человек, в отличие от мужественного мужчины. Он первый начальник. '

В прошлой жизни рентабельность была у него не очень в хороших отношениях.

Я должен был надеяться, что на этот раз все будет по-другому.

«Вы выпускник корейского медицинского факультета? »

Резидент Profitability знал о человеческих ресурсах Джинхена.

Он является главой самой престижной корейской медицинской школы в Корее, а не где-либо еще.

Доходный Сон советовал так, будто был обузой.

«Вы можете подумать, что отличаетесь от других. Такие мысли запрещены. Работа и учеба в больнице совсем другая. Неважно, насколько ты старше, это пустяки. Так что работайте со смирением и сообщайте мне, если у вас возникнут какие-либо трудности. »

"Да, я понимаю. »

Они спустились на средний этаж стеклянного здания, напоминающего большой корпоративный офис.

При выходе из лифта оказалась чистая палата, оформленная в стиле, отличном от корейского госпиталя.

«Это отделение, где вы будете работать. Больных с расстройствами пищеварения госпитализируют, так что будьте здоровы. Вы можете начать с книги там. Если позже у вас возникнут проблемы, поговорите со мной. »

Это очень краткое объяснение для новичка, приступающего к работе.

Просто делайте то, что написано в книге Даланга.

Разве ты не должен говорить мне, как что-то делать?

Но Джинхён покачал головой.

«Тебе не следует ожидать доброты, как это было, когда ты был студентом. '

Вы больше не сможете выглядеть незрелым, если вам не заплатят.

Впервые оправдание для этого не сработало, поэтому мне пришлось вести себя хорошо.

«Конечно, невозможно быть хорошим с самого начала. Вот почему я был так растерян в своей предыдущей жизни. '

Когда я просмотрел книгу, мне предстояло много работы.

Забор крови, клизма, множественная пункция, исследование артерий, дезинфекция, исследование функции печени… Их тоже было много.

«Вы стажер? Вы новичок в работе, не так ли? »

К нему подошла медсестра, вся в веснушках.

"Да."

Сказала она смешанным голосом.

«Ха, стажер «Марша ада» вернулся. Пожалуйста, сделайте это в первую очередь. »

Открой это!

Медсестра поставила корзину для осмотра перед Джинхён.

Не было никаких объяснений тому, что я просил вас сделать.

При взгляде на нее отчет исчез.

Помимо нее, через место происшествия прошли и другие медсестры, работающие в отделении.

Теперь это способ наблюдать, как работает Джин Хён, которая начала свою первую работу.

Джинхён описал ситуацию.

«Вы смотрите на печень. '

Мне не следовало бы, но больницы — это общества людей, поэтому неуважение и уважение пересекают ряды.

Стажер, который является врачом, представляет собой весьма неоднозначную должность в больнице, поэтому медсестры поначалу часто его игнорируют.

«Это напоминает мне старые времена. '

Джин-хен рассмеялся.

Ну, в любом случае оно того не стоит.

Он смотрит на штрих-код, прикрепленный к экзаменатору.

«Асцит. Месть. Но не слишком ли много рассказывать стажеру, пришедшему на свою первую работу, даже не объяснив ни слова? '

Прокол мести. То есть напиток, черпающий с корабля холодную воду.

Несмотря на то, что это не очень сложно, это часть тяжелой работы стажера.

Джинхён забрал со станции необходимые вещи.

Это было такое же опытное движение, как и у любого, кто работал около десяти лет.

«Где уколы и марля? »

"Привет. »

Медсестра Джинхён ответила, что была удивлена, увидев овцу, которой она занималась рядом с собой.

Джин-хен взял товар и отправился к пациенту.

Медсестры, выполнявшие эту работу, были весьма смущены тем, как он вошел в лазарет.

Я сказал: «Ты правда собираешься это сделать?»

"Что вы делаете? Тебе не кажется, что нам следует остановить его? »

Медсестры на самом деле не просили меня мстить.

Когда стажер, приступивший к своей первой работе, был смущен слишком большим объемом работы, он собирался научить его, как что-то делать, убивая и молясь.

Resident Profitability тоже это заметила.

— Ты только что ушел? Даже не спросив меня, как? '

Первоначально Profitability намеревалась научить Джинхёна более скромной демонстрации своей работы.

Но теперь тот, кто начнёт первым, будет мстить без страха?

«Этот сукин сын, что я буду делать после аварии? Думаете, это все, что вы получите, окончив медицинский факультет в Корее? '

Он думал, что Джинхён старшеклассник, поэтому вышел, не опасаясь высокомерия.

«Куда этот стажер отправился отомстить? »

«Комната 73».

Рентабельность погналась за Джинхёном, чтобы остановить аварию.

Медсестра, которая выполняла эту работу, также быстро последовала за ней.

Они задушили дверь лазарета.

"Эй, что ты делаешь?! »

Но они увидели там чудесное зрелище.

Глюк.

Желтый асцит вытек из пластиковой трубки, которая была прочно введена в брюшную стенку.

Слегка энергичная поза пациента, пластиковая трубка, завязанная марлей.

"Что происходит? »

Джинхён выглядел подозрительно.

"О, нет. »

Инь Сон посмотрел на овец Джинхёна. Это был мстительный прокол.

Пациент также сказал:

«О, этот новый учитель. Хорошая работа, Горман. Я никогда в жизни не видел, чтобы учитель так безболезненно мстил. Спасибо."

«……. »

Рентабельность и уход стали немыми после употребления меда.

Что с этим случилось?

— сказал Профит Сон нервным голосом.

«У тебя не должно возникнуть проблем, так что не переусердствуй. Пациенты не являются моделями, поэтому ошибки недопустимы. »

"Да, я понимаю. »

Но на этом сюрприз не закончился.

* * *

Джинхён сделал то, что было написано в книге.

Взятие крови, дезинфекция, исследование артерий, анализы функции печени... Это может быть сложно для новых врачей, которые начали свою первую стажировку, но для Джинхёна это так же просто, как поесть.

Я не делаю операцию, я не принимаю опасного для жизни пациента интенсивной терапии.

«Если ты слишком хорош, ты будешь думать странно. Давайте внесем некоторые коррективы».

Однако было трудно притворяться, что дела идут плохо, но и притворяться, что дела идут плохо, было нелегко.

В частности, работа интерна была одной из самых основных задач врача и осваивалась в организме.

Хотя мне хотелось выглядеть по-другому, это был очень быстрый и точный процесс, чтобы другие могли его увидеть.

«Это сложно, но нельзя совершать ошибки намеренно. '

Все, что он делает, это лечит пациента, и если он намеренно допускает ошибку, пациенту наносится вред.

Этого было недостаточно.

С другой стороны, медсестры-ординаторы были встревожены прибыльностью такого шага.

Кажется, что прибыльность достигается быстрее и эффективнее, чем вы.

'Что-что? Этот монстр? Разве это не первый раз, когда вы работали? '

Рентабельность спросила.

«Доктор. Джин Хён Ким. »

"Да?"

«Вы когда-нибудь раньше работали интерном в другой больнице? »

Иногда я бросаю стажировку в другой больнице и снова поступаю.

"Нет."

"Затем...? »

Джинхён был обеспокоен.

Я не могу ничего бросать в свое тело. '

Это тестовый вопрос. Вы не ошибетесь намеренно, но это был аналогичный случай, когда баскетболистам НБА было не так легко играть в баскетбол, как ученикам начальной школы.

Конечно, возможна вынужденная отсрочка, но это вызовет дискомфорт у пациента.

«Трудно думать слишком странно. '

Итак, Джинхён решил разобраться в рентабельности.

«Я делал это несколько раз во время своей университетской практики. »

«Вы делали это на практике? »

"Да."

Рентабельность задавалась вопросом, имеет ли это какой-либо смысл.

Конечно, можно потренироваться колоть одного и того же ученика один-два раза уколом, но это не тот уровень.

«Да, я делал это много раз. »

"Да...? »

Инь Сон рассмеялся ему в голову.

Это из-за корейской медицины? Нет, этого не может быть.

В любом случае, Джинхён закончил работу до обеда.

Изначально предполагалось, что вечер должен закончиться.

«Происходит ли что-то еще? »

"О, нет. »

Медсестра, координировавшая всю работу, в панике покачала головой.

"Понятно. Я буду ждать неподалеку, так что, если что-нибудь еще произойдет, сразу позвони мне. Мой номер телефона такой. »

И когда Джин-хен исчез в лифте, медсестры ошеломленно переглянулись.

«Что это за учитель? Ты действительно новый стажер? »

«Разве я видел что-нибудь зря? »

----------

Врач-ординатор – интерн

Зона отдыха и жилые помещения интернов располагались в подвале здания больницы.

Войдя в резиденцию стажера, несколько стажеров разговаривали с побелевшими лицами.

"У вас есть работа? »

"О, нет. Я так расстроен."

Глаза женского мотива для ответа закрыты. С самого начала он, казалось, расплакался.

«Потому что я не могу этого сделать. Скажи учителю, чтобы он отдохнул и пришел. Итак, мы здесь. Ха, что нам делать? »

Джинхён, слышавший разговор, покачал головой.

«Вы все много страдали. Поначалу у меня не было выбора. '

Сейчас так, но все привыкают.

Потому что то, чему я научился в медицинской школе, является прочной основой, и, во-первых, я не выполняю слишком сложную или опасную работу для своих стажеров.

Я немного осмотрелся, а там тоже была комедия.

Это мертвое лицо, в отличие от обычного. Я почти не видел, что произошло.

Джинхён сел рядом со мной.

"Стоит ли оно того? »

«……. »

«Поначалу все именно так, так что не волнуйтесь слишком сильно. »

Комедия вздохнула. Она смеялась.

«Да, ты должен быть сильным. Джинхён.

"Хм?"

"Спасибо."

"Я в порядке."

Потом кто-то позвал комедию.

Это была красивая женщина-стажер, работавшая в палате, похожей на палату Хе Ми.

«Комедия, уже слишком поздно. Пойдем на работу».

"Да."

Комедия подбежала к звонку и последовала за ней.

Сотрудница-стажер, Ким Су Ён, посмотрела на Хе Ми и остальную часть Хе Хён с большим лицом.

Окончив медицинскую школу Королевского тайского полка в Сеуле, она познакомилась с комедией во время последней стажировки.

«Вы встречаетесь, да? »

"Что-что? Нет!"

Лицо Комеди покраснело.

"Действительно? Действительно? »

«Да, нет. »

«Я так не думаю... Я думаю, что встречаюсь.....»

«Нет, я правда не знаю. »

Лицо более красной кометы выглядело так, будто вот-вот взорвется.

Ким Су Ён рассмеялся, потому что он был таким милым.

«Что, я просто спросил. Почему тебе так стыдно? »

«……. »

«Я думаю, мы нравимся друг другу. Почему вы не встречаетесь? »

"О, нет. »

"Хм?"

«Я единственный, кому это нравится. Мне не нравится Джинхён. »

Комедия вздохнула.

Я не знаю, почему я рассказываю эту историю ребенку, который не видел его несколько дней.

Ну а на самом деле о ее материнской любви был известен не только Ким Джин Хен, но и среди корейских студентов-медиков.

Лучший помощник кинки в Корее.

Я не мог стать знаменитым.

Более того, Ти не мог этого заметить, глядя на комету, прикрепленную к Джинхёну.

Ким Джин Хен этого не заметил, но ходили слухи, что Ким Джин Хен Гозан вырос в Корее.

«Ух ты, это потрясающе. Не могу поверить, что она отказывается от такого красивого парня, как ты. Нет, ты когда-нибудь признавался? »

"Что?"

«Ты признался? »

«Ах, нет……. »

Признание? Я никогда об этом не думал. Комеди также остался доволен своими нынешними отношениями.

Однако Ким Су Ён покачал головой в ответ на эту, казалось бы, невинную реакцию.

— Ты... не выглядишь так красиво. »

"Хм?"

Ким Су Ён, которая провела свои академические годы среди лисиц, сказала тонким голосом.

«Мужчина есть женщина. Если не флиртовать с таким ребенком, как ты, детей не будет. »

«Я не очень хорош в этом. »

— Тогда признайся. Знаешь, ты ей тоже нравишься? Даже если это не так, я думаю, у вас могут быть чувства, которых у вас не было, когда вас первоначально исповедовали. »

«……. »

В ответ на неожиданное предложение Хе Ми с покрасневшим лицом промолчала.

Признаться Джинхёну?

* * *

Больница Дэил расположена в Чунгдамдоне, одной из самых дорогих достопримечательностей Сеула.

Это место также было огромным, что свидетельствовало о богатстве большой группы.

Мужчина вошел в кабинет совета директоров на верхнем этаже большой больницы.

Мужчина в жестком врачебном халате подходил лучше, чем сам доктор.

"Добро пожаловать. »

Помощник Мими ударил мужчину-идеалиста.

Когда я посмотрела на звание в больнице, то оказалось, что помощница директора теперь была намного выше вновь принятого на работу врача, но ее отношение было не таким вежливым.

«Да, прошло много времени. »

«Директор ждет внутри. »

Я открыл еще один визит и вошел, и на работу смотрел человек с сострадательным видом, Ли Чон Мён, отец пожилых людей.

"Вы здесь?"

"Да."

«Да, и что ты делаешь? »

"В некотором роде."

Даже работа стажера уже началась.

Новые врачи, которые впервые плакали, тоже адаптировались.

В частности, способность аборигенов выполнять свою работу уже примечательна и привлекает внимание.

Но режиссер Ли Чон Мён нахмурился, услышав ответ об идеалах.

"В некотором роде. Ты все еще не в своем уме. Это не так уж плохо. Ты должен быть хорошим. Это не просто хорошо, это лучше, чем кто-либо другой. »

«Да, да. »

Аномалия посмотрела за кресло, где сидел ее отец, и улыбнулась.

За спиной моего отца висел огромный холст, закрывающий всю стену, и весь Сеул, включая Чхундамдон, был раскинут, как на картинке. Я режиссер, поэтому я с нетерпением жду возможности насладиться этим.

«Я рассказал тебе об операции, так что присмотрись и поздоровайся сам. »

"Да."

Ли Чон Мён представил краткий доклад.

«И хотя прошло еще немного времени, я получил отчет о вашей работе. В первый раз было не так уж и плохо. Однако Ким Джин Хён не лучше этого ребенка. Ким Джин Хён, я не знаю, почему он приехал в больницу Тэджон. »

Ксенотрансплантат вытаскивает язык.

«Знаешь, Ким Джин Хён, кто он и кого он никогда не должен терять. »

"Да."

«Я много раз говорил, но мне не нужно второе место в семье. Особенно, если здесь замешана такая плохая кровь, как ты. Вы не захотите проигрывать проигравшему сопернику в течение 10 лет, если у вас есть гордость. Будь хорошим."

Прежде всего, он улыбнулся.

"Да."

«Иди и работай. »

Когда аборигены ушли, Ли Чон Мён сделал доклад. Был репортаж о Ким Джин Хёне.

«Это определенно здорово. RI84 и TC80 — его работы. Это тоже, когда ты студент. »

Я был вторым за 10 000 лет в течение 10 лет, но я не был плохим человеком.

Нет, на самом деле аборигены были лучше всех остальных. Но соперник был слишком плох.

Было достаточно информации о том, что Хейнс, который ничуть не отставал и не превосходил большую группу, также нацелился на этого молодого стажера.

Моцарт и Сальер? '

Сальер, композитор 1700-х годов, был гением своего времени, но не перешагнул стену Моцарта.

Не потому, что Сальер не смог этого сделать, а потому, что Моцарт был слишком хорош.

Однако ксенотрансплантат покачал головой.

«Ну да, такое случается, когда ты студент. Потому что смотреть на реального пациента – совсем другое. '

При изучении это часто раскрывает два аспекта. Даже гения называют гением.

Но есть ли еще большая вероятность того, что эти замечательные студенты окажутся в больнице?

Это не.

Потому что кабинетная учеба и практика – это совершенно разные законы, а медицина – это как мертвое знание, особенно если у тебя нет опыта.

«В этом смысле идеал лучше. '

Он родился в слабой семье, но талант его сына был необычайным.

Он просто оставил учебу и пошел учиться во всех отношениях.

В отличие от просто блестящих идиотов, которые учились, было очевидно, что они также будут блестящими в практике приема пациентов.

«Аномалия, он должен проявить исключительные способности. Если вы хотите заткнуть рот другим членам семьи, вы должны! '

Существует много противников создания большего числа людей в качестве преемников больницы из-за слабой родословной.

Чтобы добиться обратного, ему пришлось проявить все свои способности.

«Черт возьми, тебе не о чем беспокоиться, если ты единственный. Зачем совершать самоубийство? '

Сам Ли Чон Мён не хотел создавать больницу для преемников людей, родившихся со слабыми кровными линиями.

Но замены поражению не было.

«Я никогда не добьюсь того, чтобы кто-либо из членов семьи попал в больницу. Если вы смените их на посту кого-то другого, управление больницей возьмет на себя. Итак, вы должны добиться идеала. '

Гетеромиопия собирается уйти на пенсию. Но он не собирался высвобождать власть.

После того, как он стал преемником своего сына, он подумывал о том, чтобы контролировать больницу в Маху.

«Аномалия, если ты хочешь компенсировать то, что он сделал с родословной проститутки, ты должен показать все свои способности. Ким Джин Хён. '

Мне не нужно второе место. Я должен был быть лучшим, чтобы избавиться от семейного шума.

Подумав, Ли Чон Мён облокотился на диван.

— Но ты справишься. Я говорю, что проигрываю Джин Хёну каждый раз... но когда я был студентом, я был номером один за партой, и моя работа в больнице была совсем другой. '

Он не думал, что каким бы умным ни был Ким Джин Хён в студенческие годы, он продолжит оставаться гением в больнице.

Потому что учиться за столом и видеть пациента лично – это разные вещи.

На самом деле, студенты, занявшие первые места, часто попадают в больницу и ломаются.

* * *

Единственная причина, по которой интерны усердно работают в университетских больницах, — это стать специалистами в том, что они хотят.

Стажеры ворчали, отдыхая в гостиной стажера.

«Ха, когда же мы станем интернами, ординаторами и станем специалистами? »

«Да, я даже не могу получить профессиональный сертификат. Для работы врачом в Республике Корея необходимы профессиональные полномочия. Есть много стран, которым не нужен профессиональный сертификат. »

Это похоже на то, что вам нужен четырехлетний университетский диплом, чтобы получить преуспевающую работу.

«Эй, но со специалистом ничего не поделаешь. »

«Итак, мне нужно приносить те плоды, которые я хочу. »

«У меня нет стажера, но через год, когда я стану резидентом, мне придется пойти в школу и пройти некоторое обучение……. »

Попасть в желаемую учебную программу и пройти стажировку тоже было соревнованием.

Разве Джинхён не покинул Корейскую больницу общего профиля, чтобы пойти в дерматологию?

Тем временем выпускник средней школы Ёнмунджин лежал на кровати стажера и спрашивал Джинхёна.

Двое из них, которые раньше были рядом, намеренно использовали одну и ту же комнату.

— Джинхён, что ты собираешься со мной делать? »

"Дерматология."

Джинхён ответил коротко.

"Что ты делаешь? »

«Посмотрите на книгу. »

«Книги?»

«Мне просто нужно учиться.....»

Желтая Луна Джин выглядела усталой в своей постели.

«Почему ты ни капельки не изменился со школы? Со средней школы я всегда был первым в классе и даже руководителем корейской медицины. В любом случае это монстр.

Желтая Луна Джин наполняет ее язык.

«Но конечная точка для такого блестящего ребенка, как ты, — это дерматология. Что-то очень плохо».

«Что такого плохого? Так они все живут. »

«Ну, ты не единственный. Ректор университета, в котором я учился, тоже сделал пластическую операцию. »

В Соединенных Штатах выдающиеся в сексуальном отношении врачи выбирают множество жизненно важных направлений, таких как торакальная хирургия и хирургия, в то время как Южная Корея склонна выбирать множество фруктов, таких как пластическая хирургия, дерматология и офтальмология.

Но являются ли корейские студенты-медики более аморальными, чем американские?

Ни за что. Американские врачи выявляют и подметают, сколько денег.

Все дело в деньгах.

Такие страны, как Соединенные Штаты, зарабатывают больше денег, чем другие учебные программы, где врачи занимаются жизнью, но Южная Корея — паршивое место для лечения.

У меня не было выбора.

К хирургии и кардиоторакальным операциям зачастую плохо относятся страховщики, предоставляющие денежную компенсацию за медицинские действия, и даже страховщики, которые платят меньше стоимости материалов для лечения.

«Моя конечная точка — не дерматология. »

"Ну и что?"

ответил Джинхён.

----------

Врач-ординатор – интерн

«Хозяин».

"... что? »

Желтая Луна Джин выглядела нелепо.

Он шутит.

Джинхён с улыбкой встал.

Ну, я шучу, но Ван был серьезен.

Разве не мечта каждого человека — разбогатеть и получить арендную плату после покупки здания?

"Куда ты идешь?"

"Сторожить."

"Ты опоздал? Ты все еще работаешь? »

«У меня плохой пациент. Есть о чем позаботиться. »

«Ах… Да, молодец. »

Прибыв в палату на лифте, Джинхён встретил странного человека.

Он был величайшим профессором, который когда-либо лечил его отца.

«О, Джинхён. Как вы? Это было долго. »

«Да, профессор. »

У профессора Мэй Вон было красивое лицо, и Джинхён неловко кивнул.

Профессора Хапила вовремя заметили в Большом Госпитале.

«Я не ненавижу профессора Чоя, но это бремя. '

Глядя в дружелюбные глаза, я всегда вспоминал ястреба, который стремился к пище.

«Что происходит в этот час? »

«Ах... пациент нездоров. Я обеспокоен».

Сказал профессор Максвон с потемневшим лицом.

Рентабельность, главный резидент, смело открывает рот.

«Профессор, прекратите входить и отдохните. Я позабочусь об остальном. »

«Пациенту нехорошо, как можно отдыхать? »

На ум пришел пациент.

— Из-за пациента Ким Чимина. '

В последнее время он был самым худшим пациентом в отделении.

«Лечение рака желудка завершилось успешно, без каких-либо проблем. Я не знаю, почему это так плохо. Я пытался сотрудничать с другими учителями, но внятного ответа не получил. »

Состояние Кима Чимина плавно ухудшилось во время выздоровления после успешного лечения рака желудка.

«Это не осложнение, с которым профессор Максвелл плохо обращался. Должна быть другая причина. '

Джинхён задумался.

Профессор Максвон рассказал резиденту Profitability Sung.

"Что вы думаете? »

«Ну… Я думаю, нам следует лучше следить за этим, чтобы увидеть, не станет ли оно еще хуже. »

Это было настолько естественно, что профессор Максвон вздохнул, высказав мнение, которое не имело никакой ценности в качестве информации.

«Что ты думаешь о Джинхёне? »

В обмен на рак желудка профессор Максвон, широко известное имя, попросил стажера поделиться своими мыслями, и профессор Сун был поражен.

Но Джинхёну сразу нечего было сказать.

"Я подумаю об этом. »

Профессор Максвон улыбнулся.

"Да, пожалуйста. Давайте подумаем об этом вместе. »

«Преподавание, профессор. Этот ребенок - стажер. »

Профессор Ли Сон сказал, что хотел совершить ошибку.

Профессор Максвон ответил холодно.

«Какая разница, профессор ли вы, ординатор или интерн, когда вы пытаетесь лечить пациента?

……! »

«Обязанности и ответственность по званию, конечно, важны, но бесполезное чувство власти не помогает. »

"... Да. »

Рентабельность не согласилась, но кивнула.

Стажеры — это всего лишь низший класс медицинского сообщества.

А что же могут сделать мнения только что окончивших медицинские факультеты?

«Однако у Джин Хёна Армии есть талант в медицине в будущем, поэтому хорошо позаботьтесь об вышеупомянутом старшем. »

«……! »

Инь и Ким Джин Хён удивленно уставились на максимум.

«Когда я?! '

Профессор Чхве исчез в лифте, не обращая внимания на невысказанные крики Ким Джин Хена.

«Тогда я буду в преподавательской, так что, если пациенту станет хуже, немедленно позвоните мне. »

После исчезновения профессора Чоя профессор Сон посмотрел на него странными глазами.

Я не знаю точно, что означает свет глаз, но, по крайней мере, это не благоприятный глаз.

Думаю, я купил ненависть без всякой причины.

«Хочешь заняться медициной позже? »

«……. »

— Тогда хорошая работа. »

Я даже не хочу, чтобы ты говорил эту чушь! Ран дошел до кончика шеи.

Но пока крутю ротацию по гинекологии, ваше отделение меня не интересует! Было неразумно заявлять, что Джинхён просто молчал.

«После циркуляции внутренних лекарств в этом месяце нас больше никогда не должно быть здесь. '

Затем медсестра рассказала Джинхёну.

«Ким Джин Хен, налей немного мочи пациенту Кима. »

Гораздо более приличное отношение, чем раньше.

Благодаря выдающемуся качеству работы прогресс был отмечен как медсестрами, так и пациентами.

«Тебе не обязательно в туалет, не так ли? »

«Да, становится все хуже. »

Человеческий организм постоянно вырабатывает мочу и выбрасывает ее в мочевой пузырь.

Однако отсутствие мочи означало, что он был не в порядке.

Я взял свои вещи и пошел в лазарет, а старик, которому на вид было лет 70, сгорбившись, лег.

Он был пациентом Кима Чимина.

«О, стажер здесь? »

Ким, дочь опекуна пациента, была избита. Я делал это уже много раз, так что у меня есть лицо.

«Да, я поставлю трубку для мочи. »

«С какой стати моему отцу становится хуже? »

- сказала моя дочь тревожным голосом. И в его голосе была легкая обида.

Разве это не то, что ты делаешь неправильно?

Хотя нынешнее состояние вряд ли было связано с лечением рака желудка, было вполне естественно возмущаться этим после лечения.

На самом деле это очень мягкий ответ.

Почему, черт возьми, не становится лучше? Возможно, это продлится не более нескольких дней, но я не знаю почему. '

Не было такого понятия, как урод.

«Я собираюсь поставить трубку для сбора мочи. »

Джинхён вставил резиновую трубку в уретру. Это было спокойное и нежное движение, как при просмотре мануального видео.

Но я вставил трубку, и произошло нечто неожиданное. Как кровь, из мочи вытекла красная моча.

«Эм, почему там кровь? Вы ранены?"

Моя дочь была удивлена ​​и спросила.

Джинхён нахмурился.

«Это не кровь. Что это такое?'

Однажды он грубо не выложил струйку мочи, чтобы истечь кровью. И, прежде всего, она отличалась от обычной крови.

Джинхён открыл рот, чтобы объяснить этот факт.

«Это не кровь……. »

В это время открылась дверь палаты и вошла доходность резидента.

«Вы вставили в него хороший мочеприемник? »

Моя дочь спросила Ын Сона.

«Сэр, это нормально? »

Рентабельность нахмурилась, увидев красную мочу на линии мочи.

"Что это такое? Это кровь? Как ты сюда засунул трубку для мочи? »

Раздраженный тихим голосом, он любезно улыбнулся и сказал.

«Это потому, что в мочевыводящих путях есть рана. Не волнуйтесь, через некоторое время оно прекратится само. »

"О, это хорошо. »

«С вашим пациентом скоро все будет в порядке, так что не волнуйтесь слишком сильно. »

"Да спасибо. »

А рентабельность и прогресс вышли из лазарета.

Инь Сон нахмурился и отреагировал на Джинхена.

«Эй, а что ты будешь делать, если у плохого пациента пойдет кровь? Не будь таким суровым. Будь осторожен. »

Он не осознал ситуацию должным образом, а свалил ее на вину Джинхена.

Джинхён спокойно ответил.

«Это не кровь. »

"Что? А что, если это не кровь? »

«Это отличается от крови. Скорее похоже, что в моче что-то еще замешано. Нам нужно найти причину. »

Затем Джинхён глубоко задумался.

«Это никогда не кровь. Что-то не так. Больные и красная моча не поправляются просто так. Я думаю, красная моча может быть подсказкой. '

Было отражено чувство, основанное на длительном клиническом опыте.

Не может быть, чтобы красная моча вышла просто так. Мне нужно было найти причину.

Но прибыльность так не думала.

Скорее всего, стажер Набуран не признавал своих ошибок и считал их отвратительными.

«Вы думаете, что вы выпускница факультета корейской медицины? Я говорю о своей сестре, но учеба за партой совершенно отличается от реальной практики, чувак. Будьте осторожны, не повторите эту ошибку в будущем! Если я сделаю это снова, у меня не будет шансов! »

Потом рентабельность исчезла.

Медсестра поблизости утешила Джинхёна.

— Неважно, стажер. Профит Сон, у тебя плохой характер. »

Джинхён покачал головой.

Ну, если тебе хорошо, то это враньё, но не надо реагировать на раздражение узкого парня.

«Вы не возражаете, если я воспользуюсь компьютером? »

«Да, используйте его здесь. »

Медсестра любезно избегала компьютера.

Когда я пришел в палату в первый день, когда подумал о садоводстве, это было изменение отношения, как верхняя стена.

«Пациент Кима Чимина……. '

Джинхён, сидевший перед компьютером, получил доступ к больничному компьютеру и открыл карту пациентов Ким Чимина.

«После лечения рака желудка стойкое ухудшение функции почек и печени. Если сейчас станет хуже, обратитесь в реанимацию и пройдите лечение». Но что насчет красной мочи? '

Когда книга разворачивалась, голова Джинхёна была покрыта красной мочой.

Как и во всех областях, неопытные медицинские знания — это мертвые знания.

Как бы усердно вы ни учились в школьных учебниках, совсем другое дело — увидеть настоящего пациента.

Однако в прошлой жизни у Джинхёна был богатый и глубокий клинический опыт.

Клинический опыт заложил основу медицинских знаний, которые отчаянно требовались в корейской медицине.

Это не просто медицинские знания, их достаточно, чтобы окончить старшую медицинскую школу в Корее.

Эти глубокие знания в сочетании с клиническим опытом привели к жизни и дыханию.

Таким образом, в своей предыдущей жизни он был выдающимся хирургом, и к своим обширным знаниям он обладал гораздо лучшими навыками, чем в предыдущей жизни.

— Ну, дерматологией я все равно потом займусь, но это бесполезные знания. '

Он выбрал в голове возможные диагнозы из библиотеки.

* * *

— Гемолитическая анемия, только не это. Это маловероятно. Сепсис, даже не это. Это не верно.'

Двигаясь дальше, он наконец нашел потенциального виновника.

«Мышечный расплав (ломки мышц тела по разным причинам)!» Да, это объяснит текущее состояние пациента. Также описана красная моча. '

Это очень редкое, но иногда госпитализируемое заболевание.

Но взятие петуха в руки было тяжелым заболеванием, которое нельзя было диагностировать без подозрений.

Джинхён поделился своими мыслями Ли Сону, который работал в палате.

"Сэр."

"Да почему? »

Голос рентабельности был резким, то ли из-за усталости, то ли нет.

Я переночевал вчера вечером, и сейчас время уже за 23:00. Я устал.

«Как вы думаете, существует ли вероятность мышечного распада? »

"Хм? Мышечный распад? »

Рентабельность нахмурилась.

Какая ерунда. Это лицо.

«Вы корейский вождь? Какое это имеет отношение к пациенту.....»

Профит Сон, который говорил, заткнулся.

Тогда симптомы были верными. Это как в книге.

Но Рентабельность покачал головой.

«Хотя похоже. Существует множество заболеваний со схожими симптомами и, прежде всего, они слишком внезапны. Причин для такого заболевания нет. »

— Но тебе все равно нужно это проверить, верно? »

«Хорошо, не обязательно делать бесполезный тест, чтобы усложнить задачу пациенту. »

«Один анализ крови……. »

В то время рентабельность была в ярости.

«Эй, стажер! Не обязательно, но ты хочешь продолжать меня беспокоить? Идите в школу и хвастайтесь своей учебой! »

«……. »

Джинхён вздохнул, у которого не было другого выбора, кроме как отступить.

«Я расстроен, потому что у меня низкий ранг. Может, нам просто вернуться к тебе домой и немного поспать? '

Я устал. Я даже не вернулся, когда подумал об этом.

Более того, врач, лечащий пациента Ким Чимина, не был Джинхёном, но он нес ответственность за все ухудшение состояния пациента из-за рентабельности.

«Ха, если ты этого не видишь, ты не можешь притворяться, что не знаешь, что на твоих глазах становится все хуже. '

Однако стажер Джин Хён не был уполномочен помогать.

Несколько капель крови могли бы диагностировать это.

Более того, если мышечный расплав правильный, диагноз может быть отложен, что приведет к летальному исходу.

Что мы делаем?

Он решил, о чем думает.

----------

Интерн

Короче говоря, он отправился в лазарет со шприцем и бочкой.

Моя дочь с обеспокоенным лицом держала пациента за руку.

«А, преподаватель-стажер? Что происходит?"

«Я здесь, чтобы сдать анализ крови. »

«Анализ крови? Я уже говорил тебе... Ты заказал это в Профит Сонг? »

"Это не правда. »

"Затем...? »

«Это мое мнение. »

«Мнение стажера? »

«Да, есть болезнь, которая сейчас вызывает у вас сильное подозрение, и вам нужен анализ крови, чтобы ее подтвердить. Если вы согласны на тест, мы продолжим его. »

– подозрительным голосом спросил опекун.

«О чем ты думаешь, стажер? »

"Да."

На самом деле, Джинхён думал, что опекун, скорее всего, не согласится с обследованием.

Кто будет уважать идею только что получившего докторскую степень стажера? Вы будете не доверять себе.

Но воспитатель ответил неожиданно.

«Если Ким Джин Хён так говорит, нам следует его осмотреть. Сдайте анализ крови здесь».

Джинхён был немного удивлён.

«Могу ли я продолжить? »

"Да."

Смотритель рассмеялся.

"Сэр. Пациенты и лица, осуществляющие уход, знают об этом все. Действительно ли этот преподаватель врач, думающий обо мне и пациенте, или нет… Я все это чувствую. »

«……. »

«Ким Джин Хён был добр к нам последние несколько дней. Больше ничего не знаю, но могу сказать, что вы врач для пациента. Это то, что предлагает Ким Джин Хён. Ну, и это всего лишь простой анализ крови. »

Я почувствовал необъяснимую эмоцию. Но я избегал эмоций, наполняющих мою грудь.

«… и я рассмотрю это. »

Вскоре после того, как была взята кровь, он направился прямо в комнату для осмотра.

"Кто ты?"

Дежурный прокурор, который все еще работал допоздна, выглядел подозрительно.

«Я здесь, чтобы попросить сделать анализ крови. »

— Почему ты сам не спустился на Автотрек? Какой тест я могу вернуть тебе? »

«Мышечные ферменты. »

«Да, пожалуйста, подойди сюда. »

"Как много времени это займет? »

"Вы спешите? »

«Да, пожалуйста, сделайте это как можно скорее. »

«Если превратить это в чрезвычайную ситуацию, это займет около 30 минут. Момент."

Под острым углом следователь влил кровь и пошел обратно.

Джинхён сел в кресло, закрыл глаза и стал ждать результатов теста.

Сколько минут прошло?

Рентабельность во время работы в палате нахмурилась.

«Да, что это? »

В медицинском осмотре Кима отсутствовал какой-либо предмет.

«Что это, мышечный фермент? Я никогда не прописывал ничего подобного. »

Доктор, о котором он не знает?

Что это такое? Похоже, испытание еще продолжается.

"Что это? »

— спросил он медсестру. Но медсестра даже не знала.

«Ага, да. Что это? »

В этот момент в голову пришла одна мысль.

«Это Ким Джин Хён? '

Ким Джин Хён говорил о мышечной катастрофе всего час назад.

Сукин ты сын! Давайте посмотрим. Давайте посмотрим! Умереть!! '

Он в спешке позвонил Джинхёну.

"Эй где вы? »

Это лаборатория.

Виновником был Ким Джин Хён.

"Что ты делаешь?!! Стажер Набурин переворачивает контрольную по вашему предмету? Я лечащий врач? Если не хочешь умирать, прыгай прямо сейчас! »

Рентабельность взлетела как молния.

Вскоре после звонка появился Джинхён.

Инь Сон снова крикнул.

"Ты идиот! Кто хочет делать то, что вы хотите? Вы врач или профессор? Вы думаете, это шутка – видеть пациента? Ты негодяй!! Ваша оценка персонала находится на самом низком уровне!! »

В это время зазвонил телефон рентабельности.

Ему позвонили грубо.

"Да Здравствуйте! »

Да, это лаборатория. Вы только что попросили меня осмотреть пациента Ким, верно?

«О, я отменю это. Стажер сделал то, что хотел. »

Ты отменяешь? Действительно?

«Да, пожалуйста, отмените. »

Потом сотрудники офиса инспектора сообщили, что в этот момент Рентабельность попыталась положить трубку.

Ваш экзамен показал, что вы превысили лимит в 50 000, и вы отменяете его?

«Да, отменить… Нет, что теперь?! Более 50 000? »

Инь Сун был удивлен.

Это меньше 50. 50 000?

«Разве это не тот тест? Невозможно, чтобы показатели мышц достигали 50 000...»

Мы провели надлежащую проверку. И не просто 50 000, а более 50 000. Показания слишком высоки, чтобы их можно было измерить в пределах контролера.

«……. »

Рентабельность ничего не сказала об этой менее реалистичной цифре.

«Мышечных ферментов более 50 000?»

В мире было только одно заболевание, при котором количество мышечных ферментов увеличилось до более чем 50 000.

Мышцы плавятся.

Ким Джин Хён был прав.

— Не смеши. '

Я не мог в это поверить, хотя и видел это собственными глазами.

Стажер только что диагностировал мышечный срыв? У тебя есть только одна подсказка о гремучих хвостах?

«Сэр, мне нужно, чтобы вы позаботились о Черче. »

Инь Сон удивленно кивнул словам Джинхена.

«Ух, ух. Да."

Он поспешно выписал рецепт.

Затем телефон снова зазвонил.

Он был штатным профессором.

«Да, профессор. »

Вы видели результаты теста?

"О да. »

Профессор, казалось, думал о пациенте, не выходя на работу, хотя было уже за полночь.

Я сейчас иду в отделение.

Вскоре появился профессор Перл в своей мантии.

"Отличный. Как вы относитесь к лизису мышц? »

«Ах... это...»

О рентабельности нечего было сказать.

Потому что он этого не понял.

Я почесал голову. Мне вдруг в голову пришла плохая идея. Это мяч. Вы можете перехватить его.

«Пациент догадался, глядя на красную мочу. »

Это было так, как если бы он сделал вывод.

"Действительно?"

Профессор Вонг посмотрел в глаза Рентабельности. Глубокая прибыльность, которая, казалось, пробивала черную завесу, вспыхнула в одно мгновение.

«Э... да. »

«Экспертиза проверяет не ваше удостоверение личности, а идентификационный номер Джин Хён-гуна. »

«……! »

Лицо Рентабельности Касла покраснело.

Профессор Максвон уже все знает. Вы пытаетесь ложно перехватить мяч на глазах у всех, кого знаете.

Профессор Чой наполнил свой язык жалкими словами.

Этому жителю ничего не понравилось.

Он громко лгал перед начальством, не сделал ничего хорошего и был полон авторитета.

«Не просто говори это, будь вежливым. Хм?"

«… Да, мне очень жаль. »

Рентабельность склонила голову со стыдливым лицом.

Профессор Джин-хен оглянулся.

«Большое спасибо, Джинхён. Благодаря вам пациент будет жить. Как, черт возьми, ты узнал? »

— Нет, мне просто... повезло. »

Как всегда, мне нечего было сказать.

Профессор вышел за рамки восхищения и посмотрел на Джинхена глазами восхищения, и Джинхён вспотел.

Я собираюсь заняться дерматологией. Почему вам кажется, что вы продолжаете совать ногу в болото?

«Но почему мышца расплавилась? »

Рентабельность быстро отреагировала, чтобы восполнить доверие.

«Разве вы не были бы здесь после лечения рака желудка? »

Профессор Максвон снова выглядел жалким.

«Почему мышцы тают после эндоскопического лечения рака желудка, которое не затрагивает мышцы? Ты не можешь этого сделать, не так ли? Какого черта ты делаешь, не учишься? Подумайте и ответьте, а если не знаете, изучите. Не работайте с властью! »

«……! »

Макс. круг казался небольшим прибыльным деревом, которое проявляло необычное неприязненное поведение.

«Удачи в дальнейшем. Я не стажер, я ординатор. Вам не стыдно встретиться со стажёром? Вы врач, который смотрит на пациента, а не на конечность. Будьте добры в будущем! »

Хороший Коран продолжался, и прибыльность стала мыслью, и его голова была поднята.

«Сэм Тонг».

Джинхён попытался засмеяться, но был терпелив.

— Джинхён, что ты думаешь? »

«Это точная причина... Я не знаю... но возможно, недавно были добавлены статины. »

«Ах...! »

Профессор Максвон хлопнул в ладоши.

«Да, статины встречаются редко, но они могут вызвать разрушение мышц. Возможностей должно быть много. Это потрясающе».

Профессор Чхве продолжал хвалить Джинхёна за освобождение лабиринта, как бы он об этом ни думал.

Конечно, Джинхёну было так же неловко от этого комплимента, как и от его положения на заднем сиденье.

В любом случае, благодаря Джинхёну, лечение началось не слишком поздно.

Небольшое опоздание, возможно, имело бы большое значение, но, к счастью, было еще не слишком поздно.

После адекватного лечения состояние Кима начало улучшаться.

«Большое спасибо, Ким Джин Хён. »

После того, как ее состояние улучшилось, она поблагодарила Джинхена.

«Ты спас моего отца. »

Джинхён пожал ему руку.

«Нет, не против. Я рад, что чувствую себя лучше».

«Позже, когда ты закончишь обучение и станешь специалистом, я хочу тебя увидеть. »

Джин Хён рассмеялся над этими словами. Он будет заниматься дерматологией, так что этого не произойдет.

Что ж, если вы пришли на лечение кожи, пожалуйста.

«Это естественно думать о пациенте как о докторе, так что не волнуйтесь слишком сильно. »

Джинхён сказал это, но страж, похоже, так не думал.

Я не хотел благодарить Джинхёна, поэтому разместил благодарственное письмо на главной странице больницы на резонаторе для клиентов.

Спасибо, господин Ким Джин Хён.

В благодарственном письме, которое начиналось с этого заголовка, подробно описывалось дружеское отношение Джинхена, который принял на себя наказание, провел обследование и спас ему жизнь.

Джинхён прочитал письмо и обрадовался.

Если вы разместите это на домашней странице больницы, это прочитают все, а не только отдельные люди.

'Эй, что это? Я не хочу, чтобы меня заметили.

Джинхён пытался попросить меня поспешно удалить пост.

Но это на один шаг слишком поздно.

Это была молния, от которой аутрич-команда больницы, которая раньше ничего не делала, моргнула и двинулась, как молния.

Я сделал благодарственное письмо своим лучшим постом и повесил его у ворот больницы.

Благодаря вам благодарственное письмо было размещено на баннере главной страницы больницы Тэджон.

Увидев это, Джинхён выглядел в отчаянии.

Пришло время оказаться в центре внимания и увидеть всех пациентов системы, от главы больницы до доллара США.

"Нет. »

Меньше чем через месяц после прихода в компанию с вами случился несчастный случай (?).

И с тех пор.

Неудивительно, что имя Джин Хён Ким начало понемногу распространяться в больнице номер один в стране.

Это было имя, которым вскоре назовут монстра-стажера.

* * *

С другой стороны, верхний этаж большой больницы, кабинет президента.

Директор Ли Чон Гюн также увидел сообщение на домашней странице больницы.

Он бормочет со смешным выражением лица.

«... Джин Хен Ким? Как стажер это сделал? »

Бывший хирург, он видел, как трудно Ким Джин Хёну поставить диагноз.

«Как бы хорошо ты ни учился, будучи студентом, твой стажер не сможет этого понять. '

Не могу поверить, что ты обнаружил болезнь, которую трудно вычислить.

Это стоило того.

Если только вы не всегда соперник, одержимый идеалами, я хотел бы спеть вам комплимент.

— спросил Ли Чон Гюн у секретаря Мин.

«Следующий график работы Ким Джин Хена…? »

«Следующий график — операция. »

Бицепс нахмурился.

Операция.

Это был плод, который должны были занять идеальные люди. В следующем месяце более миллиона человек пошли на операцию.

С Ким Джин Хёном.

----------

Хван Мунджин, просматривая сайт больницы на ноутбуке в комнате интернов, не скрывал своего восхищения

Желтая Луна Джин восхищался домашней страницей больницы с ноутбуком в палате интерна.

«Это потрясающе, Джинхён. Корейский вождь тоже другой. »

"Какая разница..... "

Джинхён с суровым лицом потянулся на кровать.

Я не могу поверить, что ты попал в такую ​​аварию с самого начала.

Он поклялся остаться безоговорочно.

Конечно, я не знаю, сработает ли это таким образом.

«Так ты со мной? »

"Какого черта ты несешь? »

«Я слышал подобные слухи. »

«……. »

Джинхён нахмурился. Я почти знал, чьи это слухи. Я уверен, что он штатный профессор.

— Нет, почему ты всегда такой суровый и ходишь вот так? '

Я не смог заткнуть рот мрачного профессора пробкой, и Джинхён вздохнул.

В это время я услышал стук.

"Кто ты?"

Когда Желтая Луна открыла дверь, появилось белое красивое лицо.

Это была комедия.

Увидев лицо Хе-ми, Желтая Луна пожелтела и запнулась.

— Ч-что происходит? »

«Ким Джин Хён внутри? »

Двое из них, которые не были близки друг к другу, вели себя уважительно.

«Ах, внутри……. »

Джинхён поднялся на двухъярусной кровати.

"Почему? Что случилось? »

Комедия улыбнулась и сказала:

— Джинхён, ты ушел? »

Выходной относится к рабочему дню человека, который может отдыхать, не будучи на вызове.

«Да, кстати? »

«Разве ты не хочешь пойти куда-нибудь и съесть что-нибудь вкусненькое? Я слышал, что неподалеку в Нонхёндоне есть хорошая макаронная мастерская. »

«Ты не пьешь? »

«Хорошо пить. Хе-хе.

Джинхён встал, улыбаясь. Я чувствовал себя расстроенным, но мне было лучше.

«Да, поехали. Сейчас?"

— Да, давай уйдем отсюда. »

Она уже была готова выйти. Небесное платье украшает ее, как лепесток.

Желтая Луна Джин задумался.

«Я, я открыт. »

"Хм?"

— Можно я тоже пойду? »

— Да, пойдем с тобой. »

Джинхён ответил, не раздумывая.

В ответ Хе Ми грустно посмотрела на лицо, но Джин Хён не увидела.

Они слегка переоделись и покинули общежитие стажера.

«О, как хорошо отсутствовать долгое время. Верно?"

"Я понимаю."

Это был бездушный ответ на трудный вопрос.

Желтая Луна Джин продолжал говорить с напряжением, а Хе Ми только смотрела на Джинхёна.

И Джин Хён, как всегда, не заметил взгляда Хе Ми.

Поэтому они пошли по коридору больницы, чтобы отправиться в близлежащий Нонхёндон.

Только тогда это была рутина, которая казалась такой другой. Вы умеренно поедите, быстро выпьете, а затем поспите.

Но Джин-хён ничего не знал. Я не знаю, с кем скоро встречусь.

Как многие драматические события произошли без предупреждения, так и встреча того дня.

Идя по коридору, он случайно смотрит на лифт.

Совпадение, так совпадение.

Но в тот момент, когда я увидел женщину в лифте, мир Джинхена остановился.

«……! »

Его тело было жестким. Моя голова была белой, а руки дрожали.

«... Джинхён? »

Внезапно дверь лифта начала закрываться, когда комета позвала его.

Джинхён, который полностью проснулся, бросился к лифту.

Это не моя голова. Тело рефлекторно двигалось.

"Ждать!! »

Однако из-за разницы в скорости дверь лифта закрылась, и он поехал вверх.

В тот момент, когда Хе Ми и Мун открыли глаза на внезапное действие, Джинхён стал злым.

«Где лестница?! »

"Привет? »

Джинхён прыгнул вверх по лестнице.

«Джи, Джинхён!! »

Я услышал панический крик, но не услышал его.

Он как сумасшедший карабкается вверх по лестнице, чтобы догнать лифт.

'Почему ты здесь? '

Разрывной вопрос потряс мою голову.

Я не увидел в этом ничего плохого.

Это определенно была она.

Она была женой в своей прошлой жизни, Ли Ён Хи это ясно выразила!

«Почему ты один на один? '

Ты увидишь ее здесь? Я не мог в это поверить. Я уверен, что это не имеет никакого отношения к Великому Госпиталю.

Но когда он бессознательно вскочил, он на мгновение остановился.

«Что ты делаешь, Ким Джин Хён? '

Главный госпиталь находится на 35 этаже.

Площадь каждого этажа также очень широка. Ты знаешь, на каком этаже она будет?

— А когда мы встретимся? Что ты будешь делать, когда увидишь его? '

Она не знает его, не помня о своей предыдущей жизни.

А если вспомнить понос? что ты собираешься с этим делать?

В прошлой жизни мне было одиноко, но ты собираешься встретиться со мной и взять меня за руку?

«Джинхён!! »

В это время я услышал голос, зовущий его снизу.

Внезапно появилось жестокое чувство утраты. Я не знаю, каким дураком он был.

— Джинхён, что, черт возьми, происходит?! »

Комедия преследовала его с обеспокоенным личиком. Белое лицо было полно усталого дыхания.

Джинхён с горечью качает головой.

"Ничего. Извините, что напугал вас. »

Это действительно ничего.

Достаточно глупо.

Он думал, что так лежит.

* * *

После простой еды и выпивки Комедия вернулась домой.

После самоубийства ее брата, профессора Ли, она получила отдельную комнату в главном офисе комплекса Самсунг Донг.

Я положил сумку и раздевался сильной рукой.

Изысканно одетая одежда ниспадает и обнажает белую наготу.

Пристрели его!

Комедия приняла душ с разбитым выражением лица.

Прошло много времени с тех пор, как пузырь на ее коже смылся, но она стояла на месте и потеряла рассудок. Резкая струя воды ударила ей в кожу.

Я подумал о лице Джинхёна, который только что расстался.

Когда я встретила его и рассталась, мои пути пересеклись с потерей счастья, которое всегда было с ним.

— Признайся, если хочешь? '

Я вспомнил слова моего нового друга Ким Су Ён.

«Признаться Джинхёну? Но..... '

У нее было одинокое лицо.

Да, мне нравился Джинхён. Она сама не знала почему, но любила его.

Мне понравилось его прямое лицо, его тон и его невысказанное глубокое внимание.

Нет, ему просто нравилось уезжать по такой причине. Это уже старая пара.

«Если ты сознаешься, то даже ваши отношения станут неловкими. '

Она была удовлетворена своими нынешними отношениями.

Конечно, я хочу прикасаться к нему, хочу обнимать его и хочу быть с ним все время.

Нет, если честно, я хочу его полностью монополизировать десятки раз в день.

Насколько хорошо было бы держать его на руках вечно?

Но... если после признания отношения еще дальше отойдут...? Что нам делать тогда?

Даже единственный душевнобольной член семьи, Ли Пэ Су, покончивший жизнь самоубийством, теперь не имеет никакого отношения к ее поддержке.

Если я буду держаться от него подальше, она потеряет сознание и не заговорит.

«Потому что хорошо скрывать свое сердце. '

Даже когда ее мать покончила жизнь самоубийством из-за отца и матери, и когда отец подверг ее насилию со стороны ее молодого тела, она всегда скрывала свое сердце.

Не было противника, способного раскрыть свое сердце, и он вернулся с кнутом.

Поэтому лучшее, что она могла сделать на свете, — это спрятать свое сердце и посмеяться.

«Конечно, мы не можем сохранять эти отношения вечно. Я знаю это.'

Наверняка Джинхён тоже полюбит кого-нибудь и женится на нём. Тогда ты не сможешь быть таким дружелюбным, как сейчас.

— Но... но... до тех пор. '

Она грустно улыбнулась.

Подумав, что он влюблен в другую женщину, его сердце внезапно разбилось.

Нервный, грустный, злой.

Но у меня не было выбора.

Потому что у меня есть дела поважнее. '

Подумав об этом, она выключила воду в душе.

Спина у нее белая, с частыми потоками воды.

Но ее красивый спинной хобот был полон шрамов, как и задумал Повелитель Зверей.

"Люблю тебя."

Она бормочет неприкасаемым голосом.

* * *

После этого цикл лечения внутренних болезней завершился без каких-либо проблем.

Заметив, что Джинхён уходит, профессор Мэвон сказала с сожалением.

«Молодцы за месяц. »

"О, нет. »

«Мне нужно купить тебе выпить. »

На самом деле, Джинхён избегал просить меня продолжать пить в течение нескольких дней.

Почему-то мне казалось, что меня поймают с алкоголем.

«Все в порядке, спасибо. »

«Да, увидимся позже. Я хорошо хожу в другие отделы. Ну, я умею ничего не говорить. »

Таким образом, Джинхён покинул медицинскую школу в поту. Конечно, я никогда не хотел возвращаться.

«Но что это? Это за горой».

Джинхён нахмурился, глядя на очередной циклический график работы. На этот раз это была операция, а не лекарство.

Хвостовая больница хирургии.

Здесь он работал в своей предыдущей жизни.

«Будьте осторожны, будьте осторожны. '

Пошли поздороваться с другими интернами, а хирурга с костлявым лицом ударили.

«Вы проходите стажировку в этом месяце? »

"Да."

«Да, я много работаю. Ну, я не хочу быть слишком большим стажером. Что хорошего вы собираетесь сделать теперь, когда вы все равно новые врачи? Только один!"

Резидент крикнул тихим голосом.

«Не попадайте просто в аварию. Больше всего я ненавижу несчастные случаи. »

"Да!"

«А кто такой Ким Джин Хён? »

"Да, это я. »

На лице Джинхена появилось подозрительное выражение.

«Вы говорите, что так хорошо справляетесь со своей работой? Сделайте все возможное в нашей хирургии. »

«……! »

Это было поощрение, смешанное с похвалой. Понятно, что моя медицинская деятельность распространилась и сюда.

«Да, я буду усердно работать. »

И ординатор вызвал другого стажера.

«Кто идеал? »

"Да, это я."

Мужчина, стоящий рядом со мной, поднял руку.

В этом месяце он собирался работать в хирургии, как и в этом месяце.

«Будь добра и к тебе. »

Вот и все.

Хо Нам был на шаг позже Джин Хёна Кима, и комплиментов не было.

Я сказал ему, что хорошо справляюсь со своей работой, но дело было больше в Ким Джин Хёне, чем в слухах.

Инмин улыбнулся и ответил.

«Да, я буду усердно работать. »

Всего в хирургическом графике в этом месяце семь интернов.

Они вышли из хирургического кабинета и разошлись по своим местам работы.

Пока Джин-хен шел к лифту, кто-то позвонил ему.

«Джинхён».

"Хм?"

Он был идеалистом.

На губах у него была мрачная улыбка.

«Давайте сделаем все возможное в этом месяце. »

"Да."

Джинхён ответил, не задумываясь.

* * *

«Будьте тихи в этом месяце. Нельзя взорвать аварию, как в прошлый раз. '

К счастью, местом назначения была палата, а не хирургический кабинет.

Вам повезло, что вы смогли продемонстрировать свои навыки работы с фургоном, нравится вам это или нет, когда вы работаете в операционной.

Но Джинхён не знал.

Я знаю, что это бесполезно.

Через два дня после начала работ возник раскол.

В это время он как рассвет готовился к дезинфекции больного в палате.

"Привет."

"Вы сейчас здесь? »

В тройную смену медсестры утренней смены приступали к работе рано.

Меня не волновал Джин, потому что он не имел ко мне никакого отношения, и я лишь молча заботился о своей работе.

— Э, ты сменил стажера? »

«Вчера вы превратились в богатого ротатора. »

«О, уже 1 апреля. »

Медсестры хирургического отделения были гораздо более дружелюбны к больнице, чем палаты внутренних болезней.

К нему подошла медсестра и сказала:

«Здравствуйте, стажер. Я никогда раньше тебя не видел».

Странно привыкшая к дружелюбным голосам, Джин повернула голову.

И... в тот момент, когда я увидел ее лицо, время остановилось.

----------

Перспективный хирург?

Стены из минерального вещества, другие медсестры, работавшие по соседству, и часы, которые текли во втором углу, — все исчезло, и на сетчатке Джинхён осталась одна она.

В это остановленное время элегантная красавица мягко улыбнулась ему.

«Пожалуйста, позаботьтесь об этом в течение месяца. »

«Ах……. »

Джинхён застонал.

Она выглядела подозрительно.

«В чем дело, сэр? Какие-то проблемы?"

"О, нет. »

Джинхён быстро покачал головой.

Мне понравилось, неловко.

'Что это..? Это вздор. '

Он сглотнул слюну.

'О, нет. Я просто что-то напоминаю. Она ни за что не сможет здесь оказаться. '

— спросил я дрожащим голосом.

— Простите... но ваше имя...? »

Она кивнула и ответила.

«Ли Ён Хи. »

«……! »

"Что с тобой не так? »

"О, нет. »

Голова Джинхёна была опущена.

Ли Ён Хи.

Так звали его жену в прошлой жизни.

Как ты мог увидеть ее снова?

Это была неожиданная встреча.

«……? »

В ответ на странную реакцию Джинхёна Ли Ён Хи снова рассмеялась над ее кусковым лицом.

* * *

«Это Ён Хи. »

"Да?"

На работу ей позвонила старшая медсестра.

Когда Ли Ён Хи приблизилась, старшая медсестра прошептала ей на ухо:

«Я... стажер... ты мне интересен? »

"Ни за что. Я никогда не видел его до сегодняшнего дня. »

"О, нет. Выражение твоих глаз не является чем-то необычным. Это все равно, что увидеть жену, которую уже разлучили. И должны ли мужчины и женщины со временем испытывать чувства? На первый взгляд вы можете влюбиться. »

«Чего ты хочешь от меня на первый взгляд? Это вздор. »

Ён Хи с улыбкой качает головой.

На самом деле она была очень популярна, потому что даже в больнице ее считали красавицей.

Число врачей, которые ей противостояли, было не один и не два.

«Ха, голоден. В любом случае, я спросил в отделении внутренних болезней, в порядке ли он. Хороший, хороший, хороший в работе, добрый к пациентам. Постарайся. '

"Что нет. »

Затем мимо прошла другая медсестра и пообщалась.

«Давайте не будем об этом, давайте работать! »

"О, да! »

И они сосредоточились на работе.

С другой стороны, Джинхён не мог сосредоточиться на работе.

Что это за утренняя драма? '

Не могу поверить, что встретил свою бывшую жену в больнице. Что она тоже медсестра?

«В прошлой жизни я определенно был обычным членом компании. Как вы стали медсестрой? »

Конечно, я могла бы стать медсестрой.

Даже если гонконгские бабочки сделают крылья, в Лондоне могут пролететь ураганы, но нет закона, запрещающего иметь ту же работу, что и раньше, в жизни с таким количеством переменных.

Сколько всего на самом деле изменилось вокруг него?

Ильджин Ким Чул-у обратилась в полицию, а Хуанмунджин стала врачом, и у нее не было причин не обращаться к медсестре.

Но проблема была в том, что даже если бы вы были медсестрой, вы работали бы здесь, в Большом госпитале! В хирургическом отделении тоже!

Даже если мне было все равно, я продолжал слепнуть.

Мне пришлось. Я рассталась после неудачного брака.

'Хорошо. Это просто связь из моей прошлой жизни, а теперь я человек, которому все равно. Неважно. '

Я думал об этом.

Но я продолжал напоминать себе о вещах, которые были раньше.

Это единственный способ, не так ли? Хотя я многое пробовал. '

«Но я любил ее. '

Слова, которые она оставила, когда развелась.

Последние слезы, которые она пролила о нем, потрясли ее сердце.

Если бы вы были так добры, у вас не было бы таких горьких сожалений.

Она была такой же, как и раньше, за исключением чуть более спортивной внешности.

Элегантный внешний вид, спокойный настрой и нежный тон. Это ничем не отличалось от того, когда я вышла за него замуж.

Но так?

Джин-хен рассмеялся.

Так ты хочешь выйти?

Она все равно сама не знает.

Тем более, что в прошлой жизни отношения не были счастливыми, так что вы можете просто так прожить жизни друг друга.

Фокус. Фокус. '

Он повернулся к ней спиной, насколько мог, и сосредоточился на своей работе.

Однако палата была узкой и вынуждена была продолжать смотреть на нее, нравится ей это или нет, и каждый раз, когда она встречала его, она добродушно улыбалась, не зная его скорости.

«То же самое и с хорошей улыбкой. '

Даже в прошлой жизни она жила с дружелюбной улыбкой.

Всякий раз, когда мне раньше приходила такая мысль, у меня не было другого выбора, кроме как смотреть на нее.

Это был момент, когда мне было так некомфортно.

Ли Ён Хи громко кричит, роняя с полки тяжелые предметы.

«Ах..?! »

Его руки соскользнули, когда он стоял на цыпочках и вытаскивал коробку.

В тот момент, когда тяжелая коробка буквально упала ей на лицо!

Открой это!

Вместо этого кто-то взял коробку.

Нолан Ли Ён Хи поворачивает голову.

Это был Ким Джин Хён.

«Ах… спасибо. »

Потом она задумалась. Как ты мне помог?

Ким Джин Хён качает головой.

«Нет, будь осторожен. »

Ничего особенного, но с этого момента Ли Ён Хи обратила внимание на глаза Джина.

Старшая медсестра улыбнулась и сказала Ли Ён Хи:

— Слушай, я думаю, тебе это нравится. »

"Нет."

«Ах, знакомство. Нет, это не что? Вот так это выглядит. В любом случае, это выглядит хорошо, но делайте это хорошо! »

"О, нет. »

Ли Ён Хи покачала головой.

Затем ее белые яйца слегка покраснели.

* * *

И время прошло спокойно.

Прежде всего, он продемонстрировал отличные ассистирующие навыки в хирургической области.

«Ты, должно быть, первый кореец! Это потрясающе».

Благородный внешний вид, выдающиеся навыки, хорошее отношение к начальству и дружелюбное поведение.

Мне нечего было терять.

Ненормальные люди были признаны хирургами за столь короткое время.

С другой стороны, Джинхён, командующий корейской армией, провел день без присутствия.

Без крупных происшествий, с незаметным, в меру приличным впечатлением на окружающих, Ран — рутина, соответствующая его девизу.

Однако с плоской рутиной была одна проблема.

Это…….

«Сэр, там есть фрукты, так что берите их. »

Это была Ён Хи.

"Все нормально."

«Не делай этого. Есть немного. Ты даже не пообедал. »

"Я занят……. »

«Тогда выпейте немного фруктового сока. »

Она добродушно улыбнулась и сказала:

Джинхён вздохнул.

Я, конечно, знаю, что это не дружба с особыми чувствами, а повседневная дружба для каждого.

Но она была никем другим, поэтому было странно, что она была моей бывшей женой.

«Я продолжаю думать о старых временах. '

— Милая, пойдем завтракать. Если у вас нет времени, съешьте немного фруктов. '

В прошлой жизни она также рекомендовала много фруктов.

В горьких воспоминаниях Джинхён поспешно избежал своей позиции.

«Нет, мне нужно быстро продезинфицировать пациента в палате 72……. »

Увидев, как он убегает, Ли Ён Хи смеется над его головой.

"Зачем ты делаешь это? »

Он быстро шел и думал:

'Я нахожусь в беде. Мне нужно закончить хирургический кровообращение. '

После месяца обращения, если я специализировался на дерматологии, я больше не смогу видеть ее в этой огромной больнице один на один.

— В любом случае, сейчас это не имеет ко мне никакого отношения. Лучше жить своей жизнью. '

Он бормочет.

Но все пошло не так легко, как ему хотелось.

Однажды я работал в отделении. Внезапно послышался громкий голос.

«Быстрее, сука! Мы выглядим смешно?!! »

"Это не так. Учительница врача сейчас находится в операционной……. »

«Это операционная, это «Навал», и как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Я жду с утра!! »

"Мне очень жаль. »

Опекун рассердился на него, и Ли Ён Хи склонила голову и признала себя виновной.

Что происходит? '

Джинхён нахмурился.

«Я хочу, чтобы вы продезинфицировали его быстро! Он весь мокрый, но когда же вы это сделаете, ублюдки!! Могу ли я заставить ее так ждать? »

«Син, прости. Но поскольку доктор в операционной... я сейчас выйду. Пожалуйста, подождите еще немного. »

Это не ее вина и не ее вина, что врач, который собирался проводить дезинфекцию, не вышел из операционной.

"Я не знаю! Ты сказал, что тебе не обязательно. Что, если ты позволишь этому идти вот так? Заботиться о ней!! »

Смотритель закричал от волнения, и Ли Ён Хи была ошеломлена.

«Син, прости. Если мы сможем это сделать, я сделаю это прямо сейчас... Я не могу дезинфицировать, если я не хирург, потому что у меня сложная рана... Извините. »

Как только страж снова попытался прозвучать, между ними кто-то застрял.

«Я продезинфицирую его. »

Это был Ким Джин Хён.

– заметил Ли Ён Хи.

«Это не просто послеоперационная рана, это сильно перекрывающаяся инфекция и серома, которую невозможно продезинфицировать. Преподаватель-ординатор посоветовал мне не трогать никого, кроме себя, потому что у меня сняли все швы и были видны внутренние органы. »

Инфекция и серозные формы... Стажер ничего об этом не знал.

Но Джинхён покачал головой.

"Это нормально. Пожалуйста, подготовьте марлю и железный перевязочный набор, дезинфицирующее средство. »

«Ха, но.....»

— В любом случае, не слишком ли прошло время после операции резидента? Если в реальном мире все мокрое, не стоит ждать до тех пор. »

«Если дезинфекция пойдет не так, учитель врача очень разозлится……. »

"Все нормально. Пожалуйста, подготовьтесь. »

Это был спокойный, ненадежный голос.

Ли Ён Хи с растерянным лицом приготовила предмет, о котором просил Джинхён.

«Я готов здесь. Но если ты делаешь это из-за меня, ничего страшного... если что-то пойдет не так.....»

Это был тревожный голос.

Я беспокоился, что Джинхена накажут за неправильную дезинфекцию сложных ран.

"Все нормально."

После короткого ответа Джинхён отправился в лазарет с товаром. Ён Хи тоже последовала за ним.

Когда пациент приближается к кровати, запах гниения отодвигается.

«Я продезинфицирую его. »

— Да, но разве ты не стажер? У меня тяжелая рана. Можете ли вы продезинфицировать стажера? »

Смотритель посмотрел на Хена с любопытством.

«Да, не волнуйтесь. Я буду с тобой.

Затем он осторожно снимает марлю, обнажая рану.

«Рана очень серьезная. '

Запах разбитого мяса бьет в нос.

Подкожная клетчатка сильно воспалена, красная, смазанная кровью.

Кроме того, на поле боя из раны протек свищ, а желудок был вскрыт высокой книгой и позади раны были видны внутренности.

Я осторожно снял всю грязную марлю.

— Тебе лучше продезинфицировать его как следует. '

Она казалась продезинфицированной, потому что об этом заботился сам лечащий врач, но это не была идеальная дезинфекция.

«Лучше перевязать эту рану другим способом. '

Сначала он тщательно протирает рану красным дезинфицирующим средством.

Больной нахмурился от боли.

"Фу……. »

Джинхён попросил меня успокоить пациента.

«Да, немного больно. Мы закончим через минуту, так что, пожалуйста, наберитесь терпения. »

И глядя на рану, в его глазах появилась ткань, которая почернела на глазах.

«Ткани полностью мертвы. Если мы оставим это в покое, это будет проблемой. Что мы делаем? '

Может быть, и удобно притвориться, что этого не происходит, но есть большая вероятность, что возникнут проблемы с залечиванием тяжелых ран.

— Я не трогал тебя. Что, если появится еще один странный слух? '

Стажер, удаляющий некротические ткани. Было странно кого-то видеть.

Но он решил задуматься.

— В любом случае, никто этого не видит. Никаких слухов не будет. '

----------

Перспективный хирург?

— спросил Джинхён Ён Хи.

«Я думаю, что ткань здесь затемнена, так что тебе лучше от нее избавиться. Блейд, пожалуйста. »

Лезвие. Это означает маленький нож.

"О, да! »

Вскоре после того, как Ён Хи принес лезвие, Джинхён кратко объяснил его пациенту и лицу, осуществляющему уход.

«Эта черная и некротическая ткань мешает выздоровлению. Я немножко разберусь, потому что очень вероятно, что ты не сможешь усидеть на месте. Это не повредит. »

Затем удаляют отмершие ткани, но в этом нет ничего необычного.

Ён Хи была удивлена ​​таким поддразниванием.

'Что, что это такое? Как ты мог это сделать?'

Это гораздо более опытный прием, чем хирург.

Менее чем за несколько минут Джинхён удалил черные ткани, пропитав марлю дезинфицирующим средством и заполнив раны.

"Я задолбался. »

- сказал пациент благодарным голосом.

"Спасибо, сэр. Ты гораздо лучше дезинфицируешь, чем раньше. Это так круто сейчас. »

Смотритель тоже сказал сбоку.

"Да. Неужели нельзя просто продезинфицировать его в будущем? Вы намного умнее и лучше проводите дезинфекцию, чем ваш врач. »

У Джинхена было суровое лицо.

«Нет, ты гораздо лучший учитель, чем такой стажер, как я, так что соблюдай чистоту. »

«Нет... Я думаю, тебе уже лучше. Я думаю, будет лучше, если ты его продезинфицируешь. »

«Да, лечащий врач недоброжелателен и быстро не проводит дезинфекцию! Я бы предпочел получить это от стажера. »

Он попросил меня сменить лечащего врача, и Джин в спешке вышел из палаты.

«Попечитель не должен говорить со своим врачом о чем-то бесполезном. '

Мне нужно разобраться с чем-то другим, и Ёнхи звонит ему.

«Я, Ким Джин Хён. »

"Да?"

"Спасибо."

Она опустила голову.

«Если бы не ты, у меня были бы большие неприятности. Большое вам спасибо за вашу помощь. »

«Нет, речь идет о совместном приеме пациентов, и тебя это не должно волновать. »

Джинхён покачал головой.

Но Ли Ён Хи заметила, что ей хочется выразить свою благодарность.

"Нет, спасибо. Я бы хотел подать тебе еду, но ты будешь в порядке позже? »

«……! »

Он смотрит на нее изумленными глазами. Она широко улыбается и смотрит на него.

«О чем ты думаешь? Поедим вместе?»

Конечно, врачи и медсестры обычно не питаются отдельно за пределами больницы.

Но ты ужинаешь с ней?

Один?

«Все в порядке. Неважно……. »

В тот момент она, казалось, была напугана.

«Ты не хочешь поесть со мной? »

«……! »

«Я хочу подать тебе еду, потому что до сих пор я тебе очень помог… Это будет сложно? »

Глаза Джин Хёна были потрясены плохим голосом.

'Вот дерьмо. '

Если жена из прошлой жизни так сказала, нет возможности сказать «нет».

"Хорошо. Позже... так что поедим позже. »

"Да хорошо. Я позвоню тебе в следующий раз. »

Ён Хи оборачивается и улыбается.

Джинхён вздохнул.

Почему ты вдруг ешь? Тебе просто нужно есть. '

* * *

Но в тот вечер кто-то позвонил Джинхёну.

Ким Джин Хён стажер? Можете ли вы прийти в хирургическое бюро прямо сейчас?

"О, да. Я пойду сейчас.

Джин-хен повесил трубку и хлопнул головой.

Хирургический ординатор. Что происходит? '

Что-то звучало не очень хорошо.

С плохим предчувствием Джинхён направился в кабинет хирурга.

Совет был местом, где врачи могли отдохнуть от работы, и только для врачей.

Компьютеры, документы, хирургическая одежда и пищевой мусор были повсюду.

«Это Ким Джин Хён».

"Вы здесь?"

Хирург-ординатор, позвонивший Джинхёну, без всякого эгоизма щелкнул мышкой.

«Подождите минутку. »

Он незаметно хмурится жалобным голосом.

В этом нет ничего особенного. '

Медведи никогда не делали ничего, что мешало бы посадкам, даже когда задумывались об этом.

Примерно на 10 минут эгоизм хирурга повернул кресло в сторону, и Джин оказался рядом с ним. Затем я подвернула ноги и посмотрела на Джинхёна.

«Эй, что я тебе сказал, когда впервые увидел твоих стажеров? »

Это был незабываемый вопрос.

Эгоизм раздражал.

«Когда я впервые встретил вас, ребята, мне больше ничего не хотелось, поэтому я сказал вам не попадать в аварию, не так ли?

«……! »

Несчастный случай? Это не то, что произошло.

— Ч-о чем ты говоришь? »

"Что случилось? Кому захочется по собственному желанию прикоснуться к сложной инфекционной ране? Думаешь, эти раны - бабочки-стажеры? »

Кажется, он говорил о том, что произошло сегодня утром.

Но особой проблемы не было.

Скорее, пациенты и лица, осуществляющие уход, были очень довольны идеальной дезинфекцией ран.

«Знаешь, как мне было тяжело тебя продезинфицировать просто так? Я рассказал опекуну и пациенту, что делать, если они не смогут продезинфицировать меня лучше, чем интерна. Как вы думаете, что он знает о дезинфекции менее чем за два месяца? »

Это голос гордости.

В конце концов, Джинхён оценил ситуацию.

«Жалуйтесь, вы раздражаете. '

Опекун Джинхёна пожаловался жильцу на чистую дезинфекцию.

Что, если я не смогу продезинфицировать его лучше, чем преподаватель-стажер?

Потому что это делает упаковку слишком свободной. Не касаясь мертвых тканей. '

Джинхён засунул язык в рот.

Вы меня раздражаете, жалуясь, что неправильно меня дезинфицировали?

«Я слышал, ты избавлялся от омертвевших тканей ножом? Вы думаете, что ваш пациент — марутан? И что тогда делать, если что-то пойдет не так? »

Это был абсурдный кашель — поступать правильно и слушать.

В это время дверь медицинской клиники открылась, и вошла распутная ординаторка.

Это был Чхве Хо, руководитель эгоистичной части.

"Что ты делаешь?"

«Ах, шеф. Стажер допустил ошибку. »

"Неправильный? Это доктор Ким. Господин Ким очень хорошо справляется со своей работой. Что ты сделал не так? »

Эгоист рассказал о том, как Джинхён дезинфицировал композитную рану.

Шеф Чхве Су коснулся своего подбородка.

«Ах, эта рана. Я тоже это видел.

«Да, я тебя отругаю. »

"Ты хорошо справился?"

"Да?"

«Эгоистичный и невежественный», — ответил он. Что вы сказали?

"Отличная работа. Очень хороший. Я думал, что ты эгоистичен, но так ли поступал доктор Ким Джин Хён? »

Затем Чхве Су снова посмотрел на Джинхёна.

«Доктор. Ким, очень хорошая работа. Как ты прочистил эту сложную рану? Я даже не мечтал стать стажером. Ты выглядишь лучше, чем я. »

Глаза вождя были полны восхищения.

Эгоизм взвыл.

«Ха, но... разрезая ткань ножом...»

Я разозлился, потому что Чхве Су Су нахмурился.

«Эй, чувак! Нам следует отрезать мертвую ткань и оставить ее? Что ты будешь делать, если заразишься? »

«……! »

Лицо эгоизма стало грязью.

— Не так уж и плохо, что тебя до сих пор не продезинфицировали, Птица Икс! Не сделаешь, поймаешь меня один раз, а он даже не знает своей вины и говорит ерунду. Если стажер режет ткань вместо вас, вам должно быть стыдно. Ты даже не знаешь, как тебе это удавалось до сих пор, не так ли? Хм? И ты хирург?! »

Это было так же тяжело, как хирург, делающий операцию.

Эгоизм немеет после употребления меда и склоняет голову.

«Син, прости. »

«К завтрашнему дню еще раз изучите комбинированный метод дезинфекции ран! Если не учишься как следует, решайся! »

«Да, да! »

Шеф Чхве Су глубоко вздохнул и снова посмотрел на Хёна.

И сказал он более мягким голосом, чем раньше.

«Однако сложно дезинфицировать составные раны... Дезинфекция, проведенная доктором Кимом, была идеальной. Отличный. Он старший кореец? »

"О, нет.

"Так..... "

Шеф Чхве Су сделал паузу. В тот момент, когда Джинхён выглядит подозрительно.

«Ким, почему бы тебе не пойти в операционную? »

"Да?"

«Нет, я чувствую, что я слишком хорош, чтобы оставаться в палате один. Приходите скорее в операционную. »

У Джинхена было суровое лицо.

«Я... операционная... я...»

"Почему?"

Джинхён задумался.

Я ненавижу операционную, но что мне делать?

«Мне жаль, что я не вписался в операционную…»

Шеф Чхве Су разразился прохладным смехом.

«Ха-ха, какое место занимает операционная с самого начала? Мне тоже тяжело в операционной. Но это все хороший опыт. Заходи. И я думаю, ты справишься. »

Джин-хён любил жевать дерьмо.

Ты хочешь, чтобы я был в операционной? '

Это было сложно.

* * *

Кабинет директора с видом на Сеул.

Директор Ли Чон Гюн получил отчет от секретаря Мин.

"Мистер. Ли, похоже, легко адаптировался к операции. Вышеуказанные рейтинги человеческих ресурсов очень хорошие, а способность выполнять несколько задач отличная. »

«Да, слава богу. »

Хирургия была тем плодом, который аборигенам нужно было освоить.

Поскольку Ли Бён Су умер и не осталось детей, которые могли бы унаследовать больницу, в больнице пришлось раскрыть подавляющее мнение о семье, чтобы успокоить недовольство других.

«Тск, зачем ему покончить жизнь самоубийством? Тебя не должно волновать, жив ли он».

Меня раздражает то, что я хочу позаботиться о работе идеальных людей, но ничего не могу с этим поделать.

Чтобы сдержать братьев и сестер, стремившихся завладеть больницей Хошитам Даедал, преемнику-идеалисту пришлось проявить все свои способности.

«А как насчет стажера Ким Джин Хена? »

«В отличие от своего времени в медицине, я не вижу ничего особенного. Однако некоторое время назад рабочее место сменили из палаты на операционную. »

"Да?"

"Да."

Гетеромиопатия подергал подбородком рукой.

«Ким Джин Хён даже в хирургии не будет хорош, не так ли?»

«В чью операцию поместят Ким Джин Хёна? »

«Думаю, меня, вероятно, направят в хирургию профессора Стил Мин Сона. »

В конце дня Ли Чон Мён улыбнулся.

«Это несчастье для доктора Ким Джин Хена. Я впервые попал в операционную, и меня поместили в сложную и трудолюбивую операцию, как профессора Стила. »

Профессор Стил Минстел является экспертом в области трансплантации печени и был первым в стране ( ).

Будь то больница, возглавляемая корейцами, больница Гуанхе, христианская больница или где-либо еще, он был лучшим профессором по трансплантации печени.

Однако это был экзомедуллярный костный мозг, который хорошо подходил для этого набора навыков и, как известно, вызывал страх при операции.

Я не терпел малейшей ошибки и не был одним или двумя ассистентами хирурга, которых выгнали со слезами.

«На этот раз Ким Джин Хён тоже прольет несколько слез. Поскольку я родился без прикуса скальпеля, я не могу выдержать операцию Steel Min Steel. '

Каким бы талантливым ты ни летал, стажер есть стажер.

Когда вы впервые попадаете на хирургическое поле, вы вынуждены совершить ошибку.

Это не разница в таланте, это разница в опыте.

----------

Перспективный хирург?

«Надо посмотреть, сколько времени понадобится, чтобы нас выгнали. '

Ли Чон Мён подумал спокойно.

* * *

Тем временем два человека тихо беседовали в конференц-зале, расположенном глубоко в подвале больницы Тэджон.

— вежливо сказал один Ин-Янг.

«Прежде всего, мы делаем то, что вы нам сказали. »

"Да хорошо. »

Другая фигура с ужасающим телом кивает.

«Извините… почему вы это делаете? »

Патронат не ответил на этот вопрос.

Задав вопросы, Ин Ён опустил голову.

«Извини, я спросил тебя о чем-то бесполезном. »

«Нет, но, пожалуйста, предложите Ким Джин Хёну получить специальность хирургии. »

"Да."

«Я не забуду работу начальника планирования. »

В это время Сон Бён Су, главный специалист по вежливой речи и ключевой игрок в пределах пяти пальцев от Великой больницы, опустил голову.

«Да, я сделаю все возможное. »

Итак, события происходили посреди Ким Джин Хена в разгар больницы.

Я, конечно, понятия не имею, что мне нужна только дерматология.

* * *

«Джин-хен, ты собираешься сейчас войти в операционную? В операционной намного тяжелее, чем в палате. »

Ли Ёнмин улыбнулся и был поражен.

"Да."

«В любом случае приятно работать с вами в операционной. Давай сделаем это."

Джинхён кивнул.

«Да, давай сделаем это. »

Аномальные люди, казалось, умело адаптировались к хирургической сфере.

Преподаватели-хирурги уже признали его хорошим интерном, притворяющимся во всем хорошим.

«По общему признанию, это бабочка… Это операционная…»

Джинхён огляделся вокруг.

Невидимое пространство, исключающее все эмоции, и знакомый запах минералов режет нос.

Я был ошеломлен, когда вспоминал старые воспоминания как воспоминания.

Еще... ощущение дома из палаты.

Его сознание было нечистым, но тело инстинктивно помнило воспоминания о прошлой жизни. Дрожащие груди плоти доказывали это.

Джинхён вздохнул.

Трудно продолжать напоминать мне о моей прошлой жизни. Поэтому он ненавидел операционную

'Все в порядке. Все предыдущие вещи. Просто потерпи там месяц. '

После хирургического кровообращения в этом месяце, если вы занимаетесь дерматологией, вы никогда не попадете в операционную. Все, что вам нужно сделать, это сдать его в этом месяце.

Тогда корысть ординатора дошла до начальника при массовой дезинфекции ран.

«Ты здесь, Джин Хён Ким? »

"Да."

«Ты хорошо взял на себя управление, не так ли? В операционной нельзя быть слишком молодым, как и местные аборигены. »

Голос, который призывает вас поступать хорошо.

Я боялся, что мой первый визит в операционную окажется ошибкой.

«На какую операцию я могу пойти сегодня? »

«Сегодня вы пойдете со мной на пересадку печени профессору Стилу. »

В конце дня Джинхён был удивлён.

Сегодня он впервые услышал, как идет в кабинет профессора Стила.

— Об операции профессора Стила? »

«Да, это задание. Вы слышали слухи и знаете это, верно? Профессор Стил не называет тебя стажером, поэтому ты должен вести себя хорошо, когда поступишь».

Джинхён сопротивлялся, но у него не было выбора.

Хирургия в университетских больницах имела основополагающее значение для прохождения стажера, который был главным врачом, ординатором, который был первым ассистентом, и терминальным ассистентом.

Не была исключением и операция профессора Стил Мин Стил, которая была лучшей в области трансплантации печени, поэтому одному стажеру приходилось идти в неизлечимую помощь и следовать за ней, если его назначали.

«Убедитесь, что вы не заставите операционную чувствовать себя плохо. »

Я несколько раз беспокоился об эгоизме.

Все нервничали, когда трансплантат печени попал в операционную.

«О, сегодня нам придется приступить к операции. »

«Вы, должно быть, очень рассержены сегодня, профессор. »

«Я умираю от голода с вечера накануне операции профессора Стила. Это слишком унизительно во время операции. »

Медсестры волновались, готовясь к операции.

Эгоизм жителей также не был хорошим выражением напряженности.

Он был ординатором, который в течение этого месяца общался с профессором Стилом и ни разу не услышал хороших историй во время операции.

Не знаю, насколько я унижен, но я получу Нейродже.

«То же самое, что и раньше. '

Джин Хён улыбнулся этому взгляду. Это знакомое напряжение.

Раньше я.

— Кстати, первый ассистент хирурга — профессор Стил Мин Стил… Это связь. '

Даже в своей предыдущей жизни он во многих отношениях был глубоко связан с профессором Стилом.

— С твоим здоровьем сейчас все в порядке? У него было больное сердце. '

Затем прибыл пациент, и Джин эгоистично приготовился к операции.

Помогите анестезиологу, продезинфицируйте, закройте волдырь…….

После такой подготовки медсестра нервным голосом позвонила профессору Стилу Мин Стилу.

«Профессор, операция готова. »

Ах, да.

После короткого ответа вскоре в операционную вошел мужчина средних лет с острыми глазами.

Он был большим коренастым человеком с упрямо сомкнутыми губами, лучшим специалистом в стране по трансплантации печени и профессором стали.

* * *

«У вас все готово? »

«Да, профессор! »

Местный эгоизм напрягся и ответил.

Профессор Стил посмотрел на Хена, стоявшего рядом с ним.

«Вы стажер? Вам никогда раньше не делали пересадку печени, не так ли? »

"Да."

«Небольшая ошибка при выполнении операции недопустима. Так что будь хорошим».

Это был холодный голос, как будто я собирался сесть себе на грудь.

— тихо ответил Джинхён.

"Да, я понимаю. »

И операция началась.

* * *

Операция протекала на слизистых оболочках, где дыхание не прослушивалось.

"скальпель."

Если вы немного опоздаете, вы выйдете из себя. Медсестра дала мне скальпель, как молния.

"Бобби."

Я начал резать себе живот электрическим ножом, который мог одновременно резать и коагулировать.

Подпрыгивая!

Брюшная стенка вскрывается с запахом гари.

"Подожди. »

Житель эгоизма, первый помощник, закрепил брюшную стенку железной скобой.

Однако в то время профессор Стил спокойно смотрел на эгоизм.

"Привет."

«……! »

«Неужели ты не можешь объяснить это прямо? Вы ничего не видите. »

«Син, прости! »

Эгоист проглотил иглу и отрегулировал угол.

Я еще даже не приступил к операции, но атмосфера была острее, чем плита.

Вскоре желудок был полностью вскрыт и началась полномасштабная операция.

«Стажер, армия, послушайте. Армия, присмотритесь. »

«Армия», имеющая форму трахеи, тянет брюшную стенку или органы, чтобы получить хирургическое зрение.

Основная задача интерна, терминального ассистента, заключалась в том, чтобы хирург и первый ассистент могли сосредоточиться на операции.

"Да, я понимаю. »

Когда Джинхён поднял руку, медсестры, в том числе из эгоизма, сглотнули его слюну.

Теперь это было важно.

Если интерн с самого начала не видит хорошего обзора, операционная превращается в ад.

Челюсть.

К счастью, у Джинхёна был удивительно точный угол зрения.

На ум пришли глаза из острой стали.

На этом сюрприз не закончился.

Всякий раз, когда хирургический фокус менялся, Джин соответствующим образом корректировал свое видение.

Как будто камера автоматически следовала за ним.

В какой-то момент Стил Мин Стил перестала обжигаться и посмотрела на Джинхёна.

— Стажер, разве ты не говорил, что сегодня у тебя впервые? »

«Да, впервые. »

«Но как ты можешь быть таким хорошим? Намного лучше любого хирурга. Просто продолжайте делать это. »

Все в операционной, включая эгоистов, были удивлены комплиментами.

Вы восхваляете профессора фторида стали? Этого не может быть.

'Боже мой. Не могу поверить, что профессор Стил делает мне комплименты. Кстати, о стажерах. Вы впервые были в операционной? '

За хирургической маской местный эгоизм выглядит ненадежным.

Он неоднократно противостоял ассистенту профессора Стила, но его комплименты росли, как гора оскорблений. Многих даже избили и исключили.

В то время профессор Стил смотрел на эгоизм. Это был момент изумления.

«Ты... хочешь умереть? »

«……! »

«Ты не концентрируешься? »

Эгоизм кусает губы. Холодный пот покрылся.

«Да, мне очень жаль. »

«Держись прямо. »

Эгоизм концентрируется на потоотделении.

Однако не слушать проклятия профессора Стила обычно было несложно.

Поскольку он был лучшим исполнителем в стране, его рукопожатие было слишком хорошим, чтобы успевать за ним, а если он вообще не мог попасть в такт, то сразу же выходил из себя.

"Привет! Не делайте этого прямо!! »

«Син, прости. »

«На что вы рассчитываете? Завязать! Быстро!!"

Атмосфера в операционном поле быстро ухудшилась.

Болезненный половой акт в операционной был неуместен, а все приветствия сводились к эгоизму, поскольку реальность не ошиблась.

«А что, если ты не лучше стажера? Сделай это правильно!! »

«Син, прости. »

Я не мог не чувствовать себя бледным и потным.

«Но разве не за это тебя выгоняют из операционной?»

Джинхён волновался.

Или же эгоизм допустил ошибку при операции на окне.

Я так нервничал, что не смог поймать судно.

"Привет! Что ты делаешь?! Если ты собираешься продолжать это делать, уходи! »

Эгоизм предпринял еще одну попытку дрожащей рукой.

Но происходит ли это из-за крайнего напряжения? Я снова потерпел неудачу.

Профессор Стил закричал.

"Привет! Ты выходи!! »

Когда он разозлился, профессор Стил схватил его за грудь.

Это был симптом стенокардии.

Тем временем медсестры закрыли глаза.

Жителей часто выгоняли, поэтому я поступал с ними как обычно.

— Давай, позвони другому учителю. Если ты быстро не поменяешь руки, у меня будут проблемы. '

Кому ты звонишь? Похоже, все остальные в операционной.

'Я не знаю. Поторопитесь и найдите пустого учителя. '

Потом произошла внезапная ситуация.

Кан Мин Чжоль, схватившийся за грудь и дышащий, вскрикнул.

"Привет! Я бы предпочел быть стажером. Стажер, ты сделаешь это! »

«……!! »

Все выглядели удивленными. Джинхён тоже был удивлён.

"Мне? »

«Да, кроме тебя есть еще стажер?! Делай это быстро!»

Джинхён сглотнул слюну. Это не работа стажера. Что мы делаем?

Кан Мин Чхоль снова был в состоянии алкогольного опьянения.

«Что ты не делаешь быстро?! »

Джинхён неизбежно изменил свою позицию из-за эгоизма.

Стоя в положении первой помощи, хирургическое поле зрения было видно, и из тонкой артерии лилась удушающая кровь.

«Захватите кровеносные сосуды. »

Джинхён задумался.

Должен ли я это делать?

Через некоторое время глаза Стил Мин-Стил поднялись вверх, а Джинхён закрыл глаза.

Я не знал, что произойдет, если я останусь подольше.

'Ха, я не знаю. Убейте характер. Ты никогда раньше не менялся. '

Его рука, в которую протянула медсестра хирургическая нить, двигалась, как танец.

Галстук одной рукой, как будто смотришь книжное видео.

Нить привязала артерию к кончику изощренным движением руки, и она перестала кровоточить, как ложь.

----------

Перспективный хирург?

«……!! »

Изгнанный эгоизм поднимает ее глаза. Медсестры по соседству тоже были встревожены.

Что за чертовщина?

- горько сказал Кан Мин Чхоль.

«Да, следуй за мной вот так. »

"Да?"

«Следуй за мной туда. »

«……! »

У Джинхена был суровый взгляд.

Я стажер, и вы хотите, чтобы я выступил в защиту Первой помощи?

«Я… стажер. »

"Так? Ты лучше, чем этот идиот. »

«……. »

«Не разговаривай, иди прямо за мной! »

Кан Мин Чхоль приступил к операции на грудной клетке без единой щеки, а Чжинхён заплакала и встала, чтобы первой помочь, чтобы съесть горчицу.

Операция по пересадке печени делится на две основные части.

Часть, которая удаляет всю печень первого пациента, а затем пересаживает печень другому человеку.

Сейчас я работал над первой частью лифтинга печени.

Стальная плесень рассекает печень, как будто это аппендикс.

'Вот дерьмо. Я даже не житель. Зачем мне роль Первого помощника? '

Джинхён проглотил ругательства.

Однако это не была ни атмосфера отказа, ни кулак, который мог бы взлететь, если бы он это сделал.

«Келли! Держи его вот так. »

"Да."

Вопреки трудностям в уме, тело Джинхёна рефлекторно следило за операцией Стил Мина.

Схватил сосуд, дал Келли (хирургические ножницы), открыл штору Арми (инструмент для обретения зрения), помог с процедурой щипцами (хирургические ножницы) и истек кровью.

Ненадежная сталь имела на ассистенте великодушный взгляд, а у всех остальных в операционной - устрашающее лицо.

'Что-что? Это вздор? '

Такой стажер?

Не просто резидент, а главный резидент был невозможен.

Это было похоже на младшего профессора, нет, скорее на ассистента.

"Вы действительно хороши. Как тебя зовут?"

«Это Ким Джин Хён».

«Вы стажер? Вы не хирург из другой больницы? »

«Я стажер».

Джинхён кусает его.

'Это сложно. Я не могу намеренно скрывать свои навыки....'

Как скрыть свои навыки в сверхсложной операции по пересадке печени?

Что, если он совершит ошибку, пытаясь скрыть свои навыки, и операция пойдет не так?

Этого не допускала моя совесть как врача. Нет, от совести врача уйти нельзя.

«Этот профессор… Другой постоянный преподаватель, чем я, стажер, справится лучше меня… Перехожу из рук в руки…»

— осторожно сказал Джинхён.

«Хватит тебя! »

Сталь Мин Чхоль сказал: просто режь.

На самом деле этого было достаточно.

Благодаря работе Джинхена я обрел легкий покой в ​​операционной.

Джинхён помогал ему во всем, что ему было нужно, как будто читал его мысли.

Это тоже на шаг впереди.

Мне не нужно было выводить лошадь, не нужно было вытягивать руку.

Я настроил своего помощника, как будто прочитал все, что произойдет дальше.

Как ты мог это сделать? '

Эгоистичный, изгнанный с операционного поля и стоящий рядом с ней, хотел о ней мечтать.

Это не простой уровень помощи.

Вам нужно внимательно разобраться во всей операции, чтобы получить такого помощника... Это просто стажер?

После паники многих людей, Джинхён тоже постепенно попал в операцию.

Заговор исчез, и все умы были сосредоточены только на хирургическом поле.

В очень сосредоточенном сознании они пошли на операцию, даже не сказав ни слова.

Глубокий обмен мнениями между хирургами протекал по операционному полю.

«Я помню старые времена. '

Джинхён помутился.

В прошлой жизни я перенес бесчисленное количество операций у профессора Стила.

Несмотря на то, что он был очень зол, за это время он многому научился. Профессора Кан Мин Стил можно назвать учителем Джинхёна.

Так резекция печени закончилась спокойно.

В это время хирургическая дверь осторожно открылась и вошел молодой человек.

Другие профессора, занимавшиеся трансплантацией печени, были дипломатами.

«Профессор, донорская резекция печени окончена. »

Для трансплантации печени потребовалось в общей сложности две хирургические бригады: бригада, которая оперировала человека, которому предстоит трансплантация, и бригада, производившая резекцию печени человека, которому трансплантировали (донора).

Пока профессор Стил поднимает печень человека, которому предстоит трансплантация, другая команда выполняет резекцию печени донора.

«Да, мы все закончили. Подготовьте печень. »

«Да, я буду помогать тебе в будущем. »

С этого момента операция по пересадке печени стала настоящим началом.

Из-за необходимости соединения чужих печени в организме требовался высокий уровень таких навыков, как микрососудистый шов, и с этого момента в качестве первой помощи часто выступал один и тот же профессор.

Профессор Юн Хен, который вытер руки и надел хирургический халат, подошел к позиции Джинхена.

«Я сделаю это сейчас. Но кто ты? Он житель, которого я не видел. »

Профессор Юн Ён Су впервые подозрительно посмотрел на лицо Джинхёна.

«Я стажер».

«Стажер? Стажер? »

Профессор Ю Ён рассмеялся ему в голову.

Стажер был первым помощником профессора Стила? Это нелепо.

Джинхён вышел из операционной, и в его глазах было трудное лицо.

Он также обеспокоен этой ситуацией.

«Как ты мог выдержать Первую помощь?» '

Я вздохнул, но в любом случае это было всего лишь внезапностью.

Профессору Стилу предстоит очень мало операций, так что этого не произойдет.

В то время профессор Стил Минстел сказал что-то вроде «Сила стены Чхончхона».

«Эй, ты сказал стажёр Ким Джин Хён? »

"Да?"

«В будущем моя операция будет принадлежать вам. »

"... Да? »

Джинхён открыл рот.

«Я не ординатор, а стажер……. »

«О чем ты так много говоришь? Я слышал, что у тебя все отлично, но ты продолжаешь приходить ко мне в клинику. »

«……! »

Все были поражены его могучим характером, а у Джинхёна на душе было горе.

— Ох, черт, я ошибся. '

* * *

Среди хирургических ординаторов распространился бурный слух.

«Эй, ты слышал о стажере? »

"Что?"

«Это Ким Джин Хён, стажер, который заменяет первого ассистента профессора Кан Мин Чхоля. »

"Что? Имеет ли это смысл? Стажер стоял перед первым ассистентом профессора Стила, а не кто-нибудь еще? Не лги. У ассистента профессора Стила даже нет главного ординатора, но является ли он стажером? »

«Это не ложь. Я тоже не поверил, но думаю, что это правда. Профессор Стил-Мин посоветовал мне в будущем приходить со стажером. »

«Ха, это не имеет никакого смысла.....»

Жители-хирурги открыли глаза на историю романа.

Я не мог в это поверить, но это было ясно.

«Я тоже думал, что он что-то значит, но это нельзя сравнивать. Ким Джин Хён тоже хочет быть нашим хирургом? »

«Ну, я не знаю об этом. Но с таким талантом разве вы не захотели бы пойти на хирургический курс? »

«Мне нужно идти на операцию. »

Первоначальной тревогой хирургов была аномалия.

Утомленный внешний вид, выдающиеся навыки и корейский председатель.

Кроме того, ходили слухи, что он был одержим хирургией и имел какое-то необычное прошлое.

Но этот интерес сразу же передался Джинхёну.

На уровне стажера хорошо, когда аборигены преуспевают. Он не сравнится с Джин Хёном.

Услышав слухи, Джинхён вздохнул.

Я не знаю, почему это продолжает происходить.

Идеалист улыбнулся и сказал:

"Я надеюсь, что это так."

"Что вам нравится? »

«В знак признания вышеперечисленных учителей. »

«Мне это не нужно. Возьмите столько, сколько сможете. »

Джин-хен покачал головой и задумался.

Конечно, начальству это показалось недурным, но внимание было чрезмерным.

«В любом случае мне не нужна операция, мне просто нужно, чтобы меня достаточно приветствовали, чтобы меня не наказали за поддержку дерматологии. '

Джинхён был глубоко обеспокоен.

«Не бывает бесполезных слухов об операции, не так ли? Мне нужно сходить поздороваться с дерматологами, прежде чем пойдут какие-то странные слухи. Когда мы пойдем?»

В то время идеалисты говорили:

«В любом случае, я надеюсь, что Джин Хён всегда будет в порядке. »

"Что."

Джин Хён, погруженный в свои мысли, ответил сухо. Так он этого не видел.

Я видел, как глаза улыбающихся аборигенов похолодели.

Змея посмотрела на крысу.

* * *

После этого последовали ужасные дни.

Джинхена вызвали на операцию профессора Стила.

«Удачи сегодня, доктор Ким Джин Хён. »

"... Да. »

Профессор Стил, казалось, был рад найти своего любимого помощника.

Количество операций увеличилось, а рукопожатие стало легче.

«У вас есть чем заняться вечером, доктор Ким? »

"... Да? »

«За последнее время мне пришлось через многое пройти, но после операции я пойду выпить. »

"Я в порядке. Я сегодня на связи……. »

Джинхён избегал холодного пота.

Как вы думаете, почему глаза профессора Стил похожи на глаза профессора Мэй Вон... Это просто ошибка, верно?

Между тем, эгоизм, изначально соответствующий резидент, имел вкус смерти.

"Привет! Делай это прямо!! »

Кан Мин Чоль тепло относится к Джин Хёну, но эгоизм жесток, как огонь. Даже если есть небольшая ошибка, он тут же сбрасывает громовой дух.

Эгоизм был злом.

Невыносимее общения то, что стажер является первым помощником, а сам начальник стоит в конце помощника и проявляет меньше навыков, чем стажер.

Это была крайность унижения лживыми словами.

Но у меня не было выбора.

Как можно было сделать такого помощника? '

Помощник Ким Джин Хена не смог последовать за ним, потому что он был человеком выше и ниже.

Что-то вроде того.

Я просто отпустил руку и увидел отношения и опыт Джинхена в Ассистенте.

«Ха! Опыт и отношения со стажёрами. '

Эгоизм — нелепая идея, но он смеется.

Опыт и связь со стажером, который проработал врачом менее двух месяцев?

Но Ассист Джинхёна был поражён такими иллюзиями.

Профессор Стил, похоже, думал то же самое.

«Где, черт возьми, ты научился этой хирургии? »

«……. »

Джинхёну нечего было сказать.

Я узнал это не от профессора.

«Я изучал видео до того, как пошел на операцию. »

«……. »

Они все выглядят нелепо.

Вы изучали видео?

Джинхён также знал, что его объяснение было неловким.

Как мне это сделать?

Я не могу сказать тебе правду. У меня нет лучшего ответа.

В это время кто-то вошел в операционную и спас Джина.

Это был молодой хирург, ведущий профессор.

«Профессор, Жатва окончена. »

Урожай. Это означает резекцию печени донора.

Теперь, когда профессор Ю Ён сменит владельца, Джинхён готов покинуть операционную со вздохом облегчения.

Однако Кан Мин Чхоль поймал Джинхёна.

"Куда ты идешь? Мы должны продолжать идти».

«……! »

— спросил профессор Ён Сук.

"Профессор? Я зайду».

"Нет, я в порядке. Эту операцию проводит доктор Джин Хён Ким. »

"Да? Ха, но мне нужно наложить шов на сосуды под микроскопом... А как насчет интерна? »

Профессор Ю Ён выглядел нелепо.

Джинхён тоже согласился со словами.

Где в мире находится страна, где стажер ассистирует с микроскопическими сосудистыми швами?

"Просто дай мне уйти! '

Конечно, сама операция не вызывает ненависти.

Когда-то я посвятил все в своей жизни.

Но когда я смотрел на красное поле на столе, я продолжал думать о старом.

Воспоминания о скальпеле на границе жизни и смерти.

Было трудно стоять на столе, потому что эти прекрасные воспоминания продолжали волновать мою грудь.

В это время ответил профессор Стил.

«Я не сложный пациент, у меня достаточно времени для обучения. »

«...ты учишь? Стажер?

Все в операционной открыли рты от этого нелепого слова.

Джинхён придерживался того же мнения.

О чем ты говоришь? Почему ты учишь меня этому, будучи стажёром? '

----------

Перспективный хирург?

Профессор Ю Ён вздрогнул.

"Очень хорошо. Я буду ждать поблизости, поэтому, пожалуйста, дайте мне знать, если у вас возникнут проблемы. Я скоро вернусь."

"Да я вижу. »

«Ах, профессор. В порядке ли сейчас ваша грудь? »

Профессор Стил страдал от стенокардии.

Но он смеялся, как будто задавал все вопросы.

«В эти дни можно меньше злиться из-за тебя. Не волнуйся."

«Не переусердствуйте. »

— Да, все в порядке, так что уходи отсюда. »

Остальные хирургические специалисты подумали о том, что сказал профессор Юн Ён Су.

— Кстати, пришло время сердцу профессора Стила побеспокоиться. Я слышал, что у тебя случился инфаркт миокарда. Ничего страшного, да?

В это время Кан Мин Чхоль посмотрел на Джинхёна.

«Продолжайте в том же духе, доктор Ким. »

"... Да. »

Джинхён ответил неумолимым голосом.

* * *

После этого поползли еще более примечательные слухи.

Ходили слухи, что профессор Кан Мин Чхоль, лучший стажер по трансплантации печени, сам обучал Ким Джин Хёна.

Это была история, которая была бы неловкой, учитывая усилия, которые Юнён, нынешний младший профессор, вложил в преподавание стали.

Еще более примечательно то, что не было никаких ложных слухов.

«Профессор Кан Мин Чжоль сделал Ким Джин Хёна своим наследником? »

Это даже крутилось вокруг этой истории.

Благодаря этому внимание хирургов было приковано исключительно к Ким Джин Хёну.

На первый взгляд, аборигены уже давно вытеснены из внимания.

«Насколько тяжело вам было бы, если бы вас сравнивали со стажером? »

Односельчанин утешал его эгоизм, который все время ломается.

«Да, я умру. Ничего не могу сказать... Стажер - за Первого помощника, а я, начальник, - за Конечного помощника..."

Эгоист глубоко вздыхает.

Потом мне посоветовал коллега.

«Не стоит просто стоять и впускать стажеров. В любом случае вам не обязательно стоять на краю прямой видимости. »

«Но всё в порядке? Как ни тяжело пускать в кабинет профессора Стила только интернов....»

«Ким Джин Хен все равно сказал, что у него больше, чем просто резидент? И давайте привлечем самого быстрого из стажеров к финальному ассисту. Разве аборигены не должны быть хотя бы хорошими? »

Эгоизм напомнил мне об идеалах.

Конечно, если вы хороший человек перед лицом Мандлеманов, недостатка в Конечных Помощниках не будет.

«Да, в будущем нам придется отправить в End Assist не одного человека. »

Конечно, если вы не монстр-стажер, Ким Джин Хён будет слушать резко.

Самодостаточность сравнивали со стороной Ким Джин Хена, и мне было жаль пожилых людей, которые были бы оскорблены. Но у меня не было выбора. Он тоже больше не хотел меня оскорблять.

Было решено, что Ли Джин Хён и Ли Мён Мин будут ассистентами профессора Стила.

* * *

«Вы приедете на вторую помощь профессора Стила? »

Джинхён спросил об идеалах.

— Да, я решил пойти туда. Удачи с этим."

Говоря с улыбкой на лице, Джинхён потрясающе кивнул.

"Да."

С ним все будет в порядке? '

Когда я уходил, у меня всегда была одна и та же улыбка, но Джинхён чувствовал внутреннюю сущность идеальных людей.

Было странно не знать, ведь мы были вместе уже 10 лет.

У этого человека было много гордости.

Это тоже чрезвычайно важно.

Можно ли этому парню прийти в кабинет профессора Стила и послушать его кашель?

'Я не знаю. Я ничего не могу с этим поделать. '

Операция началась в напряжении.

Профессор Стил Минстел посмотрел на аномалию и открыл рот.

«Я никогда раньше вас не видел. Вы стажер?»

"Да."

"Как тебя зовут?"

«Аборигены».

"Да?"

Кан Мин Чхоль нахмурился, услышав название «Одинаковые люди».

Он слышал название «Аномалия».

Об этом недавно сообщил секретарь директора только высшим профессорам хирургии.

«Мне все равно, кто ты. Меня волнует только пациент на столе. »

Это была лошадь с костями.

Началась напряженная внутривоздушная операция.

Джинхён помогал в операции, сосредоточившись больше, чем обычно, на том, чтобы не дать ненормальным людям слушать.

Подпрыгивая!

Я слышал только движение хирургических инструментов в тихом пространстве.

Затем, в какой-то момент, Стил Мин Стил взяла хирургический инструмент в руки ненормальных людей.

"Подожди. Добейтесь хорошей остроты зрения. »

Короткий голос.

Ким Джин Хён без причины занервничал.

«Можем ли мы преуспеть?» Если вам это совсем не нравится, вы выйдете из себя. '

Но беспокойство усиливалось.

Ли Мён Мин сыграл роль второго помощника, на удивление круто.

"Это восхитительно."

Джинхён восхищался этим.

Ким Джин Хён, я не хотел этого делать, но Ли Мён Мин был настоящим природным гением.

Кажется, я не очень старался, но не было ничего, чего я не мог бы сделать.

"Хм! У этих стажеров много замечательных преподавателей. »

Железнодорожная компания Кан Минь несколько удивлена.

В отличие от первоначального беспокойства, операция прошла гладко.

Я никогда не слышал громкого звука из стальной пасти, разразившейся громом, хотя это был всего лишь кусок пыли.

Я был в процессе операции на окне.

«Ага...! »

Внезапно Стил Минджон застонала, остановившись.

Джинхён был удивлён.

"Ты в порядке?"

"Нет это нормально. »

Однако я почувствовал что-то необычное с текущим холодным потом и бледным лицом.

Ни за что. Обострение стенокардии? '

Кан Мин Чхоль изначально страдал стенокардией, заболеванием сердца.

Но раньше мне приходилось закаляться или горячиться, а потом я на какое-то время опускался, но на этот раз все было по-другому.

«Профессор, стенокардия не обостряется? Мы рекомендуем вам срочно пройти лечение. »

При ухудшении стенокардии может возникнуть инфаркт миокарда.

А инфаркт миокарда – серьезное заболевание, которое может привести к потере жизни.

Но Кан Мин Чхоль покачал головой.

«Что... не волнуйся. Так было всегда, так что скоро будет лучше. »

"Но……. »

"Все нормально. И куда бы вы пошли с открытым желудком пациента? Даже если мы пойдем на лечение, нам придется закончить операцию. »

Это верно.

Он хирург, который не может обратиться за медицинской помощью во время операции на окне.

— Тогда пройди лечение заранее. Все в порядке, тогда все в порядке. '

Врачи, которые были первыми профессионалами в области целительства, имели тенденцию отказываться от своего здоровья.

Особенно занятые, алкоголики и нетерпеливые люди, такие как Сталь, подвергались высокому риску сердечно-сосудистых заболеваний.

— С тобой все будет в порядке, да?

Джинхен беспокоился, но не было никакой возможности справиться с этим.

Я просто надеюсь, что все в порядке.

К счастью, пожатие плеч прошло без проблем, и операция уже была на полпути.

Как всегда, профессор Ю Ён вошел в комнату как раз вовремя.

«Профессор, я привез донорскую печень трупа из христианской больницы Пусана. Мне войти?

На этот раз печень, подлежащую трансплантации, вырезали в Пусане, а затем вертолет прибыл в главную больницу.

Были случаи, когда безмозглый не всегда прилетал из Сеула, поэтому прилетал на вертолете.

В частности, эта печень изначально была доставлена ​​после значительной задержки из-за смерти во время хирургической подготовки субъекта к трансплантации в Пусане.

"Нет, я в порядке. Это хорошо. Я беру этих детей с собой. »

Профессор Ю Ён Су посмотрел на Джинхена с удовлетворительными стальными словами.

«Как мило с вашей стороны, что вы подошли к операции профессора Стила…»

"Я понимаю. Кстати, профессор.....»

"Но почему? »

«У одного из пациентов в палате проблема, могу ли я открыть отделение неотложной помощи? Пришло время Общества, поэтому других профессоров нет....»

Я не мог действовать самостоятельно, потому что мне приходилось поддерживать ассистента профессора Стила, но недавно этот чудовищный стажер был предан делу от начала до конца, поэтому профессору Юн Ёну нечего было делать.

«Да, сейчас время конференции, поэтому людей не так много, так что, если это чрезвычайная ситуация, вам придется оперировать. Но в чем проблема? »

«Было истечение желчи в области анастомоза и перитонит. В настоящее время вы находитесь в тяжелом септическом шоке. »

"Да я вижу. Отличная работа."

Профессор Стил кивнул.

Септический шок — тяжелое заболевание, смертность которого приближается к 40%.

Септический шок у пациентов, перенесших операцию на печени, является более серьезным, поэтому экстренную операцию следует проводить немедленно.

После этого пересадка печени прошла без проблем.

Урожай передавался от донора пациенту для трансплантации, и необходимые процедуры проводились одно за другим.

— спросил профессор Стил Мин Стил, выпуская кровь из смульмала.

«Доктор. Джин Хен Ким, ты собираешься специализироваться на хирургии, верно? »

Казалось, это подтверждало очевидное.

Аборигены смотрели на него странными глазами.

«……. »

Но Джинхён какое-то время держал рот на замке.

Я не собиралась делать операцию. Все, что ему нужно, это дерматология.

«Я собирался тебе это сказать», — снова сказал Кан Мин Чхоль.

«Я не знаю, как ты так хорош в этом. Ваше настойчивое желание практиковаться, просматривая видео, не имеет никакого смысла. Это природный талант, поэтому неожиданных ситуаций много... Как бы ты ни был хорош, в тебе словно видится мастерство опытного хирурга. »

Джинхён сглотнул слюну.

Ты не заметил, да?

К счастью, это не похоже.

«Конечно, ты сейчас ни в коем случае не стажер. Так что я не знаю, откуда берутся ваши навыки. Но есть одна вещь, которую я могу вам сказать. »

"… что? »

«Тебе нравится хирургия. »

«……!!! »

* * *

Глаза Джинхёна были потрясены.

Я чувствую силу в руке, держащей инструмент.

Сказал профессор Стил Минстел.

«Вы можете сказать это по выражению ваших глаз. Ты со мной. Не правда ли, было бы неплохо сделать операцию? Вам не нравится напряжение и прикосновения скальпеля в этой операционной? »

«……. »

«Вы прирожденный хирург. Так что делайте операцию. »

Слова профессора Стил Минстела пронзили грудь Джинхёна.

Он был прав.

Я бы хотел это отрицать... но Джинхён перенес хорошую операцию.

Напряжение на границе жизни и смерти было сильным, и мне нравилось прикосновение холодного скальпеля.

Значит, ты не всю свою прошлую жизнь посвятил хирургии?

Но и на этот раз это была не та жизнь, которую я хотел.

На этот раз я хотел насладиться счастьем, которым не наслаждался в прошлой жизни, и я хотел прожить жизнь для себя и своего окружения, а не жизнь для других.

Ожесточенное лицо открыло рот.

"Профессор."

Это был твердый голос.

«У меня есть идея операции……. »

Джинхён намеревался с уверенностью выразить свою волю, даже если услышит сообщение о диарее.

Но эта сторона произошла еще до того, как он закончил говорить.

«Ааа...? »

Профессор Стил внезапно застонал.

"Профессор?"

«Хх……. »

"Профессор?! »

"Нет это нормально. Неважно... Тьфу...»

Кончик челюсти профессора Стила дрожал меньше.

Внезапно все тело вспотело, и у него вырвалось резкое дыхание, чтобы проверить, не задыхается ли он.

Джинхён неожиданно отложил хирургический инструмент.

«Я не буду. Выздоравливайте скорее……! »

"Нет это нормально. Провести операцию……. »

«Я не думаю, что меня оперируют. »

Диагноз перешел в голову Джинхена.

Инфаркт миокарда!

«Инфаркт миокарда? Теперь операция в глуши!»

Но операция тоже была проблематичной, но состояние стали не было необычным.

Если бы у меня действительно случился инфаркт миокарда, я бы мог умереть.

Медсестры по соседству тоже беспокоились о нем.

«Профессор, давайте сядем и передохнем....»

Медсестра принесла стул, покрытый дезинфицирующим средством.

Но Кан Мин Чхоль покачал головой.

"Нет это нормально. Не волнуйся..... "

Затем он снова послушал Бобби, электрический нож.

И затем, в конце концов, произошло разделение.

«Ааа!!! »

Хватай!

Электрический нож упал с резким шумом.

Стил, лицо усталое, как труп, схватил его за грудь.

И он упал с хныканьем и хныканьем.

"Профессор!"

«Ах, профессор! Здесь!! Помогите мне здесь!!! »

Джин-хён подбежал к профессору Кан Мин Стилу, который быстро потерял сознание и проверил его пульс и дыхание.

«Сердце еще бьется, но пульс слабый!» '

Внезапно произошла суматоха, и в операционную вошли посторонние сотрудники.

— торопливо крикнул Джинхён.

"Инфаркт миокарда!! Скоро я свяжусь с командой неотложной сердечной помощи!! »

– спросил его хирург.

"Инфаркт миокарда?! »

«Да, он потерял сознание после того, как пожаловался на стенокардию. Скорее всего инфаркт миокарда! »

Зрение хирурга стало хуже.

Инфаркт миокарда — заболевание с очень высоким уровнем смертности, которое может быть опасным для жизни, если не действовать быстро.

«Приведите сюда профессора! »

Люди поспешно исчезли вместе с профессором Стилом.

— С тобой должно быть все в порядке. '

Оглядываясь назад, Джинхён кусает губы.

Внезапный инфаркт миокарда.

По крайней мере, мне повезло, что я упал в больнице и у меня был хороший старт.

«В прошлой жизни вы сильно страдали от инфаркта миокарда. '

Джинхён со вздохом покачал головой.

Но рядом с ним аборигены сказали:

«Как мне прооперировать этого пациента? »

«……. »

Джинхён держал рот на замке.

В операционной по пересадке печени осталось всего два интерна....

----------

Перспективный хирург?

— торопливо сказал Джинхён.

«Хотите связаться с профессором Юн Ёном? Профессор Кан Мин Стил пал, поэтому я думаю, что профессор Юн Ён должен занять его место. »

"Да."

Медсестра кивнула и позвонила.

«Этот профессор из седьмой комнаты. Профессор Стил внезапно потерял сознание, и я подумал, что вам следует продолжить операцию позади вас. »

Медсестра объяснила ситуацию.

Я услышал ответ за трубкой, и лицо медсестры потемнело.

Медсестра ответила с трудным лицом.

«Ах... Правда? Полтора часа? Очень хорошо. Пожалуйста, приходите как можно скорее, профессор. »

— спросил Джинхён.

"Что ты говоришь? »

«Она сейчас в отделении неотложной хирургии, и она в плохом состоянии, поэтому ей придется пробыть здесь как минимум полтора часа. Что я должен делать..... "

Лицо Джинхёна стало суровым.

«Есть ли еще учителя? Даже будучи бывшим резидентом....»

«В следующий раз, когда вам понадобится микроскопически соединить кровеносные сосуды, вы не сможете сделать это, если вы не профессор. И это период конференции, и в больнице нет других профессоров, кроме профессора Янг-Янга. »

Это неудача.

Нет никого, кто мог бы провести операцию, кроме профессора Ю Ёна, и он не может выздороветь.

Подождать полтора часа? Нет. Тогда время для поступления крови слишком велико, и будет слишком много новых повреждений печени. '

Следующим шагом стала процедура соединения важнейших сосудов при трансплантации печени.

Соединение кровеносных сосудов позволяет печени получать новую кровь, а для получения новой жизни должна течь насыщенная кислородом кровь.

Джинхён задумался.

«Если соединение сосудов займет много времени, новая печень будет повреждена гипоксией. Чем дольше это время, тем сильнее удар. Я опаздываю из Пусана, так что у меня еще много времени в запасе, и дело не в консерванте, так что я не знаю, что будет, если я подожду еще полтора часа. '

В тяжелых случаях новая печень может погибнуть, и пациент умрет.

Джинхён сглотнул слюну.

'Что мы делаем? Если мы будем так ждать, пациент может умереть. '

Это не значит, что я не могу взять с собой профессора Янга. Тогда ваш пациент умрет.

Медсестра тоже перевернула ноги.

"Что мы делаем? Это заняло у тебя слишком много времени.....»

«Где места, куда ходили другие профессора? »

«Я не знаю точно... но я слышал, что это была вражда. »

Возможно, уже слишком поздно для того же Seoul Feud.

«В этот момент он упал вместе с ним. '

Во многих отношениях это было действительно худшее.

— Что ты хочешь сделать, Джинхён? »

— спросила Анорексия.

'Что мы делаем? '

Если вы это сделаете, пациент может умереть.

Нет, был только один.

Не существует способа безопасного лечения пациента.

'Но……. '

Джинхён находился в конфликте более дюжины коротких моментов.

Метод был слишком обременительным.

Однако ответ уже был дан.

Он мог умереть, но зачем ему отворачиваться?

"Дерьмо."

Джинхён был в этом зол.

"… Я делаю это. »

"Что?"

"Я главный. »

«……! »

Идеалист смеется себе в голову.

«Вы делаете эту операцию? Для тебя это даже не имеет смысла, Ким Джин Хён…»

Это иллюзия?

Это звучит как издевательство.

Но Джинхён сказал серьезным голосом.

«Санмин, ты мой друг, да? »

«……. »

Ответа не последовало, но Джинхён сразу сказал:

"Пойдем вместе."

«……! »

«Микро, принеси мне хирургический микроскоп. »

Лицо идеала ожесточилось.

Он не верил в себя, поэтому посмотрел ему в глаза.

— Санмин, ты можешь это сделать. Так что давай пойдем вместе».

«……! »

После небольшой паузы идеалист ответил с зеленоватой улыбкой.

«Да, ты можешь все. Если это ты, что угодно. »

Это был тревожный нюанс, но я думал, что тупое зрение — это иллюзия. И это была не та ситуация, чтобы подобрать слова.

«Принесите мне хирургический микроскоп. »

"Да."

Рядом стоял гигантский хирургический микроскоп, напоминающий заводских роботов.

Аномальных людей стерилизовали дезинфицирующим средством, а затем микроскопировали в операционное поле.

"Что ты сейчас делаешь? »

Медсестра была удивлена ​​и сдержана.

«Я собираюсь позаботиться об этом. »

"Да?! »

Медсестра сейчас сошла с ума? У меня было выражение лица.

Это не толпа.

Интерн пытается наложить сосудистый шов?

"Нет. Покидать."

"Ты можешь. »

«Конечно, я знаю, что стажер достаточно хорош, чтобы профессор Стил признал его. Но это другая история. Сосудистая шовная хирургия, особенно микроскопическая сосудистая хирургия, представляет собой передовую технику, которую никто, кроме участвующих профессоров, не может выполнить. »

Сто раз.

Микроскопический сосудистый анастомоз представлял собой операцию, требующую высокой техники, которую никто бы не увидел, если бы к ней не привлекался хирург на местах.

Кстати, только потому, что интерн - это не кто-то другой, вам собираются наложить сосудистый анастомоз?

Вот над чем посмеялась бы какашка.

Джинхёну это тоже не понравилось.

— Я тоже не хочу этого делать. '

То, что я сделал до сих пор, было шумно, но я никогда не представлял, каким будет послеураган, если мне удастся провести микроскопическую ангиографию.

Но у меня не было выбора.

Другого пути теперь не было.

Я боюсь шторма после урагана, поэтому пациент может умереть, но мы не можем оставаться на месте, не так ли?

Конечно, есть великие люди, которые могут это сделать, но Джинхён этого не сделал.

'Я не знаю. Давайте разберемся, что произошло сейчас, и подумаем о том, что произошло позже. '

Сказал он спокойно.

«После Пусана произошла большая задержка, так что мы не можем ждать полтора часа. Если вы это сделаете, ваша печень может умереть. »

"Но……. »

«И в этом месяце я несколько раз помогал при микроскопическом наложении швов на сосуды и знаю саму процедуру. И не волнуйтесь, если вы не попробуете, мы сразу остановимся. Не лучше ли это, чем ничего не делать? »

В ответ на эти уговоры медсестра закрыла рот.

— сказал Джинхён твёрдым голосом.

«Все обязанности возьмет на себя Ким Джин Хён. »

«……! »

Идеалист, слышавший это рядом со мной, сказал странным голосом.

«Вы действительно берете на себя всю ответственность? »

"Да."

Естественно, что человек, который будет делать операцию, несет ответственность, хотя бы на мгновение.

Джинхён кивнул.

«Ха, но.....»

Когда медсестра посмотрела на него с растерянным лицом, Джинхён немедленно отправился в операцию.

«Тогда мы продолжим. »

Джинхён, находившийся в положении палача, почувствовал непередаваемое чувство.

Мышцы головы.

Пульсирующие сосуды, цирроз печени, кровь, текущая в операционном поле, потрясли его грудь.

Десять лет... Десять лет.

Но Джинхён покачал головой.

— Ладно, это в последний раз. '

И я спросил идеалы.

«Держи меня здесь. »

Ненормальные люди следовали инструкциям Джинхена, не говоря ни слова.

«Тред… Пролен 3/0, пожалуйста. »

Медсестра кивнула и передала нить.

Джинхён смотрел на первый гол чрезвычайно сосредоточенно.

— Относительные вены... Нам нужно соединить их с печеночными венами. '

Сильно резецированная рука входила и выходила из соответствующих вен и вен печени.

Медсестра, наблюдавшая за ней рукой, дернула глазами.

Она стонет от изумления.

Однако Джинхена не волновала реакция медсестры.

Нет, я забыл все, не только реакцию медсестры.

Его мысли были сосредоточены исключительно на кровеносных сосудах между глазами и печенью.

«……. »

В удушающей тишине рука Джин Хён двинулась.

"Устройство. »

К счастью, профессор Стил соединил несколько сосудов до того, как они рухнули.

Однако сосудов, которые необходимо соединить, не один и не два.

Кроме того, хирургическую микроскопию следует использовать для мелких кровеносных сосудов.

«Затем печеночная артерия… затем печеночная вена…»

Помощница медсестры моргает, глядя на дом Джинхена.

Она хотела увидеть себя напрасно.

«Разве это не преподаватель-стажер?» Был ли я не прав? '

Глаза аборигенов также были потрясены.

Он всегда скрывал свое сердце, как маску, но до сих пор ему не удалось полностью скрыть свое удивление.

Это была такая пугающая сцена.

Не могу поверить, что интерн делает сосудистую операцию!

Как давно это было?

Сказал Джинхён.

«Реваскуляризация. »

Реваскуляризация.

Это означало, что сосудистый анастомоз закончен.

Красная кровь текла, пока он был мертв.

Кислородная красная кровь вдохнула новую жизнь в печень.

«……. »

Джинхён смотрел ту же сцену, не говоря ни слова.

Необъяснимое чувство сдавило мою грудь.

В напряжении кончики пальцев, разрезавшие границы жизни, слабо дрожали.

Это было чувство, которое я часто испытывал в прошлой жизни.

Между тем медсестра и идеалист испугались и так на него посмотрели.

Меня не слишком удивила эта невероятная вещь.

В панике пробормотал Джинхён.

"… Я работал. »

Подумав о последствиях, эмоции в моем сердце исчезли.

'Как нам это сделать? Операция по пересадке печени, это интерн, который соединяет кровеносные сосуды. Это не имеет никакого смысла. '

Я заступалась за пациента, но отступление застопорилось.

Нет, возможно ли это вообще для ретрита?

До сих пор мой природный талант... Я мог перейти к чему-то другому, но это было другое.

Никого не переубедишь.

Это было тогда.

Блуп, дверь операционной открывается, и входит молодой человек, профессор Ю Ён.

«Профессор Стил пал?! С пациентом все в порядке? »

Джинхёну было неловко.

«Черт, что нам делать?»

Медсестра, стоящая рядом с ним, открыла рот и заплакала.

Это по-прежнему голос, полный недоверия.

«Злой, с пациентом все в порядке. Вот очередь стажеров.....»

Джинхён перехватил эти слова отчаянным голосом.

«Пациент в порядке. Профессор Стил потерял сознание после завершения всех важных процедур. »

«……!! »

Медсестра оглянулась в изумлении.

Джинхён посмотрел на медсестру жадными глазами.

'Пожалуйста! Тихий! '

Это глазами? Или потому что я сам это видел, но не доверяю себе?

К счастью, медсестра промолчала.

Профессор Ю Ён рассмеялся ему в голову.

"Да? Я слышал, что ты, должно быть, уже соединил кровеносные сосуды раньше... Нам срочно нужно держать их подальше от Пусана на долгое время. »

«Печень из Пусана права. Но, к счастью, профессор Стил потерял сознание после того, как установил все сосудистые соединения. »

"Да?"

Профессор Ю Ён посмотрел на живот пациента.

Видны чисто соединенные сосуды.

Профессор Ён Су восхищался этой ловкой техникой.

«Профессор Кан Мин Стил хорош. '

«В любом случае, вы проделали отличную работу. Мы перенесли много операций, так что вернемся к операции. »

К счастью, профессор Ён Су заметил, что верит лжи Джинхёна.

'Слава Богу.'

Джинхён вздохнул с облегчением.

Конечно, если профессор Стил очнется и расскажет об этом, это будет ложь.

«Вы не можете исказить ход операции. У вас тяжелые времена из-за инфаркта миокарда, вы не думаете, что профессор Юн Ён решил эту проблему?»

Конечно, из-за характера профессора Стила я скорее задал бы больше вопросов, чем просто пошел бы дальше.

Но это был несчастный случай.

Просто Юяму, я должен был пожелать тебе всего наилучшего.

----------

Врач. Причина

После операции профессор Ю Ён благополучно отправился в отделение интенсивной терапии.

Чтобы увидеть профессора Стила.

«Мне тоже пойти?»

Но Джинхён покачал головой.

Скорее всего, оно еще было без сознания, но все закончилось, если вы искали сознание и спрашивали о ходе операции.

'Давайте помолчим. Пожалуйста, ничего не говорите. '

Что-то вроде того.

Я надеялся, что меня не поймают после серьезной аварии.

Свидетельница, медсестра, попросила меня держать рот на замке.

Она кивает на просьбу Джинхена с отчаянным взглядом.

Я задавался вопросом, действительно ли я закрыл бы рот, но у меня не было выбора.

Далее, он был идеалистом.

После тяжелой операции я принял душ в раздевалке и стал ждать, пока он выйдет.

«Давайте поговорим на секунду. »

Аборигены наблюдали, как они вытирали полотенцем свои мокрые головы.

Мокрый вид хорошо смотрится в телевизионной рекламе.

Должно быть, некоторое время назад я был удивлен работой Джин Хёна, но я не мог разглядеть его лицо.

«Какая история? »

Джинхён огляделся вокруг. В раздевалке было еще несколько человек.

«Давай выйдем и поговорим. »

"Выходить из дома?"

— Да, давай уйдем отсюда на секунду. »

"Да."

Они вышли из больницы как аспирационная станция.

К счастью, никого не было.

Нахальный.

Спрашивали аборигены с прикуривателем.

"Почему…? »

Сказал Джинхён с твердым лицом.

«Санмин, мне очень жаль… Ты не можешь сохранить это в секрете от меня? Я умоляю тебя.

«Секрет?»

"Да, пожалуйста. »

Аборигены странно улыбались.

"Почему? Почему ты бы так поступил? »

"Это..... "

Джинхён боролся.

Что вам нужно объяснить?

Потому что раньше я жил хирургом, а потом регрессировал?

В то время аборигены говорили низко.

«Мне это не нравится».

Мои глаза сверкнули холодной улыбкой.

«……!! »

Как только он почувствовал мгновенный ужас в своих глазах, ограничение по времени исчезло, как иллюзия.

Идеалист сказал тихо, как обычно.

"Я шучу. Да, я понимаю. Не напрягайте лицо. »

Это была лошадь, укравшая сигарету.

"Мы друзья. Я больше не буду спрашивать и сделаю то, что ты скажешь. Почему бы тебе не сохранить мою работу в секрете от кого-то еще? »

"... да. »

«Да, не волнуйся. Когда закончишь говорить, иди и отдохни. Я собираюсь выкурить еще немного сигарет. »

Когда Джинхён вошел в больницу и обернулся, пожилые люди спросили тихим голосом.

«Джинхён».

"Хм?"

«Мы оба друзья, верно? »

«Да, мы друзья. »

Джинхён кивнул.

— Да, иди и отдохни хорошо. »

Люди, которые остались одни, запили сигареты.

Глубокая тьма окутала его.

— Уф... Друг... Джин Хён Ким, ты правда... всегда меня провоцируешь. »

Улыбка на моем рту стала темнее.

* * *

К счастью, никакой особой истории за этим не было.

Состояние профессора Стила было хуже, чем я думал.

Это было плохо, но в любом случае для Джинхёна это было хорошо.

То, что у самого интерна был сосудистый шов, объяснить было невозможно.

— Профессор Стил скоро поправится. '

Такова была воля бессмертия, и вскоре он восстановил свое здоровье в прежней жизни.

Теперь, когда первая помощь оказана хорошо, мы сможем выздороветь без каких-либо серьезных проблем.

Ты не собираешься спрашивать меня о ходе операции после того, как выздоровеешь, не так ли? Вы не можете этого сделать. '

Джинхён больше не желал ему этого.

И примерно через неделю хирургический цикл закончился.

Прошел всего месяц, но из-за моей физической подготовки это показалось очень долгим сроком.

«Джинхён, ты много сделал, не так ли? »

«Просто, ну. »

Я покачал головой на вопрос комедии, но я проделал много настоящей работы.

В любом случае, Таль (звезда)?) Я рад, что остался без тебя.

«Ой, я волнуюсь, что это сейчас отделение скорой помощи. »

Комедия имела тревожный вид.

Следующим местом, где она находилась, была печально известная «скорая помощь» (отделение неотложной помощи).

«Это не должно иметь большого значения. Давайте будем осторожны, ребята. »

«Да, будьте осторожны. »

В отличие от других рабочих мест, которые выполняют только основные задачи, отделения неотложной помощи университетских больниц в первую очередь несут ответственность за пациентов со стажерами.

Конечно, крупные больницы лучше оснащены резервными системами вышеперечисленных врачей, чем другие больницы, но они не менее обременительны.

На самом деле именно в отделении неотложной помощи в больнице происходит больше всего несчастных случаев.

«На этот раз действительно несчастный случай (?) Не бей меня. '

Джинхён взял на себя обязательство вспомнить инциденты, в которых он уже участвовал.

Это было уже не сложно. Я действительно так делаю.

Они поприветствовали следующее рабочее место, отделение неотложной помощи.

«Я стажер в следующем месяце. Я здесь, чтобы поздороваться».

Во время приветствия в отделении неотложной помощи царил беспорядок.

Крикун, жалобщик, кровавый.

Посреди незнакомой Эбигейл Вонг, главный резидент, озорник, сухо кивнул.

«Да, новый стажер? Много работать."

"Да."

«График работы — 24-часовая смена и 24-часовой перерыв. Сам график будет неплохим, потому что все время отдыхать нельзя, даже если это тяжело. »

Все было так, как сказал шеф.

Это был очень продуманный график.

Это произошло потому, что я работал в короткую вечернюю смену всего один или два раза в неделю.

Лицо Хе Ми тоже просветлело.

Остальное время такое же, поскольку я работаю с Джинхёном.

Она рассчитывала пойти на свидание, а не на свидание во время перерывов.

«Хорошо сдайте заранее, чтобы не расстраиваться, когда приступите к работе. Тогда увидимся на работе завтра. »

"Да."

Они развернулись и вышли, а начальник скорой помощи, озорник, сказал.

«Вы Джин Хен Ким? »

"Да, я. »

Джинхён ответил с подозрительным лицом.

"Ага? Хм. »

Пятиугольник слегка хмурится.

"Зачем ты делаешь это? »

— Нет, увидимся завтра. »

Православный посмотрел на меня и ничего особенного не сказал.

У Джинхёна странное сердце, но его нельзя подвергать сомнению.

— Хорошо, увидимся завтра. »

* * *

Что это такое?

Джинхен чувствовал себя неловко.

С отделением скорой помощи нет ничего особенного? '

Хоть я и думал, что это плохой слух, репутация Джинхёна в больнице Тэджона была неплохой. Нет, это было плохо. Это было слишком хорошо.

Потом спросила комедия.

«Джин-хен, мне следует немедленно пойти в операционную? »

Они встретили меня с небольшим отставанием в работе.

Я посмотрел на часы и понял, что у меня есть время, чтобы пойти на следующую операцию.

«Думаю, все будет хорошо. »

— Тогда давай купим чашку кофе и зайдем внутрь. Испытывающий жажду."

"Да."

В большой больнице были кафе и Starbucks, которыми управляла группа.

Они направились в Starbucks, который находится неподалеку.

«Чего ты хочешь от Джин Хёна? »

"Что-либо. Со льдом. »

Будь то «Старбакс», соседская койка, «Арабакар» или что-то еще, для него это была просто горькая вода.

Когда ты пьешь сироп, это сладкая вода.

Я просто не понимал, сколько стоит съесть горькую черную воду, но ей это нравилось.

— Джин-хен, у тебя есть какие-нибудь особые планы, пока ты дежуришь в отделении неотложной помощи? »

"Почему?"

— Нет, просто... давай сходим как-нибудь потусоваться. Времени на это не так уж и много……. »

Она размывает слова относительно того, что ее смущает.

"Почему нет? »

"Ах, да? »

Лицо, полное ожиданий, сменилось разочарованием.

Джин Хён мило улыбнулся этой перемене.

"Шучу. Да, пойдем поиграем, когда будет время. »

При этих словах лицо Хе Ми просветлело.

«Ой, почему ты шутишь? Ты правда собираешься играть? »

"Да."

Затем пришло сообщение, зазвонил телефон.

Господин Ким Джин Хён, вы усердно работали целый месяц. Хорошо ли вы проводите время в этом месяце?

На удивление, владельцем сообщения оказался Ли Ён Хи.

«Я решил посмотреть. '

Мне было неудобно встречаться с женой моей прошлой жизни отдельно, но я уже несколько раз переносил это время, поэтому говорить «нет» уже было невежливо.

Джинхён отправил сообщение.

Да, было бы хорошо.

О, слава богу. Я скоро вернусь к вам. Тогда увидимся! Все кончено.

Ответ пришел с яркой улыбкой и милым смайликом.

Джинхён был обеспокоен. О чем мы говорим?

«Давай просто быстро поедим и зайдём».

Хе-ми кивает.

— Джинхён, что вдруг случилось? Кто это?"

"Нет."

Кофе вышел и впитался.

Хе-ми широко открыла глаза и одним выдохом вылила кофе.

— Чу, пей медленно. »

"Пойдем."

Затем, расставшись с Comedy, я возвращался в операционную.

Джинхён встретил странного человека в вестибюле больницы.

"Мистер. Ким! Это было долго."

Знакомый голос, сухонькое, но корявое корейское произношение.

Эми Эндерсон, президент корейского отделения Haines.

Ее повысили до президента, и она выглядела намного моложе.

Поздние двадцатые? На вид мне было максимум лет тридцать.

«Ой, прошло много времени. »

«Да, рад тебя видеть. Теперь это доктор Ким. »

Джинхён спросил о неожиданной встрече.

«Что происходит в больнице Тэджона? »

«Я здесь по работе. Есть несколько проектов, над которыми мы работаем с крупными больницами. »

Оглядываясь назад, многие профессора, бывшие с Эми, смотрели на него изумленными глазами.

Я занимал должность профессора трансплантации печени и ведущего профессора трансплантации печени.

Все профессора знают, кто этот стажер, президент корейского отделения в Хейнсе? Я замечаю, что делаю.

Эми открыла рот профессорам, чувствуя себя обеспокоенной выражением своего лица.

«О, это доктор Ким очень помог нашему проекту. »

«Большая помощь Хейнсу? »

Стажер помог Хейнсу, ведущей мировой транснациональной фармацевтической компании?

«Да, доктор Ким отвечает за разработку и реализацию проекта TC80. »

Между профессорами прошёл невыразимый ужас.

«Если это TC80, вы имеете в виду новый препарат, который является самым последним? »

«Этот новый препарат, который утроил цену акций Mine Bio? »

«Стажёр это написал? »

Все знали TC80.

Отличные улучшения пищеварительной функции и эффективное лечение запоров стали наиболее известными новыми лекарствами последних лет.

Все смотрели друг на друга и говорили об Ун Сон Уне.

«Я слышал, что корейский студент-медик уже спас проект… Это был преподаватель-стажер? »

Профессор сказал, что он был удивлен.

«Джинхён, твоя работа была не только RI84, но и TC80? »

Это полно восхищения.

Джинхён вспотел от внимания неожиданных профессоров.

Я просто пытался заработать немного денег.

Конечно, профессорам не мешало выглядеть хорошо, но все они были профессорами медицины и хирургии.

«Ну... я мало что сделал. Я лишь высказал несколько идей……. »

Но тут белая женщина, не заметившая корейского произношения, начала задыхаться.

«Вы сделали все самое важное. Вы разработали все ключевые идеи и дизайн исследования. »

«……!! »

----------

Врач. Эта причина

Джинхёну пришлось нелегко.

«Почему эта женщина рассказывает такую ​​бесполезную историю?! '

Реакция не была необычной.

«Нет, это вы разработали дизайн исследования? Стажер... Нет, значит, мы с Борном тогда были студентами. Что вы знаете, мисс Эндерсон? »

"Точно. Я уверен. »

«Ха, правда? »

Все более необычная атмосфера возвращения поглотила слюну.

В частности, профессор Чхве Ён и профессор Чхве, знавшие необычайную природу оригинальной работы Джинхёна, были ослеплены до такой степени, что были ошеломлены.

— Я не буду. '

Я не думаю, что мне следует здесь больше находиться. Джинхён поспешно поприветствовал меня.

«Мне... мне нужно в операционную, так что я пойду. »

Профессора наблюдали, как он исчез в операционной.

* * *

Ли Чон Мён, директор больницы Тэджона, отец пожилых людей, покачал головой.

"Что за чертовщина? Что это за парень? »

Сначала я подумал, как ни гениально, на тему стажеров.

Но по мере развития событий я уже не думал, что я всего лишь стажер.

Гений.

Этот парень был настоящим гением.

Конечно, Ли Джин Хён тоже отличился, но его нельзя было сравнивать с Ким Джин Хёном.

«Моцарт и Сальер…»

Сальер был блестящим гением, но в конце концов он не смог переступить стены Моцарта.

Не существует закона против людей, которые превышают это значение из-за ситуации возвращения.

'Нет. Вот и все. Идеал должен быть лучшим. '

Есть только один способ победить сопротивление семьи и добиться успеха в больнице.

«Ким Джин Хён, это единственный, кого и дальше будут замечать. Я предпочитаю использовать свои руки, пока не стало слишком поздно. '

Было забавно использовать свою руку в качестве режиссера или стажера, но я не чувствовал себя хорошо.

Возможно, это бесполезная идея, но я чувствовал, что позже очень пожалею об этом.

Ли Чон Гюн позвонил помощнице Мин.

С нежной улыбкой на лице он просил нежного уважения.

«Госсекретарь Мин, не хотели бы вы снова провести расследование в отношении стажера Ким Джин Хена? »

"Расследование?"

«Да, более подробно, чем когда-либо. Как можно больше подробностей от детства до наших дней. »

Она быстро поняла очевидное значение этого слова.

Конечно, Ким Джин Хён был слишком большим для простого стажера.

«Я проведу расследование настолько тщательно, насколько смогу. »

— Да, и убедись, что нет ничего необычного или подозрительного. »

"Понятно."

Секретарь Мин ответил, поправив очки. Солнцезащитные очки интеллектуально сияют на солнце.

«А где следующая работа Ким Джин Хена? »

"Приемный покой."

"Я понимаю. В отделении скорой помощи должно быть много реаниматоров, верно?»

Странные нюансы.

Секретарь Мин понял, что сказал директор.

"Да, я. Вы хотите передать к доктору Ким Джин Хёну тяжелого пациента, чтобы допустить ошибку? Если ты ошибешься, ты столкнешься с этим Билли...»

Помощник Мин рассказывает ужасную историю.

Было бы удобно сразу его сократить, но стажера-ординатора уволить практически невозможно из-за специфики его звания.

Поскольку стажеры и резиденты работают в непосредственной близости от мест нарушений прав человека, но имеют статус стажеров, как и студенты, они могут набирать только то количество людей, которое назначается ассоциацией один раз в год, и их вряд ли можно нанять, если они пошлют апостола в середина.

Существуют также многочисленные гарантии, такие как Тайный совет, который является самым низким рангом среди врачей и именно поэтому с ними обращаются несправедливо.

Сократить специалиста проще, а стажера уволить без всякого оправдания, каким бы директором он ни был, сложно.

За всю историю Великого госпиталя ни один стажер не был уволен.

Следовательно, должен был быть повод для экспорта занозы века.

Но ксенотрансплантат покачал головой.

«Ошибаться… Это неплохо, но хватит. »

"Почему?"

«Нехорошо намеренно везти пациента в критическом состоянии к интерну. »

Я это сказал, но причины были разные.

Каким бы образом ни было развернуто отделение интенсивной терапии, похоже, оно не допустило особых ошибок. Скорее всего, ходил огромный слух о том, что интерн, лечивший отделение интенсивной терапии, будет только распространяться.

Вместо этого он подумал о другом внутри.

«Я бы предпочел иметь кого-то, кого невозможно вылечить с помощью современной медицины… поэтому возьмем кого-то, кто относится к старению как к неизлечимому больному раком. Этому пациенту, независимо от того, какое лечение он получит, будет ухудшаться. »

Помощник Мина кивает.

"Да, я понимаю. »

«Ким Джин Хён, давай выберем кого-нибудь, кто плохо себя чувствует после тренировки, и оставим проблему позади. »

Это был неутомимый пьяница.

Кто может избежать ответственности за человека, которому пришлось ухудшиться с медицинской точки зрения?

Это было невозможно ни для одного имени в мире.

С другой стороны, Ли Чон Мён обиделся.

С какой стати меня так волновал мелкий стажер, директор?

«Мне нужно быстро избавиться от этого. '

Чтобы справиться с наступательным умом, он посмотрел на помощника Мина.

Чувственная фигура в белой блузке спровоцировала его.

«Секретарь Мин. »

"Да?"

"Ты сейчас занят? »

Секретарь Мин заметил, что его глаза к чему-то стремятся.

Она медленно сняла очки и подошла к нему заманчивым взглядом.

"Я не занят. »

* * *

В ночь после операции Джинхёну приснился длинный сон.

Вам нужна операция. '

В глубокой темноте раздался голос профессора Стила.

Разве операция не хороша? Ты прирожденный хирург. Не обманывайте себя.

Профессор Стил был прав.

Ему сделали хорошую операцию.

Жизнь и смерть ощущались на кончиках моих пальцев, и радость была хорошей.

Приятное чувство спасения чужой жизни заставило мое сердце трепетать.

Но... это определенно было хорошо... но это была не та жизнь, которую он хотел.

На этот раз я хотел прожить другую жизнь.

Жизнь для себя, а не для кого-то другого.

Что в этом такого плохого?

Каждый в этом мире живет для себя.

Что такого плохого в желании быть комфортным, богатым и счастливым?

Жить с хирургом не обязательно тяжело. Здесь живет и работает много людей. '

Джинхён кивнул на слова Кан Мин Чоля.

"Я знаю. Если вы добьетесь успеха, вы сможете прожить достойную жизнь. Но я не хочу оставлять это дело... и снова идти по этому болезненному пути. Хирургия - это хорошо, лечение людей - это хорошо... но я просто хочу прожить в этой жизни мирную и счастливую жизнь. »

Судя по ответу Джинхёна, Кан Мин Чхоль держал рот на замке.

Словно шум, мир затрясся. И когда маска изменилась, лицо Стил Мин Стил изменилось на другое.

«……!! »

Джинхён широко открыл глаза.

Жесткие глаза на лице Ацеда. На этот раз это был сам Ким Джин Хён.

Лжец.

"... что? »

Ты просто напуган.

Другой сам сказал холодным голосом.

Боюсь, я снова потерплю неудачу. Неудача вашей предыдущей жизни стала психической травмой, и она сдерживает вас. Не так ли?

Джинхён держал рот на замке.

Вам не кажется? Я никогда об этом не думал.

'Может быть, вы правы. '

Душевные раны не рвутся наружу.

Однако даже раненый человек запутывается в жизни, сам того не замечая.

Джинхён сказал: «Это был тихий голос.

"Так в чем проблема? »

……!

«В любом случае, я хочу комфортной, материально счастливой жизни. Это эгоистично и светское. Я проживу жизнь для себя. »

Тьма рассеялась вместе со словами.

Джинхён проснулся мокрым в постели.

«Мечта… Это сон. '

Это мечта, о которой не стоит беспокоиться.

Пора уже ехать в травмпункт.

Он грубо помылся, встретил Камеди посреди больницы и направился в отделение неотложной помощи.

* * *

По прибытии в отделение неотложной помощи главный ординатор, который приветствовал на днях Чжон Хён Сока, был сбит толпой.

«Они все новички в отделении скорой помощи, не так ли? »

Это был дружелюбный голос.

«Возможно, вы слышали о передаче, но самая важная роль врача скорой помощи — оказывать первую помощь и при необходимости подключаться к каждому специализированному отделению. »

"Да."

«Ваш интерн осмотрит пациента и выполнит основные задачи, такие как сбор крови, анализ мочи и венозная пункция. Конечно, мы примем всех плохих и трудных пациентов, но даже самым простым вашим стажерам будет нелегко. Самое главное, первое и второе – это безопасность пациентов, поэтому при принятии всех решений советуйтесь с начальством для принятия решения. Давайте поприветствуем вас».

"Да!"

Услышав объяснение, Джин задумался.

— Это разумно.

Это касается как пациентов, так и начинающих врачей.

Если у неквалифицированного интерна возникнут дополнительные проблемы с пациентом, это прискорбно для всех.

Сложные и плохие пациенты – квалифицированные, простые пациенты – интерны.

Конечно, даже простому пациенту интерну было нелегко.

Это потому, что большинство стажеров проходят свою первую практику.

— Ч-как ты сюда попал? »

"Как вы сюда попали? Я здесь, потому что я болен!»

«Так где болит.....»

"Я не знаю. Приведите мне наверх преподавателя, а не стажера! »

Действительно, коллеги-интерны смотрели на пациента с большой сдержанностью.

Комета тоже не потела.

Джинхён, напротив, смог расслабиться.

Первые пациенты, которых он увидел в своей предыдущей жизни, были тяжелыми пациентами, нуждавшимися в операции.

По сравнению с ними пациенты, доверенные интернам, были легкими, как вата.

— Ты чувствуешь себя гораздо комфортнее, чем в прошлом месяце. '

Она спотыкалась и дезинфицировала ребенка, пока ему не исполнилось 18 лет, и думала:

Рваные раны, кожная аллергия, легкое головокружение... Я думал, что буду жить с этими больными.

«Мне также нужно заняться комфортной дерматологией. '

Потом я расплакалась, чтобы посмотреть, не заболел ли ребенок.

«Анг!»

«Все в порядке, все в порядке. Повесить там."

Джинхён завершил дезинфекцию легким массажем. Воспитатель поздоровался.

"Спасибо. У тебя все отлично. »

«Нет, это не какой-то особый шов или шрам, так что, возможно, было бы полезно продезинфицировать его дома. »

"Да спасибо. »

«У тебя все хорошо. »

Приветствие Джинхёна рассмешило ребенка.

Затем Хе Ми подошла к Джинхёну с позорным лицом.

— Джинхён, время в порядке? »

"Да. Почему? »

«У меня кружится голова, и я не уверен. »

"Почему вы спрашиваете меня об этом? Ты там. »

Все проблемы или решения, принимаемые начинающими стажерами, принимаются через вышеупомянутого преподавателя.

«Учителя, они все застряли в плохих пациентах. »

В конце дня на Зоне орали врачи в белых халатах.

Он выглядел как пациент, попавший в автомобильную аварию, но у него не было настроения задавать вопросы.

«Вы не можете мне помочь с этим, не так ли?»

Авария, в которую он попал тем временем (?) по сравнению с людьми с простым головокружением.

«Ой, головокружение! Что вы все делаете руками? Исцели меня скорее!»

Молодого человека рвало с китовым криком.

Очевидно, в отделении скорой помощи было что-то, что волновало людей.

когда все в палате или в поликлинике кричат.

«Позитивное головокружение». '

Джинхён догадался о диагнозе, как только увидел потрясенные глаза мужчины.

«Пациент, возможно, тебе придется нелегко, но просто посмотри на меня на секунду. »

Джинхён провел дополнительный скрининг.

После спокойной консультации пациент быстро унял волнение и последовал инструкциям Джинхена.

Вкратце, Хе Ми сказали, что она исключила другие заболевания, из-за которых неврологическое обследование было прекращено.

«Я думаю, вам следует обратиться к отоларингологу, поскольку у вас легкое головокружение. Прежде чем обратиться к отоларингологу, дайте противорвотное средство. »

И пока он был на связи, Джинхён объяснил пациенту.

«Это головокружение, вызванное проблемой полужесткой трубки, которая отвечает за равновесие уха. Не беспокойтесь слишком сильно, поскольку состояние часто улучшается с помощью простых физических процедур, которые стабилизируют полужесткую трубку. »

----------

Врач. Причина

"О, да. Спасибо, сэр. »

Но он сказал это с суровым лицом.

"Мистер. Отофаринголог, что я могу сделать, чтобы сказать вам, что вам плохо с другим пациентом? »

Это было неизбежно.

Если это небольшое отделение, например медицинское или хирургическое отделение, врач отделения неотложной помощи каждого отделения будет заботиться об палате и других частях, а не только об отделении неотложной помощи.

В университетской больнице было слишком мало персонала, чтобы ждать пациента из отделения неотложной помощи, который не знал, когда приехать.

Пациент рассказал об этом Джинхёну.

«Этот физиотерапевт... Неужели ты не можешь это сделать? »

Джин Хён задумался над этими словами.

«Я могу, но я должен. Могу ли я?'

Однако опасения были краткими.

Если я не смогу это вылечить, возможно, я и смогу, но я не могу оставить пациента в беде.

Физиотерапия, закон Эфли, не является сложным лечением, поэтому опытный интерн может пить и так. Поэтому отмечать это было менее обременительно.

"Очень хорошо. Не волнуйтесь. Выкиньте голову. »

Джинхён двигал головой пациента, как указано в учебнике.

Поворот на 45 градусов вправо, масштабирование назад, перемещение на 90 градусов влево…….

Вслед за этим движением головка противокольцевой трубки встала на место, и головокружение исчезло как ложь.

«О, мне лучше! »

"Слава Богу."

"Спасибо. Большое спасибо. »

Пациентов, избавившихся от головокружения, которое могло привести к смерти, поблагодарили за удлинение.

«Нет, доброкачественное головокружение часто повторяется после лечения, поэтому обращайтесь в больницу, если у вас есть какие-либо отклонения. »

И пациент вернулся с довольным лицом.

«Джинхён, это потрясающе. »

"Нет. Если привыкнуть, пить легко. »

Слова Джинхёна были искренними.

Время — лучший учитель, чем кто-либо другой, так что сейчас я тупой стажер, но со временем все к этому привыкают.

Но другие начинающие стажеры так не думали.

Я чувствовал себя очень хорошо, работая с любым пациентом.

* * *

Более того, Джинхён является главой самой престижной корейской армии страны, и слухи в больнице — это не шутка, верно?

И я совсем в этом не силен.

Студенты-стажеры один за другим собирались к Джинхёну.

«Джинхён, что мы будем делать с этим пациентом? »

«У меня сыпь на коже……. »

Наверху были учителя, но я всегда занят в адском отделении неотложной помощи, и кажется, что Джинхён более мотивирован, чем мое начальство.

«Я не знаю, спросите вышеперечисленных учителей. »

"Ну ты знаешь. А учителя сейчас все заняты. »

Сначала я отмахивался, но продолжал спрашивать, поэтому не мог продолжать притворяться, что не знаю.

После нескольких повторений Джинхён стал «главным стажёром», даже не зная его.

«Этого пациента лечат так… этот больной отмечен в неврологии, а этот больной отмечен во внутренних заболеваниях…. »

Благодаря Джинхёну пациенты в отделении неотложной помощи были аккуратно организованы.

Однако это был поздний вечер после напряженного времени.

Его вызвал главный резидент Ли Хён Сок.

«Ким Джин Хён, иди сюда. »

Мне не нравится внешний вид.

Что происходит? '

Он потащил Джин Хека в кабинет врача посреди отделения неотложной помощи.

"Сиди здесь. »

Джинхён притащил пыльный стул и сел.

"Что происходит? »

«Ты... кто хочет быть вождем? »

Джинхён понял свою ошибку в этих словах.

«Мне очень жаль… Я прошу прощения за то, что затрагиваю тему. В следующий раз я буду осторожен».

Джинхён опустил голову.

Это не было особенно проблематичным и не было преднамеренным.

Мотиваторы продолжали спрашивать, как все прошло, и, скорее, благодаря Джинхёну, пациент в отделении неотложной помощи был организован гораздо комфортнее.

Но его действия, если оставить в стороне последствия, игнорировали систематизированную систему организации.

«Я не позволю этому случиться в будущем. »

Но реакция вождя была примечательной.

Сказал он после того, как рассмеялся.

«Нет, я не пытаюсь ничего сказать. Мне было очень комфортно, честно говоря, благодаря вам сегодня. Потому что ты сделал то, что мы должны были сделать. Я слышал слухи из кафедры медицины и хирургии, но это потрясающе. »

«……. »

Православный говорил мягко.

«Я так занят, что умер бы, если бы ты работал так, как сейчас. Сможете ли вы сделать это в будущем? »

Лицо Джинхена дрожало.

Я не хочу продолжать это делать.

«Если вы хорошо справитесь, я поставлю вам оценку вашему стажеру. »

"... Я понимаю. »

Он не мог сказать, что этого не делал начальник, и Джинхён кивнул.

«В любом случае интерны принимают этого пациента. Это не будет проблемой, потому что это просто, но если у вас возникнут какие-либо проблемы или трудности, обязательно поговорите со мной. »

"Да."

«Тогда уходи. »

Джинхён покинул свой пост.

Однако смех исчез с лица оставшихся в покое православных.

«Ким Джин Хен... кажется, хороший и компетентный человек... Что ты там делаешь? »

Он хмурится и вспоминает секретный приказ, который услышал недавно.

«Сказать ему, чтобы он поместил тяжелого пациента? Это так же плохо и необратимо, как неизлечимая стадия рака перед смертью? »

Помещение такого пациента к интерну не могло стать причиной несчастного случая.

Нет, это был довольно странный приказ попасть в аварию.

Мне это не нравилось, но у меня не было выбора.

Шеф, он один из помощников больницы.

Он вынужден следовать вышеуказанному давлению.

* * *

Со временем даже начинающие интерны понемногу адаптировались к работе отделения неотложной помощи.

— Джинхён, что ты делаешь завтра? »

Комедия спросила с лицом, которое было лучше первого.

"Хорошо? Тебе следует немного поспать. »

В течение 24 часов, когда пациент входит в дом интерна, он становится зеленым и растягивается.

Затем я проснулся поздно вечером, поужинал и был настолько вялым, что пошел спать на следующий день, это был день Джинхена.

«Вы не возьмете это? Я слышал, у вас вкусный бранч-хаус. »

— Ты хочешь, чтобы я перехватил?

Он был одним из самых популярных бизнесменов Каннама, которого недавно выгнали из Абгу Юнга.

Что ж, было бы неплохо на время переключиться с этим парнем.

Для ответа на телефон Чанны приходит сообщение.

Вы через многое прошли в отделении скорой помощи, не так ли? Ты согласен с завтрашним временем? Я буду ждать вашего ответа. Все кончено.

Это была Ён Хи.

Я тоже был с милым смайликом.

Хён задумался над этим сообщением.

'Что мне делать? Это хороший. '

Мы с Ли Ён Хи уже говорили об этом месяц назад, поэтому я хотела сначала провести здесь некоторое время.

"Почему? Кто это? »

Хе-ми кивает.

"Нет……. »

Что мы делаем?

Пока я размышлял, позвал шеф О Хён Сок.

«Ким Джин Хён, иди сюда. »

"О, да. »

Когда Джин Хён подошел, спросил О Хён Сок.

«В чем проблема принять пациента? »

"Да, я в порядке. »

«Да, я рад, что у тебя все хорошо. Не волнуйтесь, я поставлю вам оценку. »

Несмотря на то, что это был простой пациент, жители чувствовали себя спокойно, потому что Джинхён аккуратно с ним справился.

Особой проблемы нет.

Есть жильцы, которым нужно найти его в отделении скорой помощи, и Джинхён потеет.

Я ненавижу отделение скорой помощи больше, чем медицину или хирургию. '

Вам предстоит провести остаток своей жизни в этом адском месте. Этого недостаточно.

В то время я немного колебался.

"Мне жаль..... "

"… скажи мне. »

«Можете ли вы взглянуть на этого пациента на передней панели? Интерна не из пациентов, но у них у всех нет рук. »

Он выглядел сожалеющим о чем-то.

"Понятно."

И Джинхён слегка нахмурился, повернув голову к передней панели.

[Аноним]

Это было имя, указанное на передней панели.

Имя не имело никакого смысла, поэтому это была неизвестная личность.

Личность неизвестна.

Знание имени только одного лица, осуществляющего уход, и пациента не означает, что пациент находится без сознания и лица, осуществляющего уход, нет.

Эти пациенты находятся в плохом состоянии, и у них нет лиц, осуществляющих уход, которые могли бы принимать решения. Лечить их очень сложно.

«Мне жаль, что у всех сейчас септический шок… Это трудно увидеть?»

У озорника было странно печальное лицо.

«Ну, в прошлый раз, когда я проходил стажировку в другой больнице, я видел в отделении скорой помощи больше пациентов. '

Это крупнейшая больница номер один в стране, поэтому я забочусь о своих стажерах.

В других больницах, где не хватает кадров, интернами видят только простых пациентов.

Многочисленные интерны также несут ответственность за пациентов в критическом состоянии, чья жизнь находится под угрозой. Это много случайностей.

Это было иронично, но это было неизбежно.

«Если вы все заняты, вы ничего не можете с этим поделать. Дайте-ка подумать."

"Да спасибо. »

После разговора Джинхён пошел навестить пациента.

Глядя на фигуру, проказник сказал тяжелым голосом.

"Мне жаль."

С шефом заранее связались по номеру 119, и он был осведомлен о состоянии пациента по имени «Аноним».

Интерн никогда не был пациентом, которого можно было увидеть.

И оставьте это, давление оказывается сверху.

"Блин. Почему ты продолжаешь так поступать с этим бедным ребенком? Тебе следует покинуть больницу, потому что там грязно. »

О Хён Сок произнес ненормативную лексику.

* * *

"Ебена мать."

Джинхён нахмурился, глядя на пациента, лежащего на столе.

Это было намного хуже, чем я думал.

«Алкогольный цирроз печени? Что это такое?"

Пациент-мужчина, которому на вид было около пятидесяти, находился в полном бессознательном состоянии.

Я едва мог открыть глаза, даже если меня щипали и сильно стимулировали.

"Фу..... "

Пожелтевшая от кулака кожа, глаза, запах спиртного и запах гнили мочи вибрировали.

Недоедающий или мстительный, я просто надул себе живот, как головастик.

"Как ты нашел это? »

— спросил Джинхён стоявшую рядом с ним 119-ю эскадрилью.

«Ну, нам позвонили. Он был бездомным и упал на улице. »

Бедные бездомные.

В голове Джин Хена пронеслось плохое предчувствие.

"Это сложно."

119-я эскадрилья с занятым лицом раздает газету.

"Мы должны идти. Подпишите здесь, пожалуйста. »

"Понятно."

119-й экипаж, получивший автограф, исчез как ветер.

Теперь Джин Хён, лечащий врач, должен был взять на себя всю ответственность, возложенную на этого пациента.

«Если я ошибаюсь, я переверну все с ног на голову. '

На ум приходят какие-то плохие случаи из прошлой жизни, но Джинхён качает головой.

«Прежде всего, спасите пациента. Давайте сначала спасём пациента и подумаем об этом. '

Я был в коме, поэтому не мог говорить, поэтому прикоснулся к своему телу и быстро проверил.

«Я уверен, что это кома с больной печенью. '

Кожа желтого цвета из-за желтухи, большая печень, соприкасающаяся под тонкой кожей, сильная месть и запах гнилой мочи, распространяющийся при каждом вздохе.

Все это предполагало печеночную кому.

«Дайте мне анализ крови, который я здесь прописал. Налейте туда немного сока.

Джинхён сделал необходимые рецепты и отправился к О Хён Соку.

"Хм?"

Чжонсок посмотрел на Хена с совестью.

«Могу ли я использовать УЗИ в отделении скорой помощи? »

«О, это то, чего я хочу. Но зачем УЗИ? »

«Чтобы увидеть состояние печени. »

Когда интерн видит УЗИ, урод открывает глаза.

«Вы умеете смотреть УЗИ? »

УЗИ не увидит, если вы не родственный крупный врач.

Но порыв ума, сам того не думая, привел к пациенту УЗИ.

Он передает пациенту ультразвуковой наконечник, и результаты проверки печени Дэнни кажутся чистыми.

Озорство и другая неотложная медицина, а также резиденты и интерны, стоявшие за этим явным мастерством, вызвали свое восхищение.

"Как ты мог? »

«Я немного узнал, когда был студентом……. »

Имеет ли это смысл? Кажется, я допустил еще одну ошибку в их выражении лица, но меня не волновал Джин.

Состояние печени, подвергшейся воздействию ультразвука, было тяжелым.

----------

Врач. Причина

«О боже… это. »

Прожорливая печень без запаха.

Это была типичная форма цирроза печени. Но проблема была не в этом.

Неопознанный горб прорастал в печень почти по всей печени.

10 см – это огромный размер, выходящий за рамки.

«ГЦК (рак печени)……. »

Джинхён застонал.

Рак печени.

Это также был массивный рак печени, который невозможно было вылечить.

Он поражает все основные кровеносные сосуды и должен рассматриваться как терминальная стадия рака печени с отдаленными метастазами такого размера.

И тогда медсестра сказала:

«Ким Джин Хён, посмотри на это. Мне срочно сделали анализ крови. »

Проверив компьютер, Джинхён снова нахмурился.

«Экзема 48, свертываемость 4,3?»

Следует видеть, что если число желтух составляет 48, а число коагуляции - 4,3, функция печени остается очень слабой.

В этом случае пациент может умереть в течение нескольких дней… Нет, возможно, в течение сегодняшнего дня.

'О боже...'

Я почувствовал что-то плохое.

* * *

Она обратилась в службу внутренних болезней, когда ее пришлось госпитализировать безоговорочно.

Однако ординатор внутренних болезней, с которым связались, выразил замешательство.

«Трудно попасть в больницу.....»

"Почему?

«Он все равно скоро умрет… Я не уверен в его личности. »

Джинхён понял значение этого слова.

Мы не можем госпитализировать бездомных, которые не уверены в своей личности.

Потому что платить некому.

Больница не является ни благотворительной организацией, ни учреждением и не может госпитализировать человека, который не заплатит 100%.

"Понятно."

«Не надо мучиться, отправьте его куда-нибудь еще. »

Сказал ординатор внутренних болезней.

Это прозвучало варварски, но я подумал о Джинхёне.

Таким образом, если вы неправильно увидите Джина в отделении неотложной помощи, вся ответственность лежит на Джине, лечащем враче.

«Вы не можете ошибаться насчет такого пациента. Если опекун, который не храпел до самой смерти, появляется и просит вас взять на себя ответственность, это действительно больно. »

"Да спасибо. »

Джинхён кивнул, но какая больница примет этого пациента?

Если он отправит вас, вы просто выгоните его умирать.

— Я ничего не могу с этим поделать. '

Комедия тревожно спросила рядом с ним.

— Джинхён, что ты делаешь? »

"Тебе следует увидеть."

"Хм?"

Сказал Джинхён.

«Если тебя не госпитализируют, я отвезу тебя в отделение неотложной помощи. »

«Ха, но.....»

«Нет денег, нет опекуна, нет права на лечение. »

Хе Ми спокойно держала рот на замке.

* * *

После этого Джин Хён приложил все усилия, чтобы вылечить «анонимного человека».

Используйте средства для защиты функции печени, клизму, чтобы выйти из комы…….

Затем поступил звонок из Департамента общественных работ.

Ким Джин Хён стажер? Это Департамент по связям с общественностью.

"Да."

Я звоню по поводу анонимного пациента, которого вы сейчас лечите.

"Что происходит?

Там сейчас несколько лекарств... Это ущерб семейной больнице, где у пациента нет опекуна и удостоверения личности.

«Означает ли это, что вам не следует употреблять наркотики? »

Я не это имел в виду, но я позвонил, чтобы сказать вам, что это 100% повреждение больницы. Возможно, у Ким Джин Хена проблемы.

В конце концов, это означает не употреблять наркотики.

Это был телефон Джиджи.

Ситуация в больнице не имеет никакого смысла... Но Джинхён вздохнул.

«Давай послушаем эту историю, когда тебе станет лучше. Тогда я положу трубку, потому что я занят.

Э-э, сэр? Учитель?

Тоу-ту

Джинхён закрыл телефон.

Это действительно трудно.

«Это не значит, что вы не можете лечиться».

Он подошел к анонимному пациенту.

Выпуклый подрессоренный корабль.

"Блин."

Именно так выглядел его отец в прошлой жизни, когда он боролся с раком желудка на поздней стадии.

Раковые клетки распространяются по брюшине, бесконечно наполняя желудок водой.

В то время его дом был наклонен, и в конце концов ему пришлось наблюдать, как он снова впадает в беду без надлежащего лечения.

Джинхён, помня, что он делал в тот момент, не мог быть выброшен вот так.

Но было ли это в то время из-за качеств Джинхёна?

Больной, находившийся без сознания, открыл глаза.

«Ух... Это...? »

"Ты проснулся? »

Джинхён был удивлён.

"Фу……. »

Это было неясно, но он определенно был в лучшем сознании.

"Пожалуйста спаси меня……. »

В конце выступления пациент снова потерял сознание.

Джинхён взял пациента за руку.

"Понятно."

* * *

Даже после 24 часов работы ночная птица не смогла уйти отдохнуть.

потому что пациент был в плохом состоянии.

Конечно, его встреча с Хе Ми и Ли Ён Хи была отложена на неопределенный срок.

— Тебе нужно отдохнуть, Джинхён. »

— сказал Камеди с обеспокоенным лицом.

Джинхён открыл глаза.

"Все в порядке. Раньше я спал в медицинской школе. »

"Сколько?"

«Ну... час? »

Комедия выглядела расстроенной.

"Не волнуйся. Вы сделаете это намного позже, когда будете специализироваться на внутренней медицине. »

"Вот когда. Я расстраиваюсь, если ты не можешь заснуть. »

Джин-хен рассмеялся.

"Спасибо. Ты иди отдохни. »

Это из-за усилий Джинхёна?

Пациенту все больше и больше становилось лучше.

Вскоре после этого пациент наконец пришел в сознание настолько, чтобы вести нормальный разговор.

Это было чудо.

«Стэн, сэр... Спасибо. Я жил благодаря тебе. »

Джинхён улыбнулся.

«Нет, я рад, что чувствую себя лучше. »

«Правда… большое спасибо. »

Первоначально, когда печеночная кома была тяжелой, у пациента была удивительно плохая память.

Он поблагодарил Джинхёна за продолжение.

«Но как ты упал? »

В ответ на вопрос пациент глубоко вздохнул.

«Меня зовут Сон Мин Ким. »

Пациент, открывший дверь, кратко рассказал свою историю.

Это история, которая ничем не отличается.

После нескольких лет почетного выхода на пенсию он влез в долги, стал бездомным, отделился от своей семьи и заболел гепатоцидом.

Это печальная история о том, что мне пришлось тяжело жить в одиночестве, но она слишком проста, чтобы потерпеть неудачу.

Почему мир не может просто жить достаточно тяжело?

«Сэр, я не смогу жить долго, не так ли? »

«……. »

Джинхён держал рот на замке.

чудесным образом улучшилось, но лишь временное улучшение.

Вскоре стало еще хуже. Это было неизбежно с медицинской точки зрения.

Мужчина бессильно рассмеялся.

— Все в порядке, скажи мне правду. »

«… будет трудно долгое время. »

"Я понимаю."

Это потому, что он уже интуитивен? Мужчина не был взволнован.

«Сэр, у меня есть к вам просьба. »

"Что это такое?"

«Вообще-то у меня есть сын… Я хочу увидеть его только один раз, прежде чем умру… Возможно ли это? »

«Вы на связи? »

«В последний раз……. »

— Ты сказал, что придешь? »

Мужчина не ответил.

Джинхён догадался о ситуации.

Кровь гуще, чем что-либо еще в мире, но без основных денег баланс крови часто не поддерживается.

Это было грустно, но такова была реальность.

Однако ответил Джинхён.

"Да, вы будете. Я сделаю это."

* * *

Один день, два дня…….

Мужчина продолжал поправляться.

Остальные в отделении неотложной помощи посмотрели на Ким Джин Хёна, монстра-интерна.

Однако Джинхён покачал головой.

«Это всего лишь временное улучшение. '

Есть слово «антисемитизм».

Это означает, что солнце временно светит сильно перед заходом солнца, что также происходит в реальной медицинской сфере.

Сейчас состояние мужчины близко к цирковому.

Был поздний рассвет, когда я смотрел на другого пациента.

«Учитель Джин Хён Ким!! »

Медсестра отделения неотложной помощи окликнула его с настойчивым выражением лица.

«Пациента Сонмина Кима рвало кровью!!! »

«……! »

Джинхён занял позицию терпеливого Кима Сон Мин.

И он был удивлен.

Кровать, конечно, полностью превратилась в кровавую баню.

«Шшш, шшш……. »

У мужчины, которого рвало продолговатой кровью, глаза побелели.

«Как у тебя давление? »

«50/30».

Высота вершины около 120, поэтому упала ужасно.

Джинхён быстро оформил заказ.

«Пожалуйста, залейте жидкости как можно скорее. Поставьте кровь, рак печени, кровотечение из варикозно расширенных вен с циррозом печени, трубку SB (Сенгстейкен-Блейкмор) и сосудосуживающий препарат. »

Медсестры были поражены безупречным приказом, исходившим из уст ординатора, который пережил много интенсивной терапии.

Джинхён также знает, что его заказ не соответствует уровню стажера, но сейчас не время его брать.

Если ваше кровяное давление упадет еще больше, вы умрете.

Во время лечения медсестры Джинхён пытался произвести гемостаз, проталкивая толстую трубку SB (SengstakenBlakemore) через нос пациента в пищевод.

«Сделайте переливание быстро. »

"Да сэр!! »

К заходу солнца больной едва обрел устойчивость благодаря тому, что все утро висел.

Нет, это не стабильно.

Артериальное давление сохранялось, но сознание было в коме. Но, к счастью, кровь, похоже, остановилась.

«Мне нужно сделать эндоскоп. Сейчас тяжело. '

Джинхён покачал головой.

Но потом мне позвонили и это было неприятно.

В эти дни несколько раз в день звонит начальник штаба.

Ким Джин Хён, я начальник штаба. Можете ли вы сейчас прийти в Департамент общественных работ?

Джинхён нахмурился.

Это первый раз, когда глава администрации позвонил лично.

Он снял окровавленные перчатки и направился в отдел по гражданским делам.

Лысый начальник штаба нахмурился, увидев Джинхёна.

"Садиться. Я позвонил из-за бездомного пациента. »

"Что происходит? »

«Вы спрашиваете, потому что не знаете? Вы хоть представляете, какой ущерб уже нанесен больнице? Кроме того, сегодня утром мы переливаем SB-трубки и сосудосуживающие средства. Знаешь, сколько это? »

Начальник штаба пригрозил ему обидой.

«Это больше неприемлемо. »

«……. »

Джинхён некоторое время молчал и открыл рот.

— Хорошо, я больше не причиню вреда больнице. »

Лицо начальника штаба просветлело.

"Я думал об этом. Быстрая скорость разряда……. »

Затем Джин-хён положил на стол что-то грубое.

Это была кредитная карта

Начальник штаба широко раскрыл глаза.

"Что это значит? »

"Сколько?"

"Да?"

«Как долго тебя не было? Посчитайте с этим.

«……! »

Начальник штаба заикался.

«Этого, этого... не может быть. В данном случае пока… маленькой суммы нет. »

Но Джин Хён сказал, просто прекрати это.

«Это мои деньги. Я напишу это сам. »

Он много работал после регресса, и деньги, которые он вложил, однажды были потрачены на ветер, и теперь они близки к двум миллиардам.

Не имело значения, как мало денег я потратил из-за женщины в верхней палате ().

«Если тебе не хватает, скажи мне. »

Начальник штаба молчал, как немой.

* * *

Я из Департамента общественных работ, и на этот раз ему позвонил главный озорник.

«Ким Джин Хён, давай поговорим на секунду. »

«……? »

Джинхён устал.

Я не знаю, сколько дней я не спал.

Православные привели его в ветхий Дом Медицины.

"Что происходит? »

Чжонсок посмотрел на Хена с тяжелым лицом.

«Прекрати».

"Да?"

