Будильник заорал в шесть тридцать. Я шлёпнул по нему ладонью. Мимо. Со второго раза попал. Лежал ещё минуту, смотрел в потолок. Трещина в углу. Старая. Сколько себя помню — она там.

Встал. Холодный пол. Осень. На кухне пусто. Родители на работе. Записка на столе: «Деньги в ящике. Ужин сам. Мама». Я хмыкнул. «Ужин сам» — это значит «свари пельмени». Понял, принял.

Душ. Форма. Рюкзак. Новелла — «Хроники Стального Принца», четвёртый том. Закинул в карман. Телефон. Наушники. Вышел.

Улица встретила холодом. Октябрь. Листья под ногами, небо серое. Я накинул капюшон, включил музыку. Мимо парка. Качели скрипели — ветер раскачивал пустые сиденья. Я шёл и думал о рейде. Вчера не добили босса. Надо будет сегодня.

У ворот стояла Рян До.

Я знал её. Третий ряд, место у окна. Она всегда приходила рано. Непонятно зачем. Стояла и смотрела в небо. В руках — сложенный зонт. Прозрачный, с каким-то рисунком. Я подошёл ближе и разглядел — белый котик с поднятой лапой. Серьёзно? Котик? Я чуть не усмехнулся. От неё такого не ожидал.

Она повернула голову. Заметила меня. Кивнула.

— Утро, — сказала она.

— Утро, — ответил я.

Прозвенел звонок. Она пошла в школу. Я за ней.

---

В классе она села у окна. Я — на последний ряд. Четыре парты между нами. Достал учебник. Открыл. Потом поднял глаза. Она смотрела на улицу. Свет на лицо. Чёлка от ветра. Вокруг галдели, двигали стулья. Она не реагировала. Я тоже. Не люблю шум.

Учитель зашёл. Начался урок.

---

Большая перемена. Я сидел в классе. Булочка. Новелла. В столовую не хожу — там людно и орут. Не моё.

Рян До ходила одна. Я пару раз видел — сидит в углу, ест рис, читает мангу. «Сад падающих звёзд». Я не фанат манги, но обложка яркая. Она всегда одна. Не потому что сторонится — просто ей так удобнее. Понимаю. Сам такой.

Иногда я проходил мимо столовой. Просто так. Маршрут такой. Видел её. Она не замечала. Или делала вид.

---

Библиотека. Среда, после уроков.

Я прихожу сюда три раза в неделю. Тихо. Никто не орёт. Можно читать. У меня свой стол — дальний угол.

В ту среду за моим столом сидела она. Книги, блокнот, карандаш. Писала что-то, перелистывала страницы. Я стоял и думал — сесть за другой или развернуться и уйти?

Она подняла голову. Посмотрела на меня. Подвинула книги — освободила половину стола. И вернулась к своим записям.

Я сел. Раскрыл новеллу. Читать не мог. Она переворачивала страницы. Я смотрел в одну точку. Через полчаса она встала, собрала вещи. Проходя мимо, сказала:

— Извини, что заняла твой стол.

— Да ничего, — ответил я.

Ушла. Дверь закрылась. Я сидел и думал: «Она знает, что это мой стол. Откуда?»

---

Физкультура. Волейбол.

Ненавижу волейбол. Командные игры — это крики, пасы, «давай-давай». Я стоял в углу площадки. Мяч прилетел пару раз — отбил. В основном просто стоял.

Моя команда проиграла. Я сел на скамейку.

Рян До играла за другую. Двигалась нормально. Не звёздный игрок, но и не балласт. Волосы собраны в хвост. Подпрыгивает при ударе. Играла молча. Не орала «пас», не подбадривала. Просто делала своё.

Мяч улетел за площадку. Покатился к моим ногам. Я поднял. Она подошла. Протянула руку. Наши пальцы соприкоснулись. Она отдёрнула. Я тоже. Мяч упал.

— Блин, — сказал я.

— Извини, — сказала она.

— Да забей.

Она подняла мяч. Ушла. Я смотрел на свою ладонь. Ладно, проехали.

---

Дождь пошёл на пятом уроке.

К концу занятий двор затопило. Я стоял у выхода. Зонта нет. Забыл. Можно было побежать — промокну за минуту. Но не хотелось.

Рян До стояла рядом. У неё зонт был. Прозрачный, с котиком. Она не уходила. Стояла и смотрела на дождь.

— Без зонта? — спросила она. Я аж вздрогнул. Она редко говорила первой.

— Забыл, — сказал я.

— Бывает.

Помолчали. Она раскрыла зонт. Посмотрела на меня.

— Давай провожу. До ворот.

Я удивился. Честно. Не ожидал.

— Давай.

Вышли вместе. Зонт был маленький. Пришлось идти близко. Плечо к плечу. Я чувствовал запах — не духи, что-то другое. Наверное, шампунь. Или гель для душа. Дождь стучал по пластику. Котик качался.

У ворот она остановилась.

— Дальше сам? — спросила она.

— Дальше сам. Спасибо.

— Не за что.

Она повернулась. Пошла обратно в школу — у неё ещё кружок был. Я смотрел ей вслед. Котик качался. Потом развернулся. Пошёл домой. Дождь кончился. Или это я просто перестал замечать.

---

Дома. Комната. Комп.

Скинул форму. Включил системник. Лапша. Наушники. В восемь — рейд.

— Хон Хэ, ты?

— Да.

— Готов?

— Готов.

Босс. Цифры. Тайминги. Я отдавал команды — коротко, чётко. Меня слушали. Там я был не последним парнем с задней парты. Там я был магом. И довольно сильным.

После рейда лёг на кровать. Взял новеллу. Пару страниц. Отложил. Смотрел в потолок. Трещина.

Перед глазами — она. Зонт с котиком. «Давай провожу».

---

Утро. Ворота.

Она стояла на обычном месте. Я подошёл. Встал рядом.

— Утро, — сказала она.

— Утро, — ответил я.

Пошли в школу. Вместе.

После того случая с зонтом всё немного изменилось.

Нет, мы не стали друзьями. Не начали ходить вместе в школу. Не перекидывались шутками на переменах. Ничего такого. Просто теперь, когда я приходил утром, она не просто стояла у ворот — она поворачивала голову. Смотрела на меня. Кивала. И я кивал в ответ. Иногда говорили «утро». Иногда нет. Этого хватало.

Я заметил, что она перестала отводить взгляд. Раньше, если наши глаза встречались, она тут же отворачивалась к окну. Теперь — нет. Теперь она смотрела на меня пару секунд, потом спокойно возвращалась к своему делу. К манге. К учебнику. К окну. Мне это нравилось. Не знаю, почему. Наверное, потому что это было честно.

---

На той неделе было два дождя. Первый — в понедельник. Я опять забыл зонт. Она опять стояла у выхода. Увидела меня. Хмыкнула.

— Опять забыл? — спросила она.

— У меня память плохая, — сказал я.

— Я заметила.

Я не нашёлся что ответить. Она раскрыла зонт. Кивнула.

— Пошли.

Мы снова шли вместе. Плечо к плечу. Котик качался над нами. Я думал о том, что надо бы уже купить себе зонт. Или не надо.

У ворот я остановился.

— Спасибо, — сказал я.

— Пожалуйста, — ответила она.

И пошла обратно. Я смотрел ей вслед. Котик качался. Дождь моросил.

---

Второй дождь был в четверг. Но в этот раз зонт был у меня. Я специально купил. Зонт чёрный, без рисунков. Просто чтобы был.

Она стояла у выхода. Зонта у неё не было. Я подошёл. Раскрыл свой.

— Теперь моя очередь, — сказал я.

Она посмотрела на чёрный зонт. Потом на меня.

— Логично, — сказала она.

Мы пошли. Дождь был сильнее, чем в прошлый раз. Зонт маленький, пришлось прижиматься плечами. Её волосы касались моей куртки. Я чувствовал запах шампуня. Какой-то фруктовый. Наверное, яблоко.

— Почему ты всегда один? — спросила она вдруг.

Я чуть не споткнулся.

— В смысле?

— Ну, в классе. На переменах. В столовой. В библиотеке. Ты всегда один.

— А ты? — ответил я вопросом на вопрос. Глупо, но другого не придумал.

— Я — по выбору, — сказала она спокойно. — Мне так комфортнее. А ты?

Я задумался. Почему я один? Не потому что хочу. Просто не умею по-другому. С людьми сложно. Они ждут, что ты будешь что-то говорить, шутить, поддерживать разговор. А я теряюсь. Молчу. Им становится неловко. И они уходят.

— Не знаю, — сказал я честно. — Наверное, тоже по выбору. Только неосознанному.

Она кивнула. Приняла ответ. Мы дошли до ворот.

— Спасибо за зонт, — сказала она.

— Сочтёмся, — ответил я.

Она чуть улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Уголком губ. И пошла обратно.

Я стоял и думал: она улыбнулась. Впервые.

---

На следующий день в библиотеке она снова сидела за моим столом. Я уже не удивлялся. Подошёл, сел на свободную половину. Достал новеллу.

— Что читаешь? — спросила она.

— «Хроники Стального Принца».

— О чём?

— Парень попадает в другой мир. Становится магом. Спасает королевство.

— Банально.

— Нормально. Там хорошие диалоги.

Она хмыкнула. Вернулась к своим записям. Я — к книге.

Через полчаса она захлопнула блокнот.

— У тебя есть любимый персонаж? — спросила она.

— В этой новелле? Маг огня. Он циничный, но честный.

— А у меня в манге — лучница. Она почти не говорит. Но когда говорит — все замолкают.

— Редкий типаж.

— Мне нравится.

Мы замолчали. Но это было хорошее молчание. Не неловкое. Просто тишина, в которой не надо ничего изображать.

---

В пятницу был тест по математике.

Я решил всё за полчаса. Сдал первым. Вышел в коридор. Она вышла следом.

— Как тест? — спросил я.

— Нормально. Третью задачу не успела.

— Там интеграл. Я решил через замену переменной.

— Я пыталась. Запуталась.

— Хочешь, покажу?

Она посмотрела на меня. Оценивающе.

— Давай.

Я достал черновик. Разложил на подоконнике. Она встала рядом. Наши плечи почти соприкасались. Я объяснял — быстро, но подробно. Она слушала. Задавала вопросы. Не тупила — схватывала сразу. Просто ей не хватило времени.

— Поняла, — сказала она, когда я закончил. — Спасибо.

— Обращайся.

Прозвенел звонок. Мы пошли в класс.

---

В понедельник я не ходил в школу. Сидел дома. Играл. Читал. Думал о ней.

Странно. Раньше я не думал о людях. Люди были фоном. Шумом. Они существовали где-то там, за пределами моей комнаты. А теперь я ловил себя на том, что жду понедельника. Жду, чтобы увидеть её. Услышать «утро». Пройти под зонтом до ворот.

Это плохо? Или хорошо? Я не знал.

В воскресенье вечером я сел за комп. Зашёл в гильдию. Ребята ждали.

— Хон Хэ, ты какой-то рассеянный, — сказал лидер гильдии после рейда.

— Есть немного.

— Что-то случилось?

— Да нет. Просто... думаю.

— О девушке? — хохотнул кто-то.

Я промолчал. Они восприняли это как «да». На самом деле я просто не хотел врать.

---

Понедельник. Утро. Ворота.

Она стояла на обычном месте. Зонт сложен. Небо ясное.

— Утро, — сказала она.

— Утро, — ответил я.

— Зонт не нужен.

— Вижу.

— Жаль.

Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня. Спокойно. Без улыбки. Но что-то в её глазах было другое.

— Почему жаль? — спросил я.

— Под зонтом было... теснее, — сказала она.

Я не нашёлся что ответить. Она развернулась. Пошла в школу. Я — за ней.

Всю дорогу до класса я думал об этой фразе. «Под зонтом было теснее». Она что, специально это сказала? Или просто констатировала факт?

Не знаю. Но сердце колотилось.

В понедельник она не пришла.

Я стоял у ворот на пять минут дольше обычного. Ждал. Её не было. Прозвенел звонок. Я пошёл в класс. Третий ряд у окна пустовал весь день. Я смотрел на пустую парту. Думал — заболела? Или просто проспала? Или что-то случилось?

К концу уроков я поймал себя на том, что не помню, о чём говорил учитель. Ни по одному предмету.

Дома сел за комп. Рейд. Гильдия. Босс. Я играл на автомате. Цифры, тайминги, команды. Где-то на заднем плане крутилась мысль: «Почему её не было?» После рейда лидер спросил:

— Хон Хэ, ты сегодня какой-то дёрганый.

— Нормально всё.

— Точно?

— Точно.

Врать я не умел. Но и объяснять не хотел.

---

Во вторник она пришла.

Я увидел её у ворот. Стояла на обычном месте. Смотрела в небо. Я подошёл. Встал рядом.

— Утро, — сказала она.

— Утро. Вчера не было.

— Заболела. Простуда.

— Выздоровела?

— Почти.

Я посмотрел на неё. Лицо бледнее обычного. Под глазами тени. Но стоит прямо. Рюкзак на плече. Как всегда.

— Могла бы ещё день дома посидеть, — сказал я.

— Скучно.

— Учебники почитать?

— Учебники скучные.

— А манга?

— Мангу я уже всю перечитала.

Мы пошли в класс. Она села у окна. Я — на последний ряд. Учитель начал урок. Я смотрел на неё. Она слушала. Записывала. Пару раз кашлянула. Прикрывала рот рукой.

На перемене я подошёл.

— Держи, — протянул ей упаковку леденцов. Мятных. Купил в автомате на первом этаже.

— Это зачем?

— От горла. Помогает.

— Ты как моя бабушка.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

Она взяла леденцы. Сунула в карман. Потом посмотрела на меня.

— Спасибо, — сказала она. — Серьёзно.

— Пожалуйста.

---

В среду после уроков я пошёл в библиотеку. Она уже сидела за столом. Моим. Ну, нашим теперь. Блокнот, карандаш. Никакой манги — делала домашку.

Я сел рядом. Достал новеллу.

— Что читаешь? — спросила она.

— Всё того же «Принца».

— До сих пор?

— Там много томов.

— Понятно.

Помолчали. Она писала. Я читал. Потом она отложила карандаш. Потянулась. Хрустнула шеей.

— Устала? — спросил я.

— Три задачи по физике. Две ещё остались.

— Давай помогу.

— Ты физику знаешь?

— Нормально. Лучше математики.

Она подвинула учебник. Я посмотрел задачи. Первая — механика. Вторая — термодинамика. Третья — оптика. Я взял черновик.

— Вот это — сила трения, — я начал чертить схему. — Если тело движется под углом, надо разложить на компоненты. Видишь? Здесь ускорение, здесь масса.

Она наклонилась ближе. Плечо почти касалось моего. Я чувствовал тепло. И запах — тот самый, фруктовый. Яблоко. Или что-то ещё.

— Поняла, — сказала она через минуту. — А термодинамика?

— Давай.

Я объяснил. Она записала. Когда закончили, она откинулась на спинку стула. Выдохнула.

— Ты хорошо объясняешь, — сказала она.

— Сам удивляюсь.

— Почему?

— Обычно я мямлю.

— Со мной не мямлишь.

— С тобой... да. Наверное, ты не давишь.

— Я вообще не давлю. Это ты заметил?

— Заметил.

Она чуть улыбнулась. Уголком губ. Потом собрала учебники.

— Завтра увидимся, — сказала она.

— Увидимся.

Я остался в библиотеке. Сидел. Думал. «С тобой не мямлишь». Это правда. С ней было... легко. Как в игре. Только лучше.

---

В четверг на физкультуре был бег.

Три километра. Я ненавидел бег. Особенно осенью. Холодный воздух, мокрый асфальт. Я бежал в середине группы. Не первый, не последний. Дышал ровно.

Она бежала впереди. Хвост подпрыгивал. Темп держала хороший. На последнем круге она споткнулась. Запнулась о корень. Упала на колено.

Я подбежал. Она сидела на земле. Штанина порвана. Колено разбито. Кровь.

— Сильно? — спросил я.

— Терпимо.

— Давай помогу.

Я протянул руку. Она взялась. Поднялась. Поморщилась.

— Дойдёшь до лазарета?

— Дойду.

Я проводил её. Сдал физруку — сказал, что помогу. Он кивнул. В лазарете было пусто. Медсестра обработала колено, наложила повязку. Сказала — ничего страшного, просто царапина.

Мы сидели в пустом коридоре. Она вытянула ногу. Штанина порвана. Настроение — ниже плинтуса.

— Любимые штаны, — сказала она.

— Зашить можно.

— Ты умеешь?

— Нет. Но мама умеет.

— Передай маме спасибо.

— Передам.

Помолчали. Потом она сказала:

— Ты первый, кто подбежал.

— Остальные просто не заметили.

— Вот именно.

Я не знал, что ответить. Просто сидел рядом. Она смотрела на повязку. Я — на неё.

— Завтра увидимся, — сказала она.

— Увидимся.

---

В пятницу она пришла в новых штанах. Чёрных. Не спортивных — обычных. И сказала:

— Маме твоей спасибо.

— Скажу.

— А это тебе.

Она протянула маленький свёрток. Я развернул. Шоколадка. Простая. Молочная.

— Зачем?

— За леденцы. И физику. И колено.

— Это много за одну шоколадку.

— Тогда считай это авансом.

Я улыбнулся. Она — тоже.

Во вторник всё пошло не так.

Я пришёл к воротам. Её не было. Обычное дело — она иногда опаздывала. Я подождал. Пять минут, десять. Прозвенел звонок. Я пошёл в класс. Третий ряд пустовал. Ладно, бывает. Может, проспала. Может, опять простыла.

На первой перемене я увидел её в коридоре. Она стояла у окна. Не одна. Рядом с ней был парень. Высокий. Светлые волосы, спортивная форма. Он что-то говорил. Она слушала. И улыбалась.

Я замер.

Нет, не то чтобы я имел на неё какие-то права. Мы просто сидели в библиотеке. Просто ходили под зонтом. Просто перекидывались парой фраз. Но она улыбалась. Ему. Вот так же, как мне тогда, за ноутбуком. Светло. По-настоящему.

Я развернулся. Пошёл в класс. Сел за парту. Открыл учебник. Смотрел в одну точку.

— Эй, Хон Хэ, — окликнул кто-то. — Ты чего бледный?

— Нормально.

— Точно? Ты как призрак.

— Отстань.

Я не хотел говорить. Не хотел думать. Но мысли сами лезли в голову. Кто он? Почему она с ним? Почему улыбается?

