В королевстве Энгерхолс утро всегда начиналось с тумана. Белого, молочного, почти осязаемого — он стелился по мостовым, окутывал шпили из тесаного белого камня и лизал стеклянные купола Академии Магии Эльоноры Бенемикаст, словно сам город дышал паром.

Фонтаны в этот час начинали свою магическую песню. Вода в них переливалась всеми цветами радуги — каждый фонтан был заряжен на определённую школу магии: красный — для огня, синий — для воды, фиолетовый — для пространственных искажений. Эти фонтаны питали энергетические контуры города, делая Энгерхолс одной из семи цитаделей магии на континенте.

Но сегодня, в день выпуска, магия в воздухе пахла не триумфом. Она пахла горечью. Или, возможно, это просто Эдгару Волкеру так казалось.

Эдгар стоял на мраморной площади перед главным корпусом. Тысячи выпускников — в алых, синих, золотых мантиях — толпились вокруг, обмениваясь поздравлениями, смехом, объятиями. Кто-то плакал от счастья. Кто-то уже договаривался о контрактах с королевскими гильдиями.

Эдгар стоял неподвижно, как статуя. Ветер трепал его форменный чёрный плащ с алой каймой — плащ выпускника. На левой груди красовалась серебряная нашивка с изображением раскрытой книги и меча. Настоящая. Такие давали только тем, кто прошёл государственный магический экзамен и доказал, что способен защищать королевство.

Теоретически, Эдгар Волкер был лучшим на потоке.

Практически — он знал это сам. Четыре года он не просто учился. Он жил магией. Пока другие студенты развлекались в тавернах или флиртовали на вечеринках, Эдгар ночами сидел в запретной секции библиотеки, читал выцветшие фолианты, ставил опыты на себе, рисковал сжечь руки или сойти с ума от перенапряжения магических каналов. Он знал теорию заклинаний наизусть. Он мог создать пятиярусную печать за три секунды — рекорд, который не побил даже преподаватель боевой магии, старый ветеран с двумя шрамами на лице.

Его называли «Тенью» за то, как он бесшумно двигался и как точно наносил удар.

И вот теперь он стоял здесь, сжимая в кармане пергамент, который определит всю его дальнейшую жизнь.

— Поздравляю, Волкер, — раздался за спиной голос, сладкий, как мёд, но с привкусом ртути.

Эдгар не обернулся. Он и так знал, кто это.

Ларс. Мира. Дориан.

«Золотая троица» курса — наследники трёх великих домов Энгерхолса. Их появление всегда сопровождалось шёпотом, вздохами и почтительным расступлением толпы.

Ларс — мускулистый блондин с вечной ухмылкой на лице. Его мантия переливалась золотыми рунами, которые автоматически активировали защитный барьер при любой угрозе. На его груди сияла нашивка A+. Он получил этот ранг благодаря отцу, который был членом Совета Магов, и дорогим артефактам, которые делали за него половину работы.

Мира — высокая, тощая, с острым подбородком и ледяным взглядом. Её глаза были цвета расплавленного серебра, а волосы — белыми, как первый снег. Она носила нашивку S-, хотя все знали, что её сила на треть состоит из зелий, вытягивающих резерв других магов. Она была вампиром не по крови, а по сути.

Дориан де Вальмон — их лидер. Высокий, статный, с тёмными волнистыми волосами и идеальной осанкой, которую вбивали в него с детства личные наставники. Его мантия была сшита из нитей, сотканных в Шёлковом Лесу — каждая нить стоила состояния. От него пахло редкими благовониями, которые привозили из-за моря, и непоколебимым превосходством. Нашивка SS на его груди мерцала так ярко, что на неё больно было смотреть. Он был на пороге того, чтобы стать первым за сто лет магом ранга SSS в Энгерхолсе.

— Спасибо, Ларс, — сухо ответил Эдгар, поправляя воротник. — Я ценю…

— Да ладно тебе, — перебила Мира, стрельнув глазами. Она подошла ближе, обогнув его справа, словно хищница, замыкающая круг. — Ты же знаешь, мы не про нашивку. Мы про ранг.

— Не томи нас, — добавил Ларс, похлопывая Эдгара по плечу. Слишком сильно. Слишком фамильярно. — Мы знаем, что ты сдал экзамен просто блестяще. Неужели так стесняешься показать результат?

Дориан лениво сделал шаг вперёд. Он смотрел на Эдгара так, как смотрят на насекомое, которое случайно заползло на обеденный стол.

— Скажи-ка, «выпускник», — он протянул руку и взял Эдгара за подбородок, заставляя смотреть в глаза. Пальцы у него были холодными, сухими, как у мертвеца. — Какого ранга твой диплом, а? Покажи нам. Не стесняйся.

Эдгар стиснул зубы так сильно, что желваки на скулах побелели. Он хотел ударить. Хотел вырваться. Хотел швырнуть в наглую физиономию Дориана сгусток магии, который испепелил бы его надменную улыбку вместе с бровями.

Но он не сделал этого.

Потому что он знал: если он ударит сейчас, его обвинят в нападении на аристократа. И тогда не будет ни диплома, ни свободы, ни жизни. Просто тюрьма в подземельях, где даже магия не спасёт.

Он медленно, словно сквозь вату, опустил руку во внутренний карман плаща. Пальцы коснулись шершавой поверхности пергамента. Он вытащил его. Развернул. Поднёс к глазам, чтобы убедиться, что ему не показалось.

Нет. Не показалось.

Там, где должны были стоять буквы A или хотя бы B, жирной чёрной печатью было выведено:

РАНГ D

Без плюса. Без единого плюса. Просто D. Мёртвая буква. Могильный камень на карьере.

— Что там? — не унимался Ларс, заглядывая через плечо.

А потом он замер. И рассмеялся.

Сначала тихо. Потом — громко. Так, что эхо разнеслось по мраморной площади, ударилось о колонны и статуи, отразилось от купола главного корпуса и вернулось обратно, усиленное десятками голосов других студентов, которые начали оборачиваться.

— D? — взревел Дориан, заливаясь смехом. Его идеальное лицо исказилось в гримасе восторга. Он схватил пергамент из рук Эдгара и поднял над головой, чтобы все видели. — D! Эдгар, ты ЗАДОЛБАЛ! Ранг D, да ещё и без плюса — это уровень первого курса! Ты вообще как экзамен сдал? Нарисовал фейерверк? Попросил дракона подыграть?

— Может, он использовал иллюзию, — хихикнула Мира, прикрывая рот ладонью. Её глаза сверкали злорадством. — Бедный Эдгар. Самый сильный маг на потоке... с самым слабым рангом в истории академии. Как же так вышло, а?

Ларс сочувственно покачал головой, но в его глазах плясали бесенята. Он положил руку на плечо Эдгара, и это прикосновение обжигало сильнее любого огненного заклинания.

— Брось, дружище, — сказал он, и в этом «дружище» было больше яда, чем в змеином яде. — Тебе не стоит даже искать работу. Королевские маги берут только с B. Стража — с C. А ты... ну, ты Волкер. Ты официально — неликвид. Ты — магический мусор. Слышишь? Мусор.

Толпа вокруг зашепталась. Кто-то снимал это на запоминающие кристаллы. Кто-то указывал пальцами. Кто-то откровенно ржал, сгибаясь пополам. Эдгар слышал обрывки фраз:

«Это тот самый Тень? Да ну, не может быть...»«А я говорил, что он просто везучий!»«Слабач. D-ранг. Ха! Я на первом курсе был C-!»

Дориан швырнул пергамент в лицо Эдгару. Тот ударился о щёку и упал в пыль.