«Перестаньте его лечить. »

«……! »

Это была не просто риторика.

С беспокойством сказал О Хён Сок.

«В любом случае ему должно стать хуже. Нехорошо тебе умирать в такой больнице. Дайте обет саморазряда и отпустите его. »

"Но……. »

— Это из-за сына, о котором вам рассказала пациентка? »

Начальник Чжан Юк также знал примерные обстоятельства.

«Вы знаете не хуже меня: вы действительно думаете, что его сын приедет? »

«……. »

— Если бы ты пришёл, ты бы уже был здесь. Мой сын не придет. »

Он был прав.

Мой сын не придет. Вероятно.

«Профессора кафедры неотложной медицины, конечно, видели там много плохого. Выведите его отсюда, пока его не поймали. Если меня выпишут и выпишут, я позабочусь обо всем остальном. »

Джинхён держал рот на замке.

Между ними воцарилось неловкое молчание.

«Решайте быстрее. »

— спокойно сказал Джинхён.

«...Вы не можете позволить им умереть на улице, не так ли? »

"Что?"

Джинхён посмотрел в глаза православному.

«Это возмутительный вопрос… но почему вы стали врачом? »

«……! »

Глаза православного камня потряслись. Вот почему я стал врачом...

Он был врачом, потому что хотел что-то сделать, чтобы спасти пациента.

Когда я поступил в медицинский институт, меня избили до смерти.

Сказал Джинхён.

«Я пришел в медицинскую школу с отличным результатом. Единственная причина, по которой я хотел стать врачом, — это зарабатывать деньги. »

Джинхён вспомнил свою предыдущую жизнь.

Да, он стал врачом, чтобы зарабатывать деньги.

И в этой жизни все было по-другому.

«Я все еще пытаюсь заработать деньги. Я хочу зарабатывать много денег, а не просто зарабатывать нужную сумму. »

«……. »

Сказал Джинхён с горьким выражением лица.

«Но... но... как бы ты ни старался заработать деньги... ты ведь врач? Я хочу быть лучшим врачом, каким только могу быть, не в последнюю очередь для пациентов, которых вижу. »

«……!! »

Глаза православного камня колеблются.

Джинхён опустил голову.

"Спасибо за твою заботу. Прошу прощения, что затрагиваю тему. Давай выйдем первыми».

И Джинхён покинул страну.

Слова, оставленные Джин Хён на груди оставшегося Православного камня, застряли, как обломки.

----------

Врач. Эта причина

А на следующий день бездомный пациент Ким Сон Мин скончался от ухудшения функции печени, не вернув сознания.

Эту одинокую смерть не видел никто, кроме Джинхена, лечащего врача.

«10 мая в 15:30 умер пациент Ким Сон Мин»,

Заявление о смерти Джинхёна было никому не доступно и было разбросано.

— Джин-хен, ты в порядке? »

Комедия, наблюдавшая за всем рядом с ним, была обеспокоена слезами.

Джинхён слегка улыбнулся.

"Все нормально."

"Действительно?"

"Действительно."

Джин-хён разбивает голову кометы, которая, кажется, плачет.

— Позже ты привыкнешь. »

Когда вы работаете в отделении интенсивной терапии, за одну ночь умирают четыре пациента.

Поэтому эта смерть была знакома.

Главное – не утонуть в горе.

Хоронить одного человека, одну смерть в сундуке и делать все возможное для пациента на глазах.

Это было самое главное.

* * *

О смерти бездомного пациента Кима Сон Мина было немедленно сообщено Совету директоров.

Режиссер Ли Чон Мён мягко улыбнулся.

"Замечательно. Мне нравятся смерти бездомных, у которых много административных проблем. »

Ответил помощник Мина.

"Да."

«Этот бездомный видел Ким Джин Хёна только от начала и до конца без вмешательства другого врача, верно? »

«Да, я использовал свою руку вот так. »

Гетеромиопия имеет удовлетворительное выражение. Он опирается на корпус кожаного кресла.

"Очень хороший. Мне нужно будет детально расследовать случай "несчастного случая", когда интерн умер в отделении неотложной помощи. Создайте следственную группу. »

Он поставил акцент на «несчастный случай».

Госсекретарь Мин посмеялся над Салпоси.

«Да, я начну прямо сейчас. »

Пациенты такого типа не могут запылиться от начала до конца.

Это потому, что любое действие не вредно для больного.

Ранее выдающийся хирург, главный хирург больницы Тэджон и руководитель больницы прекрасно знали об этом.

«Наконец-то мы можем заняться назойливыми мухами. '

Сказал он гордым тоном.

"Отличная работа."

* * *

Помощник Мина быстро сформировал следственную группу.

Расследованием занимались профессиональные профессора в этой области.

«Но разве это не обычное дело? »

"Вот и все. Конечно, проблематично, что пациент умер, пока интерн находился в отделении скорой помощи один. »

«Разве отделение неотложной медицины не обязано оставить интерна в покое? Кто главный?

Профессора, руководившие расследованием, посмеялись над его головой.

— холодно сказал секретарь Миня, хотя на него правильно указали.

«Когда дело доходит до этого, нас ждет катастрофа. Профессора просят вас вспомнить, какие ошибки допустили в своей практике стажеры Ким Джин Хёна. »

Вопросов было много, но все молчали о холодных словах секретаря Мина.

Она всего лишь секретарь, но она руководитель отдела творческого планирования, прямого подчинения режиссера.

А ее прямое избрание означало, что в этом вопросе скрыты семенные намерения директора.

«Я не знаю, для чего режиссер снял стажера, но... надо делать то, что он говорит. '

Сколько бы профессор ни становился директором и президентом, больничная жизнь закончилась на глазах Ли Чон Мёна, лидера большой группы.

«Пожалуйста, просмотрите его внимательно. »

«Да, шеф Мин. »

Профессора повысили ее до должности директора Управления творческого планирования Мин.

В темном конференц-зале они изучали лечение Ким Джин Хена.

"Хм……. »

«Сначала вам поставили диагноз с помощью анализов крови и УЗИ. »

«Клизма при печеночной коме……. »

— спросил помощник Мина.

"Как дела?"

Она талантливый человек, но не имеет медицинских знаний.

Я не увидел, что не так с графиком.

Профессор сказал.

"Это восхитительно."

"Да?"

«Это идеальная процедура. »

«……! »

Другой профессор задал вопрос.

«Но почему вы сначала увидели УЗИ, а не КТ? »

«Разве это не потому, что у вас высокий уровень в почках? И мне не нужно противораковое лечение, и у меня недостаточно информации, чтобы сделать КТ у бездомного на последней стадии. »

«Если бы это был просто еще один пациент, ответом была бы КТ, но в этом случае УЗИ — отличный выбор. »

На этот раз спросил молодой профессор.

«Не является ли клизма опасным лечением из-за высокого уровня свертываемости крови? »

"Это не правда. Но стажер зафиксировал это прямо на диаграмме. Другого пути нет, и я посоветовал вам быть осторожным с кровотечением и стараться обеспечить его как можно тщательнее. Фактически, после того, как я проснулся, я сразу же переключился на лекарство, которое принимал. Ха, это стажер? Что это за стажер такой опытный? »

Потом была история с убийством нескольких гобийцев.

«Жаль, что у вас не было эндоскопа. »

«Да, но когда у меня шло кровотечение, мое кровяное давление было настолько низким, что я не мог этого сделать. После этого трубка СБ кровоизлияет. Я бездомный, у меня нет денег, и я так не думаю. »

"Вот и все. Кто, черт возьми, этот стажер? Ким Джин Хён?

Кто-то сказал.

«О, я слышал об этом. Он говорит, что он выпускник корейского университета. »

«О, мне кажется, я слышал это от величайшего профессора. Тогда ты наш младший, да? »

90% профессоров больницы Тэджоль представляют самую престижную медицинскую школу Кореи.

Председатель неофициальных слушаний превратился в главу восхищения.

«Неужели все дети сейчас так хорошо себя чувствуют? Я тоже старший кореец, но я так не думаю. »

«Ах, намного лучше, чем ты. Кстати, вы были выпускницей старших курсов? »

«Эхм, этот человек. Я стал старшим с тех пор, как встретил тебя. »

«Кстати, я думаю, тот интерн сказал, что нам нужно пройти курс лечения внутренних болезней. »

В конце дня младший профессор кафедры трансплантации печени, тихо сидевший в углу, сказал:

«Нет, я собираюсь сделать операцию. »

"Что? Нет, это медицинское. »

Помощник Мина неловко кашлянул в этой тревожной атмосфере.

"Хм! Что вы все сейчас делаете? »

«……. »

«Избегайте бесполезной болтовни и наживайте неприятности. »

Через некоторое время проницательный мужчина средних лет сказал:

Он профессор, известный своей жесткой личностью как специалист по хирургическому лечению рака печени Юн Сок Хо, и часто конфликтовал со старшими администраторами больницы.

"Ничего."

"Да?"

"Без проблем."

Длинные ресницы Мин задрожали.

"Что это такое...? »

«Эй, шеф Мин! »

«……! »

Юн Сок Хо тихо сказал.

«Мы лучшие авторитеты в Корее в этой области. Я не знаю, что вы имеете в виду, директор, но если вы решите, что нас не существует, значит, вас нет. Вы понимаете?"

«……!! »

«Похоже, все кончено, так что давайте все вставать. »

В это время профессора заметили одного или двух секретарей Мин и встали.

«Хммм, я пойду. Извините, но у меня нет проблем. Я не могу этого сказать, не так ли? »

Все престижные цены в каждой сфере.

Я не вижу глаз режиссера, но он не лижет, как собака.

Как старший врач, я не могу похвалить младшего интерна за безгрешную ошибку, не так ли?

В конце концов, оставшийся секретарь Мина кусает губы, входя в конференц-зал.

'Нет. Вы должны ошибиться, используя любое число. '

В последнее время посадка Ли Чон Мёна была очень неудобной.

Хоть она и была запуталась, но боялась ксенофобии.

Помощник Мина позвонил в службу неотложной помощи и шефу О Хён Соку.

Что происходит?

«Я Мин Су Ён, руководитель отдела творческого планирования. Могу я увидеть тебя на секунду? »

.. Я понимаю.

Я услышал неотвеченный ответ по телефону.

Она кусает губы красной помадой.

«Все не может быть идеально. Если с медицинской точки зрения все в порядке... можешь положить его на другую сторону. '

И шефу О Хён Соку, отвечавшему за Ким Джин Хёна, было несложно говорить правильно.

* * *

Но ситуация не вернулась к ее желанию.

«Так что именно ты хочешь сказать о Ким Джин Хёне? »

Озорник ответил резким обращением.

Помощник Мина запаниковал.

'Что? В прошлый раз такого отношения не было....»

«Так что же случилось с Ким Джин Хён, когда она увидела бездомного пациента……. »

«Что именно вы говорите не так? »

Секретарь Миня задумался неблагоприятным тоном.

«Итак… я не знаю, был ли я в плохом настроении…..»

"Отношение?"

«Или его меньше волновало посещение отделения интенсивной терапии… или его игнорировали, потому что он был бездомным…»

Озорник ответил коротко.

"Ничего."

"Да?"

«Я скажу это еще раз. Не думаю, что мне хочется знать, в чем проблема с уходом за доктором Джин Хеном. Скорее, мне, настоятелю, было стыдно за больного. »

«……!! »

— Если тебе больше нечего сказать, пойдем. »

Озорник холодно отвернулся.

Помощница Мин поднимает глаза и кричит.

"Привет!! Я здесь по указанию директора. Как вы думаете, можно ли так ответить?! »

В этом крике озорник смотрит на нее.

«В любом случае, после этого года я после ординатуры ухожу в армию... Какое тебе дело? »

«……!! »

«Ну, я думал, что натираю ноги в госпитале после армии. Это грязно, так что я просто найду еще одну работу в больнице. Я желаю тебе всего наилучшего. »

Помощник Мина, оставшийся один, в гневе потряс кулаком.

Но она ничего не могла сделать.

* * *

Вернувшись в кабинет секретаря, она зарывает лицо между длинными пальцами.

'Нет. Никогда. Когда все закончится вот так. '

Ее черные глаза опустились.

«Мы должны победить наши грехи. Бездомный, умирающий от рака печени. Что мне сделать, чтобы поймать дом? '

Черные волосы струятся вниз, словно тьма, и завязывают глаза.

«Смотря в эти темные глаза», — задумалась она.

«Да, не было никаких медицинских проблем, но не было опекуна, и не было никакой надежды на терминальную стадию рака. Мне нужно сосредоточиться на этом и создать проблему. '

Это было тогда, когда я зачал грех из своей головы.

Она задает любопытный вопрос.

"Что это? »

На ее мониторе плавала главная страница сайта-портала, и там всплывала странная фраза.

[Радушный доктор в больнице Тэджона успокаивает последних бездомных.]

Это новость, опубликованная на сайте портала.

Что за чертовщина?

Теплый доктор в Большом госпитале?

Она с тревогой кликнула по статье.

Экран изменился, и на ум пришла следующая статья:

[Врач, лечивший бездомного пациента с терминальной стадией рака печени, производит на него смутное впечатление.]

«……. »

Она держала рот на замке.

Изучив содержание статьи, я нашел письмо и письмо, которое бездомный пациент держал на руках перед кремацией, и письмо цитировалось как благодарность молодому врачу за то, что он от всей души лечил себя, не имея денег. и нет опекуна.

Вывод статьи был следующий:

[Ким Джин Хён, врач больницы Дэиль, не только от всего сердца лечил умершего, но и покрыл все расходы на лечение умершего, имевшего экономические трудности.

Однако Ким Джин Хён сказал, что не сделал ничего особенного, и отказался от каких-либо интервью, чтобы произвести на нее еще большее впечатление.

Анекдот, который напоминает мне о том, что сделала моя правая рука, чтобы левая не узнала.]

Она издает смех.

Это уже было маловероятно.

Хуже всего то, что это не конец.

Высокие намерения режиссера привели к очередному непредсказуемому мышлению пиар-команды.

Ворота больницы и всплывающие окна также использовались для рекламы работы Джинхёна.

Благодаря этому врачи, работающие в крупных больницах, знают, что происходит со всеми приходящим пациентами.

----------

Непростая(?) дерматология

А вот парень кричал на статью в Интернете.

'Нет!!! »

Это был Ким Джин Хён.

Некоторое время назад Желтая Луна разбудила его, спящего, как труп, в палатке стажера.

«Джинхён, посмотри на это!! Это потрясающе!»

"Что? Я сейчас несколько дней не могу спать из-за пациента, поэтому просто сплю.....»

«Нет, ты должен это увидеть!! »

А когда он смотрел в Интернет тяжелыми, как камень, глазами, он усомнился в своем зрении.

Что за чертовщина?

Затем, кажется, я услышал во сне телефонный звонок с просьбой об интервью.. Меня это обеспокоило.. Я повесил трубку..

А до этого Джин Хён кричал в безумии.

'Нет!!! Блин, почему это происходит постоянно? '

Я не могу поверить, что с тобой снова произошел этот несчастный случай. Нет, это не моя вина, не так ли?

"Я не знаю. Я просто сплю. »

Джин Хён, чья голова побелела, вернулась в постель.

Я не хотел думать. Почему что-то всегда приводит к большой аварии?

'Я не знаю. Давай просто пойдем спать. Я устал. Возможно, это тоже сон. '

Джинхён, лежавший в постели, подумал, что он трансвестит.

Должно быть, это сон. Нет, это, должно быть, сон.

Он желал этого.

Но происхождение не было выполнено.

Таким образом, Джинхён стал стажером, который дважды за два месяца появлялся у ворот главной страницы больницы Тэджон.

Это был момент, когда имя Ким Джин Хена стало известно всем в больнице Тэджоль.

* * *

Жизнь в отделении скорой помощи тогда была спокойной.

за исключением пациентов, которые иногда приходят на прием к «теплому доктору» Ким Джин Хёну.

Это все из-за статей в Интернете.

«Вы написали подобную статью без моего разрешения».

Я вздохнул.

Однако моим родителям статья так понравилась, что они попросили меня их утешить.

В его замечательной статье его родители, кажется, устроили банкет по соседству.

«Да, даже такие статьи будут рекламироваться, если вы позже оформите их в дерматологическом бизнесе и повесите на стену. '

Джинхён хорошо подумал.

Главный врач Кореи, Теплый дерматолог из больницы Тэджон Дерматолог Ким Джинхён!

Я, конечно, надеюсь, что пропагандистский эффект будет хорошим.

«Для этого вам нужно пройти дерматологическое обследование. Я не хочу больше рисовать. Мне нужно поздороваться на этой неделе или около того. '

Затем однажды.

После 24 часов работы накануне Джинхён проснулся около 4:00 утра.

«Я хочу больше спать. '

Я думал, что я тупой.

Но это должно было случиться.

У меня была назначена встреча сегодня.

Ли Ён Хи и его жена, которые ничем не отличаются от своих предыдущих жизней.

«Я не знаю, на что смотреть. Нам просто нужно быстро поесть и войти. А что ты ешь? Перехват..... '

Я вспомнил ресторан, который ей нравился в прошлой жизни.

Хотите, чтобы вам нравилось в этой жизни?

Ну, ты не ненавидишь это.

Я собирался умыться и выйти, и встретил комедию в туалете рядом с домом.

«Ах, Джинхён!! Ты готовишься?

Комеди подскочил к нему с широкой улыбкой.

Джин-хен смотрит на нее и слегка приоткрывает глаза.

Это было красиво.

Лицо красивое, но сегодня я не могла оторвать от него глаз.

Мягкие волосы доходят до плеч, а красные губы бурно светятся.

Платье раскрывает силуэт тела, а верхняя часть платья обнажает белую плоть.

Мужчины, которые так красиво проходили вокруг, яростно смотрели на нее.

Мышцы головы.

Джинхён перевел взгляд с неизвестным сердцебиением.

«Ты… куда ты идешь? »

"Хм?"

"Свидание в слепую?"

Ее яркая улыбка исчезла в конце дня.

Джинхён был смущен лицом Хе Ми, которое внезапно изменилось.

Я сказал что-то не то?

"В чем дело? »

— сказал Комеди голосом, полным холодности.

«Ты забыл? »

"Хм?"

«Мы решили сегодня пойти поиграть. »

«……!! »

Джинхёну, казалось, ударили по голове.

«Сегодня... сколько дней? »

«27 мая».

"... Какой это день? »

"Четверг."

Джинхён посетовал на свою глупость.

«О, Боже мой, вы назначили двойную встречу. '

Ён Хи дала обещание 27 мая, а Хе Ми дала обещание в четверг, на четвертой неделе.

Это произошло потому, что я сошел с ума, увидев бездомного Кима Сон Мин.

'Что мы делаем? Я уже давно ожидал, что он придет потусоваться со мной. '

Я не знаю, почему я собираюсь пойти играть сама с собой, а не со своим парнем.

Комедия покачал головой и горько рассмеялся.

— Ну, я занят, поэтому могу забыть. Приготовься. Пойдем. »

«……. »

"Почему?"

Джинхён колебался и открыл рот.

«Комедия».

"Хм?"

"Мне жаль. Я не думаю, что сегодня это сработает. У меня есть меры предосторожности.

«……!! »

Ее лицо стало жестким.

Джинхёну было жаль, но у него не было выбора.

Обещания Ли Ён Хи выполняются уже давно.

«Ах... Это правда? »

«Да, мне очень жаль. Увидимся в следующий раз."

"... да. »

Большие глаза Комедии наполнились прозрачной водой.

Это были слезы.

– заметил Джинхён.

«Хе, Хе Ми? »

Она также паникует в слезах и трет глаза пальцами.

"О, нет. Почему я это делаю? Мне жаль. Наверное, я устал. Сегодня я хорошо отдохну и увидимся позже. »

«Ну, подожди! »

Но она быстро развернулась и исчезла.

Джинхён протянул руку.

"Что случилось с ним? »

Он вздыхает.

«В следующий раз я куплю тебе что-нибудь вкусненькое. »

Думая о задней части кометы, Джинхён почувствовал странное чувство в своем сердце.

Уксин.

Это был восторг.

Я не знал, почему я почувствовал это чувство.

* * *

Несчастный Джинхён быстро прибыл на место встречи.

— Ты приехал слишком рано? '

У меня еще есть час до назначенного времени.

'Это было долго. '

Прошло более десяти лет с тех пор, как регресс так и не наступил.

«Людей еще много. '

После того как торговец из Абу-Даби, лучший бизнесмен Каннама, вытеснил торговца из Абу-Даби, Roadwalk был заполнен огромными людьми.

Изначально это был процветающий художник с волнующей и детской атмосферой, но я не смог его найти.

«Я бы хотел иметь такое здание. '

Хозяин, его конечная цель.

Насколько хорошо было бы, если бы вы купили здание на такой цветущей улице?

— Моих денег было бы слишком много, не так ли? '

Джин-хен рассмеялся.

Его богатство, которое он накопил и вложил со времени пророчества, приближалось к двум миллиардам.

Изначально я ожидал 1,5 миллиарда, но из-за успеха TC80 цена акций Minebio подскочила больше, чем я ожидал.

По мере развития TC80 квартиры в горах также все больше поднимаются вверх.

Запас очной группы также оказался выше ожидаемого.

Я не знаю, сколько денег я заработаю, учитывая, что мне еще предстоит прожить 34 года.

— Два миллиарда… Ты действительно собрал очень много. 34 года спустя, если акции большой группы достигнут пика, 2,5 миллиарда… может быть, даже 3 миллиарда. '

Учитывая, что ему было всего лишь около двадцати пяти лет, это были действительно большие деньги.

Нет, к столь обычным людям, сколько им было лет после отъезда, было трудно прикоснуться, даже если они пытались сохранить жизнь.

«Это не большая денежная ловушка для богатых. '

Среднестатистический человек не мог жить всю жизнь, но многие люди считали эту сумму ценностью жевательной резинки.

Это был разрыв между побочными эффектами и бедными.

Тот, у кого больше, и тот, у кого нет тела, не может построить дом.

«Сколько у нас этих цветущих графов?»

Джинхён вошел в поместье из любопытства.

И я был удивлён, что у меня глаза вылезли из орбит после проверки счёта.

«Нет, это маленькое местечко стоит более 10 миллионов вон в месяц? »

«Это достаточно дешево. Здания стоят более 15 миллиардов долларов. Еще дороже. »

У Джинхена был набит язык.

Это магазин сэндвичей, в котором не будет даже нескольких столиков, а его арендная плата стоит более 10 миллионов вон?

Что это, усердно работать, отдавая это домовладельцу?

«Под корейским небом появился новый класс владельцев и арендаторов зданий. '

Это ступор, который не будет смеяться.

Как бы мощно и усердно вы ни старались, вы не сможете идти в ногу с тем, кто у вас есть.

Это реальность Южной Кореи.

«Вот почему каждый мечтает стать домовладельцем. Ну, вот и все. '

Что на самом деле?

У меня не было возможности измениться, и я не собирался этого отрицать.

— Я тоже, хозяин. '

Джинхён снова сжег свои мечты.

Для этого мне пришлось пройти дерматологию.

«У меня завтра назначен визит в дерматологию. '

Но это было тогда.

Я услышал тихий голос за спиной.

«Как долго ты ждал? »

Джинхён перевел взгляд.

И еще была Ли Ён Хи, которая широко улыбалась.

"Я скучал по тебе. Как вы?"

Это было яркое поздравление.

* * *

Тем временем медицинский конференц-зал один на один.

Несколько внутренних врачей собрались, чтобы провести конференцию.

Однако, в отличие от обычной нежной внутренней атмосферы, атмосфера конференции была гораздо мрачнее.

«Причина смерти следующего пациента не оказалась точной причиной септического шока… »

Это произошло еще и потому, что темой конференции был обзор пациентов, которые недавно умерли или стали проблемными.

«Не надо было просто принимать антибиотики, надо было сделать КТ. Тогда бы вы не пропустили абсцесс. »

«Син, прости. »

«Что ты меня жалеешь? Извинитесь перед пациентом».

По словам профессора, местный житель вспотел.

Обзор смертельных пациентов, Конференция по вопросам смертности — это традиция, столь же старая, как история медицинской школы.

На этой тайной и тяжелой конференции врачи размышляют над своими ошибками.

Не должно быть никаких ошибок или неверных суждений, поскольку лечение проводится для пациентов, отличных от модели, но оно не может быть идеальным, если врач не является человеком.

Тогда главное не повторять ошибок.

«Следующий пациент……. »

Были дополнительно рассмотрены случаи нескольких пациентов.

Некоторые старались изо всех сил, но у некоторых были плохие результаты, а другие допустили ошибки, которых можно было избежать.

Присутствующие профессора тщательно и строго указывали на все их недостатки.

Среди участников конференции были случаи пациентов с миалгией Ким Чимин, которым ранее был поставлен диагноз на кафедре внутренних болезней.

«Должно быть, было трудно диагностировать мышечный срыв, но это потрясающе. Я спас пациента, которого чуть не пропустил. »

Профессора, выслушавшие объяснение, были впечатлены.

В ходе конференции не было упомянуто, что интерн Ким Джин Хён не был лечащим врачом.

«Значит, это последний пациент. Ким О Мин из отделения неотложной помощи, которая стала предметом недавнего разговора. »

Принцип состоит в том, чтобы не разглашать настоящее имя пациента на конференции.

Ким О-мин.

Это бездомный пациент, которого видел Джинхён.

Все профессора, сидевшие в конференц-зале, имели возможность слушать.

Он был самым осторожным пациентом конференции.

«Разве это не наш пациент? Но почему об этом говорится на нашей конференции по внутренним болезням? »

— спросил профессор, который не знал о ситуации.

Ценой рака желудка, ответил профессор Максвон.

"Вот почему. »

"Хм?"

«Этот пациент был типичным пациентом внутренних органов с алкогольным циррозом печени и поздним раком печени. А потом я пошел в отделение неотложной помощи и увидел интерна одного. Мы собираемся это обсудить. »

И профессор Максвон опустил глаза.

Житель, сделавший это заявление, весь вспотел.

«Впервые она обратилась в отделение скорой помощи с печеночной комой. И……. »

Затем Ким Джин Хён подробно объяснил процедуру.

Без шума падающей иглы профессора выслушали объяснение.

"… или больше. »

Сразу после презентации возник вопрос.

«Сообщите, Нотр-Дам, почему вы не отвезли его в лазарет? Зачем стажеру создавать ситуацию, когда он будет отвечать за все сам? »

«Я был… бездомным, поэтому меня нельзя было госпитализировать, и я все равно собирался умереть или выписаться… …. »

"Так?"

«……. »

«Даже если вы умрете или вас выпишут, это то, что мы делаем в медицине. Зачем оставлять это стажерам и брать на себя всю их ответственность? »

Профессор Максвон спокойно сделал выговор.

Жители стали немыми после употребления меда.

На главного озорника в скорой помощи оказывалось давление со стороны дирекции, а не ОВД.

Должно быть, это была его вина, что он тогда оставил пациента интерну.

"Слушай внимательно. Если что-то идет не так, ответственность несет начальник. Я не буду бросать это незнакомцу, который ничего не знает. Пациент с такой проблемой был нужен нам, а не только интерну. »

Ты прав сто раз.

Местный житель склонил голову.

Старый профессор, стоявший неподвижно и слушавший конференцию, открыл рот.

«Не говори слишком много. Это тяжело для моей семьи и моих детей, не так ли? »

По словам профессора Новона, профессор Мавон склонил голову.

«Да, шеф. »

Нежный старый профессор улыбнулся.

«Но трудно рассматривать этого стажера просто как стажера, не так ли? Как стажер так аккуратно с тобой обращался? Нет ничего безупречного. »

Другие профессора также сказали:

"Вот и все. Мы тоже были удивлены. »

«Для специалиста этого достаточно....»

«Разве нет комплиментов в Интернете? »

----------

Трудная(?) дерматология

По поводу появления монстра-стажера, ставшего знаменитостью в Большом Госпитале, прозвучали комплименты.

Когда я была студенткой, мне казалось, что моего сына хвалят.

Поэтому я сказал еще одну вещь, о которой профессора не знали.

«Пациенту с мышечной дистрофией, которого мы рассматривали ранее, диагноз на самом деле поставил тот стажер, Ким Джин Хён, а не мы. »

"Хм? Это правда? »

«Да, я даже никому не говорил, но убедил своего опекуна сдать анализ крови и поставить диагноз. »

В конце дня профессора снова были поражены.

«А, а интерн диагностирует эту сложную болезнь? »

«Думаю, я это пропустил. »

— спросил профессора Максвона добрый старик, сидевший за столом.

«Этот интерн — небесный хирург. Он сказал, что учился в медицинской школе? »

Профессор Максвон задумался.

Хотя Джинхён сказал, что собирается заниматься медициной, на самом деле он никогда не говорил себе, что собирается заниматься медициной.

Тем не менее, я сказал.

«Да, доктор Джин Хён Ким будет заниматься внутренними болезнями. »

"Я понимаю. Все в порядке. »

В конце конференции его место медленно занял профессор Норман.

«Скажи учителю Ким Джин Хёну, чтобы он скоро пришел и поприветствовал меня. Этим талантливым людям не нужно делать невежественные операции или просто зарабатывать на своей шкуре, им нужно заниматься нашей медициной. »

Сказал старый профессор с мягким лицом.

Чон Ён Тэ.

Бывший руководитель отделения внутренней медицины в больнице Тэджон и президент Корейской медицинской ассоциации, он был членом команды, которая считала внутреннюю медицину лучшей из всех.

И в тот момент аналогичная история произошла с Джинхёном в больнице Тэджона и других местах.

Это была операция.

Лучшая цена в области трансплантации печени – это то, что профессор Стил наконец-то пришел в сознание.

* * *

Кардиологическое отделение интенсивной терапии больницы Тэджон, лучшее в стране по трансплантации печени, и профессор Стил Мин Стил с трудом открыли глаза.

«Профессор, с вами все в порядке? »

Младший профессор Юсон, защищавший свое место рядом с ним, встал с кровати.

«Ах, ах... все в порядке. »

Кан Мин Чхоль качает головой.

Его лицо было наполовину опущено по сравнению с тем, когда Джинхён видел его в последний раз.

«Как долго я лечился в реанимации? »

«Прошло больше месяца. Само сердце быстро улучшилось, но сознание восстанавливалось медленно... Я очень волновалась, профессор. »

"Сердце? Ах... Во время операции.....»

Кан Мин Чхоль вспомнил последний момент перед тем, как потерять сознание.

Я упал, схватившись за грудь...

«Это был инфаркт миокарда?»

«Да, у него даже сердечный приступ. »

«Ха, я не могу в это поверить. Но у меня случился инфаркт миокарда и сердечный приступ, и я думаю, что чувствую себя лучше, чем думал. »

Кан Мин Чхоль оглядел свое тело.

Гораздо сложнее, чем раньше, но где можно так двигаться?

Инфаркт миокарда часто делает растение человеком, даже если оно умрёт или выживет.

При этом тело, что является симптомом сердечной недостаточности, не было ни опухшим, ни задохнувшимся.

Профессор Ён Су объяснил.

«Спасибо, стажер Ким Джин Хён. »

«Джин Хен Ким?»

Стажер, который даже думает стать учеником, которого Кан Мин Чхоль очень любил.

Но что он имеет в виду?

«Я сразу догадался об инфаркте миокарда, когда интерн увидел ситуацию, когда он потерял сознание. В то время ситуация была очень неотложной, и благодаря интерну мне удалось быстро приступить к лечению. Во время лечения у меня случился сердечный приступ, и мне хотелось бы задержаться хотя бы на 5 минут....»

Профессор Ю Ён запутал слова.

Если бы Ким Джин Хен не строил догадок… Нет, даже через пять минут профессор Стил был бы мертв.

Даже если вы выживете, вы станете растением.

Профессор Стил застонал.

«Джин-хен Ким... Он спас мне жизнь. Как вы отплатите за это? '

Спасибо Ким Джин Хёну за его удивительное облегчение и благодарность за спасение жизней благодаря разнице в спешке.

— Я должен... я должен заказать операцию. '

Для него лучшим, единственным костным мозгом была безусловная хирургия.

Ким Джин Хён, он тоже любит операции, поэтому, если тебе сделают операцию, она ему понравится.

Можно было думать только о пациенте и операции.

«Кстати... что случилось с пациентом, которого я оперировал? »

Если кто-нибудь знал Стила Минстела, он попросил утешить пациента.

Ю Ён Су ответил ясно.

«О, я без особых проблем закончила операцию и уже выписана. »

"Да спасибо. Я должен был соединить все сосуды, но тебе пришлось нелегко. »

Однако Ю Ён Су взглянул на слова.

О чем ты говоришь? Кровеносные сосуды…….

«Разве вы не делали сосудистый анастомоз? »

"Хм? Что ты имеешь в виду? Как наложить сосудистый анастомоз? Я упал."

«...вы не потеряли сознание после наложения сосудистого анастомоза? »

«Нет, он потерял сознание до того, как ему наложили сосудистый анастомоз. »

«Ха, но... когда я был там, у меня уже было закончено сосудистое соединение.....»

«……. »

Они держали рты на замке и смотрели друг на друга.

Что с этим случилось?

* * *

Почему ты такой зудящий? '

Джинхён шёл по улице, даже не представляя себе ужасных вещей, которые с ним происходили.

«Что бы ты хотел съесть? Что вам нравится в Ким Джин Хёне? »

Поскольку на узкой дороге было так много людей, Ёнхи стояла рядом с Джинхёном.

Когда моя белая рука коснулась меня, у меня возникла старая мысль.

«Раньше я так много ходил. '

Я помню, как приходил сюда много раз, потому что она так любила улицу.

Раньше я ходила на своей руке, потому что была парой....

Джинхён огляделся вокруг с дрожащими мыслями.

'Вот и все.'

Он вообще-то любил говядину, а она не очень любила мясо.

Ее любимый магазин…….

«О, вот он. '

«Как там дела? »

Джинхён указал на сэндвич-магазин типа кафе.

Лицо Ён Хи просветлело.

«О, мне здесь нравится. Как ты узнал?"

"Только……. »

Я не знаю.

Хотя она была парой.

Сказал Джинхён, почесав затылок.

"Давай пройдем внутрь."

* * *

В новом жилом офисе Samsung у комедии было мрачное лицо.

"Идиот."

Непослушное бормотание.

"Идиот. Ким Джин Хен, очень глупый. »

Нет, это не так.

Идиоткой была она, а не он.

«Почему ты так плачешь, идиот? »

Комедия вытирает слезы удлинением.

Она не знала, почему так плакала.

"Ничего. Можешь просто поиграть в следующий раз. »

Это правда ничего... Почему ты такой холодный?

Я ждала свидания с ним несколько месяцев.

Я была счастлива, просто дожидаясь этого дня, как дура, и оделась как можно красивее, чтобы хорошо смотреться на нем.

Вот почему ты такой холодный?

Не знаю, что у меня на сердце, но неужели я так сильно отменил встречу?

На самом деле, вы можете отменить встречу с другом или отказаться от нее.

Это так глупо.

«Просыпайся, Ли Хе Ми. Джин Хён меня не любит. »

- горько сказал Камеди.

Да, вот почему.

Я люблю его, а он меня не любит.

Поэтому я ожидаю, что это тривиальное обещание будет глупым, и он может отменить его без колебаний.

Это неизбежно.

Я ничего не могу сказать. Про Сеул ничего сказать не могу.

Я любила его.

«Все в порядке, Хе-ми. »

Комедия утешил себя.

«Все в порядке. У меня есть вещи поважнее, чем любовь. »

Затем она смотрит в окно, ничего не зная.

Здания Тегерана предстали перед глазами с волнением.

В это время зазвонил телефон.

Тайри.

— Джинхён здесь? '

Она снова по глупости надеялась и была разочарована.

Я гораздо больше, чем непоправимый бар.

"Привет? Су Ён? »

Владельцем телефонного звонка была подруга-стажер Ким Су Ён.

Окончив Сеул, она стала одной из новичков.

Хе-ми, что ты делаешь?

— Особенно... просто останься. »

Я уже в пути. Хочешь выйти?

— Ты хочешь, чтобы я перехватил?

Да! Если тебе нечего делать, давай выпьем. Здесь есть и другие друзья.

Хе-ми задумалась об этом. мне это не нравится....

"Я не знаю….. "

Почему? У вас есть чем заняться? Я куплю тебе это. Уйди отсюда!

В конце концов Хе Ми кивнула головой.

Дома я чувствую депрессию.

"Да, я получил его. Я буду именно там."

* * *

Джинхён и Ён Хи пошли в сэндвич-хаус и приготовили сэндвичи.

«Откуда ты знаешь, что оно здесь? Это место знают только люди…»

"Только……. »

— подумал Джинхён, размывая слова.

— Ох, это все равно безвкусно. Какой, черт возьми, вкус ты ешь? '

Внутри пушистой Чиабатты были тонны грибов, пропитанных соусом барбекю.

Я всегда думал об этом, когда приходил с ней в прошлой жизни, но какой, черт возьми, вкус ты ешь?

Цена также превышает 12 000 вон на хлебные чипсы, траву и грибы.

Почему это так дорого?

«Арендная плата превышает 10 миллионов вон, поэтому она, должно быть, дорогая. '

Реализация была нереальной.

Однако, в отличие от его наивной критики, магазин был переполнен.

Гости-женщины и гости-мужчины, чтобы соблазнить их.

Ён Хи, казалось, была довольна.

Но когда Джинхён расстался, он обеспокоенно спросил.

«Думаю, это не соответствует твоему вкусу? Не так хорошо, как хотелось бы?"

"Нет, не совсем. »

«Я не думаю, что тебе это нравится... Почему ты попросил меня прийти сюда? »

«Я просто подумал, что мне это понравится……. »

Сказал Джин Хён, не задумываясь.

К счастью, она не поняла значения слов Джинхена.

Вместо этого я понял другую сторону.

«О, я так и думал. Спасибо. Но я ем все хорошо. В следующий раз пойдем есть то, что любит наш учитель. »

«Все в порядке, оно того стоит. »

Джинхён взял хлеб и съел хлеб дружбы.

Было ли это смешно или мило, Ёнхи молча улыбнулась.

Джинхён откинулся на спинку стула. Я почувствовал прикосновение твердого дерева.

«То же самое, что и раньше. '

Вкус хлеба, атмосфера ресторана... и то, как она ему улыбалась... были одинаковыми.

«Разве в отделении скорой помощи не тяжело? »

«Теперь все в порядке. »

"Где твой дом? »

Дальше истории ничем не отличались.

Рутинные разговоры.

Это было не так неловко, как я думал.

Нет, разговор с ней был до неловкости комфортным.

Оно текло рекой даже без специальной темы и было так же комфортно, как общение со знакомым собеседником.

Его слегка смущала иллюзия, что он вернулся в прежнюю жизнь.

Она смеется себе в голову и пьет лимонад через соломинку, чтобы проверить, так ли она думает.

Красные губы были смочены газированной водой и сверкали.

— Я-разве мы никогда раньше не встречались? »

«Да, я не знаю. Впервые вижу такое в больнице. »

Это будущее, если у вас есть временные отношения, поэтому я никогда не встречал вас раньше.

— Да, но почему ты чувствуешь себя таким знакомым? Как будто мы уже давно были вместе……. »

«……! »

Джинхён быстро покачал головой.

«Это иллюзия».

Она спокойно улыбается.

«Да, но это странно, правда? Я определенно встречал его раньше... Хм... Где...? »

Затем я хлопнул в ладоши, прижав пальцы к губам.

«Ах! Я вспомнил. Мы встречались раньше. »

----------

Трудная(?) дерматология

"Да? Когда...? »

«Намсан!»

«……!! »

Джинхён был удивлён.

Я был.

Я никогда не встречал ее.

Почти четыре года назад, когда я ходил в Намсан Тауэрс, я встретил ее в кафе.

Но это было очень давно, и ты действительно лишь на секунду прикоснулся к этому, помнишь?

— Тогда ты был прав, не так ли? »

"О да. »

Ён Хи улыбнулась.

Затем он с улыбкой повернулся к Джинхёну.

Когда коренастое белое лицо приближается, Джинхён поворачивает голову и слегка постукивает ему в грудь.

"Зачем ты делаешь это? »

«Почему ты тогда это сделал? »

"Да?"

«Почему ты так взволнован и смотришь на меня? »

«……. »

Лицо Джинхена покраснело от смущения. И это было тогда.

— спросил Ён Хи сдержанным голосом.

«Мне так хотелось на меня посмотреть, что я с первого взгляда подумала, что против.....»

"Хорошо, что..... "

Он запаниковал и заикался.

Мне нечего сказать.

Ён Хи улыбнулась застывшему лицу, которое не всегда было настоящим.

«Я шучу, я шучу. Мне жаль, что я запаниковал. »

«……. »

«В любом случае, хорошо вернуться через четыре года. Но на самом деле это была не любовь к Намсану, не так ли? Я блефовал. »

Я продолжаю шутить.

Джинхён ответил прямо.

«Это не так».

"Очень жаль."

Сказала она с улыбкой.

«Но что нам делать? Это сложно."

"Что ты имеешь в виду? »

«Спасибо за вашу помощь в палате в прошлый раз. Я собирался подать ужин, но меня это не устраивает, потому что Джинхён так плохо ел. »

«Ах... все в порядке. »

Джинхён пожал ему руку, но Ён Хи покачал головой.

Поднявшись со своего места, она схватила Джинхёна за руку и потащила его прочь.

"Подписывайтесь на меня. Я куплю тебе секунду. Мы давно не виделись, так что нам стоит выпить. »

* * *

«Комедия, сюда! »

Кто-то назвал ее комедией, когда она вошла в фьюжн-таверну на углу улицы.

Это была подруга-стажер Ким Су Ён.

Был также друг Джин-хена, Ёнмун-джин, и другие мужчины-стажеры.

Похоже, у стажеров тихая столовая.

«Приходите и садитесь. Ты поел? Еда здесь вкусная. Что ты хочешь? »

«Соджу».

"Хм?"

«Боб закончил, Соджу. »

«Э-э-э……. »

Ким Су Ён была смущена, когда она попросила Соджу с привлекательным лицом, похожим на росу.

Тогда или нет, комедия оглядела таверну. Я чувствовал себя подавленным.

«Атмосфера приятная. '

Это был деревянный внутренний бар, тонкий и изысканный.

За каждым столом оставалось секретное пространство, окруженное гарантированным деревом.

Влюбленным это понравится, да и среди гостей действительно было немало пар мужского и женского пола.

«Я хотел прийти сюда с Джинхёном. '

Комедия качает головой.

Все в порядке. Давайте не расставаться, просто пообещаем, но перестанем болтать с отказной вещью.

«О, привет, Хе-ми. »

Сказал Желтая Луна Джин неловким тоном.

По какой-то причине мое лицо слегка покраснело.

"Да Здравствуйте. Как вы?"

«Угу, да. А вы?"

"Я просто говорю. Давай выпьем. »

«Ух, ух. »

Comedy следовал за полным Соджу, одновременно прихлебывая чашку.

Стажеры запаниковали, когда пили соджу с видом бедной принцессы.

— спросила ее подруга Ким Су Ён.

«Камеди, что с тобой не так? »

"Хм? Нет, я не знаю. Почему?"

«Я просто не чувствую себя хорошо. »

«Нет, ничего особенного. Давай выпьем. »

Ничего особенного.

Просто она идиотка.

Вот так они пили.

Когда я рассказал о тяжелой работе моих стажеров, атмосфера быстро наладилась.

Со временем таверна была полна людей, и атмосфера становилась все более оживленной.

Мотив мужчины, сидящего рядом с экстази, произнес дружелюбным тоном.

Как ее звали еще раз?

«Комедия, приятно видеть тебя таким. Тяжело в отделении скорой помощи, не так ли?»

«Нет, я уже привык к этому. Теперь стоит обратиться к пациенту. »

"Что дальше? Что я могу сделать для вас? Если у вас возникнут какие-либо трудности, пожалуйста, свяжитесь со мной. »

Безымянный мужской мотив ударил его в грудь и заговорил.

И он тоже, и Желтая Луна Джин тоже, и я заметил, что хочу каким-то образом хорошо выглядеть в красивых комедиях.

Я делал это раньше.

Как пчела, обвитая цветком, к ней всегда обращалось множество мужчин.

Но что ты делаешь?

Самый главный человек ею даже не интересуется.

Когда она вздохнула, затмение заговорило любопытным голосом.

«О, это Ким Джин Хён? »

Проследив за взглядом затмения, она затвердела, как лед.

«……!! »

Ким Джин Хен, это был он.

Он вошел в таверну элегантной красавицей.

* * *

«Как здесь дела? Разве атмосфера не в порядке? Еда очень вкусная."

"Да, я в порядке. »

Джинхён кивнул.

Честно говоря, ему нравились уличные повозки, но и это место было неплохим.

Это потому, что я чувствовал восхитительный аромат, потому что он несколько раз исходил из моей прошлой жизни. Конечно, тогда я тоже был с Ли Ён Хи.

'Неплохо. '

Место воспоминаний, которое он посетил более десяти лет назад, заставило его потерять сознание.

«Ой, там пустое окно. Давай посидим там. »

Она выглядит немного взволнованной.

Когда я увидел это, я вспомнил это раньше, и мне стало горько.

«Если бы меня это волновало больше, я бы не развелся в то время. '

Раньше ей нравилось встречаться с ним. Нет, я был счастлив быть похожим на него.

Это он отверг ее под предлогом того, что она занята.

«Я был очень занят операцией. Я не мог пойти домой. Если вы попытаетесь вернуться, отделение экстренной помощи взорвется. '

Нет, это не так. Это все оправдание.

Он просто не заботился о ней.

Только тогда Джинхён понял.

Почему он не хотел видеть Ён Хи и почему он хотел избегать ее.

Я не хотел сталкиваться с этой эмоцией. Я не хотела столкнуться с сожалением и горечью.

"Не хотите ли вы что нибудь съесть? Вы не ели его прямо раньше, так сделайте его вкусным. Я буду жить».

Джинхён даже не взглянул на меню.

«Сырое пиво Pilsner перед картофелем с сыром и беконом. »

Глаза Ён Хи расширились.

"Ой? Это моя любимая комбинация. Как ты узнал?"

"Мне тоже это нравится. »

Джинхён слабо улыбнулся.

Примерно день сегодня... Да, именно сегодня.

Высвободить печаль прошлой жизни будет неплохо.

Тем временем я трепетал в сердце кометы, наблюдавшей за ним из-за далекого стола.

«Я снова вижу здесь Джинхёна. Мне пора пойти поздороваться. Джин... город! »

В тот момент, когда Джинхён и его лучший друг Желтый Мун Джин попытались позвать его вслух, Хе Ми поспешно открыла рот.

Глаза Желтого Лунного Джина расширились от удивления.

«Ну, давайте не будем просто притворяться, что знаем. Похоже, важная встреча. »

Сказала она слегка дрожащим голосом.

Желтая Луна Джин поспешно кивает.

Он усомнился в мотивах человека, который не знал его имени.

Он также знал Ким Джин Хёна, самого известного стажера больницы.

«Но Ким Джин Хён, что она здесь делает? Кто она? Ты хочешь ослепнуть?»

Сказали Желтой Луне Джину.

«О, я знаю, кто она. »

"ВОЗ?"

«Я медсестра в хирургическом отделении. Она известная медсестра в хирургии. »

«О, кажется, я видел это раньше. Разве вы не победительница прошлогоднего конкурса «Мисс Лицом к лицу» в больнице? Ты одна из самых красивых медсестер в нашей больнице. Это красиво, не так ли? Это действительно красиво. »

Лошадь ударила Хе Ми ножом в грудь.

Женщина, сидевшая перед Джин Хён, была прекрасна, хотя она и видела это.

Это кусок, который Бог отрезал сам?

Если она была такой же привлекательной и яркой, как цветок, в ней была спокойная элегантность, которой у нее не было.

Это была красота другого рода, красота, в которой трудно было скрыть совершенство.

- сказал Хуанмунджин.

— Но почему ты с Джинхёном? »

Мужской мотив ответил.

"Очевидно. Чем вам нужно заниматься помимо врача и медсестры? Ласковая кошка первой подходит к осьминогу. Ким Джин Хён так не считал, но он способен. Это также первая медсестра красоты в больнице. »

Друг, Ким Су Ён заметил Хе Ми и обратил внимание.

«Эй, о чем ты говоришь? Вы могли бы просто встретиться с ним как с другом. У мужчины и женщины должно быть сердце. »

Я подумал о Хе Ми, у которой было сердце к Джинхёну.

Но комедия не была глупой.

Лишь немногие врачи-мужчины и медсестры-женщины одного возраста могли встречаться на улице, не проявляя эгоизма. Нет, это не так, но атмосфера между ними была необычной.

Как и удар по хвосту, улыбающаяся женщина — вторая и лицо Джинхёна.

'Джинхён...'

Хе-ми никогда не видела такого выражения лица Джинхёна.

У него всегда было такое приятное лицо и улыбка.

Джерет.

В тот момент, когда я увидел улыбку ее присутствия на другой женщине, ее сердце разорвалось.

«Комедия?»

Ким Су Ён позвонила Хе Ми, обеспокоенная.

Комедия насильно улыбнулась.

— Нет, давай просто выпьем. Не перебивай меня. »

К счастью, они были далеко и у них было много гостей, поэтому им было плохо видно в доме Джинхена. Я не мог этого услышать из-за шума за другим столом.

Правда... Я был так рад.

Я думал, что пролью слезы, если увижу лицо Джин-хена прямо сейчас.

'Вот и все. Во всяком случае, для такой плохой девочки, как я. '

Она так и думала, но сердце ее болело.

У меня не было выбора.

Потому что я люблю его.

* * *

Это потому, что в последнее время вы устали от работы в отделении неотложной помощи?

Или это потому, что ты видел Джин Хена с другой женщиной?

Не так давно Хе Ми напилась раньше обычного.

— Я... я пойду в ванную. »

«О, мне пойти с тобой? »

— спросил Ким Су Ён.

«Нет, я скоро вернусь. Давайте вставать. »

— Ладно, пойдем куда-нибудь еще. Пойдем вторыми? »

Время еще не пришло.

9:30? Это было неудачное время, чтобы войти в дом.

Комедия слегка улыбнулась.

«Да, давай выйдем и пойдем куда-нибудь еще. »

Неважно, здесь ли это.

Комедия идет в хорошо обставленную ванную комнату и смотрит в зеркало.

«Просыпайся, Ли Хе Ми. Что тебя так волнует? В любом случае у нас с Джин-хеном нет никаких отношений. Поэтому не имеет значения, что он делает или встречается с другой женщиной. '

Я так решил.

Когда я в следующий раз увижу Джин Хена, я улыбнусь.

Улыбка – лучшее, что вы можете сделать.

Она посмотрела в зеркало и улыбнулась. Это не плохо.

И она вышла из ванной.

Но почему это всегда искажается?

В тот момент, когда она открыла дверь в ванную, она столкнулась с мужчиной, которого сейчас больше всего не хотела видеть.

«……! »

Это был Джинхён.

Он неожиданно встретил себя и широко открыл глаза, задаваясь вопросом, удивлен ли он.

"Что ты здесь делаешь? »

Комеди смеялся, пока тренировался. Все нормально.

«Эй, просто выпить.....»

Но это было неестественно.

Джинхён назвал себя смущенным.

«Хе, Хе Ми? »

Она также поняла, в чем допустила ошибку.

Уф. Уф.

В тот момент, когда я увидел его лицо как дурака, у меня потекли слезы.

«Ах……. »

«Комедия? В чем дело? »

"О, нет. Мне жаль."

Она быстро вытирает слезы.

Но чем больше я вытирала его, тем больше слез проливала. Это действительно глупо.

«Комедия... что происходит? Что-нибудь плохое? »

Джинхён подошел к Хеми, даже не зная английского языка, и схватил ее за руку.

Открой это!

Но он опрыскивает руку, даже не подозревая об этом.

Меня удивил его внешний вид, и меня удивила сама Хе Ми.

«Ах, ах... Мне очень жаль. Я... у меня что-то плохое... Я перестану ходить. Хорошо тебе провести время. »

И она отвернулась от него и исчезла.

«Комедия!»

Джинхён позвал ее, но Хе Ми не обернулась.

Она вышла и исчезла.

«Комедия!»

----------

Он выбежал из здания следом за ней, но её нигде не было видно

Он выбежал из здания следом за ней, но её нигде не было видно.

Оглядевшись по сторонам, Джинхён тяжело задышал и пробормотал:

— Почему она так себя ведет? Что-то случилось?

Она, всегда такая жизнерадостная, вдруг расплакалась.

Джинхён недоуменно склонил голову.

Джинхён вернулся на свое место.

Ёнхи, чье лицо слегка раскраснелось от выпитого, спросила:

— Что-то случилось?

— Нет… ничего.

И в тот самый момент, когда он это произнес,

Кольнуло!

Сердце Джинхёна болезненно сжалось.

«Почему это происходит?»

Перед глазами всплыли слезы Хеми, и настроение внезапно испортилось.

После этого он выпил с Ёнхи еще несколько рюмок, но тяжесть на душе не прошла.

***

[Вчера было весело. Увидимся в следующий раз, пока-пока!]

На следующий день, когда он пришел на смену в отделение неотложной помощи, Ли Ёнхи прислала записку.

Он уже собирался отправить ответ, как столкнулся с Хеми.

— А, Джинхён, привет.

Хеми улыбнулась и поздоровалась, как обычно.

При виде этой улыбки сердце Джинхёна снова невольно кольнуло от боли.

«Почему это происходит?»

Хеми извинилась:

— Ты вчера испугался? Прости. У меня были неприятности, и, кажется, я расплакалась от выпитого. Прости, что заставила тебя волноваться.

— …Ничего страшного. Не знаю, что случилось, но держись.

— Да, спасибо. Буду держаться. Хорошего тебе дня, удачи!

Сказав это, она пошла к пациенту, ожидающему в смотровой.

Джинхён озадаченно нахмурился.

Разговор был самым обычным, но… странное чувство, будто между ними выросла стена.

«Наверное, просто кажется?»

Однако Джинхён не стал углубляться в раздумья. Вскоре у него было важное мероприятие.

«Еще есть немного времени? Главное — не нервничать.»

Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, что было на него совсем не похоже.

Иначе и быть не могло. Это было слишком важное событие.

Визит в дерматологию.

На сегодня был запланирован визит к заведующему отделением дерматологии.

***

Когда он пришел в назначенное время, его первым встретил чиф дерматологии Ли Сынтэ.

— Значит, ты Ким Джинхён? Много о тебе слышал.

— Да, старший коллега.

Ли Сынтэ, статный красавец и чиф дерматологии, был его старшим товарищем по университету Хангук.

— Ты ведь закончил университет Хангук с отличием?

— Да.

— Почему же ты не пошел в дерматологию при больнице университета Хангук?

— Там… возникли некоторые неприятности. К тому же я хотел попасть в дерматологию больницы Тэиль, которая считается лучшей в стране.

Он не стал вдаваться в подробности о школьных годах и конфликте с тем «свиньей» Ким Канмином.

Чиф Ли Сынтэ кивнул.

— Понимаю, я сам пришел в больницу Тэиль, потому что не смог попасть в дерматологию при университете Хангук. В любом случае, рад знакомству. Репутация в больнице у тебя хорошая, да и ты лучший выпускник Хангука, так что проблем с поступлением в дерматологию быть не должно.

Он не стал говорить глупостей о том, что такой талант, как Джинхён, зря тратит себя в дерматологии.

В конце концов, сам Ли Сынтэ был четвертым выпускником своего курса в Хангуке.

Среди его сокурсников первые и вторые места подали документы в дерматологию при университете Хангук, поэтому он оказался здесь, в больнице Тэиль.

То, что самые одаренные выпускники стремятся в дерматологию, пластическую хирургию и другие «денежные» и спокойные отделения, было не просто обычным делом, а самой настоящей нормой.

Горькая, но реальность.

— Постучи и заходи. Заведующий — человек хороший, так что не нервничай.

— Да, спасибо.

Заведующий отделением дерматологии Мин Сокхён.

Джинхён глубоко вдохнул перед табличкой на двери кабинета профессора и постучал.

— Да, входите.

Скрип.

Джинхён осторожно открыл дверь и вошел.

В просторном кабинете сидел мужчина средних лет с благородной внешностью.

Это был заведующий отделением дерматологии Мин Сокхён.

— Вы интерн Ким Джинхён?

— Да, профессор. Я пришел засвидетельствовать свое почтение и подать документы в дерматологию.

Джинхён почтительно поклонился.

Традиция приходить с визитом перед подачей документов существовала во всех больницах.

Мин Сокхён кивнул.

— Да, рад знакомству. Я много слышал о вас, интерн Ким Джинхён. Лучший выпускник университета Хангук, да и репутация в больнице Тэиль у вас отличная.

— Благодарю вас.

Мин Сокхён мягко улыбнулся.

— Я также много слышал о вас от профессора Чхве Дэвона. Я сам выпускник университета Хангук, и в студенческие годы был старше его в одном клубе. Но разве вы не собирались в терапию? Профессор Чхве говорил именно так.

Джинхён смущенно улыбнулся.

«Профессор Чхве, ну правда…»

— Нет, профессор. Я с самого начала учебы мечтал только о дерматологии.

— Понятно. Какой у вас выпуск, интерн Ким Джинхён?

— 57-й.

— Я 35-й, так что я ваш старший на 22 года. Рад знакомству.

Профессор Мин Сокхён сделал глоток дымящегося кофе. Его движения напоминали английского джентльмена.

— Но вы ведь знаете? В наше дерматологическое отделение не берут только за то, что вы лучший выпускник университета Хангук или имеете хорошую репутацию.

— Да, я знаю.

Заведующий отделением Мин Сокхён не стал суетиться вокруг Джинхёна, как это делали в других отделениях.

— К тому же в этом году у нас всего 1 вакантное место для ординатора. Чтобы дать равные шансы всем кандидатам, мы подсчитаем общую сумму баллов по каждому пункту и выберем того, кто наберет больше всех.

Под каждым пунктом подразумевались: университет, успеваемость, собеседование, оценка интернатуры и, наконец, результаты экзамена при поступлении.

Конкуренты были сильными, и путь через «игольное ушко» был сложен, но Джинхён не дрогнул.

«Ничего страшного. Я смогу победить всех.»

Он — лучший выпускник престижнейшего университета Хангук, с отличными оценками и выдающимися результатами интернатуры.

Финальный экзамен также состоял из клинических задач, связанных с лечением реальных пациентов, так что с его опытом он не мог его провалить.

Если соревнование будет честным, он был уверен, что победит любого. Нет, даже не уверен — он просто победит.

— Понял. Тогда приступайте к подготовке, желаю вам удачи.

— Да, благодарю вас.

Попрощавшись, Джинхён вышел из кабинета. Визит прошел неплохо.

Между тем, как только Джинхён вышел, заведующий отделением Мин Сокхён нахмурился.

— Ким Джинхён… вот же незадача.

В прошлые годы он бы без колебаний выбрал такого кандидата.

Но в этом году все было иначе.

Мин Сокхён зашел в интранет и открыл письмо.

Текст был длинным и витиеватым, но вывод был один.

[Прошу по возможности не принимать интерна Ким Джинхёна в дерматологическое отделение.]

Это была рекомендация от Сон Бёнсу, руководителя отдела планирования и ключевой фигуры в больнице.

— Почему руководитель отдела планирования прислал такое письмо?

Причина была неизвестна.

И даже без рекомендации руководителя отдела планирования, были и другие причины, по которым Ким Джинхёна было трудно принять.

— Неприятности. Сплошные неприятности.

Мин Сокхён покачал головой.

***

Кабинет председателя совета директоров больницы Тэиль.

Хлесь!!!

От резкого звука секретарь Мин крепко зажмурилась.

— Жалкий ничтожество.

Раздался кипящий от ярости голос Ли Джонгына.

Приоткрыв глаза, она увидела, что Ли Санмин, сын председателя Ли Джонгына, отвернул лицо, получив пощечину.

— Ты знаешь, что я услышал на последнем семейном собрании? Ты, бестолочь?!

От мягкой улыбки, которую Ли Джонгын обычно носил на лице, не осталось и следа.

— Говорят, от низкой крови никуда не деться. Ты, нищий духом, вся семья следит за тобой. Стоит тебе дать хоть малейшую слабину, как они разорвут тебя и сбросят с пьедестала!!

На самом деле, Ли Санмин не делал ничего плохого. Напротив, он был лучше всех.

За исключением одного человека — Ким Джинхёна.

Но это было неважно.

Для членов семьи было важно лишь то, что Ли Санмин был рожден от низкородной шлюхи.

Если бы в такой ситуации оказался законный наследник Ли Бомсу, никто бы и пальцем не пошевелил.

Однако глава семьи, отец Ли Джонгына и председатель группы Тэиль Ли Хэджун, ненавидел низкое происхождение.

Уже давно Ли Джонгын был в опале только из-за того, что произвел на свет Ли Санмина.

Поэтому другие братья в семье, как гиены, набросятся на Ли Санмина при малейшей ошибке, поставят на пост преемника больницы своего человека и в конечном итоге отберут право управления больницей Тэиль.

«Только не это. Эта больница принадлежит только мне. Ни за что!»

Ли Джонгын скрежетал зубами.

Он проиграл во всех семейных конкурентных битвах, и единственное, что ему удалось удержать — это больница Тэиль.

И даже этого он не мог позволить у себя отнять.

— Неважно, какими средствами. Ты должен во что бы то ни стало вышвырнуть Ким Джинхёна. Если ты не можешь справиться даже с этим, ты не достоин быть членом нашей семьи.

Ли Джонгын выплюнул эти слова.

— Если понял, не стой столбом, а проваливай!

Ли Санмин молча вышел из кабинета председателя.

Как только он ушел, Ли Джонгын еще долго пыхтел, а затем посмотрел на секретаря Мин.

— Секретарь Мин.

Секретарь Мин напряглась, словно услышав голос змеи.

— Да, господин председатель.

— Ты выяснила, кто такой этот Ким Джинхён?

Секретарь Мин сглотнула слюну.

— П-простите. Как бы я ни искала, ничего особенного…

— Это как понимать?! Говорят, даже анастомоз сосудов печени делал он. Разве это нормально, чтобы интерн такое вытворял! Ты правда хочешь увидеть, как я злюсь? Хочешь, чтобы я тебя наказал?

Секретарь Мин, охваченная ужасом, низко склонилась.

— П-простите. Я обязательно… обязательно в ближайшее время добуду удовлетворительные результаты расследования.

— Если не хочешь увидеть, как я по-настоящему злюсь, сделай это хорошо!

От этих слов секретарь Мин задрожала.

Больше всего на свете она боялась гнева Ли Джонгына.

Тем временем Ли Санмин, выйдя из кабинета председателя, посмотрел в окно.

Вдоль проспекта Тосан-дэро, как крошечные песчинки, двигались люди.

Они казались ему мелкими букашками, и он улыбнулся.

— Ким Джинхён…

Он прошептал имя своего давнего «друга.»

***

Спустя несколько дней смена в отделении неотложной помощи закончилась.

Джинхён отправился в отделение патологии, а Хеми — в неврологию.

Джинхён потянулся, радуясь непривычно легкому графику.

«Сервисное отделение, где не нужно напрямую работать с пациентами, определенно легче.»

Клинические отделения обычно делятся на три категории.

«Мажорные» отделения, такие как терапия, хирургия и акушерство, где врачи отвечают за жизни пациентов.

«Минорные» отделения, такие как дерматология, офтальмология и пластическая хирургия, не имеющие прямого отношения к спасению жизней.

И «сервисные» отделения, такие как радиология, патология и лабораторная диагностика, где врачи не видят пациентов.

Конечно, даже в сервисных отделениях работы хватало, но для интерна вроде Джинхёна ее было определенно меньше.

Наслаждаясь мирным спокойствием, Джинхён отправил Хеми записку.

[Увидимся на этой неделе, когда будет время?]

Он чувствовал вину за то, что в прошлый раз сорвал встречу, да и в последнее время она выглядела подавленной, поэтому Джинхён хотел угостить ее чем-нибудь вкусным.

Однако пришел неожиданный ответ.

[Увидимся в другой раз. Прости…….]

Джинхён озадаченно склонил голову.

Что это с ней?

Она впервые отказалась от его предложения встретиться.

«В неврологии так много работы?»

И в этот момент в интранете больницы раздался сигнал о новом письме.

Открыв почтовый ящик, он обнаружил два письма.

Посмотрев, кто отправитель,

[Профессор терапии Чхве Дэвон.]

[Профессор хирургии Кан Минчхоль.]

было написано там.

«Почему они пишут мне?»

Джинхён невольно почувствовал недоброе предчувствие.

Если письмо от профессора Чхве еще можно было понять, то послание от профессора Кан Минчхоля не предвещало ничего хорошего.

«Неужели он узнал про тот анастомоз сосудов?»

Интерн, выполнивший анастомоз сосудов при пересадке печени.

По сравнению с этим все предыдущие инциденты были просто детским лепетом.

С замирающим сердцем он открыл письма, но содержание обоих было кратким.

[Зайди ко мне.]

(Продолжение в следующей главе)

# 62

----------

Тернистый(?) путь в дерматологию

Короче говоря, суть в обоих случаях сводилась к одному.

«Не хочу идти.»

Джинхён покрылся холодным потом.

О чем они собираются говорить при встрече?

Но отказаться он не мог.

А профессор Кан Минчхоль выделился особенно: он четко указал и время, и место — сегодня в 15:00.

«Какая муть… Да и до трёх часов остался всего час. О чём они думали, если бы я не проверил почту?»

Типичный для Кан Минчхоля взрывной характер.

Джинхён только цокнул языком, как вдруг зазвонил телефон.

Это был чиф отделения дерматологии Ли Сынтэ.

«Что случилось?»

— Да, старший коллега.

— Джинхён, это чиф дерматологии Ли Сынтэ.

Ли Сынтэ по-дружески перешел на «ты» с младшим коллегой Джинхёном.

— Да, старший коллега.

— Можем сейчас ненадолго встретиться? Нужно обсудить кое-что важное.

— А, да.

Джинхён посмотрел на часы.

Если встреча короткая, я ведь не опоздаю к профессору Кан Минчхолю?

***

Встретившись с Ли Сынтэ перед кабинетом дерматологии, Джинхён услышал слова, подобные грому среди ясного неба.

Джинхён дрожащим голосом переспросил:

— Простите, что… что вы сейчас сказали?

— То, что слышал.

— …

В голове у Джинхёна помутилось. Надеюсь, я сейчас не сплю.

Хотя вины Ли Сынтэ в этом не было, он произнес это с голосом, полным сожаления:

— Прости. Ты же знаешь, какая в больнице грязь…

— …Значит, вы советуете мне подавать не в дерматологию?

— Если ты будешь настаивать на нашем отделении… я не смогу тебя остановить, но… скорее всего, ничего не выйдет.

— …

У Джинхёна сердце ушло в пятки.

Ради чего я вообще пришел в больницу Тэиль?

— Это правда, что сын профессора дерматологии больницы Тэиль… в этот раз подает документы в наше отделение?

— Да. Если бы было два места, мы бы взяли и тебя, но в этом году место всего одно, так что ничего не поделаешь.

Благородные, или «Роял.»

Этим словом называли прямых родственников профессоров или влиятельных людей больницы.

Если в дерматологию подавал документы сын ключевого профессора этого отделения, для коллектива он был «роялом» из роялов — не просто абы кто, а настоящая королевская кровь.

«Ха-ха.»

Джинхён про себя горько усмехнулся.

Один из негласных законов больницы гласил: простолюдину не одолеть «рояла.»

Исключений не было.

Каким бы выдающимся ни был простолюдин, он всегда ниже королевской крови.

— И кто… кто этот «Роял»?

— Говорят, он закончил медицинский факультет университета Силла и сейчас там же проходит интернатуру. Успеваемость ниже средних баллов, отзывы тоже так себе, но он же «роял»…

От этих слов Джинхён совсем поник.

Если бы это был выдающийся соперник, я бы еще понял.

Я старался больше десяти лет, и теперь должен уступить конкуренту, который даже вполовину не так хорош, как я?

Только потому, что он родился с золотой ложкой во рту.

— Еще раз извини. Может, попробуешь пластическую хирургию вместо дерматологии? С твоими показателями ты бы легко туда прошел…

— …Да, спасибо.

Оставшись один в коридоре, Джинхён застыл с ошарашенным видом.

Присев на стул для пациентов, он обхватил лицо руками.

— Твою мать.

Просто мерзкая ситуация.

Сколько времени он так просидел?

Зазвонил телефон.

Ким Джинхён взял себя в руки и ответил.

— Да, Ким Джинхён на связи.

— Давно не виделись, доктор Ким Джинхён. Ты где?

— …!

Это был Кан Минчхоль.

Величайший в стране мастер по пересадке печени вызвал его к себе.

— Приходи сейчас в мой кабинет.

***

Чувствуя себя опустошённым, словно старая консервная банка, Джинхён брёл по коридору к кабинету профессора Кан Минчхоля.

Профессор Кан Минчхоль встретил его в больничной пижаме.

— Заходи. Давно не виделись, верно?

— А, да. Но… разве вам можно так ходить?

Джинхён удивлялся, почему его так быстро выписали, но оказалось, что он вовсе не выписан.

К руке профессора Кан Минчхоля была подключена капельница.

— Я уже здоров.

— Но…

— Эти кардиологи твердят, что я должен быть под капельницей. Хотя я мог бы выписаться прямо сейчас, эх.

Джинхён покачал головой.

«Вам бы еще полежать.»

По сравнению с тем, каким он видел его в последний раз, профессор выглядел изможденным.

«Раньше он смахивал на Чжан Фэя из „Троецарствия“, а сейчас… Хм, даже похудев вдвое, всё равно тянет максимум на Люй Бу. Тощего Люй Бу.»

Может, от душевной пустоты, но Джинхён подумал о какой-то ерунде.

— И все же, не перенапрягайтесь.

— Со мной все будет в порядке. Кстати, почему ты ни разу не зашел, пока я тебя не позвал? Обидно даже.

— П-простите.

Джинхён, который не заходил из-за чувства вины, про себя поморщился.

Профессор Кан Минчхоль широко улыбнулся и сказал:

— В любом случае, спасибо тебе.

— Что?

— Говорят, ты спас мне жизнь. Огромное спасибо. Если бы не ты, быть беде.

Это были не пустые слова.

Если бы Джинхён вовремя не заподозрил инфаркт миокарда, профессор в лучшем случае остался бы растением. Ситуация была донельзя критической.

— Нет, что вы. Я ничего особенного не сделал, правда, не берите в голову.

На этот ответ профессор Кан Минчхоль улыбнулся. Чем больше он смотрел на этого парня, тем больше тот ему нравился.

— Кстати, не хочешь перейти в другое место? В палате тесно, хочется простора.

— А, да.

Профессор Кан Минчхоль вышел из своего кабинета и направился в соседнюю конференц-зал для профессоров с красивым видом.

Секретарша, стоявшая перед залом, склонила голову:

— Вы хотите воспользоваться конференц-залом, профессор?

— Да.

— Но… скоро терапевты будут проводить здесь совещание…

— Терапевты?

— Да.

— Ничего. Мы ненадолго.

Кан Минчхоль, не обращая внимания, вошел в зал.

Он усмехнулся и пробормотал:

— Пф, терапевты-мелочники.

Будучи хирургом до мозга костей, он презирал терапевтов, которые только и делают, что возятся с таблетками.

Его девизом было: «Настоящий мужчина должен быть хирургом!»

— У меня есть к тебе вопрос.

Кан Минчхоль заговорил, глядя на ручей Танчхон, впадающий в реку Хан, а Джинхёну стало очень не по себе.

«Что за вопрос? Только не говорите…»

Он сглотнул. Надеюсь, нет.

Но тревожные предчувствия всегда сбываются.

— Как ты тогда сделал анастомоз сосудов?

— …!

Джинхён крепко зажмурился.

Это случилось.

Что ответить?

Джинхён лихорадочно думал, но в голову не приходило никаких оправданий.

Да и оправдаться в такой ситуации было невозможно.

Интерн, умеющий делать сосудистый анастомоз при пересадке печени?

Это же абсурд. Это не вопрос таланта.

«Зачем я совершил такую ошибку…»

Он вздохнул. Хотелось повернуть время вспять, но было уже поздно.

— Это ведь ты сделал, верно? Как тебе это удалось?, спросил Кан Минчхоль, сверкая глазами.

Джинхён опустил голову.

— Простите. Мне больше нечего сказать.

— Хм…!

Кан Минчхоль нахмурился, но Джинхёну действительно нечего было ответить.

Правду не скажешь, а оправдания не сработают.

«Теперь мне уже все равно.»

После того как в дерматологии, о которой он мечтал десять лет, его отшили, Джинхён почти сдался.

— Хм!

Повисла удушливая, неловкая тишина.

Спустя некоторое время Кан Минчхоль разразился громким смехом.

— Ладно. Забудь.

— …?

— Ты спас мне жизнь, так что какая разница? Понятия не имею, какими судьбами у тебя это получилось, но ты не сотворил ничего дурного — напротив, прямо там и тогда вытащил с того света и меня, и пациента. Прости, что допрашивал тебя с пристрастием.

— Нет, что вы.

— Но!

Кан Минчхоль снова сверкнул глазами.

— Ты ведь пойдешь в хирургию?!

— …!!

Джинхён ответил смущенно:

— Это…

— Чего ты мнешься? Разве тебе не нравится оперировать? Разве ты не чувствуешь удовлетворения, спасая жизни людей?

— …

Профессор Кан Минчхоль произнес твердым голосом:

— Иди в хирургию. И стань моим преемником.

— …!

Джинхён задрожал.

Профессор Кан Минчхоль предлагал нечто из ряда вон выходящее.

Это предложение могло полностью изменить будущее Джинхёна.

— Из-за инфаркта миокарда и творческого отпуска мне придется отдохнуть в этом и следующем году, но когда я вернусь, я возьмусь за твое обучение всерьез. Так что иди в хирургию.

Джинхён задумался.

«Ученик профессора Кан Минчхоля… преемник в трансплантологии…»

Стать учеником Кан Минчхоля, ведущего специалиста по пересадке печени и председателя Корейской ассоциации трансплантологов, — это не шутки.

«Неплохо, но…»

В этот момент первой мыслью Джинхёна было: «Не хочу.»

Профессор Кан Минчхоль кое в чем ошибался.

Конечно, он любит оперировать и чувствует удовлетворение от спасения пациентов.

Но он также ценил свою жизнь и хотел комфорта и достатка.

Конечно, став хирургом-трансплантологом, он не будет испытывать финансовых трудностей, но о комфорте придется забыть навсегда.

48-часовые операции — обычное дело, работа по выходным — норма, придется работать даже на праздники.

Иногда придется возвращаться из-за границы прямо во время научной конференции, если появится донорская печень.

Это была жизнь, бесконечно далекая от той, о которой он мечтал.

В обычное время он бы отказался сразу, но то, что его выставили из дерматологии, не давало покоя.

Если не дерматология, то куда?

В хирургию, как предлагает профессор Кан Минчхоль? Но и это не по душе…

— Ты ведь пойдешь в хирургию?

Кан Минчхоль, приняв молчание Джинхёна за согласие, сказал угрожающим тоном:

— Я…

Как только Джинхён открыл рот, за дверью послышались шаги.

— Кто-то есть внутри?

И кто-то вошел. Это был профессор терапевтического отделения Чхве Дэвон.

— …!

Джинхён, встретивший профессора Чхве Дэвона именно в этот момент, почувствовал неловкость.

Профессор Чхве Дэвон сначала обрадовался, увидев Джинхёна, но тут же заметил рядом профессора Кан Минчхоля и спешно склонил голову.

— Как ваше самочувствие, профессор?

Чхве Дэвон тоже был профессором, но по возрасту и должности он был ниже Кан Минчхоля.

На это вежливое приветствие Кан Минчхоль лишь фыркнул.

— А ты здесь зачем?

— А… у нас совещание терапевтов.

— Пф, совещание терапевтов?

И тут раздался неприятный голос:

— Давно не виделись, профессор Кан. Как здоровье?

— …!

В кабинет вошел пожилой профессор с мягким выражением лица.

Это был Чон Ёнтэ, бывший заведующий терапевтическим отделением и нынешний председатель Корейской ассоциации терапевтов.

Увидев профессора Чон Ёнтэ, Кан Минчхоль нахмурился.

Судя по внешности, между ними была разница лет в десять, но это лишь потому, что Кан Минчхоль выглядел исключительно бодро. На самом деле они почти не отличались по возрасту и вечно пикировались на тему того, что лучше — терапия или хирургия, из-за чего жутко недолюбливали друг друга.

— Что привело вас сюда, старший коллега?

— Я тоже пришел на совещание, дружище. А кто этот молодой человек?

Пожилой профессор посмотрел на Джинхёна.

Джинхён, ошарашенный появлением таких «китов» медицины, представился:

— Ким Джинхён. Я интерн.

— А, Ким Джинхён.

Удивительно, но Чон Ёнтэ помнил его имя.

— Ты ведь тот парень, который хочет в терапию? Добро пожаловать.

— …!

Кан Минчхоль вспылил:

— Нет, старший коллега. Что вы такое говорите? Этот парень пойдет в хирургию.

— Что? Сразу видно, что он прирожденный терапевт. Куда ты его тянешь в свою грубую хирургию?

— Что?! Грубую? Что это значит? Хирургия — грубая?

— Разве я сказал что-то не так?

Лицо профессора Кан Минчхоля побагровело.

Старый хрыч!

Будь он младше, он бы уже получил кулаком, но этот старик был одним из немногих, кто стоял выше него в больничной иерархии.

Впрочем, даже при этом Кан Минчхолю — ведущему специалисту по пересадке печени в стране и председателю Корейской ассоциации трансплантологов — не стоило выслушивать подобные упреки.

— В любом случае, он пойдет в хирургию, так что не зарьтесь на него.

— Ерунда. Он пойдет в терапию. Не так ли, профессор Чхве?

Профессор Чхве Дэвон, оказавшийся между двух огней, пробормотал:

— …Да, Джинхён пойдет в терапию. Наверное…

— Что? Куда ты его тянешь в свою скучную терапию! Он хирург!

Джинхён открыл рот, глядя на этот балаган.

Что вы творите, деля меня между собой?

— Я…

Джинхён смущенно начал говорить.

(Продолжение в следующей главе)

# 63

----------

Нелегкая(?) дерматология

— Молчи!

— Помолчите!

Профессор Кан Минчхоль и профессор Чон Ёнтэ закричали одновременно.

Казалось, дело было уже не в Джинхёне — между ними разгорелась настоящая битва самолюбий.

«Ха-ха.»

Джинхён не сдержал усмешки.

Было даже лестно, что такие великие профессора спорят из-за него.

А ведь в дерматологии его отшили из-за какого-то «рояла.»

Внезапно на душе стало спокойно, а сердце успокоилось.

Ну и что, если в дерматологии отказали?

С ясной головой он принял решение.

— Хватит спорить. Я уже решил, на какую кафедру подам документы.

Все уставились на Джинхёна.

Профессор Кан Минчхоль спросил так, будто хотел подтвердить очевидное:

— Хирургия, верно?

Профессор Чхве Дэвон, оглядываясь на Кана, осторожно поинтересовался:

— Конечно же… терапия, верно, Джинхён?

Джинхён слегка улыбнулся.

И ответил:

— Дерматология.

***

Не знаю, чем всё закончилось после этого.

Да и не хотелось думать.

Запомнилось лишь то, как профессор Чхве Дэвон дрожащим голосом спросил:

— Де-дерматология? Но ведь заведующий кафедрой дерматологии, профессор Мин… он в этот раз тебя…

Похоже, он, будучи сокурсником профессора Мин Сокхёна по университетскому клубу, уже был в курсе ситуации.

Джинхён кивнул.

— Да, я знаю. Даже если подам, меня завалят.

— Тогда зачем?

— Всё равно подам. Будь там хоть «роял», хоть кто — я пробьюсь своим мастерством.

— …!

Верно, какая разница, «роял» он или «золотая ложка»? Я стремился к этому десять лет.

В принципе, не было способа гарантированно принять сына профессора.

Потому что система отбора основана на баллах.

Поэтому, когда проталкивают «своего», «роялю» ставят высший балл за собеседование, а остальным — минимальный.

Так и добиваются того, чтобы сумма баллов вывела нужного человека на первое место.

Но Джинхён решил:

«Я сдам экзамен с таким подавляющим результатом, что даже с нулем за собеседование пройду.»

Конечно, это почти невозможно.

Но не совсем.

На экзамене по отбору резидентов лучший результат каждый год составляет около 85 баллов из 100 возможных.

Средний балл — около 65.

Если сдать экзамен почти на максимум, можно пройти, даже если за собеседование поставят ноль.

Плевать на «роялов» и «золотые ложки.»

«Я смогу. Я обязательно это сделаю. Я пробьюсь сам.»

Я десять лет сжимал зубы, чтобы подняться до этого уровня.

Я не могу сдаться, иначе предам свои усилия.

«Роял? Золотая ложка? Плевать. Я дошел сюда своими руками. Я обязательно справлюсь.»

Джинхён твердо решил.

***

Покинув превратившийся в балаган кабинет профессоров, Джинхён вернулся в отделение патологии, поспешно закончил дела и отправился в общежитие в подвале.

Работы с утра было немало, но в патологии у интернов забот немного, так что справился он быстро.

«Надо учиться.»

Нужно стать не просто лучшим в стране, а сдать почти на идеальный балл.

И это на экзамене, где средний балл лучшего — 85.

«Это возможно. Нет, я сделаю это возможным.»

Чтобы попасть в общежитие, нужно было пройти через комнату отдыха интернов, куда он и зашел.

Было рабочее время, так что никого не было.

За исключением одного человека.

Ли Санмин сидел в комнате отдыха.

— О, Джинхён. Привет.

Ли Санмин встретил его с улыбкой.

Джинхён нахмурился.

— Ты что делаешь?

— А что?

— Что ты пьешь?

— А, это?

Ли Санмин потряс рукой. Пивная банка звякнула.

— Пить на работе? Это хуже, чем пьяное вождение. Убери.

Джинхён сказал это серьезно.

Пить посреди рабочего дня.

За всю свою прошлую жизнь он такого не видел.

Даже самый никчемный врач так не поступает.

Ли Санмин пожал плечами.

— Да ладно, всего одна банка. С моей выносливостью я даже не опьянею. Да и работа почти закончена.

У этого парня выносливость — больше пяти бутылок соджу, так что от банки пива и следа не будет, но нельзя — значит нельзя.

— Всё равно нельзя. Убери.

— Ладно, ладно.

Ли Санмин ответил в шутливой манере и выбросил банку.

Увидев это, Джинхён собрался уйти в общежитие, но Ли Санмин его остановил.

— Постой, Джинхён. Давай поговорим.

— О чем?

— Присядь.

Джинхён с недоумением сел на стул.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Да просто… хотел узнать, как ты. Мы же друзья, а давно не общались.

Это правда. После хирургии он вообще не разговаривал с Ли Санмином.

— Ну, у меня всё как обычно. А у тебя?

— Да, у меня тоже.

После этого они перекинулись парой пустых фраз.

Но Джинхён почувствовал неладное.

Неужели он позвал его только ради этого?

— У тебя правда нет ничего особенного?

Ли Санмин мягко улыбнулся и сказал:

— Джинхён.

— А?

— Почему ты решил стать врачом?

Джинхён усмехнулся.

— Ты ради этого меня позвал? Как я уже говорил, чтобы заработать денег.

— Да, верно… так и было.

Ли Санмин медленно кивнул, смакуя каждое слово.

Джинхён наклонил голову.

Что с этим парнем?

— Почему? У меня нет столько денег, как у тебя, так что вполне естественно идти в медицину ради заработка.

— Джинхён.

— А?

Ли Санмин широко улыбнулся. Так же широко, как когда убивал своих питомцев.

— Если я дам тебе 10 миллиардов, ты бросишь медицину?

— Что??

Джинхён переспросил, не ослышался ли он.

Но он не ослышался.

— Дам тебе 10 миллиардов. Лично от меня. Бросишь медицину?

— …!

Лицо Джинхёна окаменело.

— Ты опьянел от одной банки? Иди поспи.

— Я серьезно.

Джинхён разразился хохотом.

— Ха-ха… спасибо. 10 миллиардов… 10 миллиардов…

Бормоча, он внезапно схватил Ли Санмина за воротник.

— …!

Джинхён сказал тихо:

— Слушай, ублюдок. Если пьян — иди спать. Не пытайся сделать из нормального человека нищего. Думаешь, раз ты богат, тебе всё можно? Я что, выгляжу как нищий?! А?!

Улыбка Ли Санмина исчезла.

Джинхён глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Да, я люблю деньги. Но не настолько, чтобы выпрашивать их у таких, как ты! Считаю, что ты пьян, поэтому прощу в первый раз, но впредь следи за языком. Если повторится — словами не отделаешься.

Грубо отпустив воротник, Джинхён скрылся в общежитии, как будто не хотел больше видеть его лицо.

Ли Санмин, глядя ему вслед, снова улыбнулся.

— Ким Джинхён… ты действительно…

И тут это случилось.

С другой стороны перегороженной комнаты отдыха раздался холодный голос:

— Почему Ким Джинхён?

Это была Хеми.

Она вышла с другой стороны с окаменевшим лицом.

Волосы были влажными, видимо, только что приняла душ.

— О, ты здесь? С каких пор?

— С самого начала.

— О-о, какое совпадение. Сила любви — великая вещь.

Хеми презрительно фыркнула на его клоунский тон.

— Да, сила любви действительно велика. Я очень люблю Джинхёна. Но, оппа… нет, Ли Санмин.

Она сказала это ледяным тоном.

Такого холодного голоса от неё нельзя было ожидать.

— Предупреждаю тебя.

— О чем, сестренка?

— Не трогай Джинхёна.

— …!

Улыбка исчезла с лица Ли Санмина.

Но лишь на мгновение, затем он снова спросил с непринужденной улыбкой:

— Не понимаю, о чем ты?

— Не понимаешь? Ты? Скажу лишь одно. Не трогай Джинхёна. Я тебя предупредила.

— А если не хочу?

На улыбку Ли Санмина Хеми ответила холодно:

— Я тебя уничтожу.

— …!

— В отличие от тебя, я — законная наследница семьи. Думаешь, у меня нет на это сил? Если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули, будь осторожен.

Брови Ли Санмина дрогнули. Но он не потерял самообладания.

— Отец этого не захочет, верно?

— О-о… отец? Тот самый подлый человек, страдающий манией чистоты, домашним насилием и похотью? Конечно, в этой больнице Тэиль его влияние абсолютно. Но так ли это во всей группе, в самой семье? Думаешь, твой драгоценный папочка сможет тебя защитить?

Лицо Ли Санмина полностью окаменело.

Хеми прикусила губу и сказала:

— И еще, насчет Бомсу-оппы.

— …!!

— Я знаю, что это твоих рук дело. Думаешь, я не знаю? Я молчу лишь потому, что нет прямых доказательств.

— …Не понимаю, о чем ты.

— Не понимаешь? Ну ладно, не понимай. Жди. Я тебя никогда не прощу.

После этих слов воцарилась мертвая тишина.

Ли Санмин обхватил лицо руками и тихо рассмеялся.

— Да, да. Наша сестренка оказалась острее, чем я думал.

— …

— Но… знаешь что?

И Ли Санмин внезапно подошел к ней.

Почувствовав недоброе, она поспешно отступила.

— …Не подходи!

— Замолчи.

Она пятилась, пока спина не уперлась в стену.

Хлоп.

Ли Санмин уперся рукой в стену, чтобы она не убежала.

— Ты…!

В тот момент, когда она хотела закричать, её шеи коснулось что-то холодное.

Это было маленькое лезвие размером с ноготь.

Ли Санмин тихо рассмеялся.

— Замолчи.

— …!

Он играючи провел лезвием.

Чирк. Белая кожа рассеклась, и потекла кровь.

Её зрачки дрогнули.

Ли Санмин сказал мягким голосом:

— Ты же врач, знаешь? Это сонная артерия. Если я хоть немного надавлю, ты умрешь. Так что молчи. Наша сестренка ведь послушная, да?

С этими словами он надавил сильнее.

Струйка. С острой болью от пореза кровь продолжала течь, пропитывая белую одежду Хеми.

— Ой, нажал сильнее. Что будет, если я случайно прорежу кожу и задену сонную артерию? Ты ведь такая худая, кожа тонкая. Да?

Лицо Хеми исказилось от ужаса. Глаза наполнились слезами.

— Наша сестренка, плакать нельзя, да?

Глаза Ли Санмина безумно блестели, а Хеми дрожала от страха и мурашек.

— Почему ты так поступила? А? Ким Джинхён — мой единственный друг, поэтому я его терпел, но ты… кроме того, что в тебе течет кровь этого ублюдка Ли Джонгына, ты для меня никто.

И он пристально посмотрел в глаза Хеми, охваченной ужасом.

В отличие от мягкой улыбки, его глаза были предельно холодными.

— А? Хочешь умереть?

Хеми, дрожа, ответила:

— …Да.

— Что?

Она закричала, плача от страха и гнева:

— Да, ублюдок! Лучше убей меня! Хнык-хнык. Если не убьешь меня сейчас, однажды я отправлю тебя в ад! Если не хочешь жалеть, убей меня сейчас!!!

После этого она разрыдалась.

Всё это осточертело.

Рождение в этой дьявольской семье, невозможность ничего сделать, даже зная виновника смерти родного брата, отсутствие хоть капли тепла и любви.

Всё это было настолько противно, что хотелось умереть.

Выражение лица Ли Санмина исчезло.

— Скучно.

Он отстранился от неё.

— Впредь будь осторожна.

Сказав это, он исчез из комнаты отдыха, подбрасывая в воздухе окровавленное лезвие.

Оставшись одна, она внезапно почувствовала слабость и осела на пол.

— Ха, ха.

Она издала нервный смешок. Из глаз потекли слезы.

— Хнык, хнык, хнык.

Она закрыла рот рукой, чтобы сдержать рыдания.

— Уп-уп, хнык-хнык.

Всё это действительно осточертело.

До такой степени, что хотелось умереть.

(Продолжение в следующей главе)

# 64

----------

Хирург небес

Затем наступили июнь, июль, август, сентябрь… Календарные листы сменяли друг друга монотонно и скучно.

В отличие от бурного начала, остальное время прошло без особых происшествий.

Терапия и хирургия всё так же пытались переманить его к себе, дерматология грозилась завалить на экзамене, а Джинхён просто затыкал уши и зубрил теорию.

Он сам удивлялся, откуда в нём взялось столько упрямства.

В остальном… он всё так же время от времени попадал в «неприятности» в больнице… ну, а Ли Санмин оставался всё таким же загадочным типом.

С Хван Мунджином они по-прежнему дружили… и ещё… а, его школьный приятель, бывший хулиган Ким Чхору, сдал экзамен в полицию.

«Если у вас случится хоть одна врачебная ошибка, я вас всех пересажаю!»

Сказав это, Ким Чхору стал детективом.

И наконец… хм… с Ли Ёнхи, его женой из прошлой жизни, они сильно сблизились. После нескольких случайных встреч она теперь...

[Джинхён, не хочешь сегодня вечером сходить поесть чего-нибудь вкусненького? Чмоки.]

…писала она ему без всякого стеснения.

И наконец, Хеми…

Кололо.

При мысли о Хеми сердце Джинхёна сжалось. Боль была необъяснимой.

«Джинхён, я поеду, наемся рыбы от души. Береги себя!»

Она всё так же ярко улыбалась, уезжая в сентябре на стажировку в дочернюю больницу в Ульсане.

Она будет на стажировке в сентябре и октябре, а Джинхён — в ноябре и декабре, так что они не увидятся целых четыре месяца.

Перед её отъездом между ними было странное напряжение.

Они общались близко и непринужденно, но… всё равно чувствовалась какая-то неловкость.

Он действительно не понимал почему.

«Четыре месяца… надо же, я буду так долго в разлуке с ней.»

Если подумать, за последние шесть лет они ни разу не расставались надолго.

Они всегда были вместе… всегда.

От этой мысли на душе стало пусто, и Джинхён горько усмехнулся.

«Как она там, в Ульсане? Ни весточки. Рыбу-то хоть ест?»

Наверняка ест немного рыбы и запивает горами соджу, как обычно.

Он представил её лицо, когда она пьёт соджу. Вспомнил её яркую улыбку.

Да…

Пробормотал Джинхён.

Он скучал.

Хотя и не понимал почему.

***

В конце октября похолодало, и атмосфера среди интернов изменилась.

Приближался экзамен на выбор специализации.

Его близкий друг и сосед по комнате Хван Мунджин тоже был поглощен учебой.

«Ох, сложно. Джинхён, какой ответ на этот вопрос?»

«Идет третья минута сердечно-лёгочной реанимации, значит, адреналин (Epinephrine).»

«А здесь?»

«Разрез треугольной формы… значит, разрез по типу Mercedes-Benz.»

«А это?»

«Карбапенем (Carbapenem) R… при такой резистентности к антибиотикам… антибиотик первого выбора (First choice) — колистин (Colistin). Побочный эффект — острое повреждение почек (Acute kidney injury).»

Хван Мунджин был поражен его уверенными ответами.

«Как ты всё это запоминаешь? Я ведь тоже неплохо учился в медицинском. Но это даже сравнивать нельзя. Всё-таки лучший выпускник университета Хангук — совсем другой уровень.»

«Да брось, ничего особенного.»

«Ха-а, не знаю, сдам ли я вообще.»

Хван Мунджин подал документы на хирургию в больницу Тэиль.

Джинхён кивнул.

«С твоими знаниями ты легко пройдешь.»

«Правда?»

«Конечно, хватит притворяться, ты ведь много занимался.»

«Это да. Просто ты — настоящий монстр, а я тоже вполне хорош!»

Сказав это, Хван Мунджин ухмыльнулся.

Джинхён тоже улыбнулся.

Хван Мунджин, вечный аутсайдер, станет хирургом в престижной больнице Тэиль.

Не ему об этом говорить, но жизнь — штука удивительная.

«Джинхён, ты правда собираешься в дерматологию?»

«Да.»

«Ты уверен, что всё будет хорошо?»

Хван Мунджин спросил с беспокойством.

И его опасения были оправданы.

Без чуда на экзамене туда не попасть.

Но Джинхён лишь спокойно кивнул.

«Всё будет хорошо.»

«Может, пойдешь со мной на хирургию? Хирургия — это круто. И смысл в ней есть.»

Хотя он и предложил это, он понимал, почему Джинхён выбрал дерматологию.

Врачи уже давно избегают специальностей, где приходится бороться за жизнь — хирургии, терапии, акушерства.

И дело не в том, что врачи — особенно эгоистичные люди.

Желание иметь спокойную и высокооплачиваемую работу — естественное стремление любого человека.

Конечно, хирурги не все живут в нищете.

Если занять хорошее место, можно жить вполне достойно.

Но, как показала прошлая жизнь Джинхёна, это был тернистый путь, сильно отличающийся от других прибыльных специальностей.

Прибыльные специальности, особенно престижные дерматологические клиники в Каннаме, куда стремился Джинхён, приносили от 100 до 200 миллионов вон чистой прибыли в месяц.

Не выручки, а именно чистой прибыли.

И не за год, а за месяц.

Обычные люди в это не поверят, но это правда.

И при этом работа там несравнимо легче, чем в хирургии или терапии.

Конечно, нет гарантии успеха даже в Каннаме, но с такими данными, как у Джинхёна — лучшего из лучших — прогореть было бы сложно.

Почему бы не пойти в транснациональную фармацевтическую компанию «Хейнс», если хочешь спокойной жизни и денег?

Это тоже вариант.

Но есть причина, по которой профессора университетских клиник, несмотря на заманчивые предложения, не уходят в фармкомпании.

Что толку от хороших условий и должности руководителя?

Это лишь громкое название, по сути — ты наёмный работник, которого уволят при плохих показателях.

А врач, желающий лечить пациентов, сияет ярче всего именно на своем месте.

Будь то хирургия или дерматология.

К тому же работа медицинским директором (Medical director) в фармкомпании отнюдь не легкая.

Если рассуждать логически, никто не будет платить огромную зарплату за безделье.

Транснациональные корпорации выжимают из тебя все соки в обмен на деньги.

Поэтому лучшие умы университетов стремятся в дерматологию, пластическую хирургию… а также в ортопедию, реабилитологию и радиологию.

Так что выбор Джинхёна вполне естественен.

Хотя Хван Мунджин и выбрал хирургию, он прекрасно понимал стремление друга.

Хван Мунджин раздраженно покачал головой.

«Да уж, эх. Мир такой грязный. Что за «роялы» в честной конкуренции?»

«……»

«А, плевать. Просто возьми и сдай экзамен на максимум, чтобы тебя приняли без вариантов.»

Хван Мунджин сказал это с досады.

Джинхён слегка улыбнулся.

«Я так и собираюсь сделать.»

Это были не пустые слова.

«Будет непросто… но это не невозможно.»

Экзамен, состоящий из терапии, хирургии, педиатрии и акушерства, особенно сложен в части хирургии, которая превращается в настоящий ад.

Непонятно, чем руководствуются составители, но 70–80% вопросов требуют знаний практикующего хирурга, так что именно хирургия определяет лучших из лучших.

«Но ведь я уже был хирургом в прошлой жизни.»

Поэтому у Джинхёна было огромное преимущество.

Это не было безнадежной авантюрой.

«Но ты в последнее время мало занимался… как быть с этим?»

Хван Мунджин был прав, Джинхён действительно мало учился в последнее время.

«Ничего. Скоро стажировка в дочерней больнице, буду заниматься там.»

«Ты же едешь в Ульсан и Пусан. Говорят, там рук не хватает, будет ещё тяжелее.»

«Это так.»

«Эх, хорошо бы я мог поменяться с тобой графиком, но я ведь тоже еду на стажировку в ноябре и декабре.»

«Забей. Тебе тоже надо готовиться.»

«Джинхён, а кроме дерматологии, другие специальности не хочешь? Ну, например… пластическую хирургию. Они бы тебя с руками оторвали.»

«Не знаю…»

Джинхён покачал головой.

Это был бы хороший вариант, но… просто не хотелось.

Дело не только в колоссальной нагрузке, считающейся одной из худших среди всех специальностей, включая терапию и хирургию, просто чувствовалось, что это не его.

Хван Мунджин сменил тему. Он спросил с хитрой ухмылкой:

«А как у тебя дела на личном фронте?»

«О чём ты?»

«Да ладно тебе, притворяешься! Я про медсестру Ли Ёнхи, победительницу конкурса «Мисс Тэиль» прошлого года!»

«А…»

Джинхён вспомнил Ли Ёнхи.

Действительно, в последнее время они часто виделись, так как общаться было легко.

«Вы встречаетесь? Как далеко зашли?»

Джинхён покачал головой.

«Ничего подобного.»

«Да ладно, не ври. Ты знаешь, как Хеми злится, когда видит, что ты постоянно встречаешься с медсестрой Ли Ёнхи… ой.»

Болтая, Хван Мунджин понял, что сболтнул лишнее, и замолчал.

Джинхён прищурился.

«Хеми? Что ты имеешь в виду?»

«А, нет, ничего.»

«М?»

Он посмотрел на него с подозрением.

Хван Мунджин поспешно покачал головой.

«Правда, ничего. Просто скучаю по Хеми, вот и ляпнул. Хотел бы выпить с ней.»

«Ну и болтун.»

Джинхён покачал головой.

Но в этот момент у него зазвонил телефон.

«Вызов?»

Но номер был не из отделения, где он работал.

Кто это?

«Алло, Ким Джинхён слушает.»

— А, доктор Ким Джинхён? Это отдел образования и подготовки больницы Тэиль.

«Что случилось?»

Джинхён нахмурился.

Отдел образования и подготовки занимался управлением и контролем интернов, и связываться с ними означало скорее проблемы, чем пользу.

И его предчувствие не обмануло.

— У нас есть дело к вам, не могли бы вы зайти в отдел образования и подготовки?

«Хорошо.»

Прибыв в отдел образования и подготовки и выслушав суть дела, Джинхён удивленно переспросил:

«То есть вы хотите, чтобы я сопровождал пациента при транспортировке?»

«Да, именно так. Вы ведь часто этим занимались?»

«Нет, транспортировка пациентов — это обычное дело, но… это…»

Джинхён нахмурился.

Конечно, он делал это сотни раз, ведь это работа интерна, но здесь было что-то не то.

«Это ничем не отличается от обычной процедуры.»

«Как это может быть ничем не отличается, если нужно лететь самолетом за границу?»

Джинхён был ошарашен.

Как и следовало из разговора, ему предложили транспортировку пациента в другую больницу.

Это была работа интерна, но проблема заключалась в том, что нужно было лететь самолетом в зарубежную клинику.

И не в Китай или Японию. А в Арабские Эмираты, в Абу-Даби.

«Где это Абу-Даби? В Африке или на Ближнем Востоке?»

Джинхён цокнул языком от досады.

«Конечно, если состояние пациента нестабильно, медицинский персонал должен сопровождать его в пути, но… лететь так далеко на самолете… это уже перебор. К тому же я почти никогда не летал.»

Сотрудник отдела образования и подготовки виновато добавил:

«Мы понимаем, что это неудобно. Вы не сможете?»

Джинхён спросил:

«Но ведь есть много других интернов, почему именно я?»

«Ну, конечно, потому что вы лучший. Пациент — принц одного из эмиратов, входящих в состав ОАЭ, поэтому профильное отделение очень переживает. Они лично просили, чтобы поехали именно вы.»

«……»

Джинхён почувствовал себя так, будто съел что-то неприятное.

Надо было меньше попадать в истории.

Но тут сотрудник сказал то, что заставило его прислушаться.

«Понимаю, что перелет — это утомительно, но предусмотрена дополнительная оплата.»

«Дополнительная оплата?»

«Да, по завершении работы королевская семья выплатит вам 3 миллиона вон. Наша больница добавит еще 500 тысяч. Итого — 3,5 миллиона вон.»

«……!»

Джинхён быстро подсчитал в уме.

‘Поездка на Ближний Восток и обратно займет дня два. 3,5 миллиона за два дня. Неплохо’.

Это не огромные деньги, но, учитывая, что зачастую за такую работу вообще ничего не платят, это была очень щедрая компенсация за два дня пути.

Если только не случится никаких происшествий.

«Проблем быть не должно, верно? Если что-то случится в небе, сделать ничего нельзя. Наверняка они не отправят в полет пациента в критическом состоянии.»

Впрочем, даже если бы он не хотел, как наемный работник, он не мог отказаться.

«Хорошо, я согласен.»

Джинхён кивнул.

Сотрудник радостно улыбнулся и поблагодарил его.

«Да, спасибо. На случай непредвиденных обстоятельств с вами поедут ещё один интерн и медсестра. Рассчитываю на вас.»

«Да, хорошо.»

Джинхён кивнул, не особо задумываясь. Он даже не спросил, кто именно едет.

«Можно сказать, моё первое заграничное путешествие.»

Конечно, после передачи пациента врачам из ОАЭ в аэропорту ему придется сразу лететь обратно.

«Магазины беспошлинной торговли… в Абу-Даби они наверняка есть? Куплю родителям подарки на обратном пути.»

Раз уж появились лишние 3,5 миллиона, можно купить подарки родителям. От этой мысли настроение улучшилось.

Но одно нужно было уточнить.

«Надеюсь, состояние пациента не тяжелое? Если так, то у нас будут проблемы.»

«Нет, не беспокойтесь. Это формальная транспортировка, чтобы угодить VIP-персоне.»

Ну, тогда ладно.

Плохо, если пациенту станет хуже в воздухе, но плохо и то, если придется это решать.

Тех «неприятностей», в которые он уже попал, было более чем достаточно.

«Теперь надо жить тихо. Если я снова вляпаюсь в историю, люди точно подумают, что я собираюсь идти в хирургию или терапию.»

И без того многие из-за прошлых случаев ошибочно полагали, что он выберет спасение жизней в хирургии или терапии.

А если случится ещё что-то крупное… даже думать об этом не хотелось.

«Формальная транспортировка. В этот раз всё должно пройти гладко.»

Так подумал Джинхён.

«Да, понял. Сообщите, когда отправляемся.»

Но он не знал одного.

Что надвигается буря, несравнимая ни с чем, что было до этого.

Это было происшествие невиданного масштаба.

Такое, что в будущем повлияет на весь жизненный путь Джинхёна.

(Продолжение в следующей главе)

# 65

----------

Небесный хирург

Вылет был назначен через несколько дней, на последний день октября.

Это был худший график из возможных: сразу по возвращении из Абу-Даби ему предстояло отправиться в командировку в Ульсан.

«Ничего не поделаешь. Деньги просто так не даются.»

Время шло, и вот настал день отъезда.

— До аэропорта Инчхон пациента будут сопровождать другие медицинские работники, поэтому вам, доктор, лучше подождать в аэропорту отдельно. Мы передадим его вам перед воротами вылета в 11:30.

Джинхён поехал в аэропорт на машине, предоставленной больницей. Поскольку автомобиль предназначался для VIP-гостей, это был солидный Hyundai Equus.

— Так вот он какой, аэропорт Инчхон...

Увидев аэропорт Инчхон, Джинхён слегка восхитился.

«С аэропортом Кимпхо и в сравнение не идет.»

За всю свою жизнь Джинхён бывал в аэропорту лишь однажды — когда в прошлой жизни летал на Чеджудо через Кимпхо во время медового месяца со своей женой Ли Ёнхи.

«Кстати, а кто те интерн и медсестра, что полетят со мной? Надо было спросить.»

Но Джинхён покачал головой.

Если он подождет в условленном месте, они сами его найдут.

«До назначенного времени еще полтора часа. Чем заняться? Осмотреться в аэропорту? Нет, лучше поучусь перед экзаменом.»

Ему хотелось побродить по незнакомому аэропорту, но он решил посвятить время учебе.

Он устроился в кафе неподалеку от выхода на посадку авиакомпании Etihad Airways.

«Чтобы поступить в ординатуру по дерматологии, я должен сдать экзамен практически на максимальный балл.»

Это казалось почти невозможным, но он твердо решил справиться.

Джинхён размышлял, перелистывая страницы.

Возможно, из-за его страстного желания, но стоило ему начать вчитываться в каждое слово, как шум вокруг утих, и он мгновенно сосредоточился.

Хотя этот материал был ему уже знаком, методы диагностики и лечения снова выстраивались в четкую систему в его голове.

Сколько же времени он так проучился?

Издалека... послышался тихий, неразборчивый голос.

—...хён.

...

Джинхён, не думая, что зовут именно его, продолжал увлеченно читать.

Но в следующий миг.

—...Джинхён!!

Услышав знакомый голос, Джинхён резко поднял голову.

И там стояла она.

...!

Белое лицо, волосы, уже спускающиеся ниже плеч, и красота, напоминающая нежный цветок.

Ее лицо раскраснелось — видимо, она очень спешила. Девушка лучезарно, как и всегда, улыбнулась и заговорила:

— Фух, привет! Рада тебя видеть. Как поживаешь?

Это была Хеми.

...

Тук-тук.

Увидев ее впервые за целых два месяца, Джинхён почувствовал, как его сердце странно затрепетало.

Смутившись от этого чувства, он сам того не желая ответил грубоватым тоном:

— Нормально. А ты?

— Да! В Ульсане такая вкусная сырая рыба. Но работать там безумно тяжело. Почти не сплю нормально.

— Но как ты здесь оказалась?

— Как это как? Приехала для сопровождения пациента. Ты ведь тоже здесь ради этого.

— А... так вторым интерном была ты.

Услышав реакцию Джинхёна, Хеми недовольно надула губы.

— Что? Ты даже не знал?

— Да, не знал. Но надо же, чтобы полетели именно мы двое. Какое невероятное совпадение.

Два лучших друга вместе отправляются в арабскую страну.

Он действительно считал это удивительным совпадением.

Но тут Хеми тихо пробормотала под нос:

— Вообще-то это не совпадение...

Джинхён не расслышал ее тихий голос и переспросил:

— А? Что ты сказала?

— Да ничего. Скоро ведь вылет? Я так спешила, что пить хочется. Здесь вкусный кофе?

— Ну... Для меня кофе — это просто горькая черная вода.

От его ответа Хеми тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

Ее смех был очаровательным, как у дружелюбного щенка.

— Посиди здесь. Я куплю.

— Да нет, я сама. Сиди.

Вскоре Хеми вернулась со стаканом айс-американо.

Она сделала большой глоток через трубочку и спросила:

— Джинхён, а у тебя как дела?

— Да как обычно. Потихоньку.

Она спросила с беспокойством в голосе:

— Скоро ведь подача заявлений в ординатуру... Ты правда собираешься поступать на дерматологию?

Лицо Джинхёна посерьезнело.

— Да, буду подавать туда.

— Вот как?.. Может, лучше выбрать другое направление? Профессор хирургии Кан Минчхоль так отчаянно хочет видеть тебя у себя. Говорит, нельзя упускать гения, который рождается раз в сто лет. На самом деле все надеются, что ты выберешь не дерматологию, а хирургию или терапию — отделения, где спасают жизни.

Беспокойство Хеми было обоснованным.

Прошло уже немало времени, но профессор хирургии Кан Минчхоль продолжал настойчиво зазывать Джинхёна к себе.

И дело было не только в хирургии. Терапевтическое отделение проявляло не меньший энтузиазм.

Все хотели, чтобы Джинхён выбрал специальность, спасающую человеческие жизни.

Однако Джинхён покачал головой.

— Я должен заниматься тем, чем сам хочу.

— Но все же...

— Все в порядке. Я обязательно поступлю, так что не переживай. Я не проиграю какому-то там блатному.

Услышав твердость в его голосе, Хеми замолчала.

— Ладно, я-то только за то, чтобы ты занимался любимым делом, но...

Она тихо вздохнула от беспокойства и перевела тему:

— Кстати, а ты знаешь, кто третий в нашей команде сопровождения? Говорили, это медсестра...

— Сам не знаю.

Но в этот момент сзади раздался мягкий голос:

— Можно мне тоже присесть? Вы ведь команда сопровождения из Больницы Тэиль?

...!

Знакомый голос.

Джинхён и Хеми удивленно обернулись.

Им нежно улыбалась утонченная красавица.

— Рада встрече, Джинхён. Я тоже лечу с вами в этой команде.

Она, Ли Ёнхи, поприветствовала и Хеми:

— Меня зовут Ли Ёнхи. А вы, должно быть, доктор Ли Хеми? Я слышала, что вы близкая подруга нашего Джинхёна. Очень приятно.

«Наш Джинхён.»

От этого фамильярного обращения лицо Хеми на мгновение окаменело, но тут же расслабилось.

Она тоже ответила с улыбкой:

— Да, взаимно. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

***

— Пациент с раком толстой кишки. После операции были осложнения, но сейчас все пришло в норму, так что во время полета никаких проблем возникнуть не должно.

Джинхён принял историю болезни пациента.

Пациентом оказался лысеющий араб, который, широко улыбнувшись, поприветствовал Джинхёна. В его улыбке блеснул золотой зуб.

— Hello.

Поздоровавшись в ответ, Джинхён подумал:

«К счастью, выглядит он неплохо.»

Возможно, из-за того, что он был VIP-персоной, о нем сильно пеклись, но его состояние не казалось тяжелым.

В самом деле, никто бы не стал сажать в самолет тяжелобольного пациента, так что беспокоиться было не о чем.

«Заработаю 3 500 000 вон за два дня. Что бы подарить родителям?»

С такими праздными мыслями он поднялся на борт самолета.

Пациент, член королевской семьи Объединенных Арабских Эмиратов, расположился в первом классе, а они, как сопровождающая бригада, сели неподалеку в бизнес-классе.

— Я впервые лечу бизнес-классом. А вы, Джинхён?

— Я тоже впервые.

Как только Джинхён сел, Ли Ёнхи заняла соседнее кресло.

...

Хеми молча посмотрела на них двоих, а затем села отдельно, через проход.

Ёнхи дружелюбно спросила ее:

— А вы, доктор Ли Хеми? Вам доводилось летать бизнес-классом?

— Тоже в первый раз.

Хеми ответила коротко.

Для нее это действительно был первый раз в бизнес-классе.

Ведь раньше она всегда летала только первым классом.

Разумеется, добавлять это вслух она не стала.

Джинхён почувствовал недоумение, глядя на притихшую Хеми.

Еще недавно она была другой. Что с ней?

— Хеми, тебе нехорошо?

...

Хеми немного помолчала, а затем с улыбкой ответила:

— Да нет, все нормально. Просто устала. Вчера дежурила всю ночь в отделении, а сегодня еще добиралась из Ульсана, вот и чувствую себя неважно. Не обращай внимания.

Ли Ёнхи заботливо произнесла:

— Доктор Ли Хеми, вам стоит поспать. Если с пациентом что-то случится, мы вас разбудим.

— Хорошо.

Хеми опустила спинку кресла, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза.

Джинхён озадаченно наклонил голову, глядя на ее непривычное поведение.

Ведь еще совсем недавно она не выглядела настолько изнуренной.

— Ladies and gentlemen...

В этот момент раздалось объявление по громкой связи, и самолет начал взлет.

Спустя некоторое время, когда самолет набрал нужную высоту и полет стабилизировался, бортпроводники начали разносить еду.

Как и полагается в бизнес-классе, это был полноценный обед из нескольких блюд.

— Джинхён, посмотрите. Тут есть стейк. Возьмите его.

Сидящая рядом Ёнхи придвинулась ближе и указала на меню.

— А... да.

— Я не очень люблю мясо, так что можете съесть и мою порцию стейка.

— Нет, что вы, не стоит.

— Да ладно вам, ешьте. И все-таки здорово лететь за границу бизнес-классом, пусть даже мы и сопровождаем пациента.

Джинхёну стало немного совестно.

В прошлой жизни он ни разу не путешествовал с ней, если не считать поездки на Чеджудо во время медового месяца.

Если бы он знал, как она этому радуется, они могли бы съездить куда-нибудь еще.

В этот момент Джинхён случайно повернул голову вбок.

Хеми лежала с закрытыми глазами, словно не слыша их разговоров и даже не замечая, что разносят еду.

— Хеми?

...

— Ли Хеми?

—...Что?

Короткий ответ.

Джинхён обеспокоенно спросил:

— Тебе совсем плохо?

— Нет, просто...

— Сейчас принесут еду, поешь перед сном.

— Не хочу. Нет аппетита. Приятного аппетита...

С этими словами Хеми отвернулась, показывая, как сильно она устала.

***

К астью, полет проходил спокойно.

Джинхён каждый час проверял состояние пациента, но арабский принц лишь отвечал:

— I am okay.

И больше ничего.

Он и вправду выглядел хорошо, так что Джинхён успокоился.

— Если почувствуете хоть малейший дискомфорт, пожалуйста, дайте знать.

Джинхён говорил по-английски.

Арабский принц добродушно улыбнулся и ответил на ломаном английском:

— Окей. Спасибо. Доктор тоже отдыхайте.

Возвращаясь на свое место, Джинхён подумал:

«Завидная судьба. Хотя то, что он заболел раком, конечно, прискорбно.»

В богатых нефтью странах люди получают огромные доходы прямо из земли, поэтому никто не хочет идти в такую тяжелую профессию, как врач.

Из-за этого в случае серьезных заболеваний они часто отправляются на лечение в страны с передовой медициной.

Обычно они летали в близкую Европу, но в последнее время стали часто выбирать Южную Корею, уровень медицины в которой ничуть не уступал европейскому.

«К тому же европейцы не очень любят лечить арабов.»

Дело было не в расизме, а в том, что приезжающие на лечение арабы часто вели себя крайне высокомерно.

«Они требуют к себе такого же отношения, как дома. Доходит до того, что просят медсестер прислуживать им и мыть ноги.»

Впрочем, этот пациент, похоже, не был из их числа.

«Все спят?»

Вернувшись в бизнес-класс, Джинхён посмотрел на Хеми и Ёнхи.

Шел уже седьмой час полета, и обе девушки мирно спали.

«Хеми...»

Видя, как она спит совсем одна, он почувствовал легкую тоску.

Он тихонько вгляделся в ее лицо.

В полумраке салона ее бледное лицо казалось особенно хрупким.

Он невольно протянул руку и погладил ее по голове.

Ее волосы были невероятно мягкими на ощупь.

«Она все-таки тоже девушка.»

Но вдруг Джинхён нахмурился.

«Что это за шрам?»

Когда прядь волос сдвинулась, на шее показался тонкий шрам. Он выглядел так, словно его оставил порез ножом.

«Разве у нее раньше был такой шрам? Что это?»

В последнее время она всегда прикрывала шею волосами, поэтому он ничего не замечал.

Но в этот момент раздался растерянный голос:

— Д-Джинхён? Что ты делаешь?

Это была Хеми.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, а ее лицо заливала густая краска.

...!

Джинхён поспешно убрал руку. Его щеки тоже слегка порозовели.

Он запинаясь произнес:

«Зачем я вообще ее погладил?»

— И-извини. Но... откуда у тебя этот шрам на шее?

— А, э... Да, а, шрам на шее?

Хеми растерялась куда сильнее него и отчаянно заикалась.

Стоило ей вспомнить прикосновение его руки, как жар прилил к самой шее, а сердце забилось так сильно, что она никак не могла успокоиться.

— Э-это просто царапина.

— Царапина?

— Да, не обращай внимания.

— Л-ладно. Извини, что разбудил. Спи дальше.

— У-гу. Ты тоже устал, ложись спать.

Не желая показывать свое пунцовое лицо, Хеми натянула одеяло до самой макушки.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 66

----------

Небесный хирург

После этого до самого прибытия в аэропорт Абу-Даби ничего особенного не происходило.

— Вы отлично потрудились. Дальше мы обо всем позаботимся.

Как только они приземлились, в аэропорту Джинхёна встретили официальные лица и медицинский персонал.

Пожилой белый врач спросил:

— Никаких особых проблем в пути не возникло?

— Да, все прошло хорошо.

Пациент тоже что-то заговорил.

Поскольку это был арабский язык, Джинхён не понял ни слова, но, судя по всему, ничего плохого тот не говорил.

Белый врач перевел его слова:

— Он благодарит вас за заботу. Говорит, что особенно его тронуло внимательное отношение доктора Кима.

— Ну что вы, не стоит.

Джинхёну стало немного неловко.

«Я ведь толком ничего и не сделал, кроме того что вкусно ел в бизнес-классе.»

Врач мягко улыбнулся.

— В знак благодарности он распорядился выплатить вам вдвое больше обещанного. Деньги будут переведены на ваш корейский банковский счет.

— О... не стоит, правда.

Вдвое больше трех миллионов вон — это шесть миллионов.

Если прибавить к этому пятьсот тысяч вон, которые должна была выплатить больница Тэиль, выходило шесть с половиной миллионов вон. Слишком щедрая плата за то, чтобы просто бездельничать в бизнес-классе.

Однако для богача из нефтедобывающей страны, у которого денег куры не клюют, такая мелочь не имела никакого значения.

— Все в порядке, не скромничайте. Что ж, мы пойдем. Желаем вам приятного обратного пути. Ваш рейс через пять часов.

После этого они шумно удалились.

К нему подошла Ёнхи.

— Ох, как хорошо, что все обошлось без происшествий. Я немного волновалась.

— Да, к счастью.

— И что мы теперь будем делать, Джинхён?

Глаза Ёнхи заблестели.

— Ну... Не лучше ли немного отдохнуть? Нам ведь снова лететь через пять часов...

— И то верно. Я и проголодалась... Да и принять душ было бы здорово, но здесь это вряд ли возможно, да?

Джинхён и сам не знал. В конце концов, он впервые в жизни летел за границу.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что белоснежное здание аэропорта кишит арабами и европейцами.

По своим масштабам этот аэропорт ничуть не уступал Международному аэропорту Инчхон.

Ёнхи отошла к ближайшей сэндвичной, чтобы перекусить, но вскоре вернулась, качая головой.

— Странно, но моя карта почему-то не работает. Джинхён, у вас случайно нет с собой долларов?

— У меня тоже нет долларов.

Они прилетели не отдыхать, поэтому, кроме вон, никакой другой валюты у него с собой не было.

— Что же делать...

В этот момент Хеми, которая до этого молча наблюдала за ними со стороны, подала голос:

— Я знаю место, где можно бесплатно и помыться, и поесть.

— О, правда? И где же это, Хеми?

— Идите за мной.

***

Хеми привела их в Платиновый лаунж.

Это был роскошный зал ожидания, куда пускали только VIP-клиентов, но стоило ей показать одну карту, как все двери перед ними открылись.

— Пожалуйста, пользуйтесь всем без ограничений. Приятного отдыха.

Вежливо произнес менеджер в строгом костюме.

В лаунже было изобилие всевозможных блюд, напитков, кофе, пива и вина, а также душевые кабины и кровати для отдыха.

— Вау, Джинхён, пойдемте поедим! Я как раз проголодалась. Спасибо большое, Хеми.

Ёнхи слегка кивнула Хеми, а затем схватила Джинхёна за руку и потянула за собой.

Позволяя увлечь себя, Джинхён оглянулся на Хеми.

— Хеми, а ты?

Хеми слабо улыбнулась и покачала головой.

— Я пасс. Аппетита нет. Сначала приму душ и отдохну, так что ешьте вдвоем.

Джинхён обеспокоенно спросил:

— Но ты ведь и в самолете ничего не ела. Точно все в порядке?

— Да, просто нет аппетита. Все нормально, не переживай.

Прежде чем Джинхён успел ее остановить, Хеми скрылась в душевой.

Джинхён недоуменно наклонил голову.

«Она выглядит какой-то расстроенной. Может, это из-за того, что я потрогал ее волосы?»

Он решил, что при первом же удобном случае должен будет искренне извиниться.

***

Ш-ш-ш...

Хеми безмолвно стояла под струями воды, горько усмехаясь.

«И на что я вообще надеялась?»

Она скучала по нему. Очень сильно.

Ей было так больно видеть, как он сближается с Ли Ёнхи, что она намеренно вызвалась поехать в командировку.

Но даже там, вдали от него, боль в груди не утихала.

Чем дальше они были друг от друга, чем сильнее она пыталась выкинуть его из головы... тем сильнее ныло сердце.

«Я так скучаю... безумно скучаю...» Она ведь и на это сопровождение вызвалась только ради него, а в итоге все обернулось вот так.

— Какая же я дура.

Прилететь в Объединенные Арабские Эмираты только ради того, чтобы наблюдать, как он воркует с Ли Ёнхи.

«Джинхён...»

Вдруг ей вспомнилось, как он ласково погладил ее по голове.

При воспоминании о его прикосновении лицо Хеми слегка покраснело.

«Зачем он это сделал? Просто из-за шрама на шее? Или, может быть...»

В душе затеплилась робкая надежда, но она прекрасно понимала:

Это лишь ее собственные глупые фантазии.

Закончив мыться, она вытерла волосы полотенцем и вышла наружу.

Как раз в этот момент в душевую заходила Ли Ёнхи.

— О, Хеми, вы уже закончили?

— Да.

Не желая затягивать разговор, Хеми попыталась пройти мимо.

Но Ли Ёнхи окликнула ее:

— Послушайте, Хеми.

— Да?

— Вам ведь нравится наш Джинхён, верно?

—...!

Лицо Хеми мгновенно окаменело.

Ли Ёнхи же продолжала мягко улыбаться.

— Что вы имеете в виду?

— То, что спросила. Разве он вам не нравится?

—...

Хеми тихо вздохнула.

— Да, это так. Мне нравится Джинхён. Очень сильно.

Пока она говорила это, к горлу подкатил ком. Она не понимала, зачем вообще признается в этом своей сопернице.

Ёнхи понимающе кивнула.

— Да, я так и думала.

— Почему вы так решили?

— Это слишком очевидно. Но что же нам делать?

Улыбка исчезла с лица Ёнхи, и она серьезно произнесла:

— Джинхён мне тоже нравится. Очень сильно. И я не собираюсь уступать его. Ни за что.

Ёнхи говорила твердым, уверенным тоном:

— Я не знаю, как давно вы влюблены в него и насколько сильны ваши чувства. Но... я тоже ни за что не отступлюсь. Ни за что на свете.

—...

Хеми посмотрела Ёнхи прямо в глаза.

В этом обычно мягком и нежном взгляде сейчас читалась непреклонная решимость.

В этот миг Хеми все поняла.

«Ах, эта женщина действительно любит Джинхёна. И тоже очень сильно.»

В ее душе одновременно вспыхнули два противоречивых чувства: жгучая ревность и мучительное облегчение.

«Если рядом с ним будет она, а не я, она все равно сможет сделать его счастливым.»

— Хорошо. Я поняла.

Горько ответила Хеми.

Она помедлила, прежде чем снова заговорить. Каждое слово давалось ей с трудом, разрывая сердце на части, но она заставила себя продолжить:

— Я не собираюсь вставать между вами. Наоборот, я хочу, чтобы у вас все сложилось. Но у меня есть к вам одна просьба. Пожалуйста, выполните ее.

Услышав столь неожиданные слова, Ёнхи удивленно округлила глаза.

— Какая просьба?

Хеми спокойно произнесла:

— Берегите Джинхёна и заботьтесь о нем. Это все, о чем я прошу.

—...!

Взгляд Ёнхи дрогнул. Она явно не понимала мотивов Хеми.

Просить о таком свою соперницу?

Хеми болезненно улыбнулась.

— Не думайте ничего плохого. Я говорю это от чистого сердца.

Маленькая Хеми чувствовала, как ее затапливает бесконечная грусть, но поделать с этим ничего не могла.

Ведь Джинхён не любил ее.

«Любовь не всегда бывает взаимной. С этим ничего не поделаешь.»

«Так что все в порядке.»

Утешала она себя.

***

После недолгого отдыха они сели на обратный рейс.

Они летели той же авиакомпанией Etihad Airways, но на этот раз эконом-классом.

«Могли бы раскошелиться и на обратный путь.»

Конечно, глупо было ожидать, что их в обе стороны повезут бизнес-классом.

Поскольку Джинхён не отличался крупным телосложением, сиденье не казалось ему слишком тесным.

Однако в эконом-классе его ждало по-настоящему неловкое испытание... его посадили ровно посередине между Ли Хеми и Ли Ёнхи.

«Надо же, лететь зажатым между двумя первыми красавицами больницы Тэиль.»

Любой другой мужчина прыгал бы от радости, но Джинхёну было крайне неловко.

Из-за тесноты он то и дело соприкасался руками с обеими девушками.

Отодвинешься влево — заденешь одну, отклонишься вправо — прижмешься к другой. Настоящее безвыходное положение.

— Джинхён, вам, наверное, очень неудобно?

Ёнхи, словно не замечая его смущения, придвинулась еще ближе и заглянула ему в лицо.

—...Все в порядке.

Хеми же, напротив, с самого момента посадки не проронила ни слова.

Она надела наушники, включив звук погромче, и уставилась в экран, делая вид, что увлечена скучнейшими фильмами из бортовой медиатеки.

«Почему она в таком плохом настроении?»

Сначала он думал, что она просто устала, но дело явно было в другом. Хеми буквально излучала недовольство.

«Неужели действительно из-за того прикосновения к волосам? И зачем я только это сделал?»

Джинхён горько раскаивался.

Он хотел извиниться, но присутствие Ёнхи мешало начать этот разговор.

Было бы крайне неловко и нетактично говорить при свидетелях: «Прости, что погладил тебя по голове.»

«Ладно, извинюсь, когда представится случай.»

Так и продолжался этот неловкий полет.

В какой-то момент Джинхён задремал.

Ему приснился кошмар, будто он выбрал специализацию по общей хирургии. Когда он вздрогнул и проснулся, прошло уже довольно много времени.

«Который час? Сколько еще лететь?»

Взглянув на часы, он понял, что до посадки в Инчхоне оставалось около двух с половиной часов.

«Вроде проспал долго, а лететь еще прилично.»

Рейс задерживался примерно на тридцать минут.

Самолет время от времени потряхивало — похоже, они вошли в зону турбулентности.

«Сразу после прилета в Корею придется ехать в Ульсан... Как же я устал.»

В этот момент Ёнхи, сидевшая сбоку, негромко произнесла:

— Джинхён, я отойду ненадолго.

— А, да, конечно.

Ёнхи, сидевшая у окна, аккуратно протиснулась мимо них — то ли чтобы размять ноги после долгого сидения, то ли в туалет.

Как только Ёнхи ушла, Джинхён тут же повернулся к Хеми.

Хеми все так же притворялась, будто увлечена фильмом.

Хотя кино явно было неинтересным, на ее глазах блестели слезы.

— Хеми.

—...

— Хеми, послушай.

Когда он позвал ее снова, она наконец повернулась. Смахнув пальцами слезы, она спросила:

— Что такое?

— Почему ты так расстроена? Это из-за меня?

От этого вопроса у Хеми перехватило дыхание.

«Из-за него ли?» Как он вообще может такое спрашивать... Ну почему он такой недотепа?

— Нет, дело не в тебе. Не обращай внимания.

Однако Джинхёну, который чувствовал за собой вину, этот ответ показался скрытым подтверждением: «Да, именно из-за тебя!»

— Прости меня.

— За что?

— За то, что погладил тебя по голове. Тебе, наверное, было неприятно. Мне правда очень жаль.

Лицо Хеми мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом.

В памяти снова ожило ощущение его теплой ладони на ее волосах.

Она поспешно отвела взгляд и тихо спросила:

— А зачем ты это сделал?

Ее сердце забилось так сильно, словно готово было выпрыгнуть из груди.

Она понимала, что это, скорее всего, ничего не значит.

Но, задав этот вопрос, она снова глупо понадеялась на чудо.

Джинхён растерялся и не знал, что ответить.

Зачем?

«И правда, зачем я это сделал?»

Он и сам не понимал.

Потому что ее лицо в полумраке показалось ему очень красивым? Или потому что ему стало жаль ее, спящую в одиночестве?

— Зачем ты погладил меня? Ответь.

— Ну, это...

Запнулся Джинхён.

Хеми затаила дыхание, боясь, что он услышит бешеный стук ее сердца, и ждала ответа.

Но именно в этот момент раздался сигнал!

— Дзинь! Внимание, экстренная ситуация. Есть ли на борту врач?

— Что случилось?

Джинхён и Хеми удивленно переглянулись.

Объявление продолжилось:

— Повторяем, экстренная ситуация. Одному из пассажиров срочно требуется медицинская помощь. Если на борту есть врачи, пожалуйста, пройдите в бизнес-класс.

Хеми спросила:

— Что будем делать?

— Нужно идти.

— Что там могло произойти?

— Не знаю... Обычно ничего серьезного, но давай проверим.

Джинхён и Хеми поднялись со своих мест.

Встревоженная объявлением Ёнхи тоже поспешно вернулась к ним.

— Я пойду с вами, Джинхён.

Джинхён кивнул.

При оказании помощи обязанности врача и медсестры четко разделены.

Врач не может выполнять специфическую работу медсестры, поэтому ее помощь была бы очень кстати.

«Хоть бы ничего серьезного...»

Если случай окажется тяжелым, в воздухе врач мало чем сможет помочь пациенту из-за отсутствия оборудования.

(Продолжение в следующем томе)

# 67

----------

Однако, как это часто бывает, его надежды не оправдались

Однако, как это часто бывает, его надежды не оправдались.

— Вот же…

Войдя в салон бизнес-класса, они невольно тяжело вздохнули.

Кто здесь пациент, можно было понять без лишних слов.

Все бортпроводники столпились вокруг пожилого пассажира-азиата.

— О боже! Что же делать? Есть ли здесь врач?

— Мы уже объявили по громкой связи…

Джинхён поспешно вмешался:

— Я врач, услышал объявление. Что здесь произошло?

— А… Доктор!

Лица стюардесс просияли при слове «врач.» От их имени заговорила старшая стюардесса — женщина средних лет арабского происхождения:

— Этот пассажир из Южной Кореи. Мы обнаружили его без сознания буквально минуту назад. Сами толком не понимаем, что стряслось.

Услышав это, Джинхён тут же склонился над пациентом.

Мужчине было около пятидесяти или, может, ранних шестидесяти.

Он находился на пороге старости и пребывал в глубоком бессознательном состоянии. На любые окрики и раздражители мужчина отвечал лишь слабыми стонами.

— Как давно это началось?

Стюардесса выглядела крайне растерянной:

«Мы и сами толком не знаем. Время позднее, все пассажиры спали, и мы думали, что он тоже просто спит… Если бы не стали разносить закуски и не попытались его разбудить, до сих пор бы ничего не заметили.»

Лицо Джинхёна помрачнело. Дело приняло скверный оборот.

«Выходит, никто понятия не имеет, как долго он пробыл без сознания… Плохо дело.»

Надежда на то, что всё обойдётся малой кровью, рассыпалась в прах. Перед ним лежал тяжелейший, безнадежный больной.

«С чего вдруг он потерял сознание? Пожилой мужчина в коме…»

Возможные причины вихрем пронеслись в голове.

Однако возможных причин для резкого ухудшения состояния было слишком много. Это всё равно что начинать расследование, имея в подозреваемых полтысячи человек, — срочно требовалась зацепка, чтобы сузить круг.

— Вы знаете кем он работает? Может, у него были какие-то хронические заболевания…

Но арабские стюардессы лишь покачали головами:

— В графе пассажира указано, что он госслужащий… В Абу-Даби летал навестить семью… Садился на рейс в одиночестве, так что других подробностей мы совсем не знаем.

Джинхён задумался:

«Госслужащий? Чиновник, летающий бизнес-классом…»

Конечно, высокопоставленные сотрудники компаний порой пользуются бизнес-классом в командировках.

Но чтобы средних лет чиновник после каких-то личных дел на Ближнем Востоке возвращался домой бизнес-классом — это большая редкость.

Ощущение, что перед ним непростой обыватель, мелькнуло и пропало — сейчас это было не важно.

«Беда. Пациент без сознания, анамнез не собрать. О компьютерной томографии головы и говорить не приходится.»

Какая уж тут КТ, даже элементарный анализ крови провести невозможно.

Не имея возможности сделать хоть что-то еще, Джинхён попросил Ёнхи:

— Срочно измерь жизненные показатели.

Ёнхи тут же подступила к больному с тонометром.

Единственным утешением было то, что на случай непредвиденных осложнений при перевозке арабского принца они прихватили с собой целый арсенал медицинских инструментов и препаратов.

Ёнхи наложила манжету, накачала воздух, и лицо ее вмиг побелело:

— Давление не определяется!

— Что?

Лица Джинхёна и Хеми мгновенно окаменели.

— Давай-ка я сам.

Джинхён лично взял тонометр. На этот раз цифры на шкале появились.

Систолическое — 50 ртутного столба.

«Господи помилуй. В норме 120, а тут 50?! Да у него не просто обморок, у него полноценный шок. А сердце?»

Он судорожно принялся искать пульс.

Пульс зашкаливал — 160 ударов в минуту. Дикий, безумный темп, при этом сам пульс едва прощупывался. По спине побежали мурашки.

«Пытаясь компенсировать катастрофическое падение давления, сердце бьется как безумное. Но наполнение ужасное, пульс нитевидный. Так и до остановки сердца недалеко. Что же здесь произошло?!»

Остановка сердца означает смерть.

Джинхён немедленно обернулся к бортпроводникам:

— Какой аэропорт ближе всего? Нужно срочно сажать самолет и везти его в больницу!

Старшая стюардесса с убитым видом покачала головой:

— Но совершить экстренную посадку в незапланированном месте…

— Что?

— Это же влечет за собой десятки тысяч долларов убытков…

Джинхёна аж перекосило от такой постановки вопроса:

— Вы сейчас серьезно о деньгах?! Если мы хоть немного промедлим, этот человек умрет! Авиакомпания готова взять на себя ответственность за его смерть?

От этих хлестких слов стюардессы наконец осознали всю глубину катастрофы.

— Неужели всё действительно настолько плохо?

— При малейшем промедлении он гарантированно погибнет.

— О боже мой… Сколько у нас времени?

Джинхён бросил быстрый взгляд на больного.

Трудно назвать точные минуты, но в таком состоянии остановка сердца может случиться в любую долю секунды.

— Счет идет на секунды. Нужно как можно скорее посадить самолет.

— Поняла!

Стюардесса стрелой метнулась к кабине пилотов, но вернулась через минуту с совершенно бледным лицом:

— Что делать? Мы сейчас над открытым Тихим океаном, ближайший доступный аэропорт — в Инчхоне, но лететь туда еще целых два часа.

— Не обязательно в Корею! Сажайте где угодно, лишь бы оказать медицинскую помощь. Китай тоже подойдет!

— Из-за сильнейшей непогоды мы сильно отклонились от стандартного маршрута, так что до Китая тоже быстро не добраться.

Джинхён до крови прикусил губу.

«Черт побери. И как быть? Боюсь, он не продержится так долго.»

С больной, хрипло стонущий мужчина казался неспособным вытянуть даже тридцать минут, не то что два часа.

«Нужно выигрывать время. В условиях самолета арсенал средств ничтожно мал, но надо попытаться выжать максимум. Из-за чего же развился шок?»

Джинхён принялся скрупулезно осматривать пациента. Хеми тут же присоединилась к нему.

При тщательном осмотре источник шока удалось выявить довольно быстро.

Хотя можно ли назвать это удачей?

Это был самый худший вариант из всех возможных.

***

— Джинхён, тут такое…

— М-м…

Услышав слова Хеми, Джинхён подавил тяжелый стон.

«Геморрагический шок…»

Мертвенно-бледная кожа, абсолютно лишенные пигмента склеры — классические симптомы массивной кровопотери.

Отыскать источник кровотечения тоже труда не составило.

Стоило приподнять одежду, как в левой половине живота обнаружилось заметное выпячивание. Кровотечение явно шло оттуда.

— С чего бы вдруг открыться внутреннему кровотечению в брюшной полости? Сам по себе живот кровиться не станет…

Джинхён обратился к стюардессе:

— Скажите, во время полета не было никаких происшествий? Может, он где-то ударился или…

— Ничего подобного не случалось.

Стюардессы в один голос замотали головами. Джинхён и сам понимал, что вероятность травмы крайне мала.

С какой стати тихо и мирно почивающему в бизнес-классе человеку получать травму?

Тут подала голос Хеми:

— Думаешь, дело в лекарствах?

— В лекарствах?

— Насколько мне известно, он… вроде бы перенес инсульт.

Джинхён окинул ее изумленным взглядом:

— Ты что, знаешь этого пассажира?

Хеми в свою очередь отразила вопрос:

— А ты что, нет?

— С чего бы?

Судя по лицу Ёнхи, она тоже его узнала. Кто же это такой?

— Ах да… ты же сериалы и новости не смотришь… Короче, лично мы, разумеется, не знакомы. Просто мелькал в новостных сводках. И про его перенесенный инсульт я тоже в репортаже видела.

Понятия не имеем, что за чиновник такой, раз его медицинская карта становится достоянием общественности, но сейчас думать об этом некогда.

Джинхён лихорадочно принялся шарить по вещам больного.

Буквально через мгновение обнаружились белые таблетки и шприц для подкожных инъекций.

«Аспирин — антиагрегант, разжижающий кровь и провоцирующий кровотечения, и антикоагулянт Эноксапарин!»

Тут пазл у Джинхёна наконец сложился.

Инсульт развивается, когда тромб перекрывает мозговой сосуд.

Именно поэтому в качестве важнейших терапевтических средств назначают аспирин и эноксапарин, разжижающие кровь.

Вот только побочный эффект этих лекарств — сильнейшее разжижение крови, резко повышающее склонность к кровотечениям.

Разумеется, в девяноста процентах случаев всё обходится без эксцессов, но в крайне редких ситуациях развиваются столь тяжелые осложнения.

«Спонтанное кровотечение на фоне приема препаратов. Да еще какое мощное! Сто процентов — артериальное. И почему это дерьмо должно было случиться именно в полете? Как быть? Если оставить всё как есть, он неизбежно умрет.»

С каждой минутой живот пациента раздувался всё сильнее — медленно, неумолимо, но наверняка. Кровотечение не останавливалось ни на секунду.

— Ёнхи, немедленно подключи инфузионную систему с солевым раствором, нужно срочно поднимать давление!

— Есть!

Ёнхи молниеносно пунктировала вену и запустила раствор, но толку от этого не было никакого.

При продолжающемся кровотечении заливать физраствор или даже кровь — это всё равно что пытаться наполнить бездонную бочку с дырой на дне.

«В обычных условиях надо зайти через бедренную артерию, найти кровоточащий сосуд и заблокировать его эмболизацией, но здесь, на борту самолета, это из области фантастики. Что же делать?!»

Пока он лихорадочно соображал, в голове мелькнула безумная идея. Но он тут же яростно замотал головой.

«Нет. Риск просто колоссальный. Это чистое безумие.»

И тут раздалось оно!

— А-а-а!

Одна из стюардесс истошно завопила.

Джинхён бросил испуганный взгляд на больного: у того закатились глаза, а тело забилось в страшных судорогах.

Эпилептический припадок!

Из-за массивной кровопотери мозг остался без кислорода и питания, что и спровоцировало судорожный припадок.

Приступ вскоре стих, но ситуация накалилась до предела. Время утекало сквозь пальцы.

До крови закусив губу, Джинхён лихорадочно взвешивал все за и против:

«Применить тот способ? Но плата за риск слишком высока! Шансы провалиться даже при удачном раскладе космически велики. Но…»

Джинхён снова посмотрел на умирающего пациента.

«Если ничего не предпринимать, он стопроцентно откинется.»

Авантюра безумная, но бездействие означает неминуемую смерть.

Эта суровая истина окончательно перевесила чашу весов.

«Какого черта, почему куда бы я ни сунулся, вечно происходит какая-то жуткая дичь? Я же просто мечтал уйти в дерматологию и жить припеваюче, почему вселенной вечно надо всё испортить?!»

Джинхён мысленно проклинал злой рой, вечно подкидывающий ему экстремальные испытания.

— Джинхён, что делать?! Кажется, у него сейчас начнется остановка сердца, — в панике проговорила Хеми.

Джинхён ответил железным, не терпящим возражений голосом:

Джинхён ответил твердым, не терпящим возражений тоном:

— Сидеть сложа руки нельзя. Будем останавливать кровотечение.

— Ты с ума сошел?! Источник в брюшной полости, это физически невозможно! В клинике — без вопросов, но мы же на высоте десяти тысяч метров в самолете!

Хеми была абсолютно права. В штатных условиях.

Но Джинхён отрезал:

— Мы будем оперировать. Я беру операцию на себя.

— Чего?!

Какая дикая нелепица!

Хеми остолбенела от шока. Глаза Ёнхи тоже округлились до предела.

Однако Джинхён пояснил предельно спокойно:

— Это реально осуществимо. Я буду оперировать, а ты, Хеми, встанешь на ассистенцию. Базовый инструментарий у нас есть — мы же захватили его специально для транспортировки арабского вип-пациента.

— …!

Но Хеми отчаянно затрясла головой:

— Нет, исключено! Как бы громко тебя ни величали гением… такое просто немыслимо.

— И тем не менее мы обязаны попытаться. Иначе этот человек обречен.

От безапелляционного тона Джинхёна в глазах Хеми промелькнула тень колебания.

— Д-да нет же! Подобное не под силу даже профессору Кан Минчхолю, куда уж тебе! Те инструменты, что у нас на руках, годятся лишь для элементарных перевязок и мелких манипуляций.

Пытаться вскрывать брюшную полость и останавливать артериальное кровотечение в салоне самолета при помощи столь скудного арсенала — это всё равно что пытаться починить утонувший смартфон с помощью одной лишь крестовой отвертки.

— Разумеется, ты права, риск провала колоссален. Идеальным вариантом было бы экстренно приземлиться и отвезти его в хирургию. Но мы не можем этого сделать, а пациент просто не дотянет. Он гарантированно умрет здесь.

Если в самом начале гипотонию еще удавалось зафиксировать прибором, то теперь давление упахало до нуля и тонометр молчал.

На лучевой артерии запястья пульс уже не определялся вовсе, а на сонной и бедренной едва теплился слабый нитевидный отзвук.

Остановка сердца была вопросом ближайших секунд.

Хеми до боли прикусила губу.

Да так сильно, что ярко-красные губы мгновенно побелели.

— Это безумие чистой воды…

(Продолжение в следующей главе)

Медицинское перерождение

Автор | Ю Ин

Издатель | Мун Санчхоль

НОВАЯ ГЛАВА

Корректура | Чон Сонхун

Редактирование и производство | Чон Сонхун

Иллюстрация обложки | stc

Типографика | Гигаль

BREATHE

Регистрация | № 2015-000222

Адрес | Сеул, Каннам-гу, Соннын-ро 549, здание Эбон, 3-й этаж (Ёксам-дон 694-35)

Телефон | 02-3443-7312

Сайт | www.breathe.co.kr

Электронная почта | breathe@breathe.co.kr

Facebook | www.facebook.com/breatheofficial

Блог | blog.naver.com/breatheco

Дата публикации электронной книги | 26 марта 2018 г.

ISBN | 979-11-6202-153-8(05810)

Эта книга защищена законом об авторском праве, поэтому несанкционированная перепечатка и копирование запрещены.

# 68

----------

Хирург небес

— Знаю.

— А если что-то пойдет не так? Даже если всё закончится благополучно, в случае ошибки всю ответственность придется взять на себя.

Это был вполне вероятный сценарий.

Если оставить всё как есть и пациент умрет, это будет признано неизбежным исходом, и никакой ответственности не последует.

Ведь кровотечение, возникшее прямо на борту самолета, само по себе не остановится.

Но если попытаться провести операцию, ситуация меняется.

В случае неудачи можно оказаться единственным виновным в гибели пациента.

Можно стать фигурантом дела об убийстве, хотя единственным желанием было помочь.

Будь рядом опекун, можно было бы объяснить все риски и получить согласие, но сейчас это было исключено.

Джинхён всё понимал, но упрямо покачал головой.

— И всё же я должен это сделать.

Одно дело, если бы я совсем ничего не мог сделать, но раз есть шанс спасти его, я не могу просто стоять в стороне.

Хеми не ответила.

Она отвела взгляд от лица Джинхёна и уставилась в пол.

Джинхён мягко попытался её успокоить:

— Если что-то пойдет не так, я возьму всю ответственность на себя, не волнуйся. Ты просто помоги мне в качестве ассистента.

Из уст Хеми вырвался резкий упрек:

—...В этом-то и проблема.

— В этом-то и проблема, дурак ты этакий! Я переживаю, как бы с тобой чего не случилось! Разве ты не хотел пойти в дерматологию? Мечтал жить спокойно, работая дерматологом! Почему ты вечно так рискуешь?! Ты вообще знаешь, кто этот человек? Если всё пойдет прахом, как ты будешь отвечать?! Это не закончится простым лишением врачебной лицензии. Тебя могут засудить за убийство!

— В этом и проблема, дурак ты такой! Я волнуюсь, что с тобой может что-то случиться! Ты же хотел в дерматологию? Хотел жить спокойно, работая дерматологом! Почему ты так не бережешь себя?! Ты хоть знаешь, кто этот человек? Если всё пойдет не так, как ты собираешься отвечать?! Это не закончится просто лишением лицензии. Тебя могут засудить за убийство!

Может, это из-за переполнявших её эмоций?

Хеми, сама того не ожидая, закричала и тут же пожалела об этом.

Но, возможно, из-за осадка, оставшегося после Ли Ёнхи, её сердце никак не могло успокоиться.

Напротив, эмоции продолжали нарастать, и чувствуя, что вот-вот расплачется, она поспешно отвернулась и протерла глаза.

— Хеми...

Джинхён замолчал, удивленный таким напором Хеми, которую он никогда раньше не слышал.

Чтобы всегда такая жизнерадостная и добрая Хеми так злилась?

— Хеми.

—...

Джинхён произнес как можно мягче:

— Прости, на самом деле я тоже не пылаю желанием оперировать с таким риском. Ты же прекрасно знаешь, как я ненавижу подобные ситуации. Но... обстоятельства вынуждают, так что выручи меня в этот раз. Как только я уйду в дерматологию, такого больше не повторится. Поэтому, пожалуйста, помоги мне лишь сейчас.

После его настойчивых просьб Хеми тяжело вздохнула.

Она снова вытерла глаза и сказала:

— Делай что хочешь. Если напортачишь — сам и расхлебывай.

Это было неохотное согласие.

Джинхён обратился и к Ли Ёнхи:

— Госпожа Ли Ёнхи, пожалуйста, тоже ассистируйте мне.

— Хорошо.

Ёнхи, которая до этого с некоторым неодобрением наблюдала за диалогом Джинхёна и Хеми, кивнула.

На этот раз Джинхён попросил стюардессу:

— Мне нужно провести процедуру. Здесь, среди других пассажиров, это невозможно. Есть ли какое-то уединенное место?

— Первый класс сейчас пустует.

— Пожалуйста, перенесите туда пациента.

Как и подобает авиакомпании нефтяного магната, первый класс был размером с гостиничный номер.

— Начнем. Госпожа Ли Ёнхи, вводите физраствор, пока он не закончится.

— Да, Джинхён.

Джинхён развернул большую сумку врача.

К счастью, поскольку предыдущий пациент из Абу-Даби был хирургическим, они прихватили с собой довольно много инструментов.

«Хотя это лишь самый базовый набор. Жаль, что здесь нет электроножа (Бови), позволяющего одновременно рассекать ткани и коагулировать сосуды.»

Для обывателей скальпель — главный символ хирурга, но на деле в операционной чаще всего используют электронож (Бови), работающий на высокочастотном токе.

В отличие от скальпеля, он позволяет одновременно делать разрез и останавливать кровотечение.

«В распоряжении только скальпель, нити и еще пара инструментов. Справлюсь ли я?»

Хотя он говорил спокойно, Джинхён тоже нервничал.

Состояние пациента было тяжелым, а условия — крайне скудными.

Однако он покачал головой.

«Нет, я справлюсь. Судя по тому, как живот вздувается снаружи, кровотечение явно неглубокое. Это либо брюшная стенка... либо что-то поверхностное.»

Тогда остановить кровотечение вполне возможно.

При условии, что удастся найти поврежденный сосуд.

— Сначала обработаю место.

Пока Джинхён размышлял, Хеми широко обработала область операции антисептиком.

Взгляд Джинхёна стал сосредоточенным.

«Какой это сосуд? Если не найду его с ходу, придется делать широкий разрез и шарить внутри... В текущем состоянии пациента времени в обрез. Нужно действовать как можно быстрее... желательно найти источник с первой попытки.»

Он осмотрел форму вздутия на животе.

«Спонтанное кровотечение из-за эноксапарина, брюшная стенка. Раз это она, кровь распирает ткани прямо под кожей. Но какой именно сосуд брюшной стенки?»

Поверхностная огибающая подвздошная артерия? Нижняя надчревная артерия? Нижние межреберные артерии?

Возможные сосуды проносились в голове.

«Без КТ с контрастом или ангиографии точно узнать, какая это артерия, невозможно. Сейчас я должен решать сам.»

Джинхён собрался с духом.

«Нужно найти с первого раза. С первого.»

Хеми сказала:

— Готово.

Джинхён надел перчатки и взял скальпель.

Перед тем как начать разрез, Хеми произнесла:

— Джинхён.

— Да?

— Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Пожалуйста, сделай всё как надо. Ради пациента и ради себя.

Голос был тихим, но Джинхён почувствовал искреннее беспокойство Хеми.

Она отчаянно переживала за Джинхёна, решившегося на столь безрассудное лечение.

Это искреннее чувство тронуло сердце Джинхёна.

— Хорошо, обещаю.

Однако и у Джинхёна не было полной уверенности.

Он догадывался, какой это сосуд, но кто мог быть уверен на 100% в такой ситуации?

«Пожалуйста...»

Джинхён поднял голову и посмотрел в небо за потолком самолета.

«Пожалуйста, помогите мне.»

Молясь, он начал разрез. Хеми и Ёнхи затаили дыхание.

Чик.

Скальпель рассек тонкую кожу. Пройдя через фасцию, он увидел скопление черной, свернувшейся крови.

Зрелище было ужасным, но Хеми и Ёнхи, которые бесчисленное количество раз видели подобное в больнице, даже глазом не моргнули.

***

«Точно, кровотечение из брюшной стенки.»

— Дайте марлевые салфетки.

Поскольку аспиратора под рукой не было, кровь приходилось удалять вручную с помощью марли. К счастью, её оказалось вдосталь.

— Хеми, зафиксируй брюшную стенку, чтобы обеспечить обзор.

Хеми выполнила просьбу Джинхёна.

Пусть внешне она всегда казалась беззаботной, но в будущем ей прочили кафедру престижного профессора внутренних болезней, да и врачебные навыки у неё были отменные.

Более того, сейчас, когда её интернатура подходила к концу, её навыки ассистирования были на пике.

Джинхён быстро двигал руками.

Время решит исход этой операции.

«Нижняя надчревная артерия...»

Убирая сгустки крови, он с помощью скальпеля и инструментов вскрывал мышцы.

И вскоре он добрался до области рядом с нижней надчревной артерией, его первой целью.

«Пожалуйста...!»

Джинхён отчаянно воскликнул про себя.

И...!

— А!

Нашел!

Может, это благодаря искренней молитве?

Его глазам предстала нижняя надчревная артерия, пульсирующая и извергающая кровь.

Он нашел поврежденный сосуд с первой попытки.

— Ха...

Джинхён выдохнул с облегчением.

Напряженное лицо Хеми тоже расслабилось. Раз сосуд найден, остановить кровотечение было делом техники.

— Дайте нить.

Ли Ёнхи подала хирургическую нить.

Джинхён ловко завязал узел обеими руками.

И, словно по волшебству, кровь перестала течь.

— Ха...

— Какое счастье, Джинхён.

Джинхён вытер пот рукавом. Напряжение спало.

— Да, к счастью. Но давление всё еще низкое, так что вводите весь физраствор.

— Хорошо, так и сделаю.

Наблюдая за их диалогом, Хеми тихо пробормотала:

— Дурак...

Конечно, Джинхён не услышал.

— Теперь зашью. Дайте нить для швов.

— Да.

Он быстро нашел сосуд, поэтому не пришлось делать широкий разрез. Швы тоже скоро будут закончены.

«Хорошо. Остальное лечение доделаем по прибытии в Сеул.»

Конечно, даже после остановки кровотечения состояние пациента не стало идеальным.

Но важный кризис миновал, так что после адекватной инфузионной терапии в самолете и тщательного лечения в Корее он должен поправиться.

Однако... в момент, когда он собирался зашить мышцы, Джинхён почувствовал неладное.

«Подождите? Это всё?»

Интуиция, выработанная долгим опытом, подала сигнал тревоги.

Что-то было не так.

«И впрямь ли это всё? Для такого количества крови, вытекшего в брюшную стенку, давление упало слишком сильно. Вдруг есть еще один очаг кровотечения?»

При спонтанных кровотечениях иногда кровь идет из нескольких мест.

«Для того объема крови, что скопился в стенке, живот выпирает чересчур сильно. Не сочится ли кровь еще и глубоко внутри брюшной полости?»

Джинхён стиснул зубы.

«Если кровь идет еще где-то, это не поможет. Нужно остановить и тот сосуд.»

Он задумался.

«Но ведь может и не идти? Чтобы проверить это, придется разрезать глубже и подвергнуть пациента лишнему стрессу.»

Если просто зашить живот, это не будет лишней нагрузкой для пациента и операция закончится просто, но если кровь идет внутри — это конец.

В итоге Джинхён решил довериться своей интуиции.

Всё равно что-то было не так.

— Дайте снова скальпель.

— Что?

— Падение давления слишком велико для такого объема кровопотери. Да и форма вздутия брюшной стенки подозрительная. Боюсь, нужно проверить, нет ли кровотечения внутри живота.

—...!

Ёнхи нерешительно сказала:

— Джинхён... вероятность этого невелика. Может, лучше просто зашить?

Джинхён и сам хотел закончить операцию прямо сейчас.

Ему вовсе не улыбалось расширять масштаб операции прямо на борту самолета и лишний раз терзать пациента.

К тому же, нет гарантии, что кровь идет внутри, верно?

— Джинхён, вы отлично остановили кровотечение, давайте на этом закончим. Больше крови не будет.

Ёнхи явно не хотела расширения операции.

Джинхён тоже засомневался, так как не было уверенности.

Но если он закончит операцию, решив, что всё в порядке, а кровь внутри всё же идет?

В этот момент Хеми спросила:

— Джинхён.

— Да?

— Как ты считаешь, нужно проверить внутри?

—...Я думаю, да.

На этот ответ она легко кивнула.

— Тогда проверяй. Оперирующий хирург — ты. Я буду ассистировать.

Это были слова, полные доверия.

—...!

Джинхён почувствовал благодарность за это доверие.

— Понял. И... спасибо.

— Ничего страшного. Не начинай мы операцию — другой разговор, но раз уж ввязались, надо доводить дело до конца. К тому же нужно лишь убедиться, не скопилась ли кровь внутри.

Джинхён слегка улыбнулся.

— Да, это так.

Нажав на скальпель чуть сильнее, он рассек брюшину, и открылась брюшная полость.

Как и предполагал Джинхён, там скопилось много крови, и при вскрытии она хлынула наружу.

—...!

Лицо Ёнхи побледнело.

Джинхён цокнул языком.

— Вот ведь...

Тем не менее, найти кровоточащий сосуд было несложно.

По воле случая или по великой удаче, он находился рядом с местом разреза.

Наконец, полностью остановив кровотечение, Джинхён зашил живот.

«Больше никогда не хочу пережить такой полет.»

Он тяжело вздохнул.

Слава богу, всё обошлось, но больше испытывать судьбу на самолетах ему не хотелось.

***

Преодолев этот кризис, самолет приземлился в аэропорту Инчхон.

Их встретила медицинская бригада, которая была заранее оповещена и ждала их.

— Спасибо за работу. Дальше мы возьмем на себя.

Это была команда врачей из университетской больницы Инчхона, расположенной ближе всего к аэропорту.

— Это было спонтанное внутрибрюшное кровотечение на фоне приема антикоагулянтов. Состояние было критическим, поэтому пришлось прямо в самолете сделать небольшой разрез и перевязать кровоточащий сосуд. Экстренная помощь оказана, так что дальнейшее консервативное лечение должно поставить его на ноги.

Услышав это, коллега-врач посмотрел на него с недоверием.

Врач в изумлении открыл рот и спросил:

— Вы серьезно? Невероятно. Провести операцию в самолете и остановить кровотечение... Как вы нашли поврежденный сосуд без КТ или ангиографии?

— Просто повезло.

Джинхён ответил так, но коллега всё еще не мог закрыть рот от удивления.

Настолько выдающимся было то, что сделал Джинхён.

(Продолжение в следующей главе)

# 69

----------

Окончательный выбор специализации

— Ха… это поистине «чудо.» Поразительно. На вашем месте я бы даже не рискнул пытаться оперировать в таких условиях. Вы спасли этого пациента, коллега.

Врач смотрел на Джинхёна с таким восхищением, что тому стало неловко.

— Простите за нескромность, но в каком отделении хирургии вы работаете?

Хирург… Такое под силу только специалисту высочайшего класса.

Однако Джинхён покачал головой.

— Я не хирург.

— Тогда кто же вы?

— Я интерн.

— Что?!

Глаза врача расширились от изумления.

Джинхён горько усмехнулся.

Интерн проводит операцию в самолете. Я бы и сам в это не поверил.

«Ну, не верите — и ладно. Даже лучше, если не поверите.»

Он не искал славы.

Наоборот, проблем и так хватало, хотелось бы просто тихо уйти в тень.

— Вон там, вон там! Быстрее, снимайте!

В этот момент Джинхён заметил журналистов.

«Да что же это такое, почему здесь журналисты?»

Конечно, случай не рядовой, но чтобы они ждали прямо у трапа?

Что происходит? Кто этот пациент?

«Похоже, он и правда высокопоставленный чиновник.»

В памяти всплыл случай с бездомным, после которого Джинхёну пришлось несладко из-за статьи в интернете.

«Надеюсь, они пришли не за мной, но ввязываться в это не хочется.»

Словно мышь, заметившая кота, Джинхён инстинктивно поспешил скрыться.

— Тогда я пойду. Всего доброго.

— Эй, эй! Коллега?!

Кто-то окликнул его, но он не обернулся.

Конечно, это не гарантировало спасения от внимания прессы, но он хотел максимально отдалиться.

К счастью, журналисты бросились к носилкам с безымянным пациентом, а не к нему.

***

На автобусной остановке в аэропорту Инчхон Ёнхи обратилась к Джинхёну:

— Джинхён, ты правда просто уедешь? Журналисты наверняка захотят взять интервью…

От этих слов Джинхёна бросило в дрожь.

Кто же этот человек, если ради него требуют интервью?

Джинхён ответил твердо:

— Я не буду давать интервью.

Ёнхи, знавшая его нелюбовь к публичности, больше не настаивала.

— А ты сразу в Ульсан? Может, поедим вместе перед отъездом?

Вид у неё был расстроенный.

— Прости. Я и так опаздываю… нужно ехать немедленно.

Джинхён посмотрел на часы.

Он бы и сам не отказался отдохнуть, но времени не было.

Его отсутствие в Абу-Даби наверняка легло на плечи других интернов.

Чем позже он вернется, тем тяжелее им придется.

Вещи он отправил курьером, так что мог ехать налегке.

— Я поехал. И ты возвращайся в больницу.

— Жаль, что не увидимся целых два месяца. Можно я приеду к тебе в гости?

Джинхён растерялся.

Приедет ко мне? В Ульсан?

— А… у меня скоро важные экзамены…

Ёнхи надула губки.

— Ну вот, обидно.

— Прости.

— Если хочешь извиниться, выполни одну просьбу.

— Какую?

— Мне не нравится, когда ты называешь меня «медсестра Ли Ёнхи.» Зови меня просто Ёнхи. И давай перейдем на «ты.»

— …!

Джинхён невольно посмотрел на Хеми.

Та, словно не замечая ничего вокруг, прислонилась к колонне в пяти метрах и была поглощена смартфоном.

Ёнхи спросила:

— И это тебе тоже не нравится?

Джинхён покачал головой.

В конце концов, это не держание за руки, а с женщиной, которая в прошлой жизни была его женой, можно и на «ты» перейти.

— Хорошо.

— Прямо сейчас.

— А, хорошо.

Ёнхи довольно улыбнулась.

— Пиши мне почаще, когда приедешь. Договорились?

— …Договорились.

Перед тем как сесть в автобус, Джинхён обернулся к Хеми.

— Хеми?

Она даже не взглянула на него, продолжая усердно смотреть в телефон.

«Что она там смотрит? Обычно она не сидит в телефоне.»

В своем красном тренче она была похожа на обиженную девочку.

— Ли Хеми?

— Что?

Хеми ответила, не отрываясь от экрана.

Она даже не посмотрела на него.

— Я поехал.

— Угу, счастливо.

— Береги себя. Увидимся через два месяца.

— Угу.

Короткий ответ.

Джинхён почувствовал странную грусть, но попрощавшись, сел в автобус до Ульсана.

— Береги себя.

— Угу.

Автобус заурчал и тронулся с места.

Как только Джинхён скрылся из виду, Хеми подняла голову.

— …

Она молча смотрела вслед автобусу.

Смотрела, пока он не исчез за горизонтом.

Ёнхи посмотрела на неё с любопытством.

— Хеми, мы тоже пойдем?

— Идите, я поеду отдельно.

ответила Хеми.

Перед уходом Ёнхи спросила:

— Почему ты была такой холодной с Джинхёном? Мы же не увидимся целых два месяца.

Хеми молча посмотрела на Ёнхи.

Почему она спрашивает, если всё понимает? Издевается?

— Боялась, что не сдержу эмоций.

— Что?

Но она больше ничего не сказала.

Хеми с бесстрастным лицом посмотрела в небо.

Небо, предвещающее зиму, было затянуто тучами и выглядело уныло.

«Погода просто дрянь.»

подумала Хеми.

Действительно дрянь.

Очень.

Прямо как у неё на душе.

***

Вернувшись в Ульсан сразу после перелета в Абу-Даби, Джинхён, несмотря на жуткую усталость, сразу приступил к работе.

— Джинхён, отдохни немного. Ты не устал?

— Я в порядке. Спасибо, что справлялись без меня.

Усталость была, но отдыхать было некогда.

В филиале Ульсана было всего три интерна, и пока Джинхёна не было, каждый из них работал за полтора человека.

Хван Мунджин, который уже был в Ульсане, спросил:

— Проблем с транспортировкой пациента не было?

— При транспортировке — нет.

С арабским пациентом всё прошло гладко. Проблемы начались на обратном пути.

Перед началом смены Хван Мунджин спросил:

— Кстати, Джинхён, до тебя было не дозвониться. Батарея села?

— Да, в самолете не было возможности зарядить, он отключился.

— А как с тобой связаться?

— Я буду в отделении неотложной помощи, если что — звони туда.

— Хорошо, не перетруждайся.

Джинхён приступил к работе, размышляя о случившемся в самолете.

«Что, если пойдут слухи?»

Он вспомнил журналистов в аэропорту. Похоже, пациент был очень важной шишкой…

«Ну, это случилось не в больнице, так что, надеюсь, шум будет не таким большим.»

Джинхён очень на это надеялся.

Однако… такие надежды редко оправдываются.

В самый разгар работы в приемном покое Хван Мунджин позвал его:

— Д-Джинхён.

— Что?

— Иди сюда.

— Зачем? Что-то срочное? Я записываю данные пациента.

— Тебе нужно это увидеть. Скорее!

— …?

Джинхён, недоумевая, последовал за ним.

Хван Мунджин привел его к телевизору в углу, где шли новости в 9 часов.

Почувствовав недоброе, Джинхён поднял глаза и застыл.

Заголовок гласил:

[Хирург с небес спас кандидата в премьер-министры, бывшего судью Верховного суда Ким Чханёна.]

«Н-не может быть…»

Джинхён сглотнул.

По телевизору журналисты вовсю обсуждали это событие.

— Сегодня на борту самолета, следовавшего из Абу-Даби в Инчхон, кандидат в премьер-министры, бывший судья Верховного суда Ким Чханён, оказался в критическом состоянии из-за спонтанного кровотечения. Ан Сохи, вам слово.

Камера переключилась на спокойную женщину-репортера.

— Да, бывший судья Ким Чханён возвращался из Абу-Даби после частного визита. Кровотечение было настолько сильным, что он находился на грани сердечного приступа.

Ведущий спросил репортера:

— Ким Чханён летел один, без сопровождения?

— Да, известный своей честностью бывший судья отправился в Абу-Даби по личным делам в одиночку. Из-за этого помощь подоспела с опозданием, но, к счастью, на борту оказался хирург, который провел экстренную операцию и спас ему жизнь.

— Провести операцию в самолете — это невероятно.

— Да, давайте послушаем мнение врачей.

На этот раз это было интервью с профессором хирургии из университета Инчхона.

— К счастью, Ким Чханён миновал критическую точку и идет на поправку. Состояние было настолько тяжелым, что мог случиться сердечный приступ, но всё благодаря грамотной помощи на борту. Провести такую операцию в самолете практически невозможно, коллега совершил чудо.

Женщина-репортер продолжила:

— Хирург, спасший судью, просто сделал свою работу и исчез, не требуя благодарности, что тронуло многих. Нам удалось установить его личность.

— Кто же это?

— Это врач Ким Джинхён из больницы Тэиль.

Услышав это, Джинхён почувствовал, как голова идет кругом.

«Что за бред? Этот пациент — бывший судья и кандидат в премьер-министры? Да даже если мне не везет, это уже слишком!»

На душе стало тоскливо.

«Почему со мной вечно случается такое?»

Раз об этом сказали в новостях, теперь все в больнице Тэиль, да и вся страна, знают, кто он такой.

И знают его как хирурга, спасшего жизнь кандидату в премьер-министры прямо в самолете.

«Даже если телефон был выключен, неужели нельзя было спросить разрешения перед публикацией? И какой я „хирург с небес“? Я интерн, который хочет в дерматологию!»

Неизвестно, что теперь подумает профессор Кан Минчхоль, увидев этот репортаж.

«Черт возьми.»

***

Как Джинхён и опасался, в больнице Тэиль начался переполох.

Отдел по связям с общественностью тут же выставил новость на главную страницу, и она разлетелась по всей больнице.

— Кто такой этот Ким Джинхён, который лечил кандидата в премьер-министры? Из нашей хирургии? У нас был такой человек?

— Не из хирургии… кажется, это тот интерн?

— Интерн?

— Ну, тот самый, которого называют „интерн-монстр“.

— А, тот самый Ким Джинхён! Но как интерн может такое провернуть? Провести операцию в самолете и остановить кровотечение?

— Вот именно. Настоящий монстр.

— Значит, Ким Джинхён пойдет к нам в хирургию?

— Наверное. С такими руками-то. А в дерматологию всё равно собирались брать сына профессора.

Всех интересовало, какую специализацию выберет интерн-монстр.

— Да, если он пойдет не в хирургию, это будет пустая трата таланта. Ким Джинхён должен быть у нас.

— Было бы здорово, если бы он пришел к нам. Работает отлично, нам же легче будет.

— И правда. И ведет себя прилично, вежливый.

Все хотели, чтобы талантливый, вежливый и прилежный Ким Джинхён выбрал хирургию.

Профессор Кан Минчхоль радовался, словно за собственного сына.

— Ким Джинхён, этот парень должен заниматься хирургией, спасающей жизни.

(Продолжение в следующей главе)

# 70

----------

Окончательный выбор специализации

И не только в больнице Тэиль, но и родители Джинхёна были вне себя от радости.

— Дорогой, посмотри эту статью! Наш Джинхён спас кандидата в премьер-министры, бывшего судью Верховного суда Ким Чханёна!

Родители читали статью в новой квартире, которую купил им Джинхён.

— Бывший судья Ким Чханён? Это ведь тот самый человек, о котором ходят слухи, что он кристально честен?

— Да, именно он. Тот самый, на которого все возлагают надежды.

Бывший судья Ким Чханён был человеком, пользующимся огромным доверием общества в политических кругах, полных сомнительных личностей.

Пожалуй, единственный человек в политике Южной Кореи, которого искренне уважали.

Родители переполнялись гордостью от того, что Джинхён спас столь выдающуюся личность.

— В кого же он такой молодец?

— Кхм, ну конечно, в меня.

Отец выпятил грудь и произнес это с гордостью.

Мать тут же осадила его:

— Джинхён — в тебя? Ничего подобного! Весь в меня.

— Нет, в меня!

Они спорили, в кого из них пошел сын. Это был счастливый спор.

— Кстати, разве Джинхёну не пора скоро выбирать специализацию?

— Я бы хотел, чтобы он выбрал хирургию, а не дерматологию…

Может, из-за того, что сам перенес рак желудка, отец хотел, чтобы Джинхён выбрал специальность, спасающую жизни.

Мать думала так же, но не собиралась давить. Она знала, как сильно сын хочет в дерматологию.

— Ой, ну ты тоже. Конечно, хирургия — это хорошо, но пусть Джинхён делает то, что хочет сам.

— Кхм, ну это само собой разумеется.

— Не переживай, Джинхён преуспеет в любой области. Ведь он пошел в меня.

Так они и ждали решения сына о выборе специализации.

Впрочем, ждать оставалось недолго.

Незаметно наступила зима, и время окончательного отбора интернов было уже на носу.

Скоро определится специализация, которой Джинхён посвятит всю жизнь.

Совсем скоро.

***

Конечно, Джинхён не собирался идти в хирургию.

Он закрыл уши от всех слухов и готовился к экзаменам, мечтая только о дерматологии.

«Нужно получить балл, близкий к идеальному. Я смогу.»

Однако совмещать учебу с работой интерна, где не хватало времени даже на сон, было непросто. К тому же, возникла неожиданная помеха, мешавшая его занятиям.

— Эм… говорят, здесь есть врач по имени Ким Джинхён, присланный из больницы Тэиль…

На вопрос пациента сотрудник регистратуры переспросил:

— Да, есть. А что?

— Нельзя ли попасть на прием именно к нему?

Ким Джинхён был всего лишь интерном на стажировке, а не штатным заведующим отделением.

Сотрудник регистратуры растерялся и предложил обратиться к другим врачам:

— Кроме доктора Ким Джинхёна есть и другие специалисты, может, запишетесь к ним?

— Понимаю, но… мне нехорошо, и я хочу лечиться у того, кто действительно мастер своего дела… Я специально пришел на прием именно к доктору Ким Джинхёну.

Сколько бы его ни уговаривали, пациент оставался непреклонен.

— А, хорошо. Тогда я свяжусь с ним.

В конце концов, в регистратуре позвонили Джинхёну, и тот, услышав просьбу, открыл рот от изумления.

— Но я же интерн! Пусть лучше запишут к другим специалистам.

— Мы объяснили, но пациент слишком настойчив… Может, всё-таки примете?

Джинхён оказался в затруднительном положении, но не мог же он просто выгнать пришедшего пациента.

Пришлось взять пациента на себя и провести лечение.

— У вас сильная диарея?

— Да, и живот болит.

— А больно, когда я нажимаю?

Джинхён прослушал живот стетоскопом, а затем мягко прощупал его, проверяя наличие болезненности (тендерности).

— Нет, при нажатии боли нет.

Джинхён слегка улыбнулся и сказал:

— Похоже на острый энтерит. После капельниц вам быстро станет лучше.

Результаты обследования подтвердили острый энтерит, ничего особенного, и после курса капельниц пациент быстро поправился и выписался.

— Спасибо вам! Вы и правда мастер своего дела. Благодаря вам я выздоровел и выписываюсь.

Джинхён почти ничего не сделал, но пациент склонил голову в знак благодарности.

Джинхён поспешно замотал головой:

— Не стоит. В следующий раз будьте осторожнее.

Но на этом всё не закончилось.

Видимо, слухи распространились, и к «выдающемуся врачу» Ким Джинхёну, который спас кандидата в премьер-министры, потянулись вереницы пациентов.

— Говорят, здесь тот самый мастер?

— Правда, что он так хорошо лечит?

— Мой сосед, господин Ким, быстро поправился и выписался.

— Молодой, а такой талантливый.

— Мой племянник работает в больнице Тэиль, говорит, он там известный гений.

Пациенты шли нескончаемым потоком.

Больница в Ульсане была в восторге от неожиданного наплыва посетителей.

Джинхёну даже выделили отдельный кабинет и пообещали дополнительные бонусы на время стажировки.

Но для Джинхёна это было сущей пыткой. Он мысленно кричал:

«Мне не нужны бонусы! Просто идите к другим врачам! Мне нужно учиться!»

Хотя больница в Ульсане освободила его от части обязанностей интерна, работу всё равно кто-то должен был делать.

Если Джинхён не будет выполнять свои задачи, Хван Мунджин и остальные понесут убытки, так что он не мог просто всё бросить.

Из-за того, что к основной работе интерна добавился прием пациентов, времени катастрофически не хватало.

«Черт, мне же нужно учиться.»

Чтобы поступить в дерматологию, нужно набрать почти идеальный балл.

Но и выгнать пациентов, которые пришли к нему, он не мог…

Джинхёну ничего не оставалось, кроме как тратить на учебу всё время, свободное от приема пациентов.

В лифте, в коридорах, во время еды… он учился с отчаянным упорством. Времени на сон почти не оставалось.

Спустя полмесяца такой жизни у Джинхёна начала кружиться голова.

«Ох, как же это тяжело.»

Кажется, самое долгое, сколько он спал в последнее время, — это два часа? И то урывками.

«Если бы удалось поспать хотя бы четыре часа подряд… это было бы пределом мечтаний.»

Только он об этом подумал, как в носу стало горячо, и закапала ярко-алая кровь.

Поспешно затыкая нос салфеткой, он подумал:

«Потерпи еще немного. Скоро экзамены.»

Отборочные экзамены в начале декабря. Сейчас конец ноября, осталось совсем чуть-чуть.

«Да, еще немного усилий. Как только поступлю в дерматологию, такая жизнь закончится.»

Он утешал себя мыслями о дерматологии, словно мечтая о райском уголке.

Так и проходили его дни.

Однажды, когда он читал книгу в свободную минуту между приемами пациентов, кто-то постучал в дверь.

— Войдите.

Джинхён открыл дверь, и в кабинет вошел взволнованный заведующий регистратурой.

Джинхён вопросительно посмотрел на него.

Что случилось?