На следующей перемене я снова вышел в коридор. Они всё ещё стояли там. Теперь она что-то говорила. Он смеялся. Потом он положил руку ей на плечо. Легко. По-дружески. Она не отдёрнулась.

Я ушёл. Больше не смотрел.

---

После уроков я не пошёл в библиотеку. Бессмысленно. Она наверняка там. С ним. Или без него — неважно. Я просто пошёл домой.

Открыл дверь. Тишина. Родители на работе. Сел за комп. Зашёл в гильдию.

— Хон Хэ, рейд через час.

— Я не буду.

— Что?

— Не буду. Отстаньте.

— Ты чего?

Я вышел из чата. Закрыл игру. Сидел. Смотрел в монитор. Потом встал. Прошёлся по комнате. Лёг на кровать. Закрыл глаза.

Это глупо. Мы даже не встречаемся. Мы никто друг другу. Она имеет право общаться с кем угодно. Улыбаться кому угодно. Я не должен чувствовать то, что чувствую. Но я чувствую. И это бесит.

Телефон завибрировал. Сообщение. Я взял. Посмотрел.

«Ты сегодня не пришёл. Что-то случилось?» — Рян До.

Я читал сообщение. Перечитал. Она заметила. Что меня нет в библиотеке. Заметила.

«Всё нормально. Просто устал», — написал я.

«Точно?»

«Точно».

«Ладно. Завтра увидимся».

Я не ответил. Бросил телефон на кровать. «Завтра увидимся». А сегодня она стояла в коридоре с тем парнем. И улыбалась. И он трогал её за плечо.

Я закрыл глаза. Спать. Завтра новый день.

---

В среду я пришёл раньше обычного. Встал у ворот. Ждал. Её не было. Я прождал до звонка. Пошёл в класс. Третий ряд пустовал.

Первая перемена — её нет. Вторая — тоже. Я спросил у старосты.

— Рян До сегодня не будет, — сказал он. — Отпросилась. Семейные обстоятельства.

— Какие?

— Не сказала.

Я сел за парту. Семейные обстоятельства. Что это значит? У неё кто-то заболел? Или что-то случилось? Или она просто не захотела приходить?

Телефон молчал. Я написал ей: «Ты в порядке?»

Ответа не было. Весь день я смотрел на телефон. Ничего.

---

В четверг она пришла. Бледная. Под глазами круги. Я встретил её у ворот.

— Что случилось? — спросил я.

— Ничего.

— Ты выглядишь...

— Я знаю, как я выгляжу. Не надо.

Она прошла мимо. В класс. Села у окна. Открыла учебник. И весь день молчала. Не отвечала на вопросы учителя. Не ела на перемене. Не смотрела в окно. Просто сидела.

После уроков я подошёл.

— Расскажешь? — спросил я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не твоё дело.

— Может, и не моё. Но мне не всё равно.

Она подняла голову. Посмотрела на меня. Глаза уставшие. Но не злые.

— Мои родители разводятся, — сказала она. — Вчера был суд. Я там сидела. Весь день. Слушала, как они делят вещи. Как делят меня. Кому я достанусь. Как будто я — диван. Или телевизор.

Я молчал. Что тут скажешь? «Сочувствую»? Глупо. «Всё будет хорошо»? Ещё глупее. Я просто стоял. Она смотрела на меня.

— Иди домой, Хон Хэ, — сказала она. — Я сама.

— Может, проводить?

— Нет.

Она встала. Взяла рюкзак. Вышла из класса. Я смотрел ей вслед. Потом пошёл за ней. Не догоняя. Просто шёл сзади. До ворот. До остановки. Она села в автобус. Я стоял. Автобус уехал.

Мне хотелось что-то сделать. Но я не знал что.

---

В пятницу она снова была в школе. Всё такая же бледная. На перемене я подошёл. Сел рядом. Молча. Она посмотрела на меня. Потом достала книгу. «Сто лет одиночества». Мою книгу. Открыла. Читала. Я сидел рядом. Ничего не говорил.

Через несколько минут она сказала:

— Вчера ты шёл за мной.

— Да.

— Зачем?

— Не знаю. Хотел убедиться, что ты доехала.

— Доехала.

— Вижу.

Она перевернула страницу.

— Ты странный, Хон Хэ, — сказала она.

— Ты говорила.

— Повторяю.

— Я знаю.

Она отложила книгу. Посмотрела на меня. Долго. Потом сказала:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не задаёшь вопросов. За то, что не лезешь. За то, что просто рядом.

— Это мало.

— Это больше, чем ты думаешь.

Прозвенел звонок. Она встала. Пошла в класс. Я — за ней.

Понедельник. Она пришла. Бледная, но держится. Под глазами всё ещё круги — видно, плохо спала. Но стоит прямо. Смотрит вперёд. Я увидел её у ворот. Подошёл.

— Утро, — сказал я.

— Утро.

— Как ты?

— Жить буду.

— Это хорошо.

— Наверное.

Мы пошли в класс. Она села у окна. Я — на последний ряд. Учитель начал урок. Она записывала. Слушала. Даже ответила на вопрос по истории — правильно, чётко, без запинки. Я смотрел на неё. «Сильная» — подумал я. Не в первый раз. Но теперь особенно.

На большой перемене она села рядом. Достала поднос. Мангу. Я — новеллу. Молчали. Ели. Читали. Это становилось привычкой. Хорошей привычкой.

— Ты всегда носишь с собой еду? — спросил я.

— Не всегда. Только когда голодная.

— А когда не голодная?

— Тогда не ношу.

— Логично.

Она чуть дёрнула уголком губ. Почти улыбка. Прогресс.

После уроков я пошёл в библиотеку. Она — за мной. Сели за наш стол. Она достала учебник по биологии. Я — новеллу.

— Почему ты пошёл за мной в тот день? — спросила она вдруг.

Я отложил книгу.

— Когда?

— В четверг. После суда. Ты шёл за мной до остановки.

— Я же говорил. Хотел убедиться.

— Что я доеду?

— Что с тобой ничего не случится.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом вернулась к учебнику.

— Никто за мной раньше не шёл, — сказала она тихо.

— Теперь идёт.

— Это странно.

— Я знаю.

Она перевернула страницу. Я — свою. В библиотеке было тихо. Только шорох бумаги.

---

Во вторник после школы мы сидели во дворе на скамейке. Она достала из рюкзака книгу — «Сто лет одиночества». Мою.

— Ты до сих пор читаешь? — спросил я.

— Третье прочтение.

— Зачем?

— Там есть одна фраза. «Он сражался с одиночеством, но одиночество всегда побеждало». Я её не понимала. Теперь понимаю.

— Потому что твои родители?

— Не только. Вообще. Одиночество — оно не от людей. Оно внутри.

Я задумался. Это правда. Я был одинок, даже когда родители были дома. Даже когда в гильдии кто-то шутил про девушек. Одиночество — это когда ты не можешь ни с кем поговорить по-настоящему. Когда все слова — мимо.

— Я тоже это знаю, — сказал я.

— Знаю, что знаешь. Ты тоже один. Но по-другому.

— А мы сейчас разговариваем. По-настоящему?

Она помолчала.

— Да.

— Значит, мы не одиноки?

Она снова помолчала. Потом чуть кивнула.

— Значит, нет.

---

В среду она опоздала на первый урок. Вошла, когда учитель уже начал. Извинилась. Села. Я заметил, что она запыхалась. Бежала, наверное.

На перемене я спросил:

— Проспала?

— Автобус опоздал.

— На сколько?

— На двадцать минут. Пришлось бежать от остановки.

— Зачем? Можно было спокойно прийти ко второму уроку.

— Я не хотела пропускать.

— Что? Урок?

— Нет.

Я ждал. Она смотрела на меня.

— Тебя. Я не хотела пропускать тебя.

Я открыл рот. Закрыл. Ничего не сказал. Она взяла поднос. Пошла в столовую. Я остался сидеть.

«Я не хотела пропускать тебя». Фраза крутилась в голове. Весь день. Все уроки. Весь вечер. Ночью я лежал и смотрел в потолок. Трещина в углу. Я улыбался как идиот. Хорошо, что никто не видел.

---

В четверг после уроков мы сидели в библиотеке. Она делала домашку по литературе. Писала сочинение. Я читал новеллу.

— Помоги, — сказала она.

— С чем?

— Тема: «Что такое счастье». Я не знаю, что писать.

— Напиши про мангу.

— Это несерьёзно.

— Почему? Если манга делает тебя счастливой — значит, это и есть ответ.

Она задумалась. Потом начала писать. Я читал. Через полчаса она отложила ручку.

— Готово.

— Что написала?

— Что счастье — это когда тебя понимают без слов. Когда можно молчать и не чувствовать неловкость. Когда идёшь под зонтом, и дождь не страшен. Когда кто-то ждёт тебя у ворот.

— Красиво.

— Это не красиво. Это правда.

— Тогда это ещё красивее.

Она чуть улыбнулась. Потом собрала вещи.

— Завтра увидимся.

— Увидимся.

---

В пятницу она пришла без рюкзака. Вообще. Только телефон в руке. Я удивился.

— Ты где вещи забыла?

— Дома. Сегодня короткий день.

— А учебники?

— У тебя спишу.

— Ты никогда не списываешь.

— Сегодня буду.

Я дал ей учебник по алгебре. Она сидела рядом. Списала. На контрольной. Впервые в жизни. Я смотрел на неё и думал: «Она меняется». Не из-за родителей. Не из-за школы. Из-за чего-то другого. Может, из-за меня? Не знаю. Но мне нравилось.

После уроков мы пошли в парк. Просто так. Сели на скамейку. Качели скрипели. Листья падали.

— Скоро зима, — сказала она.

— Да.

— Ты любишь зиму?

— Не очень. Холодно.

— А я люблю. Зимой тихо. Снег скрадывает звуки.

— Ты и так тишину любишь.

— Люблю. Но зимой она другая. Мягкая.

Мы помолчали. Потом она достала телефон. Показала фотографию. Кот. Рыжий. Лежит на диване.

— Это твой? — спросил я.

— Соседский. Приходит ко мне, когда родители орут. Садится на колени. Мурчит.

— Коты чувствуют.

— Да.

— Может, заведёшь своего?

— Нельзя. У мамы аллергия.

— Жаль.

— Ничего. Соседский — тоже ничего.

Я смотрел на фото. Кот был смешной. Уши торчат. Я вдруг понял, что завидую коту. Он может сидеть у неё на коленях. Мурчать. А я — нет. Ну, пока нет.

— О чём думаешь? — спросила она.

— О коте.

— Что именно?

— Завидую ему.

— Почему?

— Он может быть ближе, чем я.

Она посмотрела на меня. Потом на кота на фото. Потом снова на меня.

— Ты и так близко, — сказала она. — Ближе, чем кто-либо.

Я не нашёлся что ответить. Просто сидел. Качели скрипели. Листья падали. Она была рядом. И этого хватало.

Она сказала это и замолчала.

«Ты и так близко. Ближе, чем кто-либо». Слова повисли в воздухе. Я сидел и не знал, что ответить. Качели скрипели. Ветер гнал листья по асфальту. Её плечо было в паре сантиметров от моего.

Я смотрел прямо перед собой. Она тоже. Мы оба молчали. Но это молчание было другим. Не как в библиотеке. Там мы просто читали. Здесь мы сидели и знали: что-то изменилось.

Она поёжилась.

— Холодно, — сказала она.

— Я же дал тебе куртку.

— Всё равно холодно. Осень.

Я протянул руку. Не знаю, зачем. Просто сделал это. Моя ладонь накрыла её пальцы. Холодные. Она вздрогнула. Я хотел убрать руку. Не успел — она повернула ладонь и сжала мои пальцы в ответ.

— Тёплая, — сказала она.

— Угу.

— У тебя всегда тёплые руки?

— Не знаю. Не проверял.

— Проверь.

Я не ответил. Просто сидел. Её пальцы лежали в моей ладони. Маленькие. Холодные. Но с каждым мгновением теплели.

Качели скрипели. Листья падали. Где-то далеко зажглись первые фонари. Мы сидели. Держались за руки. И этого было достаточно.

---

В понедельник она пришла раньше меня. Стояла у ворот. Увидела. Кивнула.

— Утро.

— Утро.

Я подошёл. Встал рядом. Наши плечи почти соприкасались. Она не отодвинулась. Я тоже.

Прозвенел звонок. Она не двинулась с места. Я ждал.

— Ты идёшь? — спросил я.

— Сейчас.

Она помедлила ещё пару секунд. Потом коротко коснулась моей руки — мизинец задел мизинец. И пошла в школу. Я пошёл за ней. Сердце стучало где-то в горле.

---

На большой перемене она села рядом. Ближе, чем обычно. Парта была широкая, но она села так, что наши локти соприкасались. Я открыл новеллу. Она — мангу. Мы читали. Ели. Молчали.

Потом она, не глядя на меня, подвинула ко мне половину своей булочки. Я подвинул к ней половину своей.

Мы съели. Не проронив ни слова.

После уроков в библиотеке она сидела ближе обычного. Я чувствовал тепло её плеча сквозь рубашку. Она переворачивала страницы. Я смотрел в книгу. Буквы расплывались. Я не мог читать. Слишком остро чувствовал её.

Она заметила.

— Не читаешь? — спросила она.

— Не могу.

— Почему?

— Ты слишком близко.

Она повернула голову. Посмотрела на меня. Потом подвинулась обратно. На пару сантиметров.

— Так лучше?

— Нет. Но спасибо.

Она чуть улыбнулась. Вернулась к манге. Я — к новелле. Буквы всё ещё расплывались. Но я уже не переживал.

---

Во вторник она ждала меня после уроков у входа в библиотеку. Прислонилась к стене. Скрестила руки. Увидела меня. Отлепилась от стены. Подошла.

— Ты долго.

— Задержали.

— Кто?

— Учитель. Спрашивал про олимпиаду.

— Ты участвуешь?

— По математике. Не по своей воле.

— Понятно.

Она пошла рядом. В библиотеке мы заняли наш стол. Она села. Я сел. Потом она подвинулась ближе. Не спрашивая. Просто подвинулась — и всё. Наши плечи соприкоснулись.

Я посмотрел на неё. Она смотрела в учебник.

— Что? — спросила она, не поднимая головы.

— Ничего.

— Тогда читай.

Я открыл новеллу. Она — учебник. Мы сидели, прижавшись плечами. Было тепло. И тихо. И хорошо.

Через час она захлопнула учебник. Потянулась. Хрустнула шеей. Потом наклонилась. Положила голову мне на плечо.

Я замер.

— Устала, — сказала она.

— Вижу.

— Можно так посидеть?

— Да.

— Точно?

— Точно.

Она закрыла глаза. Я не шевелился. Боялся спугнуть. Её волосы пахли яблоком. Дыхание было ровным. Она не спала — просто отдыхала. Я сидел. Смотрел в окно. Там темнело. Фонари зажглись вдоль школьного двора. Где-то далеко лаяла собака. Мы сидели. Она — головой на моём плече. Я — с книгой, которую не читал.

Через несколько минут она выпрямилась. Посмотрела на меня.

— Спасибо.

— Не за что.

— Нет. За всё.

Она собрала вещи. Встала. У двери обернулась.

— Завтра увидимся.

— Увидимся.

Она ушла. Я сидел. Смотрел на дверь. Плечо всё ещё чувствовало тепло её головы. Я улыбался.

---

В среду на большой перемене мы сидели во дворе на скамейке. Она доела рис. Поставила поднос. Потом протянула руку. Ладонью вверх. Просто так. Без слов.

Я положил свою ладонь сверху. Она сжала пальцы. Мы сидели, держась за руки. Мимо шли ученики. Кто-то посмотрел на нас. Кто-то отвернулся. Мне было всё равно. Ей — тоже.

— Ты не боишься, что увидят? — спросил я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне нечего скрывать.

— А если спросят?

— Пусть спрашивают.

Я сжал её ладонь. Она ответила.

Так мы сидели до звонка. Держась за руки. На глазах у всей школы. И никто ничего не сказал. Может, и не заметили. А может, заметили, но им не было дела. Неважно.

---

В четверг она не пришла. Я ждал у ворот. Прозвенел звонок. Пошёл в класс. Третий ряд пустовал. Я написал ей.

«Ты где?»

Ответ пришёл через полчаса.

«Заболела. Температура».

«Сильно?»

«Тридцать восемь. Мама не пустила».

Я думал. Потом написал:

«Принести что-нибудь?»

«Ты серьёзно?»

«Да».

Пауза. Потом:

«Мангу. Только не «Сад падающих звёзд». У меня есть. Что-нибудь новое».

Я отпросился с последнего урока. Купил мангу в магазине у школы. Наугад — обложка яркая, с драконом и девушкой с мечом. Поехал на автобусе. Адрес я знал — она говорила. Долго стоял у двери. Позвонил.

Открыла она. Бледная. В пижаме с котятами. Увидела меня. Расширила глаза.

— Ты приехал?

— Ну да. Вот.

Протянул мангу. Она взяла. Посмотрела на обложку.

— «Дракон и воительница». Не читала.

— Я наугад.

— Спасибо.

Она стояла в дверях. Я — на пороге. Она отступила.

— Зайдёшь?

— А родители?

— Мама на работе. Папа... он теперь отдельно.

Я зашёл. В квартире было чисто. Светло. На стене — постер с аниме. На диване — плед. Она села, закуталась. Я сел рядом.

— Как ты? — спросил я.

— Горло болит. Голова. Но уже лучше.

— Я боялся, что ты умрёшь.

— От простуды не умирают.

— Я всё равно боялся.

Она посмотрела на меня. Потом взяла мою руку. Сжала.

— Ты приехал. Ради меня.

— Ради тебя.

— Ты идиот.

— Знаю.

Она сжала руку сильнее. Потом выпустила. Взяла мангу. Открыла.

— Почитаешь со мной? — спросила она.

— Да.

Я сел ближе. Она прижалась плечом. Манга лежала у неё на коленях. Мы читали вместе. Страницу за страницей. Дракон. Воительница. Битвы. Приключения. Она иногда комментировала. Я кивал. Потом она заснула. Прямо на моём плече. Я сидел не шевелясь. Смотрел на постер. На кота на пижаме. На её ресницы.

Внутри было тепло.

Она заснула на моём плече.

Я сидел не шевелясь. Манга сползла с колен на диван. Дракон на обложке смотрел на меня с укором — будто говорил: «Ну и чего ты ждёшь?» А я ничего не ждал. Просто сидел. Слушал её дыхание. Ровное. Спокойное. Она спала, приоткрыв рот. Ресницы чуть подрагивали. Пижама с котятами смешная — я думал, она носит что-то строгое, чёрное или серое. А тут котята. Белые. С бантиками.