— Забери свой «диплом», мусор, — бросил Дориан, разворачиваясь. — И исчезни. Ты опозорил нашу академию.

Они ушли. Захлёбываясь смехом. Гордые. Непобедимые. Весь мир у их ног.

А Эдгар остался стоять. Один. Среди тысяч чужих лиц. Он медленно нагнулся, поднял пергамент, стряхнул пыль. Посмотрел на букву D ещё раз.

Внутри него что-то сломалось. Что-то хрупкое, что он носил в себе четыре года. Надежда. Вера в то, что талант и труд когда-нибудь победят деньги и титулы.

Он знал, что это ошибка. Знал, что его заклинания по мощи тянули на A+. Он видел, как экзаменаторы — старые, лысые, с жирными подбородками — перешёптывались с отцом Дориана во время испытаний. Он видел, как один из них незаметно поправил руну на артефакте измерения, когда пришла очередь Эдгара.

Комиссия была куплена. Его будущее продано.

И никто — ни один преподаватель, ни один однокурсник, ни одна душа в этой академии — не сказал ни слова в его защиту.

Эдгар Волкер сжал пергамент в кулаке. Бумага захрустела. Он развернулся и пошёл к воротам. Медленно. Тяжело. Спина прямая, но в каждом шаге — усталость человека, который только что похоронил себя.

Он не обернулся. Даже когда за спиной грянул фейерверк в честь выпуска. Даже когда его бывшие однокурсники закричали «Ура!». Он просто исчез в утреннем тумане, который всё ещё целовал шпили из белого камня, словно ничего не случилось.

За воротами академии мир стал другим. Серым. Пыльным. Настоящим.

Дорога на столицу вилась среди холмов, поросших колючим кустарником. Туман здесь уже рассеялся, уступив место удушающей жаре. Эдгар шёл уже несколько часов. Он не знал, куда идёт. Не знал, что будет делать завтра. В кармане у него было три серебряных монеты и кусок чёрствого хлеба. На всё.

В голове крутились мысли. Тягучие, как патока.

«Четыре года. Я пахал как вол. Потому что думал, что магия — это справедливость. Идиот. В этом мире нет справедливости. Есть только деньги, кровь и связи.»

Он остановился на пригорке и посмотрел на столицу. Сверху она казалась игрушечной: золотые купола, башни Совета, королевский дворец из хрусталя. Туда стремились все выпускники. Туда, где его ждала бы работа, если бы он был B или выше.

А он был D.

Он усмехнулся. Горько. Смех вышел сухим, как треск ветки под ногами.

— D-ранг, — произнёс он вслух. Голос дрогнул. — Магический мусор. Как же вы все ошибаетесь, ублюдки.

Он уже хотел повернуть налево, к тракту, который вёл в сторону портовых городов, где можно было наняться грузчиком или телохранителем за гроши, когда земля под ногами вздрогнула.

Сначала едва заметно. Потом сильнее. А затем небо на юге, за холмами, полыхнуло алым. Столб света ударил в облака, разорвав их на кровавые лоскутья. Следом пришёл звук — низкий, гудящий, от которого заложило уши и заныли зубы.

БУМ.

Где-то вдалеке завыли боевые горны. Королевские. И следом — крики. Десятки, сотни голосов, сливающихся в один протяжный вопль ужаса.

Эдгар замер. Сердце забилось быстрее. Он узнал этот звук. Он читал о нём в запретных книгах.

Разлом.

— Помогите! — донёсся из леса слева хриплый, срывающийся голос. — Помогите, ради богов! Они... они прорвали ворота!

Из кустов вывалился человек. Раненый гонец — в порванной форме королевской стражи, с опалённым до углей плечом. Его лицо было залито кровью, глаза безумны. Он упал на колени прямо перед Эдгаром, схватил его за плащ дрожащими руками.

— Парень! Ты маг? Ты выпускник? — Гонец задыхался. — Беги! Орда прорвала южный форт! Твари из Разлома — они идут на столицу! Маги на стенах, но их слишком мало! ОНИ ИХ РВУТ, КАК БУМАГУ!

Эдгар смотрел на него. В голове пронеслась одна единственная мысль:

«Они такие же, как и я. Их просто не хватает. Потому что таких, как я, вышвырнули на улицу, чтобы освободить место для аристократов.»

— Сколько их? — спросил он, голос вдруг стал чужим — ровным, холодным, почти механическим.

— Я не знаю! — закричал гонец. — Там... там был маг S-ранга... его разорвали за секунду! Тварь была выше трёх метров! Она... у неё было зелёное пламя в глазах!

Химера.

Эдгар читал о них. Твари ранга S. Уничтожители отрядов. Таких монстров отправляли целые взводы магов. И тот факт, что она прорвалась до южного форта, означал только одно: армия пала.

— Ты... ты туда? — гонец вытаращил глаза, поняв, куда смотрит собеседник. — Ты с ума сошёл! Ты всего лишь мальчишка! Какой у тебя ранг?

Эдгар посмотрел на него. В глазах у него сейчас не было ни капли страха. Только тьма. Глубокая. Древняя. Та, что дремала в его душе все эти годы, ожидая своего часа.

— D-ранг, — ответил он. — Мусор. Неликвид. Так сказали мне сегодня утром.

Гонец побледнел.— Тогда беги! Что ты сделаешь?

Эдгар вытащил из чехла свой посох. Старый, потрескавшийся, с облупившейся краской. Его купили за медяк на рынке в первый день учёбы. Все смеялись над ним. Но этот посох был единственным, кто не предал его.

— Что я сделаю? — переспросил Эдгар, и губы его тронула странная улыбка. — Я пойду и покажу им, что такое настоящий D-ранг.

И он побежал.

Прямиком в ад. Туда, где полыхало алое небо. Где кричали умирающие. Где земля дышала огнём.

Он бежал быстрее ветра. Плащ трепетал за спиной, как крыло чёрного ворона. Он чувствовал магию — она вибрировала в воздухе, тягучая, липкая, пропитанная кровью.

Лес встретил его жаром. Настоящий ад. Воздух дрожал от температуры, деревья были вырваны с корнем или сожжены до углей. Земля изрыта воронками — следы от мощных заклинаний, которые не помогли. Вокруг валялись обломки телег, разбитые артефакты, сломанные мечи.

И тела.

Эдгар перешагнул через труп молодого мага в синей мантии. Лицо парня было застывшим в вечном крике. Рядом лежала девушка — её рука всё ещё сжимала посох, но сама рука была оторвана.

Эдгар не остановился. Он не мог останавливаться. Если он остановится, он тоже умрёт. Или, что хуже, сойдёт с ума от этой картины.

Из-за деревьев доносилось чавканье и скрежет — звуки, которые не мог издать ни один зверь в Энгерхолсе. Эти звуки были из другого мира. Из Разлома.

Он выскочил на поляну и замер.

Она стояла там. Чудовище.

Не просто демон. Не просто монстр. Это была химера ранга S. Трёхметровая тушу, покрытая чёрной чешуёй, которая переливалась зелёным в свете пожаров. Пасть, полная клыков размером с кинжалы. Из пасти капала слюна, которая шипела и дымилась, разъедая камни. Зелёные глаза горели, как два адских солнца.

В лапе тварь сжимала тело человека. Эдгар узнал его.

Экзаменатор. Тот самый лысый старик с жирным подбородком, который подписывал его диплом. Который улыбался, когда ставил печать D.

Теперь он был мёртв. Челюсть его безжизненно отвисла, глаза остекленели. Химера с хрустом раздавила его грудную клетку и отбросила тело в сторону, как ненужную игрушку.