— Что-то случилось?

— Доктор Ким Джинхён, к вам пришел важный гость. У вас есть время?

— А, да. Конечно.

Ко мне? Кто бы это мог быть? Да еще и важный гость?

— Проходите сюда.

Вслед за заведующим в кабинет въехал на инвалидной коляске седовласый старик.

«Кто это?»

Джинхён нахмурился, пытаясь вспомнить, а затем в изумлении вскочил с места.

Это был он!

Кандидат в премьер-министры, бывший судья Верховного суда Ким Чханён!

Он лично приехал в Ульсан, чтобы поблагодарить Джинхёна.

***

— А…

Пока Джинхён от растерянности не мог вымолвить ни слова, бывший судья Ким Чханён мягко улыбнулся и сказал:

— Вы доктор Ким Джинхён? Меня зовут Ким Чханён. Неожиданный визит, верно?

— А, нет, что вы.

И тут произошло невероятное.

Ким Чханён, будущий премьер-министр, склонил голову перед Джинхёном, который был всего лишь интерном.

— Я пришел поблагодарить своего спасителя. Спасибо, что спасли мою никчемную жизнь.

— …!

Джинхён поспешно поклонился в ответ.

— Я просто сделал то, что должен был. Не стоит благодарности.

На это бывший судья покачал головой:

— Нет. Пусть я был без сознания, но мне всё рассказали. Если бы не вы, доктор Ким Джинхён, я бы уже был мертв.

Это была чистая правда.

Если бы не Джинхён, Ким Чханён, пользующийся доверием народа, несомненно, погиб бы в тот день.

Смог бы кто-то другой, окажись он на борту вместо Джинхёна, спасти бывшего судью?

Кто знает. Вряд ли.

— Простите, что приехал так поздно. Выписался я несколько дней назад, но врачи настаивали на полном покое…

— Вам не обязательно было приезжать… правда, не стоит беспокоиться. Как врач, я просто выполнил свой долг.

Джинхён продолжал скромно отнекиваться.

Ким Чханён слегка улыбнулся:

— Человек не должен забывать добро. Благодаря вам мне стало намного лучше. На самом деле, мне уже не нужна коляска, но окружающие так настаивают, что приходится пользоваться. Еще раз спасибо.

Получить такую благодарность от человека столь высокого ранга — такое бывает раз в жизни.

Джинхён чувствовал себя неловко.

— Правда, не стоит беспокоиться.

— Нет, я очень благодарен. Как юрист, я прекрасно понимаю, насколько сложно было принять решение об операции без согласия пациента. Если бы что-то пошло не так, вас могли бы обвинить в убийстве, но вы рискнули всем, чтобы спасти меня. Такую доброту словами не оплатить.

В этих словах не было ни капли преувеличения.

Ким Чханён испытывал невыразимую благодарность к Джинхёну, который, не думая о собственной безопасности, спас его, совершенно чужого человека.

— Доктор Ким Джинхён.

— …?

Ким Чханён спокойно смотрел на него.

— Мне не по себе от того, что я могу выразить благодарность только словами. Может, вы чего-то хотите? Пусть я человек немощный, но сделаю всё, чтобы отплатить вам за добро.

— …!

Джинхён был поражен.

Ким Чханён, будущий премьер-министр, мог исполнить любое его желание.

Даже его заветную мечту — поступление в дерматологию.

Но Джинхён покачал головой.

Он сделал это не ради выгоды.

— Я просто оказался в нужном месте. Я не ждал благодарности, так что, пожалуйста, не беспокойтесь.

Слова были тихими, но твердыми.

Такое отношение Джинхёна восхитило Ким Чханёна.

«Поразительно. Молодой, но такой достойный.»

За долгие годы работы судьей он повидал немало людей.

У него был намётанный глаз на искренность.

И сейчас он видел перед собой юношу, который был настоящим врачом, думающим только о пациенте.

Истинный врач.

«Божье благословение. Надо же было оказаться в одном самолете с таким настоящим врачом.»

Ким Чханён кивнул.

— Хорошо. Но я не забуду этой доброты, так что если вам когда-нибудь понадобится помощь — обращайтесь. Я помогу во всём, что в моих силах.

— Не стоит.

Ким Чханён улыбнулся и попрощался:

— Кажется, я отнял у вас слишком много времени. Вы заняты, так что я пойду.

— А, да. Счастливого пути.

— Кстати, доктор Ким Джинхён, можно вас еще об одном попросить?

Джинхён удивился. О чем его может просить кандидат в премьер-министры?

— Да, слушаю вас.

— Если мне снова станет плохо, можно я снова обращусь к вам?

(Продолжение в следующей главе)

# 71

----------

Окончательный выбор специализации

Джинхёну это не нравилось, но у него не было оснований для отказа.

— Да, хорошо, пусть будет так.

«В любом случае, если я поступлю в дерматологию, мы больше не увидимся. Вряд ли он придет на косметические процедуры.»

Так он подумал.

Бывший судья Верховного суда Ким Чханён попрощался с ним и вышел в сопровождении секретаря, катившего его инвалидное кресло.

***

Сев в служебный автомобиль, Ким Чханён отправился в Сеул.

— Вы поедете прямо в Голубой дом?

— Пожалуй, да.

— Вы действительно хорошо себя чувствуете?

— обеспокоенно спросил секретарь.

— Со мной все в порядке. Кажется, я уже могу ходить самостоятельно.

— Какое облегчение.

— Да, и всё это благодаря врачу Ким Джинхёну.

Ким Джинхён отказался от награды, но Ким Чханён, пользующийся высочайшим авторитетом в юридических кругах, был не из тех, кто забывает добро, даже если умеет прощать обиды.

«Однажды я обязательно должен отплатить ему.»

Он дал себе слово.

Секретарь улыбнулся и сказал:

— Похоже, этот молодой врач вам приглянулся.

— Как может не понравиться такой врач? А что ты сам о нем думаешь?

— Я бы и сам хотел лечиться у такого врача в будущем. Я навел справки: в Больнице Тэиль, где он работает, у него безупречная репутация. Гений, превосходящий свой возраст и опыт, прекрасный характер, чуткое отношение к пациентам... О нем отзываются исключительно в превосходной степени.

— Ты сказал, он резидент? Скоро он будет выбирать специализацию. На какое отделение он подает документы?

На какое же?

Секретарь на мгновение задумался, так как о Ким Джинхёне в больнице ходило слишком много слухов, и ответил:

— Кажется, на хирургию.

— Вот как. Ему подходит. Настоящий врач, настоящий врач.

Ким Чханён кивнул.

Хирургия.

Это была самая подходящая для него специализация.

Если не такой настоящий врач, как он, то кто еще должен идти в хирургию?

— Он уже сейчас так хорош... с нетерпением жду, каким хирургом он станет в будущем.

Ким Чханён пробормотал это, глядя в окно.

***

Тем временем настоящий врач Ким Джинхён совершил последний рывок в учебе.

Ноябрь подошел к концу, наступил декабрь, и Джинхён перевелся в филиал больницы в Пусане.

К счастью, на этот раз пациентов, ищущих именно его, было не так много, поэтому у него выдалось свободное время для учебы.

И вот настал долгожданный период подачи заявлений.

«Я не могу поехать из Пусана в Сеул, чтобы подать заявление, придется попросить кого-нибудь другого.»

Он раздумывал, кого бы попросить.

Хван Мунджин сейчас тоже в провинции... может, Ли Санмин, с которым они дружат со старшей школы?

«Ли Санмин... нет, не стоит.»

При воспоминании об Ли Санмине Джинхён невольно поморщился.

Вспомнилось прошлое.

«Дам 10 миллиардов, бросай медицину? О чем он вообще думал, когда говорил это?»

Они общались со старшей школы, но он так и не понял, что у того на уме.

Да и общались ли они по-настоящему?

Теперь он даже сомневался, считает ли тот его другом.

«Придется попросить Хеми.»

В любом случае, ей все равно нужно подавать свое заявление, так что это не было обременительной просьбой.

Приняв решение, Джинхён сразу же позвонил.

Дзынь-дзынь.

После нескольких гудков Хеми ответила.

— Джинхён?!

В трубке послышался радостный голос.

Услышав этот светлый тон, Джинхён невольно улыбнулся.

«Давно не слышались.»

Это был первый раз, когда он слышал ее голос с момента приезда на стажировку.

Он был слишком занят, а Хеми... просто не выходила на связь.

Вспомнив об этом, Джинхён почувствовал легкую обиду и спросил:

— Как дела? Ты даже ни разу не позвонила.

— Фи, ты сам тоже ни разу не звонил. Как ты? Тяжело?

— Да, у меня все хорошо. А у тебя как?

Они разговорились, и время пролетело незаметно. Кажется, прошло уже минут двадцать.

«О, уже столько времени.»

Посмотрев на часы, Джинхён поспешно перешел к делу:

— Хеми, у меня есть просьба, сможешь помочь?

— Не хочу. А что взамен?

В ее голосе звучали игривые нотки.

Джинхён улыбнулся и ответил:

— Куплю тебе поесть. Говядины.

— Опять говядина? Это же ты ее любишь!

После короткой перепалки Хеми сказала:

— Ладно, когда вернешься, обязательно угостишь. Что за просьба?

— Подай, пожалуйста, за меня заявление в дерматологию.

—...

Хеми на мгновение замолчала. Вскоре в трубке послышался обеспокоенный голос:

— Дерматология? Ты уверен?

Она переживала, что он может зря потратить попытку и провалиться.

Но Джинхён спокойно ответил:

— Да, уверен. Подай, пожалуйста.

—...Ладно. Но ты обязательно должен поступить, понял?

— Не волнуйся. Я обязательно поступлю.

— Хорошо, поступишь — угостишь говядиной. Обязательно. Обязательно.

— Договорились.

После этого они еще немного поболтали.

Дело было сделано, но разговор доставлял ему удовольствие.

В этот момент кто-то позвал его из коридора отделения неотложной помощи, и Джинхён сказал:

— Хеми, мне пора. Удачи тебе. Увидимся.

Джинхён с легким сожалением положил трубку и пошел по делам.

Тем временем в Сеуле Хеми тоже с грустью смотрела на телефон после разговора с Джинхёном.

«Хотелось бы поговорить подольше...»

Но вскоре она покачала головой.

«Надо отдалиться... но не получается.»

Она знала.

Джинхён любит не ее.

Она понимала, что должна держать дистанцию, но сердце не слушалось.

«Что же делать? Мне так приятно просто слышать его голос...»

Она тяжело вздохнула и посмотрела в окно.

Она скучала по нему.

***

Вскоре пришло время долгожданного экзамена на отбор резидентов.

Около 3 000 интернов со всей страны собрались в школьных классах, как на сдачу государственного экзамена.

Экзамен, состоящий из вопросов по терапии, хирургии, акушерству и педиатрии, как всегда, был невероятно сложным.

Поскольку от результатов зависела специализация на всю жизнь, все решали задачи с отчаянием.

Джинхён тоже старался изо всех сил.

«Напоминает тот экзамен Сунын.»

Семь лет назад, во время Сунын, тоже пришлось нелегко.

Тогда у него внезапно случилась перфорация язвы желудка, и он чуть не умер.

И все же, даже в таких условиях, он занял первое место в стране.

В этот раз условия были гораздо лучше.

Он был абсолютно здоров, а поскольку отбор резидентов в основном строился на решении практических медицинских кейсов, у Джинхёна было колоссальное преимущество.

Особенно сложным предметом на экзамене всегда была хирургия.

Так было не только в этот раз, но и каждый год.

Если вопросы по терапии, акушерству и педиатрии еще можно было осилить с помощью учебников, то в хирургии было полно задач, с которыми не справился бы никто, кроме практикующего хирурга.

Решая задачи по хирургии, он даже сомневался, не перепутали ли их с вопросами для экзамена на получение квалификации хирурга-специалиста.

«Я справлюсь.»

Он решал задачи с твердой решимостью поступить в дерматологию.

После завершения экзамена по четырем предметам молодые врачи-интерны вышли из аудиторий с лицами, на которых читались тревога, волнение, ожидание и облегчение.

— Джинхён, как успехи?

Хван Мунджин подошел к нему.

— Просто... не знаю.

— Опять ты за свое.

В старшей школе Джинхён всегда говорил так, занимая первое место в школе.

— Ты же наверняка хорошо написал.

— Просто «хорошо» недостаточно.

Хван Мунджин сразу понял свою ошибку.

Конечно, Джинхён написал экзамен хорошо.

Но просто «хорошо» было мало.

Нужно было занять первое место в стране с подавляющим преимуществом.

Он поспешно добавил:

— Д-Джинхён, ты точно написал отлично. У тебя будет высший балл.

Джинхён слегка улыбнулся.

— Да, спасибо.

— Давай сегодня поработаем спустя рукава, а потом пойдем выпьем. В день экзамена в больнице нам дали выходной.

Сегодня был самый значимый день для интернов.

Хотя в каждой больнице и отделении действовали свои правила, интернам часто шли навстречу, и в филиале, где работали Джинхён и Хван Мунджин, им пообещали вечерний выходной.

— Хорошо, пойдем выпьем. И поедим говядины.

— Я угощаю!

громко сказал Хван Мунджин.

***

Покинув Ульсан и работая в Пусане, тем вечером они отправились пить в Хэундэ.

— В Пусане надо есть сырую рыбу.

— Но я все равно предпочитаю говядину.

— Ладно, давай говядину. Я все оплачу!

Хван Мунджин ударил себя в грудь.

Похоже, он был доволен тем, как написал экзамен.

Добравшись до знаменитого ресторана говяжьих ребрышек, расположенного неподалеку от пляжа Хэундэ, они принялись разливать напитки.

— Кх... горько.

— Не пей слишком много.

— Нет. В такой день, когда экзамен позади, надо выпить. Да и мясо вкусное.

Нежное мясо и лапша, приготовленная в соусе, были местной достопримечательностью Хэундэ.

Да и цены приятно удивляли.

Приятели наслаждались мясом и опустошали рюмку за рюмкой.

Сколько же они выпили?

Хван Мунджин поставил рюмку, долго колебался, а потом сказал:

— Джинхён.

— Что?

—...

— Если есть что сказать, говори.

—...А что ты будешь делать, если не пройдешь?

Джинхён на мгновение замолчал.

— Кто знает.

Независимо от результатов экзамена, вероятность провала была выше, чем вероятность успеха.

Отбор резидентов в клинике — это вовсе не поступление в университет по баллам Сунын.

Самое важное при отборе — это не диплом, не оценки в университете, не результаты экзамена и даже не оценка интернатуры.

Это мнение профессора, который проводит отбор.

Даже если все остальное на высоте, если профессор поставит низший балл на собеседовании, все кончено.

Причину всегда можно найти.

Это была одна из сторон больничной системы, полной несправедливости.

Был лишь один случай, когда кандидата нельзя было завалить, даже если он не по душе.

Если общая сумма баллов была подавляющей.

Тогда, даже если очень хочется, приходится брать.

Именно на это и рассчитывал Джинхён.

«Я сделал все, что мог, теперь остается только ждать.»

Он действительно сделал все возможное.

Целых 11 лет.

Теперь пришло время ждать результатов.

Хван Мунджин сказал, пытаясь утешить:

— Все будет хорошо. Давай сегодня забудем обо всем и просто выпьем.

— Хорошо.

Они чокнулись и опрокинули рюмки с соджу.

Так прошла ночь.

***

В отличие от Сунын, результаты отбора резидентов оглашаются довольно быстро.

После экзамена проводится формальное собеседование с руководством больницы Тэиль, и результаты объявляют меньше чем через неделю.

— Джинхён, ты слышал?

— Что?

— Сказали, что раз мы работаем в Пусане, на собеседование можно не приезжать. Заменят оценкой интернатуры.

— Правда? Странно.

Обычно на собеседование должны приходить все, даже если они на стажировке.

— Наверное, больница попросила. Если мы будем мотаться в Сеул, возникнет нехватка врачей. В последнее время в больнице и так суматоха.

Это было правдой.

Из-за зимы было полно тяжелых пациентов с вирусной пневмонией и после аварий, а один врач как раз подал в отставку.

Если интерны уедут в Сеул на собеседование, больница будет полностью парализована.

«Ну, похоже, это исключение, да и собеседование — формальность. Если заменят оценкой интернатуры, то ничего плохого в этом нет.»

У обоих, и у Хван Мунджина, и у Джинхёна, оценки за интернатуру были близки к высшим.

И вот, спустя несколько дней, настал день объявления результатов.

Первым результаты на компьютере проверил Хван Мунджин.



Как и ожидалось, он прошел.

— Поздравляю.

— Да!

Лицо Хван Мунджина просияло.

Он хотел закричать от радости, но сдержался, глядя на Джинхёна.

— Джинхён, проверь свои.

— Хорошо.

Джинхён ввел свой номер на компьютере.

Курсор мыши превратился в песочные часы.

Прошло чуть больше секунды — короткое, но долгое время, и экран сменился.

Это был экран с результатами.

Джинхён и Хван Мунджин сглотнули слюну и уставились в экран.

И...

(Продолжение в следующей главе)

# 72

----------

Окончательный выбор специализации

Баллы за экзамен для отбора резидентов: 48/50

Место в рейтинге: 1/2987

48 баллов из 50 возможных!

Он набрал почти максимальный балл.

Разумеется, с таким результатом он стал первым в стране.

Но... у обоих вырвался стон.

— Джинхён... как это понимать?

— …

— Разве ты подавал не на дерматологию?

— В дерматологию. Всё верно.

— Но тогда...

Голос Хван Мунджина дрожал.

— Откуда это здесь?

На экране светилась надпись:



— …!

Взгляд Джинхёна задрожал от растерянности.

Он протер глаза, решив, что ему померещилось, и обновил страницу.

Но ничего не изменилось.

Не дерматология, а хирургия.

Только это слово горело на экране.

— Ч-что всё это значит?..

Джинхён поспешно набрал номер Хеми.

— Алло, Джинхён?

— Хеми, ты ведь подала моё заявление в дерматологию, верно?

— Да, в дерматологию. А что такое?

— Но в системе указана не дерматология, а хирургия.

— Что?!

В трубке раздался её потрясённый голос.

— Быть того не может! Я своими руками подавала в дерматологию!

У Джинхёна потемнело в глазах.

Хеми не могла ошибиться. Значит, стряслось что-то другое.

— Ладно. Я сам всё выясню. Кладу трубку.

— Хорошо, я тоже попытаюсь разузнать!

Джинхён тут же набрал отдел образования и подготовки, который занимался приёмом заявлений.

Линия была занята — видимо, из-за публикации результатов туда сейчас обрывали телефоны.

«Чёрт.»

Джинхён в нетерпении закусил губу, не прекращая попыток дозвониться.

Наконец на том конце провода ответили.

— Да, отдел образования и подготовки больницы Тэиль, слушаю вас.

— Здравствуйте, меня зовут Ким Джинхён. Я звоню по поводу результатов отбора резидентов.

Он вкратце обрисовал ситуацию.

Сотрудник на том конце растерянно ответил:

— Э-э... Но у нас вы числитесь именно на хирургии... Как же так вышло? Секунду, мы сейчас проверим.

Джинхёна охватило чувство полного бессилия.

Да и какой смысл проверять теперь, когда списки поступивших уже опубликованы?!

«Проклятье. Как это произошло? Почему я оказался в хирургии?»

— Мунджин, прости, пожалуйста. Сможешь подменить меня сегодня? Мне нужно срочно съездить в Сеул и во всём разобраться лично.

— Да, конечно, поезжай скорее.

Хван Мунджин понимающе кивнул.

Джинхён тут же выехал в Сеул.

Он категорически отказывался в это верить.

Какая ещё, к чёрту, хирургия?!

***

— Простите, мы сами ума не приложим, как это вышло... Произошло какое-то недоразумение. Мы были абсолютно уверены, что вы поступаете на хирургию...

Сотрудник отдела образования и подготовки, бледный как полотно, обливался холодным потом, пытаясь оправдаться.

Судя по всему, на каком-то этапе данные о выбранной специальности Джинхёна просто исказились.

В базу данных по ошибке внесли хирургию, а ответственный сотрудник, зная о выдающихся способностях Джинхёна, даже не усомнился и одобрил заявку, решив, что гений медицины закономерно выбрал этот путь.

Ситуация была настолько нелепой, что Джинхён даже не знал, смеяться ему или злиться.

Как вообще можно было перепутать отделение при подаче документов?!

Это был беспрецедентный, неслыханный прокол.

Хуже того, в отделе образования и подготовки даже не представляли, в какой момент произошёл этот сбой.

— Моё заявление было в дерматологию, а не в хирургию. Лишиться места из-за чужой халатности — это вопиющая несправедливость. Пожалуйста, исправьте это.

Он стал лучшим в стране, набрав практически максимальный балл на экзамене.

И теперь его мечта рушится из-за нелепой технической ошибки?

Это просто не укладывалось в голове.

Однако сотрудник отдела образования и подготовки лишь виновато опустил голову, не в силах предложить никакого выхода.

— Но списки уже утверждены, а уведомления разосланы всем поступившим... Аннулировать результаты сейчас практически невозможно.

— Это произошло не по моей вине. Разве это не прямая халатность ваших сотрудников? Вы обязаны взять на себя ответственность и всё исправить.

Джинхён говорил непривычно жёстко.

И его можно было понять: на кону стояло его будущее.

Неужели дело всей его жизни должно пойти прахом из-за чьей-то глупой оплошности?

От абсурдности происходящего злость смешивалась с горькой иронией.

Но сотрудник ничем не мог ему помочь.

— Мы попробуем переговорить с руководством дерматологического отделения и сделать всё, что в наших силах. Но поймите: чтобы зачислить вас, Ким Джинхён, нам придётся отказать кому-то из тех, кто уже прошёл отбор...

Отбор в ординатуру — это не вступительные экзамены в вуз.

Квоты на места жёстко распределяются профильными ассоциациями для каждой больницы, и расширить штат сверх лимита физически невозможно.

«Чтобы меня взяли в дерматологию, придётся вычеркнуть кого-то из утверждённого списка. Но...»

Джинхён понимал, что зашёл в тупик.

Ведь один из тех, кто прошёл на дерматологию — сын действующего профессора дерматологии из Университета Синла.

Неужели отделение пожертвует сыном влиятельного коллеги ради Джинхёна?

— Ха-ха...

Выйдя из отдела образования и подготовки, Джинхён горько усмехнулся.

— Чёрт возьми!..

Он выложился на полную, так почему же всё опять пошло наперекосяк?

Какое-то проклятие.

***

Вернувшись в Пусан ни с чем, Джинхён погрузился в глубокую апатию.

Лежа в дежурной комнате больницы, он безучастно смотрел в потолок.

«Что мне теперь делать?»

В отделе образования и подготовки пообещали сделать всё возможное, но Джинхён не питал иллюзий.

Хорошо это не закончится.

Конечно, можно подать иск в суд, но рассмотрение займет не меньше двух лет.

В этом нет никакого смысла.

«Ха, неужели мне не суждено стать дерматологом?»

В Больнице при университете Хангук его несправедливо выставили за дверь из-за козней профессора дерматологии, а теперь, в Больнице Тэиль, происходит этот фарс...

Казалось, сама судьба выталкивает его из дерматологии.

«Более того, почему именно хирургия?»

Если уж ошибаться, то почему именно с хирургией?

Это тоже было иронично.

Столько людей уговаривали его идти в хирургию, он яростно сопротивлялся, а в итоге все равно оказался там.

«Ха. Может, мне и правда суждено быть хирургом…»

Конечно, хирургия не была ему противна.

Глубоко в душе он всегда хотел заниматься операциями и спасать людей.

Но его пугала тяжелая жизнь, которая неизбежно следовала за этим выбором.

И то, что даже на этом пути он мог не получить достойного вознаграждения, тоже не давало покоя.

В прошлой жизни он ведь тоже старался изо всех сил, но в итоге проиграл конкуренцию и обанкротился, не так ли?

«Ха… не знаю. Неужели это моя судьба?»

Конечно, если он так хочет в дерматологию, можно отказаться от хирургии в этом году и попробовать поступить снова в следующем.

В конце концов, пересдача ради желаемой специальности — не такая уж редкость.

Но Джинхён лишь горько усмехнулся.

«Даже если я попробую снова… смогу ли я поступить?»

Он не провалился в дерматологию из-за нехватки способностей или усилий.

Это просто было как рок.

Джинхёну казалось, что даже при повторной попытке результат будет тем же.

Просто безосновательное предчувствие.

«Но почему изменилось отделение? Почему? Неужели правда системная ошибка?»

В отделе образования и подготовки всё списывали на технический сбой, но так ли это на самом деле?

Такого никогда не случалось, почему же это произошло именно с ним?

«Неужели кто-то подстроил это?»

От безысходности в голову лезли и такие мысли.

Но кто мог бы это сделать?

Это было бы практически невозможно, если только в процесс отбора резидентов не вмешался кто-то влиятельный из отдела образования и подготовки.

И вряд ли человек такого уровня стал бы марать руки ради какого-то интерна.

Может, Хеми, которая подавала заявление?

«Нет. Хеми точно нет.»

У нее не было причин, да и быть такого не могло.

— Ха…

В этот момент зазвонил телефон.

Джинхён вяло ответил:

— Алло.

— Это телефон врача Ким Джинхёна?

— Да, это я. Кто говорит?

— Вас беспокоит секретарь Ли Юнсо из канцелярии премьер-министра.

Я сейчас нахожусь перед больницей Сонхи в Пусане, где вы проходите практику. Можем ли мы встретиться на минуту?

Джинхён был ошеломлен.

Премьер-министр — это Ким Чханён, бывший судья Верховного суда, с которым он был знаком.

Но зачем секретарю премьер-министра понадобился он?

***

— Да, жду вас.

Выйдя в халате из лобби больницы, он увидел того самого секретаря, который сопровождал Ким Чханёна в Ульсане.

— Я Ким Джинхён. Что случилось? — спросил он с недоумением.

Секретарь Ли Юнсо встретил Джинхёна с подчёркнутым уважением.

Он вежливо поклонился молодому врачу.

— Как вы поживаете?

Жизнь была не сахар, но Джинхён ответил уклончиво:

— А, да. Но все же…?

Секретарь Ли Юнсо широко улыбнулся и произнёс:

— Поздравляю вас с зачислением в хирургию.

— …!

Джинхён едва не открыл рот от изумления.

Неужели они приехали из-за этого?

— Да, премьер-министр не смог приехать лично из-за государственных дел и отправил меня. Еще раз поздравляю с зачислением в хирургию.

— …

С этими словами он протянул ему увесистую коробку.

— Это…?

— Это скромный подарок в знак нашей признательности. Премьер-министр очень переживал, что так и не смог отблагодарить вас за спасение его жизни, поэтому, пожалуйста, не отказывайтесь.

— …

С чувством неловкости он открыл коробку и увидел очки с увеличительными линзами.

«Хирургическая лупа.»

Хирургическая лупа — незаменимый инструмент хирурга, позволяющий увеличить операционное поле в 2.5–5 раз.

В своей прошлой жизни Джинхён тоже пользовался лупой.

Самой обычной, за несколько сотен тысяч вон.

Но подарок премьер-министра был первоклассным немецким прибором, не идущим ни в какое сравнение с его прежней дешёвой лупой.

Даже не зная точной цены, он понимал, что она стоит несколько миллионов вон.

— Я не могу это принять.

Джинхён покачал головой.

Слишком дорогой подарок.

К тому же премьер-министр — лишь случайный знакомый, не родитель, не родственник и не наставник.

Однако секретарь лишь мягко улыбнулся:

— Пожалуйста, примите его. Премьер-министр искренне обрадовался, когда узнал, что вы поступили на хирургию. Он так и не смог отплатить вам за прошлую услугу, и если вы откажетесь, он будет глубоко огорчён.

— Но…

— Не думайте об этом как о долге. Разве не будет лучше, если с помощью этой лупы вы спасёте ещё больше человеческих жизней? К тому же, если вы откажетесь, мне здорово влетит по возвращении в Сеул.

— …

Джинхён попытался отказаться ещё несколько раз, но секретарь проявил настойчивость. В конце концов ему пришлось уступить.

— Тогда я откланяюсь. Еще раз поздравляю с зачислением в хирургию.

— …

Секретарь уехал, а оставшийся в одиночестве Джинхён растерянно посмотрел на подарок.

«Спасти больше пациентов с помощью этой лупы?»

Он тяжело вздохнул.

И тут случилось неожиданное.

У него за спиной раздался голос, которого он никак не ожидал услышать.

— Д-Джинхён.

— …!

Глаза Джинхёна широко раскрылись.

Может, у меня галлюцинации от шока?

Но это была не галлюцинация.

— Джинхён, что же делать… ты ведь так хотел в дерматологию…

Дрожащий голос.

Это была Хеми!

Она смотрела на Джинхёна со слезами на глазах.

Джинхён удивленно спросил:

— Как ты здесь оказалась?

— Я приехала в спешке, чтобы увидеть тебя. Прости… мне следовало все проверить после подачи заявления. Мне так жаль…

Она не могла поднять глаз от стыда.

Казалось, она винит себя в ошибке при регистрации заявления Джинхёна.

Джинхён горько усмехнулся:

— Все в порядке. Это не твоя вина.

Как это могло быть ее виной?

Если уж на то пошло, это его глупость, что он не проверил.

— Н-нет, я должна была проверить…! Ты так хотел в дерматологию, а я не проверила…!

Хеми всхлипывала, готовая вот-вот разрыдаться.

Джинхён почувствовал, как сердце сжалось от того, как сильно она переживала за него.

Даже если бы это действительно была вина Хеми, разве мог он её упрекнуть?

— Все хорошо. Правда.

— Н-но…!

От жалости или чувства вины из ее глаз покатилась слеза.

За первой слезой последовали вторая, третья… и вскоре она разрыдалась.

— П-прости… я должна была все проверить…

Услышав ее плач, Джинхён подошел к ней.

— Джинхён?

Когда он внезапно оказался рядом, Хеми широко раскрыла глаза, и в этот момент Джинхён тепло обнял ее за плечи.

— Д-Джинхён?

— Все действительно хорошо. Так что не плачь.

Ее лицо вспыхнуло, как спелый помидор.

Она понимала, что это лишь дружеское объятие, призванное её успокоить, но её сердце всё равно бешено заколотилось.

Она даже боялась, что он услышит этот стук.

Джинхён повторил:

— Все правда хорошо, не бери в голову.

От его голоса, звучавшего так близко, в голове Хеми пронеслись тысячи мыслей, но она смогла выдавить лишь одно слово:

— У-угу…

Когда она, казалось, успокоилась, Джинхён отстранился.

— …

Внезапно повисла неловкая тишина.

Хеми отвела взгляд, ее лицо все еще горело.

Лицо Джинхёна тоже покраснело, хотя он старался этого не показывать.

«Я ведь просто хотел ее успокоить…»

Или нет?

Увидев ее слезы, он почувствовал необъяснимый порыв.

Вспомнив ощущение ее тепла на кончиках пальцев, Джинхён отвел взгляд и сказал:

— П-прости. Я хотел просто успокоить… если это было неприятно, прошу прощения.

Она испуганно замотала головой:

— Н-нет, что ты! Э-э… в общем, я обязательно выясню, как произошла эта ошибка с заявлением!

Ее голос звучал сухо, словно она читала учебник.

Неловкость стала еще сильнее.

И тут случилось еще кое-что.

Джинхён снова услышал знакомый голос:

— Похоже… я выбрал неудачный момент.

— …!

Джинхён и Хеми вздрогнули и обернулись.

Там стоял гость, которого они никак не ожидали увидеть.

Это был профессор Кан Минчхоль, величайший специалист по пересадке печени в стране, который видел в Джинхёне своего преемника.

— Как поживаете, доктор Ким Джинхён?

Он поприветствовал его с суровым выражением лица.

(Продолжение в следующей главе)

# 73

----------

Начало легенды

Раз уж сам профессор Кан Минчхоль приехал лично, оставлять его на улице было неудобно, поэтому они перебрались в другое место.

К счастью, сегодня у Джинхёна был выходной.

Хотя было уже поздно, никто из них еще не ужинал, поэтому они направились в ресторан.

— Сегодня радостный день, так что угощаю я!

Сказав это, профессор Кан Минчхоль повел их в известный ему элитный ресторан морепродуктов в Пусане.

Еда, стоившая несколько сотен тысяч вон на человека, буквально таяла во рту, но Джинхён чувствовал себя неловко.

Причина визита Кан Минчхоля не вызывала сомнений.

«Он приехал поздравить меня с зачислением в хирургию.»

Профессор такого высокого полета приехал в Пусан, чтобы поздравить всего лишь интерна.

Джинхёна переполняло чувство благодарности, но ситуация не позволяла расслабиться.

Кан Минчхоль посмотрел на Хеми.

— Ты тоже пьешь?

— А, да, профессор.

Хеми, которая оказалась здесь случайно, почтительно приняла чашечку саке.

Кан Минчхоль посмотрел на нее с довольной улыбкой.

— Давно не виделись. Та маленькая девочка так выросла и стала такой красавицей.

— Что?

Хеми была удивлена.

«Он меня знает?»

Кан Минчхоль выпил и сказал:

— Чему ты удивляешься? Я учился в мединституте и был в одной ординаторской с твоим отцом, Ли Джонгыном. Когда ты была маленькой, я даже катал тебя на плечах.

— А…

Как он и сказал, Кан Минчхоль и председатель Ли Джонгын были однокурсниками и когда-то довольно близко общались.

Конечно, сейчас их отношения были испорчены до предела.

— Бомсу тоже был толковым парнем. Эх…

Кан Минчхоль знал и о покончившем с собой брате Хеми, Ли Бомсу.

Однако он ничего не знал о Ли Санмине, который вырос на стороне.

На душе у Хеми стало грустно.

Если подумать, она смутно это припоминала.

Это было в глубоком детстве, единственное счастливое время, которое она помнила.

Тогда ее мать была еще жива, а отец, Ли Джонгын, был совсем другим человеком.

Но это было лишь фальшивое счастье.

Появление Ли Санмина и его матери изменило всё.

Отец, Ли Джонгын, без малейшего стеснения обнажил свои порочные наклонности и бурный нрав, а ее мать, изнуренная затяжной депрессией, покончила с собой.

Ее дедушка, узнав обо всем слишком поздно, попытался вмешаться, но душевные и телесные раны уже не подлежали исцелению.

В этот момент Кан Минчхоль спросил:

— Кстати, а вы кто друг другу? Встречаетесь?

Лица Джинхёна и Хеми одновременно покраснели.

— А, нет.

— …

Джинхён поспешно отнекался, а Хеми молча опустила голову.

Кан Минчхоль громко рассмеялся.

По его виду было понятно, что он и так всё знает.

— Да-да, прекрасное время. Удачи вам.

Лицо Хеми, которая низко опустила голову, покраснело до такой степени, что казалось, будто оно сейчас взорвется.

Джинхён неловким тоном перевел тему:

— Кстати, как вы здесь оказались?

Кан Минчхоль нахмурился.

— Как оказался? Еще спрашиваешь? Я притащил свое бренное тело сюда, чтобы поздравить тебя, Ким Джинхён.

Джинхён закрыл глаза.

Он догадывался, но всё равно был поражен.

— Ну, не то чтобы я приехал исключительно ради тебя. Я ведь сейчас на больничном из-за перенесенного инфаркта миокарда, делать совершенно нечего, а тут как раз сын устроился на работу неподалеку, вот я и решил совместить приятное с полезным. Кстати, раз уж ты поступил в хирургию, мог бы и предупредить заранее. Заставил старика самого тащиться?

Кан Минчхоль упрекнул его с видом обиженного человека.

Джинхён почувствовал себя неловко. Он ведь еще не решил окончательно, что будет заниматься хирургией.

Кан Минчхоль до краев наполнил чашку Джинхёна.

— В любом случае, ты так трепал мне нервы, пытаясь пробиться в эту дерматологию, которая тебе абсолютно чужда… Поздравляю с тем, что пусть и с опозданием, но ты выбрал хирургию. Разумеется, таким людям, как ты, нужно идти не в дерматологию, а к нам, в хирургию.

Кан Минчхоль думал, что Джинхён сам решил подать документы в хирургию.

Джинхён, помедлив, открыл рот:

— Профессор, на самом деле я не подавал документы в хирургию.

— М? Что ты имеешь в виду?

— Дело в том…

Джинхён объяснил ситуацию с ошибкой при подаче заявления.

Лицо Кан Минчхоля, слушавшего его, исказилось.

— Ха, так это была просто ошибка при регистрации?

— Да, прошу прощения.

Джинхён опустил голову.

Ему было стыдно, что профессор приехал ради него, интерна, а тут такое.

«Наверное, он разозлится?»

Джинхён думал, что тот взорвется от разочарования.

Но реакция Кан Минчхоля была неожиданной.

Он достал сигарету и сказал:

— Отлично.

— Что?

— Это же воля небес, чтобы ты занимался хирургией. Так что не спорь и просто иди в хирургию.

Джинхён открыл рот от изумления.

Нет, почему он делает такие выводы?

Выпустив дым, Кан Минчхоль продолжил:

— Тебя ведь выгнали из дерматологии в больнице при университете Хангук без всякой вины. Просто потому, что ты попал в немилость к этому мелочному Ким Джухыну.

Поскольку они учились в одно время, профессор Кан Минчхоль знал профессора Ким Джухына из университета Хангук.

Кан Минчхоль был на два курса старше Ким Джухына.

— И в больнице при университете Хангук, и здесь — ты вечно попадаешь в подобные переделки, упорно пытаясь заниматься дерматологией, к которой у тебя нет никакого призвания. Не спорь, считай это волей небес и отправляйся в хирургию.

— Н-но…

Какая еще воля небес?

Джинхён попытался что-то сказать, но взгляд Кан Минчхоля стал острым.

— Почему ты вообще так рвешься в дерматологию, к которой у тебя нет призвания?

— Это…

Джинхён не нашелся с ответом.

Потому что нравится?

Нет, это не так.

Честно говоря, его не интересует сама дерматология, его к ней не тянет.

Единственная причина, по которой он хотел в дерматологию — это желание жить комфортной и обеспеченной жизнью.

Конечно, он понимал, что это меркантильные мысли.

Но что с того?

Что плохого в желании прожить свою жизнь так, как хочется?

Кан Минчхоль не злился.

Хотя сам он был фанатом хирургии, он понимал мысли Джинхёна.

Вместо этого он объяснил:

— Думаешь, в дерматологии будет легко?

— Что?

— Думаешь, в дерматологии все добиваются успеха?

— …

Кан Минчхоль усмехнулся:

— Хочешь, кое-что расскажу? По моему опыту, те, кто отлично учился в мединституте, обычно прогорают, если открывают частную практику ради денег. А вот те, кто учился посредственно, напротив, преуспевают. Прости за прямоту, но ты совсем не подходишь для дерматологии. Откроешь клинику — разоришься.

Это звучало как проклятие на полное разорение.

— …

Лицо Джинхёна перекосило, словно он съел что-то тухлое.

Нет, ну что за дела? Он даже не пробовал, а уже такое говорит?

— И еще одно: ты заблуждаешься, думая, что в дерматологии будет легко. В конце концов, это частный бизнес, где приходится лично контролировать всё от и до. О нормальном отпуске даже мечтать не придется.

— …

— А хирургия на самом деле не такая уж тяжелая.

Что за бред?

Хирургия — не тяжелая?

Кан Минчхоль объяснил озадаченному Джинхёну:

— Ну, разумеется, ординатура — штука тяжелая. И после ее окончания, пока не встанешь на ноги, тоже приходится нелегко. Но когда закрепишься на месте — станет вполне терпимо. Да и заработать при хороших результатах можно немало.

— …

— Взгляни на меня. Стоило мне перенести инфаркт миокарда, как я до сих пор отдыхаю. Скоро вот отправлюсь в США на год в качестве приглашенного профессора. Что я буду там делать? Отдыхать. Думаешь, с частной клиникой такое возможно? Не стану называть точных цифр, но жалованье у меня весьма солидное. А после выхода на пенсию будет еще и государственная пенсия для преподавателей.

В этом он был прав.

И доход профессора Кан Минчхоля вряд ли уступал доходам большинства частных врачей.

Но это потому, что он профессор лучшей больницы страны — Тэиль.

В прошлой жизни он так старался и конкурировал, но потерпел неудачу.

Кан Минчхоль сказал серьезным тоном:

— Иди в хирургию. Я тебя подтяну.

— …!

— Как раз к тому времени, как ты закончишь ординатуру, освободится профессорское место. Твоей квалификации более чем достаточно. Я сделаю тебя своим преемником. Отбрось девчачьи сопли и просто иди за мной.

— …!

Глаза Джинхёна дрогнули.

Даже больше, чем эти громкие обещания, его сердце тронуло отношение Кан Минчхоля.

Кан Минчхоль — лучший специалист по пересадке печени в стране, и из-за его выдающегося мастерства никто в больнице не смел его тронуть.

Даже председатель Ли Джонгын не мог вести себя с ним бесцеремонно.

И такой великий человек так заботится о нем, простом интерне.

Приехал в Пусан только ради того, чтобы поздравить…

Джинхён склонил голову в знак благодарности.

— …Спасибо.

***

После ужина Хеми уехала в Сеул, а профессор Кан Минчхоль направился в дом сына.

Джинхён в одиночестве гулял по пляжу Хэундэ и размышлял.

«Хирургия…»

Он вспомнил слова Кан Минчхоля перед отъездом:

«Отбрось всё остальное, тебе ведь нравится оперировать и спасать людей. Нужно заниматься тем, что любишь!»

Он был прав.

Джинхён любил оперировать.

Он находил смысл в том, чтобы спасать людей в напряжении, на грани жизни и смерти.

«Но… я ведь хотел спокойной жизни.»

Выбор хирургии уводил его от такой жизни невероятно далеко.

И тут:

Дзинь!

Телефон завибрировал, пришло сообщение.

«Кто это? Профессор Чхве Дэвон?»

— Джинхён, поздравляю с зачислением в хирургию. Конечно, жаль, что не в терапию, но я считаю, что для хирургии ты подходишь куда лучше, чем для дерматологии. Верю, что из тебя выйдет великолепный хирург. Твой наставник, Чхве Дэвон.

Были и другие сообщения от знакомых.

Пришло сообщение и от родителей.

— Сынок, поздравляем с зачислением в хирургию! Мама так рада и гордится тем, что ты поступил в хирургию! Всегда любим тебя.

— Поздравляю с зачислением в хирургию. Я так горжусь, что ты мой сын. Люблю тебя. Отец.

Короткие, но полные любви сообщения тронули сердце Джинхёна.

«Отец и мать хотели, чтобы я стал хирургом…»

Радостные сообщения родителей задели его за живое.

— Ха-а…

Он тяжело опустился на скамейку возле пляжа.

Он смотрел на тихое зимнее море.

Плеск, плеск.

На душе стало спокойно, как на тихом море.

«Тебе ведь нравится хирургия.»

Эти слова снова отозвались в его сердце.

В памяти всплыли события прошлой жизни.

Трудные и мучительные дни… но в то же время — полные смысла.

То, что помогало ему держаться, даже когда казалось, что тело вот-вот сломается от боли, — это чувство удовлетворения, которое ничем нельзя было заменить.

Голос Кан Минчхоля снова зазвучал в груди, как галлюцинация:

«То, чего ты искренне желаешь, — это хирургия.»

Джинхён пробормотал:

«То, чего я искренне желаю?»

Он желал только одного.

Спокойной и обеспеченной жизни.

Но… действительно ли это так?

Действительно ли я хочу именно этого?

Джинхён горько усмехнулся.

Он не хотел этого признавать, не хотел смотреть правде в глаза, но ответ был «нет.»

Если бы он хотел только спокойной и обеспеченной жизни, он бы не натворил столько дел в больнице.

Да и вообще, не было бы нужды так мучиться, работая врачом.

Он мог бы использовать знания из прошлого, ходить по фармацевтическим компаниям, загребать деньги и скупать здания.

Да, в этот момент он признал это.

В глубине души он искренне хотел заниматься хирургией.

Он старался не замечать этого, но это была правда.

— …

Плеск, плеск.

Тихие волны накатывали на берег.

Джинхён смотрел на волны и бормотал:

— Да, если я добьюсь успеха, хирургия — это неплохо. Нет, это хорошо. Но…

Проблема в том, что нужно добиться успеха.

Воспоминания из прошлой жизни снова всплыли в памяти.

На этот раз — другие воспоминания.

«Убирайтесь из нашей больницы.»

«Как ты собираешься отдавать долги?!»

Жизнь хирурга не состояла из одних лишь приятных моментов. Напротив, конец той жизни был жалким.

Не повторится ли это снова?

Прошлые неудачи постоянно тянули его назад, как незаживающая рана.

Возможно, его желание попасть в дерматологию и насильственное отрицание пути хирурга были вызваны травмой, запечатленной в прошлой жизни.

Но в какой-то момент Джинхён покачал головой.

— Ким Джинхён, чего ты так боишься? Прошлая неудача — это прошлая неудача. В этот раз всё будет иначе.

Он твердо пробормотал:

— Просто добьюсь успеха, и всё. Я уже не тот, что в прошлой жизни. Давайте преуспеем. И не просто преуспеем, а станем самыми востребованными хирургами. Разве этого мало?

Он поднял взгляд к небу.

Ночное небо над морем было бесконечно бескрайним.

Да, разве не достаточно стать успешным хирургом? Тогда всё решится само собой.

«Жаль, конечно, отказываться от комфорта дерматологии…»

До того как он встанет на ноги, первые годы ординатуры будут просто ужасно тяжелыми.

И всё же Джинхён подумал:

«Если я выдержу этот этап, если сумею закрепиться в качестве успешного хирурга — всё наладится. Если удастся стать профессором университетской клиники, пожалуй, это окажется даже лучше, чем быть владельцем частной дерматологии.»

Конечно, вряд ли профессор университетской больницы живет легче, чем дерматолог.

Скорее всего, чем больше успеха, тем больше занятости.

Подумав об этом, Джинхён усмехнулся.

Ну и что с того?

Он улыбнулся.

Почему-то на душе стало легко.

«Да, давай, Ким Джинхён. Ты сможешь.»

Так, в один зимний день, на тихом берегу моря, он принял решение.

Решение, которое изменит историю хирургии Южной Кореи… нет, всего мира.

В то же время — «Чудо Ким.»

Это было начало того самого легендарного имени.

(Продолжение в следующей главе)

# 74

----------

Новый резидент

Ли Санмин, сын председателя больницы Тэиль, тоже успешно прошел в хирургию.

Если не брать в расчет невероятную популярность Джинхёна, у Ли Санмина репутация тоже была отменная.

Выдающиеся способности, яркая внешность, прилежное отношение… Было бы странно, если бы у него была плохая репутация.

— Слышал, ты прошел в хирургию? Поздравляю. Теперь тебе придется нелегко.

Коллеги из отделения, где он работал, поздравили его.

Ли Санмин с улыбкой принял поздравления.

— Да, спасибо.

— Теперь тебе придется нелегко.

— Переживаю, справлюсь ли я.

— Ну, Ли Санмин, ты ведь во всем хорош. Думаю, и в хирургии преуспеешь. В общем, удачи.

— Спасибо.

Выслушав добрые пожелания, Ли Санмин вернулся к работе, а затем обратился с просьбой к лечащему врачу:

— Простите, доктор. Можно мне отлучиться ненадолго?

— Да, иди. Сейчас как раз есть свободное время.

Ли Санмин поднялся с места и спустился на лифте.

Он прибыл в конференц-зал для руководства, расположенный глубоко на четвертом подземном этаже.

Там его уже ждал человек.

— Вы пришли?

Мужчина средних лет почтительно поклонился Ли Санмину.

— Давно не виделись, начальник планового отдела.

— Да.

Начальник планового отдела Сон Бёнсу, ключевая фигура больницы Тэиль, почтительно склонил голову.

— Это, должно быть, было непросто, но спасибо за то, что сделали.

— Пустяки. Это была простая манипуляция.

Ли Санмин широко улыбнулся.

— Нужно ли вам что-то еще? Только скажите.

Сон Бёнсу говорил с чрезмерной вежливостью.

Это было естественно.

Ли Санмин — родной сын Ли Джонгына, будущий наследник больницы Тэиль, поэтому Сон Бёнсу заранее присягал ему на верность.

— Особо… пока ничего не нужно.

— Понял.

— Что слышно в совете директоров?

— Ну…

Сон Бёнсу замялся.

— Все в порядке. Говорите.

— Всё по-старому.

Голос его звучал тяжело.

Совет директоров, состоящий из членов семьи группы Тэиль, был настроен к Ли Санмину враждебно.

К тому же в последнее время…

— Директор Ли Хеми особенно враждебна.

— Хм…

Ли Санмин слегка улыбнулся.

В отличие от него, внебрачного сына, Ли Хеми была полноправным членом совета директоров больницы Тэиль.

Причем обладающим значительными полномочиями.

— Не стоит об этом беспокоиться. Особенно о Ли Хеми, моей милой сестренке.

Произнес он странным тоном.

После этого между ними повисла тишина.

Чувствуя неловкость, Сон Бёнсу, поколебавшись, осторожно заговорил:

— Простите… можно спросить об одном?

— О чем?

— Почему вы настояли на том, чтобы Ким Джинхён попал в хирургию…?

Сон Бёнсу не понимал намерений Ли Санмина.

Ким Джинхён — очень известная в больнице личность, и если он выберет хирургию, то неизбежно станет конкурентом Ли Санмина.

Ли Санмин тоже обладает выдающимися способностями и талантом, но если посмотреть на то, что совершил Ким Джинхён, просто слов нет.

Просто ходячий монстр, не укладывающийся ни в какие стандарты.

«Если он проиграет в конкурентной борьбе, совет директоров снова придерется. Лучше было бы отправить его в дерматологию или вообще не принимать. Почему?»

Улыбка на лице Ли Санмина на мгновение исчезла.

Сон Бёнсу вздрогнул, увидев холодное выражение лица, появившееся после того, как маска улыбки спала.

— Вам интересно, почему я сделал так, чтобы мой «друг» Ким Джинхён попал в хирургию?

— …

— Начальник планового отдела, вам когда-нибудь приходилось проигрывать кому-то на протяжении 11 лет?

Сон Бёнсу не смог ответить.

Ли Санмин тоже не стал ничего объяснять.

— Простите, что спросил лишнее.

— Ничего. Вы, должно быть, заняты, идите.

— Да.

Начальник планового отдела почтительно поклонился и исчез.

Оставшись один, Ли Санмин чиркнул зажигалкой и закурил.

— Фух… почему я притащил сюда Ким Джинхёна? Все просто.

Чтобы уничтожить его.

На губах Ли Санмина снова заиграла улыбка.

С тех пор как он встретил Ким Джинхёна, он ни разу не смог его победить. Он всегда проигрывал.

И поскольку это повторялось 11 лет, у него появилась цель в жизни.

— Я обязательно побежу.

Тихо сказал он.

— Любой ценой. Обязательно.

Поэтому я растопчу его, сломаю и сброшу в самую бездну.

— Но, Ким Джинхён, если ты уйдешь в дерматологию, у меня ведь не останется шанса поквитаться с тобой, верно? А? Я должен растоптать тебя и стереть в порошок. Сбегать в другое место — это чистой воды фол. Разве нет?

Его улыбка стала еще шире.

После этого интернатура быстро подошла к концу.

В конце февраля, прямо перед началом резидентуры, профессор Кан Минчхоль вылетел в США в качестве приглашенного профессора.

— Счастливого пути.

Джинхён провожал Кан Минчхоля в аэропорту.

— Ты ведь занят, зачем приехал? Иди работай.

— У меня выходной.

Все равно выходные, а Кан Минчхоль всегда заботился о нем, так что проводить его — меньшее, что он мог сделать.

Кан Минчхоль, несмотря на свои слова, вовсе не был против.

— Ладно, учись хорошо, пока меня нет. Когда вернусь, буду гонять тебя до смерти.

Джинхён улыбнулся.

— Хорошо, профессор, берегите себя. Особенно следите за алкоголем и сигаретами.

Кан Минчхоль не бросил пить и курить даже после инфаркта миокарда.

Настоящая группа высокого риска рецидива.

— Я ведь еду отдыхать, не волнуйся. В качестве приглашенного профессора мне там делать нечего.

Больница, куда направлялся Кан Минчхоль, — Больница Сент-Джозеф.

Наряду с Массачусетской больницей общего профиля (Гарвард), Мэйо, М.Д. Андерсоном и Джонсом Хопкинсом, она считается одной из лучших в США.

Хирургическое отделение больницы Тэиль заключило соглашение с Больницей Сент-Джозеф и регулярно обменивалось профессорами.

Срок — один год.

Кан Минчхоль вернется через год.

— Тебе тоже стоит потом поехать по обмену.

Джинхён неловко улыбнулся.

— Ну, я скоро вернусь, так что учись усердно.

Кан Минчхоль с довольным видом смотрел на Джинхёна.

Год пролетит незаметно.

«Когда вернусь, буду учить его как следует.»

Кан Минчхоль считал Джинхёна, одним словом, «гением.»

Причем гением из гениев.

Но даже самому великолепному алмазу нужна огранка.

Кан Минчхоль был готов стать тем ювелиром, который отшлифует этот алмаз.

«Подожди немного.»

Подумал он и поднялся на борт самолета.

Однако Кан Минчхоль даже представить себе не мог, пока самолет не покинул Корею,

какой фигурой станет Джинхён в больнице Тэиль за этот короткий год.

Он даже представить себе этого не мог.

Действительно.

***

И еще до окончания интернатуры произошло вот что.

Хван Мунджин признался Хеми в любви.

— Я… я люблю тебя, Хеми…

Хван Мунджин сказал это, покраснев, на берегу ручья Танчхон, протекающего недалеко от больницы.

— О… о… да.

Хеми заикалась.

Это не первое признание, которое она слышала. Нет, их было бесчисленное множество еще со студенческих времен.

Даже во время интернатуры она не знала, сколько раз ей признавались.

Но ее ответ оставался неизменным уже семь лет.

— Прости, я…

Но Хван Мунджин поспешно перебил ее ответ.

— Я знаю! Можешь не говорить.

— …

— Ты любишь Джинхёна, да?

— …Да.

Она кивнула, чувствуя вину.

Хван Мунджин тяжело вздохнул и почесал затылок.

— Я, конечно, знаю. Знаю, что ты любишь Джинхёна… Но всё равно хотел признаться. После интернатуры, когда разойдутся наши специализации, мы уже не сможем видеться так часто… Мне было бы жаль упустить свой шанс.

Он светло улыбнулся.

— Я признался, зная, что получу отказ, так что не бери в голову.

— …Да, прости.

— Давай и дальше общаться как друзья, без неловкости. Договорились?

Глаза Хеми дрогнули.

— Ты уверен, что так будет нормально?

Она сама уже семь лет была в такой ситуации и знала, как это больно.

Быть просто другом для того, кого любишь, — это пытка.

Зная об этой боли, она старалась держаться подальше от тех, кто ей признавался.

Потому что ложная надежда — это очень, очень плохо.

«Значит, Джинхён плохой.»

Не знаю, почему она пришла к такому выводу.

В любом случае, Джинхён был плохим.

— Тогда я пойду. Как-нибудь выпьем вместе. Соджу, которое ты любишь.

— …Да.

Хван Мунджин первым повернулся спиной.

Он шел вдоль ручья Танчхон и вздыхал.

«Ким Джинхён, ты плохой парень.»

Самый близкий, единственный в своем роде друг.

Но в этот раз он был неправ.

«Раз уж собрался мутить с медсестрой Ли Ёнхи, так и мути. Чего ж Хеми-то не отпускаешь?»

Он не понимал мыслей Ким Джинхёна.

То, что у него с Ли Ёнхи что-то есть, — факт, но они не встречаются.

«Как можно быть таким нечутким? Какая разница, насколько ты хорош в работе, если ты такой?»

Хван Мунджин мысленно ругал Ким Джинхёна.

«Не знаю. Надо выпить. Заставлю Ким Джинхёна, этого негодяя, проставиться.»

Хван Мунджин решил, что заставит Ким Джинхёна угощать его по полной.

Ведь это был день, когда он совершил ошибку.

А потом интернатура закончилась, и началась резидентура.

***

Если подумать, из четырех школьных друзей — не считая забияку Ким Чхору — Ким Джинхён, Ли Санмин и Хван Мунджин поголовно загремели в хирургию больницы Тэиль.

Это было выдающееся событие во многих смыслах.

— Теперь, даже если я пострадаю на работе в полиции, мне не о чем беспокоиться.

Ким Чхору, который сдал экзамен в полицию и работал новоиспеченным детективом, хихикал на другом конце провода.

— Живите дружно. Я скоро приеду в гости.

Но, вопреки этим словам, трое из них не были дружны.

Точнее, проблема была в Ли Санмине.

— Джинхён, давай и дальше работать вместе.

Ли Санмин с улыбкой протянул Джинхёну руку для рукопожатия.

— Да, конечно. Будем стараться.

Джинхён, принимая приветствие, нахмурился.

«Что-то не так.»

Они не ссорились, при встрече хорошо общались, но… было какое-то странное чувство.

Будто он скрывает внутри что-то темное.

«Просто показалось?..»

В остальном жизнь в хирургии шла без проблем. Точнее, все было хорошо.

Все равно он уже все это проходил, так что адаптироваться не нужно было, да и атмосфера среди старших коллег была теплой.

— Джинхён, тяжело, да? Все-таки первый раз.

Старший резидент из той же группы, Кан Сокхун, тепло спросил его.

— Сначала всегда тяжело. Держись.

— Все в порядке.

— И все же, с тобой мне легко работать.

В каждой больнице и отделении по-разному, но обычно под руководством профессора младший и старший резиденты образуют команду для лечения пациентов.

Младший резидент выполняет черную работу, а старший — покрывает то, с чем младший не справляется.

Поэтому, если младший резидент хорошо работает, старший может проводить время в свое удовольствие.

«Этот парень — настоящее сокровище.»

Старший резидент Кан Сокхун смотрел на Джинхёна как на клад.

Работая в команде с Джинхёном, ему вообще нечего было делать.

Как и подобает парню, о котором еще с интернатуры ходили слухи, что он монстр, он схватывал все на лету.

К тому же он был очень скромен и добр к пациентам.

Когда его хвалили,

— Нет, что вы. Это все благодаря вашему обучению.

Он отвечал с такой скромностью.

Благодаря этому другие старшие резиденты смотрели на Кан Сокхуна с завистью.

Ведь они сами мучились, обливаясь потом, работая с другими первогодками-резидентами.

— Завидую. Мой резидент вообще ничего не знает.

— Ну, все первогодки такие. Это Ким Джинхён такой выдающийся.

Поэтому в университетских больницах есть шутка, что в марте и апреле лучше не лечиться.

Потому что младшие резиденты, которые являются ключевым звеном лечения, еще неопытны.

— Мой резидент ничего не знает, приходится делать все самому. Чувствую себя так, будто снова стал первогодкой. Устаю до смерти.

Поэтому другие старшие резиденты предъявляли претензии Кан Сокхуну, который был в одной команде с Джинхёном.

— Эй, не забирай его себе, дай и мне немного поработать с Ким Джинхёном.

— Нельзя. В этом месяце он мой.

— Где это видано? Собираешься весь месяц ничего не делать и отдыхать?

— Кхм, отдыхать… У меня тоже есть свои трудности.

— Какие еще трудности? Ты все время лежишь и спишь. Раз получаешь зарплату, работай!

— Не знаешь, что такое команда? Если работает Ким Джинхён, считай, что работаю я.

Так старшие резиденты вели борьбу за Джинхёна.

(Продолжение в следующей главе)

# 75

----------

Новый резидент

Тем временем Джинхён, даже не подозревая о развернувшейся за его спиной борьбе, был полностью поглощен порученной ему работой.

«Тяжеловато всё-таки снова проходить через первый год ординатуры в хирургии.»

Сама работа не была сложной, но физически это выматывало.

«Надо же, в больнице Тэиль тоже есть 100-дневное дежурство.»

Это адское 100-дневное дежурство, которое он уже проходил в прошлой жизни.

Это значит, что в течение 100 дней ты не можешь уйти домой ни на один день, постоянно оставаясь на дежурстве.

По сути, это период, когда ты впервые начинаешь лечить пациентов, поэтому подразумевается, что ты должен учиться, не покидая больницу... но физически это невероятно тяжело.

И даже после окончания этих 100 дней выходных как таковых не было.

Раз в одну-две недели?

Дают лишь короткий перерыв после восьми-девяти вечера.

А на работу нужно вернуться к пяти утра следующего дня.

Как минимум ближайшие два года о полноценном выходном, когда можно не идти на работу и отдыхать весь день, можно даже не мечтать.

Праздничные дни?

Что это за слово из какого-то другого языка?

Пациенты болеют даже в праздники.

Приходится оставаться в больнице, не имея возможности поехать домой даже на Чхусок или Новый год.

«Хеми, наверное, тоже проходит через 100-дневное дежурство?»

Хеми выбрала терапию.

В терапии тоже было 100-дневное дежурство. Нет, там было даже жестче, ведь в отделении много тяжелых пациентов.

Из-за физической усталости он невольно вспомнил о более спокойной дерматологии.

«Если бы пошел в дерматологию, не пришлось бы так мучиться.»

Джинхён покачал головой.

Этот путь уже пройден. Не стоит жалеть.

И всё же, несмотря на трудности, работа приносила удовлетворение.

— Ох, наш лечащий врач в этот раз такой добрый и хороший.

— И не говори. Такой надежный.

Все пациенты и их родственники полюбили Джинхёна.

Он был компетентным, добрым, надежным...

А главное, пациенты и их близкие чувствуют всё как по волшебству.

Искренне ли врач заботится о них или просто выполняет свой долг.

Все пациенты чувствовали, что этот молодой врач по имени Ким Джинхён действительно заботится о них во время лечения.

Джинхёна ценили не только в палатах, но и в операционной.

— Вот так, продолжай ассистировать именно так.

Роль младшего ординатора в хирургии — ассистировать во время операций.

Наблюдая за ходом операции, ассистируя со стороны, спустя долгое время они начинают оперировать самостоятельно.

— С Ким Джинхёном в качестве ассистента работать гораздо легче.

Профессора ценили Джинхёна, который демонстрировал навыки ассистирования, не свойственные первому году ординатуры.

Даже если операция была для него непривычной, он был не просто хорош, а исключительно талантлив.

Так потихоньку шло время.

Это были неплохие будни.

Однако случилось событие, которое полностью изменило этот привычный уклад.

Прошел месяц, и состав парт, то есть команд, сменился.

Джинхён был переведен в команду профессора Ко Ёнчхана, специализирующегося на травматологии.

«Профессор Ко Ёнчхан...»

Джинхён нахмурился.

Работая в хирургии больницы Тэиль в прошлой жизни, он, конечно же, знал о профессоре Ко Ёнчхане.

Профессор Ко Ёнчхан стал профессором не благодаря мастерству, а благодаря политическим интригам, к тому же у него был скверный характер.

И, что важнее всего, он заискивал перед председателем Ли Джонгыном, надеясь занять место заведующего хирургическим отделением.

Хотя Джинхён об этом факте не знал.

***

Кабинет председателя на самом верхнем этаже больницы Тэиль.

— Как дела, профессор Ко?, спросил Ли Джонгын, откинувшись на спинку кожаного кресла.

— Всё хорошо, господин председатель.

Худощавый мужчина с острыми чертами лица, профессор Ко Ёнчхан, склонил голову.

— Слышал, в последнее время тебе приходится нелегко. Благодарю за усердие.

Ли Джонгын ободряюще улыбнулся.

Это была очень мягкая улыбка. Точно такая же, с какой постоянно ходил Ли Санмин.

Если подумать, несмотря на взаимное презрение, Ли Санмин и Ли Джонгын были во многом похожи.

Особенно тем, что за маской вежливого выражения лица они скрывали черных змей.

— Благодарю. Но, может, есть какое-то особое дело?

— А, нет, ничего особенного...

Ли Джонгын выдержал паузу.

Профессор Ко Ёнчхан, который заискивал перед Ли Джонгыном ради должности заведующего, почтительно ждал продолжения.

— Ты знаешь некоего Ким Джинхёна?

— А, да. Знаю.

Конечно, он знал.

Ведь это был резидент из его команды, который в этом месяце должен был отвечать за его пациентов.

«Почему он спрашивает о каком-то жалком резиденте?»

Ко Ёнчхан был озадачен.

Пусть о нем и ходило много громких слухов, он всего лишь резидент.

Властный Ко Ёнчхан не признавал младших резидентов своими коллегами или врачами.

Хотя резиденты — это рабочие лошадки, которые больше всех трудятся и больше всех страдают в университетской больнице, для Ко Ёнчхана они были лишь подчиненными для черной работы.

— Просто мне кажется, что этот врач не очень-то подходит для хирургии.

— бросил Ли Джонгын как бы между прочим.

—...?

Ко Ёнчхан мысленно нахмурился.

Ким Джинхён не подходит для хирургии?

Это всё равно что сказать, что Роналду не подходит для футбола.

— Разве не так?

— Да, вы правы.

Однако Ко Ёнчхан кивнул.

Если председатель Ли Джонгын так считает, значит, так оно и есть.

— Ты ведь главный профессор, отвечающий за резидентов?

— Да.

— Нам в больнице Тэиль не нужны врачи, которые не подходят для работы. Разберись с этим как следует.

—...!

Ко Ёнчхан вздрогнул от этого неожиданного указания.

«Почему? У него есть какие-то личные причины?»

Ко Ёнчхан задался вопросом, но не подал виду.

— Да, я понял.

Он поднялся на эту должность, только благодаря поддержке Ли Джонгына.

Он был готов сделать всё, что прикажет Ли Джонгын.

— Вот и хорошо, надеюсь на тебя. Я уже держу в уме твою кандидатуру на место заведующего. Реши вопрос до того, как Кан Минчхоль вернется из командировки и начнет болтать лишнее.

При этих словах глаза Ко Ёнчхана загорелись.

Пусть Ли Джонгын и был человеком с черной душой, он не бросал слов на ветер.

Если он хорошо справится с этим делом, должность заведующего будет его.

— Да, я оправдаю ваши ожидания.

Ко Ёнчхан склонил голову.

«Не знаю, почему его так волнует какой-то резидент...»

Но это было несложное задание.

Сейчас Ким Джинхён — резидент первого года.

То есть он только ступил на бескрайние просторы хирургии.

«Конечно, о Ким Джинхёне ходит много громких слухов... Но всё же первый год — это первый год.»

Так подумал Ко Ёнчхан.

И он не был далек от истины.

Каким бы гением ты ни был, в медицине невозможно стать профессионалом без опыта.

Так что «в общем и целом» он был прав.

«Достаточно будет просто придраться к чему-нибудь.»

***

После того как профессор Ко Ёнчхан вышел, Ли Джонгын нахмурился.

— До каких пор мне придется возиться с этим Ким Джинхёном?

Это было невыносимо.

Почему он, председатель больницы, должен беспокоиться о каком-то резиденте?

Но ничего не поделаешь.

Совет директоров больницы, состоящий из членов семьи, уже выступает против назначения Ли Санмина будущим профессором хирургии.

Они утверждают, что нельзя назначать профессором человека без квалификации только потому, что он его сын.

«Проклятые ублюдки.»

Цель совета директоров, состоящего из других членов семьи, была очевидна.

Они хотели убрать Ли Санмина и поставить своего преемника.

«Если бы был жив Бомсу, мне не пришлось бы об этом беспокоиться.»

Конечно, была еще дочь Хеми, но по ряду причин она не могла стать кандидатурой.

В конечном счете, единственным преемником, которого мог выдвинуть Ли Джонгын, был Ли Санмин, но чтобы внебрачный сын получил признание семьи, он должен был стать лучшим.

Причем лучшим настолько, чтобы никто не смог к нему придраться.

«Для этого так оставлять нельзя.»

Ли Санмин тоже был талантлив, но с Ким Джинхёном его было не сравнить.

Если оставить всё как есть, Ли Санмин не то что лучшим не станет, он навсегда останется вечно вторым.

Прежде чем это случится, нужно было избавиться от Ким Джинхёна.

«Но это тоже хлопотно. Нельзя же просто так уволить его без причины.»

Больница Тэиль — это не мелкая фирма, и даже председатель не может увольнять сотрудников без причины.

Особенно интернов и резидентов, чьи должности имеют свою специфику, из-за чего их увольнение без веских оснований невозможно.

Даже если бы он попытался их уволить, учитывая, что их и так эксплуатируют, поднялся бы шум со стороны ассоциации ординаторов и других организаций.

Нужен был какой-то правдоподобный предлог.

Поэтому в течение последнего года он пытался придраться к нему, но всё это лишь способствовало росту славы Ким Джинхёна.

«Но теперь всё будет иначе. Ведь это хирургия.»

Как он и думал, теперь всё было иначе.

В отличие от интернатуры, где он мог влиять лишь ограниченно, хирургия была его вотчиной.

Прежде чем стать директором больницы и председателем, он сам был профессором и заведующим хирургическим отделением.

Сам Ким Джинхён даже не подозревает, но, попав в хирургию, он угодил прямо в пасть тигру.

Однако Ли Джонгын тогда еще не знал.

К каким последствиям приведут его козни.

***

С наступлением апреля состав команд сменился, и сменился старший ординатор (чиф).

— Ты Ким Джинхён?

— Да.

— Я Кан Хёнсок, чиф, с которым ты будешь работать в этом месяце. Рассчитываю на тебя.

— Да, я буду стараться.

В команде профессора Ко Ёнчхана работают один резидент первого года и один резидент третьего года.

Кан Хёнсок, резидент третьего года, который должен был выполнять роль чифа, производил совсем другое впечатление, нежели Кан Сокхун в прошлом месяце.

Можно сказать, у него на лице было написано «добросовестность.»

Его плотно сжатые губы выдавали его добросовестный и упрямый характер.

Он напоминал прилежного солдата.

И он действительно начал разговор именно так.

— Я знаю, что ты очень способный. Но у меня характер отличается от Кан Сокхуна. Как ты думаешь, зачем мы проходим ординатуру?

Зачем проходить ординатуру?

Конечно, чтобы получить специализацию и зарабатывать деньги.

Но, кажется, он ждал не такого ответа.

Кан Хёнсок добродушно улыбнулся и объяснил:

— Причин много, но самая важная — учиться у старших, которые уже прошли этот путь. Особенно на первом году, когда ты ничего не знаешь, очень важно усердно учиться под руководством старших.

Ким Джинхён кивнул.

Всё сказанное было чистой правдой.

Учиться важнее всего. Жаль только, что он уже всё это выучил.

— Так что, поскольку ты новичок, не пытайся делать всё в одиночку, а учись вместе со мной. Как чиф, я буду стараться тебя учить.

Сказано это было вежливо, но по сути означало: не высовывайся.

Новый чиф, приверженец принципов, похоже, беспокоился, что Джинхён может совершить ошибку, если будет лечить пациентов самостоятельно.

Естественное беспокойство.

Врач с недостатком опыта неизбежно что-то упустит.

Задача старшего врача, чифа — подстраховать его.

«Мне же лучше.»

Честно говоря, прошлый чиф, Кан Сокхун, слишком уж пустил его на самотек.

У чифа есть свои обязанности, и когда Джинхёну приходилось выполнять еще и их, это было очень тяжело.

«И человек вроде неплохой... хотя его упрямство немного беспокоит.»

Так Ким Джинхён начал работать в паре с Кан Хёнсоком.

Кан Хёнсок таскал Джинхёна за собой, как кенгуру своего детеныша.

— В таком случае нужно дезинфицировать вот так, а для такого пациента использовать это лекарство.

Он учил Джинхёна всему, начиная с самых основ.

— Да, спасибо.

Джинхён уже всё это знал, но не подавал виду и внимательно слушал объяснения.

— Ты в прошлый раз сделал неплохо, но в следующий раз делай вот так.

— Да, учитель. В следующий раз буду внимательнее.

Иногда Кан Хёнсок ошибался, но Джинхён снова не подавал виду.

Уже одно то, что он пытается чему-то научить младшего, заслуживает благодарности.

Ведь часто бывает, что старшие просто злятся, не проявляя никакого интереса.

Проблема была лишь в том, что он слишком игнорировал мнение Джинхёна, считая его мнением новичка.

— Ким Джинхён, почему ты назначил этому пациенту такое лекарство?

— Из-за того, что после операции по поводу ДТП у него ухудшилось состояние легких.

— Легких? Похоже на пневмонию, нужно было назначить антибиотики. Почему ты выбрал это лекарство?

— Я предположил, что в легких скопилась жидкость или это острое повреждение легких.

При этих словах Кан Хёнсок нахмурился.

— Острое повреждение легких?

— Да.

Он покачал головой, будто услышал что-то нелепое.

Благодаря спокойному характеру он не стал злиться.

— Ты на первом году обучения и уже знаешь, что такое острое повреждение легких? Это серьезное заболевание со смертностью более 40%. Похвально, что ты много думаешь, но клиническая практика отличается от того, что пишут в книгах.

—...

— Назначь антибиотики, как при пневмонии.

Джинхёну ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

— Да, я понял.

«Но это не похоже на пневмонию...»

Конечно, Джинхён тоже надеялся, что ошибается.

Как сказал Кан Хёнсок, смертность при остром повреждении легких невероятно высока.

«Что-то мне неспокойно.»

Джинхён нахмурился от дурного предчувствия.

Но на данном этапе, даже если это было острое повреждение легких, сделать было ничего нельзя.

Оставалось лишь молиться, чтобы его догадка была неверной, а Кан Хёнсок оказался прав.

***

Вскоре пришло время обхода, и появился профессор Ко Ёнчхан.

Он пронзил Джинхёна острым взглядом.

— Как успехи? Пациент в порядке?

— Да, профессор.

Стоявший рядом Кан Хёнсок ответил за него.

— А пациент Ким Сумин?

— Этот пациент...

Чиф снова объяснил состояние пациента вместо Джинхёна.

Обычно чифы отвечают сами, так как младшие ординаторы часто не имеют опыта презентаций и могут попасть впросак.

Особенно профессор Ко Ёнчхан был известен своим скверным характером.

Но Ко Ёнчхан, молча слушавший, вдруг сказал:

— Чиф Кан.

— Да?

— Я спрашивал не тебя, а лечащего врача.

—...!

Лечащий врач — это резидент первого года Ким Джинхён.

Голос был тихим, но Кан Хёнсок покрылся холодным потом.

— П-простите.

— Пусть лечащий врач объяснит снова.

Ко Ёнчхан посмотрел на Джинхёна змеиным взглядом.

Джинхён спокойно начал:

— Пациент Ким Сумин, 4-й день после операции. Операционная рана в порядке, и...

Из его уст полилось безупречное объяснение.

— Показатели воспаления?

— 8,34.

— Уровень лейкоцитов?

— 13 400.

— Показатель анемии?

— 9,8.

Ко Ёнчхан дотошно расспрашивал, пытаясь придраться, но Джинхён помнил всё до десятых долей.

Придраться было не к чему.

— А что с дренажем JP у пациента Ли Сонджуна?

— Дренаж JP у пациента Ли Сонджуна за 8 часов составил 120 куб. см серозной жидкости...

После этого Ко Ёнчхан еще долго донимал его вопросами, но Джинхён на всё отвечал безупречно.

Стоявший рядом чиф Кан Хёнсок открыл рот от изумления.

Глаза Ко Ёнчхана тоже слегка расширились.

Это была презентация, которую невозможно было представить от резидента первого года.

(Продолжение в следующей главе)

# 76

----------

Новичок-резидент

Однако профессор Ко Ёнчхан мысленно поморщился.

«Черт. Придраться абсолютно не к чему.»

Чтобы выполнить приказ председателя Ли Джонгына, ему нужно было найти хоть какую-то зацепку, но за те несколько дней, что он наблюдал за этим парнем, тот не допустил ни единой ошибки.

Он даже невольно задавался вопросом, как вообще может существовать такой человек.

«Будет непросто.»

Он понял, что порученное ему задание оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд, но выбора у него не было.

Приказ председателя нужно выполнить во что бы то ни стало.

— Что ж, начнем обход, — скомандовал он.

После окончания доклада они отправились на обход палат.

Во время обхода профессор Ко Ёнчхан, словно выслеживающая добычу змея, выискивал любую оплошность Джинхёна.

Разумеется, безрезультатно.

«Черт.»

Но вот они подошли к последнему пациенту.

Профессор Ко Ёнчхан нахмурился.

— Состояние пациента ухудшается.

— Да, легкие в плохом состоянии. Из-за подозрения на пневмонию мы начали вводить антибиотики.

Это был тот самый пациент, которого недавно обсуждали Джинхён и Чиф.

Операция после автокатастрофы прошла успешно, но состояние легких стремительно ухудшалось.

— Нужно внимательно за ним следить. Иначе мы можем его потерять.

Джинхён тяжело кивнул.

Предчувствие у него было скверное.

— Да, я понял.

***

Для пациента частые встречи даже с самым лучшим врачом — плохой знак.

И это чистая правда.

Ведь если врач постоянно заглядывает в палату, значит, дела плохи.

Джинхён то и дело навещал пострадавшего в аварии пациента, чьи легкие отказывали.

— Ох, доктор. Вам бы хоть немного отдохнуть, — вздохнула жена пациента.

Пациента после автокатастрофы звали Ким Сонбок.

Это был мужчина лет пятидесяти, а его опекуном выступала добродушная женщина средних лет — судя по всему, его жена.

— О, доктор, вы пришли? Кха... кха...

Мужчина тоже обрадовался появлению Джинхёна.

И пациент, и его жена искренне полюбили Джинхёна, который заглядывал к ним больше десяти раз за день.

Однако, произнеся всего пару слов, он тяжело задышал, хватая ртом воздух.

Несмотря на кислородную маску, его состояние выглядело критическим, и лицо Джинхёна помрачнело.

— Не разговаривайте, вам тяжело дышать.

— Да... тяжело... кха... кха...

Джинхён посмотрел на пульсоксиметр у кровати.

Прибор показывал 92%.

«Плохо.»

У здорового человека сатурация составляет более 97% даже без подачи кислорода.

А тут всего 92%, и это при том, что он дышит через маску.

Радоваться тому, что показатель держится выше 90%, не стоило.

Это означало, что пациент находится на грани удушья.

Осмотрев больного, Джинхён вышел из палаты, и жена Ким Сонбока поспешила за ним.

— Доктор... как он?

Ее голос дрожал от беспокойства.

Джинхён ответил честно:

— Положение серьезное. Мы делаем все возможное, но состояние легких продолжает ухудшаться.

И это было чистой правдой.

Он предпринимал все необходимые меры, даже рискуя получить нагоняй от Чифа Кан Хёнсока.

Но вопреки всем усилиям, пациенту становилось только хуже.

— Ох...

Глаза женщины испуганно округлились.

— Ухудшается... Значит ли это, что он... может умереть?

Джинхён осторожно ответил:

— Мы делаем все, что в наших силах... но при самом неблагоприятном исходе... к сожалению, да.

—...!

На глаза женщины навернулись слезы.

— Нет, только не это! Мы ведь только-только воссоединились... Дети толком и отца-то не видели... Я только собиралась окружить его заботой... Хнык...

Джинхён понял, что у этой семьи непростая история.

Он не знал подробностей, но почувствовал, как сжалось его собственное сердце от щемящей тоски.

Впрочем, у каждого человека есть своя боль.

Глядя на ее горе, он вспомнил, как его собственный отец умирал от рака желудка.

Терять близких невыносимо больно.

— Пожалуйста, доктор, умоляю, спасите его!

— Я сделаю всё возможное.

Джинхён твердо кивнул.

В такие моменты врач может сделать лишь одно — искренне бороться за жизнь пациента до самого конца.

«Он должен поправиться...»

Джинхён сжал кулаки.

Но, увы, порой даже при максимальных усилиях болезнь берет верх.

И этот случай был именно таким.

***

3:30 утра.

Измотанный Джинхён наконец добрался до ординаторской и прилег на кушетку.

«Нужно встать до 5 утра, чтобы провести дезинфекцию и подготовиться к утренней операции... Значит, у меня есть около 1 часа 30 минут на сон.»

Он тяжело вздохнул.

Но что поделать?

Видимо, такова его судьба — вечно трудиться на износ.

От дикой усталости в голове снова промелькнула мысль о дерматологии, но этот путь он уже давно для себя закрыл.

Стоило ему коснуться подушки, как он мгновенно провалился в глубокий сон.

Но не прошло и десяти минут...

Дзинь-дзинь!

Зазвонил телефон.

С трудом разомкнув налитые свинцом веки, он полусонный взял трубку.

—...Слушаю, Ким Джинхён.

Его голос звучал совершенно безжизненно.

— Доктор Ким Джинхён!

Это была медсестра Ёнхи.

Но ее привычного мягкого тона как не бывало.

От ее панического, задыхающегося голоса сон с Джинхёна как рукой сняло.

— Доктор Ким Джинхён, беда! У нашего пациента после аварии, Ким Сонбока, сатурация упала до 80%!

—...?!

Джинхён пулей сорвался с кровати.

— Сейчас буду. Срочно сделайте анализ газов артериальной крови!

И Джинхён со всех ног помчался в отделение.

— До-доктор! Пожалуйста, умоляю, спасите моего мужа!

Бледная как полотно женщина металась у палаты и бросилась к Джинхёну, как только увидела его.

Джинхён быстро подбежал к постели больного.

— Кха... кха...

Пациент хрипел и задыхался так, словно только что пробежал стометровку на пределе сил.

Несмотря на максимальную подачу кислорода, показатели сатурации колебались в районе 80%.

— Господин Ким Сонбок, вы меня слышите?

Джинхён похлопал его по груди, пытаясь привести в чувство, но тот не реагировал. Пациент потерял сознание.

«Острая дыхательная недостаточность!»

Джинхён стиснул зубы.

Худшие опасения подтвердились.

Дыхательные мышцы человека имеют свой предел выносливости, как и любые другие мышцы при беге.

Когда этот предел исчерпан, наступает полный отказ.

— Доктор, вот результаты анализа газов крови!

—...!

— pH 7.2, O2 45, CO2 65.

Показатели были катастрофическими.

Особенно пугало падение pH до 7.2 и критический уровень углекислого газа в 65 единиц.

Легкие практически перестали справляться с газообменом.

Если углекислый газ продолжит накапливаться и уровень pH упадет хотя бы до 7.1, у него начнется остановка сердца.

Нужно было действовать немедленно.

— Готовьтесь к интубации трахеи.

— К интубации трахеи?

Ёнхи удивленно округлила глаза.

Джинхён решительно кивнул.

— Да, другого выхода нет. Проведем интубацию трахеи, а затем переведем его в реанимацию и подключим к аппарату ИВЛ.

Если пациент не может дышать сам, его жизнь должна поддерживать машина.

— Быстрее, пожалуйста. Счет идет на секунды.

— Да, сейчас все подготовлю!

В таких ситуациях каждая секунда на счету.

Понимая всю критичность ситуации, Ёнхи и остальные медсестры задействовали максимум оперативности.

Но в этот момент раздался строгий голос.

Раздался властный, непреклонный голос:

— Стоять. Что здесь происходит?

Это был Чиф Кан Хёнсок.

Видимо, кто-то успел ему сообщить, и он примчался в палату с встревоженным лицом.

Едва взглянув на пациента, он мгновенно оценил ситуацию.

— Черт...

— У него дыхательная недостаточность, требуется срочная интубация трахеи, — быстро доложил Джинхён.

Джинхён быстро объяснил ситуацию.

Кан Хёнсок с суровым видом произнес:

— Понятно. Но, Ким Джинхён, выйдем на секунду.

— Что?

— Иди сюда.

Выйдя в коридор, Кан Хёнсок принялся отчитывать его:

— Если пациенту настолько плохо, ты обязан был сразу связаться со мной! Почему ты пытаешься все сделать в одиночку? А если бы что-то пошло не так?

Ким Джинхён мысленно потерял дар речи.

Конечно, ординатор 1-го года обучения не должен вести столь тяжелого пациента в одиночку, но стоило ли устраивать выговор прямо сейчас, когда решается вопрос жизни и смерти?

— Впредь будь осторожнее.

—...Да, доктор.

В этот момент из палаты донесся отчаянный крик Ёнхи:

— Доктор, сатурация падает еще ниже! Скорее сюда!

—...!

Кан Хёнсок поспешно скомандовал:

— Чтобы это было в последний раз. Ошибка может стоить ему жизни, так что интубацию трахеи проведу я. А ты стой рядом и внимательно учись!

С этими словами они оба вбежали в палату.

Сатурация упала до 73%.

Пациент лишь судорожно хрипел время от времени, будучи не в силах сделать полноценный вдох.

Его дыхательные мышцы устали до такой степени, что просто отказали.

Не стоит думать, что 73% — это почти три четверти нормы.

На самом деле в его организме не было и половины необходимого кислорода. И этот показатель продолжал стремительно снижаться.

— Дайте мешок Амбу. Ким Джинхён, качай воздух.

Джинхён принялся ритмично сжимать воздушный мешок Амбу, принудительно нагнетая кислород.

— Мозг начинает разрушаться уже через 1-2 минуты без кровоснабжения. Поэтому, в отличие от других процедур, интубацию трахеи нужно провести быстро и с первой попытки. Иначе последствия будут необратимыми.

Кан Хёнсок запрокинул голову пациента назад, чтобы выровнять в одну линию рот, гортань и трахею.

— В такие моменты главное — ни в коем случае не паниковать. Паника ведет к ошибкам. Подготовьте трубку для интубации трахеи.

Ёнхи взволнованно спросила:

— Какой размер подготовить?!

— 8.0.

Кан Хёнсок сохранял абсолютное хладнокровие.

Такое самообладание действительно заслуживало похвалы.

Однако ситуация накалялась с каждой секундой.

— Доктор, сатурация 65%! ИВЛ с помощью мешка Амбу не помогает, показатели продолжают падать!

— Понял, начинаем прямо сейчас. Ларингоскоп!

Интубация трахеи — это процедура, при которой трубка вводится непосредственно в дыхательные пути.

Как только трубка окажется на месте, врачи смогут подавать кислород высокой концентрации напрямую, даже если пациент не дышит самостоятельно.

Технически в этом нет ничего сложного: нужно лишь приподнять надгортанник с помощью ларингоскопа и ввести трубку.

Однако простота алгоритма вовсе не гарантирует легкости исполнения.

Интубацию трахеи чаще всего проводят в экстренных ситуациях, когда на счету каждая секунда, поэтому любая заминка может нанести пациенту фатальный удар.

«Так, приподнимаем надгортанник...»

Чиф Кан Хёнсок уверенно взял ларингоскоп.

Ординаторы 3-го года обучения — это те, кто чаще всего проводит интубацию трахеи в больнице.

У него за плечами тоже был богатый опыт, и по части интубации трахеи он не уступал профессорам.

Но стоило ему ввести ларингоскоп в ротовую полость пациента, как его лицо мгновенно окаменело.

Перед ним предстала картина, к которой он совершенно не был готов.

Из-за сильнейшего отека вход в дыхательные пути был полностью перекрыт.

«Ничего не видно! Почему здесь такой жуткий отек?»

Это был крайне сложный случай непроходимости дыхательных путей. Путь от ротовой полости к голосовым связкам и трахее не просматривался вообще.

Перед глазами была лишь сплошная темнота.

«Черт побери!»

В этот момент другая медсестра выкрикнула:

— Доктор, сатурация 50%!

Пятьдесят процентов!

Даже при 90% организм испытывает острую гипоксию.

Если так пойдет дальше, меньше чем через 1 минуту у него случится остановка сердца.

Если из-за гипоксии остановится сердце, пациент погибнет.

На обычно спокойном лице Кан Хёнсока проступила паника.

***

Он попытался изменить положение ларингоскопа.

Но все было тщетно — перед ним зияла лишь темная бездна, а проход к голосовой щели оставался невидимым.

«Проклятье! Ничего не вижу.»

Медсестра снова закричала:

— Доктор, уже 40%! Быстрее!

Сатурация падала на 10% каждые три секунды.

Медлить было нельзя.

Нужно было принимать решение.

«Сейчас в этой палате больше некому провести интубацию трахеи. Буду вводить вслепую!»

В конце концов, в горле всего два пути.

Пищевод и трахея!

Даже если вводить трубку наугад, она попадет в один из них.

Поскольку трахея расположена ближе к передней стенке, если вести трубку по верхнему контуру, вероятность успеха превышает пятьдесят процентов.

— Ввожу!

Шух!

Трубка скользнула вглубь горла.

«Хоть бы получилось!»

Все присутствующие в палате затаили дыхание, мысленно молясь о чуде.

— Подключайте кислород!

Джинхён быстро подсоединил мешок Амбу к интубационной трубке и сжал его.

Если трубка в трахее, сатурация должна начать расти.

Все замерли, уставившись на экран монитора.

Прошло всего пара секунд, показавшихся вечностью...

Цифра на мониторе сдвинулась с 30%.

(Продолжение в следующей главе)

# 77

----------

Новый резидент

20%!

Лица всех присутствующих побелели.

— Немедленно вытаскивайте трубку! Она попала не в легкие, а в пищевод!

Действительно, при каждой подаче воздуха вздымалась не грудная клетка с легкими, а живот чуть ниже пищевода.

Кан Хёнсок, выкрикивая это, поспешно предпринял новую попытку интубации трахеи.

— Ким Джинхён, быстро звони Ли Тхэсу! Скорее!

Ли Тхэсу был другим старшим резидентом, дежурившим в больнице, и его вызывали на помощь.

Джинхён прикусил губу.

Даже если он дежурит в том же здании, ему потребуется минимум две минуты, чтобы добраться сюда.

Но пациент не продержится и тридцати секунд.

Да что там тридцать секунд?

Сердечный приступ может случиться уже через пятнадцать секунд.

— Я сделаю это.

— Что?!

— Я сделаю это.

Чиф Кан Хёнсок нахмурился, словно не веря своим ушам.

— Эй, ты, первогодка, собрался...!

Но Джинхён поспешно перебил его.

Сейчас было не время соблюдать формальности и субординацию. Иначе пациент умрет.

— Я сделаю это! Я много раз это делал. Я справлюсь!

— Ты...!

Их взгляды встретились.

И Кан Хёнсок вздрогнул от решительного взгляда Джинхёна.

Глаза Джинхёна кричали, что он может, нет, что он обязательно справится.

— Прошу прощения!

Пока тот колебался, Джинхён быстро переместился к голове пациента и схватил ларингоскоп.

— Ким Джинхён, уровень кислорода 10%!

— выкрикнула Ёнхи, побледнев.

Тем временем Джинхён, оттеснив язык ларингоскопом, почувствовал, как голова пошла кругом.

«Черт, проклятье!»

Теперь он понял, почему старший резидент Кан Хёнсок потерпел неудачу.

Это был сложнейший случай дыхательных путей.

Интубация трахеи сложна именно потому, что иногда неожиданно сталкиваешься с такими трудностями.

Джинхён стиснул зубы.

«Как бы сложно ни было, я обязан это сделать.»

Если не получится — пациент умрет.

Второго шанса не будет.

Нужно было сделать всё с первой попытки.

Благодаря большему опыту Джинхёну удалось с трудом разглядеть дыхательные пути.

Но даже когда они стали видны, проблема осталась.

«Проход слишком узкий. Что делать?»

Горло сильно отекло, и путь к голосовым связкам и трахее стал невероятно узким.

При таких дыхательных путях даже он не мог быть уверен в успехе. Нет, у любого другого шансов на провал было бы больше.

— Доктор, уровень кислорода 0%!

0%!

В организме не осталось ни капли кислорода. Джинхён почувствовал, как его собственное сердце замирает.

До остановки сердца оставалось меньше пяти секунд.

Он должен был успеть.

«Умоляю!»

Хорошо бы иметь трубку потоньше, но времени на подготовку нет.

Джинхён выпрямил изогнутую трубку и вставил внутрь проводник (стилет).

На одно только это движение ушло две секунды.

В этот момент медсестры в палате вскрикнули.

— А-а! Пульс падает!

— Объявляйте код! Скорее! Быстрее!

Ритм сердца вытянулся в прямую линию, как при констатации смерти.

Происходила остановка сердца.

Ритм еще теплился, но был крайне слабым.

Скоро наступит смерть.

По всей больнице прозвучал сигнал кода, оповещающий о проведении сердечно-легочной реанимации (СЛР).

В то время как все вокруг кричали, взгляд Джинхёна стал глубоким и сосредоточенным.

Ни в коем случае нельзя паниковать.

Что бы ни случилось!

Паника означает потерю пациента.

Тук!

Стук собственного сердца отдавался в ушах, словно гром.

Шанс только один.

Он забыл обо всем на свете.

Он чувствовал только голосовые связки на кончике взгляда и трубку на кончиках пальцев.

«Умоляю!»

В это мгновение, словно вспышка света.

Вспомнились слова опекуна.

«Пожалуйста, умоляю, спасите его, доктор.»

Он не знал, какая драма связывает опекуна и пациента.

Но он хотел помочь.

Обязательно!

Руки Джинхёна двинулись.

Все смотрели на кончики его пальцев.

Трубка, преодолев сопротивление отекших слизистых, прошла сквозь что-то.

Из-за плохой видимости он не мог понять, прошла трубка в трахею или в пищевод.

— Подключайте мешок Амбу!

Пш-ш!

Через мешок Амбу начал поступать кислород.

Все присутствующие, словно молясь, уставились на показатели кислорода.

Пик-пик, пик-пик.

0%.

Секунда, две, три...

Время шло, но показатель не поднимался выше 0%.

Чиф Кан Хёнсок в ужасе выкрикнул:

— Показатели не восстанавливаются! Она не попала в легкие, она в пищеводе!

Он поспешно попытался вытащить трубку.

Но Джинхён остановил его.

— Подождите секунду. Показатели могут восстановиться с задержкой. В отличие от прошлого раза, грудная клетка, где находятся легкие, движется!

Как он и сказал, при каждой подаче кислорода грудь поднималась и опускалась.

Это означало, что трубка вошла правильно.

Однако уровень кислорода все еще был 0%.

Четыре секунды, пять секунд...

После мучительного ожидания показатели наконец изменились.

10%, 20%, 30%...

— А-а!

Кто-то выдохнул с облегчением.

Трубка встала как надо.

Как только показатели начали расти, они быстро восстановились и вскоре достигли 100%.

Благодаря обмену газов через трубку, баланс в организме восстановился, и работа сердца пришла в норму.

Джинхён вытер пот и сказал:

— Интерн, пожалуйста, покачайте мешок Амбу. Чиф, я свяжусь с отделением интенсивной терапии, чтобы подготовили аппарат ИВЛ.

— А, д-да.

Чиф Кан Хёнсок растерянно кивнул.

Его сердце все еще бешено колотилось.

В этот момент снаружи палаты поднялся шум.

— Что случилось?!

— Как пациент?

Это были врачи-терапевты, прибежавшие на сигнал кода для проведения сердечно-легочной реанимации.

Поскольку сердечно-легочная реанимация чаще всего проводится врачами отделений терапии или неотложной помощи, именно они берут ее на себя в больнице.

Хеми, терапевт-первогодка, тоже была позади.

Когда лидерскую роль берет на себя специалист или старший врач, младшие следуют за ними, выполняя вспомогательную работу.

«Джинхён.»

Хеми, увидев Джинхёна, промокшего от пота из-за напряжения, заволновалась.

Джинхён тоже заметил её.

Но сейчас было не время для личных разговоров.

— Что произошло? — спросил дежурный терапевт, лидер реанимационной бригады.

Вместо Кан Хёнсока, который еще не пришел в себя, спокойно объяснил Джинхён:

Вместо Кан Хёнсока, который еще не пришел в себя, спокойно объяснил Джинхён:

— Это была дыхательная недостаточность. Я успел провести интубацию до остановки сердца, так что до этого не дошло.

— Какое счастье.

Терапевт вздохнул с облегчением.

Состояние перед параличом и остановка сердца — это две большие разницы.

Если удалось предотвратить остановку сердца, серьезных повреждений органов быть не должно.

— Хм...

Терапевт быстро осмотрел пациента.

Увидев лицо больного, он издал стон.

— Массивная челюсть, короткая шея, общая пастозность тела… В таком случае даже у нас, пульмонологов, интубация трахеи могла вызвать огромные трудности, но вы великолепны. Вы чиф?

— Я первогодка.

Глаза терапевта округлились.

Первогодка успешно провел интубацию трахеи такому сложному пациенту?

Он был искренне впечатлен.

— Вы, хирурги, как всегда на высоте. Поразительно. Может, нам чем-то помочь?

— Нет, спасибо. Мы переводим его в интенсивную терапию, так что справимся сами.

— Тогда удачи. Если что-то понадобится, звоните в любое время.

В этот момент Кан Хёнсок, наконец придя в себя, поспешно окликнул терапевта:

— Доктор, прошу прощения, вы пульмонолог?

— Да, верно.

— Не могли бы вы взглянуть на рентген этого пациента? Мы лечим его от пневмонии, но состояние постоянно ухудшается.

Пульмонология — это терапевтическое направление, специализирующееся на легких.

То есть они лучше всех разбираются в легких.

Пока готовились к переводу в реанимацию, пульмонолог, выслушав краткое описание, посмотрел снимки.

— Здесь пневмония...

— Это не пневмония.

— Что?

— Конечно, по рентгену точно не определить, но больше похоже на застой в легких, чем на пневмонию. Пациент перенес сильный стресс после автокатастрофы, так что возможно и острое повреждение легких.

Глаза чифа Кан Хёнсока расширились.

Застой в легких, острое повреждение легких.

Все это утверждал первогодка Ким Джинхён.

— Вы использовали только антибиотики?

— А...

Чиф словно воды в рот набрал.

Пульмонолог, не дожидаясь ответа, сам открыл электронную карту.

Список последних назначений промелькнул перед глазами.

— Но вы использовали и диуретики... В общем, сделали все возможное при застое или остром повреждении легких. Если состояние ухудшилось, несмотря на все меры, тут уж ничего не поделаешь.

Кан Хёнсок выглядел растерянным.

«Я же приказал использовать только антибиотики. Когда он успел сделать все остальное?»

Это были те самые манипуляции, которые Джинхён проводил втайне.

— Тогда... как насчет аппарата ИВЛ...?

В вопросах ИВЛ пульмонологи были куда большими экспертами.

Терапевт, желая проверить знания, обратился к Джинхёну:

— Скажите, лечащий врач?

— Да? — ответил лечащий врач Ким Джинхён.

— Как вы собираетесь настроить ИВЛ?

— Как вы собираетесь настроить ИВЛ?

— Режим вентиляции с контролем давления (PCV) с низким дыхательным объемом и высоким PEEP.

— А параметры?

— Исходя из идеальной массы тела, установлю около 350 мл и буду корректировать.

— А давление?

— Буду настраивать согласно таблице PEEP.

Идеальный ответ заставил терапевта восхититься.

— Вы уже все знаете. Так и делайте. Вы случайно не Ким Джинхён?

Джинхён удивился.

Откуда он знает?

Терапевт слегка улыбнулся.

— Просто вы слишком хорошо разбираетесь в теме. Вы же тот самый «интерн-монстр», о котором все говорят. Жаль, что вы не пошли к нам в терапию. Мы пойдем. Если возникнут трудности, звоните. Поможем.

Сказав это, он повернулся к Хеми, которая все еще оставалась там.

— Ли Хеми, пойдем.

— А, да.

Хеми, которая смотрела на Джинхёна, не отрываясь, вздрогнула и кивнула.

«Приди в себя, Ли Хеми. В такой экстренной ситуации...»

Она мысленно отругала себя за то, что сердце продолжает предательски колотиться даже в такой обстановке.

«Ничего не поделаешь. Мы не виделись целый месяц.»

Джинхён выглядел изможденным, и ей стало больно на него смотреть.

И в то же время, глядя, как он профессионально справляется с тяжелым пациентом, она не могла не восхититься.

Поистине, сердце не прикажешь.

В этот момент одна из медсестер сказала Джинхёну:

— Доктор, в реанимации все готово. Можно спускаться.

— Хорошо, сейчас спущусь.

Джинхён вместе с остальным персоналом повез кровать пациента к лифту.

***

Интубация — это еще не конец.

Напротив, с подключением ИВЛ настоящее лечение только начиналось.

— Доктор, уровень кислорода падает!

— Увеличьте PEEP.

— А концентрацию кислорода в ИВЛ?

— Оставьте на 50%.

Легкие были в плохом состоянии, поэтому показатели менялись каждые несколько минут.

Тем временем чиф Кан Хёнсок отлучился из-за проблем с другим пациентом в палате.

Джинхёну пришлось в одиночку неотлучно находиться рядом с пациентом и постоянно корректировать настройки ИВЛ.

О сне, разумеется, не было и речи.

«Рассветает.»

Джинхён потер глаза.

Встречать рассвет у постели пациента — ощущение, которое всегда одно и то же. Хотя, какое там «освежает»?

Он был невероятно утомлен.

Но, может, благодаря его усилиям?

Пациенту становилось лучше.

— Ким Джинхён.

Кан Хёнсок, вернувшийся в реанимацию, с серьезным лицом наблюдал за действиями Джинхёна и наконец заговорил.

— Да?

— отозвался Джинхён, не отрываясь от рычагов аппарата.

Он был слишком сосредоточен, чтобы обернуться.

«Снизить концентрацию кислорода, давление пока оставить... Хорошо, вот так...»

И тут он услышал неожиданные слова.

— Спасибо.

(Продолжение в следующей главе)

# 78

----------

Новый резидент

— …!

Джинхён в изумлении обернулся.

Перед ним стоял обычно чопорный Чиф Кан Хёнсок, склонив голову.

— О, нет. Что вы делаете, старший коллега?

Джинхён был озадачен.

— Благодаря тебе пациент выжил. Я искренне благодарен.

— А, нет, что вы… Я просто…

Кан Хёнсок покачал головой.

— Нет. Если бы не ты, мы бы точно потеряли пациента. Спасибо тебе огромное.

— …

— И прости, что поначалу проигнорировал твое мнение. Мне не стоило отмахиваться от слов первогодки, нужно было всё тщательно обдумать. Но ты всё равно предпринял необходимые меры. Спасибо.

Джинхён почувствовал неловкость.

Он поспешно замахал руками.

— Нет, не стоит. Просто мне повезло.

— Нет. Мне следовало прислушаться к коллегам, которые говорили, что тебя нельзя судить как обычного первогодку.

От такой откровенной похвалы Джинхён смутился, но слова Чифа вовсе не были пустой лестью.

Он думал так не только из-за успешной интубации трахеи.

Проницательность, проявленная при осмотре пациента, и особенно мастерство в обращении с аппаратом ИВЛ.

Это никак не могло быть уровнем первогодки.

«К тому же, он управляется с ИВЛ гораздо лучше меня. Где и когда он этому научился?»

Работа с аппаратом искусственной вентиляции легких требует глубоких знаний и большого опыта.

Даже ему, Чифу, это дается нелегко, так откуда же этот парень…?

Было загадкой, как он обрел такие навыки и знания, но слова коллег о том, что Ким Джинхёна — этого монстра — нельзя оценивать по обычным меркам, оказались верны.

«Может, потому что он лучший выпускник университета Хангук?»

Конечно, это было нелепое предположение.

«Никак не пойму.»

В любом случае, одно было ясно наверняка.

Этот парень — не просто первогодка.

Монстр.

Как его и называли во время интернатуры, он был монстром вне всяких стандартов.

В этот момент в глазах Кан Хёнсока Джинхён перестал быть подчиненным, которого нужно учить, и превратился в непостижимого монстра.

Тогда Джинхён сказал:

— Нет, мне еще очень многому нужно учиться. Мне необходимы наставления и руководство таких старших коллег, как вы, поэтому прошу и впредь помогать мне советами.

Сказав это, он вежливо поклонился.

Кан Хёнсок подумал, что вряд ли тому нужно многому учиться, но все же кивнул.

В любом случае, такое отношение не могло не вызывать симпатию.

— Хорошо, и я рассчитываю на тебя в будущем.

***

Утром в отделении интенсивной терапии появился лечащий профессор Ко Ёнчхан.

Увидев пациента на ИВЛ, он нахмурился.

— Причина?

Джинхён ответил:

— Скорее всего, острое повреждение легких.

— Острое повреждение легких?

— Да, предполагаю, что это воспалительная реакция на стресс после автомобильной аварии.

— Вот как?

Ко Ёнчхан выглядел недовольным.

При остром повреждении легких смертность очень высока.

— Но для такого диагноза состояние пациента не так уж плохо. Когда мне звонили на рассвете, я думал, все гораздо хуже.

За него ответил Чиф Кан Хёнсок:

— Это заслуга лечащего врача, Ким Джинхёна. Благодаря его своевременным действиям за ночь наметилось улучшение.

— Вот как? Ким Джинхён?

Это был ответ, который ему совсем не понравился.

Ко Ёнчхан открыл компьютер и вошел в систему. Он принялся тщательно изучать назначения и карту пациента за ночь.

То, что пациент жив — хорошо, но у Ко Ёнчхана была задача от председателя.

«Первогодка не мог не совершить ошибку. Обязательно должна быть какая-то проблема.»

Он просматривал все записи, словно научную статью, пытаясь найти промах Ким Джинхёна.

Состояние до ухудшения, после, процесс интубации трахеи, лечение в реанимации.

Однако проблем не было.

Все было идеально.

Пациенту не стало хуже из-за упущений, да и само лечение было проведено блестяще.

Хотя во время интубации трахеи состояние пациента ненадолго ухудшилось, это трудно было назвать ошибкой.

Напротив…

«Черт, Чиф провалил интубацию трахеи, а первогодка справился? Что за бред?»

Лицо Ко Ёнчхана скривилось, будто он съел что-то противное.

Если бы Ким Джинхён провалил интубацию трахеи, он бы зацепился за это…

Но чем больше он смотрел, тем больше восхищался.

О выговоре не могло быть и речи, тут скорее похвала требовалась.

«Нужно скорее доложить результаты председателю.»

Ко Ёнчхан, преданный Ли Джонгыну, занервничал.

«Каким бы выдающимся он ни был, он всего лишь первогодка. Не может он быть идеальным, особенно с такими тяжелыми пациентами.»

Конечно, он не хотел, чтобы пациенту стало хуже, но рассчитывал вовремя вмешаться до того, как состояние ухудшится.

Главное — найти ошибку Ким Джинхёна.

С этой мыслью он принялся выискивать огрехи Джинхёна с глазами хищника.

***

Однако и после этого Джинхён не совершил ни одной ошибки.

Более того, благодаря его самоотверженности и тому, что он совершенно не щадил себя, пациент пошел на поправку, в итоге его отключили от ИВЛ и перевели в общую палату.

— Большое… огромное вам спасибо, доктор.

Родственник пациента со слезами на глазах выразил свою благодарность.

— Не стоит. Я очень рад, что вам стало лучше. Если так пойдет и дальше, думаю, к следующей неделе можно будет рассмотреть вопрос о выписке.

— О, правда? Большое спасибо!

От этой трогательной сцены профессор Ко Ёнчхан нахмурился.

«Что же делать?»

Нужно придраться, но не к чему.

А если просто уволить его без причины, то не только коллеги-резиденты, но и Ассоциация врачей-стажеров не будут сидеть сложа руки.

«Черт возьми.»

Как он ни ломал голову, дельного плана не было.

И вот однажды его вызвали в кабинет председателя, где он выслушал неприятные слова.

— Похоже, у доктора Ким Джинхёна всё хорошо. Вы, должно быть, отлично к нему относитесь, профессор Ко Ёнчхан?

Слова с двойным дном.

Мягкий тон, но с угрозой.

По спине пробежал холодок.

— Я… я скоро все улажу.

Склонив голову, Ко Ёнчхан вернулся в свой кабинет и выругался про себя.

«Проклятье! Нужен хоть какой-то повод, чтобы начать действовать! Пусть сам этим занимается!»

Он нервно размышлял.

Нужно было что-то придумать.

«В худшем случае можно сфабриковать вину, но это может вызвать обратную реакцию, так что лучше избегать этого.»

В последнее время много говорили о защите прав резидентов, которые работают по 140 часов в неделю.

Если обвинить его в чем-то беспочвенном, можно столкнуться с серьезными последствиями.

И тут его осенило.

«Подождите, не обязательно его наказывать. Достаточно просто выгнать, верно?»

Он вспомнил слухи о Ким Джинхёне.

— Непостижимый гений, превосходящий свой возраст и должность.

— Несмотря на гениальность, хотел в спокойную дерматологию, но из-за ошибки в системе попал в хирургию.

Он обратил внимание на то, что Джинхён стремился в спокойную дерматологию.

«Отправим его в самое тяжелое место нашей больницы Тэиль — в отделение неотложной помощи.»

Хирургическое отделение неотложной помощи лучшей в стране больницы Тэиль славится невероятно высокой нагрузкой.

Туда стекается так много пациентов, что это напоминает настоящий ад, и каждый год несколько резидентов увольняются, не выдержав работы в отделении.

«Попробуй-ка продержись.»

Помимо нагрузки, у отделения неотложной помощи был еще один критический недостаток.

Из-за специфики места туда постоянно поступают тяжелые пациенты.

Если постоянно работать с такими пациентами, проблемы неизбежны.

Это особенность места работы, не зависящая от квалификации врача.

«Не нужно даже писать заявление об увольнении. Рано или поздно проблемы возникнут сами собой. Пусть только возникнут. Тогда сразу…»

Ко Ёнчхан точил нож.

Приняв решение, Ко Ёнчхан вызвал Чифа Кан Хёнсока.

— Кан Хёнсок, профессор?

Вскоре Чиф Кан Хёнсок вошел в кабинет.

Ко Ёнчхан, прокашлявшись, спросил:

— Нет, я вызвал тебя как ответственного профессора за резидентов, хотел кое-что спросить.

Кан Хёнсок был озадачен.

Когда нужно было, он и внимания не обращал, а тут вдруг такая забота?

— В последнее время в отделении неотложной помощи не хватает персонала, верно?

— Да, это так. Не хватает второкурсников для работы в отделении.

Из десяти второкурсников хирургии больницы Тэиль осталось только пятеро.

Половина уволилась из-за тяжелой работы в отделении неотложной помощи.

Обычно кто-то уходит каждый год, но со второкурсниками ситуация была особенно острой.

Из-за специфики системы резидентов и интернов, если кто-то увольняется, замена не приходит.

Оставшимся приходилось выполнять работу за ушедших.

— Пятеро делают работу за десятерых, нагрузка двойная, так что приходится тяжело. В отделении неотложной помощи тоже рук не хватает.

— Вот как? У меня есть идея.

Ко Ёнчхан сказал это так, будто делал одолжение:

— Как насчет того, чтобы отправить доктора Ким Джинхёна в отделение неотложной помощи?

— Что?

Чиф Кан Хёнсок был удивлен.

— Но он же только в начале первого курса…

— Ну, судя по тому, что я наблюдал последние две недели, у доктора Ким Джинхёна не должно возникнуть проблем.

— Это так, но…

Кан Хёнсок согласился с этим.

После случая с интубацией трахеи он, как Чиф, почти не вмешивался в работу Джинхёна.

Он наблюдал со стороны, и мастерство того было неординарным.

Казалось, Ким Джинхён справится, даже если его отправить на край света, не то что в отделение неотложной помощи.

«Но почему именно Ким Джинхёна?»

Конечно, если Ким Джинхён уйдет в отделение неотложной помощи, распределение нагрузки станет сравнительно легче.

Но действительно ли причина в этом?

Человек, который до сих пор ни разу не интересовался нагрузкой резидентов, вдруг заговорил об этом — это вызывало вопросы.

— В общем, так и сделаем. Передай доктору Ким Джинхёну.

— Понял.

Что-то было не так, но спорить с решением ответственного профессора он не мог.

— А до какого срока доктор Ким Джинхён будет работать в отделении неотложной помощи?

— До какого срока?

Ко Ёнчхан улыбнулся и ответил:

— Я решу, когда посмотрю на ситуацию. Ты занят, так что не бери в голову.

Но Ко Ёнчхан и Ли Джонгын не знали одного факта.

Отделение неотложной помощи, куда стекаются тяжелые пациенты, — это место, наиболее подходящее для способностей Джинхёна.

Так Джинхён начал работу в отделении неотложной помощи, которое называют «вратами ада.»

***

— Почему я в отделении неотложной помощи?!

Джинхён громко вскричал.

Помимо его выдающихся способностей, для него это было как гром среди ясного неба.

В прошлой жизни самым ужасным воспоминанием о хирургии было именно отделение неотложной помощи.

И это касалось не только Джинхёна — так думал любой врач.

Отделение неотложной помощи было настоящим адом.

Как для врача, так и для пациента.

Конечно, выбрав хирургию, он понимал, что отделение неотложной помощи — неизбежная обязанность.

Но чтобы его отправили туда не по графику, а чтобы восполнить нехватку персонала?

«Нет, если не хватает второкурсников, отправьте кого-то другого. Почему именно я?! Я не единственный первогодка!»

Джинхён спросил, но ответ был таков:

— Потому что ты справляешься лучше всех.

— …

Джинхён почувствовал себя так, будто съел что-то противное.

Будучи самым младшим, первогодкой, он не мог отказаться от того, что ему приказали.

Так он начал работу в отделении неотложной помощи, о которой даже не помышлял.

«Черт.»

Когда он спустился в отделение неотложной помощи, врачи встретили его радушно.

Все они помнили Джинхёна, который произвел хорошее впечатление еще во время интернатуры.

— О, давно не виделись. Рассчитываем на тебя, хирург.

— В хирургии тяжело, да?

— Хорошо, что доктор Ким Джинхён спустился к нам, теперь мы спокойны.

Среди них были и те, кто выражал сожаление, что Джинхён выбрал хирургию.

Это были те самые врачи, которые уговаривали его выбрать медицину неотложных состояний.

— Говорили же тебе, иди в медицину неотложных состояний.

— Если бы пришел, мы бы тебя ценили.

Джинхён неловко улыбнулся.

Жить в отделении неотложной помощи всю жизнь?

Даже в шутку он этого не хотел.

В любом случае, было хорошо, что врачи неотложной помощи относились к нему благосклонно.

Сама система отделения неотложной помощи устроена так, что сначала пациента осматривает местный врач, а если обнаруживаются хирургические проблемы, они связываются с Джинхёном.

Поэтому требовалось органичное сотрудничество.

Джинхён огляделся.

— Помогите здесь!

— А-а-а!

— Эй, вы двое! Что вы делаете?!

Отсутствие свободных мест, периодические крики, люди, громко выясняющие отношения.

Отделение неотложной помощи по-прежнему представляло собой настоящий хаос.

Он невольно вздохнул.

Так началась работа Джинхёна в отделении неотложной помощи.

(Продолжение в следующей главе)

# 79

----------

Неожиданная известность

Тем временем председатель Ли Джонгын выслушал доклад профессора Ко Ёнчхана.

— Значит, ты отправил доктора Ким Джинхёна в отделение неотложной помощи?

— Да.

Ли Джонгын задумчиво погладил подбородок.

«Решил завалить его работой в приемном покое, чтобы он совершил ошибку или сам прибежал с заявлением об уходе?»

Затея неплохая, но...

Сработает ли это с этим монстром? Именно это не давало ему покоя.

— В общем, постарайся. Сделай так, чтобы я больше ничего не слышал о Ким Джинхёне.

Председатель искренне не понимал, с какой стати ему приходится тратить время на какого-то жалкого резидента... точнее, вчерашнего интерна.

Это просто уму непостижимо.

— Слушаюсь, господин председатель.

Ко Ёнчхан испытывал не меньшую неловкость.

Кто он вообще такой, этот Ким Джинхён?

Не хватало еще навлечь на себя гнев председателя из-за паршивого резидента.

Ко Ёнчхан рассуждал про себя:

«Каким бы гением он ни был, мастерство врача определяет клинический опыт. Без него ошибок не избежать. Ничего, я подожду. Стоит ему только оступиться...»

***

Вот только, к несчастью для них, опыта Ким Джинхёну было не занимать.

Проработав долгие годы в университетской клинике, он как никто другой умел справляться с тяжелыми экстренными случаями.

С тех пор как Джинхён заступил на дежурство в приемном покое, прошло уже достаточно времени, но никаких происшествий так и не случилось.

Даже наоборот...

— Как же хорошо, что Ким Джинхён теперь дежурит в хирургическом приемном покое.

— И не говори. Вот бы его оставили здесь насовсем.

— Точно. Может, предложить это руководству?

Врачи приемного покоя в один голос не переставали нахваливать Джинхёна.

Услышь их Джинхён, он наверняка пришел бы в ужас.

Внимательное отношение к пациентам, уважение к коллегам, быстрая и безупречная работа.

Он трудился просто безукоризненно.

Было бы странно не хвалить такого специалиста.

К тому же его обожали не только коллеги, но и сами пациенты.

«Благодарность доктору Ким Джинхёну»

Письма с подобными заголовками то и дело присылали в отдел по работе с клиентами.

Для вечно переполненного и суетливого приемного покоя, откуда обычно поступали одни лишь жалобы и претензии, это было чем-то из ряда вон выходящим.

Впрочем, без проблем всё же не обходилось. Точнее, существовала одна крайне серьезная неприятность.

Сам Джинхён был уже на грани.

«Я сейчас сдохну...»

— обреченно думал Джинхён.

Пока все радовались его успехам в приемном покое, сам Джинхён буквально выбивался из сил.

Он уже и забыл, когда в последний раз спал на нормальной кровати.

Поток пациентов не иссякал ни на минуту, лишая его всякой надежды на отдых.

«Дайте мне поспать хотя бы три часа подряд... В конце концов, рядом есть и Университетская клиника при университете Хангук, и другие больницы! Почему все прутся именно сюда?!»

Хуже всего было то, что некоторые пациенты начали узнавать его в лицо.

Сказалась былая слава, когда его лицо замелькало на телевидении после спасения бывшего премьер-министра Ким Чханёна.

— Ой, вы же тот самый доктор, который спас премьер-министра Ким Чханёна! Я хочу лечиться только у вас!

Они буквально не давали ему прохода, а отказывать пациентам он не имел права. Хоть вешайся.

Полноценный отдых выпадал лишь раз в неделю.

С восьми часов вечера субботы до семи утра воскресенья.

Но даже в эти жалкие часы, если привозили тяжелого пациента, об отдыхе приходилось забыть.

«Надо еще немного потерпеть. Вот разбогатею, куплю собственное здание и буду плевать в потолок целыми днями.»

Утешая себя этими мыслями, Джинхён слонялся по приемному покою, словно зомби.

***

Так тянулись дни. Председатель терпеливо ждал, когда Джинхён совершит роковую ошибку.

Тем временем в одной из художественных мастерских в районе Чхондам-дон, расположенном в Каннаме неподалеку от больницы Тэиль, мужчина средних лет с окладистой бородой задумчиво держал в руке кисть.

Одет он был в поношенный, почти ветхий традиционный костюм ханбок — случайный прохожий запросто принял бы его за бродягу.

— Нет, всё не то...

Этого человека, разочарованно качавшего головой, звали Ким Джонхён.

Несмотря на невзрачный, почти нищенский вид, он являлся одним из величайших художников современности, признанным мастером традиционной восточной живописи.

Однако лицо прославленного мастера, перед талантом которого преклонялись тысячи людей, сейчас оставалось мрачным.

«Не то... Всё не то. Лишь пустая оболочка.»

Перед ним лежал только что законченный пейзаж.

Любой ценитель пришел бы в неописуемый восторг от этой работы, но самого Ким Джонхёна она совершенно не радовала.

«Где же живое дыхание? В картине должна чувствоваться душа... а здесь лишь безжизненная копия.»

Какой толк от восторгов толпы, не смыслящей в искусстве?

Если в этой картине нет жизни?

В сердцах он схватил холст и с треском разорвал рисовую бумагу в клочья.

— У-учитель?

Его ученик Ли Сухун, работавший за соседним столом, в изумлении округлил глаза.

— Я пройдусь.

— Куда вы, учитель?

— Поднимусь в горы, выпью макколли.

— В горы? Но ведь уже поздно...

Ли Сухун обеспокоенно бросил взгляд на окно.

У Ким Джонхёна давно вошло в привычку подниматься на склоны и выпивать чарку-другую рисового вина, когда творчество заходило в тупик.

Но на этот раз время было совсем неподходящим.

Сумерки стремительно сгущались, и к моменту его подъема на вершину должна была воцариться глухая ночь.

К тому же небо заволокли тяжелые грозовые тучи — погода явно портилась.

— Там может быть опасно. Не лучше ли отложить до завтра? Кажется, собирается дождь.

Однако Ким Джонхён отличался упрямым и эксцентричным нравом: если он что-то вбил себе в голову, переубедить его было невозможно.

— В новостях передавали, что дождя не предвидится. Я быстро.

Бросив эту короткую фразу, Ким Джонхён зашагал к выходу.

Ученик Ли Сухун лишь цокнул языком.

— Надеюсь, ничего не случится.

У него было нехорошее предчувствие, но Ким Джонхён не из тех, кто слушает советы.

«Может, это из-за того, что с картинами не клеится? В последнее время ему особенно тяжело.»

Впрочем, он один из лучших мастеров страны, так что младшему ученику не стоит слишком беспокоиться.

Прибравшись в пустой мастерской, он отправился домой.

***

Ким Джонхён приехал на машине к горе Чхонгесан, расположенной на южной окраине Сеула.

Несмотря на густую тьму, он, полагаясь лишь на фонарик, уверенно поднялся на вершину.

С вершины открывался вид на ночной Сеул, сияющий, словно россыпь драгоценных камней в черном бархате.

Холодный ветер и захватывающий дух пейзаж должны были принести облегчение.

Но на душе у Ким Джонхёна по-прежнему было тяжело.

«Не выходит.»

Будь он в мастерской или в горах, в голове были только мысли о живописи.

«Почему же не получается?»

Он сделал глубокий глоток принесенного с собой макколли, продолжая мучительно размышлять о творчестве.

Но ни подъем в горы, ни алкоголь не помогали — чувство подавленности лишь усиливалось.

И чем сильнее росла эта досада, тем быстрее пустела бутылка в его руках.

«Ох, пьянею.»

В тот самый момент, когда он решил, что пора остановиться…

Кап-кап.

С неба закапали первые капли дождя.

— Вот незадача. Пора спускаться.

Ким Джонхён, покачиваясь, поднялся на ноги.

Видимо, из-за тоски он выпил больше, чем планировал, и голова закружилась.

Как назло, дождь усиливался.

Ким Джонхён нетвердой походкой побрел вперед. Из-за хмеля в голове луч фонарика двоился и казался тусклым.

— Эй, мужчина! Осторожнее!

Заметив его нетвердый шаг, шедший навстречу турист предостерегающе крикнул:

«Что? Осторожнее?»

— Я говорю, будьте осторожны!

В тот момент, когда Ким Джонхён нахмурился…

Хрусть!

Раздался звук осыпающейся земли.

Сердце ушло в пятки. А затем мир вокруг него сильно качнулся.

— …!

Ким Джонхён на мгновение не понял, что произошло.

— О, о?

Не успел он даже вскрикнуть, как сорвался вниз с крутого, почти отвесного обрыва.

Пролетев изрядное расстояние, он зацепился за деревья и камни и остановился.

— Нет! Эй! Эй! Тут человек упал!

Слыша доносящиеся сверху испуганные крики, он почувствовал, как проваливается в темноту.

А из его живота начала сочиться ярко-алая кровь.

***

Вскоре прибыл спасательный вертолет.

Спасатели цокнули языками.

— Ну надо же, как он умудрился здесь упасть?

— От него пахнет спиртным. Похоже, напился и поскользнулся.

— Тяжелая травма живота. Куда везем?

Они поспешно оказали первую помощь.

Но травма была слишком серьезной для простой первой помощи.

Требовалась срочная транспортировка в крупную больницу для обследования и операции.

— Разве больница «Кидок» возле автовокзала Каннам не ближе всего?

— Туда сегодня нельзя. Там массовое ДТП перед терминалом, врачам не до нас.

Спасатели были в замешательстве.

— Тогда какая следующая ближайшая?

— Больница Тэиль тоже рядом. Полетели туда.

— Ладно, свяжись с приемным покоем больницы Тэиль заранее.

Вертолет с великим мастером живописи Ким Джонхёном на борту взял курс на больницу Тэиль.

— Кстати, он что, один в горы пошел? Родственников нет?

— Судя по всему, один. При нем нет ни кошелька, ни телефона — может, выронил, пока летел вниз?

— Вот черт. Проблемы будут. В больнице такое не любят…

Пациент без документов... Было очевидно, что руководство больницы окажется не в восторге.

К тому же, даже на первый взгляд было ясно, что он в критическом состоянии.

— Может, это бездомный? Вид у него какой-то…

Длинная борода и лохмотья вместо одежды.

Он и в обычные дни походил на бродягу, а теперь, перепачканный грязью и кровью, и вовсе выглядел как типичный бездомный.

— И правда, похож на бомжа… Да и что он делал в горах посреди ночи, напившись?

— Не знаю. Бомж или нет, не наше дело. В больнице сами разберутся, летим в Тэиль.

***

Джинхён клевал носом в комнате дежурных.

Он уже не помнил, сколько дней не спал.

Хван Мунджин, увидев его состояние, посмотрел с жалостью.

Хван Мунджин тоже сполна познал все тяготы ординатуры, но его нагрузка не шла ни в какое сравнение с тем адом, через который проходил Ким Джинхён.

— Как ты вообще держишься?

— А… что?

— переспросил Джинхён затуманенным взглядом.

— Может, подменить тебя? Ты выглядишь совсем измотанным...

Хван Мунджин спросил это с искренним беспокойством.

Джинхён вяло покачал головой.

— Нет, всё в порядке. Это график сверху, ничего не поделаешь…

Ответив так, Джинхён снова начал клевать носом.

Глядя на его измученный вид, Хван Мунджин лишь цокнул языком.

Он бы с радостью подменил его, но график, составленный заведующим кафедрой, нельзя было менять по своему усмотрению.

— Не спи так, приляг хотя бы на минутку.

— Скоро опять в приемный покой.

— Я разбужу тебя через десять минут. Поспи немного.

Послушавшись Хван Мунджина, Джинхён рухнул на кровать, словно труп.

— Тогда только десять минут…

Но его надежде поспать хотя бы десять минут не суждено было сбыться.

Не прошло и минуты, как зазвонил телефон.

Увидев номер на экране, Джинхён тяжело вздохнул.

Это приемный покой.

— Алло, хирург Ким Джинхён слушает.

На другом конце провода раздался встревоженный голос.

— Доктор Ким Джинхён? К нам поступил пациент.

— Что за пациент?

— Травма после падения в горах, состояние тяжелое, можете срочно спуститься?

— Да, понял.

Джинхён, все еще пребывая в полусонном состоянии, с трудом поднялся с кровати.

Хван Мунджин сказал сочувствующим тоном:

— Опять пациент?

— Угу.

— Эх, как же так. Держись.

— Ага…

Ответив без сил, Джинхён поплелся в приемный покой. Энергии не осталось совсем.

В лифте он потряс головой, пытаясь прийти в себя.

«Соберись. Как бы ты ни устал, нельзя засыпать перед пациентом.»

Он заставил себя думать о пациенте.

«Кстати, что за пациент? Насколько всё плохо? Кто сегодня дежурный профессор…»

Протокол был таков: сначала осмотр в отделении неотложной помощи, а если есть хирургические проблемы — вызывают Джинхёна.

А если Джинхён решит, что нужна операция или госпитализация, он связывается с дежурным профессором.

Сегодня дежурит…

«Профессор Ко Ёнчхан.»

Он нахмурился.

Мало того, что тот запер его в приемном покое, так он еще и во многих отношениях был неприятным человеком.

— О, доктор Ким Джинхён. Мы здесь.

В приемном покое его встретил врач отделения неотложной помощи.

Джинхён последовал за ним в процедурную.

— …!

От густого запаха крови сон Джинхёна как рукой сняло.

— Это…

— Пациент упал в горах.

— И зачем было идти в горы в такую погоду…

Снаружи вовсю гремел гром и сверкали молнии.

Надо же было выбрать такой день для похода?

— Судя по результатам обследования брюшной полости, у него сильное внутреннее кровотечение, требуется срочная операция. Также диагностировано сотрясение мозга и трещина в левой стопе, но это сейчас не главное.

Врач показал результаты КТ.

Лицо Джинхёна стало серьезным.

— Хм…

Похоже, при падении он напоролся на острый камень, тонкая кишка была разорвана.

Даже на первый взгляд кровотечение было очень сильным.

— Жизненные показатели в норме?

(Продолжение в следующей главе)

# 80

----------

Нежданная слава

— Давление держится около 95, пульс учащенный — 130 ударов в минуту.

Давление 95, пульс 130.

Это состояние на грани шока.

— А что с показателями крови?

— Уровень гемоглобина 9,3. При норме 13 это значительное падение. Если не прооперировать немедленно, показатели продолжат снижаться.

Джинхён кивнул.

Ситуация требовала экстренной операции, тут и обсуждать было нечего.

— Понял. Мы в хирургии проведем экстренную операцию. Нужно получить согласие, позовите опекуна.

Перед любой операцией требуется согласие законного представителя пациента.

Если провести операцию без него, могут возникнуть серьезные юридические проблемы.

Однако врач отделения неотложной помощи замялся.

— Ну... видите ли...

— В чем дело?

— Похоже, он потерял документы или телефон во время падения, личность установить не удалось. Возможно, это бездомный без опекунов...

Джинхён оказался в затруднительном положении.

Если присмотреться, пациент действительно выглядел как бездомный.

Худощавое телосложение, нестриженая борода, одежда — то ли традиционный костюм, то ли простые лохмотья неопределенного вида.

— В полицию сообщили?

— Сообщили, но на установление личности уйдет много времени.

Обычно в таких случаях даже при быстром поиске уходит день или два.

Но ждать столько нельзя — у пациента продолжается внутреннее кровотечение.

«И что же делать?»

Впрочем, раздумывать было некогда.

Неважно, бездомный он или личность не установлена — это не имело значения.

Сейчас главное — спасти ему жизнь.

— Понял. Ничего не поделаешь. Ситуация критическая, так что начнем операцию без согласия.

Джинхён достал телефон.

Он собирался позвонить дежурному профессору, чтобы согласовать проведение операции.

«По правилам больницы я не могу решать это самостоятельно.»

Согласно системе больницы Тэиль, операцию должен проводить не Джинхён, а дежурный профессор или профильный специалист.

«Сегодня дежурит... профессор Ко Ёнчхан...»

Джинхён набрал номер профессора Ко Ёнчхана.

Как назло, в этот поздний час профессор Ко Ёнчхан находился вместе с председателем Ли Джонгыном, обсуждая дела.

***

— В последнее время у тебя много забот, не так ли?

— Нет, что вы.

— Как продвигается то дело?

— Поступило предложение об исследовании от транснациональной фармацевтической компании...

Они обсуждали множество вопросов.

Ко Ёнчхан, главный претендент на должность заведующего отделением хирургии, под покровительством председателя вел множество дел.

— Нет, это благодаря вам, господин председатель.

— Нет, это всё благодаря вам, господин председатель.

Большинство дел шли гладко, и беседа протекала в дружелюбной атмосфере.

До тех пор, пока не зашла речь о Ким Джинхёне.

— Кстати, как там этот Ким Джинхён?

—...

Ко Ёнчхан словно воды в рот набрал.

Он отправил Джинхёна в отделение неотложной помощи, чтобы тот наделал ошибок, но вместо этого парень там блистал.

Это было всё равно что бросить рыбу в воду, надеясь, что она утонет.

— Не слишком ли ты к нему добр, а?

Председатель улыбался, но Ко Ёнчхана прошиб холодный пот.

Холод, затаившийся за этой улыбкой, пробирал до костей.

«Почему председатель так печется о Ким Джинхёне? Каким бы талантливым он ни был, он всего лишь резидент.»

К тому же, наличие такого одаренного врача, как Джинхён, было выгодно и больнице Тэиль, и самому председателю.

Почему же они так стремились его убрать — было совершенно непонятно.

Как бы то ни было, гневить Ли Джонгына было нельзя.

Ко Ёнчхан склонил голову.

— Прошу прощения...

В этот момент зазвонил его телефон.

Ко Ёнчхан хотел было сбросить вызов, но Ли Джонгын сказал:

— Ничего, ответь.

— Нет, не стоит.

— Я сказал, ответь.

Ко Ёнчхан с обеспокоенным видом посмотрел на экран.

Звонил Ким Джинхён, резидент, дежурящий в отделении неотложной помощи.

— Что там? Говори быстрее.

— Прошу прощения за поздний звонок, профессор. Это Ким Джинхён. В отделение поступил пациент, которому требуется операция, поэтому я звоню вам.

— Операция? Сейчас? Что за пациент?

Джинхён описал состояние пациента.

Ко Ёнчхан нахмурился.

Ситуация действительно требовала экстренного вмешательства.

— Ты объяснил всё опекуну?

— Ну...

Джинхён замялся и ответил:

— Опекуна нет.

— Что значит «нет опекуна»?

— Пациент упал во время похода, при нем нет ни документов, ни телефона... Судя по внешнему виду, есть вероятность, что это бездомный.

Услышав это, Ко Ёнчхан пришел в ярость.

В такую ночь он должен оперировать неизвестного пациента?

Да еще и, возможно, бездомного?

— Ты в своем уме? Звонишь мне, чтобы я разрешил операцию без согласия опекуна? Для человека, который может оказаться бездомным?

—...

Джинхён промолчал в ответ на раздражение профессора.

Он понимал, почему профессор злится, но разве это вина Джинхёна, что поступил пациент без документов?

— Но операция жизненно необходима...

В этот момент Ли Джонгын, слушавший разговор, подал голос:

— Профессор Ко Ёнчхан.

— Перезвоню позже, подожди.

По зову Ли Джонгына Ко Ёнчхан поспешно отключил телефон.

— Да, господин председатель?

Ли Джонгын мягко улыбнулся.

— Просто не делай операцию.

— Что?

Ко Ёнчхан удивленно переспросил.

Он был раздражен, но раздражение раздражением, а ситуация не позволяла просто взять и отказаться от операции.

— Ты сказал, личность не установлена? Если это бездомный, больница понесет убытки. Скажи им найти опекуна или отправить его в другую больницу.

— Но... если так...

Ко Ёнчхан замялся.

Если верить словам Джинхёна, без операции пациент может умереть.

— Ну, хорошо или плохо, наш замечательный Ким Джинхён сам разберется.

Ко Ёнчхан понял намек председателя.

Если с пациентом что-то случится, это станет поводом избавиться от Ким Джинхёна.

Конечно, в таком случае виноват будет не Джинхён, а Ко Ёнчхан, отложивший операцию, но это можно было подстроить и свалить вину на другого.

Ли Джонгын произнес мягким голосом:

— Не беспокойся, я сам со всем разберусь.

***

Джинхён с растерянным видом положил трубку после разговора с Ко Ёнчханом.

«Найти опекуна, чтобы провести операцию?»

Он что, полицейский, чтобы искать опекунов посреди ночи?

«Если не найду — отправить в другую больницу или делать что хочешь?»

Он был в шоке.

Что за бред?

— Ким Джинхён, готовить операционную? — спросил врач отделения неотложной помощи.

Джинхён покачал головой.

Джинхён покачал головой.

— Прошу прощения. По обстоятельствам хирургического отделения мы не можем провести операцию.

— Что?! Тогда как быть?

Врач неотложки был ошеломлен.

Если не оперировать, выхода нет.

Джинхён чувствовал то же самое, но ничего не мог поделать.

По правилам больницы для проведения операции обязательно нужно разрешение профессора.

«Черт возьми.»

Джинхён, сдерживая ругательства, начал обзванивать другие больницы посреди ночи.

Если нельзя прооперировать в Тэиль, нужно отправить пациента туда, где это сделают.

— Извините за поздний звонок. Это отделение неотложной помощи больницы Кидок?

— Да, больница Кидок.

— У нас есть пациент для перевода, можно связаться с хирургом?

— Подождите минутку.

Ким Джинхён описал состояние пациента дежурному хирургу больницы Кидок, но тот выразил сомнение.

— Прошу прощения. Сегодня из-за массового ДТП поступило слишком много пациентов, у нас не хватает персонала для операций.

Если ситуация такова, ничего не поделаешь.

Джинхён закусил губу и начал звонить в другие ближайшие больницы, где могли провести операцию.

Больница Кванхе, больница при его альма-матер — университете Хангук, больница Кидок в Канбуке...

Но везде ситуация была схожей.

— У нас сейчас экстренная пересадка печени...

— У нас операция по поводу разрыва аневризмы аорты...

— Мы все на конференции.

Может, дело в плохой погоде?

Как назло, в тот день не нашлось ни одной свободной больницы.

«И что же делать?»

Тем временем время уходило впустую.

С каждым движением минутной стрелки сердце Джинхёна словно сгорало.

«Нужно срочно оперировать.»

Даже в эту секунду внутри живота продолжается кровотечение.

В этот момент к Джинхёну подбежала медсестра из отделения неотложной помощи.

— Доктор, у пациента падает давление!

—...!

Он поспешил к пациенту, предположительно бездомному, и увидел, что систолическое давление действительно упало до 60.

Лицо было бледным, видимо, из-за потери крови.

Джинхён отдал распоряжение:

— Перелейте еще крови. И введите физраствор струйно.

Медлить было нельзя.

Отправка в другую больницу тоже была рискованной.

Он снова взял телефон и позвонил дежурному профессору Ко Ёнчхану.

— Что еще?

Раздался неприятный голос.

— Профессор, состояние пациента критическое. Операцию нужно проводить немедленно.

— А опекун?

— Опекуна пока...

— Что я тебе сказал? Я же велел найти опекуна?

Джинхён сжал кулаки.

Из трубки доносились крики Ко Ёнчхана.

— Ты думаешь, операция — это шутки? Нельзя оперировать неизвестного бездомного, возьми на себя ответственность и найди опекуна!

После этого раздались гудки — связь прервалась.

—...

Джинхён не нашел слов.

Врач неотложки подошел с обеспокоенным лицом.

— Что будем делать, Ким Джинхён? Нужно срочно оперировать.

В этот момент Джинхёна охватило раздражение.

Что это вообще за цирк?

Перед ним пациент, а они тратят время на такие нелепые причины.

Разве это не перебор?

Джинхён произнес низким голосом:

— Я приступаю к операции.

— Что? Но...? Дежурный профессор разрешил оперировать без опекуна?

— Нет.

— Тогда кто будет оперировать?

Джинхён ответил коротко:

— Я проведу операцию.

— Что?

Врач неотложки переспросил, не ослышался ли он.

Кто собирается оперировать?

Но он не ослышался.

— Я буду оперировать. Готовьте всё к операции.

***

— Н-но...

Врач неотложки заикался.

Конечно, он знал, что Ким Джинхён обладает выдающимися способностями.

Но всё же...

Однако Ким Джинхён отрезал:

— Если не прооперировать сейчас, мы потеряем пациента. Я беру всю ответственность на себя, готовьтесь.

Честно говоря, продолжать разговор было противно.

Перед глазами пациент, что за жалкая ситуация?

«Хватит. Я сам сделаю операцию.»

Конечно, лучше всего было бы провести операцию с одобрения дежурного профессора, но что поделать?

Время было слишком позднее, и кроме дежурного профессора, просить было некого.

«Да и операция не такая уж сложная.»

В прошлой жизни он провел бесчисленное количество операций таким пациентам с травмами.

К тому же, у этого пациента не разорвана печень, не повреждена селезенка и не лопнула аорта.

Нужно лишь разобраться с поврежденной тонкой кишкой.

Конечно, это не уровень первого года ординатуры, но выбирать не приходилось.

«Что за великая операция, черт возьми.»

Как только решение было принято, подготовка к операции пошла своим чередом, как и положено в экстренных случаях.

— Ким Джинхён, а на чье имя оформлять госпитализацию после операции?

Джинхён на мгновение задумался.

Обычно госпитализацию нужно оформлять на дежурного профессора Ко Ёнчхана, но...

— Просто оформите на мое имя.

— На ваше имя?

Оформить госпитализацию на первогодок, а не на профессора, специалиста или чифа?

Джинхён понимал, что это неудобно, но ситуация безвыходная.

Разве профессор Ко Ёнчхан примет пациента?

— Ничего не поделаешь, сделайте так.

***

Как и ожидалось, операция прошла несложно.

Джинхён вскрыл брюшную полость скальпелем и остановил кровотечение из артерии.

Затем он иссек поврежденную часть кишки и соединил концы здоровой ткани.

В конце он тщательно промыл загрязненную область и зашил живот.

— Как показатели? — спросил он, завершая операцию.

— Да, давление восстановилось, всё хорошо.

— Да, давление восстановилось, всё хорошо.

Джинхён с облегчением вздохнул и закончил наложение швов.

Самое важное сделано, теперь пациент должен пойти на поправку.

«Хоть это радует. Хотя неизвестная личность всё еще беспокоит...»

Как только рассветет, нужно будет срочно найти опекуна.

После этого он перевел пациента в палату восстановления и предпринял необходимые меры.

Самым срочным было кишечное кровотечение, но у пациента было полно других ран по всему телу, так что после завершения всех процедур было уже за три часа ночи.

Только тогда Джинхён смог позволить себе немного поспать.

(Продолжение в следующей главе)

# 81

----------

Неожиданная слава

Ранним утром, едва приехав в больницу из своего дома в Ханнам-доне, Ли Джонгын первым делом спросил Секретаря Мин о новостях, связанных с Ким Джинхёном.

— Ночью в отделение неотложной помощи поступил пациент с неустановленной личностью. Выясните, что с ним стало.

Секретарь Мин довольно быстро доложила о ситуации.

— Это был пациент с внутренним кровотечением. Его пытались перевести в другую больницу для операции, но, судя по всему, сделать это не удалось.

— И что дальше? Что стало с пациентом?

Ли Джонгын спросил это с нескрываемым ожиданием.

Если возникли проблемы, он собирался любой ценой свалить вину на Ким Джинхёна.

Однако Секретарь Мин замялась и ответила:

—...Ким Джинхён лично провёл операцию, и сейчас пациент успешно восстанавливается.

— Что вы сказали?

Ли Джонгын переспросил, словно ослышался.

Кто что сделал?

—...Говорят, Ким Джинхён лично провёл операцию.

—...

Ли Джонгын на мгновение замолчал.

Разве не говорили, что у пациента внутреннее кровотечение?

И он прооперировал его сам?

Ординатор-первогодка?

Конечно, это была не самая сложная операция, скорее из разряда простых.

Но это для эксперта она простая, а для ординатора первого года обучения это было совершенно немыслимо.

«Да кто он такой, этот парень...?

Пусть его и называют ненормальным монстром, но это уже перебор, не так ли?

К тому же, это не первый подобный случай.

Он спас премьер-министра в самолете, а еще ходят слухи — хотя точной информации нет, — что именно Ким Джинхён накладывал сосудистые швы во время той операции по пересадке печени, когда профессор Кан Минчхоль потерял сознание.

«Как такое вообще возможно?»

Ли Джонгын вспомнил вопрос, который задавал себе бесчисленное количество раз за последний год.

В мастерстве врача, помимо знаний и таланта, есть еще один важный фактор.

Это опыт лечения пациентов.

Какими бы выдающимися ни были талант и знания, без опыта они — мертвый груз.

Но Ким Джинхён, кажется, родился уже с этим багажом опыта.

За последний год он не раз проводил тайные расследования, пытаясь понять причину таких нелогичных медицинских навыков, но ничего подозрительного не обнаружил.

Родился в самой обычной семье, поступил в медицинский университет благодаря собственному усердию.

Более того, до того как взяться за ум, он был в самом конце списка успеваемости.

И, разумеется, никаких следов клинического опыта в других местах не было.

«Но как, черт возьми, это возможно?»

Его охватил ужас перед этой непостижимой гениальностью, но сейчас было не время для восхищения.

Ли Джонгын снова спросил Секретаря Мин:

— Ординатор первого года провел операцию, с пациентом точно нет проблем?

—...Он успешно восстанавливается.

— Даже малейших проблем?

—...

Секретарь Мин лишь отвела взгляд, не в силах ответить.

Ли Джонгын усмехнулся.

На мгновение его охватили противоречивые чувства.

Если бы у него с Хеми были хорошие отношения, этот парень был бы выдающимся талантом, которого стоило бы рассмотреть в качестве зятя.

«Может, просто дать ему потом место профессора?»

Если бы не противостояние с Ли Санмином, он мог бы принести огромную пользу «его больнице Тэиль.»

Однако он тут же покачал головой.

«Слишком хорош, не пойдет. Ли Санмин на его фоне будет выглядеть слишком бледно.»

Совет директоров, состоящий из членов семьи, только и ждал повода, чтобы сместить Ли Санмина, не являющегося прямым наследником.

Чтобы заполнить это место своими людьми.

Если так пойдет и дальше, они потребуют отдать Ким Джинхёну то самое профессорское место, которое он приготовил для Ли Санмина.

Конечно, если поднапрячься, можно создать еще одну должность профессора, но кто знает, что начнет болтать совет директоров в процессе.

От одной мысли об этом разболелась голова.

«Черт. Если уж избавляться, то делать это нужно быстро.»

Он уже настолько хорош, что страшно представить, как он вырастет в будущем.

Ли Джонгын твердо решил и сказал:

— Значит, этого пациента с неустановленной личностью оперировал Ким Джинхён, и в больницу его тоже оформил Ким Джинхён?

— Да.

— Разве это не противоречит системе нашей больницы Тэиль?

Секретарь Мин ответила:

— Да, это так. С момента основания больницы еще ни разу не было случая, чтобы ординатор первого года проводил операцию или оформлял госпитализацию.

Конечно, закона, запрещающего ординаторам оперировать, не существовало.

Экстренные операции по обыкновению проводились по усмотрению врача в зависимости от состояния пациента и способностей специалиста.

Однако чтобы ординатор первого года проводил такую операцию в одиночку — такого еще не было.

Хотя проблем, впрочем, не возникло.

— В этот раз «по счастливой случайности» обошлось без проблем, но ситуация была крайне опасной.

Ли Джонгын сделал акцент на словах «по счастливой случайности.»

Секретарь Мин поняла намек Ли Джонгына.

Она энергично закивала.

— Да, я считаю, что такие самоуправные действия могут привести к серьезным проблемам для пациента.

— Верно. К тому же, оперировать пациента с неустановленной личностью по своему усмотрению. Я считаю, что это дело нельзя оставлять без внимания.

— Да, председатель. Я изучу ситуацию и решу вопрос о дисциплинарном взыскании.

— Хорошо. Секретарь Мин, пожалуйста, проведите расследование «беспристрастно.»

Секретарь Мин склонила голову.

— Да, я поняла.

Это был притянутый за уши повод, но это не имело значения.

Важно было то, что они нашли зацепку.

Секретарь Мин начала мысленно формировать дисциплинарный комитет.

Она собиралась включить в него только тех людей, которые беспрекословно подчиняются председателю Ли Джонгыну.

***

Джинхёну позвонили из административного отдела.

У него на душе стало тяжело.

Как всегда, административный отдел редко звонит врачам по хорошим поводам.

— Алло? Это доктор Ким Джинхён?

— Да, это Ким Джинхён.

— А, да, доктор. Это административный отдел.

— Что случилось?

— Собственно, мы звоним по поводу пациента с неустановленной личностью, поступившего вчера. Тот, который, предположительно, бездомный...

Джинхён нахмурился.

Так и знал.

«Ну, я понимаю их позицию, но... могли бы подождать еще немного.»

В административном отделе обеспокоенно спросили:

— Вы ведь еще не нашли опекуна?

— Полиция ведет расследование, я жду от них информации.

Было еще раннее утро, поэтому никаких новостей не поступало.

— Не возникнет ли проблем с оплатой расходов?

— Он успешно восстанавливается, так что скоро придет в сознание, не волнуйтесь. Как только очнется, мы свяжемся с опекунами.

— Говорят, он бездомный...

Это Джинхёна тоже немного беспокоило.

Выглядел он, конечно, не лучшим образом.

Ну, в конце концов, нельзя же отказывать в лечении только потому, что у человека нет денег?

Человеческая жизнь важнее.

— Пока ничего не подтверждено. Просто подождите.

Однако в административном отделе заявили:

— Если возникнут проблемы с оплатой, вы тоже можете понести ответственность.

От этих слов Джинхён пришел в недоумение.

Он просто вылечил пациента, какая еще ответственность?

Его это разозлило, и он отрезал:

— Понял. Если действительно возникнут проблемы, я возьму ответственность на себя. Так пойдет?

После этого он повесил трубку.

Однако случилось то, что сделало их опасения бессмысленными.

Пациент с неустановленной личностью пришел в сознание быстрее, чем ожидалось.

***

Пациент медленно открыл глаза.

— Г-где я?

В поле зрения появилась медсестра в форме.

Увидев, что он открыл глаза, медсестра удивилась.

— О, пациент? Вы в порядке? Вы понимаете, где находитесь?

— А... да. Это больница?

Все тело болело, словно его избили палками, но он с трудом кивнул.

Медсестра поспешно кому-то позвонила.

— Доктор Ким Джинхён? Пациент очнулся.

— А, да. Сейчас приду.

Вскоре в палату вошел врач-мужчина в белом халате.

Лицо у него было до того молодое, почти детское, но взгляд казался глубоким.

— Вы в порядке, пациент?

— А... да. Это больница?

— Да, это больница Тэиль. Как вы себя чувствуете, боль сильная?

На этот вопрос он поморщился.

Без шуток, все тело болело так, будто его разрывали на части.

— Болит.

— Я дам вам еще обезболивающего. Но хорошо, что все закончилось так. Вы помните, что произошло вчера?

В голове всплыли события прошлой ночи.

Это был такой головокружительный момент, что то, что он остался жив после того, как пил в горах и поскользнулся, было настоящим чудом.

— К счастью, кроме внутреннего кровотечения, серьезных травм не было, и операция по поводу кровотечения прошла успешно. Если отдохнете еще немного, все заживет.

— Какой врач меня оперировал?

Он спросил, какой благодарный врач спас ему жизнь.

— Я.

Он был удивлен.

«Выглядит очень молодо. И он сам провел операцию?»

Он засомневался, но, взглянув в глубокие глаза Джинхёна, почему-то все понял.

От этого врача странным образом веяло жизненным опытом.

Несмотря на возраст и моложавую внешность.

— Спасибо. Значит, это вы меня спасли.

— Нет, что вы. Не берите в голову. Хорошо, что все так закончилось. Кстати...

— Да?

Джинхён осторожно спросил:

— У вас нет опекунов, с которыми можно связаться?

— Опекунов?

— Жену, детей, братьев... или хотя бы родственников. Вы поступили один...

Однако пациент покачал головой.

— У меня нет ни семьи, ни родственников.

— А... понятно.

— Зато есть один близкий человек, я свяжусь с этим другом.

Джинхён кивнул.

— Да, кстати, как вас зовут?

Только сейчас он понял, что разговаривает с пациентом, даже не зная его имени.

— Ким Джонхён, меня зовут Ким Джонхён.

Ким Джонхён.

Ответил великий художник, один из лучших мастеров восточной живописи в стране.

***

Личность пациента вскоре была установлена.

В отдел творческого планирования, где Секретарь Мин была главой, поступил один звонок.

— Алло, глава отдела. Звонят по поводу VIP-пациента.

Секретарь Мин, которая как раз ломала голову над тем, как наказать Ким Джинхёна, удивленно взяла трубку.

— Да, глава отдела творческого планирования Мин Соён слушает.

— Это деканат факультета восточной живописи Университета Хангук. Звоним по поводу художника Ким Джонхёна, который поступил в больницу Тэиль.

— Что?

У отдела творческого планирования две основные задачи.

Выполнение личных поручений председателя Ли Джонгына и обслуживание VIP-персон, посещающих больницу Тэиль.

«Ким Джонхён — это же величайший художник страны. И он поступил в нашу больницу? Я об этом не слышала.»

Если поступает такая высокопоставленная персона, как великий художник Ким Джонхён, в отдел творческого планирования обязательно сообщают.

Ведь забота о том, чтобы им было комфортно, — важная часть работы отдела.

Похоже, там что-то напутали.

Она вежливо спросила:

— Прошу прощения, вы уверены, что художник Ким Джонхён поступил именно в нашу больницу? Мы не получали никаких уведомлений...

— Разве? Странно. Точно сказали, что в больницу Тэиль... Не могли бы вы проверить?

Секретарь Мин склонила голову набок.

Странно?

Не прерывая звонка, она зашла в больничный интранет и ввела поисковый запрос.

Ким Джонхён... Ким Джонхён... Курсор мыши превратился в песочные часы, пока система искала данные.

И в какой-то момент появились результаты поиска.

Среди множества пациентов больницы Тэиль нашелся только один человек с именем Ким Джонхён.

Но...

—...!

Рука Секретаря Мин, сжимавшая мышь, напряглась.

Н-неужели... быть того не может?

В этот момент из трубки раздался голос:

— Говорят, он поступил вчера после падения в горах, разве нет? И вроде бы даже перенес операцию из-за внутреннего кровотечения...

В системе было написано следующее:

[Пациент: Ким Джонхён, ответственный врач: Ким Джинхён]

Так этот пациент с неустановленной личностью был великим художником Ким Джонхёном?

У Секретаря Мин потемнело в глазах.

(Продолжение в следующей главе)

# 82

----------

Нежданная слава

В это время Джинхён, осматривавший пациента в отделении неотложной помощи, был вынужден прерваться из-за внезапно нагрянувших журналистов, которые вытащили его на интервью.

— Как состояние художника Ким Джонхёна?

Джинхён нахмурился.

«Хвабэк» — это почтительное обращение к выдающемуся художнику.

«Значит, он художник, раз выглядел так неопрятно… Ну, по крайней мере, он не бездомный, и то хорошо.»

Джинхён как раз ломал голову над тем, как быть с оплатой больничных счетов.

«Но он что, знаменитость? С чего вдруг интервью?»

Джинхён, совершенно не интересовавшийся светской хроникой и новостями, понятия не имел, кто такой Ким Джонхён.

«У меня же пациенты, я занят.»

Джинхён ответил быстро, так как в приёмном покое его ждали другие больные.

— У него было сильное желудочное кровотечение из-за падения, но сейчас он успешно восстанавливается.

— Были ли другие серьезные травмы, кроме кровотечения?

— Есть сотрясение мозга и перелом лодыжки, но, к счастью, это не критические повреждения.

Последовали и другие вопросы, на которые Джинхён отвечал в рамках дозволенного.

Поскольку сам пациент дал согласие на интервью, раскрытие некоторой информации не было проблемой.

— Да, спасибо за интервью.

— А теперь прошу прощения, меня ждут другие пациенты в отделении неотложной помощи.

Джинхён поспешно удалился.

Двое журналистов, бравших интервью, с недоумением переглянулись.

— Слушай, что-то тут не так, старший.

— Тоже заметил?

— Судя по бейджу… этот врач — резидент, верно? Он же не профессор?

— Не профессор. Я проверил, он на первом году обучения.

— Ким Джонхён — один из величайших художников страны, признанный как критиками, так и публикой, а его лечением занимается всего лишь первогодка-резидент?

Журналисты были озадачены.

Больница Тэиль, наряду с больницей Кванхе, славилась своим внимательным отношением к VIP-персонам.

Там даже существовал специальный отдел — Отдел творческого планирования, занимавшийся исключительно ими.

Конечно, Ким Джонхён не был влиятельным политиком или бизнесменом.

Однако он был выдающейся личностью в обществе и вполне заслуживал особого отношения.

— Странно. Что они задумали?

— И не говори.

Они даже не догадывались о грязных интригах председателя совета директоров.

Впрочем, Ли Джонгын тоже не мог этого предвидеть.

Кто бы мог подумать, что этим «неизвестным пациентом» окажется великий художник Ким Джонхён?

— Слушай, а этот резидент мне кого-то напоминает. Где я его видел?

Младший журналист, размышляя, вдруг хлопнул себя по лбу.

— А!

— Что?

— Премьер-министр Ким Чханён!

— Что?

— Это же тот самый врач! Ким Джинхён, гениальный хирург, который спас премьер-министра Ким Чханёна прямо в самолете!

— О! Точно!

Старший журналист тоже вспомнил.

Это была нашумевшая история.

— Значит, они специально поручили художника Ким Джонхёна этому молодому врачу?

— Возможно. Он же перспективный врач, спасший самого премьер-министра.

Они начали строить догадки.

Глаза старшего журналиста загорелись.

— Погоди-ка… А ведь из этого выйдет отличная история!

— Какая?

— Великий художник, отправившийся в горы за вдохновением и сорвавшийся со скалы. И молодой гениальный врач, спасший его. Разве не похоже на сюжет для драмы?

Младший журналист энергично закивал.

— Точно. Пользователям сети такое понравится.

— Вот именно. Кому интересно просто прочитать, что художник Ким Джонхён поранился? Нужна история, чтобы привлечь внимание.

Они уже начали мысленно выстраивать структуру статьи.

Разумеется, главными героями были двое.

Великий художник и гениальный хирург, спасший его.

Конечно, Джинхён этого совсем не хотел.

***

[Гениальный хирург Ким Джинхён спас великого художника, находившегося в критическом состоянии.]

На следующий день статья с таким заголовком появилась в интернете.

В ней было описано, как великий художник бродил по горам ночью в поисках вдохновения и попал в аварию, а Ким Джинхён драматично спас его — прямо как в романе.

Для пущего эффекта журналисты не забыли упомянуть, что Ким Джинхён — тот самый «хирург небес», спасший премьер-министра в самолете.

— …

Атмосфера в кабинете председателя, когда он увидел эту статью, была… ну, как у проигравших битву солдат?

— Что это вообще такое…

Ли Джонгын издал горький смешок.

Он был настолько ошарашен, что слов не находилось.

— Почему этот парень вечно…

Неужели он настолько везуч, что даже падая, находит золото?

Это уже просто абсурд.

Неужели Ким Джинхёна хранят сами небеса?

Тем временем лицо Ко Ёнчхана побелело от страха.

Хотя это было указание Ли Джонгына, именно он, как дежурный врач, оставил художника Ким Джонхёна без присмотра.

Если бы кто-то начал копать глубже, последствия были бы катастрофическими.

Хорошо еще, что Ким Джинхён спас его, иначе Ко Ёнчхану пришлось бы навсегда снять белый халат.

— В-все будет в порядке?

— О чем ты?

— Мы ведь позволили первогодке проводить операцию…

Ли Джонгын нахмурился.

Это была их явная ошибка.

Причем грязная ошибка.

— Нельзя оставлять все как есть.

— И что делать?

— Хоть и поздно, но не стоит ли сменить лечащего врача с этого Ким Джинхёна на другого профессора? Мы не можем позволить, чтобы Ким Джинхён единолично вел его до самой выписки. Теперь лечить будешь ты.

Ко Ёнчхан кивнул.

Менять лечащего врача, когда пациент уже почти выздоровел, было крайне некрасиво, но иного выхода не было.

***

Тем временем Ким Джинхён тоже увидел эту статью в интернете, находясь в отделении неотложной помощи.

Ему рассказал об этом сам пациент.

— Вы тот самый врач Ким Джинхён?

— Да, а откуда вы узнали?

— Тут статья…

Прочитав статью, Джинхён остолбенел.

«Ч-что это за бред?!»

Первая мысль была: «Опять?!»

Это было самое крупное происшествие за последнее время.

«Почему я вечно влипаю в такое?»

Конечно, ему было приятно признание.

В конце концов, его целью было стать успешным и высокооплачиваемым хирургом.

Но это уже перебор!

Я хочу признания в рамках здравого смысла!

В этот момент ему позвонил профессор Ко Ёнчхан.

— Можешь зайти на минуту?

Джинхён почувствовал неприятный осадок, вспомнив прошлую ночь, но виду не подал.

Джинхён кивнул.

— Да, сейчас приду.

Когда он пришел в кабинет, Ко Ёнчхан заговорил, запинаясь, что было на него совсем не похоже.

— Я хотел попросить тебя об одной услуге.

— О чем же?

— Можно я возьму на себя лечение художника Ким Джонхёна? Тебе, как первогодке, наверное, тяжело вести VIP-пациента?

Джинхён сразу раскусил истинные намерения Ко Ёнчхана.

Для врача, жаждущего власти, важно вести как можно больше VIP-пациентов.

Ведь это дает влияние и престиж.

Джинхён почувствовал легкое презрение, но кивнул.

Он и так был загружен работой, так что если кто-то заберет пациента, он будет только благодарен.

— Да, хорошо.

— Отлично, я сам сообщу об этом художнику Ким Джонхёну.

Ко Ёнчхан просиял.

Однако возникла непредвиденная ситуация.

Ким Джонхён отказался от лечения у Ко Ёнчхана.

— Я буду лечиться только у врача Ким Джинхёна.

— Что? Но… врач Ким Джинхён… он ведь всего лишь на первом году обучения…

Однако Ким Джонхён покачал головой.

— Несмотря на то что он первогодка, его мастерство не вызывает сомнений. И, что важнее…

Он пристально посмотрел в змеиные глаза Ко Ёнчхана.

— Пусть прошло немного времени, но врач Ким Джинхён — человек, который действительно заботится о пациентах. В отличие от некоторых других врачей. Разве не так?

За эти дни Ким Джонхён наблюдал за тем, как работает Ким Джинхён.

Независимо от возраста и опыта, у этого молодого врача была «душа.»

Душа, которая искренне заботилась о пациенте.

Лицо Ко Ёнчхана покраснело.

Конечно, Ким Джонхён вряд ли знал о грязных махинациях той ночи.

Но из-за совершенного греха ему стало стыдно.

— Спасибо за ваше внимание, но я продолжу лечение у врача Ким Джинхёна.

— …

— Если у вас больше нет дел, прошу, уходите. Я как раз собирался рисовать…

— …Понятно.

Ко Ёнчхан, не в силах больше ничего сказать, вышел из палаты.

***

Со временем последствия статьи начали давать о себе знать.

Пациенты, приходившие в отделение неотложной помощи, стали требовать, чтобы их лечил Ким Джинхён.

— Говорят, здесь, в неотложке, работает очень талантливый молодой врач по фамилии Ким…

— Пожалуйста, пусть меня осмотрит врач Ким Джинхён.

Для Джинхёна это было сущим кошмаром.

Он и так был занят по горло!

Особенно ударило то, что галерея художника Ким Джонхёна находилась в Чхондам-доне, то есть совсем рядом.

Жители окрестностей повалили в больницу, желая попасть на прием к «гениальному врачу» Ким Джинхёну.

«Идите в другую больницу!»

Джинхён, который и без того был занят, теперь не успевал даже перевести дух.

Так начались адские будни, и спустя неделю пришло время выписки художника Ким Джонхёна.

Ким Джонхён попрощался, все еще выглядя как бездомный.

Несмотря на свой эксцентричный характер, с Ким Джинхёном, спасшим ему жизнь, он всегда был вежлив.

— Огромное вам спасибо. Благодаря вам я поправился и теперь выписываюсь.

— …Да, я очень рад.

Отвечая так, Ким Джинхён про себя тяжело вздохнул.

Весь этот наплыв пациентов, от которого он чуть не умирал, был из-за этого художника Ким Джонхёна.

Почему мне так не везет?

«Больница Кристиан ближе к горе Чхонгесан. Почему он приехал именно к нам?»

Винить Ким Джонхёна было бессмысленно… он сетовал на судьбу, но дело было сделано.

Попрощавшись с Джинхёном, Ким Джонхён выписался, опираясь на своего ученика Ли Сухуна.

Из-за перелома лодыжки он опирался на костыль.

— Учитель, вы правда чувствуете себя хорошо?

— Да, мне намного лучше.

— Вы даже рисовали?

— Да, ко мне пришло небольшое озарение.

Глаза ученика Ли Сухуна округлились.

Ким Джонхён и так считался лучшим в стране.

А тут еще и озарение?

— Неужели преодоление смертельной опасности! Это же как в романах о боевых искусствах — обретение силы после падения со скалы! Может, и мне прыгнуть со скалы…!

Ким Джонхён, несмотря на свое состояние, отвесил Ли Сухуну подзатыльник.

— Ай, за что?

— Не в этом дело. Просто, глядя на людей, работающих в больнице, я кое-что понял… Кстати, я же забыл отдать подарок. Отнеси его в отделение.

С этими словами Ким Джонхён протянул альбом с рисунками.

Он рисовал их в свободное время, пока лежал в больнице.

— Вы хотите просто подарить их больнице?

— А что такого?

— Нет, просто…

Ученик Ли Сухун замялся.

Для Ким Джонхёна это были просто рисунки, но его работы стоили целое состояние, их ценность была за гранью воображения.

«Один только этот альбом стоит больше 100 миллионов вон… Жалко-то как.»

Но украсть он не мог, поэтому бережно передал рисунки в отделение.

— Что это?

Медсестра отделения приняла рисунки.

— Это подарок больнице от нашего учителя в знак благодарности за лечение.

— Ой, спасибо большое.

Медсестра, знавшая, кто такой Ким Джонхён, округлила глаза от удивления.

— Он просил передать особую благодарность врачу Ким Джинхёну.

— Да, обязательно передадим.

Медсестры отделения вместе развернули рисунки.

И…

— …!

Они прикрыли рты от изумления.

Это был портрет.

Молодой врач с юным лицом с искренней заботой осматривал пациента.

Чонсинсаджо — высшая цель портретной живописи: передать не только внешнее сходство, но и саму суть, дух человека.

Портрет Ким Джонхёна настолько ярко воплощал этот принцип, что даже при беглом взгляде чувствовалась глубокая забота врача о пациенте.

Но проблема была в том…

Одна из медсестер робко спросила:

— Это же наш врач Ким Джинхён, да?

— Не уверена на сто процентов, но… похоже на то…

Пусть это не было фотографически точным изображением, но любой, кто знал Ким Джинхёна, сразу бы его узнал.

— И что нам делать с этим рисунком?

— Может, отдать врачу Ким Джинхёну?

— Но мы же не уверены, что это он… К тому же, это подарок не лично ему, а нашему отделению…

— Но разве можно вешать такой шедевр великого мастера просто у нас в отделении?

Обычно в отделениях вешают любительские рисунки для поднятия настроения пациентов.

Но этот рисунок был совсем другого уровня.

Старшая медсестра отделения сказала:

— Таким шедевром должны любоваться многие, а не только мы. Давайте повесим его там, где проходит много людей, а не у нас в отделении.

— И куда?

— Может, договориться с администрацией и повесить в лобби на первом этаже? Там всегда полно народу.

Отличная идея.

Такой шедевр должен висеть в лобби, чтобы его видели все.

Это пойдет на пользу всей больнице.

— Врачу Ким Джинхёну ведь понравится, правда?

— Конечно! На его месте я бы очень гордилась.

Медсестры оживленно обсуждали это.

Так портрет, написанный Ким Джонхёном, на котором был изображен Джинхён, занял почетное место в лобби, мимо которого проходили сотни людей.

Пациенты и сотрудники больницы, глядя на картину Ким Джонхёна, восхищались и перешептывались между собой.

(Продолжение в следующей главе)

# 83

----------

Готовый ланч

— Ого. И правда, великий мастер есть великий мастер. Персонаж как живой. Хотел бы я встретить такого врача.

— Согласна. Кстати, говорят, что художник Ким Джонхён рисовал эту картину, взяв за основу врача, который его лечил…

— Это правда? И кто же это?

— Кажется, хирург Ким Джинхён?

— Ким Джинхён?

— Ну… ты знаешь. Тот самый, которого ещё интерном называли монстром.

— А, тот гений!

Весь персонал больницы обсуждал Ким Джинхёна, глядя на картину.

И это было ещё не всё.

Отдел по связям с общественностью, который вечно бездельничал, наконец нашел себе занятие и снова взялся за работу.

Они разместили портрет работы Джинхёна на главной странице сайта больницы, и благодаря этому все, кто был связан с больницей Тэиль, увидели эту картину.

Ким Джинхён.

Это имя, принадлежащее всего лишь резиденту, снова глубоко врезалось в память каждого в больнице Тэиль.

***

В отделении неотложной помощи больницы Тэиль воцарились мир и покой.

За исключением одного человека — самого Ким Джинхёна, который вёл приём.

«Я сейчас умру…»

После того как он вылечил этого художника, Ким Джонхёна или как его там, количество пациентов резко возросло.

Ему и раньше было нелегко, но теперь он чувствовал, что его тело вот-вот развалится.

«Чем я перед тобой провинился… Дайте хоть немного отдохнуть… умоляю…»

Конечно, тяжело было только Джинхёну, а все остальные были счастливы.

— Благодаря доктору Ким Джинхёну можно не беспокоиться, если есть проблемы по хирургической части.

— Это точно. Хотелось бы, чтобы он подольше оставался в приёмном покое.

Если бы Джинхён услышал эти слова, он бы взорвался от негодования.

Однажды младший профессор отделения трансплантации печени Ю Ёнсу заглянул в приёмный покой и, увидев Джинхёна, был поражён.

— …Здравствуйте.

— Постой, доктор Ким Джинхён? Что ты здесь делаешь?

Хотя все вокруг только и говорили, что о Джинхёне, Ю Ёнсу не слышал ни единого слуха.

После того как Кан Минчхоль уехал в США в качестве приглашённого профессора, Ю Ёнсу жил в операционной, выполняя и его работу тоже.

Изолированный от мира и занятый только операциями, Ю Ёнсу даже не подозревал, что Джинхён страдает в приёмном покое.

Но вид у Джинхёна, работающего в приёмном покое, был просто ужасающий.

Увидев осунувшееся лицо Джинхёна, Ю Ёнсу спросил:

— Ты в порядке?

— …

Джинхён промолчал.

Конечно, он был не в порядке.

— Но почему ты всё ещё в приёмном покое?

Обычно в больнице Тэиль резиденты первого года не работают в приёмном покое в начале обучения.

— Говорят, у резидентов второго года слишком много работы…

— Нет, ну всё же. Сколько ты уже здесь находишься?

— Уже второй месяц.

— Второй? А в следующем месяце?

— В следующем тоже приёмный покой.

Ю Ёнсу нахмурился.

Конечно, бывали случаи, когда кто-то работал в приёмном покое два-три месяца подряд, но разве это не перебор для того, кто только начал свой путь в хирургии?

«Профессор Кан Минчхоль просил присматривать за ним.»

Ю Ёнсу почувствовал, что был слишком невнимателен.

Если бы он уделил хоть немного внимания, даже будучи занятым, этого бы не случилось.

— Так не пойдёт. Ты же загнёшься.

— …

— Я поговорю с заведующим кафедрой. Попрошу, чтобы тебя убрали из приёмного покоя.

— Правда?

Сонные глаза Джинхёна мгновенно загорелись.

Ю Ёнсу кивнул.

— Да, я всё улажу. Ты не против?

Джинхён ответил непривычно быстро:

— Спасибо!

***

Наконец прошло 100 дней с начала его жизни в качестве резидента.

Это означало, что адские 100 дней непрерывных дежурств закончились.

Теперь, в зависимости от места работы, он мог брать «выходной» раз в два-три дня, а то и раз в одну-две недели.

Конечно, выходной не означал, что он будет отдыхать весь день.

Обычно выходным называли возможность уйти домой после восьми-девяти вечера и вернуться к утру.

Но даже это было счастьем — хоть на немного выбраться из больницы.

— А-а-а. Это было невыносимо. Сегодня я обязательно пойду куда-нибудь выпить.

Ким Суён, которая, как и Хеми, выбрала терапию, пробормотала это в ординаторской с измученным лицом.

Хеми удивлённо спросила:

— А как же парень? Не встретишься с ним?

— Мы расстались за эти 100 дней дежурств.

— О… ты в порядке?

Ким Суён ответила равнодушно:

— В порядке. Если уж отношения разваливаются из-за такого, то лучше сейчас. Да и не я одна такая. Пойду выпью с другими новоиспечёнными одиночками.

Помимо неё, было много тех, кто вернулся в ряды одиноких за время этих 100 дней.

— А у тебя как? Есть прогресс с этим негодяем Ким Джинхёном?

Хеми покачала головой.

Ей было не до чужих проблем.

Она ведь тоже была одинока, причём с самого рождения.

И всё это из-за Ким Джинхёна.

— Мы не в таких отношениях.

— Да?

— Джинхён любит другую.

— Эту медсестру-лисицу, Ли Ёнхи?

— …Да.

— Эх, мужчины. Что они находят в таких вертихвостках? А Ким Джинхён, он что, встречается с Ли Ёнхи?

— Не знаю… точно сказать не могу.

Когда они виделись в последний раз, этого ещё не было…

«Может, они уже встречаются?»

Вполне возможно.

Ким Джинхён — хирург, а Ли Ёнхи — медсестра в хирургическом отделении.

Они ведь постоянно сталкиваются по работе.

Она подумала, что раз они нравятся друг другу, то, скорее всего, уже встречаются.

От этой мысли стало очень больно.

Тут Ким Суён выразила сомнение:

— А ты уверена, что Ким Джинхён вообще любит Ли Ёнхи?

— Что?

— То, что Ли Ёнхи любит Ким Джинхёна — это факт, но вот любит ли он её — большой вопрос.

— Нет, это правда.

— Ошибаешься. Я выросла среди таких вот лисиц в женском университете, у меня хорошее чутьё. Мне кажется, Ким Джинхён любит тебя.

— …!

От этих слов лицо Ли Хеми вспыхнуло, а сердце забилось чаще.

Джинхён любит меня?

Внезапно она вспомнила, как Джинхён гладил её по голове.

Неужели правда?

Но Хеми поспешно покачала головой.

Нет, это не так. Это просто её собственные несбыточные мечты.

— Не говори ерунды. Джинхён меня не любит.

Но Ким Суён надула губы и не отступила:

— Не думай так пессимистично. И что, ты так и будешь мучиться? На твоём месте я бы хотя бы призналась.

— Я… я не могу.

Признаться Джинхёну? Нет, это невозможно.

Ким Суён посмотрела на неё с досадой.

Самая большая проблема — это негодяй Ким Джинхён, но, по её мнению, Хеми ничуть не лучше.

— Я понимаю, что ты боишься потерять дружбу… но если он начнёт встречаться с другой, вы всё равно отстранитесь. Разве не лучше признаться? А вдруг? Вдруг вы с Ким Джинхёном будете вместе?

— …

Встречаться с Джинхёном?

Лицо Хеми покраснело до самых кончиков ушей.

— И мне кажется, что Ким Джинхён к тебе не совсем равнодушен. Поверь моему чутью, оно меня редко подводит.

— …

— Не будь такой нерешительной, признайся ему.

Хеми не нашлась что ответить.

***

В это время младший профессор отделения трансплантации печени Ю Ёнсу встретился в кабинете с заведующим кафедрой Ко Ёнчханом.

— Нагрузка на доктора Ким Джинхёна в приёмном покое слишком велика. Я считаю, что её нужно пересмотреть.

— Послушай, профессор Ю… я всё знаю. Я сам разберусь.

Ко Ёнчхан покачал головой, но Ю Ёнсу не отступил.

— К тому же, судя по графику на следующий месяц, он снова в приёмном покое… Три месяца подряд — это беспрецедентный случай. Пожалуйста, пересмотрите это.

Ко Ёнчхан почувствовал себя неловко.

Текущее назначение Ким Джинхёна в приёмный покой было во многом несправедливым.

Он сам прекрасно это знал.

— Конечно, способности доктора Ким Джинхёна выдающиеся, но из-за такой нагрузки высока вероятность ошибки.

— Я знаю. Я же сказал, что сам разберусь.

— Если бы не было других кадров, я бы понял… но ведь есть другие резиденты второго года, почему вы держите Ким Джинхёна в приёмном покое три месяца подряд?

Ю Ёнсу был во всём прав.

Поскольку это изначально было несправедливое распределение, Ко Ёнчхану нечего было ответить по существу.

«Проблемы…»

Ко Ёнчхан помрачнел.

— Профессор Ю.

— Да?

— Я же сказал, что как заведующий кафедрой, я сам разберусь. Не лезь не в своё дело.

— Я не могу. Профессор Кан Минчхоль просил меня присматривать за доктором Ким Джинхёном.

Ко Ёнчхан наконец тяжело вздохнул.

— Ха-а. Ты думаешь, я сам этого хочу? Я всё улажу, так что иди отсюда.

Ю Ёнсу мысленно нахмурился.

Что это значит?