Через полчаса она зашевелилась. Открыла глаза. Поняла, что лежит на мне. Резко выпрямилась.

— Я уснула?

— Ага.

— Давно?

— Минут сорок.

— Почему не разбудил?

— Тебе нужен был сон. Болеешь же.

— Ты сорок минут сидел не двигаясь?

— Примерно.

— Идиот.

— Знаю.

Она поправила плед. Отвела взгляд. Щёки порозовели — не от температуры. Потом взяла мангу. Открыла на той странице, где остановились.

— Дочитаем? — спросила она.

— Давай.

Она прижалась плечом. Я подвинулся ближе. Мы читали. Дракон оказался не злым. Воительница — не такой уж крутой. Сюжет был предсказуемым. Но мы всё равно читали. Потому что это был предлог. Сидеть рядом. Чувствовать тепло. Не говорить ни слова.

Через час манга кончилась. Она закрыла книгу.

— Неплохо, — сказала она.

— Концовка слабая.

— Согласна. Но дракон хороший.

— Дракон — лучший персонаж.

— Он злодей.

— Он сложный злодей. С мотивацией.

Она хмыкнула. Откинулась на спинку дивана. Посмотрела на меня.

— Ты всегда анализируешь сюжеты?

— Привычка. Из-за новелл.

— А в жизни тоже анализируешь?

— В жизни сложнее. В жизни нет сюжета.

— Есть. Просто ты его не видишь.

— А ты видишь?

— Иногда. Вот сейчас — вижу.

— И что там?

Она помолчала. Потом сказала:

— Мальчик приехал к девочке. Привёз мангу. Сидит с ней, пока она болеет. Это хороший сюжет.

— А концовка?

— Концовку пишем мы.

Я не нашёлся что ответить. Она смотрела на меня. Я — на неё. Между нами было сантиметров десять. Может, меньше. Я чувствовал её дыхание. Мятное — от чая, который она пила до моего прихода.

В замке повернулся ключ. Она вздрогнула. Отодвинулась. Дверь открылась. Вошла женщина — высокая, с тёмными волосами. Увидела меня. Остановилась.

— О, — сказала она. — У нас гости.

— Мам, это Хон Хэ, — сказала Рян До. Голос спокойный, но щёки всё ещё розовые. — Одноклассник.

— Я вижу, что одноклассник. Приятно познакомиться, Хон Хэ.

— Взаимно, — сказал я. Встал. Поклонился.

— Ты приехал проведать? — спросила мама.

— Да. Привёз мангу.

— Мангу? — она посмотрела на дочь. — Тебе же запретили читать, пока не выздоровеешь.

— Я уже выздоровела, — сказала Рян До. — Почти.

Мама вздохнула. Прошла на кухню.

— Оставайся на ужин, Хон Хэ, — сказала она. — Я приготовлю.

— Не стоит, я...

— Оставайся, — сказала Рян До. Тихо. Но твёрдо.

Я остался.

---

Ужин был простым. Рис, суп, овощи. Мама почти ничего не спрашивала — только «как дела в школе» и «ты давно дружишь с Рян До?». Я отвечал коротко: «Нормально», «С начала года». Она кивала. Не давила. Я был благодарен.

После ужина Рян До проводила меня до двери. Накинула плед поверх пижамы. Встала на пороге.

— Спасибо, — сказала она.

— За мангу?

— За всё. За то, что приехал. За то, что сидел. За то, что не разбудил.

— Не за что.

— Нет. Есть за что.

Она встала на цыпочки. Поцеловала меня в щёку. Быстро. Легко. Как будто ветер коснулся кожи. И захлопнула дверь.

Я стоял. Смотрел на дверь. Поднёс руку к щеке. Тёплая. Я улыбался как дурак. Хорошо, что никто не видел.

---

В пятницу она вернулась в школу. Бледная, но бодрая. У ворот я ждал её. Она подошла. Встала напротив.

— Утро, — сказала она.

— Утро. Как ты?

— Нормально. Почти выздоровела.

— Почти?

— Кашель ещё есть. Но в школу пустили.

— А манга?

— Прочитала ещё раз. Дракон всё ещё лучший.

Мы пошли в класс. На большой перемене она села рядом. Достала поднос. Мангу — новую, не ту, что я привёз.

— Что читаешь? — спросил я.

— «Хроники Стального Принца».

Я замер.

— Это же...

— Да. Твоя новелла. Я скачала в электронке.

— Зачем?

— Ты читаешь мою мангу. Я читаю твою новеллу. Теперь мы квиты.

— Ты серьёзно?

— Да. И маг огня крутой. Ты был прав.

Я не знал, что сказать. Она читала «Хроники Стального Принца». Мою любимую новеллу. Чтобы понять меня. Чтобы было о чём говорить. Я взял её руку. Прямо в столовой. При всех. Она не отдёрнула.

— Спасибо, — сказал я.

— Это просто книга.

— Нет. Это не просто.

Она сжала мою ладонь.

---

После уроков мы пошли в библиотеку. Она села за наш стол. Я — рядом. Достали книги. Я — новеллу. Она — мою новеллу. Читали. Молчали. Иногда она задавала вопросы: «Почему маг поссорился с принцем?» «Что за заклинание он использовал?» Я объяснял. Она слушала. Потом говорила: «Понятно». И читала дальше.

Через час она отложила книгу. Потёрла глаза.

— Устала, — сказала она.

— Это после болезни.

— Наверное.

Она положила голову на стол. Прямо на книгу. Закрыла глаза.

— Посидишь со мной?

— Да.

— Просто посиди.

— Хорошо.

Я сидел. Смотрел на неё. Волосы разметались по страницам. Дышит ровно. Спит? Или просто отдыхает? Не знаю. Я не двигался. Библиотека была тихой. Только часы тикали на стене. И её дыхание.

Через полчаса она проснулась. Подняла голову. На щеке — отпечаток страницы. Я улыбнулся.

— Что? — спросила она.

— У тебя на щеке написано «Принц».

Она потёрла щёку. Посмотрела на страницу. Хмыкнула.

— Зато я культурная.

— Безусловно.

Она собрала вещи. Мы вышли. На улице темнело. Фонари горели.

— Проводишь? — спросила она.

— До остановки.

— До двери.

— До двери.

Мы пошли через парк. Качели скрипели. Она взяла меня за руку. Я сжал её ладонь. Мы шли молча.

У её дома она остановилась. Повернулась ко мне. Встала на цыпочки. Поцеловала в щёку. Снова. Как в прошлый раз. Только теперь не убежала. Осталась стоять.

— Завтра увидимся, — сказала она.

— Увидимся.

Она зашла в подъезд. Дверь хлопнула. Я стоял. Трогал щёку. И улыбался.

Суббота. Я проснулся в девять.

За окном серо. Осень. Листья на асфальте. Я лежал. Смотрел в потолок. Трещина всё там же. В голове — вчерашний вечер. Её щека с отпечатком страницы. «Завтра увидимся». И поцелуй. Быстрый. В щёку.

Телефон завибрировал.

«Не спишь?» — Рян До.

«Уже да».

«Гулять. Через час. У моего дома. Не опаздывай».

Я уставился на экран. Она никогда так не писала. Обычно: «Может, погуляем?» или «Ты не занят?». А тут — приказ. Чёткий. Без вариантов.

«Хорошо», — написал я.

«И зонт не бери. Дождя не будет».

Я посмотрел в окно. Небо серое. Тучи низкие. Дождь гарантирован. Но я не взял зонт.

---

Она ждала у подъезда. Джинсы. Куртка. Шарф. Волосы собраны в хвост — необычно, обычно распущены. Увидела меня. Подошла быстро. Без «привет». Просто подошла, взяла за руку. Крепко. Пальцы холодные, но хватка уверенная. Я даже растерялся.

— Держи, — сказала она.

— Что?

— Руку. Буду держать. Весь день.

— А если я захочу высвободиться?

— Не захочешь.

Она была права.

Мы пошли не в парк. Не в кафе. В другой конец города. Я там никогда не был. Она вела меня дворами, мимо гаражей, через мост над железной дорогой. Шла быстро, уверенно. Я едва поспевал.

— Куда мы? — спросил я.

— Увидишь.

— Это сюрприз?

— Да. Я готовила. Всю неделю.

— Ты? Готовила сюрприз?

— Представь себе. Я тоже кое-что умею.

Мы вышли к заброшенной стройке. Огромный котлован, заросший травой. Ржавые балки. Кучи щебня. На краю, над обрывом, стоял старый подъёмный кран. Огромный. Жёлтый. С облупившейся краской.

— Это здесь, — сказала она.

— Стройка?

— Кран. Мы полезем наверх.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Это опасно.

— Я лазила. В прошлом году. Там вид на весь город.

— Ты лазила одна?

— Да.

— Ты сумасшедшая.

— Знаю.

Она потянула меня за руку. Я пошёл. Мы карабкались по ржавой лестнице. Ступени скрипели. Ветер свистел в балках. Высота — метров тридцать. Я старался не смотреть вниз. Она лезла первой. Ловко. Без страха.

Наверху была площадка. Маленькая. Огороженная перилами. Мы встали рядом. Ветер бил в лицо. Город лежал внизу — серый, осенний, с огоньками фонарей. Где-то далеко шумела трасса. Где-то лаяла собака. А здесь — только ветер и мы.

— Красиво, — сказал я.

— Я же говорила.

— Зачем ты меня сюда привела?

Она помолчала. Потом повернулась ко мне. Взяла мою вторую руку. Теперь обе мои ладони были в её руках. Она стояла напротив. Смотрела прямо в глаза.

— Потому что я хочу кое-что сказать. И хочу, чтобы ты запомнил это место. Чтобы когда вспоминал — вспоминал здесь.

— Что сказать?

— Я больше не хочу бояться.

— Чего?

— Всего. Что ты не ответишь. Что тебе неинтересно. Что ты думаешь — странная девчонка с мангой. Что я недостаточно хорошая. Что ты не чувствуешь того же. Я устала бояться. Я хочу просто... быть. С тобой. Без страха.

Она замолчала. Ветер трепал её хвост. Глаза блестели — не от слёз, от ветра.

Я сжал её ладони.

— Я чувствую то же самое, — сказал я. — Давно. С того дня под дождём. Когда ты ушла, а я смотрел на твой зонт. С котиком.

— Ты запомнил котика?

— Я запомнил всё.

Она вдруг дёрнула меня на себя. Обняла. Крепко. Я чуть не потерял равновесие, схватился за перила одной рукой. Второй обнял её в ответ. Мы стояли на вершине крана, над городом, над ветром. Она прижималась ко мне. Я чувствовал, как колотится её сердце. Или моё. Или оба.

— Ты дрожишь, — сказал я.

— Холодно.

— Врёшь.

— Вру.

Она отстранилась. Посмотрела на меня. Потом взяла за руку снова. Крепко. До побелевших костяшек.

— Спускаемся, — сказала она. — У меня ещё один сюрприз.

— Ещё один?

— Да. Идём.

---

Сюрприз оказался в подвале заброшенного дома рядом со стройкой. Она вела меня через пролом в стене. Темно. Пахло сыростью. Я включил фонарик на телефоне. Мы спустились по лестнице. И я замер.

Подвал был расписан граффити. Огромные, яркие рисунки покрывали все стены. Драконы. Воины. Космические корабли. Цветы. И в центре — девушка с луком. Лучница. Та самая, из манги. Только в десять раз больше. Она целилась в невидимого врага. Лицо спокойное. Глаза тёмные.

— Кто это сделал? — спросил я.

— Местные художники. Я нашла это место два года назад. Иногда приходила сюда. Одна. Смотрела на лучницу.

— Почему?

— Она напоминала мне меня. Или ту, кем я хотела стать. Смелой. Сильной. Которая не боится.

— Ты уже такая.

— Теперь — да.

Она подошла к стене. Достала из куртки маркер. Протянула мне.

— Что? — спросил я.

— Напиши что-нибудь. Здесь. Рядом с лучницей.

— Что?

— Что хочешь. Это будет наш знак. Что мы здесь были.

Я взял маркер. Подумал. Написал: «Хон Хэ и Рян До. Год, когда всё изменилось».

Она посмотрела. Кивнула.

— Теперь я.

Она взяла маркер. Добавила снизу: «И лучница выстрелила».

— Почему «выстрелила»? — спросил я.

— Потому что она перестала бояться. Как я.

Она взяла мою руку. Сжала. Мы стояли в подвале, расписанном драконами и воинами. Лучница целилась в стену. Вокруг было темно и сыро. Но мне было тепло.

— Пойдём, — сказала она. — Последнее место.

---

Последним местом оказалась крыша её дома. Пожарная лестница. Она лезла первой. Я за ней. На крыше — гравий, антенны, старый диван, притащенный кем-то. Мы сели. Город внизу зажигал огни.

— Здесь я сидела, когда родители ругались, — сказала она. — Надевала наушники. Смотрела на звёзды. Ждала, когда стихнет.

— Помогало?

— Иногда. Звёзды не ругаются. Им всё равно.

Мы сидели. Она прижалась ко мне. Я обнял её за плечи.

— Ты показала мне три места, — сказал я. — Кран, подвал, крышу. Это важно?

— Да. Это мои места. Где я была одна. Теперь ты их знаешь. Теперь они наши.

Я поцеловал её в макушку. Она не вздрогнула. Просто прижалась сильнее.

Мы сидели и смотрели на город. Осень. Холодно. Но нам было тепло.

В понедельник она не пришла.

Я прождал у ворот до звонка. Пусто. Третий ряд, место у окна — её нет. Написал ей на большой перемене: «Ты где?» Тишина. Написал после уроков: «Что случилось?» Ничего. Телефон молчал как мёртвый.

Я постоял у школы. Подумал. И поехал к ней.

Дверь открыла мама. Увидела меня — не удивилась. Уже знала.

— Хон Хэ, — сказала она. — Проходи.

— Рян До дома?

— В комнате. Вчера был суд. Последний. Развод оформили. Она ни с кем не говорит. Даже со мной.

— Можно к ней?

— Попробуй. Но если прогонит — не обижайся.

— Не обижусь.

Я прошёл по коридору. Дверь приоткрыта. Постучал.

— Рян До.

Тишина.

— Это я. Открой.

Пауза. Шаги. Дверь распахнулась.

Она стояла босиком. В моей футболке — чёрной, с логотипом «Shadow Realm». Волосы спутаны. Глаза красные, но сухие.

— Приехал, — сказала она. Не вопрос.

— Ты не отвечала.

— Отключила телефон.

— Совсем?

— Совсем. Не хотела никого слышать.

— Меня тоже?

Она помолчала. Отвернулась. Пошла в комнату.

— Заходи.

Я сел на край кровати. Она села рядом. Молчали. Я смотрел на неё. Она — в пол.

— Расскажешь? — спросил я.

— А что рассказывать? Они делят меня. Как вещь. Кому на Новый год. Кому на лето. Кому дни рождения. Сидят и обсуждают график. А я сижу там же. За столом. И слушаю. Как будто меня нет.

— Это ужасно.

— Ужасно. Но я не плакала. Понимаешь? Я сидела и не плакала. Просто смотрела на них. Как в кино.

— Ты сильная.

— Я не хочу быть сильной. Я хочу, чтобы это кончилось.

Я взял её за руку. Она не ответила. Просто сидела, и её пальцы безвольно лежали в моей ладони. Я поднёс её руку к губам. Поцеловал. Она вздрогнула. Но не отдёрнула.

— Хочу уехать, — сказала она.

— Поехали.

— Куда?

— К реке.

— Ты знаешь дорогу?

— Найду.

Она встала. Сдёрнула с кровати толстовку. Надела прямо поверх моей футболки. Сунула ноги в кроссовки.

— Мам, я ухожу! — крикнула она в коридор.

— Куда? — голос из кухни.

— С Хон Хэ. Вернусь. Когда-нибудь.

Мама ничего не ответила. Рян До захлопнула дверь. Мы вышли.

---

В автобусе было пусто. Она села у окна. Я рядом. Она смотрела на город. Я держал её за руку.

— Почему ты приехал? — спросила она, не поворачиваясь.

— Потому что ты не отвечала.

— И что? Мало ли кто не отвечает.

— Ты — не «кто». Ты — Рян До.

— Это аргумент?

— Да. Самый сильный.

Она повернулась. Посмотрела на меня. В глазах всё ещё пустота, но уже не такая глубокая.

— Я испугалась, — сказала она.

— Чего?

— Что ты не придёшь. Что я тебе надоем. Что ты устанешь от моих проблем.

— Я не устану.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Это не ответ.

— Это правда. Проблемы — это нормально. У меня они тоже есть. Я боюсь людей. Я мямлю. Я забываю зонт. Ты со мной всё равно. И я с тобой. Всё равно. Это и есть... мы.

Она сжала мою ладонь. Сильно. До хруста.

— Ладно, — сказала она.

— Ладно?

— Ладно. Верю.

---

На остановке вышли. Я включил навигатор. Мы пошли через лесопарк. Она шагала быстро. Я за ней.

— Ты знаешь, куда идти? — спросила она.

— Примерно.

— Примерно?

— Ну, карта показывает.

— Дай сюда.

Она выхватила телефон. Посмотрела на карту. Хмыкнула.

— Мы идём не туда.

— Серьёзно?

— Река в другой стороне. Ты перепутал.

— Я же говорю — я не идеален.

— Это я уже поняла.

Она развернула карту. Повела меня в другую сторону. Через десять минут мы вышли к воде. Пирс старый, деревянный, доски скрипят. Сели на краю. Ноги свесили. Вода тёмная, в ней отражаются фонари.

— Хон Хэ.

— Что?

— Спасибо.

— За то, что заблудились?

— За это тоже. Но вообще — за всё. За чай. За мангу. За куртку. За то, что приехал.

— Ты бы сделала то же самое.

— Да. Сделала бы.

Она положила голову мне на плечо. Я обнял её. Вода текла. Листья плыли.

— Можно я скажу кое-что странное? — спросила она.

— Давай.

— Я рада, что они развелись.

— Правда?

— Да. Потому что это кончилось. Больше не будет криков по ночам. Больше не будет судов. Я больше не буду сидеть за столом и слушать, как меня делят. Это конец. Дерьмовый. Но конец.

— А что теперь?

— Теперь я живу с мамой. Папу вижу по выходным. Или не вижу — как захочу. Я сама решаю.

— Это хорошо.

— Да. И ещё я хочу кое-что.

— Что?

— Я хочу быть с тобой. Не прятаться. Не бояться. Просто быть. Ты и я. Без судов. Без графиков. Без «а что подумают».