Затем она повернулась. Медленно. Глаза нашли Эдгара.

И в этот миг он понял: она не просто видит его. Она знает. Она чувствует, что внутри него есть что-то, чего боится даже она.

Из-за спины химеры донёсся слабый стон. Эдгар перевёл взгляд и увидел ещё одного выжившего — второго экзаменатора, который привязал его к дипломной комиссии. Он лежал у корней сгоревшего дерева, придавленный обломком телеги, и смотрел на Эдгара с ужасом и надеждой одновременно.

— Ты... — прохрипел старик, сплёвывая кровь. — Мальчишка... Ты же... D-ранг... Беги... Она разорвёт тебя быстрее, чем ты моргнёшь...

Эдгар не ответил.

Он смотрел на химеру. И видел в ней себя. Такое же чудовище, которого боялись. Которого отвергали. Но только он был не монстром. Он был человеком. И он устал бежать.

В этот момент внутри Эдгара что-то щёлкнуло.

Не как выключатель. Как замок, который тысячу лет не открывали. Как печать, которую ставили поколения магов, чтобы скрыть то, что не должно было пробудиться.

То, что он сдерживал годами. То, чему он отказывался верить. То, что магическая комиссия не смогла измерить, потому что их артефакты попросту не были рассчитаны на такую мощность.

Они пытались измерить силу, идущую от сердца. Но сила, которая дремала внутри Эдгара, шла не от сердца. Она шла из другого места.

Из бездны.

У него не было ранга D.У него не было даже ранга S.У него не было ранга, который можно было бы записать на пергаменте.

В его груди пульсировала первородная Тьма. Тьма, которая существовала ещё до того, как боги создали этот мир. Тьма, которую боялись даже они.

— Сегодня я потерял всё, — произнёс Эдгар. Голос его звучал низко, с металлическим звоном, который не был ему свойственен. — Звание. Место. Будущее. — Он усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи. Только холодная решимость. — Но я не потерял одного.

Химера зарычала. Её пасть раскрылась, и оттуда вырвался поток зелёного пламени. Она готовилась к прыжку. Сотня мышечных волн пробежала по её чудовищному телу.

Эдгар Волкер сделал шаг вперёд. Посох он держал обеими руками. Обычный, дешёвый, потрескавшийся.

— Я — твоя смерть.

И тогда посох вспыхнул.

Но не красным. Не синим. Не золотым, как у аристократов.

Чёрным.

Пламя, которого не видел этот мир уже тысячу лет. Пламя, которое не горело, а пожирало саму реальность. Оно не издавало тепла. Оно издавало тишину. Абсолютную, давящую тишину, в которой даже химера замерла на мгновение, забыв о прыжке.

Чёрное пламя обвило посох, поднялось по рукам Эдгара, обожгло его пальцы, но он не вскрикнул. Он чувствовал это не как боль. Как возвращение домой.

В его глазах отразилась бесконечность.

Химера взревела и прыгнула. Три метра чешуи, когтей, яда и чистой разрушительной мощи обрушились на него.

Эдгар взмахнул посохом.

Пространство вокруг него схлопнулось. Чёрное пламя вырвалось наружу, ударило в грудь химеры, и та застыла в воздухе. Застыла и начала растворяться. Не гореть — именно растворяться, как соль в кипятке. Её чешуя осыпалась пеплом. Кости превращались в пыль. Глаза — те самые зелёные адские солнца — погасли, словно кто-то задул свечу.

— Невозможно... — прошептал умирающий экзаменатор, глядя на это. Его лицо побелело от ужаса. — Это... это не магия... это...

Он не договорил. Последний вздох вырвался из его груди, и он затих.

А химера исчезла. Полностью. Без следа. Только чёрный пепел, кружащийся в воздухе, напоминал о том, что здесь вообще что-то было.

Эдгар стоял на коленях, тяжело дыша. Чёрное пламя погасло. Посох в его руках был раскалён докрасна, но цел. Руки дрожали. В голове звенело.

«Что... что это было?»

Он посмотрел на свои ладони. Они были в чёрной саже, но кожа под ней была чистой. Пальцы горели, но не от ожогов. От силы. От осознания.

Там, глубоко внутри него, больше ничего не спало. Оно проснулось.

И в этот момент, за многие километры отсюда, в хрустальном дворце королевы, зазвенели колокола. Главный астролог, старик с бородой до колен, смотрел в свой телескоп, настроенный на звёздную карту королевства. Он увидел, как одна из звёзд — тусклая, почти погасшая, которую считали мёртвой уже тысячу лет — вдруг вспыхнула ослепительным, чёрным, пульсирующим светом.

Телескоп выпал из его рук. Пальцы задрожали. Сердце пропустило удар.

— Это... это невозможно... — прошептал он, и голос его сорвался на шёпот ужаса и благоговения. — Звезда Волка... она зажглась... Но она должна была быть погашена навсегда...

Он повернулся к стражникам, стоявшим у дверей, и закричал срывающимся голосом:

— СРОЧНО К КОРОЛЕВЕ! Скажите ей! ОНА ВЕРНУЛАСЬ! ТЬМА ВЕРНУЛАСЬ! Наследник Теней... он проснулся!

Эдгар Волкер медленно поднялся на ноги. Поляна была пуста. Только пепел, тела и тишина.

Он посмотрел на свой диплом, который всё ещё лежал у него в кармане. Вытащил его. Развернул. Посмотрел на букву D.

И рассмеялся.

Сначала тихо. Потом всё громче. До боли в горле. До слёз.

— D-ранг, — сказал он, и голос его звенел в пустоте. — Мусор. Неликвид. — Он поднял диплом над головой, и ветер подхватил его, унося в пылающее небо. — Забирайте. Мне больше не нужны ваши буквы.

Он повернулся лицом к столице. Там, за холмами, горели огни, гремели взрывы, кричали люди. Вторжение только начиналось.

Но теперь у них была другая проблема.

Он.

Эдгар Волкер, официально — магический мусор, неликвид, D-ранг. Тот, кого похоронили заживо этим утром.

Он сжал посох, который всё ещё хранил тепло чёрного пламени, и пошёл вперёд.

Не к столице. Не к своим.

Туда, откуда пришли твари.

В Разлом.

Потому что у него были вопросы. К этому миру. К королевству. К тем, кто предал его. И он собирался получить ответы.

Любой ценой.

— Ждите меня, аристократы, — прошептал он, и ветер разнёс его слова по пустой поляне. — Я иду. Я иду за вами. И когда я вернусь, вы пожалеете, что родились на свет.

И тьма за его спиной сгустилась, принимая его в свои объятия.

Эдгар стоял на краю поляны смерти. Позади — пепел химеры, чёрный и безмолвный. Впереди — столица, объятая дымом пожаров. Где-то там гремели взрывы, кричали люди, падали стены. Но он не смотрел туда.

Он смотрел на бумагу в своей руке.

Диплом. Пергамент, за который он платил кровью, потом, бессонными ночами. Тот самый, на котором жирной чёрной печатью стояло:

РАНГ D

Без плюса. Без надежды. Без будущего.

— Забирайте, — сказал он тихо, почти шёпотом.

Ветер подхватил пергамент, закружил его в чёрном пепле, понёс вверх, к пылающему небу. Эдгар смотрел, как его четыре года учёбы, все его мечты и надежды превращаются в крошечную белую точку на фоне алого заката.

А потом точка исчезла.

Он не знал, что диплом, сделав круг над полем, упал в ручей, который нёс свои воды к столице. Не знал, что через час его подберёт крестьянка, которая отнесёт его в городской совет, чтобы показать — «смотрите, какой-то дурак выкинул выпускной пергамент!».