— О чём вы?

— Не пытайся узнать больше, просто уходи. Если будешь так лезть, сам можешь пострадать.

Это было предупреждение.

Однако Ю Ёнсу, пусть и не так сильно, как Кан Минчхоль, был человеком принципиальным.

«Тут что-то не так.»

От ситуации сильно несло гнилью.

Ю Ёнсу сказал твёрдым взглядом:

— В чём дело? Я не уйду, пока вы не скажете.

Ко Ёнчхан разозлился:

— Профессор Ю! Я же сказал, как заведующий кафедрой, что сам разберусь! Уходи немедленно!

— Я не могу.

— Так ты и сам можешь сильно пострадать!

— …!

Лицо Ю Ёнсу стало серьёзным.

Кто и что затеял вокруг Ким Джинхёна?

— Профессор, разве резиденты — не наши ученики? И не просто ученики, а те, кто вместо нас поддерживает работу университетской больницы?

— Что?

Эти слова задели Ко Ёнчхана, который считал резидентов лишь расходным материалом.

— Скажите мне. Что происходит?

Встретившись с решимостью в глазах Ю Ёнсу, Ко Ёнчхан понял, что тот просто так не отступит.

«Чёрт, и Кан Минчхоль, и этот…»

Возможно, из-за их лидера Кан Минчхоля, в отделении печени было много принципиальных профессоров.

— Ты… ты правда можешь пострадать. Ты уверен?

— …Скажите мне.

— Хорошо. Но дай слово, что никому не расскажешь. Если проболтаешься, можешь лишиться с таким трудом полученной должности профессора.

— Хорошо. Говорите.

Ко Ёнчхан огляделся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и неохотно произнёс:

— На самом деле…

***

Тем же вечером Хеми впервые ушла домой после того, как стала резидентом.

Так как она уходила впервые за 100 дней, её одежда совершенно не соответствовала сезону.

«Я пришла на работу в пальто, а теперь вижу людей в футболках.»

Из-за ранней жары люди уже ходили в лёгкой одежде.

«Что делать?»

Она выбралась из больницы спустя три месяца, но делать было нечего.

Может, надо было пойти выпить с Ким Суён?

«А Джинхён?..»

Она внезапно вспомнила о Ким Джинхёне, но покачала головой.

Хотя 100 дней дежурств закончились, он работал в приёмном покое, и ему было не до отдыха, не то что до сна.

«Он ещё больше похудел… ест ли он вообще…»

Она глупо переживала.

Наверное, и сегодня толком не ел?

«Может, приготовить ему ланч?»

Подумав об этом, она вздрогнула и покачала головой.

«Какой ланч, Ли Хеми? Он подумает, что это странно. Точно подумает.»

Но стоило ей вспомнить его осунувшееся лицо, как сердце дрогнуло.

Как бы он был счастлив, если бы съел то, что она приготовила?

«Я же не признаюсь в любви… просто жалко близкого друга, который вечно пропускает обед… это ведь нормально? Мы же с Джинхёном очень близкие друзья.»

Она покраснела, раздумывая.

«Всё равно дома делать нечего… да, это просто еда для близкого друга. Никаких скрытых мотивов.»

Как раз в этот момент она увидела магазин.

Сглотнув, она сама не заметив как, вошла внутрь.

(Продолжение в следующей главе)

# 84

----------

Инстантный ланч

Однако возникла проблема.

Она совершенно не умела готовить. Нет, дело было даже не в отсутствии таланта — она в принципе почти никогда не стояла у плиты.

Шквар-шквар.

Она старательно жарила и тушила, но...

— Уф.

Хеми попробовала мясо, которое приготовила, и простонала.

«Что это... Я же всё делала по инструкции из интернета, почему такой вкус?»

С остальными блюдами было то же самое.

Она чуть не плакала.

Она закупила кучу продуктов с грандиозными планами, но вместо нормальной еды получились какие-то странные субстанции.

Настоящие алхимические опыты, не иначе.

«Почему это так сложно? Уж лучше бы я провела сердечно-легочную реанимацию...»

Для человека, который был на расстоянии миллионов световых лет от домашнего хозяйства, готовка казалась сложнее, чем сердечно-легочная реанимация.

И всё же, благодаря огромному количеству купленных продуктов, кое-что удалось спасти.

Спам, сосиски, тунец с перцем, нори и рис из упаковки.

«Сплошной фастфуд.»

Она в отчаянии посмотрела на собранный ланч-бокс.

Единственным, что она приготовила сама, была подгоревшая яичница.

«Интересно, а Ли Ёнхи умеет готовить?»

Почему-то ей казалось, что эта лисица наверняка готовит отлично.

Нахлынуло чувство поражения, но она тряхнула головой.

— А, плевать. Главное — искренность.

Сказала она, хотя в ланч-боксе не было ни капли искренности.

***

Она приехала в больницу с этим набором из полуфабрикатов.

Хотя она и так жила в этой больнице, сегодня, надев красивое платье и держа в руках ланч-бокс, она чувствовала, как сердце радостно бьется при мысли о встрече с Джинхёном.

Она достала телефон и набрала номер.

— Алло?

— Джинхён, это Хеми. Ты что делаешь? Занят?

— Нет, прилег отдохнуть в ординаторской.

— Тогда я приду к тебе. Ты же за хирургическим отделением на 13-м этаже, верно?

— Что-то случилось?

— Да нет, ничего особенного. Увидимся — расскажу.

Повесив трубку, она внезапно занервничала.

Что сказать, когда буду отдавать ланч-бокс?

Вдруг он подумает что-то странное?

А если еда окажется невкусной?

Пока она размышляла, уже дошла до ординаторской.

Она постучала, и Джинхён открыл дверь, сонно потирая глаза.

Сердце Хеми снова глупо затрепетало при виде его лица, которое она так давно не видела.

— А, привет. Как ты?

— О... Привет. Что-то случилось?

Хеми прикусила губу.

Как же это преподнести?

Она ломала голову последние несколько минут, но таланта к таким вещам у неё не было.

Она внезапно протянула ему ланч-бокс, словно бросая вызов.

— В-вот! Я пришла, чтобы отдать тебе это!

— А? Это? Что за ланч-бокс?

Глаза Джинхёна округлились.

Хеми, сгорая от стыда, забормотала:

Её бледное лицо предательски покраснело.

— Т-ты! Кажется, ты в последнее время совсем не ешь. Вот я и решила проявить доброту и приготовила тебе! Ешь, и б-будь благодарен!

Ей было так неловко, что хотелось провалиться сквозь землю.

Вот бы я могла говорить так же легко и кокетливо, как та лисица Ли Ёнхи.

— В-вкусно может и не быть. В общем, ешь. Я пойду.

Сказав это, она развернулась.

Сердце колотилось так сильно, что она не могла стоять на месте.

Она поспешила к лифту, но почувствовала холодное прикосновение к запястью.

Джинхён схватил её за руку.

—...!

От его прикосновения тело Хеми сковало напряжением.

Она заикнулась:

—...Ч-что? Н-не хочешь есть? Тогда я заберу обратно.

— Нет, дело не в этом...

Голос Джинхёна коснулся её ушей.

— Почему ты так спешишь? Мы давно не виделись, посиди немного. В ординаторской сейчас никого нет.

Тук.

Остаться с ним вдвоем в ординаторской?

Ей казалось, что стук её сердца слышен как гром.

Сердце вот-вот готово было разорваться.

***

— Я делю её с Хван Мунджином, но он сейчас на выходном. Заходи.

Она неловко оглядела ординаторскую.

Знакомая картина.

Точно такая же, как та, где дежурила она сама.

Крошечная комнатушка с двухъярусной кроватью, шкафчиком и совмещенным с душем туалетом.

Вот и всё.

Но из-за того, что она была в этом тесном пространстве наедине с ним, привычный вид не приносил спокойствия.

«Возьми себя в руки, Ли Хеми. О чем ты думаешь?»

Она тряхнула головой.

Джинхён посмотрел на неё с недоумением.

— Что такое?

— А, ничего.

Джинхён улыбнулся.

— Ты сегодня какая-то странная.

—...

«Это всё из-за тебя!» — слова вертелись на языке, но она промолчала.

Джинхён оглядел комнату и указал на кровать.

— Тут... стульев нет. Присядешь рядом?

Так они и сели рядом на нижний ярус узкой кровати.

Джинхён, казалось, не придавал этому значения, а вот Хеми чувствовала себя крайне, невероятно неловко.

Сидеть вплотную на кровати в такой тесной комнате.

— Так что за ланч-бокс?

— Да так... просто подумала, что ты в последнее время плохо ешь.

Джинхён посмотрел на неё с огромной благодарностью.

— Спасибо. На самом деле, я сегодня еще ничего не ел... Хеми, всё-таки ты у меня самая лучшая.

От слов «ты у меня» Хеми поспешно отвернулась.

Она знала, что это ничего не значит, но сердце снова глупо забилось.

Джинхён открыл ланч-бокс.

В красивом контейнере обнаружилась куча полуфабрикатов.

Джинхён на мгновение замолчал.

Хеми решила, что он разочарован таким убогим видом, и смущенно сказала:

— Я, я вообще не умею готовить. Т-так что просто ешь. Хотя бы яичницу я сама пожарила.

Джинхён тихо произнес:

— Спасибо.

— А?

— Большое спасибо. Правда. С удовольствием поем.

В его голосе звучала глубокая признательность.

— В-вкусно может и не быть. Но ты всё равно ешь...

— Нет, что ты. Я с удовольствием поем.

Джинхён зачерпнул ложкой большую порцию риса и отправил в рот.

— Вкусно.

— В-врешь.

— Правда, очень вкусно.

Джинхён улыбнулся.

Он говорил искренне.

Да и вообще, разве может быть невкусно, если это всё фастфуд?

Конечно, в яичнице, которую она пожарила сама, не хватало соли.

Но всё остальное было вкусным.

— Очень вкусно. Правда. Спасибо.

— Е-ешь медленнее.

Джинхён в мгновение ока опустошил ланч-бокс.

— Было очень вкусно. А ты неплохо готовишь, Ли Хеми?

— Не шути. Это же всё полуфабрикаты.

Джинхён рассмеялся.

— Я не шучу. Я бы такое каждый день ел.

— Каждый день...

Я бы могла готовить тебе каждый день.

Хеми чуть не выпалила это, но вовремя спохватилась и закрыла рот.

— Попросишь ту, на ком женишься, чтобы она тебе каждый день готовила.

После этих слов оба на мгновение замолчали.

Она смотрела на пустой ланч-бокс.

Да я бы с радостью готовила тебе такое каждый день, нет, я хочу это делать.

Как же он был бы счастлив, если бы каждый день ел еду, приготовленную мной?

—...

После этого они больше не разговаривали.

Хеми смущалась от того, что они вдвоем в тесном пространстве, а Джинхён молчал, погруженный в свои мысли.

Это было неловкое, но волнующее молчание.

***

Спустя время Хеми первой нарушила тишину:

— В отделении неотложки очень тяжело, да?

—...

— Даже если тяжело, старайся нормально питаться.

—...

Ответа не последовало.

Она уже начала недоумевать.

Тук.

Её плеча коснулось что-то твердое.

—...!

Это была его голова.

Он прислонился головой к её плечу.

— Д-Джинхён?

Она удивленно спросила дрожащим голосом.

П-почему он вдруг так сделал? Может быть...?

Сердце бешено колотилось.

Однако...

— Хр-р...

Она обмякла. Он уснул.

— Ну что такое...

Она вздохнула. На что она надеялась?

«Наверное, устал, раз всё время не высыпался.»

Она хотела уложить его на кровать.

Но... в этот момент она замерла.

Ей стало жадно.

«Еще немного... еще чуть-чуть...»

Ей нравилось ощущение его головы на плече. Тонкий аромат щекотал ноздри.

Ей хотелось подольше насладиться этим моментом.

«Люблю тебя. Правда.»

Прошептала она про себя.

Видимо, он спал очень крепко, потому что его голова соскользнула вперед, коснулась её груди и упала на колени.

Непреднамеренно он оказался в позе, где его голова лежала на её бедрах.

—...

От прикосновения его головы к обнаженной коже бедер она снова покраснела.

Не знаю, сколько раз за сегодня я уже покраснела.

«Надо было надеть юбку подлиннее.»

Джинхён, не подозревая о её чувствах, спал глубоким сном.

«Дурачок.»

Она тихонько погладила Джинхёна по голове.

«Настоящий дурак. Дурак.»

Она словно завороженная смотрела на его лицо.

Почему я полюбила Джинхёна?

Эта безответная любовь длиною в 7 лет была такой тяжелой.

Иногда она думала, что если бы они не встретились, ей было бы не так больно.

Но стоило взглянуть на его лицо, как эти мысли таяли, словно снег.

Я хочу быть с ним.

Хочу быть с ним вечно.

Забыть обо всех обидах и просто быть рядом.

Она слегка наклонилась и коснулась губами его мочки уха.

— Люблю тебя.

Джинхён, погруженный в глубокий сон, не проснулся.

Она повторила:

— Очень люблю. Дурачок ты мой. Хотя ты и не знаешь...

И...

Её губы слегка коснулись губ Джинхёна.

Это был бессознательный... импульсивный поцелуй.

—...!

Испугавшись собственного поступка, она резко отпрянула.

«Я, я сошла с ума.»

К счастью, Джинхён не проснулся. Какое облегчение.

Так случился её первый поцелуй с Джинхёном.

Поцелуй, о котором никто не знал, и для обоих он был первым.

***

Джинхён сонно проснулся.

Посмотрел на часы — 11 вечера.

«Что? Когда я уснул? Хеми ушла?»

Помню, как ел ланч-бокс с фастфудом... а потом, видимо, отключился, ничего не помню.

«Кажется, Хеми что-то говорила...»

Он озадаченно склонил голову.

«Было приятно увидеться, но мы толком не поговорили.»

Только что виделись, а на душе осталась грусть.

Хотел увидеть её снова.

Хотел снова поговорить и побыть рядом.

И он сам испугался этих своих чувств.

«Ч-что это?»

Он тряхнул головой, но она всё время всплывала в памяти.

Лицо, красивое как цветок... нет, даже красивее, то, как она застенчиво протягивала ланч-бокс, как краснели её бледные щеки.

Эти образы постоянно всплывали в голове, и Джинхён, смущенный своими чувствами, подумал:

«Неужели я...?»

И тут:

Дзинь-дзинь.

Телефонный звонок прервал его раздумья.

«Кто это? Незнакомый номер.»

Джинхён нахмурился. Опять неотложка?

— Алло, Ким Джинхён слушает.

Но в трубке раздался неожиданный голос.

— Доктор Ким Джинхён? Это Ю Ёнсу, как дела?

— А, да, профессор.

— У тебя сейчас есть свободная минутка?

— А... да. В неотложке сейчас нет пациентов, которых нужно срочно смотреть.

— Тогда может встретимся где-нибудь рядом с больницей?

— А, да. Хорошо.

— Встретимся у главного входа.

Джинхён озадаченно нахмурился.

Что случилось?

Голос профессора Ю Ёнсу в трубке звучал мрачнее, чем обычно.

На душе стало неспокойно.

***

Профессор Ю Ёнсу привел Джинхёна в закусочную, где подавали сунгукпап, расположенную в районе Ёксам-дон.

Было уже поздно, поэтому посетителей почти не было.

— Ким Джинхён, ты поел?

— А... да. Но я могу поесть еще.

В последнее время он чаще пропускал приемы пищи, чем ел, так что мог съесть сразу несколько порций.

— Вот и хорошо, здесь очень вкусный суп. Люблю зайти сюда после ночной операции и выпить немного соджу.

С этими словами Ю Ёнсу налил Джинхёну соджу.

Джинхён смущенно сказал:

— Я... я на дежурстве в неотложке... алкоголь...

— Ничего страшного. Сегодня просто выпей и отдохни.

— Но...

То, что сейчас рассвет, не значит, что в неотложку не приедут пациенты.

Наоборот, это время, когда нужно быть особенно бдительным.

Ведь если человек проснулся среди ночи и приехал в больницу, скорее всего, это не симуляция.

Однако Ю Ёнсу улыбнулся и сказал:

— Я заранее договорился с чифом отделения трансплантации печени. Сказал, что сегодня выпью с тобой, так что пусть найдут кого-то на твою смену в неотложке.

— А... понятно.

Раз уж он так постарался, отказаться было невозможно.

Джинхён про себя задался вопросом:

«Что же всё-таки случилось?»

Хотя профессор выглядел как обычно мягко, Джинхён интуитивно почувствовал:

Что-то произошло.

(Продолжение в следующей главе)

# 85

----------

Однако Ю Ёнсу, наливая Джинхёну соджу, заводил разговор лишь на самые банальные темы

Однако Ю Ёнсу, наливая Джинхёну, лишь заводил разговоры о повседневных делах.

— Ты вообще пьешь? Не против алкоголя?

— Я не против.

— Во всех отделениях только и говорят, что о Ким Джинхёне. Сегодня узнал, что ты лечил даже великого мастера восточной живописи, художника Ким Джонхёна? Как тебе вообще удалось провести эту операцию?

— …

На это ему нечего было ответить.

Это было воспоминание, которое хотелось стереть.

Ю Ёнсу не стал допытываться.

К счастью для Джинхёна, в хирургическом отделении сейчас царила именно такая атмосфера.

— Ведь это монстр Ким Джинхён.

Поскольку он постоянно совершал вещи, которые с точки зрения здравого смысла казались невозможными, все просто привыкли к этому.

Потому что он — монстр Ким Джинхён.

— Все профессора возлагают на тебя большие надежды. Ты уже достиг таких высот, интересно, чего добьешься в будущем. Ким Джинхён, какую узкую специализацию ты хочешь выбрать?

Узкая специализация.

В хирургии это означает конкретное направление.

До получения звания специалиста врачи учатся всему понемногу, а если планируют стать профессорами, то выбирают узкий профиль и углубляются в него.

— Пока что… я не уверен.

— Понимаю, ты ведь только на первом году ординатуры. Еще рано решать. Как насчет печени? Кажется, профессор Кан Минчхоль твердо намерен отправить тебя в отделение трансплантации печени.

Джинхён неловко улыбнулся.

Ничего особенного.

В прошлой жизни его специализацией тоже были гепатобилиарная хирургия и трансплантология.

«Хотя до прихода в больницу Тэиль моей специализацией были сосуды.»

В прошлой жизни он прошел два пути.

Сначала сосудистая хирургия, а после прихода в больницу Тэиль — гепатобилиарная.

В этой жизни ему тоже скоро придется сделать выбор.

— Ким Джинхён, за что бы ты ни взялся, во всём добиваешься успеха. И как бы ни хотел профессор Кан Минчхоль, я бы тоже был рад, если бы ты выбрал наше отделение.

— Благодарю вас.

В такой приятной атмосфере, беседуя о том о сём, они допили соджу.

«А у профессора Ю отличный характер.»

Как он чувствовал и в прошлой жизни, Ю Ёнсу был очень мягким человеком.

Он был мягким, как текущая вода, и казалось, что ему не место в суровой хирургии, однако его операционные навыки и отношение к пациентам поражали воображение.

Он был старшим коллегой, достойным уважения.

Однако в какой-то момент Ю Ёнсу замолчал.

Джинхён осторожно спросил:

— Но почему вы решили встретиться именно сегодня?

— Да просто… ты так много работаешь, вот и решил угостить тебя выпивкой.

Однако, в отличие от его слов, по его виду этого нельзя было сказать.

Когда Джинхён вопросительно посмотрел на него, Ю Ёнсу спросил:

— Ким, слушай.

— Да?

— У тебя случайно не было каких-то проблем с председателем?

— С председателем?

Джинхён широко раскрыл глаза.

Если председатель, то это владелец больницы Тэиль?

Отец Хеми и Ли Санмина?

Разве может рядовой резидент быть связан с такой высокопоставленной персоной?

— Совершенно никаких. С чего вы вдруг…?

— Вот именно, что нет?

Ю Ёнсу залпом выпил соджу. Затем молча уставился в пустую рюмку.

Было видно, что он колеблется, стоит ли говорить.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Ха-а.

Ю Ёнсу, помедлив, заговорил:

— На самом деле я долго думал, стоит ли тебе об этом рассказывать… но решил, что ты, как главный пострадавший, имеешь право знать.

— …?

— Знаешь, почему тебя перевели в отделение неотложной помощи?

— Ну, из-за нехватки персонала…

— Нет. Из-за председателя.

— …?!

Глаза Джинхёна округлились.

Из-за председателя? Что за абсурд?

Ю Ёнсу тяжело вздохнул.

Для самого Ю Ёнсу этот разговор был непростым.

Но он не мог закрыть глаза на такую несправедливость.

— Если говорить прямо, то для того, чтобы вышвырнуть тебя из хирургии. И это желание не кого-нибудь, а самого председателя.

— …!

***

Джинхён открыл рот.

Он был настолько ошарашен, что не мог ни о чем думать.

«Председатель больницы Тэиль хочет меня выгнать?»

Это звучало настолько нелепо, что казалось нереальным.

Между ним и председателем была пропасть, как между контрактным рабочим и президентом компании.

Зачем такому высокому человеку пытаться выгнать его, с которым он даже не знаком?

— Это правда?

— Я слышал это лично от заведующего кафедрой.

Профессор Ю Ёнсу не стал бы шутить о таком, значит, это не ложь.

Но Джинхён не мог в это поверить.

Почему председатель хочет меня убрать?

Есть ли для этого причина?

Кроме Ли Хеми и Ли Санмина, у него не было никаких точек соприкосновения с председателем Ли Джонгыном.

Как в третьесортной дораме, из-за того, что он близок с его дочерью?

Однако после смерти Ли Бомсу Хеми почти не общается с отцом, кроме формальностей.

Тогда, может, из-за Ли Санмина?

— Почему? Почему именно я?

— Этого я не знаю. Однако…

— …?

— Не то чтобы наверняка… просто предположение… судя по последней атмосфере в совете директоров, возможно, дело в сыне председателя. Ты ведь знаешь, что Ли Санмин — сын председателя?

— Да, знаю.

Конечно, знаю. Мы ведь были довольно близкими друзьями.

— Председатель Ли Джонгын после окончания медицинского факультета университета Хангук стремительно прошел путь от профессора хирургии и заведующего отделением до директора больницы, а затем занял пост председателя. Ли Санмин пришел в хирургию, чтобы повторить отцовский путь.

Это он тоже знал.

— И как это связано со мной…?

— Ты слишком хорош, поэтому мешаешь. Ли Санмин из-за тебя совсем не может проявить себя.

— …!

— Это внутрисемейные дела группы Тэиль, так что я точно не знаю… но в больничном совете директоров только и говорят, что о вас с Ли Санмином.

— …

Ким Джинхён потерял дар речи.

Оказывается, за его спиной происходили такие вещи, о которых он даже не подозревал?

Конечно, он думал, что-то не так.

Но он и представить не мог, что дело дойдет до такого.

Профессор Ю Ёнсу горько усмехнулся.

В чем провинился этот добрый и прилежный Ким Джинхён?

Если бы был Кан Минчхоль, он мог бы стать щитом, но он в Америке, и от него даже вестей нет.

— Сейчас с профессором Кан Минчхолем нет связи… в любом случае, я сделаю всё, что в моих силах, так что и ты будь осторожен.

— …

Но Джинхён не смог ответить.

Председатель хочет меня выгнать?

Это было настолько абсурдно, что хотелось рассмеяться.

Кап. Кап.

Снаружи начали падать капли дождя.

Вместе с дождем сердце Джинхёна тяжело опустилось.

***

Он не знал, как прошло остальное время.

Это была новость как гром среди ясного неба.

Увидев мрачное лицо Джинхёна, Хван Мунджин, с которым они делили комнату дежурства, спросил:

— Джинхён, ты в порядке?

Джинхён рассеянно ответил:

— А… да. В порядке.

— Не слишком ли ты перенапрягаешься? Выглядишь неважно… если есть время, поспи.

Хван Мунджин, не знавший ситуации, беспокоился.

— Нет, я в порядке.

— Думаю, тебе лучше отдохнуть… Кстати, Джинхён, на следующей неделе пройдет торжественный прием, ты ведь не сможешь пойти?

Торжественный прием.

Крупнейшее мероприятие хирургического отделения больницы Тэиль, на котором собираются все хирурги, кроме дежурных в неотложке.

— Кажется, я не смогу.

— Жаль. Ты ведь трудишься больше всех, а пойти не сможешь. Говорят, банкет будет в дорогом ресторане с отборной говядиной.

Джинхён горько усмехнулся.

Говядины-то хочется, но сейчас не до этого.

«Если торжественный прием, то председатель тоже придет.»

Отец Ли Санмина, председатель Ли Джонгын, будучи бывшим заведующим хирургией, иногда появлялся на важных мероприятиях отделения.

— Мне пора идти к пациенту в неотложку. Удачи.

— Ага, да. Выглядишь неважно, не перенапрягайся.

Джинхён поплелся вниз и осмотрел пациента.

К счастью, ничего серьезного, после простых процедур он выписал его.

У него выдалась свободная минутка, и он пошел на скамейку за больницей и тяжело опустился на нее.

«Что же делать?»

Он думал с отчаянием.

«Бросить хирургию?»

Обладая богатым клиническим опытом из прошлой жизни и медицинскими знаниями, полученными в университете Хангук, он был невероятно талантлив.

Но что толку?

Председатель положил на него глаз.

Если сравнивать с компанией, это как если бы президент компании невзлюбил контрактного сотрудника.

Как бы он ни был талантлив, у него нет шансов устоять.

«Черт. Почему я всегда в такой ситуации?»

После возвращения в прошлое он действительно старался изо всех сил.

Подготовка к Суныну, репетиторство ради копейки в кармане, учеба в меде, интернатура, изнуряющие будни резидента-хирурга.

Не было ничего, ради чего он не старался.

Почти не было дней, когда он мог спокойно отдохнуть.

Но в желаемом дерматологическом отделении его дважды судьбоносно отодвигали, а теперь и в хирургии, к которой он привязался, такая ситуация.

И это не просто высокопоставленный профессор, а сам председатель.

Это уровень стихийного бедствия.

Тут уже не до преодоления.

«Ха, черт возьми.»

Он был обижен на небеса, которые всегда посылали ему такие испытания.

Он был в ярости.

Он просто хотел жить усердно и добиться успеха, чтобы не завидовать другим… почему мир всегда так несправедлив и неразумен?

Что вообще сделал председатель?

«Действительно ли дело в Ли Санмине? Проверить?»

Способ проверить был прост.

Можно было просто спросить Ли Санмина.

Но что-то внутри него противилось этому.

Казалось, что хитрый Ли Санмин не скажет правды.

«Черт, противно и низко. Может, просто бросить всё и уйти в другую больницу?»

Больница Тэиль — не единственная в Южной Корее, мест полно. Даже в его альма-матер, в больнице при университете Хангук, его бы приняли с распростертыми объятиями, стоит ему только заикнуться.

Но когда он так подумал, внезапно нахлынул гнев.

«Почему я должен бежать? Я ведь ничего плохого не сделал? Почему я?»

Джинхён прикусил губу.

Дело было не в том, что жалко бросать больницу Тэиль, а в том, что он разозлился и в нем проснулось упрямство.

В прошлой жизни его выгнали независимо от его усилий и навыков, и теперь в этой жизни должно быть так же?

Без всякой вины, только потому, что он попал в немилость к председателю?

Он не мог этого принять.

И тут это случилось.

У него за спиной раздался неожиданный голос.

— Эй, это не наш ботаник?

Джинхён не подумал, что зовут его, и не ответил.

— Эй, эй. Ботаник. Ким Джинхён!

— …?!

Джинхён обернулся и увидел молодого человека.

Мужчина в аккуратном черном костюме имел суровое лицо, напоминающее бандита.

Кто это?

— …Кто вы?

Мужчина нахмурился.

— А, что такое. Не узнаешь? Мы же виделись в прошлом году! Я Ким Чхору, Ким Чхору!

— …!

Джинхён был поражен.

Ким Чхору?

Хулиган из старшей школы?

— Нет, Ким Чхору? А куда делась борода?

Он не узнал его, потому что тот чисто сбрил свою фирменную бороду.

Ким Чхору весело рассмеялся.

— Эй, я теперь полицейский. Должен выглядеть опрятно. В любом случае, рад тебя видеть. Как поживаешь?

Когда у него была борода, он смахивал на горного разбойника, а теперь, когда сбрил… хм, стал похож на бандита.

Бандит с широкой душой.

Ким Чхору радостно протянул руку для рукопожатия.

Джинхён тоже был удивлен внезапной встречей, но был рад видеть друга спустя долгое время.

— Да, рад видеть. А что ты делаешь в больнице Тэиль? Есть какое-то расследование?

Ким Чхору, сдавший экзамен в полицию, работал не покладая рук в полицейском участке в районе Каннам.

— Нет, ничего такого. Мой отец здесь лечится. Привез его.

— Отец? Твой отец болен?

— Да я и сам толком не знаю. Мы-то с отцом считаем, что ничего страшного, но врач поднял панику, заявляя, что необходима срочная операция. Вот, только что проконсультировались. Батя пошел на КТ, а я вышел перекурить — и надо же, столкнулся с тобой. Рад видеть!

— Что именно болит?

— Сам не знаю. Что-то с аортой… название сложное, не запомнил.

Джинхён нахмурился. Если аорта, то, может, аневризма брюшной аорты (AAA)?

— Аневризма брюшной аорты?

— О, точно! Такое название! Ну ты даешь. Как настоящий ботаник, сразу выдал.

Ким Чхору, видимо, был рад встрече с Джинхёном и постоянно улыбался.

Но Джинхёну стало тяжело на душе.

«Аневризма может быть очень опасной.»

Ким Чхору спросил:

— Слушай, а что это за… аневризма такая? Что за болезнь? Профессор что-то объяснял, сыпля медицинскими терминушками, я ничего не понял. Сказал только, что резать надо в обязательном порядке, иначе быть беде. Черт, какая еще беда?

— Аневризма — это заболевание, при котором стенка аорты постепенно растягивается.

— Да? И что плохого в том, что она растягивается?

— Она может лопнуть.

— Что?

Ким Чхору был поражен и переспросил.

Аорта лопнет?

Джинхён сказал с серьезным лицом. Это не тот случай, чтобы улыбаться.

Если аневризма аорты лопнет, смертность достигает 90%.

Даже при правильном лечении.

Можно считать, что почти все умирают.

Лечение разрыва аневризмы аорты не под силу никому, кроме выдающегося сосудистого хирурга.

(Продолжение в следующей части)

# 86

----------

Друг

— Ну, если аорта расширена незначительно, то переживать почти не о чем… но если растяжение сильное, возрастает риск. Поэтому нужно сделать профилактическую операцию.

— Правда?

Лицо Ким Чхору посерьезнело.

Каким бы разгильдяем он ни казался, переживания о семье у него были самые искренние.

.

— У тебя сейчас есть время? Посмотри результаты обследования моего отца.

— Давай.

Джинхён направился в ближайшую ординаторскую скорой помощи, вошел в больничную систему и открыл результаты анализов отца Ким Чхору.

—……!

Увидев свежий снимок компьютерной томографии, Джинхён помрачнел.

— Чего? Всё плохо?

— Когда профессор назначил операцию?

— Говорил, сделать побыстрее. Но пришлось отложить из-за дел отца на работе.

— Лучше провести ее как можно скорее.

Произнес Джинхён, вглядываясь в снимки КТ.

«Размер слишком большой. Говорят, опасность возникает уже при 5,5 сантиметра… а диаметр аорты перевалил за 8 сантиметров. При таких размерах вероятность разрыва превышает 50%.»

Аорта, в норме едва достигающая сантиметра в диаметре, растянулась больше чем до 8 сантиметров.

Она раздулась, словно воздушный шар.

Было и еще одно дурное обстоятельство.

В последнее время аневризма росла стремительными темпами.

Если увеличение больше чем на 0,5 сантиметра в год считается дурным знаком, то здесь она выросла почти на 2 сантиметра.

— Настолько всё плохо? Отец говорит, из-за работы не может сразу лечь на операцию… да и операция ведь нешуточная…

— И все же договорись об операции как можно раньше. Как можно скорее.

В прошлой жизни, еще до перехода в Больницу Тэиль, его узкой специализацией было именно сосудистое отделение, занимающееся аортой.

Спасти кого-то при разрыве столь опасной аорты удавалось крайне редко.

Большинство пациентов погибали.

— Ладно, понял. Пусть я ни черта в этом не смыслю, но раз уж ты, зубрила, говоришь, надо верить. Есть еще что-то, чего стоит опасаться?

Особых дополнительных предостережений не было.

Однако…

— Если ему вдруг станет хуже или появятся странные симптомы, немедленно тащи его в отделение неотложной помощи. Запаздывать нельзя ни в коем случае.

— Прямо сразу?

— Да, сразу. Медлить нельзя ни под каким предлогом.

В этот момент зазвонил телефон Ким Чхору.

— О, отец. Видимо, все обследования закончил. Ладно, увидимся еще.

— Давай.

Ким Чхору торопливо зашагал в сторону кабинетов диагностики.

Глядя ему вслед, Джинхён почувствовал тревогу.

«Хорошо бы всё обошлось…»

Может, всё дело в том, что это отец близкого друга? На душе скребли кошки предчувствия беды.

«Всё ведь будет в порядке?»

Джинхён надеялся, что его беспокойство — лишь пустые страхи.

***

— На следующей неделе уже состоится торжественный прием?

— Да, председатель.

Почтительно ответила Секретарь Мин.

Торжественный прием был крупнейшим мероприятием хирургического отделения Больницы Тэиль, и председатель Ли Джонгын посещал его неизменно.

— Место проведения забронировали?

— Да, подготовили ресторан в районе Итэвон, как и в прошлые годы.

Каждый год хирургическое отделение проводило прием в элитном ресторане мяса на Итэвоне.

— Вот как. Отлично. Итэвон… путь неблизкий, но…

Внезапно спросил Ли Джонгын:

— Как поживает в последнее время доктор Ким Джинхён?

—…….

Секретарь Мин лишь переводила взгляд, не находя слов для ответа.

Потому что он поживал более чем отлично.

Ким Джинхён словно рожден был для работы в приемном покое — он не просто порхал по отделению, он взмывал ввысь.

Какие еще ошибки?

Некоторые врачи скорой помощи в шутку прозвали Ким Джинхёна «хирург, прикрепленный к отделению неотложной помощи.»

И это при том, что он всего лишь хирург, прикрепленный к отделению неотложной помощи...

Некоторые врачи скорой помощи в шутку прозвали Ким Джинхёна хирург, прикрепленный к отделению неотложной помощи.

И это при том, что он всего лишь интерн первого года, толком еще не прошедший ординатуру.

Всё из-за его выдающихся способностей.

Коварный план профессора Ко Ёнчхана, заславшего его в приемное покой с целью загнать в угол, потерпел сокрушительный крах.

Эффект получился обратным — ему словно крылья пришили.

Теперь в Больнице Тэиль не осталось человека, который не знал бы имени Ким Джинхёна.

— Доктор Ким Джинхён тоже придет на торжественный прием?

— Он дежурит в приемном покое, поэтому присутствовать не сможет.

— Какая досада. Человек больше всех пашет, а на праздник не попадает.

Ли Джонгын бросил дежурную фразу, за которой не стояло ни капли искренности.

— Значит, соберутся все, кроме доктора Ким Джинхёна?

— Да, дежурная хирургическая бригада в полном составе тоже примет участие.

Обычно во время корпоративов часть команды оставляли на случай экстренных операций, но торжественный прием был исключением.

Будучи главным событием года для хирургии Тэиль, он предполагал присутствие даже дежурных хирургов.

Правда, им запрещалось пить алкоголь, чтобы при возникновении чрезвычайной ситуации они могли немедленно вернуться в больницу.

«Хорошо бы пришел хоть какой-нибудь тяжелый больной, когда в больнице никого не останется.»

С мрачным злорадством подумал Ли Джонгын.

Разумеется, даже останься он один, вряд ли заурядный тяжелый пациент мог выбить Ким Джинхёна из колеи.

Недаром же интерн первого года кличут не иначе как «хирург, прикрепленный к отделению неотложной помощи»?

Этот чертов монстр находил выход из любой ситуации благодаря своим невероятным способностям.

Недаром же первокурсника-ординатора кличут не иначе как хирург, прикрепленный к отделению неотложной помощи.

«И откуда только вылупился этот урод? Лазейку найти совершенно невозможно.» Убедиться бы… Стоит ли проверить?»

Ли Джонгын с досадой цыкнул языком.

***

Незаметно пролетело время, и приблизилась дата торжественного приема.

Старшие ординаторы и другие хирурги выражали искреннее сожаление, что Джинхён не сможет присоединиться.

— Больше всех вкалываешь, и надо же такому случиться, пролетаешь мимо?

— Точно. Обязательно надо было тебе рюмашку налить.

Джинхён покачал головой.

— Ничего страшного. Угостите меня в другой раз.

Конечно, жаль пропускать говядину-гриль, но сейчас мысли были совсем о другом.

Собеседник обеспокоенно уточнил:

— И правда ведь, ты остаешься в больнице совсем один?

— Да. Но пить мы не будем, случись чего — сразу примчимся, так что не переживай.

Поскольку мероприятие масштабное, участие всей хирургической бригады не выглядело чем-то из ряда вон выходящим.

В случае проблемы можно было мгновенно сорваться обратно.

В других крупных клиниках на время особо важных посиделок дежурные бригады тоже снимали с постов без исключений.

Однако на душе у Джинхёна скребли кошки.

«Неужели председатель затеял какую-то пакость?»

.

Если вдруг поступит критический пациент, а председатель станет чинить малейшие препоны, случится беда.

И для этого даже не требовалось особых усилий.

Достаточно было под разными предлогами задержать отъезд команды, мол, посидите еще немного.

«Да нет, вряд ли он до такого опустится. Да и вероятность того, что поступит настолько тяжелый пациент, крайне мала.»

Расстояние между Итэвоном и Чхондамом — не Пусан с Сеулом, сколько бы председатель ни вставлял палки в колеса, бригада доберется максимум за час.

Даже среди экстренных больных единицы находились в столь критическом состоянии, чтобы не протянуть этот час.

За исключением редких случаев.

Заметив тревогу на лице Джинхёна, старший ординатор хирургической бригады усмехнулся:

— Брось ты накручивать. Примчимся в мгновение ока. И вообще, с чего бы вдруг? Вряд ли ночью притащат кого-то настолько безнадежного.

— Да, спасибо.

Как и говорил Чиф, вероятность ЧП была невысокой.

Тяжелые больные валились в приемный покой далеко не каждую смену.

А в худшем случае со львиной долей пациентов Ким Джинхён был вполне способен справиться в одиночку.

Проблема возникала тогда, когда из-за нехватки рук требовался экстренный консилиум по особо тяжелым случаям.

«Будем надеяться на лучшее.»

Джинхён очень на это рассчитывал.

***

Без десяти семь вечера.

Полил проливной дождь.

.

Хотя до сезона дождей было далеко, дожди в последнее время шли подозрительно часто.

«Есть дождь — нет больных…»

В больничной среде существовало такое поверье: «Идет дождь — нет больных.»

Дословно: «иероглиф дождя — отсутствие беды.»

Считалось, что в ливневые дни пациентов действительно меньше.

«Хорошо бы сегодня вообще никто не пришел. Те, кто заявляется в такую погоду — сплошь тяжеляки…»

Напротив, те немногие, кто решался преодолеть ливень, обычно оказывались крайне тяжелыми больными.

— Черт, надо спешить. Наглухо застрял.

Рядом с нервным лицом выписывал назначения Хван Мунджин.

Он застрял из-за оставшихся дел и теперь получал шквал звонков от прибывших раньше старших коллег.

Те уже вовсю засели за столом и предавались всеобщему возлиянию.

— Эй, Хван Мунджин! Заканчивай быстрее и дуй сюда!

— А, да-да!

Джинхён тихонько хмыкнул рядом.

— Сделай наспех и вали.

— Не могу, еще назначения (Order) не дооформил.

— Хочешь, я оформлю за тебя?

— Нет уж. Это прямая обязанность лечащего врача.

При всей своей легкомысленности Хван Мунджин обладал глубоким чувством ответственности.

— Эх, работы еще вагон. Может, ну его этот банкет, остаться с тобой в больнице?

— Иди давай, это же главное событие года.

И в этот самый момент раздался настойчивый трезвон телефона.

Звонили из приемного покоя.

Джинхён нахмурился.

У ординаторской скорой помощи мог быть лишь один повод для звонка ему.

Поступил новый пациент.

«Интересно, с чем привезли?»

Хорошо бы обошлось чем-то простым.

С этой мыслью Джинхён поднес трубку к уху.

— Алло, это Ким Джинхён.

Однако его надежды вновь рухнули.

Из трубки донесся срывающийся от ужаса крик:

— Доктор Ким Джинхён! Срочно спускайтесь в приемную! Поступил пациент с разрывом аневризмы брюшной аорты!

—……!

Джинхён в шоке вскочил со стула.

Разрыв аневризмы аорты — сверхотложное состояние с летальным исходом от 80 до 90 процентов.

В ту же секунду перед глазами всплыл образ отца Ким Чхору, бывшего школьного хулигана.

Ведь у его отца диагностировали аневризму аорты…

«Неужели?»

Джинхён схватил халат и со всех ног бросился вниз.

***

— Джи… Джинхён…

У Джинхёна закружилась голова.

Почему дурные предчувствия всегда сбываются с пугающей точностью?

Мертвенно-бледный Ким Чхору окликнул его дрожащим голосом.

— О-отец… Оцу… ему внезапно… кхрк.

Он даже не мог связать двух слов.

В этот момент врач неотложки взволнованно закричал:

— Доктор Ким Джинхён! Сюда, сюда! Бегом сюда!

В реанимации толпились врачи скорой, а на койке в центре комнаты лежал мужчина средних лет с абсолютно бескровным лицом, без сознания и тяжело хрипящий.

Лицо было точь-в-точь как у Ким Чхору.

Его отец.

— Разрыв аневризмы.

Джинхён стиснул зубы.

Ситуация с первого взгляда выглядела катастрофической.

— Каковы показатели (Vital)?

— Систолическое давление 50. Пульс 140.

— Что по экстренным анализам крови?

— pH 7,15. Гемоглобин упал до 7.

От услышанного у Джинхёна потемнело в глазах.

Состояние граничило с остановкой сердца (Arrest).

— Переливание! Немедленно начните переливание крови. По экстренной схеме, максимальный объем! И физраствор капайте на полную мощность!

— Центральный венозный катетер уже установлен.

— Через центральный катетер не успеет! Подключайте инфузионную систему Level One. Быстро, черт побери, сделайте это немедленно!

Голос Джинхёна сорвался на крик, чего с ним обычно не случалось.

Настолько критическим было положение.

— Немедленно готовимся к операции, быстро подготовьте всё операционное поле и продолжайте массивное переливание!

Если не прооперировать прямо сейчас, он гарантированно погибнет.

Шатаясь, к нему приблизился Ким Чхору.

Осознав всю смертельную опасность, парень залился слезами.

— Чт… что? О-он же выживет, да?

—…….

— Надо… надо было послушать тебя и сразу положить на операцию… кхрк. Пусть бы упирался, надо было силой затащить… кхрк.

Джинхён закусил губу до крови.

— Он выживет.

— П… правда?

— Да, подожди-ка пока снаружи.

Выдворив Ким Чхору за дверь, Джинхён схватил телефон и набрал номер экстренной хирургической бригады.

«Раз они в Итэвоне, при максимальной скорости доберутся минут за двадцать.»

Разрыв аневризмы — одно из самых сложнейших вмешательств в экстренной хирургии.

Хотя в прошлой жизни Джинхён успел поднатореть в сосудистой хирургии и проводил подобные операции, в одиночку провернуть такое было физически невозможно.

Требовалась помощь профессиональной команды.

«Сейчас я зайду в операционную, сделаю разрез, выполню первичную стабилизацию — как раз к тому моменту они подоспеют. Тогда мы его спасем.»

Разумеется, даже при таком раскладе шансы на выживание оставались мизерными.

Ведь при разрыве аневризмы смертность превышает 80% даже при квалифицированном лечении.

Особенно при падении давления и потере сознания прогноз был крайне неблагоприятным.

Но Джинхён решительно тряхнул головой.

«Нет. Я непременно его вытащу. Мы справимся.»

На кону жизнь отца его друга, а не чужого человека.

Спасти нужно любой ценой.

(Продолжение следует)

Медицинское перерождение

Автор | Ю Ин

Издатель | Мун Санчхоль

NEW EPISODE

Корректура и редактура | Чон Сонхун

Верстка и производство | Чон Сонхун

Иллюстрация на обложке | stc

Типографика | Гигаль

БРИД БРИТИ (BREATHE)

Регистрация | № 2015-000222

Адрес | Сеул, район Каннам, Соннын-ро 549, Эбон-билдинг, 3-й этаж (Ёксам-дон 694-35)

Телефон | 02-3443-7312

Сайт | www.breathe.co.kr

Электронная почта | breathe@breathe.co.kr

Фейсбук | www.facebook.com/breatheofficial

Блог | blog.naver.com/breatheco

Дата выпуска электронной книги | 26 марта 2018 года

ISBN | 979-11-6202-153-8(05810)

Эта книга защищена законом об авторском праве, любая перепечатка и воспроизведение без разрешения запрещены.

# 87

----------

Друг

Зазвонил телефон, и дежурный чиф экстренной хирургической бригады взял трубку.

— Да, доктор Ким Джинхён? Что-то случилось?

— У нас экстренный пациент.

— Какой именно?

— Разрыв аневризмы аорты. Шок очень сильный, состояние на грани остановки сердца, прогноз крайне неблагоприятный. Вам нужно прибыть немедленно.

—...!

На другом конце провода послышался тяжелый стон. Надо же было такому случиться, что именно сейчас поступил худший пациент.

— Подожди немного. Я доложу профессору, и мы сразу же выезжаем.

Разрыв аорты — одна из самых сложных операций в хирургии.

Ни чиф, ни обычные общие хирурги не могут за нее взяться. Здесь необходим хирург профессорского уровня с высочайшим мастерством в области сосудистой хирургии.

К счастью, дежуривший сегодня профессор Ким Сухён как раз специализировался на сосудистой хирургии.

Джинхён крикнул врачам скорой помощи:

— Мы сейчас же идем на операцию! Я подготовлю операционную, а вы пока стабилизируйте показатели!

Вскоре раздался ответный звонок.

— Доктор Ким Джинхён?

— Да?

Но голос чифа звучал странно.

Он явно был в крайнем замешательстве...

— Мы... кажется, не сможем приехать прямо сейчас.

— Что?!

Джинхён невольно вскрикнул.

Что за бред?!

Из трубки донесся тихий, едва слышный лепет, словно чиф боялся, что его кто-то подслушает:

— Мы сейчас никак не можем...

— Но почему?

— Дело в том...

Чиф на том конце провода шумно сглотнул. По его голосу было понятно, что он не знает, как это объяснить.

— Он пьян.

— Что? В каком смысле?

— Профессор изрядно выпил...

Джинхён лишился дара речи.

Дежурный профессор экстренной хирургической бригады пьян? Разве такое вообще возможно?

— Профессор и сам не хотел пить... Но председатель продолжал наливать ему в честь успешного завершения государственного проекта, которым руководил профессор. Рюмка за рюмкой, и теперь он... эх. В общем, он говорит, что если пациент совсем тяжелый, отправляйте его в соседнюю Христианскую больницу.

Джинхён взволнованно возразил:

— Пациент в критическом состоянии! Он просто не перенесет транспортировку!

— Да знаю я, черт возьми! Председатель обычно никогда не заставляет пить, с чего бы это вдруг сегодня? Ладно бы простая операция вроде холецистэктомии или аппендэктомии, но при разрыве аорты... Если профессор не приедет, от нашего присутствия все равно не будет никакого толку.

— А как же другие профессора из отделения сосудистой хирургии? Пусть даже они не на дежурстве, может, кто-то сможет приехать?

— Прием слишком масштабный, так что остальные профессора тоже уже пьяны... Но я попробую разузнать и перезвоню.

Связь прервалась. Джинхён крепко сжал кулаки.

Зачем председатель так настойчиво спаивал дежурного профессора? С какой стати?

«Неужели он сделал это намеренно, чтобы подставить меня?»

Это казалось полным абсурдом, но в голове всплыл недавний разговор с профессором Ю Ёнсу, который предупреждал о коварных замыслах председателя.

«Если... если он действительно устроил это, чтобы загнать меня в угол... я ему этого никогда не прощу.»

Гнев закипал в груди, но сейчас было не время злиться.

Прежде всего нужно было спасти отца Ким Чхору. Любое промедление приведет к непоправимому.

«Что делать? Профессор должен быть здесь во что бы то ни стало.»

И не просто какой-то хирург, а именно специалист по сосудам.

Только тогда появится хоть какой-то шанс спасти пациента при разрыве аорты, смертность при котором достигает 90 процентов.

«Помимо дежурного, у нас есть еще два профессора-сосудичника. Но они наверняка тоже уже мертвецки пьяны...»

Сгорая от нетерпения, Джинхён ждал звонка от чифа.

Тр-р-ринь!

Вскоре телефон снова зазвонил, и Джинхён поспешно схватил трубку.

— Да, это Ким Джинхён.

Но новости оказались ожидаемо скверными.

Остальные два профессора сосудистой хирургии тоже были слишком пьяны, чтобы стоять у операционного стола.

— В такой ситуации... придется как-то перевести его в Христианскую больницу. Время не ждет, я сейчас же свяжусь с их хирургическим отделением.

— Но... он просто не доедет...

Джинхён прикусил губу.

В обычных обстоятельствах перевод в другую больницу был бы правильным решением.

На практике случаи, когда больница по тем или иным причинам не может провести операцию, происходят довольно часто, и тогда пациента транспортируют в ближайшее учреждение.

Даже в экстренных случаях большинство пациентов способны пережить время транспортировки.

Но этот пациент... отец Ким Чхору был исключением.

Если не начать операцию прямо сейчас... Впрочем, даже если начать ее немедленно, никто не мог гарантировать, что он выживет.

В этот момент из реанимационного зала его окликнул врач:

— Доктор Ким Джинхён! Скорее сюда! Давление падает!

—...!

Джинхён бросился туда. Врачи скорой помощи изо всех сил пытались удержать ускользающую жизнь пациента.

— Доктор Ким Джинхён, у него вот-вот остановится сердце...

Один из врачей показал ему результаты анализа крови.

Несмотря на массивное переливание крови через систему быстрой инфузии, показатели продолжали ухудшаться.

Заметив его разговор по телефону, дежурный врач с тревогой спросил:

— Возникли какие-то проблемы с операцией? Нам нужно везти его в операционную прямо сейчас...

Джинхён снова сжал кулаки.

«Проклятье. Если это действительно... действительно козни председателя и Ли Санмина... я этого так не оставлю. Ни за что!»

Его костяшки побелели от ярости.

Однако Джинхён с трудом подавил бушевавшие внутри эмоции.

Сейчас не было ничего важнее жизни отца Ким Чхору.

Мстить и злиться он будет потом, сначала нужно спасти человека.

«Я спасу его во что бы то ни стало. А потом выясню, действительно ли за этим стоишь ты, Ли Санмин!»

Если оперирующий профессор приехать не может, оставался лишь один выход.

— Мы начинаем операцию немедленно.

— Отлично. Я слышал, все ушли на банкет... Значит, хирургическая бригада уже едет?

— Бригады не будет.

— Что?! Но как тогда?..

Сейчас во всей больнице остался только один хирург — Ким Джинхён.

Но как же он собирается оперировать?

— Я буду оперировать сам.

— Что?!

Врач скорой помощи ошарашенно уставился на него.

Каким бы гением ни считали Джинхёна, это казалось полным безумием.

Но времени на объяснения не оставалось.

— Я сейчас же поговорю с родственником, и мы начнем. Свяжитесь с анестезиологами и поднимайте пациента в операционную.

С этими словами Джинхён набрал номер Хван Мунджина.

— Мунджин, ты уже ушел на банкет?

— Как раз собирался выходить. А что?

Услышав это, Джинхён с облегчением выдохнул.

— Забудь про банкет. Быстро переодевайся в хирургический костюм и дуй в операционную.

— А? Ты о чем вообще?

— Отец Ким Чхору в реанимации. Нужна срочная операция, а ассистировать некому. Мне нужна твоя помощь.

—...Понял! Бегу!

Положив трубку, Джинхён подошел к Ким Чхору.

Ким Чхору молча глотал слезы.

— Чхору.

— Джинхён... Мой отец ведь выживет? Скажи, что да!

Ким Чхору с мольбой посмотрел на друга.

Видя слезы друга, Джинхён почувствовал, как сжимается его собственное сердце.

Но он заставил себя сохранять предельное хладнокровие.

Если хирург поддастся эмоциям, пациент погибнет.

— Тебе, наверное, уже сказали... У твоего отца разрыв аневризмы аорты.

—...

— Операцию нужно делать немедленно.

—...Если сделать операцию, он выживет?

Джинхён крепко зажмурился.

Состояние отца Ким Чхору было гораздо хуже, чем при обычном разрыве аневризмы.

Он медленно заговорил.

Это была жестокая правда.

— Без операции шансов нет вообще. Если прооперируем, вероятность выжить — около 10 процентов.

—...!

Это было практически смертным приговором.

Из темных глаз Ким Чхору непрерывным потоком хлынули слезы.

Джинхён, потерявший отца в прошлой жизни, прекрасно понимал, что тот сейчас чувствует.

Сердце обливалось кровью.

— Чхору.

—...Да?

— Это всего лишь статистика. Но... я спасу его. Обязательно. Во что бы то ни стало.

—...!

Взгляд Ким Чхору дрогнул.

Джинхён стиснул зубы.

Да, сухие цифры статистики не имеют значения.

Важно лишь то, выживет ли отец Ким Чхору или умрет.

Он спасет его. Обязательно.

— Я обязательно спасу твоего отца. Обещаю.

Ким Чхору разрыдался навзрыд.

— Пожалуйста... умоляю тебя...

Больше он ничего не мог сказать.

***

В это время в элитном ресторане в Итэвоне председатель Ли Джонгын потягивал виски «Роял Салют», который предусмотрительно прихватила секретарь Мин.

— Вы сегодня в отличном расположении духа, господин председатель.

Несколько профессоров, желая выслужиться, подошли к нему с льстивыми речами.

— Конечно, в отличном. Словно избавился от больного зуба, который давно не давал покоя.

— О надо же! У вас болел зуб? Нужно устроить нагоняй заведующему стоматологическим отделением за то, что не следит за здоровьем господина председателя.

Ли Джонгын усмехнулся.

Этим «больным зубом» для него был Ким Джинхён.

«Разрыв аорты — редчайший случай, такое происходит от силы пару раз в год. И надо же, именно сегодня такой пациент поступил в приемный покой.»

Он бросил взгляд на дежурного профессора, который сидел в углу с раскрасневшимся от алкоголя лицом.

На самом деле Ли Джонгын не предполагал, что сегодня поступит настолько тяжелый больной. Он просто хотел напоить дежурного профессора, чтобы Джинхёну пришлось в одиночку возиться с каким-нибудь средней тяжести пациентом и в итоге совершить ошибку... Но реальность превзошла все ожидания: привезли пациента с разрывом аорты.

«Случай оказался куда серьезнее, чем я рассчитывал. С бумагами потом придется повозиться, но зато теперь-то я избавлюсь от него раз и навсегда.»

Конечно, если операция сорвется из-за того, что дежурный хирург пировал на банкете, и пациент умрет, вина ляжет не на Ким Джинхёна, а на всю дежурную бригаду.

Формально к Ким Джинхёну не придерешься. Как дежурный резидент приемного отделения, он выполнил свою работу безупречно, а операция не состоялась лишь потому, что не явился профессор.

«Но все изменится, если Ким Джинхён решит проявить самодеятельность.»

Ли Джонгын сделал еще один глоток.

«Этот паршивец не станет сидеть сложа руки. Он обязательно попытается спасти пациента. Безрассудно и глупо.»

Ли Джонгын был уверен, что Джинхён пойдет на неоправданный риск.

Ведь этот сумасшедший умудрился провести операцию прямо на борту самолета.

А совсем недавно в одиночку прооперировал кишечное кровотечение у художника Ким Джонхёна.

Он всегда действовал вопреки здравому смыслу, так что и в этот раз не останется в стороне.

И именно этого Ли Джонгын и ждал.

«Разрыв аорты — это тебе не простое кишечное кровотечение. Даже у опытных сосудистых хирургов смертность при такой патологии достигает 90 процентов. Каким бы монстром ни был Ким Джинхён, ему ни за что не справиться.»

А если Ким Джинхён совершит безумство, попытавшись прооперировать в одиночку, и пациент умрет на столе?

Тогда всю вину на 100% можно было свалить на него.

«Не может же быть, чтобы он преуспел.»

Председатель даже не допускал мысли о том, что Джинхён сможет справиться.

Без квалификации сосудистого хирурга даже самый одаренный гений не способен спасти пациента с разрывом аорты.

«Прекрасно.»

Дорогой виски лился рекой, казавшись сладким, как мед.

— Что ж, вы отлично потрудились в этом году, давайте же выпьем вместе!

Вслед за председателем бокалы подняли десятки хирургов.

Однако захмелевший Ли Джонгын упустил из виду одну важную деталь.

То, что одного человека за этим столом не хватало.

***

Поднявшись в операционную, Джинхён спешно готовился к началу.

«Хорошо бы провести эндоваскулярное протезирование (EVAR), оно снижает смертность... Но у нас нет условий, да и анатомически это сейчас слишком сложно. Выход один — открытая лапаротомия.»

— Д-Джинхён? Что происходит?

Прибежавший следом Хван Мунджин спросил дрожащим голосом.

— Разрыв аневризмы аорты.

— И мы... вдвоем будем это оперировать?

— Из-за торжественного приема никто из дежурной бригады приехать не сможет. Нас только двое.

— Н-но...

Хван Мунджин с трудом сглотнул слюну.

При разрыве аневризмы аорты вероятность летального исхода крайне высока, даже если оперирует опытный сосудистый хирург.

И они, два резидента первого года, собираются за это взяться?

Джинхён серьезно посмотрел на друга.

— Мунджин.

— Да?

— Если мы ничего не сделаем, он умрет. Это отец Ким Чхору. Мы обязаны его спасти. Поверь мне. Мы справимся вдвоем. Нет, мы точно спасем его, просто доверься мне и помогай.

От этого решительного тона Хван Мунджин растерялся.

«Это невозможно.»

«Каким бы гением ты ни был, разрыв аорты — это совсем не то же самое, что те несложные операции, которые ты делал раньше.»

Эти слова едва не сорвались с его губ, но Мунджин сдержался и мотнул головой.

Отец их друга умирал, и они не могли просто стоять и смотреть.

— Х-хорошо. Джинхён, я верю только тебе... Давай сделаем это.

— Спасибо.

Однако беспокоился не один лишь Хван Мунджин.

Завершивший анестезию врач обеспокоенно произнес:

— Анестезия введена. Доктор, вы действительно собираетесь оперировать? Состояние крайне тяжелое... Я знаю, что вас называют монстром хирургии, доктор Ким Джинхён, но все же...

Анестезиологом оказался пожилой профессор.

Учитывая, что на экстренных операциях в такое время обычно дежурят резиденты, присутствие профессора было крайне необычным.

«Это лишь подтверждает, насколько все плохо.»

Джинхён горько усмехнулся.

Во время операции задача анестезиолога состоит не только в наркозе, но и в поддержании жизненно важных функций пациента.

Поскольку состояние больного было критическим, профессор анестезиологии лично спустился в операционную.

— Да, мы начинаем операцию немедленно.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 88

----------

Друг

— Похоже, сейчас будет смерть на столе...

Смерть на столе.

Так называют гибель пациента прямо во время операции.

— Мы влили уже больше 30 пакетов эритроцитарной массы. В больнице запасы крови на исходе... Вы уверены, что стоит продолжать?

Джинхён мысленно застонал.

30 пакетов эритроцитарной массы означали, что кровь в организме пациента обновилась почти трижды.

Но выбора у них не оставалось.

Без хирургического вмешательства он гарантированно погибнет.

— Да, продолжаем.

— Ха-а...

Профессор анестезиологии тяжело вздохнул.

Но, понимая, что иного выхода нет, спорить не стал.

— Хорошо. Мы сделаем всё возможное, чтобы удержать его.

— Спасибо.

— Но долго мы не продержимся. Пожалуйста, поторопитесь. Сделайте всё максимально быстро!

Максимально быстро.

Эти слова тяжелым грузом легли на плечи Джинхёна.

«Сколько у нас времени? 10 минут? 20?»

Никто не знал.

Возможно, не осталось даже минуты.

Оставалось только молиться и выложиться на полную!

— Начинаем.

Джинхён сделал срединный разрез брюшной стенки.

Лезвие скользнуло по коже.

Кожа разошлась, обнажая апоневроз и мышцы.

Еще одно движение — и он окажется в брюшной полости.

— Вхожу в брюшную полость. Пожалуйста, следите за давлением.

— Понял.

Стоило вскрыть брюшину, как скопившаяся кровь хлынет наружу, и давление может мгновенно рухнуть.

Анестезиологи с напряжением вглядывались в мониторы.

— Вскрываю!

Вжик.

Скальпель рассек брюшину, и кровь хлынула наружу настоящим фонтаном.

Брызги!

Джинхёна словно окатило из ведра: лицо, шея и хирургический костюм мгновенно покрылись кровью пациента, а показатели давления на мониторе резко поползли вниз.

Пик! Пик!

Раздался тревожный писк, предупреждающий о критическом шоке.

Джинхён торопливо спросил:

— Что с давлением?

— Падает! Мы сделаем всё, чтобы его удержать, а вы сосредоточьтесь на операции!

Джинхён стиснул зубы и погрузил руки в брюшную полость.

Там, в самой глубине, он нащупал аорту, которая раздулась как воздушный шар и лопнула.

— Мунджин!

— А? Да?

Хван Мунджин растерянно отозвался.

Он стал резидентом-хирургом всего несколько месяцев назад, и с настолько критической ситуацией сталкивался впервые в жизни.

Его сердце колотилось так бешено, словно вот-вот готово было выпрыгнуть из груди.

— Возьми это и зажми место разрыва рукой.

— Ч-что?

— Зажми, говорю же!

Джинхён торопил его.

Хван Мунджин судорожно подчинился.

«Только бы он справился...»

В такой спешке медлительность друга ужасно раздражала, но винить Хван Мунджина, который впервые видел разрыв аорты, было глупо.

Когда Хван Мунджин прижал пальцы к разрыву, хлещущая кровь на мгновение утихла.

Но это была лишь временная передышка.

«Теперь самое сложное. Нужно наложить зажим на аорту выше места разрыва. И сделать это максимально быстро.»

Принцип здесь тот же, что и с пробитым садовым шлангом.

Достаточно пережать его выше места утечки.

С разорванной аортой нужно было проделать то же самое.

Проблема заключалась во времени и колоссальной сложности.

«Аорта пролегает в самой глубине тела. Чтобы подобраться к ней с зажимом, придется отодвинуть и обойти все внутренние органы.»

Джинхён бросил тревожный взгляд на монитор.

Систолическое давление — 60!

Пациент находился в состоянии глубочайшего шока.

Сердце могло остановиться в любую секунду.

«Спокойно, Ким Джинхён. Соберись. Ты делал это сотни раз. Ты справишься.»

— Мунджин.

— А? Да?

— Делай в точности то, что я говорю. Пожалуйста.

— Д-да!

Выделить аорту из окружающих тканей в одиночку было физически невозможно.

Требулась слаженная работа опытного ассистента.

— Оттягивай здесь, вот так...

Но тут возникла проблема.

Хван Мунджин справлялся с указаниями Джинхёна из рук вон плохо — гораздо хуже, чем тот ожидал.

— Нет-нет, не туда... Вот сюда тяни.

При каждой ошибке друга у Джинхёна внутри всё сжималось от ужаса.

— Доктор Ким! Вы еще не закончили?! Он больше не выдержит!

Джинхён мельком глянул на монитор: давление упало до 40–50.

Сердце пациента действительно вот-вот готово было остановиться.

— П-прости...

Хван Мунджин старался изо всех сил, его глаза уже блестели от слез.

Но одного старания было мало — ему элементарно не хватало опыта.

Джинхён не знал, но Мунджина и в обычные дни профессора часто отчитывали за медлительность и неловкость рук.

В этот момент профессор анестезиологии закричал:

— Сердечный ритм замедляется! Сестра, зовите дежурных анестезиологов! Живее!

—...!

Лицо Джинхёна побелело.

В этот момент двери операционной распахнулись, и внутрь вбежали еще несколько анестезиологов.

Среди них был один профессор и два чифа.

— Аритмия! Готовьте дефибриллятор! Быстрее!

— Готово! Набор заряда! Разряд!

Разряд!

После электрического разряда сердце, которое уже почти остановилось, снова забилось. Но это было лишь временное облегчение.

— Больше крови! И кто-нибудь, сжимайте пакеты с кровью вручную!

— В больнице больше нет крови!

— А кровь, которую должны были привезти из Христианской больницы, еще не доставили?!

В операционной воцарился хаос: пациент находился на грани клинической смерти.

Анестезиологи закричали в сторону Джинхёна:

— Хирург, еще долго?! Мы больше не можем его удерживать!

Джинхён прикусил губу.

Ситуация была безнадежной.

«Еще немного... еще чуть-чуть!»

Однако для быстрой остановки кровотечения нужен был опытный ассистент, Джинхён не мог справиться в одиночку.

— П-прости, Джинхён... Это ведь отец Чхору... Кх-х. Это я виноват.

Хван Мунджин извинялся, заливаясь слезами.

Но разве это была вина Хван Мунджина?

Джинхён в ярости крикнул про себя:

«Если это действительно... действительно дело рук Ли Санмина, я тебя никогда не прощу! Никогда!»

И тут случилось невероятное.

Произошло чудо.

Др-р-р.

Дверь операционной открылась, и вошел мужчина.

—...?!

Джинхён моргнул.

Может, от спешки у него начались галлюцинации?

— Теперь я помогу. Прости, что опоздал.

Мягкий голос.

Это был профессор Ю Ёнсу!

От его неожиданного появления Джинхён чуть не расплакался.

Теперь он справится.

— Но как вы здесь оказались?

Профессор Ю Ёнсу не был специалистом по сосудам и не входил в экстренную бригаду.

То есть он вообще не имел отношения к этой операции.

Ю Ёнсу, надевая перчатки, ответил вполголоса:

— Да так... Увидел, что чиф экстренной бригады мечется в панике. А дежурный профессор Ким Сухён из-за председателя лыка не вяжет. Вот я и прибежал помочь, чем смогу.

— С-спасибо вам.

— За что благодарить? Всё ради пациента. Впрочем, не время для разговоров...

Ю Ёнсу нахмурился, глядя на критически низкое давление.

— Нужно поторопиться. Скоро будет остановка сердца.

Подойдя к операционному полю, Ю Ёнсу округлил глаза.

Операция продвинулась гораздо дальше, чем он ожидал.

— Ничего себе, кто это сделал? Это ты, Ким, так далеко продвинулся?

— Да.

— Ха... хоть ты и гений... это потрясающе. Просто невероятно.

Ю Ёнсу покачал головой.

Следы работы выглядели так, будто операцию проводил сам профессор сосудистой хирургии.

Будь у него побольше времени, он, похоже, закончил бы всё в одиночку.

Но операция при разрыве аневризмы аорты — это борьба со временем.

Анестезиолог поспешно крикнул:

— Хирурги, профессор Ю! Поторопитесь! Давление падает еще ниже!

— Понял!

Бодро ответив, профессор Ю Ёнсу посмотрел на Джинхёна.

— Ким, что будем делать?

— О чем вы...?

— Ты продолжишь оперировать или мне взять руководство на себя?

—...!

Глаза Джинхёна расширились.

Он всего лишь ординатор первого года, а Ю Ёнсу — полноценный профессор.

И он спрашивает, кто будет оперировать?

Ю Ёнсу быстро добавил:

— Времени нет, так что спрошу лишь раз. Я специалист по трансплантации печени и в сосудистой хирургии не силен, пришел просто помочь. Если уверен в себе — оперируй сам. Если нет — уступи место мне, я сделаю всё, что смогу!

На самом деле Ю Ёнсу, конечно, собирался взять операцию на себя.

Каким бы гением ни был Джинхён, операция на аорте — это слишком.

Однако то, как Джинхён подготовил операционное поле до его прихода, заставило его усомниться в собственном решении.

Работа была выполнена чище и профессиональнее, чем справился бы сам Ю Ёнсу.

—...!

Джинхён стиснул зубы.

Сейчас не время для скромности.

На кону жизнь отца его друга.

—...Я буду оперировать до тех пор, пока не остановлю кровотечение.

Операция продолжилась немедленно.

Странная комбинация: Ким Джинхён — ординатор первого года в роли ведущего хирурга, профессор Ю Ёнсу — первый ассистент, Хван Мунджин — второй ассистент.

— Хирург, быстрее!

— кричали анестезиологи.

Руки Джинхёна двигались быстро.

Это было совсем не то, что при ассистировании Хван Мунджина.

Пусть Ю Ёнсу и специализировался на пересадке печени, он был мастером хирургии, достойным преемником Кан Минчхоля.

Ким Джинхён и Ю Ёнсу.

Два хирурга работали как единое целое.

Не нужно было ни слов, ни обмена взглядами.

Стоило руке Джинхёна потянуться, как Ю Ёнсу уже был там.

Отодвинуть печень, удалить связки, отделить аорту пальцами... и наконец!

— Дайте зажим!

Зажим. Инструмент для пережатия аорты.

Др-р-р.

Щелк!

Стальной зажим перехватил аорту.

— Зажим наложен! Как показатели?

— Пока низкие. А! Нет, давление немного растет! Мы постараемся, продолжайте операцию!

— крикнули со стороны анестезиологов.

— Ха-а...

Джинхён глубоко вздохнул.

Наконец-то кровотечение остановлено!

Самая острая проблема была решена.

Тем временем профессор Ю Ёнсу смотрел на Джинхёна с изумлением.

«Как он это сделал?»

Он доверил ему операцию, но мастерство было просто невероятным.

Он и представить не мог, что тот справится настолько блестяще.

«Кстати, еще интерном он сшивал сосуды пациенту при пересадке печени.»

Когда профессор Кан Минчхоль потерял сознание, именно Джинхён спас пациента.

— Ким, ты раньше когда-нибудь оперировал аорту?

—...Нет.

Джинхён ответил, чувствуя неловкость.

Ю Ёнсу цокнул языком.

Конечно, нет. Какой ординатор первого года оперирует аорту?

«Просто...»

Гений, ниспосланный небесами.

Нет, этих слов было недостаточно.

Казалось, каждый ген в его теле был создан исключительно для хирургии.

«Его обязательно нужно оставить в нашей больнице Тэиль.»

Он понял чувства Кан Минчхоля.

Такой талант должен остаться хирургом и раскрыть свой потенциал.

— Профессор, теперь прошу вас заняться остальной частью.

Операция еще не была закончена.

Нужно было перевязать нижнюю часть, отсечь раздувшуюся аорту и подсоединить искусственный сосуд.

Каждый этап был сложным и требовал высочайшего мастерства.

Более того, самое важное — это снова была борьба со временем.

«Надо торопиться. Раз аорта пережата, нижняя половина тела осталась без кровоснабжения. Если мы промедлим, начнется некроз ног, спинного мозга и внутренних органов.»

Но профессор Ю Ёнсу сказал неожиданное:

— Ким, делай сам.

— Что?

— У тебя хорошо получается. Продолжай, Ким, у тебя отлично выходит.

— Н-но...

Джинхён запнулся.

Одно дело — действовать в экстренной ситуации, но как он может продолжать операцию, имея профессора в качестве ассистента?

Стоило ему перевести дух, как мысль о том, что он только что использовал Ю Ёнсу как ассистента, стала казаться невероятно неловкой.

Однако Ю Ёнсу добродушно улыбнулся.

— Да нет, на самом деле мне просто любопытно.

—...?

— Насколько хорошо ты справишься. Мне не терпится увидеть.

Невероятный гений, словно рожденный для хирургии.

Ю Ёнсу было интересно, как Ким Джинхён справится с этой сложнейшей операцией дальше.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 89

----------

Друг

«Помимо этого, я 10 лет занимался только пересадкой печени и за всю жизнь ни разу не оперировал аорту. Так что лучше это сделает доктор Ким.»

Как он и сказал, без специализации на сосудистой хирургии шансов провести операцию на аорте практически нет.

Джинхёну ничего не оставалось, как взять в руки электроскальпель.

Дальнейший ход операции также требовал высочайшего мастерства.

Он сосредоточенно двигал руками, а Ю Ёнсу помогал ему в качестве ассистента.

К счастью, операция завершилась без серьезных проблем.

Они уложились в лимит времени, поэтому кишечник не омертвел, ноги не парализовало, а позвоночник не пострадал.

Это была поистине безупречная операция.

***

Но окончание операции не означало окончание битвы.

Пациенты с разрывом аневризмы аорты часто умирают не только во время операции, но и после неё.

Статистика разнится, но умирает более трети пациентов. Настолько тяжелым бывает их состояние.

После операции Джинхён не сомкнул глаз и не перевел дух, неотступно находясь рядом с отцом Ким Чхору.

И, возможно, благодаря его стараниям…

Отец Ким Чхору начал понемногу… совсем понемногу идти на поправку.

«Это всё благодаря тебе, доктор Ким. Ты совершил чудо.»

Восхищенно произнес Ю Ёнсу.

Если бы не Ким Джинхён, этот пациент точно бы скончался.

«Нет, что вы. Это благодаря вашей помощи, профессор.»

«Да что я сделал? Всё сделал ты, доктор Ким.»

Ю Ёнсу не переставал хвалить Джинхёна. То, что он совершил, было действительно выдающимся достижением.

«Спас пациента с разрывом аневризмы аорты. И это сделал ординатор первого года.»

В это никто не поверит.

Конечно, Джинхён уже совершил бесчисленное множество невероятных вещей. Но разрыв аневризмы аорты — это совсем другой уровень.

Операция при разрыве аневризмы аорты — это сверхсложное вмешательство, за которое не возьмется никто, кроме профильного сосудистого хирурга.

«Недаром в мировых протоколах сказано: если нет профильного сосудистого хирурга, пациента нужно немедленно переводить в другую больницу.»

И надо же было ему справиться с такой операцией.

Это история, достойная книги рекордов Гиннесса, а не только больницы Тэиль. Ю Ёнсу сам бы не поверил, если бы не видел всё своими глазами.

«Профессор Кан Минчхоль ошибся. Этот парень — не просто неограненный алмаз. Он был совершенством с самого рождения. И как только у него поднялась рука отвергнуть такого гения, ниспосланного небесами?»

В этот момент Джинхён покачал головой.

«Меня беспокоит, что показатели жизнедеятельности всё еще нестабильны.»

Ю Ёнсу мягко улыбнулся.

Он был внимателен не только к самой операции, но и к послеоперационному уходу.

Чем больше он на него смотрел, тем больше восхищался.

«Состояние было слишком тяжелым, тут ничего не поделаешь. Но не переживай так сильно. Ему станет лучше.»

«Да, спасибо.»

«Кстати, ты ведь совсем не спал? Или, может, вчера удалось поспать? Сколько часов ты уже на ногах?»

«……»

Даже не знаю…

Джинхён прикинул в уме.

Сегодня не спал, вчера тоже… выходит, 40 часов?

Впрочем, всего два дня без сна — это еще не худший вариант. Бывало и хуже.

Ю Ёнсу покачал головой.

«Иди поспи. Я присмотрю за ним вместо тебя.»

«Нет, не стоит.»

«Почему? Не доверяешь мне?»

От этих слов Джинхён смутился.

«А, нет… дело не в этом…»

«Тогда иди отдохни.»

«…Хорошо, я скоро вернусь.»

«Можешь не торопиться. Если что, я попрошу нашего старшего ординатора отделения печени присмотреть за ним.»

С улыбкой сказал Ю Ёнсу.

***

Однако Джинхён не смог отдохнуть.

Ему нужно было встретиться с опекуном, Ким Чхору.

«С-спасибо, Джинхён…»

Со слезами на глазах сказал Ким Чхору. Его глаза были красными и опухшими — видимо, он проплакал всю ночь, пока шла экстренная операция.

«Т-теперь с моим отцом всё будет хорошо?»

«Самое страшное позади. Но всё же ближайшие несколько дней нужно будет пристально следить за его состоянием…»

«Раз его лечишь ты, наш отличник, значит, он поправится. Спасибо. Огромное спасибо. Ты — спаситель моего отца. Я никогда не забуду этой доброты.»

Джинхёну стало неловко от того, что этот вечно развязный парень выражает такую искреннюю благодарность.

Но всё же было очень хорошо, что кризис миновал.

В конце концов, это был отец его друга, а не чужого человека.

«Да за что ты так благодаришь? Мы же друзья. Если мне когда-нибудь понадобится помощь, ты тоже меня выручишь.»

«Конечно! Даже если ты совершишь убийство, я всё равно тебе помогу!»

Джинхён опешил. Ну конечно, это же Ким Чхору — сказал то, что от него и ожидалось.

«Даже в шутку такого не говори.»

«Я просто очень благодарен. А этот Ли Санмин, которого я считал своим лучшим другом, даже носа не показал…»

Джинхён нахмурился, услышав в его голосе обиду.

«Ты пытался связаться с ним вчера?»

«Конечно. Но он даже слушать не стал и бросил трубку. Проклятый ублюдок.»

Ким Чхору выругался.

«Столько лет ни слуху ни духу. Жаль потраченного времени на дружбу с таким типом в старшей школе. Надо было дружить с таким надежным парнем, как ты, отличник.»

Лицо Джинхёна окаменело.

«Ли Санмин…»

Да, сейчас было дело поважнее.

Ему нужно было встретиться с Ли Санмином. И во всём разобраться.

«Если мои догадки верны…»

***

Проводив Ким Чхору, Ким Джинхён позвонил Ли Санмину.

На часах было 5:30 утра.

В это время он должен быть в больнице, ведь пора начинать утренний обход: проверять состояние пациентов, делать перевязки.

«Ли Санмин?»

— Что такое, Джинхён?

Услышав его спокойный голос, Джинхён почувствовал, как внутри закипает ярость. С трудом сдерживаясь, он ответил:

«Нам нужно поговорить.»

— Мне нужно делать перевязки пациентам.

«Это важно.»

— Хм, я занят. Обязательно сейчас?

Джинхён вздохнул и произнес низким голосом:

«Это важно. Спускайся за больницу.»

— …!

«Я буду ждать. Спускайся немедленно.»

Джинхён сбросил вызов и направился в сад за больницей. Там редко кто бывал, а в такой ранний час и вовсе никого не было.

Джинхён сел на скамейку.

«Захотелось покурить.»

Холодный воздух опустился на кустарники.

В ожидании старого друга Ли Санмина он остро ощутил желание закурить сигарету, как часто делал в прошлой жизни.

«Скоро ведь нужно проходить обследование на рак, надо воздержаться.»

Хотя до этого еще далеко, в 40 лет у него обнаружили рак. Но теперь, когда он не курит, может, в этой жизни этого удастся избежать?

Джинхён усмехнулся.

«Да какая разница? Обследование можно пройти и позже. При раннем обнаружении рак излечим почти на 100%.»

От утреннего воздуха в голову лезли разные мысли.

Похоже, он нервничал.

Конечно, иначе и быть не могло.

Ведь это был момент окончательного разрыва с Ли Санмином.

«Давно не виделись, Джинхён. Как поживаешь?»

Вскоре послышался его жизнерадостный голос.

На его губах играла та же улыбка, что и 11 лет назад, при первой встрече.

Это была улыбка-маска.

«А показывал ли он мне когда-нибудь свое истинное лицо?»

Вдруг подумал он.

Да, в старшей школе в нем была какая-то миловидность. Он всегда отчаянно пытался меня превзойти.

Но этот образ исчез, словно по волшебству, и в какой-то момент рядом остался лишь друг, который вовсе не был другом.

Джинхён покачал головой.

«Хватит. Сейчас это уже не имеет никакого значения.»

Сейчас была другая важная проблема.

«О чем ты хотел поговорить?»

«О вчерашнем дне.»

«Вчерашнем?»

«Прикидываешься? Отец Ким Чхору. Чхору сказал, что звонил тебе.»

Ли Санмин ответил невозмутимо:

«А, вчера отец Ким Чхору попал в реанимацию? И что с того?»

От этих слов у Джинхёна внутри всё закипело.

«Ким Чхору… разве он не твой лучший друг? Почему ты, получив звонок, не оказал никакой помощи? Ты ведь сын председателя, ты мог бы что-то сделать.»

Ли Санмин пожал плечами.

«В хирургической бригаде не было мест, что я мог поделать? К тому же ты ведь отличный хирург. Я верил, что ты, как его друг, со всем справишься.»

«Друг?»

«Ну да, мы же друзья.»

Джинхён закрыл лицо руками.

Услышав этот спокойный голос, все его подозрения превратились в уверенность.

От ярости его пробило на нервный смех, а руки задрожали.

«Да, мы друзья. Друзья… Если ты действительно считаешь меня другом, ответь еще на один вопрос.»

«Какой?»

«Вчерашний случай. Нет, вообще все несправедливости, что происходили со мной до сих пор. Ты ведь знал, правда?»

«Не понимаю, о чем ты.»

«Не понимаешь? Включая вчерашнее, всё, что со мной происходило. Ты хочешь сказать, что это не ты и твой отец пытались выжить меня из больницы?»

Ли Санмин ответил с улыбкой:

«А ты как думаешь?»

«Отвечай.»

«Нет.»

Он поднял руки.

«Не слишком ли ты остро реагируешь?»

«Нет?»

«Да.»

Джинхён спросил тихо:

«Спрашиваю в последний раз. Это правда не ты?»

«Да.»

«Ну ладно, ладно. Прости, что неправильно тебя понял…»

Но в этот самый момент…

«А ты поверил, ублюдок!»

Бах!

Кулак Джинхёна врезался прямо в улыбающееся лицо Ли Санмина.

***

«Кх-х?!»

Получив удар прямо в переносицу, он пошатнулся. Но Джинхён не остановился на одном ударе.

Он схватил шатающегося Ли Санмина за воротник и снова замахнулся.

Бах! Бах!

«Ты, гад! Отец Ким Чхору чуть не умер! А ты что?! Остро реагирую? Ты после этого вообще человек?!»

Приятное лицо Ли Санмина посинело. Джинхён, не отпуская его воротник, спросил:

«Спрашиваю еще раз. Зачем ты это сделал, ублюдок?!»

«Отпусти.»

«Что?»

«Я сказал, отпусти, Ким Джинхён.»

Улыбка исчезла с лица Ли Санмина. Он сплюнул кровавую слюну и силой вырвался из захвата.

«…!»

Он достал сигарету и закурил.

«Хочешь знать, зачем? Интересно?»

«…»

Ли Санмин усмехнулся.

«Отец хочет другого, но я не собирался выгонять тебя из больницы Тэиль.»

«А что тогда?»

«Я хотел тебя сломать.»

«…!»

Ли Санмин выпустил облако дыма.

«Хочешь знать причину? Всё просто. Я всегда был вторым после тебя. Поэтому мне хотелось сломать тебя, вечно путающегося у меня под ногами. Полностью. Довести до нищеты!»

Джинхён сжал кулаки.

«Я обязательно сломаю тебя. Скоро. В недалеком будущем, обязательно.»

«…»

Джинхён промолчал.

Ли Санмин издевательски рассмеялся.

«Что, страшно? Если боишься, возьми те 10 миллиардов, о которых я говорил, и уходи из медицины. Тогда я снова буду относиться к тебе как к лучшему другу.»

Джинхён рассмеялся от абсурдности ситуации.

«Ха-ха-ха… Ли Санмин. И только из-за этого…? Ты творил всё это до сих пор?»

Прежде чем Ли Санмин успел ответить, Джинхён закричал:

«Из-за такой ерунды ты совершал такие гнусные поступки?! Ты, ублюдок!»

Бах!

Кулак Джинхёна снова врезался в лицо Ли Санмина. По его красивому лицу потекла кровь.

Джинхён, схватив его за воротник, сказал:

«Да, ломай меня, если хочешь, делай что угодно. Но запомни одно.»

«…!»

«У тебя ничего не выйдет. Понял, ублюдок?!»

Джинхён швырнул Ли Санмина на землю и, не оглядываясь, ушел.

«Проклятый ублюдок.»

Джинхён прикусил губу.

Когда он впервые услышал, что председатель хочет его выгнать, он даже думал бросить хирургию.

Но теперь он передумал.

Он не может поджать хвост и уйти из-за таких мерзавцев.

«Я заставлю вас пожалеть.»

Джинхён сжал кулаки.

Он ни за что не отступит.

Тем временем Ли Санмин поднялся с земли и вытер кровь кулаком.

«Ну что ж, Ким Джинхён.»

Он снова достал сигарету и зажег зажигалку.

Чик.

Сигарета задымилась, и когда он тихо выдохнул, дым рассеялся в воздухе.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 90

----------

Первый шаг к величию

Тем временем успех Джинхёна в операции при разрыве аневризмы аорты в одночасье всколыхнул всё хирургическое отделение больницы Тэиль.

Услышав эту новость, профессора в один голос качали головами.

— Ха, разве такое возможно? Это же бред.

— Даже для гения это невозможно… Разрыв аневризмы аорты…

Конечно, все знали, что этот гений, Ким Джинхён, уже не раз демонстрировал невероятные навыки.

Но случай с разрывом аневризмы аорты был совсем другим делом.

То, что Ким Джинхён делал до сих пор, с точки зрения профессоров, не было чем-то из ряда вон выходящим.

Ведь многие из этих задач под силу любому, кто добросовестно прошел ординатуру и стал специалистом.

Просто всех удивляло, что это сделал резидент первого года без должной подготовки, поэтому его и называли гением.

Однако разрыв аневризмы аорты — это сверхсложная операция, за которую не возьмется никто, кроме специалиста по сосудистой хирургии.

Более того, он не просто взялся за неё, он спас пациента.

Смертность при таких операциях приближается к 90%, так что он совершил настоящее чудо.

— Профессор Ю, это ведь вы делали, а Ким Джинхён только ассистировал?

Профессора сосудистого отделения с недоверием спрашивали профессора Ю Ёнсу.

— Я ничего не делал. Всю операцию провел доктор Ким Джинхён.

— Ха, да как такое возможно?

Не в силах поверить в происходящее, профессора тщательно изучили ход операции.

Неужели это действительно было возможно?

Однако в ходе операции не было найдено ни единой ошибки.

Были применены классические методы, описанные в учебниках, и весь процесс был безупречен.

— Постойте, Ким Джинхён точно резидент первого года? Может, он уже где-то оперировал до этого?

У них возникали даже такие мысли.

Но это невозможно — здесь не страна третьего мира, где можно практиковать без лицензии.

В итоге вывод был сделан прежний.

— Гений, ниспосланный небесами.

Иногда в истории человечества встречаются прирожденные гении, которые без всякого обучения демонстрируют способности, недосягаемые для других.

Иного способа объяснить мастерство Джинхёна просто не существовало.

— Но это обычно касается искусства. В медицине без опыта ничего не добьешься. Прирожденный гений? Это невозможно.

Конечно, были и такие профессора, которые возражали.

И они были абсолютно правы. В медицине невозможно стать мастером без глубокого опыта.

Проблема была лишь в том, что это «невозможное» событие всё же произошло.

— Тогда как вы объясните мастерство доктора Ким Джинхёна?

— ……

Никто не мог ответить. Нельзя же отрицать то, что произошло на самом деле…

И тогда профессор Ю Ёнсу раскрыл еще один секрет.

— Ким Джинхён совершил нечто большее, чем просто операция при разрыве аневризмы аорты.

— Что? Что еще он сделал?

— Еще будучи интерном, он выполнил сосудистый анастомоз при пересадке печени.

— Что? Будучи интерном, а не резидентом?!

От этих слов хирургическое отделение снова пришло в смятение.

Говорят, что интерны — это «четыре духа.»

Сонный дух — потому что постоянно дремлют; голодный дух — потому что набрасываются на еду; дух-калека — потому что не справляются с пациентами; и дух-недотепа — потому что совершенно не умеют читать обстановку.

Это слово символизирует некомпетентность интернов, которые только начинают свою практику.

И вот, будучи таким интерном, он выполнил сосудистый анастомоз при пересадке печени?

— И правда, гений, ниспосланный небесами…

Так или иначе, большинство профессоров хирургии больницы Тэиль начали думать об одном и том же.

«Если он так хорош сейчас, то каких высот достигнет в будущем?»

«Такого гения обязательно нужно оставить в больнице Тэиль в качестве профессора.»

Отделения панкреатобилиарной хирургии, желудка, толстой кишки, саркомы, щитовидной железы, молочной железы… Все отделения положили на него глаз.

Отделения панкреатобилиарной хирургии, желудка, толстой кишки, саркомы, щитовидной железы, молочной железы… все отделения положили на него глаз.

— Ты так хорош в сосудистой хирургии, может, пойдешь к нам в сосудистое отделение?

— Что ты такое говоришь? Такой талант, как ты, должен идти в наше отделение щитовидной железы.

— Эй, ну что за мелочность? Какая щитовидка? Иди в отделение толстой кишки. Нужно лечить страдающих онкобольных.

Больница Тэиль — лучшая в стране. В каждом отделении полно выдающихся мастеров своего дела.

Профессора, не уступающие Кан Минчхолю из отделения пересадки печени, тянули руки к Джинхёну.

— Ну, это…

Джинхён обливался потом под напором предложений от столь высокопоставленных профессоров.

Ведь он только на первом году, начало лета, разве не слишком рано выбирать узкую специализацию, которой занимаются после окончания ординатуры?

Ю Ёнсу, прямой подчиненный Кан Минчхоля, встал на его защиту.

— Доктор Ким будет работать в нашем отделении трансплантологии.

— Что? Какое еще отделение трансплантологии? Уходи от этого Кан Минчхоля с его скверным характером и иди ко мне.

— Точно, иди к нам. Мы позаботимся о тебе. И место профессора гарантируем.

Однако Джинхён лишь неловко улыбался.

В любом случае, после этого изменилась и работа в отделении неотложной помощи.

Однажды, осмотрев пациента в отделении неотложной помощи, Джинхён позвонил дежурному профессору.

— Профессор, это Ким Джинхён.

— А, доктор Ким Джинхён. Как дела?

В голосе слышалось расположение.

— Звоню, потому что есть пациент с острым холециститом, которому нужна операция.

— А, холецистит? А камней в желчных протоках нет?

— Нет, они только в желчном пузыре.

— Понятно, значит, нужно оперировать.

— Да, я подготовлю всё к операции.

Операция была необходима, чтобы предотвратить распространение инфекции по организму.

Однако профессор ответил неожиданно.

— Сделай сам.

— Что?

Ким Джинхён переспросил.

Что он сказал?

Но он не ослышался.

— Сделай сам.

— Я… вы имеете в виду, чтобы я сделал?

— Ты же хорошо справляешься. Да и операция несложная, просто сделай сам.

— ……

Джинхён промолчал.

Конечно, в операции при холецистите нет ничего сложного, но поручить её резиденту первого года?

Однако дежурный профессор произнес это с голосом, исполненным абсолютного доверия.

— По сравнению с разрывом аневризмы аорты, холецистит — это детские игрушки. Разве нет? В общем, рассчитываю на тебя. Я всё равно рядом с больницей, если возникнут трудности во время операции, звони. Приеду за 10 минут.

— ……

С этого всё и началось.

Другие дежурные профессора тоже говорили с улыбкой:

— Аппендицит? Зачем по таким пустякам звонить? Сделай сам, доктор Ким.

— Желудочно-кишечное кровотечение? Сложная локализация? Да нет, несложная. Ты же делал это в прошлый раз. Сделай сам, доктор Ким. Я дома, прямо рядом с больницей, если что-то пойдет не так — звони.

Были даже профессора, которые доверяли Ким Джинхёну настолько, что позволяли себе выпить во время дежурства.

— О, я тут выпил немного. Сделай сам. А, и после операции не хочешь заглянуть сюда? Выпьем по одной.

— ……

Вскоре Джинхён стал брать на себя большинство операций для пациентов, поступающих в отделение неотложной помощи.

Протокол «Отделение неотложной помощи — Ким Джинхён — Дежурный профессор» сменился на «Отделение неотложной помощи — Ким Джинхён — Ким Джинхён.»

Это была роль, которую в шутку называли «хирург, прикрепленный к отделению неотложной помощи.»

Врач отделения неотложной помощи в шутку сказал Ким Джинхёну:

— Благодаря вам, доктор Ким, стало так легко работать. А, или мне называть вас профессор Ким? «Профессор, прикрепленный к отделению неотложной помощи», вы ведь останетесь здесь навсегда, правда?

— …Даже в шутку не произносите таких проклятий.

Как всегда, все были счастливы.

Пациенты были счастливы, получая качественное лечение, отделение неотложной помощи было счастливо от четкой, быстрой и точной работы, а дежурные профессора были счастливы, что могут отдохнуть.

Только один человек, Ким Джинхён, был несчастен.

«Пожалуйста, спасите меня. Я так устал.»

Он ведь так грозился Ли Санмину… но до того, как он успеет расправиться с ним, он сам свалится с ног от усталости.

«Неужели это тоже козни председателя?»

От такой усталости ему приходили в голову даже такие мысли.

Но это было не так.

Ведь заведующий кафедрой Ко Ёнчхан и председатель Ли Джонгын были несчастны не меньше Джинхёна.

***

— Черт возьми.

Ли Джонгын с недовольным лицом тихо выругался.

Ко Ёнчхан, Секретарь Мин… все, кто собрался в кабинете председателя, следили за его реакцией.

Ли Джонгын спросил резким голосом:

— Профессор Ко.

— Д-да, да! Председатель.

Заведующий кафедрой Ко Ёнчхан поспешно ответил.

— Что будем делать с этим парнем, Ким Джинхёном?

— ……

Ко Ёнчхан не смог ответить.

— Ты так собираешься вести дела?

— П-простите.

Ко Ёнчхан склонил голову и про себя выругался.

«Черт, и что мне делать?»

Он добросовестно следовал приказам председателя. Но что поделать, если противник — настоящий монстр?

«Надо было с самого начала пойти на риск и просто уволить его.»

Положение интернов и резидентов в больнице было очень странным.

Хотя по статусу они лишь контрактные работники, выполняемая ими работа — это ядро больницы.

И, в отличие от других сотрудников, их наем и увольнение были практически невозможны.

Набор резидентов проводится лишь раз в год, через вступительный экзамен, и если резидент подает заявление об увольнении, восполнить вакансию невозможно, за исключением определенного периода, называемого «осенним набором.»

К тому же, из-за объема работы, который намного превышает эксплуатацию труда, все очень чувствительны к несправедливому обращению.

Уволить их без веской причины просто невозможно.

«Но если всё дошло до такого, лучше было рискнуть и уволить его.»

Теперь, даже если он захочет вмешаться, уже поздно.

Потому что Ким Джинхён стал слишком значимой фигурой.

Раньше на Ким Джинхёна обращал внимание только фанатичный Кан Минчхоль, но теперь не было ни одного профессора хирургии, который не знал бы его имени.

Наоборот, теперь нужно было беспокоиться о том, не раскроются ли все те интриги, что они плели до сих пор.

Ли Джонгын, чувствуя досаду, сказал:

— Секретарь Мин, принеси виски.

Хотя был день, его это не волновало.

Секретарь Мин достала Ballantine's из стеклянного шкафа и налила Ли Джонгыну.

Опрокинув стакан виски залпом, Ли Джонгын обернулся к Ко Ёнчхану и Секретарю Мин.

— Вы двое можете идти. Останься только ты, Ли Санмин.

— Д-да, да!

Ко Ёнчхан и Секретарь Мин поспешно выбежали из кабинета председателя. Как только они ушли, Ли Джонгын уставился на своего сына, Ли Санмина.

— Что ты делал, что так сильно пострадал?

Приятное лицо Ли Санмина было ужасно опухшим и в синяках. Это были следы ударов Джинхёна.

— Упал.

— Жалкий неудачник.

Ли Джонгын цокнул языком.

— Вот поэтому ты и не можешь победить этого Ким Джинхёна! Глупый ты мальчишка!

— ……

От этих слов глаза Ли Санмина потемнели.

Ли Джонгын снова наполнил стакан виски и выпил его залпом.

«Теперь Ким Джинхёна уже не тронуть.»

Гений, ниспосланный небесами, успешно прооперировавший разрыв аорты!

Все профессора хирургии следят за ним, как можно придираться к нему с необоснованными претензиями? Даже для председателя это невозможно.

«Черт возьми. Откуда взялся такой невозможный парень…»

На самом деле, если бы Ли Джонгын не плел свои интриги, Ким Джинхён не стал бы настолько знаменитым. Был бы просто способным резидентом.

Но все его козни стали крыльями для Ким Джинхёна, и Ким Джинхён, будучи всего лишь резидентом, взлетал в небеса.

Настоящее, глупейшее самонаказание.

Ли Джонгын, показавший истинный пример самонаказания, начал раздражаться на своего сына.

— Если у тебя неблагородное происхождение, то хотя бы способности должны быть выдающимися. Вечно второй. Глупый ты мальчишка. Мне нечего сказать совету директоров. Они говорят, что не могут сделать наследником больницы такого жалкого человека, как ты, и что мне ответить?! Даже место профессора, которое я создал для тебя, просят отдать Ким Джинхёну. А?!

С какой-то стороны, это очень несправедливо по отношению к Ли Санмину.

Потому что Ким Джинхён был просто непостижимым монстром, а способности самого Ли Санмина тоже были выдающимися.

Нет, на самом деле настоящим гением был не Ким Джинхён, а Ли Санмин.

Ведь он, не имея опыта из прошлого, как Джинхён, демонстрировал потрясающее мастерство.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 91

----------

Первый шаг к мастерству

Но что толку быть гением?

Если ты вечно второй.

— Жалкий неудачник.

Ли Джонгын снова приложился к виски. И тут Ли Санмин произнес вполголоса:

— Нужно просто победить, верно?

— Что?

— Если я побежу, этого будет достаточно?

Ли Джонгын нахмурился, не понимая, к чему клонит Ли Санмин.

Победить? Кого победить?

Победа Ли Санмина над Ким Джинхёном была чем-то из разряда фантастики.

Ли Санмин улыбнулся разбитыми губами. Это была его обычная мягкая улыбка.

Он повторил вопрос:

— Если я просто побежу Ким Джинхёна, этого будет достаточно?

— …Да. Если ты сможешь это сделать.

Улыбка Ли Санмина стала шире.

— Хорошо, я понял.

***

После этого Джинхён жил как обычно, день за днем.

Прошло немало времени, но, вопреки ожиданиям, со стороны Ли Санмина и председателя не последовало никаких ответных действий.

— Ты сейчас слишком на виду, поэтому люди председателя не могут провернуть никаких грязных дел.

Сказал Ю Ёнсу, угощая Джинхёна его любимой говядиной хану.

— Так это вы распустили слухи?

— Ага, специально.

Ответил Ю Ёнсу, переворачивая куски красного мяса на гриле.

Это был не элитный ресторан, а мясная лавка с грилем, но вкус был превосходным, а цена — вполне доступной.

— Спасибо вам.

— Не за что. Давай просто продержимся до возвращения профессора Кан Минчхоля. Когда он вернется, никто не посмеет тебя тронуть.

Университетская больница отличалась от обычной компании.

Это был не просто коммерческий коллектив, а место, где спасают жизни, к тому же подчиняющееся Министерству образования.

Власть председателя здесь не была такой абсолютной, как в обычной корпорации.

Особенно когда речь шла о таком выдающемся мастере, как Кан Минчхоль — его даже председатель не мог тронуть.

— Но чем он там занят, что не выходит на связь? Хоть бы почту проверил.

Ю Ёнсу цокнул языком.

Джинхён тоже склонил голову набок.

«Может, он приболел?»

Если подумать, в прошлой жизни он слышал, что во время стажировки в качестве приглашенного профессора тот ненадолго ложился в больницу Сент-Джозеф.

Ничего серьезного, он быстро поправился.

— В любом случае, не забивай голову грязными интригами. Просто продолжай усердно работать, доктор Ким. Мы сами всё уладим.

Джинхён почувствовал, как сердце переполняет благодарность.

Даже для штатного профессора идти против председателя — дело крайне рискованное.

— Спасибо. Но не слишком ли я вас обременяю…

— У меня и так отношения с председателем не сложились. Да и не только у меня, у всех профессоров под началом Кан Минчхоля тоже. Мы уже давно у них в черном списке, так что не переживай.

— …Спасибо. Но я правда в порядке, так что не переусердствуйте.

Это были не пустые слова — он действительно был в порядке.

«Если дела пойдут совсем плохо, просто уволюсь.»

Джинхён усмехнулся про себя.

Поначалу противостояние с председателем казалось огромным бременем, но теперь он думал иначе.

«Страшно, когда есть что терять.»

Больница Тэиль — не единственная в мире.

Если всё пойдет не так, можно просто уйти и устроиться в другую больницу.

С его способностями его с руками оторвут в любом месте.

«В конце концов, если они упустят такого таланта, как я, разве не больница Тэиль будет жалеть, а не я?»

Хотя это прозвучало как шутка, доля правды в этом была. Джинхёну нечего было терять.

Стоит ему только заикнуться, как в его родной больнице при университете Хангук его примут с распростертыми объятиями.

Так что не стоит так переживать.

Нужно попробовать всё, что можно, а если не выйдет — плюнуть и уйти.

Однако он решил остаться в больнице Тэиль, потому что его разозлили грязные и подлые методы Ли Санмина и председателя, и в нем проснулся азарт.

«Ладно, попробуем. Это не я уйду из этой больницы, а ты, Ли Санмин.»

В этот момент профессор Ю Ёнсу сказал:

— Мясо готово. Ешь.

— А, да. Приятного аппетита.

Он взял палочки, и говядина буквально растаяла во рту.

Ах да, была еще одна причина остаться в больнице Тэиль.

Разве здесь нет хороших людей, которые угощают его говядиной?

— В следующий раз поедим с другими профессорами. Молодые профессора тоже хотят угостить тебя, говорят, ты очень помогаешь им во время дежурств в отделении неотложной помощи. Любишь говядину?

— Да.

***

Так и проходили его дни.

Джинхён, как обычно, вел прием в отделении неотложной помощи.

В этот момент к нему, вальяжно покачиваясь, подошел врач отделения неотложной помощи, с которым они подружились.

— О, а вот и наш профессор отделения неотложной помощи. Профессор Ким, как там тот пациент?

Джинхён замахал руками.

Профессор Ким?

Шутка, которая ставит в крайне неловкое положение.

— Не шутите так. Пациенту стало лучше, можно выписывать.

— Госпитализация не нужна?

— Достаточно пропить курс антибиотиков дома, и всё пройдет.

— Раз профессор Ким сказал, значит, так и есть. Ладно, выписываю.

И тут к Джинхёну подошел интерн с всклокоченными волосами.

— Эм… доктор Ким Джинхён. Тут есть пациент, по которому нужно сделать ноти.

Ноти (нотификация).

Это означало, что к Ким Джинхёну поступил пациент с хирургической проблемой.

— Что за пациент?

— Ну…

Интерн с крайне смущенным видом чесал голову и не мог вымолвить ни слова.

Джинхён озадаченно посмотрел на него.

Почему он так ведет себя? Боится меня?

Многие врачи при получении ноти срываются на интернов.

Потому что они заняты и раздражены.

Но я ведь никогда так не делал?

— Говори спокойно. Я не буду ругаться.

— Просто у пациента обычная ссадина, но…

— Если это обычная ссадина, то это не хирургический случай.

— Это так, но… пациент настаивает, чтобы его осмотрел именно доктор Ким Джинхён…

Джинхён понял ситуацию.

Похоже, это очередной пациент, пришедший на прием к «выдающемуся врачу» Ким Джинхёну.

После того как он засветился в СМИ благодаря премьер-министру Ким Чханёну и великому художнику Ким Джонхёну, люди стали часто его искать.

Но всё же, искать его из-за ссадины, которую может обработать кто угодно?

Джинхён вздохнул.

— Ничего не поделаешь. Где пациент?

Обработаю по-быстрому и отправлю домой.

— Вон там, в травматологическом кабинете… это иностранец.

— Иностранец?

— Да, VIP-иностранец.

VIP-иностранец ищет меня?

Джинхён озадаченно вошел в травматологический кабинет. И там он встретил неожиданного человека.

— Вы?

— Рада видеть вас, мистер Ким.

Белокожая красавица с высокомерным выражением лица.

Это была Эми Андерсон, глава корейского филиала транснациональной фармацевтической компании «Хейнс»!

— Вы? Как вы здесь оказались?

Она указала на свои стройные ноги под юбкой.

— Поранилась.

— А…

Похоже, она сильно упала, кожа была содрана до ужасного состояния.

Рана оказалась серьезнее, чем он думал.

Джинхён нахмурился.

— Как же вы так поранились?

Эми ответила на ломаном корейском:

— Напилась, танцевала в клубе и упала.

— …

Как можно так упасть в клубе, чтобы получить такие травмы?

Она что, танцевала какой-то безумный танец?

К тому же, слышать такое от женщины с таким высокомерным лицом, которая, казалось, даже не взглянула бы в сторону клуба, было верхом несоответствия.

Да еще и на ломаном корейском.

Хотя, с ее слегка покрасневшими от алкоголя щеками, она выглядела даже мило…

— В любом случае, будьте осторожнее.

С этими словами он достал антисептик хлоргексидин.

— Я обработаю рану.

Когда прозрачный антисептик коснулся кожи, Эми застонала.

— А, ай…

— Будет немного больно.

— А… ми, мистер Ким… помягче…

— Потерпите немного.

Джинхён сделал ей замечание.

Не ребенок же, взрослая женщина, что за поведение?

Он тщательно вычистил грязь из раны.

— Всё готово.

— Аа… ха… уже всё?

— Да, я дам вам антисептик.

— Мне нужно обрабатывать дома?

— Да, обрабатывайте каждый день дома.

Объяснив, как проводить обработку, Джинхён поднялся с места.

Однако Эми продолжала смотреть на рану и не встала следом.

— Почему? Всё еще болит?

— Нет…

— …?

Эми замялась и сказала:

— Мистер Ким.

— Да?

— Можно мне лечь в больницу?

— Это не та рана, с которой ложатся в больницу. Просто обрабатывайте дома антисептиком.

Но тут Эми схватила его за руку.

— Можно мне правда лечь в больницу? Пожалуйста.

— …!

Джинхён был удивлен.

В голубых глазах Эми стояли слезы.

— Ми, мисс Андерсон?

— Я хочу лечь в больницу ненадолго. Нельзя?

***

Не зная, что произошло, Джинхён всё же выписал ей направление на госпитализацию.

Обычно в лучшую больницу страны, Тэиль, стекаются пациенты со всей страны, поэтому мест всегда не хватает, и лечь в больницу по личным причинам невозможно.

Но случай Эми был другим.

Она была главой корейского филиала «Хейнс», фармацевтической компании, тесно связанной с больницей Тэиль, и собиралась использовать VIP-палату, стоимость которой превышала 1 000 000 вон за ночь.

— Отсюда открывается хороший вид.

VIP-палата находилась прямо под верхним этажом, где располагался кабинет председателя, поэтому отсюда открывался вид на реку Ханган и ночной пейзаж Канбука.

Глядя на сверкающий, словно драгоценные камни, ночной город, Эми повеселела.

— У вас что-то случилось?

Она слегка улыбнулась.

— Просто… просто так. Отдохну немного и выпишусь.

— Может, я могу чем-то помочь?

— …

Она промолчала.

Казалось, она раздумывает, стоит ли рассказывать о своих проблемах.

— На самом деле…

— …?

Дзинь-дзинь!

Но именно в этот момент зазвонил телефон Джинхёна.

Это было отделение неотложной помощи.

— Да, Ким Джинхён на связи.

— Доктор Ким Джинхён! Поступил экстренный пациент. Можете подойти?

Голос был встревоженным.

Джинхён кивнул.

— Да, сейчас спущусь.

Затем он сказал Эми:

— В отделении неотложной помощи пациент, мне нужно идти. Увидимся позже.

— А, да.

Когда он исчез, словно ветер, оставшаяся одна Эми вздохнула.

— Хаа.

***

После того как он разобрался с делами, уже рассвело.

Из-за череды экстренных операций Джинхён так и не смог поспать.

Слова дежурных профессоров были как под копирку:

— Доктор Ким, потрудись за меня. Ты же хорошо оперируешь? Если возникнут проблемы, звони. Я всё равно рядом, приеду за 10 минут.

Джинхён вздохнул.

«Делайте свою работу сами!»

Похоже, они явно вошли во вкус.

Конечно, он их понимал.

Ведь возвращаться ночью после работы ради экстренной операции — дело крайне утомительное.

Профессора действительно ценили Джинхёна как сокровище.

«Как же хорошо, что доктор Ким Джинхён в отделении неотложной помощи. Может, правда назначить его штатным профессором отделения, как ходят слухи?»

Они даже шутили об этом между собой.

Но для Джинхёна это была сущая пытка.

«Хаа, когда же закончится этот график в отделении неотложной помощи? Надеюсь, они не собираются оставить меня здесь навсегда?»

И всё же, когда утром выдалась свободная минутка, он пошел на обход.

Он проверял пациентов, госпитализированных на его имя.

По правилам резидент не может госпитализировать пациентов на свое имя.

Это касается не только больницы Тэиль, но и большинства других больниц.

Конечно, есть исключения, но госпитализировать пациентов на свое имя может как минимум старший ординатор (чиф).

Однако Джинхён, который постоянно оперировал, и к которому приходило много людей в поисках «выдающегося врача Ким Джинхёна», госпитализировал пациентов направо и налево.

Ситуация превратилась в полный хаос, где система была нарушена.

«Мне вообще можно так делать?»

Иногда количество пациентов, которых он госпитализировал, превышало количество пациентов некоторых профессоров.

В любом случае, до сих пор всё было в порядке.

Пациенты, другие врачи и даже хирурги были довольны.

— Ой, доктор Ким, вы такой красавец. Я никогда не забуду вашей доброты.

— Не стоит. Я рад, что вам стало лучше.

Завершив теплый обход, он направился в VIP-палату.

Там его ждал последний пациент.

Черные волосы, голубые глаза, холодная и высокомерная белокожая красавица.

Это была Эми.

— А, мистер Ким. Доброе утро.

— Да, доброе утро.

— Вчерашние дела уладились?

— Да.

Если не считать того, что он был смертельно уставшим, всё уладилось.

— Как ваша нога?

Она слегка улыбнулась.

Когда она улыбалась, ее холодный облик словно озарялся светом.

— Кажется, становится лучше, благодаря вашей обработке. А, ну конечно, обработка была немного грубоватой.

— Вот как.

— Кстати, здесь очень хорошо. Вид красивый… медсестры добрые… и завтрак приносят…

Джинхён улыбнулся.

Конечно, хорошо, ведь палата стоит 1 000 000 вон в сутки.

Условия здесь не уступают пятизвездочным отелям по соседству, таким как InterContinental или Hyatt.

— Можно мне остаться еще на несколько дней?

— Как пожелаете. Если что-то нужно, дайте знать.

Джинхён собрался выйти из палаты.

В любом случае, Эми легла в больницу не из-за серьезности раны, а чтобы отдохнуть от усталости, так что с медицинской точки зрения беспокоиться было не о чем.

Но тут Джинхён вздрогнул.

— …?!

Эми схватила его за руку.

— Мистер Ким, подождите. Вы не можете посидеть немного? Мне нужно кое-что сказать.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 92

----------

Первый шаг к величию

Голубые глаза Эми дрогнули. Джинхён интуитивно почувствовал, что-то случилось.

Он пододвинул стул к кровати и сел.

— Да, говорите.

Эми помедлила, а затем произнесла:

— Мистер Ким.

— …?

Джинхён озадаченно посмотрел на нее.

Что же могло произойти?

— Кажется, меня собираются уволить.

— …?!

Джинхён открыл рот от удивления.

«Уволить? Может, она неправильно выразилась из-за того, что плохо знает корейский?»

Однако, похоже, дело было не в этом.

— Разве вы не говорили, что один из ваших родственников — генеральный директор «Хейнс»? Тогда как же…?

— В нашей семье на это не обращают внимания. Работа отдельно, личные отношения — отдельно.

— В любом случае, это целиком моя вина. После успеха проекта TC80, в котором вы мне помогли, я слишком рьяно взялась за другие направления. В итоге они все забуксовали, и… головной офис начал требовать с меня ответа.

«. TC80. ….»

— О каких проектах идет речь?

— Самая большая проблема — проект SD54.

Услышав это, Джинхён прикусил язык.

«Это же отличается от моей прошлой жизни!»

Он знал о проекте SD54.

Это был препарат, воздействующий на иммунную систему, который спустя несколько лет должен был произвести настоящий фурор на рынке.

Но ведь в прошлой жизни этот проект прошел успешно и без особых проблем?

— В чем именно проблема?

— Возникли сложности на первой фазе испытаний… Послушайте, мистер Ким.

— Да?

Она посмотрела на него умоляющим взглядом.

— Не могли бы вы взглянуть на этот проект? Если вы найдете решение, я щедро вас отблагодарю, даже если придется заплатить целое состояние.

— …!

— Это будет слишком сложно?

Джинхён покачал головой.

— Не то чтобы сложно… но не уверен, что смогу помочь.

Это было не то же самое, что проект TC80, в котором он помог ранее.

Тогда он уже знал ответ, а сейчас даже не понимал, в чем причина проблемы.

— И все же, пожалуйста, хотя бы взгляните.

— Хорошо. Но не возлагайте на меня слишком больших надежд.

Неизвестно, когда она успела его достать, но на краю кровати лежал увесистый портфель.

Она передала Джинхёну толстую стопку документов.

— Это план проекта и промежуточные отчеты.

— Хм…

Джинхён внимательно изучил бумаги.

— Пожалуйста, смотрите не спеша.

Эми с замиранием сердца ждала ответа Джинхёна.

Конечно, она не думала, что Джинхён, каким бы гением ни был, сможет сходу найти решение, лишь мельком взглянув на бумаги.

И все же, вспоминая его озарения при работе над проектом TC80, она надеялась, что это подарит ей хоть какой-то шанс.

Стук.

Прошло около двадцати минут, когда Джинхён отложил документы.

— Почему вы остановились, мистер Ким? Это действительно так сложно?

Ее охватило разочарование.

Она подумала, что Джинхён сдался, ознакомившись с содержанием.

«Я слишком многого ожидала. Да, даже гений не может решить любую проблему.»

Ей стало жаль, но ничего не поделаешь. Она сама завысила ожидания.

Однако Джинхён произнес:

— Кажется, я понял, в чем проблема.

— …Что?!

Эми была поражена.

Он разобрался в проблеме, потратив всего несколько минут?

Это невозможно.

Но Джинхён не был тем человеком, который шутит подобным образом.

— Да, здесь есть серьезная ошибка. Похоже, я понял, почему возникли проблемы на первой фазе.

— В чем же она?!

Однако, прежде чем ответить, Джинхён спросил:

— Но…

— …?

— Вы упомянули, что щедро отблагодарите меня. Вы говорили серьезно?

— …!

Глаза Эми забегали.

Раз он так говорит, значит, он действительно нашел решение.

Взгляд Джинхёна был серьезен.

Рыночная стоимость проекта SD54 превосходила воображение и легко затмевала TC80.

Он не мог просто так отдать эту информацию бесплатно.

В прошлый раз, будучи студентом, он заключил контракт за сущие гроши в 200–300 миллионов вон, но сейчас повторить такое было нельзя.

«На данном этапе это лишь сырая идея, так что требовать долю в компании я не имею права.»

Доля была слишком огромной платой, и даже если бы Эми согласилась, головной офис «Хейнс» отказал бы.

К тому же, не внеся никакого вклада в производственный процесс, исследования или разработки, требовать долю за одну лишь неподтвержденную идею было бы несправедливо.

«Но хотя бы 500 миллионов я должен получить.»

Подумав так, Джинхён открыл рот:

— Минимум 500 миллионов вон. Если добавите еще 50 миллионов, я полностью переработаю дизайн исследования.

Эми ответила без колебаний:

— Я заплачу.

— …

Ее мгновенный ответ заставил Джинхёна подумать, не продешевил ли он.

— Но решение должно быть верным. Только так я смогу привлечь финансирование.

Джинхён кивнул.

Это было само собой разумеющимся.

— Проблема в дозировке и способе применения. Дозировка была рассчитана слишком высокой, а способ применения неверен из-за молекулярной структуры.

— Что? Этого не может быть? Исследовательская группа точно…

— Разве на первой фазе не появились непредвиденные побочные эффекты? В частности, сердечная аритмия… при этом нужного эффекта нет. Если снизить дозировку примерно до 30 мкг и принимать препарат не после, а до еды, чтобы он прореагировал с желудочным соком, я уверен, вы получите желаемый результат.

— …!

Даже один и тот же препарат может давать совершенно разные эффекты в зависимости от дозировки и способа применения.

Проект велся с совершенно неверной дозировкой, и Джинхён указал именно на это.

— Исходя из молекулярной формулы, дозировку нужно снизить как минимум до 30 мкг, чтобы препарат воздействовал на нужный G-белковый рецептор.

— …

От такого неожиданного замечания мозг Эми заработал на полную мощность. Исходя из молекулярной формулы, это действительно было возможно.

Однако Эми сделала вид, что не понимает.

— Мистер Ким, как вы догадались об этом? Этого нельзя понять, просто прочитав отчет…

Определить дозировку препарата — непростая задача.

Даже нынешняя дозировка была определена в ходе тщательных и глубоких исследований.

Конечно, когда появились побочные эффекты, они пробовали корректировать дозировку, но никто не додумался снизить ее так радикально — до 30 мкг.

Джинхён ответил про себя:

«Потому что я видел это в своей прошлой жизни.»

В прошлой жизни он не только использовал этот препарат, но и неоднократно читал научные статьи, описывающие процесс его исследования.

По неизвестной причине, по сравнению с его прошлой жизнью, нынешний проект развивался совершенно неверным путем в плане дозировок и способов применения.

В конце концов, анатомия человека осталась прежней, так что если скорректировать проект по аналогии с прошлым, разве нельзя добиться ожидаемого эффекта?

«Ну, это не столько моя заслуга, сколько своего рода чит-код из прошлой жизни… но если обе стороны довольны, то почему бы и нет?»

Так подумал Джинхён.

— …

Тем временем Эми закусила губу.

Очевидно, что если последовать совету Джинхёна, шансы есть. Но это лишь шансы, а не гарантия.

Ведь пока не испытаешь на человеке, наверняка знать нельзя.

Заметив ее сомнения, Джинхён сказал:

— Проверьте это отдельно. Если убедитесь, что я прав, тогда и выплатите гонорар.

Эми кивнула.

— Да, спасибо. Я сразу же займусь проверкой.

Пусть и не наверняка, но это была идея, стоящая проверки.

Проверить можно было в малом масштабе, так что в случае ошибки она ничего не теряла, а в случае успеха — это был бы джекпот.

— А вы могли бы взглянуть на другие проекты?

На просьбу Эми Джинхён взглянул на часы в телефоне. Срочных пациентов не было, так что проблем не возникнет.

«Даже если бы были, все равно пришлось бы сделать.»

Джинхён мысленно улыбнулся.

Каждый такой проект — это подработка на сотни миллионов.

Разве он откажется?

К тому же, он уже знает все ответы.

Нужно лишь найти отличия от того, что было в его прошлой жизни, где эти препараты уже использовались.

Это проще, чем решать задачи по математике в начальной школе.

«И есть вещи поважнее денег.»

Участие в таких проектах само по себе является огромным достижением.

А если он не просто участвует, а предлагает решения — это будет достижение, для описания которого не хватит слова «огромное.»

«Ли Санмин.»

В одно мгновение взгляд Джинхёна стал холодным.

Директор затеял все эти интриги только ради того, чтобы выжить его.

Что ж, хорошо.

Он подавит его своим мастерством.

Так, чтобы тот не смог до него дотянуться, какие бы методы ни использовал.

— В этом проекте стоит исправить вот эти моменты…

Ответы лились из уст Джинхёна свободно.

С каждой минутой глаза Эми наполнялись изумлением.

— К-как вы можете до всего этого додуматься? Мистер Ким, вы…

Джинхён почувствовал неловкость. Это было похоже на то, как если бы его хвалили за списанную работу, но ничего не поделаешь.

— Тогда давайте заключим контракт на три проекта.

Эми показала ему четыре проекта.

Однако один из них был Джинхёну неизвестен, поэтому они решили заключить контракт на три.

— Давайте подпишем контракт прямо сейчас.

— Хорошо.

С учетом предоставления идей и полного пересмотра дизайна исследования общая сумма контракта составила 1,25 миллиарда вон.

Два последующих проекта не сулили столь революционной пользы, как первый или TC80, поэтому сумма контракта оказалась относительно скромнее.

И все же, 1,2 миллиарда за то, что он просто подсказал идеи для трех недоказанных проектов.

Это была колоссальная сумма.

Конечно, этот контракт не состоялся бы, если бы Эми не верила в феноменальные способности Джинхёна, но для компании «Хейнс» это не было серьезным риском: если идеи окажутся пустышкой, они могли не выплатить ни цента.

А если его идеи помогут спасти проекты, разве несколько сотен миллионов — это проблема?

Если хотя бы один из них увенчается успехом, прибыль в тысячи раз перекроет все затраты.

«Пожалуйста, пусть хотя бы один из них станет успешным…»

Эми искренне надеялась на это.

Не потому, что она не доверяла Джинхёну, а потому, что проекты по разработке новых лекарств крайне сложно довести до успеха.

Зато плоды успеха сладки, и можно собрать огромные деньги.

Даже если получится только один, это покроет все неудачи и позволит ей получить повышение в головном офисе.

«Шансы есть. Может, и получится.»

Так она думала.

Идеи, предложенные мистером Кимом, были действительно выдающимися.

Шансы были.

«Неужели все три станут успешными?»

Эми на мгновение задумалась об этом и усмехнулась.

Это было невозможно.

Но если вдруг… хотя такой возможности нет… если все три действительно станут успешными?

Эми представила последствия. Дело было не в деньгах.

«Весь мировой медицинский мир узнает имя мистера Кима.»

Каждое успешное новое лекарство с большим влиянием публикуется в самых авторитетных мировых журналах.

— NEJM (Медицинский журнал Новой Англии)!

— JAMA (Журнал Американской медицинской ассоциации)!

— Lancet!

Три величайших медицинских журнала мира.

Импакт-фактор NEJM составляет 53, JAMA — 31, Lancet — 28.

Даже импакт-фактор выше 3 баллов означает, что работа входит в топ-25% мировых исследований, а если вспомнить, что лучшие журналы в области естественных наук, Nature и Science, имеют около 30 баллов, становится понятно истинное величие этих изданий.

Как бы ни была велика больница Тэиль и сколько бы выдающихся специалистов в ней ни работало, почти никто не публиковал статьи в этих журналах.

Наберется ли хоть три человека?

То же самое касается и больницы при университете Хангук, считающейся традиционно престижной.

«Наша компания «Хейнс» сделает все возможное, чтобы опубликовать статьи в этих журналах, если проекты будут успешными…»

Если он участвует в разработке дизайна исследования, то как минимум становится первым автором… если все проекты выстрелят, этот молодой человек двадцати с небольшим лет окажется автором трех фундаментальных статей в NEJM, JAMA и Lancet.

И притом первым автором!

Вернее, проект TC80, дизайн которого он разработал ранее, тоже вот-вот опубликуют в JAMA, так что в сумме их будет четыре.

«Четыре статьи всего за один год. Совокупный импакт-фактор — минимум 120 баллов. Подобное не под силу даже величайшим мировым светилам, пишущим обзоры для медицинских учебников.»

Даже за одну статью с импакт-фактором 10 баллов университеты готовы бороться за автора.

А тут четыре статьи по 30 баллов.

Если это произойдет, вопрос о профессорстве отойдет на второй план.

Весь мир узнает имя Джинхёна.

Он встанет в один ряд с мировыми светилами, невзирая на возраст и должность.

«Конечно, такого не случится.»

Все это было лишь при условии успеха проектов.

Она искренне надеялась, что хотя бы один из них станет успешным.

Конечно, до того момента Эми… нет, даже Джинхён не знал.

Что это был лишь первый шаг.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 93

----------

Мысли Джинхёна

Так Джинхён, сам того не ведая, начал работать над проектами мирового уровня.

С его точки зрения, поскольку он уже знал ответы, это было не сложнее выполнения рутинного отчета.

«Я так занят, что совсем нет времени. Но делать нечего, надо взяться.»

Завершение этих «отчетов» принесет ему целых 1,25 миллиарда вон.

А когда акции Группы Тэиль и Майн Био достигнут пика, он соберет более 3 миллиардов вон.

«Если провернуть такое еще пару раз, можно будет купить здание в Каннаме.»

Джинхён усмехнулся.

«Ну, об этом подумаю позже.»

В этот момент зазвонил телефон.

Сегодня вечером он договорился встретиться с Ёнхи, своей женой из прошлой жизни.

— Мне нужно кое-что сказать. У тебя будет время сегодня вечером?

Джинхён склонил голову набок.

«Что она хочет сказать?»

Время шло, наступил поздний вечер, и Джинхён направился в сад за больницей.

Он сел на скамейку в ожидании Ли Ёнхи.

Изначально они планировали встретиться в кафе неподалеку, но из-за экстренного пациента место пришлось сменить.

— Ты долго ждал, Джинхён?

— Нет.

Вскоре появилась Ли Ёнхи, красавица с тонкими, словно выточенными чертами лица.

Видимо, у нее было нерабочее время, так как она была в короткой юбке.

— Так что ты хотела сказать?

Ёнхи надула губки.

— Джинхён, мы так давно не виделись, а ты сразу о делах? Разве ты не скучал по мне?

Джинхён неловко улыбнулся.

— Ну и ну, какой же ты нелюдимый. Опять сегодня не ел? Я принесла тебе перекусить.

С этими словами она протянула ему сверток.

Это был сэндвич, приготовленный с большой заботой.

Джинхён поспешно покачал головой.

— Н-нет, спасибо.

— Не упрямься, ешь скорее. А-а-а.

Она попыталась покормить его с рук, но Джинхён, смутившись, увернулся и взял сэндвич сам.

Ёнхи снова надула губки.

— Ну вот. Ешь давай.

— Хорошо. Буду есть медленно.

Джинхён спросил:

— Так зачем ты хотела встретиться?

— Потому что соскучилась.

Смелое заявление.

Джинхён неловко замялся.

— Почему? Тебе неприятно?

— Нет…

— Ну вот.

Ёнхи снова обиженно надулась.

— Но ты же говорила, что у тебя есть что сказать?

— Да, верно. На самом деле, я позвала тебя именно поэтому.

— И что же это?

Ёнхи тяжело вздохнула и придвинулась к Джинхёну.

Его окутал аромат ее духов. Затем Ёнхи осторожно взяла его за руку.

— …?!

Джинхён удивленно посмотрел на нее.

Ёнхи молча смотрела на него. Ее глаза блестели от влаги.

— Ёнхи?

— Ты знаешь, Джинхён?

— …Что именно?

Наконец, алые губы Ёнхи медленно разомкнулись.

— Ты мне нравишься.

— …!

— Нет, я люблю тебя. Джинхён, я хочу быть с тобой вечно. Именно это я хотела сказать. А что ты чувствуешь ко мне?

Это было признание.

От неожиданности ситуации и внезапного признания глаза Джинхёна расширились.

— Я… я…

Ли Ёнхи сказала с ноткой обиды:

— Я так долго ждала, но ты молчал, поэтому мне пришлось признаться первой. Хотя обычно это делают мужчины.

Джинхён молчал.

Встречаться с Ёнхи, своей бывшей женой?

Это было бы неплохо.

В этой жизни он не повторит ошибок прошлого.

Но… но… он не мог этого сделать.

Потому что…

— Прости.

— …!

Глаза Ёнхи дрогнули. Она не ожидала отказа.

— П-почему?

— Я…

Да, встречаться и жениться на Ёнхи было бы неплохим выбором.

Он уже проходил это однажды. Они бы легко нашли общий язык, и семейная жизнь была бы вполне сносной.

Но… он не мог.

Потому что…

— У меня… есть другая. Прости.

Потому что его сердце уже занято.

Он долгое время, как дурак, не замечал этого… но теперь он знал.

Он любил Хеми.

***

Прошло несколько месяцев.

Вопреки неприятному предчувствию, ничего особенного не происходило.

В один из дней, когда лето было в самом разгаре, Джинхён столкнулся с трудным пациентом.

«Ох, жарко. Могли бы включить кондиционер на полную.»

Когда он изнывал от жары, к нему подошел врач отделения неотложной помощи.

— Слушай, доктор Ким Джинхён. Ты знаешь Сиён?

— Сиён?

— Пак Сиён. А, точно, ты же не знаешь. Она давно не была в отделении… Ты работаешь так хорошо, что я постоянно забываю, что ты всего лишь ординатор первого года.

Джинхён покачал головой.

— Кто такая пациентка Пак Сиён?

— Это ребенок… только что привезли.

Джинхён тут же проверил данные в системе.

Пак Сиён.

Семилетняя девочка.

Джинхён широко открыл глаза.

— Гемофилия?

Гемофилия.

Редкое генетическое заболевание, при котором кровь не сворачивается из-за дефицита факторов свертывания.

Врач неотложки кивнул.

— Да, именно.

Джинхён нахмурился.

Лечить гемофилию крайне сложно. Даже после операции кровотечение трудно остановить.

Однако врача неотложки, похоже, беспокоило не это.

— Сиён-то милая девочка… проблема в ее опекуне.

— Что?

— Поскольку ребенок постоянно лежит в больнице… характер у матери стал странным. Раньше она была другой…

Врач неотложки понизил голос.

— Она очень своеобразная. У нее даже есть признаки мании преследования, так что будь осторожен. Несколько профессоров уже получили от нее судебные иски.

— …

Джинхён сглотнул.

«Сложный случай детской гемофилии и опекун с подозрением на манию преследования… будет непросто.»

Это было не просто «непросто», а по-настоящему тяжело.

Конечно, действительно ли это мания преследования или просто эксцентричность, можно было узнать только при личной встрече.

— А почему ее привезли в неотложку? Опять кровотечение?

— Нет, не кровотечение… у нее острый холецистит.

— …!

Джинхён нахмурился.

Холецистит требует операции.

Если лечить только антибиотиками без операции, можно потерять пациента из-за сепсиса.

Сама операция несложная, но проблема в гемофилии. Остановить кровь после операции будет непросто.

— Точно холецистит? Может, обойдемся антибиотиками?

Джинхён хотел по возможности избежать операции.

Врач неотложки виновато покачал головой.

— Это точно холецистит. Конечно, иногда его лечат антибиотиками или дренированием, но девочка и так слабая… у нее сильный жар… если оставить как есть, начнется сепсис.

Джинхён вздохнул.

Ничего не поделаешь.

— Раз операция неизбежна, обеспечьте достаточное количество факторов свертывания крови.

Он направился к кровати, где лежала маленькая пациентка.

Миловидная девочка лежала на кровати и робко смотрела на Джинхёна.

— В-вы доктор?

— Да, привет.

— Я, Сиён, в порядке. М-мне не нужно делать уколы.

Джинхён горько усмехнулся.

Детям с гемофилией приходится делать переливания бесчисленное количество раз.

— Тебе очень больно?

— Нет, я в порядке.

Девочка мило покачала головой.

Однако, вопреки ее словам, выглядела она неважно.

Бледное лицо, высокая температура, синяки от спонтанных кровоизлияний на руках и ногах…

«Такая маленькая…»

Джинхёну стало жаль ее.

Надо же, такая бедняжка, и еще холецистит. Как же ей, должно быть, тяжело?

В этот момент у него за спиной раздался резкий голос:

— Вы кто?

— А, я хирург из отделения неотложной помощи.

Это была та самая опекунша, о которой ходили слухи, — женщина лет тридцати пяти с нервным взглядом.

Она окинула Джинхёна оценивающим взглядом.

— Ординатор? Какого года?

— Первый год.

Услышав это, она посмотрела на него с недоверием.

— Вы знаете, что это за ребенок?

— Да, я в курсе.

— Вы на первом году обучения, вы вообще понимаете, что такое гемофилия?

— Я уже несколько раз занимался такими пациентами.

Конечно, не так часто.

Но это лишь потому, что болезнь редкая, а не потому, что у него мало опыта по сравнению с другими специалистами.

Однако она продолжала смотреть на него настороженно.

— Сказали, что нужна операция из-за холецистита… это правда?

— Да, по возможности лучше бы обойтись без нее, но, похоже, придется оперировать.

— Это ваше мнение как ординатора первого года? Или вы спрашивали у старшего ординатора или профессора?

Как опекун, который постоянно обивает пороги больниц, она хорошо знала иерархию.

Джинхён почувствовал легкую усталость.

— Я сейчас свяжусь с профессором.

— С профессором? С этим человеком, О Сынтэ?

О Сынтэ был профессором педиатрии.

Опекунша, похоже, была хорошо знакома с профессором О Сынтэ.

И явно не с лучшей стороны.

«У них был конфликт? Это плохо…»

Передавать операцию ребенка кому-то другому было неудобно.

Джинхён отошел от кровати и позвонил профессору О Сынтэ.

— Профессор, это Ким Джинхён.

— О, доктор Ким Джинхён. Приветствую. Что случилось?

О Сынтэ ответил доброжелательным тоном, ведь Ким Джинхён был гордостью хирургии.

— В неотложку поступила Пак Сиён, ваша пациентка. Похоже, ей нужна операция из-за острого холецистита.

— …

На том конце провода воцарилась тишина.

— Профессор?

— …Послушай, доктор Ким Джинхён.

— Да?

— Прости, пожалуйста, но не мог бы ты зайти ко мне на минутку?

— …?

Джинхён в недоумении отправился к профессору О Сынтэ.

Когда он вошел в кабинет, О Сынтэ встретил его с виноватым видом.

— Что случилось?

— Мне очень жаль, доктор Ким Джинхён.

— …?

Профессор О Сынтэ долго колебался, прежде чем заговорить.

— Не мог бы ты взять этого ребенка на себя?

— …!

О Сынтэ вздохнул.

— На самом деле… я много раз лечил Пак Сиён. Но… ее опекун. Ты ведь уже встречался с ней?

— …Да.

— Лечение Пак Сиён всегда проходило без проблем, но… она придиралась к пустякам и дважды подавала на меня в суд. Ты не представляешь, как тяжело мне было последние три года.

Джинхён открыл рот от удивления.

О Сынтэ был «хорошим врачом» с прекрасным характером и выдающимися навыками. И его дважды засудили?

— Опекунша тоже вряд ли захочет, чтобы я ее лечил.

Джинхён ответил с сомнением:

— Но… мне кажется, она не захочет лечиться у меня, ординатора первого года…

Учитывая характер опекунши, было очевидно, что она не согласится на лечение у кого-то, кроме выдающегося врача.

— Тебе не обязательно лечить ее самому, может, передашь другому профессору?

Но лучшим врачом в этой области был О Сынтэ. Если даже его засудили дважды, кто захочет браться за это дело?

— …Я понял.

В любом случае, ситуация была безвыходной, и Джинхён, размышляя, вернулся в неотложку.

«Что же делать?»

Когда он спустился, опекунша Пак Сиён сама его нашла.

— Что случилось?

— Вы доктор Ким Джинхён?

— А, да.

— Тот самый, что лечил премьер-министра Ким Чханёна и художника Ким Джонхёна?

Похоже, пока он был в кабинете профессора, она успела навести справки.

Опекунша потребовала резким тоном:

— Тогда лечите нашу Сиён вы.

— …!

— Этому человеку, О Сынтэ, я не доверяю. Вы ведь сможете сделать все хорошо?

Джинхён тоже человек, и на мгновение ему стало неприятно.

Кому это понравится? Лечение сложное, а если даже все пройдет хорошо, высок риск получить иск.

Однако…

Джинхён посмотрел на маленькую Пак Сиён, стонущую от жара.

Даже ему, постороннему, было жаль ее, а каково же было ее матери?

Если подумать, все они — несчастные люди.

— Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах.

Джинхён кивнул.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 94

----------

Гемофилия

К счастью, операция прошла успешно.

Хотя остановить кровотечение было довольно сложно, благодаря предварительному введению достаточного количества факторов свертывания крови, массивной кровопотери удалось избежать.

Проблемы начались после.

Так как спонтанное кровотечение могло открыться в любой момент, требовалось предотвращать его с помощью постоянных переливаний и медикаментов.

— Операция прошла успешно?, спросила мать ребенка.

— Да, к счастью, всё прошло хорошо.

— Значит, теперь никаких проблем не будет?

Это было не так.

Воспаление было сильным, и после операции требовалось тщательное наблюдение.

— Сама операция завершилась успешно, но в случае с Сиён из-за гемофилии кровотечение может открыться и после, поэтому нам нужно продолжать внимательно следить за её состоянием.

— Пожалуйста, присмотрите за ней. Очень вас прошу.

— Хорошо, не беспокойтесь.

Он собирался следить за ней, даже если бы мать не просила.

Сиён была словно хрупкое стекло: малейшая ошибка — и её состояние могло мгновенно ухудшиться.

Маленькие запястья девочки распухли от частых переливаний.

Прошло около двух дней.

Джинхён постоянно навещал Пак Сиён, и, возможно, благодаря такой заботе, девочка пошла на поправку без особых осложнений.

— О, доктор пришел.

— Животик больше не болит?

Постоянно встречаясь, они сильно сблизились с Сиён.

— Болит. Можно мне больше не делать переливание крови?

— Пока что нужно еще немного. Сиён ведь послушная девочка? Будешь слушаться доктора?

— Хи-хи, да. А когда я выздоровею, вы поиграете со мной?

— Конечно, я поиграю с тобой.

Сиён радостно улыбнулась.

Она была очень милым и послушным ребенком.

Возможно, из-за того, что она так часто бывала в больнице, она даже не капризничала.

«Ребенок...»

В прошлой жизни у Джинхёна не было детей.

Дело было не в проблемах со здоровьем у него или Ёнхи, а в плохих отношениях.

Да что там отношения, он почти не бывал дома — откуда взяться детям?

Чтобы что-то получить, нужно хотя бы видеться.

«В этой жизни я обязательно должен создать хорошую семью.»

В этот момент он вспомнил Хеми и усмехнулся. Они еще даже не встречаются, а он уже думает о семье?

«Что же мне делать...»

Хотя он и осознал свои чувства к Хеми, никаких подвижек в их отношениях пока не было.

В этот момент в палату вошла мать ребенка.

— Доктор, вы пришли?

— А, да.

— Как результаты анализов?

— Да, пока что всё в порядке.

— Спасибо вам. Это всё благодаря вам, доктор Ким Джинхён.

Возможно, из-за того, что состояние дочери улучшилось, мать стала гораздо мягче.

Джинхён видел, что у неё нет никакого бреда. Она просто была слишком тревожной из-за дочери.

Это было вполне понятно.

— Вот, возьмите напиток, выпейте, прежде чем уйти.

Мать протянула Джинхёну бутылку фруктового сока.

Джинхён отмахнулся.

— О, нет, спасибо, не нужно.

— Это пустяки, возьмите. Я просто хочу вас отблагодарить.

Джинхёну пришлось принять напиток.

— Вы еще придете?

— Да, увидимся чуть позже.

Выйдя из палаты, Джинхён нахмурился.

Он встретил человека, которого меньше всего хотел видеть.

— Привет, Джинхён?

Это был Ли Санмин.

Похоже, он совершал обход.

После инцидента с отцом Ким Чхору он не предпринимал открытых действий, но его присутствие всегда вызывало неприятные чувства.

Особенно его фальшивая улыбка, от которой воротило.

— Это та самая палата с «знаменитым» пациентом?

— Знаменитым?

— Ну, тот ребенок с гемофилией. Все только и говорят о том, как хорошо ты его лечишь. Ким Джинхён, как всегда, на высоте. Потрясающе.

— Нужно продолжать внимательно следить за состоянием.

— Конечно. Кто знает, что может случиться. Было бы плохо, если бы состояние внезапно ухудшилось и она умерла, верно?

Джинхён помрачнел. Его слова звучали как проклятие.

— Заткнись. Следи за своим языком.

— Ну, раз уж сам великий доктор Ким Джинхён взялся, проблем быть не должно. Удачи.

Ли Санмин махнул рукой и ушел.

Джинхён смотрел ему в спину и пробормотал:

— Неудачник.

Тем временем Ли Санмин, покидая отделение, пробормотал:

— Надеюсь, проблем не будет. Правда, Джинхён?

***

Той же ночью в отделении неотложной помощи Джинхён встретил еще одного неожиданного человека. Хотя, не то чтобы неожиданного — они работали в одной больнице, так что встречи были неизбежны.

Это была Хеми.

— О, привет?

— О... о, привет.

Они неловко поздоровались.

Хеми была в черном костюме и белом халате, и сегодня от неё исходило какое-то особое интеллектуальное очарование. Волосы, собранные в хвост, только подчеркивали это.

Хотя они виделись каждый день, Джинхён почему-то занервничал.

— Что ты делаешь в отделении неотложной помощи?

— А... пришла посмотреть пациента.

В больнице Тэиль дежурства в отделении неотложной помощи начинаются с середины первого года ординатуры.

— Понятно.

—...Да.

После короткого ответа разговор между ними затих.

Джинхён чувствовал себя неловко из-за своих чувств.

Оба стояли рядом, уставившись в компьютерные мониторы, делая вид, что изучают электронные карты.

Но они лишь притворялись — на самом деле каждый из них думал о другом, и карты совсем не воспринимались.

Хеми украдкой поглядывала на Джинхёна.

«У него есть кто-то, кто ему нравится?»

Недавно она узнала о результате признания Ёнхи.

Её подруга Ким Суён узнала об этом через знакомую медсестру из хирургического отделения.

Эта медсестра, будучи очень близкой с Ёнхи, знала всё о её признании и рассказала следующее:

Джинхён отверг признание Ли Ёнхи, сказав, что у него уже есть человек, который ему нравится.

«Кто же это? Кто нравится Джинхёну?»

Сердце Хеми забилось быстрее.

Если подумать, Джинхён — здоровый взрослый мужчина, так что вполне естественно, что кто-то ему нравится.

Ким Суён твердила, что Джинхён влюблен в неё, но Хеми не была в этом уверена.

Человеческие чувства так сложны, как можно знать наверняка, кто кому нравится?

Он мог влюбиться в случайного прохожего, в новую медсестру или врача-резидента, встреченного во время тяжелой ординатуры.

Но... вдруг...? Если вдруг... если он действительно любит меня...?

От этой мысли сердце чуть не выпрыгнуло из груди, а лицо залилось краской.

В этот момент Джинхён сказал:

— Хеми.

— Д-да?

— Ты сейчас занята?

— А, нет.

— Тогда, может, выпьем по чашечке кофе? Я угощаю. А, если занята, то ничего страшного.

— Нет! Я не занята. Совсем!

— О... да.

Лица Джинхёна и Хеми слегка покраснели.

«Неужели правда...?»

Это всего лишь приглашение на кофе, но сердце Хеми колотилось как сумасшедшее.

Она даже начала беспокоиться, не случится ли у неё сердечный приступ.

В этот момент зазвонил телефон Джинхёна.

От неожиданного звука они оба вздрогнули, и Джинхён ответил на звонок.

Звонили из отделения, где лежала Пак Сиён.

Джинхён почувствовал внезапную тревогу, отвечая на звонок.

— Да, Ким Джинхён слушает. Что случилось?

— Доктор, пожалуйста, придите в палату. С Сиён что-то не так.

— Что? Какие симптомы?

— У неё жар и одышка... пожалуйста, приходите быстрее.

—...!

Лицо Джинхёна окаменело. Хеми тоже догадалась, в чем дело. В больнице такое случалось сплошь и рядом.

— Пациенту плохо?

— Да, мне нужно срочно идти. Прости.

— Ничего страшного. Выпьем в другой раз. Иди быстрее.

Джинхён кивнул и выбежал из отделения неотложной помощи. Но когда он уже был у двери, Хеми окликнула его:

— Д-Джинхён!

— Да?

—...Угостишь меня кофе позже. Обязательно. Я буду ждать.

Лицо Джинхёна снова покраснело.

— Х-хорошо. Угощу. Обязательно.

Даже от таких простых слов сердце забилось чаще.

Но как только он прибыл в палату, это чувство мгновенно улетучилось. Состояние Сиён было гораздо хуже, чем он ожидал.

***

— Д-доктор... Сиён тяжело дышать. Ха-а...

— Мокрота не отходит?

— М-мокрота тоже, желтая и её много.

Сиён тяжело дышала своим маленьким телом.

Джинхён послушал легкие стетоскопом и спросил медсестру:

— Какая сатурация?

— Низкая. 88%.

— Похоже на пневмонию. Подайте кислород через назальную канюлю и вызовите передвижной рентген.

Медсестры быстро установили канюлю, и началась подача кислорода.

— Ч-что происходит, доктор?

Мать снова начала проявлять признаки нестабильности. Она смотрела на Джинхёна с подозрением.

— Это не из-за того, что операция прошла неудачно?

В её голосе звучало острое обвинение: «Это ты во всем виноват?»

Джинхён спокойно объяснил:

— Это госпитальная пневмония. Инфекция, которая с определенной вероятностью возникает при лечении в больнице, и это никак не связано с операцией на желчном пузыре.

Госпитальная пневмония — частое осложнение у пациентов, находящихся на стационарном лечении.

— В большинстве случаев состояние улучшается при правильном лечении антибиотиками, так что не волнуйтесь слишком сильно.

Но мать не переставала смотреть на Джинхёна с подозрением.

Джинхён тоже был обеспокоен.

Дело было не столько в самой пневмонии, сколько в том, что организм ребенка с гемофилией был очень слаб.

Вскоре начали вводить соответствующие антибиотики. Благодаря быстрым мерам пневмония не прогрессировала.

Однако возникла другая проблема.

Возможно, из-за инфекции система свертывания крови ребенка перестала функционировать должным образом.

— Доктор, у Сиён кровотечение!

— Какой уровень анемии?

— 9. Упал на 2 пункта с утра.

Норма — 13, а тут 9.

А ведь утром, при проверке, он держался на уровне 11. Где-то открылось кровотечение.

Действительно, осмотрев руки и ноги, он увидел, что в области мышц появились синие припухлости.

«Черт, спонтанное кровотечение!»

— Срочно переливание. Перелейте эритроциты и факторы свертывания, всё сразу.

Джинхён быстро отдал распоряжения, а затем начал прижимать место кровотечения рукой.

— Д-доктор, Сиён больно.

— Да, прости, Сиён. Потерпи немного, я подержу так.

Чтобы хоть немного уменьшить кровотечение, другого выхода не было.

В этот момент мать ребенка устроила истерику.

— Нет, почему ребенку становится только хуже? Это не вы что-то делаете не так?!

Мать нервно грызла ногти.

— А, точно. Нельзя было доверять ребенка ординатору первого года! Что же делать? Вы! Если с Сиён что-то случится, я вам этого не прощу!

Казалось, она готова была наброситься на Джинхёна.

Джинхён оказался в затруднительном положении. Из-за того, что он прижимал место кровотечения, у него не было времени успокоить мать.

Но тут ребенок, тяжело дыша, сказал:

— М-мама, н-не надо. Мне нравится доктор.

—...!

— Д-доктор, вы ведь вылечите Сиён? Правда?

Ребенок с трудом улыбнулся и посмотрел на Джинхёна.

Джинхён с серьезным лицом кивнул.

— Конечно, не волнуйся. Я обязательно сделаю так, чтобы тебе стало лучше.

Затем Джинхён сказал матери:

— Мама, я понимаю вашу тревогу. Но прошу, поверьте мне хотя бы в одном. Я тоже очень привязался к Сиён. Сейчас мое самое большое желание — вылечить её, поэтому, пожалуйста, просто подождите немного.

—...!

От искреннего взгляда Джинхёна глаза матери дрогнули. Она хотела что-то сказать, но в итоге промолчала.

Джинхёну стало жаль её.

«Как же ей тяжело?»

Он тоже человек, и такое отношение матери не могло ему нравиться. Это утомляло и создавало трудности.

Но как тяжело Сиён и её матери? В этот момент они были самыми несчастными людьми.

К счастью, когда мать успокоилась, Джинхён дал указания медсестрам:

— Быстрее дайте лекарства. Сделайте повторный анализ крови. Свяжитесь с банком крови и ускорьте переливание.

— Есть!

После этого началась ночь, похожая на войну.

Он прижимал кровотечение рукой, а когда уровень анемии падал, отправлял на КТ.

Делал массивные переливания из-за сопутствующего внутрибрюшного кровотечения, откачивал кровь из суставов...

Из-за сильного кровотечения давление несколько раз падало, и Сиён была на грани смерти.

Джинхён не отходил от Сиён ни на шаг до самого рассвета.

Дежурство в неотложке он попросил прикрыть другого резидента, а о сне, разумеется, не было и речи.

И... к счастью, состояние Сиён начало постепенно улучшаться.

— Кажется, состояние стабилизировалось.

Джинхён вздохнул с облегчением и объяснил матери. Она смотрела на него с непонятным выражением лица.

— Доктор, можно с вами поговорить наедине?

—...?

Джинхён вышел вслед за матерью. В безлюдном коридоре она сказала:

— Спасибо вам. Правда. И простите меня.

Глаза Джинхёна расширились.

Она склонила голову в знак извинения.

— Я знаю. Я знаю, что вы заботитесь о Сиён больше всех. Но каждый раз, когда ей становилось хуже, я теряла самообладание... всё казалось подозрительным...

(Продолжение в следующей главе)

# 95

----------

Гемофилия

Джинхён покачал головой.

— Нет, всё в порядке. Не беспокойтесь об этом.

— Нет, это не так. Я знаю, что так поступать нельзя, но когда ребёнку плохо, я теряю самообладание. Мне очень жаль.

Мать девочки сделала печальное лицо.

— Знаете, когда Сиён заболела, я развелась с мужем. Меня уволили с работы. Пришлось продать дом из-за расходов на лечение… У меня ничего не осталось. Теперь у меня есть только Сиён.

— …

— Доктор, вы знаете?

— Что именно?

— Вы — первый врач, который так нравится нашей Сиён.

Мать улыбнулась.

— Видимо, даже маленькие дети чувствуют, какой вы хороший врач. Поэтому я очень прошу вас позаботиться о ней.

Джинхён кивнул. У него на душе стало немного тяжело.

— Да, я сделаю всё, что в моих силах.

***

В дальнейшем было ещё несколько критических моментов, но Сиён справилась. Отношения между девочкой, её матерью и Джинхёном стали более доверительными.

Раппорт.

Слово французского происхождения, означающее доверительную связь между врачом и пациентом.

Это особое чувство, которое могут испытать только врач, пациент и его опекун в процессе лечения, и между Сиён и Джинхёном возник глубокий раппорт.

— Сиён, показатели анализа крови сегодня не очень хорошие. Придётся сделать ещё одно переливание. Ты ведь справишься?

— У-у… не хочу.

Пневмония тоже отступила, так что подачу кислорода Сиён уже прекратили.

Мать начала уговаривать девочку.

— Сиён, нужно слушаться доктора, хорошо?

— У-у… ладно. Но, доктор…

— Да, что такое?

— Когда мне станет лучше, мы сможем поиграть вместе за пределами больницы?

Для Джинхёна, у которого не было ни минуты свободного времени, это была невыполнимая просьба, но он кивнул.

— Да, договорились. А теперь давай делать переливание.

— Хорошо!

Атмосфера была тёплой и дружелюбной.

Если бы всё продолжалось в таком духе, можно было бы вскоре задуматься о выписке.

Поэтому в тот момент никто не знал, что произойдёт дальше.

Проведя немного времени с Сиён, Джинхён отправился в приёмное отделение, так как поступил новый пациент.

Однако, придя в приёмное, он снова встретил того неприятного типа, Ли Санмина.

— Привет. Как дела?

— …Нормально.

Джинхён не обратил на него внимания и занялся своими делами. Ему больше не хотелось даже разговаривать с ним.

Но Ли Санмин с улыбкой спросил:

— Как там та пациентка с гемофилией?

— Почему ты спрашиваешь?

— Да просто так. Говорят, ей становится лучше. Ты, как всегда, великолепен.

Ли Санмин сказал это как бы между прочим.

— Джинхён, у меня есть к тебе вопрос.

— Какой?

— Что будет, если дать пациенту с гемофилией антикоагулянт?

Джинхён нахмурился. Он что, серьёзно это спрашивает?

— Ты спрашиваешь, потому что не знаешь?

— Ага.

— Если дать антикоагулянт, который препятствует свёртыванию крови, пациенту с гемофилией, у него, разумеется, начнётся кровотечение.

Антикоагулянты — это препараты, которые разжижают кровь, препятствуя работе факторов свёртывания.

Если использовать антикоагулянт у пациента с гемофилией, у которого и так проблемы с факторами свёртывания, результат очевиден.

Второй студент университета Хангук не мог не знать таких элементарных вещей, и Джинхён не понимал, в чём его истинный умысел.

Неужели он издевается?

— Понятно, спасибо.

Ли Санмин махнул рукой и исчез, а Джинхён поморщился от неприятного чувства.

«Противный тип. Лучше пойду к пациенту.»

Он отбросил неприятные мысли и сосредоточился на работе.

Однако, обрабатывая инфекционную рану, он продолжал чувствовать какое-то беспокойство.

«Зачем он вообще это спросил?»

Антикоагулянт пациенту с гемофилией? Тут и думать нечего, всё очевидно.

Это был яд.

«Он точно не мог этого не знать.»

На мгновение его пробрала дрожь. Но он тут же покачал головой.

Даже если Ли Санмин — подонок, он не мог дойти до такого.

«Я слишком накручиваю себя. Вводить антикоагулянт пациенту с гемофилией — это убийство.»

В этот момент Джинхёну позвонила медсестра из отделения.

— Что случилось?

— Доктор, у Сиён кровотечение из ноги, что нам делать?

— Сильное?

— Не очень. Думаю, достаточно будет просто надавить…

— Переливание идёт?

— Да, уже около трети влили.

Джинхён нахмурился.

Странно. Утром показатели были не настолько плохими, да и переливание идёт, почему же началось кровотечение?

— Может, продолжим переливание и понаблюдаем? Думаю, если влить больше, оно остановится.

Это было разумное предложение.

Однако странное предчувствие продолжало тревожить Джинхёна.

Тревога. Врачебная интуиция. Он чувствовал, что нельзя просто наблюдать.

— Я приду. Подождите немного.

Джинхён немедленно поднялся в отделение. Сиён и её мать встретили его с удивлением.

— О, доктор пришёл!

— Доктор, вы пришли?

Сиён, читавшая книгу, широко улыбнулась.

Её мать, ставшая гораздо мягче, чем при первой встрече, тоже поздоровалась.

Она чувствовала, что Джинхён отличается от других врачей, и полностью доверяла ему.

Совсем не похожая на ту женщину, что страдала манией преследования, она изменилась настолько, что медсёстры отделения восхищались «чудом Ким Джинхёна.»

— Доктор, что-то случилось?

— Мне сказали, что у неё кровотечение из ноги, пришёл проверить.

— Вот здесь. Кровотечение не сильное, но…

— Да, доктор. У Сиён всё в порядке.

На лодыжке Сиён действительно появился новый синяк.

Ничего серьёзного, это точно.

«Я просто слишком мнительный? И зачем тот ублюдок наговорил всякой ерунды?»

Джинхён тщательно проверил все лекарства, которые получала Сиён. К её маленькому телу было подключено множество капельниц.

Разумеется, никаких антикоагулянтов там не было.

Даже если бы какой-то сумасшедший врач выписал антикоагулянт, медсестры бы не выполнили назначение, спросив: «Вы в своём уме?»

Был только один новый препарат. Кровь, содержащая факторы свёртывания.

А что, если туда подмешали антикоагулянт? Тогда в неё вливают яд.

«Не может быть… этого не может быть.»

Даже Ли Санмин не мог пойти на такое.

И даже если бы захотел, это невозможно. Ведь нужно проникнуть в банк крови и подмешать антикоагулянт.

— Почему вы так смотрите, доктор?

Мать девочки посмотрела на него с недоумением.

Джинхён за короткое время передумал тысячи мыслей. Возможно, это его мнительность. Нет, скорее всего, так оно и есть.

Но… что, если это правда?

Джинхён прикусил губу.

«В таких случаях лучше перестраховаться.»

Пусть лучше он будет излишне подозрительным, когда речь идёт о безопасности пациента, и потом успокоится, чем наоборот.

Даже если это создаст лишние хлопоты, по крайней мере, потом не придётся жалеть.

— Думаю, лучше на время остановить переливание.

— Что?

— Странно, что кровотечение продолжается, несмотря на переливание.

Мать нахмурилась.

— Раз есть кровотечение, разве не нужно продолжать переливание ещё активнее?

Она была опытной в вопросах лечения, так что её реакция была вполне ожидаемой.

В обычном случае она была бы права. Чем сильнее кровотечение, тем больше нужно переливать.

«Не могу же я сказать, что там, возможно, яд, поэтому давайте остановим.»

Джинхён чувствовал себя подавленным.

Если он скажет такое, его могут принять за сумасшедшего.

Ничего не поделаешь, пришлось говорить без веских оснований.

— Просто у меня плохое предчувствие. Давайте пока остановим переливание и проверим анализы крови, хорошо?

Если она откажется, Джинхён ничего не сможет сделать.

Вернее, учитывая подозрительный характер матери, вероятность того, что она не согласится, была гораздо выше.

Но ответ был неожиданным.

— Если вы так считаете, значит, нужно проверить. Хорошо, делайте как знаете.

— …!

Джинхён удивлённо обернулся к ней.

Она ответила спокойно, глядя на него с доверием.

Всегда настороженная, она слегка улыбнулась.

— Я не знаю насчёт других, но вам я доверяю. Пожалуйста, позаботьтесь о ней.

— …Да, спасибо.

Сиён захныкала.

— Значит, мне опять будут брать кровь?

Джинхён погладил её по голове.

— Совсем немного. Будет не больно.

— Обещаете, что не будет больно?

— Да, обещаю.

Если в пакете для переливания действительно был антикоагулянт, анализ крови покажет отклонения.

Джинхён, надеясь, что его опасения напрасны, назначил анализ на состояние свёртываемости крови.

Медсестра, увидев назначение, удивилась.

— Доктор, что это за внезапный анализ?

— Я хочу кое-что проверить, пожалуйста, сделайте это в экстренном порядке.

— Экстренно?

— Да.

Медсестра засомневалась, но спорить не стала.

В хирургическом отделении слова Джинхёна имели больший вес, чем слова старшего ординатора.

Джинхён с тревогой ждал результатов.

«Этого не может быть. Ни за что. Абсолютно невозможно.»

Но через 30 минут ему позвонили с неизвестного номера.

— Кто это?

— Доктор Ким Джинхён? Это лаборатория анализа крови.

У Джинхёна сердце ушло в пятки. Была только одна причина, по которой лаборатория могла ему звонить.

— У пациентки Пак Сиён показатели свёртываемости крови зашкаливают. Они намного превышают верхнюю границу, поэтому результат не отображается… Похоже на ошибку. Может, перепроверим?

Руки Джинхёна задрожали.

Разве может исправный аппарат внезапно выдать ошибку? Антикоагулянт действительно был подмешан.

Голос Джинхёна дрожал от ярости.

— В-всё в порядке. Просто укажите, что показатели выше верхней границы.

Положив трубку, Джинхён ударил кулаком по стене.

Бах!

«Ли Санмин, ты, сукин сын! Как ты мог?»

Джинхён скрежетнул зубами.

«Я тебя так просто не оставлю. Ты сядешь за убийство.»

Но сначала нужно было сделать другое. Спасти Сиён, в которую влили яд.

Как раз прибежала медсестра, шокированная результатами анализа.

— Д-доктор Ким Джинхён! Результаты анализа!

При таких показателях ребёнок мог внезапно умереть от кровоизлияния в мозг.

Джинхён стиснул зубы и сказал:

— Дайте антидот к антикоагулянту! Быстрее!

— Есть!

Благодаря экстренному введению антидота всё обошлось без последствий.

Но если бы они опоздали хоть немного?

Этот маленький ребёнок мог умереть от кровоизлияния в мозг.

Едва успокоив мать, которая снова дрожала от страха из-за внезапного происшествия, Джинхён направился в одно место.

«Я тебе этого не прощу.»

Он скрежетнул зубами.

Вскоре он прибыл в дежурную комнату на 14-м этаже.

Распахнув дверь, он увидел, что на двухъярусной кровати лежит Ли Санмин.

— О, Джинхён? Что случилось?, спросил Ли Санмин с улыбкой.

— Спускайся.

— А?

— Я сказал, спускайся.

Ли Санмин пожал плечами и спрыгнул вниз. Он был таким худым, что это было похоже на акробатический трюк.

— Что случилось?

— Спрошу только раз.

— О чём?

— Это твоих рук дело?

— О чём ты?

— Пак Сиён. Антикоагулянт.

— Ну вот. О чём ты вообще говоришь?

Ли Санмин спросил это с невинным видом.

— Значит, ты не знаешь? А как же то, о чём ты спрашивал в приёмном отделении?

Сегодня Ли Санмин определённо спрашивал о пациенте с гемофилией и антикоагулянтах.

Неужели это просто совпадение?

«Не может быть.»

Чем больше он думал, тем сильнее дрожали руки от ярости, но доказательств не было.

— Ты правда хочешь сказать, что это не ты?

— Я же говорю, не понимаю, о чём ты.

— Правда, да?

— Ага. Ты выглядишь уставшим, иди отдохни. И не подозревай людей из-за своей мании преследования.

— Ладно, пойду. Но учти.

Джинхён глубоко вздохнул.

— Просто так я не уйду.

— А?

В тот момент, когда Ли Санмин широко открыл глаза,

Бах!

Мощный прямой удар пришёлся прямо в лицо Ли Санмина.

— Кх-х?! Ты что?!

Ли Санмин повалился на кровать. Из его носа хлынула кровь.

Джинхён смотрел на него, как на насекомое.

— Ладно, пойду. Сейчас у меня нет доказательств. Но запомни.

Он холодно отрезал:

— Я сделаю всё возможное, чтобы ты лишился врачебной лицензии. Нет, я посажу тебя за убийство. Жди. Ты, ничтожество, которое хуже паразита.

— …!

Затем Джинхён вышел из дежурной комнаты.

Оставшись один, Ли Санмин усмехнулся.

Он вытер кровь, текущую из носа. Но, видимо, удар был сильным, так как кровь продолжала течь.

— А-а, больно. И правда, кулаки у него тяжёлые.

***

Джинхён сразу же вышел из больницы и поймал такси.

Он направился в научно-исследовательский институт фармакологии при больнице университета Хангук, расположенный в северной части города.

— О, какими судьбами? Как поживаешь?

Профессор фармакологии приветливо встретил Джинхёна.

Профессор помнил Джинхёна, который в студенческие годы всегда был лучшим по успеваемости.

— Что-то случилось? Слышал, ты работаешь в больнице Тэиль?

После короткого обмена любезностями Джинхён сказал с тяжёлым сердцем:

— На самом деле, я пришёл к вам с просьбой.

— Какой?

Джинхён протянул пакет с кровью, содержащей факторы свёртывания.

— Можете проверить, какие компоненты в нём содержатся?

(Продолжение в следующей главе)

# 96

----------

Гемофилия

— А? Это же СЗП (свежезамороженная плазма). Разумеется…

Однако Джинхён покачал головой.

— Можете ли вы проверить, не примешан ли сюда антикоагулянт?

Профессор фармакологии посмотрел на него с недоумением.

— О чем ты говоришь? В этой крови никак не может быть антикоагулянта.

— Произошел инцидент, мне необходимо это подтвердить.

— …!

Профессор фармакологии нахмурился. Он почувствовал, что дело нечисто.

— Почему ты пришел сюда, а не в лабораторию больницы Тэиль?

— Потому что исследовательский институт фармакологии моего родного университета Хангук — лучший в стране.

Джинхён ответил твердым голосом.

Однако на самом деле была еще одна причина.

Он опасался, что если обратится в лабораторию больницы Тэиль, ему могут помешать.

— В нашей лаборатории мы можем это проверить. Раз уж ты просишь, я сделаю это. Но только одно условие: ты ведь не собираешься использовать это в недобрых целях?

— Совсем наоборот.

Коротко ответил Джинхён.

Профессор фармакологии кивнул.

Этого ответа было достаточно. Профессор доверял Джинхёну, которого знал еще со студенческих времен.

— Как только будут результаты, я сразу сообщу.

***

Что это — трагедия или ожидаемый результат?

Кровь была буквально перенасыщена антикоагулянтами. Концентрация оказалась настолько высокой, что это трудно было даже вообразить.

Он был благодарен Сиён, что она выдержала это без серьезных последствий.

«Чертов ублюдок.»

Что было бы, если бы он не заметил, что в крови яд?

Сиён внезапно скончалась бы, а он взял бы на себя всю ответственность.

Даже не зная, что произошло.

С суровым выражением лица Джинхён немедленно направился в банк крови — отдел, управляющий всеми запасами крови в больнице Тэиль.

— Доктор Ким Джинхён? В чем дело?

Его встретил начальник отдела банка крови.

Начальник отдела, пусть и не врач, занимал должность уровня профессора и обладал значительной властью в больнице.

— У меня совещание, говорите быстрее.

Начальник отдела был явно раздражен, но слова Джинхёна заставили его мгновенно прийти в себя.

— Я пришел из-за проблем с кровью, выданной банком крови, из-за чего моя пациентка чуть не погибла.

— Что? О чем вы?!

Джинхён протянул пакет с кровью.

На пакете был штрих-код: «Пак Сиён, группа B+.»

— Что это?

— Это кровь, которую перелили моей пациентке, Пак Сиён.

— И что с того?

— После переливания этой крови у ребёнка возникли внезапные проблемы со свёртываемостью, и она была на грани смерти. Я лично проверил кровь в исследовательском институте фармакологии при университете Хангук и подтвердил, что в ней содержится антикоагулянт в крайне высокой концентрации.

— Э-э-э, этого не может быть! Это абсурд!

Начальник отдела задрожал.

Если слова Джинхёна были правдой, это было серьезное происшествие. Крупный скандал, из-за которого многие лишились бы своих должностей.

— Э-это правда? Если вы шутите, вам придется отвечать за свои слова.

Начальник отдела смотрел на Джинхёна с недоверием.

Джинхён горько усмехнулся. Реакция была предсказуемой. Ведь это было невозможно.

— Вот номер телефона ответственного лица из исследовательского института фармакологии при университете Хангук. Проверьте сами.

После короткого разговора лицо начальника отдела стало бледным, как у покойника.

— П-понял. Действительно, в нашей крови… А-а! Как такое могло случиться?!

Он вцепился в Джинхёна.

— Доктор, наш банк крови здесь ни при чем. Этого просто не может быть! Зачем нам добавлять в кровь антикоагулянты в такой дозировке?

Его голос был полон паники.

Для него это было как гром среди ясного неба.

— Я тоже так думаю. Банк крови больницы Тэиль не мог совершить такую ошибку.

— Вот именно! Это явно…

Начальник отдела, уже готовый свалить вину на кого-то другого, замолчал.

Тогда чья это вина?

У Красного Креста, поставлявшего кровь, тоже не было причин для подобных действий.

«Н-неужели наш сотрудник по ошибке…? Н-но кто и зачем…»

В этот момент Джинхён сказал:

— Я не думаю, что ошибка произошла в банке крови. И в Красном Кресте, скорее всего, тоже.

— Т-тогда…?

— Думаю, нужно тщательно проверить, что произошло в промежутке. Поскольку это случилось с моей пациенткой, можно мне самому во всем разобраться?

— Да, конечно! Разумеется.

Поскольку кровь — это критически важный ресурс, банк крови был практически полностью охвачен системой видеонаблюдения.

«Жди меня, Ли Санмин.»

Если это его рук дело, он наверняка оставил след на записях камер.

Джинхён попросил Хван Мунджина и других коллег присмотреть за отделением неотложной помощи и полностью погрузился в просмотр записей. Сейчас не было ничего важнее этого.

Он просмотрел все записи с момента поступления крови до момента ее выдачи.

С концентрацией, не позволяющей упустить ни малейшей детали.

«После выдачи крови он уже не мог ничего сделать.»

Из-за важности кровь не перевозят автоматизированными системами, ее доставляют вручную прямо в руки медицинскому персоналу.

Курьера, перевозившего кровь, и медсестру, принявшую ее, он уже проверил.

Многократные проверки подтвердили, что они точно не причастны.

Однако… просмотрев записи от начала до конца, он столкнулся с проблемой.

— …Тут же нет никаких проблем?

Джинхён нахмурился.

Он пересмотрел запись еще раз, опасаясь, что-то пропустил, но результат был тем же.

Словно чертовщина какая-то: нигде не было ничего подозрительного.

— Как такое возможно?

В крови был яд, но следов того, как его туда добавили, не было нигде.

Это было просто необъяснимо.

Так дело зашло в тупик.

***

В дальнейшем Джинхён пытался доказать вину Ли Санмина, но безуспешно.

Он проверял пакет с кровью на наличие отпечатков, тайно инициировал расследование, перепробовал множество методов, но всё было тщетно.

Тем временем Сиён, к великому счастью, пошла на поправку и была выписана.

— Доктор Ким Джинхён, большое вам спасибо.

— Не за что. Я очень рад, что вам стало лучше.

— В следующий раз… надеюсь, нам не придется снова попадать в больницу, но если вдруг придется, вы ведь снова будете лечить Сиён?

Проблему с кровью в итоге списали на несчастный случай.

К Джинхёну, принявшему верные меры, претензий не было, но мать девочки подала серьёзную жалобу администрации больницы, благодаря чему трое сотрудников банка крови, включая начальника отдела, написали заявления об увольнении.

— В любом случае, будьте осторожны.

— Да, и вы тоже, доктор. Сиён, поздоровайся с доктором.

Сиён надула губки.

— Не хочу! Доктор, поехали с нами!

Джинхён улыбнулся капризничающей Сиён.

— Сиён, если будешь и дальше здоровой, я приду к тебе в гости. Так что обязательно береги здоровье, хорошо?

— Не знаю! Не хочу!

Опекунша с трудом успокоила расплакавшуюся Сиён и увела ее.

Джинхён вздохнул.

В любом случае, хорошо, что все закончилось благополучно и ее выписали. Но Джинхён тут же нахмурился.

Вспомнилось нераскрытое гнусное преступление.

«Ли Санмин… этот ублюдок.»

Хоть вину доказать и не удалось, он никогда этого не простит.

Он обязательно заставит его поплатиться.

***

Ли Джонгын и Ли Санмин встретились в особняке в Ханнам-доне.

Несмотря на то, что они отец и сын, они очень давно не встречались дома.

Ли Джонгын, глядя на вино цвета крови, спросил:

— Это твоих рук дело?

— О чем вы?

Ли Санмин ответил вопросом на вопрос.

— О том случае в банке крови.

Ли Джонгын нахмурился.

— Если уж идёшь на такой риск, нужно было всё сделать чисто. Почему ты не довёл дело до конца и позволил себя вычислить? Впрочем, хорошо, что всё обошлось, но в следующий раз будь осторожнее.

— Да.

— Старайся лучше. Совет директоров становится все шумнее.

Ли Джонгын раздраженно пригубил бордо. Горький вкус действовал ему на нервы.

— Даже будучи председателем больницы, я ограничен в своих возможностях. Если так пойдёт и дальше, после окончания ординатуры тебе придётся уйти из этой больницы. Есть только один способ: ты должен показать выдающиеся результаты и добиться признания.

— Да.

Ли Джонгын цокнул языком, явно недовольный. Он совсем не внушал доверия.

— Ты знаешь, кто такой премьер-министр Ким Чханён?

Ли Санмин удивленно посмотрел на него.

Не знать бывшего судью Верховного суда, а ныне премьер-министра, было невозможно. Ранее он даже лечился у Джинхёна в самолете.

— Говорят, в последнее время у него проблемы с желчным пузырем. Скоро он собирается оперироваться в больнице Тэиль, и я отдам эту операцию тебе.

— …!

— Конечно, оперировать будет наш человек, профессор Мин Сонсу, а ты войдешь в состав бригады как первый ассистент.

Это была особая возможность, которую Ли Джонгын давал своему сыну.

Даже будучи всего лишь первым ассистентом, участие в операции действующего премьер-министра было огромной честью и шансом заткнуть рот совету директоров, который постоянно его критиковал.

***

Премьер-министр Ким Чханён был не просто VIP-персоной.

Благодаря своему имиджу честного человека он пользовался наибольшим уважением среди граждан в нынешней политической ситуации, что было удивительно, учитывая, что большинство политиков только и слышат в свой адрес проклятия. К тому же его позиции внутри партии были прочны.

Если все пойдет гладко, он был одним из тех политиков высшего эшелона Южной Кореи, кто мог претендовать на пост президента в будущем.

Поэтому перед операцией председатель Ли Джонгын вместе со своим доверенным лицом, секретарем Мин, лично посетил офис премьер-министра.

— Премьер-министр сейчас на совещании, подождите немного.

Секретарь премьер-министра проводил Ли Джонгына.

Это был секретарь Ли Юнсо, который ранее передал Джинхёну в подарок хирургический микроскоп и лупу.

— Да, спасибо.

Ли Джонгын стал ждать премьер-министра в приемной.

Каким бы председателем больницы Тэиль он ни был, он не мог сравниться с премьер-министром, реальной силой в нынешней политике.

Сколько времени прошло?

Когда скука стала невыносимой, дверь открылась и вошел премьер-министр Ким Чханён.

— Ой, прошу прощения, что заставил вас ждать. Я Ким Чханён.

Ким Чханён выглядел гораздо здоровее, чем при прошлой встрече с Джинхёном, но его простота и скромность остались прежними.

Ли Джонгын почтительно поклонился.

— Для меня честь встретиться с вами.

— Это для меня честь встретиться с доктором Ли, выдающимся врачом больницы Тэиль. Присаживайтесь, пожалуйста.

«Доктор Ли» — так его называли, когда он ещё активно практиковал, и тогда он сам через СМИ создал себе имидж выдающегося врача.

— У меня хронический холецистит. Учитывая возраст, я старался лечиться без операции, но болезнь постоянно рецидивирует, и мне сказали, что операция необходима. Поэтому, раз уж мне предстоит операция, я хотел бы сделать ее в больнице Тэиль… Возможно ли это?

Ли Джонгын энергично закивал.

— О чем вы говорите? Мы предоставим вам лучших специалистов.

Кстати, один из его верных подчиненных, Мин Сонсу, был известным экспертом по операциям на желчном пузыре.

«Операция на желчном пузыре — дело несложное и неопасное. Если пристроить туда Ли Санмина, будет два зайца одним выстрелом.»

Операция Ким Чханёна, влиятельной фигуры нынешней власти. Это определенно станет большим подспорьем для послужного списка никчемного Ли Санмина.

— Тогда кто будет моим лечащим врачом?

— Оперировать будет профессор Мин Сонсу, лучший эксперт в этой области.

Ким Чханён покачал головой.

— На самом деле, есть один молодой врач, у которого я хотел бы оперироваться. Можно ли так сделать?

— …?

Ли Джонгын озадаченно посмотрел на него.

Лучший эксперт в этой области в больнице Тэиль — Мин Сонсу, разве нет?

Но Ким Чханён произнес неожиданные слова.

— Я хочу, чтобы меня оперировал тот молодой врач, который лечил меня ранее. Доктор Ким Джинхён.

(Продолжение в следующей главе)

# 97

----------

Врач премьер-министра

— …!

От слов премьер-министра Ким Чханёна у Ли Джонгына отвисла челюсть.

Что за бред?

Ким Чханён, не подозревая о смятении Ли Джонгына, добродушно улыбнулся.

— Я намерен сделать именно так, поэтому прошу оказать содействие.