— Ты и так со мной.

— Я знаю. Но я хочу громче.

— Громче?

— Да. Чтобы все знали. Не секрет. Не тайна. Просто — мы вместе.

Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня. Глаза сухие. Взгляд твёрдый.

— Ты уверена? — спросил я.

— Я лучница. Которая выстрелила. Помнишь?

— Помню.

— Так вот — я попала. В тебя. И не промахнусь.

Я наклонился. Поцеловал её. Не в щёку. В губы. Она ответила. Руки сжали мою куртку. Мы сидели на пирсе, над тёмной водой, под осенним небом. И это было правильно.

---

Домой ехали молча. Она держала меня под руку. В автобусе прижалась плечом. У её подъезда остановились.

— Завтра увидимся? — спросила она.

— Увидимся.

— У ворот?

— У ворот.

Она поцеловала меня в щёку. Быстро. И зашла в подъезд. Дверь хлопнула. Я стоял. Смотрел на окна. В её комнате зажёгся свет. Я пошёл домой. Шёл и улыбался. Хорошо, что никто не видел.

Во вторник она пришла раньше меня. Стояла у ворот. Увидела — подошла. Взяла за руку. Не просто взяла — переплела пальцы. Как будто так было всегда.

— Утро, — сказала она.

— Утро. Ты рано.

— Не спалось.

— Опять?

— Нет. Просто хотела тебя увидеть.

Мы пошли в класс. Она села на своё место. Я на своё. На большой перемене она пересела ко мне. Поставила поднос. Достала мангу. Я — новеллу.

— Ты вчера поцеловал меня, — сказала она, не поднимая глаз от страницы.

— Да.

— Я не ожидала.

— Я тоже.

— Но мне понравилось.

— Мне тоже.

Она перевернула страницу. Я — свою. Мы читали. Ели. Как обычно. Только теперь между нами было что-то ещё. Не напряжение. Скорее — тепло. Как будто воздух стал плотнее. И лучше.

---

После уроков она ждала у выхода. Прислонилась к стене. Скрестила руки. Увидела меня. Отлепилась от стены. Подошла. Встала вплотную.

— Пойдём, — сказала она.

— Куда?

— Ко мне. Мама сегодня работает допоздна. Я хочу приготовить ужин.

— Ты умеешь готовить?

— Омлет. И рис. Больше ничего.

— Уже неплохо.

— Вот и проверим.

Мы пошли к ней. По дороге зашли в магазин. Она взяла яйца, рис, зелёный лук. Я взял шоколадку. Просто так.

— Зачем шоколадка? — спросила она.

— На десерт.

— Ты сладкоежка?

— Не очень. Но сегодня хочется.

— Почему?

— Потому что ты рядом.

Она хмыкнула. Взяла вторую шоколадку. Положила в корзину.

— Тогда две, — сказала она.

---

На кухне было тесно. Она встала у плиты. Я сел за стол. Она разбила яйца в миску. Взяла венчик. Начала взбивать.

— Ты смотришь, — сказала она.

— Смотрю.

— Мешает.

— Чему?

— Сосредоточиться.

— Я молчу.

— Ты смотришь. Это хуже.

Я отвёл взгляд. Уставился в стену.

— Так лучше? — спросил я.

— Нет. Смотри обратно. Без тебя скучно.

Я повернулся. Она улыбнулась. Венчик мелькал в пальцах. Яйца пенились. Рис булькал в кастрюле. Пахло маслом и зелёным луком.

— Ты часто готовишь? — спросил я.

— Редко. Только когда мамы нет.

— А когда она есть?

— Тогда она готовит. Она любит.

— А ты?

— Я люблю есть. Готовить — не очень. Но ради тебя — можно.

— Я польщён.

— Правильно.

Она вылила яйца на сковороду. Они зашипели. Она ловко поддела край лопаткой, свернула омлет пополам. Посыпала луком. Ещё минута — и готово.

Мы сели за стол. Она поставила тарелки. Омлет. Рис. Лук. Просто. Но пахло отлично.

— Пробуй, — сказала она.

Я взял палочки. Отломил кусок омлета. Положил в рот. Нежно. Воздушно. Чуть солёное.

— Вкусно, — сказал я.

— Правда?

— Да. Честно.

— Я боялась, что пересолю.

— Нет. В самый раз.

Она выдохнула. Начала есть сама. Мы ели. Молчали. Потом она сказала:

— Знаешь, я никогда ни для кого не готовила. Кроме мамы. И то — когда болела.

— А для парней?

— Каких парней? До тебя никого не было.

— Совсем?

— Совсем. Ты первый. Во всём.

— Я тоже. Ты первая.

Она отложила палочки. Посмотрела на меня.

— Это странно, да? Нам по семнадцать. А мы как будто из другого мира.

— Мне нравится этот мир.

— Мне тоже.

---

После ужина она убрала тарелки в раковину. Я помог — вытер стол. Мы переглянулись. Она кивнула в сторону комнаты.

— Пойдём. Посидим.

Я прошёл за ней. В комнате было темно. Она включила гирлянду над кроватью — маленькие лампочки-звёздочки зажглись мягким светом. Мы сели на кровать. Она прижалась плечом.

— Устала, — сказала она.

— Я тоже.

— Но это хорошая усталость.

— Да.

Она повернулась ко мне. В полумраке её глаза блестели. Она взяла мою руку, положила себе на колено. Провела пальцами по моей ладони. Медленно. Я чувствовал каждое прикосновение.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— Это не от холода.

— Знаю.

Она подалась вперёд. Поцеловала. Неспешно. Я ответил. Рука сама легла ей на талию. Она не отстранилась — наоборот, придвинулась ближе. Мы целовались долго. В комнате было тихо. Только гирлянда мерцала.

Потом она отодвинулась. Дышала часто. Смотрела на меня.

— Хон Хэ.

— Что?

— Ты останешься?

— На сколько?

— Пока мама не вернётся. Она будет в одиннадцать.

Я посмотрел на часы. Девять.

— Останусь.

— Хорошо. Я хочу просто... полежать. С тобой. Без ничего. Просто вместе.

— Давай.

Она легла на кровать. Подвинулась к стене. Я лёг рядом. Она повернулась на бок. Я обнял её со спины. Она прижалась. Мы лежали. Молчали. Гирлянда мерцала. На стене — постер с аниме. За окном — осень.

— Хон Хэ.

— М?

— Я счастлива. Прямо сейчас. В этот момент.

— Я тоже.

— Обещай, что так будет всегда.

— Обещаю.

Она взяла мою руку. Прижала к своей щеке. Я поцеловал её в макушку. Она закрыла глаза.

Так мы лежали, пока в замке не повернулся ключ. Она вздрогнула. Я встал. Она поправила волосы. Улыбнулась.

— Успел, — сказала она.

— Успел.

Мама заглянула в комнату. Увидела нас. Улыбнулась.

— Хон Хэ, тебя проводить?

— Я сам. Спасибо за ужин.

— Это Рян До готовила.

— Я знаю. Было вкусно.

Она проводила меня до двери. Взяла за руку. Поцеловала в щёку.

— Завтра увидимся.

— Увидимся.

Я вышел. Дверь закрылась. Я шёл по улице. Холодно. Осень. Но внутри — тепло. И это тепло не проходило.

В среду всё шло как обычно. Утро. Ворота. Она ждала. Взяла за руку. Переплела пальцы как всегда. Я смотрел на неё и вдруг понял — надоело ждать. Надоело быть ведомым.

Весь день я думал. На уроках не слушал. На переменах молчал. Она заметила.

— Что с тобой? — спросила она на большой перемене.

— Ничего. Просто задумался.

— О чём?

— О тебе.

Она подвинула ко мне половину булочки.

— Держи. Может, полегчает.

Я взял. Мы ели. Она читала мангу. Я смотрел на неё. Думал.

После уроков она ждала у выхода. Прислонилась к стене. Увидела меня. Отлепилась.

— Пойдём? — спросила она.

— Стой.

— Что?

Я подошёл. Встал вплотную. Она подняла голову. Глаза расширились. Она явно не понимала, что происходит. Обычно это она подходила, она брала за руку, она решала. А тут — я. Вплотную.

— Что ты де...

Я не дал договорить. Взял её за плечи. Притянул к себе. И поцеловал. Не в щёку. Не легко. По-настоящему. Так, что у меня у самого голова закружилась.

Она замерла. Руки повисли. Глаза распахнуты. Я чувствовал, как она не дышит. Прошло три секунды. Может, пять. Я отпустил её. Она стояла. Красная. Как помидор. Глаза огромные. Рот приоткрыт.

— Я... — начала она.

— Что? — спросил я.

Она не ответила. Развернулась. И побежала. Прямо в школьных туфлях. Через двор. К воротам. Я стоял и смотрел. Она ни разу не обернулась.

Я достал телефон. Написал: «Ты в порядке?»

Тишина.

Написал ещё: «Извини, если слишком».

Тишина.

Написал: «Рян До, ответь».

Ничего.

Я стоял у школы. Смотрел на ворота. Сердце колотилось. Я переборщил? Напугал её? Она больше не захочет со мной говорить? Вот я идиот. Вот я кретин. Решил взять инициативу. Молодец. Довёл девушку до того, что она убежала.

---

Дома я места себе не находил. Смотрел на телефон. Ничего. Зашёл в игру. Вышел. Читать не мог. Есть не мог. Мама спросила, что случилось. Я сказал — ничего. Она не поверила. Но не стала допрашивать.

В десять вечера я написал снова: «Я не хотел тебя напугать».

В одиннадцать: «Просто скажи, что ты в порядке. Я отстану».

В полночь пришёл ответ.

«Я в порядке».

Я выдохнул. Сел на кровать. Написал: «Почему убежала?»

Долгая пауза. Потом:

«Потому что не ожидала».

«Я переборщил?»

«Нет. Просто... это было слишком хорошо».

Я уставился на экран. «Слишком хорошо»?

«В смысле?» — написал я.

«В прямом. У меня ноги подкосились. Я не знала, что делать. Поэтому убежала».

«Ты могла просто сказать».

«Я не могла. Я была красная как свёкла. И сердце колотилось так, что я думала — выпрыгнет».

Я улыбнулся. Дурак. Я улыбался как дурак в темноте.

«Завтра увидимся?» — написал я.

«Да. Но предупреди заранее. Если опять такое будет».

«Будет».

«Тогда я подготовлюсь».

«Как?»

«Надену туфли без каблуков. Чтобы не упасть».

Я рассмеялся. В голос. Хорошо, что родители уже спали.

---

В четверг она ждала у ворот. Увидела меня. Подошла. Встала напротив. Скрестила руки.

— Вчера, — сказала она, — ты меня удивил.

— Я понял.

— Я убежала.

— Я заметил.

— Это было глупо.

— Немного.

— Но ты не виноват. Я просто не ожидала, что ты... так.

— Я тоже не ожидал. Просто захотел.

— Захотел — и сделал?

— Да.

Она помолчала. Потом взяла меня за руку.

— Мне понравилось, — сказала она тихо. — Очень. Но в следующий раз — предупреди. Хотя бы за секунду.

— Зачем?

— Чтобы я успела вдохнуть.

— Договорились.

Она сжала мою ладонь. Мы пошли в школу.

В четверг после школы она взяла меня за руку и повела к выходу.

— Пойдём, — сказала она. — Хочу тебе кое-что показать.

— Опять? У тебя каждый раз новые места.

— Это последнее. Честно.

— Ты в прошлый раз так говорила.

— В прошлый раз я врала. Сейчас — нет.

Мы шли через город. Она вела меня дворами, мимо гаражей, через старый мост над железной дорогой. Путь был долгий. Минут сорок пешком. Я не спрашивал куда — знал, что она скажет «увидишь». Я просто шёл за ней.

Мы вышли к старому книжному магазину. Крошечному, зажатому между двумя высотками. Вывеска выцвела. Окна заклеены жёлтыми газетами. Дверь скрипнула, когда мы вошли.

Внутри пахло пылью и старой бумагой. Стеллажи до потолка. Книги, журналы, манга — всё вперемешку. За прилавком сидел старик с седой бородой. Увидел Рян До. Кивнул.

— Опять ты, — сказал он.

— Здравствуйте, господин Пак.

— Кто это с тобой? — он посмотрел на меня.

— Хон Хэ. Мой парень.

Старик хмыкнул. Снял очки.

— Давно ты кого-то приводишь. Должно быть, серьёзный.

— Очень, — сказала она.

Я стоял и молчал. «Мой парень». Она сказала это так просто. Как будто это очевидно. Может, так и было.

Она провела меня вглубь магазина. Там, в дальнем углу, стоял старый диван. Продавленный. Залатанный скотчем. Но уютный. Над ним висела лампа с жёлтым абажуром.

— Это моё место, — сказала она. — Я приходила сюда, когда была мелкой. Забиралась на диван. Читала мангу часами. Господин Пак меня не прогонял. Иногда даже чай приносил.

— Поэтому ты любишь читать?

— Наверное. Здесь я поняла, что книги — это убежище. Когда дома орут, когда в школе никто не понимает. Открываешь страницу — и ты в другом мире.

Она села на диван. Похлопала рядом. Я сел. Пружины скрипнули. Она прижалась плечом.

— Я хотела, чтобы ты знал это место, — сказала она. — Оно важно для меня. Как кран. Как подвал с лучницей. Как пирс у реки.

— Теперь оно важно и для меня.

— Правда?

— Да. Потому что ты здесь. Потому что ты показала.

Она взяла мою руку. Переплела пальцы. Мы сидели. Лампа гудела. За окном темнело.

— Хон Хэ.

— Что?

— Ты стал смелее.

— Я?

— Да. Раньше ты ждал. А теперь... вчера... ты просто взял и поцеловал меня. Я не ожидала. Но мне понравилось.

— Я просто устал бояться.

— Я тоже устала. Давай больше не бояться. Вместе.

— Давай.

Она повернулась. Поцеловала меня. Медленно. Не так, как я вчера — с напором. А мягко. Как будто пробовала на вкус. Я ответил. Она положила руку мне на грудь. Я чувствовал её тепло через рубашку.

Сзади кашлянули.

Мы отскочили друг от друга. Господин Пак стоял у стеллажа с чайником в руке.

— Я принёс чай, — сказал он. — Но, кажется, вовремя.

Рян До покраснела. Я, наверное, тоже. Старик поставил чайник на стол. Усмехнулся в бороду.

— Пейте. И не шалите. У меня тут книги старые. Загорятся ещё от ваших искр.

Он ушёл. Мы переглянулись. Она прыснула. Я тоже. Мы смеялись, как два дурака, на старом диване, в пыльном книжном, под жёлтой лампой.

---

В пятницу она пришла в школу с новой причёской. Волосы были распущены, но с одной стороны — маленькая косичка. Я заметил сразу.

— Новая причёска? — спросил я.

— Да. Нравится?

— Очень.

— Я старалась. Полчаса перед зеркалом.

— Ради меня?

— Ради нас.

На большой перемене она села рядом. Достала мангу. Я — новеллу. Мы читали. Ели. Всё как обычно. Только теперь она иногда поднимала голову. Смотрела на меня. Улыбалась. И возвращалась к странице. Я тоже смотрел на неё. И тоже улыбался.

После уроков мы пошли в библиотеку. Сели за наш стол. Она достала учебник по литературе. Я — новеллу. Через полчаса она захлопнула учебник.

— Не могу читать, — сказала она.

— Почему?

— Ты слишком близко.

— Я всегда так сижу.

— Раньше это не мешало. А теперь мешает.

— Чем?

— Всем. Твоим плечом. Твоим дыханием. Твоим запахом.

— У меня есть запах?

— Есть. Мятный чай и что-то ещё. Не знаю. Тёплое.

Она встала. Протянула руку.

— Пойдём. От греха подальше.

— От какого греха?

— От меня. А то я сейчас тебя поцелую прямо в библиотеке.

— И что?

— А то, что госпожа Ким, библиотекарь, нас выгонит. И мы больше не сможем здесь сидеть. А я не хочу терять это место.

— Тогда пойдём.

Она взяла мою руку. Повела к выходу. В дверях мы столкнулись с госпожой Ким. Она посмотрела на нас поверх очков.

— Опять вы двое, — сказала она.

— Мы уже уходим, — сказала Рян До.

— Уходите. И книгу сдайте. У вас просрочка.

— Завтра сдам.

— Завтра — штраф.

— Я заплачу.

Госпожа Ким вздохнула. Махнула рукой. Мы вышли в коридор. Рян До прижалась к стене. Выдохнула.

— Штраф. Из-за тебя.

— Почему из-за меня?

— Потому что я забыла про книгу. Думала о тебе.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Я улыбнулся. Она тоже.

— Заплачу штраф, — сказал я.

— Нет. Сама. Это моя книга.

— Тогда пополам.

— Пополам.

— Договорились.

Мы вышли из школы. На улице шёл дождь. У неё был зонт. У меня — нет.

— Опять забыл? — спросила она.

— Опять.

— Врёшь.

— Вру.

Она раскрыла зонт. Мы пошли. Плечом к плечу.

В субботу я проснулся от звонка. Не будильника — телефона. Она звонила. В восемь утра. Я поднял трубку. Голос бодрый, как будто она не спала всю ночь.

— Хон Хэ. Ты спишь?

— Уже нет.

— Прости. Я рано?

— Ничего. Что случилось?

— Ничего. Просто захотелось услышать твой голос.

Я сел на кровати. Потёр глаза. За окном серо. Дождь моросит. Она дышит в трубку.

— Ты давно проснулась? — спросил я.

— В шесть. Лежала, смотрела в потолок. Думала о тебе.

— Что именно?

— Что ты делаешь. Как спишь. Снится ли тебе что-то.

— Снился тыл. Какие-то формулы. Не помню.

— Фу, скучно. Я думала, тебе снюсь я.

— Может, и снилась. Я не запомнил.

— Плохо. Надо запоминать.

— Буду стараться.

Она помолчала. Я слышал, как она перевернулась на кровати. Скрипнули пружины.

— Хон Хэ.

— Да?

— Приезжай.

— Куда?

— Ко мне. Мама уехала к бабушке на всё утро. Я одна.

— Прямо сейчас?

— Да. Бери зонт. Дождь.

— У меня нет зонта.

— Я знаю. Бери мой. Тот, чёрный, который я тебе подарила.

— Ты мне не дарила зонт.

— Значит, дарю сейчас. Он в прихожей. Лежит с прошлого раза.

Я встал. Прошёл в прихожую. На полке лежал чёрный зонт. Я забыл его у неё месяц назад. И не забирал.

— Нашёл? — спросила она.

— Нашёл.