Не знал, что уже через два часа этот клочок бумаги окажется на столе у самой королевы Энгерхолса.

Он просто пошёл вперёд. К столице. К людям. К ответам.

В хрустальном дворце, в зале, где стены были сотканы из живого света, а потолок отражал звёзды даже днём, сидела королева Эльонора Бенемикаст.

Она была не старой. Тридцать пять лет, золотые волосы, собранные в высокую корону, глаза цвета лазури, которые видели больше, чем людям полагалось. Она правила Энгерхолсом уже десять лет, и за это время королевство не знало голода, войн и мора.

Но сегодня она чувствовала, что что-то сломалось.

— Ваше Величество, — стражник вошёл без стука. — Позвольте. В городе нашли вот это.

Он положил на стол мятый, мокрый пергамент. Королева взяла его тонкими пальцами, развернула. Буквы расплылись от воды, но жирная печать РАНГ D читалась отчётливо.

— Это диплом выпускника академии, — сказала она ровно. — Кто это выкинул?

— Неизвестно, Ваше Величество. Крестьянка нашла в ручье. Сказала, что дурак какой-то, наверное, расстроился.

Королева нахмурилась. Она перевернула пергамент — и замерла.

На обратной стороне, мелкими рунами, почти незаметными, стояла полная расшифровка. Та, которую не видел Эдгар. Та, что была скрыта за жирной печатью.

Королева прочитала её — и её глаза округлились.

Она медленно отложила бумагу, встала, подошла к окну. За стеклом горела столица. Там, у южных ворот, маги сдерживали орду. Но королева смотрела не на пожар. Она смотрела в небо. Туда, где, по словам астролога, только что зажглась Звезда Волка.

— Маркус, — позвала она своего советника. — Ты видел этот диплом?

Старик подошёл, надел очки, всмотрелся. Его лицо побледнело.

— Ваше Величество... но это же...

— Да, — перебила королева. — Он не увидел полной записи. Он увидел только последнюю букву. И выкинул диплом.

— Надо вернуть его! — воскликнул советник. — Надо сказать ему правду! Этот парень — наследник Волкеров, его сила...

— Нет, — голос королевы стал твёрдым, как лёд. — Не надо.

— Но, Ваше Величество! Его ранг...

— Я знаю его ранг, Маркус. Я вижу. — Она повернулась к советнику, и в её лазурных глазах плескалась древняя мудрость. — Если я сейчас приду к нему и скажу: «Ты не D-ранг, ты величайший из живущих», — что он сделает? Он станет высокомерным. Он возомнит себя богом. Или, что хуже, он возненавидит всех, кто унижал его, и начнёт мстить. Мы из доброго человека сделаем злодея.

— Но он же идёт в Разлом! — возразил советник. — Он может погибнуть!

— Он не погибнет, — королева покачала головой. — Он только что уничтожил химеру ранга S. Он ещё сам не знает, на что способен. Но он должен узнать это сам. Своей кровью, своим потом, своими ошибками. Если мы подскажем ему — он никогда не станет тем, кем должен стать. Он просто станет нашей марионеткой.

Советник замолчал.

— А если он узнает правду от кого-то другого? — спросил он тихо.

— Тогда пусть узнает. Но не от меня. Не от Совета. — Королева посмотрела на диплом ещё раз. — Мы не можем подталкивать его. Мы можем только наблюдать. И вмешаться, если он выберет тьму. Но пока он выбирает свет — даже если сам этого не знает — мы не имеем права отнимать у него этот путь.

Она сжала пергамент в руке. И он вспыхнул голубым пламенем, обратившись в пепел.

— Диплома не было, — сказала она холодно. — Понял, Маркус?

— Да, Ваше Величество.

— Иди. Найди его. Но не вмешивайся. Просто следи. И доложи мне, когда он сделает свой первый выбор. Настоящий выбор. Без подсказок.

Советник поклонился и вышел.

Королева осталась одна. Она посмотрела в окно, на дымящуюся столицу, и прошептала в пустоту:

— Прости меня, Эдгар Волкер. Но если я скажу тебе сейчас, кто ты на самом деле... ты перестанешь быть человеком. А мир и так потерял слишком много людей.

Эдгар не знал, что о нём говорят королевы. Он не знал, что его диплом уже превратился в пепел в руках монарха. Он знал только одно: ему нужна работа. Ему нужно оружие. Ему нужно понять, что теперь делать.

Он вышел на главную площадь столицы. Здесь было людно, но воздух вибрировал от тревоги. Люди бегали с криками: «Разлом прорван!», «Южный форт пал!», «Магов вызывают на стены!».

Эдгар посмотрел на здание справа. Высокое, с тремя факелами над входом, сложенными в пирамиду. Гильдия авантюристов. Место, где нанимали магов и бойцов для любых работ: от охраны караванов до уничтожения монстров.

Он вошёл внутрь.

Внутри было шумно. За стойками сидели администраторы, за столами — маги, воины, лучники. Кто-то пил эль, кто-то обсуждал новую награду за голову твари. Эдгар подошёл к свободному окошку.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я хочу зарегистрироваться как авантюрист.

Девушка за стойкой, веснушчатая и сонная, лениво подняла на него глаза.

— Ранг?

Эдгар замялся.

— У меня... пока нет ранга. Ну, то есть... я выпускник, но...

— Бумаги есть? Диплом?

— Нет. — Он помолчал. — Я его выкинул.

Девушка фыркнула.

— Работать хочешь, а диплом выкинул? Вот это умный ход. Ладно, давай по-простому. Мы можем дать тебе временный ранг. E. Самый низкий. Согласен?

— А есть ниже?

Девушка опешила.

— Ниже? E — это буквально «ученик». Ниже только F, но такого ранга не существует. F — это «неспособный магически». Только гражданские с F ходят, которые вообще не могут использовать магию. Ты же маг?

— Да, — сказал Эдгар. — Но я хочу F.

— Зачем?

— Потому что я D-ранг. Официально. Мне сказали, что D — это мусор. Значит, F будет честнее. Я хотя бы буду знать, что я ниже всех.

Девушка посмотрела на него с жалостью и недоумением.

— Слушай, парень... ты чего, псих? Или просто дурак? F — это когда магии нет вообще. Ты хочешь пойти на драконов, будучи гражданским? Тебя же убьют на первом задании.

— Меня всё равно убьют на D-ранге, — пожал плечами Эдгар. — Девушка вздохнула и покачала головой.

— Ладно. Делай что хочешь. Но я не могу тебе дать F. У нас нет такой кнопки. Я дам E, а завтра приди с дипломом, мы переоформим.

Она уже протянула руку к регистрационной книге, когда из-за дверей, ведущих в кабинет управления, вышла женщина.

Высокая. Статная. С волосами цвета воронова крыла и глазами, в которых горел холодный огонь. На ней была мантия с гербом гильдии — три факела, вышитые золотом. На поясе — кинжал с рукоятью из драконьей чешуи.

Это была ВИОЛЕТА. Управляющая гильдией. И, что никто не знал, — младшая сестра королевы Эльоноры.

Она остановилась, услышав обрывок разговора.

— Ты сказал, D-ранг? — спросила она низким голосом. — И ты выкинул диплом?

Эдгар обернулся. Он не знал, кто перед ним, но почувствовал: эта женщина — не простая.

— Да, — сказал он. — Выкинул. Потому что D-ранг — это мусор. Так мне сказали.

ВИОЛЕТА прищурилась.

— Иди за мной.