— Н-но Ким Джинхён — какая уж тут профессура, он даже не специалист, всего лишь резидент! Прошу вас, подумайте еще раз…

Ким Чханён ответил спокойно:

— Разве холецистэктомия — это сложная операция? Я наводил справки, и мне сказали, что Ким Джинхён благодаря своему гениальному мастерству блестяще провел множество операций. Я хочу, чтобы оперировал именно он.

На самом деле, когда Ким Чханён выразил желание лечиться у молодого гениального врача Ким Джинхёна, возникло много возражений.

Пусть холецистэктомия и является базовой операцией, которую часто проводят даже резиденты, но он всё-таки премьер-министр, и многие считали, что оперировать его должен именитый профессор.

Ким Чханён тоже раздумывал, не довериться ли другому профессору, но почему-то его тянуло именно к Ким Джинхёну, который однажды спас ему жизнь.

Конечно, если бы это была серьезная операция, влияющая на жизнь, как при раке, Ким Чханён выбрал бы другого профессора.

Но это не так, а Ким Джинхён — известный в больнице Тэиль молодой гениальный врач, мастерски проводящий операции, так что он решил, что проблем быть не должно.

«Вот почему он выбрал больницу Тэиль, а не клинику при университете Хангук.»

Ли Джонгын про себя заскрежетал зубами.

Очевидно, что премьер-министр Ким Чханён с самого начала выбрал больницу Тэиль, держа в уме Ким Джинхёна, который спас его в прошлом.

Так план Ли Джонгына по продвижению карьеры Ли Санмина в одночасье рухнул.

Ким Джинхён! Ким Джинхён! Ким Джинхён!

Это имя уже осточертело.

***

А через несколько дней в штаб-квартире Тэиль Холдингс, финансирующей больницу, был созван совет директоров, который еще больше вывел Ли Джонгына из себя.

В просторном конференц-зале звучали враждебные голоса.

— Господин председатель, показатели больницы за первое полугодие выглядят не лучшим образом.

— Убытки слишком велики. Думаю, стоит уделить этому больше внимания.

На самом деле, совет состоял сплошь из братьев и родственников семьи Тэиль.

Они буквально терзали Ли Джонгына.

— Ха-ха, разве больница создана ради одной лишь наживы? Это место, где борются за жизни людей, так что убытки неизбежны. И неужели наша больница Тэиль существует исключительно ради прибыли?

Ли Джонгын ответил, скрывая истинные чувства, но люди не купились на это.

— Даже так, убытки кажутся слишком серьезными. Не стоит ли пересмотреть вопросы управления?

— Согласен. Как бы больница Тэиль ни управлялась ради социального вклада группы, такое ведение дел никуда не годится.

От нападок членов совета, то есть родственников семьи, лицо Ли Джонгына, сохранявшее мягкую улыбку, начало подергиваться.

«Проклятые твари!»

И, как всегда, в конце собрания зашла речь о наследнике больницы, Ли Санмине.

— Скажите, стоит ли Санмину в будущем передавать управление больницей?

— Пожалуй, нет. Я считаю передачу управленческих прав исключительно по кровному родству в корне неверной. Эта слепая приверженность семейному управлению — опасный пережиток. Наследник должен обладать хотя бы минимальными способностями.

Ли Джонгын сжал кулаки под столом.

Сами получили в наследство крупные компании только потому, что являются кровными родственниками председателя группы, а еще что-то говорят.

— Директор Ли Хеми, вы тоже так считаете?

Один из членов совета повернул голову влево и спросил.

Среди руководства семьи сидела молодая женщина.

— Да, я так считаю. Больница Тэиль, лучшая в стране, должна в будущем перейти в руки достойного человека.

Она, чья красота была подобна цветку, была, как ни странно, Ли Хеми.

Она присутствовала на совете как член правления.

«Проклятая девчонка.»

Ли Джонгын сжал кулаки, глядя на свою дочь, Ли Хеми.

Вся подковерная работа по дискредитации Ли Санмина была её рук делом.

Более того, её право голоса в совете было весьма весомым.

Если не считать председателя Ли Джонгына, она входила в число самых влиятельных лиц.

Это произошло потому, что Ли Бомсу, бывший наследник, передал свою долю в совете младшей сестре.

«Почему этот Ли Бомсу передал всё этой девчонке...»

И тут Ли Джонбом, член совета и младший брат Ли Джонгына, холодно произнес:

— Как бы то ни было, мы категорически против того, чтобы некомпетентный Ли Санмин получал власть над больницей или какие-либо привилегии. Если он хочет занять здесь место, пусть докажет свою состоятельность в честной борьбе. А если не сможет…

Он не закончил фразу, но всё было очевидно. Если не докажет — пусть убирается из больницы Тэиль.

На словах Ли Джонбома мучительное заседание совета завершилось.

Все начали расходиться.

Хоть они и были кровными родственниками, никакой теплоты в общении после собрания не было.

Хеми тоже спокойно поднялась, но Ли Джонгын окликнул её.

— Подожди, Хеми. Нам нужно поговорить.

— …О чём? — бросила она, не оборачиваясь.

Она даже не соизволила взглянуть на него.

Когда члены совета вышли, Ли Джонгын заскрежетал зубами.

— Почему ты ведешь себя так утомительно? Ли Санмин — твой брат! Вместо того чтобы помогать ему!

— Брат?

Хеми была в шоке.

Брат? Тот убийца?

— Я уже много раз говорила, почему так поступаю. Мне больше не о чем разговаривать с отцом, ослепленным жадностью.

— Ты, ты!

Ли Джонгын, сверкая глазами, грубо схватил её за запястье. От резкой боли Хеми вскрикнула.

— Ай! Отпусти!

— Перестань манипулировать советом!

Хеми нахмурилась.

— А если не хочу?

— Что?

— Если я не буду слушаться, ты снова будешь бить меня, как в детстве?

Ли Джонгын задрожал от ярости.

Хеми вывернула руку и вырвалась из его хватки.

— Я повторяю снова и снова: я обязательно отомщу за брата Бомсу.

— Ты, ты! Ты всё еще несешь этот бред! Кто кого убил!

Она много раз взывала к правде, но Ли Джонгын лишь считал её сумасшедшей.

Хеми больше не питала никаких иллюзий насчет Ли Джонгына.

Она сама отомстит за брата, уничтожив Ли Санмина.

— Я пойду. Всего доброго.

— Ты, ты! Стой! Ли Хеми!

Вскоре силуэт Хеми исчез, и оставшийся в одиночестве Ли Джонгын разразился криком.

— Черт! Проклятье!

Ли Джонгын ударил по столу.

Так дело не пойдет.

Если всё продолжится в том же духе, Ли Санмин не только не закрепится в больнице, но его могут выгнать, как только он закончит резидентуру.

***

Вскоре до Джинхёна дошли новости об операции премьер-министра Ким Чханёна.

— Что вы сейчас сказали? Я… буду оперировать премьер-министра?

Джинхён ошарашенно переспросил, решив, что ослышался.

С какой стати не профессору и не специалисту, а обычному резиденту оперировать премьер-министра?

Однако он не ослышался.

Секретарь премьер-министра Ли Юнсо с улыбкой сказал:

— Премьер-министр хочет, чтобы операцию провели именно вы. Это будет для вас сложно?

— Нет, сама по себе операция при холецистите не сложная, но… всё же… как я, резидент…

Операция при хроническом холецистите — дело базовое, ничего сложного.

Проблема лишь в том, что пациент — слишком важная персона.

— Но ведь в самолете вы справились?

— …

Тогда он не знал, что это премьер-министр.

Секретарь Ли Юнсо попросил еще раз:

— Премьер-министр очень хочет, чтобы операцию провел именно господин Ким Джинхён.

Джинхён ответил с озадаченным видом:

— Хорошо. Если он настаивает, ничего не поделаешь. Но, пожалуйста, еще раз уточните, действительно ли он хочет, чтобы его оперировал я, а не другой профильный профессор.

— Премьер-министр выразил свое желание предельно ясно.

Джинхён вздохнул.

Операция премьер-министра была утверждена, и график был спешно составлен на следующий вторник.

Слух о том, что Джинхён будет оперировать премьер-министра, вызвал переполох в хирургическом отделении больницы Тэиль.

Хирурги при каждой встрече обсуждали предстоящую операцию.

— Нет, вы слышали? Этот монстр Ким Джинхён будет оперировать премьер-министра Ким Чханёна?

— Пусть он гений, но он ведь всего лишь на первом году обучения?

— Для Ким Джинхёна нет ничего невозможного. Если это тот самый монстр.

— Это точно. В любом случае, это потрясающе.

Все были поражены тем, что Ким Джинхён снова ввязался в крупное дело.

Так авторитет Джинхёна, сам того не желая, снова взлетел до небес.

Но кто-то спросил:

— Но Ким Джинхён не может оперировать в одиночку, верно? Кто будет ассистировать?

— Нельзя же поставить ассистентом такого же первогодку… Это проблема.

Хирурги ломали голову.

Кто бы ни был оперирующим хирургом, это операция премьер-министра, нельзя формировать команду спустя рукава.

После долгих споров решили: оперировать будет Ким Джинхён, первым ассистентом станет профессор Ю Ёнсу, а вторым — один из специалистов, ожидающих назначения на профессорскую должность.

Команда выглядела неловко и аномально, но это была мера предосторожности на случай, если Ким Джинхён совершит ошибку, чтобы сразу перехватить управление.

Такие суматошные новости не могли не вызвать у Ли Джонгына неприятных чувств.

Казалось, Ким Джинхён взлетает всё выше и выше.

— Что ты собираешься делать?

Ли Джонгын отчитал Ли Санмина.

— Если так пойдет и дальше, ты не только упустишь кресло преемника, но совет директоров — для которого ты хуже бельма на глазу — вышвырнет тебя в какую-нибудь второсортную клинику сразу по окончании ординатуры. Я ведь хотел помочь твоей карьере с этой операцией премьер-министра, но теперь и её забрал Ким Джинхён. Тц.

У него разболелась голова от мысли, сколько внимания получит Ким Джинхён после операции.

Гениальный хирург, прооперировавший премьер-министра!

Было ясно, что статьи с такими заголовками появятся снова.

И дело было не только в статусе и известности.

«Если он успешно проведет эту операцию, Ким Джинхён может стать личным врачом премьер-министра Ким Чханёна.»

У высокопоставленных лиц со слабым здоровьем всегда были личные врачи, к которым они обращались в экстренных случаях.

Это очень почетная должность, которую обычно занимают именитые профессора из клиник при университетах Хангук, Кванхе или больницы Тэиль.

Если Джинхён, спасший жизнь Ким Чханёну в самолете, успешно проведет и эту операцию, ничто не помешает ему стать личным врачом премьер-министра.

Премьер-министр Ким Чханён — влиятельная фигура нынешнего правительства, пользующаяся наибольшим уважением граждан.

Стать личным врачом кандидата в президенты…

Для врача это не что иное, как почетная должность, подобная звезде в небе.

«Обычно на место личного врача такой важной персоны могут претендовать только именитые профессора медицинского факультета университета Хангук, черт возьми!»

Если Ким Джинхён поднимется так высоко, у Ли Джонгына не будет способов ему помешать.

Более того, вместо того чтобы мешать, ему придется скрипя зубами оказывать ему высшие почести.

«Не придется ли мне досрочно выпускать его из резидентуры и назначать профессором?»

Ли Джонгын даже подумал об этом, настолько абсурдной была ситуация.

Это беспрецедентный случай в истории Южной Кореи, но, глядя на то, что вытворяет Ким Джинхён, это не кажется невозможным.

В американской медицине, на которую равняется корейская, бывало и не такое.

Ли Джонгын тяжело вздохнул. Он понятия не имел, откуда взялся такой монстр.

(Продолжение в следующей главе)

# 98

----------

Врач премьер-министра

Однако Ли Санмин возразил:

— Операция ведь ещё не проведена, верно?

— Что? О чём ты? Ким Джинхён, если он возьмётся за операцию, то наверняка добьётся успеха.

Ли Джонгын нахмурился.

Но Ли Санмин имел в виду совсем другое.

— Нет, просто может случиться всякое: он может не успеть к назначенному времени или вовсе не прийти.

— Что за бред ты несёшь? Почему он должен опоздать? Тем более на операцию премьер-министра. Ты в своём уме...!

Ли Джонгын, уже готовый сорваться на крик, внезапно замолчал.

— Ты... неужели?

Ли Санмин не стал давать особых пояснений.

Он лишь попросил:

— Господин директор.

—...?

— Если... если вдруг Ким Джинхён не сможет присутствовать на операции, не могли бы вы сделать так, чтобы я провёл её?

Сказал Ли Санмин.

Его лицо было необычно мрачным.

***

В преддверии операции Джинхён проводил дни относительно спокойно.

Старшие коллеги освободили его от части обязанностей, словно спортсмены, которые берегут силы перед важным соревнованием.

— Ты ведь умеешь делать лапароскопическую операцию при холецистите? Раз уж это премьер-министр, не вскрывай живот, обязательно используй лапароскопию.

— Профессор Ю Ёнсу будет ассистировать, так что если возникнут проблемы, сразу проси помощи.

Кроме того, многие профессора давали Джинхёну советы.

— Да, спасибо. Я сделаю всё возможное.

Хотя он ответил скромно, на самом деле это были пустые волнения.

Лапароскопическая операция при холецистите была самой привычной для него процедурой, ведь он провёл их бесчисленное множество. Если не считать того, что пациент — VIP, в ней не было ничего особенного.

Так, в относительно спокойные дни, накануне операции премьер-министра Ким Чханёна, он получил неожиданный звонок из отделения неотложной помощи.

— Да, Ким Джинхён слушает.

— А, Джинхён.

— Хеми?

— Да, звоню насчёт пациента.

Хеми связалась с ним по поводу пациента. Впрочем, для неё, врача-терапевта, было вполне обычно обратиться к Джинхёну, хирургу из отделения неотложной помощи.

— Сейчас приду.

Джинхён сразу же направился в приёмный покой, чтобы осмотреть пациента, и встретился с Хеми.

— А, привет, Джинхён. Как дела?

— Привет. Что за пациент?

При виде её после долгой разлуки сердце Джинхёна слегка ёкнуло.

Лицо Хеми было по-прежнему прекрасно.

Её красота, подобная нежному белому цветку, в сочетании с врачебным халатом придавала ей интеллектуальный шарм.

Слухи о том, что она первая красавица во всей больнице Тэиль, вовсе не были преувеличением.

— Пациент проходит курс химиотерапии. У него непроходимость кишечника в месте предыдущей операции. Можете посмотреть его в хирургии?

Это был запрос на перевод пациента в другое отделение из-за хирургической проблемы.

— Хорошо, это по нашей части, так что хирургия возьмёт его на себя. Переведи пациента в наше отделение. Я сам его осмотрю.

— Хорошо. Спасибо.

Закончив дела, Хеми направилась к выходу из приёмного покоя.

Глядя ей вслед, Джинхён почувствовал лёгкую грусть и сам не заметил, как окликнул её:

— Хе... Хеми!

— А? Что такое?

Хеми обернулась с недоумением на лице.

Джинхён замялся, хотя сам же её и позвал.

Позвал, а что сказать? Нет, зачем я вообще её окликнул?

— Уже уходишь?

— А... а если не уйду?

— А... нет, просто показалось, что мы давно не виделись. Рад тебя видеть.

Джинхён почувствовал себя глупо. Что это за слова такие?

«Что с тобой, Ким Джинхён? Возьми себя в руки. Ты на себя не похож.»

Может, всё дело в том, что он осознал свои чувства к ней? Сердце странно колотилось, и он никак не мог успокоиться.

— Может, выпьем по чашечке кофе? Той самой «чёрной воды», которую ты любишь.

— Чёрной воды?

— А... айс американо. Я угощаю.

Тук-тук.

Сердце Джинхёна забилось сильнее.

Он был настолько сбит с толку своими чувствами, которых никогда раньше не испытывал, что не мог прийти в себя.

Может, поэтому он не заметил, как покраснели щёки Хеми.

— Я... я сейчас не могу.

— Правда?

— Д-да.

— Тогда как насчёт вечера? Не хочешь выпить кофе?

— Смена заканчивается, но... освобожусь около 8:30. Ты не против? У тебя ведь завтра операция.

— Да, мы просто посидим где-нибудь неподалёку, так что всё в порядке. Как насчёт «Лунго» в Нонхёндоне?

От этих слов щёки Хеми покраснели, как яблоки.

«Лунго» в Нонхёндоне.

Это кафе с уютной атмосферой, где, как она когда-то говорила Джинхёну, хотела бы побывать с любимым человеком.

«Неужели?»

В предвкушении её сердце снова предательски забилось.

— Не хочешь?

— Н-нет, что ты! Увидимся тогда.

Так они договорились встретиться сегодня вечером.

Это было не совсем обычное свидание, возможно, особенное.

***

— Обалдеть! Ким Джинхён собирается признаться тебе в любви!

Услышав слова Хеми, Ким Суён подпрыгнула от радости.

— Н-нет, какое там признание. Может, просто решил встретиться, раз давно не виделись?

— Да ладно тебе. Ты когда-нибудь видела, чтобы Ким Джинхён звал тебя в такие места?

— Ну... такого не было.

Джинхён всегда назначал встречи с Хеми в своих любимых мясных ресторанах или барах.

Впервые он предложил встретиться в таком атмосферном кафе.

«Неужели правда?»

В этот момент Ким Суён потянула Хеми за руку.

— Нет, так не пойдёт. Идём со мной.

— А?

— Я, твоя старшая подруга, помогу тебе с образом. Скорее!

— Нет, нельзя. Мне нужно сделать пациенту пункцию костного мозга.

— Да какая сейчас пункция? Я сама сделаю эту проверку за тебя, пошли быстрее!

— Э? Э? Погоди.

Ким Суён, небрежно отозвавшись о пункции костного мозга, при которой нужно вбивать в кость стальную иглу толщиной в мизинец, потащила Хеми в дежурную комнату.

В отличие от дежурки Ким Джинхёна, здесь, в женской комнате отдыха, витал тонкий аромат, а когда она открыла шкафчик, перед ними предстало множество нарядов.

— Что наденешь?

— Ну, просто это...

Хеми указала на скромное платье. Но Ким Суён покачала головой.

— Сегодня такой день. Такое не пойдёт.

— Тогда что?

— Вот это!

С этими словами она выбрала два наряда.

Увидев выбор Ким Суён, Хеми покраснела.

— Э-это надеть? Это как-то...

Это была мини-юбка, едва прикрывающая бёдра, и белая блузка с нежным оттенком.

Она купила эти вещи, чтобы снять стресс, но не собиралась их носить.

— Всё нормально. Примерь.

— Но...

— Ой! С таким настроем ты парня не охмуришь? Быстрее примеряй.

Хеми ничего не оставалось, как снять свою одежду и переодеться в то, что ей дали.

И... Хеми неловко спросила:

— Ну как?

Как?

Ким Суён открыла рот от изумления.

Под невинным, прекрасным лицом, словно умытым росой, сквозь блузку едва угадывался силуэт тела.

Как бы это сказать? Чисто, интеллектуально и в то же время сексуально.

— Ах ты ж... Я сама, будучи женщиной, готова на тебя наброситься.

Пробормотала Ким Суён.

Если у парня не будет реакции на такую женщину, то он и не мужчина вовсе. Даже не мужчина!

— А?

— В общем, доверься мне и иди сегодня так! Обязательно!

— Д-да.

Ким Суён надеялась, что сегодня случится нечто историческое.

***

— Мунджин, у тебя есть костюм?

— А? Зачем тебе костюм? Есть, но тебе он не подойдёт.

Рост Хван Мунджина был далеко за 180, он был значительно выше Джинхёна.

— Вот как?

Джинхён продолжал рыться в шкафу, хотя висящих там вещей было совсем немного.

Хван Мунджин посмотрел на него с недоумением. С чего это вдруг парень, который круглый год ходил в одном и том же, решил переодеться?

— У тебя свидание?

— Ага.

Ответив рассеянно, Джинхён выбрал более-менее приличную рубашку и брюки.

— Завтра ведь операция премьер-министра, не так ли? Ты уверен, что можешь куда-то уходить?

— Я же не пить иду, просто выпью кофе и сразу вернусь. Кстати, Мунджин.

— Что?

— Если любишь кого-то, правильно будет признаться, да?

Взгляд Хван Мунджина стал странным.

— Кто она?

Джинхён неловко улыбнулся.

— Ты её тоже знаешь. Точнее, расскажу позже.

Хван Мунджин проворчал про себя:

«Я что, дурак? И так всё ясно.»

На мгновение его охватило злорадство, но Джинхён — его самый близкий друг.

Мунджин, скрывая боль в сердце, сказал:

— Признавайся. Это правильно.

— Правда?

— Да.

Джинхён кивнул.

Он не знал, любит ли его Хеми в ответ.

Если оглянуться назад, после того как он осознал свои чувства... казалось, она тоже не была к нему равнодушна... но в любом случае, главное, что он любит её.

И тут зазвонил телефон из приёмного покоя.

— А, ну почему именно сейчас.

Джинхён нахмурился. Ему ведь скоро уходить на встречу с Хеми.

«Ничего не поделаешь. Решу всё как можно быстрее и уйду.»

Он поспешно вышел.

Хван Мунджин, оставшись один в дежурке, повалился на кровать и тоскливо пробормотал:

— Чёртов парень. Только попробуй заставить Хеми плакать.

Он всё ещё был безответно влюблён в Хеми.

***

Когда он закончил дела в приёмном покое, было уже 9:30.

Он опоздал на встречу на целый час.

Кафе «Лунго» находилось в глухом месте Нонхёндона, так что доберётся он туда не раньше десяти.

«Она ждёт меня в кафе?»

Он поспешно покинул больницу и поймал такси.

Как назло, телефон разрядился, и он не мог предупредить Хеми об опоздании.

— До станции Нонхён, пожалуйста.

Однако из-за спешки Джинхён не заметил одного факта.

Что из темноты за ним наблюдали чьи-то глаза.

— Ким Джинхён.

Этот взгляд, тяжёлый, как бездна, заговорил:

— Если бы ты был хоть немного менее талантливым... что было бы тогда? Глупо говорить об этом сейчас, но... ты мне нравился.

Дрожащий голос.

Искажённая любовь и ненависть.

— Но я никогда, никогда не смогу тебя превзойти.

Вр-рум!

Чёрный спорткар тронулся с места, следуя за такси, в котором ехал Джинхён.

***

Тем временем в кафе «Лунго» Хеми с замирающим сердцем ждала Джинхёна.

«Скоро приедет?»

Может, благодаря стараниям Ким Суён, все в кафе смотрели на Хеми.

Даже прохожие заглядывали внутрь.

Но Хеми было не до этих взглядов.

Сейчас в её голове был только он — её давняя любовь, Ким Джинхён.

«Неужели человек, которого он любит, — это я?»

Сердце колотилось. Она старалась не надеяться, но ожидание росло.

И кроме того, она просто хотела, чтобы он поскорее пришёл.

Она скучала.

— Станция Нонхён.

— Да, спасибо!

Приложив карту, Джинхён поспешно зашагал.

Кафе находилось в глубине запутанного переулка, куда такси не могло проехать, поэтому пришлось идти пешком.

«Ещё минут 10 идти.»

Джинхён нервно посмотрел на часы. Опоздать на свидание, на котором собираешься признаться в любви — это просто ужасно.

«Быстрее. Быстрее.»

Джинхён смотрел только вперёд.

Кафе «Лунго», как и подобает скрытой жемчужине, находилось в запутанных переулках. Чем дальше он заходил, тем меньше людей встречалось на пути.

И вот прямой переулок, где не было ни души. Ещё пара поворотов в конце — и он на месте.

Врум. Врум!

Услышав вдалеке высокий рёв двигателя спорткара, Джинхён нахмурился.

Как и везде в Каннаме, здесь обязательно находились сумасшедшие, которые гоняли на спорткарах по таким узким переулкам.

«Надеюсь, они сами объедут.»

Подумав так, Джинхён прижался к стене и продолжил путь.

(Продолжение в следующей главе)

# 99

----------

Врач премьер-министра

Вр-рум! Вжух!

Однако глаза Джинхёна расширились. Звук мотора стал слишком близким.

— А?

Стоило ему поднять голову, как всё поле зрения заполнил неизвестный черный спорткар. Это стало его последним воспоминанием.

Удар!

Тело Джинхёна, принявшее на себя прямой удар спорткара, отлетело, словно мячик, и врезалось в стену.

Бабах!

Он безвольно рухнул в кучу мусора, и вскоре из его тела начала вытекать алая кровь.

Это было смертельное ранение, избежать которого было невозможно.

Черный спорткар, совершивший наезд, тут же выехал из переулка и направился в сторону улицы Хакдон-ро.

***

Лицо Хеми всё больше омрачалось разочарованием. Сколько бы она ни ждала, Джинхён не приходил.

«Опять в отделении неотложной помощи появился тяжелый пациент?»

Как назло, уходя из больницы, Джинхён не связался с ней.

Поэтому Хеми решила, что он задерживается из-за пациента в неотложке.

«Но почему он не выходит на связь? Может, он ушел на операцию? Если он оперирует, то телефон будет недоступен…»

Хеми тяжело вздохнула.

Она понимала ситуацию, но ничего не могла поделать с чувством досады.

«Мог бы хотя бы весточку прислать.»

Посмотрев на часы, она увидела, что уже 11:15, и кафе скоро закрывается, поэтому начала собираться.

И в этот момент кто-то положил руку ей на плечо со спины.

«Джинхён?!»

Однако, обернувшись, она почувствовала, как сердце сковало холодом.

Это был Ли Санмин.

— Ли Санмин?

— Ага, как поживаешь?

Хеми была поражена, увидев его лицо. Его выражение было невероятно мрачным.

«Что это?»

Ли Санмин, который всегда носил на лице маску улыбки, и вдруг такой мрачный?

Даже для неё, прожившей с ним бок о бок долгое время, это было в новинку.

Несмотря на недоумение, она приняла холодный вид.

Что бы ни случилось с Ли Санмином, её это не касается.

— Что ты здесь делаешь?

— Да так, случайно проходил мимо, увидел тебя и решил зайти.

— Случайно?

— Ага, случайно.

Хеми нахмурилась.

— Я не хочу разговаривать с тобой даже случайно, так что исчезни с моих глаз.

Ли Санмин покачал головой.

— Ого. Не слишком ли грубо? Говорят, ты поливаешь меня грязью перед членами семьи. Из-за тебя меня чуть не выгнали из больницы.

— …!

Лицо Хеми окаменело.

Она поднесла к губам остывший кофе.

— Да, тебя выгонят из больницы. Я сама вышвырну тебя, так что жди.

Ли Санмин усмехнулся.

— Ну-ну.

— Ты пришел только ради этого?

— Нет, я же сказал, случайно. Совершенно случайно.

Ли Санмин поднялся.

— Раз уж я здесь нежеланный гость, пойду. Доброй ночи. Кстати.

— …?

— Ты ведь кого-то ждала, верно?

— Что?

— Если он всё не идет, может, стоит поискать? Чтобы не опоздать, если что.

И Ли Санмин внезапно исчез.

Оставшись в кафе одна, Хеми поморщилась.

Встретить Ли Санмина, пусть даже случайно — это было ужасно.

«Что он имел в виду? Что значит “чтобы не опоздать, если что”?»

Собираясь встать, Хеми почувствовала неладное.

«Зачем он сюда пришел? Действительно случайно?»

Всё может быть, но если нет особой встречи, зачем приходить сюда в такое время?

И в этот момент по её спине пробежал холодок, словно от удара молнии.

«Неужели?!»

Её руки задрожали.

«Не может быть. Это не так.»

Помимо неё, здесь должен был быть еще один человек.

Джинхён.

«Не может быть. Ни за что.»

Стиснув зубы, она позвонила Хван Мунджину, который жил в одной комнате с Джинхёном.

Гудки казались вечностью. От страха у неё на глазах выступили слезы.

— Алло, Хеми? Что случилось? Вы встретились с Джинхёном?

— Где Джинхён?!

— А? О чем ты?

— Я спрашиваю, где Джинхён?! Он сейчас в больнице?!

— А? Разве он не с тобой? Джинхён переоделся и ушел из дежурки около 9:30.

От этих слов у неё подкосились ноги, и она рухнула на стул.

«Нет! Джинхён!»

С ним явно что-то случилось.

***

Она не помнила, как прошла та ночь.

Хеми обезумела от горя, разыскивая Джинхёна, но его нигде не было.

Даже с помощью Хван Мунджина и полиции следов найти не удалось. Это было полное исчезновение.

Хеми рыдала.

— Нет, нет! Джинхён… нет!

Она не могла потерять Джинхёна вслед за Ли Бомсу.

Хван Мунджин, не знавший всей правды, пытался её утешить.

— Хеми, не волнуйся так. Джинхён скоро вернется.

Но Хеми была на грани безумия.

Она позвонила Ли Санмину.

Ту-ту… Ту-ту…

Но в ответ лишь шли гудки, он не брал трубку.

— Ли Санмин! Нет!

Она закричала.

***

Дзынь.

Ли Санмин игнорировал непрекращающиеся звонки, вытащил сигарету и закурил.

Рука, зажигающая зажигалку, слегка дрожала.

— Ха-а.

Он глубоко выдохнул.

Однако в тот момент было кое-что, чего не знали ни Ли Санмин, ни Хеми.

Хотя Хеми несколько раз обыскала место, где Джинхён попал в аварию и был брошен, там никого не было.

Там не было не только пострадавшего, но и место выглядело так, будто ничего не произошло — чистое, без единой капли крови.

Это было необъяснимо.

***

Следующий день, 6:10 утра.

В отделении хирургии больницы Тэиль творился хаос.

Операция премьер-министра должна была начаться, а Ким Джинхён не появился.

— Быстрее позвоните ему. Операция в 7:00, куда он мог деться?

— Я звонил, но телефон выключен…

Чиф, который должен был ассистировать на операции, выглядел обеспокоенным.

— Ха-а, ну куда он мог пропасть? Скоро уже идти на операцию. Неужели сбежал из-за давления?

Хотя такие мысли и закрадывались, хирурги качали головами. Ким Джинхён не из тех людей.

В этой суматохе Ким Чханён в VIP-палате выразил сомнение.

— Что-то случилось?

Секретарь Ли Юнсо выяснил ситуацию.

— Говорят, с доктором Ким Джинхёном нет связи.

— Вот как?

Однако Ким Чханён, будучи человеком широких взглядов, не придал этому значения.

— Скоро придет. У нас еще почти час в запасе.

Но прошло еще 10 минут, наступило 6:20, а Ким Джинхён не только не появился, но и не вышел на связь.

— Ох, скоро уже спускаться в операционную. Что делать?

Хирурги нервничали.

Операция в 7:00, а ведущий хирург пропал без вести!

Тем временем в кабинете председателя, прямо над VIP-отделением, Ли Джонгын с удивлением смотрел на Ли Санмина.

— Это твоих рук дело?

— О чем вы?

— Ким Джинхён. То, что он пропал.

Ли Санмин с мрачным лицом покачал головой.

— Понятия не имею.

Ли Джонгына пробрала дрожь.

«Я породил гадюку.»

Впрочем, Ли Джонгын сам не гнушался никакими средствами ради достижения цели, так что упрекать его было не в чем.

Только вот мать Ли Санмина, женщина из бара, страдала психическим заболеванием, но по натуре была не злой, так что непонятно, откуда взялся такой характер.

Хотя это даже не вопрос. Ли Санмин был тем из трех детей Ли Джонгына, кто больше всего походил на него. Ли Санмин был его точной копией.

«Неужели и Бомсу — его рук дело?»

На мгновение всплыли слова Хеми, но он отмахнулся.

Не было никаких доказательств того, что Ли Санмин убил своего старшего брата Ли Бомсу.

Он убеждал себя, что это лишь наветы Хеми, чья мать покончила с собой из-за матери Ли Санмина.

— Раз уж из-за Ким Джинхёна операцию премьер-министра отменить нельзя, не пора ли начать подготовку?

— Да, пожалуй.

На всякий случай он подготовил своего человека — профессора Мин Сонсу.

Если операцию проведет профессор Мин Сонсу, а Ли Санмин будет первым ассистентом, это будет счастливый конец.

— Пойдем вниз. Сначала поприветствуем премьер-министра, а потом проведем операцию. Он — перспективный кандидат на пост президента, так что используй этот шанс, чтобы засветиться.

— Слушаюсь.

Но в этот момент подошел Секретарь Мин с обеспокоенным лицом.

— Э-э… Председатель.

— Что такое?

— Доктор Ли Хеми просит о встрече. Точнее, она хочет видеть доктора Ли Санмина.

Прислушавшись, они услышали шум у входа в кабинет председателя.

Однако Ли Джонгын покачал головой. Сейчас не время встречаться с надоедливой дочерью.

— Впереди важная операция, отправьте её обратно.

— Но…

— Секретарь Мин. Повторяю, разберитесь и отправьте её обратно.

— …!

Секретарь Мин с каменным лицом кивнула.

— Да, я поняла.

Ли Джонгын направился к лестнице позади кабинета.

— Пойдемте этим путем.

— Слушаюсь.

Палата, где ждал премьер-министр Ким Чханён, находилась в двух шагах от кабинета председателя.

Меньше чем через минуту они были перед палатой, и профессор Мин Сонсу, который уже ждал, получив сообщение, склонил голову.

— Вы пришли, председатель.

— Да, постарайся сегодня. Зайдем вместе, поприветствуем его.

На часах 6:35.

Время еще есть, можно коротко поздороваться и перевезти его в операционную.

Вслед за председателем последовали профессор Мин Сонсу и Ли Санмин.

— Добро пожаловать.

Премьер-министр Ким Чханён встретил их мягкой улыбкой.

— Как вы провели ночь, не было ли неудобств?

— Какие неудобства? Меня отлично приняли. Спасибо за заботу. А кто это с вами?

— Это профессор Мин Сонсу, который будет проводить операцию, и первый ассистент, доктор Ли Санмин.

— Проводить операцию? Разве не доктор Ким Джинхён должен был оперировать?

Ли Джонгын улыбнулся. С этого момента начиналось самое важное.

Он собирался с помощью искусных слов максимально очернить Ким Джинхёна.

Но именно в этот момент.

У него за спиной раздался голос, которого там быть не могло.

— Да, операцию буду проводить я.

Все в изумлении обернулись.

И там стоял «он» — Ким Джинхён.

— …!

Ли Джонгын в испуге обернулся к Ли Санмину. Взгляд спрашивал: «Что происходит?»

Однако лицо Ли Санмина было еще более примечательным.

Обычная улыбка исчезла, и он выглядел так, будто увидел призрака.

Как?

После такой аварии?

Ли Санмин смотрел с недоверием, но перед ним определенно был Ким Джинхён.

«Как, черт возьми?»

Более того, на теле не было никаких следов травм. Лицо было слегка бледным, но в остальном он был в порядке.

В этот момент Ким Джинхён и Ли Санмин встретились взглядами.

— …!

Бесстрастные глаза, лишенные эмоций, казалось, обличали его грехи, и Ли Санмин вздрогнул, отступив назад.

Тем временем Ли Джонгын поспешно взял себя в руки и сказал Джинхёну:

— Как ты можешь так опаздывать перед важной операцией премьер-министра?

Джинхён спокойно посмотрел на Ли Джонгына.

— Сейчас 6:40, так что я не опоздал, не так ли?

— Что?

Джинхён был прав.

Другие врачи просто забеспокоились из-за отсутствия связи, но время еще не вышло.

Напротив, до начала операции оставалось 20 минут, так что он пришел точно вовремя.

Ли Джонгын, не добившись своего, прикусил язык и замолчал.

Ким Чханён улыбнулся и сказал Джинхёну:

— И в этот раз я в ваших руках, доктор Ким. Рассчитываю на вас.

— Всё закончится, как только вы вздремнете. Просто думайте, что ложитесь отдохнуть, и не беспокойтесь.

Джинхён ответил мягко. Его тон был профессиональным, успокаивающим пациента перед операцией.

— Да, спасибо. Но доктор Ким, вы выглядите неважно, с вами всё в порядке?

Как и заметил премьер-министр, лицо Джинхёна было слегка бледным.

Однако Джинхён улыбнулся и кивнул.

— Да, всё в порядке. Не беспокойтесь.

И в этот момент.

Джинхён впился взглядом в глаза Ли Санмина.

— …!

Встретившись с этим взглядом, Ли Санмин невольно сглотнул.

Он смотрел на удаляющуюся спину Джинхёна, идущего в операционную, с лицом, бледным как у покойника.

(Продолжение в следующей главе)

# 100

----------

Возмездие

По пути в операционную он встретил Хеми.

Увидев, что он выглядит гораздо лучше, чем она опасалась — лишь лицо было бледным, — Хеми разрыдалась.

— Д-Джинхён… — всхлипнула она.

Всю прошлую ночь она была сама не своя. Как же она боялась, что с Джинхёном случится то же, что и с братом Бомсу!

Джинхён мягко улыбнулся и слегка обнял её.

— Я в порядке. Не плачь.

— У-угу, — кивнула она, шмыгая носом.

— Я свяжусь с тобой после операции.

Сказав это, он вошёл в операционную.

Глядя ему вслед, Хеми безутешно плакала.

Какое счастье.

Правда… настоящее счастье.

***

Джинхён с суровым лицом продезинфицировал руки и вошёл в операционную. Ю Ёнсу, который должен был ассистировать ему, обеспокоенно спросил:

— Я волновался, когда не смог до тебя дозвониться. Что-то случилось?

Случилось многое, но Джинхён ответил коротко:

— Нет, всё в порядке.

— Да? В любом случае, выглядишь ты неважно. Точно всё хорошо? Если чувствуешь себя плохо, сразу скажи. Я тут же тебя подменю.

— Спасибо за беспокойство. Я справлюсь.

Надев стерильный халат, Джинхён натянул перчатки и произнёс:

— Начинаем операцию.

Ю Ёнсу с тревогой наблюдал за Джинхёном. Тот действительно выглядел не лучшим образом…

«Если замечу хоть малейшие признаки недомогания, придётся его заменить.»

Так он решил про себя.

Однако, увидев, как Джинхён приступил к работе, Ю Ёнсу широко раскрыл глаза.

«Неужели этот парень настолько хорош в хирургии?»

Хотя базовыми навыками владеют все хирурги, даже в такой процедуре, как лапароскопическая холецистэктомия, разница в мастерстве видна сразу.

И руки Джинхёна демонстрировали высочайший класс.

Его движения были настолько чистыми и безупречными, что казалось, будто оперирует сам профессор Мин Сонсу — признанный мастер холецистэктомии, — а то и хирург куда более высокого класса.

Вжик! Вжик!

В тишине операционной раздавался лишь тихий писк лапароскопического электроножа.

Движения были лаконичными и точными, словно он просто убирал предмет у себя перед носом.

— …

Ю Ёнсу открыл рот от изумления.

Он собирался помогать, но, кроме как держать камеру, делать было нечего.

Не прошло и много времени, как желчный пузырь, словно по волшебству, был отделён.

Джинхён извлёк его с помощью сетки и сказал:

— Готово. Завершаем операцию.

— Д-да.

Они извлекли инструменты через троакарные порты, установленные для лапароскопической операции, и быстро наложили швы.

Операция была настолько чистой, что это даже обескураживало.

Когда пациента перевели в палату пробуждения и операция была полностью завершена, Ю Ёнсу глубоко выдохнул.

По сравнению с пересадкой печени это была простейшая процедура, но статус VIP-пациента заставлял нервничать.

— Ким, ты отлично поработал. Операция прошла великолепно. Невероятно. Ты действительно…

Он хотел похвалить его, но с Ким Джинхёном что-то было не так.

Ю Ёнсу широко раскрыл глаза.

— Ким?

Ответа не последовало.

— Ким?!

Он вскрикнул от испуга, когда тело Ким Джинхёна сильно качнулось и он рухнул на пол.

Глухой удар!

— Ким! Ким Джинхён! Все сюда! Он упал!

Ю Ёнсу тряс его, но Джинхён лишь тихо стонал.

***

Джинхёну снился сон.

Глубокая тьма, пустое пространство.

«Что произошло?»

Сознание было затуманено.

Ощущение погружения в глубокий сон.

«Точно, меня же сбила машина. Где я?»

Джинхён думал об этом с отрешённым видом.

Эта бездонная тьма была пугающе холодной и бессмысленной. Словно загробный мир, о котором он ничего не знал.

«Неужели я умер?»

Возможно.

Джинхён горько усмехнулся.

Столько старался жить, и вот — смерть под колёсами.

До слёз бессмысленно. Хотя, была ли это действительно случайная авария?

«Устал.»

Он закрыл глаза.

Просто хотелось отдохнуть.

И его сознание погрузилось в глубину.

Вниз, бесконечно, туда, откуда уже не вернуться.

Но в этот момент…

Пространство рядом с ним размылось, и возникла фигура.

Прекрасная молодая женщина.

Этим существом оказалась не кто иная, как Би из Верхнего ведомства — та самая женщина, что даровала Джинхёну второй шанс и вернула его в прошлое.

Она с жалостью посмотрела на Джинхёна и медленно обхватила его голову.

Из уст Джинхёна, пребывающего без сознания, вырвался стон.

В её глазах отразилась боль, словно мать смотрела на раненое дитя.

— Буду беречь тебя, как зеницу ока. Я всегда наблюдаю.

Сон ли это был?

За её спиной появились белые прозрачные крылья, окутавшие тело Джинхёна.

Вспышка!

Сияющий свет исходил от неё, проникая в каждую клеточку тела Джинхёна.

Вскоре свет померк, и лицо Джинхёна прояснилось. Он выглядел гораздо спокойнее.

С тоской и нежностью она погладила Джинхёна по щеке.

— Потерпи ещё немного. Я всегда рядом.

Проведя так долгое время и с состраданием глядя на Джинхёна, она вдруг перевела взор.

Преодолев пространство, её взор устремился на Ли Санмина.

Она решила вмешаться ради Джинхёна.

Она проявила «волю», и эта воля воздействовала на Ли Санмина.

Это было своего рода «возмездие.»

Однако она поставила одно условие.

— Пока не раскается.

Это наказание исчезнет, как только он осознает свою вину.

Но если не раскается — оно будет пожирать его всё сильнее.

Раскается ли он?

Сможет ли это «возмездие» в конечном итоге пойти на пользу не только Джинхёну, но и ему самому?

Её фигура стала прозрачной и исчезла, словно её и не было.

После её ухода в тёмном пространстве опустилось одно белое пёрышко.

***

Джинхён медленно открыл глаза.

«Что случилось? Сон?»

После аварии ему снились странные сны, и в полубреду он провёл операцию премьер-министру.

Всё это было сном? Или всё — правда?

Сознание было затуманено, и он не мог отличить реальность от грёз.

А была ли вообще авария?

Однако это вряд ли было ложью. Внезапно всё тело пронзила острая боль.

— А-ах!

На первый взгляд, его правое колено, живот и грудь были перебинтованы.

Казалось, пока он был без сознания, ему провели серьёзную операцию.

«Всё же травмы не такие тяжёлые, как я думал.»

По воспоминаниям, столкновение было ужасным, но повреждения оказались не столь критичными.

Навскидку: повреждение коленного сустава, перелом рёбер, внутреннее кровотечение... И это всё?

А ведь машина неслась на огромной скорости! Почему он пострадал так мало?

«Может, из-за того сна?»

Он вспомнил странный сон, который видел в полубреду.

Женщина по имени Би из Верхнего ведомства, которая вернула его в прошлое…

Но Джинхён покачал головой.

Этого не может быть. Не мог же он получить исцеление во сне?

Ничего не понятно.

Тут Джинхён, с трудом открыв глаза, удивился.

На кровати для сопровождающих спала Хеми. Её глаза были опухшими от слёз.

При виде этого сердце сжалось.

Если подумать, она всегда была рядом.

В радости, в горе, в печали… всегда. В любой момент.

И он любил её.

«Чуть не умер, так и не признавшись.»

Джинхён с трудом протянул руку и коснулся волос Хеми. К счастью, рука была цела.

Может, от прикосновения, но она открыла глаза.

— …!

Хеми ошарашенно смотрела на Джинхёна. Тот поспешно убрал руку и неловко произнёс:

— Почему ты спишь здесь? Неудобно же.

— …

Хеми молча моргала. В её больших тёмных глазах стояли слёзы.

— Почему, почему? Почему ты плачешь?

Джинхён растерялся.

— …дурак.

— А?

— Ты дурак! Я думала, с тобой что-то случилось! Хнык!

Она закричала.

— Н-нет… не плачь…

Но договорить Джинхён не успел: Хеми крепко обняла его, прижав к себе.

От её прикосновения лицо Джинхёна покраснело.

— Х-Хеми?

— Хнык. Я думала, ты умрёшь. Хнык. Я без тебя не смогу. Кх-х.

Она не могла связать и двух слов, рыдая навзрыд.

Сердце Джинхёна забилось от осознания того, как сильно она переживает.

Джинхён с трудом приподнялся на постели и заглянул Хеми в глаза. Их лица оказались так близко, что они могли почувствовать дыхание друг друга.

— Хеми, я должен тебе кое-что сказать.

— …?

Хеми смотрела на него, а по её щекам всё ещё катились слёзы.

Джинхён глубоко вздохнул.

Момент был не самый подходящий, но он хотел сказать.

Даже если она откажет. Иначе он будет жалеть.

— Ты мне нравишься.

— …!

— Ты мне нравишься, Хеми.

Это было самое неловкое и неудачное признание, но глаза Хеми дрогнули.

Хеми отвернулась, поспешно смахивая новые слёзы.

— А ты мне нет.

— …!

Джинхён, обладавший худшей интуицией в истории, решил, что получил отказ.

— А… прости. Видимо, я пролетел.

Но Хеми, вытирая слёзы, ответила с лёгкой усмешкой:

— Кто сказал, что пролетел?

— А?

— Ты мне не нравишься. Ты мне ненавистен. Семь лет ты заставлял моё сердце биться чаще, дрожать, болеть… Я тебя просто ненавижу.

— …!

Глаза Джинхёна расширились.

Что это значит?

Хеми вздохнула.

Да, все эти семь лет она ненавидела Джинхёна.

Из-за безответной любви она постоянно страдала, надеялась, уставала, переживала… Сколько раз её сердце разрывалось на части!

Но…

— Ты мне ненавистен. Но… я люблю тебя, дурак. Люблю больше жизни.

— …!

Хеми, покраснев, повторила:

— Да, я тоже люблю тебя, дурак.

Лицо Джинхёна тоже вспыхнуло. Забыв о боли, он почувствовал, как сердце переполняет счастье.

— Д-да. Я тоже тебя люблю.

Их руки робко переплелись.

Так они подтвердили чувства друг друга.

Её безответная любовь, длившаяся семь лет, наконец принесла плоды.

***

Хотя по сравнению с силой удара повреждения казались относительно лёгкими, состояние Джинхёна всё же было серьёзным.

Из-за перелома рёбер в грудной полости скопилась кровь, а из-за внутреннего кровотечения пришлось провести резекцию кишечника.

Колено было раздроблено, связки порваны.

— Как ты вообще мог оперировать в таком состоянии? Глупец.

Профессор Ю Ёнсу покачал головой.

— Простите.

— Не перед мной извиняйся, а перед собственным телом! А если бы что-то пошло не так? Ты хоть представляешь, какой переполох поднялся, когда ты рухнул без чувств? Чтобы это было в последний раз. Береги себя — и ради пациентов тоже.

Джинхён почесал затылок.

Чтобы спасти его, собрались хирурги из торакального, общего и ортопедического отделений.

— А что с премьер-министром Ким Чханёном?

— Уже выписался. Ты провёл операцию просто блестяще.

— А… какое облегчение.

— Ещё бы. Оперировать в таком состоянии и чтобы всё обошлось…

Ю Ёнсу продолжал ворчать.

Но Джинхён чувствовал себя немного обиженным.

На самом деле, тогда он был словно в трансе, не понимая, насколько сильно пострадал — или пострадал ли вообще.

— Из офиса премьер-министра передали благодарность. Сказали, что очень признательны за операцию и будут рады видеть тебя снова, если возникнут проблемы.

Это был момент, когда Джинхён фактически стал будущим личным врачом Ким Чханёна.

Ю Ёнсу странно посмотрел на Джинхёна.

«Премьер-министр Ким Чханён — самый вероятный кандидат на пост президента.»

Ну, в политике нельзя предугадать даже завтрашний день, но пока всё обстояло именно так.

У Джинхёна не только божественный талант, но и всё складывается как нельзя лучше.

Словно кто-то ему помогает.

— А как всё-таки произошла авария?

— …Не знаю. Вообще ничего не помню.

— Вот как? Хм…

Он помнил только сам факт аварии, а дальше — словно в тумане.

Где это случилось, какая машина — ничего не известно.

— В любом случае, отдыхай. Могут быть осложнения, так что никаких нагрузок.

Из-за серьёзности травм ему требовался как минимум месяц отпуска.

На самом деле, на другой работе пришлось бы отдыхать несколько месяцев, но как эксплуатируемый резидент он решил взять месяц, а там видно будет.

«Авария — это ужасно, но отдохнуть — неплохо. Кажется, из-за колена даже армию могут отменить.»

Он старался найти плюсы в этом кошмарном опыте.

Перед уходом профессор Ю Ёнсу спросил:

— А что с преступником? Что говорит полиция?

— Пока… расследуют, надо ждать.

— Ладно, отдыхай. Я ещё зайду.

После его ухода вскоре появился другой посетитель.

Ким Чхору, чьё грозное лицо совсем не вязалось с опрятной одеждой.

— Как ты, Джинхён?

В его голосе, не соответствующем суровой внешности, слышалось искреннее беспокойство.

Джинхён слегка улыбнулся. Надо же, этот парень так обо мне печётся.

— Да нормально. Со временем всё пройдёт.

— Не перенапрягайся, отдыхай, пока не поправишься.

— Хорошо, спасибо.

— Кстати…

Взгляд Ким Чхору стал острым.

— Преступник… подожди немного. Мы ищем повсюду. Я обязательно его найду и притащу к тебе.

Джинхён кивнул, слушая его полный ярости голос.

— Спасибо.

Но про себя Джинхён усомнился.

«Сможет ли он его найти?»

Ким Чхору, работающий в Каннамском отделении полиции, делает всё возможное, но следы преступника затерялись.

В переулке, где его сбили, как назло, не оказалось ни одной камеры видеонаблюдения, да и свидетелей не нашлось, так что зацепок у следствия почти не было.

«И если отбросить это… была ли это просто случайная авария?»

И в этот момент в его мыслях всплыл один человек.

Лицо Джинхёна похолодело.

«Может, я накручиваю. Доказательств ведь нет. Но…»

Джинхён открыл рот.

— Чхору.

— А?

— Ты ведь мой друг?

— Конечно.

Ким Чхору ответил так, будто вопрос был глупым.

— Тогда можно тебя попросить об одном одолжении?

— О чём угодно. Говори.

Джинхён был для него единственным другом и спасителем его отца. Он выполнит любую просьбу.

Джинхён посмотрел ему в глаза.

— …Можешь проверить Ли Санмина?

(Продолжение в следующей главе)

# 101

----------

Победное шествие

Несколько дней спустя.

Раздался стук, и дверь палаты открылась.

— Д-Джинхён, ты в порядке?

Хеми вошла в палату, слегка покраснев.

С того самого дня они стали парой, но всё ещё чувствовали себя крайне неловко.

— Д-да.

Джинхён смущённо ответил. Привыкнуть к новому статусу после стольких лет, когда они с подругой вечно уплетали мясо и глушили алкоголь, было непросто.

И разве он был против?

Конечно, нет. Джинхён впервые в жизни испытывал столь странное чувство.

Это чувство переполняло его сердце — чистая, глубокая любовь.

Хеми, хоть и смущалась, не отходила от Джинхёна ни на шаг.

Поскольку они были в одной больнице, она приносила ноутбук и все дела решала прямо рядом с ним.

— Как мама и папа?

— А, они ушли из-за дел в магазине. Завтра снова придут.

— Понятно.

Когда родители впервые услышали о ДТП, их шок был неописуем.

Ведь их сын Джинхён был для них всем в этой жизни.

Они вместе с Хеми рыдали так, будто рухнул весь мир, и неотлучно дежурили у его постели, но стоило Джинхёну прийти в себя, как оба родителя со спокойной душой вернулись к работе в лавке.

Благодаря этому Хеми успела «засветиться» перед родителями в качестве будущей невестки, не прошло и трёх дней с начала их отношений.

— Не смущает, что тебя уже принимают за невестку?

— Н-не знаю.

Хеми отвернулась и села рядом с Джинхёном.

Джинхён спросил:

— Не устала? Ты же была на дежурстве, удалось поспать?

— Нет.

— Совсем?

— Угу. Пациент был в тяжёлом состоянии.

Джинхён цокнул языком.

В терапии тоже несладко. Нет, из-за наплыва тяжёлых больных дежурства там даже сложнее, чем в хирургии.

— Ложись здесь рядом, отдохни немного.

— Рядом с тобой?

При взгляде на свободное место на кровати Джинхёна лицо Хеми покраснело, как яблоко.

— Д-Джинхён… это… ещё… рано…

Поняв её неверно, Джинхён поспешно замахал руками.

— А, нет! О чём ты думаешь? Кровать просто большая, я говорю — приляг отдохни.

Это была одноместная палата, предоставленная больницей, так что кровать была очень широкой.

— Ты правда не об этом?

— Да! Точно нет!

Хеми сняла халат и осторожно легла рядом с Джинхёном. Лежать рядом с ним было волнительно, но в то же время спокойно.

Джинхён отодвинулся подальше и даже не поворачивал головы в сторону Хеми.

Заметив, что в нём не осталось ни капли дурных мыслей, Хеми, как ни странно, даже испытала легкое разочарование.

Вспомнились слова Ким Суён: «Ким Джинхён, этот негодяй, импотент!»

«Спать хочется.»

Однако она покачала головой.

Нельзя засыпать. Не потому, что она ему не доверяла, а потому, что нужно было сказать кое-что важное.

— Джинхён.

— А?!

Джинхён ответил напряжённым голосом, видимо, из-за того, что она лежала рядом.

Хеми тихонько рассмеялась, посчитав его реакцию милой.

— На самом деле, я хотела тебе кое-что сказать.

— Что такое?

Джинхён повернул голову.

Когда они лежали на одной кровати, глядя друг другу в глаза, её сердце наполнилось невыразимым счастьем.

Как долго она мечтала об этом счастье на протяжении семи лет?

Однако то, что она собиралась рассказать, было не радостной историей, а чем-то ужасным и пугающим.

— Это очень серьёзно. Услышав меня, ты, пожалуй, даже не поверишь. Но умоляю, поверь.

— Что такое? Говори.

Джинхён тоже почувствовал неладное.

— Кажется, я знаю, кто устроил твоё ДТП.

— …?!

Лицо Джинхёна окаменело.

Хеми снова заколебалась.

Поверит ли он ей, если нет никаких доказательств?

Но она должна была сказать. Прежде всего, ради его безопасности.

— Кто?

— Ли Санмин.

— Ли Санмин?

— Угу.

Хеми подумала, что ничего не поделаешь, если Джинхён не поверит её словам.

«Ведь доказательств нет.»

Она не могла предъявить ничего, кроме его провокаций в день аварии. Да и те были какими-то туманными — он не сказал ничего конкретного.

Однако Джинхён ответил неожиданно:

— Значит, всё-таки он.

— …!

Хеми удивлённо посмотрела на него.

— Ты веришь мне?

— Конечно, ты же моя любимая Хеми. Как я могу не верить?

Её лицо снова покраснело.

— Дело не в этом, у меня только подозрения, доказательств нет.

— Просто… я и сам думал: если это не случайная авария, то виноват он.

Странный ответ.

— Джинхён, ты… знаешь, кто такой Ли Санмин на самом деле?

До сих пор Хеми не рассказывала Джинхёну об истинном лице Ли Санмина.

Она считала, что нет прямых улик, а смерть Ли Бомсу — это её личное горе, не связанное с ним.

— Я знаю, что он конченый мерзавец.

— …!

Он спокойно рассказал Хеми о том, что с ним происходило.

Лицо Хеми менялось на глазах, становясь мертвенно-бледным.

— Всё это наверняка дело рук Ли Санмина. И та язва желудка перед Суныном... Неужели она появилась из-за того травяного чая, что он мне подсунул? Отец хранил его дома как хобби — какую-то китайскую настойку. Если её как следует не разбавить, высочайшая кислотность мгновенно разъедает желудок, это же чистый яд...

Джинхён цокнул языком.

Он подозревал, но так и оказалось. Этот парень с самого детства был подонком, нет, преступником.

«Да он же психопат. Говорят, преступники-психопаты часто носят маску нормальных людей.»

— Хеми, а что у тебя случилось с Ли Санмином?

Она прикусила губу.

— Ли Санмин убил брата Бомсу.

— …!

Джинхён был потрясён.

Ли Бомсу был ему знаком.

Родной брат Хеми, добросердечный преподаватель медицинского факультета Университета Хангук, он погиб при загадочных обстоятельствах — покончил с собой в тот самый день, когда угостил Джинхёна кофе.

Её тело дрожало от гнева.

— В день смерти брата Ли Санмин заявил мне: «Знаешь, что бывает при гиперкалиемии? Скоро увидишь.» А вечером того же дня брат Бомсу «покончил с собой» с помощью инъекции калия. Нет, его хладнокровно убили.

— ….

Обстоятельства в точности такие же, как в случае с пациенткой Пак Сиён, страдавшей гемофилией.

Хеми пролила горькие слёзы.

— Если бы я тогда догадалась хоть немного раньше, я могла бы предотвратить смерть брата. Хнык.

Джинхён обнял Хеми.

Вспоминая несправедливо погибшего брата, Хеми долго плакала у него на груди.

«Что делать с этим мерзавцем?»

Джинхён нахмурился.

Он совершает ужасные убийства, но улик нет, и до него не добраться.

Если обвинить его без доказательств, можно получить встречный иск за клевету.

«Не нанимать же киллера, чтобы его прикончили.»

На мгновение возник такой импульс, но это не Южная Америка, так что это невозможно.

— Я ни за что не оставлю Ли Санмина в покое. Я обязательно отомщу.

Она прошептала свою давнюю клятву.

Дело не только в мести за брата.

Сюда входит и то, что он сделал с Джинхёном. По чистой случайности он выжил, а ведь мог погибнуть.

Джинхён спросил:

— Как?

— Когда-нибудь я обязательно найду доказательства и заставлю его ответить. Но этого мало. И неизвестно, когда я их найду.

Джинхён кивнул.

Преступления Ли Санмина были настолько безупречны, что не было гарантии, что доказательства вообще существуют.

— Помимо поиска улик, я отомщу по-своему. Раз единственная цель Ли Санмина — захватить больницу Тэиль, я сделаю всё, чтобы он был полностью уничтожен в этой больнице.

— …!

Это были холодные слова, совсем не в её стиле.

Насколько же глубока её обида.

Хеми взяла Джинхёна за руку.

— Джинхён, можно попросить тебя об одном?

— О чём?

Хеми посмотрела на Джинхёна умоляющим взглядом.

— Это очень, очень важная просьба. Ты выполнишь её? Нет, ты обязан её выполнить.

— Что такое?

— Не скажу, пока не пообещаешь.

— …Хорошо, говори.

И она сказала то, чего он никак не ожидал.

— Уходи из больницы Тэиль.

— Что?

Джинхён был ошеломлён.

Что это вдруг?

— Если ты останешься здесь, Ли Санмин может снова попытаться навредить тебе. Конечно, если ты будешь начеку, он не рискнет действовать открыто, но меня бросает в дрожь от одной мысли, что ты можешь снова оказаться в опасности.

— ….

— Ты ведь изначально собирался идти в дерматологию. Почему бы не перейти в больницу Кванхе или больницу Кидок? Или, если тебе так дорога хирургия, можно устроиться в другую клинику. Тебя везде примут с распростёртыми объятиями.

Это была забота о нём.

— А как же ты?

— Со мной всё будет в порядке.

Конечно, чтобы давить на Ли Санмина, было бы лучше, если бы Джинхён продолжал добиваться успехов в хирургии.

Но безопасность Джинхёна была для неё гораздо важнее.

Если Джинхён снова окажется в опасности, она этого не вынесет.

«Уничтожить Ли Санмина я смогу и сама. Я ведь член совета директоров больницы Тэиль.»

Да, она могла.

До сих пор именно она тайно давила на Ли Санмина.

И в отличие от Ли Джонгына и Ли Санмина, она пользовалась большой поддержкой в семье.

Её дедушка, председатель группы Тэиль Ли Хэджун, тоже благоволил ей.

Так что уничтожить Ли Санмина можно было и без Джинхёна. Нет, она обязательно это сделает.

«Осталось недолго. Ещё немного, и я смогу добиться того, чтобы его навсегда выгнали из больницы Тэиль.»

И она целилась не только в это.

«Загнав Ли Санмина в угол, я заставлю его совершить ошибку. Вероятно, он попытается убрать меня, поскольку я имею вес в совете директоров. Вот тогда я непременно добуду улики и заставлю его ответить по всей строгости.»

Конечно, это было опасно. Можно было пострадать, так и не найдя улик.

Но она была готова пойти на любой риск, лишь бы отомстить.

«Рисковать буду только я. Джинхёна я ни за что не втяну.»

Джинхён спросил:

— Ты серьёзно, Ли Хеми?

На этот сердитый вопрос Хеми закрыла глаза.

— Я не хочу, чтобы ты подвергался опасности. Поэтому и прошу.

— А ты? Ты будешь в порядке?

— Со мной всё будет хорошо. Лишь бы уничтожить Ли Санмина. И заставить его ответить за всё.

Видимо, вспомнив брата Ли Бомсу, из её закрытых глаз снова покатилась слеза.

Джинхён сжал кулаки.

Ему это не нравилось.

Ни Ли Санмин, ни его отец Ли Джонгын, ни даже Ли Хеми, которую он любил!

Всё это ему не нравилось.

— А как же я? Что будет со мной, если я тебя люблю?! Оставить тебя здесь, спрятать голову в песок и сбежать в другую больницу?

— ….

— Ни за что.

— Джинхён.

Хеми умоляла его.

Джинхён глубоко вздохнул.

С одной стороны, ему безумно хотелось оградить её от любого риска, но с другой — он прекрасно понимал, что не имеет права отнимать у неё жажду мести.

Да и не только у неё были счёты с Ли Санмином.

Он сам не раз становился жертвой его козней, а в этот раз чуть не погиб.

— Ни за что.

— Но….

Хотя она выглядела обеспокоенной, Джинхён был непреклонен.

— Я тоже не могу простить Ли Санмина. И я не дурак, на одни и те же уловки не попадусь. Если он снова что-то затеет, в этот раз я поймаю его с поличным и упеку в тюрьму.

Он не супергерой из фэнтези, но и Ли Санмин вряд ли сможет снова провернуть что-то вроде ДТП. Для него такие вещи тоже слишком рискованны.

Одно дело — пострадать из-за собственной слепоты и неосторожности, и совсем другое — заранее знать, на что способен Ли Санмин, и быть готовым дать отпор.

— Если его конечная цель — наследование больницы Тэиль, то, как ты и сказала, его крах тоже будет способом мести. Я буду давить на него по-своему.

— Каким образом?

Джинхён ответил:

— Я стану лучшим. Настолько, что Ли Санмин даже смотреть в мою сторону не сможет.

Джинхён вспомнил свой разговор с Ли Санмином после того, как вылечил отца Ким Чхору.

«Разрушить меня? Не смеши.»

Через разные источники он слышал, что из-за него положение Ли Санмина как наследника больницы пошатнулось.

И это ДТП он, скорее всего, устроил, потому что был загнан в угол.

Тогда решение простое.

Тогда ответ напрашивался сам собой: нужно стать лучшим. Настолько, чтобы Ли Санмин даже не смел равняться с ним.

Хеми поняла его слова.

Если Ли Санмин будет постоянно оставаться в тени Джинхёна, будет ещё проще найти способ вышвырнуть его из больницы Тэиль через совет директоров.

Хеми сказала:

— Поняла. Но у меня есть одно условие.

— Какое?

— Обязательно будь осторожен. Если случится что-то подобное, я этого не вынесу. Ты дороже мне собственной жизни.

Джинхён улыбнулся.

— Это я должен говорить тебе, Ли Хеми.

Сказав это, они лежали на кровати, глядя друг другу в глаза.

В тишине их лица постепенно сближались, и их губы встретились.

Это был нежный поцелуй.

***

Время шло.

Последующие дни можно было описать одним словом.

Победное шествие.

Джинхён и раньше был известен как врач-гений, но успешная операция премьер-министра Ким Чханёна придала ему крылья.

Резидент?

Это была лишь бессмысленная должность. Все относились к нему как к гению вне всяких стандартов.

И произошло событие, которое окончательно закрепило этот статус.

Наконец удалось связаться с Кан Минчхолем, лучшим специалистом по пересадке печени в стране, с которым долго не было связи.

Услышав новости о Джинхёне, он, не обращая внимания на оставшийся срок стажировки в качестве приглашённого профессора, немедленно вернулся на родину.

(Продолжение в следующей главе)

# 102

----------

Победное шествие

Кан Минчхоль не выходил на связь из-за рецидива болезни сердца.

Он лежал в больнице Сент-Джозеф и не мог отвечать на звонки, но, как только поправился, ему доложили о происках председателя и о том, что случилось с Джинхёном.

После этого, не дожидаясь окончания стажировки в качестве приглашенного профессора, он тут же вернулся в Корею.

— Давно не виделись, профессор.

Джинхён встретил Кан Минчхоля с глубоким трепетом на лице.

Вспомнив, как по совету Кан Минчхоля выбрал хирургию, Джинхён мысленно оглянулся на всё, через что ему пришлось пройти за последний год.

— Да, давно не виделись, доктор Ким Джинхён. Но…

Лицо Кан Минчхоля было суровым.

— Прости меня.

— Простите?

— Я и представить не мог, что пока меня не было, тут такое творилось…

Кан Минчхоль казался полностью лишенным дар речи.

Да и сам Джинхён, когда профессор улетал в Америку, никак не ожидал, что его жизнь повернется подобным образом.

Прибыв в больницу, Кан Минчхоль прямиком направился в кабинет председателя.

Секретарь Мин попыталась остановить его с растерянным видом.

— Э-э… Председатель сейчас…

— Занят?

— Да, если вы сначала запишетесь на прием...

— Заткнись.

— Что?

— Я сказал, заткнись!

Кан Минчхоль рявкнул на нее.

— Хочешь увидеть, как у меня крышу сносит? Скажи этому ублюдку Ли Джонгыну, чтобы немедленно выходил!

Кан Минчхоль и Ли Джонгын были сокурсниками со времен медицинского института, интернатуры и ординатуры, так что он церемониться не стал.

К тому же, будучи ведущим авторитетом в области трансплантации печени, он был далеко не тем человеком, с которым председатель мог обращаться как вздумается.

Вскоре появился председатель Ли Джонгын.

— Хорошо съездил в Америку, профессор Кан? Раз уж вернулся, отдохнул бы немного, что за срочность?

Чувствуя за собой вину, Ли Джонгын опасливо поглядывал на Кан Минчхоля.

«Черт. Надо было расправиться с Ким Джинхёном до того, как этот вернется.»

Однако вместо этого авторитет Ким Джинхёна взлетел до небес.

Мало того что он стал известнее и талантливее иных профессоров — теперь он превратился в фигуру столь маститую, что трогать его не смели даже при всем желании.

— Хорошо ли я съездил? Да, отлично.

Кан Минчхоль усмехнулся.

— Я-то понятия не имел, что вытворяет наш председатель, вот и отдыхал спокойно. Поистине наслаждался отдыхом. Как последний дурак.

Кан Минчхоль скрипнул зубами.

— Послушайте, председатель. Как бы сильно вы ни желали пристроить своего сынка, во всем должна быть хоть какая-то мера! Понимаете? Мера! Как можно было додуматься до такого?! Вы что, рехнулись?!

— …!

— То, что вы натворили, выходит далеко за рамки обычной грызни с Ким Джинхёном — это могло стоить жизни пациентам! Вы после этого имеете наглость называть себя врачом с лицензией?! Да вы не эскулап и не председатель, вы банальный покушавшийся на убийство!

Лицо Ли Джонгына исказилось.

Однако из-за груза совершенных прегрешений Ли Джонгын не смог вымолвить в ответ ни единого слова.

— Предупреждаю в последний раз. Если Ким Джинхён еще хоть раз окажется под угрозой, я забуду, что вы председатель, и спуску вам не дам. Ручаюсь. Понятно?!

Кан Минчхоль гневно ткнул в него пальцем и вихрем вылетел из кабинета.

Ли Джонгын задрожал от унижения.

— Проклятье! Проклятье!

Но, кроме как изрыгать проклятия, он ничего не мог сделать.

***

После возвращения Кан Минчхоля все пошло как по маслу.

— Я сам воспитаю из Ким Джинхёна своего преемника!

Джинхён стремительно шел к успеху как гениальный хирург и верный ученик своего наставника.

Строго говоря, статус ученика был лишь формальностью: обладая уже вполне зрелым хирургическим мастерством, Джинхён не столько учился, сколько выполнял работу полноценного младшего профессора.

Пациенты были в восторге от того, что их лечит столь гениальный врач, оперировавший самого премьер-министра Ким Чханёна.

— Следующим профессором, похоже, станет Ким Джинхён.

— От армии он освобожден, так что сразу по окончании ординатуры получит официальное назначение.

Говорят, что профессорская должность дается свыше.

Ведь как бы ни был ты талантлив и блестящ, без вакантного места продвинуться невозможно.

Как раз к моменту окончания ординатуры Ким Чжинхёном один из старейших профессоров уходил на пенсию, освобождая долгожданную профессорскую ставку.

Изначально Ли Джонгын планировал отдать эту должность своему сыну Ли Санмину, но при нынешнем раскладе об этом не могло быть и речи.

Это место безоговорочно отходило Ким Чжинхёну; даже если бы вакансии не было, атмосфера в больнице требовала срочно ее создать.

Более того, виды на Ким Чжинхёна имели не только профессора больницы Тэиль.

По неизвестно как просочившимся слухам, Ким Чжинхёна буквально завалили предложениями из ведущих университетов.

Сыграло свою роль и то, что разработанный им еще в студенческие годы проект TC80 был опубликован в JAMA — престижнейшем медицинском журнале мира.

Импакт-фактор JAMA составляет 31 балл, что ставит его в один ряд с Science и Nature.

Много ли в стране найдется светил, опубликовавших статью в JAMA?

Во многих медицинских вузах за всю их историю не нашлось бы ни единого автора подобной статьи.

И вдруг какой-то ординатор на правах первого автора с триумфом публикуется в JAMA!

Неудивительно, что другие университеты едва не лишились рассудка от зависти.

Если успех компании оценивается по выручке и прибыли, то престиж медицинских вузов — по академическим достижениям.

Если он умудрился опубликоваться в JAMA в пору сумасшедшей ординатурной гонки, когда времени не хватало даже на сон, то трудно было даже вообразить, каких академических высот он достигнет в звании профессора.

— Наша клиника при университете Квандон — лучшая в провинции Кёнбук. Переходите к нам по окончании ординатуры, и мы сразу предоставим вам профессорскую должность вкупе с баснословной зарплатой…

Подобные запросы поступали бесконечно.

Среди этих учебных заведений числились не только ведущий столичный университет Хангук, но и признанные столпы синчхонской медицины — больницы Кванхе и Кидок.

— Разве ты не обязан прославить родную альма-матер? Как раз освободилось профессорское кресло, так что, закончив ординатуру, возвращайся в больницу при университете Хангук.

Сам заведующий кафедрой хирургии университета Хангук — светило, на чей сияющий путь в студенческие годы Джинхён не смел и надеяться взглянуть, — лично прибыл в больницу Тэиль ради него.

То же самое творилось со стороны больниц Кванхе и Кидок.

На подобные попытки переманивания профессор Кан Минчхоль реагировал бурной яростью.

— Доктор Ким Джинхён останется в нашей больнице Тэиль!

Вспоминая прошлую жизнь, когда он прикладывал титанические усилия ради профессорской должности в больнице Тэиль и в итоге потерпел сокрушительное фиаско, это казалось поистине блаженством.

И в это время Джинхён не только строил свою карьеру.

Он не забывал о своем ненавистном враге.

«Ли Санмин…»

Несмотря на все отчаянные старания Ким Чхору, отыскать улики по тому злополучному ДТП в конце концов так и не удалось.

Однако Ким Джинхён продолжал пристально следить за Ли Санмином.

Не предпринимает ли он каких-то подозрительных действий? Не плетет ли грязные интриги!

Так шло время, пока не наступила середина второго года ординатуры.

Но произошло нечто странное.

Однако, как назло, сколько бы Джинхён ни наблюдал за Ли Санмином, тот не предпринимал абсолютно никаких шагов.

Словно он погрузился в глубочайшую апатию.

Звезда Джинхёна неуклонно восходила, тогда как позиции Ли Санмина катились по наклонной.

***

Последнее время Ли Санмину каждую ночь являлись кошмары.

— Это из-за тебя. Из-за тебя…

Снова и снова во снах появлялись те же самые лица, изливая кровавые слезы и проклиная его.

Среди них был и Ли Бомсу, погибший от его рук.

Первое свое убийство он совершил в раннем детстве — настолько давно, что почти стерлось из памяти.

Тогда его жертвой стала законная жена Ли Джонгына, мать Хеми, которую он возненавидел сразу после входа в семью.

Точнее, это не было убийством в прямом смысле.

Он лишь аккуратно подложил ей средства для сведения счетов с жизнью туда, куда дотягивались ее руки.

Им двигала лишь ненависть к мачехе, помыкавшей им как бастардом, но втайне он вовсе не желал ей смерти.

Однако женщина, изнемогавшая от тяжелейшей депрессии на фоне измен и побоев Ли Джонгына, рассталась с жизнью до обидного легко.

Даже погибнув столь нелепым образом, она теперь плакала кровавыми слезами, проклиная его в кошмарах.

— Это из-за тебя. Из-за тебя…

И в последний момент.

Как и всегда, на него молча смотрел какой-то мужчина.

Этот человек не проливал крови и не высказывал обвинений.

Он просто неотрывно глядел на него, словно видел насквозь каждую тайну.

Взгляд, в котором читалось знание всех его грехов.

— …!

Под этим тяжелым взглядом Ли Санмин в ужасе распахнул глаза.

Его тело было насквозь мокрым от холодного пота; дрожащей рукой он смахнул влагу со лба.

— Смешно.

Ли Санмин нервно усмехнулся.

Эта скверная напасть преследовала его уже целый год — ровно с того момента, как Ким Джинхён угодил в автокатастрофу.

Почему именно после этого он начал видеть такие сны, он не знал.

К тому же лицо того последнего мужчины…

Отбросив тяжелые мысли, Ли Санмин откинул одеяло и поднялся с постели.

Чтобы заглушить гадкий осадок на душе, он решил выйти пропустить стаканчик.

Он направился в излюбленный бар неподалеку от больницы. Будучи завсегдатаем, он сразу привлек внимание бармена.

— Давно не виделись.

— Да.

— Как обычно?

Ли Санмин молча кивнул, и вскоре перед ним появился бокал виски с легкой закуской.

Он цедил алкоголь в полном молчании.

Наблюдая за ним, бармен спросил:

— У вас в последнее время неприятности?

— Нет.

— Но у вас все время такой тяжелый вид…

Ли Санмин лишь криво улыбнулся и покачал головой. Бармен одарил его встревоженным взглядом.

— Знаете, вон тот посетитель тоже… Похоже, в наше заведение зачастили люди с тяжелым сердцем.

Услышав это, Ли Санмин машинально скосил глаза и с удивлением заметил за соседним столиком женщину с на редкость знакомым лицом.

Бармен сказал:

— Кстати, вы случайно не коллеги? Говорят, она тоже трудится в больнице Тэиль.

В тот же миг женщина, словно почувствовав на себе чужой взгляд, резко обернулась и округлила глаза.

— Доктор Ли Санмин?

Это оказалась не кто иной, как Ли Ёнхи.

Она во все глазами уставилась на Ли Санмина. Щеки ее густо раскраснелись — судя по всему, она уже успела прилично набраться.

— Доктор Ли? Какими судьбами вы здесь?

— Да так, сон не шел, вот и решил пропустить рюмашку.

Строго говоря, они были знакомы: она работала медсестрой в том же хирургическом отделении, где он числился врачом.

— Правда? Надо же, я ведь тоже пришла сюда из-за бессонницы. Какое совпадение.

Ли Санмин из вежливости спросил:

— Что-то случилось?

Ёнхи горько усмехнулась в ответ:

— Какие уж тут неприятности… Просто никак не могу выбросить из головы мужчину, который меня бросил. Целый год прошел, а все болеть не перестает. Дура я, правда?

Она затуманила взгляд, погрузившись в воспоминания о ком-то далеком.

Догадаться, о ком именно она тоскует, не составляло труда.

— Простите. Наговорила тут всякой чуши.

— Ничего страшного.

Ёнхи виновато улыбнулась.

— Раз уж свела судьба за пределами больницы, давайте пропустим по бокальчику вместе? Одной пить как-то тоскливо и уныло.

Причин для отказа не было.

В конце концов, Ли Санмин и сам пришел сюда лишь затем, чтобы развеять скверное настроение.

— Почему бы и нет.

***

Шло время.

С тех пор Ли Санмин и Ёнхи стали видеться гораздо чаще.

Это были странные отношения.

А в один прекрасный день, когда Ли Санмин, очнувшись после очередного кошмара, сидел на постели, в комнату вошел семейный слуга и доложил:

— Молодой господин, вас вызывает председатель.

Кое-как переодев пропитанную потом одежду, он поплелся к отцу.

И Джонгын сидел в кабинете, потягивая крепкий виски.

— Чем занимался?

— Спал.

— Сейчас? Еще же только десять часов?

Ли Джонгын окинул его исполненным презрения взглядом.

— Умом не вышел, так хоть старанием бы брал. Тц!

Всегда отличавшийся блестящими способностями во всех сферах — за исключением вечного соперничества с Ким Джинхёном, — в последнее время Ли Санмин являл собой жалкое зрелище.

Он вечно ходил с остекленевшим взглядом, словно помешанный, а его профессиональные навыки стремительно падали.

И без того тощий от природы, теперь он иссох настолько, что стал пугающе смахивать на наркомана.

— Что случилось?

И все же одна черта в нем осталась неизменной: та самая загадочная, вытягивающая душу из людей улыбка.

— Ты вообще осознаешь, каково твое положение в больнице?

— …

Авторитет Ли Санмина в стенах клиники упал ниже плинтуса.

Из-за своего происхождения — сына простой барменши — он подвергался жесткому остракизму со стороны совета директоров совета, да и в самой больнице не сумел показать ни малейшего толка.

— Совет директоров постановил отдать профессорскую ставку, предназначавшуюся тебе, Ким Джинхёну. Поскольку за него хлопочет даже университет Хангук, у нас нет ни единого повода для возражений.

— И что с того?

— Ты хоть понимаешь, чем тебе грозит уход этой должности к Ким Джинхёну?

Стоит один раз оступиться — и пути назад уже не будет.

Если так пойдет и дальше, Ли Санмину вовек не закрепиться в статусе наследника больницы.

Да какое там наследство — его с вероятностью сто процентов вышвырнут вон сразу по окончании ординатуры.

Именно этого взаправду алчет совет директоров.

И Джонгын тяжело вздохнул и вымолвил:

— Именно поэтому я нашел компромиссное решение. Кто выиграет премию Тэиль в области медицинских исследований, тот и получит весомый бонус при назначении на профессорскую должность.

Медицинская премия Тэиль, учрежденная совместными усилиями группы Тэиль и Медицинской ассоциации, ежегодно присуждалась молодым врачам, добившимся выдающихся научных результатов.

Но коль скоро речь зашла о подобной награде, первое место почти наверняка достанется Ким Джинхёну, не так ли?

(Продолжение в следующей главе)

# 103

----------

Победное шествие

«Я велел нашим профессорам вписать твоё имя в их научные статьи. Если объединить их все и приложить мои усилия, ты сможешь занять первое место.»

Это было неприкрытое, жалкое продвижение «своего» человека.

Но другого способа переломить ситуацию не было, так что приходилось действовать именно так.

«Умение лечить пациентов важно, но главное качество профессора медицинского университета — это способность к научным исследованиям.»

Университетская клиника — это не только место для лечения, но и колыбель науки, поэтому научные достижения, то есть количество публикаций, ценились здесь наравне с врачебным мастерством.

«Нет ничего проще, чем подделать научный багаж. Достаточно, чтобы профессора под моим началом при публикации своих работ вписали его вторым автором или соавтором.»

И совет директоров не смог бы ничего возразить против таких действий.

Ведь если Ли Санмин внесёт вклад в статью, например, систематизировав данные, он вполне заслуженно получит статус второго автора или соавтора.

«Проект TC80, опубликованный в JAMA — это случайность студенческих лет. Как бы Ким Джинхён ни старался, у него просто не будет времени на написание статей при такой загруженности в больнице.»

Действительно, после того как он поступил в ординатуру, не было ни одного отчёта о его научной деятельности.

Одну статью в JAMA легко перекрыть количеством, если за тебя возьмётся множество профессоров.

«Черт. До чего дошло, что мне приходится заниматься подобным. Жалкий неудачник.»

Ли Джонгына переполняло раздражение из-за бестолкового сына.

У него даже мелькала мысль сделать Ким Джинхёна зятем и наследником, но отношения с Хеми зашли слишком далеко, и это стало невозможным.

«В этот раз ты обязан обойти Ким Джинхёна, так что постарайся.»

«Хорошо.»

Ответил Ли Санмин с пустым взглядом.

***

Кан Минчхоль, узнав об этих интригах председателя с опозданием, пришел в ярость.

«Этот проклятый ублюдок. Собирается манипулировать научными достижениями таким образом?»

Однако он не мог ничего с этим поделать, так как профессора просто заявляли, что Ли Санмин внёс вклад, сопоставимый с первым автором.

«Доктор Ким, не стоит работать только на износ, подумай и о публикациях. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе.»

Кан Минчхоль тоже старался поддерживать Ким Джинхёна как мог.

Титул лучшего специалиста по пересадке печени в стране он получил не только благодаря ловкости рук — у него самого был выдающийся список публикаций.

Однако из-за подавляющего численного перевеса противников этого было недостаточно.

Более того, Ким Джинхён лишь покачал головой.

«Не стоит беспокоиться. Я не хочу, чтобы моё имя фигурировало в статьях без реального вклада.»

Разве важно бессмысленно вписывать имя в бумажки, когда главное — хорошо лечить пациентов?

Другое дело, если бы он действительно внёс значительный вклад в написание статьи.

Это было в духе Джинхёна, но окружающие изрядно нервничали.

Хеми тоже советовала ему:

«Джинхён, может, всё-таки стоит написать статью вместе с профессором Кан Минчхолем?»

«Всё в порядке. Я слишком занят операциями по пересадке.»

В последнее время Джинхён посвящал всего себя операциям по пересадке печени.

Те, кто знал о его гениальности, смотрели на него с надеждой, ожидая, что в будущем он превзойдёт самого Кан Минчхоля и станет новым великим мастером.

«Но…»

«Не переживай. Кстати, что делаешь в выходные?»

«В субботу вечером освобожусь. А что?»

«Как что? Поужинаем вместе, вот что.»

Хеми игриво надула губки.

«Я девушка дорогая, знаешь ли.»

«Ой-ой. Тогда я постараюсь оказать вам самый роскошный приём. Уделите мне лишь минутку, пожалуйста.»

Прошло уже больше года с тех пор, как они начали встречаться.

Период неловкости давно прошёл, и они были счастливейшей парой.

«Тогда договорились на выходные. Пойдём в мясной ресторан?»

«Мясо уже надоело!»

Тем временем нашёлся человек, который с облегчением вздохнул, услышав реакцию Ким Джинхёна.

«Фух, хорошо хоть этот Ким Джинхён не пишет статьи как одержимый.»

Ли Джонгын покачал головой.

Он опасался конкуренции в публикациях, так как во всём остальном Джинхён был настоящим монстром, но при таком раскладе можно было успокоиться.

«Сначала подавлю его публикациями, а потом верну инициативу Ли Санмину.»

Внутри семьи усиливались требования убрать Ли Санмина и поставить в больнице Тэиль достойного преемника.

«Проклятые ублюдки хотят занять все ключевые посты своими людьми. Другого кандидата быть не должно. Только Ли Санмин обязан стать преемником, чтобы я мог и дальше управлять больницей Тэиль даже после выхода на пенсию.»

Хотя возраст выхода на пенсию был уже близок, он не собирался уходить.

Для этого ему нужно было сделать Ли Санмина преемником и дёргать его за ниточки.

«Медицинская премия Тэиль станет фундаментом для закрепления позиций Ли Санмина.»

Он подумал об этом с некоторым облегчением. По крайней мере, в соревновании по публикациям победа была за Ли Санмином.

Но однажды случилось непредвиденное.

В отдел публикаций медицинского факультета больницы Тэиль пришёл запрос из-за границы.

Звонивший заговорил по-английски.

Трубку взял сотрудник, который жил за границей и не имел проблем с общением на английском.

— В медицинском университете Тэиль работает доктор Ким Джинхён?

Доктор Ким Джинхён?

Сотрудник озадаченно нахмурился.

Они имеют в виду Ким Джинхёна из хирургии?

«Да, а в чём дело?»

— Мы из New England Journal of Medicine. Звоним, чтобы сообщить об одобрении публикации статьи, поданной доктором Ким Джинхёном совместно с компанией Хейнс.

Сотрудник на мгновение не понял смысла сказанного.

Откуда и кто? Нью-Ингленд что-то там? И что одобрили?

Но вскоре он подскочил от изумления.

«Нью-Ингленд?! Вы из NEJM?! Вы точно звоните в больницу Тэиль?»

— Да, верно. В профиле автора указан университет Тэиль, разве нет?

«Да, всё верно! Это мы. Мы — медицинский университет Тэиль. Но кто подал статью в NEJM?»

NEJM (New England Journal of Medicine)!

Это, без сомнения, лучший научный журнал в мире.

Импакт-фактор составляет целых 53 балла!

Если учесть, что у ведущих журналов в области естественных наук вроде Nature и Science импакт-фактор составляет около 30, можно представить, насколько колоссален авторитет этого издания.

В больнице Тэиль работает множество авторитетных специалистов, но до сих пор никому не удавалось опубликовать статью в NEJM.

Максимум — JAMA или Lancet, которые занимают второе и третье места в мире.

Во всей Южной Корее почти нет медицинских университетов, которым удалось опубликовать статью в NEJM.

Разве что университет Хангук или университет Кванхе с их почти столетней историей?

Поэтому публикация в NEJM была давней мечтой больницы Тэиль, считающей себя лучшей в стране.

«Кто это? Имя врача, опубликовавшего статью?»

Собеседник коротко ответил на вопрос сотрудника.

— Доктор Ким Джинхён из отделения общей хирургии.

***

Эта новость мгновенно потрясла всю больницу Тэиль, нет, всю медицинскую общественность Кореи.

Обычный резидент опубликовал статью в NEJM, лучшем научном журнале мира!

И это не было случайным попаданием благодаря гениальной идее в узкой нише.

Это была статья уровня великого мастера, курировавшего дизайн исследования для проекта SD54 — нового препарата компании Хейнс.

«Опубликовал статью в NEJM… Когда он успел заняться таким проектом…»

Люди смотрели на Джинхёна так, будто видели перед собой не человека.

Джинхён и сам был ошарашен.

SD54 — это тот самый проект, о котором Эми говорила в прошлом году, что её могут уволить.

«Она сказала, что подаст в ведущий журнал, так это был NEJM?»

Вполне в духе Хейнс, транснациональной фармацевтической компании, борющейся за мировое лидерство.

Джинхён задумался.

«Тогда в какие журналы они подали другие проекты?»

Помимо SD54, он вёл ещё два проекта.

И недавно начался ещё один…

«Эми говорила, что и те проекты они подадут в ведущие журналы…»

***

Тем временем председатель Ли Джонгын, который так активно продвигал Ли Санмина, выглядел опустошённым.

«NEJM, говорите…? Ха-ха.»

Это было настолько абсурдно, что вместо гнева пришёл смех.

Разве это вообще возможно?

Сколько бы профессоров ни поддерживало Ли Санмина, против NEJM это не имело смысла.

Нет, ценность одной статьи в NEJM была выше, чем всех статей, написанных всей хирургией больницы Тэиль за год.

И, как и следовало ожидать, NEJM был не концом.

Результаты прошлогодних проектов начали появляться один за другим.

То ли благодаря влиянию Хейнс, то ли ещё почему, другие проекты были опубликованы в следующих журналах:

— JAMA (Journal of American Medical Association)!

Импакт-фактор: 31 балл!

— Lancet!

Импакт-фактор: 28 баллов!

Обычно считается выдающимся достижением, если резидент до окончания обучения публикует статью в международном журнале с импакт-фактором 1–2, а у Джинхёна уже 143 балла.

Четыре статьи в трёх ведущих медицинских журналах мира за один год.

Даже великие мастера, нет, даже лучшие авторитеты в мире не способны на такое.

Конечно, не везде он единственный первый автор. В зависимости от вклада в проект, где-то он соавтор, а в проекте для Lancet — второй автор.

Но даже так — это немыслимый результат.

Это уровень Книги рекордов Гиннесса, и такие мелкие награды, как Медицинская премия Тэиль, больше не имели значения.

Международные фонды, включая Всемирную ассоциацию хирургов, приглашали Джинхёна в качестве спикера.

Оплачивая билеты бизнес-класса, номера в отелях класса люкс и огромные гонорары за выступления.

На самом деле, для таких конференций деньги не были проблемой — сама честь быть приглашённым спикером уже была наградой.

Джинхён оказался в ситуации, когда его приглашали так часто, что он не знал, куда податься.

«Доктор Ким, не хотите устроиться в Хейнс? Гарантируем должность как минимум вице-президента и лучшую зарплату.»

Эми, президент Хейнс, при каждой возможности пыталась переманить его.

Благодаря успеху этих проектов ей гарантировали повышение до руководителя в штаб-квартире в Нью-Йорке.

Помимо Хейнс, к нему обращались транснациональные фармацевтические компании со всего мира, предлагая баснословные зарплаты.

Но Джинхён отказывался от всех предложений фармацевтических компаний.

«Прошу прощения. Я не собираюсь бросать медицину и переходить в фармацевтическую компанию.»

И, возможно, благодаря такой известности, случилось и такое.

Джинхён принял звонок во время приёма пациентов.

«Ким Джинхён слушает.»

— Здравствуйте, доктор. Меня зовут Чон Ёнсик, я продюсер телеканала KBC.

«Да, телеканал?»

Спросил он с удивлением. Зачем телеканалу он?

— На нашем канале KBC есть программа в жанре медицинского документального фильма под названием «Выдающийся врач.» Вы о ней слышали?

Конечно, слышал.

Разве это не документальный фильм, рассказывающий о лучших врачах страны в каждой области?

Даже Кан Минчхоль, великий мастер пересадки печени, однажды участвовал в этой программе.

— Мы выбрали вас в качестве «Выдающегося врача» для съёмок в следующем месяце. Можно ли нам приехать, чтобы обсудить детали?

«…!»

Джинхён растерянно спросил:

«Есть много более известных и выдающихся профессоров, почему вы выбрали меня, такого неопытного?»

Ответ был прост.

— Вы известнее и выдающееся всех остальных.

«…»

Это не было лестью — если спокойно оглянуться на путь Ким Джинхёна, можно только поразиться.

Успех проекта RI84 компании Майн Био и проекта TC80 компании Хейнс ещё в студенческие годы.

Не говоря уже о тех подвигах, что он совершил еще будучи интерном: спас жизнь премьер-министра на борту самолета, вылечил художника Ким Джонхёна, успешно провел сложнейшую операцию при разрыве аорты, совершил бесчисленные чудеса в отделении неотложной помощи… и теперь вот эти научные достижения…

Перечислять можно бесконечно.

(Продолжение в следующей главе)

# 104

----------

Победное шествие

— Но всё же, не лучше ли вам пригласить кого-то из профессоров постарше…

Джинхён отказался от предложения, чувствуя себя неловко из-за того, что такой молодой врач, как он, станет героем программы «Выдающийся врач.»

Однако ответственный продюсер Чон Ёнсик не переставал его уговаривать.

«Такой невероятный послужной список — это просто не по-человечески. Если снять об этом передачу, она гарантированно станет хитом.»

Будучи уверенным в успехе, продюсер Чон Ёнсик продолжал настаивать, и в конце концов Джинхёну пришлось согласиться.

— «Выдающийся врач»: гениальный хирург Ким Джинхён!

Месяц спустя в эфир вышла программа с таким вызывающим смущением заголовком.

Врач, попавший в «Выдающегося врача», обретает такую невероятную популярность, что пациенты начинают стекаться к нему даже с острова Коджедо.

— Я хочу попасть на прием к доктору Ким Джинхёну.

— У меня проблемы с печенью…

Из-за наплыва пациентов руководство больницы Тэиль выделило Джинхёну отдельный кабинет для амбулаторного приема и секцию для госпитализации, почти как у профессора.

В хирургическом сообществе даже возникло мнение, что Ким Джинхёну нет нужды проходить полный четырехлетний курс резидентуры, и начали рассматривать вопрос о беспрецедентном в истории досрочном завершении обучения.

Родители тоже были невероятно счастливы, глядя программу «Выдающийся врач.»

В квартире с видом на реку Хан, которую купил им Джинхён, они снова и снова пересматривали выпуск.

— В кого он такой талантливый? И внешне такой красавец.

— Ой, ну вот опять ты хочешь сказать, что в тебя? В меня он пошел. В тебя — ни капли.

— Ха, что ты такое говоришь?

Впрочем, сын был настолько выдающимся, что утверждать, будто он пошел в отца, было сложно.

— Ким из соседнего дома хочет попасть на прием к нашему Джинхёну, что делать?

— Хм, мой сын, должно быть, очень занят.

— Верно? Наверное, стоит сказать, чтобы шел к другому врачу?

— Конечно, наш Джинхён не для того, чтобы принимать кого попало. Кхм!

Они вели беседы, наполненные гордостью. Это была привилегия родителей такого выдающегося сына.

Так Джинхён продолжал свое победное шествие.

«Нормально ли, что я продолжаю так преуспевать?»

Его жизнь была настолько безоблачной и счастливой, что подобные мысли иногда закрадывались в голову.

***

И вот однажды глубокой осенью, после того как он пролечил пациента с больной печенью в отделении неотложной помощи, он шел по коридору в палату и разговаривал по телефону с Хеми.

— Ты в лобби больницы? Может, увидимся ненадолго?

Услышав, что она рядом, Джинхён обрадовался.

Но в этот момент к нему обратился пожилой джентльмен в больших солнцезащитных очках, опиравшийся на трость.

— Послушай, молодой человек, не подскажешь, где здесь склад оборудования?

Склад оборудования?

Он находился в глубине за лобби, но зачем там постороннему?

— Он в той стороне, но что вам там нужно?

— Мне нужно туда, но я заблудился. Не мог бы ты проводить меня?

Джинхён озадаченно склонил голову.

Может, его внук работает на складе?

В голову пришла мысль о лифте рядом со складом, но он тут же отбросил её.

Этот лифт предназначался только для одного человека, и с тех пор, как Джинхён устроился в больницу Тэиль, он ни разу не видел, чтобы тот двигался.

«К тому же я как раз собирался встретиться с Хеми возле склада.»

Перед складом, расположенным в укромном уголке больницы, было малолюдно, поэтому они с Хеми часто там встречались.

— Пройдемте со мной.

Отправив Хеми сообщение, чтобы она подошла к складу, Джинхён проводил пожилого джентльмена.

«А ведь лицо кажется знакомым.»

Очки были слишком большими, поэтому он не мог сказать наверняка.

На самом деле, даже в очках это было лицо, которое невозможно не узнать, если присмотреться, но Джинхён был слишком занят мыслями о встрече с Хеми.

— Далековато до склада. Хотел осмотреться и отстал от своих.

Добравшись до склада, Джинхён объяснил старику дорогу.

— Слева от вас склад. Кто-то из ваших знакомых там работает? Позвать их?

— А? Нет-нет.

С этими словами старик повернул вправо, туда, где находился лифт.

Джинхён в испуге остановил его.

— О, этот лифт только для VVIP, им нельзя пользоваться…

И в этот момент позади раздался радостный голос Хеми.

— Джинхён!

— О, Хеми.

Услышав имя «Хеми», старик на мгновение замер и обернулся.

Их взгляды встретились, и оба были поражены.

— Ты знакома с ним, Хеми?

Когда Джинхён спросил это с недоумением, Хеми обратилась к старику.

— Дедушка?!

Старик расплылся в широкой улыбке.

— Моя милая, давно не виделись.

— Дедушка!

Хеми подбежала к нему и обняла. Старик похлопал её по спине.

— Ох, почему ты совсем не звонила? Дедушка так скучал.

— Прости, хе-хе. Ты ведь всегда занят. А где секретарь Пэк? Почему ты один?

— Да мы пришли вместе, но он ходит за мной как надзиратель, мне стало душно, вот я и ускользнул. Сейчас там, наверное, переполох.

Старик сказал это с озорством.

Хеми тоже рассмеялась.

— Секретарю Пэку нелегко. Ты снова заблудился, как в прошлый раз?

— Заблудился, но благодаря этому молодому врачу быстро нашел дорогу. Кто проектировал эту больницу? Все пути так запутаны.

Хеми отстранилась от дедушки и сказала Джинхёну:

— Джинхён, познакомься. Это мой дедушка.

— …!

Глаза Джинхёна расширились.

Если это дедушка Хеми, то он только один.

Ли Хэджун, председатель группы Тэиль, занимающей первое место в экономике страны.

Человек, держащий в руках всю экономику Кореи!

Почему он был таким глупым и не узнал его?

Даже такой невозмутимый человек, как Джинхён, застыл от неожиданной встречи с такой величиной.

— Я Ким Джинхён.

— Да, спасибо, что проводил.

Ли Хэджун не придал особого значения Ким Джинхёну.

Он с довольным видом смотрел на внучку, которую давно не видел.

— Хеми, ты занята? Проводишь дедушку в палату?

— О, да!

Хеми кивнула Джинхёну, мол, увидимся позже, и вошла в лифт для председателя.

Оставшись один, Джинхён пребывал в легком шоке.

«Я знал, что она из семьи Тэиль, но…»

Она вела себя так просто, что он не осознавал этого, но встреча с председателем группы Ли Хэджуном расставила всё по местам.

«Подожди. Если я захочу встретиться с ней в будущем, мне придется просить аудиенции у председателя Ли Хэджуна?»

Поскольку с отцом, Ли Джонгыном, она была практически в ссоре, её самым близким родственником был дедушка, Ли Хэджун.

— Отдайте мне свою внучку!

От одной мысли, что ему придется сказать такое председателю группы Тэиль, у него закружилась голова.

***

— Ты знаком с тем молодым человеком?

Спросил Ли Хэджун в лифте. Хеми слегка покраснела и ответила:

— О, да.

— Да, у него приятная энергетика.

Хеми было неловко говорить, что они встречаются, поэтому она сменила тему.

— А почему вы приехали?

Пока никчемные члены семьи боролись за власть, в масштабах всей группы Тэиль больница Тэиль не была чем-то выдающимся.

Председатель Ли Хэджун не проявлял к ней особого интереса.

— Просто… с возрастом тело начинает подводить. Печень тоже шалит, решил отдохнуть. Ну и заодно посмотреть, как справляется твой отец.

Голос был мягким, но для Ли Джонгына это прозвучало как гром среди ясного неба.

Лифт для председателя мгновенно доставил их на верхний этаж.

— Ну, я пойду.

— Да, дедушка.

— Хеми.

— Да?

— Как звали того молодого врача?

— О, Ким Джинхён.

— Да, у него очень приятное лицо. Я немного разбираюсь в людях, из него выйдет толк.

Лицо Хеми просияло.

Пусть физиогномика — это не то, во что стоит верить, но приятно, когда дедушка хвалит парня.

— Правда?

— Да, конечно.

Затем Ли Хэджун направился в кабинет председателя совета директоров, а секретарь Пэк, потерявший его из виду, в панике прибежал следом.

Так первая встреча Ким Джинхёна и Ли Хэджуна прошла без особых последствий.

Если подумать об их будущих отношениях, это была довольно простая встреча.

***

Несколько дней спустя, закончив смену в отделении интенсивной терапии, Хеми вернулась домой с изможденным лицом.

«Устала.»

За три дня она поспала в общей сложности три часа.

Проведя 69 часов на ногах, она чувствовала себя разбитой, а вчера, несмотря на все усилия, двое пациентов скончались, что сильно подпортило настроение.

«Хочу увидеть Джинхёна.»

Она хотела просто уснуть в его объятиях, забыв обо всем.

«Позвонить? Нет, он, наверное, еще работает.»

Врачи-пары всегда заняты, и времени на встречи почти не было.

«Так хочется его увидеть.»

Она хотела быть рядом, чувствовать его тепло.

Щеки Хеми слегка покраснели.

И вот, когда она шла по длинному коридору своего жилого комплекса…

Па-а!

— …!

Внезапно во всем коридоре погас свет!

Хеми вскрикнула от испуга. Но, похоже, это было просто отключение электричества, и свет тут же вернулся.

— Что, что такое? Напугал. Почему вдруг свет погас?

От испуга по спине пробежал холодок. Длинный коридор показался ей зловещим, словно бездна.

Хеми отбросила беспочвенную тревогу и сказала:

— Ничего страшного. Скорее домой и спать.

Вопреки тревоге, к счастью, ничего не случилось.

К счастью.

***

— Санмин, долго ждал?

Ресторан в отеле Каннама.

К нему подошла Ли Ёнхи, красавица с утонченными чертами лица. Худощавый мужчина, Ли Санмин, улыбнулся.

— Нет, недолго. Ты ела?

— Нет. А ты?

— Я тоже нет. Давай поедим.

Они начали встречаться совсем недавно.

Никто из них не делал первый шаг. Просто они встречались раз, другой, и как-то само собой всё сложилось.

«Правильно ли это?»

Ёнхи горько усмехнулась про себя.

Вдруг вспомнился Джинхён.

«Теперь всё хорошо.»

При мысли о нем сердце всё еще болело, но он не был её мужчиной.

Ёнхи покачала головой и сказала:

— Санмин, сегодня ты выглядишь довольным.

— Да?

— Да, у тебя впервые за долгое время хорошее выражение лица.

Ли Санмин улыбнулся.

— Наверное, потому что встретился с тобой.

— Не говори ерунды. Я знаю, что это не так.

Ёнхи вздохнула.

— Знаешь? С тех пор как мы начали встречаться, ты ни разу не выглядел счастливым. Ты сохнешь, будто болен. И каждую ночь видишь кошмары.

— Это не кошмары.

Сны Ли Санмина всегда были одинаковыми.

Это не были кошмары.

— В любом случае, сегодня ты выглядишь хорошо. Дела пошли на лад?

— А-а, ну… я стараюсь изо всех сил, в отличие от прошлого, так что, думаю, всё наладится.

Ли Санмин сказал это мимоходом.

— Да? Ну, удачи тебе, постарайся.

— Да, обязательно.

При этом Ли Санмин вспомнил человека, который всегда стоял перед ним.

Ким Джинхён.

Именно о нем он подумал.

***

— Откуда столько спама…

Джинхён, проверив почту во внутренней сети больницы, поморщился.

Пришло множество писем на разных языках.

Это был не спам, а предложения о работе со всего мира.

Благодаря проекту с Хейнс его имя стало известно по всему миру.

«Хоть бы писали на английском.»

В основном письма были из университетов США, но были также на французском, немецком, и даже на русском и китайском.

«В одночасье стал глобальным талантом.»

В этот момент зазвонил телефон.

Это был младший профессор отделения трансплантации печени Ю Ёнсу.

— Да, профессор.

— Ким, нужно обсудить график операций, не мог бы ты подойти к профессору Кан Минчхолю?

— О, да. Сейчас приду.

— Хорошо, до скорого.

У Джинхёна не было времени читать письма, он лишь бегло просмотрел их и отправил в корзину.

«Всё равно не собираюсь в Россию или Китай…»

Однако в процессе он совершил одну ошибку.

Среди писем, которые он бездумно удалил, было предложение о работе из больницы Сент-Джозеф.

Больница Сент-Джозеф.

Наряду с Джонс Хопкинс, Гарвардом, Майо и МД Андерсон, она считалась одной из лучших больниц в США.

(Продолжение в следующей главе)

# 105

----------

К новым вершинам

— О, доктор Ким. Проходи.

Ю Ёнсу добродушно поприветствовал его.

Кан Минчхоль же, напротив, с недовольным видом буркнул:

— Доктор Ким Джинхён.

— Да?

«Чего это он вдруг?»

— Ходят слухи, что ты переходишь в другую больницу.

— Что?

Джинхён удивлённо округлил глаза.

— Профессор Ким из Университета Хангук сказал, что после окончания резидентуры ты решил вернуться в свою альма-матер.

Это был тот самый профессор из Университета Хангук, который ранее предлагал ему перейти к ним.

«Да нет же, я ничего такого не говорил! Я лишь сказал, что подумаю.»

— Вовсе нет. У меня пока нет планов возвращаться в Больницу при университете Хангук.

— Пока нет? Значит, позже собираешься?

Брови Кана Минчхоля поползли вверх.

Джинхён покрылся холодным потом.

«Что с ним сегодня такое?»

Ю Ёнсу с улыбкой вмешался в разговор:

— Профессор, ну не смущайте вы доктора Кима. Пока вы здесь, он никуда не уйдёт из Больницы Тэиль. А вы, доктор Ким, не берите в голову. Последнее время о вас столько говорят.

И это было неудивительно.

Резидент, опубликовавший целых четыре статьи в трёх ведущих мировых медицинских журналах, публикация даже в одном из которых считается величайшей честью для всей медицинской академии.

К тому же его хирургические навыки были поистине гениальными.

— Кхм. Ладно, даже не думай уходить куда-то. В общем, я позвал тебя из-за операции на следующей неделе. Слышал о Группе Сонён?

Джинхён озадаченно наклонил голову, не узнавая названия, и Ю Ёнсу пояснил вместо коллеги:

— Это крупный конгломерат, который входит если не в топ-20, то точно в топ-100 ведущих корпораций страны. Впрочем, наш доктор Ким, как всегда, так увлечён лечением пациентов, что совсем не следит за новостями бизнеса.

Джинхён, который как в прошлой жизни, так и в этой не особо разбирался в подобных вещах, неловко почесал затылок.

— А что с ними случилось?

— У председателя Группы Сонён Ким Джунгука обнаружили рак печени. Из-за стадии по Миланским критериям и класса C по шкале Чайлд-Пью ему требуется трансплантация.

— А донор есть?

Трансплантация печени не делается по одному лишь желанию — для этого необходим донор.

— Донором станет его дочь. К счастью, председатель некрупного телосложения, так что её печень должна подойти.

— Да, я понял. Буду ассистировать.

Каким бы гением ни считали Джинхёна, проводить операцию столь важному VIP-пациенту ему бы не доверили.

— Но есть одна проблема.

—?

— Время операции совпадает с конференцией по гепатологии в Италии, поэтому профессор Ю Ёнсу не сможет принять участие. Доктор Ким Джинхён, нам придётся оперировать вдвоём.

—!

Джинхён мгновенно понял, зачем Кан Минчхоль вызвал его.

В отличие от других операций, при трансплантации печени требуются два ведущих хирурга.

Один оперирует донора, извлекая орган, а второй — реципиента, пересаживая его.

Это означало, что Джинхёну придётся взять на себя роль ведущего хирурга на операции по забору органа у донора.

Конечно, поскольку у здорового взрослого человека нужно лишь иссечь часть печени, эта часть операции намного проще, и у Джинхёна уже был богатый опыт её проведения.

И всё же статус VIP-пациента накладывал определённое давление.

— А нельзя ли перенести дату операции?

— Я предлагал это, но из-за плотного графика председателя Ким Джунгука это невозможно. Профессор Ю Ёнсу тоже должен выступить с очень важным докладом, так что он не может пропустить конференцию. Но главное — семья председателя Кима совершенно не против того, чтобы операцию проводил именно ты, доктор Ким.

— Именно мне?

— Похоже, они остались под глубоким впечатлением после просмотра выпуска передачи «Выдающийся врач.» Сказали, что хотят лечиться у того самого доктора, который спас премьер-министра Ким Чханёна.

Передача «Выдающийся врач» идеализировала докторов, выставляя их в таком свете, что становилось даже неловко.

Джинхёну было настолько стыдно, что он так и не смог досмотреть выпуск со своим участием до конца.

— Поэтому я хочу, чтобы ты прооперировал донора.

Профессор Кан Минчхоль обратился к нему с этой просьбой.

В сложившейся ситуации отказаться было невозможно, поэтому Джинхён кивнул:

— Хорошо, я сделаю это.

По сути, если не считать статуса VIP, это была стандартная процедура. У него было много опыта, и никаких осложнений никогда не возникало.

«В этот раз тоже всё пройдёт гладко.»

Так думал Джинхён.

***

Однако возникла проблема. Точнее, не столько проблема, сколько крайне неприятное обстоятельство.

Первым ассистентом на операцию, которую должен был вести Джинхён, назначили Ли Санмина.

«Почему именно Ли Санмин?»

Джинхён нахмурился.

Но ассистенты распределялись согласно графику резидентов, и если ты не обладал авторитетом уровня профессора Кана Минчхоля, поменять их по своему желанию было невозможно.

— О, Джинхён. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Ли Санмин небрежно махнул рукой в знак приветствия.

Исхудавшие конечности, впалые щеки, глубокие темные круги под глазами. Всего за один год он изменился до неузнаваемости.

Если раньше он походил на стройного, симпатичного манекенщика, то теперь выглядел как законченный наркоман.

Впрочем, это не делало его уродливым — скорее, от него исходила какая-то порочная, опасная притягательность.

— Взаимно. Постараемся провести операцию как можно лучше.

Джинхён пожал руку Ли Санмину, настороженно вглядываясь в его лицо.

«Надеюсь, он не замышляет ничего дурного?»

Однако Ли Санмин, как обычно, лишь загадочно улыбался.

— Да, давай сделаем всё на высшем уровне.

После короткого рукопожатия они разошлись.

Никаких явных поводов для подозрений не было, но у Джинхёна на душе остался неприятный осадок.

«Вряд ли он решится на какие-то пакости с таким важным пациентом, но мне всё равно стоит держать ухо востро.»

Отогнав лишние мысли, он отправился на встречу с пациенткой. Хотя в данном случае называть её пациенткой было не совсем верно, ведь она была абсолютно здорова и просто выступала донором.

— Здравствуйте. Немного волнуюсь перед операцией.

Молодая женщина плотного телосложения с улыбкой встретила Джинхёна.

— Меня зовут Ким Джинхён.

— Да, я видела вас в передаче «Выдающийся врач.» Раз уж вы такой гениальный доктор, то проведёте операцию идеально, верно?

Джинхён улыбнулся на её полушутливый вопрос:

— Конечно, не волнуйтесь. Операция пройдёт быстро: вы просто уснёте, а когда проснётесь, всё уже будет позади. Так что не переживайте.

Также он встретился с председателем Ким Джунгуком, которому предстояло получить трансплантат.

Казалось, больной раком председатель переживал за дочь гораздо сильнее, чем за себя.

— Пожалуйста, позаботьтесь о ней, доктор. Она — единственный послушный ребёнок среди всех моих детей. Я не смогу жить, если с ней что-то случится.

В отличие от остальных детей председателя Группы Сонён Ким Джунгука, которые вели разгульный образ жизни, его дочь была прилежной и во всём помогала отцу.

Одно лишь её решение пожертвовать часть своей печени говорило о безграничной дочерней любви.

— Вообще-то я не хотел соглашаться на трансплантацию. Может, всё-таки отменим? Это ведь может быть опасно для тебя.

Дочь ласково пожурила отца за эти слова:

— О чём вы говорите, папа? Вы должны жить долго-долго. Врачи говорят, что донорские операции почти всегда проходят без осложнений, так что думайте только о своём здоровье. Правда ведь, доктор?

В их разговоре чувствовалась глубокая взаимная любовь отца и дочери.

— Да, не беспокойтесь. Мы сделаем всё возможное.

Кан Минчхоль, который до этого молча слушал их, негромко откашлялся:

— Возможно, мне не стоит хвалить своего подчинённого, но доктор Ким Джинхён действительно выдающийся хирург. Так что можете не волноваться.

Услышав заверения от самого профессора Кана Минчхоля, ведущего специалиста в области трансплантации печени, председатель Ким Джунгук заметно повеселел.

— Да, спасибо вам большое.

***

За несколько дней до операции Джинхён выкроил время для короткого свидания с Хеми.

— Что это на тебя нашло? С чего вдруг мы пришли в такое место?

— Да просто подумал, что мы вечно едим одно только мясо.

Место, куда Джинхён привёл её, было роскошным скай-лаунжем в шестизвёздочном отеле в районе Самсон-дон.

— Здесь, наверное, безумно дорого. Может, я заплачу?

Хеми обеспокоенно посмотрела на него.

В этом отеле, где даже самый дешёвый стандартный номер стоил около 600 000 вон за ночь, ужин в скай-лаунже обходился примерно в 150 000 вон на человека. На двоих выходила приличная сумма в 300 000 вон.

Однако Джинхён уверенно заявил:

— У меня полно денег.

— Ой, да ладно тебе. «Полно» у него.

Конечно, с состоянием более чем в 3 миллиарда вон Джинхёна вполне можно было назвать молодым богачом, но с Хеми он всё равно не мог сравниться.

Даже если не брать в расчёт то, что она входила в совет директоров Тэиль Холдингс, управляющего Больницей Тэиль, Хеми, будучи наследницей в третьем поколении, уже в пятилетнем возрасте владела десятиэтажным зданием в престижном районе Каннам.

Когда Джинхён впервые узнал об этом, он подумал:

«Она исполнила мою главную мечту всей жизни в пять лет... Какая несправедливость.»

От этой мысли ему становилось немного не по себе.

— Ах, как же здорово выбраться в такое место после долгого перерыва.

Глядя на ночной Сеул, раскинувшийся внизу и сияющий мириадами огней, словно россыпь драгоценных камней, Хеми счастливо улыбалась.

В мягком, приглушённом свете лаунжа её лицо казалось невероятно нежным и пленительным.

— Чего ты так на меня смотришь? Я что, настолько красивая?

— Ещё чего.

Хеми весело рассмеялась.

— Ну вот. А по-моему, ты у меня самый красивый в мире. Кстати, с чего вдруг ты вырядился в костюм? Ты же терпеть их не можешь.

Джинхён слегка покраснел.

— Да просто так, решил надеть. Давай ешь быстрее. Если не будешь, я твой стейк заберу.

— Эй, прекрати! Хватит уже объедаться мясом, хищник несчастный!

Их весёлая, непринуждённая беседа продолжалась на протяжении всего ужина.

После лёгких закусок — зернового хлеба, салата, французского супа и итальянской пасты — им подали сорбет, чтобы освежить рецепторы, а затем принесли основные блюда: лобстера и сочные стейки.

Нарезая мясо, Джинхён напряжённо размышлял.

«Как же начать?»

Разумеется, он привёл её в этот дорогой ресторан не просто так. Пальцы его правой руки то и дело нащупывали в кармане твёрдую коробочку квадратной формы.

Там лежало кольцо с бриллиантом — кольцо для помолвки.

Он пришёл в этот скай-лаунж с единственной целью — сделать ей предложение.

«Может, ещё слишком рано?»

Им обоим было под тридцать, а встречались они всего год.

Для предложения руки и сердца этот срок мог показаться довольно коротким.

Но...

«Я хочу быть с ней всегда.»

Возможно, из-за того, что они знали друг друга много лет, их чувства после начала отношений вспыхнули с невероятной силой.

Всё остальное не имело значения. Он просто хотел всегда быть рядом с ней и пройти этот жизненный путь рука об руку.

Важно лишь это искреннее желание, а сколько времени они встречаются — дело второстепенное.

— М-м? Что такое? Хочешь что-то сказать? — спросила Хеми, пережёвывая еду.

— Если есть что сказать, говори, не стесняйся.

— Если есть что сказать, говори, не стесняйся.

Щёки Хеми, когда она это говорила, слегка порозовели.

В отличие от Джинхёна, она вовсе не была глупой.

Если парень, который всю жизнь терпеть не мог ходить по кафе, вдруг бронирует столик в скай-лаунже за 300 000 вон, наряжается в строгий костюм и то и дело нервно щупает что-то твёрдое в кармане, ответ напрашивается сам собой.

«Джинхён собирается сделать мне предложение!»

Хотя это было немного неожиданно, сердце Хеми взволнованно затрепетало.

Мысль о том, что они смогут провести вместе всю оставшуюся жизнь, кружила голову.

Какое счастье может быть больше этого? Она с нетерпением ждала его признания.

— А... нет, ничего.

Однако этот робкий недотёпа Джинхён никак не мог решиться.

Когда пришло время произнести заветные слова, язык словно прирос к нёбу, а всё тело сковало напряжение.

— Да говорю же, если хочешь что-то сказать, говори.

— Да нет, ничего такого.

Хеми подталкивала его как могла, но Джинхён раз за разом упускал нужный момент. В подобных делах у него начисто отсутствовал всякий талант.

В итоге он лишь неловко тянул время, пока ужин окончательно не подошёл к концу.

Выйдя из отеля, Хеми почувствовала себя совершенно разочарованной.

«Ну и что это за дурак! Хотел сделать предложение — так делал бы!»

Джинхён и сам чувствовал себя крайне неловко.

«Эх, никак не могу поймать момент. Может, сделать предложение прямо сейчас?»

Прямо посреди оживлённого перекрёстка у станции Самсон на улице Тегеран-ро, где полно прохожих?

Даже он, при всей своей неопытности, понимал, что это худшая идея из возможных.

Обиженная Хеми, надув губы, пробормотала:

— Спасибо за ужин. Ты ведь возвращаешься в больницу работать?

— Да.

— Тогда я пойду. Мой дом всё равно тут неподалёку.

— Хорошо, береги себя.

От того, что Джинхён так и не проронил ни слова, Хеми была готова взорваться от досады.

«У-у, ну и нудный же ты дурак!»

В конце концов Хеми не выдержала и позвала:

— Джинхён.

— А?

— Если хочешь что-то сказать, не бойся, говори прямо.

— А? О чём ты?

Даже после такого прозрачного намёка Джинхён лишь растерянно захлопал глазами. В этом был весь он.

Хеми тяжело вздохнула.

Она и раньше это замечала, но сейчас убедилась окончательно: в делах любовных он был круглым дураком!

— Ладно, я пошла. Отдыхай.

— Угу.

Хеми понуро опустила плечи и уже собиралась перейти дорогу на зелёный свет, как вдруг...

Джинхён внезапно схватил её за руку.

— Хеми!

— Что... что такое?

Увидев его серьёзное, напряжённое лицо, её сердце снова предательски заколотилось.

«Неужели он решился прямо сейчас?»

«Но даже если я согласна на всё, разве это подходящее место?»

Вокруг шумный деловой квартал, толпы прохожих, и нет ни капли романтики. Мог бы хотя бы в Старбакс за углом меня позвать!

Но вопреки всем этим мыслям, её сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Ей так хотелось услышать его признание в любви и остаться с ним навсегда.

Джинхён медленно открыл рот.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 106

----------

К новым высотам

— Давай как-нибудь еще поедим вместе.

— …А?

— Здесь. Давай поедим здесь еще раз. Обязательно.

Джинхён указал на скай-лаунж, и в его взгляде читалось твердое намерение в следующий раз непременно сделать предложение.

Увидев этот взгляд, Хеми не сдержала улыбки.

«Надо же, я и правда, похоже, ослепла от любви. Раз даже в такой ситуации он кажется мне таким милым и очаровательным.»

— Не нужно. Здесь дорого.

Сказав это, она подошла к нему и коснулась его губ своими.

Глаза Джинхёна расширились, а лицо залилось краской.

— Хе… Хеми.

После короткого поцелуя Хеми лучезарно улыбнулась.

— Я пойду. И не обязательно делать предложение именно здесь. Только, пожалуйста, не в мясном ресторане.

С этими словами она быстро зашагала прочь.

Джинхён почесал затылок.

— Что, она догадалась?

Он улыбнулся.

— Раз она так говорит, значит, ей это не неприятно.

«Но если я сделаю предложение Хеми, мне придется идти на поклон к председателю группы Тэиль Ли Хэджуну? А что, если он заявит, что ни за что не отдаст мне внучку?»

«Но если я сделаю предложение Хеми, мне придется идти представляться председателю группы Тэиль Ли Хэджуну? А что, если он скажет, что не отдаст свою внучку?»

Вспомнив типичный сюжет из дорам, Джинхён усмехнулся.

— Подумаю об этом позже, пора возвращаться в больницу.

Ему тоже хотелось пойти домой и отдохнуть, но у него были дела.

При мысли о работе его взгляд помрачнел.

— Ли Санмин…

Ради предложения, ради Хеми и ради самого себя он должен был разобраться с этим делом — подготовиться к операции с Ли Санмином.

Нужно было быть во всеоружии, на случай если тот решит провернуть какую-нибудь пакость.

Конечно, за целый год он так и не заметил за Ли Санмином ничего странного — тот вел вялый, заторможенный образ жизни, словно одержимый призраком.

К тому же, это VIP-пациент.

Даже для такого человека, как он, пойти против человеческой морали и навредить VIP-пациенту было бы рискованно.

«Нет, все равно нельзя терять бдительность.»

Ради пациента и ради себя он должен был подготовиться.

«Ли Санмин… Лучше всего было бы вообще не допускать его к ассистированию… Но это, наверное, невозможно.»

Профессор уровня Кан Минчхоля еще мог бы добиться своего, но простые профессора не вправе менять ассистирующих резидентов по собственной прихоти, а он, будучи всего лишь ординатором второго года, тем более не мог его отстранить.

Поэтому поздней ночью накануне операции Джинхён остался в больнице и тщательно проверил все, что было связано с предстоящим вмешательством.

Мощность электроножа, исправность препаратов, кровь, хирургические инструменты, операционный стол…

Он проверял и перепроверял все, где Ли Санмин мог бы устроить диверсию.

«Все в порядке. По крайней мере, никаких пакостей он не сделал.»

Джинхён нахмурился.

Может, это из-за воспоминаний о том, как тот подставлял его в прошлом?

Ему все равно было неспокойно.

«Надо будет внимательно следить за ним и во время операции.»

Если он попытается что-то выкинуть во время операции, он ни за что этого не упустит.

На следующее утро, в семь часов, началась первая операция.

— Очень надеюсь на вас, доктор Ким Джинхён.

Видимо, сильно переживая, дочь, Ким Соён, произнесла это дрожащим голосом.

Джинхён молча взял ее за руку.

— Не волнуйтесь. Вы проснетесь, и все уже будет позади.

— Да, я верю вам.

Тепло, передавшееся через руку, успокоило ее.

Тем временем отец, председатель Ким Джунгук, ожидавший операции на соседней койке, еще раз попросил Джинхёна:

— Доктор, очень прошу вас за мою дочь. Пожалуйста, сделайте все как надо.

Джинхён улыбнулся, видя отцовскую любовь.

— Да, не беспокойтесь.

Председателя Ким Джунгука повели в 15-ю операционную, где оперировал профессор Кан Минчхоль, а его дочь Ким Соён — в 16-ю, под руководством Ким Джинхёна.

Перед тем как расстаться, председатель Ким Джунгук, видимо, не в силах сдержать беспокойство, не отпускал руку дочери.

— Обязательно перенеси операцию хорошо.

Дочь, Ким Соён, упрекнула его:

— Лучше о своем здоровье беспокойтесь, отец. Когда вы снова откроете глаза, вы будете здоровы.

При пересадке печени тот, кто получает орган, подвергается гораздо большему риску, чем донор.

Донору достаточно отсечь часть печени и зашить живот, а получателю приходится удалять всю печень и подключать новую, что дает колоссальную нагрузку на организм. Случаи смерти прямо на операционном столе — не редкость.

— Соён, почему мне так неспокойно? Может, отложим операцию?

— Что вы такое говорите, отец? Если мы упустим этот срок, из-за проблем с совместным проектом операцию нельзя будет провести еще как минимум три месяца. Что вы станете делать, если за это время рак начнет расти? Я же просила вас не переживать так.

Однако председатель Ким Джунгук, чувствуя неладное, не мог успокоиться, словно его дочь вели на заклание.

Ответственный хирург Кан Минчхоль тоже попытался успокоить председателя Ким Джунгука:

— Не волнуйтесь так, сейчас самое главное — ваше здоровье, так что думайте только о том, как получите новую печень.

— Понял. Наверное, я стал слишком мнительным с возрастом. Прошу прощения.

Затем началась операция.

Анестезиологи провели наркоз, выполнили интубацию трахеи и ввели в шею центральный венозный катетер большого диаметра.

После завершения подготовки Джинхён взял электронож.

— Надеюсь на тебя, Ли Санмин.

Ли Санмин, стоявший напротив в качестве первого ассистента, улыбнулся.

— Взаимно. Кажется, в операционной воздух тяжеловат, так что постарайся, оперирующий хирург Ким Джинхён.

Джинхён нахмурился. Какой еще воздух? Разве в операционной когда-то бывает легко дышать?

Однако Ли Санмин, казалось, просто бросил фразу мимоходом, его лицо не выражало никаких эмоций.

«Все равно раздражающий тип.»

Джинхён покачал головой и сказал:

— Начинаем.

Дзинь!

В тишине операционной раздался звук трения электроножа. С запахом паленой плоти живот был рассечен.

Резекция печени.

Это была непростая операция, но Джинхён выполнял ее бесчисленное количество раз как в прошлой, так и в этой жизни, поэтому она была ему привычна. Его руки двигались решительно.

— Гармонический скальпель, пожалуйста.

Джинхён протянул руку, и медсестра подала ему инструмент, который разрезал ткани с помощью ультразвуковых колебаний частотой более 55 000 раз в секунду.

Тидин! Тидин!

Словно играя на музыкальном инструменте, под характерное бульканье и брызги печень постепенно рассекалась. Благодаря ультразвуковому методу кровотечение было минимальным.

Сосредоточившись на операции, Джинхён следил за действиями Ли Санмина.

К счастью, тот молча ассистировал и не совершал никаких подозрительных действий.

Только глаза его были глубоко запавшими.

«О чем он думает?»

Вдруг пришла такая мысль.

С самой первой встречи в старшей школе и до сих пор он никогда не мог понять, что у того на уме.

«Да какая разница, о чем он думает.»

Джинхён усмехнулся. Верно, его мысли его не касались.

«Сосредоточиться.»

Прошло время.

Так!

Аккуратно отсеченная часть печени была отделена.

Это был финал, согласованный с хирургической командой Кан Минчхоля.

Джинхён поместил печень для пересадки в консервирующий раствор и зашил живот хирургической нитью.

И тут!

Дверь операционной внезапно распахнулась, и вбежала медсестра.

— Доктор Ким Джинхён! Вы уже закончили резекцию печени для пересадки?

Это была медсестра из 15-й операционной, где оперировал Кан Минчхоль, и ее лицо выражало крайнюю степень тревоги.

Джинхён ответил с недоумением:

— Да, харвест только что завершен.

— Тогда профессор Кан Минчхоль просил, как только закончите, немедленно перейти в 15-ю операционную, скорее!

Ее бледное лицо говорило о том, что операция идет не по плану.

— Что-то не так?

— Пациент VIP, в преклонном возрасте, да и функция печени сама по себе плохая…

Джинхён понял ситуацию.

Операция идет тяжело, первый ассистент не справляется, вот они и ищут его.

— Состояние пациента очень тяжелое?

— Да, показатели жизненно важных функций постоянно скачут, а только что, при мобилизации печени, едва не случилась остановка сердца. Благодаря профессорам-анестезиологам удалось избежать гибели прямо на операционном столе, но положение критическое.

Лицо Джинхёна помрачнело.

Он беспокоился перед операцией из-за преклонного возраста председателя Ким Джунгука, но состояние оказалось еще хуже, чем он думал.

— Понял. Сейчас максимально быстро закончу и сразу перейду.

— Да, приходите скорее!

После этого Джинхён взглянул на монитор пациента, которого оперировал сам.

«Давление в норме, пульс в норме, с этим пациентом все в порядке.»

От начала до наложения швов.

Операция прошла на удивление чисто, оставалось только перевезти пациента в палату пробуждения.

«Скорее перевезу в палату и пойду к профессору Кан Минчхолю.»

Но тут Ли Санмин сказал:

— Всё закончено, иди в 15-ю. Я займусь транспортировкой пациента. Тебе, как оперирующему хирургу, не обязательно самому катать каталку. Там, похоже, срочно, так что беги ассистировать профессору Кан Минчхолю.

Транспортировка пациента в палату.

Это означает перевозку пациента в палату пробуждения.

И в самом деле, перевозка больного в палату пробуждения входила в обязанности ассистента или интерна, но никак не оперирующего хирурга, так что присутствие Джинхёна здесь не требовалось.

Напротив, правильнее было бы поспешить на помощь профессору Кан Минчхолю, у которого возникли осложнения.

Однако Джинхён покачал головой.

— Нет. Я уже почти закончил, так что сам довезу пациента.

— Сам оперирующий хирург возится с переноской каталки? Потрясающе.

Это прозвучало с сарказмом, но Джинхён промолчал и молча встал рядом с пациентом.

Хотя в 15-й операционной ситуация казалась критической, он хотел убедиться, что пациент благополучно отправится в палату пробуждения, хотя бы из-за недоверия к Ли Санмину.

Но когда Джинхён не пришел спустя некоторое время, медсестра из 15-й операционной прибежала снова.

— Доктор, вы еще не закончили? Если срочное завершили, вам нужно идти скорее. Состояние пациента…

— …

Джинхён оказался в затруднительном положении.

Он обернулся к анестезиологу. Чтобы перевезти пациента, анестезиологи должны закончить подготовку.

— Долго еще до транспортировки пациента?

— На приведение пациента в порядок уйдет еще время. С ним всё хорошо, ничего не случится, так что ступай в 15-ю. Я только что связывался с ординаторской анестезиологии — там действительно творится что-то неладное. В критической ситуации решающую роль играет то, кто именно ассистирует, так что поторопись.

Сказал анестезиолог.

Джинхён прикусил губу.

Анестезиолог был прав. Если операция простая, неважно, кто ассистирует.

Но если операция идет так тяжело, то кто именно ассистирует — критически важно.

«Что делать?»

Джинхён не хотел оставлять Ли Санмина, но ситуация не оставляла выбора.

Он огляделся.

«Все-таки здесь есть и другие люди.»

При перевозке пациента в палату пробуждения идет не только Ли Санмин, но и анестезиолог, второй ассистент и медсестра — всего четыре человека.

При таком количестве свидетелей он не сможет провернуть ничего плохого.

— Понял. И всё же это VIP-пациент, поэтому прошу вас, проследите, чтобы при транспортировке не возникло никаких непредвиденных проблем.

Все еще не чувствуя спокойствия, Джинхён сказал это, глядя в глаза анестезиологу с мольбой.

— Да, не волнуйтесь.

Понял ли анестезиолог взгляд Джинхёна или нет, он уверенно кивнул.

Все еще не чувствуя спокойствия, Джинхён попросил еще раз:

— Обязательно присмотрите во время транспортировки.

— Да, не волнуйтесь, идите скорее.

15-я операционная находилась буквально за стеной.

Открыв дверь и войдя, он увидел, что ситуация действительно критическая.

Анестезиологи пытались стабилизировать давление, а операционное поле было залито кровью.

Кан Минчхоль, увидев Джинхёна, просиял.

— О, доктор Ким! Почему так долго? Скорее заходи!

— Да, сейчас же приступлю.

Джинхён переоделся в стерильный халат и начал помогать Кан Минчхолю останавливать кровотечение.

Чиф-резидент, который был первым ассистентом, с бледным лицом отступил назад.

— Да, зажимай тем москитом!

— Есть!

Джинхён щелкнул зажимом-москитом на сосуде, из которого хлестала кровь в районе забрюшинного пространства.

— Все-таки с доктором Кимом гораздо лучше. Продолжаем в том же духе.

Кан Минчхоль с облегчением выдохнул.

— Из-за тяжелого цирроза все идет нелегко. Да и вообще все плохо.

Как он и сказал, состояние пациента было тяжелым.

Это была сложнейшая операция, и в таких случаях пациент может умереть прямо во время вмешательства.

— Ну, постараемся.

— Да, профессор.

Ситуация не позволяла отвлекаться на посторонние мысли, поэтому Ким Джинхён отчаянно сосредоточился на операции.

Вместе с Кан Минчхолем они один за другим выполняли этапы подготовки перед подключением печени, останавливая кровотечения из бьющих сосудов.

(Продолжение в следующей главе)

Медицинская реинкарнация

Автор | Ю Ин

Издатель | Мун Санчхоль

НОВЫЙ ЭПИЗОД

Корректура | Чон Сонхун

Редактирование и производство | Чон Сонхун

Иллюстрация обложки | stc

Типографика | Гигаль

BREATHE

Регистрация | № 2015-000222

Адрес | Сеул, Каннам-гу, Соннын-ро 549, здание «Эбон», 3-й этаж (Ёксам-дон 694-35)

Телефон | 02-3443-7312

Сайт | www.breathe.co.kr

Электронная почта | breathe@breathe.co.kr

Facebook | www.facebook.com/breatheofficial

Блог | blog.naver.com/breatheco

Дата публикации электронной книги | 26 марта 2018 г.

ISBN | 979-11-6202-153-8(05810)

Эта книга является объектом авторского права, защищенным законом. Несанкционированная перепечатка и копирование запрещены.

# 107

----------

К новым высотам

Однако именно в тот момент, когда он был полностью поглощен операцией...

С потолка раздалось пугающее объявление!

— Код! В реанимации требуется сердечно-легочная реанимация! Врачам-анестезиологам просьба пройти в реанимацию!

—...!

Джинхён вздрогнул и посмотрел на потолок.

Сердечно-легочная реанимация.

У одного из пациентов в реанимации остановилось сердце.

Кан Минчхоль цокнул языком.

— Какая еще остановка сердца? Что за внезапность? Кто его оперировал?

«Неужели?»

У Джинхёна без видимой причины сжалось сердце.

Но он тут же покачал головой. Этого не может быть. Операция прошла без проблем, да и при транспортировке пациента рядом был не только Ли Санмин.

«Точно, это другой пациент.»

В этот момент дверь операционной распахнулась.

— Что такое?!

Кан Минчхоль в ярости вскрикнул, но бледный как полотно анестезиолог прокричал:

— Доктор Ким Джинхён?! Доктор Ким Джинхён здесь?!

—...!

— У пациентки Ким Соён, которую вы только что оперировали, внезапная остановка сердца!

Дзынь!

Джинхён выронил хирургический инструмент.

Что это значит?

Его лицо побелело.

***

— Продолжайте непрямой массаж сердца!

— Дайте эпинефрин! Быстрее!

Прибежав в реанимацию, он увидел настоящий хаос.

Врачи-анестезиологи и терапевты столпились вокруг, судорожно проводя сердечно-легочную реанимацию.

Врачи по очереди давили на грудную клетку пациента, у которого остановилось сердце.

Поскольку сердце не билось, они пытались принудительно заставить кровь циркулировать, надавливая на ребра.

Кожа пациентки Ким Соён, дочери председателя Ким Джунгука, стала бледной, как бумага — она уже выглядела как безжизненный труп.

А ведь еще утром она улыбалась!

— Что же это...

Джинхён пошатнулся.

Это бред. Как это могло случиться так внезапно?

Он поспешно обратился к анестезиологу, который отвечал за транспортировку пациента.

— Что произошло?

— Не знаю. При транспортировке все было в порядке, но как только мы попали в реанимацию, сатурация кислорода внезапно упала, и сердце...

— Может, наш ассистент из хирургии допустил ошибку во время транспортировки пациента?

Джинхён, думая об Ли Санмине, задал этот вопрос с тревогой. Но анестезиолог покачал головой.

— Вроде бы нет...

Лицо Джинхёна стало белым.

«Нет!»

Эта пациентка ни в коем случае не должна была умереть.

«Нужно найти причину. Если не найду причину, я не смогу ее спасти.»

Он отчаянно пытался найти причину, но ничего необычного не обнаружил.

В центральный венозный катетер большого диаметра, установленный в шее, были введены всевозможные препараты для запуска сердца, а крышка была открыта.

В этот момент подошел профессор-анестезиолог и спросил с подозрением:

— Это вы оперирующий врач?

— Да.

— Что случилось во время операции?

— Во время операции не было никаких проблем.

— Правда? Тогда почему пациентка в таком состоянии?

Его взгляд говорил: «Не ты ли виноват?»

Джинхён сжал кулаки.

— Это точно не из-за операции.

— Да? В любом случае, судя по реакции на сердечно-легочную реанимацию, шансов на спасение почти нет.

Как и сказал профессор-анестезиолог, сколько бы они ни давили на грудь и какие бы препараты ни вводили, реакции не было.

Джинхён умоляюще произнес:

— Эта пациентка не должна умереть. Пожалуйста, сделайте все возможное.

— Мы делаем все возможное, но... прошло уже больше 10 минут.

Джинхёна охватило головокружение.

Если мозг не получал кровь 10 минут, то даже если сердце заведется, она останется овощем.

«Нет!»

Он вспомнил любовь отца и дочери, державшихся за руки. Он не мог позволить ей так умереть.

Но, вопреки отчаянным мольбам Джинхёна, пациентка уже перешла реку, из которой нет возврата.

20 минут, 30 минут...

Анестезиологи с обеспокоенными лицами сказали:

— Доктор, думаю, дальше нет смысла. Она скончалась.

—...!

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

Глаза Джинхёна задрожали.

— Еще немного... пожалуйста, постарайтесь еще немного. Она молодая, может, она еще очнется.

Но это было лишь тщетное желание, Джинхён и сам чувствовал, что надежды нет.

Однако он никак не мог сдаться. Да и как можно было сдаться?

«Нет! Пожалуйста... пожалуйста, пусть случится чудо!»

Охваченный отчаянием, Джинхён молил о чуде. Но, вопреки его мольбам, ничего не произошло.

Час... полтора часа...

Сколько бы они ни давили на грудь, ломались лишь ребра, а сердце даже не шелохнулось.

Так прекрасная дочь, собиравшаяся пожертвовать свою печень ради отца, бессмысленно скончалась.

Смерть по невыясненной причине.

Толстый центральный венозный катетер, воткнутый в белую шею, бессмысленно покачивался с открытой крышкой.

***

Это была действительно смерть по невыясненной причине.

Во время операции проблем не было, и даже когда он подозревал Ли Санмина и проверял процесс транспортировки, ничего подозрительного не обнаружилось.

Смерть как гром среди ясного неба. Это было настолько странно, что, по крайней мере, вины Джинхёна в этом не было.

Но то, что вины Джинхёна нет, было лишь мнением самого Джинхёна и врачей, семья так не считала.

Особенно горе и гнев председателя Ким Джунгука, чей отец восстановился после сложной операции по пересадке печени, были за гранью воображения.

Он так переживал, а в итоге потерял самую любимую дочь. И это во время операции, которую проводил резидент.

— Эт-это...! А...! Нет!

Председатель Ким Джунгук не мог подобрать слов от горя и гнева.

— Это явно врачебная ошибка, из-за которой она умерла во время операции! Я так это не оставлю! Хнык. Соён!

Семья группы Сонён во главе с председателем Ким Джунгуком обвинила Ким Джинхёна в убийстве.

Конечно, даже при рассмотрении всего процесса вины Джинхёна не было. Но фатальным стало то, что причину смерти установить не удалось.

Даже вскрытие не выявило явной причины, и с точки зрения семьи, они могли думать лишь о том, что операция была проведена неправильно.

Большой проблемой было и то, что нельзя было сказать, чья это вина.

Если бы это была чья-то халатность, этот человек понес бы ответственность, но в данном случае, независимо от причины, ответ за смерть должен был держать главный врач.

—...

Джинхён выглядел опустошенным.

Падение с небес в бездну произошло в одно мгновение.

Это было настолько внезапно, что казалось сном.

Конечно, обычно непреднамеренная смерть одного пациента не рушит карьеру выдающегося врача полностью.

Но так вышло, что умерла самая любимая дочь из группы Сонён, и председатель Ким Джунгук изо всех сил пытался уничтожить Джинхёна, чтобы отомстить.

И в таких случаях больница должна была взять на себя часть ответственности и защитить его, но председатель совета директоров Ли Джонгын не стал бы этого делать.

Ли Джонгын лишь встал на сторону председателя Ким Джунгука. В итоге Джинхён в одиночку принял на себя всю ответственность.

Тем не менее, помогло то, что в местном полицейском участке работал Ким Чхору.

— Джинхён, это ведь не твоя вина?

Глаза Джинхёна задрожали.

— Это не моя вина.

Ким Чхору не стал больше ничего спрашивать.

— Хорошо, я верю тебе.

Этот зубрила — и обвинение в убийстве? Это бред.

Он отчаянно пытался доказать невиновность Джинхёна.

Он тщательно расследовал, не было ли ошибок со стороны медицинского персонала, отвечавшего за транспортировку до смерти.

В частности, он досконально изучил Ли Санмина.

Однако, как бы он ни изучал Ли Санмина, он не смог найти улик, которые помогли бы Джинхёну.

—...

Глаза Джинхёна потемнели.

Я не понимаю, что происходит.

Меня обвиняют! А я ведь ничего плохого не сделал!

«Это не моя вина.»

Джинхён сжал кулаки.

Было обидно. Смерть пациента — это точно не его ответственность.

«Ли Санмин...!»

«Пусть улик найти и не удается, но это точно дело рук Ли Санмина.»

«Нужно найти доказательства, что это его рук дело.»

Но как?

Даже после вскрытия особой причины не обнаружили, а так как похороны уже прошли, дополнительное расследование невозможно.

Если это действительно проделки Ли Санмина, то это было идеально исполненное преступление.

Джинхён дрожал от отчаяния и гнева.

«Я никогда не прощу.»

Ни то, что он убил пациента, ни то, что он вверг его в бездну... он не мог простить ничего.

Тем временем пришла Хеми и разрыдалась.

— Джи-Джинхён. Что же делать... хнык.

—...

От ее слез Джинхён горько усмехнулся.

Он хотел сделать предложение, а стал преступником.

— Прости меня.

Хеми, проливая слезы, закусила губу.

— Это точно дело рук Ли Санмина. Мы не можем просто так это оставить. Я докажу твою невиновность любыми способами, так что подожди немного.

Однако после того, как вскрытие было завершено и похороны проведены, получить доказательства невиновности было невозможно.

В конечном счете, был лишь один способ доказать невиновность Джинхёна — победить в суде.

Хеми бегала повсюду, пытаясь помочь Джинхёну до начала суда.

Мало того, профессора, включая Кан Минчхоля, которые ценили Джинхёна, тоже встали на его защиту.

— Операция прошла успешно, и доктор Ким ни в чем не виноват. Это просто смерть по невыясненной причине. Если из суда поступит запрос на консультацию, мы твердо заявим, что он невиновен, так что не переживай, — сказал Кан Минчхоль.

Сказал Кан Минчхоль.

В случае врачебной ошибки судья не обладает способностью судить о медицинской халатности, поэтому он обращается за консультацией к экспертам в каждой области.

В случае Джинхёна тоже придет запрос, и если ответить максимально выгодно, можно получить оправдательный приговор.

— Да, спасибо.

Но Джинхён ответил без сил.

Неизвестно, будет ли толк, сколько бы Кан Минчхоль ни старался.

Этот случай отличался от обычной врачебной ошибки. Это была смерть дочери председателя группы Сонён, одной из ведущих в деловом мире.

Председатель Ким Джунгук из группы Сонён был одержим идеей уничтожить его, виновника смерти дочери.

Более того, председатель совета директоров больницы Тэиль Ли Джонгын тоже лоббировал за кулисами, чтобы Джинхёна сурово наказали.

У кого есть деньги — невиновен, у кого нет — виновен.

Хотя это выражение здесь не совсем уместно, была высока вероятность, что судья примет сторону группы Сонён и вынесет несправедливый приговор.

«Так нельзя. Ли Санмин!»

Ким Джинхён сжал кулаки и грубой походкой направился к Ли Санмину.

Виновником всего этого был точно этот парень.

— О, Джинхён?

Джинхён яростно схватил его за воротник.

Глаза Ли Санмина широко раскрылись.

— Что ты делаешь?

— Говори.

— Что?

— Говори! Что ты натворил во время операции! Я знаю, что это твоих рук дело!

Но Ли Санмин лишь покачал головой.

— Не знаю, о чем ты. Я был всего лишь ассистентом. Не обвиняй невиновного человека.

— Невиновного?

— Да.

Ли Санмин отцепил его руки и прошел мимо Джинхёна.

— Не говори глупостей и лучше остынь. У меня и без того настроение испорчено из-за спертого больничного воздуха, не цепляйся ко мне.

— Ты!

Ли Санмин пожал плечами и, уходя, сказал:

— Сходил бы ты тоже, подышал свежим воздухом. Кто знает? Может, на свежем воздухе придет какая-нибудь хорошая мысль.

После того как он исчез, Джинхён задрожал от гнева.

— Что за бред...

И в этот момент...

Тело Джинхёна оцепенело.

«Почему он постоянно говорит о воздухе?»

Это было не в первый раз.

Даже перед началом операции Ли Санмин вскользь упомянул, что воздух в больнице плохой.

«Неужели...?»

И в голове всплыл один диагноз.

—...Воздушная эмболия через центральный венозный катетер большого диаметра?

В памяти Джинхёна всплыл центральный венозный катетер, который покачивался с открытой крышкой во время сердечно-легочной реанимации.

«Действительно воздушная эмболия?»

Если это была воздушная эмболия, то все объяснялось.

Воздушная эмболия — это опасное состояние, при котором воздух проникает через кровеносный сосуд и закупоривает его.

Воздушная эмболия — это заболевание, при котором воздух попадает через сосуд и закупоривает его, вызывая проблемы.

В частности, центральный венозный катетер имеет большой диаметр, и трубка доходит до самого сердца, поэтому при попадании большого объема воздуха моментально наступает остановка сердца.

И, конечно, незаметно для окружающих слегка манипулировать им очень легко.

Во время транспортировки достаточно слегка протянуть руку, незаметно открыть крышку и ногтем снять блокировку.

К тому же, это не введение токсичного препарата, а попадание воздуха, поэтому на теле не остается никаких следов, что делает такое преступление идеальным.

Если бы там была камера видеонаблюдения, возможно, удалось бы во всем разобраться, но ни в одной больнице страны нет камер в коридортах операционного блока, где перевозят пациентов.

Поняв, что его идеально подставили, Джинхён закричал от гнева:

— Ли Санмин!

Никогда, никогда! Он не простит.

Скрипя зубами, он поклялся, что заставит его понести наказание, каким бы ни был приговор суда.

Однако Джинхёну, попавшему в столь жалкую ситуацию, забрезжил луч надежды.

Ким Чханён, нынешний премьер-министр и бывший судья Верховного суда, узнал о новостях Джинхёна.

(Продолжение в следующей главе)

# 108

----------

К новым высотам

— Это весьма неприятная ситуация. Смерть по невыясненной причине.

Ким Чханён нахмурился, сидя в своём кабинете.

Он был одним из самых выдающихся врачей, искренне заботившихся о пациентах, и Ким Чханён не понимал, как тот мог вляпаться в такую историю.

— Вы уверены, что вины доктора Ким Джинхёна нет?

— По заключению медицинского персонала, вероятность этого высока. Однако, поскольку причина смерти до сих пор не установлена, доказать отсутствие вины невозможно.

— Это плохо. В подобных случаях врачам приходится самим доказывать свою невиновность.

В Республике Корея при возникновении врачебной ошибки бремя доказывания вины лежит на потерпевшей стороне.

Именно поэтому люди без специальных знаний часто жалуются, что в делах о врачебных ошибках пациенты находятся в заведомо невыгодном положении.

Однако, если взглянуть на судебную практику по делам о смерти по невыясненным причинам, врачи зачастую оказываются в крайне невыгодном, даже несправедливом положении.

Например, был случай, когда у пациента случился сердечный приступ во время введения антибиотиков.

Семья подала в суд на врача, утверждая, что это произошло из-за антибиотика, хотя этот препарат десятилетиями использовался по всему миру и ни разу не вызывал проблем с сердцем.

Разумеется, врач настаивал на том, что это была внезапная остановка сердца, вероятность которой была куда выше, но суд вынес решение в пользу истцов.

Причиной стало то, что врач не смог доказать, что сердечный приступ не был вызван антибиотиком.

Врачи чувствовали себя ущемленными, но такие случаи были крайне распространены.

Или случай, когда ребенок умер от сепсиса на фоне 80% смертности, а родители подали в суд на медсестру, утверждая, что та допустила ошибку при инъекции и вызвала «болевой шок.»

Скажите, много ли людей в мире умирает от «болевого шока» в год?

Но и тогда суд вынес решение в пользу истцов. Причина была той же.

Поэтому в случаях таких невыясненных медицинских инцидентов, особенно со смертельным исходом, врач должен иметь возможность медицински доказать отсутствие своей вины, чтобы гарантированно избежать ответственности.

Более того, в данном деле медицинские аспекты отошли на второй план. Роковым стало то, что погибшая являлась дочерью председателя Группы Сонён.

Разгневанный председатель Группы Сонён прилагал все усилия для лоббирования обвинительного приговора, поэтому шансы на то, что судья вынесет решение в пользу Джинхёна, были ничтожно малы. Скорее, вероятность назначения несоразмерно сурового наказания была крайне высока.

— Значит, Ким Джинхён во многих отношениях находится в невыгодном положении?

— Да, вероятность этого велика.

Ким Чханён с озадаченным видом постучал пальцами по столу.

— И всё же, если его вины нет, это выглядит как вопиющая несправедливость по отношению к нему.

— Да, к тому же ситуация осложняется тем, что погибшая — Ким Соён, дочь председателя Группы Сонён. Председатель Ким Джунгук активно добивается сурового приговора для доктора Ким Джинхёна, — ответил секретарь.

Безусловно, помимо всего прочего, главной проблемой оставалось именно то, кем была погибшая.

Безусловно, помимо всего прочего, главной проблемой было то, что погибшая являлась дочерью председателя Группы Сонён.

— Хм...

Ким Чханён, раздумывая, как поступить, произнес:

— Если его вины действительно нет, то это несправедливо. Передайте судье, который будет вести дело, чтобы он учел все обстоятельства.

— Слушаюсь, понял.

Секретарь склонил голову.

Ким Чханён, будучи бывшим судьей Верховного суда и нынешним премьер-министром, был одним из самых влиятельных людей в юридических кругах, и его слово обладало огромным весом.

Время шло, и начался судебный процесс.

***

Благодаря лоббированию со стороны злонамеренного председателя Ким Джунгука, суд прошел в сжатые сроки.

Судья рассматривал дело.

Здесь проблема была не столько в самом медицинском инциденте, сколько в истце и ответчике.

Истец — крупный конгломерат, а за спиной ответчика стоит премьер-министр Ким Чханён.

В итоге приговор был следующим:

«Ввиду того, что вина ответчика не доказана, обвинение в убийстве не может быть удовлетворено. Однако, учитывая, что смерть наступила после операции, ответчик не может полностью избежать ответственности.

Приговорить к временному лишению медицинской лицензии сроком на 6 месяцев».

Тук! Тук! Тук!

Это было гораздо более мягкое наказание, чем то, на котором настаивал председатель Ким Джунгук.

Сторона председателя Ким Джунгука подала апелляцию, но приговор остался в силе.

***

—...

После окончания суда Джинхён выглядел опустошенным.

Конечно, наказание оказалось гораздо мягче, чем ожидалось, но... лишение медицинской лицензии.

Этот приговор разрушил всё, что он выстраивал после своего возвращения в прошлое.

Разумеется, это временная приостановка на 6 месяцев. Через полгода он сможет вернуться к нормальной врачебной практике.

На самом деле, даже за получение откатов врачей нередко лишают лицензии на год, так что, учитывая яростное давление со стороны такого влиятельного человека, как председатель Ким Джунгук, это было действительно мягкое наказание.

Но что толку? Этот приговор в одночасье уничтожил всю репутацию, которую он годами создавал в Больнице Тэиль.

Из гениального врача, равных которому нет, он превратился в того, кто стал причиной смерти пациента из-за врачебной ошибки.

Конечно, это был инцидент с невыясненной причиной, и его вины не было, но это понимали лишь те, кто знал ситуацию изнутри.

«Да плевать мне на эту репутацию...»

Верно, на эту пустую славу было наплевать.

Но была проблема посерьезнее.

Джинхён с горькой усмешкой направился в отдел образования и подготовки Больницы Тэиль.

— А, доктор Ким Джинхён.

Сотрудник удивленно встретил его. Похоже, он тоже слышал новости и смотрел на Джинхёна с сочувствием.

Джинхён протянул белый конверт.

— Что это?

— Заявление об увольнении.

— О...

Джинхён произнес с болезненным выражением лица:

— Я не могу оставаться в больнице, когда моя лицензия приостановлена.

Джинхён был прав.

Врач с приостановленной лицензией не может работать в больнице.

— Но я знаю, что профессор Кан Минчхоль и многие другие профессора хирургии выступали против вашего увольнения...

Сотрудник сказал это, явно сожалея о его уходе.

Председатель совета директоров Ли Джонгын пытался использовать этот неприятный инцидент как предлог, чтобы уволить его, но столкнулся с жестким отпором со стороны профессоров хирургии.

В частности, профессор Кан Минчхоль пришел в ярость, кричал, чтобы тот перестал нести чушь, и едва не дошло до драки.

Однако Джинхён лишь горько улыбнулся и покачал головой.

Увольнения удалось избежать, но из-за шестимесячной приостановки лицензии он не мог выполнить требования для завершения резидентуры, так что ничего поделать было нельзя.

Это был тот случай, когда даже усилия профессора Кан Минчхоля и других преподавателей, ценивших Джинхёна, были бессильны.

Конечно, существовал вариант вернуться после перерыва и пройти резидентуру еще год, но это была проблема, о которой стоило думать позже.

— Тогда...

Подав заявление и выйдя на улицу, он увидел, что Хеми, профессор Кан Минчхоль и многие другие пытались ему дозвониться, но Джинхён упорно игнорировал звонки.

Сейчас ему хотелось побыть одному.

Оглянувшись на Больницу Тэиль, он почувствовал пустоту.

Как же так вышло?

В этой жизни он хотел добиться успеха во что бы то ни стало. Хотел преуспеть и жить, ни в чем себе не отказывая.

Но, как и в прошлой жизни, в этой он снова потерпел неудачу.

«Нет. Это не неудача.»

Джинхён сжал кулаки.

Разве можно назвать это неудачей? Он просто стал жертвой грязных интриг!

И это не пожизненное заключение, а всего лишь шесть месяцев приостановки лицензии.

«Шесть месяцев пролетят быстро. Можно считать это отпуском. Ведь до сих пор я пахал без единого перерыва. Впрочем, как только лицензию восстановят, мест, готовых принять меня, предостаточно.»

Профессор Кан Минчхоль и другие наставники искренне надеялись, что со временем он вернется в хирургию Больницы Тэиль, но в действительности мест, где ему были бы рады, хватало и за пределами этой грязной клиники.

Сейчас, из-за приостановки лицензии, предложения о работе иссякли, но его мастерство никуда не делось, так что после снятия ограничений предложений будет много.

«Не падай духом. В чем моя вина?»

Верно, шесть месяцев приостановки.

Это пустяки.

Но было то, о чем нельзя забывать.

«Ли Санмин!»

Джинхён заскрежетал зубами.

Он обязательно отомстит. Чего бы это ни стоило, заставит его поплатиться.

Он смотрел на Больницу Тэиль, давая себе клятву за клятвой.

***

Вернувшись домой, он был тепло встречен родителями.

Хотя он и пытался убедить себя, что всё в порядке, при виде родителей сердце дрогнуло. Ему было до боли стыдно перед ними, ведь они возлагали на него столь высокие надежды.

Джинхён опустил голову.

—...Простите меня.

Но отец покачал головой и сказал:

— Что ты такое говоришь? Это совершенно неважно. Врач ты или нет, ты в любом случае мой сын, которым я горжусь. Я люблю тебя.

Мать тоже добавила:

— Верно, Джинхён. Мы переживаем только за то, что ты расстроен, а остальное для нас не имеет значения. Люблю тебя, сынок.

От этих слов, полных любви, Джинхён наконец разрыдался.

Это были слезы, которые он сдерживал до последнего.

***

Тем не менее, Джинхён быстро взял себя в руки.

Случившееся уже не изменить, и от того, что он будет сидеть, как проигравший, ничего не изменится.

«Хорошо хоть, что суд закончился одним заседанием.»

Благодаря мощному негласному вмешательству премьер-министра Ким Чханёна, Группа Сонён отказалась от апелляции.

Даже крупному конгломерату невыгодно наживать врагов в лице потенциального следующего кандидата на пост президента.

«Что теперь делать?»

Даже если через полгода он вернется к врачебной практике, прямо сейчас делать было абсолютно нечего. Благодаря накоплениям о деньгах можно было не беспокоиться, даже не работая.

«Нет, кое-что можно сделать. Может, заняться репетиторством?»

Джинхён усмехнулся.

Как-никак, он был лучшим выпускником на экзамене Сунын, лучшим выпускником медицинского факультета Университета Хангук и лучшим на экзамене по отбору резидентов.

Пусть он давно этим не занимался, но если такой человек, который был лучшим из лучших, снова начнет преподавать, ученики повалят толпами.

Если постараться, можно было заработать не меньше, чем врачом.

Однако родители были против.

— Сынок, зачем тебе работать прямо сейчас? Отдохни хоть немного.

— Верно, нельзя же только работать, так и с ума сойти можно. Отдохни.

После этих слов Джинхён стал бездельничать дома.

Это был первый отдых в его жизни.

Но отдых не приносил душевного спокойствия.

«Как же горько.»

Он пытался убедить себя, что всё в порядке, но на самом деле это было не так.

Гнетущее чувство пустоты в груди не давало покоя.

«Ли Санмин.»

Он сжал кулаки. Он обязательно заставит его поплатиться.

И в этот момент:

Дзинь-

Зазвонил телефон.

«Кто это?»

С удивлением он увидел, что это Эми, президент компании «Хейнс.»

— Алло, это Ким Джинхён.

— Мистер Ким? Это Эми.

— А, да. Что-то случилось?

У неё не должно быть ко мне особых дел. Джинхён озадаченно нахмурился.

Но Эми сказала нечто неожиданное.

— Я звоню, чтобы сделать вам предложение о работе. Годовая зарплата 400 000 долларов. Как вам? Интересно?

—...!

Глаза Джинхёна округлились.

400 000 долларов — это по нынешнему курсу около 500 миллионов вон. Если не считать пластических хирургов в Каннаме, ни один врач в Корее не получает такую зарплату.

Он подумал, не шутит ли Эми.

— Вы сейчас серьезно?

Но Эми не шутила.

— Конечно. Если интересно, может, встретимся ненадолго?

***

Как обычно, они встретились в Итэвоне, который так любила Эми.

Казалось, время не властно над ней: Эми сохранила ту же детскую непосредственность и гордую красоту, что и при первой встрече.

В ней сочетались юношеская свежесть и зрелое очарование тридцатилетней женщины.

— Давно не виделись, мистер Ким.

— Да, давно.

— Я скучала. Как вы поживаете?

За время совместной работы над несколькими проектами они стали довольно близки.

Они часто встречались и в неформальной обстановке, из-за чего Хеми даже ревновала.

— Какое еще предложение на 400 000 долларов, о чем вы? А... то есть, вы же знаете, что моя медицинская лицензия сейчас приостановлена.

— Да, я знаю.

— Это предложение от «Хейнс»?

Работа в фармацевтической компании не считалась медицинской практикой, поэтому лицензия врача не требовалась.

Однако Эми покачала головой.

— Было бы здорово, если бы мистер Ким пришел к нам в «Хейнс», но это предложение не от нас.

— Тогда от кого?

Эми улыбнулась.

— Ко мне обратился человек, с которым я лично знакома. Они уже отправляли мистеру Киму письмо с предложением, но получили отказ, поэтому попросили меня уговорить вас.

— Что? Откуда?

Что это значит?

Прежде чем ответить, Эми сделала глоток вина.

— Это Больница Сент-Джозеф в Нью-Йорке, США.

—...!

Эми спросила ошеломленного Джинхёна:

— Вы же знаете Больницу Сент-Джозеф?

— Конечно, знаю.

Больница Сент-Джозеф!

Больница, расположенная недалеко от Манхэттена в Нью-Йорке, которая наряду с клиниками Джонса Хопкинса, Майо, М.Д. Андерсона и Массачусетской больницей общего профиля по праву считалась одной из лучших в Соединенных Штатах.

(Продолжение в следующей главе)

# 109

----------

К новым высотам

Даже Больница Тэиль, которую называют лучшей в стране, по сравнению с Больницей Сент-Джозеф казалась не более чем заурядной районной больницей.

Однако Джинхён не мог поверить словам Эми. «Меня хотят нанять в таком месте?»

— Вы ничего не перепутали? Больница Сент-Джозеф хочет меня нанять? И при этом предлагает зарплату в 400 000 долларов…

— Именно вас, мистер Ким. И что вас так удивляет в 400 000 долларов? Думаю, когда увидят ваши результаты, предложат еще больше.

— Но ведь сейчас моя медицинская лицензия приостановлена…

На самом деле, до этого случая со смертью пациента он получал бесчисленное количество предложений о работе.

Однако без лицензии он фактически лишился статуса врача, поэтому сейчас предложения исчезли словно по волшебству.

Эми невозмутимо ответила:

— Лицензию врача можно получить в США заново. В чем проблема?

— Разве это возможно?

— Я спросила у дяди, он сказал, что это вполне реально. Ради привлечения выдающихся талантов нам пойдут навстречу. Ну, конечно, придется сдать USMLE (экзамен на получение лицензии врача в США), но для вас, мистер Ким, это не составит труда.

«Что она такое говорит?»

«Кто такой этот дядя?»

— А, дядя… ну, в корейском понимании — брат отца. В общем, мой дядя — губернатор штата Нью-Йорк.

— …

Джинхён от изумления открыл рот.

— А тот знакомый, о котором вы упоминали?

— Это президент Больницы Сент-Джозеф.

— Прошу прощения, а кем он вам приходится?

— Хм… по-корейски это младший брат отца.

Джинхён замолчал.

Разве она не говорила в прошлый раз, что среди её родственников есть и генеральный директор Хейнс?

Чем больше он узнавал, тем яснее становилось, что она — американская аристократка, превосходящая даже Ли Хеми.

— Это мисс Андерсон порекомендовала меня?

— Нет, не она.

— Тогда почему?

На этот вопрос Эми на мгновение замолчала и пристально посмотрела на Джинхёна.

— Мистер Ким.

— Да?

— Кажется, вы сами не осознаете, насколько вы выдающийся человек.

— …

— Ваши недавние достижения в компании «Хейнс» — это не просто успех гения. Вы добились результатов, которые не под силу даже мировым светилам.

Это было правдой. Не говоря уже о четырех статьях в трех ведущих мировых журналах за год, он спас четыре проекта «Хейнс», которые были на грани провала.

Благодаря Джинхёну финансовая выгода «Хейнс» превзошла все ожидания, а акции компании взлетели до небес.

Эми спокойно продолжила:

— Вы даже не представляете, какой переполох поднялся в американском медицинском сообществе, когда мы опубликовали результаты проектов, над которыми работали вместе. Все спрашивали: «Кто этот молодой азиат по имени Ким Джинхён?»

Они наверняка присылали вам приглашение на работу из Больницы Сент-Джозеф, вы что, не читали?

Джинхён не смог ответить.

В то время ему приходило так много подобных писем, что он просто отправлял их в спам.

— И это не я завела разговор о вас на семейном собрании, а мои дяди.

Дяди — это генеральный директор «Хейнс» и президент Больницы Сент-Джозеф соответственно.

— Младший дядя попросил меня: «Уговори мистера Кима, мы обеспечим ему лучшие условия как академическому врачу.» Первый год вы будете работать в статусе, похожем на резидента, а затем, оценив ваши результаты и показатели лечения, мы заключим контракт на должность штатного профессора. Тогда зарплата может стать еще выше обещанной.

— В США срок обучения составляет 5 лет, разве можно стать профессором уже через год?

Даже если засчитать его обучение в Корее, двух лет всё равно не хватало.

— Ну, можно перепрыгнуть через курс. Хотя это случается редко, прецеденты были. Я навела справки: один кореец уже получал повышение за выдающиеся способности. Доктор Вон, кажется? И, честно говоря, для вас, мистер Ким, процесс резидентуры уже не имеет смысла, не так ли?

У Джинхёна сжалось сердце.

Он думал, что упал на самое дно, а тут — должность профессора в Больнице Сент-Джозеф.

Это место было несравнимо с должностью профессора в Больнице Тэиль. Это была почетная должность, признанная не только в Корее, но и во всем мире.

Профессоров Больницы Сент-Джозеф признают во всем мире.

Если светило Больницы Тэиль — это светило Кореи, то светило Больницы Сент-Джозеф — это светило мирового уровня.

Это позиция, позволяющая выйти за рамки узких границ Кореи и смотреть на мировое научное сообщество свысока.

— …Спасибо.

— За что?

— Я знаю, что вы приложили много усилий, Эми. Я вам очень благодарен.

Очевидно, что Эми сильно помогла. Без неё таких особых условий точно бы не было.

— Да ну, пустяки. Я ведь скоро возвращаюсь в американский головной офис.

Джинхён озадаченно посмотрел на неё.

Какая связь между её возвращением в США и помощью ему?

— Если мы поедем в США вместе, мне будет легче вас уговорить. Ведь вы мне нравитесь, мистер Ким.

— …?!

Джинхён был поражен этим внезапным заявлением и уставился на неё.

Однако на высокомерном лице Эми не дрогнул ни один мускул.

«Что это? Что она имеет в виду? Неужели это не шутка?»

Из-за её невозмутимого лица и непредсказуемого характера он не мог понять, говорит ли она серьезно.

В этот момент Эми сказала:

— Мистер Ким, не хотите прогуляться в горы, чтобы проветриться?

— В горы?

— Да, в горы. На гору Тобон.

***

Гора Тобон, то есть Тобонсан.

Она находится на севере Сеула.

— Ха-а, ха-а.

Джинхён тяжело дышал из-за неожиданно крутого подъема.

— Вы не так хороши в походах, как я думала?

— А мисс Андерсон, оказывается, отлично лазает по горам?

Джинхён проворчал.

У врачей не было возможности заниматься спортом в больнице, поэтому физическая форма у него была ужасная.

Эми же, чья выносливость была закалена ночными клубами Итэвона, взбиралась на гору, словно белка.

— А, мне было скучно, поэтому я несколько раз ходила в походы с группами. Так здорово выпить соджу с людьми на вершине горы. Давайте поскорее поднимемся и тоже выпьем.

Джинхён был ошеломлен.

Иностранка ходила в походы с группами, полными одиноких мужчин? Чем больше он её узнавал, тем более необычной она казалась.

«Она ведь говорила, что сама вызвалась на работу в Корею? Приехала сюда как туристка, и ей понравилось. А теперь и корейский знает на отличном уровне.»

Они продолжали идти, но расстояние между ними увеличивалось.

— Пожалуйста, идите немного медленнее.

— Устали?

Её высокомерный взгляд, словно говорящий «почему ты устал?», немного задел самолюбие Джинхёна.

«Зачем она вообще предложила пойти в горы?»

Он спрашивал причину, но она не ответила.

— Мы почти пришли. Потерпите еще немного.

— Ха-а, ха-а. Я в порядке.

— Правда? Вы точно в порядке? Тогда, может, пойдем еще быстрее?

— …Идите вперед. Я догоню.

Эми улыбнулась, подставив лицо ветру. Её черные волосы на фоне белой кожи красиво развевались.

Если подумать, она очень красивая. Невозмутимый взгляд и белая кожа напоминали высокомерную куклу.

Капельки пота на шее добавляли ей очарования, которое волновало мужское сердце.

— Какой приятный ветер. Тогда я пойду вперед. Поднимайтесь не спеша.

Она исчезла среди деревьев, словно эльф из фэнтези-романа.

— Ха-а, ха-а. С чего это вдруг такая тренировка?

Джинхён вытер пот.

Помимо недолгого занятия кикбоксингом в девятом классе, он никогда не занимался спортом, поэтому подъем был для него невероятно тяжелым.

«Тобонсан дается так тяжело, как же тогда люди поднимаются на Чирисан?»

Так или иначе, спустя время он добрался до вершины.

Эми, которая прибыла раньше, смотрела на панораму Сеула.

Её образ, погруженной в созерцание на ветру, напоминал высокомерную фею из глянцевого журнала, но в руке у неё была бутылка соджу.

— А, вы пришли? Хотите соджу?

Он с ужасом отказался от бутылки, которую она протянула.

— Не надо. Так зачем вы предложили сюда прийти?

Когда он спросил снова, Эми поманила его рукой.

— Подойдете сюда, мистер Ким?

— …

Подойдя к ней, Джинхён невольно воскликнул:

— О…

— Правда, красиво?

Как она и сказала, вид, открывшийся с вершины, был захватывающим.

Усталость от тяжелого подъема как рукой сняло, а на душе стало легко и просторно.

— Мне здесь очень нравится, поэтому я иногда прихожу в горы. Особенно когда на душе тяжело или случаются неприятности. Ну, в клубы я тоже хожу.

Она игриво улыбнулась, а затем тихо спросила:

— Вам тяжело, мистер Ким?

— …!

Глаза Джинхёна дрогнули.

«Тяжело ли мне?»

Он старался убедить себя, что всё в порядке.

Хотя он и потерпел неудачу, это была не его вина, да и жизнь на этом не закончилась.

Но… действительно ли всё в порядке?

Джинхён горько покачал головой.

Всё, что он построил в Больнице Тэиль, рухнуло.

Он так старался, жил на пределе сил, а в итоге получил позорное приостановление лицензии.

В этот момент Эми подняла палец.

— Посмотрите туда, мистер Ким.

— …?

— Вы знаете, что это?

За рекой Ханган виднелось здание.

— Это?

— Больница Тэиль.

Отсюда она казалась такой крошечной. Её было трудно разглядеть из-за других офисных зданий Каннама.

Затем она указала на другое здание.

— А знаете, что это? Больница при университете Хангук. А вон та — Больница Кванхе, а та — Христианская больница.

Это четыре крупнейшие больницы Кореи, так называемая «Большая четверка.»

— Зачем вы…?

— Эти больницы — самые крупные в Корее. Но посмотрите, какими крошечными они кажутся отсюда.

— …!

— Все твердят, что они лучшие, но если посмотреть сверху, они такие маленькие. Их едва можно отличить от соседних офисных зданий. И внутри этих крошечных зданий все вечно спорят и грызутся. Кто лучший, кто главнее. Зачем это нужно?

Сердце Джинхёна затрепетало.

— Мистер Ким, у меня есть одна просьба.

— Какая?

Эми спокойно сказала:

— Не расстраивайтесь из-за того, что оступились в таком маленьком месте. Этот колодец — не то место, где вы должны остаться. Ваше место — не здесь, а во всем мире.

— …!

— Я верю в вас, мистер Ким. У вас достаточно способностей. Поэтому станьте лучшим в мире.

От её утешения и искренней веры в него у Джинхёна сжалось сердце.

— Спасибо… Большое вам спасибо.

Верно, какая разница, что он оступился в этой маленькой Больнице Тэиль? Нужно двигаться к большему миру.

— Значит, вы поедете в США? Я свяжусь с Больницей Сент-Джозеф.

— Да, я согласен. Но у меня есть одно условие.

— Какое?

Лицо Джинхёна стало серьезным.

Было еще одно дело, не менее важное, чем поездка в Больницу Сент-Джозеф.

— Когда пройдет время… и я стану штатным профессором, сделайте так, чтобы меня как можно скорее отправили в корейскую Больницу Тэиль в качестве приглашенного профессора.

— Приглашенного профессора?

— Да, если вы выполните это условие, я подпишу контракт с Больницей Сент-Джозеф.

— Ну, в этом нет ничего сложного. Договорились.

Эми, не знавшая всех подробностей отношений между Ли Санмином и Джинхёном, озадаченно посмотрела на него.

Джинхён с вершины горы посмотрел в сторону Больницы Тэиль.

«Жди меня, Ли Санмин.»

Как и сказала Эми, он станет лучшим в мире.

А став лучшим, он вернется и заставит его сполна заплатить за содеянное.

Так была решена судьба Джинхёна — он отправлялся в Америку.

(Продолжение в следующей главе)

# 110

----------

Больница Сент-Джозеф

Джинхён быстро сдал экзамены на получение медицинской лицензии США (USMLE): Step 1 (фундаментальные дисциплины), Step 2 CS и CK (клинические дисциплины).

Поскольку Джинхён ещё в прошлой жизни в совершенстве овладел английским — а для врача это обязательный навык, — сдача Step 1 и 2 не составила для него труда.

Разумеется, баллы были максимально высокими.

Финальный этап, Step 3, пришлось отложить из-за плотного графика.

Так или иначе, он уже получил сертификат ECFMG, необходимый для работы врачом, так что никаких препятствий для трудоустройства в Сент-Джозеф не было, а сдать последний экзамен можно было и в следующем году, уже работая в больнице.

Не исключено, что здесь не обошлось и без помощи родственника Эми — губернатора штата Нью-Йорк.

Не исключено, что здесь не обошлось без помощи родственника Эми — губернатора штата Нью-Йорк.

— Большое спасибо, мисс Андерсон.

Когда Джинхён выразил свою благодарность, Эми, не меняясь в лице, ответила:

— Полноте. Я же говорила, что буду соблазнять вас, когда мы приедем в Америку? Будьте осторожны по ночам.

— …

«Странная женщина», — подумал Джинхён.

«Надеюсь, это была неправда.»

Он также готовился к прощанию с Хеми.

Она сказала с грустным лицом:

— Значит, ты скоро уезжаешь?

— Да, прости.

Из её глаз покатились слёзы.

Она даже представить не могла, каково это — жить в разлуке с Джинхёном. Но она не смела просить его отказаться от столь блестящей возможности.

— Прости. Я должна была проводить тебя с улыбкой, но слёзы сами льются. Хнык. Мне так горько от мысли, что мы больше не увидимся.

После стольких лет безответной любви она наконец обрела счастье, и тут — Америка.

В глубине души ей хотелось поехать вместе с ним, но обстоятельства Хеми этого не позволяли.

— Хнык. Ты ведь не будешь там заводить интрижки, правда?

— Конечно нет, не переживай. Буду часто звонить и писать. И возвращаться в каждый отпуск.

— Ты обещаешь? Правда?

— Да, на самолёте лететь всего день.

Джинхён обнял плачущую Хеми и принялся её утешать.

Когда она наконец успокоилась, выплакав все слёзы, Джинхён посмотрел ей в глаза.

— Хеми.

— Да?

— Через два года я вернусь. В больницу Тэиль, в качестве приглашённого профессора.

— …!

Конечно, чтобы это стало возможным, Джинхёну предстояло прочно закрепиться в Сент-Джозеф.

Это было непросто, но Джинхён дал себе слово, что обязательно добьётся своего.

— Ты правда вернёшься?

— Да, обязательно. Я должен заставить Ли Санмина понести наказание. И ещё…

С этими словами Джинхён достал что-то из кармана.

— Немного рановато, но…

— …!

Это было кольцо с бриллиантом.

Глаза Хеми расширились.

— Что это…

— Я обязательно вернусь. Ты выйдешь за меня, когда я приеду, Хеми?

Джинхён почесал затылок.

Даже по его собственному мнению, это было худшее предложение руки и сердца: ни романтики, ни атмосферы, ни стиля — вообще ничего.

Но другого шанса могло не представиться.

— Что это…

— Слишком внезапно, да? Прости за такое нелепое предложение.

— Дурак, настоящий дурак.

— Ты не хочешь?

На глазах Хеми снова выступили слёзы.