— Тогда выходи. Я жду.

Она повесила трубку. Я оделся за три минуты. Вышел.

---

У её подъезда стоял с зонтом, хотя дождь уже кончился. Она открыла дверь. В пижаме. С котятами. Волосы собраны в небрежный пучок. Увидела зонт. Усмехнулась.

— Ты всё-таки взял.

— Ты же сказала.

— Я думала, ты забудешь. Ты всегда забываешь.

— Сегодня я старался.

— Молодец. Заходи.

Она провела меня на кухню. На столе — две чашки. Чай. Мятный. Она приготовила. Я сел. Она села напротив. Подпёрла щёку рукой. Смотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Ничего. Ты красивый.

— Я? Красивый?

— Да. Особенно когда сонный. У тебя волосы в разные стороны.

Я потрогал голову. Она засмеялась.

— Не трогай. Мне нравится.

Мы пили чай. Разговаривали. О школе, о книгах, о том, что в понедельник контрольная по математике. Она боялась. Я обещал помочь. Потом она предложила посмотреть фильм. Мы перешли в комнату, она включила ноутбук, легла на кровать. Я лёг рядом. Она прижалась к моему плечу.

Фильм был про любовь. Скучный. Она заснула на середине. Я не стал будить. Лежал, смотрел на неё. Ресницы подрагивают, дыхание ровное. Пижама с котятами. Смешная. Я улыбался.

Через час она проснулась. Заморгала. Увидела меня.

— Я уснула?

— Да.

— Ты всё это время лежал?

— Да.

— Смотрел на меня?

— Да.

— Это жутко.

— Это романтично.

Она хмыкнула. Потянулась. Потом взяла мою руку. Переплела пальцы.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала она.

— Что?

— Не здесь. Пойдём.

Мы вышли из дома. Она повела меня через парк. К тому самому пирсу у реки. Дождь кончился, но было холодно. Она встала на краю. Достала из кармана маркер. Тот самый, которым мы писали на стене в подвале.

— Помнишь, мы писали наши имена? — спросила она.

— Да. Рядом с лучницей.

— Я хочу здесь тоже. На пирсе. Только не просто имена. Кое-что другое.

Она наклонилась. Написала на досках: «Хон Хэ + Рян До = ?»

— Что это? — спросил я.

— Уравнение. Которое мы решаем. Без ответа.

— А какой ответ?

— Не знаю. Пусть будет открытым. Как финал хорошей книги.

Я взял маркер. Дописал снизу: «Ответ: вместе».

Она посмотрела. Улыбнулась.

— Банально.

— Зато правда.

Она поцеловала меня. Прямо на пирсе. Под серым небом. Мы стояли, обнявшись, над тёмной водой.

В понедельник я узнал, что у неё день рождения.

Случайно. В журнале, когда староста собирал подписи. Двадцать третье октября. Среда. Послезавтра. Я стоял и смотрел на цифры. Она никогда не говорила. Ни разу. За всё время.

На перемене подошёл к ней.

— У тебя день рождения через два дня.

Она подняла голову от манги.

— И что?

— Почему не сказала?

— А зачем? Обычный день.

— Для меня не обычный.

Она пожала плечами. Вернулась к манге. Но я заметил — уголки губ дрогнули.

Дома я сел на кровать и уставился в потолок. Трещина в углу. Что дарить?

Книгу? У неё полно. Мангу? Качает в электронке. Одежду? Размер не знаю. Духи? Не знаю, какие любит. Цветы? Банально.

Я думал час. Два. Три. Перебрал всё, что знал о ней. Манга. Аниме. Лучница на стене в подвале. Та самая, которую она показала мне в первый раз. Её любимый персонаж. Девушка с луком. Молчаливая. Сильная.

Мне нужна фигурка. Не простая. Настоящая. Коллекционная. Из того самого аниме.

Я сел за комп. Открыл браузер. Начал искать. Официальный магазин — нет в наличии. Перекупщики — цена конская, и доставка две недели. Я откинулся в кресле. Выдохнул. Потом подался вперёд. Нашёл форум коллекционеров. Написал: «Ищу фигурку лучницы из "Хроник падающих звёзд". Нужно срочно. Могу забрать сам».

Ответ пришёл через час. Парень из соседнего района. Фигурка есть. В коробке. Не распакованная. Цена — как два моих месячных обеда. Я согласился.

— Приезжай завтра вечером, — написал он. — Раньше не могу.

Завтра — это вторник. В среду утром — её день рождения. Я успевал. Почти.

И тут меня осенило. Фигурка — это круто. Но нужен ещё торт. Не покупной, из магазина. Настоящий. Чтобы она задула свечи. Чтобы всё было как у людей.

Я позвонил маме.

— Мам, поможешь с тортом?

— Конечно. Для кого?

— Для Рян До. У неё день рождения в среду.

— О! Так ты ради неё просишь? Это серьёзно.

— Мам.

— Ладно, молчу. Какой торт?

— Шоколадный. Она любит шоколад.

— Сделаем. Приходи завтра вечером, поможешь.

— Я занят завтра.

— Тогда я сама. Но свечи купи. И крем взбей. Это твоя забота.

— Хорошо.

Я выдохнул. Фигурка и торт. Два подарка. Я справлюсь.

---

Во вторник после школы я не пошёл в библиотеку. Соврал Рян До — сказал, что заболела голова. Она посмотрела на меня подозрительно, но отпустила. Я побежал на автобус.

Ехал через полгорода. Навигатор врал. Улицы путались. Я вышел не на той остановке. Пришлось идти пешком. Дождь начался. Зонта не было. Конечно.

Нужный дом оказался на окраине. Девятый этаж. Лифт не работал. Я поднялся пешком. Постучал. Открыл парень в футболке с аниме. Мой ровесник. Увидел меня. Хмыкнул.

— Ты Хон Хэ?

— Да.

— Деньги принёс?

— Да.

Я отдал конверт. Он пересчитал. Кивнул. Достал коробку. Фигурка. Лучница. В полный рост. Лук натянут. Лицо спокойное. Та самая. Я взял коробку. Руки дрожали.

— Для девушки? — спросил парень.

— Да.

— Повезло ей. Я свою такую же три месяца искал.

— Спасибо.

Я вышел. Прижал коробку к груди. Дождь кончился. Я добежал до остановки. Автобус. Домой.

Дома меня ждала мама. Торт стоял на столе. Шоколадный. Три коржа. Крем ровный. Я уставился на него.

— Мам, это... шикарно.

— Я старалась. Свечи купил?

— Да.

— Крем взбил?

— Да. В холодильнике.

— Тогда завтра утром украсим. И отнесёшь.

— Спасибо.

Она потрепала меня по голове. Я пошёл в комнату. Сел на кровать. Фигурка в коробке. Торт в холодильнике. Завтра — среда. Я готов.

---

В среду утром я стоял у её подъезда. В одной руке — свёрток с фигуркой. В другой — коробка с тортом. Она вышла. Увидела меня. Замерла.

— Это... что? — спросила она.

— Подарки.

— Подарки? Два?

— Да. Один от меня. Второй — от нас с мамой.

Она подошла. Взяла свёрток. Развернула. Увидела фигурку. Лучницу. Глаза расширились.

— Ты... ты где её нашёл?

— У коллекционера. На окраине. Девятый этаж. Лифт не работал.

— Ты psych.

(Псих)

— Псих. Уже говорили.

Она хмыкнула. Потом посмотрела на коробку с тортом.

— А это?

— Торт. Шоколадный. Мы с мамой делали. Она пекла, я крем взбивал.

Она открыла коробку. Увидела торт. Свечи. Надпись «С днём рождения, лучница». Она замерла.

— Ты всё это... для меня? — спросила она тихо.

— Для тебя.

— Фигурку через весь город. Торт с мамой. Ты вообще спишь?

— Сегодня — нет.

Она поставила коробку с тортом на землю. Аккуратно. Потом шагнула ко мне. Обняла. Крепко.

— Ты лучший, — сказала она в мою куртку. — Лучший из всех.

— Я знаю.

— И скромный.

— Это тоже.

Она засмеялась. Отстранилась. Взяла свёрток с фигуркой. Я поднял торт. Мы пошли в школу. Она держала меня под руку. Всю дорогу. В классе поставила фигурку на парту. Торт отдала в столовую — попросила убрать в холодильник до вечера.

На большой перемене я спросил:

— Когда будем есть торт?

— После школы. У меня дома. Мама тоже хотела тебя поздравить.

— Твоя мама хотела меня поздравить?

— Да. Она сказала: «Передай своему Хон Хэ, что он молодец».

— Я молодец?

— Ты молодец.

Я улыбался весь оставшийся день. Даже на физике. Даже когда меня вызвали к доске. Даже когда я перепутал формулу. Мне было всё равно. Она была счастлива. И я тоже.

Вечером после школы мы сидели у неё дома. Торт стоял на столе. Шоколадный. Свечи ещё не зажжены. Её мама — госпожа Ким — суетилась на кухне. Доставала чашки, резала фрукты. Рян До сидела напротив меня. Фигурка лучницы уже стояла на полке. Рядом с кроватью. Как она и обещала.

— Мам, хватит бегать, — сказала Рян До. — Сядь уже.

— Сейчас, сейчас. Чай заварю.

— Чай уже заварен. Ты его третий раз подогреваешь.

Госпожа Ким наконец села. Посмотрела на меня. Потом на дочь. Улыбнулась.

— Знаешь, Хон Хэ, я давно не видела её такой счастливой.

— Мам!

— Что? Это правда. Ты улыбаешься. Постоянно. Раньше я думала, что ты разучилась.

Рян До покраснела. Я сидел и молчал. Не знал, что говорить.

— Спасибо тебе, — сказала госпожа Ким. — За торт. За фигурку. За то, что ты рядом.

— Это ей спасибо, — сказал я. — Она меня выбрала.

— Значит, вы оба молодцы, — она встала. — Ладно. Я пойду к соседке. У неё сериал. А вы празднуйте.

— Мам!

— Всё, всё. Свечи задуйте. Торт съешьте. Только не весь сразу.

Она взяла сумку. Вышла. Дверь хлопнула. Мы остались вдвоём.

Рян До выдохнула.

— Она тебя любит.

— Я заметил.

— Это хорошо. Она никого не любила. Кроме меня. И то — с трудом.

— Ты на неё похожа.

— Чем?

— Тем же. Трудно любишь. Но если любишь — то крепко.

Она посмотрела на меня. Потом встала. Зажгла свечи.

— Давай загадывать, — сказала она.

— Ты уже загадала утром.

— Это другое. Утром я загадала для нас. А сейчас — для тебя.

— Для меня?

— Да. Загадай и ты для меня.

Я закрыл глаза. Загадал. Чтобы у неё всё было хорошо. Чтобы её мама нашла работу получше. Чтобы она не плакала по ночам. Чтобы мы были вместе. Всегда. Открыл глаза. Она смотрела на меня.

— Загадал? — спросила она.

— Да.

— Тогда дуем.

Мы задули свечи вместе. Дым поднялся к потолку. Она разрезала торт. Положила мне кусок. Себе — поменьше.

— Вкусно, — сказала она. — Твоя мама — гений.

— Я ей передам.

— Передай. И скажи, что я прошу рецепт.

— Она будет рада.

Мы ели торт. Молчали. Потом она отложила тарелку. Вытерла губы салфеткой. Посмотрела на меня серьёзно.

— Хон Хэ.

— Что?

— Я хочу тебе кое-что сказать. Про своих родителей. Ты знаешь, что они развелись. Но я никогда не рассказывала, почему.

— Не обязан.

— Я хочу. Чтобы ты знал.

Она взяла чашку. Сделала глоток чая.

— Они не ругались из-за денег. Или из-за квартиры. Они ругались из-за меня.

— Из-за тебя?

— Да. Папа хотел, чтобы я пошла в медицинский. Мама — чтобы в юридический. Они спорили об этом годами. Сначала тихо. Потом громко. Потом суд. Развод. А я просто хотела рисовать мангу.

— Ты никогда не говорила, что рисуешь.

— Потому что стеснялась. Думала — глупо. Кому нужны мои рисунки.

— Мне нужны. Покажешь?

Она встала. Подошла к столу. Достала папку. Протянула мне. Я открыл. Рисунки. Карандашом. Лучница. Маг. Дракон. Девушка на кране. Парень с зонтом. Я. Она. Мы.

— Это... круто, — сказал я. — Серьёзно. Ты талантливая.

— Правда?

— Да. Я не вру. У тебя свой стиль. Живой.

— Спасибо.

Она забрала папку. Убрала. Потом взяла мою руку.

— Я хочу поступать на художника. В университет искусств. Это далеко. В другом городе.

Я замолчал. Другой город. Далеко. Она уедет.

— Когда? — спросил я.

— Через два года. После выпуска.

— Я поеду с тобой.

— Что?

— Поступлю в тот же город. На программиста. Или на инженера. Куда смогу. Буду рядом.

— Ты серьёзно?

— Да. Я же говорил — я с тобой. Всегда.

Она смотрела на меня. Потом подалась вперёд. Поцеловала. Долго. Крепко. Я ответил. Торт остывал на столе. Свечи догорели. Нам было всё равно.

Она отстранилась. Глаза блестели.

— Тогда решено, — сказала она. — Через два года. Вместе.

— Вместе.

Мы сидели до темноты. Она показывала рисунки. Я рассказывал про рейды. Про гильдию. Про игры. Она слушала. Задавала вопросы. Мы говорили о будущем. О том, куда поступать. Где жить. Как всё устроить. Это было страшно. И радостно. Как прыжок с крана. Только без парашюта. И мы вдвоём.

Зима наступила незаметно.

Сначала просто похолодало. Потом выпал снег. Первый в этом году. Я проснулся утром — за окном всё белое. Деревья, крыши, машины. Красиво. Но холодно. Я натянул свитер, взял зонт. Хотя снег — не дождь.

Она ждала у ворот. В тёплой куртке. Шарф до носа. Увидела меня. Прищурилась.

— Ты с зонтом? Снег же.

— Привычка.

— От привычек надо избавляться.

— Некоторые привычки мне нравятся. Например, ждать тебя у ворот.

Она хмыкнула. Взяла за руку. Мы пошли в школу. Снег хрустел под ногами.

В классе было тепло. Она села у окна. Я — на последний ряд. На большой перемене она пересела ко мне. Поставила поднос. Разломила булочку. Протянула половину. Всё как обычно. Только теперь она говорила о другом.

— Я смотрела университеты, — сказала она. — В Сувоне есть хороший художественный. И в Сеуле. Но в Сеул сложнее поступить.

— А я смотрел технические. В Сувоне есть политех. И в Ансоне. Это недалеко от Сувона.

— Ансон? Это же дыра.

— Зато общежитие дешёвое.

— Ты готов жить в общежитии?

— С тобой — да.

Она задумалась. Откусила булочку.

— Если я поступлю в Сувон, а ты в Ансон — мы будем видеться по выходным.

— Это лучше, чем ничего.

— Лучше. Но я хочу чаще.

— Тогда будем стараться. Подтяну оценки. Сдадим экзамены. Поступим в один город.

— Ты говоришь так, будто это легко.

— Это не легко. Но возможно.

Она кивнула. Достала блокнот. Открыла страницу с расписанием экзаменов.

— Давай вместе готовиться, — сказала она. — После уроков. В библиотеке. Каждый день.

— Каждый день?

— Да. Я хочу поступить. И хочу, чтобы ты поступил. Мы справимся.

Я смотрел на неё. Серьёзную. С блокнотом. С расписанием. Это была та же Рян До, которая показала мне кран и подвал. Только теперь она планировала наше будущее. И это было... сильно.

— Договорились, — сказал я.

---

Так началась наша подготовка.

Каждый день после уроков — библиотека. Наш стол. Она — с учебниками. Я — с задачниками. Иногда она просила объяснить математику. Иногда я просил её проверить сочинение. Она была хороша в литературе. Я — в точных науках. Мы дополняли друг друга.

Через две недели она принесла пробные тесты. Мы решали их вместе. Она нервничала, когда ошибалась. Я — когда не успевал по времени. Но мы продолжали.

Однажды вечером она отложила учебник. Потёрла глаза.

— Я устала, — сказала она.

— Давай передохнём.

— Нет. Ещё немного. Я хочу разобрать эту тему.

— Давай я объясню.

— Ты уже объяснял. Три раза. Я тупая.

— Ты не тупая. Просто устала.

Я взял её за руку. Она вздохнула. Положила голову мне на плечо. Закрыла глаза.

— Посидим так, — сказала она. — Минут пять. Потом продолжим.

— Давай.

Мы сидели. Я гладил её по голове. Она дышала ровно. В библиотеке было тихо. Только часы тикали. И снег за окном.

Через пять минут она выпрямилась. Взяла учебник.

— Всё. Я готова. Давай ещё раз.

— Ты уверена?

— Да. Я хочу поступить. Ради нас.

— Тогда поехали.

Мы продолжили. И она разобралась. С третьего раза. Но разобралась.

---

Зимние каникулы мы провели вместе. Гуляли по заснеженному парку. Ходили в кафе. Смотрели аниме у неё дома. Иногда она засыпала у меня на плече. Я не будил. Сидел и смотрел на снег за окном.

Однажды она пришла ко мне. Впервые. Мама была дома. Увидела её. Заулыбалась.

— Рян До! Проходи. Я как раз пекла пирог.

— Спасибо, госпожа Ким.

— Можно просто тётя. Мы же почти семья.

Рян До покраснела. Я кашлянул. Мама рассмеялась и ушла на кухню. Мы сели в моей комнате. Она огляделась.

— У тебя плакат с драконом, — сказала она.

— Это из игры.

— Я поняла. Он страшный.

— Он эпичный.

— Он страшный и эпичный.

Она села на кровать. Я — рядом. Она достала из рюкзака свёрток. Протянула мне.

— Что это? — спросил я.

— Подарок. На Новый год. Открой.

Я развернул. Это был рисунок. В рамке. Лучница и маг. Стоят рядом. Она целится из лука. Он держит посох. На заднем плане — дракон. Тот самый, с моего плаката. Страшный. И эпичный.

— Ты нарисовала это? — спросил я.

— Да. Две недели. По вечерам. Когда ты думал, что я сплю.

— Это... потрясающе.

— Правда?

— Да. Я повешу его над столом. Рядом с компом.

— Чтобы дракон охранял тебя в рейдах.

— Он будет охранять. И лучница. И маг.

Она улыбнулась. Я обнял её. Мы сидели в моей комнате. Под плакатом с драконом. И это было лучшее Рождество в моей жизни.