Она развернулась и пошла в кабинет. Эдгар, помедлив секунду, последовал за ней.

Она закрыла дверь, жестом указала ему на стул, а сама села напротив.

— Как твоё имя?

— Эдгар Волкер.

У ВИОЛЕТЫ дрогнула бровь. Волкер. Она знала это имя. Она слышала его от сестры, когда та рассказывала о древних родах. Но сейчас она не подала виду.

— Ты сказал, что выкинул диплом? — переспросила она. — Почему?

— Потому что я видел, что там написано. Ранг D. Без плюсов. Меня унизили на глазах у всей академии. Сказали, что я никому не нужен. Я выкинул его в реку.

ВИОЛЕТА нахмурилась. Что-то здесь не сходилось. Она знала, что система рангов сложная. Она знала, что полная запись всегда состоит из нескольких букв, написанных рунами. Но если он не знал...

— Ты уверен, что видел только D? — спросила она медленно.

— Да. Там было написано жирным шрифтом: РАНГ D.

ВИОЛЕТА задумалась. Она помнила, как сестра показывала ей новые дипломы. Там, под жирной печатью, всегда была расшифровка. «SSS...», «SS...», «S...»... Или, как в некоторых редких случаях, «SSSAAABBCCCDDD...».

Она посмотрела на Эдгара. В его глазах не было лжи. Только усталость. Только боль. Только гнев.

— Скажи, — спросила она, — ты смотрел только на последнюю букву? Или ты прочитал всё?

— Что значит «всё»? — нахмурился Эдгар. — Там была одна буква. D. Я смотрел на неё целую минуту.

ВИОЛЕТА медленно встала.

— Сиди здесь, — сказала она. — Я скоро вернусь. И не смей никуда уходить.

Она вышла из кабинета, закрыла дверь и уже в коридоре активировала амулет связи.

— Сестра, — произнесла она тихо, когда магия соединила её с королевским дворцом. — У меня тут парень. Эдгар Волкер. Он говорит, что выкинул диплом, потому что там стоял ранг D. Только D. Он не видел ничего другого.

С другой стороны линии повисла тишина.

— Сестра? — переспросила ВИОЛЕТА. — Ты слышишь меня?

— Слышу, — раздался голос королевы. — И ты права. Он видел только последнюю букву. Я знаю, что там написано. Полная запись — SSSAAABBBCCCDDD. И он увидел только последнюю D. И выкинул.

— Это же... — начала ВИОЛЕТА.

— Да. Это означает, что его сила — тройной SSS, но с нестабильностью, которая падает до D на низших уровнях. Он — не D-ранг. Он — тот, кого боялись боги. — Голос королевы стал твёрже. — Но не говори ему этого. Слышишь, Ви? Ни слова.

— Почему?!

— Потому что если он узнает правду сейчас, он станет чудовищем. Ты видела его сегодня? Он уничтожил химеру S-ранга голыми руками и чёрным пламенем. Он не понимает, что сделал. Он думает, что просто выжил. Если я скажу ему: «Ты — наследник Волкеров, твоя сила древнее магии», — он возомнит себя богом. Или, что хуже, он начнёт мстить. Мы из доброго парня сделаем злодея.

ВИОЛЕТА стиснула зубы.

— Но он же идёт в Разлом! Он погибнет!

— Нет. Я знаю, что говорю. Пусть идёт. Пусть видит. Пусть учится. Когда он сам поймёт свою силу, без подсказок, — тогда он станет тем, кем должен стать. А не нашей марионеткой.

ВИОЛЕТА сжала амулет так, что побелели пальцы.

— Ты уверена?

— Я никогда не была так уверена, сестра. Даже если он ненавидит меня за это. Даже если он проклянёт моё имя. Я не дам ему превратиться в зло.

Связь оборвалась.

ВИОЛЕТА постояла секунду, затем глубоко вздохнула, убрала амулет и вернулась в кабинет.

Эдгар сидел на том же месте. Он смотрел в окно на дымящую столицу.

— Я поговорила с сестрой, — сказала ВИОЛЕТА, садясь напротив. — Ты хочешь получить ранг F? Хотя такого ранга не существует в природе?

— Да, — коротко ответил Эдгар.

— Тогда я дам тебе F. — Она открыла книгу и начала писать. — Но с одним условием: ты должен будешь пройти три испытания. Простых. Для F-ранга. Ты согласен?

Эдгар поднял на неё глаза. Усталые. Но в них больше не было боли. Только холодное, стальное упрямство.

— Какие?

— Первое: охрана каравана до Южного форта. Там сейчас никого нет, но надо проверить, можно ли там выжить. Второе: доставь письмо в Разлом. Не до конца — до входа. Третье: вернись живым. Если ты выживешь после первых двух, я подумаю о твоём F-ранге.

Эдгар медленно кивнул.

— А если я не вернусь?

— Тогда ты умрёшь с F в истории. Что, согласись, смешнее, чем умереть D-рангом? — ВИОЛЕТА улыбнулась — остро, как кинжалом.

Эдгар усмехнулся. Впервые за сегодня. Настоящей, горькой ухмылкой.

— Я согласен.

Он встал, развернулся и пошёл к выходу. Но у двери остановился, не оборачиваясь.

— Скажите своей сестре... — начал он. — Спасибо, что не сказала мне правду.

ВИОЛЕТА замерла.

— Что? — выдохнула она.

— Я не дурак, — сказал Эдгар, и в его голосе вдруг прорезалась сталь, которой не было раньше. — Я слышал ваш разговор через стену. Я слышал про SSS. Я слышал про то что кому то хотели присвоить. Он повернул голову, и ВИОЛЕТА увидела его профиль — острый, бледный, с горящими серебряными глазами. — Но вы ошибаетесь, управляющая я ранга F даже не D.

Он открыл дверь и вышел. В коридоре эхом разнесся его голос:

— Передайте королеве: я запомню. И когда я вернусь — я сам решу, кем быть.

ВИОЛЕТА осталась сидеть в кресле. Её руки дрожали. И впервые за много лет она почувствовала страх. Не перед монстром. Не перед войной.

Перед человеком, который знал правду — и всё равно выбрал свой путь.

В хрустальном дворце королева стояла у окна и смотрела на запад, туда, где уходил Эдгар Волкер.

Рядом с ней стоял астролог, который только что закончил доклад.

— Ваше Величество, он знает. Он всё слышал. Он знает про SSS.

— Я знаю, — тихо ответила королева. — Я хотела, чтобы он услышал.

Астролог опешил.

— Но... вы же сказали, что он не должен знать?

— Я сказала, что я не скажу ему. Я не сказала, что он не узнает сам. — Она улыбнулась — грустно, устало. — Он хитрый, этот Волкер. Он услышал разговор через стену и не подал виду, пока не уходил. Это говорит о дисциплине и уме. Может, я и не зря надеюсь на него.

Она замолчала, а потом добавила почти неслышно:

— Он не стал злодеем, когда узнал правду. Он просто ушёл дальше. Может быть, в нём действительно есть свет. Не тот, что мы думаем, а другой. Собственный.

Астролог поклонился.

— Что прикажете делать, Ваше Величество?

— Ничего. Ждать. Пусть идёт. Пусть упадет, поднимется, ошибётся. И когда он вернётся, — королева посмотрела на звёзды, где всё ещё горела чёрная Звезда Волка, — я скажу ему всё. Но не раньше. Он должен пройти свой путь. До конца.

Эдгар шёл по пыльной дороге к Южному форту. За спиной у него был мешок с провизией, карта и письмо, которое нужно было доставить до входа в Разлом.

Он сжал в кармане пергамент — временное удостоверение F-ранга.