— Как я могу не хотеть? Дурачок. Я буду ждать, обязательно возвращайся и женись на мне. Если не вернёшься, я тебе этого не прощу.

И их губы слились в поцелуе.

Поцелуй был пропитан слезами и горечью расставания.

***

Так Джинхён улетел в Америку.

Родители были опечалены отъездом сына, но, понимая, что это прекрасная возможность для его карьеры, постарались сдержать эмоции и поздравили его.

Перед отъездом Джинхён беспокоился о Хеми.

— А что, если Ли Санмин начнёт к тебе приставать? Может, поедешь со мной в Америку?

Он не мог обрести покой, зная, что Ли Санмин, сущий психопат, способен причинить ей вред.

Однако Хеми, проходящая ординатуру по терапии в больнице Тэиль, не могла просто так взять и уехать в Америку. Да и оставлять безнаказанным врага, виновного в смерти её брата, ей тоже не хотелось.

— Дедушка сказал, что ему одиноко, и просил переехать к нему. Я собираюсь поселиться в его доме. Там я буду в безопасности.

Дедушка — это Ли Хэджун, председатель группы Тэиль.

Даже Ли Санмин не посмеет тронуть её, пока она под защитой Ли Хэджуна.

Джинхён кивнул.

— Хорошо. Я скоро вернусь, просто подожди немного.

— Обязательно. Ты должен вернуться, слышишь? Иначе я сама приеду!

— Хорошо.

Он обязан был вернуться.

Хотя бы для того, чтобы заставить Ли Санмина ответить за всё.

«Ли Санмин…»

В самолёте, летящем в Америку, взгляд Джинхёна стал тяжёлым.

Перед глазами всплыла фальшивая улыбка Ли Санмина.

«Подожди ещё немного.»

Он вернётся и заставит его поплатиться.

Обязательно!

Он клялся себе в этом снова и снова.

***

Джинхён, включая прошлую жизнь, ни разу не был за границей.

Однажды он летал в ОАЭ для транспортировки пациента, но дальше аэропорта не выходил, так что визитом в другую страну это назвать было сложно.

Для человека, который никогда не покидал полуостров, вид международного аэропорта имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке был ошеломляющим.

«Это Америка, Нью-Йорк…»

Больше всего в глаза бросалось разнообразие людей с разным цветом кожи. Несмотря на твёрдую решимость, вид толпы в далёкой чужой стране не мог не вызвать напряжения.

«Наверняка поначалу будут придирки или дискриминация?»

Говорят, это страна свободы и равенства, но расовая дискриминация и несправедливость здесь неизбежны.

На самом деле, чем выше поднимаешься по социальной лестнице, тем глубже становится расовое разделение.

Врач — одна из самых желанных профессий даже среди граждан США.

Невозможно представить, какая кровавая конкуренция идёт среди лучших выпускников университетов за право поступить в медицинскую школу.

Более того, общая хирургия, специализация Джинхёна, в отличие от Кореи, здесь считалась самой популярной и высокооплачиваемой, поэтому её почти полностью монополизировали белые, особенно выходцы из высших слоёв англосаксонского происхождения.

Ожидать тёплого приёма азиату без гражданства, который пришёл на такое место с баснословными привилегиями, было бы наивно.

«Ничего страшного.»

Джинхён покачал головой.

Было бы ложью сказать, что он не нервничает, но это не имело значения. Какие бы трудности ни возникли, он всё преодолеет.

«Хеми…»

Он вспомнил свою возлюбленную, оставшуюся в Корее. Он уже скучал по ней.

И одновременно с этим всплыло другое имя.

Ли Санмин.

Гнев вскипел в нём, и он сжал кулаки.

В этот момент на паспортном контроле чернокожая женщина сухо произнесла:

— Кореец? Виза.

Джинхён протянул паспорт и визу.

Это была виза H-1B, подтверждающая, что он будет работать в США как специалист, — её удалось легко получить благодаря помощи Эми.

— Окей, проходите. Следующий!

Пройдя контроль и выйдя наружу, он увидел пейзаж, несравнимый с тем, что был внутри.

Джинхён часто заморгал.

«Мне нужно в Манхэттен. Как туда добраться? На метро?»

И тут он услышал неожиданный голос:

— …Ким!

— …?!

— Мистер Ким!

Меня зовут? Обернувшись на знакомый голос, он увидел красавицу с чёрными волосами и голубыми глазами, которая махала ему рукой.

Это была Эми.

— А, мисс Андерсон. Как вы здесь оказались?

— Приехала встретить вас, мистер Ким. Добро пожаловать в Нью-Йорк.

В сером тренче она выглядела как настоящая жительница Нью-Йорка.

— Устали с дороги?

— Нет, спасибо. Но разве вы не заняты на работе?

Благодаря проектам, ставшим успешными благодаря усилиям Джинхёна, Эми получила повышение до директора нью-йоркского офиса «Хейнс.» Но ведь она только недавно вступила в должность, неужели у неё не было полно забот?

— Я приехала, потому что хотела поскорее увидеть вас, мистер Ким.

Джинхён улыбнулся и сказал:

— Не шутите.

— Я не шучу.

— Что?

Джинхён переспросил, не ослышался ли он.

Но на бесстрастном лице Эми не дрогнул ни один мускул.

— Идёмте. Поедем в Аптаун.

***

Они сели в «Крайслер» Эми и помчались по улицам Нью-Йорка.

Эми спросила, когда ветер ворвался в открытое окно:

— В Нью-Йорке впервые?

— Да.

— Ну и как вам? Каково это — оказаться в лучшем городе мира?

— Не знаю. Немного ошеломлён.

— Скоро привыкнете. Лично мне в Сеуле жить нравится больше. И развлечений много, и безопасно.

Эми, родственница генерального директора «Хейнс», отправилась в корейский филиал по собственному желанию. Она очень полюбила Корею.

— Здесь с безопасностью плохо, так что будьте осторожны. Не думайте, что здесь как в Корее.

— Неужели всё так плохо?

— Разумеется. Женщины, например, могут выйти на пробежку среди бела дня и подвергнуться изнасилованию. Если выходите после десяти вечера, обязательно берите с собой больше 20 долларов наличными. Иначе, если нечего будет отдать, вас могут пристрелить. А, и когда отдаёте деньги грабителю, ни в коем случае не тянитесь за ними рукой — просто кивните. Стоит сунуть руку в карман, как он решит, что вы достаёте оружие, и прикончит вас.

— …

Джинхён промолчал.

Он слышал, что с безопасностью здесь не очень, но чтобы настолько?

— Неужели всё действительно так плохо?

Увидев его напряжённое лицо, Эми слегка улыбнулась.

— Конечно, я преувеличиваю. Вы что, поверили?

— …

Что за…

— В Нью-Йорке стало гораздо безопаснее, чем раньше. Особенно в Манхэттене, где вы будете жить, — это один из самых благополучных районов, так что сильно переживать не стоит. И всё же не думайте, что это Сеул, будьте начеку. Старайтесь избегать безлюдных переулков поздно ночью.

В Америке уровень безопасности сильно разнится от района к району.

Есть места, куда после заката лучше вообще не выходить, но Манхэттен считается одним из самых безопасных районов в США.

— Да, спасибо.

Проезжая через Квинс и слушая её советы, он увидел мост, который часто встречал в фильмах.

И…

— О…

— Это Манхэттен.

В конце моста показался остров, усеянный бесконечными небоскрёбами. Увидев линию горизонта, Джинхён не смог сдержать восхищения.

Манхэттен.

Центр мира, а больница Сент-Джозеф находилась в самом сердце Манхэттена, в Аптауне.

***

Прежде чем ехать в больницу, они направились к месту, где он будет жить в Америке.

Сначала нужно было разобрать вещи.

— Идёмте сюда.

Эми привела Джинхёна к высотному зданию рядом с больницей. В Аптауне, где много старых построек, это было заметно чистое и современное здание.

— Это ваше жильё, мистер Ким.

Размером с однокомнатную квартиру? Открыв дверь, он увидел небольшое, но аккуратное жилое помещение офисного типа.

Эми виновато сказала:

— Немного тесновато, да?

— Нет, что вы.

Джинхён покачал головой.

Арендная плата на Манхэттене просто запредельная. А Аптаун — это аналог корейского Каннама, причём самых престижных его кварталов, так что о стоимости здешнего жилья даже думать было страшно.

И всё же, для него — ещё не профессора, а всего лишь ординатора — подыскать пусть и небольшое, но современное жильжё... Это была колоссальная забота. Очевидно, Эми приложила немало усилий.

— Спасибо, что позаботились об этом.

— Не за что. Если в этом году вы покажете хорошие результаты и в следующем году подпишете официальный контракт, сможете получить жильё получше.

— Да.

Джинхён ещё не был официально зачислен в штат больницы Сент-Джозеф. Вопрос о приёме на работу будет решаться по результатам этого года.

— До официального начала работы ещё есть время. А пока познакомьтесь с президентом больницы и заведующим отделением хирургии, освойтесь с местной атмосферой. Системно здесь всё иначе, чем в Корее.

— Да, спасибо.

Эми замялась, а потом сказала:

— Мистер Ким?

— Да, что такое?

— Поначалу может быть непросто.

— Что?

— В общем… когда я пыталась вас нанять, было немало противников. Говорили, что даже если вы гений с невероятными достижениями, нельзя принимать азиата без гражданства. Мой дядя, президент больницы, прислушался к моим словам и знает вашу истинную ценность, но остальные — нет.

Джинхён понял, что она имеет в виду.

— К тому же, из-за расположения Сент-Джозеф к нам часто обращаются капризные представители белой элиты, так что поначалу вам может быть тяжело.

Это он тоже понимал.

Район — Манхэттен Аптаун, по-корейски — Каннам Чхондам-дон, так что контингент пациентов будет непростым.

Предстоял нелёгкий путь, но Джинхён покачал головой.

Он был к этому готов.

Разве мог азиатский парень из маленькой страны на краю Азии легко получить признание в лучшей больнице мира?

Джинхён поблагодарил её за постоянную заботу и сказал:

— Спасибо, что беспокоитесь. Но я справлюсь.

Да, он справится.

Потому что он всё преодолеет.

Нет, он обязательно всё преодолеет.

(Продолжение в следующей главе)

# 111

----------

Больница Сент-Джозеф

В знак благодарности Джинхён угостил Эми ужином с вином в элитном ресторане.

К его удивлению, она жила в том же здании, что и он.

Причём в пентхаусе на самом верху.

Когда он уже начал сомневаться, случайность это или она специально выбрала тот же дом, она сказала:

— Я специально выбрала здание, где живешь ты. Чтобы соблазнить тебя. Будь осторожен по ночам.

— …

Сказав это, она слегка усмехнулась и исчезла. Как всегда, было невозможно понять, шутит она или говорит всерьез.

«Завтра мой первый день в больнице.»

Он лежал в постели, пытаясь уснуть, но мысли не давали покоя.

На телефон пришло сообщение от Хеми.

[Джинхён, ты хорошо добрался? Береги себя, я волнуюсь. Люблю тебя.]

Джинхён мягко улыбнулся.

Он тоже отправил ответ.

[Да, я тоже тебя люблю.]

[Скучаю.]

Короткое, но искреннее сообщение.

Лицо Хеми отчетливо всплыло в памяти. Он тоже очень скучал по ней.

[Да, я тоже. Скучаю. Люблю тебя.]

***

На следующий день Джинхён впервые вышел на работу в больницу Сент-Джозеф.

«Значит, это и есть Сент-Джозеф…»

По размерам здание больницы не сильно отличалось от больницы Тэиль. Напротив, внешне она выглядела даже более старой.

Однако эта «старость» была лишь отражением истории и традиций, а по внутреннему наполнению больница Тэиль не могла с ней сравниться.

Первым пунктом в расписании была встреча с директором больницы.

Джинхён поправил одежду и стал ждать в приемной.

— Доктор Ким? Не могли бы вы войти?

Секретарь средних лет проводил его внутрь.

Директор больницы сидел в просторном кабинете, из окон которого открывался вид на Центральный парк — единственный оазис Манхэттена.

— Добро пожаловать, доктор Ким. Рад видеть вас в Сент-Джозефе.

Директор Джеймс был статным мужчиной средних лет с открытым и общительным лицом. В чертах его лица даже угадывалось некое сходство с Эми.

Он поднялся с места и, широко улыбаясь, радушно поприветствовал Джинхёна.

— Мне было любопытно, что за монстр с Востока опубликовал четыре статьи в трех ведущих мировых журналах всего за год, а передо мной оказался такой симпатичный юноша?

— Благодарю вас.

Джеймс усмехнулся и спросил:

— Но вам ведь уже есть двадцать? Азиатские парни всегда выглядят такими юными.

— Да, есть. Мне двадцать восемь… то есть, на американский манер, двадцать семь.

— Двадцать семь? Совсем не скажешь…

Джинхён почувствовал неловкость.

Азиаты в принципе выглядят намного моложе европейцев, а Джинхён был особенно моложав.

Конечно, в Корее благодаря его серьёзному отношению к делу и глубокому взгляду никто не смотрел на него свысока из-за внешности, но в Америке еще предстояло проверить, как всё сложится.

— Присаживайтесь. Очень рад знакомству.

Когда они сели на кожаный диван по обе стороны от деревянного стола, секретарь принес напитки.

Это был черный кофе — напиток, который Джинхён не любил.

— Вы ведь впервые в Нью-Йорке?

— Да.

После короткой светской беседы директор Джеймс перешел к обсуждению контракта.

— Лично я был очень рад, что вы приняли наше предложение. Мы очень хотели видеть вас в Сент-Джозефе.

Эти слова вызвали у Джинхёна легкое недоумение.

Хотя он и добился выдающихся результатов, Сент-Джозеф оставался одной из лучших больниц мира.

Там работало бесчисленное множество светил, чьи имена известны каждому.

В штате состояли величайшие эксперты, которые сами писали и редактировали медицинские учебники, используемые по всему миру.

Почему же Сент-Джозеф так отчаянно хотел заполучить именно его?

Словно прочитав его мысли, Джеймс мягко улыбнулся:

— Все дело в той гениальности, которую вы проявили во время проекта с «Хейнс.»

— …!

— Важно не просто количество публикаций в престижных журналах. Хотя даже одни лишь ваши научные достижения уже поражают, важнее то, что у вас есть этот безумный талант.

Джеймс сделал глоток кофе.

— В «Джонс Хопкинс», «Мэйо» или «М.Д. Андерсон» не знают об этой вашей способности. Поэтому они и не сделали вам предложения. Сначала я тоже не придал значения тому, что ваше имя постоянно мелькало в статьях по проекту «Хейнс.» Я думал, что основную работу делает компания, а вы лишь немного помогали. Хотя даже это уже было бы достижением.

Так обычно и бывает с совместными статьями с транснациональными фармацевтическими компаниями.

Фармкомпании предлагают идеи и дизайн исследования, а врачи часто играют лишь номинальную роль.

Имена известных профессоров вписывают в авторы, чтобы придать статье вес.

— А потом я случайно услышал от Эми правду и был поражен. Оказалось, что все ключевые идеи и дизайн исследований принадлежали вам.

Это была правда.

Именно благодаря этой ключевой роли он, будучи всего лишь резидентом, смог стать единственным или соавтором-первым автором в публикациях.

— Это было невероятно. Азиатский резидент в одиночку справился с задачами, которые не под силу даже нашим именитым профессорам Сент-Джозефа. И целых четыре раза за год!

Джеймс возбужденно жестикулировал.

— И тогда я задался вопросом: если вы достигли таких результатов в условиях корейской резидентуры, где условия работы оставляют желать лучшего, то чего вы добьетесь здесь, в хороших условиях? Мне стало не по себе при мысли, что вас могут перехватить «Джонс Хопкинс» или «Мэйо.»

Только теперь Джинхён понял, почему Сент-Джозеф предложил ему такие невероятные условия.

«Переманили на отличных условиях, чтобы другие лучшие больницы мира не успели этого сделать? Мне это, конечно, на руку, но оценка очень ко многому обязывает.»

Однако это была лишь скромность Джинхёна.

То, чего Джинхён добился вместе с «Хейнс», было настоящим чудом.

Джеймс, только что рассыпавшийся в похвалах перед Джинхёном, протянул ему документы.

— Что это?

— Наш контракт с вами. Вы ведь уже все изучили через Эми, верно?

Джинхён кивнул.

«Пришлось попотеть, изучая его.»

Контракты даже на корейском языке изучать непросто.

А английский контракт, изобилующий юридическими терминами, даже граждане США не всегда могут истолковать верно, поэтому он тщательно проверял все через международного адвоката.

— Ну, вы все видели, но суть одна: сейчас вы приняты временно, а через год, по результатам вашей клинической и научной деятельности, мы решим вопрос о назначении вас штатным профессором. Обещанная зарплата в 400 000 долларов будет варьироваться в зависимости от ваших результатов.

— Да, я в курсе.

— Тогда желаю успехов. Лично я возлагаю большие надежды на вашу работу. Постарайтесь.

Джинхён кивнул.

При этом он не упустил скрытого смысла в словах директора.

Он не был дураком, витающим в облаках.

«Придется показать колоссальные результаты за этот год.»

Молодой азиат из ниоткуда, досрочно закончивший резидентуру, получает должность профессора и огромную зарплату в лучшей больнице мира?

Чтобы получить такие немыслимые привилегии, нужно доказать, что его мастерство и результаты соответствуют им или даже превосходят их.

Но это было неважно.

«Раз уж я зашел так далеко, я не остановлюсь.»

Он сделает все, что в его силах.

Он станет лучшим и вернется в Корею.

***

— Вы будете работать в общей хирургии, так что представьтесь заведующему. Он тоже азиат, так что, думаю, вы поладите.

Заведующий общей хирургией был азиатом, корейцем, и Джинхён знал его.

Чон Гильсу.

Выпускник университета Хангук — альма-матер Джинхёна, — он преподавал там, а затем, благодаря выдающимся исследованиям, был приглашен в Сент-Джозеф.

Тот факт, что он стал заведующим в отделении хирургии Сент-Джозефа, где не было не только азиатов, но даже чернокожих граждан США, говорил о его невероятном мастерстве.

— Понял. Буду стараться.

Джеймс улыбнулся в ответ на вежливое приветствие, типичное для корейца.

— Хорошо, приступайте.

Но как только Джинхён вышел, улыбка Джеймса исчезла.

— Фу-у…

С усталым видом он спросил секретаря:

— Мишель, можно мне закурить?

— Во всей больнице запрещено курить. Если хотите заплатить штраф — пожалуйста.

Директор Джеймс проворчал на ее негибкость:

— Кто вообще придумал такие глупые правила? Тебе что, трудно закрыть глаза?

— Мое молчание обойдется вам дороже, чем штраф.

Черт.

Какая же она зануда. В следующий раз надо будет сменить ее на сексуальную секретаршу.

Конечно, это была шутка — Мишель работала настолько безупречно, что заменить ее было невозможно.

Джеймс развернул бумаги, и Мишель спросила:

— Вы уверены, что стоит оставить все как есть?

— О чем вы?

— О докторе Киме из Кореи.

Джеймс промолчал.

— Если ему не помочь, у него определенно возникнут проблемы с адаптацией.

Хотя это и не было прописано официально, в американском медицинском сообществе существовала иерархия.

Хирургия была самой желанной специальностью среди американских врачей, неизменно занимая первое место по уровню зарплат.

Отделение хирургии Сент-Джозефа при отборе резидентов изначально не принимало никого, кроме граждан США, и преимущественно белых.

И вот туда попадает азиат, получая при этом огромные привилегии — конечно, его не встретят с распростертыми объятиями.

Однако Джеймс покачал головой.

— Я тоже об этом беспокоюсь. Но это проблема, которую доктор Ким должен решить сам.

И он подумал:

«Если он не сможет преодолеть даже это, то ничего не поделаешь.»

Если Ким Джинхён действительно тот, кем он его считает, он справится с этим самостоятельно.

А если за год Джинхён не оправдает ожиданий?

«Тогда придется его выгнать.»

Взгляд Джеймса стал холодным.

Теперь все зависит только от самого Джинхёна.

«Чудо-Ким, значит…»

Его племянница Эми часто называла доктора Кима «Чудо-Ким.»

Станет ли этот юный азиат тем, кто действительно творит чудеса, или окажется пустышкой — покажет время.

В это время Джинхён уже встречался с заведующим отделением хирургии Сент-Джозефа Чон Гильсу.

Чон Гильсу был хирургом в возрасте с острым, проницательным взглядом.

На вид он был примерно одного возраста с Кан Минчхолем или председателем Ли Джонгыном.

«Все трое из университета Хангук, но вряд ли они были однокурсниками.»

При мысли о председателе Ли Джонгыне настроение испортилось. Он поспешно отогнал эти мысли и поздоровался по-корейски:

— Я Ким Джинхён. Буду стараться.

Однако Чон Гильсу ответил с каменным лицом:

— Здесь не Корея. Говори по-английски.

— …!

Радость от встречи с соотечественником мгновенно улетучилась.

— Значит, в Корее ты занимался печенью?

— Да.

— Хорошо, работай усердно.

Это означало, что разговор окончен.

После короткого приветствия Джинхён вышел из кабинета.

«Что за…»

Он не ждал особого отношения, но такая холодность была неожиданной.

«Ну, неважно.»

Джинхён тряхнул головой и направился в ординаторскую хирургического отделения.

Тем временем, после ухода Джинхёна, заведующий Чон Гильсу с бесстрастным лицом смотрел в монитор компьютера и пробормотал:

— Ким Джинхён, значит…

(Продолжение в следующей главе)

# 112

----------

Больница Сент-Джозеф

— Ты из Кореи? Специализируешься на хирургии?

Медицинские системы Кореи и США были похожи как две капли воды. В конце концов, корейская медицина изначально строилась на американском образце.

Чиф хирургического отделения Майкл окинул Джинхёна оценивающим взглядом с ног до головы.

«Выглядит слишком молодо. Прямо как студент-медик на практике. Он вообще врач?»

Джинхён ему не понравился.

«Какая-то желтолицая обезьяна пробралась в наше хирургическое отделение.»

Майкл был выдающимся талантом: он с отличием окончил факультет биологии Стэнфорда, а затем с лучшими показателями завершил обучение в медицинской школе Корнелла, входящей в Лигу плюща.

И так думал не только Майкл, но и другие хирурги-резиденты.

В хирургическое отделение Сент-Джозефа могли попасть лишь сливки общества.

И в эту святыню пробралась желтолицая обезьяна? Да еще и с перспективой назначения профессором в следующем году в зависимости от результатов? Это просто абсурд.

Конечно, заведующий хирургией, доктор Чон, тоже был азиатом, но это было совсем другое дело.

Доктор Чон обладал мастерством такого уровня, что трудно было даже поверить, что он азиат.

«Черт, какая-то желтолицая обезьяна…»

Майкл, в глубине души будучи сторонником превосходства белой расы, проглотил ругательство.

Тем не менее, как подобает образованному представителю высшего общества, он не стал устраивать открытых конфликтов.

— Ты здесь еще не освоился. Для начала просто походи по отделению, изучи то, чего тебе не хватает.

— В каком подразделении мне стоит пройти ротацию?

— Иди туда, где, по-твоему, у тебя пробелы в знаниях, и учись.

На этом разговор был окончен.

Правда, из-за различий в системах период адаптации был необходим, но Майкл не дал никаких указаний, к какому профессору или в какой сектор обратиться.

«Проблематично.»

Однако просить о чем-то большем Майкла с его перекошенным от недовольства лицом было бесполезно.

«Придется разбираться самому.»

Джинхён ожидал подобной реакции.

Это было не что иное, как своеобразный обряд посвящения, который нужно пройти перед тем, как закрепиться на новом месте.

«В конце концов, дело не в недостатке знаний.»

Разница была лишь в уровне исследований, но медицина в Корее вовсе не отставала от американской.

Как только в США публиковались результаты исследований, их можно было найти в корейском интернете уже через секунду, а важные данные сразу внедрялись в практику.

Более того, обладая знаниями о медицине на 10 лет вперед из прошлой жизни и приложив титанические усилия после возвращения, он превосходил американских врачей в теоретическом плане.

«Если они не будут меня трогать, мне же будет спокойнее.»

Так Джинхён со спокойной душой бродил по больнице, изучая систему.

«Большой разницы с Кореей нет. Разве что врачи здесь получают гораздо больше денег, а пациентов видят намного меньше.»

В то время как в Корее колоноскопия стоит около 100 000 вон, здесь она обходится в 10 миллионов.

Если консультация врача в Корее стоит 10 000 вон, то здесь — 3 миллиона. Стоимость медицинских услуг различалась до абсурда.

Более того, то, что резидент жаловался на тяжелую работу с пятью госпитализированными пациентами, стало для него культурным шоком.

«В Корее и 40 пациентов в стационаре никого не удивляют.»

Дело было не в том, что Джинхён был каким-то особенным, просто таковы были реалии корейской ординатуры.

Благодаря этому здесь, безусловно, можно было предоставлять медицинские услуги более высокого качества.

«Конечно, эта система хороша только для тех, у кого есть деньги. Без денег в больницу даже не войти. Система, удобная только для богачей и врачей.»

Учитывая, что из-за дороговизны огромное количество людей не может получить медицинскую помощь, систему нельзя было назвать идеальной.

«На самом деле, если подумать об общественной пользе и доступности для многих людей, корейская система не так уж плоха.»

Так, изучая различные аспекты, он проводил время.

Но возникла проблема.

Пора было начинать лечебную практику, но в хирургическом отделении ему не давали никакой работы.

Джинхён спросил чифа:

— В каком подразделении мне начинать прием? Могу ли я работать в отделении печени, которое является моей узкой специализацией?

Однако чиф Майкл покачал головой.

— Подожди еще.

— Все еще?

— Еще слишком рано начинать практику. Изучи рабочие процессы получше.

Но Джинхён почувствовал, что причина была совсем не в этом.

Неприязненный взгляд Майкла подтверждал это.

Его глаза говорили:

«Куда ты лезешь, желтолицая обезьяна?»

Джинхён сжал кулаки.

— Я уже достаточно изучил процессы. Пожалуйста, распределите меня в подразделение.

От твердого голоса Джинхёна лицо Майкла тоже стало жестким.

— Послушай, мистер Ким. Честно говоря, я сомневаюсь.

— В чем именно?

— В том, сможешь ли ты нормально лечить пациентов, закончив какой-то захудалый университет на краю Азии. Ты, может, не знаешь, но пациенты, которые приходят в Сент-Джозеф, — в основном представители высшего класса, и малейшая ошибка здесь недопустима. Ты хоть раз проводил нормальные операции в своей Корее?

Джинхён был ошарашен этими словами.

Джинхён провел в операционной более 15 лет, включая прошлую жизнь.

А в США количество пациентов на одного врача и число операций были невелики.

Американские врачи упали бы в обморок, увидев, как в Корее работают на износ, оперируя всю ночь напролет, словно на конвейере.

«Я провел как минимум в 100 раз больше операций, чем ты.»

Это было правдой.

Более того, из-за специфики американской культуры этот высокомерный белый, возможно, и вовсе не имел реального опыта проведения операций.

Поэтому, если судить по реальным хирургическим навыкам, Джинхён одержал бы сокрушительную победу.

Однако Майкл, даже не подозревавший об этом, высокомерно произнес:

— Так что не дерзи и жди, продолжая учиться!

На этом разговор был окончен.

После того как Джинхён ушел, коллега, наблюдавший за их диалогом, сказал Майклу:

— Майкл, стоит ли так с ним обращаться?

— О чем ты?

— Говорят, директор Джеймс приложил немало усилий, чтобы заполучить его. Ходят слухи, что он связан с «Хейнс», одним из ключевых партнеров больницы. Если в следующем году его действительно назначат профессором, он станет выше нас по должности.

Майкл усмехнулся.

— Я знаю. Но эта желтолицая обезьяна не останется в больнице в следующем году.

— Почему?

— Чтобы остаться, нужны результаты.

Майкл торжествующе продолжил:

— Ни лечебные, ни научные результаты в одиночку не накопить. Нужно работать в команде.

Коллега понял Майкла.

Лечение, включая операции, конечно, невозможно проводить в одиночку; то же самое касается и научных статей.

Без выдающегося профессора-наставника и команды проводить качественные исследования было невозможно.

— В следующем году эта желтолицая обезьяна вернется на родину. Впрочем, можно считать, что он просто съездил в Нью-Йорк на экскурсию, чтобы прикоснуться к передовой медицине, так что он ничего не теряет.

Сказав это, Майкл довольно улыбнулся.

***

Джинхён, закончив разговор с Майклом, тяжело вздохнул.

— Ха-а.

Он ожидал дедовщины, но столкнуться с ней в реальности было очень неприятно.

«Значит, решили меня травить? Хорошо. Посмотрим.»

Джинхён собрался с духом.

Травля?

Нужно просто раздавить их своим мастерством.

Обычно это невозможно, но для Джинхёна это было вполне достижимо.

«Даже к лучшему. Все равно нужно копить научные результаты, так что займусь этим сейчас.»

Благодаря травле у него появилось свободное время. Все 24 часа были в его распоряжении.

«Думали, если будете травить, я не смогу писать статьи?»

Конечно, мысль Майкла о том, что для написания хороших статей нужна команда, была не лишена смысла.

Ведь масштабные проспективные исследования (рандомизированные контролируемые испытания), признанные самыми ценными в медицине, невозможно даже начать без команды под руководством авторитетного специалиста.

Однако среди видов медицинских исследований было одно, которое ценилось не меньше, чем масштабные проспективные исследования.

«Можно заняться мета-анализом.»

Мета-анализ!

Это статья, написанная на основе обзора и синтеза уже опубликованных результатов исследований, и ее можно написать в одиночку, имея лишь компьютер с доступом в интернет.

Однако, поскольку требуется изучить и обобщить существующие исследования, необходимы выдающаяся проницательность, охватывающая все области, и идеи, выходящие за рамки парадигмы.

Иными словами, область, к которой не подступиться даже многим экспертам.

«Но я могу это сделать.»

В голове Джинхёна хранились все мета-анализы, написанные мировыми светилами за последующие 10 с лишним лет. По сути, у него была шпаргалка.

«Нужно просто перенести то, что у меня в голове, на бумагу. Это проще, чем съесть обед.»

Ему было жаль тех светил, которые напишут эти статьи в будущем, но ничего не поделаешь.

«Напишем в основном мета-анализы, опубликованные в NEJM, JAMA и Lancet.»

Он вспомнил мета-анализы, опубликованные в трех ведущих медицинских журналах мира за последние несколько лет.

Они были настолько известными и значимыми, что меняли медицинские учебники и руководства, поэтому он изучал их бесчисленное количество раз и они четко отложились в его памяти.

Джинхён сел за компьютер и подключился к медицинской базе данных.

«Ну, погодите.»

Из-за неприятной дискриминации со стороны белых он принял твердое решение.

«Я покажу вам, на что способен.»

И, приняв такое решение, Джинхён начал писать статьи, не едя и не спя.

Спустя два месяца количество написанных им статей достигло 7.

К тому же Джинхён не ограничился мета-анализом.

Используя свободное время, он связался с Эми из «Хейнс» и продолжил работу над проектами.

Как и раньше, он указывал на проблемы в каждом проекте и предлагал дизайн исследования.

Поскольку «Хейнс» уже знала ценность советов доктора Кима, они платили огромные гонорары за каждый проект.

— Рука Мидаса, Ким Джинхён!

Это прозвище дали ему в «Хейнс», так как каждый проект, к которому прикасался Ким Джинхён, становился хитом.

Слухи о «руке Мидаса» Ким Джинхёне быстро распространились по фармацевтической индустрии США, и многие компании начали предлагать ему проекты.

Джинхён не отказывался от этих проектов.

«И деньги заработаю, и результаты накоплю.»

Он решал проекты, получая колоссальные вознаграждения.

Так, не успев толком обосноваться в США, он накопил столько денег, что его банковский счет был готов лопнуть.

«Так я скоро стану мультимиллионером. Когда вернусь, чтобы жениться на Хеми, первым делом присмотрю здание.»

При этом он не помогал настолько, чтобы изменить будущее.

Ведь это были проекты, которые со временем решились бы сами собой и без его помощи.

«Я и сам не знаю ответов на провальные проекты.»

Поэтому Джинхён брался только за те проекты, которые в будущем гарантированно ждал успех и ответы на которые он знал.

Даже этого было достаточно, чтобы чувствовать себя так, будто он подбирает золото, рассыпанное на полу.

За те несколько месяцев, что его травили, Джинхён совершил невероятное.

Это было началом легенды о «Чудо-Киме», которая передавалась в больнице Сент-Джозеф как предание.

***

Вскоре в Сент-Джозеф посыпались запросы от ведущих научных сообществ, включая три главных мировых журнала: NEJM, JAMA и Lancet.

Все запросы от сообществ были одинаковыми.



2 статьи в NEJM, 2 в JAMA, 1 в Lancet.

И не только это, было еще несколько статей в таких изданиях, как Hepatology, которые стоят сразу после трех главных журналов и являются лучшими в своей области.

— М-Майкл… этот азиат…

Джон, один из чифов хирургии в Сент-Джозефе, запинаясь, произнес это.

За всю долгую историю больницы Сент-Джозеф… нет, за всю историю США не было прецедентов подобных результатов исследований.

— Я ведь не сплю? Разве человек может совершить такое?

(Продолжение в следующей главе)

# 113

----------

Больница Сент-Джозеф

Майкл, который был зачинщиком травли Джинхёна, тоже не мог поверить в происходящее, спросил Джон.

В его голосе звучало полное недоверие.

— Кто-то ему помогает? Иначе это просто невозможно…

Возможно, заведующий отделением хирургии Чон Гильсу решил помочь, ведь они оба — выходцы из Азии.

Нет, даже в этом случае всё равно не сходилось.

Результаты, которых Джинхён добился за два месяца, в пять раз превышали годовые показатели самого Чон Гильсу, которого называли азиатским гением.

Он покачал головой.

— К тому же, всё это — мета-анализы. Он вообще человек?

К мета-анализу невозможно даже подступиться, если не обладаешь глубоким, проницательным пониманием предмета.

И семь таких работ за два месяца?

Причём это не какие-то посредственные статьи, а публикации, каждая из которых потрясла научное сообщество.

Один из белых врачей, работавших над проектом с компанией «Хейнс», произнёс:

— Вы слышали? Этот Доктор Ким не только занимается собственными исследованиями, но и ведёт проекты для нескольких фармацевтических компаний. Говорят, за что бы он ни взялся, всё превращается в золото, поэтому в индустрии его называют «Мидас Ким.»

— Что? Какой бред…?

Семь мета-анализов — и в это-то верилось с трудом, а тут ещё и проекты с фармкомпаниями? У этого азиата что, IQ 500?

Более того, результаты этих проектов со временем будут опубликованы в ведущих мировых журналах.

Тогда показатели Доктора Кима взлетят не до небес, а до самого космоса.

— Невероятно. Чудо…

Кто-то пробормотал это вслух.

Чудо.

Это слово лучше всего описывало чувства каждого присутствующего.

***

Джинхён спустя долгое время снова встретился с директором больницы Джеймсом.

— Вызывали?

— О! Проходите! Что будете пить? Кофе? Чай?

Директор Джеймс встретил его с преувеличенным радушием.

Конечно, он возлагал на него надежды, но результаты, превзошедшие все ожидания всего за два месяца, стоили такого приёма.

Однако Джинхён, который два месяца подвергался травле, не испытывал особого восторга.

— Мне достаточно просто прохладной воды.

— О, ледяной воды?! Миссис Мишель, принесите лучший лёд, какой у нас есть!

На суету Джеймса Мишель лишь улыбнулась и принесла стакан холодной воды.

Джеймс не сдержал восхищения:

— Как вам удалось придумать и опубликовать такие исследования? И всего за два месяца!

Статьи Джинхёна были не просто «исследованиями ради исследований» — каждое из них содержало настолько прорывные результаты, что они неизбежно повлияют на медицинские протоколы.

Иначе и быть не могло.

Джинхён намеренно извлекал из памяти только такие работы.

— Сейчас во всех научных кругах переполох. Из-за результатов Доктора Кима приходится менять протоколы. Я и сам в своё время немало занимался наукой, но это — игра в другой лиге. Как вы это сделали? Нет, скажите честно, вы вообще человек?

Джеймс смотрел на Джинхёна так, будто перед ним было нечто неземное.

Семь статей, каждая из которых сделала бы автора мировым светилом.

Это уже не талант. Это достижение за гранью понимания.

«Невероятно.»

Но не верить в то, что происходило прямо перед глазами, было невозможно.

Как и говорила Эми, этот молодой азиат был настоящим чудом.

— Просто у меня было много свободного времени.

— Что?

— У меня было очень много свободного времени, так как в хирургическом отделении мне не давали никакой работы.

Голос Джинхёна звучал непривычно холодно.

От этих слов Джеймс покрылся холодным потом.

На самом деле, Джеймс отчасти попустительствовал травле, желая посмотреть, как Джинхён с ней справится.

Но кто же знал, что он преодолеет её таким невероятным способом?

Он и представить себе такого не мог.

«Что делать? Если он обидится и уйдет в другую больницу, это будет катастрофа.»

Уже сейчас лучшие больницы США проявляли нездоровый интерес.

Это было закономерно.

Будь Джеймс на их месте, он бы тоже предложил любому азиатскому резиденту с такими достижениями великолепные условия и забросал предложениями о контракте.

Джеймс покачал головой.

«Ни в коем случае!»

Проблема была в том, что контракт Джинхёна с Сент-Джозеф был временным. Он мог уйти в любой момент, если захочет.

Джеймс горько пожалел, что откладывал подписание постоянного трудового договора.

— Ха-ха, Доктор Ким, вы, должно быть, сильно обижены. Это моя вина, я не уследил. Прошу прощения.

Джеймс неловко рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку, но Джинхён ответил коротко:

— Я не исследователь, я хирург, который лечит пациентов.

Голос был спокойным, но Джеймс понял, что Джинхён задет до глубины души.

«Что же делать?»

Поразмыслив, он обратился к Мишель:

— Мишель, кто отвечал за график Доктора Кима?

— Чиф Майкл.

— Позовите Майкла сюда.

— Прямо сейчас?

— Да, если нет экстренных пациентов, пусть немедленно явится.

Джинхён внимательно наблюдал за тем, что собирается предпринять Джеймс.

Вскоре вошёл Майкл с упрямым выражением лица. Похоже, внезапный вызов директора застал его врасплох.

— Что случилось?

Джеймс спросил его низким голосом, совсем не похожим на тот, которым он говорил с Джинхёном:

— Чиф Майкл.

— Да?

— Как вы до сих пор составляли график Доктора Кима?

Лицо Майкла исказилось от замешательства.

Он игнорировал Джинхёна, как пустое место, и это было явной травлей и расизмом.

— Э-это…

— Отвечайте точно.

— …

Разумеется, оправданий у него не было.

«Чёрт.»

Голос Джеймса становился всё острее:

— То, что вы делали, подпадает под определение травли на рабочем месте и расовой дискриминации. Вы ведь знаете об этом?

— П-простите.

В конце концов Майкл опустил голову.

В США тоже есть травля и расизм. Люди везде одинаковы.

Но наказание за подобные проступки здесь не шло ни в какое сравнение с корейскими реалиями.

Если директор больницы решит довести дело до конца, Майклу, возможно, придётся навсегда забыть о карьере хирурга.

— Извиняться нужно не передо мной. Попросите прощения у Доктора Кима.

— Но…

Майкл, будучи сторонником превосходства белой расы до мозга костей, заколебался.

Я должен склонить голову перед этим азиатом!

— Вы что, не хотите извиняться?

Джеймс нахмурился, и Майклу пришлось подчиниться.

— П-прости. Я пересмотрю график.

Извинение, которое выглядело хуже, чем его отсутствие — было ясно, что он делает это против воли.

Джеймс произнёс:

— Я вас не слышу, Майкл.

— …!

Лицо Майкла скомкалось, как использованная салфетка.

— П-прости!

Джинхён горько усмехнулся.

— Ничего страшного. Не берите в голову, просто в будущем следите за моим графиком.

Это не принесло ему большого облегчения, но этого было достаточно — самолюбие этого расиста было уязвлено.

В конце концов, им ещё вместе работать, не стоит перегибать палку.

— Обязательно учтите, что его специализация — печень.

— Да, я понял.

После этого Майкл ушёл.

Джеймс ещё раз извинился за произошедшее.

— Как руководитель, я тоже приношу извинения. Такого больше не повторится.

— А, да.

— И ещё… по контракту ваша зарплата составляла 400 000 долларов…

Джеймс замялся.

400 000 долларов. Около 500 миллионов вон.

Для университетской больницы, где совмещают практику с наукой, это была отнюдь не маленькая сумма.

Однако, учитывая средние доходы успешных практикующих врачей и недавние достижения Джинхёна, это было не так уж много.

Очевидно, что в других больницах ему предложат больше.

«Нужно поднять сумму. Но ведь его хирургические навыки ещё не проверены?»

Врач — это не только исследователь.

Он должен лечить пациентов.

Особенно в хирургии, где мастерство оперирования — важный фактор зарплаты.

«Научные знания безупречны, но как насчёт хирургии?»

Конечно, он знал, что Доктор Ким получил признание в Корее. Талант, выходящий за рамки должности, настоящий монстр.

Но мастерство врача невозможно оценить, не увидев его в деле.

Больше всего сомнений вызывала слишком юная внешность Джинхёна.

«Научный потенциал и знания — на высшем уровне. Но хирургия… для этого нужен огромный опыт.»

Джеймс не мог поверить, что Джинхён, каким бы гением он ни был, достиг совершенства в хирургии.

Учитывая его возраст и стаж, это было невозможно.

Впрочем, это не имело значения.

Он нанимал его не ради хирургических навыков, а ради гениального исследовательского таланта.

Доктор Ким уже доказал свою состоятельность с лихвой.

«Назначим его академическим хирургом и сделаем упор на исследования. Хирургические навыки подтянем со временем.»

На самом деле, было много профессоров хирургии, которые были выдающимися исследователями, но слабыми хирургами.

В США, где создают условия для того, чтобы светила науки могли сосредоточиться на исследованиях, это не считалось изъяном.

Потому что наука и хирургия — это совершенно разные навыки.

«Каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. В конце концов, помимо Доктора Кима, у нас полно врачей, которые могут оперировать.»

Придя к такому выводу, Джеймс сказал:

— В следующем году мы пересмотрим сумму, но сейчас я готов платить вам гораздо больше — минимум 550 000 долларов в год. Конечно, эта сумма может вырасти в зависимости от будущих результатов, так что рассчитываю на вас, ха-ха.

550 000 долларов!

По тогдашнему курсу — огромная сумма в 700 миллионов вон.

Это был доход высшего уровня. Даже в США, где врачи живут как в раю, академические хирурги, занимающиеся в основном наукой, редко получают такие деньги.

— Да, спасибо.

На этом их беседа закончилась.

Однако директор Джеймс не знал одного факта.

А именно того, что, как сказал сам Джинхён, его призвание — не исследователь, а врач, и прежде всего — хирург.

***

В выходные, перед началом полноценной работы, Джинхён впервые за долгое время лежал в своей квартире, бездельничая.

«Что делает Хеми? Спит? Или у неё дежурство?»

Разница во времени 13 часов, значит, она спит.

Лежа в одиночестве, он вспомнил о ней.

Он скучал. Ему хотелось чувствовать её тепло и видеть её светлую улыбку рядом.

«Может, написать сообщение? Нет, разбужу. Хотя, может, одно сообщение — это нормально? Она прочитает, когда проснётся…»

Джинхён колебался.

Долго думая, он всё же коснулся экрана.

[Я люблю тебя.]

Короткое сообщение.

Он тупо смотрел в потолок, ожидая ответа.

Но Хеми не ответила — возможно, она спала и не видела его.

— …

Джинхён выглядел подавленным.

Отдыхать дома в выходные было тоскливо.

Лучше бы он пошёл в больницу, но в США строго регулировали сверхурочную работу резидентов ради защиты от эксплуатации труда.

Находиться в больнице вне рабочее время было запрещено, и за нарушение грозили серьёзные штрафы.

И тут пришло сообщение.

(Продолжение в следующей главе)

# 114

----------

Корейский доктор Ким

Приняв сообщение за весточку от Хеми, он с радостным лицом взглянул на экран телефона, но увидел там текст на корейском:

[Если будет время, не хочешь сходить на свидание?]

«……!»

Что это значит?

Вздрогнув от неожиданности, он внимательно присмотрелся к сообщению и понял, что отправитель другой.

Это была Эми.

Она решила проявить заботу о Джинхёне, коротавшем время в одиночестве, и отправила сообщение на корейском.

***

Поскольку они жили в одном здании, встретиться можно было быстро.

«Погода стала очень холодной. Моя комната на чердаке, так что там жутко холодно. А как у вас, мистер Ким?»

Квартира Эми находилась на самом верху здания, то есть в пентхаусе. Разве можно называть пентхаус чердаком?

«У меня всё в порядке.»

«Правда? Какое счастье. Тогда, если станет холодно, можно мне прийти к вам погреться?»

«…….»

Нет, это как-то…

В любом случае, за пустой болтовнёй они прогуливались по Верхнему городу (Аптауну).

«Живя на Манхэттене, вы ведь совсем не осматривали окрестности? Были в музее Гуггенхайма?»

«Что это такое?»

Джинхён, приехав в Америку, даже до Статуи Свободы не добрался.

«А Эмпайр-стейт-билдинг? Таймс-сквер, Сохо?»

«…Центральный парк я видел.»

Ведь Сент-Джозеф находился прямо рядом с ним.

Конечно, он лишь мельком видел его со стороны, но никогда не заходил внутрь.

Эми покачала головой, словно говоря, что так дело не пойдёт.

«Мистер Ким.»

«Да?»

«Нельзя так работать. Вы же умрёте от стресса.»

Сказав это, она провела ребром ладони по горлу.

С её бесстрастным лицом этот жест выглядел очень реалистично.

«Так не пойдёт.»

С этими словами Эми взяла Джинхёна за руку.

В отличие от её холодного образа, тёплая кожа передала тепло его руке, и он смутился.

«П-подождите…»

«Идёмте. Сегодня я устрою вам экспресс-тур по Манхэттену.»

«Р-рука…»

«Скорее идёмте!»

***

Так или иначе, благодаря Эми Джинхён смог приятно провести время.

Нижний Манхэттен, Таймс-сквер, Сохо, остров Рузвельта… Для Джинхёна, который не то что за границей, но и по своей стране толком не путешествовал, достопримечательности Нью-Йорка стали источником искренней радости.

«Вам понравилось?»

«Да, большое вам спасибо.»

Последним пунктом экскурсии стал французский ресторан с тремя звёздами Мишлен в западной части Манхэттена.

Джинхён, которого весь день угощали в этом невероятно дорогом заведении, сказал:

«Я заплачу за это.»

«Нет, что вы. Сегодня я за всё плачу.»

«Но…»

«Благодаря мистеру Киму я получила огромный бонус в компании. Это благодарность.»

Все проекты с Хейнс велись через Эми. Благодаря ему, которого называли «Чудо-Ким», Эми постоянно шла вверх по карьерной лестнице.

«И всё же…»

«Если вам неловко, угостите меня в следующий раз. Если это даст мне повод снова встретиться с вами, я буду только рада.»

«…….»

Джинхён промолчал, и Эми рассмеялась.

«Я шучу.»

Шучу ли?

Вскоре официант в безупречном костюме подал изысканные блюда.

«Вам нравится вкус еды?»

«Неплохо.»

На самом деле, три звезды Мишлен или нет — для непритязательного вкуса Джинхёна всё было примерно одинаково.

Хотелось бы свинины с твенджан-ччигэ, но… заказать такое здесь было невозможно…

Он с тоской принялся жевать стейк из говядины.

Заметив недовольное выражение лица Джинхёна, Эми достала что-то из сумки.

Увидев это, Джинхён широко раскрыл глаза.

«Это?»

Зелёная бутылка с прозрачной жидкостью.

Это был соджу!

«Давайте выпьем это вместе.»

«Нет, откуда вы…?»

«Продавали в Корейском квартале в центре Манхэттена. Что, не хотите? Может, убрать?»

«Нет, отлично!»

Джинхён ответил поспешно, что было ему не свойственно.

Французская кухня и соджу — сочетание странное, но для Джинхёна это был лучший подарок, чтобы унять тоску по дому.

«Ах, хорошо.»

Опрокинув рюмку соджу после кусочка стейка, Джинхён впервые за долгое время почувствовал себя счастливым.

Персоналу ресторана с тремя звёздами Мишлен не нравилось, что клиенты пьют соджу, но Эми была VIP-клиентом, поэтому они не стали делать замечаний.

Они заказали ещё стейка, который так любил Джинхён, и пили соджу, передавая друг другу рюмки, как принято в Корее.

«Спасибо.»

«За что?»

«Я знаю, что вы так старались, чтобы я не чувствовал себя одиноким.»

Сегодняшняя прогулка — целиком заслуга Эми. Благодаря ей чувство одиночества значительно отступило.

«Да бросьте. Я просто вас соблазняю.»

На её шутку Джинхён улыбнулся и поднял рюмку, как вдруг…

Снаружи раздался оглушительный шум.

Бум! Бабах!

Это был звук автомобильной аварии.

Затем другие чёрные машины, игнорируя сигналы светофора, пронеслись на высокой скорости…

Бах! Бах!

Джинхён вздрогнул. Это были выстрелы!

«Что это?»

Эми же, напротив, оставалась спокойной, словно привыкла к подобному.

«Мафия.»

«Что?»

«Должно быть, это Клан Клэнси с Манхэттена. Говорили, что внутри у них неспокойно, видимо, разбираются с теми, кто поднял бунт.»

Это что, история из кино?

«Мафия? Вы имеете в виду ту самую мафию?»

«Да, в Нью-Йорке есть Клан Клэнси, одна из крупнейших мафиозных группировок в Америке. Лет десять назад из-за проблем с властями они перешли на легальный бизнес: ростовщичество, порноиндустрию, казино, но последние пару лет у них снова неспокойно.»

По всему миру существуют преступные организации с глубокой историей и традициями.

Якудза в Японии, Триады в Китае, сицилийские семьи в Италии — всё это традиционные преступные группировки, и Клан Клэнси — одна из них.

«Новый босс, Мэри, очень жёстко расправляется с теми, кто ей перечит. Впрочем, не волнуйтесь. Принцип Клана Клэнси — никогда не трогать обычных граждан, они сводят счёты только между собой.»

Поскольку умеренный и легальный Клан Клэнси контролировал ночной Нью-Йорк, уровень преступности даже снизился, поэтому городские власти старались лишний раз их не беспокоить.

«Если не считать редких перестрелок, они почти как обычная корпорация: ростовщичество, порно, казино, проституция, развлечения. Даже наркотиками не торгуют, и акции на бирже выпустили. С тех пор как Мэри стала боссом, их акции постоянно растут, так что, может, стоит прикупить?»

Джинхён только языком цокнул.

Как ни крути, какая же это обычная корпорация?! И покупать акции мафии?

К тому же, кое-что оставалось непонятным.

«Мэри — это женщина? Разве босс — не мужчина?»

«А, Мэри — женщина. Причём молодая. Такая милая и красивая девушка, а стала крёстным отцом… нет, крёстной матерью мафии.»

Тон был какой-то слишком дружеский.

«Вы знакомы?»

«Мы познакомились в клубе давным-давно. Тогда она была просто принцессой семьи Клэнси, любившей повеселиться. Кстати, она и сейчас выглядит как принцесса.»

«…….»

Джинхёна поразило не то, что молодая женщина стала боссом мафии, а круг знакомств Эми.

«С кем эта женщина только не знакома.»

Губернатор Нью-Йорка, генеральный директор Хейнс, директор больницы Сент-Джозеф… и вдобавок ещё и глава мафии — её подруга?

В любом случае, очень необычная женщина.

Тут Эми, отправляя в рот кусочек стейка, добавила:

«Кстати, мистер Ким, это может коснуться и вас.»

«Что?»

Даже если он самый невезучий человек на свете, какая связь с мафией?

«У Мэри специфический вкус, она любит восточных мужчин. Особенно таких, как вы, мистер Ким: с интеллектуальной внешностью и моложавым лицом.»

«…….»

Эми улыбнулась и протянула рюмку.

«Так что будьте осторожны. Особенно по ночам. Могут и похитить.»

Что ты такое говоришь, женщина?

***

Как бы то ни было, со следующего дня Джинхён смог приступить к лечению пациентов.

Это был гепатологический отдел, учитывая, что в Корее он специализировался на пересадке печени.

Но, как назло, Майкл, который его травил, тоже был в этом отделе.

«…….»

В палате они молча ждали профессора.

Отношения между ними были неловкими, как у кошки с собакой.

Майкл же и вовсе не собирался менять своё отношение к Джинхёну.

«Чёрт возьми. Восточная обезьяна.»

Конечно, его исследовательские способности он признавал. Этот парень был гением, намного превосходящим восточного гения, заведующего хирургией, доктора Чона.

«Но лечение пациентов — это другое. Какой-то там медицинский факультет в азиатской глуши.»

Врач — это тот, кто лечит пациентов.

«Хм, сколько бы он ни занимался исследованиями, без навыков лечения он не настоящий врач.»

Майкл, желавший во что бы то ни стало принизить Джинхёна, упрямо стоял на своём.

Вскоре в палате появился красивый блондин лет сорока с небольшим.

Это был профессор гепатологии Дэвид.

«Заждались? Начнём обсуждение пациентов?»

«Да, первый пациент. Операция запланирована на послезавтра…»

Американская культура обсуждений, отличающаяся от корейской, применялась и в лечении пациентов.

В Корее профессора и резиденты тоже обсуждают пациентов, но в очень вертикальном ключе.

Даже если мнение резидента верно, при расхождении с мнением профессора приходилось безоговорочно следовать за последним.

Это была проблема не только врачебного сообщества, но и всей атмосферы корейского общества.

Подчинённый не мог возразить начальнику. Но в Америке всё было иначе.

«Почему у этого пациента такое плохое состояние сознания?»

«Похоже на печёночную кому.»

«Тромбоциты низкие, не стоит ли подумать о риске кровотечения?»

«Это…»

Все, от младшего резидента до чифа, без колебаний высказывали своё мнение.

Профессор также уважал мнение любого, даже самого младшего, если считал его верным.

Самое впечатляющее было то, что даже за глупые мысли никто не осуждал.

Даже если кто-то ошибался, поощрение, похвала и конструктивная критика были нормой.

«Это определённо хорошая черта.»

Более того, из-за безумно дорогих медицинских услуг на каждого пациента тратилось огромное количество времени.

На обсуждение пяти пациентов ушло целых три часа.

«В Корее управились бы за десять минут.»

Джинхён усмехнулся.

Конечно, из-за затрат времени это не всегда было хорошо. Иногда они по полчаса обсуждали совершенно неважные факты.

Завершая обсуждение пятого пациента, профессор Дэвид спросил Джинхёна:

«Доктор Ким, у вас есть какие-то особые соображения?»

Глаза Дэвида, задавшего вопрос, блеснули.

Джинхён был самым известным человеком в Сент-Джозефе. Чудо-гений с Востока.

«Исследовательские навыки у него чудесные, но как насчёт клинических навыков?»

Дэвиду было любопытно.

Он даже возлагал надежды.

Он слышал слухи, что в Корее тот показывал выдающиеся навыки лечения.

Однако Джинхён не высказал никаких особых мнений.

«Я согласен с мнением других коллег.»

Сложных пациентов не было, и, как подобает врачам Сент-Джозефа, все они были великолепны.

«Ну, нет смысла лезть вперёд и говорить то, что и так все знают.»

Это было поведение, свойственное характеру Джинхёна, который не любил лишний раз высовываться, но американские врачи подумали иначе.

«Исследовательские результаты хорошие, но клинические навыки всё же слабы.»

Майкл особенно демонстративно выразил жалость.

«Хм, восточная обезьяна!»

На этом обход закончился.

После обхода молодой, красивый и галантный профессор Дэвид позвал Джинхёна.

«Доктор Ким?»

«Да?»

«Что вы делаете завтра?», спросил профессор Дэвид.

«Ничего особенного…»

«Тогда не хотите зайти завтра в мою операционную? Будет частичная резекция печени.»

«……!»

Джинхён был слегка удивлён.

«Позвали в операционную быстрее, чем я думал.»

В отличие от Кореи, в Америке были скупы на передачу медицинских навыков, таких как хирургия.

Из-за большого количества судебных исков они боялись проблем, которые могут возникнуть, если операцию будет делать неопытный врач, поэтому до окончания резидентуры было сложно не то что оперировать, но даже стать первым ассистентом.

Однако следующие слова Дэвида охладили пыл Джинхёна.

«Будете наблюдать.»

Наблюдение. Это значит не участвовать в операции, а просто присутствовать.

В Корее этим занимаются студенты.

Дэвид сказал мягким голосом:

«Когда достаточно понаблюдаете, я дам вам возможность ассистировать.»

(Продолжение в следующей главе)

# 115

----------

Доктор Ким из Кореи

Джинхён про себя усмехнулся.

«Дэвид, я провёл больше операций по частичной резекции печени, чем ты.»

Частичная резекция печени — это операция, которую он бесчисленное количество раз выполнял как в прошлой, так и в этой жизни.

К тому же американские профессора университетов делают от силы одну-две операции в неделю.

Конечно, у всех по-разному, но определённо меньше, чем в Корее.

Поэтому он, работавший в Корее как на конвейере, сделал их гораздо больше, чем Дэвид, молодой профессор в свои сорок с небольшим.

«Со временем мне дадут шанс прооперировать.»

Подумав так, Джинхён кивнул.

— Да, с завтрашнего дня буду присутствовать на операциях.

***

С тех пор Джинхён наблюдал за операциями Дэвида и других профессоров.

— Доктор Ким, в случае частичной резекции печени, иссечение…

Дэвид любезно объяснял всё шаг за шагом.

Не только Дэвид, но и большинство хирургов, за исключением Майкла, хорошо относились к Джинхёну.

Они признали его как «исследователя», добившегося колоссальных результатов.

Однако проблемой оставались операции. Никто не доверял Джинхёну оперировать.

«Наверное, не доверяют.»

Джинхён горько усмехнулся.

Он понимал их. Будь он на их месте, он бы тоже не доверял врачу, приехавшему откуда-то из далёкой Мьянмы.

К тому же американских врачей чуть что засуживают, поэтому они хотели оперировать только с самыми лучшими специалистами.

Конечно, врачи Сент-Джозефа слышали от директора Джеймса, что Джинхён был выдающимся врачом в Корее, но одно дело — слышать, и совсем другое — доверить кому-то свою операцию.

«Когда-нибудь представится шанс.»

Джинхён успокоил себя.

«Зато тело отдыхает, пока не оперирую.»

И всё же, раз уж он приехал в Америку, стиснув зубы, руки чесались от безделья. Чувствовал себя футболистом, сидящим на скамейке запасных.

«Буду ждать.»

Так проходили дни, когда тело отдыхало, а руки чесались от нетерпения.

***

И вот однажды ночью.

В мрачном переулке на окраине Манхэттена, чуть выше больницы Сент-Джозеф, шла группа людей.

Все они были в чёрных костюмах, и атмосфера была весьма необычной.

— Хорошо, что удалось договориться с сицилийцами.

— Да.

Единственная женщина в группе кивнула.

Ей было под тридцать?

Трудно было угадать её точный возраст. Она была в ярком красном платье, от неё исходила чарующая красота, подобная розе. При каждом шаге её серебристо-светлые волосы покачивались.

Но тот, кто знал, кто она такая, не мог просто так любоваться её красотой.

Эту женщину звали Мэри.

Известная как Кровавая Мэри, она была крёстной матерью клана Клэнси, заправлявшего в Нью-Йорке.

Мужчины вокруг неё были высокопоставленными членами клана Клэнси.

Мэри усталым голосом произнесла:

— Давайте быстрее возвращаться.

— Да, день выдался хороший, может, приказать подготовить вина?

На слова Роберта, одного из руководителей клана Клэнси, она усмехнулась.

Роберт, несмотря на свою медвежью фигуру и свирепое лицо, напоминающее львиное, обладал тонкой натурой.

К тому же он дерзко был влюблён в неё, свою босса. Она знала о его страсти, скрывающейся за почтительным поведением, но делала вид, что не замечает. Он был не в её вкусе.

И всё же, поскольку ей было приятно его внимание, она ответила:

— Хорошо, выпьем по бокалу.

— Слушаюсь, подготовлю ваше любимое бордо.

— Босс, можно нам присоединиться?

Другие члены организации вмешались в разговор.

Все они были в приподнятом настроении.

Они заключили сделку с сицилийской мафией, разобрались с предателями внутри организации и решили получить огромную компенсацию от сицилийцев. Короче говоря, это был день праздника.

Мэри сделала вид, что рассердилась.

— Со мной? Вы осмелели?

— Босс, сегодня же отличный день, не так ли? Все так старались, давайте выпьем вместе.

Все члены клана Клэнси, хоть и были суровы в делах, любили и уважали этого молодого босса, которая заботилась о своих людях.

— Да, босс, давайте выпьем вместе.

Мэри, словно не имея выбора, кивнула.

— Ну ладно… хорошо, ничего не поделаешь. Давайте выпьем все вместе.

И именно в этот момент.

Раздался звук, который никак не мог — нет, не должен был — прозвучать в этом месте.

Бах!

— А?

Мэри издала стон.

Внезапно живот обожгло огнём.

Снова раздался звук.

Бах!

— Кха?!

Изо рта Мэри хлынула кровь.

— Босс!

Это был снайпер!

Все с криками бросились закрывать собой Мэри.

— Там! Хватайте его!

Роберт поспешно отдал приказ.

Несколько человек бросились в сторону, откуда раздался выстрел, и оттуда кто-то, шурша, скрылся.

Оставшиеся поспешно осмотрели Мэри.

— Босс! Босс!

— Кха! Кха!

Но Мэри не отвечала. Она продолжала кашлять кровью, опустилась на колени и упала.

— Босс! Нет!

Лица Роберта и других руководителей побелели.

Живот упавшей Мэри окрасился в красный цвет, вокруг неё растекалась лужа крови.

— А, а…

Мэри что-то простонала и безвольно уронила голову.

— Нет! Босс! Очнитесь! Босс! Мэри!

Роберт подхватил тело Мэри.

— Нужно спасти её! Она не должна умереть! Где здесь ближайшая больница?!

— Прямо под нами больница Сент-Джозеф!

В глазах Роберта вспыхнул огонь.

Сент-Джозеф — лучшая больница в Нью-Йорке. Если поехать туда, её можно спасти. Нет, её нужно спасти!

— Потерпите немного, босс!

Сев в машину, они повезли крёстную мать, Кровавую Мэри, в больницу Сент-Джозеф.

Регистратор в приёмном покое больницы Сент-Джозеф в испуге встретил их.

— О, нет? Как вы…

Но он не успел договорить.

Роберт схватил его за воротник и приставил пистолет.

И закричал:

— Врача сюда!

Как назло, в тот день Джинхён был на дежурстве в приёмном покое вместе с чифом Майклом.

***

Тем временем Джинхён заканчивал работу над проектом Хейнс.

Проектов было так много, что он уже устал, но Джинхён думал о накопленных достижениях.

«Не только достижения, но и оплата за каждый проект огромна.»

Деньги, которые он получал за каждый решённый проект, были колоссальными.

Для Хейнс это было совсем не лишним, ведь стоило Джинхёну приложить руку, как проект становился хитом.

Ценность каждого проекта была за гранью воображения, поэтому сколько бы они ни платили Джинхёну, это того стоило.

«Ну, мне остаётся только перенести то, что у меня в голове, на бумагу.»

Именно в тот момент, когда Джинхён заканчивал работу над сверхдорогим проектом,

из приёмного покоя (Emergency room) позвонили.

— Да, слушаю.

Внезапно из трубки раздался пронзительный крик.

— Доктор! Пациент поступил! Скорее приходите! А-а-а!

— …?!

— Быстрее приведите врача! Скорее!

Джинхён был поражён.

Что это за шум?

Медсестра в трубке закричала плачущим голосом:

— С-скорее приходите! А-а-а!

И связь прервалась.

Джинхён на мгновение ошарашенно уставился на телефон.

Что, чёрт возьми, происходит?

Но медлить было нельзя.

Схватив халат, он помчался в приёмный покой.

***

— …!

Прибыв в приёмный покой, Джинхён широко раскрыл глаза.

Там творился хаос.

Какие-то люди в костюмах стояли, угрожая всем вокруг, один из них даже держал пистолет и кричал. Медсёстры и пациенты кричали от страха.

«Разве не говорили, что поступил пациент? Что это за мафиози?»

Однако Джинхён быстро понял ситуацию.

— Приведите врача! Скорее!

— А-а-а! Подождите немного!

Среди мужчин в костюмах лежала женщина с бледной кожей, истекающая кровью из живота. Похоже, эти мафиози были её сопровождающими.

«Что? Разве они не говорили, что не трогают обычных людей?»

Джинхён на мгновение вспомнил разговор с Эми.

Она говорила, что они никогда не трогают обычных людей, если только не воюют между собой…?

— Босс, очнитесь. Босс!

— Умоляю!

Но атмосфера среди мафиози была не на шутку тревожной.

Все они суетились вокруг одной женщины. Даже мужчина с пистолетом, казалось, потерял рассудок и плакал.

Кто эта женщина?

— Доктор пришёл!

Это сказали не про него.

Похоже, вызвали не только его, так как чиф Майкл прибежал впопыхах.

Его обычное высокомерие куда-то исчезло, а лицо было бледным, как у покойника.

— Ч-что это?

Мафиози обрадовались, увидев хирурга.

— Доктор! Скорее сюда. Скорее спасите нашего босса.

Но Майкл, окружённый мафиози, был готов упасть в обморок от страха.

«Б-босс? Значит, эта женщина — крёстная мать мафии, Кровавая Мэри?»

Даже обычный человек, далёкий от преступного мира, знал, кто такая Мэри, глава мафии, заправляющей в Нью-Йорке.

У Майкла потемнело в глазах, и он задрожал. Он дрожащими руками осмотрел Мэри.

— О-огнестрельное… в области живота… на КТ тонкая кишка…

От его дрожащего вида не осталось и следа от его обычного высокомерия.

Мафиози смотрели на него всё более свирепо.

Ситуация была критической, решала каждая секунда, а врач не внушал доверия.

Роберт, который плакал из-за тяжёлого ранения любимого босса, прорычал:

— Эй.

— Да?

— Какая у тебя должность?

— Чиф…

— Резидент?

— Д-да, да!

— Проваливай.

— Что?

— Я сказал, проваливай!

Бах!

Кулак Роберта врезался в лицо Майкла, и тот, не успев даже вскрикнуть, отлетел в сторону.

Роберт в ярости закричал:

— Ты издеваешься?! Приведите мне хирурга-профессора, а не этого недоумка!

К счастью, в этот момент появился Дэвид, красивый хирург-профессор, получивший вызов.

Лицо Дэвида тоже было землистого цвета. Как назло, именно в его дежурство мафиозный босс получил огнестрельное ранение.

«Чёрт. Надо же так не повезти.»

Дэвид, стараясь подавить дрожь, подошёл к мафиози.

— Я лечащий профессор. Можно осмотреть пациента?

— Постарайтесь как следует.

Дэвид воспринял эти слова как угрозу: если плохо посмотришь, не поздоровится. И вряд ли это было далёким от истины толкованием.

Сглотнув слюну, он, скрывая волнение, быстро осмотрел её. А также проверил результаты заранее проведённых анализов.

Но чем больше он осматривал, тем сильнее бледнело лицо Дэвида.

Состояние было критическим.

Роберт, руководитель мафии, поспешно спросил:

— Ну что?

Дэвид крепко зажмурился. Он боялся их реакции, но должен был сказать правду.

— …С-ситуация сложная.

— Что?

Дэвид дрожащей рукой указал на КТ и объяснил:

— Обширные повреждения. Тонкая кишка, часть толстой… и печень тоже повреждена.

— …!

В отличие от фильмов, где люди выживают после выстрелов, огнестрельное ранение — это ужасающая травма.

Потому что органы на пути пули разрываются и превращаются в кашу. Все повреждённые органы нужно иссечь и сшить заново.

И проблема была не только в этом.

— Но эти повреждения, по сути, не были бы большой проблемой при операции, однако критическим является повреждение аорты. Хотя пуля не была разрывной, её осколки разорвали нижнюю часть аорты. В таком случае шансов почти нет даже после операции. Умрёт, если прооперировать, и умрёт, если не прооперировать.

Повреждение аорты.

Это была самая большая проблема.

(Продолжение в следующей главе)

# 116

----------

Доктор Ким из Кореи

От этих слов лица мафиози исказились отчаянием.

Особенно тяжело пришлось Роберту, который был по уши влюблен в неё.

— Нет, — прошептал он.

— Что?

— Нет, я сказал! Ах ты, проклятый шарлатан!

—...!

— Спаси её! Сделай что угодно, но спаси!

— А-а-ах!

Роберт снова вскинул пистолет, обводя всех угрожающим взглядом. Медсёстры с криками вновь повалились на пол.

Перепуганный Дэвид тоже вскинул руки.

— Н-но… против природы не попрёшь.

— Заткнись!

Глаза Роберта налились кровью.

— Если не спасёшь её, вы все трупы! Я вас прикончу!

От него веяло настоящим безумием.

— Ро-Роберт, успокойся.

— Заткнись! Жить надоело?!

Один из сообщников попытался его остановить, посчитав, что тот перегибает палку, но Роберт лишь яростно набросился на него с криком.

Дэвид отчаянно дрожал.

— Н-но...

Он мысленно изрыгал проклятия.

«Какого чёрта они срывают на мне злость? У неё разорвана не какая-то там кишка, а аорта! Что я, по-вашему, должен сделать?!»

Конечно, если бы за дело взялся специалист по сосудистой хирургии, шанс на спасение ещё оставался бы.

Однако вероятность успеха составляла бы меньше десяти процентов, к тому же, каким бы первоклассным ни был Сент-Джозеф, сосудистые хирурги не дежурят здесь круглосуточно.

«Да даже если бы кто-то и дежурил, вряд ли он вышел бы оперировать под дулом пистолета.»

Сам Дэвид, не будь он дежурным врачом, и близко бы к ним не подошёл. Нет, он бы сбежал в ту же секунду, как услышал о случившемся.

«Чёрт, что делать? Если этот псих откроет огонь...»

Главную угрозу представлял не весь клан, а именно этот обезумевший громила.

Товарищи пытались его удержать, но он бушевал и рыдал, и это зрелище внушало настоящий ужас.

Если подумать, именно он первым вытащил пушку и принялся угрожать персоналу.

— Спасите её! Живо! Если жить хотите!

Грохот!

В конце концов Роберт спустил курок.

— А-а-ах!

— Пожалуйста, пощадите!

И в этот момент раздался неожиданно спокойный голос:

И в этот момент раздался неожиданно спокойный голос:

— Позвольте мне прооперировать пациентку.

—...!

Там, облачённый в белоснежный халат, стоял молодой азиат.

— Ты ещё кто такой? — рявкнул Роберт.

— Меня зовут Ким Джинхён. Можете звать меня Доктор Ким, — ответил он.

— Меня зовут Ким Джинхён. Можете называть меня Доктор Ким, ответил Джинхён.

— Меня зовут Ким Джинхён. Можете называть меня Доктор Ким.

***

— Д-доктор Ким?

Вызваться спасать пациентку, которую даже ведущие профессора Сент-Джозефа сочли безнадёжной?

Все взгляды в приёмном покое устремились на Джинхёна. В глазах каждого читалась одна и та же мысль:

«Этот сопляк совсем с ума сошёл?»

Вызваться спасать пациентку, которую даже профессор великого Сент-Джозефа признал безнадёжной?

Но Джинхён смотрел прямо в глаза вооружённому Роберту.

— Позвольте мне прооперировать пациентку.

— Доктор Ким! Назад! Без специализации по сосудистой хирургии к такой травме даже прикасаться нельзя! — закричал Дэвид.

Роберт молча, не мигая, сверлил Джинхёна взглядом.

— Позвольте мне прооперировать пациентку.

—...

Однако из уст Роберта вырвалось совсем не то, чего все ждали:

— Ты правда сможешь спасти босса? Отвечай! Правда сможешь?!

— Ты...

Джинхён ответил без тени сомнения:

— Ты правда сможешь спасти босса? Правда сможешь?!

В его голосе звучала отчаянная мольба.

В приёмном повисла гробовая тишина. Как можно с таким видом отвечать бандиту с пистолетом?

— Гарантировать спасение я не могу.

—...!

Все снова ахнули. Как можно так отвечать человеку с пистолетом?

Но Джинхён продолжал совершенно спокойно:

— Разумеется, стопроцентной гарантии нет. Если вам нужно чудо, то стоит идти не в больницу, а в церковь и молиться. Статистика при таких ранениях неумолима: даже при операции выживают лишь десять процентов, а девяносто — погибают. То есть вероятность смерти крайне высока.

—...!

— Я сделаю всё от меня зависящее. Поверьте мне. Каждая секунда на счету, принимайте решение быстрее.

— Ты… оперировал когда-нибудь аорту? — растерянно выдавил Роберт.

Несмотря на твёрдый уверенный взгляд врача, лицо его казалось слишком юным.

— Я сделаю всё, что в моих силах. Поверьте мне. Каждая секунда на счету, решайте быстрее.

— Да, оперировал. И много раз. Сталкивался с подобными травмами и вытягивал людей с того света.

Несмотря на уверенный взгляд врача, тот выглядел слишком молодо.

Парень с лицом студента-медика утверждает, будто провёл множество операций на аорте?

— Да, оперировал. И много раз. С подобными ранениями я тоже сталкивался. И спасал людей.

—...!

С лицом, больше похожим на студенческое, он утверждает, что провёл множество операций на аорте?

В его положении это была единственная соломинка, за которую оставалось уцепиться.

— Умоляю… ради всего святого, спаси нашего босса.

По его щекам покатились слёзы.

Джинхён горько усмехнулся про себя.

— Пожалуйста... умоляю, спаси нашего босса.

На самом деле Джинхён и сам чертовски нервничал.

И это вполне естественно. Он был простым врачом, абсолютно далёким от криминального мира.

Мысль смыться отсюда побыстрее действительно промелькнула у него в голове.

Но разве можно было сбежать, когда существовал шанс спасти человеческую жизнь?

К тому же во всей больнице провести эту сосудистую операцию мог только он — человек, специализировавшийся на сосудистой хирургии в прошлой жизни.

— Но перед началом у меня есть два условия.

Но как можно бежать, когда есть хоть малейший шанс спасти человеческую жизнь?

К тому же во всей больнице единственным, кто мог провести операцию на сосудах, был он сам — ведь в прошлой жизни он специализировался именно на сосудистой хирургии.

— Но перед началом у меня есть два условия.

— Каких?

— Уберите оружие.

—...!

«Стоит один раз прогнуться — и они сядут тебе на шею.»

Конечно, эти люди были не просто деревенскими отморозками, а международной мафией, но принцип оставался прежним.

Если головорезы угрожают медикам расправой, нормально оперировать невозможно. Требовалось чётко обозначить границы.

«Стоит один раз пойти у них на поводу, и они сядут тебе на шею.»

Конечно, эти люди были не провинциальной шпаной, а членами всемирно известной мафии, но суть оставалась прежней.

Разумные слова Джинхёна вернули его в реальность.

— Это приёмный покой, здесь спасают жизни. Пожалуйста, спрячьте пистолет. Если вы будете размахивать оружием, мы не сможем сосредоточиться, а это навредит самой пациентке.

Роберт замер в ожидании оставшегося требования.

Спокойный упрёк Джинхёна заставил его прийти в себя.

— Молитесь за её выздоровление.

Роберт спросил про второе из двух условий.

— Именно то, что вы услышали. Молитесь. Её состояние столь критично, что нам остаётся уповать лишь на чудо.

— Молитесь за её спасение.

—...Что?

— Я сделаю всё от меня зависящее. Ваша задача — ждать снаружи и молиться. Можете отправиться в церковь. Главное — молитесь.

Не теряя ни секунды, они поспешили в операционную.

Ввиду крайне тяжёлого состояния пациентку доставили в операционную №1 — элитную операционную с перевейшим оборудованием, позволяющим вести прямые трансляции.

— Я сделаю всё возможное. А вы ждите снаружи и молитесь. Можете пойти в церковь. Просто молитесь.

***

Не теряя ни секунды, они направились в операционную.

Из-за крайне тяжёлого состояния пациентку доставили в операционную №1, оборудованную по последнему слову техники, включая систему для ведения прямых трансляций.

Однако перед самым началом вмешательства Дэвид решил перехватить Джинхёна.

«П-почему я?!»

Майкл попытался было возразить, но под суровым взглядом Роберта тут же притих.

— Вы правда верите, что сможете её вытащить?

— Доктор Ким, я против этой операции.

— Почему?

— Она стопроцентно умрёт! Вы вообще осознаете, какими будут последствия?

—...

— Прекрасно осознаю.

— Она наверняка умрёт. Вы хоть понимаете, какими будут последствия?

— И всё же, раз у неё есть шанс на спасение, разве мы имеем право стоять в стороне?

— Понимаю.

— Тогда немедленно...

— Но разве мы можем просто стоять и смотреть, как она умирает, когда есть хоть какой-то шанс?

—...!

Кому вообще такое понравится?

— Мне тоже не в радость брать на себя такую ответственность. Я бы с удовольствием лечил только простых пациентов, которые гарантированно пойдут на поправку. Но что поделать? Мы не можем бросить её умирать. Быть врачом — это наш крест.

«Верно, это наш крест.»

Кому бы захотелось?

Но врач не может выбирать себе пациентов. В этом заключался его долг.

— Время не ждёт, я пошёл в операционную.

С того момента, как ты становишься врачом, на твои плечи ложится ответственность за чужие жизни. И от этого бремени никуда не деться.

Джинхён обошёл ошеломлённого Дэвида и зашагал в операционную.

— Времени нет, я пошёл.

—...

«Систолическое давление упало до 70.»

Взглянув на монитор, Джинхён на мгновение помрачнел.

Взгляд устремился на Мэри, которая уже находилась под общим наркозом с интубацией трахеи, Джинхён надел хирургический халат и перчатки.

«Удастся ли её вытащить?»

По правде говоря, уверенности у него не было. Ни один хирург на планете не поручился бы за благополучный исход.

«Остаётся просто выложиться на все сто.»

«Смогу ли я её спасти?»

В такие минуты остаётся лишь одно — с верой в сердце сделать всё возможное.

— Приступаем.

Так стартовала грандиозная операция, которой суждено было продлиться целых шестнадцать часов.

Утром, едва переступив порог больницы, директор Сент-Джозефа Джеймс услышал новость, ошеломившую его почище удара молнии.

— Что вы сейчас сказали, Мишель?

Так началась сложнейшая операция, которая продлится долгие шестнадцать часов.

***

Джеймс обхватил голову руками. «Неужели вчерашнее вино до сих пор бьет в голову? Откуда слуховые галлюцинации?»

— Что вы сейчас сказали, Мишель?

— Мэри, глава нью-йоркской мафии из клана Клэнси, подверглась нападению снайпера и прямо сейчас оперируется в нашей больнице.

Джеймс обхватил голову руками. «Неужели вчерашнее вино ещё не выветрилось? Откуда эти галлюцинации?»

— Как бы не так. Они устроили переполох в приёмном, а сейчас полностью забаррикадировали операционный блок. Первую операционную охраняют так зверски, что туда даже муха не пролетит.

— Мэри, глава нью-йоркского клана Клэнси, попала под обстрел снайпера и сейчас находится в нашей операционной.

— И эти бандиты вели себя тихо?

— Я пыталась дозвониться до вас вчера поздно вечером, но ваш телефон был вне зоны доступа.

Это было происшествие масштаба первых полос газет.

— Почему мне сообщают об этом только сейчас?

— Я пыталась связаться с вами вчера поздно вечером, но вы не брали трубку.

«Чёрт!»

Джеймс мысленно выругался. Похоже, вчерашняя бурная ночь с блондинкой Сэнди удалась на славу — он напился так, что даже звонка не услышал.

— Ранение тяжёлое?

— Смертельно опасное.

— Погодите, во сколько её доставили? И она до сих пор жива?

— Повреждены тонкая кишка, печень, часть толстой кишки... и, ко всему прочему, разорвана аорта.

Глаза директора Джеймса округлились. С такими травмами выжить практически невозможно.

— Постойте, во сколько её привезли? И она до сих пор жива?

— Поскольку мафиози оцепили операционную и подобраться к ней было нельзя, я подключилась к внутренней камере слежения…

— Как такое возможно?

Эту операционную изначально напичкали новейшим оборудованием, чтобы транслировать выдающиеся операции хирургов Сент-Джозефа в прямом эфире.

— Поскольку операционная заблокирована мафиози и мы не могли узнать, что там происходит, я подключилась к внутренней камере...

Как раз в операционной №1, где шло вмешательство, была установлена управляемая извне камера для наблюдения за ходом операции.

Эту операционную изначально оборудовали по последнему слову техники, чтобы транслировать выдающиеся операции хирургов Сент-Джозефа в прямом эфире.

— Прямая трансляция. Операция идёт уже больше десяти часов.

Уставившись на монитор, Джеймс выпучил глаза так, будто они сейчас выпадут из орбит.

— Ч-что за…?

— Прямая трансляция. Операция длится уже более десяти часов.

Как такое вообще возможно? Кто творит подобное?

— Ч-что это такое?

На экране разворачивалась операция, проводимая с поистине невероятным мастерством!

Как такое возможно? Кто способен на подобное?

Прямо сейчас в операционной творилось настоящее чудо.

— С такими ранениями она должна была умереть ещё в первые часы... но Мэри всё ещё жива.

— К-кто это? Чьи это руки творят такое безумие?

Из-за неудачного ракурса камеры лица главного хирурга разглядеть не удавалось.

Кто вообще способен выдать такое чудо за операционным столом?

— К-кто это? Кто этот хирург с невероятными руками?

— Это Доктор Ким из Кореи.

Кто вообще способен творить подобные чудеса за операционным столом?

Именно так теперь называли Ким Джинхёна.

— Это Доктор Ким из Кореи.

Доктор Ким из Кореи.

Так называли Ким Джинхёна.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 117

----------

Доктор Ким из Кореи

И не только Джеймс смотрел прямую трансляцию.

Все врачи больницы Сент-Джозеф наблюдали за операцией Джинхёна. Это было естественно: ведь оперировали Мэри, главу клана Клэнси.

Даже те, кто не интересовался происходящим, подключились к трансляции, услышав разговоры коллег.

— Тим, ты смотришь?

— Что именно?

— Быстрее подключайся к внутренней сети, смотри операцию в первой палате.

— Зачем?

— Скорее! Это нечто невероятное! Ты должен это увидеть!

Тим, врач-ординатор хирургического отделения, озадаченно заглянул в систему.

«Что за дела? Вообще-то, смотреть чужие операции не положено...»

Но, увидев происходящее на экране, он застыл.

И не только Тим — все, кто наблюдал за ходом операции, были в таком же состоянии.

— Не может быть. Как он это делает?

— Черт возьми, это безумие!

Зажим мелькал в воздухе. Одной рукой он пережал кровоточащую артерию. Всё это происходило в мгновение ока, операция шла без единой заминки.

Хирурги, наблюдавшие за этой невероятной ловкостью рук, не могли сдержать возгласов изумления. Подобное мастерство было просто за гранью воображения.

— Кто это? Кто сейчас оперирует?

— Джексон? Рой? Ноа?

Они перебирали имена лучших хирургов Сент-Джозефа.

Но кто-то из знающих покачал головой.

— Нет, это не они.

— Тогда кто? Это же уровень мастер-хирурга.

Мастер-хирург.

Почетный титул, присваиваемый лишь самым выдающимся специалистам.

— Это доктор Ким из Кореи.

— Доктор Ким?

Люди озадаченно переглянулись, а затем их осенило.

— Доктор Ким? Тот самый? Который штампует научные статьи, как инопланетянин с IQ 500?

— Да, именно он. Доктор Ким из Кореи, а точнее — с другой планеты!

— Да ладно, серьезно? Даже если он гений в исследованиях... но эта операция?

Люди смотрели на экран с недоверием.

Даже гений не может проводить такие операции, как же он это делает?

— Это почти уровень мастер-хирурга...

В этот момент кто-то пробормотал одно слово:

— Чудо... Это просто невероятно.

Чудо.

Слово, которое выражало чувства всех присутствующих в зале.

***

Тем временем Джинхён даже не подозревал, что его операция транслируется по внутренней сети больницы. Камеры управлялись снаружи.

Он был полностью сосредоточен на работе.

«Сколько времени прошло?»

Он мельком заметил, что прошло 10 часов, но сейчас уже не понимал, сколько именно.

Он устал.

Джинхён сильно зажмурился, чтобы стряхнуть усталость.

Но, несмотря на утомление, его концентрация ничуть не ослабла.

Он забыл обо всем внешнем.

О мафии, о главе клана, о ком бы то ни было.

Он был сосредоточен исключительно на операционном поле, и в затуманенном сознании руки Джинхёна продолжали двигаться сами собой.

Может, это благодаря молитвам Роберта снаружи?

Вопреки усталости тела, руки были в идеальном состоянии. Казалось, они порхают.

Он чудом остановил кровотечение из аорты, выполнил тампонаду печени, резекцию тонкой кишки, сформировал колостому и иссек омертвевшие участки печени...

Череда процессов продолжалась бесконечно.

Этот плавный, как течение воды, ход операции был подобен прекрасно исполненному музыкальному произведению.

Майкл, ассистировавший ему, не переставал изумляться на протяжении всей операции.

Пренебрежение к «азиату» давно исчезло, сменившись глубоким почтением.

То же самое было и с Дэвидом, который присоединился к операции на час позже.

Он вошел в операционную, чтобы взять бразды правления в свои руки и искупить вину за то, что оставил Джинхёна одного, но, полностью подавленный его мастерством, остался ассистировать, не в силах скрыть потрясения.

«Не может быть. Как он...»

Они оба постоянно бормотали про себя.

«Что за монстр...»

Однако, вопреки их изумлению, мастерство Джинхёна не свалилось с неба.

Джинхён провел в операционных более десяти лет, включая прошлую жизнь и нынешнюю.

Долгие годы, кровавый пот и упорный труд.

В результате он обрел навыки, достойные признания любого специалиста.

Конечно, возможно, благодаря хорошему состоянию сейчас он показывает даже лучшие результаты, чем обычно. Но это тоже было плодом его усилий.

И спустя некоторое время,

Щелк!

Зажим Джинхёна перехватил сосуд.

Это был последний кровоточащий сосуд.

— Фух.

Джинхён выдохнул.

Он был измотан до предела, но чувствовал облегчение.

«Самое страшное позади.»

Джинхён посмотрел на монитор со стороны анестезиолога.

Артериальное давление 90/50, пульс 120.

Это не норма, но и не критическое состояние.

«Я смогу её спасти. Нет, я спасу её.»

Хотя уверенности еще не было, появилось хорошее предчувствие.

В этот момент профессор-анестезиолог посмотрел на Джинхёна и поднял большой палец вверх.

Это было восхищение мастерством Джинхёна.

— Отлично!

Джинхён смущенно улыбнулся и сказал:

— Теперь завершаем.

Это был финал грандиозной операции.

И хотя он этого не знал, врачи Сент-Джозефа, наблюдавшие за операцией на экранах, зааплодировали Джинхёну.

Этот молодой корейский врач совершил чудо.

***

Операция Джинхёна потрясла всю больницу Сент-Джозеф.

— Чудо! Невероятно!

Пренебрежительные взгляды на молодого азиатского врача полностью исчезли. Теперь все врачи больницы Сент-Джозеф смотрели на Джинхёна как на непостижимого монстра — реакция была точь-в-точь как в больнице Тэиль.

— Спасибо. Огромное спасибо.

Роберт, высокопоставленный член мафии с суровым лицом, склонил голову перед Джинхёном.

— Не стоит. Это всё ваша заслуга.

— Что?

Роберт озадаченно посмотрел на него. Джинхён, несмотря на усталость, улыбнулся.

— Разве вы не молились за пределами операционной? Кажется, благодаря этому всё прошло успешно.

— Д-да! Молился. Конечно, молился.

Джинхён был доволен.

В любом случае, всё закончилось хорошо.

Роберт даже извинился.

— Прости за тот инцидент в отделении неотложной помощи... Мне очень жаль. Наш клан никогда не трогает обычных людей, но тогда я ослеп от горя из-за ранения босса.

Джинхён подумал про себя:

«Не от ранения, а от любви.»

Любовь Роберта к Мэри была настолько пылкой, что это было заметно любому постороннему.

Ну, хотя это не оправдывает его поведение.

— Впредь никогда так не делайте.

— Да, увольнять не уволит, но если босс очнется, мне точно не поздоровится. Наверняка задаст трепку.

— Тогда вам обязательно нужно вылечить пациента. Чтобы она могла вас отругать.

— Да, обязательно. Пожалуйста, спаси босса.

Роберт взял Джинхёна за руку и попросил.

Как и следовало из их разговора, окончание операции не означало, что Мэри полностью спасена.

После этого Мэри еще несколько раз оказывалась на волоске от смерти, и каждый раз Джинхён отчаянно вытаскивал её с того света.

И вот, неделю спустя, её состояние драматически улучшилось, и её перевели из реанимации в обычную палату.

Это было настоящее чудо.

Через несколько дней Мэри выписалась, стараясь избежать лишнего внимания.

Хотя для выписки было еще рано, ей стало намного лучше, и её перевели в клинику, подконтрольную клану.

— Фух.

Джинхён выдохнул.

Джинхён повидал немало пациентов, но эта была одной из самых необычных и проблемных.

В этот момент к нему подошел Дэвид.

— Что случилось, Дэвид?

Дэвид замялся, а затем сказал:

— Спасибо, доктор Ким.

— Что?

Джинхён озадаченно посмотрел на него.

За что спасибо?

Дэвид горько улыбнулся.

— Просто... после того дня я о многом задумался. Глядя на тебя, я многое осознал...

—...?

Джинхён не понял и озадаченно склонил голову.

Дэвид продолжил:

— В общем... скажу лишь одно. You are the best surgeon. Ты лучший.

—...!

И Дэвид ушел.

— Что это было?

Джинхён пробормотал в недоумении.

Последствия лечения главы мафии на этом не закончились.

Когда он вошел в операционную, оперирующий профессор сказал ему:

— Доктор Ким? Это вы доктор Ким?

— А, да.

— Какое там наблюдение. Вы оперируете просто великолепно. Идите сюда, участвуйте в операции.

Многие профессора давали ему возможность оперировать.

Сначала ему доверяли роль первого ассистента, но, быстро убедившись в его безупречном мастерстве, стали позволять оперировать под своим началом, а вскоре, увидев его блестящую технику, начали поручать и самостоятельные операции.

Он утвердился в Сент-Джозефе как совершенный хирург.

Более того, Джинхён впервые за долгое время попал в СМИ.

И не куда-нибудь, а в «Нью-Йорк Таймс», газету мирового уровня!



Заголовок был таким же провокационным, как в корейских желтых газетах.

«Нью-Йорк Таймс» уделила внимание не только мастерству Джинхёна, но и его героическому мужеству, когда он выступил против мафии.



Американские статьи, в отличие от корейских, часто пишутся в формате сторителлинга, то есть как художественное произведение.

Его статья тоже была написана как роман: если верить ей, он был героем, который вступил в бой под градом пуль.

«Нью-Йорк Таймс» ничем не лучше корейских газет. Преувеличивают как хотят».

Джинхён горько усмехнулся.

В конце статьи была указана его биография.

Невероятные результаты исследований за последний год, статус будущего самого молодого профессора Сент-Джозефа, случай с лечением премьер-министра в Корее и так далее.

«Если судить по биографии, я и правда выдающийся человек.»

Так подумал Джинхён.

Но он был выдающимся не только на бумаге, а на самом деле. Просто сам не осознавал своей истинной ценности.

Однако не всё было так гладко.

Каким-то образом статья из «Нью-Йорк Таймс» попала в Корею, и Хеми с семьей устроили ему настоящий допрос.

— Выступить против мафии! О чем ты думал? А если бы что-то пошло не так? А? Я без тебя жить не могу!

— П-прости, Хеми. Успокойся.

Хеми рыдала и злилась, а Джинхён обливался потом, пытаясь её успокоить.

Родители отреагировали точно так же. Вместо того чтобы гордиться триумфом сына, они смертельно испугались.

— Джинхён, твое здоровье важнее всего. Больше никогда так не делай.

— Да, если с тобой что-то случится, что нам делать! Больше никогда так не поступай!

Отец и мать отчитывали его из чистой тревоги за сына. Лишь пообещав, что впредь будет осторожнее, Джинхён смог отделаться от их бесконечных нотаций.

И вот однажды,

В больницу пришел неожиданный гость.

— Ну, как дела, доктор Ким?

—...!

Джинхён был поражен.

Тело как у медведя, лицо как у льва. Это был Роберт, член мафии.

— А, что случилось? Есть какие-то проблемы с пациентом?

— Какие проблемы? Ты так хорошо прооперировал, никаких проблем.

— Тогда зачем вы пришли?

Хотя Роберт стал вести себя как джентльмен, воспоминания о его выходке в отделении неотложной помощи делали эту встречу неприятной.

Но Роберт сказал неожиданное:

— У тебя есть время вечером?

— Вечером? Зачем?

— Пригласить тебя.

—...!

Джинхён удивленно посмотрел на него. Из-за роста Роберта, превышающего 195 см, Джинхёну, чей рост был около 175 см, приходилось долго смотреть вверх.

Роберт хищно улыбнулся своим львиным лицом.

— Это приглашение от босса.

Босс.

Кровавая Мэри, глава клана Клэнси, пригласила Джинхёна.

(Продолжение в следующей главе)

# 118

----------

Галлюцинации

Отель «Баньян-Три» на горе Намсан в Сеуле.

В люксе, откуда открывался панорамный вид на Итхэвон и Ханган, сидел мужчина с тонкими, безупречными чертами лица и курил.

Несмотря на поразительную красоту, он выглядел болезненно худым. В его лице не было жизни, лишь печать упадка, характерная для наркозависимых.

Мужчину звали Ли Санмин.

Сын председателя больницы Тэиль Ли Джонгына и наследник, которого прочили в будущие директора клиники.

У него было всё, но на лице не было ни тени счастья. Напротив, его глаза блуждали в глубокой бездне.

— Ким Джинхён…

Внезапно пробормотал он имя своего друга.

Друга, который всегда стоял у него на пути, но теперь исчез из виду.

Или, быть может, он действительно исчез?

В этот момент послышался спокойный женский голос:

— Санмин, о чём ты думаешь?

Это была Ли Ёнхи, женщина с утончённой красотой.

Она заварила кофе из зёрен, имевшихся в номере, и подошла к Ли Санмину.

— Ты помылась?

— Да. О чём ты думаешь?

— Да так…

На губах Ли Санмина появилась улыбка. Улыбка, по которой невозможно было прочитать эмоции.

— Выпей кофе.

— Не кофе. Чего-нибудь другого.

— Чего же? Выпить?

— Нет, тебя.

Лицо Ли Ёнхи вспыхнуло.

— Что ты такое говоришь?

— Иди сюда.

Её губы слились с его в поцелуе.

Закончив короткий, но затянувшийся поцелуй, Ёнхи вздохнула.

Его поцелуи были скорее горькими, чем сладкими. Она не знала почему, но так было всегда.

— У тебя сегодня что-то случилось?

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто… ты сегодня какой-то не такой…

Ли Санмин усмехнулся и произнёс:

— Может, поженимся?

— …!

Глаза Ли Ёнхи расширились. Это было совершенно неожиданно.

— С чего вдруг такие разговоры?

— А что? Я тебе не нравлюсь?

— Дело не в этом, но…

Она замялась и добавила:

— Ты ведь меня не любишь, Санмин.

Она знала это.

Даже когда они были вместе, его мысли были далеко. Его глаза всегда оставались пустыми.

Но Ли Санмин спросил так, будто это не имело значения:

— А разве ты меня любишь? Так какая разница?

— …!

Её лицо окаменело.

— Нет, это не так…

Но почему же тогда?

В этот миг она вспомнила одного человека.

Юношеское лицо, глубокие глаза — мужчина, который разбил ей сердце. Ким Джинхён.

«Я не ненавижу Санмина. Но…»

Она и сама не понимала своих чувств.

Любит она Ли Санмина или нет. Почему она продолжает быть рядом с ним, не разбираясь в собственных эмоциях?

Но одно она знала точно.

Она всё ещё иногда вспоминала Ким Джинхёна. И каждый раз это причиняло боль.

— Я просто сказал, не принимай так близко к сердцу.

Ли Санмин достал из мини-бара в номере банку «Хайнекена» и сделал глоток.

— Дай и мне одну.

Ли Санмин протянул ей пиво.

— Кстати, что с тобой в последнее время? Тебе постоянно снятся кошмары. Да и наяву ты…

Осторожно спросила Ли Ёнхи.

Кошмары мучили Ли Санмина не первый день, но в последнее время происходило что-то странное.

Он едва заметно улыбнулся.

— Не забивай голову. Кстати, напомни-ка, я тут запутался: шизофрения передается по наследству?

— Кто знает? Я не уверена. Разве ты не должен знать это лучше меня? Ты же был вторым по успеваемости в университете Хангук.

Она посмотрела на него с недоумением, не понимая, зачем он спрашивает о таком.

Ли Санмин не ответил и посмотрел в окно.

Машины, проезжающие через тоннель Намсан, сверкали огнями. Но в его глазах отражалось совсем другое.

«Скучно.»

Пробормотал он про себя.

— Кап. Кап.

Капает кровь.

Люди, погибшие от его рук, теперь проклинали его, истекая кровью из глаз.

Раньше это были лишь кошмары, но теперь они начали являться ему и наяву.

Он вспомнил слова матери:

— Санмин, мне постоянно мерещится всякое.

Его мать, страдавшая шизофренией, более десяти лет мучилась от галлюцинаций и в конце концов покончила с собой.

Галлюцинации Ли Санмина заканчивались так же, как и его кошмары.

В последний момент появлялся «он.» «Он» не истекал кровью и не проклинал его.

Он просто пристально смотрел на него сверху вниз, но Ли Санмин ненавидел «его» больше любого из мертвецов.

«Тем», кто смотрел на него во снах и галлюцинациях, был не кто иной, как Ким Джинхён.

Это был плод его искажённого самосознания.

«Скучно.»

Ли Санмин достал из бара виски и выпил.

По телу разлилось жгучее тепло.

Может, всё дело в постоянных галлюцинациях?

Хотя он стал полноправным наследником больницы Тэиль, всё вокруг казалось ему бессмысленным.

***

Джинхён же всячески избегал приглашения Мэри.

И это было естественно.

«С какой стати мне идти в логово мафии?! Уж лучше сразу в пасть к тигру!»

Он был обычным человеком и не хотел иметь ничего общего с мафией.

— Врач не встречается с пациентами в неформальной обстановке.

Он пытался отнекиваться под этим предлогом, но Роберт то и дело маячил перед глазами со своей грозной физиономией, так что в конце концов Джинхёну пришлось сдаться.

— Только поздороваюсь и сразу вернусь.

Роберт ухмыльнулся. Это должно было выглядеть дружелюбно, но походило на оскал льва перед тем, как он съест оленя.

— Не бойся так. Мы приглашаем тебя из благодарности. Босс очень хочет тебя видеть. Кажется, когда она поступала в больницу, ей было так плохо, что она не смогла нормально поблагодарить.

— Да не нужно было…

Роберт проигнорировал слова Джинхёна и усадил его в машину.

— Садись.

Автомобиль, приехавший за Джинхёном, оказался настоящим «бентли.» Вид машины стоимостью как минимум 200–300 тысяч долларов немного утешил его.

«Ладно, если уж меня похищают, то пусть хотя бы на хорошей машине.»

Мафиози в чёрном костюме, сидевший за рулём, поздоровался с Джинхёном:

— Рад вас видеть, доктор Ким.

— Здравствуйте.

Роберт, высокопоставленный член клана, сел рядом с Джинхёном.

Мафиози спереди, мафиози сбоку.

Чувствуя себя кроликом в клетке с волками, Джинхён сидел, выпрямившись как струна.

— Ха-ха! Ну не надо так напрягаться.

От слов Роберта Джинхён мысленно поморщился.

«Ты ещё спрашиваешь, почему я напряжён, после того, что устроил в приёмном покое?!»

Однако вскоре «Бентли» остановился. И в очень знакомом районе.

— …?

Джинхён посмотрел с недоумением, и Роберт сказал:

— Приехали. Выходи.

— Но это же…

Это же мой дом?

Если быть точным, они стояли перед зданием, где находился его жилой комплекс.

Роберт протянул руку и указал на соседнее здание. Это был самый высокий небоскрёб в округе.

— Нам туда.

Джинхён не понял. Он слышал, что там находится штаб-квартира транснациональной корпорации «Рейд», при чём тут это?

Роберт любезно пояснил ещё раз:

— Это наше убежище.

— Но ведь там штаб-квартира «Рейд»…

Роберт понял, что именно смутило Джинхёна.

— А, так «Рейд» принадлежит нам. Это название публичной компании нашего клана Клэнси. Наш босс — её генеральный директор.

— …

Роберт ухмыльнулся.

— Ты что, думал, мы до сих пор торгуем наркотиками и играем в войнушку с пушками? Мы — глобальная, экологически чистая и легальная мафия. Ну, правда, с налогами иногда мухлюем.

Джинхён потерял дар речи.

Что за бред!

Джинхён был ошарашен тем фактом, что жил в соседнем здании с логовом мафии.

Войдя внутрь, он увидел множество «белых воротничков», которые суетились, как в крупной корпорации.

— Это не наши боевики. Это сотрудники, которые прошли официальное собеседование и тесты. Наша компания популярна среди молодёжи, потому что у нас отличный соцпакет.

— В Америке вся мафия такая?

— Нет, только мы. Прошлый босс всё изменил. Он хотел, чтобы мы стали мафией без крови, но мирового уровня. Ну, в процессе его убили, и теперь Кровавая Мэри старается воплотить его мечту. Результаты успешные. Проблема лишь в том, что мы сами иногда путаемся, кто мы — мафия или корпорация. Хотя от грязной мафиозной работы мы тоже не отказываемся.

— А как же прозвище «Кровавая Мэри»?

— А, это потому, что босс любит только красные платья. Да и звучит для босса мафии круто. Мы сами это распространили.

— …

Они поднялись на скоростном лифте для руководства.

— Босс живёт на самом верхнем этаже. Это самый высокий этаж в округе, чтобы избежать снайперов. Если не прилететь на вертолёте, это неприступная крепость.

В любом случае, это был совершенно другой мир.

Джинхён решил, что, будь они «доброй» или «злой» мафией, он просто поздоровается и сразу уйдёт.

Дзынь.

Лифт достиг верхнего этажа.

— …

Джинхён был на мгновение ошеломлён видом ночного Нью-Йорка, открывшимся у его ног.

— Пойдём. Босс ждёт.

Вслед за Робертом он подошёл к большой приёмной рядом с пентхаусом.

— Мы пришли, босс.

Роберт открыл дверь и склонил голову.

И там стояла она.

Красное платье с глубоким декольте. Белоснежная кожа и прекрасное лицо, напоминающее розу.

Она, Кровавая Мэри, улыбнулась и сказала:

— Добро пожаловать, доктор Ким.

***

Они сели ужинать за огромный стол, способный вместить человек двадцать.

«О нет, я же хотел сразу уйти. Ужин?»

Но даже если они «не совсем плохая мафия», как отказать боссу? Оставалось лишь надеяться, что его отпустят в целости и сохранности.

— Вам нравится еда?

Спросила Мэри, разрезая стейк. У неё был благородный голос, как у средневековой аристократки.

— А, да.

— Я рада. Эми сказала, что вы любите мясо, поэтому мы приготовили его специально для вас.

Может, поэтому здесь было так много блюд по его вкусу.

Никаких мудрёных салатов с названиями вроде «грибы на подушке из дикорастущих трав с бальзамическим соусом» здесь почти не водилось — сплошное мясо.

Более того, к глубокому восторгу Джинхёна, здесь подавали кальби и самгёпсаль — видимо, специально выписали корейского повара.

«Вот бы ещё соджу, было бы идеально.»

Мэри кротко улыбнулась и произнесла:

— Мне следовало пригласить вас раньше, я запоздала. Прошу прощения.

— Нет, что вы. Не стоит беспокоиться.

— Я не могу иначе. Вы ведь спасли мне жизнь. Я всё знаю. Если бы не доктор Ким, я была бы уже мертва. Пусть с опозданием, но я искренне благодарю вас за спасение.

С этими словами она склонила голову.

Джинхён поспешно замахал руками в ответ на поклон босса мафии.

Ещё одно такое «спасибо», и у него случится несварение.

— Пожалуйста, не стоит. Врач обязан лечить пациента, это естественно. Я не вкладывал в это ничего особенного, так что не берите в голову.

Затем Джинхён спросил:

— Как место операции? Всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

— Травма была очень серьёзной, так что пока нельзя перенапрягаться. Могут проявиться последствия после соединения кишечника, поэтому будьте осторожны.

— Спасибо.

Мэри загадочно улыбнулась, подумав:

«Интересный мужчина.»

Только что нервничал, входя в логово мафии, а теперь спрашивает о здоровье и беспокоится — настоящий врач.

«Врач до мозга костей. Наверное, поэтому он и смог меня спасти.»

Она знала, насколько серьёзным было её ранение. Именно этот молодой врач спас её, когда шансов на выживание не было.

«Привлекательный. Очень.»

Моложавый, азиат, к тому же с умным видом — это был как раз её типаж.

Она скрыла улыбку и сказала:

— Доктор Ким говорит не беспокоиться, но с моей стороны я не могу не беспокоиться.

Затем она посмотрела на Роберта:

— Принеси то, что подготовили.

— Слушаюсь, босс.

(Продолжение в следующей главе)

# 119

----------

Председатель группы Тэиль

Когда Джинхён вопросительно посмотрел на него, Роберт принес небольшую сумку.

— Что это? Я просто сделал то, что должен был…

— Вы хотя бы откройте и посмотрите.

Джинхён, не имея выбора, открыл сумку: внутри лежали банковская книжка и карта.

— Мы открыли счет в швейцарском банке на имя доктора Кима. Там 2,5 миллиона долларов, так что распоряжайтесь ими как пожелаете.

— …!

Джинхён открыл рот от изумления.

2,5 миллиона долларов по текущему курсу составляли почти 3 миллиарда вон — огромная сумма.

— Это награда за то, что вы спасли мне жизнь.

Джинхён с каменным лицом пододвинул сумку обратно.

— Я не могу это принять.

— Почему? Это слишком большая сумма? Нет, по сравнению с ценой жизни Мэри Клэнси — это сущие копейки.

— Нет.

— Тогда в чем дело?

Джинхён тяжело вздохнул.

— Я просто вылечил пациента, поступившего в отделение неотложной помощи. Я делал это не потому, что ваш статус имел значение, а потому, что человеку требовалась помощь. Прошу прощения, но для меня тот случай не значит ничего особенного. Я просто выполнял свою повседневную работу и не могу принять за нее такие деньги.

Конечно, он тоже любил деньги.

Если бы не любил, разве стал бы его целью после возвращения в прошлое собственный кабинет дерматологии в Каннаме?

Даже сейчас он берется за любые проекты с фармацевтическими компаниями, потому что любит деньги.

Но… это было уже слишком.

— Я считаю, что врач не должен получать особое вознаграждение за лечение пациента.

Верно, зачем получать особую плату за то, что обязан делать? Конечно, установленный гонорар — это другое дело.

Выражение лица Мэри после его слов стало нечитаемым.

Джинхён, решив, что она обиделась, спохватился.

Не слишком ли дерзко он ответил боссу мафии? А что, если она сейчас достанет пистолет?

К счастью, Мэри не разозлилась.

— Я поняла вашу позицию, доктор Ким.

— Благодарю.

— Но что же нам теперь делать?

— Простите?

— Видите ли, мы уже не можем вернуть их назад. Деньги поступили на счет доктора Кима, и теперь снять их можете только вы.

— …!

Джинхён в замешательстве произнес:

— Тогда я переведу их обратно…

— Мы не принимаем деньги неизвестного происхождения. Мы, как-никак, позиционируем себя как прозрачная мафия.

Джинхён ошарашенно посмотрел на неё.

Что за бред?

— Если доктор Ким не хочет ими пользоваться, то эти 2,5 миллиона долларов просто сгорят. Разве что швейцарский банк будет рад. Нам до этих денег дела нет, а если и вы от них откажетесь… что ж, тогда они достанутся банку.

— Если доктор Ким не хочет ими пользоваться, то эти 2,5 миллиона долларов просто улетят в трубу. Разве что швейцарский банк будет рад. Нам до этих денег дела нет, а если и вы их не возьмете… что ж, тогда они достанутся банку.

— …

Она дала понять, что ей всё равно, возьмет он их или нет.

Джинхён вздохнул.

С таким упрямством ничего не поделаешь.

«Я не против 3 миллиардов вон, но… это же неловко.»

Если прибавить эти 3 миллиарда к уже накопленным средствам, можно было бы купить целое здание в Каннаме.

Исполнение давней мечты — это хорошо, но всё же…

Мэри сменила тему, как будто не желая больше обсуждать это.

— В любом случае, вы мой спаситель, можно я буду иногда приглашать вас?

Джинхён сделал озадаченное лицо.

— У меня много работы в больнице…

— Но ведь я ваш пациент, разве вы не должны иногда приходить и проверять меня?

— …

Мэри улыбнулась, видя, что Джинхён молчит.

— Тогда я буду иногда вас приглашать.

Джинхён мысленно поморщился.

«Не хочу!»

В остальном разговор пошел на легкие темы.

Мэри в основном задавала вопросы, а Джинхён отвечал.

Мэри, пригубив французское вино, подумала:

«Этот мужчина неплох.»

Во-первых, внешне он был в её вкусе. Моложавый азиат, интеллигентный вид — как раз то, что ей нравилось.

К тому же, он не только спас ей жизнь, но и в общении оказался искренним и честным человеком.

Давно ей не попадался мужчина, который бы так пришелся по душе.

«Может, приударить за ним?»

Под её пристальным взглядом Джинхён смущенно спросил:

— Почему вы так смотрите?

— Да просто так.

Она соблазнительно улыбнулась. Её губы, окрашенные вином, напоминали лепестки роз.

— Хотелось бы провести с вами время снова, доктор Ким.

От этих слов Джинхён почувствовал необъяснимый холодок.

***

После встречи с Джинхёном Мэри вернулась в свой пентхаус и посмотрела на ночной Нью-Йорк.

— Фу-у.

— Кажется, вы хорошо провели время.

К ней подошел мужчина средних лет. Это был Ллойд, один из высших руководителей клана Клэнси.

— Давно не встречала мужчину, который был бы в моем вкусе на все сто. Неожиданно для себя я увлеклась.

— Похитить его?

Мэри тихо рассмеялась.

— Может быть?

— В любое время, если пожелаете.

— Дай сигарету.

Ллойд принес сигару, завернутую в шелк.

— Если будете так много курить, заработаете рак легких.

— Тогда доктор Ким меня вылечит.

— Доктор Ким — специалист по общей хирургии, а не по грудной.

— Ой, неважно. Не ворчи.

Она выпустила облако дыма.

Сидя на кожаном диване, закинув ногу на ногу, она тихо спросила:

— Ллойд.

— Да.

— Зачем доктор Ким приехал в Америку?

— Насколько я знаю, доктор Ким был принят больницей Сент-Джозеф на исключительно выгодных условиях. И за короткий срок он добился там выдающихся результатов.

— Нет, не это. Говорили ведь, что в Корее у него приостановили медицинскую лицензию. Что там произошло? Доктор Ким совсем не похож на человека, у которого могут отобрать лицензию.

Это был проницательный вопрос.

Ллойд, уже собравший много информации о докторе Киме, объяснил ситуацию:

— Говорят, он получил временный запрет на практику из-за того, что на него возложили ответственность за смерть пациента по невыясненным причинам.

— Хм…

Её лицо стало холодным.

Её чутье, отточенное годами работы в преступном мире, почуяло неладное.

— От этого попахивает чем-то грязным. Это же наш излюбленный метод — подстава. Не так ли?

— Да, такую вероятность нельзя исключать.

— Есть подозреваемые?

— Конкретных подозреваемых нет, но…

— Но?

— У него были враждебно настроенные лица.

— Кто?

— Председатель совета директоров больницы Тэиль, где он тогда работал.

Она молча кивнула.

— Понятно.

— Да, когда доктор Ким оказался замешан в том деле, председатель через брокеров лоббировал суровое наказание.

— Значит, этот человек может быть заказчиком.

— Возможно. Предполагается, что и возвращение доктора Кима в корейскую больницу Тэиль в качестве приглашенного профессора через год связано именно с этим. Однако, поскольку тело уже кремировали, расследовать обстоятельства того дела теперь невозможно.

Мэри покачала головой.

— Что-то здесь не так. Странное дело, не находишь?

— Согласен.

— Ты сказал, это Корея? У нас есть там связи?

— Множество. Через одно рукопожатие можно выйти на кого угодно.

— Тогда разузнай всё о той ситуации и об этом председателе. Сможешь?

— Это возможно.

Клан Клэнси придерживался умеренных взглядов, действовал легально и даже имел связи с ФБР.

Это не убийство председателя всей группы Тэиль, а всего лишь расследование деятельности директора больницы, так что проблем не возникнет.

— Это дело человека, спасшего мне жизнь, так что копни как следует. Выясни не только обстоятельства того инцидента, но и нет ли у этого председателя темных пятств в прошлом, не замешан ли он в коррупции. Проверь всё до мельчайших деталей.

На её губах появилась ледяная улыбка.

— Кто знает? Может, я получу информацию, которая поможет мне отплатить за спасение моей жизни.

***

Тем временем в больнице Тэиль, расположенной в районе Каннам, Чхондам-дон.

В кабинете председателя на самом верхнем этаже Ли Джонгын нахмурился.

— Уши горят, к чему бы это?

— Вы плохо себя чувствуете?

Его верный помощник, заведующий отделением хирургии Ко Ёнчхан, посмотрел на него с беспокойством.

— Нет, со здоровьем всё в порядке. Просто настроение паршивое.

Причина его плохого настроения была лишь одна.

Ким Джинхён.

«Ким Джинхён, этот парень… он вообще человек?»

В последнее время самой известной фигурой в корейской медицине был не кто иной, как Ким Джинхён из Америки.

В свои двадцать с небольшим он улетел в Штаты и совершил там настоящий прорыв.

Две статьи в NEJM, две в JAMA, одна в Lancet.

Пять публикаций в трех ведущих мировых медицинских журналах.

В провинциальных медицинских вузах Кореи за всю историю существования не могли опубликовать ни одной, а он сделал пять! И всего за несколько месяцев!

Более того, если прибавить те статьи, что были опубликованы во время его работы в Корее, наберется уже девять, и впереди еще целая череда проектов с гигантскими фармацевтическими компаниями.

Мало того? Он героически вылечил босса американской мафии и попал в заголовки СМИ.

Это был поступок, вызывающий восхищение, поэтому корейская пресса даже перепечатала статью из «Нью-Йорк Таймс.»

«Корейский доктор Ким! Рискуя жизнью, спас босса мафии!»

Статьи с такими заголовками долгое время будоражили интернет.

Ли Джонгын, увидев ту статью, усмехнулся. Даже по его мнению, это выглядело впечатляюще.

«Черт возьми.»

Конечно, теперь Ким Джинхён, этот надоедливый заноза, не имел к нему никакого отношения. В конце концов, он враждовал с ним исключительно из-за Ли Санмина.

«И всё же, неприятно.»

На душе было неспокойно. Если оставить Ким Джинхёна в покое, он явно пожалеет об этом в будущем.

— Профессор Ко.

— Да, господин председатель.

— Ким Джинхён сейчас в Сент-Джозефе, верно? Там, где Чон Гильсу заведует хирургией?

— Да, всё верно.

Ли Джонгын нахмурился.

«Чон Гильсу, почему от тебя до сих пор нет вестей?»

На самом деле, когда Ли Джонгын узнал, что Ким Джинхён переходит в Сент-Джозеф, он сразу же принял меры.

Он отправил письмо корейцу Чон Гильсу, заведующему хирургическим отделением Сент-Джозефа.

— Разве вы с господином Чон Гильсу не близкие друзья?

Как и сказал Ко Ёнчхан, его и Чон Гильсу из Сент-Джозефа связывали давние отношения.

Они были однокурсниками по медицинскому институту, и через многое прошли вместе.

«Скорее подчиненный, чем друг. С институтских времен он следовал за мной, как за старшим.»

Ли Джонгын незамедлительно отправил письмо заведующему хирургическим отделением Сент-Джозефа Чон Гильсу, упомянув там Ким Джинхёна.

Он написал длинное и витиеватое послание, но суть была проста: разобраться с ним как следует.

Чон Гильсу был ему обязан, так что не смог бы отказать в просьбе.

Нажав кнопку «отправить», Ли Джонгын стал ждать хороших новостей.

«Уж он-то разберется.»

Ли Джонгын предавался приятным мыслям, когда в кабинет вошла секретарь Мин.

— Господин председатель, пришел начальник отдела Пэк Чунхён.

— Начальник Пэк?

Ли Джонгын нахмурился.

Пэк Чунхён был руководителем секретариата Ли Хэджуна, председателя всей группы Тэиль. Он пользовался таким абсолютным доверием, что его в открытую называли приемным сыном председателя, обладающим колоссальным влиянием внутри конгломерата.

— Пусть войдет.

Вскоре вошел Пэк Чунхён, мужчина средних лет с суровым лицом.

— Что случилось, начальник Пэк?

— Разве это не вопрос, с которым я должен прийти в больницу Тэиль? Речь о здоровье председателя.

Председатель Ли Хэджун был носителем гепатита B, и из-за прогрессирующего цирроза печени его здоровье в последнее время резко ухудшалось.

— Здоровье председателя продолжает ухудшаться. Печеночные показатели постоянно скачут. Что вы собираетесь делать?

Тон был обвинительным.

Ли Джонгын мысленно выругался.

«Черт возьми, старик стареет, что я могу поделать?»

За здоровье председателя Ли Хэджуна полностью отвечала больница Тэиль.

Однако, поскольку улучшений не наблюдалось, в группе росло недовольство в адрес Ли Джонгына как директора больницы.

— Печень сама по себе в плохом состоянии, тут ничего не поделаешь.

Ли Джонгын попытался оправдаться.

Начальник отдела Пэк Чунхён нахмурил брови и строго спросил:

— И всё же, прогресса нет. Вы уверены, что в больнице Тэиль за ним хорошо смотрят?

(Продолжение в следующей главе)

# 120

----------

Председатель группы Тэиль

— Нет, секретарь Пэк, что это значит? Кто-нибудь услышит — подумает, что мы халатно относимся к лечению председателя. Не стоит так говорить.

Ли Джонгын ответил с явным неудовольствием, но Пэк Чунхён даже не дрогнул. Напротив, он холодно произнес:

— Если с председателем что-то случится сейчас, группа Тэиль развалится на куски. Он обязан поправиться, так что приложите все усилия. Если с ним произойдет непоправимое, больница Тэиль понесет за это ответственность.

Секретарь Пэк, сказав это словно в качестве предупреждения, уверенной походкой вышел из кабинета директора.

Ли Джонгын взорвался от раздражения:

— Черт, они что, считают нас богами? Что я могу поделать, если старик угасает? В таком возрасте пора бы уже и на покой!

Ко Ёнчхан, который до этого молча слушал, осторожно вставил:

— Если функция печени председателя продолжит ухудшаться, может, стоит рассмотреть пересадку?

— Это так.

— Тогда, пока не поздно, нужно начать подготовку к трансплантации…

Однако Ли Джонгын спросил с пронзительным взглядом:

— А если во время операции что-то пойдет не так?

— Простите?

— Если он умрет на операционном столе, это не закончится тем, что вылетит лишь хирург. И я, и ты — мы оба лишимся своих мест.

В этом-то и была проблема.

Если председатель группы умрет во время операции в больнице Тэиль, одним-двумя увольнениями дело не ограничится.

К тому же, учитывая преклонный возраст председателя, вероятность того, что он не перенесет такую сложную операцию, как пересадка печени, была крайне высока.

— Но… если оставить всё как есть, председатель долго не протянет. Велик риск развития печеночной недостаточности. А при ней до смерти рукой подать…

Ко Ёнчхан был прав.

Брать на себя ответственность за рискованную операцию не хотелось, но и бездействие означало скорый конец. Ситуация безвыходная.

И тут Ко Ёнчхан предложил хитроумный план:

— А что, если отправить его на операцию в другую больницу?

— В другую? Но по пересадке печени наша больница Тэиль — лучшая.

— Нет, я имею в виду не нашу страну, а другую. Например, США.

— …!

Ли Джонгын понял, к чему клонит Ко Ёнчхан.

Ко Ёнчхан усмехнулся:

— В конце концов, медицина в США развита лучше, не так ли? Председатель настаивал на лечении в нашей больнице Тэиль, но если мы порекомендуем клинику, которая котируется в Америке выше всех, он согласится пройти операцию там.

Ли Джонгын хлопнул в ладоши:

— Точно, отличная мысль! Как я сам до этого не додумался?

Если операцию проведут в США, можно будет полностью снять с себя ответственность.

— Нужно заранее обсудить это с секретарем Пэком и Донмином.

Ли Донмин — его младший брат, президент компании Тэиль IT и будущий наследник всей группы Тэиль.

— Скажем, что из-за сложности операции лучше всего провести пересадку в одной из ведущих американских клиник. Но какую именно порекомендовать?

— Может, стоит выбрать клинику по американскому рейтингу медицинских учреждений в области гепатологии за этот год?

В США ежегодно составляют рейтинги больниц по каждому направлению.

В отличие от Кореи, где первые три места во всех отделениях неизменно делят Тэиль, Университет Хангук и больница Кванхе, в Америке лучшие клиники варьируются в зависимости от специализации.

— Да, так будет лучше. Потрясающая идея. Ха-ха!

Ли Джонгын впервые за долгое время от души рассмеялся.

Благодаря блестящей идее Ко Ёнчхана его главная головная боль была устранена.

Однако они кое-чего не знали.

А именно того, что в этом году первое место в рейтинге гепатологических отделений заняла больница Сент-Джозеф.

И все это — благодаря невероятным научным достижениям «корейского Чудо-Кима», Ким Джинхёна.

***

Несколько дней спустя в особняк председателя Ли Хэджуна в Ханнамдоне прибыл гость.

— Господин президент, вы пришли?

Это был сорокалетний мужчина, младший сын председателя Ли Хэджуна и президент Тэиль IT — Ли Донмин.

— Где отец?

— Он внутри.

Ли Донмин последовал за слугой в просторную комнату.

Председатель Ли Хэджун, несмотря на преклонный возраст, выглядел бодро и тепло встретил сына.

— Донмин, пришел? Поел?

— Да. Отец, как вы себя чувствуете?

— Да нормально, но эти врачи все твердят, чтобы я соблюдал покой.

Атмосфера была удивительно теплой, совсем не похожей на общение председателя крупнейшего конгломерата с наследником.

В отличие от других братьев, которых интересовали только деньги, младший сын, президент Ли Донмин, отличался глубокой сыновней почтительностью.

Именно за это его ценили и доверили ему пост президента Тэиль IT — ключевого бизнеса группы — и статус наследника.

— В прошлый раз показатели печени были не очень. Вам действительно нужно соблюдать покой.

— Какой там покой. Вчера даже на поле для гольфа выбрался.

Ли Донмин испуганно воскликнул:

— Отец! Я же говорил, что так нельзя!

— Эх, все в порядке. Давай лучше выпьем чаю.

Они сели за стол и завели непринужденную беседу.

— Кстати, что привело тебя в такое время?

— Пришел проведать вас.

— Я, конечно, рад тебя видеть, но, кажется, у тебя есть что сказать? Что такое? Опять кто-то донимает?

Люди, которые могли донимать Ли Донмина, были лишь одной категории: его алчные братья.

Они до сих пор не могли простить, что именно младшего выбрали наследником.

— Нет, дело не в этом. Я хотел поговорить о другом.

— О чем?

— Отец, как вы смотрите на то, чтобы пройти лечение не в больнице Тэиль, а в США?

Ли Хэджун нахмурился:

— Что ты такое говоришь?

— Просто мне кажется, что в Америке будет лучше, чем в больнице Тэиль.

— Хватит. Сколько мне еще осталось? Да и какая разница — больница Тэиль или Америка.

Но Ли Донмин не отступал:

— Сейчас вы еще держитесь, но если функция печени ухудшится, может потребоваться пересадка. Я готов стать донором, но операцию лучше провести в США.

При этих словах председатель Ли Хэджун вспылил:

— Да что за бред ты несешь?! С какой стати мне брать твою печень?! Скорее умру, чем приму орган собственного сына! Больше никогда не заводи об этом разговор!

Он был так разгневан, что Ли Донмин не посмел продолжать.

Однако про себя он подумал:

«Нельзя доверять этим шарлатанам из больницы Тэиль.»

Кстати, первым эту идею предложил именно Ли Джонгын из больницы Тэиль. Мол, не стоит ли отцу лечиться в более хорошем месте?

Ли Донмин презирал своего третьего брата, но в этом вопросе был с ним согласен.

Больница Тэиль не вызывала доверия уже только потому, что ее директором был Ли Джонгын — самый отъявленный негодяй среди всех его братьев.

«Я обязательно убежу его лечиться в США.»

Шарлатаны из больницы Тэиль утверждали, что отец вряд ли протянет больше года.

Но он, будучи любящим сыном, был не готов отпустить отца. Точнее, он просто не хотел его терять.

«Он еще такой бодрый, несмотря на возраст, должен прожить еще лет десять.»

И в этот момент в его памяти всплыла одна больница.

Больница Сент-Джозеф в Нью-Йорке.

Если кто и мог вылечить председателя Ли Хэджуна, так это клиника, входящая в пятерку лучших в США.

«Я готов заплатить любую цену, лишь бы продлить отцу жизнь.»

Он дал себе слово.

Будучи президентом Тэиль IT, членом совета директоров, поддерживающим больницу Тэиль, и крупнейшим акционером Тэиль Холдингс, Ли Донмин обладал ресурсами, чтобы вознаградить кого угодно за что угодно.

Даже если врач, спасший отца, захочет занять пост директора больницы Тэиль.

***

Время текло, как вода.

Джинхён прибыл в Америку глубокой зимой, и вот год пролетел, снова приближалась зима.

Все это время Джинхён жил без особых проблем.

Точнее, его жизнь была сплошным победным шествием.

Достижения Джинхёна за этот год можно было описать одной фразой: «ослепительно выдающиеся.»

Во-первых, все в Сент-Джозеф признали его талант.

И не просто признали, а признали лучшим!

— Чудо-Ким? Он лучший. Великолепен!

Стоило зайти разговору о Джинхёне, как все в Сент-Джозеф поднимали большие пальцы вверх. Столь блестящим был этот год для него.

— В исследованиях он как инопланетянин с IQ 500, в хирургии — мастер-хирург. Одним словом — невероятный, Чудо-Ким!

Такова была объективная оценка Джинхёна.

После того как он прооперировал главу мафии, Кровавую Мэри, он начал проводить множество других операций, и все они проходили с блестящим успехом.

С каждым месяцем авторитет Джинхёна в Сент-Джозеф рос в геометрической прогрессии.

Его статус также стал наивысшим. Не было причин не ценить человека, который раз за разом демонстрировал способности, выходящие за рамки здравого смысла.

Сент-Джозеф даже выделила ему личный кабинет.

Не в подвальном углу, а просторное помещение с видом на Центральный парк.

К нему относились как к полноценному профессору, причем профессору с выдающимися способностями.

Более того, Джинхён умел все.

— Исследования — идеально. Операции — идеально. Он просто не человек!

Обычно лучшие ученые-медики слабы в клинической практике, а лучшие клиницисты пренебрегают исследованиями.

Человеческие возможности ограничены, и достичь совершенства в обеих сферах крайне сложно.

Но Джинхён был исключением.

Исследования, прием пациентов, операции — все было безупречно.

Неудивительно, что он занял первое место в рейтинге самых «горячих» врачей Сент-Джозеф на сайте RateMD.

— Доктор Ким, оценка 4,79 из 5,00!

Таков был его рейтинг на RateMD.

Сайт оценивал врачей по пунктам: соблюдение времени приема, вежливость, качество объяснений, мастерство проведения процедур, научные публикации и так далее. Пациенты, лечившиеся у Джинхёна, были настолько довольны, что ставили ему оценки, близкие к идеальным, что и обеспечило такой невероятный результат.

Если бы он не был азиатом, оценка была бы еще выше.

В разгар его триумфа произошло еще одно событие.

К нему на операцию приехал губернатор Нью-Йорка.

— Вы хотите, чтобы я… прооперировал вам грыжу?

Джинхён переспросил, решив, что ослышался.

Не губернатор провинции, а губернатор Нью-Йорка пришел к нему на операцию?

Светловолосая секретарша мило улыбнулась:

— Да, племянница губернатора, мисс Эми, очень вас хвалила. К тому же операция по удалению грыжи — не такая уж сложная, а профильные профессора как раз на конференции, графики не совпадают.

Джинхён был в замешательстве.

Операция по удалению грыжи — дело плевое, но все же, губернатор Нью-Йорка… это как-то…

— Не волнуйтесь, доктор Ким, мы на вас рассчитываем.

Из-за настойчивых просьб Джинхёну пришлось взяться за операцию губернатора.

Результат, разумеется, был блестящим.

— После операции стало намного легче. Надо было сделать это раньше. Эми так вас рекомендовала, и это был лучший выбор.

Губернатор Нью-Йорка, внешне очень похожая на Эми, подняла большой палец вверх, хваля Джинхёна.

— Великолепно!

Джинхён смущенно покачал головой.

Чему тут так удивляться, операция-то пустяковая?

Как бы то ни было, после этого случая Джинхён еще больше прославился в Сент-Джозеф.

— Чудо-Ким действительно невероятен. Прооперировал самого губернатора Нью-Йорка.

— Нет, что вы. Это была простая операция, с которой справился бы любой.

Джинхён отмахнулся.

Дэвид, глядя на его скромность, был в восхищении.

«Поразительно. Хоть он и молод, его есть за что уважать.»

На самом деле, несмотря на молодое лицо, от Джинхёна веяло глубокой мудростью.

Дэвид не мог понять, то ли это восточная тайна, то ли личный опыт Джинхёна, но одно было ясно наверняка.

Доктор Ким — коллега, достойный уважения, независимо от возраста и должности!

В этом он был уверен.

И так думал не только Дэвид. Все хирурги Сент-Джозеф за этот почти год работы были глубоко очарованы Джинхёном.

(Продолжение в следующей главе)

# 121

----------

Председатель группы Тэиль

В любом случае, жизнь Джинхёна протекала без особых проблем... Нет, вернее, его дни были сплошным победным шествием, когда ему позвонил директор больницы Джеймс.

— Доктор Ким? Можем мы ненадолго встретиться?

— А, да, конечно.

Что бы это могло быть?

Когда он с недоумением вошел в кабинет, Джеймс встретил его с распростертыми объятиями.

— Добро пожаловать, доктор Ким. Или мне стоит называть вас Чудо-Ким?

— Чудо... Пожалуйста, избавьте меня от этих шуток.

Джинхён поморщился.

Чудо-Ким.

Это прозвище, которое Джинхён получил в последнее время.

Врачи Сент-Джозефа каждый раз приходили в восторг, видя мастерство Джинхёна, и в знак уважения к его феноменальным результатам исследований и выдающимся хирургическим навыкам прозвали его Чудо-Кимом.

«В Корее я был монстром, а здесь — чудо?»

Хоть это прозвище и было выражением уважения, слышать его было крайне неловко.

— Так по какому вы делу?

Джеймс ухмыльнулся и протянул ему документы.

— Это что?

— Прошло уже больше десяти месяцев с тех пор, как доктор Ким приехал в наш Сент-Джозеф. Думаю, пришло время обсудить контракт на постоянную работу в следующем году.

— А…

— Спасибо вам за всё, что вы сделали с момента приезда. Сначала я сомневался, справитесь ли вы, но сейчас чувствую себя так, будто выиграл в лотерею.

Джинхён горько усмехнулся.

Если бы он не справился, его бы не ждал такой прием, а пришлось бы паковать чемоданы обратно в Корею.

— Я посоветовался с советом директоров, и, учитывая ваши «чудесные» достижения, мы значительно улучшили условия. Там много деталей, но если вкратце: годовая зарплата — 700 000 долларов и служебное жилье на Манхэттене. Что скажете?

Семьсот тысяч долларов в год — это огромная сумма, более 800 миллионов вон. К тому же предоставление жилья на Манхэттене, где аренда одна из самых дорогих в мире, и личный автомобиль.

700 000 долларов в год — это огромная сумма, более 800 миллионов вон. К тому же, предоставление жилья на Манхэттене, где аренда одна из самых дорогих в мире, и личный автомобиль.

Это были невероятные условия.

Даже если Америка — рай для врачей, много ли найдется тех, кто получает такую зарплату и отношение?

Однако лицо Джинхёна не просияло.

Джеймс ожидал, что Джинхён будет вне себя от радости, но, увидев его напряженное лицо, удивился.

— Почему вы молчите, доктор Ким? Я думал, вы будете очень рады…

— Видите ли…

Джинхён замолчал.

«Это немного меньше, чем предлагали в других больницах.»

В последнее время Джинхён получал предложения от больниц со всей Америки.

Среди них были как престижные клиники, от названий которых захватывало дух, так и места, предлагавшие зарплаты, от которых можно было потерять дар речи.

Джеймс быстро догадался, в чем дело.

— О нет! Значит, есть места, где предложили условия лучше.

Он был немало обескуражен.

Предложенные им условия и так являются высшим уровнем для академического хирурга, то есть врача-исследователя.

Проблема в том, что Джинхён — не просто исследователь. В дополнение к инопланетным способностям в науке, он обладает хирургическими навыками высочайшего уровня.

Если учесть, что лучшие практикующие хирурги получают в год до 1,5 миллиона долларов, 700 000 уже не казались такой уж астрономической суммой.

«Что же делать?»

Джеймс погрузился в раздумья.

Скоро должны были принести плоды проекты, которые доктор Ким вел с различными фармацевтическими компаниями.

Если доктор Ким уйдет в другую больницу, все результаты исследований будут потеряны.

«Этого допустить нельзя!»

В конце концов, Джеймс пошел на крайние меры.

— 800 000 долларов. Как насчет этого? Мы ведь не чужие люди, верно?

— …

Джинхён молчал, и Джеймс начал нервничать.

— 850 000 долларов. Неужели этого недостаточно? Больше я действительно не могу.

Джинхён про себя усмехнулся.

«Может, набить цену еще?»

Ему стало любопытно, до какой отметки поднимется зарплата, если он продолжит молчать.

— Хорошо, 900 000 долларов. Больше мы просто не потянем. Умоляю, соглашайтесь. Позже мы обязательно пересмотрим условия в сторону повышения.

Когда Джеймс попросил об этом с таким видом, будто готов был заплакать, Джинхён наконец кивнул.

Если бы он уперся, возможно, удалось бы выторговать еще несколько десятков тысяч, но ради более важной цели он решил отступить.

— Договорились. Надеюсь на плодотворное сотрудничество в следующем году.

Джеймс расплылся в широкой улыбке.

— Ха-ха! Вы только что согласились, верно?! Отличное решение. Мы тоже на вас рассчитываем, Чудо-Ким!

Джинхён тоже улыбнулся.

— Нет, что вы. Спасибо, что так высоко цените меня, несмотря на мои недостатки.

Конечно, это была лишь скромность.

Ведь были места, предлагавшие зарплату гораздо выше, чем Сент-Джозеф.

В некоторых коммерческих больницах, которые не являются исследовательскими университетами, предлагали даже 1 миллион долларов.

«Чуть было не стал миллионером.»

Джинхён усмехнулся.

Кто бы мог подумать, что он окажется в такой ситуации, когда его лишили врачебной лицензии?

«Конечно, чтобы заработать больше, стоило бы уйти в другое место.»

Но он покачал головой.

«У меня и так уже полно денег.»

Денег стало так много, что даже такой любитель наживы, как Джинхён, начал так думать — и это не считая 3 миллиардов вон, полученных от босса мафии Мэри.

Все это благодаря многочисленным проектам с транснациональными фармацевтическими компаниями — порой ему даже казалось, что он зарабатывает слишком много.

«К тому же, есть вещи поважнее денег.»

— Раз уж я остаюсь в Сент-Джозефе, у меня есть одна просьба. Очень надеюсь, что вы ее выполните.

Сказал Джинхён.

— О чем речь, доктор Ким? Вам нужна личная лаборатория? Я подберу для вас самое лучшее место. Говорите, что угодно.

Джинхён покачал головой.

— Дело не в этом… речь о программе обмена профессорами.

— Обмен профессорами?

Джеймс переспросил, удивленный таким поворотом.

— Насколько я знаю, больница Сент-Джозеф и корейская больница Тэиль регулярно обмениваются профессорами. Верно ли, что кандидатуру профессора, отправляемого в Тэиль, определяет директор больницы?

— Да, это решаю я.

— Тогда назначьте меня следующим профессором по обмену в Больницу Тэиль. Даже если со стороны Больницы Тэиль будут возражения. Обязательно!

Джеймс был озадачен. Если вспомнить, одним из условий Доктора Кима при приезде в Сент-Джозеф была именно командировка в Больницу Тэиль.

Зачем ему это? Тем более сейчас, когда он на пике популярности?

Хотя он не совсем понимал мотивы, Джеймс охотно кивнул.

— Это я могу устроить без проблем. Если только они не собираются полностью разорвать с нами связи, они не смогут отказать кандидату, которого я назначу. Но почему вы просите об этом?

— Просто… есть личные дела, которые мне нужно уладить.

Джинхён ответил лишь это.

Затем он внезапно посмотрел в окно. За Центральным парком раскинулось бескрайнее западное небо.

Где-то там они.

Ли Санмин, Ли Джонгын.

Они должны понести наказание за свои грехи.

***

После встречи с директором Джеймсом он вышел из кабинета, и тут зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

— Да, Ким слушает.

— Доктор Ким? Это Чон Гильсу. Есть минутка? Можем встретиться прямо сейчас?

Джинхён был озадачен.

Чон Гильсу был заведующим отделением хирургии в Сент-Джозефе.

До этого момента он ни разу не вызывал его к себе отдельно.

«Что случилось?»

— Да, конечно. Сейчас буду.

Кабинет директора и кабинет Чон Гильсу находились недалеко друг от друга.

Когда он вошел, то увидел Чон Гильсу с острым взглядом среди стопок научных статей. Его седеющие волосы свидетельствовали о большом опыте.

— Вызывали?

— По-английски.

— Простите?

— В больнице говори по-английски.

— А, прошу прощения.

Джинхён смущенно ответил. Встретив корейца спустя долгое время, он невольно заговорил на родном языке.

На этот раз он сказал по-английски:

— По какому делу вы меня вызвали?

— У меня есть пара вопросов. Садись.

Джинхён неловко присел перед Чон Гильсу.

«Хоть мы и соотечественники, с ним непросто.»

Если бы пришлось выбирать самого неприятного врача в Сент-Джозефе, это был бы Чон Гильсу. От одного его вида, напоминающего вредного старика, невольно становилось не по себе.

— Зачем ты это сделал?

— Простите?

— Насчет научной статьи.

Джинхён не понимал, о чем говорит Чон Гильсу.

— Прошу прощения, но в чем именно я ошибся…

— Почему ты вписал мое имя вторым автором в свою статью? Я не внес ни малейшего вклада в твою работу.

— …!

Джинхён понял, что имел в виду Чон Гильсу.

«Но ведь это обычная практика…»

Вписывать имена вышестоящих коллег вторыми или третьими авторами при написании статей было давней традицией в медицинском сообществе.

Поэтому Джинхён, когда писал статьи, вписывал Чон Гильсу и заведующих кафедрами в качестве вторых авторов.

Все остальные профессора, кроме Чон Гильсу, были очень рады такому знаку внимания со стороны Джинхёна.

Ведь они получали солидное достижение, не приложив ни малейших усилий.

— Я понимаю, что это из вежливости, но это плохая традиция. Соавторами должны быть те, кто действительно внес вклад. Впредь так не делай.

— Да, прошу прощения.

Джинхён склонил голову.

Это могло показаться жестким, но такая позиция заслуживала уважения.

— И еще…

Джинхён напрягся, ожидая новых замечаний.

Но услышал неожиданное:

— На этом с критикой закончим. Я хотел придраться, но кроме этого, придраться не к чему.

Джинхён удивленно поднял голову.

И тут глазам Джинхёна предстало невероятное зрелище.

Чон Гильсу смотрел на него и слегка улыбался!

— Ты хорошо поработал в этом году. Я не говорил, но все это время наблюдал за тобой.

Мягкий голос.

Джинхён подумал, не спит ли он.

«Он тоже умеет так говорить?»

Чон Гильсу поднес стакан воды к губам.

— Обижался на меня, да? Что я, будучи корейцем, никак тебе не помогал.

— А, нет, что вы.

— Вообще-то, не стоит здесь держаться только своих. Но я был в курсе всего. Невероятные результаты исследований, выдающееся мастерство хирурга. Ты отлично справился, молодец. Хоть я и не питаю особой любви к Корее, но… ты работал так хорошо, что я даже горжусь тем, что мы с тобой одной национальности.

Эти слова тронули его до глубины души.

— Нет, спасибо вам.

Чон Гильсу тихо рассмеялся и сказал:

— На самом деле, я позвал тебя не только ради этого, есть еще одно дело.

— Какое?

— Ли Джонгын постоянно несет бред, требуя уволить тебя из Сент-Джозефа. Ты ведь знаешь Ли Джонгына? Этого человеческого отброса.

Он говорил так, будто упоминал соседскую дворнягу, но содержание было шокирующим.

На лице Джинхёна отразились удивление и гнев одновременно.

«Ли Джонгын… даже сюда дотянулись его грязные руки.»

От ярости у него задрожали кулаки.

Чон Гильсу сказал Джинхёну:

— С самого твоего приезда в Сент-Джозеф он связывался со мной, требуя «разобраться» с тобой, но я все игнорировал. Отправлял письма в спам.

— …

— Но вчера он снова объявился. Знаешь, что я ему ответил?

Джинхён посмотрел с недоумением.

Чон Гильсу спокойно произнес:

— Я сказал ему заткнуться и проваливать. Сказал, что если он хочет заниматься грязными делишками, пусть делает это в своей больнице. Этот ублюдок до сих пор думает, что я его шестерка тридцатилетней давности.

— …

Джинхён был ошарашен. Этот человек с таким суровым лицом действительно произнес такое?

— Чего ты так смотришь? Я ведь прав, верно?

Джинхён энергично закивал.

— Да, вы абсолютно правы. Он заслуживает того, чтобы его посылали.

— Конечно, заслуживает. Мы учились вместе, и он всегда был мерзким типом. Если бы не группа Тэиль, он бы и на кусок хлеба не заработал, а теперь сидит в кресле председателя больницы Тэиль и творит всякую дрянь. Учитывая все его грехи, он не умрет спокойно — будет мучиться от инсульта лет десять, не в силах даже сходить в туалет.

Джинхён рассмеялся. Заведующий Чон Гильсу оказался гораздо более необычным и приятным человеком, чем он думал.

(Продолжение в следующей главе)

# 122

----------

Председатель группы Тэиль

Чон Гильсу, улыбнувшись в ответ, протянул Джинхёну папку с документами.

— Возьми.

— Это…?

— Здесь переписка с Ли Джонгыном, которую он вел со мной всё это время.

Когда Джинхён просмотрел документы в папке, его лицо снова исказилось от гнева.

Там было полно требований уволить его, неважно, под каким предлогом.

Чон Гильсу сказал:

— Не знаю, что у тебя за старые счеты с Ли Джонгыном, но… очевидно, что он неправ. Ты ведь собираешься вернуться в Корею?

— …Да.

— Тогда используй эти письма. Конечно, только ими его не посадить, но опозорить — вполне.

Чон Гильсу говорил об этом легко, но если обнародовать эти письма в корейском медицинском сообществе, одним позором дело бы не ограничилось.

Попытка сфабриковать обвинения и уволить Ким Джинхёна, самого перспективного врача больницы Сент-Джозеф, который сейчас гремит на весь мир медицины!

И это при том, что он занимает пост председателя совета директоров лучшей больницы страны — больницы Тэиль.

Последствия были бы просто невообразимыми.

— Спасибо вам.

— Не за что. У меня с ним тоже давние счеты. Надеюсь, ты задашь ему как следует.

— Да, ждите новостей, — ответил Джинхён глубоким, серьезным взглядом.

Затем он посмотрел в окно. Небо уже начало темнеть.

Затем он посмотрел в окно. Небо уже начало темнеть.

Да, ждите.

Потому что…

***

Прошло еще немного времени.

Год сменился другим, и ближе к концу зимы Джинхён, одетый в легкое пальто, возвращался домой поздно вечером.

«Все еще холодно. Устал.»

После ночной операции по пересадке печени его клонило в сон.

«Хорошо, что завтра утром выходной.»

Плюс жизни в Америке в том, что после ночных смен гарантирован отдых. Он решил, что завтра наконец-то выспится.

«Пешком до дома не дойти, придется брать такси.»

После подписания постоянного контракта больница Сент-Джозеф предоставила ему новое жилье.

Это был гораздо более просторный и современный жилой комплекс, но он находился довольно далеко от больницы.

«Надо бы купить машину.»

Денег на счету было хоть отбавляй, но он всё еще передвигался пешком.

Мало того, что не было времени выбирать машину, так у него еще и прав не было.

«Ох, когда же идти сдавать на права? Совсем времени нет.»

Он направлялся к стоянке такси, как вдруг раздался резкий автомобильный гудок.

— …?

Удивленно обернувшись, он увидел перед собой огромный «Роллс-Ройс.»

Стекло машины, которая стоила в разы дороже его любимого «Порше», плавно опустилось, и показалась женщина с серебристыми волосами и голубыми глазами.

Она была ослепительно красива, но Джинхён лишь нахмурился.

— Давно не виделись, доктор Ким.

— …Что вы здесь делаете?

— Как что? Приехала навестить вас, доктор Ким.

Женщина соблазнительно улыбнулась.

Улыбка, способная вскружить голову любому мужчине, но Джинхён лишь тяжело вздохнул.

— Я спрашиваю, зачем вы приехали?

— Соскучилась, вот и приехала.

Да почему ты по мне скучаешь?! И вообще, ты же босс мафии!

Эту женщину звали Мэри Клэнси.

Она была главой мафиозного клана Клэнси, заправляющего в Нью-Йорке, и CEO перспективной компании «Рейд.»

«Почему она постоянно преследует меня? Люди же не так поймут.»

И это был не первый раз.

Поскольку они жили рядом, избегать её было сложно, и Джинхён пару раз сходил с ней на ужин, но однажды она огорошила его заявлением:

Поскольку они жили рядом, избегать её было сложно, и он пару раз сходил с ней на ужин, но однажды она огорошила его заявлением:

— Может, начнем встречаться, Доктор Ким?

— …!

Он отказался, сбежав от неё, но с тех пор она периодически появлялась и пыталась подкатить к Джинхёну.

«Вокруг полно красивых белых парней, почему она пристала именно ко мне! Это что, шутка такая?»

В итоге в больнице Сент-Джозеф поползли нелепые слухи, что Джинхён — любовник босса мафии.

— Опять проведете ночь в одиночестве? В тоске?

— …Мне совсем не тоскливо.

— Не упрямьтесь, садитесь. Я забронировала столик в корейском ресторане, где подают вашу любимую говядину, доктор Ким.

При упоминании корейской говядины Джинхён невольно сглотнул слюну, но тут же покачал головой.

Взгляд Мэри был недобрым. Казалось, если он пойдет с ней есть говядину, то потом горько пожалеет.

И тут случилось неожиданное.

Би-и-ип!

Снова раздался гудок. Обернувшись, Джинхён увидел «Крайслер», который резко затормозил рядом с ним.

— Эми?

Окно опустилось, и показалась женщина с надменным выражением лица. Это была Эми.

Увидев Эми, Мэри нахмурилась.

— Эми, ты что здесь делаешь?

— А что такого? Приехала навестить мистера Кима.

— Доктор Ким проведет вечер со мной. А ты лучше иди своей дорогой, а?

— Это ты лучше не будь такой навязчивой, мистеру Киму это не нравится.

— Не нравится? Кто тебе сказал?

Между двумя женщинами проскочили искры.

Видя активность Мэри, Эми, видимо, тоже почувствовала соперничество и принялась настойчиво обхаживать Джинхёна.

Говорят, они были подругами, но сейчас атмосфера между ними была просто ужасной.

— Эми, если продолжишь лезть к моему Доктору Киму, у тебя могут быть неприятности. Например, к тебе домой нагрянет киллер.

— Да? А я думаю, что до этого твоя компания может обанкротиться.

Как бы ни была успешна компания клана Клэнси, она не шла ни в какое сравнение с «Хейнс», одной из крупнейших транснациональных фармацевтических корпораций в мире.

К тому же семья Эми была влиятельнейшим кланом, заправляющим в политике и экономике.

— Уходи по-хорошему, пока я прошу. Доктор Ким проведет со мной счастливый и приятный вечер.

— Кто тебе позволил? Доктор Ким проведет время со мной.

Джинхён, оказавшись между двух огней, растерянно произнес:

— Послушайте, я…

Но обе женщины набросились на него:

— Доктор Ким, молчите!

— Мистер Ким, ни слова!

— …

Джинхён, чувствуя себя лишним, тяжело вздохнул.

«Что они вообще творят? У меня вообще-то есть девушка!»

Он просто хотел поскорее добраться до дома, помыть ноги и лечь спать.

***

Тем временем, пока Джинхён попадал в такие переделки…

Особняк председателя Ли Хэджуна, первого человека в экономике Южной Кореи.

Расположенный в самом центре Ханнам-дона в Сеуле, этот особняк своими колоссальными размерами, роскошью и строгой охраной демонстрировал безграничное богатство группы Тэиль.

В одной из частей особняка Хеми, чья красота была подобна распускающемуся цветку, смотрела в окно.

После того как Джинхён уехал в Америку, она жила в особняке своего дедушки, председателя Ли Хэджуна.

— Никаких вестей от Джинхёна… Хотя сейчас не время спать…

Хеми вздохнула.

Она отправила сообщение, но ответа не было.

«Может, на операции?»

Хеми достала телефон и отправила сообщение:

[Ты занят? Держись, люблю тебя. Скучаю.]

Да, она скучала по нему.

Ей хотелось прямо сейчас улететь в Америку, обнять его и быть рядом.

Она прошептала с тоской в сердце:

— Люблю тебя… так сильно скучаю…

Она долго смотрела на телефон в надежде на ответ, но тишина продолжалась.

«Говорят, с глаз долой — из сердца вон. Почему я так себя чувствую?»

Чем дольше она его не видела, тем сильнее ей хотелось его увидеть. Тоска становилась всё невыносимее.

«А что, если чувства Джинхёна ко мне остынут? Что, если он мне изменит?»

Вдруг пришла такая мысль.

Она доверяла ему, но чужая душа — потемки. Кто знает, не дрогнет ли он, если кто-то начнет к нему подкатывать в чужой стране?

«Нет, я не могу жить без Джинхёна.»

От одной этой мысли сердце болезненно сжалось.

Несмотря на доверие, любовь заставляла её постоянно тревожиться и волноваться.

«Скучаю, дурачок. Если изменишь — я тебе этого не прощу.»

Она снова вздохнула.

«Люблю тебя…»

И тут случилось это.

Дверь её комнаты внезапно распахнулась.

— Госпожа!

— …!

Изумленно обернувшись, она увидела управляющего особняком с бледным, испуганным лицом.

Что случилось?

В тот момент, когда Хеми вопросительно посмотрела на него, управляющий закричал, словно в ужасе:

— П-председатель! Председателю плохо!

— …!

Лицо Хеми стало белее мела.

«Дедушка?!»

Хеми в панике побежала в комнату председателя Ли Хэджуна.

— Дедушка!

В комнате уже собралось много людей, стоял шум.

— Госпожа! Председатель!

— Отойдите! Дайте мне посмотреть!

Хеми растолкала людей и бросилась к председателю Ли Хэджуну. За прошедшее время она сама стала врачом-терапевтом уровня старшего ординатора и могла оказать первую помощь.

Лицо Хеми, осмотревшей председателя Ли Хэджуна, стремительно окаменело.

«Это печеночная кома из-за накопления продуктов распада вследствие ухудшения функции печени!»

Запах аммиака изо рта, хлопающий тремор рук (Flapping tremor).

Типичная картина печеночной комы. Функция печени, которая и так была не в лучшем состоянии, наконец достигла предела.

— Это печеночная кома! Нужно срочно в больницу! Вызывайте скорую! Быстрее!

— крикнула Хеми.

Все вокруг побледнели.

Пусть они не знали точно, что такое печеночная кома, но по её виду поняли, что ситуация критическая.

Виу-виу! Виу-виу!

Машина скорой помощи с председателем Ли Хэджуном помчалась в больницу Тэиль.

***

— Председатель Ли Хэджун упал в обморок!

В больнице Тэиль начался переполох.

— Мы должны его спасти.

Лучшие врачи больницы Тэиль бросились на спасение председателя.

Но даже несмотря на усилия лучших специалистов, состояние председателя было тяжелым.

— Печеночная кома… всё плохо.

Кан Минчхоль, мастер пересадки печени, с мрачным видом покачал головой.

Кон Минги, еще один эксперт по заболеваниям печени, тяжело кивнул.

— И не говорите. Всё очень плохо.

От этого тревожного разговора двух светил лицо Пэк Чунхёна, секретаря председателя группы Тэиль, стало белым как полотно.

— Настолько всё плохо, профессор?

Кон Минги, эксперт по печени, объяснил сухим голосом:

— Причина, по которой председатель потерял сознание — печеночная кома.

— Печеночная кома?

— Да, печень — это орган, очищающий организм от продуктов распада, но когда её функция ухудшается, способность к детоксикации падает. Продукты распада накапливаются в организме, вызывая кому. Саму печеночную кому можно вылечить, но проблема в том, что печень председателя, похоже, достигла своего предела. Кроме печени, ухудшается и функция почек.

— …!

Лицо Пэк Чунхёна помрачнело.

Ли Донмин, младший сын председателя, поспешно спросил:

Ли Донмин был самым любимым и почтительным сыном председателя, а также президентом «Тэиль IT», главного подразделения группы.

То есть, его можно было считать будущим председателем группы Тэиль.

— И что теперь будет? Всё так плохо?

— Да… функция печени в критическом состоянии, почки тоже отказывают… В таких случаях обычно больше недели не живут.

— …!

От этого известия, подобного удару грома, глаза Пэк Чунхёна и Ли Донмина расширились.

— Нет, как это «не больше недели»? Что вы такое говорите? Я ведь неправильно вас понял, да?

Кон Минги, эксперт по печени, помедлил и ответил:

— В случаях, когда функция печени настолько ухудшается, современная медицина бессильна. Мне очень жаль, но… вам стоит готовиться к худшему.

Это прозвучало как конец света.

— А!

Почтительный младший сын Ли Донмин пошатнулся.

— Это…! Не может быть!

Ли Донмин вцепился в Кон Минги:

— Нет! Вы должны его спасти! Умоляю, спасите его! Если спасете, я дам любую награду!

Пэк Чунхён тоже отчаянно взмолился:

— Председатель ни в коем случае не должен умереть. Если он умрет сейчас, группа Тэиль развалится на куски. Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь!

Кон Минги выглядел растерянным.

Но каким бы председателем группы он ни был, если медицина бессильна, то она бессильна.

— Мне очень жаль. Но я ничего не могу поделать.

— А…!

От этого жестокого приговора Ли Донмин заплакал.

Секретарь Пэк Чунхён, цепляясь за последнюю надежду, спросил:

— Если проблема в плохой функции печени, разве нельзя сделать пересадку?

Верно.

Если получить чужую печень, то появится новая.

(Продолжение в следующей главе)

# 123

----------

Председатель группы Тэиль

Однако Кон Минги покачал головой.

— Мы рассматривали возможность пересадки печени, но для председателя это практически невозможно.

Ли Донмин спросил:

— Почему? Если дело в отсутствии донора, я отдам свою печень. Я даже заранее прошел тест на совместимость.

В этот момент вмешался Кан Минчхоль, ведущий специалист по пересадке печени в стране:

— Я Кан Минчхоль из отделения трансплантологии. Если вкратце, то председатель слишком стар. Он вряд ли выдержит такую сложную операцию, как пересадка печени, которая длится более 10 часов. Если бы дело было только в этом, мы могли бы попытаться, но есть проблема посерьезнее.

— Какая?

— У него врожденная аномалия желчных протоков, связанных с печенью. Во время операции их необходимо соединить, а это крайне опасно. Даже если он перенесет вмешательство, выжить ему не удастся.

Это означало, что выхода нет.

Секретарь Пэк Чунхён был глубоко потрясен.

«Нет! Если председатель умрет, группе Тэиль конец!»

Сам Пэк Чунхён, скорее всего, тоже остался бы не у дел.

Младший сын Ли Донмин был не менее подавлен. Не говоря уже о грядущей борьбе за власть в группе, он просто не хотел так легко терять любимого отца.

Но что поделать, если лучшие специалисты страны говорят, что это невозможно?

После ухода врачей наследники семьи Тэиль собрались на совещание.

— Он ведь такой старый. Может, просто дадим ему уйти?

— Да, врачи тоже говорят, что ничего нельзя сделать.

— Он и так долго прожил.

За исключением Ли Донмина и Пэк Чунхёна, все были настроены смириться с неизбежным.

Только младший сын Ли Донмин и секретарь Пэк Чунхён искренне переживали.

— Кстати, если отец умрет, что будет с тобой, брат? Ты уже получил нефтеперерабатывающий сектор, может, хватит жадничать?

— Это ты лучше уступи, у тебя ведь телекоммуникации.

Все были заняты лишь тем, как урвать свою долю после смерти председателя.

Раздраженные этой атмосферой, Ли Донмин и Пэк Чунхён вышли на улицу покурить.

— Проклятые ублюдки! Дети, ослепленные деньгами!

Ли Донмин выругался.

— Что нам делать, господин Пэк? Я не хочу так отпускать отца.

— Ха-а, я тоже.

Но их разговор не приносил никаких решений.

Ли Донмин стиснул зубы.

— На самом деле я не верю врачам больницы Тэиль. Он был таким бодрым для своих лет, как может не быть выхода? Они просто боятся брать на себя ответственность в случае неудачи.

— И что тогда?

— Поедем в другую больницу.

Пэк Чунхён удивленно посмотрел на него.

— Но наша больница Тэиль — лучшая в стране. Особенно в трансплантологии, где профессор Кан Минчхоль вне конкуренции.

— Полетим в Америку.

— …!

— Раз уж он все равно умрет, если останется здесь, давайте попробуем обратиться в лучшую больницу США. Может, там найдется решение.

— И в какую больницу в США?

— Недавно я обратил внимание, что отделение трансплантологии больницы Сент-Джозеф в Нью-Йорке занимает первое место в рейтинге. Поедем туда.

На самом деле они уже давно предлагали председателю Ли Хэджуну лечиться в США.

Однако сам председатель говорил:

«Зачем ехать в Америку? Там то же самое, что и в Корее.»

И настаивал на лечении в больнице Тэиль.

Поэтому они даже не связывались с американскими врачами.

— Председатель хотел лечиться в Корее, будет ли правильно везти его в Америку?

— Главное — выжить, а потом он может злиться сколько угодно. Отец сейчас без сознания, так что сделаем по-моему. Всю ответственность я беру на себя.

В конце концов, секретарь Пэк Чунхён кивнул.

— Хорошо, сделаем так. А остальные братья тоже полетят в Америку?

— Нет. Они все только и ждут смерти отца. Они будут против поездки. Поедем только мы с вами.

Так было решено отправить председателя Ли Хэджуна в Америку.

Ситуация была критической, поэтому транспортировку организовали быстро.

Вскоре частный самолет с председателем Ли Хэджуном на борту поднялся в небо, направляясь в Нью-Йорк, где находилась больница Сент-Джозеф.

***

В салоне самолета Ли Донмин с тревогой смотрел в окно. Облака, заполнившие небо, казались ему удушающими.

— Мы улетели слишком поспешно.

Секретарь Пэк Чунхён покачал головой.

— Иначе нельзя. Если бы мы медлили, те, кто думает только о деньгах, не позволили бы нам улететь.

Всех интересовало только наследство, никто не желал выздоровления председателю Ли Хэджуну.

— Хеми будет расстроена, что не полетела с нами.

Ли Донмин вспомнил Ли Хеми, дочь третьего брата Ли Джонгына.

У нее были особенные отношения с председателем Ли Хэджуном.

Ли Хеми была удивительно доброй девушкой, особенно если учесть, что она родилась у такого подонка, как Ли Джонгын.

— Ничего не поделаешь. Ситуация была экстренной.

— Она и так собирается прилететь следом как можно скорее.

— Хорошо.

Ли Донмин кивнул и спросил:

— Кстати, вы связались с больницей Сент-Джозеф?

— Да, я связался с руководством больницы Сент-Джозеф. Мы отправили все данные о состоянии председателя из больницы Тэиль. Заведующий отделением трансплантологии сейчас в отъезде, но нам пообещали подготовить лучших специалистов.

— Это радует.

Ли Донмин посмотрел на председателя Ли Хэджуна, лежащего в самолете. Его лицо было желтым от желтухи, а дыхание — тяжелым и прерывистым.

«Еще несколько месяцев назад он был так бодр. Потерпите немного, отец. Я обязательно вас спасу.»

Ли Донмин сжал кулаки.

В Сент-Джозефе обязательно должен быть способ. Нет, он обязан быть.

***

После изнурительного и полного тревоги полета они прибыли в Нью-Йорк.

По прибытии председателя Ли Хэджуна сразу же перевезли в больницу Сент-Джозеф на машине скорой помощи, подготовленной заранее.

Заведующий отделением трансплантологии находился в академическом отпуске, поэтому их встретил симпатичный профессор Дэвид.

— Добро пожаловать в больницу Сент-Джозеф. Меня зовут Дэвид.

— Я Ли Донмин из корейской группы Тэиль. Пожалуйста, позаботьтесь о моем отце.

Ли Донмин ответил по-английски.

У Ли Донмина и Пэк Чунхёна был опыт жизни за границей, поэтому проблем с общением не возникло.

— Да, я понял. Сначала осмотрю пациента.

После перевода в заранее подготовленную VIP-палату начался медицинский осмотр.

Однако чем дольше Дэвид проводил осмотр, тем мрачнее становилось его лицо.

Состояние было еще хуже, чем сообщали из больницы Тэиль.

— О боже…

У Ли Донмина екнуло сердце, и он спросил:

— Как он?

— Сначала нужно провести обследование. Подождите немного.

Дэвид не стал вдаваться в долгие объяснения.

Затем потянулось время, казавшееся вечностью.

Экстренные анализы проводились один за другим, и результаты начали поступать.

И с каждым новым результатом лицо Дэвида становилось все тяжелее.

Состояние было критическим.

— Все плохо. Будет непросто. Нужна пересадка печени, но пациент в преклонном возрасте, к тому же из-за врожденной аномалии анатомического строения панкреатобилиарной системы провести операцию стандартным путем невозможно.

— …!

— Советую вам готовиться к худшему. Мне жаль, что вы проделали такой путь, а я ничем не могу помочь.

То же самое, что говорили врачи в больнице Тэиль.

Лицо Ли Донмина, младшего сына председателя и президента Тэиль IT, стало землистого цвета.

Он судорожно схватил Дэвида за руку.

— Нет! Пожалуйста, спасите его! Умоляю!

Дэвид смущенно поморщился.

Даже если перед ним председатель крупной корпорации, невозможно сделать то, что невозможно.

Но тут произошло удивительное.

Бух!

Ли Донмин опустился на колени.

Дэвид опешил.

— Нет! Встаньте!

— Пожалуйста… умоляю! Мы специально прилетели из Кореи в Нью-Йорк. Пожалуйста, спасите моего отца! Если вы его спасете, я заплачу миллиарды… нет, любую цену!

— Ха-а…

Дэвид тяжело вздохнул.

От этого невозможное не станет возможным.

И все же отчаяние Ли Донмина тронуло его сердце.

— Я сомневаюсь, что это поможет… но я проконсультируюсь с врачом, который гораздо талантливее меня. Конечно, не возлагайте больших надежд.

— Есть такой врач?

Глаза Ли Донмина и Пэк Чунхёна загорелись.

— Да, он намного превосходит меня. Это врач, который не раз творил настоящие чудеса, так что, возможно, он найдет выход.

— Как зовут этого врача?

— Он ваш соотечественник, возможно, вы его знаете.

Дэвид ответил:

— Его зовут Доктор Ким из Кореи. В нашей больнице Сент-Джозеф его называют Чудо-Ким, он гений века.

— …!

***

Дэвид представил им Джинхёна.

— Это Доктор Ким из Кореи.

— …!

Ли Донмин и Пэк Чунхён были поражены, увидев Джинхёна. Перед ними предстал очень молодой корейский парень.

— Меня зовут Ким Джинхён.

— Нет…

Ли Донмин замялся.

Он ожидал увидеть какого-нибудь именитого врача, а тут такой юнец? Да еще и кореец.

«Неужели они презирают нас за то, что мы с Востока?»

На мгновение у него промелькнула такая мысль.

«Это же председатель Тэиль, крупнейшей группы Кореи! И они присылают к нему этого мальчишку?»

Недовольство Пэк Чунхёна было еще сильнее.

Он знал Джинхёна.

«Это же тот самый врач, которого в больнице Тэиль считали гением, а потом лишили лицензии. Как они могут предлагать нам шарлатана с сомнительным прошлым только потому, что мы из Кореи?»

Тем временем Джинхён тоже был в затруднительном положении.

Здесь, в Америке, кто вообще слышал про группу Тэиль или Ли Хэджуна? Зато в корейских деловых кругах статус председателя Ли Хэджуна был выше президентского.

К тому же, он был родным дедушкой его возлюбленной Хеми.

Ли Донмин, который смотрел на него с недоверием, был дядей Хеми.

И вот ему предстояло спасать столь высокопоставленного пациента.

— Это и есть тот самый Чудо-Ким?

Тон был насмешливым.

Однако Дэвид без колебаний кивнул.

— Да, у него выдающиеся способности, так что, возможно, он найдет решение. Доктор Ким, это пациент из Кореи, у него цирроз печени, который резко осложнился...

Дэвид только начал объяснять Джинхёну состояние Ли Хэджуна, как Ли Донмин резко оборвал его.

— Прекратите.

— Что?

— Прекратите говорить глупости! Вы что, издеваетесь?! Представлять какого-то мальчишку в качестве выдающегося эксперта председателю нашей группы Тэиль! Вы презирите нас за то, что мы корейцы, или как?! Мой отец, знаете ли...!

На эти слова Дэвид ответил откровенным раздражением.

— А что не так с Доктором Кимом?

— Что значит «что не так»? Такой мальчишка! К тому же, он шарлатан, лишенный лицензии в Корее!

Лицо Дэвида окаменело.

— Извинитесь.

— Что?

— Доктор Ким — коллега, которого я глубоко уважаю. Я понятия не имею, какой высокий пост вы занимаете в Корее, но Доктор Ким! Наш Доктор Ким из больницы Сент-Джозеф — не тот человек, чью работу вам позволено критиковать.

Дэвид разозлился настолько, что даже повысил голос.

— …!

(Продолжение в следующей главе)

# 124

----------

Председатель группы Тэиль

Однако Ли Донмин лишь закусил губу.

Он прилетел в эту далекую Америку вовсе не для того, чтобы его отца лечил такой мальчишка.

«Черт возьми. Знал бы, что так выйдет, лучше бы отправился в Гарвард, Джонс Хопкинс, Мэйо или Андерсон. Терпеть такое унижение...»

От того, что это унижение пришлось пережить, когда жизнь отца висела на волоске, становилось еще противнее.

«Как они смеют так унижать меня? Проклятые ублюдки из Сент-Джозефа. Когда я стану председателем группы Тэиль, я сделаю всё, чтобы они ответили за это оскорбление.»

Тем временем Джинхён внимательно изучал результаты анализов председателя Ли Хэджуна.

«Аномалия желчных протоков... Это сложно.»

Его лицо помрачнело.

Если очень постараться, можно попробовать. В прошлой жизни ему уже доводилось оперировать такого пациента.

Однако результат был плачевным: из-за нестабильного соединения протоков желчь просочилась наружу, и пациент скончался от перитонита.

«Профессор Кан Минчхоль из Кореи наверняка знал об этом, поэтому и отказался от операции. Но неужели действительно нет никакого выхода?»

После смерти того пациента в прошлой жизни Джинхён впал в глубокое отчаяние. Ведь он так хотел спасти его.

Родственники благодарили его за то, что он сделал всё возможное, но Джинхён после этого не переставал мучиться вопросами.

Как же спасти такого пациента, если он снова встретится на пути?

И после долгих раздумий он нашел один способ. Правда, шанса попробовать его так и не представилось.

«Да, если применить этот метод, шансы есть. Конечно, это будет крайне рискованно.»

Джинхён посмотрел на председателя Ли Хэджуна.

Это был не кто иной, как дедушка Хеми.

Он хотел спасти его. Он не хотел видеть, как она страдает.

— Кажется, у меня есть одна идея, — произнес он.

—...!

Все были поражены его словами.

Дэвид поднял большой палец вверх и сказал:

— Вот это Чудо-Ким! И что же это за способ? Из-за серьезной деформации желчных протоков сама попытка пересадки печени крайне затруднительна.

— Раз проблема в желчных протоках, мы просто исключим их из схемы.

— И что тогда?

— Расстояние может стать проблемой, но если мы проведем гепатикоеюностомию, создав петлю из участка кишечника и напрямую соединив её с печенью, думаю, это может сработать.

— Вы имеете в виду операцию по Ру-ан-И?

— Похоже, но есть отличия. Если объяснить подробнее, мы используем Т-образный стент, чтобы...

Выслушав дополнительные пояснения Джинхёна, Дэвид пришел в восторг.

Действительно, с этим методом шансы есть.

Операция будет сложной, но это гораздо лучше, чем просто сидеть сложа руки.

Ведь это дает шанс спасти жизнь.

Дэвид с торжествующим видом обратился к Ли Донмину:

— Ну что скажете?

Ли Донмин нахмурился.

«О чем это он бормочет?»

Он понял, что этот мальчишка придумал что-то оригинальное.

Но доверия это не внушало.

Напротив, возникло ощущение, что этот юнец, ничего не понимая, пытается провести эксперимент на теле его драгоценного отца.

В конце концов, он вскочил с места.

— Прекратите! Вы что, шутите?!

—...!

— И зачем я только привез отца в эту паршивую больницу?

Ли Донмин обратился к Пэк Чунхёну:

— Секретарь Пэк, немедленно свяжитесь с Гарвардом или Джонс Хопкинсом. Если мы останемся в этой больнице, здесь угробят даже того, кто мог бы выжить. Перевозим его туда.

— Слушаюсь, господин директор.

Затем Ли Донмин смерил Дэвида и Джинхёна яростным взглядом.

— Как вы посмели так насмехаться над нами? Вы еще пожалеете об этом!

***

На этом разговор был окончен.

Глубоко оскорбленные Ли Донмин и Пэк Чунхён отказались от дальнейшего лечения у медицинского персонала Сент-Джозефа.

— Господин директор, я связался с Джонс Хопкинсом. Думаю, мы можем сразу вылететь на вертолете в Балтимор.

— Надеюсь, там нас не будут лечить такие же дилетанты?

— Нет, я получил твердое подтверждение, что лечением займется доктор Купс, лучший специалист по печени.

— Тогда отправляемся немедленно. Я не хочу оставаться в этом отвратительном месте ни минуты дольше.

— Слушаюсь, господин директор.

Однако возникла проблема.

Над Нью-Йорком разразилась неистовая метель.

— Сегодня вылет невозможен.

— Ситуация критическая! Неужели ничего нельзя сделать?

— Я понимаю, но... это невозможно. Если мы поднимем вертолет сейчас, мы все погибнем.

Пилот вертолета покачал головой.

И это была правда: из-за метели не было видно ни зги.

«Почему именно сейчас метель?!»

Ли Донмин проклинал небеса.

Судя по прогнозу, сегодня и завтра вылет был невозможен, придется ждать как минимум два дня.

Но ситуация стала еще хуже.

За ночь состояние председателя Ли Хэджуна значительно ухудшилось.

— Доктор, давление падает!

Джинхён и Дэвид поспешно вошли в VIP-палату и начали оказывать экстренную помощь.

— Поставьте капельницу и введите вазопрессоры для поднятия давления! Свяжитесь с отделением интенсивной терапии, готовьте пациента к переводу!

Только после долгой суеты состояние председателя Ли Хэджуна удалось стабилизировать.

Однако это было зыбкое равновесие, и никто не знал, когда состояние снова ухудшится.

Пациента перевели из VIP-палаты в отделение интенсивной терапии.

Глядя на председателя Ли Хэджуна, который лежал без сознания, едва дыша, Ли Донмин опустил голову.

Дэвид подошел к нему.

— Это симптомы, вызванные ухудшением функции печени.

— Есть ли шанс на улучшение?

Дэвид на мгновение замолчал.

— Честно говоря... времени почти не осталось. Перевод в другую больницу невозможен.

Конечно, если провести пересадку печени методом, о котором говорил Джинхён, надежда еще есть.

Но, вспоминая реакцию Ли Донмина, он не мог навязывать метод, в котором не было полной уверенности.

Однако... Ли Донмин задал неожиданный вопрос.

— Есть ли хоть какой-то шанс, если провести операцию тем методом, о котором говорил доктор Ким Джинхён?

—...!

Дэвид был удивлен.

— Учитывая преклонный возраст и сложность техники, вероятность успеха невелика. Точнее, вероятность неудачи гораздо выше. Но...

— Но если не делать, он умрет наверняка? А если сделать пересадку, есть хоть небольшой шанс на спасение?

— Именно так. И что еще важнее...

Дэвид сделал паузу. Когда Ли Донмин вопросительно посмотрел на него, он продолжил:

— Хотя это сложно и вероятность неудачи высока... я верю в доктора Кима. Если бы я был пациентом, я бы доверил ему свое тело.

—...!

Взгляд Ли Донмина дрогнул.

— Хорошенько подумайте.

Оставшись один, Ли Донмин тяжело вздохнул.

Он вышел из отделения интенсивной терапии и бездумно сел на стул, когда к нему подошел Пэк Чунхён.

Лицо Пэк Чунхёна тоже было мрачным.

Он чувствовал, что после ночного переполоха дальнейшее лечение вряд ли возможно.

— Думаю, вам стоит подготовиться к худшему.

—...

Эти слова вызвали у Ли Донмина воспоминания из далекого детства.

Когда он был совсем маленьким, председатель Ли Хэджун часто брал его за руку и водил на прогулки.

Вспомнив то тепло его руки, он внезапно прослезился.

Среди алчных родственников отец был единственным, кто по-настоящему любил его.

—...Может, я просто глупец? Пора бы отпустить, а я никак не могу смириться.

Пэк Чунхён горько усмехнулся.

Именно за такую сыновнюю любовь Ли Хэджун и сделал его своим преемником. Конечно, выдающиеся способности тоже сыграли свою роль.

— Нет, что вы. Председатель был бы рад это слышать.

— Правда?

Ли Донмин вытер слезы.

Он понимал, что пора отпустить, но сердце не слушалось. Это было так нелепо.

Он бы отдал всё, лишь бы кто-нибудь спас отца.

В этот момент у Ли Донмина зазвонил телефон.

Это была племянница Ли Хеми.

Единственный добрый ребенок в семье Тэиль, кишащей жадными монстрами.

— Алло, Хеми.

— *Всхлип* Дядя! Как дедушка?

В её голосе тоже слышались слезы, словно она предчувствовала смерть дедушки.