Весна пришла в марте. Снег растаял. Деревья зазеленели. Воздух стал тёплым. Мы готовились к выпускным экзаменам. Последний год в школе. Последние месяцы.

Рян До нервничала. Я видел. Она стала тише. Меньше улыбалась. Перестала рисовать по вечерам. Только учебники, тесты, конспекты. Я пытался отвлекать её — приносил мангу, звал гулять. Она качала головой.

— После экзаменов, — говорила она. — После экзаменов всё.

— Ты перегоришь, — сказал я однажды.

— Не перегорю. Я сильная.

— Сильные тоже устают.

Она посмотрела на меня. Глаза уставшие. Под ними круги.

— Ещё месяц, — сказала она. — Всего месяц. Пожалуйста.

— Хорошо. Но давай договоримся. По субботам мы не занимаемся. Гуляем. Или смотрим аниме. Или просто спим.

— Спать — это заманчиво.

— Вот и договорились.

В субботу я пришёл к ней в полдень. Она открыла дверь в пижаме. Волосы спутаны. Зевала.

— Ты вовремя. Я только встала.

— Я же говорил — спать полезно.

— Ты гений. Заходи.

Мы сидели на диване. Она — в пижаме с котятами. Я — с пакетом еды. Она потянулась к рисовому шарику. Я тоже. Наши пальцы столкнулись.

— Это мой, — сказала она.

— Там ещё есть.

— Хочу этот.

Она взяла шарик. Но вместо того чтобы съесть, поднесла к моему рту.

— Открой.

— Что?

— Открой рот. Я тебя покормлю.

— Ты серьёзно?

— Да. Ты приносил мне мятный чай, когда я болела. Теперь моя очередь. Справедливо.

Я открыл рот. Она положила шарик. Я прожевал. Она смотрела на меня. Улыбалась.

— Вкусно?

— Вкусно.

— Тогда ещё один.

— Теперь моя очередь.

Я взял шарик. Поднёс к её губам. Она чуть покраснела. Но открыла рот. Съела. Я смотрел на неё. Она жевала. И улыбалась.

— Мы как дети, — сказала она.

— Мы и есть дети.

— Нет. Мы пара. Которая кормит друг друга с рук.

— Звучит не очень.

— Звучит отлично.

Она взяла ещё шарик. Я открыл рот. Мы смеялись. И ели. И это было странно. И прекрасно.

Потом включили аниме. Какое-то старое, про роботов. Я не особо вникал. Она смотрела. Жевала. Иногда комментировала.

— Этот робот тупой. Он же видел ловушку.

— Может, он специально.

— Зачем?

— Чтобы герой спас его.

— Это глупо.

— Это сюжет.

Она хмыкнула. Прижалась к моему плечу. Через полчаса заснула. Прямо во время битвы роботов. Я выключил звук. Сидел. Смотрел на неё. Она спала. Дышала ровно. Устала за месяц. Пусть спит.

---

Экзамены начались в апреле. Три дня. Математика, литература, английский, история. Рян До выходила после каждого экзамена бледная. Я ждал у дверей. Она подходила. Брала за руку. Молчала. Я не спрашивал. Просто шёл рядом.

На третий день, после последнего экзамена, она вышла. Увидела меня. И вдруг заплакала. Прямо в коридоре. Я испугался.

— Что? — спросил я. — Что случилось?

— Ничего.

— Почему ты плачешь?

— Потому что всё. Конец. Мы закончили.

— Ты поэтому плачешь?

— Да. Я думала, что будет облегчение. А его нет. Просто пусто.

Я обнял её. Прямо в школьном коридоре. Мимо шли ученики. Кто-то обернулся. Но мне было всё равно.

— Ты справилась, — сказал я. — Ты сделала всё, что могла. Теперь — отдых.

— А если я не поступлю?

— Поступишь.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда.

Она вытерла глаза. Хлюпнула носом.

— Ладно. Пойдём. Я хочу есть. И спать. Но сначала — есть.

— Тогда в кафе. Я угощаю.

— Ты? У тебя же деньги кончились.

— Мама дала. Сказала — «отпразднуйте».

— Твоя мама — святая.

— Я знаю.

Мы пошли в кафе. Заказали какао и чай. Сидели. Смотрели в окно. Там цвели деревья. Весна. Всё начиналось.

---

Результаты пришли через две недели.

Я проверял на компе. Она — на телефоне. Мы сидели у меня в комнате. Окна открыты. Птицы орут. Она нажала на экран. Замерла.

— Ну? — спросил я.

— Я... поступила.

— Что?!

— Поступила. В Сувон. Художественный факультет.

Я вскочил. Она тоже. Мы стояли друг напротив друга. Она держала телефон. Руки дрожали.

— Я поступила, — повторила она. — Хон Хэ. Я поступила.

— Я же говорил.

— Ты говорил!

Она бросилась ко мне. Обняла. Крепко. Я кружил её по комнате. Она смеялась. Я тоже. Мы чуть не снесли стул. И лампу. И плакат с драконом. Плевать.

Потом она отстранилась. Глаза сияли.

— А ты? — спросила она. — Проверь.

Я подошёл к компу. Открыл страницу. Пальцы дрожали. Нажал enter.

Поступил. Ансон. Политех. Программирование.

Я выдохнул. Она прочитала. Завизжала. Бросилась мне на шею.

— Мы вместе! — кричала она. — Мы вместе!

— Вместе, — сказал я. — Два города, но вместе.

— Плевать на города. Главное — мы оба идём вперёд.

Она поцеловала меня. Я ответил. Мы стояли посреди комнаты. На столе — учебники. На стене — дракон. За окном — весна.

Выпускной был в конце февраля. За месяц до экзаменов. Школа гудела. Все носились с подготовкой: платья, костюмы, причёски, кто с кем идёт. Я не особо понимал ажиотаж. Ну, выпускной. Ну, закончим школу. Дальше — экзамены, университет, взрослая жизнь. Чего праздновать-то?

Рян До думала иначе.

— Это важно, — сказала она за неделю до. — Мы должны пойти. Вместе.

— Я и так с тобой везде хожу.

— Это другое. Выпускной — это... ну, как точка. Конец одной жизни и начало другой.

— Понимаю. Но я не танцую.

— Я тоже. Но пойти надо.

— Ладно. Пойдём.

В день выпускного я надел костюм. Мама помогла с галстуком. Смотрела на меня и чуть не плакала.

— Ты вырос, — сказала она.

— Мам.

— Я помню, как ты пошёл в первый класс. Маленький, с рюкзаком. А теперь — выпускной.

— Мам, ты меня смущаешь.

— Ладно, молчу. Иди. Она ждёт.

Я вышел. У школы уже толпились ученики. Шум, смех, фотовспышки. Рян До стояла у ворот. В платье. Светло-сером. Волосы распущены. Увидела меня. Улыбнулась. Я подошёл. Протянул руку.

— Ты красивая, — сказал я.

— Спасибо. Ты тоже... в костюме.

— Галстук мама завязывала.

— Я догадалась. Кривовато.

Она поправила узел. Легко, ловко. Я стоял и смотрел на неё. В платье. С распущенными волосами. Настоящая лучница. Только без лука.

— Вот так, — сказала она. — Теперь отлично.

— Спасибо.

— Пойдём?

— Пойдём.

Мы вошли в актовый зал. Играла музыка. Все танцевали. Кто-то кричал, кто-то смеялся. Мы постояли минут десять. Она потянула меня за рукав.

— Слушай, — сказала она. — А давай уйдём?

— Куда?

— Куда-нибудь. Подальше отсюда. Здесь шумно.

— А выпускной?

— Мы уже здесь были. Отметились. Хватит.

Я посмотрел на неё. Она смотрела на меня. В глазах — озорство. Как тогда, когда она вела меня на кран.

— Пойдём, — сказал я.

Мы выскользнули из зала. Прошли через пустой коридор. Вышли на улицу. Снег хрустел под ногами. Луна светила. Тишина после шума была оглушительной.

— Куда теперь? — спросил я.

— В парк. На нашу скамейку.

— Там холодно.

— У тебя есть я. Согрею.

Мы пошли через город. Улицы были пустыми. Все праздновали по домам или в кафе. А мы шли вдвоём. Она держала меня под руку. Прижималась плечом. Я чувствовал тепло сквозь пальто.

В парке было тихо. Качели скрипели под ветром. Скамейка была засыпана снегом. Я смахнул снег рукой. Мы сели. Она прижалась ко мне. Я обнял её за плечи.

— Помнишь, как мы здесь сидели осенью? — спросила она.

— Да. Ты сказала, что я близко. Ближе, чем кто-либо.

— Я помню. С тех пор ничего не изменилось.

— Ты всё ещё близко.

— Ты тоже.

Она достала из сумочки маленький пакет. Протянула мне.

— Что это? — спросил я.

— Подарок. На выпускной.

— Ты уже дарила мне рисунок на Новый год.

— Это другое. Открой.

Я открыл. Внутри был браслет. Кожаный. С маленькой подвеской — серебряной звёздочкой.

— Это чтобы ты помнил, — сказала она. — О сегодня. О нас. О том, что мы вместе прошли через всё это.

— Я и так не забуду.

— Знаю. Но всё равно носи.

— Буду носить.

Я надел браслет. Он сел плотно. Звёздочка блестела в лунном свете. Я посмотрел на неё. Она смотрела на браслет. Улыбалась.

— Теперь ты мой, — сказала она. — Официально.

— Я и так твой.

— Теперь с браслетом.

— С браслетом, — согласился я.

Она взяла мою руку. Переплела пальцы. Мы сидели на скамейке. В парке. Под луной. Вокруг был снег. И тишина. И мы.

— Как думаешь, что будет дальше? — спросила она.

— Экзамены. Потом университет. Потом работа. Потом старость.

— А между?

— Между — мы.

Она улыбнулась. Поцеловала меня в щёку. Потом в губы. Мы сидели, обнявшись, на заснеженной скамейке. И это был лучший выпускной в моей жизни.

Август. Последний месяц перед отъездом.

Чемоданы стояли в углу комнаты. Полупустые. Я не знал, что брать. Компьютер разбирать не стал — в общаге сказали, можно арендовать системник на месте. Взял только монитор, клавиатуру и мышь. Без них никак. Мама суетилась. То носки подкладывала, то еду какую-то. Я не мешал. Пусть.

Рян До собиралась тоже. Мы виделись каждый день. Уже по привычке. Она приходила ко мне. Или я к ней. Мы сидели на диване. Смотрели в потолок. Говорили о всяком. О том, какой будет общага. Какие соседи. Какая еда в столовой.

— Говорят, в Сувоне кормят отвратно, — сказала она.

— В Ансоне тоже. Будем худеть.

— Я и так худая.

— Значит, тебе нельзя. Буду отдавать тебе свою порцию.

— Ты и так мало ешь.

— Тогда будем голодать вместе.

Она хмыкнула. Положила голову мне на плечо. Мы смотрели на чемоданы. На плакат с драконом. На лучницу на полке.

— Странно, — сказала она.

— Что?

— Мы всю жизнь прожили в этом городе. А теперь уезжаем. В разные. И это...

— Страшно?

— Немного. Но больше — грустно. Как будто что-то заканчивается.

— Заканчивается. Но что-то и начинается.

— Ты вечно такой оптимист?

— Нет. Просто с тобой — да.

Она взяла мою руку. Сжала. Мы сидели. Молчали. За окном шумели машины. Солнце падало на пол. Пылинки танцевали в луче.

Потом она встала. Подошла к полке. Взяла фигурку лучницы. Ту самую, что я подарил на день рождения.

— Я возьму её с собой, — сказала она. — В общагу. Поставлю на стол. Чтобы смотрела на меня. Как ты.

— Она не я.

— Знаю. Но напоминает.

Она убрала фигурку в сумку. Вернулась на диван. Села ближе.

— У меня есть идея, — сказала она.

— Какая?

— Давай пройдёмся. По всем нашим местам. В последний раз. Перед отъездом.

— Прямо сейчас?

— Да. Пока не стемнело.

Мы вышли. Прошлись по городу. Зашли в книжный магазин господина Пака. Он сидел за прилавком. Увидел нас. Кивнул.

— Опять вы, — сказал он.

— В последний раз, — сказала Рян До. — Мы уезжаем.

— Знаю. Ты говорила. В художественный?

— Да. В Сувон.

— Хороший город. Я там учился. Давно.

Мы посидели на старом диване. Она провела рукой по подлокотнику. Вздохнула.

— Это место... — сказала она.

— Ты можешь приезжать. На каникулы.

— Знаю. Но это другое.

Мы попрощались с господином Паком. Он пожал мне руку. Ей — кивнул. Сказал: «Береги её». Я сказал: «Буду». Мы вышли.

Потом пошли в подвал с лучницей на стене. Она стояла там. Смотрела на рисунок. Я стоял рядом. Мы не писали ничего нового. Просто смотрели.

Потом — на кран. Поднялись по ржавой лестнице. Ветер бил в лицо. Город внизу. Тот же, что и год назад. Только мы другие.

— Я буду скучать, — сказала она.

— Я тоже.

— Но мы справимся.

— Справимся.

Она взяла меня за руку. Мы стояли на вершине крана. В последний раз.

Вечером мы сидели у меня. Мама приготовила ужин. Рян До помогала накрывать на стол. Они о чём-то говорили, смеялись. Я не вслушивался. Просто смотрел на них. На маму, которая разливала чай. На Рян До, которая резала хлеб. Мне нравилось, что она здесь. Нравилось, что она смеётся с моей мамой. Нравилось, что ей уютно. Я хотел, чтобы так было всегда.

После ужина мама ушла к соседке. Мы остались вдвоём.

— Твоя мама хорошая, — сказала Рян До.

— Знаю.

— Она сказала, что если ты меня обидишь, она приедет в Ансон и лично тебя накажет.

— Она бы так и сделала.

— Я знаю. Поэтому ты не обидишь.

Я взял её за руку. Она сжала мои пальцы. Мы сидели на диване. Молчали.

— Завтра уезжаем, — сказала она.

— Да.

— Ты будешь звонить?

— Каждый день.

— Писать?

— Каждый час.

— Это слишком.

— Тогда два раза в день.

— Договорились.

Она повернулась ко мне. Я смотрел на неё. На её губы. На ресницы. Она заметила взгляд. Покраснела. Отвела глаза. Потом снова посмотрела — упрямо, по-своему. Я придвинулся ближе. Она не отодвинулась. Замерла. Я поцеловал её. Осторожно. Она ответила — легко. Её пальцы сжали мою рубашку. Я чувствовал, как она дрожит. Но не убегает. Не отталкивает.

Потом мы сидели. Молчали. Она всё ещё держалась за мою рубашку. Я всё ещё чувствовал её дыхание.

— Уже поздно, — сказал я.

— Знаю.

— Может, проводить тебя?

Она покачала головой. Отвела взгляд. Потом снова посмотрела на меня — упрямо, как всегда.

— Можно я останусь? — спросила она. — Я не хочу сегодня одна. Не могу. Последняя ночь перед отъездом. Если я уйду, я просто не усну.

— Оставайся.

— Твоя мама не будет против?

— Она поймёт.

Она кивнула. Я выключил свет в гостиной. Мы перешли в мою комнату. Там было темно. Только луна светила в окно. Я лёг на кровать. Она постояла секунду. Потом забралась следом. Подвинулась. Прижалась ко мне. Сама. Уткнулась лицом в моё плечо. Я обнял её. Осторожно.

— Я не могу спать одна, — прошептала она. — Не сегодня.

— Теперь не одна.

— Спасибо.

Мы лежали. Она дышала ровно. Я гладил её по голове. Чувствовал, как она расслабляется. Как уходит напряжение последних дней.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной ночи.

Она уснула первой. Я слышал её дыхание. Чувствовал тепло. Смотрел на плакат с драконом на стене. За окном шумел ветер. Август кончался. Завтра начиналась новая жизнь. Но сегодня — она была здесь. В моих руках. И это было всё, что мне нужно

Я проснулся первым.

За окном светало. Серый свет падал на пол. Рян До спала рядом. Прижалась к моему плечу. Дышала ровно. Волосы разметались по подушке. Губы чуть приоткрыты. Она выглядела спокойной. Как в тот раз, когда заснула у меня на диване под аниме про роботов. Только теперь всё было по-другому. Теперь она была здесь. В моей кровати. В моей комнате. И это была наша последняя ночь перед отъездом.

Я лежал и смотрел на неё. На ресницы. На родинку у виска. На то, как она морщит нос во сне. Она говорила, что не умеет спать одна. Теперь я знал — я тоже не умею. Без неё.

Она зашевелилась. Открыла глаза. Увидела меня. Замерла. Потом покраснела.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе. Давно ты проснулся?

— Минут десять.

— И всё это время смотрел на меня?

— Да.

— Жутко.

— Романтично.

Она хмыкнула. Потянулась. Потом снова прижалась ко мне. Уткнулась носом в плечо.

— Не хочу вставать, — сказала она.

— Я тоже.

— Но надо.

— Надо.

Она полежала ещё минуту. Потом села. Волосы спутаны. Щёки всё ещё розовые. Оглядела комнату. Плакат с драконом. Фигурка лучницы на полке. Чемоданы в углу.

— Это странно, — сказала она.

— Что?

— Я здесь. У тебя. В твоей кровати. Утром.

— Жалеешь?

— Нет. Просто... непривычно.

— Привыкнешь.

— Обязательно.

Она встала. Прошла на кухню. Я за ней. Мама ещё не вернулась от соседки. Мы были одни. Я поставил чайник. Она села за стол. Подпёрла щёку рукой. Смотрела на меня.

— Что? — спросил я.

— Ничего. Просто запоминаю. Как ты выглядишь утром. На кухне. С чайником.

— Без чайника я тоже ничего.

— Без чайника ты тоже ничего.

Чайник закипел. Я разлил чай. Мятный — ей, обычный — себе. Она отпила. Поморщилась.

— Всё ещё ненавижу мяту.

— Но пьёшь.

— Привычка.

— Ко мне?

— К мяте.

— Врёшь.

— Вру.

Мы сидели. Пили чай. Солнце поднялось выше. За окном зашумели машины.

На вокзал мы поехали вместе. Автобус был полупустой. Она сидела у окна. Держала меня за руку. Молчала. Я тоже. Слова были не нужны. Всё уже было сказано вчера. И позавчера. И за год до этого.

На платформе было шумно. Провожающие, пассажиры, чемоданы. Её поезд отправлялся первым. Сувон — южное направление. Мой — через час. Ансон — восточное.

Мы стояли у вагона. Она держала сумку. В сумке — фигурка лучницы. На руке — браслет с подвеской. Я держал монитор в коробке. Мы смотрели друг на друга.