Самого низкого. Самого смешного.

— F-ранг, — произнес он вслух, и на губах заиграла странная улыбка. — Вот я и докатился. От гения до гражданского.

Но в груди у него пульсировала тьма. И он знал: это только начало.

Он поднял голову к небу, где астролог всё ещё смотрел на Звезду Волка, и прошептал:

— Я иду. Не ждите меня. И не бойтесь, когда я вернусь. Я уже не тот, кто выбросил диплом. Я тот, кто выбросил свои сомнения.

И он пошёл вперёд.

К форту. К Разлому. К своей судьбе.

Южный форт встретил Эдгара серостью. Когда-то белые стены теперь были покрыты копотью и глубокими трещинами — следы от когтей, от магии, от времени. Ворота держались буквально на честном слове: их чинили наспех, криво, кое-как, ставили подпорки и молились всем богам, чтобы они выдержали ещё один день.

Вокруг суетились солдаты. Уставшие, с пустыми глазами. Торговцы продавали оружие по тройной цене — и его покупали. Маги перевязывали раненых, у них дрожали руки. Воздух здесь пах гарью, потом, старой кровью и липким, животным страхом, который пропитал каждый камень.

Эдгар стоял у входа в подземелья.

Перед ним была чёрная дыра. Тёмный зев, уходящий вниз, в самое сердце земли. Ступени были стёрты до блеска — тысячами ног, которые спускались туда. Но возвращались не все.

Говорили, что эти катакомбы ведут к Разлому. Говорили, что там водятся твари, которых никто не видел на поверхности. Говорили, что оттуда почти не возвращаются.

Эдгар сжал в кармане удостоверение. Бумажка, которая делала его никем. F-ранг. Ниже D. Ниже E. Ниже всего, что существует в этом мире.

Он усмехнулся. Горько.

«F. Наверное, первый и последний раз, когда кто-то получает этот ранг. Я войду в историю. Как самый слабый маг, который добровольно пошёл на смерть.»

— Ты — Эдгар Волкер?

Голос за спиной был звонким, как колокольчик, но с металлической ноткой. Эдгар обернулся.

Перед ним стояла девушка. Высокая, стройная, с тёмными волосами, собранными в тугой хвост. На ней была лёгкая броня из чешуйчатой стали — дорогой, элитной, которую не купить за деньги. Украшенная гербом: серебряный волк на зелёном фоне. Аристократка. Это было видно по осанке — прямой, жёсткой, по тому, как она держала голову, словно ждала удара, по тому, как её пальцы легко, почти ласково касались рукояти меча.

— Я — Рин Эвалкерианская, — представилась она. — Мне сказали, что со мной пойдёт маг. Какая у тебя специализация?

Эдгар посмотрел на неё. В её глазах не было высокомерия, как у Дориана. Только холодный расчёт. Она оценивала его. Как противника. Как потенциальную угрозу. Как возможную обузу.

— Боевая магия, — ответил он. — И тактика.

— Ранг?

Эдгар замялся. Потом вытащил удостоверение. Протянул.

Рин взяла его двумя пальцами, развернула. Её брови поползли вверх. Потом нахмурились. Потом она перечитала ещё раз, словно надеялась, что буква изменится.

— F? — переспросила она, и в голосе прорезалась сталь. — Но такого ранга не существует.

— Теперь существует, — пожал плечами Эдгар.

Рин уставилась на него. В её взгляде смешались недоверие, удивление и лёгкое раздражение. Она провела рукой по лицу, словно пыталась стереть недоумение.

— Ты шутишь, да? Я думала, мне дадут хотя бы C-ранг. Хотя бы D. А ты — F? — Она покачала головой и вдруг стала серьёзной. — Ладно. Объясни мне одну вещь. Как гильдия вообще выдала тебе F? Я знаю, что в гильдии работают строгие правила. Они даже мне не дали E. Хотя я отучилась на высшие курсы боевых магов. Я прошла все испытания. Я убила трёх монстров в одиночку. Но мне сказали: «Извини, Рин, твоя семья в опале. Мы не можем дать тебе даже ученический ранг. Приходи через год». — Она подошла ближе. В её глазах была боль, которую она прятала за гневом. — Так почему тебе дали F?

Эдгар усмехнулся. Горько. И ответил:

— Потому что я сам попросил.

— Что? — Рин опешила. Её челюсть отвисла. — Ты сам попросил F?

— Я выкинул диплом, — сказал Эдгар, глядя ей прямо в глаза. — Там был ранг D. Мне сказали, что D — это мусор. Что я никто. Что я неликвид. Я не хотел быть частью их системы. Поэтому я пришёл в гильдию и попросил F.

Рин молчала. Её глаза изучали его, как странный артефакт, которого нет в каталогах. В них было недоверие. Но появилось и что-то ещё. Может быть, любопытство.

— Ты... — она запнулась, подбирая слова. — Ты псих? Или у тебя проблемы с головой? Или ты просто решил, что жизнь — это шутка?

— Возможно, — ответил Эдгар. — Но это мой выбор. Я не хочу их рангов. Я не хочу быть их пешкой. Я хочу быть собой. Даже если «собой» — это F.

Рин покачала головой. Она явно не понимала. Как можно добровольно опуститься на самое дно? Как можно отказаться от ранга, даже если он D? Для неё, для любой аристократки, ранг — это всё. Это честь. Это жизнь. Это будущее.

Но в её глазах мелькнуло что-то ещё. Уважение. За то, что он не сломался. За то, что он выбрал свой путь, когда мир давил на него.

— Ладно, — сказала она, пряча удостоверение в карман, словно не хотела больше к нему прикасаться. — F так F. Но ты должен знать одну вещь.

— Какую?

— Если ты подведёшь меня в подземельях, если ты струсишь, если ты побежишь, когда я буду сражаться — я лично оставлю тебя там. Среди них. Я не собираюсь умирать из-за того, что какой-то F-ранг решил поиграть в героя.

Эдгар усмехнулся.

— Договорились.

Они вошли в тёмный зев.

Подземелья пахли сыростью и древностью. Воздух был тяжёлым, влажным, с металлическим привкусом. Стены были покрыты мхом, который светился бледно-голубым, и странными символами, которые никто не мог прочитать. Факелы, которые они зажгли, горели слабо, почти не разгоняя тьму. Тени плясали на стенах, как живые.

Эдгар и Рин шли вниз. Ступени были скользкими, стёртыми. Их шаги эхом разносились по пустым коридорам, и каждый звук возвращался к ним усиленным, искажённым.

— Ты сказала, что отучилась на высшие курсы, — заметил Эдгар, чтобы нарушить тишину. — Но гильдия не дала тебе даже E. Почему? Что ты сделала?

Рин поморщилась, словно он задел открытую рану.

— Моя семья... как бы это сказать... не в фаворе у королевы. — Она бросила быстрый взгляд на Эдгара, проверяя его реакцию. — Мой отец был близок к роду Волкеров.

Эдгар нахмурился. Волкеры? Его фамилия. Он почти не слышал её от других людей — только когда его унижали. Но сейчас она прозвучала иначе. Как что-то важное.

— Что ты знаешь о Волкерах? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри закипало.

Рин остановилась. Посмотрела на него. В её глазах было странное выражение. Словно она видела перед собой призрака.

— Ты не знаешь?

— Что я должен знать?

Рин помедлила. Её пальцы сжали рукоять меча. Потом она выдохнула и сказала:

— Это не моя история. Я только слышала от отца, когда была маленькой. Он говорил, что Волкеры были не просто родом. Они были... чем-то другим. Хранителями. — Она посмотрела на символы на стенах. — Эти знаки? Это их язык. Я узнала его в книгах. Волкеры оставили их здесь, когда строили эти подземелья.