Ли Донмин, думая о племяннице, солгал:

— Всё хорошо. Ему лучше.

— Я, я...! Я пытаюсь вылететь в Нью-Йорк, но... из-за погоды самолеты не летают...!

— Да, всё в порядке. Здесь я и секретарь Пэк, не волнуйся.

Однако шансы на то, что Ли Хэджун дождется её приезда, были ничтожны.

И тут... в этот момент Ли Донмина посетила мысль. А вдруг... вдруг?

«Неужели тот молодой человек, Ким Джинхён, действительно может спасти отца?»

Эта мысль пришла, потому что он стоял на краю пропасти. Ему хотелось ухватиться хоть за соломинку.

— Хеми.

— *Всхлип* Да, дядя.

— Ты случайно не знаешь врача по имени Ким Джинхён?

—...!

Услышав внезапное упоминание Джинхёна, Хеми на том конце провода была поражена.

— Почему, почему вы спрашиваете?

— Просто интересно, что это за врач.

—...Вы спрашиваете, какой он врач, или какой он человек?

— Я спрашиваю не какой он человек, а какой он врач.

На том конце провода послышался ответ Хеми. Голос звучал без тени сомнения.

— Это лучший врач, которого я знаю.

***

После этого Ли Донмин позвонил в больницу Тэиль в Корее, где работал Ким Джинхён.

И задал тот же вопрос.

— Ким Джинхён? Он лучший.

Это был ответ профессора Кан Минчхоля.

— Лучший из лучших.

Это был ответ Чхве Дэвона.

Кого бы он ни спрашивал, ответ был один. Джинхёна оценивали одним словом: лучший.

Был лишь один человек, который отозвался о Джинхёне плохо. Его третий брат, председатель совета директоров Ли Джонгын.

— Ким Джинхён? Этот парень так себе... У него даже лицензию врача приостановили. Как состояние отца?

То, что Ли Джонгын, самый никчемный из братьев, отозвался о нем плохо, парадоксальным образом вызвало хорошее предчувствие.

И в этот момент кто-то подошел к нему.

Это был Джинхён с лицом юного азиата, но с бесконечно глубоким взглядом.

Джинхён произнес тяжелым голосом:

— Состояние снова ухудшается.

—...Что значит ухудшается?

— Боюсь, он долго не продержится.

Печень — это жизненно важный орган, как сердце или легкие.

Если функция настолько нарушена, никакие лекарства уже не помогут.

Выход только один.

Джинхён осторожно сказал:

— Нет другого способа, кроме пересадки печени. Конечно, в таких случаях обычно её не рекомендуют. Пациент слишком пожилой, и вероятность того, что после операции станет хуже, выше, чем вероятность выздоровления.

Даже с точки зрения врача, председатель Ли Хэджун был безнадежным пациентом.

Во-первых, слишком преклонный возраст, а во-вторых, даже после тяжелой операции высока вероятность осложнений.

На самом деле, с точки зрения врача, разумнее всего было бы позволить ему уйти из жизни естественным путем.

И всё же Джинхён упомянул операцию по двум причинам.

«Дело не в том, что пациент — председатель группы Тэиль. Это не имеет значения.»

Председатель группы Тэиль? И что с того? Перед лицом смерти все равны.

Но были причины, по которым он не мог сдаться.

Первая причина в том, что опекун Ли Донмин отчаянно хочет спасти пациента... а вторая...

— Я говорю об этом потому, что... я тоже хочу спасти пациента.

—...!

Ли Донмин с изумлением посмотрел на Джинхёна.

Да, Джинхён тоже хотел спасти председателя Ли Хэджуна.

Он не хотел так просто отпускать дедушку своей возлюбленной Хеми.

Он не хотел причинять ей боль.

— Конечно, вероятность того, что после операции станет хуже, гораздо выше. И всё же... я хочу попытаться спасти пациента.

—...

Ли Донмин закрыл лицо руками.

Он не знал. Не знал, что делать, можно ли доверять этому молодому врачу.

Но одно он мог почувствовать точно.

Этот молодой корейский врач искренне заботился о пациенте. В этом он был уверен.

—...Вы сможете спасти отца?

— Как я уже говорил, я не могу ничего обещать. Напротив, вероятность того, что после операции станет хуже, гораздо выше.

Как всегда, Джинхён не лгал.

— Но... я сделаю всё, что в моих силах.

Эти искренние слова окончательно сломили Ли Донмина.

Ли Донмин проронил слезу.

— Хорошо... пожалуйста, сделайте всё возможное.

Так было принято решение об операции председателя Ли Хэджуна.

(Продолжение в следующей главе)

# 125

----------

Председатель группы Тэиль

Решение о проведении экстренной операции было принято незамедлительно. Времени спокойно ждать до утра не оставалось.

Донором печени стал не кто иной, как его сын, Ли Донмин.

Тесты на совместимость для трансплантации уже были полностью завершены в больнице Тэиль, так что никаких препятствий для проведения операции не возникло.

Операцию по пересадке печени получателю, председателю Ли Хэджуну, должен был провести «Чудо-Ким», а забор органа у донора, Ли Донмина, взял на себя Дэвид.

Затем, когда часть печени Ли Донмина будет извлечена и пересажена Ли Хэджуну, Джинхён и Дэвид объединят свои усилия.

— Пожалуйста, я очень на вас надеюсь. Сотворите чудо, оправдайте свое прозвище в Сент-Джозефе.

Ли Донмин обратился к Джинхёну перед тем, как войти в операционную.

Джинхён серьезно кивнул.

— Да, я сделаю все, что в моих силах.

Ли Донмин продолжил:

— Если вы спасете моего отца, я отплачу вам чем угодно. Даже если вы захотите занять пост главного врача больницы Тэиль в Корее, я отдам его вам.

Джинхён подумал, что для преемника группы Тэиль даже шутки имеют королевский размах.

— Сейчас я сосредоточусь только на операции.

И операция началась.

***

Спустя четыре часа после начала операции в операционную Джинхёна вошел Дэвид.

Резекция части печени Ли Донмина была завершена. Теперь оставалось лишь пересадить ее председателю Ли Хэджуну.

— Резекция печени донора завершена.

— Хорошо, теперь мы пересадим печень пациенту. Пожалуйста, помогите мне.

— С удовольствием.

С этими словами Дэвид подмигнул Джинхёну.

— Давай сотворим еще одно чудо, Чудо-Ким.

Однако Джинхён не смог улыбнуться в ответ.

Он слишком сильно беспокоился о невероятно сложной операции, которая предстояла прямо сейчас.

«Справлюсь ли я?»

Разумеется, уверенности у него не было.

Какой врач мог быть уверен в успехе перед лицом подобной операции?

Ни Кан Минчхоль, ни любой другой хирург в Америке не смогли бы дать гарантий.

Но... как и всегда, выход был только один.

«Остается лишь молиться и делать все возможное.»

Джинхён поднял голову. Словно в молитве, он посмотрел на потолок операционной, устремляя взор к небесам.

Каждый раз, сталкиваясь с подобными пациентами и упираясь в предел собственных возможностей, невольно приходится уповать на высшие силы.

И с этим ничего не поделать.

Каким бы гением его ни называли, он оставался всего лишь слабым человеком.

— Начинаем.

С этими словами началась основная и самая важная часть трансплантации печени.

Это была операция высочайшего уровня сложности.

***

Ли Донмин пришел в себя в полумраке.

Едва он открыл глаза, как от резкой боли в разрезанном скальпелем животе у него вырвался стон.

— Ох... Как отец?!

— Операция все еще идет, ответил Пэк Чунхён.

— Все еще идет? Сколько уже прошло времени?

— Идет тринадцатый час с начала операции.

— Тринадцать часов?!

Ли Донмин вскрикнул от удивления.

Изначально планировалось, что операция займет около десяти часов, но время затянулось уже на три часа.

— Значит, операция...

Лицо Ли Донмина исказилось от беспокойства.

Если все идет гладко, операция не может длиться дольше запланированного.

Раз время затягивается, значит, в операционной возникли какие-то проблемы.

— Трансплантация печени — это ведь сложнейшая операция, так что это вполне естественно. Все будет хорошо.

Пэк Чунхён пытался успокоить Ли Донмина, но у него самого лицо было мрачнее тучи.

— Из операционной не было никаких известий?

— Да, никаких.

— Ха-а... Хоть бы все прошло успешно.

Ли Донмин тяжело вздохнул от переполнявшего его беспокойства.

Он то и дело поглядывал на часы, не в силах скрыть нервозность.

Не выдержав, Пэк Чунхён произнес:

— Директор, вы и сами перенесли серьезную операцию. Пожалуйста, не волнуйтесь так сильно и для начала хорошенько отдохните.

Ли Донмин покачал головой.

— Как я могу отдыхать, когда у меня на душе так неспокойно?

— Если, не дай бог, с председателем что-то случится, именно вам придется возглавить группу Тэиль. Поэтому вы должны беречь себя.

Услышав это, Ли Донмин резко нахмурился.

— Что вы такое говорите? Что значит «что-то случится»?

Пэк Чунхён понял, что сболтнул лишнего, но не стал забирать свои слова назад.

— Мы должны быть готовы к худшему. Если председатель скончается, остальные ваши братья налетят как рой пчел. Если вы твердо не закрепите за собой право управления, группе Тэиль придет конец.

— Не говорите глупостей. Отец поправится и проживет еще как минимум десять лет.

— Директор.

Пэк Чунхён вздохнул.

— С самого начала это была слишком рискованная операция. Даже если бы все прошло по плану, никто не гарантировал успех, а сейчас время затягивается уже на три... нет, на четыре часа. Вы должны думать о будущем.

— Довольно. Сначала дождемся результатов операции.

Ли Донмин ответил твердо, но на душе у него было так же тревожно.

В этой гнетущей тишине лишь монотонно тикала секундная стрелка.

Когда с начала операции прошло четырнадцать часов и время близилось к пятнадцати, Ли Донмин наконец не выдержав:

— Я больше не могу здесь просто сидеть.

— Что?

— Мне нужно пойти к операционной.

— Н-но... это исключено. Вас все равно не пустят внутрь, к тому же сейчас вам необходим полный покой.

— Со мной все в порядке. Мне ввели приличную дозу обезболивающего, так что терпеть можно. Я с ума сойду от этого ожидания. Пожалуйста, отвезите меня к операционной.

Не только Пэк Чунхён, но и дежурная медсестра твердили, что это категорически запрещено, однако упрямство Ли Донмина было не сломить.

В конце концов, лишь после того как он подписал отказ от претензий, беря всю ответственность на себя, ему позволили сесть в инвалидное кресло.

Они добрались до входа в операционный блок, но узнать, что происходит внутри, по-прежнему было невозможно.

— Директор, давайте вернемся в палату. От того, что вы сидите здесь, ничего не изменится. Подумайте о своем здоровье.

— Еще... еще немного побуду здесь и пойдем.

— Эх... тогда ровно десять минут. Как только они пройдут, мы сразу же возвращаемся в палату.

И в этот момент...

На электронном табло, где отображался список пациентов, чьи операции подходили к концу, замигала строчка.

[Hae Jung Lee]

На табло завершающихся операций наконец появилось имя председателя Ли Хэджуна!

— Когда операция закончится, его вывезут сюда, верно, секретарь Пэк?

— Да, все верно. Раз имя появилось на табло, значит, скоро его вывезут.

Оба с трудом сглотнули слюну. Как же все прошло?

Каждая секунда казалась вечностью.

После этого короткого, но бесконечно долгого ожидания двери операционной с тихим шорохом распахнулись.

Это был председатель Ли Хэджун! Операция наконец-то завершилась!

— Пожалуйста, уступите дорогу!

— крикнул шедший впереди анестезиолог.

Следом шли Джинхён и Дэвид. Оба выглядели совершенно измотанными.

«Как прошла операция?!»

— мысленно спросил Ли Донмин.

Он так боялся услышать плохие новости, что просто не решался открыть рот.

В этот момент Джинхён посмотрел на Ли Донмина.

Дэвид обменялся взглядом с Джинхёном.

Это означало, что он сам сопроводит пациента в реанимацию, а Джинхён должен объяснить родственникам результаты операции.

Джинхён подошел к ним.

—...!

При виде уставшего лица Джинхёна у Ли Донмина все внутри оборвалось.

— Как... как прошла операция?

Спросив это, Ли Донмин закрыл глаза. У него не хватало духу выслушать ответ.

Однако ответ оказался совершенно неожиданным.

— Все прошло успешно.

— Что?

Изумленный, он открыл глаза и увидел, что молодой корейский врач Ким Джинхён, несмотря на крайнюю усталость, мягко улыбается.

— Операция заняла много времени, но, к счастью, все закончилось благополучно. Конечно, нам еще предстоит внимательно следить за его состоянием, но сама операция прошла успешно.

—...!

Грудь Ли Донмина переполнили эмоции.

В голове крутилось бесчисленное множество слов, но он не мог вымолвить ни звука.

Поэтому он смог произнести лишь:

—...Спасибо. Огромное вам спасибо...

***

Завершение операции по пересадке печени вовсе не означало мгновенного улучшения состояния.

Напротив, это было началом новой битвы.

Существует выражение: «Трансплантация не возвращает здоровье. Она лишь знаменует начало новой болезни.»

Ведь чужой орган внутри тела — это колоссальная нагрузка на весь организм.

Необходимо было принимать иммунодепрессанты, а учитывая преклонный возраст пациента, следовало пристально следить за возможными осложнениями.

Джинхён круглыми сутками не отходил от постели председателя Ли Хэджуна.

Возможно, благодаря его искренней заботе состояние председателя Ли Хэджуна шаг за шагом... но неуклонно пошло на поправку.

— Спасибо вам. Огромное, искреннее спасибо.

Ли Донмин низко поклонился Джинхёну.

— Ну что вы. Я лишь выполнил свой долг, так что не стоит благодарности.

Джинхён ответил скромно, но Ли Донмин продолжал смотреть на него с глубокой признательностью.

«Этот молодой врач действительно сотворил чудо.»

Теперь он прекрасно понимал, почему Джинхёна прозвали Чудо-Кимом.

И дело было не только в его выдающемся мастерстве. Его преданность делу и забота о пациенте превосходили любые ожидания.

Каждый раз, видя Джинхёна, Ли Донмин не переставал им восхищаться.

— Я очень переживал из-за возможных осложнений, но, к счастью, обошлось без серьезных проблем. Думаю, все благодаря вашей сыновней любви, директор.

Слова Джинхёна вызвали у Ли Донмина улыбку.

Разве дело было в нем? Это заслуга врача, который блестяще провел лечение.

— Нет, это целиком и полностью ваша заслуга, доктор.

— Директор, вы и сами еще не до конца восстановились, так что не перенапрягайтесь и отдыхайте в своей палате.

— Все в порядке. Моя палата ведь прямо по соседству.

Поскольку состояние председателя Ли Хэджуна улучшилось, его перевели из реанимации в VIP-палату.

Директор Ли Донмин лежал в палате прямо за стеной.

— Я никогда не забуду, что вы спасли жизнь моему отцу. Есть ли что-то, чего вы желаете? Просите о чем угодно, я исполню любое ваше желание.

И это не было пустой болтовней.

Ли Донмин, будучи президентом компании Тэиль IT и крупнейшим акционером холдинга Тэиль, который финансово обеспечивал больницу Тэиль, действительно обладал такими возможностями.

Более того, даже если председатель Ли Хэджун придет в себя, вероятность того, что он сможет вернуться к активному управлению после трансплантации печени, была крайне мала.

Процесс передачи власти ускорится, и в ближайшем будущем Ли Донмин займет пост председателя всей группы Тэиль.

Однако Джинхён испуганно замахал руками.

— Я врач. Лечить пациентов — это моя прямая обязанность, так что, пожалуйста, не говорите так.

— Ну что вы, не отказывайтесь...

— Если вы продолжите в том же духе, я перестану к вам приходить и передам ведение пациента профессору Дэвиду.

После этих слов Ли Донмин замолчал.

Но это не означало, что он отказался от мысли отблагодарить его.

«Я обязательно должен вернуть этот долг.»

Когда все опустили руки, этот человек спас его отца. Он непременно найдет способ отплатить ему.

— В таком случае я пойду. Увидимся во второй половине дня.

— Да, хорошего дня.

Когда Джинхён вышел, Ли Донмин повернулся к Пэк Чунхёну.

— Какой замечательный врач, правда? И мастерство, и доброта, и искренняя забота о пациентах — в нем идеально абсолютно все. Почему мы не встретили такого доктора раньше?

— И то верно.

Пэк Чунхён горько усмехнулся.

— Но что это за история с тем, что в Корее у Чудо-Кима приостановили действие медицинской лицензии? Он совсем не похож на человека, способного на такое...

— Дело в том... Я и сам не знаю всех подробностей, но, похоже, возникли какие-то проблемы во время операции дочери председателя группы Сонён.

— Хм... Что за проблемы?

— На самом деле, дело было не в самой операции. Пациентка скончалась после нее по неустановленной причине, но всю вину свалили на него.

Ли Донмин нахмурился.

Конечно, даже мастера совершают ошибки, и в том, что гениальный хирург мог оступиться, нет ничего сверхъестественного. Но здесь, похоже, крылось нечто иное.

— Выглядит подозрительно. Секретарь Пэк, разузнайте об этом подробнее.

— Да, я понял.

Секретарь Пэк кивнул.

(Продолжение в следующей главе)

# 126

----------

Председатель группы Тэиль

Затем секретарь Пэк произнес тяжелым голосом:

— Но, господин директор, вам нужно заранее настроиться на то, что вас ждет.

— О чем вы?

— Даже если операция прошла успешно, велика вероятность, что председатель Ли Хэджун не сможет вернуться к активному руководству.

Это была правда.

Он был уже в преклонном возрасте, перенес тяжелейшую операцию, и теперь ему предстояло пожизненно принимать иммунодепрессанты, так что управлять группой как прежде он вряд ли сможет.

— Теперь председателем группы Тэиль станете вы.

—...!

Лицо Ли Донмина напряглось. Однако отрицать это он не стал.

— Я понимаю, о чем вы. Придется взять себя в руки.

В ближайшее время между братьями и сестрами развернется нешуточная, беспощадная борьба за власть.

— И все же хорошо, что председатель идет на поправку. Как только он придет в себя, с преемственностью проблем не возникнет. Тот гениальный врач буквально спас группу Тэиль.

Если бы Ли Хэджун умер, группа Тэиль могла бы просто развалиться.

Но если Ли Хэджун придет в сознание, никаких проблем не возникнет. Ведь он окажет полную поддержку Ли Донмину.

— Говорят, в Корее ваши братья и сестры уже вовсю готовятся к судебным тяжбам, так что было бы неплохо сделать им легкое предупреждение.

— Предупреждение?

— Нужно объявить, что председатель идет на поправку.

Остальные родственники в Корее, будучи уверенными в скорой кончине председателя Ли Хэджуна, уже в предвкушении делили наследство.

Новость о его выздоровлении станет для них ушатом ледяной воды.

— Отличная мысль. К тому же в последнее время котировки падали, так что лучше через прессу громогласно объявить, что председатель группы в полном порядке.

— Да, я свяжусь со всеми СМИ.

Весть облетела полмира, и вскоре все корейские СМИ были подняты на уши.

Телевидение, газеты, кабельные каналы — все без исключения подхватили эту новость.

Множество репортеров со всех ног бросились в Нью-Йорк, к больнице Сент-Джозеф.

Все средства массовой информации трубили о выздоровлении председателя Ли Хэджуна.

— Да, мы ведем прямой репортаж из Нью-Йорка, от больницы Сент-Джозеф, где сейчас проходит лечение Ли Хэджун — председатель крупнейшего конгломерата страны, группы Тэиль.

— Каково состояние председателя Ли Хэджуна?

— Он находился в критическом состоянии из-за печеночной недостаточности, но после трансплантации печени успешно идет на поправку.

— Какое облегчение.

— Да, несмотря на весьма преклонный возраст, операция прошла чрезвычайно успешно, и ожидается, что в ближайшее время он придет в сознание.

Однако пресса сообщала не только о состоянии председателя Ли Хэджуна.

— Кстати, ходят слухи, что хирургом, проводившим операцию председателю Ли Хэджуну, был кореец?

— Да, это так. Причем это очень молодой корейский врач.

— Поразительно. И кто же это?

— Ким Джинхён, гениальный хирург, которого здесь, в Америке, называют Чудо-Кимом. Ранее доктор Ким Джинхён также спас на борту самолета бывшего судью Верховного суда Ким Чханёна.

Председатель крупнейшего конгломерата Кореи был спасен в США руками гениального соотечественника.

Разумеется, это мгновенно стало сенсацией.

Затем репортер вкратце перечислил ошеломляющие, практически невероятные достижения Джинхёна.

Его успехи были настолько поразительными, что даже простое их перечисление захватывало дух.

— Значит, доктор Ким Джинхён продолжает лично наблюдать председателя Ли Хэджуна и по сей день?

— Да, под чутким руководством доктора Ким Джинхёна председатель Ли Хэджун быстро идет на поправку.

Так вся Южная Корея узнала о Ким Джинхёне.

И вскоре произошло еще одно радостное событие.

Председатель Ли Хэджун полностью пришел в сознание.

***

Родственники, которые и носа не казали, пока председателю Ли Хэджуну было плохо, а лишь ожесточенно делили наследство, теперь один за другим потянулись в больницу.

— Отец, вы в порядке? Я так сильно за вас переживал!

— И я тоже места себе не находила. Какое счастье, что вам стало лучше!

Братья и сестры наперебой угодничали перед ним.

От этого лицемерного зрелища Ли Донмина едва не выворачивало.

«И это те самые люди, которые предлагали просто дать ему умереть.»

Председатель Ли Хэджун лишь молча улыбался, глядя на них.

Словно свершилось настоящее чудо — он выглядел на удивление бодрым.

Через несколько дней председатель Ли Хэджун наконец заговорил:

— Довольно.

— Что?

— Я оценил вашу сыновнюю заботу. А теперь все, кроме Донмина, свободны. Возвращайтесь.

—...!

Лица остальных родственников мгновенно побледнели.

— О-отец, но ведь кто-то должен постоянно находиться рядом с вами. Эй, вы все, уходите! Не видите, что создаете лишний шум?

— Это тебе лучше убираться отсюда, брат. Я останусь с отцом.

Все они наперебой заявляли, будто дорожат отцом больше собственной жизни, однако председатель Ли Хэджун вовсе не был глупцом.

Из всех детей единственным, кто искренне заботился о нем, был Ли Донмин.

А если считать внуков, то еще и Ли Хеми.

— Хватит. Уходите все.

Делать было нечего, и им пришлось вернуться в Корею.

В палату, где наконец воцарился покой, вошел Ким Джинхён.

— Как вы себя чувствуете?

Ли Хэджун мягко улыбнулся.

— Прекрасно. И все благодаря вашему превосходному лечению, доктор.

Ли Хэджун разговаривал с Джинхёном, который годился ему во внуки, с глубочайшим почтением.

— Пожалуйста, говорите проще, председатель.

— Вы спасли мне жизнь, как я могу иначе?

Но Джинхёну от этого было крайне неловко.

Ведь помимо того, что этот человек возглавлял группу Тэиль, он был еще и дедушкой Хеми.

«Стоит ли сказать ему, что мы с Хеми встречаемся?»

Но, пожалуй, сейчас, когда пациент только-только перенес трансплантацию печени, заводить подобные разговоры было явно не к месту.

«Расскажем вместе, когда придет время.»

В любом случае, каждый раз, когда Ли Хэджун с такой почтительностью склонял перед ним голову, Джинхён испытывал неловкость. Сколько бы он ни просил этого не делать, старик оставался непреклонен.

— Я всю жизнь занимаюсь бизнесом, и у меня есть одно железное правило: никогда не забывать оказанную услугу.

Иными словами, он просил не мешать ему выражать благодарность.

Пока Джинхён тихо вздыхал, Ли Хэджун завел еще более неловкий разговор:

— Я безмерно благодарен вам за спасение моей жизни. Есть ли у вас какое-то пожелание? Я исполню все, что в моих силах.

Слова один в один повторяли предложение Ли Донмина.

— Пожалуйста, не говорите так. Я делал это не ради награды.

Но упрямство человека, стоящего на вершине корейского бизнеса, тоже было не с руки перешибить.

— Но мне от этого не по себе. Из-за этого беспокойства моя новая печень, чего доброго, еще откажет. Так что хотя бы ради моего здоровья позвольте мне отблагодарить вас.

— Но...

В этот момент раздался смешок.

— Соглашайтесь, доктор. Если не уступить моему отцу, он разволнуется, и ему действительно станет хуже. Упрямства ему не занимать.

Это был президент компании Тэиль IT Ли Донмин.

Его послеоперационный рубец уже зажил, и он вовсю готовился к выписке.

Конечно, даже после выписки он планировал оставаться в больнице Сент-Джозеф в качестве сопровождающего.

— И все же я не могу принять это.

Однако Ли Хэджун стоял на своем:

— Если вы не дадите мне отблагодарить вас, я прямо сейчас выпишусь из больницы.

— Что?

Джинхён опешил.

«Он что, ребёнок? Что за детские капризы...»

— Послушайте моего отца, доктор. Иначе он действительно доведет себя до болезни.

В конце концов Джинхён вздохнул:

— Эх, хорошо. Ничего не поделаешь.

При этих словах глаза Ли Хэджуна заблестели. Словно джинн из лампы, он произнес:

— Что же это? Просите все, что угодно. Я исполню любую вашу просьбу, кроме разве что руки моей любимой внучки.

Ли Хэджун не бросал слов на ветер.

Будучи богатейшим человеком страны и держа в руках всю корейскую экономику, он действительно мог исполнить практически любое желание.

Джинхён немного помялся, а затем произнес:

— На самом деле у меня есть одна просьба.

— Говорите же.

— Но я озвучу ее позже, не сейчас.

—...?

Ли Хэджун удивленно вскинул брови.

— Что же это за просьба такая?

— Мне очень жаль, но я скажу вам об этом позже.

Ли Хэджуну стало жутко любопытно, но на этот раз Джинхён проявил твердость.

— Кажется, время еще не пришло. Позже я вернусь в Корею и тогда все расскажу. Надеюсь на ваше понимание.

При этом Джинхён подумал:

«Да, время еще не пришло.»

«Но этот момент уже близок.»

***

После того как Джинхён ушел, Ли Хэджун и Ли Донмин заговорили между собой.

— Как думаешь, чего хочет этот доктор?

— Даже не знаю. Но вряд ли это деньги.

— Тоже так думаешь?

— Да, он не похож на человека, падкого на богатство.

Так ответил Ли Донмин, даже не подозревая, насколько сильно Джинхён на самом деле любил деньги.

Ли Хэджун озадаченно наклонил голову:

— Неужели он попросит руки нашей Хеми?

Ли Донмин едва сдержал смех, видя эту слепую дедовскую любовь к внучке.

— Да ну, вряд ли. Хоть наша Хеми и красивее любой знаменитости.

— Почему же нет? Они ведь раньше вместе работали в больнице Тэиль... Он парень молодой, вполне мог заглядеться на нашу Хеми.

— И вам бы это не понравилось? По-моему, доктор Ким — отличная партия.

Ли Хэджун насупился, как упрямый старик:

— Не знаю. Только через мой труп я отдам свою внучку кому бы то ни было.

Ли Донмин тихонько рассмеялся.

— Но как вы себя чувствуете на самом деле?

— Превосходно. Операция была проведена настолько искусно, что я чувствую себя совершенно здоровым.

Конечно, это было преувеличением.

Учитывая преклонный возраст пациента и постоянный прием иммунодепрессантов после трансплантации печени, организм председателя Ли Хэджуна стал значительно слабее, чем раньше.

Но даже такой результат был невероятным успехом.

Ведь он буквально избежал верной смерти.

— И все же... как бы мне хотелось заполучить его.

— Вы про Чудо-Кима?

— И как только эти проныры из Сент-Джозеф умудрились увести у нас такое сокровище? Он ведь изначально работал в нашей больнице Тэиль. Этот олух Ли Джонгын абсолютно ни на что не способен.

Ли Хэджун в очередной раз отчитал своего третьего сына, который вечно все портил.

— Нельзя ли вернуть его в больницу Тэиль? Он нам очень нужен.

— Хм... Но ведь в больнице Сент-Джозеф ему предоставили условия на уровне ведущего профессора...

— Значит, и мы предложим ему такие же условия.

— Но...

За последний год достижения Джинхёна были не просто выдающимися, они казались чудом.

Соответственно, его гарантированный годовой оклад составлял астрономическую сумму — почти миллион долларов, а именно 900 000.

Ни один профессор медицины в Корее не получал таких денег.

— Подумаешь! Больница Кванхе переманила О Ёнсу из Университета Джонса Хопкинса, а больница Кидок пригласила Остина Кима из Онкологического центра М. Д. Андерсона. И выложили за это баснословные деньги. Мы можем сделать абсолютно то же самое.

—...!

О Ёнсу из Университета Джонса Хопкинса и Остин Ким из Онкологического центра М. Д. Андерсона.

Оба были американцами корейского происхождения и признанными мировыми светилами, чьи имена стояли на обложках медицинских учебников.

Год назад больницы Кванхе и Кидок ради рекламы пригласили их к себе, предложив огромные гонорары.

Причем не в качестве штатных сотрудников, а как приглашенных профессоров-консультантов.

По контракту они должны были вести прием несколько месяцев в году в Корее, а остальное время проводить в США.

— Мы можем поступить точно так же. Разве у нас меньше денег, чем у них?

— Хорошо, я понял. Попрошу руководителя Пэка разузнать все подробности.

Ли Донмин и сам был обеими руками за то, чтобы такой специалист, как Ким Джинхён, перешел в больницу Тэиль.

Более того, Джинхён обладал не просто выдающимися хирургическими навыками, но и в академическом плане превосходил любые ожидания, обладая гениальностью масштаба, способного затмить О Ёнсу из клиники Мейо или Остина Кима из Онкологического центра М. Д. Андерсона.

Было бы разумно заключить с ним контракт до того, как его переманят больница при университете Хангук, Кванхе или Кидок.

***

К счастью, выписка председателя Ли Хэджуна прошла без каких-либо осложнений.

— Обязательно переходите в нашу больницу Тэиль. Наши двери всегда открыты для вас.

Прощаясь, он крепко сжимал руку Джинхёна и настойчиво повторял свою просьбу.

Джинхён лишь загадочно улыбался в ответ.

Так снова потекло время.

Появились первые почки, зазеленела листва, а затем закружился листопад.

Зима, весна, лето и осень сменяли друг друга, и вот вновь подступили холода.

(Продолжение следует)

Медицинское перерождение

Автор | Ю Ин

Издатель | Мун Санчхоль

NEW EPISODE

Корректор | Чон Сонхун

Редактор-составитель | Чон Сонхун

Иллюстрация на обложке | stc

Типографика | Кигаль

Breathe

Регистрационный номер | № 2015-000222

Адрес | Сеул, окр. Каннам, ул. Сонлынно 549, Эдвон-билдинг, 3-й этаж (Ёксам-дон 694-35)

Телефон | 02-3443-7312

Сайт | www.breathe.co.kr

Электронная почта | breathe@breathe.co.kr

Facebook | www.facebook.com/breatheofficial

Блог | blog.naver.com/breatheco

Дата публикации электронной книги | 26 марта 2018 г.

ISBN | 979-11-6202-153-8(05810)

Данная книга защищена законом об авторском праве. Любое несанкционированное копирование или распространение запрещено.

# 127

----------

Главный герой Всемирного конгресса хирургов

Тем временем научные достижения Джинхёна продолжали стремительно расти.

В основном он опирался на воспоминания из своей прошлой жизни.

Поскольку Джинхён уже знал, какие медицинские вопросы получат признание и подтвердятся в будущем, а также какие методы потребуются для их доказательства, совершать научные прорывы для него было проще пареной репы.

Однако далеко не все его достижения были такого рода.

— Дэвид, как насчет того, чтобы провести исследование на эту тему?

Это была собственная задумка Джинхёна, а не чья-то чужая идея из будущего.

Выслушав объяснения, Дэвид широко раскрыл глаза от удивления.

— Исследование на эту тему?

— Да. Хотя сейчас классификация стадий рака печени в основном опирается на Барселонскую систему, такие классификации, как система Окуда, еще не до конца систематизированы. Я подумал, что это исследование поможет навести порядок.

Дэвид посмотрел на Джинхёна с восхищением.

— Как и ожидалось от Чудо-Кима, отличная идея! Давайте займемся этим вместе.

Результаты исследования превзошли все ожидания.

Пусть это и не был один из трех ведущих мировых медицинских журналов, публикацию одобрил другой авторитетный журнал рангом чуть ниже.

И в дальнейшем Джинхён планировал и публиковал исследования, основанные на его собственных идеях, а не просто на знаниях из будущего.

Возможно, благодаря тому, что он знал устоявшиеся медицинские концепции на десять лет вперед, его идеи всегда отличались новизной и вызывали широкий резонанс в научных кругах.

Научные достижения, которых Джинхён добился за два года пребывания в больнице Сент-Джозеф, просто поражали воображение.

Медицинское сообщество США — нет, всего мира — обратило пристальное внимание на этого восточного гения.

Так Джинхён шаг за шагом становился настоящим великим мастером своего дела.

***

Тем временем в одном из пятизвездочных отелей Сеула.

— Санмин? Санмин?

Раздался тихий, словно доносящийся издалека голос.

— Санмин!

—...!

Мутный взгляд Ли Санмина наконец сфокусировался.

Ли Ёнхи обеспокоенно спросила:

— О чем ты только думаешь? В последнее время постоянно витаешь в облаках.

— А... да так, ничего.

Ли Санмин выдавил улыбку.

Он худел с каждым днем, и теперь от него остались лишь кожа да кости — он выглядел точь-в-точь как онкобольной на терминальной стадии.

— Дай сигарету.

— Бросал бы ты курить. Тебе и так постоянно нездоровится.

— Дай.

— Я же сказала, нет.

— Дай, я сказал.

Его голос прозвучал коротко, но леденяще холодно.

—...!

Ли Ёнхи вздрогнула и уставилась на Ли Санмина.

Ее возлюбленный, с которым они встречались уже больше двух лет, по-прежнему загадочно улыбался.

«О чем он вообще думает, скрываясь за этой улыбкой?»

Внезапно по ее коже пробежали мурашки.

Они регулярно делили постель, но она ни разу не почувствовала себя любимой. Ни единого раза.

А впрочем, ведомо ли ему вообще такое чувство, как любовь?

— Ф-ф-у-у...

Ли Санмин выпустил струйку сигаретного дыма.

— Если тебе все время плохо, может, сходишь в больницу?

— В больницу? Да я и так туда каждый день на работу хожу.

— Я не об этом. Тебе нужно показаться врачу.

— Мне?

— Я же за тебя переживаю.

Ли Санмин лишь молча улыбнулся.

— Не переживай. Свое тело я знаю лучше всех.

Да, свое тело он знал лучше всех. Он даже знал точный диагноз своего расстройства.

«Галлюцинации... Психоз...»

Было ли это наказанием за его прошлые грехи?

Стоило ему закрыть глаза... нет, даже с открытыми глазами он видел их.

Людей, истекающих кровью, которые погибли по его вине.

«Какая скука.»

Слушая проклятия, сыпавшиеся в его адрес, он думал:

«Как же скучно.»

Из-за непрекращающихся ли галлюцинаций или по какой-то другой причине?

Все вокруг казалось пресным, унылым и безрадостным. Жизнь полностью утратила для него всякий смысл.

«Так вот почему мама покончила с собой?»

Депрессия и шизофрения — это неотложные психиатрические состояния. Из-за обилия негативных эмоций такие больные входят в группу крайне высокого риска суицида.

«Эта апатия вызвана уплощением аффекта и ангедонией, сопутствующими шизофрении?»

Он вяло размышлял об этом.

Конечно, ставить ему диагноз «шизофрения» на основе текущих симптомов было не совсем корректно. Но одно оставалось неоспоримым — его чувства постепенно угасали.

Вдруг он горько усмехнулся.

«Интересно, как там поживает мой единственный друг?»

В его мыслях всплыл образ единственного друга.

Ким Джинхён.

С чего бы это?

Именно сегодня ему почему-то очень захотелось его увидеть.

***

Распрощавшись с Ли Ёнхи, он сел за руль своего спортивного «Порше» и помчался по шоссе.

Би-и-ип!

Из-за его безумной скорости другие машины яростно сигналили, но ему было плевать.

После недолгой бешеной гонки он остановился перед особняком Ли Джонгына в Ханнамдоне.

— Где отец?

— Он ждет вас.

Встретил его слуга.

Войдя в просторную комнату, он увидел хмурого Ли Джонгына, который в одиночестве пил алкоголь.

На лице Ли Джонгына, заметно осунувшегося за последний год, читалось крайнее раздражение.

— И где тебя черти носят до такого времени?

— Да так, просто проветрился на улице.

Ли Джонгын мгновенно взорвался от гнева:

— Приди уже в себя! Думаешь, у тебя сейчас есть время на праздные прогулки?! Ничтожество!

—...

— Бестолочь! Весь в свою мамашу, такой же никчемный.

Лицо Ли Джонгына раскраснелось — похоже, он уже успел изрядно выпить.

Будть Санмин ребенком, отец наверняка уже пустил бы в ход кулаки.

— Зачем вы меня звали?

— Через две недели у тебя нет никаких важных дел?

— Нет, ничего особенного.

— Тогда отправишься в Чикаго.

— Зачем мне в Чикаго?

— Там как раз будет проходить Всемирный конгресс хирургов. Хватит даром протирать штаны, поезжай туда и выступи с устным докладом.

Всемирный конгресс хирургов — это крупнейший научный съезд лучших хирургов планеты, в котором принимают участие десятки тысяч специалистов.

Выступить там с докладом — огромная честь для любого врача, будь то рядовой резидент или заслуженный профессор.

Ли Джонгын раздраженно добавил:

— Профессор Ко Ёнчхан зарегистрировал свое исследование под твоим именем. Презентация и текст доклада уже готовы, так что тебе нужно просто поехать и зачитать их.

Так было решено, что Ли Санмин примет участие во Всемирном конгрессе хирургов в Чикаго.

***

Но в Чикаго отправился не только Ли Санмин.

Вместе с ним поехали заведующий кафедрой… нет, теперь уже заведующий хирургическим отделением Ко Ёнчхан, а также сам Ли Джонгын.

Ко Ёнчхан ехал ради своего исследования, а Ли Джонгын решил развеяться и отдохнуть от навалившихся в последнее время проблем.

— Смотри там, учись у других. И выступи нормально, без запинок.

Ли Джонгын говорил с явным недовольством на лице.

«Ничтожество.»

Знал ли Санмин, что творится на душе у отца, или нет, но он лишь безмятежно улыбался.

— Хорошо.

Прибыв в Чикаго, они заселились в шестизвездочный отель и сразу же направились в конгресс-центр.

Масштаб мероприятия полностью соответствовал его громкому названию.

Огромный выставочный центр, превосходящий сеульский COEX раза в четыре, буквально кишел хирургами. Собралось не менее 30 000 человек.

— Тебе предстоит выступать перед врачами со всего мира, так что выложись на полную.

Это было крайне волнительно, но в то же время невероятно почетно. К тому же это пойдет на пользу его резюме.

«Он же не маленький ребенок. Приходится возиться с ним как с писаной торбой. Черт.»

В этот момент заведующий Ко Ёнчхан спросил:

— На какую секцию мы пойдем сначала, председатель?

— Сегодня мы должны пойти туда, где выступает этот оболтус. Давай сначала заглянем в программу.

Как и подобает главному хирургическому конгрессу, доклады читались сразу на нескольких площадках.

Всего было оборудовано четыре зоны, расстояние между которыми составляло более десяти минут ходьбы.

— Во сколько его выступление?

— В зоне B, в 14:30.

— Зона B...

Они открыли буклет с подробным расписанием конгресса.

Но стоило им пробежаться глазами по строчкам, как их глаза округлились от изумления.

Вся брошюра так и пестрела до боли знакомым именем.

И это имя встречалось далеко не один раз.

Им была буквально забита вся программа выступлений в зоне B.

— Ч-что это такое?

Семь докладов только за сегодняшний день.

И столько же завтра, и послезавтра.

Глядя на расписание, складывалось ощущение, будто всю зону B Всемирного конгресса арендовали специально под выступления Джинхёна.

Причем темы докладов были отнюдь не проходными. Каждая из них затрагивала самые острые и обсуждаемые вопросы современной хирургии.

— Ч-что за чертовщина? Почему он здесь повсюду?

Ли Джонгын растерянно возмущался, хотя ответ на его вопрос лежал на поверхности.

Ведь все эти доклады основывались на колоссальных научных достижениях, которых Джинхён добился за последние два года.

Скромное выступление Ли Санмина затерялось среди масштабных докладов Джинхёна, и было совершенно неясно, обратит ли на него внимание хоть кто-нибудь.

В этот момент прозвучало объявление с просьбой к докладчикам без опозданий занять свои места в соответствующих зонах.

Делать было нечего, и они вошли в зону B.

И то, что они там увидели, наглядно демонстрировало невероятный авторитет, которым теперь пользовался Джинхён.

— Эй, там впереди ничего не видно! Подвиньтесь!

— Это мое место!

Из всех четырех зон — A, B, C и D — зона B была забита до отказа.

Хирурги со всех уголков планеты, независимо от расы и национальности, хлынули сюда толпой, чтобы услышать выступление гения века — Джинхёна.

— Пожалуйста, рассаживайтесь так, чтобы не загораживать обзор тем, кто сзади! Кому не хватило кресел, устраивайтесь на ступеньках в проходах!

Распорядители пытались навести порядок среди хлынувшего потока людей, значительно превышавшего вместимость зала.

Ли Джонгын и Ко Ёнчхан кое-как примостились на складных стульях. К счастью для репутации председателя, им хотя бы не пришлось сидеть на ступенях.

«Что, черт возьми, происходит...»

Ли Джонгын не верил собственным глазам. Но на этом сюрпризы не закончились.

Наконец на трибуну поднялся докладчик. Это был Джинхён — молодой азиат с юношескими чертами лица.

— Здравствуйте. Меня зовут Ким Джинхён, я представляю больницу Сент-Джозеф. Сегодня я хотел бы представить результаты нашего исследования, в рамках которого мы провели мета-анализ пятилетней выживаемости пациентов с раком печени, соответствующих критериям Милана, а также показателей выживаемости и осложнений при различных методах лечения в зависимости от баллов по шкале MELD.

Несмотря на то, что это было лишь приветственное слово, зал взорвался громом аплодисментов.

Ведь это исследование, недавно опубликованное в журнале «Ланцет» (The Lancet), было самой обсуждаемой темой в медицинском сообществе.

— Перед такой огромной аудиторией я немного волнуюсь. Прошу простить, если допущу какую-то оговорку, — пошутил он.

Разрядив обстановку шуткой, он перешел непосредственно к докладу.

— Согласно данным, собранным из сорока двух медицинских центров, частота осложнений...

В зале воцарилась мертвая тишина. Все присутствующие затаив дыхание ловили каждое слово Джинхёна.

На этом Джинхён не остановился и зачитал еще три доклада подряд.

Все они были посвящены разным темам, но основывались на статьях, опубликованных в трех ведущих мировых медицинских журналах и вызвавших огромный резонанс. Разумеется, во всех этих работах Джинхён значился ведущим автором.

Спустя примерно час череда его выступлений подошла к концу.

Зал вновь разразился шквалом аплодисментов, после чего на докладчика обрушился целый шторм вопросов.

— Я профессор Дональд из Кембриджского университета, Великобритания. Доктор Ким, я с огромным интересом ознакомился с вашим исследованием. Однако, согласно результатам нашего центра…

— Я профессор Ллойд из Университета Джонса Хопкинса. Ваше выступление произвело на меня глубокое впечатление. У меня есть один вопрос...

Ведущие ученые-медики со всего мира буквально засыпали Джинхёна вопросами.

В такой атмосфере людям уровня Ли Джонгына или Ко Ёнчхана оставалось только стоять в сторонке.

(Продолжение в следующем выпуске)

# 128

----------

Главный герой мировой хирургической конференции

На все эти вопросы Джинхён отвечал уверенно, ни капли не смущаясь.

Вокруг Ли Джонгына кто-то завел разговор.

— Ха, такой молодой, а уже невероятен. У него лицо прямо светится. Буквально сияет.

— Говорят, он гений века.

— Если посмотреть на его научные достижения за последние два года, то слова «гений века» — это даже преуменьшение. Он не человек, просто не человек.

— Он японец?

— Нет, говорят, кореец.

— Правда? В любом случае, корейцам повезло. Родился же такой гений века.

— Да что там, сейчас он наполовину американец. У меня есть знакомый в Сент-Джозефе, он говорил, что тот заявился туда словно изгнанник из Кореи.

— Ха? Серьезно? Не знаю, кто это был, но выгнать такого гения... Настоящие идиоты.

Услышав эти перешептывания, тот самый «идиот» Ли Джонгын покраснел от ярости.

В этот момент кто-то задал Джинхёну последний вопрос.

— Доктор Ким, позвольте задать последний вопрос.

— Слушаю вас.

— Ходят слухи, что все эти исследования доктор Ким проводил в одиночку. Это правда?

При этом вопросе все посмотрели на Ким Джинхёна.

Многие слышали подобные слухи.

Будто эти чудесные научные достижения — не коллективный труд Сент-Джозефа, а заслуга одного монстра по имени Ким Джинхён.

— Ну, я получаю огромную помощь от моих коллег в Сент-Джозефе.

Джинхён ответил уклончиво.

Хлоп-хлоп-хлоп!

После окончания времени для вопросов раздались оглушительные аплодисменты.

Так Джинхён уверенно заявил о себе среди хирургов всего мира.

Ли Джонгын сжал кулаки.

«Черт возьми.»

Выступление Ли Санмина тоже было в программе.

Оно было неплохим, но на фоне Джинхёна никто не обратил на него внимания.

А затем настало время последнего выступления Джинхёна.

— Сейчас я представлю доклад об операции по анастомозу печени и тонкой кишки с использованием стента у пациентов с пороками желчных протоков.

Джинхён, уже проведший несколько докладов, продолжил выступление с несколько уставшим видом.

— Хотя данный порок желчных протоков встречается редко, он создает условия, затрудняющие трансплантацию печени...

Это был не столько исследовательский доклад, сколько презентация хирургической техники для специфической ситуации с пороком желчных протоков.

Этот метод он попытался применить еще год назад при лечении председателя Ли Хэджуна, и Дэвид, совершенно очарованный этой идеей, неизменно использовал ее каждый раз, когда сталкивался с подобными пациентами.

Собранные данные показали отличные результаты, поэтому он и представил их на мировой хирургической конференции.

Дэвид даже сказал следующее:

«Это нужно назвать методом Кима (Kim’s method)!»

Метод Кима.

Это означало хирургический метод Ким Джинхёна.

Джинхён не считал, что это что-то настолько великое, чтобы называть его своим именем, но, возможно, обмен знаниями на конференции мог кому-то помочь.

Когда он уже заканчивал, кто-то бесцеремонно вмешался.

Это был Джастин, светило из Гарварда.

— Доктор Ким, я знаю, что вы великий гений, но я не могу согласиться с этой идеей.

Однако Джинхён покачал головой.

Он ожидал такой реакции.

— Да, я предполагал это, поэтому подготовил видео. Посмотрите сначала его.

На огромном экране появилось видео операции, которую проводил Джинхён.

В глазах хирургов со всего мира, наблюдавших за операцией, читалось изумление.

— О боже!

— Иисусе. Как он это сделал?

Видео закончилось, но Джастин из Гарварда не был убежден.

— Доктор Ким, у этого метода есть большой недостаток.

— Какой же?

— Это великолепный метод, но он требует поистине экспертного уровня мастерства. Вы смогли провести эту операцию успешно лишь потому, что вы — эксперт. Если за нее возьмутся другие... скажем так, вероятность неудачи будет крайне высока.

Это было точное замечание.

Хирургический метод ценен только тогда, когда его может использовать каждый, а если он доступен лишь немногим выдающимся людям, то ценности в нем нет.

Джинхён неловко улыбнулся.

— Да, спасибо за замечание. Я постараюсь найти способы его улучшения.

— И все же, если за этим стоит безупречная хирургическая техника, этот способ определенно поможет пациентам с пороками желчных протоков. Было бы здорово заняться совместными исследованиями по его улучшению вместе с нашим Гарвардом — дайте знать, если появится такое желание. Ах да, и последнее...

—...?

Джастин из Гарварда улыбнулся и задал последний вопрос.

— Не хотите ли перевестись к нам в Гарвард, доктор Ким? Я готов предложить вам лучшие условия, даже если придется урезать свою зарплату.

На этот шутливый вопрос послышался смех и выкрики.

Встали врачи из других больниц и сказали:

— Не слушайте его, лучше приходите в Джонс Хопкинс!

— Эй, вы чего устроили в зале конференции? Лучше приходите к нам в Мэйо!

Джинхён неловко улыбнулся и ответил:

— Спасибо за интерес. Мы на конференции, поэтому буду благодарен, если вы обсудите это со мной позже.

Так выступление Джинхёна завершилось под бурные овации.

— Спасибо всем, что прослушали мои доклады. Если вопросов больше нет, на этом закончим. А, перед тем как закончить...

Джинхён посмотрел в одну сторону.

Именно туда, где сидел Ли Санмин.

Взгляд Джинхёна стал глубоким.

— У врача из Кореи нет вопросов? Вы все время молчали.

—...!

Лицо Ли Санмина окаменело.

Джинхён холодно смотрел на него.

— Вопросов нет?

—...Нет.

— Понятно. Тогда...

Джинхён коротко сказал:

— Скоро увидимся.

—...!

Последняя фраза была на корейском.

Лицо Ли Санмина стало предельно напряженным.

Джинхён и Ли Санмин были друзьями еще со старшей школы.

Всегда первый и второй.

Теперь этот разрыв стал как между небом и землей.

Мировое светило и обычный резидент.

В этом была разница между Джинхёном и Ли Санмином.

***

Погода снова стала холодной.

Нью-Йорк, центр мира.

Зима в Манхэттене, где возвышались небоскребы, стала еще суровее.

— Обязательно ли это делать, доктор Ким?

В Сент-Джозефе, лучшей больнице Нью-Йорка, расположенной недалеко от Центрального парка Манхэттена, директор Джеймс выглядел обеспокоенным.

— Я бы хотел, чтобы вы немного отложили сроки...

— Прошу прощения. Пожалуйста, действуйте согласно договоренности.

Перед директором больницы Сент-Джозеф сидел молодой, даже юный на вид азиат.

Это был Ким Джинхён, Чудо-Ким, восходящая звезда американской медицины.

— Оставляя в стороне мои личные соображения, наш Сент-Джозеф предпочел бы немного отложить ваш отъезд в Корею... Вы и сами прекрасно понимаете, доктор Ким, что если вы сейчас уедете, больница понесет колоссальные убытки.

Джинхён понимал позицию больницы.

Его авторитет сейчас взлетел до небес.

Проекты совместно с ведущими фармацевтическими компаниями, масштабные проспективные рандомизированные исследования, а также толпы пациентов, мечтающих попасть к нему на операцию, которую уже называют не иначе как чудом...

Одним словом, Джинхён был одним из самых востребованных звездных врачей в Сент-Джозефе.

Больница Сент-Джозеф не хотела отправлять врача такой ценности в далекую Корею.

— Прошу прощения. Пожалуйста, отправьте меня в корейскую больницу Тэиль в качестве приглашенного профессора, как мы и договаривались при подписании контракта.

Джеймс вздохнул.

— Фух, почему вы так стремитесь вернуться в Корею, доктор Ким? Это родина? Или есть другая причина?

—...

Джинхён не ответил, но его твердое лицо выражало решимость не отступать.

В конце концов Джеймс сдался.

— Хорошо. Очень жаль, но ничего не поделаешь. Но как только срок обмена закончится, вы должны сразу вернуться. Договорились?

— Да, спасибо.

Срок обмена составлял один год, чего было достаточно для достижения его целей.

Так больница Сент-Джозеф отправила официальный запрос в больницу Тэиль в Корее.

О том, что скоро к ним прибудет доктор Ким из отделения хирургии в рамках регулярного обмена профессорами.

***

Это известие перевернуло больницу Тэиль с ног на голову.

— Профессор Ю, вы слышали эту новость?

Кан Минчхоль, лучший специалист страны в области трансплантации печени, спросил младшего профессора Ю Ёнсу.

Ю Ёнсу радостно кивнул.

— Да, слышал, профессор.

Кан Минчхоль громко рассмеялся.

— Ха-ха, Ким Джинхён, этот парень возвращается в больницу Тэиль! Да еще и в качестве профессора из Сент-Джозефа! Ха-ха!

Кан Минчхоль радовался так, будто это его родной ребенок возвращался с триумфом.

Ю Ёнсу тоже тихо улыбнулся.

«Как хорошо, правда. Все так переживали, когда доктор Ким уехал.»

Никто не знал, как все были разочарованы, когда Джинхён покинул больницу Тэиль, несправедливо обвиненный в преступлении.

Особенно Кан Минчхоль, который считал его своим преемником и очень ценил, был настолько подавлен, что долгое время не мог прийти в себя и топил горе в вине.

— Хорошо. Как же хорошо.

Кан Минчхоль бормотал от радости.

Более того, он возвращался не просто с триумфом, а как признанное мировое светило.

За несколько лет слава Джинхёна превзошла славу Кан Минчхоля, считавшегося лучшим в стране.

Ученик превзошел учителя.

Есть ли слова, которые радуют учителя больше?

— Надеюсь, в Америке он не растерял свои хирургические навыки?

— Ну что вы. Разве его не называют в Америке Чудо-Ким?

— Да, мастерство и талант доктора Кима действительно соответствуют слову «чудо.» Еще как соответствуют.

Кан Минчхоль выглядел довольным.

— Когда он уезжал, я даже не смог нормально угостить его выпивкой... В этот раз, когда он вернется, обязательно нужно будет сходить куда-нибудь.

— Доктор Ким любит говядину.

— Да, какая разница. Сходим в «Пэкче Кальби.»

Кан Минчхоль назвал ближайший ресторан высшего класса, где порция говядины стоила намного больше 100 000 вон.

Ю Ёнсу улыбнулся в ответ:

— Да, доктору Киму понравится.

***

Радовались возвращению Джинхёна не только Кан Минчхоль и Ю Ёнсу.

— Какое счастье. Настоящее счастье.

Максимально обрадовался терапевт Чхве Дэвон, который был знаком с ним еще со студенческих времен.

Не только Чхве Дэвон, но и все, кто был связан с Джинхёном, искренне радовались.

Все прекрасно помнили его безупречные человеческие качества, чуткое отношение к пациентам и выдающееся врачебное мастерство.

Как же все были опечалены, когда он, сиявший как звезда, был вынужден несправедливо уйти.

Однако были и те, кто не радовался возвращению Джинхёна.

Это была шайка председателя Ли Джонгына.

— Черт. Этот Ким Джинхён! Ким Джинхён!

Ли Джонгын взорвался от раздражения.

— Почему в Сент-Джозефе так много профессоров, а они прислали именно его в качестве приглашенного?

Заведующий отделением хирургии Ко Ёнчхан осторожно спросил:

— Что будем делать, председатель?

На самом деле, приедет Ким Джинхён или нет, их это особо не касалось.

Теперь Ким Джинхён был врачом Сент-Джозефа, а за последние два года преемником в больнице Тэиль окончательно стал Ли Санмин.

Но Ли Джонгыну почему-то было не по себе.

И старые счеты, и... просто возникло дурное предчувствие.

«Донмин и отец хотели пригласить его в качестве сотрудничающего профессора, но я отнекивался, придумывая разные причины... А он приезжает как приглашенный профессор?»

Председатель группы Тэиль Ли Хэджун и его законный преемник Ли Донмин считали Ким Джинхёна своим спасителем и готовы были выложить любые деньги, лишь бы переманить его в больницу Тэиль.

(Продолжение в следующей главе)

# 129

----------

В Корею

— Откажи им. Скажи, пусть пришлют другого профессора, а не его.

Профессор Ко Ёнчхан слегка растерялся.

— Но... выбор отправляемого профессора — это их исключительное право...

Обмен профессорами между больницей Тэиль и больницей Сент-Джозеф был давней традицией, и решение о том, кого именно отправить, оставалось за каждой из сторон.

— К тому же у нас нет веских причин для отказа.

Под каким предлогом они могли отказаться от приезда самого востребованного профессора из Сент-Джозеф?

Его должны были встречать с распростёртыми объятиями, а вместо этого — отказ.

Председатель Ли Джонгын резко прикрикнул:

— Причину придумай сам! Неужели даже на это ума не хватает?!

Но в этот самый момент...

— Кх!..

Ли Джонгын внезапно схватился за голову.

Ко Ёнчхан в испуге подбежал к нему:

— Председатель!

— Кх-х...

Головная боль терзала его какое-то время, прежде чем утихнуть.

Ко Ёнчхан обеспокоенно спросил:

— Вы в порядке?

— Кх… Видимо, из-за стресса в последнее время зачастили мигрени. Секретарь Мин, принеси-ка воды.

Когда секретарь Мин принесла прохладную воду, Ли Джонгын жадно осушил стакан.

— Может, вам стоит пройти обследование?

— Зачем обследоваться из-за обычной мигрени? Всё равно на МРТ ничего не найдут.

— Но всё же, вдруг за этим кроется какая-то другая болезнь...

— Хватит. Это всё из-за сильного стресса. Если не пройдёт, тогда и обследуюсь.

Да, всё дело в стрессе.

С тех пор как его младший брат Ли Донмин начал принимать бразды правления всей группой, отношение к больнице Тэиль внутри конгломерата стало весьма неоднозначным.

Более того, он с самого детства не ладил с младшим братом, и теперь, когда его контроль над больницей Тэиль постоянно висел на волоске, уровень стресса просто зашкаливал.

«Вдобавок ко всему этот невыносимый Ким Джинхён рвётся в больницу Тэиль. Чёрт бы его побрал.»

Ли Джонгын процедил сквозь зубы:

— В общем, передай Сент-Джозеф: Ким Джинхён — ни в коем случае. Если они станут возражать, скажи, что мы разорвём программу обмена профессорами.

В конце концов, этот обмен носил скорее символический академический характер и никак не влиял на работу больницы в целом, так что его прекращение ничем не грозило.

«Ким Джинхён... несносный паршивец. Я ни за что не позволю тебе снова переступить порог моей больницы Тэиль.»

***

Известие об отказе больницы Тэиль тут же дошло до Ким Джинхёна.

— Больница Тэиль отказалась?

— Да, доктор Ким.

Директор больницы Джеймс выглядел крайне недовольным.

Какая-то больница в маленькой азиатской стране посмела отвергнуть главное сокровище Сент-Джозеф?

Конечно, сам он поначалу тоже не хотел отпускать столь успешного доктора Кима на восток.

Но когда их драгоценного специалиста отвергли в больнице Тэиль, Джеймс почувствовал себя так, словно оскорбили его самого.

— Ума не приложу, о чём они там думают. Им следовало бы на коленях умолять вас приехать, а они отказывают! Заявили, что если мы будем настаивать на вашей кандидатуре, они прекратят нашу многолетнюю программу обмена.

Джинхён мгновенно всё понял.

Это определённо были происки председателя Ли Джонгына.

«Ли Джонгын...»

Он крепко сжал кулаки.

Ли Санмин, Ли Джонгын... Он не простит ни одного из них.

— А мы не можем надавить на больницу Тэиль?

— Боюсь, это будет трудно, раз уж они готовы полностью разорвать отношения.

Джеймс в сердцах выругался в адрес корейской клиники:

— Да и к лучшему! Зачем вам вообще туда ехать? Просто забудьте об этом. Доктор Ким, вы слишком хороши для такого места, как больница Тэиль.

Джинхёну ничего не оставалось, кроме как покинуть кабинет директора.

Если больница Тэиль займет столь жесткую позицию, руководство Сент-Джозеф никак не сможет его отправить. Да и, честно говоря, они и сами не горели желанием его отпускать.

«Что же делать?»

Джинхён вернулся в свой кабинет.

В Сент-Джозеф ему выделили один из лучших кабинетов.

Просторный и роскошный кабинет, из окон которого открывался великолепный вид на Центральный парк и западную часть Манхэттена, казался избыточно большим для одного человека.

Он посмотрел на стопку проектных документов, лежащую на краю массивного деревянного стола, и задумался.

Чтобы поставить точку в противостоянии с Ли Джонгыном и Ли Санмином, ему было необходимо вернуться в Корею.

Конечно, идеальным вариантом было бы поехать по обмену в больницу Тэиль, но если это невозможно, придётся искать другие пути.

«В конце концов, мне необязательно возвращаться именно в больницу Тэиль.»

Однако ситуация разрешилась с совершенно неожиданной стороны.

В корейском хирургическом сообществе поползли слухи о Джинхёне.

***

Больница при университете Хангук — ведущее и самое престижное медицинское учреждение страны, расположенное на улице Тэхакро в районе Канбук в Сеуле.

Заведующий отделением хирургии больницы при университете Хангук Ким Минсок спросил:

— Больница Тэиль отказалась принять профессора Ким Джинхёна из Сент-Джозеф по обмену?

Другой профессор ответил:

— Да, на недавнем симпозиуме по трансплантации печени председатель Кан Минчхоль прямо-таки кипел от негодования.

— Ким Джинхён — это ведь та самая восходящая звезда американской медицины?

— Да, именно он.

— Такого специалиста нужно за любые деньги переманивать, с чего вдруг они отказались?

— Точной причины никто не знает.

Заведующий отделением хирургии Ким Минсок задумчиво потёр подбородок.

— Профессор Ким Джинхён ведь наш выпускник?

— Да, он окончил наш университет лучшим на 72-м потоке. Наш младший коллега.

Один из профессоров ответил с явной гордостью в голосе.

72-й выпуск — по меркам профессуры он был совсем ещё юнцом.

Но то, что этот молодой коллега заставил содрогнуться всё медицинское сообщество США, передовой державы в мире медицины, не могло не вызывать гордости.

Заведующий Ким Минсок повернулся к недавно назначенному молодому профессору Нам Гитхэку:

— Профессор Нам Гитхэк, вы ведь примерно одного возраста. Вам доводилось работать с профессором Ким Джинхёном?

— Да, когда я был чифом, он проходил у нас практику по хирургии.

— И как он вам?

Нам Гитхэк слегка улыбнулся.

Хотя они работали вместе совсем недолго, воспоминания остались неизгладимыми.

Ведь именно благодаря помощи тогда ещё студента Джинхёна он, будучи старшим ординатором, смог спасти пациента.

— Он был гением ещё на студенческой скамье. Уже тогда он превосходил всех, а уж представить, каких высот он достиг сейчас, я даже не берусь.

Ким Минсок кивнул:

— В таком случае, может, нам стоит связаться с ним?

— Связаться? Что вы имеете в виду?

— Спросим, не хочет ли он приехать по обмену в нашу больницу при университете Хангук вместо Тэиль. Для профессора Ким Джинхёна это отличная возможность вернуться в альма-матер, разве нет?

Профессора хирургии согласно закивали.

Это была отличная идея.

Приезд такой мировой величины, как Ким Джинхён, невероятно поднял бы научный престиж больницы при университете Хангук.

Профессор Мин, отвечавший за кадры, произнёс:

— Хорошо, я свяжусь с ним.

— Да, профессор Мин, возьмите это под личный контроль и свяжитесь с ним как можно скорее. Будет скверно, если его перехватят больницы Кванхе или Кидок.

Заведующий Ким Минсок поторопил профессора Мина, ведавшего административными вопросами.

— Да, я постараюсь связаться с ним в кратчайшие сроки.

— Именно. Мы не должны уступить восходящую звезду корейского происхождения больницам Кванхе или Кидок.

В прошлом больница Кванхе пригласила О Ёнсу из Университета Джонса Хопкинса, а больница Кидок — Остина Кима из Онкологического центра М. Д. Андерсона в качестве приглашенных профессоров. Сделав этих мировых светил своими «лицами», они получили колоссальный рекламный эффект.

— Поторопись. Мы обязаны заполучить профессора Ким Джинхёна.

Заведующий Ким Минсок ещё раз поторопил профессора Мина.

***

Опасения заведующего Ким Минсока подтвердились: больницы Кванхе и Кидок тоже начали делать шаги навстречу Джинхёну.

— Ким Джинхён — самый востребованный хирург в США на сегодняшний день! Сделайте всё возможное, чтобы он не ушёл к конкурентам, приведите его к нам!

Достижения, которых Ким Джинхён добился в научном мире за последние несколько лет, не поддавались осмыслению.

Это выходило далеко за рамки просто «выдающихся результатов» — казалось, совершить подобное под силу разве что пришельцу.

Речь шла не просто о паре публикаций в Медицинском журнале Новой Англии (NEJM). Он написал множество статей, которые в корне меняли устоявшиеся медицинские парадигмы.

Если так пойдёт и дальше, профессор Ким Джинхён рано или поздно окажется в числе номинантов на Нобелевскую премию.

«Мы должны заполучить его любой ценой!»

Один лишь визит профессора масштаба Ким Джинхёна принес бы колоссальную научную пользу и мощнейший пиар, поэтому университеты из кожи вон лезли, чтобы заполучить его.

Тем более речь шла не о разовой лекции или коротком визите, а о полноценной работе по обмену.

В итоге все ведущие клиники Южной Кореи, за исключением больницы Тэиль, наперебой пытались связаться с Джинхёном, предлагая лучшие условия.

Директору Сент-Джозеф Джеймсу снова пришлось лишь развести руками в замешательстве.

— Больница при университете Хангук, больницы Кванхе и Кидок прислали запросы с просьбой направить вас к ним в качестве приглашённого профессора. Что вы об этом думаете, доктор Ким?

Джеймс по-прежнему смотрел на Джинхёна с надеждой, что тот откажется.

Ему хотелось запереть его в Сент-Джозеф и никуда не отпускать.

Однако Джинхён ответил без колебаний:

— Я поеду.

Джеймс со вздохом спросил:

— Что ж, ничего не поделаешь. Какую больницу вы выберете?

— Мне нужно немного подумать.

Каждое учреждение предлагало свои условия.

Больница при университете Хангук, его альма-матер, привлекала сильнее всего, но из-за статуса государственного учреждения её финансовые условия были самыми скромными.

«Впрочем, я еду туда не ради денег.»

По сути, если это не больница Тэиль, то особой разницы не было.

«Конечно, лучше всего было бы попасть в больницу Тэиль, где находятся Ли Джонгын и Ли Санмин. Но тут уж ничего не поделаешь.»

Но, возможно, сама судьба благоволила Джинхёну?

События вновь приняли неожиданный оборот.

С ним связались представители KBC, крупнейшей телерадиовещательной компании Кореи.

— Хотите снять продолжение выпуска «Выдающийся врач»?

Джинхён спросил об этом с явным удивлением на лице.

— Да, доктор Ким, — раздался голос в трубке.

— Но я ещё слишком молод... Думаю, вам лучше пригласить кого-то из моих более опытных и заслуженных коллег.

Джинхён чувствовал себя неловко.

«Выдающийся врач» — это передача, рассказывающая о знаменитых корейских докторах. Там их настолько идеализировали, что после прошлых съёмок ему долгое время было безумно неловко.

Однако продюсеры KBC настойчиво продолжали его уговаривать:

— Но когда мы снимали прошлый выпуск, вы ведь были ещё моложе! И отзывы зрителей тогда были просто потрясающими.

— Но сейчас я работаю в США, а не в Корее.

— Пусть вы и в Америке, но вы прославляете нашу страну ярче любого другого корейского врача! Мы хотим рассказать о ваших выдающихся достижениях как о гордости всей нации, поэтому, пожалуйста, соглашайтесь.

Против такого искреннего напора Джинхён устоять не смог и нехотя согласился:

— Хорошо. Но, пожалуйста, не нужно излишне приукрашивать действительность.

— Договорились. Мы постараемся показать всё максимально объективно.

Однако продюсер на том конце провода лишь тихонько усмехнулся.

«Да там и приукрашивать ничего не надо. Если просто рассказать чистую правду, это уже будет звучать фантастически.»

Джинхён совершил так много, что хронометража передачи едва ли хватило бы даже на простое перечисление его реальных заслуг.

«Этот выпуск точно станет хитом. Без сомнений.»

Вскоре съёмочная группа телеканала KBC прилетела в Нью-Йорк, чтобы запечатлеть достижения Джинхёна на камеру.

В самом конце съёмок журналист задал ему вопрос в формате интервью:

— Спасибо за содействие в съёмках. Профессор Ким, планируете ли вы в будущем вернуться в Корею?

Джинхён горько усмехнулся.

Как он мог не планировать?

Пусть здесь его ценили на вес золота и создали безупречные условия, он всё равно безумно тосковал по родине, где остались его семья и любимые люди.

— Если обстоятельства сложатся благоприятно, я бы очень хотел вернуться в Корею.

И тут журналист задал совершенно неожиданный вопрос:

— Если больница Тэиль, где вы работали прежде, предложит вам контракт, вы согласитесь?

(Продолжение в следующем томе)

# 130

----------

В Корею

Джинхён ответил, не задумываясь.

— Такого не случится. На самом деле, я собирался поехать в качестве приглашенного профессора и в этот раз, но больница Тэиль отказала.

Журналист удивленно округлил глаза.

— Больница Тэиль отказалась принимать вас, профессор Ким? Почему они это сделали?

— Кто знает? Я и сам не в курсе.

На этом съемки завершились.

Журналист и члены съёмочной группы переглянулись.

— Похоже, между профессором Кимом и больницей Тэиль есть какие-то проблемы?

— Видимо, так. Может, копнем глубже? Кажется, из этого может выйти неплохая история.

— Нет. Это деликатный вопрос, Группе Тэиль такое вряд ли понравится. Просто упомянем об этом вскользь.

Съемочная группа согласно закивала.

В программе «Выдающийся врач» не было нужды затрагивать острые углы.

Вскоре выпуск с Джинхёном вышел в эфир.

— Ким Джинхён — корейский гений медицины, потрясающий американское научное сообщество!

Достижения Джинхёна за последние несколько лет: история лечения босса мафии, операции на нью-йоркских знаменитостях и спасение жизни председателя Группы Тэиль, Ли Хэджуна…

Одна за другой перед зрителями разворачивались невероятные, граничащие с фантастикой истории, и реакция публики, как и ожидалось, превзошла все ожидания.

Передача завершилась упоминанием патриотизма (?) Джинхёна.

— Профессор Ким Джинхён говорит, что при первой же возможности хочет вернуться на родину и работать на благо Кореи. В этот раз он также планировал приехать в больницу Тэиль в качестве приглашенного профессора, но, к сожалению, из-за внутренних обстоятельств больницы это не удалось.

***

Множество людей в Корее смотрели эту передачу.

И среди них были председатель Группы Тэиль Ли Хэджун и его наследник Ли Донмин.

Они специально включили телевизор, чтобы посмотреть выпуск о своем спасителе, Ким Джинхёне.

— Донмин.

— Да, отец.

— Профессор Ким хотел приехать в нашу больницу Тэиль в качестве приглашенного профессора? Ты знал об этом?

— …Нет.

Он слышал об этом впервые.

— Тогда почему они отказали? Это Чонгын всё устроил? Зачем? Его следовало пригласить, даже если пришлось бы заплатить огромные деньги.

Ли Хэджун цокнул языком.

— Позови своего брата, Чонгына. У него в управлении всего одна больница, и даже с этим он не может справиться нормально, негодник.

— Слушаюсь, отец.

Особняк председателя Ли Хэджуна и дом Ли Джонгына находились в одном районе, Ханнам-дон, и дойти от одного до другого можно было за 10 минут.

Не прошло и много времени после звонка, как Ли Джонгын прибыл на место.

— Я приехал, отец. Что случилось?

— У меня есть к тебе вопрос.

Почувствовав неприятный тон отца, Ли Джонгын сильно напрягся.

«Что такое? Показатели больницы неплохие… В последнее время я не совершал никаких серьезных ошибок…»

Ли Джонгын лихорадочно перебирал варианты, но ничего не приходило на ум.

Однако из уст председателя Ли Хэджуна прозвучали совершенно неожиданные слова.

— Профессор Ким из Сент-Джозеф хотел приехать в больницу Тэиль, так почему ты отказал? Разве такого звездного профессора не следовало пригласить, даже предложив большие деньги?

— …!

Лицо Ли Джонгына побледнело.

— Почему? Какие обстоятельства в больнице заставили тебя отказать?

— Э-это… ну…

Ли Джонгын начал запинаться.

У него не было оправдания.

Не мог же он ответить: «Потому что он мне неприятен»?

К тому же председатель Ли Хэджун считал Ким Джинхёна своим спасителем и относился к нему с глубочайшим уважением.

— Я ведь давно говорил пригласить профессора Кима из Сент-Джозеф в качестве сотрудничающего профессора, верно? Почему об этом до сих пор нет новостей? Он отказался? Или ты даже не пытался связаться?

По спине Ли Джонгына потек холодный пот.

Он начал сбивчиво оправдываться.

— Э-это… из-за финансовых трудностей больницы… мы не могли предложить ему высокую зарплату…

Брови Ли Хэджуна поползли вверх.

— Денег нет? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Я же сказал, что Тэиль Холдингс профинансирует всё, пригласи его за любую цену!

Его голос становился всё громче.

Ли Джонгын, суетясь, склонил голову.

— П-простите. Это моя вина.

— Немедленно возвращайся и свяжись с Сент-Джозеф. Потребуй, чтобы они направили профессора Кима в качестве приглашенного специалиста! А когда он приедет, обязательно заключи с ним контракт о сотрудничестве. Предлагай любые условия, какие потребуется! Понял меня?!

Ли Джонгын внутренне поморщился, но не посмел показать этого.

— Д-да, я понял.

— Ступай.

— Да, да.

Когда Ли Джонгын вышел, Ли Хэджун раздраженно выдохнул.

— Эх, моя кровь, а такой бестолковый. Ничего не может сделать нормально.

Ли Донмин согласился с ним.

— И не говорите.

Действительно, никчемный брат.

***

На следующее утро Ко Ёнчхан, вызванный председателем, выглядел озадаченным.

— Вы хотите, чтобы я… снова связался с Сент-Джозеф и попросил отправить профессора Ким Джинхёна?

— Да.

Ко Ёнчхан осторожно спросил:

— Но вопрос уже закрыт… в Сент-Джозеф наверняка будут крайне недовольны.

Когда они отказались принимать Ким Джинхёна, в Сент-Джозеф отреагировали крайне негативно.

А теперь просить их прислать его?

Однако Ли Джонгын взорвался гневом.

— Ты будешь делать то, что я говорю, а не болтать лишнего! Сегодня же свяжись с Сент-Джозеф!

Может, из-за чрезмерного возбуждения?

Сильнейшая головная боль пронзила голову Ли Джонгына.

— Кх-х!

— П-председатель.

Видимо, из-за усилившегося стресса приступы стали длиннее. Лишь спустя долгое время мучений боль отступила.

— Может, вам всё-таки стоит пройти обследование…

Но Ли Джонгын покачал головой. Если в мозгу нет опухоли, такие головные боли редко имеют диагностируемую причину.

Всё равно было очевидно, что это обычная стрессовая мигрень, так что обследования и анализы не имели никакого смысла.

«Черт. Зачем отец вообще пошел на операцию к этому Ким Джинхёну?»

Благодарность Ли Хэджуна и Ли Донмина к Ким Джинхёну была настолько глубокой, что они были готовы подарить ему больницу Тэиль.

Ли Джонгын сказал:

— В общем, возьми это на себя и сделай.

— …Да.

После окончания разговора Ко Ёнчхан, вернувшись в свой кабинет, тяжело вздохнул.

«Почему Ким Джинхён вообще так рвется в нашу больницу Тэиль?»

Из-за прошлых грехов Ко Ёнчхану тоже было не по себе от присутствия Ким Джинхёна.

Да и председатель Ли Джонгын, похоже, не по своей воле звал его.

«Ха-а, не понимаю, что за бред происходит.»

Ко Ёнчхан снова вздохнул.

Он постоянно травил Ким Джинхёна по приказу председателя, но сам не понимал, зачем это нужно.

Внезапно он усомнился в верности Ли Джонгыну.

«На самом деле, Ким Джинхён не сделал ничего плохого.»

Более того, трудно найти врача лучше него. Просто никчемный Ли Джонгын в одиночку пытается его извести.

«И как мне теперь просить его вернуться в больницу Тэиль?»

За последние несколько лет Ким Джинхён превратился в мировую знаменитость, чей статус теперь шёл вразрез с положением простого заведующего отделением крупной клиники.

«В Сент-Джозеф точно будут недовольны.»

Ко Ёнчхан поморщился.

Сначала отказали звездному врачу, который сам хотел приехать, а теперь нужно умолять его вернуться. Он не представлял, как сильно разозлится Сент-Джозеф.

«Черт, и уволиться нельзя.»

Долго колеблясь, Ко Ёнчхан взял трубку и заговорил максимально осторожным и вежливым тоном.

— Что вы сказали? Снова отправить доктора Кима в больницу Тэиль? Вы там в больнице Тэиль решили над нами поиздеваться?

— О, это… прошу прощения. У нас возникло недопонимание…

Естественно, в Сент-Джозеф были крайне раздражены, и Ко Ёнчхану пришлось униженно извиняться по телефону.

Это было унижение, от которого бросало в холодный пот.

***

Между тем, новость о возвращении Джинхёна вызвала загадочную улыбку у одного человека.

Это был его старый друг, Ли Санмин.

— О чем задумались, Санмин?

Ли Ёнхи подошла к нему.

— Да так… услышал приятную новость.

— Приятную новость?

— Ага, старый друг возвращается.

— Друг?

Ли Ёнхи склонила голову набок.

Этот мужчина с опасным обаянием никому не открывал свое сердце. Даже ей, своей давней возлюбленной.

И вдруг — друг?

«Неужели?»

В тот момент ей пришел на ум один человек. Неужели это он?

Ее сердце забилось чаще.

— Если друг… то, может быть…?

— Да, Ким Джинхён.

Ли Санмин ответил с всё тем же непроницаемым выражением лица.

Зрачки Ли Ёнхи задрожали.

«Джинхён…»

Она не понимала своих чувств. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он отверг её, так почему же её сердце снова отзывается на его имя?

Однако она решительно покачала головой.

Теперь их с Джинхёном пути разошлись, и её возлюбленным был Ли Санмин.

Ёнхи села напротив Ли Санмина. Её лицо было серьезным, словно она хотела что-то сказать.

— Что такое? Хочешь что-то сказать?

— Да.

— Что именно?

Ёнхи помедлила, прежде чем заговорить.

— Пожалуйста, не воспринимай это в штыки.

— …?

Когда Ли Санмин вопросительно посмотрел на неё, Ёнхи вздохнула и сказала:

— Санмин, может, сходишь к врачу?

— К врачу? С чего вдруг?

— …Я всё знаю. У тебя галлюцинации.

— …!

Улыбка Ли Санмина на мгновение исчезла.

Но он тут же снова нарисовал на лице привычную улыбку.

— Как давно ты знаешь?

— …Давно.

— Вот как?

— Да.

— Всё в порядке. Мне не тяжело.

— Не лги.

Ёнхи взяла его за руку.

— Хотя ты молчишь, я знаю, как сильно ты мучаешься. Приём антипсихотических препаратов может облегчить галлюцинации. Поэтому, пока не стало слишком поздно, сходи к психиатру.

Однако Ли Санмин не ответил, а лишь сказал:

— Ёнхи.

— Да?

— Давай поженимся?

— …!

Ёнхи отвернулась.

— Не переводи тему.

— Я не перевожу тему.

— Ты ведь на самом деле меня не любишь. Не стоит бросаться такими словами просто так.

Говоря это, Ёнхи почувствовала грусть.

Мужчина, которого она искренне любила, выбрал другую, а её нынешний возлюбленный не любит её.

«Но почему я рядом с Санмином? Нет, почему Санмин рядом со мной?»

Она ничего не понимала.

Ни своих чувств.

Ни его чувств.

Одно было ясно: и он, и она — глупые и несчастные люди.

По крайней мере, так она считала.

Всё это было очень глупо.

***

Так, после всех перипетий, было решено, что Джинхён отправится в Корею.

Многие радовались его возвращению, но больше всех — его родители.

— Да, когда ты приедешь?!

— Думаю, приеду, когда наступит весна, примерно через месяц.

— А сколько ты пробудешь, когда приедешь?

— Думаю, останусь примерно на год.

— Ох! Это сон или явь!

Мать на том конце провода пришла в восторг.

Сын, которого она не видела два года, возвращается. Было чему радоваться.

Услышав, что мать собирается наготовить целую гору его любимых блюд из говядины, Джинхён вытер со лба пот и поспешил её отговорить.

— Я здесь и так много мяса ем. В общем, скоро буду, тогда и увидимся.

— Хорошо! Береги себя до тех пор!

И был человек, который радовался не меньше родителей… а может, и больше.

Это была Хеми.

— Ты приедешь как приглашенный профессор? Правда?

— Да. Скоро буду. Увидимся.

— …

Хеми на мгновение замолчала.

— Хеми?

В тот момент, когда он удивленно спросил, Джинхён был поражен.

Потому что из трубки послышались всхлипы.

Джинхён растерянно спросил:

— Х-Хеми? Ты плачешь? Почему?

— …От счастья.

Голос дрожал от слез.

— Хнык. Я так скучала… Я счастлива, что мы теперь сможем быть вместе. Я веду себя глупо, да?

Джинхён мягко улыбнулся.

— Нет. Ты не глупая.

Затем он добавил:

— Когда я вернусь, я больше не расстанусь с тобой. Никогда.

(Продолжение в следующей главе)

# 131

----------

Джинхён основательно готовился к возвращению в Корею

Джинхён основательно готовился к возвращению в Корею.

— Эх, как бы мне не хотелось, чтобы доктор Ким уезжал в Корею.

Директор больницы Джеймс без конца ворчал.

— Простите.

— Ох, ничего не знаю. Как только закончится срок обмена, вы должны сразу же вернуться. Договорились?

Джеймс, словно боясь, что Джинхён сбежит, давал наставление за наставлением.

— Да, я обязательно так и сделаю.

Пока он приводил дела в порядок, к нему заглянул Дэвид.

— Скоро уезжаешь в Корею, доктор Ким?

— А, Дэвид. Да.

На лице Дэвида тоже читалось сожаление.

Несмотря на разницу в возрасте, они с Джинхёном успели стать близкими друзьями.

— Жаль думать, что я больше не увижу твоё чудесное мастерство. Давай выпьем по бокалу вина перед твоим отъездом.

Джинхён неловко улыбнулся.

Обаятельный красавец Дэвид был ценителем вина, но Джинхёну с его истинно корейскими вкусами вино было совсем не по душе.

— А как насчет корейского алкоголя вместо привычного французского вина?

Дэвид удивленно посмотрел на него.

— Корейский алкоголь? Разве в Корее есть вкусное спиртное?

— Да, оно называется соджу... Вкус просто потрясающий.

— Соджу? Со... джу?

Дэвид в недоумении наклонил голову.

— Ну, раз доктор Ким предлагает, надо попробовать. Буду ждать с нетерпением.

— Да, я угощаю.

Дэвид ушел бронировать столик для грандиозного застолья, а вскоре телефон Джинхёна звякнул, оповещая о входящих сообщениях.

«Мы можем встретиться перед твоим отъездом в Корею?»

Причем отправителей было двое.

Эми и Кровавая Мэри.

Обе женщины одновременно предложили Джинхёну встретиться.

***

Поздним субботним вечером Джинхён пришел в ресторан в самом центре Манхэттена. Это был трехзвездочный мишленовский стейк-хаус — заведение с блюдами из говядины, которую он так любил.

Брюнетка с бледной кожей, красавица Эми, встретила Джинхёна.

— Добро пожаловать, мистер Ким.

— По какому поводу вы хотели встретиться?

— Просто соскучилась. Никакого особого повода нет.

«Да эта женщина издевается.»

«Эта женщина издевается?»

«Я же занят по горло.»

Заметив недовольный взгляд Джинхёна, Эми улыбнулась.

— Но у меня есть и серьезный разговор.

—?..

— Сначала поешьте. Опять не будете салат?

Пока он ковырялся в нелюбимой закуске, принесли стейк. Это был огромный тибон-стейк, как раз во вкусе Джинхёна.

— Если будете есть одно мясо, заработаете рак толстой кишки.

— Ничего, если делать колоноскопию раз в десять лет, все будет в порядке.

— Судя по вашему рациону, вам нужно проверяться гораздо чаще.

— Ну, буду делать раз в пять лет.

За стейком они болтали о всяких пустяках. Когда тарелка почти опустела, Эми отложила нож.

— На самом деле я хотела встретиться, чтобы сказать две вещи.

— Каких?

— Во-первых...

Эми посмотрела Джинхёну прямо в глаза.

— Я, Эми... и компания «Хейнс» всегда на вашей стороне, мистер Ким.

— Что?

От столь неожиданных слов глаза Джинхёна округлились.

Но Эми говорила это не просто так.

— Вы ведь едете в Корею, чтобы разобраться с кем-то из Группы Тэиль, верно?

—...!!!

Джинхён сжал кулаки.

Эми сделала глоток пива.

— Я не знаю всех подробностей... Но если вас кто-то станет притеснять, прикройтесь именем «Хейнс.» Группа Тэиль в последнее время вкладывает огромные средства в биотехнологии и биоиндустрию, так что им волей-неволей придется считаться с нами.

С этими словами Эми лучезарно улыбнулась.

— Мистер Ким, вы так много сделали для нашей компании, что мне хотелось помочь вам хотя бы этим.

— Не стоит. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом. Я ценю вашу заботу.

— Просто помните об этом. Мы в «Хейнс» безмерно благодарны за всю ту помощь, которую вы оказывали нам последние два года.

Джинхёну стало немного неловко.

Он не делал для «Хейнс» ничего сверхъестественного. Лишь совместно работал над проектами ради финансовой выгоды и научных достижений.

Однако каждый проект, за который он брался, приносил колоссальный успех, поэтому в «Хейнс» Джинхёна ценили на вес золота, считая обладателем прикосновения Мидаса.

— А какова вторая вещь?

— Второе — пустяк...

—?..

Эми как бы невзначай произнесла:

— Вы мне нравитесь.

Она произнесла это так буднично, будто комментировала погоду, поэтому Джинхён не сразу уловил смысл. Точнее, уловил, но его мозг наотрез отказался это воспринимать.

Но это замешательство длилось лишь мгновение...

Джинхён запнулся:

— Э... Эми?

— Мне показалось, что когда вы вернетесь из Кореи, признаваться в подобном будет уже почти преступлением, поэтому решила сказать заранее. Вы мне нравитесь. Искренне.

Лицо Джинхёна залилось краской.

Конечно, Эми и раньше частенько намекала на свой интерес к нему.

Но это всегда походило на колкие шутки, а тут вдруг такое прямое признание?

Эми пристально посмотрела на него.

— И каков ваш ответ?

Джинхён вздохнул.

— Простите. Как вы знаете, у меня есть девушка, с которой я связал свое будущее.

Эми отреагировала на удивление спокойно.

— Так я и думала. Конечно, я этого и ожидала. Я призналась просто для того, чтобы потом не жалеть, так что не берите в голову.

— Простите...

— Да бросьте. Все в порядке.

С этими словами Эми улыбнулась.

— Разберитесь со всеми делами в Корее... И если решите жениться, обязательно пригласите меня.

Джинхён кивнул.

— Да, хорошо. Обязательно приглашу.

***

Попрощавшись с Эми, он шел по прохладной улице, как вдруг раздался автомобильный гудок.

Обернувшись, он увидел припаркованный «Бентли.»

Бронированное стекло медленно опустилось, и показалось лицо эффектной красавицы — Кровавой Мэри.

— Садитесь. Я подвезу вас до дома.

— Не стоит. Мне тут пешком совсем близко.

— Да ладно вам, садитесь. У меня для вас подарок.

Ему не хотелось садиться, но он понимал, что если откажется, они будут тащиться за ним до самого дома. Пришлось открыть дверцу.

— О, как поживаешь, доктор Ким?

Преданно влюбленный мафиози Роберт радостно поприветствовал Джинхёна.

Мэри по-прежнему оставалась холодна к нему, но безответная любовь этого парня все еще цвела пышным цветом.

— Давно не виделись, доктор Ким.

Водитель тоже поздоровался.

Джинхён с горькой усмешкой ответил:

— Да, давно не виделись.

За последние два года они виделись так часто, что страх и неловкость давно сменились привычным дружелюбием.

«Бентли» с ревом набрал обороты.

Заметив, куда едет машина, Джинхён обратился к Мэри:

— Мой дом в другой стороне.

Мэри благородно улыбнулась, словно средневековая аристократка.

— И этой дорогой мы тоже доберемся.

—...

«Ну да, доберемся. Если обогнуть весь земной шар!»

Они вытворяли подобное не впервые, поэтому Джинхён решил промолчать. Покажут ему город и в конце концов отвезут домой.

— Так что за подарок?

— Вот, держите.

Мэри протянула ему изящную шкатулку.

— Что это?

— Откройте прямо сейчас.

Сгорая от любопытства, Джинхён открыл шкатулку и лишился дара речи, увидев содержимое.

Внутри лежал пистолет. Причем весьма внушительного и грозного вида.

—...Что это такое?

— Пригодится в Корее.

—...Пистолет?

— Ну да. Разве у вас нет того, кого хочется проучить? Всадите в него пулю. Пули начинены свинцом, так что даже при поверхностном ранении это будет смертельно. Думаю, даже вы, доктор Ким, не сможете его спасти.

—...

Лицо Джинхёна перекосило от отвращения.

«Эта женщина хочет упечь меня за решетку?!»

Глядя на его недовольное лицо, Мэри тихонько прыснула со смеху.

— Да шучу я, шучу.

—...Не смешно.

— А мне весело. Ладно, настоящий подарок совсем другой.

— И что на этот раз?

— угрюмо спросил Джинхён.

— Держите.

На этот раз Мэри протянула ему роскошный кожаный портфель итальянской работы.

Каждый шов был выполнен мастером вручную, и вещь с первого взгляда казалась невероятно дорогой, так что Джинхён попытался отказаться:

— Не нужно. Спасибо за заботу, но я не могу это принять.

— Нет уж, берите.

— Но...

— Если не возьмете портфель, тогда забирайте пистолет.

Джинхёну ничего не оставалось, кроме как взять портфель.

Однако в тот момент, когда он взял портфель в руки, плотная на ощупь тяжесть заставила его замереть.

Там была плотная папка с документами.

— А это?

— Это и есть настоящий подарок. Тот самый, о котором я говорила в прошлый раз. Посмотрите, когда будете дома.

С этими словами она загадочно улыбнулась.

— Уверена, этот подарок вас порадует.

***

Международный аэропорт Инчхон.

Огромный лайнер плавно опустился на взлетную полосу, и дверь рукава для пассажиров бизнес-класса отворилась.

— Приятного пребывания.

Опрятная стюардесса вежливо прощалась с каждым пассажиром, и молодой человек в костюме кивнул ей в ответ.

— Да, спасибо.

Молодой человек, Джинхён, с глубоким волнением смотрел на горизонт за взлетной полосой.

Он вернулся в Корею.

Наконец-то!

Пройдя паспортный контроль и забрав чемодан, он вышел в зал ожидания. Толпы соотечественников вокруг заставили его по-настоящему почувствовать, что он дома.

«Как же хорошо.»

Джинхён невольно улыбнулся.

Хотя в Америке он жил успешной и роскошной жизнью, в душе он оставался простым корейцем. Было бы ложью сказать, что он не скучал по родине.

«Чтобы добраться до Каннама...»

Он направился к остановке лимузинов, как вдруг услышал до боли знакомый голос:

— Д-Джинхён?

—...!!!

Джинхён обернулся, и его глаза округлились.

Перед ним стояла Хеми, прекрасная, словно распустившийся цветок.

Её крупные глаза блестели от слёз, когда она смотрела на него. При виде её осунувшегося лица сердце Джинхёна сжалось от жалости.

— А...

Джинхён не мог вымолвить ни слова.

Мыслей было так много, а эмоции настолько переполняли его, что он просто не знал, с чего начать.

Похоже, она испытывала то же самое.

Шаг. Еще шаг.

Они молча сокращали расстояние между собой.

Когда они подошли так близко, что почувствовали тепло друг друга, Джинхён тихо спросил:

— Как ты?

—...Плохо.

— Почему?

— Потому что безумно скучала по тебе, глупый.

Из глаз Хеми наконец покатились слезы.

Джинхён обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Я тоже... Я тоже очень скучал по тебе.

— Не знаю ничего, дурак ты. Хнык.

Она тихонько всхлипывала.

Чувствуя, как она дрожит, Джинхён крепче сжал объятия.

— Теперь я больше никогда тебя не отпущу. Никогда.

Джинхён пообещал ей это.

Да, теперь они больше не расстанутся. Ни за что!

***

Но в аэропорту Джинхёна встречала не только Хеми.

Пока они наслаждались моментом воссоединения, раздалось громкое покашливание:

— Кхм-кхм. Кажется, этот старик зря пришел и мешает свиданию молодых.

Вздрогнув, Джинхён обернулся и увидел крепкого мужчину средних лет с сединой в волосах. Это был ведущий специалист по трансплантации печени и по совместительству наставник Джинхёна — Кан Минчхоль!

— Профессор?! Вы же так заняты, как вы здесь оказались?

Джинхён поспешно отстранился от Хеми и вежливо поклонился.

Кан Минчхоль добродушно рассмеялся.

— А как иначе? Мой ученик вернулся, я просто обязан был встретить его.

Чуть поодаль, покачивая головой, к ним приближался мягкий мужчина в повседневной одежде — профессор Ю Ёнсу.

— Как поживаешь, доктор Ким?

— О... Профессор Ю.

Сердце Джинхёна переполнилось благодарностью.

Кан Минчхоль и Ю Ёнсу были самыми занятыми хирургами в больнице Тэиль, но, узнав о возвращении своего ученика, они отложили все дела и приехали в аэропорт.

Заметив его замешательство, Ю Ёнсу тепло улыбнулся:

— Доктор Ким, ты бы знал, как радовался профессор Кан Минчхоль твоему возвращению. У него была куча запланированных операций, но он все отложил и примчался сюда.

Джинхён смог лишь вымолвить:

— Спасибо... Огромное вам спасибо.

Кан Минчхоль покачал головой.

— Да ладно тебе, за что благодарить...

С этими словами он крепко сжал плечо Джинхёна.

— С возвращением. Правда. Я очень рад, что ты вернулся.

Его слова были краткими, но шли от самого сердца.

Джинхён, растроганный до глубины души, кивнул:

— Да, спасибо вам огромное.

(Продолжение следует)

# 132

----------

Мастер (Часть 1

С трудом отговорив Кан Минчхоля, который в порыве радости уже собирался устроить попойку прямо с утра, они перекусили в аэропорту и на машине Ю Ёнсу отправились в Сеул.

— Обязательно выпьем со мной при первой же возможности.

Услышав голос Кан Минчхоля, полный сожаления, Джинхён неловко улыбнулся.

Судя по его решительному настрою, скоро он напьется до беспамятства.

Ю Ёнсу тоже улыбнулся и спросил:

— Ким, ты хочешь сначала заехать домой или сразу в больницу Тэиль, чтобы заняться делами?

— Сначала в больницу.

— Вот как? Не устанешь?

Усталость была, но были и дела, которые нужно завершить до отдыха.

— Заеду в больницу, а потом отдохну.

— Хорошо, тогда едем в больницу. Но что ты собираешься делать в первый же день?

— Раз уж я прибыл в Корею, нужно засвидетельствовать почтение.

Коротко ответил Джинхён.

Вжух!

Машина Ю Ёнсу, прибавив скорость, промчалась по Олимпийскому проспекту и прибыла к месту назначения.

Это была больница Тэиль — место, с которым его связывало бесчисленное множество событий из прошлой жизни.

***

Мужчина, получивший предварительное уведомление, встретил Джинхёна.

— Добро пожаловать. Рады видеть вас в больнице Тэиль, доктор Ким.

Это был мужчина средних лет с залысинами, начальник административного отдела, отвечающий за всю административную работу.

— Место, где вы остановитесь, это…

Начальник усердно расписывал всевозможные удобства и привилегии.

Было заметно, что он глубоко впечатлен тем, что звездный профессор, один из лучших в США, приехал в их больницу в качестве приглашенного специалиста.

Джинхён, молча слушавший его, сказал:

— Благодарю. Но можно ли попросить вас об одном одолжении?

— О чем же?

— Перед тем как приступить к работе, я хотел бы поприветствовать председателя.

Начальник кивнул.

— А, да. Конечно, вам следует это сделать.

При этом начальник почувствовал некое недоумение.

Обычно, когда приезжает звездный врач, его по протоколу встречает председатель или кто-то из высшего руководства, но никаких новостей об этом не было.

Словно его намеренно игнорировали.

Мужчина позвонил по телефону в секретариат и сообщил о визите Ким Джинхёна.

— А, а… да.

Положив трубку, мужчина сказал:

— Сейчас это неудобно, просят зайти через час.

— Понятно.

Джинхён кивнул.

— Хорошо. Тогда передайте, что я зайду в кабинет председателя через час.

— Да, так и сделаю.

Пообщавшись со старыми знакомыми и прогулявшись по территории больницы, чтобы утолить ностальгию, Джинхён и не заметил, как пролетел час.

Когда он прибыл в кабинет председателя на верхнем этаже, его встретила Секретарь Мин, женщина с чарующей внешностью.

— Добро пожаловать, доктор Ким.

— Да, давно не виделись.

Ее лицо, когда она принимала приветствие Джинхёна, было необычно холодным и строгим.

Джинхён усмехнулся про себя.

Их вражда тоже была не из легких.

— Проходите сюда.

Следуя за ней, он увидел знакомые лица.

Председатель Ли Джонгын, заведующий отделением хирургии Ко Ёнчхан, а также Ли Санмин.

Джинхён улыбнулся.

Все они были до боли знакомы. Как же он соскучился по ним в Америке! До скрежета зубов.

Джинхён первым заговорил с ними, глядя на него с каменными лицами:

— Я Ким Джинхён из Сент-Джозефа. Приятно познакомиться.

— …Я председатель больницы Тэиль, Ли Джонгын. Приветствую визит уважаемого доктора Кима из Сент-Джозефа. Надеюсь на плодотворное сотрудничество в течение следующего года.

Сказав это, они обменялись рукопожатиями.

— Это профессор Ко Ёнчхан, заведующий нашим хирургическим отделением. По вопросам работы и расписания можете обращаться к профессору Ко.

— Да, приятно познакомиться. Профессор Ко Ёнчхан, давно не виделись, верно?

Джинхён с улыбкой поприветствовал Ко Ёнчхана.

Ко Ёнчхан с недовольным видом кивнул.

Джинхён и Ко Ёнчхан были совсем не в тех отношениях, чтобы вот так улыбаться друг другу.

— Да, добро пожаловать в больницу Тэиль.

На этот раз Джинхён посмотрел на Ли Санмина.

Взгляд Джинхёна стал холодным.

— Доктор Ли Санмин, тоже давно не виделись. Как поживаете?

Ли Санмин не ответил. Он лишь улыбнулся в ответ.

Несмотря на вежливые улыбки, в кабинете воцарилась ледяная атмосфера.

Когда все замолчали, Джинхён пожал плечами.

— Похоже, вы все заняты, так что я откланяюсь. Официально приступаю к работе завтра, так что завтра я снова зайду к профессору Ко Ёнчхану, хорошо?

Ли Джонгын кивнул.

Ему хотелось, чтобы он исчез как можно скорее.

— Думаю, так будет лучше. Вы, должно быть, устали после долгой дороги, так что отдохните как следует, а со следующего дня можете приступать к работе. Мы возлагаем большие надежды на уважаемого профессора Кима.

Слушая эти неискренние слова, Джинхён кивнул.

— Благодарю. А, кстати.

— Что такое, профессор Ким?

Когда Ли Джонгын посмотрел на него с недоумением, он сказал низким голосом:

— У меня есть к вам отдельный разговор, так что в ближайшее время я снова вас навещу, председатель.

— …!

Ли Джонгын резко нахмурился.

Джинхён, не обращая на это внимания, повернулся к Ли Санмину.

— Доктор Ли Санмин, увидимся позже. Надеюсь на «такое же» сотрудничество, как и раньше.

Как и раньше.

От этих странных слов улыбка Ли Санмина стала еще шире.

— Да, я тоже надеюсь на сотрудничество, доктор Ким Джинхён.

***

После ухода Джинхёна Ли Джонгын раздраженно бросил:

— Что значит «снова навещу»?

На самом деле, работал ли Ким Джинхён в больнице Тэиль приглашенным профессором или нет, его это совершенно не касалось.

Ведь через год он все равно вернется в Сент-Джозеф.

Однако на душе было неприятно.

Это было так же неприятно и раздражающе, как если бы кошка встретила собаку, и на сердце было неспокойно.

— Кх!

В этот момент Ли Джонгын схватился за голову.

Видимо, из-за стресса у него снова начался приступ головной боли.

— П-председатель.

В этот раз боль была довольно сильной. Руки Ли Джонгына дрожали, а спину прошиб холодный пот.

«Надо бы пройти обследование…»

Ко Ёнчхан подумал об этом, но, видя, в каком отвратительном настроении находится Ли Джонгын, благоразумно промолчал.

Лишь спустя долгое время, когда головная боль утихла, Ли Джонгын сжал кулаки.

«Проклятье.»

***

Хотя он и приехал как приглашенный профессор, никаких особых задач ему не поручили.

Это объяснялось вовсе не тем, что координирующий работу Ко Ёнчхан чувствовал себя неловко в его присутствии, а тем, что сама должность приглашенного профессора подразумевает академический обмен, а не эксплуатацию в качестве рядовой рабочей силы.

Поэтому первые несколько дней Джинхён провел в спокойствии.

Он наверстывал упущенное с семьей, выпивал с Кан Минчхолем, встречался с людьми, которые его ценили, и, конечно, ходил на свидания с Хеми…

Встретился он и с друзьями.

— За возвращение нашего ботаника!

Ким Чхору, который в старшей школе был хулиганом, а теперь стал полицейским, громко провозгласил тост.

Видимо, он был так рад возвращению друга, что залпом выпил соджу.

— Ох… как же я рад, что ты вернулся. Правда! Как же я расстроился, когда ты уехал в Штаты. В любом случае, ты ведь вернулся настоящим богачом и знаменитостью, да?

Будучи профаном в медицине, он не понимал, в каком статусе вернулся Джинхён.

Джинхёну было сложно объяснить, поэтому он просто кивнул.

— Ну, типа того.

— Да, я знал, что ты добьешься успеха, куда бы ни пошел. А, жаль, что Хван Мунджин не смог выпить с нами.

— Он сейчас в учебке, да?

— Ага. Писал, что помирает там. Вот же гад, пошел офицером, а ноет, что тяжело.

Хван Мунджин, получивший в этом году квалификацию специалиста, сейчас находился в учебном центре для прохождения службы в качестве военного врача.

Кстати, Ли Санмин, который получил квалификацию специалиста вместе с ними, по какой-то причине получил освобождение.

— Как отец?

— Ага. Кто же его оперировал. В полном порядке.

Дружеская беседа сопровождалась выпивкой.

Если вспомнить прошлое, то с Ким Чхору у него была довольно странная связь.

Сколько же они выпили?

Когда у обоих покраснели лица, Джинхён заговорил:

— Чхору.

— А?

— Ты ведь мой друг?

— Ты что, дурак, такие вопросы задаешь?

Ким Чхору отчитал Джинхёна.

— Раз уж я пьян, скажу: ты для меня самый ценный друг, чувак.

В этих словах не было ни капли лжи.

С Ли Санмином, которого он некогда считал самым близким другом, он уже порвал отношения, а Ким Чхору, помимо крепкой дружбы, был еще и спасителем его отца.

— Да, тогда… можно мне будет попросить тебя об одном одолжении?

От этого тихого голоса хмель Ким Чхору как рукой сняло.

Ким Джинхён — не тот человек, который будет говорить пустые слова.

— Что такое? Что-то случилось?

— …

Ким Чхору залпом допил соджу и сказал:

— Не знаю, что случилось, но раз ты просишь… Не волнуйся. Я выполню твою просьбу, даже если придется рискнуть головой.

Джинхён улыбнулся.

— Спасибо.

***

Этот медовый отдых быстро закончился.

Неизвестно, откуда пошли слухи, но к Джинхёну начали стекаться пациенты.

— Говорят, в больнице Тэиль работает профессор Ким Джинхён, приехавший из Сент-Джозефа…

К Джинхёну тянулись пациенты с тяжелыми неизлечимыми заболеваниями — те, кому отказали в других больницах, но кто, цепляясь за последнюю надежду, были готовы искать помощи в знаменитых американских клиниках.

— Пожалуйста, спасите меня, доктор. Умоляю вас.

— Это будет непросто, но… я сделаю все, что в моих силах.

Джинхён молча кивал пациентам, которые держали его за руки.

Конечно, Джинхён не мог вылечить их всех.

У современной медицины есть свои пределы, а Джинхён не был богом.

И все же Джинхён всегда делал все возможное для тех, кто к нему обращался.

Как ради выздоровления, так и — пусть это и печально — ради достойного ухода из жизни.

Благодаря выдающемуся мастерству хирурга и лечению, в которое он вкладывал всю душу, пациенты оставались полностью довольны.



Подобные записи начали распространяться в интернет-сообществах пациентов, и Джинхён проводил дни в суматохе из-за постоянно прибывающих больных.

И на этом работа не закончилась.

— Эм… доктор.

Один молодой хирург с детским лицом осторожно заговорил с ним.

— Что случилось?

— А, я Ким Ынсон, представитель ординаторов второго года хирургического отделения. Дело в том, что…

Ким Ынсон почесал затылок и замялся.

Видя его неловкость, Джинхён улыбнулся.

Будучи представителем ординаторов второго года, он приходился ему младшим коллегой по ординаторской, и Джинхён испытывал к нему теплые чувства.

— Можешь говорить свободно.

— Да! На самом деле… извините, что отвлекаю, но не могли бы вы прочитать лекцию?

— Лекцию?

Это была неожиданная просьба.

— Да, многие резиденты были впечатлены вашими статьями, написанными в Америке… и мы все страстно желаем послушать вашу лекцию, поэтому коллективно решились обратиться к вам с этой просьбой.

— А, да…

Джинхён кивнул.

Просьба была неожиданной, но вполне выполнимой.

В конце концов, в обязанности профессора медицинского факультета входит и обучение младших коллег.

— Хорошо. Я посмотрю расписание и свяжусь с вами.

— Да, спасибо!

Представитель Ким Ынсон широко улыбнулся и кивнул.

Казалось, они возлагали большие надежды на лекцию Джинхёна, получившего мировое признание.

Однако, узнав об этом, Кан Минчхоль сказал неожиданную вещь.

— Будешь читать лекцию, Ким?

— Да.

— Отлично. Я тоже приду послушать.

— Что?

Джинхён ошарашенно переспросил.

Сам Кан Минчхоль, величайший светила отечественной медицины, придет на лекцию для резидентов?

Но Кан Минчхоль невозмутимо ответил:

— А что? У меня давно накопилось много вопросов к твоим статьям. Я был очень впечатлен. Как ты вообще умудрился написать такие статьи за два года? Ким, какой у тебя IQ?

Ю Ёнсу тоже добавил:

— Я тоже с большим интересом читал твои статьи. Можно мне тоже прийти?

Проходившие мимо кабинета профессоров хирурги тоже сказали:

— Профессор Ким будет читать лекцию? Я тоже пойду.

— Когда? Где?

Джинхён выглядел растерянным.

Что-то здесь не так.

Кан Минчхоль и вовсе предложил гениальный план:

— Не будем мелочиться, давай проведем симпозиум.

(Продолжение в следующей главе)

# 133

----------

Выдающийся мастер

— Симпозиум?

— Да. К тому же из Общества трансплантации печени, где я председательствую, постоянно звонят и спрашивают, не собирается ли доктор Ким выступить с лекцией. Говорят, очень хотят пригласить его, если представится возможность. Так почему бы нам просто не арендовать конференц-центр больницы Тэиль и не устроить целый симпозиум?

Профессор Ю Ёнсу тоже воодушевленно добавил:

— Я разошлю уведомление членам Общества трансплантации печени. Но если подумать, сколько людей захочет прийти, конференц-центр больницы может оказаться тесноват.

— Ну, расставим складные стулья. А те, кто опоздает, пусть слушают стоя.

— Может, лучше арендовать конференц-зал в отеле «Хилтон» или «Хаятт»? Там просторно, чисто и солидно.

— Тоже вариант. Но не слишком ли это дорого?

— Мы можем привлечь спонсоров и установить организационный взнос в размере 100 000 вон с человека. Поверьте, даже если мы попросим больше, все равно все придут.

Профессор Кан Минчхоль с готовностью кивнул:

— Отличная мысль. Так и сделай.

— Кого попросим стать главным председателем?

— Зачем кого-то просить? Разумеется, им буду я.

С каждым новым словом масштаб мероприятия рос в геометрической прогрессии.

Джинхён, слегка растерявшись, попытался их остановить:

— Но я... я ведь просто собирался прочитать лекцию для резидентов...

— С чего это такую великолепную лекцию должны слушать только резиденты?! Помолчи-ка лучше. Мы сами обо всем позаботимся.

—...

Так было принято решение о проведении симпозиума, главным героем которого должен был стать Джинхён.

«Симпозиум гениального профессора Ким Джинхёна из больницы Сент-Джозеф!»

Это объявление было разослано в Общество трансплантации печени, Общество изучения печени и Корейскую хирургическую ассоциацию. Телефонные звонки с вопросами из медицинских институтов и больниц со всей страны посыпались лавиной.

— Профессор Ким Джинхён — это тот самый автор статьи в «Ланцете»?

— Какого именно числа состоится мероприятие?

— Мы едем из провинции Кённам и боимся опоздать. Во сколько начало?

Научные труды Джинхёна, которые последние два года сотрясали американское медицинское сообщество, вызывали беспрецедентный интерес и в Южной Корее.

Множество врачей, связанных с корейской хирургией, подали заявки на участие, чтобы послушать лекцию Джинхёна. Желающих оказалось так много, что мест в конференц-центре отеля «Хилтон» катастрофически не хватало.

Сотрудники Общества трансплантации, занимавшиеся подготовкой, только диву давались:

— Проводился ли когда-нибудь с момента основания нашего общества симпозиум с таким количеством участников? Это же практически масштаб ежегодного съезда Корейской хирургической ассоциации.

— Так ведь лектор — мировая знаменитость.

— Тот самый профессор Ким Джинхён из нью-йоркской больницы Сент-Джозеф?

— Да. Говорят, даже в Америке медицинские ассоциации выстраиваются в очередь, чтобы пригласить его выступить.

— Тогда нам нужно подготовиться безупречно.

Поскольку докладчик был фигурой такого масштаба, нельзя было допустить ни малейшей оплошности.

Если бы во время выступления столь выдающегося человека возникли какие-то накладки, это стало бы позором для всего научного общества.

Сотрудники Общества трансплантации печени вкладывали всю душу и силы в подготовку мероприятия.

***

В то время как Джинхён взлетал все выше в бескрайнее небо, кое-кто мрачно хмурился.

Это была клика председателя совета директоров Ли Джонгына.

— Они арендуют отель «Хилтон» под симпозиум?

— Да.

— И уже забронировали номера для тех, кто приедет из провинции?

—...Да.

Профессор Ко Ёнчхан, хоть и не был ни в чем виноват, робко поглядывал на Ли Джонгына.

Обычная лекция для резидентов, к которой Джинхён отнесся так просто, разрослась до невероятных масштабов и теперь напоминала грандиозный съезд ассоциации.

— Профессор Ко, вы тоже собираетесь пойти на этот симпозиум?

—...

Ко Ёнчхан не нашелся что ответить.

На самом деле он уже давно прошел предварительную регистрацию.

Невзирая на их вражду, ему безумно хотелось послушать доклад о поразительных научных работах Джинхёна.

Ведь помимо того, что он был марионеткой Ли Джонгына, Ко Ёнчхан оставался врачом и ученым.

Ли Джонгын нахмурился.

Конечно, преуспевает этот паршивец или нет, его не касалось.

Но это его раздражало. И дело было не просто в неприязни — в груди шевелилось какое-то смутное беспокойство.

И вдруг ему в голову пришла одна идея.

— Значит, вы тоже идете на симпозиум?

— Да.

— Вот и отлично.

—...Что?

— Разве в программе этого симпозиума нет доклада об использовании петли Ру (Roux-en-Y) и стента при трансплантации правой доли печени?

— Да, есть такой.

— Я слышал, что в Америке эта методика подвергается жесткой критике.

— Да, это так.

Тема, которую упомянул Ли Джонгын, касалась недавнего исследования Джинхёна. Оно шло вразрез с общепринятыми теориями и вызывало бурные споры.

— Оставим в стороне споры с традиционной наукой. На мой взгляд, это совершенно абсурдное заявление. А вы как думаете?

На самом деле это было не так.

Теория Джинхёна опережала свое время. Спустя три года крупномасштабное многоцентровое проспективное исследование с участием более пяти тысяч пациентов докажет ее абсолютную правоту.

Поскольку она опиралась на реальные факты, ее теоретическая база была безупречной.

Однако Ко Ёнчхан, желая угодить Ли Джонгыну, нехотя ответил:

— Да, мне тоже кажется, что в этой гипотезе слишком много натяжек. К тому же она противоречит устоявшимся догмам.

— Вот именно.

— Да.

Ли Джонгын заговорщически понизил голос:

— В таком случае сходите на симпозиум и поднимите этот вопрос.

— Что?

— Это же идет вразрез со всеми канонами. Укажите ему на эту ошибку и публично опозорьте его.

Ко Ёнчхан опешил.

«Кто и кого должен опозорить?!»

— Но... но у меня в научном обществе нет такого веса...

— С чего бы? Вы, как-никак, заведующий хирургическим отделением лучшей в стране больницы Тэиль. Проучите этого выскочку как следует.

Но ведь Ко Ёнчхан получил эту должность исключительно потому, что был верным псом Ли Джонгына.

Если сравнивать его авторитет в научном мире с репутацией Ким Джинхёна из Сент-Джозефа, разница была как между солнцем и светлячком.

«Как я могу опозорить Ким Джинхёна?! Даже с учетом того, что я давно отошел от практики и потерял хватку, это слишком абсурдный приказ!»

Будь на его месте такой признанный авторитет в трансплантологии, как Кан Минчхоль, он мог бы попытаться оспорить доводы Джинхёна. Хотя и Джинхён вряд ли сдался бы без боя.

Но если Ко Ёнчхан полезет на рожон со своими дилетантскими возражениями? Он лишь сам выставит себя на посмешище.

Конечно, будь гипотеза Ким Джинхёна полной чушью, разгромить ее не составило бы труда. Но тогда ее ни за что не опубликовали бы в «Surgery» — одном из самых авторитетных хирургических журналов мира.

Не в силах отказать, Ко Ёнчхан вернулся в свой кабинет и схватился за голову.

«С ума сойти можно.»

Он метался из стороны в сторону, не зная, как поступить. От этого стресса у него едва волосы не выпадали.

И вот настал день симпозиума.

—...

У Ко Ёнчхана отвисла челюсть при виде толпы, заполнившей конференц-центр.

«Что за чертовщина...»

Мест катастрофически не хватало, и сотрудники отеля в спешке расставляли складные стулья, создавая невероятную суматоху.

Профессор Ю Ёнсу, вызвавшийся быть ведущим, в строгом костюме подошел к микрофону:

— Раз, два... Прошу всех занять свои места. Благодарю вас за то, что посетили наше мероприятие. Для начала позвольте представить председателя этого симпозиума — профессора Кан Минчхоля.

Сидевший за столом в правой части зала профессор Кан Минчхоль поднялся со своего места. Из-за его внушительного телосложения казалось, что черный костюм ему слегка маловат.

— Кан Минчхоль, Общество трансплантации печени.

Раздались дружные аплодисменты.

Все присутствующие знали профессора Кан Минчхоля. Залу не нужно было представлять человека, посвятившего всю свою жизнь развитию трансплантологии в Корее, и все выразили ему свое глубокое уважение теплыми аплодисментами.

Профессор Ю Ёнсу представил главного героя дня:

— А теперь я представлю нашего докладчика. Профессор Ким Джинхён из больницы Сент-Джозеф.

Под эти слова молодой человек среднего роста, выглядевший почти юношей, вежливо поклонился аудитории.

— Ким Джинхён из больницы Сент-Джозеф. Рад встрече.

Стоило ему произнести это короткое приветствие, как зал взорвался громом аплодисментов.

Все с нетерпением ждали выступления молодого гения, перевернувшего представление о современной хирургии.

— Итак, мы начинаем наш симпозиум. Первая тема...

Профессора ведущих университетов, признанные светила медицины — абсолютно все взгляды были прикованы к лицу Джинхёна.

Атмосфера в зале могла бы легко подавить любого, но Джинхён не выказал ни малейшего волнения.

За последние два года он прошел через бесчисленное множество подобных выступлений.

— Результаты мета-анализа осложнений после трансплантации печени показывают...

Его спокойный, уверенный голос разносился по всему конференц-центру.

Безупречно выверенный доклад, лишенный какой-либо воды, полностью завладел вниманием аудитории.

После того как он последовательно осветил несколько тем, пришло время для вопросов и ответов.

Сразу несколько человек одновременно подняли руки.

— Кан Сокхён из медицинского института Пэкче. У меня есть вопрос по поводу вашего последнего тезиса.

Первым высказался профессор Кан Сокхён, считавшийся лучшим специалистом по резекции печени в провинции Южная Чолла.

Следом за ним посыпался град других вопросов. И каждый из спрашивающих был видным деятелем в своей области.

Звучало немало колких и глубоких замечаний, бивших в самую суть его работ, но Джинхён за последние два года успел поучаствовать во множестве дискуссий с ведущими американскими учеными.

Он отвечал абсолютно невозмутимо и аргументированно.

— Этот аспект действительно требует дополнительного изучения. В настоящее время больница Сент-Джозеф совместно с онкологическим центром М. Д. Андерсона и госпиталем Джонса Хопкинса проводит многоцентровое проспективное исследование. Результаты пилотного проекта показывают, что итоговые данные вряд ли будут существенно отличаться от наших текущих прогнозов.

Наблюдая за его выступлением, Ко Ёнчхан невольно подумал об одном слове.

Выдающийся мастер.

Да, он был настоящим мастером.

Светилом медицины, бесконечно далеким от таких людей, как он сам.

Таким же, как профессор Кан Минчхоль.

Никто в этом зале не смел смотреть на Джинхёна свысока из-за его молодости.

Все смотрели на него исключительно с восхищением.

В этот момент Ко Ёнчхана внезапно охватило чувство стыда.

Это было не то место, где мог бы подать голос такой человек, как он.

«А ведь когда-то и я мечтал о подобном...»

Когда он только начинал свой путь и грезил о профессорской кафедре, его сердце было полно искренней заботы о пациентах и стремления к научным открытиям.

Но шли годы, житейские бури ожесточили его, а осознание собственного бессилия превратило в человека, жаждущего лишь власти.

Сколько грязных дел он совершил ради влияния в больнице?

И ради чего? Ради этой жалкой власти?

Которая на самом деле не имела никакого значения.

«Ким Джинхён...»

Глядя на этого юношу, сияющего на недосягаемой высоте, он почувствовал горькую тоску.

Ко Ёнчхан отвел взгляд.

На душе было невыносимо тоскливо.

Без всякой видимой причины.

***

Симпозиум завершился с грандиозным успехом.

Имя Ким Джинхёна теперь прочно врезалось в память каждого члена хирургического сообщества Кореи.

Его авторитет в стенах больницы Тэиль также взлетел до небес.

— Профессор Ким, я с удовольствием послушал ваше выступление на симпозиуме. Это было великолепно.

— Да, в следующий раз обязательно выступите с лекцией специально для нашей больницы.

Гений, потрясший американскую медицину?

Если раньше эти слова казались чем-то далеким и абстрактным, то теперь каждый признал в нем выдающегося мастера своего дела.

И вскоре произошло событие, которое подняло его статус на еще более недосягаемую высоту.

В Отдел творческого планирования, подчинявшийся напрямую председателю совета директоров, поступил звонок. Секретарь Мин вежливо сняла трубку:

— Здравствуйте, у телефона руководитель Отдела творческого планирования Мин Соён.

— Говорит Пэк Чунхён.

Короткое представление.

Но услышав его, секретарь Мин мгновенно вытянулась в струнку и поднялась со стула.

Ведь Пэк Чунхён был руководителем секретариата самого председателя группы Тэиль!

— Руководитель Пэк? По какому вопросу вы звоните в больницу?..

— Я звоню по поводу лечения председателя.

Под «председателем» имелся в виду Ли Хэджун, глава конгломерата Группа Тэиль.

Из-за проблем со здоровьем он передал большую часть полномочий по управлению своему младшему сыну Ли Донмину, однако его влияние по-прежнему оставалось колоссальным.

— Да, господин секретарь. Прием председателя назначен на четверг, четырнадцатое число. Желаете перенести время?

— Время нас устраивает, но мы бы хотели сменить лечащего врача.

— Сменить врача?

— Да. Нынешний профессор тоже прекрасный специалист, но председатель изъявил желание пройти осмотр у профессора Ким Джинхёна, прибывшего из больницы Сент-Джозеф. Пожалуйста, перепишите прием на профессора Ким Джинхёна.

(Продолжение в следующей главе)

# 134

----------

Падение

«……!»

Это был момент, когда лечащим врачом председателя Ли Хэджуна — величайшего экономического авторитета Группы Тэиль, да и всей Республики Корея — стал Ким Джинхён.

***

Из-за пристального внимания общественности осмотр председателя Ли Хэджуна проводился в строжайшей тайне.

Председатель Ли Хэджун прошел обследование высшего уровня в кабинете с ограниченным доступом, после чего был переведен в VIP-палату на самом верхнем этаже.

Хотя всё было обставлено так, чтобы избежать лишних глаз, из-за важности персоны ключевой медицинский персонал больницы был осведомлен о визите председателя.

Они сразу поняли, что личным лечащим врачом председателя Ли Хэджуна стал Ким Джинхён из Больницы Сент-Джозеф.

— Неужели теперь доктор Ким Джинхён станет главой Центра трансплантологии?

— Раз он лечащий врач председателя, разве должность главы центра имеет значение? Нужно будет постараться произвести на него хорошее впечатление.

Ведущие профессора различных отделений, чутко реагирующие на любые изменения в иерархии, хищно блеснули глазами.

Хотя Больницу Тэиль и называли лучшей в стране, по сути, она была личной собственностью председателя Ли Хэджуна.

Судя по прошлому опыту, председатель Ли Хэджун никогда не забывал оказанных ему услуг и щедро вознаграждал врачей, которые лечили его, независимо от тяжести болезни.

Ярким примером было то, как десять лет назад он назначил профессора пульмонологии, вылечившего его от пневмонии, на должность заместителя директора больницы.

Тогда, во время его недельной госпитализации, не только лечащий врач, но и ухаживавшие за ним медсестры, резидент, отвечавший за дезинфекцию дренажа, и даже рентгенолог — все получили вознаграждение в десятки миллионов вон.

Если так он отблагодарил за простую пневмонию, то что говорить о Ким Джинхёне, который спас ему жизнь, успешно проведя сложнейшую операцию по пересадке печени?

Даже если бы он подарил ему всю больницу целиком, это никого бы не удивило.

— Неужели теперь сменится и директор больницы?

— А разве должность директора в нашей больнице что-то значит? Всё равно всем заправляет председатель совета директоров Ли Джонгын.

Разумеется, в Больнице Тэиль был свой директор.

Директор Ким Ёнху, профессор реабилитационной медицины.

Однако он был лишь марионеткой Ли Джонгына и не обладал никакой реальной властью.

В этот момент один из профессоров многозначительно покачал головой.

— Разве вы не слышали? В последнее время в Группе Тэиль ходит много нехороших слухов об исполнительном директоре Ли Джонгыне. Говорят, президент Ли Донмин, унаследовавший право управления группой, точит на него зуб.

— Кстати, я тоже что-то такое слышал. Атмосфера в Тэиль Холдингс, которая финансово поддерживает нашу больницу, тоже стала весьма напряженной.

Один из профессоров усмехнулся и сказал:

— Не стоит ли нам всем постараться наладить отношения с доктором Ким Джинхёном?

Хотя это было сказано как бы невзначай, смысл этих слов был весьма серьезным.

Конечно, Ким Джинхён — врач из Сент-Джозеф, приехавший в Больницу Тэиль по обмену, и со временем он вернется в США.

Но кто знает, что принесет будущее?

Профессора, остро чувствующие власть, глубоко запечатлели имя Ким Джинхёна в своей памяти.

***

На самом верхнем этаже Больницы Тэиль располагались палаты, предназначенные исключительно для семьи председателя Группы Тэиль.

Эта палата размером с целое отделение была обставлена по высшему разряду и больше напоминала люкс в роскошном курортном отеле Юго-Восточной Азии, чем больничную комнату.

В этой палате Ли Хэджун открыл рот:

— Давно не виделись, доктор Ким.

— Здравствуйте. Как вы себя чувствуете?

Ким Джинхён вежливо склонил голову.

И вовсе не потому, что перед ним был владелец Больницы Тэиль.

В конце концов, Джинхёну, сотруднику Сент-Джозеф, не было нужды заискивать перед Ли Хэджуном.

Это была дань уважения дедушке его возлюбленной, Хеми.

«Ли Джонгын… с ним-то я уже давно порвал все связи.»

Джинхён, знавший, как тот в детстве издевался над своими детьми, включая Хеми, и не собирался относиться к нему как к отцу девушки.

Более того, учитывая все его бесчисленные злодеяния, он не заслуживал никакого уважения.

— Благодаря вам я чувствую себя отлично. Операция прошла так успешно. Я искренне благодарен вам за новую жизнь, которую вы мне подарили.

Джинхён смущенно улыбнулся.

Однако благодарность председателя Ли Хэджуна вовсе не была преувеличением.

Если бы не Джинхён, он бы точно не пережил тот критический момент.

И если бы Ли Хэджун тогда умер, Группа Тэиль наверняка была бы разорвана на части алчными наследниками.

Другими словами, Джинхён был спасителем не только лично председателя Ли Хэджуна, но и всей Группы Тэиль.

Джинхён, просматривая результаты анализов, начал объяснение:

— Результаты сегодняшних анализов отличные. Печеночные показатели в норме, на КТ отклонений не выявлено.

— Это большая удача.

— Однако уровень иммуносупрессора ММФ (микофенолата мофетила) немного снижен, поэтому я рекомендую скорректировать дозировку. Испытываете ли вы какие-то неудобства при приеме лекарств?

— Нет, всё в порядке.

— Поскольку прием иммуносупрессоров может повысить риск инфекций, если у вас внезапно поднимется высокая температура, немедленно свяжитесь с больницей.

Затем Джинхён спокойным тоном продолжил осмотр.

Однако Ли Хэджун, молча слушавший его объяснения, вдруг прервал его:

— Спасибо, доктор. Но можно задать вам один вопрос?

— Да, конечно, слушаю вас.

Ли Хэджун слегка улыбнулся:

— Помните, что вы сказали мне ранее в больнице Сент-Джозеф?

— ……?

— Вы сказали, что когда вернетесь в Корею, попросите меня об одном одолжении. Что это за просьба?

На этот вопрос Джинхён промолчал.

Ли Хэджун посмотрел на него с обидой:

— Похоже, вы не знаете, насколько любопытны старики. Вернувшись в Корею, я постоянно думал об этом. Что же это за просьба такая? Неужели вы хотите попросить у меня мою любимую внучку? А когда услышал, что вы вернулись в Корею, подумал, что наконец-то утолю свое любопытство… но вы всё молчите. Я просто извожусь от любопытства. Скажите мне, пожалуйста.

При этом Ли Хэджун смотрел на Джинхёна с выражением лица, которое как бы говорило: «Ну же, скажи уже.»

Стоявший рядом младший сын Ли Донмин тоже спросил:

— И правда. Мне тоже любопытно. Мы выполним любую вашу просьбу. Пожалуйста, говорите.

Ли Хэджун, Ли Донмин и секретарь Пэк Чунхён — все смотрели только на губы Джинхёна.

Джинхён медленно открыл рот.

Однако ответ был совсем не тем, на который они рассчитывали.

— Можно ли мне в ближайшее время навестить вас у вас дома?

Они озадаченно переглянулись.

— Ну конечно можно. Доктор Ким, мы всегда рады видеть вас в любое время.

Джинхён тихо произнес:

— Тогда я всё скажу вам при встрече.

Хотя по их лицам было видно, что они всё еще гадают, о чем же пойдет речь, Джинхён больше не проронил ни слова.

***

Ли Санмин с безразличным видом смотрел в монитор компьютера.

Сайт, на который он зашел, представлял собой медицинскую базу данных, созданную ведущими мировыми экспертами, и был заполнен плотным англоязычным текстом.

[Шизофрения — это психическое расстройство, сопровождающееся хроническим или рецидивирующим психозом…….]

Шизофрения.

Это заболевание, ныне переименованное в «чжохёнбён» (шизофрению), характеризуется бредом, галлюцинациями, дезорганизованной речью или поведением, эмоциональным уплощением, алогией, абулией и так далее…….

Ли Санмин, молча читавший это, усмехнулся.

Его мать скончалась после более чем десяти лет борьбы с шизофренией.

Он вспомнил, как в детстве она кричала от галлюцинаций.

«Скучно.»

Когда он поднял голову, перед глазами промелькнуло размытое изображение.

Галлюцинации.

Жуткие галлюцинации, словно в кошмарном сне.

Раньше он видел только тех, кого убил, но теперь всё было иначе.

Бесчисленное множество людей, истекая кровью, проклинали его.

Симптомы типичного психоза постепенно усугублялись.

«Если классифицировать по DSM-IV, куда бы это отнести?»

Подумал он.

Психоз — это определенно психоз, но… кто знает? Куда его отнести?

По крайней мере, пока это не было похоже на шизофрению. Ведь у него не было нарушений восприятия реальности или дезорганизованного поведения.

Конечно, кто знает, что будет, если симптомы ухудшатся в будущем.

«Скучно.»

Да, скучно.

В этот момент кто-то позвал Ли Санмина:

— Доктор, пора начинать операцию PPPD у профессора О Гиссу.

— Да, понял. Сейчас приду.

Это была операция, на которой он должен был быть первым ассистентом.

Ли Санмин встал с места.

Серая, пропитанная тишиной и напряжением операционная.

Профессор О Гиссу из Больницы Тэиль, проводивший сложную операцию по поводу рака поджелудочной железы (PPPD), нахмурился.

Первый ассистент, Ли Санмин, совершенно не справлялся с ходом операции.

— Доктор Ли Санмин?

— …….

— Доктор Ли Санмин?! Что вы делаете?

Только после этого окрика его руки начали медленно двигаться.

— Доктор Ли Санмин, вы плохо себя чувствуете?

— Нет, всё в порядке.

О Гиссу склонил голову, глядя на худое лицо Ли Санмина под хирургической маской.

Ли Санмин был знаменитостью среди профессоров Больницы Тэиль.

Ведь он был сыном председателя совета директоров Ли Джонгына и считался наследником, который должен был возглавить Больницу Тэиль.

— Сегодня вы какой-то странный. Может, вам нездоровится?

— Всё в порядке.

Ли Санмин обладал выдающимися способностями, просто его постоянно сравнивали с монстром Ким Джинхёном.

Ясный ум, умение быстро оценивать ситуацию, талантливые руки, молниеносная реакция в критических ситуациях.

Как клиницист он всегда был на высоте, но в последнее время с ним творилось что-то неладное.

Мутный взгляд, словно он смотрел куда-то вдаль, в пустоту.

— Если плохо себя чувствуете, скажите. Я попрошу другого клинического инструктора или чифа подменить вас.

Профессор О Гиссу сказал это с беспокойством.

Ли Санмин улыбнулся под хирургической маской:

— Всё хорошо. Спасибо за беспокойство.

Время тянулось медленно, но, к счастью, операция закончилась без особых проблем.

Переодевшись, Ли Санмин направился в отделение интенсивной терапии, чтобы проверить состояние пациента.

Даже на коротком пути из операционной в реанимацию галлюцинации и слуховые видения затуманивали его зрение.

И вот, осматривая своего пациента с равнодушным видом, он заметил другого пациента, находившегося в зоне B хирургической реанимации.

— Ким О Сон, М/57, трансплантация печени, профессор: Ким Джинхён

Это был пациент его гениального друга, которого в столь юном возрасте признали мировым светилом.

Судя по всему, операция была крайне сложной, и состояние пациента выглядело тяжелым.

Настолько, что стоило кому-то слегка его задеть, как он мог угаснуть.

Конечно, Ким Джинхён сделает всё возможное, чтобы спасти этого пациента.

Потому что это Ким Джинхён.

Но что, если в дело вмешаются чьи-то руки? Сможет ли Ким Джинхён спасти его даже тогда?

— …….

Ли Санмин молча смотрел на пациента.

К центральному венозному катетеру, введенному в подключичную вену пациента, было подключено множество сильнодействующих препаратов.

Было очевидно, что если хотя бы один из этих препаратов начнет поступать с неправильной скоростью, пациент, который едва держался на волоске от смерти, неминуемо скончается.

— …….

Шаг.

Ли Санмин сделал шаг вперед.

Как раз в этот момент состояние пациента в зоне D, расположенной в слепой зоне от зоны B, резко ухудшилось, и все медсестры сбежались туда.

Камеры видеонаблюдения?

Вопреки распространенному мнению, камеры есть далеко не в каждом уголке больницы. Напротив, зон, где они не установлены, гораздо больше, чем тех, где они есть.

В зоне B, где он сейчас стоял, камер не было.

Шаг.

Он сделал еще один шаг.

— У-у-у…

Пациент застонал.

Подойдя к нему, Ли Санмин посмотрел на препараты, вводимые пациенту.

Норадреналин, дофамин, хлорид калия, иммуносупрессоры…….

Все эти препараты при передозировке были равносильны яду.

— Ким Джинхён…….

Стоит лишь прикоснуться к этим препаратам, и можно свалить всё на несчастный случай, как в прошлый раз.

Тогда он, только-только расправивший крылья и взлетевший ввысь, снова рухнет вниз.

— У-у-у…

Глаза Ли Санмина бесстрастно смотрели на стонущего пациента.

И в тот момент, когда его рука уже была готова подняться…….

Вздрогнул!

Ли Санмин отпрянул и обернулся.

Там, с холодным взглядом, стоял молодой человек и смотрел прямо на него.

Это был Ким Джинхён!

Ли Санмин спросил:

— Когда ты пришел? Или ты был здесь всё это время?

Ким Джинхён произнес низким голосом:

— Почему ты остановился?

(Продолжение в следующей главе)

# 135

----------

Падение

— О чём ты?

— Делаешь вид, что не понимаешь?

— Я просто осматривал пациента. Мне стало любопытно, как чувствует себя подопечный всемирно признанного гениального профессора.

Ким Джинхён усмехнулся.

— Правда?

Затем он прошёл мимо Ли Санмина и встал у компьютера в отделении интенсивной терапии, рядом с койкой пациента.

— Ну ладно. Жалею только, что не удалось поймать тебя с поличным и упечь в тюрьму. Впрочем, у тебя отличное чутьё. Наверное, поэтому ты до сих пор остаёшься безнаказанным, несмотря на все свои злодеяния.

Ли Санмин пожал плечами.

— Не понимаю, о чём ты говоришь.

— Да, конечно.

Джинхён открыл электронную карту пациента.

Лист жизненных показателей пестрел переплетёнными чёрными, красными и зелёными линиями.

— За два года в Америке я о многом передумал. Почему ты совершал такие вещи? Я не мог этого понять.

Да, он не мог этого понять.

Почему Ли Санмин убил брата Хеми и загнал его самого в угол?

Почему?

— Размышляя об этом, я осознал: причины не важны. Какая разница, что у тебя было на уме, когда ты творил такое? Ты просто подонок, которого нужно уничтожить.

Ли Санмин ничего не ответил.

Джинхён, изучая результаты анализов, рассчитал дозировку иммуносупрессоров.

— Если хочешь что-то сделать, лучше поторопись. Я собираюсь в ближайшее время вышвырнуть тебя из больницы Тэиль. И не только отсюда — я уничтожу твою репутацию во всём хирургическом сообществе. Чего бы мне это ни стоило. Это не займёт много времени, так что если хочешь напоследок подёргаться — действуй быстрее.

Это была провокация.

Улыбка Ли Санмина стала шире.

— Да ну? И правда, не понимаю, о чём ты.

Джинхён усмехнулся.

— Вот как? Делай что хочешь.

Затем он взял стетоскоп, лежавший рядом с монитором, и покинул отделение интенсивной терапии.

Улыбка Ли Санмина стала ещё глубже, когда он проводил взглядом спину уходящего друга.

— Да, осталась ещё одна интересная вещь.

Он давно потерял интерес к жизни, но оставалось одно-единственное развлечение.

Ли Санмин тихо пробормотал:

— Ким Джинхён…

***

Спустя несколько дней после выписки председателя Ли Хэджуна.

— Долго ждал?

Хеми подбежала к Джинхёну в холле больницы.

— Нет, я только что приехал. Садись.

Джинхён приобрёл отечественный автомобиль среднего класса, так как ездить каждый день из дома родителей было неудобно.

На деньги, заработанные в Америке, он мог бы купить Porsche своей мечты, но отложил это до тех пор, пока всё не закончится.

Когда она села в машину, Джинхён тихо спросил:

— Ничего необычного не происходило?

Необычного.

Он спрашивал не просто из вежливости, а о делах Ли Санмина.

Хеми покачала головой.

— Нет, я ведь езжу только из дома дедушки в больницу и обратно, никуда больше не выхожу.

Особняк председателя Ли Хэджуна.

Можно сказать, самое безопасное место в Южной Корее.

— И всё же будь осторожна. Неизвестно, на что способен этот безумец.

— Это ты будь осторожен. Обязательно, слышишь? Обещай мне.

— Обещаю, я достаточно осторожен, не волнуйся.

Каким бы гениальным преступником ни был Ли Санмин, если сохранять бдительность и следить за своей безопасностью, он ничего не сможет поделать.

Конечно, если он решит просто выстрелить, ударить ножом или протаранить машину, защититься будет трудно, но Сеул — не зона беззакония, и вряд ли он пойдёт на такое. Если только не застанет его врасплох в безлюдном месте.

Взгляд Джинхёна стал холодным.

«Жди, Ли Санмин. И ты, Ли Джонгын. Всё уже готово.»

Всё было готово ещё в тот момент, когда он ступил на корейскую землю.

И как бы они ни дёргались, это им не поможет.

«Уже скоро.»

Да, действительно скоро.

Настанет время возмездия за их грехи!

Тут Хеми спросила:

— Почему ты сегодня так вырядился? Какой-то особенный день?

Джинхён обычно не заботился о моде, но сегодня всё было иначе.

Он облачился в элегантный костюм, купленный в Америке.

Дорогой немецкий костюм, интеллектуальный вид и глубокий взгляд создавали образ настоящего интеллигента.

— Мне нужно кое-куда заехать.

— Куда?

Джинхён завёл двигатель.

Вр-рум!

Мотор взревел.

— Ты тоже хорошо знаешь это место.

— Где это? Куда мы едем?

— Скоро приедем. Минут через 20.

Хеми надула щёки.

Выехав из больницы, машина направилась по Олимпийской магистрали, а затем свернула у моста Ханнам.

Выехав из больницы, машина выехала на Олимпийскую магистраль, а затем свернула у моста Ханнам.

Когда они оказались на знакомом маршруте, по которому она ездила каждый день, глаза Хеми расширились.

Она догадалась.

— Джинхён, неужели сейчас?

— Да.

Ответил Джинхён.

— Если мы хотим пожениться, я должен представиться. К тому же, у меня есть ещё кое-что важное, о чём нужно сказать.

Переехав мост Ханнам, машина остановилась перед огромным особняком в Ханнам-доне.

Это был дом председателя группы Тэиль, Ли Хэджуна.

***

Видимо, их ждали, так как Пэк Чунхён вышел встречать гостей.

Тот факт, что их встречал сам секретарь всей группы, говорил о том, как сильно председатель Ли Хэджун ждал визита Джинхёна.

— Добро пожаловать, доктор Ким.

Но когда открылась дверь пассажирского сиденья и показалось знакомое лицо, Пэк Чунхён широко открыл глаза.

— О, госпожа?

— А… господин Пэк.

Хеми смутилась.

— Почему вы с доктором Кимом…?

— Ну…

Увидев её слегка смущённое лицо, Пэк Чунхён мгновенно догадался об их отношениях.

Он заново посмотрел на них обоих.

Сияющая, словно цветок, Хеми и Джинхён с глубоким взглядом. Казалось бы, они не подходят друг другу, но вместе смотрелись гармонично.

Пэк Чунхён мягко улыбнулся.

«Красивая пара.»

Неизвестно, как отреагирует председатель Ли Хэджун, который души не чаял в Хеми, но они определённо были приятной парой.

— Проходите внутрь. Председатель ждёт вас.

Пэк Чунхён проводил их внутрь.

Пройдя через сад, похожий на маленький парк, они вошли в большую гостиную особняка, где их ждали Ли Хэджун и Ли Донмин.

— Добро пожа…

Ли Донмин запнулся на полуслове, увидев неожиданного гостя.

— Хеми, почему ты с доктором Кимом? Вы встретились по дороге?

— А… дядя…

Хеми выглядела неловко.

Когда Ли Хэджун и Ли Донмин посмотрели на них с недоумением, Джинхён сделал шаг вперёд.

— Позвольте представиться снова, господин председатель.

Он вежливо поклонился.

— Я парень Хеми. Пришёл представиться.

— …!

Лица Ли Хэджуна и Ли Донмина выражали крайнее изумление.

***

Они вчетвером сели за большой обеденный стол.

Прислуга подала изысканные блюда, но никто не притронулся к палочкам.

— Доктор Ким встречается с нашей внучкой…

Они были шокированы.

Даже будучи главой крупной корпорации, он не следил за каждым шагом внучки, поэтому не знал, с кем она встречается.

Конечно, она взрослая, и вполне естественно, что у неё кто-то есть, но чтобы это был его спаситель, доктор Ким?

Тут Ли Донмин улыбнулся и сказал:

— Надо же, доктор Ким — парень нашей Хеми? И давно вы встречаетесь?

— Мы знакомы со студенческих времён, а встречаемся около трёх лет.

Ли Донмин, похоже, был рад их любви.

И это было неудивительно.

Кому может не понравиться такой человек, как Ким Джинхён?

Пусть есть разница в социальном статусе, но они ведь не собирались выдавать племянницу замуж по расчёту.

Лучшего жениха и не найти.

Ли Донмин повернулся к Ли Хэджуну, который выглядел озадаченным.

— Отец, почему вы молчите? Вам не нравится доктор Ким?

На этот каверзный вопрос Ли Хэджун лишь кашлянул.

— Кхм, дело не в этом…

Конечно, не в этом.

Как может не нравиться Ким Джинхён?

Он не только спас ему жизнь, но и является гениальным врачом, потрясшим американское медицинское сообщество, да и характер у него на редкость достойный для нынешней молодёжи.

Однако…

«Эх, никому не хотел её отдавать… но доктор Ким…»

Она была его любимой внучкой, которую он берёг как зеницу ока.

Особенно учитывая, что она росла в неблагополучной семье с никчёмным отцом, он был привязан к ней сильнее, чем к другим внукам, и любой мужчина казался ему вором.

Но Ли Хэджун не был выжившим из ума стариком.

Он посмотрел на них. Они просто сидели рядом, но от них исходила такая нежность.

Он не хотел ни с кем её делить, но это было лишь его эгоистичное желание.

И всё же он подумал:

«Что ж, если уж кому-то отдавать, то только доктору Киму…»

Ли Хэджун заговорил:

— Доктор Ким.

— Да, господин председатель. Пожалуйста, говорите со мной проще.

Ли Хэджун горько усмехнулся и перешёл на «ты.»

— Хорошо, спрошу лишь об одном.

— Слушаю вас.

— Наша Хеми… она такая добрая и несчастная девочка. Сможешь сделать её счастливой?

Джинхён ответил с твёрдым лицом:

— Да, что бы ни случилось, я сделаю её счастливой.

Ли Хэджун кивнул.

— Хорошо. Отныне зови меня дедушкой.

Дедушкой.

Так обращаются к деду жены.

Он признал Джинхёна своим внуком.

***

После этого трапеза продолжилась в тёплой атмосфере.

Ли Донмин, радуясь новому племяннику, откупорил бутылку коньяка, которую берегли для особого случая.

— Доктор Ким… нет, теперь надо звать тебя Ким-собан? В общем, выпей за знакомство!

Видимо, умение пить было в крови у семьи Тэиль, так как Ли Донмин тоже оказался крепким орешком.

Председатель Ли Хэджун тоже хотел бы выпить, но после пересадки печени алкоголь был под запретом. Поэтому он с удовольствием подливал внуку.

— Пей до дна, и наливай ещё, ха-ха.

— Де-дедушка, Джинхён опьянеет. Хватит уже.

Хеми пыталась их остановить, но они вошли во вкус и не слушали её.

Ким Джинхён, которого они и так считали своим спасителем, теперь стал членом семьи!

Сначала это было неожиданно, но чем больше они думали об этом, тем радостнее становилось.

— Мужчина должен уметь пить! Ну же, Ким-собан, ещё по одной!

Ли Донмин особенно воодушевлённо предлагал выпить.

Джинхён, который пил гораздо меньше, чем члены семьи Тэиль, был готов умереть, но не мог отказаться и послушно пил.

«Нельзя напиваться.»

Нельзя терять лицо перед семьёй жены.

К тому же, у него оставалось ещё одно важное дело. В каком-то смысле, гораздо более важное, чем это знакомство.

Когда Хеми ненадолго вышла, Ли Хэджун спросил:

Его голос стал тяжёлым, совсем не таким, как раньше.

— Ты знаешь о её семейной истории?

Лицо Джинхёна помрачнело.

— Да, я знаю.

— Да… она очень несчастная девочка. Я был слишком занят и не смог позаботиться о ней, когда она была маленькой.

Ли Хэджун сказал это с сожалением.

Джинхён закрыл глаза, вспоминая её прошлое.

В детстве её мать покончила с собой из-за похождений отца, Ли Джонгына, и она росла без матери, страдая от домашнего насилия.

Никто не знает, сколько слёз она пролила, прежде чем Ли Хэджун узнал об этом и вмешался.

А потом ещё и смерть Ли Бомсу, единственного человека, которого она считала семьёй. Её прошлое было залито печалью.

— Да, я сделаю Хеми счастливой.

Да, я сделаю её счастливой.

Но для этого нужно было сначала разобраться с кое-чем.

— Хорошо, надеюсь на тебя. И хотя у Хеми очень плохие отношения с отцом, он всё же её отец, так что сходи к нему, представься.

— Да, я как раз собирался это сделать.

Джинхён ответил странным тоном.

Он и так собирался в ближайшее время нанести визит.

Хотя атмосфера будет совсем не такой, как при обычном знакомстве с тестем.

— Господин председатель.

— Эх, я же просил называть меня дедушкой.

Джинхён неловко улыбнулся и сказал:

— Помните, я говорил вам в прошлый раз? Что у меня будет к вам одна просьба.

— Конечно, помню. О чём речь? Говори всё, что хочешь. Я всё исполню.

(Продолжение в следующей главе)

# 136

----------

Падение

Ли Хэджун и Ли Донмин, оба навострив уши, спросили:

О чем же попросит этот гениальный врач века?

Они были готовы выполнить любую просьбу Ким Джинхёна.

В конце концов, он был не только спасителем их жизней, но и будущим мужем их внучки и племянницы.

— Это… —

Джинхён произнес это тихим голосом.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Джинхён нанес визит Ли Хэджуну.

Ли Хэджун, глядя на золотых рыбок в пруду у особняка, покачал головой.

— Отец, на улице холодно, лучше зайдите внутрь.

К нему подошел Ли Донмин.

Однако Ли Хэджун продолжал смотреть на пруд.

— Донмин.

— Да?

— Ты понимаешь, что именно имел в виду господин Ким… нет, наш будущий внук-зять, когда просил об этом?

Ли Донмин промолчал.

Ему слова Ким Джинхёна были так же непонятны.

— Я тоже не совсем понимаю.

— Вот именно. Хм… «Прошу о справедливом возмездии согласно общественному долгу»… что это значит?

Просьба Джинхёна была проста.

Прошу о справедливом возмездии. Это было всё.

Они спрашивали, что это значит, но он не дал подробных объяснений.

Лишь сказал, что сейчас не может говорить, но скоро они всё узнают.

— Не знаю. Он не тот человек, который бросает слова на ветер, так что в этом определенно есть какой-то смысл.

— Может, у него какие-то проблемы с Больницей Тэиль?

Единственная связь между Ким Джинхёном и Группой Тэиль — это Больница Тэиль.

— Ну, раз он сказал, что мы скоро узнаем, давайте подождем.

— Хм… но всё равно любопытно.

Ли Донмин улыбнулся и сменил тему.

— Кстати, как он вам?

— Кто?

— Господин Ким.

— Если не считать того, что он заставляет людей нервничать и мучиться от любопытства, он великолепен. А что?

— Из-за Больницы Тэиль.

— Больницы Тэиль? А при чем тут Больница Тэиль и наш будущий внук-зять?

Ли Донмин тихо ответил:

— Разве показатели Больницы Тэиль в последнее время не оставляют желать лучшего?

— Ну, это так. Ли Джонгын… Всё, к чему прикасается этот парень, превращается в руины.

Ли Хэджун проворчал.

Хотя он и посадил его в кресло председателя, потому что тот был кровным родственником, в Ли Джонгыне не было ничего, что ему нравилось бы.

— Не пора ли Больнице Тэиль провести реформы?

— Какие еще реформы в больнице?

— Больница Тэиль слишком застоялась. Она удерживает первое место в стране благодаря субсидиям группы, но по сравнению с вложенными деньгами никакого развития нет.

— И что с того?

— Но даже в такой ситуации председатель Ли Джонгын назначил Ли Санмина преемником только потому, что тот его сын. И это в то время, когда больницей должен управлять кто-то более выдающийся.

При этих словах Ли Хэджун нахмурился.

Ли Санмин, как и Хеми, был его внуком, но он не был тем внуком, который ему нравился. Ему не нравилось в нем всё, начиная с самого рождения.

— Но разве мы можем доверить больницу группы постороннему человеку? Пусть мне и не нравится его характер, но он закончил Университет Хангук вторым на курсе. Со временем, набравшись опыта, он справится.

Конечно, Хеми тоже могла бы стать преемницей, но в консервативном медицинском обществе было сложно назначить женщину председателем больницы номер один в стране.

— Разве в нашей семье не появился гораздо более подходящий человек?

— Появился? Что ты…?

Ли Хэджун, собиравшийся спросить, замолчал.

Он понял, что имел в виду сын.

— Неужели господин Ким? Наш будущий внук-зять?

Глаза Ли Донмина засияли.

— Да, если господин Ким станет мужем нашей внучки, разве он не будет самым подходящим кандидатом на пост преемника Больницы Тэиль?

Это было правдой.

Ким Джинхён уже был всемирно известным врачом и ученым.

Где еще можно найти врача лучше него?

— Хм… пожалуй, ты прав. Отличная мысль. Очень даже.

Ли Хэджун кивнул.

— Пусть он еще молод, но если наберется немного опыта, лучшей кандидатуры не найти.

— Да, я тоже так думаю. Надо будет об этом подумать. Но захочет ли наш внук-зять занять пост директора Больницы Тэиль? Он ведь и в Больнице Сент-Джозеф нарасхват, идет по лучшему пути как ученый-медик.

Ли Донмин улыбнулся.

— Когда мы выпивали в прошлый раз, я понял, что господин Ким тоже скучает по Корее. В Больнице Тэиль он сможет продолжать свой путь ученого, если с ним правильно поговорить, разве нет?

После этого они серьезно обсудили вопрос о том, чтобы сделать Ким Джинхёна преемником Больницы Тэиль, если он станет мужем Хеми.

Если Ким Джинхён согласится, лучшей кандидатуры действительно не найти.

***

Ли Джонгын из Больницы Тэиль был в крайне скверном расположении духа.

У него и раньше редко бывало хорошее настроение, но последние несколько дней были просто ужасными.

Всё из-за разговора с младшим братом, Ли Донмином, который унаследовал право управления группой.

«Черт возьми.»

Он вспомнил разговор с Ли Донмином.

Собираются передать больницу Ким Джинхёну, который станет мужем внучки? И отец тоже согласен?

— С чьего позволения?!

Ли Джонгын скрипнул зубами.

— Эта больница моя! С чьего позволения?!

Эмоции, отразившиеся на лице Ли Донмина, когда тот говорил это как нечто решенное, привели его в ярость.

В его голосе, полном насмешки и торжества, читался подтекст:

«Брат, не пора ли тебе уже уйти из Больницы Тэиль?»

Это не было заблуждением из-за мании преследования — Ли Донмин и Ли Джонгын с детства терпеть не могли друг друга.

— Черт! Проклятье!

И тут к нему с обеспокоенным видом подошел Секретарь Мин.

— Эм… Председатель. К вам посетитель.

— Кто?!

— …Профессор Ким Джинхён.

Ли Джонгын резко скривился.

В этот момент он был последним, кого хотелось видеть.

— Что ему нужно?!

— Говорит, что у него есть срочный разговор…

Он хотел сказать, чтобы тот проваливал, но с трудом взял себя в руки.

— Пусть войдет.

— …Да.

Секретарь Мин осторожно удалился, и вскоре вошел Ким Джинхён с холодным выражением лица.

— В чем дело? Я сейчас немного занят.

Ли Джонгын спросил это резким тоном. Это был голос, приказывающий сказать всё быстро и убираться.

— Можно присесть на минуту? Думаю, разговор будет важным.

Ли Джонгын кивнул.

— Садитесь там.

Когда Джинхён сел, Секретарь Мин принес две чашки кофе.

В комнате разлился густой аромат кофе.

— О чем вы хотели поговорить? Слушаю вас.

Джинхён вместо ответа молча посмотрел в лицо Ли Джонгыну.

— Председатель.

— …?

— Вам нечего мне сказать?

Ли Джонгын нахмурился.

— Что это значит? С чего бы мне…

Лицо Джинхёна похолодело.

— Правда? Действительно? Совсем нечего?

— Я же говорю, что это…

— Насколько я знаю, вы немало сделали мне еще со времен интернатуры и ординатуры. Вам действительно нечего сказать по этому поводу?

— …!

Взгляд Джинхёна стал ледяным.

Встретившись с этим взглядом, лицо Ли Джонгына окаменело.

— Не понимаю… о чем вы говорите.

— Не понимаете?

— Именно. Я совершенно не понимаю слов профессора Кима. Кажется, вы пришли сюда, находясь в заблуждении. Если собираетесь и дальше нести чушь, прошу на выход.

Джинхён сжал кулаки.

— Я пришел, зная всё. О том, что вы делали за моей спиной, чтобы выгнать меня из больницы. Будете отрицать?

Ли Джонгын взорвался гневом.

— Послушайте, профессор Ким! Что за бред вы несете?! Вы хотите сказать, что я плел интриги, чтобы выгнать вас? Ха! Видимо, став профессором в Больнице Сент-Джозеф, вы совсем берега потеряли… Вы думаете, что вам сойдет с рук подобная наглая ложь в мой адрес?

Ким Джинхён вздохнул.

Да, именно такой реакции он и ожидал.

Скорее солнце взойдет на западе.

Он и не думал, что Ли Джонгын так просто признает свою вину.

— Вы действительно собираетесь продолжать всё отрицать? Я уже всё знаю.

— Это вы, если собираетесь и дальше нести чушь без доказательств, не ждите, что я буду сидеть сложа руки.

Ли Джонгын сделал акцент на слове «доказательства.»

О махинациях против Ким Джинхёна не знал никто, кроме него самого и его приближенных.

И поскольку это не оставляло материальных улик, доказать вину было невозможно.

То, что во времена интернатуры он поручал ему сложных пациентов?

То, что отправлял в отделение неотложной помощи, чтобы перегрузить работой и спровоцировать ошибку?

Это не было незаконным, достаточно было сказать, что так сложилась ротация в больнице.

Конечно, то, что он заставлял команду экстренной хирургии пить слишком много алкоголя, чтобы сорвать операцию, могло стать проблемой, но и это было трудно доказать.

В конце концов, благодаря мастерству Ким Джинхёна, никто не пострадал.

— Понятно. Если не хотите признавать, что ж, ничего не поделаешь.

Джинхён кивнул.

Ли Джонгын прорычал:

— Хватит нести чушь и убирайтесь. Я так этого не оставлю.

Но Джинхён не собирался уходить.

Он открыл принесенный с собой конверт и достал стопку документов.

— Что это?

— Прочтите.

— Я занят, если вы продолжите в том же духе…

— Если не прочтете сейчас, пожалеете. Прочтите.

Ли Джонгын с раздраженным видом взял документы.

Однако раздражение быстро сменилось другим чувством.

Лицо Ли Джонгына стало бледным, как у трупа, и всё его тело затряслось, как осиновый лист.

— Э-это… это…

Джинхён бесстрастно спросил:

— И это вы тоже назовете ложью?

Документы, которые он протянул.

Это был подарок, который клан Клэнси Мэри подготовил для Джинхёна, вложив все силы, — там были собраны все грехи Ли Джонгына за последние 10 лет.

Хищение больничных средств, получение взяток при назначении профессоров, откаты от фармацевтических компаний при выборе лекарств… и так далее, список был бесконечен.

Там даже были данные о личном секретаре, которую он выгнал 7 лет назад после сексуальных домогательств.

Ли Джонгын дрожал от гнева и страха.

— К-как ты смеешь подсовывать такие фальшивые документы…!

— Фальшивые? Вы правда так думаете?

Ли Джонгын, белый как полотно, замолчал.

«К-как он достал эти данные? Этого не может быть.»

Содержание документов, которые протянул Джинхён, было чистой правдой без капли лжи.

Если эти документы попадут наружу, ему конец.

Он не только потеряет должность в больнице и имущество, но, возможно, проведет остаток жизни в тюрьме.

— Учитывая все ваши грехи… я бы хотел немедленно передать эти документы в полицию, но…

Джинхён глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.

— Поскольку вы отец Хеми, я дам вам один единственный шанс.

Неизвестно, можно ли вообще называть такого человека отцом, и Хеми сама не считает его таковым, но факт кровного родства остается фактом.

Поэтому Джинхён решил дать ему один шанс.

Он сказал Ли Джонгыну, который застыл, словно изваяние, не в силах вымолвить ни слова:

— Признайте все свои грехи и добровольно уйдите с поста председателя Больницы Тэиль. Передайте все акции, связанные с Больницей Тэиль и Группой Тэиль, Ли Хеми, а всё имущество, нажитое нечестным путем, верните обществу. Если сделаете это, я не передам эти документы в полицию.

— …!

Если он сделает так, как сказал Джинхён, Ли Джонгын станет нищим.

Ведь всё его состояние состояло из акций Больницы Тэиль и группы, а также из незаконно нажитого имущества.

Ему придется отказаться от всего, что он жадно копил всю свою жизнь.

Но даже это было проявлением максимального милосердия.

Учитывая грехи Ли Джонгына, было бы мало даже провести всю жизнь в тюрьме.

— Т-ты, мерзавец…! Как ты смеешь…!

Ли Джонгын закричал от ярости, но выглядел лишь жалко.

Джинхён усмехнулся.

— Даю вам ровно неделю. Решайте. Если не последуете моему совету, я отправлю эти документы председателю Ли Хэджуну и в прокуратуру.

Затем он встал и добавил:

— Честно говоря, я бы предпочел, чтобы вы не приняли мое предложение. Тогда я смогу добиться для вас заслуженного наказания.

(Продолжение в следующей главе)

# 137

----------

Падение

Джинхён не мог простить Ли Джонгына хотя бы за то, как тот в детстве обращался с Хеми.

И всё же… раз уж он был отцом любимой им Хеми, Джинхён решил дать ему последний шанс.

— Я буду ждать.

Сказав это, Джинхён вышел из кабинета председателя.

Как только Джинхён вышел, руки Ли Джонгына затряслись.

— К-как… эти документы…?! Быть не может. Не может быть! Этот… этот…!

Вскоре раздался яростный вопль.

— А-а-а! Чёрт! Проклятье!

В ярости он принялся швырять и громить мебель вокруг.

***

Грохот!

Джинхён стоял за дверью кабинета и, слушая звон разбивающихся дорогих украшений, презрительно усмехался.

«Жалкое зрелище.»

Ли Джонгын.

Поистине жалкое и ничтожное зрелище.

«Примет ли он моё предложение?»

Джинхён покачал головой.

Будь он способен на это, разве стал бы творить подобные мерзости?

«Наверняка снова попытается что-то выкинуть.»

Это не имеет значения.

Напротив, он даже хотел, чтобы тот попытался уйти в отрыв.

То предложение было лишь щедрой платой за то, что тот дал жизнь Хеми.

Если он затеет какую-то грязную игру, Джинхён приплюсует это к его старым грехам и заставит сгноить в тюрьме до конца дней.

«На этом всё не закончится.»

Следующий на очереди — Ли Санмин.

Ли Санмин — это вам не Ли Джонгын.

В отличие от отца, против него не было прямых и очевидных улик.

«Загоню в угол и подожду. Рано или поздно он пошевелится, и тогда я его поймаю.»

Джинхён думал об этом с холодным выражением лица.

Ли Санмин.

Человек, которого он меньше всего мог простить.

***

После визита Джинхёна Ли Джонгын страдал от сильнейшего нервного истощения.

«Чёрт возьми. Что же делать?»

Да и в группе его авторитет уже давно пал ниже плинтуса.

Если Ким Джинхён передаст эти документы полиции или Ли Хэджуну, это будет конец.

Но и принять предложение Джинхёна он не мог — тогда он потеряет всё.

Безвыходное положение.

«Нужно остановить его. Любой ценой. Но как?»

Как бы ни ломал голову Ли Джонгын, пытаясь понять, откуда Ким Джинхён добыл эти сведения, лазеек не оставалось — все доказательства были на руках у врага.

В какой-то момент этих раздумий его пронзила острая боль в голове.

— А-а-аргх!

В последнее время приступы стали чаще и больнее.

Столкнувшись с этим, он заподозрил неладное — пожалуй, это была вовсе не обычная мигрень, надо бы провериться. Но сейчас голову занимала куда более жгучая тревога.

— Чёрт! Проклятье! Чёрт возьми!

Грохот!

Испустив дикий вопль, он снова принялся громить кабинет председателя.

Секретарь Мин дрожащим голосом попыталась его остановить.

— П-председатель, п-пожалуйста, успокойтесь…

— Заткнись!

Хлоп!

— А-а-а!

Обезумевший Ли Джонгын с налитыми кровью глазами влепил пощёчину ни в чём не повинной Секретарь Мин, и та с криком рухнула на пол.

— …

Заведующий отделением хирургии Ко Ёнчхан молча сглотнул слюну, наблюдая за этой сценой.

Ли Джонгын не объяснил подробностей, но по его ругательствам можно было догадаться о ситуации.

«Если эти документы попадут в полицию, мне тоже конец. Что делать?»

Преступления Ли Джонгына были общим делом — его верный приспешник Ко Ёнчхан тоже по уши увяз в них.

Если так пойдёт и дальше, гибель грозит им обоим, но пока все козыри и доказательства у Ким Джинхёна, сделать ничего было нельзя.

«Это конец.»

Ко Ёнчхан почувствовал опустошение.

Неизвестно, ради чего он жил всё это время.

«Ким Джинхён…»

Внезапно он вспомнил выступление Ким Джинхёна на симпозиуме.

Там, на вершине, о которой когда-то мечтал и от которой давно отказался Ко Ёнчхан, Ким Джинхён сиял ослепительным светом.

При этом воспоминании жизнь Ко Ёнчхана показалась ему ещё более бессмысленной.

— Чёрт! Проклятье!

Ли Джонгын, чья судьба была предрешена, не мог успокоиться и продолжал вести себя безобразно.

Он стиснул зубы.

«Нужно что-то предпринять. Любой ценой.»

Но как?

«Может, сбросить балласт?»

Все его тёмные дела были тесно связаны с приближёнными, в особенности с заведующим хирургией Ко Ёнчханом.

В частности, самые тяжкие преступления — огромные откаты при выборе лекарств — не обходились без участия Ко Ёнчхана.

«Достаточно замять дело о хищении больничных средств и откатах. Остальное можно будет уладить с помощью братьев из группы.»

Разумеется, прочие проступки тоже тянули на тяжкие статьи, но с хищением и гигантскими откатами они не шли ни в какое сравнение.

Эти два дела нужно было замять во что бы то ни стало.

«Хищение средств ещё можно скрыть, если в группе закроют на это глаза. Самая большая проблема — масштабные откаты.»

Их объемы в крупнейшей в стране Больнице Тэиль были просто астрономическими.

И всё же бесконечно повезло, что при получении откатов он всегда действовал через Ко Ёнчхана, а деньги отмывал через третьи страны — всю вину можно было свалить на него.

— Профессор Ко?

— Да?

Ко Ёнчхан спросил с недоумением.

— Кхм, дело в том…

Ли Джонгын помедлил, а затем, отбросив стыд, сказал:

— Профессор Ко Ёнчхан, вы случайно… не получали откаты от фармацевтических компаний?

— Что?

Ко Ёнчхан переспросил с ошарашенным видом.

— Но ведь это вы, председатель…?

— Ох, что вы такое говорите! Это же ужасно! Почему вы вдруг заговорили обо мне?

Выражение лица Ко Ёнчхана стало каменным.

Он ясно увидел грязный умысел председателя.

— Как вы знаете, откаты — это тяжкое преступление. Как бы вы ни старались ради меня, я не смогу вас прикрыть.

— …

— Сдавайтесь с повинной, пока не возникло проблем покрупнее. Тогда, помня о ваших прошлых заслугах, я позабочусь о вашей безбедной старости.

Ко Ёнчхан затрясся от ярости.

Ли Джонгын открыто требовал, чтобы он один принял на себя весь удар и всю вину.

«Ха…»

Ко Ёнчхан снова почувствовал глубокое опустошение.

Он всю жизнь стремился к власти, и неужели в итоге его ждёт такой позорный финал?

Потеряв дар речи, Ко Ёнчхан кое-как выдавил дежурный поклон, вышел из кабинета председателя и поплёлся в собственную профессорскую.

— Хочет, чтобы я всё взял на себя?

Бормоча это, он оглядел свой кабинет.

Этот кабинет с видом на реку Хан был местом, где прошла вся его жизнь.

«Ради чего я жил… как всё бессмысленно.»

С горькой усмешкой он через некоторое время взял телефон и набрал номер.

Он не собирался сдаваться полиции, как того хотел Ли Джонгын.

Человеком, которому он звонил, был не кто иной, как Ким Джинхён.

— Профессор Ким Джинхён? Это профессор Ко Ёнчхан. Можем ли мы встретиться и поговорить? Мне нужно кое-что вам сказать.

Лицо Ко Ёнчхана стало холодным.

Каким бы верным псом Ли Джонгына он ни был, он не был дураком.

Ли Джонгын даже не подозревал, что даже самая преданная собака, если её загнать в угол и обречь на смерть, способна вцепиться хозяину в горло.

***

Прошло ещё несколько дней.

Наследника больницы Ли Санмина тоже вызвали к Ли Джонгыну, где он выслушал крики.

— Если так пойдёт и дальше, тебе конец, глупый ты мальчишка!

Это было правдой.

Если из-за непредвиденной катастрофы рухнет Ли Джонгын, Ли Санмин тоже не сможет удержаться в Больнице Тэиль.

— Так что придумай что-нибудь! Неважно какими средствами! Понял?! Глупец!

Когда Ли Санмин вышел из кабинета председателя, ему позвонили.

— Профессор Ли Санмин? Пациент, которого нужно оперировать, прибыл ко входу в операционную, вы не могли бы подойти?

— А, да. Сейчас буду.

Сегодня он должен был проводить операцию по удалению желчного пузыря.

Лапароскопическая холецистэктомия.

Это была одна из самых базовых операций в хирургии, не представлявшая особой сложности.

В конце концов, его друг Джинхён проводил операцию по удалению желчного пузыря премьер-министру, ещё будучи младшим ординатором.

Хотя его называли гением и наследником больницы, пока он мог проводить лишь такие простые операции.

Помимо таланта, для проведения сложных операций нужен достаточный опыт.

Не только Ли Санмин, но и другие талантливые хирурги могли приступать к сложным операциям только после накопления опыта в годы ординатуры и работы специалистом.

Конечно, были и исключения.

Ким Джинхён.

Этот гений, чьи таланты, опыт и мастерство далеко превосходили всех остальных, уже вовсю проводил операции по трансплантации печени — самые сложнейшие во всей хирургической практике.

— Начинаем операцию.

Переодевшись в хирургический костюм, вымыв руки и надев перчатки, Ли Санмин приступил к операции.

Ему ассистировали один ординатор и интерн, и операция прошла без проблем — желчный пузырь был успешно удалён.

— Спасибо за работу, профессор.

Ординатор, стоявший первым ассистентом, поблагодарил его, и Ли Санмин кивнул.

— Да, спасибо.

Переведя пациента в палату пробуждения, Ли Санмин вернулся в раздевалку.

Поскольку ординаторская клинических инструкторов и специалистов была общей для всех профессоров, она оказалась куда просторнее и комфортнее той, что была у него в бытность резидентом.

Однако, переодеваясь, Ли Санмин заметил знакомое лицо на диване в углу раздевалки.

Это был Ким Джинхён.

Джинхён в хирургическом костюме спал, прислонившись к углу дивана.

— Это не профессор Ким Джинхён? Разбудить его?

Спросил молодой профессор из отделения детской хирургии, который собирал свои вещи рядом с Ли Санмином.

Но другой молодой профессор покачал головой.

— Оставь его. Слышал, из-за череды экстренных пересадок печени он уже несколько дней глаз не сомкнул. Пусть хоть так вздремнет.

Трансплантация печени — это экстренная операция, которая проводится независимо от времени суток.

Печень доктора со смертью мозга не оставишь ждать утра, да и пациент с печёночной недостаточностью столько не продержится. Затяни они до рассвета — беды не миновать.

— В любом случае, он поразителен. Такой молодой, а такие навыки.

— Это точно. Мне даже стыдно становится. Я намного старше, но ни в научных достижениях, ни в хирургических навыках… всё это просто несравнимо.

— В любом случае, пойдёмте отсюда. Профессор Ким проснётся.

Молодые профессора, восхищаясь Джинхёном, вышли из раздевалки.

И в раздевалке остались только Ли Санмин и Ким Джинхён.

— …

Ли Санмин смотрел на Джинхёна.

Джинхён с измождённым лицом спал так крепко, что не проснулся бы, даже если бы его тронули.

Ли Санмин медленно подошёл к нему.

Как назло, диван, на котором спал Джинхён, стоял в таком углу раздевалки, куда не дотягивался объектив камеры видеонаблюдения, и Ли Санмин прекрасно это знал.

— Ким Джинхён…

Ли Санмин прошептал имя своего давнего друга.

Они оказались совсем близко, но Джинхён по-прежнему ничего не замечал.

— Ким Джинхён…

Взгляд Ли Санмина упал на сонную артерию Джинхёна.

Расстояние, на котором достаточно было лишь протянуть руку.

— …

Воцарилась удушающая тишина.

Брови Джинхёна подрагивали — то ли от дурного сна, то ли от усталости, а Ли Санмин молча возвышался над ним.

Они с председателем Ли Джонгыном были загнаны в угол.

Ситуация, из которой невозможно выбраться, не устранив Ким Джинхёна, даже ценой ужасного преступления.

Рука Ли Санмина медленно поднялась.

На кончиках его пальцев блеснуло лезвие размером с ноготь, которое он всегда носил с собой по привычке.

И эта рука — медленно, всё медленнее — потянулась к сонной артерии Джинхёна. Ещё мгновение, и легчайшим движением, словно давя назойливую букашку, можно было оборвать чужую жизнь.

Но в этот самый момент!

Замер.

Ли Санмин остановил протянутую руку.

Затем, посмотрев на Джинхёна сложным взглядом, он опустил руку.

— Ким Джинхён…

И он отвернулся.

В этот момент низкий голос остановил его.

— Почему уходишь? Разве это не отличная возможность?

Это был Джинхён.

Он смотрел на Ли Санмина ледяным взглядом.

(Продолжение в следующей главе)

# 138

----------

Крах

— О, ты уже проснулся? Или притворялся спящим? В любом случае, ты, должно быть, устал, поспи еще.

Джинхён усмехнулся.

— Не стоит так беспокоиться. Я спросил, почему ты просто уходишь.

Ли Санмин пожал плечами.

— Не знаю, о чем ты говоришь.

— Ну да.

Джинхён встал с дивана и подошел к Ли Санмину.

Затем он произнес холодным тоном:

— Что ж, ладно. Мне нет дела до того, что творится в голове у такого безумца, как ты. Но запомни одно.

— …

— Какие бы уловки ты ни пытался применить, уже слишком поздно. И ты, и Ли Джонгын — я уничтожу вас обоих. Это не займет много времени, так что жди.

Ли Санмин улыбнулся.

— С нетерпением жду.

После этого разговора Ли Санмин вышел из раздевалки.

Джинхён молча смотрел ему вслед.

Выйдя из раздевалки, Ли Санмин снова пробормотал:

— Ким Джинхён…

Усмехнувшись, он зашагал по коридору, ведущему в отделение интенсивной терапии.

Когда он перевел взгляд на конец серого коридора, привычные галлюцинации закричали, осыпая его проклятиями.

Эти окровавленные видения выглядели как сцена из самого ада.

***

Тем временем глубокой ночью Ли Джонгын, олицетворение низости и порочности, рвал на себе волосы, мучаясь от раздумий.

«С делом о взятках покончено, Ко Ёнчхан возьмет вину на себя.»

Он не осознавал, что, предав Ко Ёнчхана, лишь глубже вырыл себе могилу.

«Но что делать с хищением больничных средств?»

Это преступление было не менее тяжким, чем взятки.

Особенно если об этом узнает его отец, председатель Ли Хэджун — тогда ему конец.

Однако, как бы он ни ломал голову, решения не находилось.

«Раз доказательства в руках у Ким Джинхёна, мне не избежать того, что отец узнает правду.»

Срок, который могла запросить прокуратура, тоже был проблемой.

Из-за огромной суммы хищений он, скорее всего, получил бы максимальное наказание.

«Надо остановить это. Любой ценой!»

Если материалы Ким Джинхёна попадут к Ли Хэджуну и в прокуратуру, он потеряет всё, что строил всю свою жизнь.

Ли Джонгын размышлял, наливаясь кровью от напряжения.

«Может, попросить помощи у младшего брата, Донмина?»

Если Ли Донмин, будущий председатель группы, вмешается, он мог бы прикрыть преступления Ли Джонгына.

«Нет. Донмин ни за что не поможет мне. Напротив, он будет только рад засадить меня в тюрьму. А что насчет других братьев?»

Он подумал о других братьях, но тут же покачал головой.

Они не имели особого влияния в группе, будучи отодвинутыми Ли Донмином, и не были теми людьми, что протянут руку помощи брату в беде. Скорее, они бы хлопали в ладоши от радости.

«Черт возьми.»

Проведя ночь без сна, он вдруг вспомнил об одном факте.

«Постой. Разве Ким Джинхён не собирался жениться на Хеми?»

На самом деле, они с Ли Хеми практически разорвали отношения, и называть их отцом и дочерью было неловко, но Ли Джонгын, загнанный в угол, забыл об этом.

«Точно, надо убедить Хеми. Почему я не подумал об этом простом способе раньше?»

Это было самое простое и легкое решение.

«Хеми всегда была доброй, она не откажет мне. А если она попросит, тот парень отступит.»

Подумав так, он с рассветом позвонил Ли Хеми.