— Ну вот, — сказала она.

— Да.

— Ты будешь звонить?

— Каждый день.

— Писать?

— Два раза в день. Мы же договорились.

— Я помню. Просто хотела услышать ещё раз.

Она шагнула вперёд. Обняла меня. Крепко. Я обнял её в ответ. Чувствовал, как она дрожит. Но не плачет. Держится.

— Мы справимся, — сказал я.

— Знаю.

— Я приеду. На первые же выходные.

— Лучше на вторые. В первые — обустройство.

— Тогда на вторые.

Она отстранилась. Посмотрела на меня. Глаза блестели. Но она улыбалась.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тоже тебя люблю.

— Это взаимно.

— Да.

Прозвучал гудок. Она поднялась в вагон. Встала у окна. Я стоял на платформе. Поезд тронулся. Она махала рукой. Я махал в ответ. Поезд ускорялся. Я видел её лицо. Потом — только вагон. Потом — только рельсы.

Я стоял. Смотрел на пустой путь. Через час мой поезд. Ансон. Политех. Новая жизнь.

Но сначала — Сувон. Вторые выходные. Обещаю.

Мой поезд уходил через час.

Я сидел на скамейке. Чемодан у ног. Монитор в коробке. Её состав уже далеко — Сувон, художественный. Мой — в Ансон. Политех. Программирование.

В вагоне я сел у окна. Написал ей.

— Еду.

— Я тоже. Уже за городом.

— Как там?

— Поля. Коровы. Скучно.

— Ты же любишь тишину.

— Тишину — да. Коров — не очень.

Я хмыкнул. Убрал телефон.

---

Ансон встретил тишиной. Город был меньше Сувона. Общага — серая пятиэтажка. Комната на четверых, но повезло — только двое. Сосед Чонсу сидел за столом. Увидел меня. Кивнул.

— Хон Хэ?

— Да.

— Твоя половина справа.

— Понял.

Я разобрал вещи. Монитор на стол. Клавиатура. Мышь. Системник взял напрокат при общаге. Плакат с драконом на стену. Рисунок лучницы и мага на полку. Нормально.

Вечером написал ей.

— Устроился.

— Как сосед?

— Молчаливый. Играет в стратегии.

— Твоя копия.

— Я разговариваю.

— Со мной. С остальными — нет.

— Остальные не нужны.

Она прислала фото. Её комната в Сувоне. Фигурка лучницы на столе. Рядом — рамка с моим портретом.

— Ты поставила его в рамку?

— Да. Смотрит на меня.

— Я живой.

— Знаю. Но так ближе.

---

Первая неделя прошла быстро. Пары, лаборатории, библиотека. Программирование — это логика. Мне нравилось.

По вечерам мы переписывались. Она рассказывала про Сувон. Про преподавателей. Про соседку, которая пела в душе.

— Фальшиво? — спросил я.

— Ужасно. Ты бы оценил.

— Приеду — оценю.

— Когда?

— В субботу.

— Жду.

А потом она написала:

— Тут есть компания придурков с потока. Ко всем лезут. Громкие, наглые. Достали уже.

— Что делают?

— Комментируют всё. Рисунки, одежду, причёски. Девчонки их ненавидят. Парни тоже не любят, но молчат.

— К тебе лезут?

— Пытались. Я их послала. Отстали. Но к другим до сих пор пристают. Думаем жаловаться куратору.

— Правильно. Пусть жалуются.

— Я им тоже так сказала. Но они боятся. Говорят — «хуже будет».

— А ты не боишься?

— Я лучница. Которая выстрелила. Забыл?

— Не забыл.

---

В субботу я сел на автобус. Два часа. Думал о ней.

Сувон встретил шумом. Она ждала на остановке. Увидела меня. Подошла. Взяла мой рюкзак.

— Приехал.

— Обещал.

— В субботу, как договаривались.

— Да.

— Пойдём. Покажу город.

Мы пошли через центр. Она показывала — вот парк, вот мост, вот книжный магазин. Зашли внутрь. Я нашёл новый том «Хроник Стального Принца». Взял в руки.

Она подошла.

— До сих пор читаешь?

— Новый том.

— Что там?

— Маг огня воскрес.

— Спойлеры.

— Ты сама спросила.

— Ладно. Расскажешь потом?

— Расскажу.

---

Вечером пошли в кино. На последний ряд. Боевик про роботов. Она уснула на середине. Голова на моём плече. Я досматривал один. Роботы взрывались. Герои побеждали. Когда зажгли свет, она проснулась.

— Что я пропустила?

— Роботы победили.

— Всегда побеждают.

— Это кино.

— В жизни иначе.

— В жизни — да.

Вышли. На улице моросил дождь. Зонтов не было. Накинули капюшоны. Пошли под дождём. Вода капала с волос. Она смеялась. Я улыбался. Промокли. Но нормально.

---

Потом стояли у её общаги. Она кивнула на дверь.

— Дальше нельзя. У нас раздельно. Парни — в другом корпусе. И ты не студент этого кампуса. Даже в мужской не пустят.

— Я знаю.

— У тебя есть куда идти?

— Сниму номер.

— В отеле?

— Да. На сутки. Пойдёшь со мной?

Она посмотрела на меня. Пауза. Потом кивнула.

— Пойду. Только без глупостей.

— Без глупостей.

Мы нашли небольшой отель в центре. Старое здание, но чистое. Я оплатил на ресепшене. Поднялись на третий этаж. Номер маленький — кровать, стол, окно на улицу. Она села на край кровати. Я сел рядом.

И тут она повернулась. Обняла меня. Крепко. Так, что я почувствовал, как сильно бьётся её сердце. Или моё.

— Я так долго тебя не видела, — прошептала она мне в плечо.

— Две недели.

— Это много.

— Я здесь.

— Знаю. — Она подняла голову. Поцеловала меня. В губы. Быстро. Потом ещё раз. И ещё. Как будто не могла остановиться. — Две недели, — повторила она. — Слишком долго.

Она снова прижалась ко мне. Я обнял её в ответ. Мы лежали. Она не отпускала. Держала крепко, будто боялась, что я исчезну. Иногда поднимала голову и целовала — в щёку, в губы, в лоб. Я гладил её по голове. Молчал. Она тоже молчала. Но это молчание было громче любых слов.

Потом она затихла. Заснула прямо у меня на плече. Я лежал и смотрел в потолок. Завтра — обратный автобус. Но это завтра.

Я проснулся от света. Солнце било в окно. Шторы были задёрнуты неплотно — тонкая полоса света падала прямо на подушку. Рян До ещё спала. Прижалась к моему плечу. Дышала ровно. Волосы разметались.

Я лежал и смотрел на неё. На ресницы. На родинку у виска. Она спала и выглядела спокойной. Вчера она уснула поздно. Сначала говорила, потом целовала, потом просто держала меня и молчала. Я не торопил.

Часы на телефоне показывали восемь. Автобус в Ансон в одиннадцать. Ещё три часа.

Она зашевелилась. Открыла глаза. Увидела меня. Несколько секунд смотрела, будто не понимая, где находится. Потом моргнула.

— Утро, — сказала она.

— Утро.

— Мы в отеле.

— Да.

— Точно. Я вспомнила.

Она села. Оглядела номер. Потом посмотрела на меня. Покраснела. Но не отвела взгляд.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально. Только пить хочется.

Я встал. Налил воды из чайника в стакан. Сделал глоток. Она смотрела на меня.

— А мне? — спросила она.

Я набрал ещё глоток. Не глотал. Наклонился к ней. Она замерла. Наши губы встретились. Я передал воду. Она проглотила. Я отстранился.

— Ещё? — спросил я.

Она краснела. Сильно. Уши горели. Но ответила:

— Ещё.

Я сделал ещё глоток. Наклонился снова. Она закрыла глаза. Приняла. Потом открыла. Дышала часто.

— Так вода вкуснее, — тихо сказала она.

— Согласен.

— Ты это специально, да?

— Да.

— Наглый.

— Ты сама попросила.

Она взяла у меня стакан. Сделала глоток. Потом ещё. Оставила на дне совсем чуть-чуть. Посмотрела на меня. Набрала последнюю каплю в рот. Наклонилась. Поцеловала. Я почувствовал тёплую воду. Проглотил. Она отстранилась. Щёки алые.

— Ты сам меня дразнил, — сказала она. — Теперь моя очередь.

— Мне нравится твоя очередь.

— Замолчи.

— Молчу.

Она уткнулась лицом в моё плечо. Я гладил её по голове.

---

Потом она встала. Прошла в ванную. Я слышал, как течёт вода. Вышла — волосы приглажены, лицо свежее. Села на край кровати.

— Во сколько автобус?

— В одиннадцать.

— Ещё есть время.

— Да.

Она взяла мою руку. Переплела пальцы.

— Я хочу ещё погулять. До автобуса. Покажешь мне город?

— Это ты мне показывала город.

— Ну да. Но теперь ты. Как будто ты здесь живёшь.

— Я здесь не живу.

— Вчера жил.

Я усмехнулся. Она тоже.

---

Мы сдали номер. Вышли на улицу. Город уже проснулся. Люди спешили на работу, открывались кафе, пахло кофе и выпечкой. Мы зашли в маленькую булочную. Она взяла круассан. Я — чёрный чай.

Сели у окна. Она ела круассан. Крошки падали на стол. Я смотрел на неё.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Ты ешь.

— Это запрещено?

— Нет. Мне нравится.

Она хмыкнула. Откусила ещё. Потом протянула мне половину.

— Держи.

— Ты же голодная.

— Я делюсь.

Я взял половину. Съел. Она смотрела на меня. Улыбалась.

— Знаешь, — сказала она, — вчера было хорошо.

— В отеле?

— Да. Не то, о чём ты подумал. Просто... я скучала. Очень. И когда ты рядом — всё встаёт на свои места.

— У меня тоже.

— Правда?

— Да. Я в Ансоне как будто половина меня. А здесь — целый.

Она отложила круассан. Взяла мою руку через стол.

— Тогда приезжай чаще.

— Каждые выходные?

— Хотя бы через одну. Учёба всё равно.

— Договорились.

---

После завтрака мы пошли к автовокзалу. Она держала меня под руку. Молчала. Я тоже. У входа на платформу она остановилась.

— Ну вот, — сказала она.

— Да.

— Ты приедешь через две недели?

— Да. Если не получится — позвоню.

— Ладно.

Она встала на цыпочки. Поцеловала меня. Быстро. Но крепко.

— Передавай привет своему соседу-молчуну.

— Передам.

— И плакату с драконом.

— Передам.

Она улыбнулась. Отступила на шаг. Я пошёл к автобусу. У двери обернулся. Она стояла и махала рукой. Я махнул в ответ. Автобус тронулся. Я смотрел в окно, пока она не скрылась за поворотом.

---

В Ансон я вернулся к обеду. Общага встретила тишиной. Чонсу сидел за столом. Играл. Увидел меня. Кивнул.

— Как съездил?

— Нормально.

— Это хорошо.

Он вернулся к игре. Я сел на кровать. Достал телефон. Написал ей:

— Доехал.

— Я тоже доехала. В смысле, до общаги.

— Как там соседка?

— Поёт. Фальшиво.

— Значит, всё в порядке.

— Да. Всё в порядке.

Я отложил телефон. Лёг на кровать. Смотрел в потолок.

После той поездки в Сувон прошло три недели.

Я не смог приехать на следующие выходные — завалили лабораторными. Пришлось сидеть в общаге, писать код, отлаживать. Она не обиделась. Сказала — «учёба важнее». Но по голосу я слышал — скучает.

Мы звонили друг другу каждый вечер. Иногда просто молчали в трубку. Она рисовала, я кодил. Звук дыхания в наушниках. Это было странно. И нормально. Как будто она рядом.

В среду она позвонила позже обычного. Я уже собирался ложиться. Взял трубку.

— Привет.

— Привет.

Голос уставший. Я сел на кровати.

— Что случилось?

— Да ничего. Просто... эти придурки опять. Сегодня нарисовали какую-то гадость на моём шкафчике. Я стёрла. Но осадок остался.

— Что нарисовали?

— Неважно. Глупость. Просто достало.

— Ты говорила куратору?

— Говорила. Он сказал — «разберёмся». Но пока тишина. Девчонки тоже жаловались. Им то же самое ответили.

— Может, мне приехать? Не на выходные. Завтра. Прямо сейчас.

— У тебя пары.

— Прогуляю.

— Не надо. Я сама. Просто хотела услышать твой голос.

— Ты его слышишь.

— Да. Уже легче.

Мы помолчали. Потом она сказала:

— Знаешь, что мне помогает? Рисовать тебя.

— Меня?

— Да. Я рисую тебя по памяти. Разные выражения лица. Злого, сонного, удивлённого. Сегодня рисовала, как ты пьёшь чай.

— И как?

— Похоже. Но чай на рисунке лучше, чем в жизни.

— Потому что я пью нормальный чай. Не мяту.

— Мята — это не чай. Это жидкость для полоскания.

— Ты повторяешься.

— Ты тоже.

Я усмехнулся. Она, кажется, тоже.

— Ладно, — сказала она. — Я спать. Завтра рано вставать.

— Спокойной ночи.

— Спокойной. И приезжай. Когда сможешь.

— Обязательно.

---

В четверг я взял билет на субботу. В пятницу вечером позвонил ей.

— Я приеду завтра.

— Я знала.

— Откуда?

— Ты всегда приезжаешь. Просто иногда чуть позже.

— В этот раз без отеля. Только на день.

— Жаль.

— В следующий раз — с ночёвкой.

— Договорились.

---

В субботу я сел на первый автобус. Два часа. Поля, заводы, станции. Привычный маршрут. Я уже знал его наизусть.

Сувон встретил солнцем. Она ждала на остановке. Джинсы, лёгкая куртка. Увидела меня. Улыбнулась.

— Приехал.

— Обещал.

— Три недели.

— Лабораторные.

— Знаю. Ты говорил.

Она взяла меня под руку. Мы пошли через город.

---

Гуляли по парку. Утки плавали в пруду. Она кормила их хлебом. Я сидел на скамейке. Смотрел.

— Ты как? — спросил я.

— Уже лучше. После того как поговорили — как-то спокойнее. И рисовать помогает.

— Покажешь?

Она достала блокнот. Протянула мне. Я листал. Вот я злой — брови нахмурены, губы сжаты. Вот сонный — глаза полузакрыты, волосы в разные стороны. Вот пью чай — с кружкой, пар идёт.

— Круто, — сказал я. — Особенно сонный.

— Ты сонный — мой любимый.

— Почему?

— Потому что ты похож на кота. Недовольного.

— На кота?

— Да. Которого разбудили.

Я хмыкнул. Она улыбнулась. Утки крякали. Солнце грело.

---

Потом пошли в кафе. То самое, с жёлтыми лампами. Она заказала какао. Я — чёрный чай.

— Как учёба? — спросил я.

— Нормально. Только этот предмет по композиции — скука. Преподаватель бубнит. Я почти засыпаю.

— А я на парах не сплю. Сосед храпит, если я ложусь.

— Твой сосед вообще живой? Ты о нём почти не рассказываешь.

— Живой. Играет в стратегии. Иногда ест лапшу.

— Вы общаетесь?

— Нет. Он молчит. Я молчу. Нам хорошо.

— Вы как два кота. В одной комнате.

— Наверное.

Она отпила какао. Потом сказала:

— Тот парень, который рисовал на шкафчике — он извинился.

— Серьёзно?

— Да. Подошёл вчера. Сказал — «прости, перегнул». Я удивилась.

— И что ты?

— Сказала — «хорошо, но больше так не делай». Он кивнул. Ушёл. Может, куратор всё-таки поговорил.

— Может. Главное — отстал.

— Отстал. Они всей компанией притихли. Девчонки говорят — их вызывали к декану.

— Значит, система работает.

— Иногда.

Она взяла мою руку через стол. Сжала. Я сжал в ответ.

---

Вечером я уехал последним автобусом. Она стояла на остановке. Махала рукой. Автобус тронулся. Я смотрел в окно, пока она не скрылась.

В Ансон приехал поздно. Общага была тихой. Чонсу спал. Я лёг на кровать. Написал ей:

— Доехал.

— Хорошо. Спасибо, что приехал.

— Приеду ещё.

— Знаю.

Я отложил телефон.

В среду она позвонила поздно. Я уже собирался спать. Взял трубку.

— Привет.

— Привет. Есть разговор.

Я сел на кровати. У неё был странный голос. Не уставший. Не грустный. Какой-то... злой.

— Что случилось?

— Помнишь того парня? Который рисовал на шкафчике?

— Да. Ты сказала, он извинился.

— Извинился. А теперь говорит, что я вру.

— О чём?

— О тебе. Я ему сказала — у меня есть парень. А он ответил: «Ты врёшь. Я же смотрел за тобой. Ты всегда одна. Никто к тебе не приходит. Никто не встречает».

Я сел прямо. Сна как не бывало.

— Он следил за тобой?

— Говорит, что «просто наблюдал». Последние две недели. Видел, что я хожу одна. В столовую, в корпус, в библиотеку. Сказал — «ты всё время одна, хватит придумывать».

— И что ты?

— Я сказала — «он в другом городе, он приезжает». А он — «в другом городе — это не парень, это переписка».

— Он это серьёзно?

— Да. Стоял и улыбался. Думал, что вывел меня на чистую воду.

Я встал. Прошёлся по комнате. Чонсу покосился на меня, но ничего не сказал.

— Когда я приеду, — сказал я, — он увидит.

— Ты приедешь?

— Да. В субботу. Встретишь меня на остановке. Как обычно. Если он следит — пусть видит.

— А если он подойдёт?

— Тогда познакомимся.

— Ты не будешь драться?

— Не буду. Просто скажу — «я парень Рян До. Есть вопросы?»

Она помолчала. Потом сказала:

— Ладно. Только аккуратно.

— Я всегда аккуратно.

— Врёшь.

— Вру. Но в этот раз — честно.

---

В субботу я сел на первый автобус. Два часа. Думал о ней. О том, как какой-то придурок следит за ней и говорит, что она врёт. О том, что она одна, а я далеко. О том, что надо быть ближе.

Сувон встретил солнцем. Она ждала на остановке. Увидела меня. Подошла. Взяла за руку. Крепко. Я заметил — она оглянулась. На скамейку у входа. Там сидел парень. Смотрел на нас.

— Это он? — спросил я.

— Да.

Я взял её за руку. Переплёл пальцы. Мы пошли мимо скамейки. Парень смотрел. Я остановился. Повернулся к нему.

— Ты что-то хотел? — спросил я.