Эдгар почувствовал, как внутри пульсирует тьма. Словно она откликнулась на слова.

— И что случилось с ними? — спросил он.

Рин покачала головой.

— Не сейчас. В подземельях не место для истории. Давай сначала выживем, а потом я расскажу.

Эдгар кивнул. Но внутри закипело. Он чувствовал, что ответы близко. Что-то подсказывало ему, что именно здесь, в этой тьме, он узнает правду.

Они пошли дальше. Коридор расширился, превратившись в огромный зал. Своды уходили вверх, теряясь во тьме. Голубой мох здесь почти не светился — только редкие пятна на стенах. В центре зала стоял каменный алтарь, покрытый письменами. Те же символы, что и на стенах.

И на алтаре сидела тварь.

Она была маленькой. Размером с крупную собаку. Сероватая кожа, влажная, блестящая. Шесть тонких лап с длинными когтями. Голова без глаз — но она смотрела на них. Эдгар чувствовал это кожей.

— Гончая Разлома, — прошептала Рин. Её голос дрогнул. — Они всегда путешествуют стаей.

И тут стены вокруг ожили.

Десятки тварей спрыгнули с потолка. Они вылезли из трещин, из тени, из воздуха. Их пасти разинулись — они не издавали звука, но Эдгар слышал их. Внутри головы. Шёпот. Холодный, чужой.

— Бежим! — крикнула Рин.

Она выхватила меч и рубанула первую тварь. Клинок вошёл в плоть, и тварь взвизгнула — но остальные только разозлились. Они набросились, когти, зубы, тьма.

Эдгар поднял посох. Внутри пульсировало. Он пытался достучаться до неё, до тьмы, но она была слабой, далёкой. Словно уснула.

— Беги! — крикнула Рин, и они побежали.

По коридору. Вверх по лестнице. Вниз по другому коридору. Не разбирая пути. Твари неслись за ними. Их лапы стучали по камню, как дождь. Их дыхание, нечеловеческое, с присвистом, ударяло в спину.

— Сюда! — крикнула Рин, ныряя в боковой проход.

Эдгар нырнул за ней. Они бежали ещё несколько минут, а потом проход закончился.

Тупик. Огромная каменная стена. И запертая дверь — старая, железная, с тем же символом, что был на алтаре.

— Чёрт! — выругалась Рин, дёргая ручку. — Заперто! Специально!

Эдгар оглянулся. Вход в туннель уже был затянут паутиной — не обычной, а магической, тёмной. Она пульсировала, как живая. Твари не вошли. Но они были там. Эдгар слышал их шёпот. Они ждали.

— Они загнали нас, — сказал он.

Голос был ровным. Спокойным. Слишком спокойным.

Рин обернулась. В её глазах была тревога. Но она сдерживала панику. Сжимала меч так, что побелели костяшки.

— F-ранг, — сказала она. — Ты, наверное, считаешь, что это конец.

— Я считаю, что это ещё не конец, — ответил Эдгар. — Пока я дышу — не конец.

Рин фыркнула. Но в этом звуке было уважение.

— И что ты предлагаешь? Твоя магия не работает. Моя магия против них бесполезна. Мы заперты. И скоро они войдут.

Эдгар посмотрел на посох. Он чувствовал тьму внутри. Она была там. Она всегда была там. Но он не знал, как до неё добраться. Словно она требовала чего-то. Жертвы. Страха. Отчаяния.

— Есть одна вещь, — сказал он тихо.

— Какая?

— Я могу попробовать разбудить своё пламя.

— Какое пламя?

Эдгар поднял на неё глаза. В его взгляде была странная уверенность. Или безумие.

— Чёрное.

Рин замерла. Её лицо побелело. Она слышала о чёрном пламени. В старых книгах, которые отец прятал в подвале. В легендах, которые рассказывали на ночь, но потом просили забыть. Оно принадлежало роду Волкеров.

— Ты... — она начала, но не договорила.

Потому что паутина начала рваться.

Твари врывались. Одна, вторая, третья. Они ползли по стенам, по полу, по потолку. Их было слишком много.

Рин встала плечом к плечу с Эдгаром.

— Если у тебя есть план, — прошептала она, — делай его сейчас.

Эдгар закрыл глаза. Он больше не пытался достучаться до тьмы. Он просто позволил себе почувствовать её. Всю свою боль. Всё унижение. Всю ярость.

«Пожалуйста, — подумал он. — Пожалуйста. Я не знаю, кто я. Я не знаю, что во мне. Но если ты там — покажи мне. Покажи мне правду.»

И тьма ответила.

Посох вспыхнул. Чёрным. Пламя обвило его руку, но не жгло — оно было частью его. Как дыхание. Как сердцебиение.

Эдгар открыл глаза. Они горели. Тьма внутри него теперь была не спящей — она была голодной.

Он ударил. Одна тварь испарилась. Вторая. Третья. Чёрное пламя пожирало их, превращало в пепел, в ничто.

Но их становилось всё больше. Они лезли из трещин, из теней. Пламя слабело. Он не мог его контролировать. Оно истончалось, таяло.

— Долго ты сможешь? — крикнула Рин.

— Не знаю! — ответил он честно. — Я не умею... я не умею контролировать это!

Твари наступали. Их было так много, что они мешали друг другу, лезли друг на друга, создавая живую стену.

И тут Рин шагнула вперёд. Она встала между Эдгаром и стеной тварей.

— Тогда я буду твоим щитом! — крикнула она. — А ты выживай!

Она рубанула мечом. Сразу двух тварей. Удар, удар, удар. Она двигалась молниеносно. Её броня блестела в тусклом свете чёрного пламени, и Эдгар увидел её настоящую. Не аристократку, не изгоя — воина.

Но их было слишком много. Она не могла держать долго. Её движения замедлялись.

— Чёрт! — выругалась она.

Эдгар снова поднял посох. Чёрное пламя вспыхнуло с новой силой — он не знал, откуда она бралась, но она была там.

— Держись! — крикнул он.

Они бились. Вдвоём. Против стаи. Шансов не было. Но они не сдавались.

А потом случилось нечто странное.

Твари остановились. Все. Одновременно.

Они замерли, как статуи. Их пасти закрылись. Их лапы перестали стучать. Тишина накрыла зал — такая, что уши заложило.

И из темноты вышла она.

Самая большая тварь. Выше трёх метров. С головой, похожей на череп. С горящими красными глазами, которые смотрели прямо в душу.

Она посмотрела на Эдгара. И заговорила.

Голос её был похож на шипение и звон одновременно. Она не шевелила челюстями — она просто говорила. Внутри его головы.

— Наследник Волкеров, — произнесла она. — Мы ждали тебя.

Эдгар застыл.

— Что? — выдохнул он.

— Мы ждали, когда ты войдёшь в свой дом, — сказала тварь. Её голос звучал ровно, но в нём была древняя усталость. — Разлом — это твоё наследие. Ты открыл его. Ты можешь закрыть его. Или...

Она оскалилась. В её пасти был не свет, а тьма.

...мы откроем его до конца.

Рин смотрела на Эдгара с ужасом. Её меч дрожал в руке.

— Это правда? — спросила она шёпотом. — Ты — наследник Разлома?

Эдгар не ответил. Он смотрел на тварь. Тьма внутри него пульсировала. Она знала. Она знала его. И он не знал ничего.

Тварь сделала шаг вперёд. Тьма вокруг неё сгущалась, становилась плотной, как вода.