— Ту-ту… Абонент не отвечает, оставьте сообщение…

Но как бы он ни звонил, связаться с ней не удавалось.

Сначала вызовы просто оставались без ответа, а позже, словно она добавила его в спам-лист, гудки даже не шли.

— Черт возьми! Эта девчонка не берет трубку, когда отец звонит!

В ярости Ли Джонгын, не сомкнув глаз, отправился в больницу.

Его встретила Секретарь Мин с распухшей от пощечины щекой.

— Секретарь Мин, проверьте расписание Ли Хеми.

— Ли Хеми? Зачем вам…?

Ли Джонгын рявкнул:

— Делай, что сказано! Хватит болтать! Узнай прямо сейчас!

Ли Джонгын был на пределе из-за стресса и срывался по любому поводу.

Секретарь Мин дрожащими руками проверила расписание.

— С 8:30 утра у нее эндоскопия.

За четыре года интернатуры Ли Хеми сблизилась с профессором Чхве Дэвоном, мастером в области рака желудка, и стала его ученицей.

Получив квалификацию специалиста, она пошла по стопам Чхве Дэвона, выбрав гастроэнтерологию, и была полностью поглощена обучением эндоскопии.

Ровно в 8:30 Ли Джонгын спустился прямо в кабинет эндоскопии.

— Господин председатель?! Что вы здесь делаете?

Ответственный за работу кабинета выбежал в панике из-за неожиданного визита.

— Где Ли Хеми?

— Простите?

— Я спрашиваю, где Ли Хеми!

От крика председателя ответственный поспешно сверился с графиком.

— В… в 21-м кабинете, проводит эндоскопию. Но почему Ли Хеми…?

Однако Ли Джонгын, не отвечая, зашагал дальше.

Др-р-р.

Грубо распахнув дверь 21-го кабинета, он увидел хрупкую Хеми в синем халате, которая управляла эндоскопом внутри желудка пациента.

Медсестра, ассистировавшая Хеми, с удивлением посмотрела на Ли Джонгына.

— П-председатель? Как вы здесь оказались?

Услышав «председатель», глаза Хеми, проводившей процедуру, слегка расширились.

Но только на мгновение.

Хеми не отвела взгляд от экрана эндоскопа.

— Ли Хеми.

Ли Джонгын позвал дочь.

Но в ответ — тишина.

Напротив, Хеми вежливо объясняла пациенту, которому проводили эндоскопию без седации:

— Пациент, сейчас мы пройдем глубже, не пугайтесь. Постарайтесь не отрыгивать, это опасно.

Ли Джонгын заскрежетал зубами, видя, что она не обращает на него внимания.

«Ах ты!»

Он хотел закричать, но, будучи в положении просящего, с трудом подавил гнев и произнес максимально мягко:

— Хеми, это отец.

Отец.

При этом слове брови Ли Хеми дрогнули. Однако она продолжала сосредоточенно работать с эндоскопом.

Поворачивая эндоскоп, чтобы осмотреть дно желудка, она спокойно сказала пациенту:

— Сейчас будет немного неприятно, не пугайтесь.

Несмотря на хрупкое телосложение и внешность, совсем не подходящую для эндоскописта, ее мастерство было выдающимся.

Благодаря уверенным движениям и вежливым объяснениям пациент не испытывал особых трудностей, даже несмотря на отсутствие седации.

— Ли Хеми, я пришел, потому что мне нужно поговорить.

Ли Джонгын снова позвал дочь.

Но Хеми, не отвечая, повернулась к ассистирующей медсестре.

— Подозрение на ранний рак желудка. Будем делать биопсию, дайте щипцы.

Медсестра бросила опасливый взгляд на председателя.

Несмотря на мягкий тон, лицо председателя было готово взорваться.

— Доктор… там председатель ждет…

Хеми, словно не слыша, спокойно сказала:

— Идет обследование. Дайте биопсийные щипцы.

Медсестра, тревожно поглядывая на председателя, подала длинные щипцы.

Шурх-шурх.

Белая рука в перчатке протолкнула стальные щипцы внутрь эндоскопа.

— Делаю биопсию. Откройте.

Острые бранши щипцов раскрылись перед подозрительным участком раннего рака желудка.

— Закройте. Захватите. Делаем еще один забор.

В конце концов Ли Джонгын не выдержал и взорвался:

— Ли Хеми! Что ты творишь?! Ты издеваешься?!

От этого истеричного крика медсестра и пациент вздрогнули.

Хеми тихо вздохнула под маской.

— Идет обследование. Пожалуйста, говорите тише.

— Что?!

— И посторонним вход в кабинет запрещен, как вы сюда попали? Вы мешаете, пожалуйста, выйдите.

Гнев Ли Джонгына достиг предела.

И все же, собрав всю волю в кулак, он снова подавил ярость и заговорил.

Его голос дрожал.

— Хеми, это отец. У меня есть разговор. Прекрати обследование и иди за мной.

— Мне не о чем с вами говорить. Вы мешаете, пожалуйста, выйдите.

— Хеми!

Хеми посмотрела на медсестру.

— Доктор, пожалуйста, выведите постороннего, он мешает обследованию.

Медсестры в замешательстве переглянулись, не зная, что делать.

Ли Джонгын снова взорвался:

— Ли Хеми! Да что такого в этой эндоскопии! Немедленно встань!

При этих словах рука Хеми, управлявшая эндоскопом, на мгновение замерла.

— Что такого?

— Да! Что такого…

— От результатов биопсии этого пациента может зависеть вся его дальнейшая жизнь. На кону человеческая судьба, а вы говорите «что такого»? Это слова человека, который когда-то носил врачебный халат?

— …!

Лицо Ли Джонгына вспыхнуло.

— Выйдите. Мне нужно сосредоточиться на обследовании.

В итоге Ли Джонгына бесцеремонно выставили, и он остался ждать за дверью, пока Хеми закончит.

«Черт! Черт возьми!»

Ожидание за дверью вызывало у него чувство никчемности и приступы ярости.

То, что все в кабинете эндоскопии поглядывали на него, лишь подливало масла в огонь.

«Терпи. Сейчас нужно терпеть.»

Ли Джонгын пытался выдавить улыбку, но не выдержал и снова поднялся.

Эндоскопия закончилась, но в кабинет вошел новый пациент, и обследование началось снова.

Она даже не смотрела на него.

В конце концов Ли Джонгын, скрежеща зубами, распахнул дверь.

— Ли Хеми! Что ты творишь? Я же сказал, что мне нужно поговорить!

— Мне не о чем говорить. И эти пациенты записались еще два месяца назад, так что выйдите. Вы мешаете сосредоточиться.

Казалось, Ли Хеми даже не собиралась иметь с ним дело.

Ли Джонгын широкими шагами подошел к ней и грубо схватил за руку.

— А-а! Что вы делаете?!

Бам!

Дорогой эндоскоп упал на пол.

— Ли Хеми! Я сказал, что мне нужно поговорить с тобой!

В его безумном взгляде Хеми на мгновение увидела страх.

Именно так Ли Джонгын смотрел на нее, когда издевался в детстве.

— Иди сюда!

— А-а! Отпустите!

Ли Джонгын грубой силой потащил ее в VIP-комнату при кабинете эндоскопии.

Персонал, работавший рядом, в испуге поспешно разошелся, видя их состояние.

— Отпустите, отпустите.

Хеми закусила губу.

После самоубийства матери она подвергалась жестоким издевательствам со стороны Ли Джонгына.

Когда дедушка узнал об этом и вмешался, она избавилась от побоев, но травма никуда не делась.

— Кхм, кхм.

Ли Джонгын осознал свою ошибку, увидев ее взгляд.

Ведь он пришел просить, а ведет себя так агрессивно.

Но он был так зол, что не мог сдержаться.

Может, из-за стресса?

Головные боли, да и характер у него всегда был нетерпеливым, но в последнее время контролировать эмоции стало совсем трудно.

Словно в лобной доле, отвечающей за контроль эмоций, что-то сломалось.

Ли Джонгын заговорил максимально мягким тоном:

— Прости за то, что произошло. Мне просто очень нужно было поговорить. Эндоскопия — это ведь тяжело, правда?

Его внезапная любезность выглядела нелепо.

Хеми отвела взгляд.

— О чем вы хотели поговорить? Я не хочу долго с вами общаться. Говорите быстрее.

— Кхм! Дело в Ким Джинхёне, за которого ты собираешься выйти замуж.

При этих словах Хеми закусила губу.

— А что с Джинхёном?

— Ты знаешь, что этот парень сказал мне недавно?

Конечно, знает.

Ведь Джинхён пошел к Ли Джонгыну, только получив разрешение от Хеми.

Ли Джонгын заскрежетал зубами.

— Я все-таки твой отец и будущий тесть, как он смеет так разговаривать!

— …

— Поэтому я прошу… поговори с Ким Джинхёном. Вы же жених и невеста, он послушает тебя.

— …О чем вы?

— Кхм! О чем… ну, ты ведь сама знаешь?

Ли Джонгын замялся, ему было неловко перечислять собственные преступления.

Но он фундаментально заблуждался в одном.

— Почему я должна это делать?

Ли Хеми не была на его стороне.

(Продолжение в следующей главе)

# 139

----------

Падение

— Что?

— С чего это я должна делать это ради вас?

— К-как это с чего? Ты ведь моя дочь...

— Потому что я ваша дочь?

Ли Хеми горько усмехнулась.

Ей было не просто дико это слышать, её охватил гнев.

— Похоже, вы совсем не помните, что вы со мной творили. Впрочем, для вас это наверняка было сущим пустяком.

От подступивших от злости слёз Хеми схватилась за ручку двери VIP-комнаты.

Ей не хотелось оставаться здесь ни секундой дольше.

— Погоди!

Но уйти ей не удалось.

Ли Джонгын схватил её за запястье.

— Отпустите.

— Неужели ты так злишься из-за того, что в детстве я тебя пару раз ударил? Но я всё же твой отец, который подарил тебе жизнь. Не слишком ли жестоко так ко мне относиться из-за дел давно минувших дней?

От этих бесстыдных слов её затрясло.

— Пару раз ударил?

— Да, за то время мне жаль.

— Ну конечно. На самом деле это пустяки. К тому же дело прошлое.

Да, подумаешь, домашнее насилие в детстве.

Что в этом такого? Шрамы на теле всё равно никто посторонний не видит.

Однако её глубокая обида крылась вовсе не в этом.

— А как же мама?

— Что?

Она прикусила губу.

Она пыталась сдержаться, но голос предательски задрожал.

— А моя мама, которая покончила с собой из-за вас?

Выйдя замуж за Ли Джонгына, её мать страдала от тяжелейшей депрессии, вызванной его бесконечными изменами и домашним насилием.

«Хеми. Моя любимая доченька.»

Даже сейчас в её памяти отчётливо звучал полный глубокого страдания голос матери из детства.

Мать, которая изо дня в день держалась только ради дочери, со временем совсем угасла. И в конце концов, когда Ли Джонгын привёл в дом Ли Санмина и его мать, работавшую в питейном заведении, и стал изменять прямо у неё на глазах, она приняла роковое решение.

«Мама? Мамочка? Что ты делаешь? А? Мама?»

Это было её последнее воспоминание о матери.

Маленькая Хеми звала её и трясла за плечи, но остывшее тело матери больше не откликалось.

И вот теперь Ли Джонгын произнёс:

— Твоя мать? А почему ты говоришь об этом мне? Твоя мать покончила с собой из-за депрессии.

В его голосе не было ни капли осознания собственной вины.

От этих слов внутри всё закипало от ярости, но Хеми лишь горько усмехнулась.

«Он всегда был таким. Хватит с меня.»

И всё же, пытаясь хоть как-то простить его, ведь он её отец, она терпела это долгие годы.

Её единокровный старший брат Ли Бомсу поддерживал её морально, но и он превратился в неприкаянный призрак из-за Ли Санмина.

Последние капли родственной привязанности иссякли, когда она поняла, что смерть Ли Бомсу лежит на совести Ли Санмина, а Ли Джонгын из-за собственной алчности предпочёл закрыть на это глаза.

— Я ухожу. И больше не хочу вас видеть, так что не ищите меня.

Хеми попыталась открыть дверь, но Ли Джонгын снова схватил её.

— Ты никуда не уйдёшь.

— Отпустите.

— Я сказал, ты никуда не уйдёшь, Ли Хеми! Я твой отец! Отец! Если ты моя дочь, исполняй свой дочерний долг! Живо иди и убеди этого ублюдка Ким Джинхёна!

Голос Ли Джонгына становился всё громче.

Оказавшись на грани потери всего, Ли Джонгын был близок к безумию.

— Меня это не касается. Если хотите что-то сказать, говорите Джинхёну лично.

— Ах ты...!

Видя её непреклонность, Ли Джонгын окончательно потерял самообладание.

— Да как ты смеешь, дрянь! Я терпел, но ты смеешь так разговаривать с отцом?! Жить надоело?!

— Ах!

Ли Джонгын замахнулся, собираясь влепить Ли Хеми пощёчину.

Но именно в этот момент...

Дверь VIP-комнаты с грохотом распахнулась, и раздался полный ярости голос:

— Что вы творите, председатель?

Это был Ким Джинхён.

С леденящим душу лицом он уставился на Ли Джонгына.

— Т-ты... Как ты здесь оказался?

Джинхён пришёл сюда не случайно: ему позвонил коллега Хеми, ставший свидетелем этой тревожной сцены.

— Я спросил, что вы творите, председатель.

— Да как ты...! Я разговаривал с дочерью. Какое тебе дело?!

— Вот как?

— Да! Так что проваливай отсюда немедленно!

— Значит, вы ведёте беседы с дочерью с помощью насилия. И раньше всегда так было?

В глазах Джинхёна бушевала пугающая ярость. Под его тяжёлым взглядом Ли Джонгын невольно попятился.

«Ничтожество...»

Джинхён стиснул зубы.

Ли Джонгын был самым жалким и омерзительным существом из всех, кого он когда-либо встречал.

— Джинхён, пойдём отсюда. Я не хочу больше разговаривать.

Хеми потянула Джинхёна за руку.

Джинхён кивнул.

— Хорошо, пойдём. Нам здесь делать нечего.

Затем он обратился к Ли Джонгыну:

— Изначально я собирался дать вам неделю. Но, глядя на то, что происходит сегодня, думаю, в этом нет никакой необходимости.

—...!

— Ждите. Скоро с вами свяжутся.

Ли Джонгын истошно закричал вслед Джинхёну:

— П-подожди! Постой! Доктор Ким! Не надо! Подожди секунду!

Но Джинхён даже не обернулся.

Пришло время расплатиться за многолетние грехи.

***

Вскоре в кабинет председателя ворвались незваные гости.

Секретарь Мин в испуге преградила им путь.

— Кто вы такие? Посторонним сюда вход воспрещён. Пожалуйста, уйдите.

Мужчина с суровым лицом молча поднял руку, показывая кое-что.

—...!

Увидев это, секретарь Мин побледнела.

Это был полицейский жетон!

— Полиция. Мы пришли задержать председателя Ли Джонгына.

— Ч-что... с чего вдруг...

Секретарь Мин запнулась.

Мужчина с суровым лицом, Ким Чхору, прошёл мимо неё и резко распахнул дверь кабинета председателя.

Осунувшийся Ли Джонгын вскочил со своего места и закричал:

— Вы ещё кто такие?!

— Полиция.

— Полиция?! Да как вы смеете соваться сюда?! Вы в своём уме?!

— Председатель Ли Джонгын, вы задерживаетесь по подозрению в получении откатов, растрате больничных средств, взяточничестве...

Из уст Ким Чхору один за другим сыпались пункты обвинения.

Материалы Ким Джинхёна действительно были переданы в прокуратуру.

Ли Джонгын поспешно перебил его:

— Заткнись! Из-за какой-то ерунды?! Ты хоть знаешь, кто я?!

— Знаю, конечно.

— Я сын председателя Ли Хэджуна из Группы Тэиль! Думаете, вам, мелким копам, это сойдёт с рук?!

— Знаю, что ты редкостный ублюдок, которого давно пора закопать.

—...Что?

Ли Джонгын опешил.

Что это он несёт?

Ким Чхору яростно нахмурился.

— Мы пришли, зная абсолютно всё. Кусок дерьма.

— Что за бред! Обвинять невиновного человека...!

Но тут раздался слабый, безжизненный голос:

— Слишком поздно, председатель.

—...Профессор Ко Ёнчхан!

— Я во всём сознался.

Перед ними стоял Ко Ёнчхан, выглядевший так, словно постарел на десять лет.

— Все те козни, что мы строили, чтобы подставить Ким Джинхёна... Я во всём признался. Особенно в том, что мы намеренно оставили без помощи пациента, чья жизнь была под угрозой. К счастью, благодаря доктору Ким Джинхёну с больным ничего не случилось... Но это всё равно непростительное преступление. Сдавайтесь.

— Ты... Ах ты...!

Ли Джонгын затрясся от ярости, но лицо Ко Ёнчхана выражало лишь полное опустошение.

Вся его прошлая жизнь казалась теперь бессмысленной суетой.

— Ах ты тварь, Ко Ёнчхан...!

В этот момент Ким Чхору, суровый полицейский, тяжело зашагал к Ли Джонгыну.

Его холодный взгляд был острым, как бритва.

Вздрогнув от испуга, Ли Джонгын попятился назад.

— Ч-что... Что тебе нужно?!

Ким Чхору резко схватил Ли Джонгына за грудки.

— Завали пасть, ублюдок. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не прикопать тебя прямо здесь.

Ли Джонгын не знал этого, но в прошлом, когда отец Ким Чхору попал в реанимацию с разрывом аорты, он едва не погиб из-за козней Ли Джонгына.

Если бы не Ким Джинхён, тот бы точно умер.

Ким Чхору прорычал:

— Группа Тэиль? Не смеши меня. Ты сгниёшь в тюрьме. Я лично сделаю для этого всё возможное, так что готовься, ублюдок.

***

Известия о преступлениях Ли Джонгына дошли до Ли Хэджуна и Ли Донмина в Ханнамдоне.

Ли Хэджун выглядел мрачнее тучи.

— Это правда?

Ким Джинхён с тяжёлым видом кивнул:

— Всё до единого слова. Мне жаль.

— Нет, тебе не за что извиняться. Ха... Каким бы никчёмным он ни был... Ох...

Ли Хэджун горько усмехнулся.

Казалось, у него просто не находилось слов, чтобы описать грехи собственного сына.

— Прости меня. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Не мог бы ты сегодня уйти?

— Да. Простите, что расстроил вас.

Ким Джинхён тихо покинул особняк в Ханнамдоне, а Ли Хэджун наконец дал волю гневу:

— Ли Джонгын! Этот паршивец всё-таки докатился!

Каким бы никчёмным ни был его сын, он продолжал его защищать.

Не в силах переступить через родственные узы, он оставил за ним руководство Больницей Тэиль, хотя тот и не заслуживал этого... И вот к чему это привело!

Вскоре после ухода Джинхёна в особняк Ли Хэджуна прибыл его преемник Ли Донмин.

— А, Донмин. Твой брат Ли Джонгын...

Ли Донмин уже обо всём знал.

Ему сообщили из прокуратуры.

— Брата Джонгына задержала полиция. Его обвиняют в получении откатов, растрате больничных средств и взяточничестве.

Ли Хэджун покачнулся на стуле.

Ли Донмин поспешно поддержал отца.

— О-отец!

Председатель Ли Хэджун стиснул зубы:

— Ли Джонгын, ублюдок, я его...!

***

Оказавшись в камере предварительного заключения, Ли Джонгын орал во всю глотку:

— Вы хоть знаете, кто я такой, ушлёпки?! Жить надоело?! Живо откройте дверь, пока не пожалели!

В ответ на этот шум кто-то из сидевших рядом холодно бросил:

— Слышь, кончай орать.

— Что?!

— Завали пасть, придурок. Я устал, и если ты продолжишь шуметь, я тебя придушу.

От этой жуткой угрозы Ли Джонгын сразу притих.

У говорившего посреди лба красовался огромный шрам, а его вид не оставлял сомнений в том, что он уже отправил на тот свет не одного человека.

«Проклятье. Вот только выйду отсюда...!»

Даже за решёткой Ли Джонгын цеплялся за соломинку надежды.

Какое бы тяжкое преступление он ни совершил, он всё же прямой наследник великой семьи Тэиль.

Пусть в семье его и недолюбливали, но мягкосердечный отец ни за что его не бросит.

«С деньгами ты невиновен, без денег — виноват. Всё можно замять.»

С могуществом Группы Тэиль, которая имела колоссальное влияние не только в экономике Южной Кореи, но и в политике, и в судебной системе, любое преступление можно было спустить на тормозах.

И действительно, вскоре появился тот, кого он так ждал.

— Донмин!

Ли Джонгын радостно воскликнул:

— Как хорошо, что ты пришёл! Почему так долго? Скорее помоги брату, меня оклеветали!

Однако лицо Ли Донмина оставалось ледяным.

— Оклеветали? О какой клевете вы говорите?

— Д-Донмин?

— Вы хоть знаете, как сильно расстроился отец из-за этого? Мало того что вы за всю жизнь ни разу не проявили сыновней почтительности и только мотали ему нервы, так ещё и выкинули такое...

Его голос был полон глубокого презрения.

Ли Хэджун и Ли Донмин сразу после случившегося провели собственное расследование и убедились, что всё обвинение — чистейшая правда без единой капли лжи.

И дело было не только в откатах, растрате и взятках.

Все грязные козни, которые Ли Джонгын строил против Ким Джинхёна, тоже выплыли наружу.

— Знаете, что отец сказал доктору Ким Джинхёну, который станет мужем его внучки? Он извинился перед ним за то, что вырастил такого никчёмного сына.

— Д-Донмин, я...

Понимая, что всё идёт совсем не так, как он рассчитывал, Ли Джонгын замялся.

Ли Донмин усмехнулся краешком губ.

— Вы ответите по всей строгости закона, ни больше ни меньше.

С этими словами Ли Донмин развернулся и ушёл.

— Донмин! Ли Донмин! Стой! Донмин!

Но его крики были тщетны.

***

Коррупционный скандал вокруг председателя Больницы Тэиль!

Эта новость могла бы потрясти всю страну, но пресса хранила молчание.

Всё из-за жёсткой цензуры со стороны Группы Тэиль, которая опасалась за свою репутацию.

Зато суд над Ли Джонгыном продвигался на редкость стремительно.

— Обвиняемый совершил...

Прокурор пункт за пунктом зачитывал обвинения против Ли Джонгына.

Список его преступлений, отражавший всю его прошлую жизнь, оказался внушительным.

В зале суда присутствовали Ким Джинхён и Ли Донмин, а вот его дочь Хеми приходить не стала.

Выслушав прокурора, судья с бесстрастным лицом посмотрел на Ли Джонгына.

(Продолжение в следующей главе)

# 140

----------

Директор больницы

Адвокат пытался защищать его как мог, но преступление было настолько очевидным, что смягчающие обстоятельства отсутствовали.

«Приговорить подсудимого Ли Джонгына к 5 годам тюремного заключения.»

Глаза Ли Джонгына испуганно зашевелились, а затем вновь затухли.

«Вот и всё.»

Джинхён смотрел на Ли Джонгына, сидевшего на скамье подсудимых.

Его лицо, лишенное всякого выражения, казалось безжизненным, словно душа уже покинула тело.

Удар от потери всего, чего он добился за свою жизнь, был куда больнее пяти лет тюрьмы.

Богатство, слава, власть — теперь в его руках не осталось ничего.

Услышав приговор, Джинхён поднялся с места.

К нему подошел Ли Донмин.

«Пойдем, доктор Ким.»

«Да.»

«Мне нужно обсудить с вами дела больницы Тэиль. Не могли бы вы в ближайшее время заехать в Ханнам-дон?»

«Да, конечно.»

Они уже собирались выйти из зала суда, продолжая разговор, как вдруг в коридоре столкнулись с Ли Джонгыном.

«……!»

Глаза Ли Джонгына, которого конвоировали полицейские, при виде Ким Джинхёна внезапно вспыхнули.

«Ты, ты…! Ким Джинхён!»

Он выглядел совсем не так, как мгновение назад, когда казался умирающим.

Ли Джонгын скрежетал зубами.

Это всё из-за него!

Ким Джинхён, это из-за него его жизнь была разрушена!

«Эй, веди себя спокойно!»

Полицейские попытались удержать Ли Джонгына, но произошло невероятное.

Охваченный жгучей яростью Ли Джонгын, словно черпая силы из ниоткуда, с удивительной мощью вырвался из рук полицейских и, даже будучи в наручниках, бросился на Джинхёна.

«Я убью тебя, Ким Джинхён!»

Из-за неожиданного рывка Джинхён оказался в руках Ли Джонгына, который вцепился ему в горло.

«Кх!»

«Умри! Сдохни!»

Полицейские и Ли Донмин в испуге бросились на помощь, но Ли Джонгын не разжимал рук.

Словно выплеснув всю скрытую силу своего извращенного гнева, он стоял непоколебимо, а лицо Джинхёна начало бледнеть.

«Отпусти! Что ты творишь! Отпусти! Ты, сумасшедший!»

Чем сильнее полицейские пытались его оттащить, тем сильнее вздувались вены на лице Ли Джонгына.

«Умри! Умри!»

И тут это случилось.

«А…?»

Ли Джонгын внезапно издал стон и схватился за голову.

«А, а…»

Его руки задрожали, всё тело покрылось потом, а лицо стало мертвенно-бледным.

«Что ты творишь, ублюдок?!»

Полицейский попытался грубо его усмирить, но Ли Джонгын пошатнулся и рухнул на пол.

«Ты что, симулируешь?! Не притворяйся, вставай! Живо!»

Полицейские трясли его, но он не двигался.

Напротив, из его открытого рта пошла пена, а всё тело забилось в конвульсиях.

Джинхён с застывшим лицом осмотрел Ли Джонгына.

«Зрачки!»

Расширенные зрачки говорили о том, что это не просто обморок от нервного потрясения, а внезапная проблема с головой, с мозгом.

«Нужно срочно доставить его в больницу. Похоже, проблема с мозгом.»

***

По прибытии в больницу Тэиль обследование выявило инфаркт мозга.

Причем геморрагический инфаркт, сопровождающий опухоль мозга.

«У него была опухоль в лобной доле, отвечающей за контроль эмоций, которая вызвала геморрагический инфаркт. Внутричерепное давление [IICP] критически высокое, и из-за обширности поражения, если не провести резекцию мозга немедленно, он умрет.»

Ли Джонгыну провели резекцию мозга, и хотя он выжил, он остался в состоянии полного паралича, неспособный пошевелить даже пальцем, лишь изредка моргая.

«Человеческая жадность так суетна.»

Подумал Джинхён, глядя на Ли Джонгына, лежащего в отделении интенсивной терапии.

Всю жизнь он жил ради грязной жадности, чтобы в итоге оказаться в положении, когда не можешь пошевелить даже пальцем.

Это был финал куда более ужасный, чем смертная казнь или пожизненное заключение.

«То ли это возмездие, то ли кара небесная.»

Джинхён покачал головой.

Одно было ясно наверняка.

Ли Джонгын понес наказание за все грехи, совершенные за свою жизнь.

Причем самым жалким образом.

Жадность была поистине суетна.

***

Спустя некоторое время Джинхён направился на автомобиле в лучший отель страны, расположенный на Намсане.

«Вы доктор Ким Джинхён?»

Едва он вышел из машины, его встретил пожилой мужчина, по-видимому, управляющий отелем, который, похоже, был заранее предупрежден.

«А, да.»

«Добро пожаловать. Благодарим вас за посещение нашего отеля.»

Его обхождение было таким, будто он встречал самого высокопоставленного гостя.

Джинхёну стало неловко, но ничего не поделаешь.

Это был лучший отель страны, управляемый группой Тэиль, а он был спасителем председателя группы и будущим зятем семьи.

«Президент уже прибыл и ожидает вас.»

Услышав это, Джинхён посмотрел на часы.

Он не опаздывал, но, видимо, тот приехал раньше.

«Прошу сюда.»

Управляющий отелем с величайшим почтением проводил Джинхёна.

После подъема на специальном лифте для VIP-персон перед ними открылся скай-лаунж, откуда открывался вид на ночной Сеул.

Мужчина средних лет, попивавший коктейль и любующийся огнями ночного города, почувствовал присутствие и улыбнулся.

«Добро пожаловать, доктор Ким. Как вы провели эти дни?»

«Хорошо.»

Джинхён склонил голову перед мужчиной, Ли Донмином.

«Проходите, садитесь. А где Хеми?»

«Она плохо себя чувствует, поэтому отдыхает.»

«Плохо себя чувствует?»

«Да.»

Ли Донмин понимающе кивнул.

«Да, это тяжело. Каким бы плохим ни был отец, но то, что с ним случилось... Она добрая девочка, поэтому ей тем более нелегко.»

Джинхён горько усмехнулся.

Всё было именно так, как сказал Ли Донмин.

Хотя она разорвала отношения с отцом, полным лишь обид, человеческое сердце не так просто, и ей было неспокойно.

«Ничего не поделаешь. Я считаю, что брат получил по заслугам.»

Ли Донмин, который считал Ли Джонгына своим врагом, напротив, казался непоколебимым.

«И вы не принимайте это близко к сердцу. То, что он упал именно в тот момент, — это вина самого брата.»

«Да, спасибо.»

«Выпейте чего-нибудь.»

Джинхён залпом выпил виски, который налил ему Ли Донмин.

«Вы ели?»

«В больнице перекусил сэндвичем.»

«Что за сэндвич? Нужно хорошо питаться. Вам предстоит совершить великие дела.»

«Великие дела?»

Джинхён озадаченно посмотрел на него.

«Да, великие.»

«О чем вы?»

Ли Донмин улыбнулся и снова налил выпивки, золотистый виски аппетитно плескался в бокале.

«Доктор Ким.»

«Да.»

«Догадываетесь, зачем я позвал вас сегодня?»

«Не имею ни малейшего представления.»

«Я хочу сделать вам предложение о работе.»

Джинхён склонил голову набок.

Внезапное предложение о работе?

«Я считаю, что то, что случилось с братом, — это кара небесная, но больница Тэиль оказалась в затруднительном положении. Кто-то должен заменить его и возглавить больницу, но подходящего человека прямо сейчас нет.»

Ли Донмин выпил еще и продолжил:

«Поэтому я хочу спросить... не могли бы вы возглавить нашу больницу Тэиль?»

«……!»

Глаза Джинхёна расширились.

Предлагает мне возглавить больницу Тэиль?

«Вы сейчас говорите...»

«Именно то, что вы поняли. Мы хотим, чтобы вы возглавили больницу Тэиль.»

Джинхён подумал, не шутит ли Донмин.

Больница Тэиль — это не районная поликлиника, как можно предлагать такое молодому человеку, как он?

Но Ли Донмин не шутил.

«Кстати, это не только мое мнение. Отец тоже охотно согласился. Мы хотим, чтобы вы возглавили больницу Тэиль.»

«Но... я слишком молод, чтобы стать главой крупнейшей больницы в стране...»

Джинхён замялся.

Независимо от того, нравится ему это или нет, он считал, что это не подходит.

«Почему? Мы считаем, что нет никого более подходящего, чем вы.»

«……?»

«Выдающееся мастерство, научные достижения, потрясшие мир, к тому же скоро, после свадьбы, вы станете членом нашей семьи.»

«Но я слишком молод.»

«Конечно, ваш возраст смущает, но разве вы не идеальны во всех остальных отношениях?»

Ли Донмина тоже смущал возраст Джинхёна, но это проблема, которая решится со временем.

«И, прежде всего, если не смотреть на внешность, вы совсем не выглядите на свой возраст. Как будто смотришь на пожилого, опытного врача. И это не только мое мнение.»

Он сказал это, не зная правды, но это было точное замечание.

Ведь если включить жизнь до регрессии, возраст Джинхёна был не таким уж маленьким по сравнению с нынешними директорами крупных больниц.

«И всё же области, в которых я проявил себя, — это медицина и наука, а не управление больницей.»

Джинхён продолжал отказываться, но Ли Донмин был настойчив.

«Вы многого не понимаете. В таких больницах, как Тэиль, есть отдельный профессиональный менеджмент, который поддерживает управление. Ваша задача — не заниматься мелкими операционными вопросами, а задавать общее направление, опираясь на медицинские знания и видение.»

Однако Джинхён покачал головой.

Как бы то ни было, это было неправильно.

«Прошу прощения. Но это слишком внезапно. Да и контракт с больницей Сент-Джозеф я не могу просто так разорвать. Сначала я наберусь опыта там, а вопрос о руководстве больницей Тэиль обдумаю позже.»

Ли Донмин разочарованно вздохнул.

«Мы бы хотели, чтобы вы взялись за это прямо сейчас. После того, что случилось с Ли Джонгыном, некому управлять больницей. Да и Хеми доверить это нельзя.»

Джинхён, как всемирно известный ученый-медик, имел право стать представителем больницы Тэиль, но с Хеми ситуация была иной.

Она была лишь талантливой студенткой, и если бы она возглавила больницу только потому, что является членом семьи Тэиль, это вызвало бы огромное сопротивление.

К тому же, то, что она молодая женщина, тоже было большим минусом.

Ли Донмин был так разочарован, что Джинхён сказал:

«Когда я наберусь больше опыта, я серьезно рассмотрю это предложение.»

«Тогда кто возглавит больницу Тэиль прямо сейчас? В семье больше нет подходящих кандидатов.»

Желающих возглавить больницу Тэиль было много, но способных — никого.

«Есть человек, которого я могу порекомендовать.»

«Кто это?»

«Он сейчас работает в больнице Тэиль, он предан пациентам больше, чем кто-либо другой, и будет работать на благо больницы.»

Ли Донмин обрадовался.

Раз это рекомендация Ким Джинхёна, значит, можно доверять.

То, что он не из семьи, смущало, но сейчас другого выхода не было.

Ли Донмин спросил снова:

«Говорите скорее. Кто это?»

Джинхён ответил коротко:

«Мастер пересадки печени, профессор Кан Минчхоль.»

***

После инцидента с председателем Ли Джонгыном в больнице Тэиль произошли бурные перемены.

Самым главным изменением стала смена главы больницы.

«Кхм, не знаю, идет ли мне это.»

Кан Минчхоль чувствовал себя неловко в тесном костюме.

Всю жизнь он носил хирургический халат и рубашку, поэтому такой строгий костюм был ему непривычен, но ничего не поделаешь.

Сегодня день его инаугурационной речи перед сотрудниками.

«Вам очень идет. Поздравляю с назначением на пост директора больницы.»

Джинхён улыбнулся.

Кан Минчхоль проворчал:

«Ой, не знаю. Мне больше подходит оперировать, а тут — директор. Порулю пару лет и передам тебе, так что имей в виду.»

Джинхён лишь неопределенно улыбнулся.

«Лучшей кандидатуры, чем профессор Кан Минчхоль, не найти.»

Мастерство, опыт, преданность пациентам, самоотдача больнице... у него было всё.

«Время вышло. Пойдемте в актовый зал, профессор. Все ждут.»

Профессор Ю Ёнсу сказал это с широкой улыбкой.

Кан Минчхоль снова проворчал:

«Чему ты так улыбаешься?»

«День хороший, надо улыбаться. Если не улыбаться в такой день, то когда?»

«Ладно, улыбайся, пока можешь. Скоро я буду гонять тебя до смерти.»

Это была совсем не страшная угроза.

Работая в окружении директора, всё ближе подбираешься к ядру власти в больнице.

«Да, только прикажите. Ха-ха.»

И они направились в актовый зал больницы.

Актовый зал был полон сотрудников, собравшихся по случаю инаугурации нового директора.

Все были рады назначению уважаемого Кан Минчхоля.

«Кхм, новый директор больницы...»

С этой речи всё и началось.

Начало перемен в больнице Тэиль.

(Продолжение в следующей главе)

# 141

----------

Ли Санмин

Как и предсказывал Джинхён, Кан Минчхоль справлялся с ролью директора больницы лучше кого бы то ни было.

Хотя благодаря огромным инвестициям конгломерата больница Тэиль и считалась лучшей в стране, в ней оставалось бесчисленное множество проблем, требующих решения.

Самой большой проблемой было неэффективное использование средств, из-за чего отдача от инвестиций оставляла желать лучшего.

Первым делом они полностью ликвидировали все статьи расходов, которые раньше шли на удовлетворение личной алчности Ли Джонгына.

Управление сделали прозрачным, а также уволили тех, кто без каких-либо способностей примазался к Ли Джонгыну и просто проедал зарплату.

Были реформированы и те сферы, которые погрязли в рутине и управлялись неэффективно. Благодаря этим усилиям больница Тэиль за короткий срок заложила фундамент для того, чтобы выйти за рамки лучшей в стране и устремить взор на мировой уровень.

Была лишь одна загвоздка.

— Эх, мне бы только операции проводить. Не суждено мне быть директором больницы! Доктор Ким Джинхён, забирай поскорее это место!

За исключением этого ворчания самого Кан Минчхоля, никаких других проблем не возникало.

Тем временем один человек постоянно ловил на себе косые взгляды окружающих.

— Что теперь будет делать доктор Ли Санмин?

— Ну... Раз уж председатель Ли Джонгын так закончил, разве он не должен уйти? Судя по атмосфере, в будущем больницу всё равно унаследует профессор Ким Джинхён.

Люди шептались за спиной Ли Санмина.

Поскольку Ли Джонгын пал из-за собственных грехов, его преемник Ли Санмин больше не мог оставаться здесь.

Ли Санмин прекрасно знал, что о нём говорят.

Но он лишь улыбался.

— Доктор Ли Санмин, с завтрашнего дня вам больше не нужно приходить на операции.

Сказал однажды заведующий отделением, который управлял графиком операций в хирургии.

Хирургу запретили оперировать?

Это было абсурдно, но Ли Санмин лишь молча кивнул.

— Да, я понял.

— И ещё...

Заведующий отделением замялся, словно собирался сообщить плохую новость.

— Всё в порядке. Говорите.

— Фонд отказался продлевать с вами контракт. Будет лучше, если вы поскорее поищете работу в другом месте.

—...

В отличие от резидентов и штатных профессоров, специалисты и клинические ассистенты в университетских больницах работают по краткосрочным контрактам.

Обычно по истечении срока контракт продлевают в ожидании назначения на должность профессора. Изначально Ли Санмин должен был отработать минимальный срок, после чего стать официальным профессором хирургии в больнице Тэиль.

Но теперь всё это превратилось в пустые мечты о прошлом.

На место профессора, которое предназначалось Ли Санмину, уже решили пригласить другого талантливого специалиста из Университета Хангук.

— Спасибо за работу.

Заведующий отделением переживал, что Ли Санмин начнёт протестовать.

В один миг превратиться из преемника больницы в безработного и быть уволенным.

«Но тут уж ничего не поделаешь.»

Его отец Ли Джонгын встретил жалкий конец из-за своих гнусных преступлений, а профессор Ким Джинхён, который теперь фактически стал самым влиятельным человеком в больнице, точил зуб на Ли Санмина.

Иными словами, протестовать было уже поздно.

Изменилось бы что-то, если бы он действовал быстрее?

Вряд ли.

Ведь Ким Джинхён ещё до возвращения из США подготовил всё необходимое, чтобы покарать их.

Когда председатель конгломерата и его преемник на твоей стороне, а на руках все доказательства преступлений, разве у противника есть хоть какой-то шанс?

Единственным возможным выходом было устранить Ким Джинхёна грязным способом, но по какой-то причине Ли Санмин сам упустил эту возможность в прошлый раз.

В любом случае, учитывая его прошлое, это было поистине жалкое падение.

В этот момент Ли Санмин спросил:

— Позвольте спросить лишь об одном.

— О чём?

— Моё увольнение — это воля доктора Ким Джинхёна?

—...!

Заведующий отделением замолчал, а затем нерешительно ответил:

— Сейчас самый влиятельный человек в нашей больнице Тэиль — не кто иной, как профессор Ким Джинхён. Ты и сам это прекрасно знаешь.

Этого ответа было более чем достаточно.

Ли Санмин, как обычно, ответил с непроницаемым выражением лица:

— Да, я понял. Спасибо вам за всё.

Когда он вышел из кабинета заведующего, с его лица исчезли все эмоции.

Через окно в коридоре профессорского крыла он посмотрел на реку Ханган.

В его затуманенном галлюцинациями взоре живописный вид на голубую реку Ханган исказился и окрасился в кроваво-красный цвет.

— Ким Джинхён...

Он прошептал имя друга, с которым его связывала жестокая судьба.

— Ким Джинхён...

Его голос звучал зловеще.

В этот момент его телефон звякнул, оповещая о пришедшем сообщении.

[Санмин, не хочешь встретиться сегодня вечером?]

Это была его возлюбленная, Ли Ёнхи.

***

Они встретились в кафе в районе Нонхёндон, где часто бывали раньше.

— Долго ждала?

— Нет. Ты поел?

Ли Санмин покачал головой.

— Нет, ещё нет.

— Почему не поел?

— Да так. Нет аппетита.

— Даже если занят, нужно хорошо питаться. Закажи себе что-нибудь.

Ли Санмин снова покачал головой.

— Всё в порядке. Так зачем ты хотела встретиться?

С этими словами он посмотрел на утончённое лицо Ли Ёнхи.

Он догадывался о причине.

Ли Ёнхи работала медсестрой в хирургическом отделении. Она наверняка уже слышала слухи о нём.

«Хочет расстаться? Ну, мне всё равно.»

Равнодушно подумал Ли Санмин.

Однако её слова оказались неожиданными.

— Просто соскучилась.

— Что?

— А что такого? Мы ведь всё-таки встречаемся. Разве нельзя увидеться без повода? Я позвала тебя, потому что соскучилась.

На мгновение в глазах Ли Санмина промелькнуло замешательство.

Но это длилось лишь секунду, и он снова нацепил свою привычную безупречную улыбку.

— Спасибо.

— За что спасибо? Санмин, ты, похоже, совсем по мне не скучаешь?

— Ну что ты. Я тоже скучал по тебе.

— Ой, да ладно тебе врать.

Ли Ёнхи обиженно надула губы.

С тех пор как они начали встречаться, прошло уже несколько лет.

Конечно, их отношения трудно было назвать нормальными, но всё же это был приличный срок.

«Люблю ли я этого человека?» — спросила себя Ли Ёнхи.

Она и сама не понимала собственных чувств.

Она не могла разобраться в себе.

— Давай поедим. Или лучше выпьем. Ты всегда угощаешь, так что сегодня плачу я.

Она повела его в ближайший бар.

Это была японская таверна-изакая. Она заказала много саке и закусок, пододвинув всё к нему.

— Раз уж я угощаю, съешь всё до конца. Договорились?

После этого они принялись наливать друг другу алкоголь.

В основном говорила Ёнхи, а Ли Санмин молча слушал.

— Сегодня наша старшая медсестра... Санмин, ты ведь знаешь её? Ту, несимпатичную.

— Да, знаю.

— Так вот, эта медсестра в отделении...

За пустой болтовнёй незаметно опустела первая бутылка саке.

Слегка раскрасневшаяся от алкоголя Ёнхи нежно взяла его за руку.

— Санмин.

— Да?

— Держись.

—...В каком смысле?

— Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Держись.

При виде её полного тревоги лица улыбка мгновенно исчезла с губ Ли Санмина.

На её лице отразилась грусть.

— Мы с тобой... Я сама не знаю.

Да, она действительно не знала.

Что он думает о ней, и что она сама чувствует к нему.

Но в одном она была уверена.

Пользуясь хмельной смелостью, она произнесла:

— Ты дорогой для меня человек. Честно говоря... сначала всё было иначе... но незаметно ты стал мне дорог. Поэтому... я хочу, чтобы ты не падал духом. Ну и что, если уйдёшь из больницы Тэиль? Работу всегда можно найти, а если совсем прижмёт, мы можем открыть собственную клинику. Так что выше нос.

—...

— И не пытайся, как всегда, переносить всё в одиночку. Я всё равно буду рядом с тобой.

Ли Санмин некоторое время молчал, а затем ответил:

— Спасибо. Ты тоже второй по значимости человек в моей жизни.

Ли Ёнхи надула губы.

— Второй? Что это ещё значит? Должен быть первый!

Ли Санмин улыбнулся.

— Извини, первое место занято другим человеком. Обидно?

— Да ладно тебе. Но я всё равно рада, что оказалась хотя бы второй. У тебя ведь такие высокие стены вокруг сердца, я думала, мне там вообще места не найдётся.

После этого разговор на какое-то время прервался.

Ли Санмин молча смотрел ей в глаза.

Почувствовав смущение, она отвела взгляд.

— Почему ты так смотришь?

— Ёнхи.

— Да?

— Не хочешь поехать со мной в путешествие на этих выходных?

— В путешествие?

— Да, в путешествие. У меня есть загородная вилла, не хочешь съездить туда отдохнуть?

Она удивлённо моргнула.

— Что, не хочешь?

— Нет, дело не в этом... Просто как-то неожиданно. Ты ведь не собираешься сделать мне там предложение?

— Ха-ха, нет. Просто... мне кажется, это будет наша последняя поездка. Хочу, чтобы мы поехали вместе. Не хочешь?

Последняя?

Ёнхи нахмурилась.

— Что это значит? Почему последняя?

— А, да так. Не обращай внимания, ничего особенного. В общем, ты ведь поедешь со мной?

Она недоумённо склонила голову набок.

— Да что с тобой? Ты ведь что-то скрываешь? Не таись, расскажи мне.

— Нет-нет. В любом случае, увидимся на выходных. Будет весело.

Ли Санмин протянул ей свой бокал.

Дзинь!

Их бокалы соприкоснулись, и они выпили.

Алкоголь уже ударил в голову, и Ёнхи больше не стала раздумывать над его словами.

А когда ночь сгустилась и они разошлись после посиделок, он тихо пробормотал себе под нос:

— Будет весело. Наверное.

Затем он посмотрел вдаль.

— Надеюсь, тебе тоже будет весело.

Его взгляд стал пугающе глубоким.

— Ким Джинхён.

***

Время пролетело быстро, и наступили выходные.

Поздней ночью Джинхён, несмотря на выходной, оставался в больнице и разбирался с делами.

«Занят прямо как в самом начале резидентуры.»

Помогая Кан Минчхолю, который вступил в должность директора больницы, Джинхён тоже зашивался.

Объём работы был таким, словно он вернулся в первые дни своей ординатуры.

«Надо закончить с этим сегодня...»

Но посреди напряжённой работы зазвонил его телефон.

Дзинь-дзинь.

Взглянув на номер звонящего, Джинхён округлил глаза.

«Этот номер?..»

Это был номер Ли Ёнхи, его жены из прошлой жизни!

«Она не выходила на связь несколько лет. Что случилось так внезапно?»

С недоумением на лице он принял вызов.

— Алло?

— Д-Джинхён? Это Ёнхи. К-как поживаешь?

—...?

Но её голос звучал странно.

Он словно мелко дрожал. Что происходит?

Джинхён недоумённо нахмурился.

— Да, у меня всё хорошо. Как ваши дела?

— А... Да, хорошо.

— Что-то случилось?

Но в этот момент на том конце провода послышались рыдания.

— Хнык!.. Кх...

—...?!

Джинхён вздрогнул от неожиданности и спросил:

— Что случилось? Почему вы плачете?

— И-извини! Хнык. Мне правда очень жаль... Но мы не могли бы встретиться прямо сейчас?

— Прямо сейчас?

— Да, хнык. П-пожалуйста, умоляю тебя. Мне так жаль.

Джинхён совершенно не понимал, что происходит.

Ли Ёнхи, которая не звонила ему несколько лет, вдруг плачет и умоляет о встрече?

«Мы ведь теперь никто друг другу.»

Хоть они и были мужем и женой, это осталось в прошлой жизни, а сейчас их ничего не связывало.

К тому же её голос звучал крайне тревожно.

Словно она была до смерти напугана...

Дойдя до этой мысли, Джинхён внезапно почувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Неужели?..»

И это было не просто предположение.

Хотя это и не афишировалось, он знал, что она состоит в близких отношениях с Ли Санмином.

«Ли Санмин?»

Лицо Джинхёна помрачнело, и он спросил суровым голосом:

— Я спрошу лишь об одном. Вы сейчас в безопасности?

—...

Ёнхи лишь всхлипывала и не могла ответить.

Подозрения переросли в уверенность.

Джинхён сжал кулаки.

— М-мне правда очень жаль. Хнык. Т-ты можешь приехать туда, где я сейчас нахожусь?

Джинхён молча кивнул.

— Хорошо. Где вы?

Дрожащим голосом она назвала адрес.

Это было здание на окраине Сеула, в безлюдном месте, где практически не бывало прохожих.

— Я выезжаю прямо сейчас. Ждите.

Когда он повесил трубку, его лицо стало ледяным.

— Ли Санмин... Наконец-то ты сделал свой ход.

Этот звонок явно был сделан не по воле Ёнхи, а по указке Ли Санмина.

Точных деталей он не знал, но, судя по её испуганному и дрожащему голосу, ей могли угрожать.

Оставалось загадкой, зачем он втянул Ли Ёнхи, но это определённо было его приглашением.

«Что ж, тем лучше.»

Он сам этого ждал.

Наконец пришло время положить конец их долгой и мучительной вражде.

Джинхён взял телефон и набрал номер.

Гудок, ещё гудок.

После нескольких гудков трубку снял человек с грубым голосом.

Это был Ким Чхору.

— Алло?

— Чхору, это Джинхён.

Коротко произнёс Джинхён.

— Помнишь мою просьбу, о которой я говорил в прошлый раз?

(Продолжение в следующем томе)

# 142

----------

Ли Санмин

Связавшись с Ким Чхору и приняв необходимые меры, Джинхён направился на машине к месту, которое назвала Ёнхи.

«Ли Санмин…»

Проезжая по безлюдной ночной дороге, он предавался воспоминаниям.

С прошлой жизни Ли Санмин был его злым роком.

Все три года старшей школы он издевался над ним, да и после регрессии они едва не подрались при первой же встрече.

«Хотя были и моменты, когда всё казалось неплохо.»

«Жюпир.»

Место, где они впервые выпили вместе.

После того случая они довольно долго поддерживали дружеские отношения.

Одно время он даже считал его своим лучшим другом.

«Бесполезные воспоминания.»

Взгляд Джинхёна стал тяжелым.

Да, это мусорные, бесполезные воспоминания.

Ли Санмин — конченый мерзавец, не больше и не меньше.

«Ли Санмин, пришло время платить по счетам.»

Джинхён чувствовал, что это судьба.

Когда эта встреча закончится, их злой рок тоже прервется.

«Хотя это может быть опасно.»

Если думать о возможных рисках, было бы разумнее проигнорировать приглашение, но Джинхён лишь покачал головой.

Бегством проблему не решить.

Этот гад рано или поздно снова протянет к нему свои щупальца. В следующий раз он наверняка будет действовать еще скрытнее и опаснее.

И если не воспользоваться таким шансом, его злодеяния не удастся наказать.

«Да и я иду не без подготовки…»

Разумеется, Джинхён не собирался встречаться с Ли Санмином в одиночку.

Мало ли что могло случиться, если бы он пришел один?

Как он и просил заранее, вооруженные полицейские во главе с Ким Чхору тайно следовали за ним, и в случае возникновения опасности или подтверждения преступлений Ли Санмина они должны были немедленно вмешаться.

«Пришлось изрядно попотеть, чтобы договориться об этом.»

В обычных обстоятельствах подобная операция с привлечением полиции была бы немыслима.

Но это стало возможным благодаря просьбе к Ким Чхору и статусу будущего внука-зятя председателя группы Тэиль.

«Не понимаю, зачем он затеял такую неуклюжую игру. Совсем на него не похоже. Неужели он думал, что я не догадаюсь?»

Ли Санмин всегда совершал идеальные преступления, не оставляя улик, но эта затея была донельзя примитивной.

Один только факт, что он шантажировал Ли Ёнхи, чтобы выманить его, чего стоит.

Даже если бы не удалось раскрыть прошлые преступления, одного лишь факта похищения и шантажа в безлюдном месте хватило бы, чтобы упечь его за решетку.

«Что он задумал?»

Джинхён нажал на газ, чувствуя тяжесть предметов во внутреннем кармане пиджака и кармане брюк.

Врум.

Проехав по пустой трассе, его машина добралась до небольшого коттеджа, расположенного в живописной горной местности.

Это было то самое место.

И действительно, его встретило знакомое лицо.

— О, пришел. Джинхён.

— Ли Санмин.

Джинхён вышел из машины с каменным лицом.

Ли Санмин, исхудавший, словно больной раком в терминальной стадии, улыбнулся.

— Давно не виделись. Как поживаешь?

Голос звучал приветливо, но Джинхён не собирался вести пустые разговоры.

— Где Ёнхи?

— Спит внутри.

— Спит?

— Ага, крепко спит.

Джинхён нахмурился.

Спит?

— Ты дал ей наркотики?

— Я по-своему дорожу ею. Так что не стоит сильно беспокоиться.

Смешно было слышать такое от человека, которому нельзя доверять.

— Ладно, зачем ты меня позвал?

Ли Санмин тихо улыбнулся и ответил:

— Хотел выпить с тобой.

— Что?

— Просто так. Хотел «в последний раз» выпить с тобой. Ну, не только поэтому, конечно.

— Какую чушь ты…

Но тут Ли Санмин сказал нечто многозначительное:

— У тебя ведь тоже накопилось много вопросов ко мне? Кто знает, может, за выпивкой мы о многом поговорим.

— …!

Джинхён вздрогнул и посмотрел на него.

— Это значит… ты собираешься признаться в своих преступлениях?

— Кто знает?

Ли Санмин спокойно улыбнулся и сказал:

— Сначала заходи внутрь. Рад тебя видеть.

***

На мраморном столе уже были расставлены легкие закуски и бутылки с алкоголем, словно он готовился заранее.

Ёнхи лежала на большом диване у камина.

Она выглядела как принцесса из сказки, погруженная в глубокий сон, и было невозможно понять, находится ли она под действием препарата или действительно спит.

— Зачем ты вообще втянул её? Она ведь ни при чем.

— Кто знает? Почему бы и нет? Она ведь тоже по-своему важна?

Ли Санмин произнес это странным голосом.

Джинхён не хотел вникать в эти непонятные слова.

Его интересовало лишь одно — наказание Ли Санмина за его преступления.

— Наливай.

Ли Санмин налил виски в пустой стакан и протянул его.

Но Джинхён лишь сверлил его взглядом, не принимая напиток.

— Не знаю, что ты задумал, но говори быстрее, если есть что сказать. Я не собираюсь пить с тобой.

— Я же сказал, просто хотел выпить. Я не подсыпал яд, так что пей.

— …

— Не выпьешь — я ничего не скажу.

— Если выпью, ты заговоришь?

— Сначала выпей.

Джинхён прищурился.

«Что он задумал?»

Но лицо Ли Санмина, как и последние десять с лишним лет, оставалось непроницаемым.

— Ладно, хорошо.

В конце концов, он сам пришел в логово тигра. Не было причин отказываться от стакана виски.

Если возникнет угроза, Ким Чхору и остальные полицейские, которые наверняка уже в засаде, ворвутся сюда.

Джинхён залпом выпил золотистый виски из стопки.

Он поморщился от характерного жгучего вкуса, обжигающего грудь, и озадаченно посмотрел на Ли Санмина.

— Чего ты так смотришь?

Взгляд Ли Санмина, направленный на него, был странным.

Словно он смотрел куда-то вдаль, на что-то неуловимое.

— Знаешь, что ты сейчас выпил?

Странный вопрос.

Джинхён ответил с недовольством:

— Ballantine's 30-летней выдержки.

— Да, верно. Мы часто пили его раньше.

Со времен старшей школы они любили пить Ballantine's 30-летней выдержки в элитном баре «Жюпир», принадлежащем группе Тэиль.

Тогда после каждого экзамена они напивались вместе с Ким Чхору и Хван Мунджином.

Конечно, сейчас это уже ничего не значащее прошлое.

— А знаешь? Тот самый «Жюпир», куда мы часто ходили. Группа закрыла его три года назад. Из-за низкой выручки.

— И что? К чему ты это говоришь?

Джинхён нахмурился.

— Да так, просто. Это было место наших воспоминаний.

Ли Санмин мимолетно улыбнулся и тоже выпил.

— Хватит пустой болтовни. Переходи к делу.

— Ладно, к делу. К делу… Хорошо.

Джинхён сглотнул.

Их разговор записывался с помощью скрытого оборудования и передавался Ким Чхору.

Если Ли Санмин признается в своих преступлениях, с ним будет покончено.

«Нельзя терять бдительность. Неизвестно, что выкинет этот безумец.»

Его рука нащупала карман брюк.

Там лежал крошечный пистолет для самообороны в форме авторучки, который дала ему Мэри.

Надеюсь, он не понадобится, но нужно быть готовым к худшему: гарантий, что этот псих не сорвется, нет.

— Знаешь что?

— Что?

— Ты меня раздражал.

— …!

Джинхён вздрогнул и посмотрел на Ли Санмина.

— Ты меня раздражал. Очень сильно.

Ли Санмин медленно продолжил:

— Конечно, ты единственный друг, который что-то для меня значил. Сын барменши, я и моя мать в семье считались отбросами, и, возможно, из-за этого стресса мать сошла с ума от шизофрении, превратив мою жизнь в ад. Ты был единственным, кто искренне утешал меня в те времена.

Джинхён на мгновение замолчал.

Искренние чувства Ли Санмина, которые он не слышал за все эти годы, просачивались слово за словом.

— И все же ты меня раздражал. Очень. Настолько, что я хотел тебя уничтожить. Знаешь почему?

— …Я не хочу слушать твою болтовню.

— Ладно, ладно. Конечно. Но послушай еще немного. Это ведь наш последний разговор. Недолго осталось.

Последний.

Это слово продолжало резать слух.

Джинхён сжал в кармане пистолет-ручку.

Ли Санмин медленно налил виски в свой стакан.

Он смотрел, как переливается золотистый напиток, и продолжал:

— Знаешь, почему я так отчаянно боролся за жизнь? Даже убив своего сводного брата Ли Бомсу.

— …!

Глаза Джинхёна расширились.

Он сам признался в убийстве Ли Бомсу.

«О чем он вообще думает?»

Джинхён с каменным лицом следил за поведением Ли Санмина.

Но тот лишь усмехнулся.

— Я ведь ничего не сделал, чего ты так напрягся?

— …Говори.

Джинхён слушал его с непроницаемым лицом.

— В детстве, когда меня считали отбросом, а мать от жестокого обращения сошла с ума от шизофрении, я принял решение: стать лучшим. Стать лучшим и раздавить их. Ты даже не представляешь, сколько крови и пота я пролил в тени.

— …

Ли Санмин закурил сигарету и прикурил.

Да, он приложил немало усилий в тени. Чтобы стать лучшим.

И это решение изменилось в тот день, когда его мать, страдавшая от шизофрении, покончила с собой.

Он решил прибрать к рукам больницу Тэиль — всё, что было у отца и брата, которые считали его и мать мусором.

Чтобы отомстить тем, кто обращался с ними как с животными.

Но все эти планы пошли прахом из-за Ким Джинхёна.

Тогда Джинхён спросил:

— И что? Поэтому ты возненавидел меня, подмешал антикоагулянты в пакет с кровью для пациента с гемофилией, пытался убить меня, инсценировав автокатастрофу, и убил дочь председателя группы Тэиль с помощью воздушной эмболии?

Ли Санмин усмехнулся и ответил:

— Верно. Тогда я действительно хотел тебя уничтожить. Я хотел погубить тебя, ведь ты всегда стоял у меня на пути.

— …!

Джинхён широко открыл глаза.

Их разговор записывался, и если запись попадет в суд, ему грозило пожизненное заключение или смертная казнь.

«О чем этот парень вообще думает?»

Увидев озадаченное лицо Джинхёна, Ли Санмин улыбнулся.

— Что? Не понимаешь, зачем я это говорю?

— …Верно, что ты задумал?

— Ведь это конец.

Многозначительный голос.

— Что?

По спине Джинхёна пробежали мурашки!

Он инстинктивно выхватил из кармана крошечный пистолет.

Но было уже поздно.

Щелк.

Ли Санмин тоже достал спрятанный под столом пистолет и навел его на Джинхёна.

Ли Санмин усмехнулся.

— Эта ручка — пистолет, да? Я думал, что если ты не дурак, то принесешь оружие для самообороны, но ты принес такую милую штучку.

Джинхён заскрежетал зубами.

— Заткнись! Если не хочешь умереть, опусти пистолет!

— С чего бы?

Ли Санмин прямо посмотрел на Джинхёна.

— Наш злой рок. Пора с ним покончить. Один из нас должен умереть, чтобы всё закончилось. Разве нет?

— Ты… безумец!

Джинхён скрежетал зубами, а Ли Санмину, казалось, доставляла удовольствие эта ситуация, в которой они целились друг в друга.

— Хе-хе. Как же забавно. Мы целимся друг в друга.

— Заткнись!

— И что же делать? Стрелять одновременно? Это неинтересно.

Ли Санмин улыбнулся и сказал:

— Как насчет этого? Даю тебе 5 секунд.

— Что?

Джинхён не понял, что он имеет в виду.

— Даю тебе 5 секунд, чтобы выстрелить в меня. Я досчитаю до пяти, и за это время ты должен выстрелить.

— …!

Ли Санмин говорил так, словно наслаждался игрой.

— Разве не весело? Даю 5 секунд, стреляй. Если сможешь. Если выстрелишь — ты победил. Если нет — я убью тебя. Ну что, мой добрый друг?

Джинхён дрожал от ярости.

— Ты… сукин сын…!

— Что? Это предложение невероятно выгодно для тебя. Пока я считаю до пяти, я не выстрелю. Ну, конечно, если я услышу шаги снаружи, я выстрелю немедленно. Не знаю, полиция это или кто-то еще… но если не хочешь умереть прямо сейчас, лучше сиди тихо, понял?

— …!

Это было предупреждение для полиции, пытающейся проникнуть внутрь.

— Ты безумец! Зачем ты это делаешь?

— Потому что я безумец. Не знал? Я всегда был безумцем.

Затем Ли Санмин с улыбкой начал обратный отсчет.

— Пять.

— …!

Взгляд Джинхёна метался.

— Четыре.

Считая, Ли Санмин насмешливо добавил:

— Три. Добрый Джинхён. Это шанс для тебя. Шанс, который я даю другу, хоть капельку для меня значившему. Ты правда не выстрелишь? Ты ведь умрешь.

— …!

Он говорил, словно искушая его.

— Не нужно колебаться. Ты ведь всё равно меня ненавидел. Если боишься наказания за убийство, можешь попросить помощи у своего деда, председателя Ли Хэджуна. Тем более это самооборона, так что тебя легко вытащат. И еще раз говорю: как только я досчитаю, я выстрелю.

Джинхён стиснул зубы.

«Сукин сын!»

Если он не выстрелит первым, этот псих действительно его убьет.

Он способен на это.

— Два.

Ли Санмин досчитал до двух.

Осталось меньше двух секунд.

Страх смерти нахлынул на Джинхёна, и он сжал кулаки.

«Сукин сын. Я никогда тебя не прощу.»

Одна секунда.

Время тянулось как вечность.

И… Ли Санмин начал финальный отсчет.

— Один.

И… после короткой тишины.

Бах!

Раздался выстрел.

(Продолжение в следующей главе)

# 143

----------

Успешная жизнь. Взгляд в конец

И… с тем самым последним выстрелом та кошмарная ночь подошла к концу.

Кан Минчхоль с обеспокоенным лицом спросил:

— Доктор Ким, теперь ты в порядке?

— А… да, в порядке.

Джинхён с горькой улыбкой ответил людям, которые, узнав о случившемся, искренне переживали за него.

Всё в порядке.

Пусть ночь и была кошмарной, он не пострадал, и всё разрешилось довольно удачно.

«Или всё же удачно?»

Джинхён мысленно вернулся к событиям того дня.

В тот последний момент, когда Ли Санмин закончил свой финальный отсчет, раздался выстрел.

Но это был выстрел не Ли Санмина и не Джинхёна.

В критический момент для Джинхёна Ким Чхору, дежуривший снаружи, поспешно открыл огонь!

Словно по воле небес, пуля точно угодила в руку Ли Санмина, и Ким Чхору вместе с подоспевшими полицейскими арестовали его живым.

Похищение, угроза оружием!

А также прошлые попытки убийства и совершенные убийства!

Это были тяжкие преступления, потрясшие мир.

На основании признаний, сделанных Джинхёну, Ли Санмина допросили по всем его злодеяниям, но он не подтверждал и не отрицал свою вину.

Приговор суда — пожизненное заключение.

— Теперь всё кончено. Хорошо.

Пробормотал Джинхён.

Связь, которой лучше бы никогда не возникать.

Наконец, этой долгой, мучительной вражде пришел конец.

Ли Джонгын понес небесную кару и стал овощем, а Ли Санмин навсегда остался за решеткой.

Он осуществил ту самую месть, о которой так мечтал в прошлой жизни.

И всё же… было что-то странное.

В тот последний момент…

Джинхён нахмурился.

«В тот последний момент… он не выстрелил.»

В финале той кошмарной ночи, даже закончив отсчет, Ли Санмин не нажал на курок.

«А ведь время было.»

Между окончанием отсчета и выстрелом Ким Чхору определенно оставался промежуток.

Пусть всего секунда или две, но этого было достаточно, чтобы нажать на спуск.

«И тогда, в конце…»

В то мгновение, прежде чем пуля Ким Чхору достигла цели.

Выражение лица Ли Санмина изменилось.

Пустое и горькое… да, полное печали.

Он знал его больше десяти лет, но видел такое лицо впервые.

Неужели это и было его истинное лицо, скрытое за вечной маской улыбки?

И… в тот миг он хотел что-то сказать.

«Что он хотел сказать?»

Этого было не узнать.

«Может, он позвал меня тогда, чтобы…?»

Джинхён покачал головой.

Возникшая догадка была слишком нелепой.

«Хватит. Он — конченый мерзавец, и больше ничего.»

И Ли Санмин, и Ли Джонгын получили по заслугам.

Ничего важнее этого не было.

«Всё разрешилось, нечего забивать голову ерундой.»

Да, всё действительно разрешилось.

По-настоящему.

Так думал Джинхён.

И снова потекло время.

***

Перед возвращением в больницу Сент-Джозеф Джинхён завершил последнее… самое важное дело.

Перед возвращением в Больницу Сент-Джозеф Джинхён завершил последнее… самое важное дело.

Свадьбу с Хеми.

«Уже 12 лет, как мы встретились.»

Время летело невероятно быстро.

12 лет.

За это время, промелькнувшее как ветер, произошло так много событий.

«Би из Верхнего ведомства.»

Джинхён внезапно вспомнил начало этой жизни и последние мгновения предыдущей.

Прошлая жизнь была чередой сплошных неудач.

Когда он, отчаявшись перед лицом смерти, был на грани, женщина по имени Би из Верхнего ведомства исполнила его желание.

И вот уже 16 лет после возвращения в прошлое.

«16 лет… как быстро летит время.»

За 16 лет он смог достичь того, что имел сейчас.

Воспоминания нахлынули с новой силой.

— Доктор Ким, от всей души поздравляю.

Множество людей радовались и поздравляли его с Хеми со свадьбой.

Изначально они планировали скромную церемонию только для близких, но желающих прийти оказалось так много, что её пришлось проводить в роскошном отеле на горе Намсан, принадлежащем Группе Тэиль.

Даже тогда мест в зале едва хватало для всех, кто хотел лично поздравить молодоженов.

— Наш сынок. Как же ты вырос таким достойным? Хнык.

— Ну что ты, в такой радостный день и плачешь?

— Я так счастлива… наш сын вырос и даже женится.

Но самыми счастливыми людьми на свете были его родители.

За 16 лет их волосы заметно поседели.

Они постарели с тех пор, как он впервые увидел их после возвращения, но разве это сравнится с несчастьями прошлой жизни?

Тогда они даже не знали, что такое счастье.

Ради одного лишь счастья родителей его возвращение уже имело смысл.

И ценность его прожитой жизни заключалась не только в этом.

Бесчисленное множество людей поздравляли его.

Это были не формальные поздравления из вежливости, а искренние пожелания от всего сердца.

Все они прямо или косвенно получили от него помощь, и их присутствие, их поздравления доказывали ценность жизни Джинхёна.

— Зубрила, поздравляю!

Ким Чхору, который в прошлой жизни был его злейшим врагом, а теперь стал самым близким другом, широко улыбнулся и поздравил его.

Помимо него, пришло множество друзей, включая Хван Мунджина.

— Джинхён, поздравляю. Пусть ты и не пошел в терапию, ты — мой самый гордый ученик.

Чхве Дэвон, мастер лечения рака желудка, спасший отца Джинхёна, с заметно поседевшими волосами мягко улыбнулся.

— Нет, почему это доктор Ким — твой ученик, Чхве Дэвон? Он мой ученик.

Кан Минчхоль, величайший мастер по пересадке печени и нынешний директор Больницы Тэиль, протянул свою руку, похожую на крышку от котла.

— Доктор Ким, поздравляю! От всей души!

И не только он.

Ю Ёнсу и все остальные хирурги Больницы Тэиль пришли поздравить Джинхёна.

Приехали гости даже из далекого Нью-Йорка, из больницы Сент-Джозеф.

Это был профессор Дэвид, который в глубине души уважал Джинхёна как коллегу.

— Доктор Ким, мои поздравления.

Этот статный и обаятельный американец улыбнулся и поздравил его.

— Директор тоже очень хотел приехать, но из-за плотного графика не смог. Просил передать искренние извинения. И велел вам поскорее возвращаться в Сент-Джозеф, раз осталось совсем немного времени. Говорит, что ждет вас с нетерпением.

Джинхён вспомнил Джеймса, который был слишком свободолюбивым для руководителя одной из ведущих больниц США.

Он постоянно беспокоился, что Джинхён может не вернуться из Кореи.

Дэвид, похоже, разделял это беспокойство и осторожно спросил:

— Доктор Ким, вы ведь не собираетесь остаться в Корее? Это было бы нехорошо. Срок контракта еще не истек… вас ждет множество проектов и пациентов.

Джинхён улыбнулся.

— Не волнуйтесь. После медового месяца я сразу вернусь.

Дэвид был не единственным гостем из Америки.

Была и Эми из транснациональной фармацевтической компании 'Хейнс'.

— Мистер Ким, поздравляю. Желаю счастливой семейной жизни.

Она разобралась в своих чувствах после того признания? Или просто скрывает их?

В глазах Эми больше нельзя было прочитать никаких чувств к Джинхёну.

В любом случае, это было к лучшему.

— Спасибо. Большое спасибо, что проделали такой путь.

И тут раздался спокойный голос:

— Доктор Ким, я тоже поздравляю вас со свадьбой.

Джинхён обернулся и был поражен, увидев неожиданного гостя.

Это была Мэри, белокурая красавица с аристократической внешностью, босс мафии, заправляющей в Нью-Йорке!

— Нет, как вы здесь оказались?

Мэри прикрыла рот рукой и рассмеялась.

Её красное платье, подчеркивающее фигуру, приковывало взгляды гостей.

Впрочем, по сравнению с её обычными вычурными корсетами, это был довольно скромный наряд.

— Я же говорила вам в прошлый раз, что приду на свадьбу.

— Но всё же…

Разве боссу мафии можно так свободно разгуливать? Тем более после того, как в неё стреляли.

Словно прочитав его мысли, она легко ответила:

— Это важное событие для моего спасителя, я не могла не прийти. А местные корейские бандиты… мне не нужно обращать на них внимание.

— ……

— Я вам мешаю?

Джинхён поспешно покачал головой.

— Нет, что вы. Большое спасибо.

Не говоря уже о том, что она приехала издалека, именно благодаря её помощи он смог разобраться с делом Ли Джонгына.

И это были не единственные примечательные гости.

Люди, которым он оказал особую помощь во время своей врачебной практики, также почтили его своим присутствием.

— Поздравляю.

Джинхён моргнул, глядя на опрятного мужчину средних лет.

Кто это?

Мужчина смущенно улыбнулся.

— Это я, Ким Джонхён. Тот, кого вы лечили.

— А…!

Только тогда Джинхён узнал его.

Великий мастер восточной живописи, художник Ким Джонхён!

Раньше он выглядел как бездомный, а сейчас, приведя себя в порядок ради свадьбы, стал совершенно неузнаваем.

— Мои искренние поздравления.

— Спасибо.

И это был не единственный особенный гость.

Когда в зал вошел пожилой джентльмен, люди зашумели.

— Постойте, это же…?

— И он тоже на свадьбе?

Глаза Джинхёна расширились.

— Поздравляю со свадьбой, доктор Ким Джинхён.

Мягкий голос.

Это был бывший премьер-министр Ким Чханён!

Джинхён в изумлении склонился в поклоне.

— Как вы здесь оказались?

— Вы спасли мне жизнь, доктор Ким Джинхён, конечно, я должен был прийти поздравить вас.

Один из самых уважаемых политиков страны мягко улыбнулся.

— Ха-ха. Еще раз поздравляю.

— Спасибо.

И это были не все. Бесчисленное множество людей, получивших второй шанс благодаря Джинхёну, пришли на свадьбу. Отель едва вмещал всех гостей.

Если бы Джинхён был просто талантливым врачом, столько людей не пришло бы.

Но Джинхён был врачом, который не только обладал мастерством, но и искренне заботился о пациентах.

Именно поэтому всё сложилось так.

В этот момент к Джинхёну подошел Ли Донмин, дядя невесты.

— Теперь ты по-настоящему станешь частью нашей семьи.

— Да.

— Кстати, ты всё еще не хочешь возглавить Больницу Тэиль?

Джинхён смущенно улыбнулся.

Ли Донмин при каждой встрече заводил этот разговор, словно ему чего-то не хватало.

— Прошу прощения. Мне кажется, я еще не готов для такой большой ответственности.

— Эх. Ну, профессор Кан Минчхоль тоже хорош, конечно. Но долго ждать я не могу. 5 лет! Побудь в Америке 5 лет, а потом возвращайся в Корею.

Джинхён неопределенно улыбнулся.

Они с Хеми уже решили уехать в Америку после свадьбы.

Джинхён продолжит преподавать в больнице Сент-Джозеф, а Хеми будет учиться там же.

— Я подумаю.

— О чем тут думать! Обязательно возвращайся!

И тут раздалось объявление:

Изнутри донеслись голоса:

— Свадебная церемония начинается! Жених, входите!

Похоже, время пролетело незаметно, пока он принимал поздравления.

Джинхён глубоко вздохнул и вошел в зал.

***

Церемонию проводил профессор Кан Минчхоль, директор Больницы Тэиль и его наставник.

— Кхм, желаю жениху и невесте счастья…

Конечно, в духе своего нетерпеливого характера, Кан Минчхоль был краток и лаконичен.

Да и к чему длинные речи?

Достаточно одного благословения на счастье.

А, и время для поцелуя.

Под аплодисменты всех присутствующих Джинхён и Хеми поцеловались.

Джинхён тихо прошептал:

— Я люблю тебя.

Их долгая любовь наконец принесла плоды.

После сорока минут церемонии настало время для фотосессии.

— Гости со стороны жениха, пожалуйста, выходите вперед!

Прокричал известный фотограф из Группы Тэиль.

На этот призыв вперед вышло огромное количество людей.

Фотограф в замешательстве сказал:

— О, нет… их так много… невозможно сфотографировать всех сразу…

Но зал был настолько велик, что, немного потеснившись, им удалось уместиться.

Фотограф с улыбкой скомандовал:

— Итак, жених и невеста! Поцелуй!

В тот момент, когда Джинхён и Хеми снова застенчиво поцеловались, раздался щелчок затвора.

16 лет.

На этой фотографии была запечатлена вся жизнь Джинхёна после возвращения.

(Продолжение в следующей главе)

# 144

----------

Успешная жизнь. Взгляд в конец

И… где-то на краю далекого неба за этой свадьбой наблюдал чей-то взгляд.

Это была женщина, встретившая Джинхёна на закате его прошлой жизни — та самая, что называла себя Би из Верхнего ведомства.

Она с теплотой в глазах наблюдала за Джинхёном.

Губы Би слегка приоткрылись.

— Будьте благословенны. God bless you.

Затем она добавила еще одну фразу:

— До самого конца.

***

Местом для медового месяца, где они должны были скрепить свою долгую любовь, стала Республика Сейшельские Острова.

Сейшельский архипелаг, который европейцы считают лучшим местом для медового месяца, располагался к северо-востоку от Мадагаскара, в западной части Индийского океана.

— Я люблю тебя.

Наслаждаясь комфортным полетом в первом классе, Джинхён взял Хеми за руку.

Откинувшись на кресло, похожее на диван, Хеми кивнула.

— Угу.

Джинхён с недоумением посмотрел на нее, заметив, что она выглядит неважно.

— Устала?

— А… да, немного.

— До прибытия еще долго, так что поспи.

— Хорошо, извини. Посплю немного.

Он выключил свет ради Хеми.

Салон первого класса, превратившийся в уютный гостиничный номер, погрузился в тишину, и после долгого перелета они прибыли на Сейшелы.

***

— Ты так и станешь волшебником? Причем не просто волшебником, а архимагом.

Это была вечная шутка Хван Мунджина, который подкалывал Джинхёна за то, что тот до поздних лет оставался холостяком.

Джинхёну каждый раз оставалось лишь качать головой.

И вот сегодня Джинхён и Хеми наконец скрепили свою любовь.

В люксе с видом на переливавшуюся драгоценным блеском лазурь Индийского океана они провели глубокую, незабываемую ночь.

После этого сказочного времени они провалились в сон, словно без сил.

И…

Спустя некоторое время Джинхён ворочаясь приподнялся на кровати.

«А… сколько я проспал? Где Хеми?»

Была еще глубокая ночь, но место рядом с ним на кровати было холодным и пустым.

— Хеми?

Не получив ответа, он с недоумением поднялся с кровати.

— Ли Хеми?

Выйдя из спальни в гостиную, он увидел на балконе за полупрозрачными шелковыми шторами хрупкую женскую фигуру.

— Хеми? Что ты делаешь?

— …

Но ответа снова не последовало.

Она ведь не могла не услышать?

О чем она думает?

Джинхён осторожно раздвинул шторы, вышел на балкон и остолбенел.

— Хеми?

Ее темные глаза, устремленные в пустоту, были влажными от слез.

Хеми поспешно смахнула их.

— А… прости. Почему ты уже встал? Поспал бы еще?

— …

— Здесь ночью тоже прохладно. Давай вернемся и поспим еще.

Хеми неловко улыбнулась и, пройдя мимо Джинхёна, вошла в гостиную.

— О чем ты думала?

— Просто… ни о чем. Давай спать.

Джинхён покачал головой и взял ее за руку.

— Хеми. Я теперь твоя семья. Мы будем вместе и в радости, и в горе.

— …!

— Поэтому, если тебе тяжело, я хочу, чтобы ты говорила мне. Я хочу разделить это с тобой.

Глаза Хеми дрогнули.

Она помедлила, а затем произнесла:

— Это действительно пустяки. Просто вспомнила маму.

— А…

Джинхён замолчал.

Мать Хеми покончила с собой, когда та была еще ребенком.

И не только мать.

Ее брат, Ли Бомсу, тоже был убит.

И пусть она ненавидела отца, но даже Ли Джонгын в итоге превратился в овощ.

Это была семья, пропитанная печалью и кровью.

— Все было нормально, но после свадьбы я вдруг вспомнила маму. Интересно, как она там? И брат Бомсу?

Хеми печально смотрела на море.

Волны Индийского океана, поглощенные тьмой, тихо плескались.

— …

Джинхён молча обнял ее.

Ее тело обвило Джинхёна.

— Хеми.

— …Да.

Она всегда улыбалась, но скрывала в себе боль, глубже, чем кто-либо другой.

Как можно утешить ее боль?

Парой слов эту боль не исцелить.

Однако…

— Теперь у тебя есть я. Теперь я твоя семья.

— …!

— Я сделаю тебя счастливой. Больше, чем кого-либо. Так, чтобы твои родные на небесах улыбались.

Глаза Хеми снова дрогнули.

Она кивнула, прижавшись к груди Джинхёна.

— …Да. Ты обязательно должен сделать меня счастливой. Иначе мама и брат Бомсу потом будут злиться.

— Конечно, обещаю. И давай заведем много детей.

— Детей?

— Да. Детишек, похожих на нас с тобой. Давай родим много-много и будем растить их в счастье.

Только тогда Хеми улыбнулась.

— Да, давай родим много. Я люблю тебя.

12 лет.

Друзья, безответная любовь, возлюбленные.

А теперь, став мужем и женой, самыми близкими людьми на свете, они поцеловались.

Плеск, плеск.

Волны Индийского океана мерно двигались, словно благословляя их будущее.

***

И они провели счастливый медовый месяц на Сейшелах.

Сейшельские острова были курортом, вполне заслуживавшим названия рая, и Джинхён, всю жизнь упорно бежавший вперед, наконец обрел истинный покой.

«Хорошо-то как.»

Лежа под солнцем, лениво подумал он.

Хеми протянула Джинхёну свежие фрукты.

— Поешь фруктов, милый.

— Угу.

Они стали называть друг друга более ласково.

Из-за того, что они так долго были друзьями, поначалу было непривычно, но после свадьбы нельзя же было продолжать сухо называть друг друга по именам.

Это были счастливые времена.

Но когда медовый месяц был уже наполовину позади, произошло неожиданное событие.

Прогуливаясь по улицам Сейшел, они встретили корейцев.

Худощавый, довольно симпатичный мужчина прогуливался с женщиной, которую можно было принять за его возлюбленную.

— …!

Джинхён нахмурился.

«Этот мужчина?»

Конечно, они не арендовали весь архипелаг целиком, так что встретить корейцев было возможно.

Хотя это случалось реже, чем на Бали, Гавайях или Мальдивах, туристы иногда приезжали сюда на отдых.

Проблема была в том, что это был не чужой человек.

Собеседник, похоже, тоже узнал его: увидев Джинхёна, он вздрогнул и испуганно бросил:

— О, ты же…?

Выражение лица такое, будто он встретил того, кого меньше всего хотел видеть.

Женщина, стоявшая рядом с мужчиной, спросила:

— Канмин, ты его знаешь?

— А… нет, просто… э-э, давай пойдем в ту сторону.

Мужчина, которого назвали Канмином, поспешно скрылся в противоположном направлении.

Джинхён склонил голову набок.

«Кто это, что так отреагировал, увидев меня?»

Он спросил Хеми, но та тоже покачала головой.

— Ты знаешь, кто это?

— Лицо вроде знакомое, но… кто же это…?

— Канмин…?

Джинхён пробормотал имя, которое произнесла женщина, и внезапно понял, кто это.

— Канмин?! Это же Ким Канмин! Мы вместе учились в медицинском!

— Э-э? Тот самый «свинья» Ким Канмин?

Свинья Ким Канмин!

На первом курсе основного медицинского факультета он был тем самым Ким Канмином, который ушел в академический отпуск после того, как попался на махинациях с оценками!

С тех пор Джинхён о нем и не вспоминал, и вдруг встретить его в таком месте?

— Он сильно похудел…

— И правда.

Он так сильно похудел, что лицо стало совершенно другим.

Переродился? Даже стал симпатичным.

— Ну, не будем обращать внимания. Все равно он нам никто.

— Угу.

Джинхён так сказал, но после этого они продолжали сталкиваться.

В конце концов, архипелаг был невелик, а туристических точек было немного.

Даже отель оказался тем же самым.

«Что за дела, даже в медовый месяц.»

Джинхён нахмурился, но утешало одно: Ким Канмин больше не лез к ним с разборками, как прежде.

Напротив, сталкиваясь с ними, он старался не смотреть в глаза и потихоньку ретировался в другое место.

Джинхён и Хеми тоже перестали обращать на него внимание.

Медовый месяц был слишком коротким, чтобы тратить его на какого-то Ким Канмина.

— Хорошо. Хочу отдыхать так вечно.

И вот, когда до конца медового месяца оставалось совсем немного времени.

Хеми лежала под зонтиком и говорила счастливым голосом.

Где-то вдалеке мелькнул Ким Канмин, но в глазах, устремленных друг на друга, они его не замечали.

Джинхён улыбнулся.

— Может, будем отдыхать так и дальше?

— А?

— У меня много денег. Теперь я могу всю жизнь жить, ничего не делая.

Это не было пустой болтовней.

Деньги, заработанные им в США в сотрудничестве с фармацевтическими компаниями, исчислялись астрономическими суммами — он вполне мог купить несколько приличных зданий и до конца жизни жить на одну лишь арендную плату.

«Кстати, после регрессии моей мечтой было стать дерматологом и владельцем приличного здания…»

Даже когда он проходил интернатуру после окончания медицинского университета Хангук, он и подумать не мог, что пойдет по такому пути.

Хеми надула губки.

— Забудь. У меня тоже много денег. Думаю, даже больше, чем у тебя?

— Ну, это да.

Сколько бы Джинхён ни заработал, разве его доходы могли сравниться с состоянием наследницы чеболя в третьем поколении?

Она еще в начальной школе была владелицей высотки в Каннаме.

— У меня тоже есть мечта, которую я хочу осуществить как врач.

— Какая?

Но она лишь улыбнулась.

— Секрет.

— А? Что это за секрет такой?

— Не знаю. Мне неловко, так что не пытайся узнать.

Джинхён посмотрел на нее с недоумением, но она не открыла тайну.

— Ну что ты, мне же любопытно.

— Не знаю. Не скажу. Мне неловко, говорю же.

Но тут!

У бассейна рядом с зонтиком внезапно поднялся шум.

— А-а! Help me! Кто-нибудь, помогите!

Оглянувшись, они увидели пожилого белого мужчину, который схватился за грудь и упал.

«Внезапная остановка сердца!»

Джинхён и Хеми переглянулись и, не сговариваясь, бросились к упавшему мужчине.

Если это действительно остановка сердца, нужно не теряя ни секунды начать сердечно-легочную реанимацию, чтобы спасти пациента.

«Да вы издеваетесь… Остановка сердца прямо посреди медового месяца! Пусть моя удача оставляет желать лучшего, но чтобы пациенты находили меня даже здесь!»

Джинхён мысленно завопил, но ничего не поделаешь.

Казалось, небеса не хотели, чтобы он отдыхал даже в медовый месяц.

— Компрессия!

Растолкав толпу, Джинхён и Хеми начали сердечно-легочную реанимацию.

По очереди делали компрессию грудной клетки и искусственное дыхание.

Джинхён крикнул спасателю:

— Принесите дефибриллятор!

К счастью, это был отель высшего класса, и дефибриллятор нашелся.

Проводя сердечно-легочную реанимацию после электрического разряда, купировавшего желудочковую аритмию, Джинхён до крови закусил губу.

«Нас двоих не хватит.»

Для полноценной сердечно-легочной реанимации нужно около 5 человек.

Даже если не 5, нужно хотя бы 3 человека, чтобы выполнять дыхание, компрессию и электрический разряд.

Вдвоем они были ограничены.

«Что делать?»

Джинхён занервничал.

Пусть это незнакомый мужчина, но на кону жизнь.

Судьба этого человека зависела от того, насколько качественно они проведут сердечно-легочную реанимацию.

«Нет ли здесь сотрудников, обученных сердечно-легочной реанимации?»

В той же Корее все спасатели проходят обязательное обучение сердечно-легочной реанимации, но это же Африка.

— А-а, пожалуйста, спасите его!

Рядом белая женщина, судя по всему жена, в отчаянии заламывала руки.

«Вот же…»

Джинхён сжал зубы, продолжая компрессию.

И тут появилась неожиданная помощь.

— Давайте вместе. Я буду делать компрессию.

— …!

Знакомый корейский язык.

Это был Ким Канмин!

Он был весь мокрый, видимо, только что вышел из бассейна.

Удивленный Джинхён посмотрел на него, а тот смущенно произнес:

— Я тоже хирург. Мне доводилось до одури делать сердечно-легочную реанимацию, так что давайте вместе.

Это было еще более удивительно.

Тот самый Ким Канмин, синоним никчемности, стал хирургом?

В это было трудно поверить, но сейчас был не тот момент, чтобы обсуждать это.

— Хорошо, прошу.

— Работаем по циклу ACLS (Advanced Cardiac Life Support).

Ким Канмин, поспешно вытерев воду, присоединился.

Когда спасателей стало трое, сердечно-легочная реанимация пошла намного слаженнее.

Они перешли от простого BLS к полноценной системе ACLS.

Через несколько минут Ким Канмин, выкрикнув, дал электрический разряд.

Его движения были умелыми, так что слова о том, что он хирург, не были ложью.

— Зарядка! Разряд!

Бах!

От мощного тока тело пациента дернулось…

Тук. Тук.

Пульс вернулся.

— Ха… слава богу.

Все трое выдохнули с облегчением.

— Спасибо! Спасибо вам!

Жена мужчины плакала и благодарила их.

Но они покачали головами. Сейчас было не время принимать благодарности, впереди ждало самое важное.

Нужно было скорее оказать дополнительную помощь и отправить его в больницу.

— Подготовьте всё для экстренной транспортировки пациента в больницу!

И после суматошного времени пациента, к счастью, удалось благополучно доставить в больницу на вертолете. Все благодаря им.

Хеми тяжело вздохнула.

— Ха… додуматься же. Сердечно-легочная реанимация в медовый месяц.

— И не говори. Но хорошо, что успели оказать помощь.

Джинхён тоже вытер пот.

Хорошо хоть, что состояние пациента улучшилось.

Тем временем Ким Канмин, который вместе с ними сопровождал пациента до больницы, молчал.

Он лишь с неловким видом смотрел в далекое небо.

— Спасибо за работу, доктор. Я отвезу вас обратно в отель.

Пилот вертолета вежливо сказал.

— Спасибо.

Затем все трое снова сели в вертолет и направились к Сейшелам.

— …

Слушая шум винтов вертолета, все трое чувствовали себя неловко.

Быть заклятыми врагами в школьные годы и вот так сидеть друг напротив друга в тесном вертолете — это было крайне неловко.

(Продолжение в следующей главе)

# 145

----------

Успешная жизнь. Взгляд на финал

— Как поживаешь?

— Нормально.

Ким Канмин посмотрел на море и кивнул.

Было видно, что у него действительно всё хорошо.

Он похудел, похорошел, а главное — из его взгляда исчезло прежнее упрямство.

Тр-тр-тр!

Вертолет по спирали рассекал воздух над шелковой гладью Индийского океана. Догорающий закат окрашивал воду в золотистые тона.

— Мы на месте. Спасибо за работу!

Когда они сошли на посадочную площадку, вечерний морской бриз растрепал их волосы.

— Ты возвращаешься в отель?

— Да, меня там девушка ждет.

Похоже, та женщина, с которой он гулял, действительно была его возлюбленной.

Джинхён кивнул.

— Что ж, сегодня мы отлично поработали. Спасибо тебе. Хорошего отдыха.

Прощание вышло довольно прохладным, но они в любом случае были лишь случайными прохожими в жизни друг друга.

Когда этот отпуск закончится, они вряд ли когда-нибудь встретятся вновь.

— Пойдем, Хеми.

— Да. Хочу поскорее прилечь и отдохнуть.

Но стоило им повернуться в сторону отеля, как их окликнули.

— Погоди, Ким Джинхён!

Это был Ким Канмин.

Обернувшись, Джинхён увидел на его лице неловкое выражение.

— Что?

— Прости меня... за то, что было тогда.

—...!

Глаза Джинхёна округлились от удивления.

Ким Канмин, немного поколебавшись, продолжил:

— Я тогда был совсем глупым и незрелым. Мне правда очень жаль. Я давно хотел извиниться перед тобой... и вот наконец представился случай.

На губах Джинхёна появилась мягкая улыбка.

Ким Канмин извинялся за тот инцидент на первом курсе основного медицинского факультета.

Поступок тогда был действительно подлым, но с тех пор прошло уже больше десяти лет.

Как говорится, за десять лет даже горы меняются — вот и этот парень изменился до неузнаваемости.

— Всё в порядке. Это ведь дела десятилетней давности.

Ким Канмин перевел взгляд на Хеми.

— Хеми, перед тобой мне тоже неловко. Прости.

— А... Да ладно, всё хорошо.

Ким Канмин почесал затылок.

— После того случая я через многое прошёл и о многом передумал. Извините меня за всё.

Видя, как сильно изменился его бывший неприятель, Джинхён почувствовал, как на душе потеплело.

Встретиться вновь спустя десять лет при таких обстоятельствах — в этом действительно было что-то символическое.

Но почему-то именно в этот момент...

Джинхён вспомнил другого человека.

Ли Санмина.

Старый друг, злейший враг и грешник, которому нет прощения.

«Интересно, смог бы и он измениться?»

«Да ну, пустые мысли.»

Джинхён покачал головой.

Им всё равно больше никогда не суждено встретиться.

Тот человек будет расплачиваться за свои грехи до конца своих дней, а Джинхёну нужно просто жить своей жизнью.

В этот момент Ким Канмин произнес:

— Кстати, я ведь тоже выбрал хирургию. Сейчас прохожу ординатуру в больнице при университете Хангук.

Это действительно стало неожиданностью.

Джинхён думал, что тот пойдет по стопам отца-профессора и выберет дерматологию.

— Почему именно хирургия?

— После окончания университета я уехал за границу и просто бездельничал... Но однажды наткнулся на корейский документальный фильм о медицине. Хирург, который был там главным героем, показался мне настолько крутым, что я тут же решил пойти в хирургию. И знаешь, кто был этим врачом?

— И кто же?

Джинхён в недоумении наклонил голову.

Может, это была передача вроде «Выдающегося врача»? В хирургии ведь действительно много достойных людей.

Однако Ким Канмин озвучил то, что поразило Джинхёна больше всего:

— Это был ты, Ким Джинхён.

—...Что?

— Тот выпуск был посвящен тебе. Мы учились на одном курсе, но, глядя на то, как ты, в отличие от меня, отдаешь всего себя спасению пациентов, я твердо решил стать хирургом.

Джинхён от удивления приоткрыл рот.

Что за нелепость?

Ким Канмин широко улыбнулся и протянул руку.

Это было предложение помириться.

Джинхён в растерянности пожал её.

— В общем, рад был повидаться. Не знаю, пересечемся ли мы еще, но если представится случай — увидимся.

—...Да, конечно.

— Когда-нибудь я стану таким же хирургом, как ты.

От таких пафосных слов Джинхёну стало даже немного неловко.

«И как только он умудрился так измениться?»

«Неужели люди действительно способны на такие перемены?»

Спустя несколько дней медовый месяц Хеми и Джинхёна подошел к концу.

Молодожены свили свое гнездышко в Америке, и время вновь побежало вперед.

***

Джинхён начал работать профессором в больнице Сент-Джозеф, а Хеми продолжила учебу. Так началась их совместная жизнь.

Всю его последующую жизнь можно было описать одной короткой фразой:

Успешная жизнь.

Он достиг вершин и как практикующий хирург, и как ученый-медик.

С каждым годом его слава взлетала всё выше и выше.

Если раньше в американских медицинских кругах его считали лишь восходящей звездой и перспективным новичком, то спустя пять лет он стал признанным авторитетом не только в США, но и во всем мире.

Разумеется, не обошлось и без трудностей.

Каким бы гениальным он ни был, стремительный взлет молодого азиата неизбежно вызывал у окружающих зависть и злобу.

Однако Джинхён стойко преодолевал любые препятствия.

К тридцати пяти годам он превратился в выдающегося ученого, совершившего за последние пять лет множество научных прорывов, и в мастера-хирурга, дарующего надежду безнадежным больным с тяжелыми формами рака печени.

Конечно, даже в его идеальной жизни случались моменты, когда земля уходила из-под ног.

Одним из таких испытаний стали тяжелые роды Хеми, забеременевшей через два года после свадьбы.

— Со мной всё будет хорошо. Не переживай.

Больница Сент-Джозеф считалась одним из лучших медицинских центров в США.

Но даже несмотря на то, что за дело взялись лучшие акушеры-гинекологи клиники, роды проходили настолько тяжело, что под угрозой оказались жизни и матери, и ребенка.

«Пожалуйста...!»

Стоя перед дверями родильного зала, Джинхён сцепил пальцы в замок и неистово молился.

Какой толк от того, что тебя признали одним из лучших хирургов мира?

В самый критический момент ты ничем не можешь помочь той, которую любишь больше жизни.

Весь его успех в одно мгновение показался ему пустым и бессмысленным.

Тик-так, тик-так.

Спустя несколько часов, показавшихся вечностью, двери родительного отделения с тихим щелчком распахнулись.

К Джинхёну подошел седовласый заведующий отделением акушерства и гинекологии.

Из-за медицинской маски выражение его лица было трудно разобрать.

— К-как всё прошло?

Глаза пожилого профессора по-доброму сощурились.

— Всё прошло успешно. Было непросто, но малыш родился здоровым. Мать потеряла много крови, так что ей потребуется время на восстановление, но её жизни ничего не угрожает.

— Ах... Спасибо вам огромное! Спасибо!

Джинхён низко поклонился врачу.

Он поспешил войти внутрь и увидел крошечного, хрупкого мальчика, который заливался громким плачем.

— Дорогой... Смотри, это наш малыш.

Хеми слабо улыбнулась, несмотря на бледность.

Джинхён нежно сжал её ладонь.

— Да, наш сыночек. Спасибо тебе, родная. Спасибо за всё.

Почувствовав тепло его руки, Хеми прикрыла глаза.

— Давай вырастим его счастливым.

Джинхён кивнул.

— Обязательно. Обещаю.

Этот ребенок, доставшийся им с таким трудом, стал для них величайшим сокровищем.

После этого потянулись тихие, счастливые будни.

Прошло еще несколько лет. Малыш сделал первые шаги, заговорил и вовсю радовал родителей своими проказами. Именно в это время Джинхён столкнулся с событием, которое должно было перевернуть его научную карьеру.

— Доктор Ким, не могли бы вы взглянуть на это?

К нему обратился профессор Дэвид — импозантный мужчина средних лет с благородной сединой на висках.

— В чем дело?

— Нам прислали запрос на консультацию из отделения инфекционных заболеваний, и тут есть кое-что странное.

С этими словами Дэвид принялся объяснять суть проблемы:

— Пациент поступил с лихорадкой неясного генеза, и у него развилась тяжелая непроходимость кишечника. Показатели печени аномально завышены, уровень тромбоцитов понижен... Картина очень странная.

Стоявший рядом профессор Роберт, специалист по колоректальной хирургии, добавил:

— Скорее всего, непроходимость вызвана высокой температурой, так что экстренное хирургическое вмешательство вроде бы не требуется... Но меня тоже терзают смутные сомнения.

Джинхён задумался над услышанным.

«Лихорадка, непроходимость кишечника...»

На первый взгляд, ничего сверхординарного в этом не было.

При сильном жаре перистальтика кишечника часто нарушается, что приводит к непроходимости.

«Но почему тогда ухудшились показатели печени и упали тромбоциты? Неужели это тяжелая вирусная инфекция?»

Внезапно Джинхёна осенило, и он внутренне содрогнулся.

«Постойте. Если подумать, сейчас как раз то самое время...»

— Скажите, а пациент в последнее время никуда не выезжал?

— Выезжал? Что вы имеете в виду?

— Ну, например, не посещал ли он недавно Африку?

Дэвид хлопнул себя по лбу.

— Точно! Этот человек работает представителем компании в Южно-Африканской Республике. А почему вы спрашиваете?

—...!

Лицо Джинхёна мгновенно помрачнело.

Южно-Африканская Республика.

Предчувствие становилось всё более тревожным.

«Неужели это оно? Нет, для этого еще слишком рано.»

В его голове всплыло одно название:

Вирус Тенопо.

Опасная инфекция, которая в его прошлой жизни, когда ему было за сорок, повергла мир в такой же ужас, как атипичная пневмония (SARS), птичий грипп или свиной грипп.

«ЮАР. Высока вероятность, что это вирус Тенопо.»

Вирус Тенопо вызывает лихорадку неясного генеза и непроходимость кишечника. При ухудшении состояния начинается некроз тканей кишечника, что неизбежно приводит к летальному исходу.

Изначально этот вирус обитал в лимфатических узлах южноафриканских антилоп-спрингбоков и лишь изредка передавался людям. До того как через несколько лет из-за мутации РНК он не приобрел способность передаваться от человека к человеку и не вызвал пандемию, его считали обычной эндемичной болезнью Южной Африки.

«Случай один в один как с атипичной пневмонией (SARS). Тогда коронавирус, обитавший в организме китайских мусангов в провинции Гуандун, передался человеку и спровоцировал глобальную эпидемию.»

Хотя велись споры о том, кто именно являлся естественным резервуаром вируса SARS — мусанги или летучие мыши, многие эпидемиологи склонялись к версии с мусангами.

Повар, готовивший блюдо из мусанга, заразился атипичной пневмонией, а лечивший его врач из провинции Гуандун затем отправился на медицинскую конференцию в Гонконг.

Там он остановился в отеле, где заразил других постояльцев, после чего вирус мгновенно разлетелся по всему земному шару.

Конечно, пока нельзя было с уверенностью утверждать, что у данного пациента именно вирус Тенопо.

Но проверить эту догадку определенно стоило.

— Нам необходимо проверить этого пациента на наличие вируса Тенопо, распространенного в Южной Африке.

— Вирус Тенопо?

Дэвид и Роберт недоуменно переглянулись.

И это неудивительно.

В то время об этом вирусе не слышал никто, кроме узких специалистов по микробиологии и авторитетных вирусологов.

«Кажется, доктор Уэсли из Гарварда опубликовал статью, доказывающую существование этого вируса, всего год назад?»

За открытие вируса Тенопо доктор Уэсли впоследствии будет номинирован на Нобелевскую премию по физиологии или медицине, когда пандемия наконец пойдет на спад.

— Вирус Тенопо...

Джинхён подробно описал сходство симптомов пациента с клинической картиной заражения вирусом Тенопо.

Врачи больницы Сент-Джозеф внимательно его выслушали.

— Хм... Болезнь действительно редкая, но раз уж мы никак не можем установить причину лихорадки неясного генеза, проверить эту версию стоит. Доводы доктора Кима звучат вполне убедительно.

Честно говоря, выскажи подобную гипотезу кто-то другой, её могли бы просто проигнорировать.

Слишком уж малоизученным и экзотическим был этот недуг.

Но это было мнение Джинхёна, которого уже признали светилом мировой медицины.

— Какие анализы нам нужно провести для подтверждения диагноза?

— Поскольку у пациента, скорее всего, наблюдается виремия, необходимо взять кровь на анализ РНК с помощью вестерн-блоттинга и ПЦР. Мы можем попросить доктора Уэсли из Гарварда провести эти исследования. Но еще важнее как можно скорее сделать повторную КТ, чтобы проверить, не начался ли некроз кишечника.

Рекомендации Джинхёна были немедленно приняты к исполнению.

На следующий день результаты КТ подтвердили некроз тканей кишечника. Пациенту провели обширную резекцию, и после нескольких критических дней на грани жизни и смерти он наконец пошел на поправку.

(Продолжение в следующей главе)

# Глава 146

----------

Успешная жизнь. Взгляд в конец

— Доктор Ким, вы просто чудо! Как вам удалось распознать столь редкое заболевание?

Как и всегда, Дэвид искренне восхищался Джинхёном.

Глядя на доктора Кима — молодого, но невероятно уважаемого коллегу, — он неизменно испытывал глубокое изумление.

Не только Дэвид, но и врачи отделения инфекционных заболеваний были поражены.

Диагностировать такую редкую вирусную инфекцию было непросто даже для них, а ведь Джинхён — хирург, это даже не его профиль.

Однако Джинхён лишь скромно покачал головой.

— Нет, что вы. Главное, что пациенту стало лучше.

При этом на душе у него было неспокойно.

«Подумать только, через несколько лет начнется эпидемия вируса Тенопо. Пусть масштабы не сравнятся с «испанкой», но погибнет множество людей… А эффективного лекарства нет».

Хотя сам вирус был менее заразен, чем другие респираторные инфекции, отсутствие лечения делало его смертельно опасным.

В то время Южная Корея, к счастью, избежала эпидемии, но страны Африки и Ближнего Востока со слабой медицинской инфраструктурой понесли огромные потери.

«Печально, конечно, но я всего лишь хирург, и вряд ли могу что-то с этим поделать…»

Размышляя об этом, Джинхён внезапно вспомнил статью, которую читал в прошлой жизни.

Она была опубликована ближе к концу эпидемии вируса Тенопо. Хотя это не относилось к хирургии, он запомнил её из-за важности самого заболевания.

«Там говорилось, что некоторые противовирусные препараты, нацеленные на РНК-вирусы, эффективны в подавлении размножения вируса Тенопо? Они предотвращали некроз кишечника и помогали снизить смертность.»

Однако Джинхён покачал головой.

Если бы содержание той статьи было правдой, можно было бы резко сократить число жертв, но… достоверность вызывала сомнения.

Это не было ни масштабным проспективным исследованием, ни даже ретроспективным анализом.

Просто отчет о применении препарата на нескольких пациентах, который лишь указывал на потенциальную возможность, но вовсе не доказывал эффективность лекарства против вируса Тенопо.

«И всё же… почему бы не попытаться провести клиническое исследование? Мы же не изобретаем новый препарат с нуля, а используем уже существующий.»

Риска нет, а в случае успеха можно спасти множество жизней.

К тому же компания «Хейнс», где работает его давний партнер и близкий друг Эми Андерсон, как раз производит и продает этот препарат.

Приняв решение, Джинхён назначил встречу с Эми.

— Мистер Ким? Что случилось?

— У меня есть деловое предложение, у вас найдется время?

— Конечно. Когда встретимся?

В «Хейнс» Джинхёна считали человеком с «золотыми руками» — как царь Мидас, он превращал всё в золото.

Благодаря своим знаниям из будущего каждый проект, к которому он прикасался, становился настоящим джекпотом.

***

Хотя время никого не щадит, Эми по-прежнему оставалась прекрасной.

В прошлом она испытывала чувства к Джинхёну, но теперь, будучи одинокой, она полностью сосредоточилась на карьере.

Если так пойдет и дальше, «Хейнс» вскоре может возглавить самый молодой генеральный директор-женщина.

— Как поживаете?

— Здравствуйте, давно не виделись.

— Так по какому поводу вы хотели встретиться?

Эми смотрела на него с ожиданием.

Они работали вместе долгое время, еще со времен проекта TC80, когда он был студентом.

Стоило ему взяться за проблемный проект, обреченный на закрытие, как Джинхён разрешал все тупиковые вопросы по мановению волшебной палочки.

Прямо как его прозвище — «Чудо.»

И раз уж он сам предложил встречу, она не могла не ждать чего-то грандиозного.

— Речь идет о проекте по созданию лекарства от вируса Тенопо.

— Вирус Тенопо?

Эми склонила голову набок.

Она слышала это название впервые.

Джинхён продолжил:

— Это вирус, носителем которого являются антилопы спрингбок, обитающие в Южной Африке. Недавно доктор Уэсли из Гарварда доказал его существование. В редких случаях он передается человеку, и смертность при этом достигает 30%.

Джинхён говорил спокойно и размеренно.

Глаза Эми расширились. 30% смертности — это невероятно высокий показатель.

Почти самый высокий для отдельного заболевания. Сравнимо с септическим шоком.

— …Поэтому я хочу предложить провести клиническое исследование с использованием уже имеющегося у «Хейнс» противовирусного препарата, нацеленного на РНК-вирусы.

Это было неожиданное предложение.

— Если вирус действительно таков, как вы описали, то, судя по молекулярной структуре, наш противовирусный препарат, нацеленный на РНК-вирусы, вполне может помочь. Разумеется, предстоит провести клинические испытания. Но если он и правда эффективен, это позволит значительно снизить смертность.

Эми кивнула.

— В случае успеха это будет иметь огромное значение. Снизить смертность с 30% — это серьезно.

Это было перспективное и стоящее исследование. И медицинская ценность была велика.

Однако… её голос звучал неуверенно, а на лице не было особого энтузиазма.

Эми помедлила и спросила:

— Но… будет ли у этого рыночная ценность, мистер Ким? Мне кажется, данное заболевание настолько редкое даже в Южной Африке, что спрос окажется минимальным. А! Конечно, медицинская ценность огромна, раз мы снизим смертность, но всё же…

Джинхён горько усмехнулся.

С её точки зрения, вопрос был вполне логичным.

«Хейнс» — фармацевтическая компания, ориентированная на прибыль, и как директор, она не могла не думать о рыночном потенциале.

«Сейчас рыночной ценности почти нет. Но когда через несколько лет вирус мутирует и приобретет способность передаваться от человека к человеку, всё изменится.»

Это вирус со смертностью 30%.

Как только начнется эпидемия, весь мир бросится скупать лекарство.

Мутация, которая произойдет через несколько лет, будет передаваться не воздушно-капельным путем, а через биологические жидкости. Из-за этого заразность окажется ниже, но чудовищная смертность заставит весь мир содрогнуться от ужаса.

«Будь у нас какой-нибудь дженерик, можно было бы провести исследование совместно с «Тэиль Био.» Но препарат относительно новый, и патент пока полностью принадлежит «Хейнс»».

Джинхён заговорил:

— Сейчас рыночная ценность невелика, но я считаю, что медицинская — огромна. И… возможно, рынок вырастет.

Это было непонятное заявление.

Рынок вырастет?

Эми недоуменно посмотрела на него, но Джинхён не мог сказать большего.

Он не гадалка, да и не мог же он признаться, что знает будущее.

«К тому же, никто не знает, будет ли этот препарат действительно эффективен против вируса Тенопо.»

Хотя в нескольких случаях он действительно помог, никто не мог гарантировать, что его удастся использовать как полноценное лекарство.

Это можно было выяснить только путем клинических испытаний на реальных пациентах и контрольной группе.

— …

Эми молчала, попивая американо.

Джинхён не торопил её, давая время всё обдумать.

И когда чашка опустела, она произнесла:

— Хорошо. Давайте начнем.

— …!

Джинхён удивленно посмотрел на Эми.

— Вы уверены?

Проект с сомнительной рыночной ценностью и высочайшим риском провала — и она соглашается вот так запросто?

— Если рассуждать рационально, то от этого предложения следовало бы отказаться. Неизвестно, будет ли прибыль, неизвестно, увенчается ли всё успехом. Скорее уж, вероятность провала гораздо выше.

Однако Эми слегка улыбнулась.

— Но ведь это предложение от вас, мистер Ким.

Голос, полный доверия.

Да, она приняла его предложение не головой, а сердцем.

— Я верю вам.

Её доверие тронуло Джинхёна до глубины души.

— Спасибо. Большое спасибо.

Она лучезарно улыбнулась.

— Ну, и кроме того, это же предложение от «Чудо-Кима» с золотыми руками. Уверена, и в этот раз нас ждет джекпот. К тому же, как вы и сказали, медицинская ценность огромна. Мы ведь не разрабатываем новый препарат с нуля, а просто организуем клинические испытания, так что космических затрат не потребуется.

Она была права.

Пусть рыночная ценность невелика, но медицинская — огромна, а поскольку препарат уже существует, для «Хейнс» это не будет стоить целого состояния.

— И всё же, спасибо.

— Не за что. Кто знает? Вдруг вы окажетесь правы, и рынок действительно вырастет?

Джинхён про себя покачал головой.

Если вирус Тенопо мутирует, как в прошлом, рынок не просто вырастет — он взорвется.

Возможно, до конца эпидемии придется перевести все заводы «Хейнс» на производство этого препарата.

После того как высшее руководство в лице Эми дало проекту зеленый свет, работа закипела с невероятной скоростью.

К нему присоединился и доктор Уэсли из Гарварда, эксперт-вирусолог, доказавший существование вируса Тенопо.

— Вы предлагаете проверить эффективность противовирусного препарата на пациентах с вирусом Тенопо в Южной Африке?

Доктор Уэсли был седовласым стариком в очках с толстыми линзами, выглядевшим как типичный ученый.

При предложении Джинхёна глаза доктора Уэсли загорелись.

— Исходя из структуры РНК, это действительно может сработать. Конечно, необходимо провести клинические испытания, но в случае успеха мы сможем радикально снизить смертность.

— Да, мы планируем сформировать группу пациентов в тесном сотрудничестве с крупными больницами Южной Африки. По возможности привлечем и другие клиники региона. Чем шире выборка, тем выше достоверность исследования.

Конечно, за пределами ЮАР инфраструктура слабая, так что вопрос, сколько еще больниц смогут принять участие.

— Значит, это будет многоцентровое проспективное исследование.

— Именно.

Многоцентровое проспективное исследование.

Это считается наиболее ценным в медицине, и такие работы остаются значимым вкладом, даже если результат окажется отрицательным.

Потому что сам факт исследования уже имеет медицинское значение.

Проблем с проведением не возникло.

У Джинхёна был огромный опыт подобных масштабных исследований, а южноафриканская сторона с радостью ухватилась за возможность изучить лекарство от вируса со смертностью 30%.

Однако возникла одна проблема.

Джинхён спросил доктора Уэсли:

— Вы предлагаете мне стать главным исследователем этого проекта?

Главный исследователь.

Это руководитель многоцентрового исследования, должность, которая приносит наибольший авторитет в случае успеха.

Джинхён изначально планировал передать эту роль доктору Уэсли из Гарварда.

В конце концов, он сам — хирург, не имеющий отношения к инфекциям, и без доказательства существования вируса доктором Уэсли это исследование было бы невозможно.

Но доктор Уэсли покачал головой.

— Мне, конечно, льстит эта честь. Но идея проекта принадлежит исключительно доктору Киму, и именно вы вносите львиную долю в его реализацию, так как же я могу стать главным исследователем?

— Но… я не инфекционист, я хирург, и для меня…

Доктор Уэсли улыбнулся, обнажив зубы.

— Вы не просто хирург, а один из самых блестящих хирургов Америки. Одно лишь имя доктора Кима обладает достаточным авторитетом, чтобы возглавить это исследование.

Оказалось, доктор Уэсли знал о Джинхёне уже давно.

Хотя специализации разные, имя Джинхёна было настолько известно в медицинских кругах, что ему было любопытно, что это за «инопланетянин» такой.

А при встрече он был удивлен тем, насколько вежливым и учтивым оказался этот молодой восточный врач.

Так Джинхён официально стал главным исследователем.

«Неважно, кто будет главным, лишь бы результат был хорошим.»

Он затеял этот проект вовсе не ради академических достижений.

Академических регалий у него и так было предостаточно.

Джинхён просто надеялся на успех.

Однако он не подозревал…

…насколько сильно вырастет его авторитет в медицинском мире благодаря этому проекту.

Доктор Уэсли уже стал кандидатом на Нобелевскую премию по физиологии и медицине только за то, что доказал существование вируса Тенопо.

Если этот проект по созданию лекарства увенчается успехом и благодаря Джинхёну смертность во время пандемии резко пойдет на спад, Нобелевский комитет присудит премию не Уэсли, а Джинхёну.

Конечно, это история будущего, которое еще не наступило.

(Продолжение в следующей главе)

# 147

----------

Успешная жизнь. Взгляд в конец

Так Джинхён проводил свои насыщенные дни.

Пролетали годы, наполненные успехом, и он постепенно старел.

Тридцать с небольшим.

Когда до сорока оставалось всего несколько лет, он, закончив экстренную операцию по пересадке печени, отдыхал в Центральном парке недалеко от больницы Сент-Джозеф, пытаясь унять усталость.

«Раз уж до следующей операции есть немного времени…»

В Центральном парке, огромном парке Манхэттена, было полно людей, которые, как и он, наслаждались отдыхом.

Внезапно, глядя на молодую пару лет двадцати, держащуюся за руки на скамейке, Джинхён подумал:

«Как же быстро летит время.»

Казалось, еще вчера он сам был таким же молодым, а теперь ему уже за тридцать пять.

«Я ведь живу правильно, верно?»

Он поднял взгляд к небу.

Вспомнилось время, когда он только вернулся в прошлое.

Он жил, стиснув зубы, твердо решив добиться успеха.

И вот, спустя более двадцати лет, все цели, которые он ставил перед собой после возвращения, были достигнуты.

Финансовый успех, социальный статус, любимая жена, золотоволосый сын.

Что ж, у него было всё, чего можно желать.

И именно тогда, когда он наблюдал за плывущими облаками, произошло нечто неожиданное.

У него за спиной раздался голос, которого он совсем не ожидал услышать.

— Доктор Ким Джинхён?

Спокойная корейская речь.

Удивленно обернувшись, он увидел женщину с утонченными чертами лица, которая смотрела на него широко открытыми глазами.

Это была Ли Ёнхи!

Почему она здесь?

— А, я подумала, что силуэт похож, но не была уверена… Давно не виделись. Как вы поживаете?

— А, здравствуйте. Что вы здесь делаете?

Она была медсестрой в больнице Тэиль.

Конечно, это информация многолетней давности, и чем она занимается сейчас, он не знал.

В любом случае, у нее не было причин приезжать в Америку, так почему же она здесь?

— Приехала на экскурсию. Сейчас же сезон отпусков.

— А…

Если присмотреться, на ней была легкая одежда, типичная для путешественников.

Похоже, она посещала Центральный парк, ведь это обязательный пункт для туристов в Нью-Йорке.

— Можно присесть рядом на минутку? Раз уж мы так встретились, это судьба.

Судьба.

Она, должно быть, сказала это не задумываясь, но для него это слово было наполнено глубоким смыслом.

Связь, которая в прошлой жизни была браком, а теперь полностью оборвалась.

Впрочем, это уже не имело значения.

— Да, присаживайтесь.

— Спасибо. Посмотрела город, Нью-Йорк и правда хорош.

На слова Ёнхи Джинхён лишь улыбнулся.

— В Сеуле жить лучше.

— Пожалуй, вы правы. Но для туризма здесь отлично. И цены на шопинг гораздо ниже.

— Да.

Ёнхи спросила:

— А как у вас дела, доктор?

— У меня всё хорошо. А у вас?

— У меня всё по-старому.

После этого неловкого обмена фразами разговор затих.

Ёнхи, погрузившись в свои мысли, задумчиво смотрела на панораму Центрального парка.

Джинхёну стало неловко от тишины, и он решил заговорить:

— А где ваши спутники?

— Я приехала одна.

Услышав это, Джинхён снова замолчал.

Женщина средних лет, путешествующая в одиночку. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, но смысл был очевиден.

Словно отвечая на его мысли, Ёнхи произнесла:

— Я живу одна.

— А… понятно.

Это было неожиданно.

Даже если у нее были неудачи в отношениях с ним и Ли Санмином, с ее внешностью за ней должны были выстраиваться очереди из мужчин. Да и семья, и работа у нее были достойные.

На самом деле, она всегда пользовалась огромной популярностью.

— Я просто живу ради пациентов.

— Понятно.

Джинхён не стал расспрашивать о причинах подробнее.

Это был бы крайне бестактный вопрос, да и они не были настолько близки, чтобы обсуждать подобное.

— Кстати, вы слышали новости?

Голос прозвучал как бы невзначай.

— О каких новостях вы говорите?

— О Ли Санмине.

— …!

Лицо Джинхёна окаменело.

Это было имя человека, с которым его связывала самая тяжелая вражда за все двадцать с лишним лет после возвращения.

— Нет, не слышал.

Если быть точным, ему было неинтересно.

Какая разница, что происходит с человеком, который получил пожизненное заключение и отбывает свое наказание?

Она горько усмехнулась.

— Понимаю, так и думала.

— Вы встречались с Ли Санмином?

— Иногда… очень редко я навещаю его в тюрьме.

Это тоже было неожиданно.

Она навещает его? После того как в последний раз он обошлся с ней столь жестоко?

Она улыбнулась и сказала:

— Просто изредка захожу. У меня к нему не осталось никаких чувств, поверьте.

— …

— В общем, Ли Санмин вышел из тюрьмы.

— …?!

Джинхён был поражен.

Вышел из тюрьмы? После того, что он натворил?

Однако слова Ёнхи означали совсем другое.

— Его шизофрения настолько обострилась, что он больше не мог находиться в тюрьме, поэтому его перевели в закрытую психиатрическую больницу, где он сейчас и содержится.

— …

Джинхён промолчал. Ёнхи тоже больше ничего не добавила.

В наступившей тишине между ними пронесся ветер.

Спустя некоторое время Ёнхи взглянула на часы и поднялась с места.

— Мне пора, скоро автобус до Бостона.

— А, да. Приятного путешествия.

— Спасибо.

Она развернулась и направилась в сторону метро.

Это расставание было таким же мимолетным, как и их встреча. Как и все их прошлые отношения.

— …

Джинхён тоже встал и направился в больницу.

И, как обычно, приступил к следующей операции.

Ничего необычного.

Совсем.

***

Время шло дальше.

Исследование препарата от вируса Тенопо, к счастью, увенчалось огромным успехом.

Хотя противовирусный препарат «Хейнс» не мог предотвратить заражение вирусом Тенопо, он подавлял размножение вируса в организме уже инфицированных людей, что привело к резкому снижению смертности.

Смертность упала с 30% до 2%.

Конечно, 2% — это тоже немало.

И всё же разница между 30% и 2% была колоссальной.

И действительно, спустя несколько лет вирус Тенопо мутировал и вызвал эпидемию, однако, в отличие от прошлого времени Джинхёна, на этот раз он не смог нанести столь катастрофического ущерба.

Благодаря исследованию Джинхёна всё мировое медицинское сообщество воздало ему должное.

И не только медицинское.

Он получил президентскую медаль США и даже премию Сасакавы от Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ).

— Ваши достижения спасли Африку.

Генеральный директор ВОЗ лично выразил благодарность Джинхёну, а бесчисленные организации и люди по всему миру чествовали его заслуги.

Нобелевский комитет также обратил внимание на Джинхёна.

В его прошлой жизни кандидатом на Нобелевскую премию по физиологии и медицине стал доктор Уэсли из Гарварда, но открытие способа лечения, безусловно, являлось куда более выдающимся достижением, чем просто обнаружение вируса.

Доктор Уэсли и Джинхён стали совместными кандидатами на Нобелевскую премию, и, поскольку речь шла не просто об академическом труде, а о работе, спасшей бесчисленное количество жизней, люди не сомневались, что они вскоре получат награду.

Так протекала его успешная жизнь.

***

Говорят, что время жизни подобно рулону туалетной бумаги.

Чем старше становишься, тем быстрее она расходуется, подобно тому, как исчезает бумага в рулоне.

Так, незаметно пролетело время, и Джинхёну исполнилось сорок.

Достигнув вершины в медицине, Джинхён и Хеми решили вернуться в Корею.

— Нет, доктор Ким? Возвращаетесь в Корею? Что это вообще значит!

Услышав, что их гордость, Ким Джинхён, уезжает в Корею, все в больнице Сент-Джозеф пришли в ужас.

— Мы вас чем-то обидели?

— Может, вас не устраивает зарплата? Скажите что угодно, мы всё исполним!

Коллеги-хирурги, директор больницы, совет директоров… все пытались отговорить Джинхёна.

Но Джинхён с виноватым видом покачал головой.

— Простите. Решение уже принято.

— Ха-а, доктор Ким… как же жаль.

Дэвид, с которым они проработали более десяти лет и успели стать близкими друзьями, тяжело вздохнул.

Джинхёну тоже было жаль покидать Сент-Джозеф, ставший ему вторым домом, но он не собирался менять решение.

«Пришло время возвращаться.»

К тому же Ли Донмин, ставший председателем группы Тэиль после смерти председателя Ли Хэджуна, постоянно присылал ему приглашения.

Умолял приехать и возглавить больницу Тэиль.

Хотя не это было главной причиной возвращения.

Самой главной причиной были родители.

Они уже давно перешагнули порог шестидесятилетия и приближались к семидесяти.

Он не мог забыть их лица, когда видел их в последний раз в прошлом году — они превратились в седовласых стариков.

— Ну, живите хорошо. Берегите себя там. И внук пусть хорошо учится.

Как же больно было видеть, как родители провожали их взглядом, пока сын и внук не скрылись из виду.

Родители не говорили об этом прямо, чтобы не волновать Джинхёна, но было видно, что с возрастом они всё больше скучают по сыну.

Да и как могло быть иначе?

Даже если они радовались успеху сына, тоска по единственному ребенку и внуку была неизбежна.

«Я уже добился всего, чего хотел.»

Конечно, было жаль оставлять блестящую карьеру в Америке, но он хотел проявить сыновнюю почтительность, пока не стало слишком поздно.

«В Корее я ведь тоже смогу заниматься исследованиями и лечением.»

Так Джинхён решил вернуться в Корею.

Узнав об этом, председатель группы Тэиль Ли Донмин был вне себя от радости.

— Приезжай скорее, скорее! Место для тебя уже готово!

Согласно его давнему желанию, Джинхён согласился возглавить больницу Тэиль.

«Я стану председателем больницы Тэиль. Как же причудлива судьба.»

Вспомнилось далекое прошлое, которое теперь казалось событиями десятилетней давности.

Тогда его связывала ужасная вражда с Ли Джонгыном, который был председателем.

Все, с кем он был связан в Корее, приветствовали его возвращение. Особенно радовался его наставник Кан Минчхоль.

— Приезжай скорее, доктор Ким! Должен же ты выпить со мной рюмку!

Кан Минчхоль, много лет проработавший директором больницы Тэиль, после окончательного выхода на пенсию наслаждался беззаботной жизнью. Он отложил скальпель, но всё еще был бодр.

И вот, закончив дела в Америке, перед самым отъездом в Корею.

Джинхён оглядел свой кабинет профессора.

«Уже больше десяти лет прошло с тех пор, как я здесь обосновался.»

Это были годы, пролетевшие в суете.

И всё же, при мысли об отъезде на душе стало грустно — он успел привязаться к этому месту.

«Ничего не поделаешь.»

Джинхён покачал головой и принялся собирать оставшиеся вещи.

Важные вещи он уже отправил, но за десять лет накопилось немало мелочей.

Можно было попросить кого-то другого помочь с уборкой, но, возможно, всё дело было в том, что это его собственный кабинет, к которому он так привык?

Ему хотелось сделать всё самому.

Была уже глубокая ночь.

Скрип.

Дверь кабинета осторожно приоткрылась.

Обернувшись, он увидел Дэвида, который смотрел на него с удивлением.

— А… вы здесь, доктор Ким.

— Да, привожу всё в порядок. Что-то случилось?

Дэвид почесал затылок.

— Просто… жаль, что вы уезжаете.

На эти слова Джинхён улыбнулся.

С самого первого дня в больнице Сент-Джозеф Дэвид относился к нему с неизменной добротой. Он был очень благодарен ему.

Джинхён протянул руку для рукопожатия.

— Я буду часто приезжать.

— Правда?

— Да, буду прилетать на каждую конференцию. Только не говорите потом, что я вам надоел, договорились?

Дэвид испуганно замахал руками.

— Надоел? Да вы что, это же визит легенды нашего Сент-Джозефа, Чудо-Кима.

Чудо-Ким.

Прозвище, к которому он так и не привык за десять лет.

Крепко пожимая друг другу руки, Дэвид сказал:

— Доктор Ким, раз уж вы уезжаете, скажу вам.

— Да.

— Я уважал вас. Несмотря на то, что вы намного моложе меня. Я очень многому у вас научился.

(Продолжение в следующей главе)

# 148

----------

Глава

Джинхён слегка покраснел и покачал головой.

— Вы мне льстите.

Хотя Дэвид выглядел как расслабленный джентльмен средних лет, он был признанным выдающимся врачом в американском медицинском сообществе.

И такой человек говорит, что уважает его.

Однако лицо Дэвида было серьезным.

— Это правда. Больше всего меня поражает ваше отношение к пациентам. Вы даже не представляете, как часто я стыдился самого себя, глядя на вас.

— …

Это была высшая похвала.

— Поэтому, доктор Ким.

Дэвид посмотрел Джинхёну прямо в глаза.

— Спасибо вам за всё. Вы — вечное Чудо нашей больницы Сент-Джозеф.

На мгновение Джинхёна переполнили чувства, и он не смог ответить.

Что тут скажешь?

Но одно он знал наверняка.

Его прожитая жизнь была не напрасной. Раз уж он оставил такой след в сердцах других людей.

— Это я вам благодарен, правда.

Ответил Джинхён.

Так завершилась его жизнь в Америке.

***

Вернувшись в Корею, Джинхён вступил в должность председателя совета директоров больницы Тэиль.

«Я стал председателем больницы Тэиль. Стоило прожить вторую жизнь, чтобы увидеть это.»

Хеми, которая после стажировки в США добилась значительных успехов как врач-исследователь, получила приглашение от своей альма-матер — больницы при университете Хангук — и стала профессором кафедры внутренних болезней.

Поскольку она владела долей акций больницы Тэиль, она могла бы стать профессором там, но сама отказалась от этого.

— Давно не виделись.

Чхве Дэвон, ставший уже убеленным сединами профессором, радостно поприветствовал Джинхёна.

Джинхён склонил голову перед Чхве Дэвоном, которого, наряду с Кан Минчхолем, мог назвать своим наставником.

— Пожалуйста, говорите со мной проще.

— Но вы теперь председатель, так нельзя.

— Мне так неловко. Пожалуйста, хотя бы когда никого нет рядом, общайтесь со мной как раньше.

Чхве Дэвон улыбнулся, видя, что Джинхён, несмотря на мировую славу, остался прежним.

— Хорошо. То есть, хорошо, договорились. В любом случае, я искренне рад твоему возвращению.

Не только Чхве Дэвон был искренне рад видеть Джинхёна.

Все, кто его знал, радовались, а радость Кан Минчхоля была просто безграничной.

Они устроили застолье, и Джинхён даже беспокоился, не слишком ли много пьет Кан Минчхоль, учитывая его возраст и проблемы с сердцем.

— Джинхён, я так рад тебя видеть! Или теперь нужно называть тебя господин председатель?

Хван Мунджин, его друг еще со школы, тоже был счастлив.

Как ни удивительно, он стал профессором в больнице Тэиль.

Это было достижение, которого он добился исключительно собственными силами и упорством, без помощи Джинхёна, зятя группы Тэиль.

«Да уж… действительно стоило прожить вторую жизнь.»

После возвращения в прошлое многое изменилось, но, пожалуй, больше всего изменился именно Хван Мунджин.

От последнего места в классе до поступления в медицинский, работы хирургом в больнице Тэиль и, наконец, звания профессора.

Это была поистине невероятная трансформация.

— Как вы планируете распределить график приема пациентов, господин председатель?

Ю Ёнсу, профессор отделения трансплантации печени, который, как и Кан Минчхоль, всегда тепло относился к Джинхёну, задал ему вопрос.

Сейчас он был заведующим отделением хирургии больницы Тэиль.

Когда Джинхён работал в больнице Тэиль, Ю Ёнсу был еще младшим профессором, а теперь стал опытным специалистом.

Хотя Джинхён просил обращаться к нему проще, Ю Ёнсу оставался непреклонен.

«График приема, значит.»

Джинхён задумался.

Основной обязанностью председателя было управление больницей.

Лечебной практикой или научными исследованиями он мог заниматься по своему усмотрению.

Предыдущий председатель, Ли Джонгын, полностью отошел от врачебной практики.

Джинхён ответил:

— Я буду совмещать с приемом пациентов.

Ю Ёнсу слегка удивился:

— Вам не будет тяжело?

На самом деле, обычно председатели или директора больниц отходят от практики и исследований.

Но Джинхён покачал головой.

«Если не буду принимать пациентов, почувствую себя не в своей тарелке… будто я уже и не врач вовсе…»

Если вспомнить, что после возвращения его целью было стать рантье и врачом, который не работает, то Джинхён действительно сильно изменился. Впрочем, прошло столько лет, как тут не измениться?

— Времени мало, так что много пациентов брать не буду. Ограничусь минимумом.

— Понял. Тогда мы в хирургии скорректируем график.

Поскольку управление больницей было приоритетной задачей, Джинхён планировал свести практику к минимуму.

Однако этот план провалился с самого начала.

Как только стало известно, что врач мирового уровня начал прием, пациенты повалили к нему толпами.

Пациентов с менее серьезными заболеваниями перенаправляли к другим профессорам, но даже так их число было огромным.

«Проблематично. Не могу же я выгнать людей, которые пришли за помощью.»

Джинхён выглядел озадаченным.

Ничего не поделаешь.

Это всё его карма.

В итоге ему приходилось разрываться между приемом пациентов и обязанностями председателя, работая как резидент, даже перешагнув сорокалетний рубеж.

Хотя другие профессора старались максимально взять часть нагрузки на себя, объем работы, накладывающийся на дела председателя, был просто удушающим.

Это было на 180 градусов отлично от образа Ли Джонгына, который в прошлом попивал вино, глядя на панораму реки Хан.

— Дорогой, ты снова поздно?

— Да, прости.

— Кёнтхэ скучает по папе. Завтра у нашего сына день рождения, обязательно приходи пораньше.

Джинхён горько усмехнулся на слова Хеми.

Кёнтхэ был их с Хеми драгоценным сыном.

В последнее время он был так занят, что возвращался домой за полночь, и уже не помнил, когда в последний раз нормально разговаривал с сыном.

«Вернулся, чтобы отдать долг родителям, а сам погряз в работе. Надо будет в ближайшее время собрать всех и поужинать вместе.»

И вот, в один из таких дней.

Во время обхода хирургического отделения одна из медсестер обратилась к нему.

— Простите, господин председатель. Можно вас на минутку?

— А, да.

Обычная медсестра обращается к председателю с личным вопросом.

Это было немыслимо, но этой медсестре было позволено.

Потому что это была Ли Ёнхи.

Она проработала здесь уже 15 лет и была старшей медсестрой хирургического отделения.

— У моего знакомого обнаружили рак печени… хотела посоветоваться с вами.

— Рак печени?

Джинхён слегка удивился.

«Кто бы это мог быть? Был ли кто-то из её окружения с раком печени в это время?»

В его прошлой жизни ни у кого из её знакомых не было рака печени.

В любом случае Джинхён кивнул.

Он был лучшим специалистом в стране, да что там — одним из лучших в мире по трансплантации печени и лечению рака печени.

Конечно, он мог дать консультацию.

— Рак 5 см, инвазии в печеночную вену или отдаленных метастазов нет, но опухоль расположена в центре, близко к аорте, поэтому сказали, что операция сложная. Радиочастотная абляция не подходит из-за размера… …

За долгие годы работы в хирургии её познания были весьма глубокими.

Намного лучше, чем у многих студентов-медиков.

— Если операция невозможна, он долго не протянет, рак распространится по всему телу… может, всё-таки есть шанс на операцию?

Исход рака, при котором невозможно радикальное лечение — операция, всегда один.

Будь то химиотерапия или лучевая терапия, это лишь отсрочка, в конечном итоге развиваются отдаленные метастазы, и пациент умирает.

Зная это лучше всех, Джинхён ответил серьезно:

— Судя по описанию, будет непросто, но… у вас есть КТ пациента?

— Да, есть.

— Давайте я посмотрю на состояние опухоли.

Он вставил диск в компьютер, и вскоре на экране появились темные снимки КТ.

— Хм…

Джинхён нахмурился.

Как он и ожидал, всё было непросто.

— Всё плохо?

— Да, будет нелегко. Опухоль расположена в центре печени и близко к аорте.

Ли Ёнхи тяжело вздохнула.

Если Джинхён говорит, что это сложно, то к кому бы в этом мире она ни обратилась, результат будет тем же.

— Совсем никак? Если не сделать операцию, всё равно разовьются метастазы или печеночная недостаточность, и он умрет…

Джинхёну стало жаль её.

Поскольку она была его женой в прошлой жизни, да и в этой жила не слишком счастливо, ему хотелось сделать для неё хоть что-то хорошее.

— Если рискнуть… это возможно.

Она широко раскрыла глаза.

— Правда?

— Да, но риск очень велик. Пациент может умереть во время операции.

— Ничего страшного. Если не делать операцию, он всё равно умрет через несколько месяцев от прогрессирования рака.

Она права.

Это вопрос без однозначного ответа, но в таких случаях, если пациент и опекуны готовы, риск может быть единственным выходом.

Ведь даже если операция сложная, в случае успеха возможно полное выздоровление.

Ёнхи замялась, а потом сказала:

— Простите… господин председатель, не могли бы вы прооперировать его лично?

На данный момент лучшим специалистом по операциям на печени в стране был именно Ким Джинхён.

Хотя из-за его занятости было трудно просить о таком, Джинхён охотно кивнул.

— Хорошо. После того как я осмотрю пациента, назначим дату операции. Пусть запишется ко мне на прием.

Сказав это, Джинхён развернулся, собираясь уйти из отделения.

Но Ёнхи, колеблясь, добавила:

— Простите… пациент в таком состоянии, что не может прийти на прием. Можно ли госпитализировать его сразу перед операцией?

— Но мне нужно осмотреть пациента до операции…

— Я понимаю, но обстоятельства не позволяют…

Джинхён озадаченно посмотрел на неё.

— Кстати, кто этот пациент? Ваш родственник?

— Нет.

— Тогда кто? Друг?

— Тоже нет… просто знакомый…

Она долго колебалась, а потом тяжело вздохнула.

— Ха… это Санмин.

— …!

Лицо Джинхёна окаменело.

Ли Санмин?

Ёнхи поспешно покачала головой.

— Просто недавно, впервые за долгое время, я навестила его в психиатрической больнице, и лечащий врач рассказал мне об этом. У Санмина нет близких опекунов, и, кроме меня, его никто не навещает. Поэтому они рассказали об этом мне, как единственному посетителю.

Она вздохнула.

— Если оставить всё как есть, он скоро умрет от прогрессирования рака печени, а я не могу просто стоять в стороне… операция слишком сложная, я не могу просить других профессоров… поэтому я обратилась к вам.

— …

— Мне очень жаль, господин председатель. Я должна была сразу сказать, кто это. Простите.

Она продолжала извиняться.

Джинхён горько усмехнулся.

— Ничего страшного. Вы не сделали ничего плохого. Я пойду.

Он уже собирался уйти, когда она осторожно спросила:

— Операция Санмина… всё-таки… будет сложной?

Джинхён не ответил.

— У меня совещание, я пойду.

***

После изнурительного четырехчасового совещания и решения множества рабочих вопросов Джинхён вернулся домой.

Его дом представлял собой роскошные апартаменты в небоскребе в районе Самсон-дон, недалеко от больницы, и внутри был похож на дворец.

Было уже за одиннадцать вечера, в огромном доме было тихо и темно.

Джинхён, стараясь не разбудить Хеми и сына Кёнтхэ, тихо разделся и принял душ.

Вытеревшись и переодевшись, Джинхён открыл дверь.

Однако он вошел не в спальню, где спала Хеми, а в небольшую комнату рядом с гостиной.

На маленькой кровати крепко спал мальчик, на вид ученик начальной школы.

Это был Кёнтхэ, его сын, который был ему дороже жизни.

— Уу-ун…

Что ему снится?

Лицо, которое больше походило на Хеми, чем на него самого. Может, поэтому в глазах Джинхёна он был самым красивым ребенком на свете.

— …

Джинхён так и стоял, глядя на сына.

Безмолвно. Просто тихо.

(Продолжение в следующей главе)

# 149

----------

Том 1 Глава 149

Сколько же времени прошло с тех пор?

Скрип.

Дверь маленькой комнаты открылась, и вошла Хеми.

— Милый? Почему ты не идешь спать?

Она потерла глаза, словно только что проснулась.

Казалось, время было над ней не властно: она оставалась такой же красивой и милой, как и прежде.

— Просто смотрел на Кёнтхэ. Красавец, правда?

— Конечно, красавец. Весь в тебя.

— Как он, хорошо адаптируется в начальной школе?

— Да, я переживала, ведь это её первая школа в Корее, но она отлично справляется. Скоро будет спортивный праздник для родителей, ты ведь не сможешь прийти?

— Постараюсь выкроить время.

Хеми улыбнулась.

— Ничего страшного. Я знаю, что ты занят. Не перетруждайся.

Затем разговор на мгновение прервался.

Они смотрели на своего драгоценного сына.

— Милый?

— Да?

— Что-то случилось?

— …!

Обеспокоенно спросила Хеми:

— Ты ведь всегда, когда тебя что-то тревожило в Америке, молча смотрел на Кёнтхэ.

— Все в порядке. Ничего особенного.

— Правда?

Джинхён улыбнулся, стараясь ее успокоить.

— Да, кроме того, что на работе много дел, все идет хорошо.

— Правда?

— Да, правда. Не переживай.

Джинхён кивнул.

На самом деле ничего особенного и не произошло.

Они вернулись в спальню, выключили свет и легли спать.

— Хеми.

— Да?

— Можно я в эти выходные ненадолго съезжу в Янпхён?

— Зачем в Янпхён?

— Есть одно дело.

— Хорошо. Будь осторожен.

Перед тем как заснуть, Джинхён сказал:

— Я люблю тебя.

Хеми тихо рассмеялась и прижалась к груди Джинхёна.

— Давно я этого не слышала. Спокойной ночи.

***

Наступили выходные.

Джинхён поехал в Янпхён. Его черный BMW рассекал воздух.

«В итоге я так и не покатался на Porsche.»

Одной из целей его жизни после возвращения был Porsche.

А еще — стать дерматологом и купить здание в Каннаме. Если подумать, ничего из этого я не осуществил.

«Может, после того как закончу дела, купить Porsche и здание в Каннаме?»

Джинхён подумал об этом без особой серьезности.

Не то чтобы у него не было денег.

Суммы, заработанные им в Америке через сотрудничество с фармацевтическими компаниями, были поистине колоссальными.

Но изменило ли его время?

Теперь, когда он мог получить все, чего желал, ему больше не хотелось этих вещей.

Дороги были пустыми, видимо, из-за раннего времени в выходной день.

Проехав около часа, Джинхён остановил машину в уединенной окраине Янпхёна, ближе к северу.

На пустыре под горой одиноко стояло уродливое здание, на полустертой вывеске которого было написано:

— Психиатрическая больница Хёвон.

Это была больница для лечения пациентов с тяжелыми психическими расстройствами.

Хотя, если называть вещи своими именами, это было скорее место заключения.

Сюда свозили пациентов, от которых отказались семьи, так как надежды на их выздоровление не осталось.

Скрип.

Когда он открыл дверь, то увидел каменные стены, напоминающие старую тюрьму, и пожилого регистратора, который его встретил.

— Вы по какому вопросу?

— Я пришел на свидание. Звонил несколько дней назад.

— А, это вы из больницы Тэиль! Вы действительно пришли.

Регистратор вскочил с места и проводил Джинхёна.

Было заметно, что он удивлен визитом председателя лучшей больницы страны в столь убогое место.

— Вам на четвертый этаж. Лифт не работает, придется подняться пешком.

— Да, ничего страшного.

Казалось, проблемы были не только с лифтом. Вся больница выглядела ветхой и заброшенной.

«Здесь вообще есть пациенты? Никого не видно. И признаков жизни почти нет.»

Поднимаясь по запыленной лестнице, Джинхён спросил:

— Были ли какие-то особые проблемы во время пребывания здесь?

— У кого?

— У того, к кому я иду на свидание…

— Совсем нет. Большинство пациентов с шизофренией и выраженными негативными симптомами ведут себя тихо. Просто тихо. Очень тихо.

Симптомы шизофрении делятся на две основные категории.

Позитивные симптомы: галлюцинации, слуховые обманы.

Негативные симптомы: притупление чувств, апатия, обеднение речи и так далее.

Вскоре они достигли четвертого этажа, где появилась большая железная дверь.

Старик достал звякающие ключи, открыл дверь и они вошли в отделение, где лежали тяжелые пациенты.

Медсестра, следившая за отделением, мельком взглянула на них.

Там даже дежурил охранник, видимо, на случай непредвиденных ЧП.

— Что случилось?

— Пришли на свидание.

— К кому?

— В 19-ю палату.

— Вот ключ.

Старик взял ключ и повел Джинхёна в комнату в углу.

— Это здесь. Когда закончите, скажите медсестре снаружи.

— Да, спасибо.

Скрип.

Старик открыл дверь и исчез.

Однако Джинхён лишь заглянул в палату, не решаясь войти.

Точнее, ноги словно приросли к полу.

«Зачем я сюда пришел?»

Тук.

Сердце забилось без всякой причины.

Внутри этого места хранились самые тяжелые воспоминания прошлой жизни, которые он хотел бы забыть.

Но он покачал головой.

«Все это уже в прошлом. Я пришел сюда просто как врач, чтобы осмотреть пациента.»

Собравшись с духом, он вошел внутрь.

И… Джинхён встретился с ним.

С тем, кто когда-то был другом, но превратился в злейшего врага.

Ли Санмин, прежде существовавший лишь в осколках воспоминаний, теперь наяву предстал перед Джинхёном.

— …

Ли Санмин не произнес ни слова, даже когда пришел посетитель.

Это было ожидаемо.

Его глаза были расфокусированы, он смотрел в пустоту.

— Ли Санмин.

Ли Санмин сидел на старой, покрытой плесенью кровати, неподвижный, как изваяние.

Эмоциональное уплощение, апатия, мутизм, ангедония… типичная картина пациента с шизофренией, страдающего от негативных симптомов.

— Ли Санмин.

— …

Внезапно вся решимость улетучилась.

Столько гнусных преступлений — и вот что от него осталось.

— Что это вообще такое?

— …

— Я спрашиваю, что это такое…

Джинхён вздохнул.

Кого же он ненавидел все эти годы?

— Я пришел, чтобы тебя осмотреть. Рак печени, который у тебя есть, нельзя вылечить без операции.

— …

Ответа, конечно, не последовало.

Или это было лишь воображение?

На мгновение показалось, что его взгляд метнулся в сторону Джинхёна, но тут же вернулся в прежнее состояние.

— Честно говоря, время уже упущено, ситуация опасная. И всё же, если прооперировать сейчас, есть шанс на полное выздоровление, поэтому как врач я хочу, чтобы ты согласился на операцию. Если оставить рак печени без вмешательства, ты долго не протянешь.

Это были слова врача к пациенту, лишенные личных чувств.

Хотя честно говоря, ему этого совсем не хотелось.

Но каждый человек в этом мире имеет право на лечение. А у врача есть долг спасать жизни.

Даже если это человек, которого он ненавидел всю свою жизнь.

Джинхён сказал как «врач» «пациенту»:

— Если ты не против, я проведу операцию. Если не хочешь — скажи сейчас.

Даже при тяжелых негативных симптомах можно выразить простое согласие или отказ.

Джинхён в глубине души надеялся… что Ли Санмин откажется.

Он тоже человек, и ему не хотелось лечить Ли Санмина.

Разве могло быть иначе?

Ведь это самое гнусное воспоминание всей его прошлой жизни.

Но Ли Санмин молчал.

Лишь тупо смотрел в пустоту.

Джинхён вздохнул.

***

Так была назначена операция.

Несмотря на то что он отбывал пожизненное заключение, юридических проблем с проведением операции не было, если его сопровождала полиция.

Однако, поскольку сам пациент не мог выразить свою волю, требовалось согласие опекуна, и ирония заключалась в том, что ближайшим родственником и опекуном Ли Санмина был сам Джинхён.

Потому что его жена Хеми была его сводной сестрой.

«Ли Санмин — мой шурин. Смешно до слез.»

Войдя в операционную, Джинхён надел перчатки.

«Не думай о лишнем, сосредоточься на операции.»

Операция была настолько сложной, что даже он не мог гарантировать результат.

«Надо же, я должен стараться спасти этого гада.»

Подумав об этом, Джинхён отбросил лишние мысли.

Все.

В этой операционной он — врач, а Ли Санмин — просто пациент.

Об остальном можно подумать потом.

— Гармонический скальпель.

Тик-тик. Тик-тик.

Ультразвуковые вибрации, словно струны, разрезали печень.

Хлынула кровь, и напряжение в операционной достигло предела.

— Директор, давление падает!

— Вводите норэпинефрин! Развивается ацидоз, готовьте CRRT (постоянную заместительную почечную терапию)!

Как и ожидалось, операция шла нелегко.

Критический момент возникал не единожды, давление и пульс метались, словно пламя свечи на ветру.

— …Электронож (Бови).

Но Джинхён молча и непоколебимо продолжал концентрироваться на операции.

Сколько же часов прошло?

Тук.

Половина печени вместе с опухолью отделилась.

Операция прошла успешно!

— Отличная работа, директор.

Второй хирург, ассистировавший ему, сказал с восхищением.

Успешно провести такую сложную операцию. Это был настоящий Ким Джинхён.

Однако Джинхён не чувствовал особой радости.

— Заканчивайте.

— Есть!

Сняв халат, Джинхён вышел из операционной.

Обычно после операции он лично объясняет ход процедуры ожидающим родственникам.

Но, разумеется, у Ли Санмина не было никого.

— Глупость какая. Что я вообще делаю…

Джинхён покачал головой и поднялся в свой кабинет, чтобы заняться делами.

***

Ли Санмина поместили в одноместную палату хирургического отделения для дальнейшего лечения.

Так как он был заключенным, в палате постоянно находился полицейский.

Несмотря на сложность операции, Ли Санмин восстанавливался успешно.

Хотя объем оставшейся печени был невелик, печеночная недостаточность не развилась.

«Через пару дней можно выписывать.»

Подумал Джинхён во время обхода, проверяя послеоперационный шов.

В отличие от обходов других пациентов, осмотр Ли Санмина был странным.

Они не обменялись ни словом. Хотя он осматривал рану и проверял состояние.

Это было естественно.

Ведь нормальное общение с пациентом, страдающим тяжелой шизофренией, было попросту невозможно.

Впрочем, это не мешало проверять состояние с помощью осмотров и анализов крови. Напротив, так было даже спокойнее.

И вот, последний день перед выпиской.

Джинхён заговорил:

— Все хорошо. Завтра можешь выписываться. Если не будет рецидива, беспокоиться не о чем.

Он не ждал ответа.

Просто механическое объяснение врача пациенту.

Закончив последний обход, Джинхён повернулся спиной.

Теперь, когда он выйдет из этой палаты, он больше никогда не встретит Ли Санмина.

Но в тот момент, когда он собирался выйти…

Он услышал невероятный голос.

— …Спасибо.

Первый голос, который он услышал после их воссоединения.

— …!

Джинхён в изумлении обернулся.

Но Ли Санмин по-прежнему сидел на кровати, тупо глядя в пустоту.

Никаких следов того, что он открывал рот.

«Что это? Послышалось?»

Джинхён озадаченно нахмурился.

Он хотел спросить, это ли он только что сказал, но покачал головой.

Вместо этого он сказал:

— Живи дальше.

***

С тех пор он больше ничего не слышал о Ли Санмине.

А… года три спустя он наткнулся на новость о том, что в психиатрической больнице Хёвон, где тот содержался, вспыхнул пожар.

Видимо, из-за ужасного управления это в конце концов привело к беде.

К счастью, пациентов было немного, и меры были приняты вовремя, так что больших человеческих жертв удалось избежать.

Правда, среди пациентов четвертого этажа не обошлось без жертв и пропавших без вести… но кто именно погиб, он не знал.

Это вызвало большой общественный резонанс, но он не обратил внимания. Точнее, не хотел знать.

И время потекло дальше.

(Продолжение в следующей главе)

# 150

----------

Финал

Всегда удивлялся тому, как быстро летит время.

Джинхёну исполнилось сорок пять, а его драгоценный сын Кёнтхэ стал учеником средней школы.

Он по-прежнему жил насыщенной и успешной жизнью.

У него было столько дел и столько людей нуждались в его помощи, что времени на отдых почти не оставалось.

И всё же, понимая, что семья важнее любого успеха, Джинхён старался проводить с близкими как можно больше времени.

— Еда готова. Пойдемте обедать.

Хеми принесла кимчи-тиге.

— М-м...

Джинхён поднес ложку ко рту и издал стон.

Хеми нахмурилась.

— Что такое?

— Да так...

— Опять невкусно? Я же просила не капризничать из-за еды.

— Нет, что ты, очень вкусно.

Джинхён поспешно замахал руками.

В браке с Хеми он был счастлив во всём, кроме одного.

А именно — кулинарных способностей Хеми.

Как бы она ни старалась, лучше не становилось.

«Разве такая неспособность к готовке — это не талант? Как можно столько стараться и не добиться прогресса?»

Впрочем, это были бесполезные жалобы.

— А где Кёнтхэ?, Сказал, что не хочет есть.

— Почему?

— Не знаю. Говорит, что-то с желудком.

— Но поесть всё равно нужно.

— Захочет есть — выйдет и поест. Оставь его в покое.

Джинхён жевал недоваренный рис и безвкусный суп, размышляя о своём.

Может, он не ест, потому что мамина стряпня невкусная?

Это вполне вероятно.

Ведь ему самому тоже не хотелось это есть.

Хеми вздохнула.

— Дорогой, ты же на следующей неделе едешь на медицинское волонтерство?

— Да, а что?

Раз в год он отправлялся с небольшой группой в отдаленные районы, где не хватало медицинской помощи.

Это не было пиаром больницы, просто случайная инициатива, которая приносила столько радости, что он продолжал заниматься этим тайно и регулярно.

— Может, возьмешь Кёнтхэ с собой?

— Кёнтхэ?

— Да, у него как раз каникулы. Он же мечтает стать врачом. К тому же ему нужны баллы за волонтерство, так что это пойдет ему на пользу. А раз едете на остров, то после работы сможете и искупаться.

Волонтерство вместе с сыном?

Конечно, он был только за.

Джинхён с готовностью кивнул.

***

Местом проведения волонтерской акции был отдаленный остров в Желтом море, до которого нужно было долго плыть на пароме от порта Кунпхён.

Обычно Больница Тэиль для продвижения и улучшения имиджа организовывала множество масштабных волонтерских групп.

Но поездка, в которую отправлялся Джинхён, не была такой масштабной.

Он просто ехал с несколькими единомышленниками-медиками, чтобы втайне от всех оказывать помощь.

Отдел по связям с общественностью больницы неоднократно просил Джинхёна широко осветить его волонтерскую деятельность, но он всегда отказывался.

«Конечно, если сделать это публично, эффект будет огромным.»

Ведь он — председатель крупнейшей больницы страны, признанный во всем мире светила медицины, так что даже скромная реклама дала бы колоссальный результат.

«Но это моё личное дело.»

Точнее, это был личный отпуск Джинхёна, чтобы отдохнуть от изматывающих будней.

Говорят, что волонтер получает от помощи больше душевного покоя, чем тот, кому помогают, — так и Джинхён всегда возвращался с чувством умиротворения.

Он и так достаточно усердно работал на благо Больницы Тэиль, поэтому не хотел превращать этот душевный отдых в рекламу.

— Хорошая погода.

Хван Мунджин стоял на палубе парома и улыбался.

Он был одним из тех медиков-единомышленников, которые всегда ездили с Джинхёном на волонтерство.

Поскольку вокруг никого, кроме Джинхёна, не было, он общался с ним на равных.

— Твой сын Кёнтхэ тоже едет?

— Да, сказал, что хочет стать врачом.

Хван Мунджин посмотрел на красивого сына Джинхёна, который смотрел на море с носа корабля, и с завистью вздохнул.

— Такой маленький, а уже такой молодец. Мой сын целыми днями только в игры играет. И в кого он такой?

— В кого бы еще? В тебя, конечно.

Джинхён рассмеялся.

В средней… нет, даже в старшей школе Хван Мунджин был игроманом. И учился хуже всех.

— Да ладно тебе, ты до средней школы был ничем не лучше меня. Мои оценки были даже чуть выше! Ты плелся на последнем месте, а я — на предпоследнем.

Джинхён улыбнулся этим словам.

— Да, ты прав. Мы оба были в хвосте.

Хван Мунджин тоже тихо рассмеялся.

Всё это осталось в прошлом, как воспоминания.

— После волонтерства выпьем чего-нибудь. Я прихватил отличный алкоголь.

— Что именно?

— Тридцатилетний Ballantine's.

Джинхён улыбнулся.

— Отлично. Выпьем. Когда Кёнтхэ уснет.

— Почему? Ты же сам с первого класса старшей школы пил. Может, и Кёнтхэ уже можно глотнуть?

— Ты бы сам дал своему сыну алкоголь?

Морской бриз был свежим.

Было предчувствие, что эта поездка принесет что-то хорошее.

***

Волонтерство длилось три дня и две ночи.

В первый день они арендовали здание сельского совета для приема пациентов, а во второй — сами ходили по домам к пожилым людям, которым было трудно передвигаться.

— В последнее время живот так болит… изжога мучает… и кислота подступает…

Жители острова, обычно лишенные медицинской помощи, узнав о приезде группы из лучшей в стране Больницы Тэиль, повалили толпой.

— У вас возможен гастроэзофагеальный рефлюкс или язва, поэтому я выпишу вам антациды. Если после приема лекарств симптоми не пройдут... то есть симптомы не пройдут, потребуется эндоскопия, так что обязательно съездите в город на обследование.

Медицинское волонтерство не позволяет совершать чудеса.

Из-за ограниченности оборудования и лекарств, но даже так они могли оказать огромную помощь.

Сын Кёнтхэ сидел рядом и наблюдал за работой Джинхёна.

— Не устал?

— Нет, всё в порядке.

Какой же замечательный сын у него вырос.

И это не просто отцовская гордость: он красив, в отличие от других не доставляет хлопот, рассудителен и хорошо учится.

Он намного лучше, чем сам Джинхён, который в средней школе вечно был в отстающих.

— Если устал, иди отдохни.

— Я в порядке.

Кёнтхэ, мечтающий стать врачом, как отец, впитывал каждое движение Джинхёна, и тот невольно выпрямил спину.

Работать на глазах у сына… что может быть приятнее?

Так прошел день, и они легли спать в жилье, предоставленном деревней.

— Хр-р-р...

Видимо, Кёнтхэ сильно устал, раз сразу захрапел, и Джинхён с улыбкой посмотрел на него.

Он попытался уснуть, но сон не шел, и он снова поднялся.

«Не спится. Может, прогуляться?»

Он поправил одеяло, которое сбросил сын, и вышел наружу.

Хотя было лето, на острове ночной ветер оказался прохладным.

Но это было приятно, и настроение не испортилось.

— Пройдусь немного и вернусь.

Взяв фонарик, он отправился на ночную прогулку вдоль берега.

Плеск-плеск.

На безлюдном берегу под шум спокойных волн на душе стало тихо.

Очарованный атмосферой ночного моря, он продолжал идти.

Но сколько же он прошел?

— А?

Джинхён широко открыл глаза.

В месте, где, казалось, никто не мог жить, стоял ветхий домик.

— Здесь кто-то живет?

Он, не задумываясь, посветил фонариком.

И именно в этот момент...

—...!

Джинхён вздрогнул.

Внезапно появился человек!

Сзади на него смотрел худой мужчина, похожий на бездомного.

Из-за спутанных волос и бороды разглядеть его лицо было невозможно.

— Прошу прощения. Я не хотел вас беспокоить.

—...

Но мужчина промолчал.

«Обиделся?»

Вполне возможно.

Ведь какой-то подозрительный чужак крутился возле его дома.

Джинхён хотел извиниться еще раз, но мужчина прошел мимо него и скрылся в доме, который выглядел как обитель призраков.

— Что за...

Джинхён склонил голову набок.

Человек был незнакомым, но возникло странное чувство.

«Мы раньше встречались?»

Вряд ли.

Не могло же быть такого, чтобы он встречал кого-то, кто живет на этом острове.

Он покачал головой и вернулся в жилье.

***

На второй день он ходил на осмотры вместе с Кёнтхэ.

В основном они лечили одиноких стариков, принимая все возможные меры, пусть и ограниченные.

— Как тебе волонтерство?

Спросил Джинхён, когда второй день подходил к концу.

— Хорошо.

— Да? Почему?

— Просто...

Кёнтхэ застеснялся выражать свои чувства, и Джинхён улыбнулся.

— Почему ты хочешь стать врачом? Это ведь тяжелая работа.

Джинхён ни разу не предлагал сыну выбрать путь врача.

Это ценная работа, связанная с жизнью, но он знал, как она тяжела.

Однако Кёнтхэ сам решил, что хочет стать врачом, без чьих-либо советов.

— Просто... я хотел жить такой же жизнью, как ты, папа.

Джинхён широко открыл глаза.

— Как я?

— Да, жизнь, посвященную помощи другим.

Сердце Джинхёна слегка дрогнуло.

Что может быть приятнее для отца, чем уважение сына?

Пусть жизнь была трудной, но она не была прожита зря.

— Пойдем, еще немного — и закончим.

— Хорошо.

Затем они посетили последнего пациента.

Это был лежачий больной с тяжелыми пролежнями, и, увидев рану, Джинхён озадачился.

— Дедушка.

Старик ответил беззубым ртом:

— А?

— Эту рану кто-то лечил?

Пролежень был очень глубоким, но некротизированные ткани были аккуратно удалены.

— А... врач с острова пару дней назад лечил.

— Врач?

Джинхён склонил голову.

Врач? На этом острове был врач? Такого быть не могло.

— Там... на восточном берегу есть один врач.

— На восточном берегу?

— Да. Приезжий, поселился на острове несколько лет назад, но правда ли он врач — не знаю. Выглядит оборванцем, но если на острове кому-то срочно нужно, он лечит.

—...

Джинхён замолчал.

Восточный берег, оборванный вид. Он вспомнил незнакомца, которого встретил прошлой ночью.

«Он был врачом? Почему врач в таком виде?»

Вопрос возник, но это не было чем-то, что требовало особого внимания.

«Наверное, есть свои причины.»

Закончив осмотр, Джинхён с Кёнтхэ направились к жилью.

Видимо, двухдневное волонтерство на что-то повлияло, так как Кёнтхэ выглядел задумчивым.

— Папа.

— Да?

— Можно мы останемся на острове еще на несколько дней?

— Почему?

— Есть еще люди, которым нужно лечение...

Он имел в виду нескольких пациентов, которых они видели сегодня.

Джинхён гордо улыбнулся.

— Хорошо, останемся еще на пару дней, поплаваем в море.

Он как раз взял дополнительный отпуск, чтобы провести время с сыном.

Джинхён отправил остальных медиков домой раньше.

Хван Мунджин уезжал с сожалением.

— Я бы тоже хотел остаться. Мы даже не успели выпить тот Ballantine's, который я с таким трудом привез.

Они собирались выпить в последний день, но Хван Мунджин внезапно подхватил острую диарею, и всё сорвалось.

— В следующий раз обязательно выпьем.

— Да, конечно.

— Обязательно!

Но самое смешное, что, так сокрушаясь, он забыл алкоголь и уехал без него.

— Что за дела, почему оставил? Только дразнит.

Джинхён сглотнул, глядя на Ballantine's 30-летней выдержки.

«Ballantine's 30 лет. Кстати, я пил его время от времени еще со старшей школы. Каждый раз, когда заканчивались экзамены.»

Джинхён усмехнулся и убрал бутылку в угол комнаты.

«Если выпью один, он обидится. Потом отдам.»

Затем он провел с сыном еще несколько дней, занимаясь волонтерством и купаясь в море.

Это было плодотворное время — и как для врача, и как для отца.

***

Но во время этой работы было кое-что, что его слегка раздражало.

Он постоянно сталкивался с тем самым незнакомцем, которого встретил в первую ночь.

Видимо, из-за того, что остров маленький… но из-за его странного вида каждый раз настроение портилось.

«Ну, мы же уезжаем.»

Подумал Джинхён.

Завтра волонтерство заканчивается.

Стоит ему покинуть этот остров, и он больше никогда не встретит этого незнакомца.

«Но почему так неприятно?»

Джинхён задался вопросом.

На самом деле, кроме оборванного вида, причин для неприязни не было.

Пусть он не знает, настоящий ли это врач с лицензией, но говорят, что он заботится о здоровье жителей.

Просто, как кошка, встретившая собаку, он испытывал беспричинное раздражение и неприязнь.

(Продолжение в следующей главе)

# 151

----------

Финал

«Не знаю. В любом случае, завтра я уезжаю.»

Однако, как это часто бывает, всё пошло кувырком.

Ночью разыгралась буря с дождем.

— Вот ведь… получится ли нам завтра уехать?

— Кто знает. Посмотрим завтра. Если стихнет, можно будет выйти в море, но если усилится, боюсь, суда не смогут выйти еще несколько дней.

Джинхён озадаченно нахмурился.

Отпуск подходил к концу, а в больнице уже накопились дела. Он никак не мог застрять на острове, но обстоятельства сложились против него.

«Надо, чтобы буря утихла.»

Но, как назло, ветер и дождь лишь усиливались, и о выходе в море в ближайшее время не могло быть и речи.

«Неприятности.»

Джинхён выглядел расстроенным, но против погоды не попрешь.

«Ничего не поделаешь. Буду считать, что отпуск продлили, и просто подожду.»

Буря не должна была длиться долго.

Джинхён постарался успокоиться и продолжил проводить время с сыном.

Он всю жизнь бежал, не останавливаясь, так что такой отдых мог пойти ему на пользу.

Однако небо не дало ему передышки. Ситуация снова осложнилась.

— Доктор!

Поздно ночью, когда он лежал в предоставленном деревней жилье, кто-то ворвался внутрь.

Джинхён в испуге вскочил с места.

— Что случилось?

— Беда! Староста попал в аварию!

— …!

— Он ехал за рулем, машину занесло на дороге! Пожалуйста, скорее!

Лицо Джинхёна помрачнело.

Даже на маленьком острове были автомобили.

Но дорожное покрытие на некоторых участках оставляло желать лучшего, и, видимо, из-за проливного дождя машину занесло, что и привело к аварии.

«Надо же было случиться аварии именно сейчас!»

Джинхён бежал, искренне надеясь, что травмы не слишком серьезные.

Но, как это часто бывает, его надежды не оправдались.

— Вот ведь…

Джинхён застонал.

Все было серьезно.

Осмотрев пострадавшего, он понял: другие части тела почти не пострадали, но в правой нижней части живота зияла глубокая рана, из которой толчками вырывалась кровь.

Похоже, во время аварии его проткнуло чем-то острым.

— Доктор, умоляю, спасите его!

Жители деревни вцепились в Джинхёна.

Выражение лица Джинхёна стало суровым.

«Нужна экстренная операция, но что делать?»

Сама операция не была сложной.

Несмотря на сильное кровотечение, рана находилась не в области жизненно важных органов вроде печени, поджелудочной железы, селезенки или аорты. Скорее всего, пострадали только толстая и тонкая кишки.

Нужно было лишь слегка вскрыть брюшную полость, пережать поврежденную артерию, отсечь поврежденный участок кишки и соединить края.

Проблема была в том, что это остров, где нет медицинского оборудования.

«Нужно везти в город. Только там можно прооперировать.»

Джинхён поспешно сказал:

— Вызывайте спасателей. Его нужно доставить в город.

Но жители деревни, всхлипывая, покачали головами.

— Мы уже связались, но из-за сильного шторма они не могут прилететь прямо сейчас.

Взглянув в окно, он увидел, что буря действительно разыгралась не на шутку.

Видимость была нулевой, и если бы вертолет поднялся в воздух, это закончилось бы трагедией.

«Что делать? Кровотечение сильное, он долго не продержится.»

Джинхён закусил губу.

Его сын Кёнтхэ тоже смотрел на пациента, побледнев от страха.

Джинхён лихорадочно размышлял.

«Остановить кровотечение — не такая уж сложная задача. Нужно просто найти поврежденные артерии и вены и пережать их. А потом уже можно транспортировать в больницу.»

К счастью, у них было полно инструментов, которые они взяли для волонтерской деятельности.

Если постараться, можно было хотя бы остановить кровь.

Однако Джинхён покачал головой.

«Но у меня нет помощника. Я не могу оперировать в одиночку. Что же делать?»

Каким бы великим врачом он ни был, он не мог проводить операцию в одиночку, имея всего две руки.

Нужен хотя бы еще один человек, чтобы попытаться остановить кровотечение.

«Нужно действовать быстро.»

Пациент уже потерял сознание.

Травм головы не было, значит, он впал в шоковое состояние из-за массивной кровопотери.

— Доктор, умоляю, спасите его!

— Пожалуйста!

Жители деревни и семья умоляли его, но даже у Джинхёна не было способности превращать невозможное в возможное.

Он сжал кулаки.

«Если бы нашелся хоть один человек, который помог бы с операцией… тогда я смог бы его спасти.»

И тут случилось невероятное.

Произошло чудо.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился человек.

— …!

Спадающие на глаза волосы, густая борода, худощавое тело — это был тот самый незнакомец!

Похоже, жители деревни позвали его на помощь, и он стал для них лучиком света.

«Не знаю, кто он такой, но если он поможет, я смогу спасти пациента!»

Он терпеть не мог этого незнакомца.

Особой причины не было, но он инстинктивно вызывал у него неприязнь.

Однако сейчас, когда жизнь человека висела на волоске, было не время для личных чувств.

Джинхён поспешно спросил:

— Внутреннее кровотечение из-за аварии! Транспортировка в больницу невозможна, нужно экстренно остановить кровотечение здесь. Вы сможете мне ассистировать?

— …

Но незнакомец лишь молча смотрел на Джинхёна и пациента, не отвечая.

В тот момент, когда тревога достигла предела, незнакомец кивнул.

— …!

Он согласился ассистировать!

— Я приступаю к лечению. Прошу всех выйти.

Когда все вышли, Джинхён быстро подготовил операционное поле.

Используя стерильные простыни, оставшиеся от волонтеров, он создал стерильное пространство и провел легкую анестезию с помощью седативных средств.

— После разреза кожи я найду кровоточащий сосуд и остановлю кровотечение.

— …

Незнакомец промолчал.

Джинхёна на мгновение охватило беспокойство.

«Стоит ли проводить такую операцию с человеком, которого я даже не знаю?»

Но другого выхода не было.

Если не попытаться, пациент просто умрет от потери крови, а он будет стоять и смотреть.

Чик.

Скальпелем он разрезал кожу и проник в брюшную полость.

«Кровотечение сильное.»

Похоже, разрыв был обширным, и поврежденный сосуд был не один.

«Обзор ограничен, как же остановить кровотечение?»

Но как только Джинхён нахмурился, произошло следующее.

Свуш.

Рука незнакомца, державшая хирургический инструмент, двинулась, и обзор мгновенно открылся.

— …!

Джинхён в изумлении посмотрел на незнакомца.

Это был точный ассист, словно у опытного хирурга.

— Спасибо.

— …

Ответа по-прежнему не последовало.

Джинхён, вооружившись хирургической нитью, начал поочередно останавливать кровотечения.

Это было непросто.

Не было ни электрокоагулятора, только инструменты для обеспечения обзора, скальпель и нити.

Однако точный ассист незнакомца очень помогал Джинхёну.

Джинхён, пораженный его мастерством, то и дело поглядывал на него.

Невозможно так ассистировать, не понимая хода всей операции.

А понимать ход операции может только хирург, который сам проводил подобные вмешательства.

— Вы, случайно, не хирург?

— …

Он не ответил — то ли не мог, то ли не хотел.

Загадочный хирург с какой-то тайной.

«Может быть…?»

На мгновение в голове Джинхёна промелькнула догадка.

Имя, оставившее самый глубокий след в его жизни.

Но он покачал головой.

«Сосредоточься на операции.»

Вскоре кровотечение из основных сосудов было остановлено, и экстренная операция завершилась.

Самый опасный этап был позади.

И всё это благодаря помощи незнакомца.

— Спасибо за помощь.

— …

Джинхён поблагодарил его, но незнакомец лишь молча снял перчатки и исчез.

***

Вскоре буря немного утихла, прибыл вертолет спасателей и доставил пациента на материк.

Экстренные меры были приняты успешно, так что жизни пациента больше ничего не угрожало.

Пережив эту бурную ночь, Джинхён вместе с Кёнтхэ отдыхал в их временном жилье.

Хорошо, что буря начала стихать.

Если так пойдет и дальше, скоро они смогут вернуться в Сеул на корабле.

Прошел еще день, и небо наконец прояснилось.

— Завтра утром придет корабль.

Услышав это, Джинхён улыбнулся.

Наконец-то он сможет вернуться в Сеул.

— Кёнтхэ, хочешь домой?

— Да.

Оба они выглядели изможденными из-за неожиданно затянувшейся жизни на острове.

В последнюю ночь перед отъездом Джинхён не мог уснуть и ворочался в постели.

Он был уставшим, но сон не шел. На душе было странно неспокойно.

Джинхён горько усмехнулся и встал с кровати.

Он знал, почему у него такое чувство.

«Загадочный незнакомец… кто же он?»

Хотя он и старался гнать эти мысли, перед глазами постоянно всплывал один человек.

Тот, кто когда-то был другом, а стал самым злейшим врагом.

Почему он постоянно о нем думает?

Джинхён горько усмехнулся.

«Конечно, вероятность есть. Хотя может, это и не он. Но какая разница, он это или нет?»

С тех пор как их пути разошлись, прошло уже больше 15 лет. Время пролетело так быстро.

«Хватит. Лучше выпью.»

Он взял бутылку Ballantine's, оставленную Хван Мунджином, и вышел на берег. Раз уж не спится, можно посидеть у ночного моря и выпить немного.

«Надо будет купить Мунджину новую бутылку.»

Он бесцельно побрел на восток и вышел к уединенному пляжу.

Плеск-плеск.

Он уже собирался сесть на песок, слушая спокойный шум волн, как вдруг заметил фигуру и широко раскрыл глаза.

Это был тот самый незнакомец.

Он сидел на берегу и смотрел на море.

— …

Джинхён помедлил, а затем сел рядом. Незнакомец искоса взглянул на него.

В душе снова зародилось сомнение.

— Неужели этот незнакомец — действительно он?

Проверить было просто.

Можно было просто спросить.

— Слушайте…

Но Джинхён проглотил вопрос и снова замолчал.

А если спросить?

Что он будет делать, если это действительно он?

Вместо этого Джинхён откупорил бутылку виски, налил в стакан, который прихватил с собой, и сделал глоток.

Жгучее ощущение виски приятно разлилось внутри.

И почему-то…

Джинхён импульсивно сказал незнакомцу:

— Спасибо за тот день. Не хотите выпить со мной?

Сказав это, Джинхён пожалел. Зачем он вообще решил пить с этим странным человеком?

«Все равно он не ответит.»

Но произошло неожиданное.

Незнакомец протянул руку.

— …!

Джинхён удивленно посмотрел на него, затем налил виски в стакан и протянул ему.

Незнакомец залпом осушил стакан.

— Вы хорошо пьете?

— …Немного.

Хриплый голос.

Джинхён впервые услышал голос незнакомца.

Незнакомец посмотрел на золотистый виски и сказал:

— …Это мой любимый напиток.

— Правда?

Любимый напиток…

В памяти снова всплыл тот, кто тоже любил этот напиток.

В старших классах они пили его после каждого экзамена.

Джинхён посмотрел в небо.

Ночное небо над морем, в отличие от сеульского, сияло мириадами звезд.

— Будете еще?

Незнакомец кивнул.

Так Джинхён и незнакомец пили, закусывая звездами ночного неба.

Особого разговора не завязалось.

— Слушайте…

Джинхён, колеблясь, открыл рот.

Он хотел задать такой вопрос:

— Вы, случайно, не…

Но снова проглотил вопрос.

Зачем пытаться выяснить?

Какая разница, он это или нет?

В любом случае, это мимолетная встреча. После сегодняшнего дня они больше никогда не увидятся.

Джинхён просто посмотрел в небо.

Ночное небо мерцало и сияло.

Может, из-за этой красоты?

Виски был неплох, и он подумал, что это была вполне сносная ночь.



Медицинская реинкарнация

Автор | Ю Ин

Издатель | Мун Санчхоль

NEW EPISODE

Корректура | Чон Сонхун

Редактирование и производство | Чон Сонхун

Иллюстрация обложки | stc

Типографика | Гигаль

BREATHE

Регистрация | № 2015-000222

Адрес | Сеул, Каннам-гу, Соннын-ро 549, здание Эбон, 3-й этаж (Ёксам-дон 694-35)

Телефон | 02-3443-7312

Сайт | www.breathe.co.kr

Электронная почта | breathe@breathe.co.kr

Facebook | www.facebook.com/breatheofficial

Блог | blog.naver.com/breatheco

Дата публикации электронной книги | 26 марта 2018 г.

ISBN | 979-11-6202-153-8(05810)

Эта книга защищена законом об авторском праве, поэтому несанкционированная перепечатка и копирование запрещены.

----------