Он молчал. Переводил взгляд с меня на наши руки. На неё. Облизнул губы.

— Нет, — сказал он. — Ничего.

— Вот и хорошо. Потому что она не врёт. Я — её парень. Если будут вопросы — я здесь до вечера. Найди меня.

Он кивнул. Встал. Ушёл. Я смотрел ему вслед. Потом повернулся к ней.

— Готово.

— Ты его напугал.

— Я просто сказал правду.

— У тебя это страшно получается.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я знаю.

Она сжала мою ладонь. Мы пошли через город.

---

Сидели в парке. Утки плавали. Она кормила их хлебом. Я сидел на скамейке. Смотрел на неё.

— Ты как? — спросил я.

— Уже лучше. Странно, что он следил. Я даже не замечала.

— Теперь заметила. Теперь он знает.

— Думаешь, отстанет?

— Да. Он испугался.

— Ты правда не дрался.

— Я же обещал.

— Ты умеешь держать слово.

— Я умею держать тебя за руку.

Она хмыкнула. Утки крякали. Солнце грело.

---

Вечером я уехал. Она стояла на остановке. Махала рукой. Автобус тронулся. Я смотрел в окно, пока она не скрылась.

В Ансон приехал поздно. Написал ей:

— Доехал.

— Хорошо. Спасибо.

— Он больше не появится.

— Думаешь?

— Знаю.

— Откуда?

— Потому что теперь он видел меня. А ты — не одна.

Она не ответила. Но я знал — улыбается.

После того случая с парнем из художественного всё успокоилось. Он больше не появлялся. Рян До говорила, что иногда видит его в коридоре, но он отворачивается. Даже не здоровается. Меня это устраивало.

Мы снова вошли в ритм. Я приезжал через выходные. Иногда — каждую субботу, если не было лабораторных. Она ждала на остановке. Мы гуляли, сидели в кафе, иногда ходили в кино. Один раз она уснула на боевике, второй раз — на мелодраме. Я перестал выбирать фильмы. Просто покупал билеты на то, что шло в это время.

— Ты специально выбираешь скучные? — спросила она однажды.

— Я не выбираю. Просто покупаю.

— Они все скучные.

— Потому что ты спишь.

— Я не сплю. Я отдыхаю.

— С закрытыми глазами.

— Это медитация.

Я хмыкнул. Она взяла меня под руку.

---

В Ансоне жизнь шла своим чередом. Пары, лабораторные, библиотека. Я сдал первый проект — программу для расчёта электрических цепей. Преподаватель похвалил. Сказал — «лаконично». Я не знал, что это значит. Наверное, хорошо.

Сосед Чонсу всё так же играл в стратегии. Иногда я смотрел на его экран. Он строил замки, осаждал крепости. Один раз спросил:

— Хочешь попробовать?

— Давай.

Я сел за его комп. Поиграл час. Проиграл. Он сказал:

— Ничего. В первый раз все проигрывают.

— Я не в первый раз. Просто давно не играл.

— Врёшь.

— Вру.

Так мы начали иногда играть вместе. По вечерам. Когда не было домашки. Он оказался нормальным парнем. Просто молчаливым. Как я.

---

Рян До звонила каждый вечер. Мы говорили о всяком. О еде в столовой. О преподавателях. О том, что она начала рисовать новую серию — портреты людей из кампуса.

— Я нарисовала соседку, — сказала она однажды.

— Ту, что поёт?

— Да. Она позировала. Стояла с феном в руке. Как микрофон.

— Получилось?

— Она сказала — «я тут толстая». Но ей понравилось.

— Значит, получилось.

— Я ещё хочу нарисовать тебя. Но не по памяти. С натуры.

— Приеду — рисуй.

— Приезжай.

---

В субботу я приехал. Она ждала на остановке. С блокнотом в руках.

— Ты прямо сейчас будешь рисовать? — спросил я.

— Нет. Сначала погуляем. Потом — в парке. На скамейке. Там свет хороший.

Мы пошли в парк. Утки были на месте. Она села на скамейку. Я сел напротив. Она открыла блокнот. Взяла карандаш.

— Сиди ровно. Смотри на меня.

— Я всегда на тебя смотрю.

— Сейчас — специально.

Я смотрел. Она рисовала. Карандаш скользил по бумаге. Она хмурилась. Иногда стирала ластиком. Иногда улыбалась. Я не двигался. Утки крякали. Солнце грело.

Через полчаса она показала. Я взял блокнот. Это был я. Сижу на скамейке. Смотрю на неё. Она передала всё — даже складку на рубашке. Даже то, как я щурюсь от солнца.

— Круто, — сказал я.

— Ты каждый раз так говоришь.

— Потому что каждый раз круто.

— Спасибо.

Она забрала блокнот. Убрала в сумку. Взяла меня за руку.

— Теперь ты меня нарисуй.

— Я не умею.

— Попробуй.

Она дала мне карандаш. Я взял блокнот. Начал рисовать. Через пять минут показал. Она посмотрела. Засмеялась.

— Это утка?

— Это ты.

— У меня клюв.

— Это нос.

— Нос как у утки.

— У тебя красивый нос.

Она смеялась. Я улыбался. Утки крякали. Солнце грело. Всё было хорошо.

---

Вечером я уехал последним автобусом. Она стояла на остановке. Махала рукой. Автобус тронулся. Я смотрел в окно. Думал о том, как она рисует. Как смеётся. Как держит меня за руку. Ансон ждал. Но часть меня всегда оставалась здесь. С ней.

Пришёл декабрь. А с ним — сессия.

Я почти не вылезал из библиотеки. Лабораторные сдал, но впереди были три экзамена. Математический анализ, основы программирования и физика. С физикой было хуже всего. Я понимал её, но не любил. Она не любила меня в ответ.

Рян До тоже готовилась. У неё была история искусств, композиция и анатомия. Она звонила каждый вечер. Голос уставший.

— Я больше не могу рисовать кости, — сказала она однажды. — Они мне снятся.

— В каком смысле?

— В прямом. Засыпаю — вижу череп. Он на меня смотрит.

— Что говорит?

— Ничего. Он же череп.

— Тогда не страшно.

— Страшно. Он без глаз, но я чувствую — осуждает.

Я усмехнулся. Она вздохнула.

— Когда экзамены кончатся, я просплю неделю.

— Я тоже.

— Приедешь после сессии?

— Да. Сразу после последнего.

— Жду.

---

Экзамены шли один за другим. Матанализ я сдал на отлично. Программирование — тоже. На физике запорол один вопрос, но в целом вытянул. Когда вышел из аудитории, вдохнул холодный воздух. Всё. Сессия кончилась.

Написал ей: «Готово».

«Я тоже», — ответила она. «Последний был вчера. Уже сплю вторые сутки».

«Я приеду завтра».

«Жду».

---

На следующий день я сел на автобус. За окном был снег. Первый в этом году. Поля, заводы, станции — всё белое. Я смотрел и думал, что декабрь в Ансоне грязный, а здесь — чистый. Или мне просто казалось.

Сувон встретил морозом. Она ждала на остановке в пуховике. Увидела меня. Побежала. Я едва успел поставить сумку. Она обняла меня. Крепко. Пуховик шуршал.

— Месяц, — сказала она.

— Сессия.

— Знаю. Но всё равно — месяц.

— Теперь здесь.

— Здесь.

Она взяла меня под руку. Мы пошли через заснеженный парк.

---

Весь день мы просто гуляли. Парк, мост, книжный магазин. Зашли в кафе — то самое, с жёлтыми лампами. Она заказала какао. Я — чёрный чай.

— Как анатомия? — спросил я.

— Сдала. Череп мне больше не снится.

— А что снится?

— Ты.

— В каком смысле?

— В прямом. Снишься ты. Стоишь на остановке. Ждёшь.

— Я всегда жду.

— Знаю. Но во сне ты ждёшь, а я не прихожу.

— Это страшный сон.

— Да. Я просыпаюсь и проверяю телефон. Ты там. Значит, всё хорошо.

Я взял её за руку через стол. Она сжала пальцы.

— Я всегда там, — сказал я.

— Знаю.

---

Вечером мы стояли у её общаги. Снег падал крупными хлопьями. Она подняла голову. Снежинки таяли на ресницах.

— Ты куда сейчас? — спросила она.

— В отель.

— Опять?

— Да. Ты со мной?

Она помолчала. Потом кивнула.

— Пойду. Только без глупостей.

— Без глупостей.

Мы сняли номер в том же отеле. Поднялись на третий этаж. Номер был тёплым. Она сняла пуховик. Села на кровать. Я сел рядом.

— Месяц, — сказала она. — Целый месяц.

— Теперь я здесь.

— Здесь. — Она повернулась. Взяла моё лицо в ладони. Посмотрела прямо в глаза. — Я больше не хочу так надолго расставаться. Не могу. Понимаешь?

— Понимаю.

— Ты мой. И я твоя. И мне плевать, что мы в разных городах. Я хочу быть с тобой.

Она поцеловала меня. Жадно. Не так, как раньше — осторожно, неуверенно. По-настоящему. Я ответил. Руки сами легли на её талию. Она прижалась ближе. Я чувствовал, как колотится её сердце. Или моё.

Она отстранилась на секунду. Дышала часто. Щёки алые.

— Я скучала, — прошептала она. — Очень.

— Я тоже.

— Не перебивай.

Она поцеловала снова. Её пальцы запутались в моих волосах. Я обнял её крепче. Мы упали на подушку. Она смеялась. Я тоже. Снег за окном. Тепло внутри.

Потом она прижалась ко мне. Уткнулась носом в плечо. Я гладил её по спине. Она дышала ровно.

— Так лучше, — сказала она.

— Согласен.

— Завтра ты уедешь.

— Да.

— Но сегодня ты мой.

— Твой.

Она закрыла глаза. Заснула быстро. Я лежал и смотрел в потолок. Трещины не было. Снег шёл. Она была рядом. Этого хватало.

На третий день каникул она позвонила утром. Голос серьёзный. Не сонный, не весёлый. Такой, каким она говорила, когда решала что-то важное.

— Приходи. Надо поговорить.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто приходи.

Я оделся за пять минут. Через парк, мимо качелей. Она ждала у подъезда. В свитере, без куртки, хотя было холодно. Значит, не планировала гулять.

— Пойдём в кафе. Тут рядом открылось новое.

Мы сели у окна. Заказали чай и какао. Она молчала. Я ждал. Она всегда собиралась с мыслями, прежде чем сказать что-то важное.

— Я тут подумала, — начала она.

— Это страшно.

— Не перебивай. Я серьёзно.

— Молчу.

Она отпила какао. Поставила чашку.

— Мы живём в разных городах. Ты в Ансоне, я в Сувоне. Ты приезжаешь ко мне. Или я к тебе. И это... тяжело. Ты чувствуешь?

— Чувствую.

— Я не хочу так. Я хочу, чтобы мы были вместе. Не на выходные. Постоянно.

— Я тоже. Но у нас разные универы.

— Я знаю. Поэтому я посчитала. Между Ансоном и Сувоном есть городок — Йонъин. Это примерно полчаса на автобусе до твоего политеха и полчаса до моего художественного. Если снять квартиру там — мы сможем жить вместе. И добираться на учёбу.

Я молчал. Она смотрела на меня.

— Ты серьёзно? — спросил я.

— Абсолютно. Я уже смотрела варианты. Есть однушка. Небольшая, но нам хватит. Аренда дешёвая, потому что не Сеул. Если сложить стипендии и помощь родителей — потянем.

— Ты всё просчитала.

— Да. Я хочу жить с тобой.

— Я тоже.

— Тогда решено?

Я взял её за руку через стол. Сжал.

— Решено.

---

После каникул мы первым делом поехали смотреть квартиру.

Йонъин был тихим. Маленькие дома, узкие улочки, горы на горизонте. Квартира находилась на втором этаже старого дома. Комнатка, кухня, ванная. Окно выходило на горы. Чисто, светло. Мебель старая, но крепкая.

— Нравится? — спросила она.

— Да. А тебе?

— Очень.

— Тогда берём.

Мы подписали договор в тот же день. Хозяйка — пожилая тётушка — посмотрела на нас. Улыбнулась.

— Студенты?

— Да.

— Женаты?

— Нет. Просто вместе.

— Понятно. Ну, живите. Только без шума.

— Без шума.

---

Переезжали в выходные. Я привёз монитор, клавиатуру, системник. Плакат с драконом на стену. Рисунок лучницы и мага на полку. Она привезла одежду, мольберт, краски, фигурку лучницы. Пара коробок — всё, что накопилось за семестр.

Когда всё расставили, сели на пол. Смотрели на комнату. Нашу.

— Мы живём вместе, — сказала она.

— Да.

— Ты и я. В одной квартире.

— Да.

— Ты будешь оставлять носки где попало?

— Нет.

— Врёшь.

— Вру. Буду.

Она вздохнула. Но улыбалась. Я обнял её. Мы сидели на полу. В нашей квартире. С видом на горы.

---

Вечером сходили в магазин. Купили рис, яйца, овощи, лапшу. Я готовил. Она сидела на стуле и рисовала меня. Карандаш скользил по бумаге.

— Ты меня уже рисовала, — сказал я.

— Это другое. Ты на нашей кухне. Готовишь ужин. Это исторический момент.

— Я просто жарю рис.

— Это исторический рис.

Она показала рисунок. Я стоял у плиты с лопаткой в руке. Волосы растрёпаны. На заднем плане — горы в окне.

— Круто, — сказал я.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что всегда круто.

Мы поужинали. Помыли посуду вместе. Легли на футон. Окно было открыто. Пахло осенью и горами. Она прижалась к моему плечу.

— Мы справимся? — спросила она.

— Да.

— Точно?

— Да. У нас есть квартира. И стипендия. И рис.

— И горы.

— И горы.

Она закрыла глаза. Я гладил её по голове. Впервые за долгое время мы были дома.

Первая неделя в квартире была хаосом.

Коробки стояли неразобранными. Вещи валялись где попало. Я искал зарядку три дня, пока не нашёл её под футоном. Рян До искала свои кисти — они оказались в холодильнике. Не спрашивайте, как. Я сам не понял.

— Почему они там? — спросил я, доставая пакет с кистями из-за молока.

— Я убирала. В спешке. Не помню.

— В холодильник?

— Там было место.

Я поставил кисти на стол. Она взяла их, проверила, не испортились ли. Не испортились. Положила в стакан у мольберта.

— Ладно, — сказала она. — Сегодня разбираем коробки. Серьёзно.

— Серьёзно.

— Ты каждый день говоришь «серьёзно», а потом играешь.

— Я не играю. Я работаю над проектом.

— Проект — это код. Код — это игра.

— Это не одно и то же.

Она посмотрела на меня. Я посмотрел на неё. Мы оба понимали, что коробки мы сегодня не разберём. Так и вышло.

---

К вечеру пятницы квартира наконец стала похожа на жильё. Коробки убраны в кладовку. Вещи разложены. Моя половина стола — монитор, клавиатура, мышь. Её половина — мольберт, краски, стакан с кистями. Посередине — лампа. Общая.

— Нравится? — спросила она.

— Да. Уютно.

— Ещё бы. Я старалась.

— Я тоже старался.

— Ты играл.

— Я работал над проектом.

— Это одно и то же.

— Нет.

Она хмыкнула. Взяла меня за руку. Потянула к окну. Горы были серыми в сумерках. Облака висели низко. Пахло дождём, хотя дождя не было.

— Красиво, — сказала она.

— Да.

— Я хочу нарисовать это. Завтра. При свете.

— Нарисуй.

Она стояла у окна. Я стоял рядом. Молчали. Потом она повернулась. Взяла моё лицо в ладони.

— Мы живём вместе, — сказала она.

— Да.

— Ты и я. В одной квартире. Спим на одном футоне. Едим из одной кастрюли.

— Да.

— Ты оставляешь носки под столом.

— Это случайно.

— Это систематически.

— Я исправлюсь.

— Врёшь.

— Вру.

Она поцеловала меня. Легко. Потом ещё раз. Я обнял её. Она прижалась. Горы за окном темнели. Мы стояли. В нашей квартире. Вдвоём.

---

Суббота была днём открытий.

Я узнал, что она поёт в душе. Не фальшиво — нормально. Тихо, чтобы я не слышал. Но я слышал. Стоял в коридоре и улыбался. Она заметила. Высунула голову из-за шторки. Вся в мыле.

— Ты подслушиваешь?

— Случайно.

— Иди отсюда.

— Ты хорошо поёшь.

— Я плохо пою.

— Нормально.

— Иди!

Я ушёл. Но запомнил. Она поёт в душе. Это было неожиданно. И приятно.

Она в свою очередь узнала, что я разговариваю во сне. Ничего особенного — просто бормочу. Но однажды ночью я сказал «компиляция не прошла». Она разбудила меня. Смеялась.

— Тебе снятся программы?

— Видимо.

— Ты сказал «компиляция не прошла». Серьёзно.

— Это важный процесс.

— Ты программируешь во сне.

— Я продуктивный.

Она смеялась. Я обиделся. Ненадолго. Она поцеловала меня в лоб. Сказала «спи». Я уснул.

---

В воскресенье готовили ужин вместе. Она резала овощи, я жарил рис. Потом поменялись. Я резал, она жарила. Рис чуть подгорел. Овощи были кривыми. Мы съели всё. Было вкусно.

— Мы готовим как команда, — сказала она.

— Да.

— Ты поджигаешь, я спасаю.

— Сегодня поджигала ты.

— Нет. Ты отвлёкся.

— Я смотрел на тебя.

— Зачем?

— Ты красивая. Особенно с ножом.

Она покраснела. Бросила в меня салфеткой. Я поймал. Мы смеялись. Рис остывал. За окном темнели горы.

---

Ночью лежали на футоне. Она читала мангу, я смотрел в потолок. Трещины не было. Потолок был ровным. Непривычно.

— Хон Хэ, — сказала она.

— Да.

— Ты счастлив?

— Да.

— Точно?

— Да. А ты?

— Очень.

Она отложила мангу. Повернулась ко мне. Обняла.

— Я боялась, что мы не справимся. Что ты устанешь. Что я устану. Что расстояние нас убьёт.

— Не убьёт.

— Теперь знаю. Ты здесь. Я здесь. Мы вместе.

Она поцеловала меня. Медленно. Я ответил. Руки скользнули по её спине. Она прижалась ближе. Дыхание стало чаще. Мы целовались долго. Потом она отстранилась. Щёки алые.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной ночи.

Она уткнулась носом в моё плечо. Заснула быстро. Я лежал. Слушал её дыхание. Смотрел на горы за окном.