— Выбирай, Наследник, — сказала она. — Закрой нас. Верни нас в бездну. Или стань нашим королём. Открой врата до конца. И тогда мы пройдём. И этот мир станет твоим.

Эдгар смотрел на неё. На Рин. На посох в своей руке, который уже не горел.

Он был один. И перед ним был выбор, которого он не делал. Который кто-то сделал за него, ещё до его рождения.

— Я никого не король, — сказал он.

И поднял посох. Тьма в нём откликнулась. Но не как раньше. Она была злой. Голодной. Она хотела вырваться наружу, поглотить всё.

Но Эдгар сжал её. Силой. Своей волей.

— Я не хочу творить зло. И не хочу творить добро. Я просто хочу знать, кто я.

Тварь наклонила голову. В её глазах мелькнуло любопытство.

— Ты не знаешь?

— Нет.

Тишина. Твари замерли. И мать медленно, очень медленно, сделала шаг назад.

— Тогда узнай, — сказала она. — Мы подождём. Мы всегда ждали.

Она исчезла. Просто растворилась в темноте. И следом за ней — остальные. Твари уходили так же молча, как пришли.

Через несколько секунд зал был пуст.

Эдгар стоял, тяжело дыша. Рин опустила меч. Её руки дрожали.

— Что это было? — прошептала она.

Эдгар посмотрел на неё. В его глазах была пустота.

— Я не знаю.

Но он знал. Теперь он знал, что Разлом, твари, его сила — всё связано. И что он не просто F-ранг. Он — Наследник.

Тьма внутри пульсировала. И она хотела правды.

Они сидели у стены. Рин перевязывала рану на руке — её зацепили когти, когда она прикрывала Эдгара. Кровь сочилась, но она не жаловалась.

— Ты сказала, что расскажешь, когда мы выживем, — сказал Эдгар, глядя на неё. — Мы выжили. Рассказывай.

Рин помолчала. Закончила перевязку. Посмотрела на него.

— Твой род, — начала она, — Волкеры, были хранителями Разлома. Тысячу лет назад они запечатали его. Они отдали свои жизни, свои души, свою магию, чтобы мир не пал. — Она помедлила. — И когда они погибли, королева... она испугалась. Она решила, что если кто-то из Волкеров выживет, то он сможет открыть Разлом снова. Или стать его королём. Она приказала уничтожить всех Волкеров. До последнего.

Эдгар слушал молча.

— Но они ошиблись, — продолжила Рин. — Ты здесь. Ты — Волкер. И ты — Наследник. Тьма внутри тебя — это не проклятие. Это — ключ.

Эдгар опустил глаза.

— И что мне теперь делать?

Рин улыбнулась. Впервые за этот день — мягко, почти тепло.

— Ты должен выбрать. — Она встала, протянула ему руку. — Идём. Нам нужно выбраться отсюда. А потом мы подумаем, что делать дальше.

Эдгар взял её руку. Поднялся.

И посмотрел в темноту, откуда ушла тварь.

Он знал, что она вернётся. Они все вернутся. И в следующий раз он должен быть готов.

Тьма внутри пульсировала. И она была спокойна.

Впервые за долгое время.

Они вышли из подземелий на рассвете. Серый свет пробивался сквозь тучи, делая и без того мрачный Южный форт ещё более унылым. Эдгар щурился, привыкая к свету после нескольких часов в темноте. Рин шла рядом, её рука всё ещё была перевязана, но она держалась прямо, не показывая боли.

Солдаты у входа смотрели на них с удивлением. Кто-то даже перекрестился — в этих подземельях не возвращались так быстро. И не возвращались вообще. Но они стояли здесь, живые, покрытые пылью и копотью, но живые.

— Нужно поговорить, — сказала Рин, когда они отошли от входа. — Там, где никто не услышит.

Они нашли пустую сторожевую башню. Полуразрушенную, заброшенную. Ступени скрипели под ногами, и ветер гулял сквозь щели в стенах. Эдгар прислонился к холодному камню. Он смотрел на Рин, и в его глазах была тяжесть.

— Рассказывай, — сказал он. — Всё.

Рин опустилась на старый ящик. Она смотрела на свои руки, на перевязку, словно пыталась собраться с мыслями.

— Я знаю не всё, — начала она. — Только то, что мне рассказывал отец. Когда я была маленькой. Он говорил это шёпотом, в подвале, когда мы прятались от чужих глаз.

Она замолчала на мгновение, а потом продолжила:

— Твой род, Волкеры, были не просто аристократами. Они были чем-то большим. Хранителями. Тысячу лет назад, когда Разлом впервые открылся, именно Волкеры запечатали его. Они использовали свою кровь, свою магию, свои души. Но для этого им пришлось принять тьму.

Она посмотрела на Эдгара. Её глаза были серьёзны.

— Ты чувствуешь её, да? Тьму внутри себя?

Эдгар молча кивнул.

— Это не случайность, — сказала Рин. — Это — наследие. Каждый Волкер носил тьму внутри. Она была и проклятием, и даром. Они могли использовать её, чтобы держать Разлом закрытым. Но они также могли использовать её, чтобы открыть его. Всё зависело от их выбора.

Она встала, подошла к окну. Ветер шевелил её волосы.

— Восемьсот лет назад королева решила, что Волкеры слишком опасны. Она боялась, что кто-то из них выберет тьму, откроет Разлом и уничтожит мир. Или станет его королём. Она собрала армию, магов, союзников. И они уничтожили род Волкеров.

Эдгар почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он сжал кулаки.

— Но ты выжил, — продолжила Рин. — Я не знаю, как. Может быть, кто-то тебя спрятал. Может быть, ты просто был слишком мал, чтобы тебя заметили. Но ты выжил. И теперь, когда ты пробудил тьму внутри себя, твари Разлома чувствуют тебя. Они знают, что ты — последний.

— Я не выбирал этого, — сказал Эдгар.

— Знаю, — ответила Рин. — Но это не отменяет того, что ты — Наследник. У тебя есть сила. И ты должен решить, как её использовать.

Она повернулась к нему.

— Королева не случайно дала тебе D-ранг. Она знала. Она всегда знала. Она боялась. Боялась, что ты станешь угрозой. Вот почему она приказала уничтожить Волкеров. Вот почему она держит тебя на расстоянии. Она не хочет, чтобы ты знал правду. Потому что если ты узнаешь её и выберешь тьму...

— Я стану их королём, — закончил Эдгар.

Рин кивнула.

— Да. И тогда она не сможет тебя остановить.

Эдгар молчал. Он смотрел на свои руки. Руки, которые держали посох. Руки, которые вызвали чёрное пламя. Руки, которые могли уничтожить всё.

— Мой отец, — сказал он наконец. — Он знал?

Рин покачала головой.

— Не знаю. Я не знаю, что он знал. Но если он скрывался, если он спрятал тебя — значит, он знал достаточно, чтобы бояться.

Эдгар закрыл глаза. Он пытался вспомнить отца. Туманные образы. Сильные руки. Голос, который пел на ночь.

— Почему он не сказал мне? — прошептал он.

— Может быть, потому, что хотел защитить тебя, — ответила Рин. — Ты был ребёнком. Если бы ты знал правду, ты мог бы случайно пробудить тьму слишком рано. Или королева могла бы найти тебя. Или твари.

Она подошла ближе.

— Может быть, он хотел, чтобы ты сам нашёл свой путь. Без его подсказок. Без чужого влияния. Чтобы ты сделал свой выбор, когда будешь готов.

Эдгар открыл глаза. В них была боль.

— Но я не готов, — сказал он. — Я не знаю, что делать. Я не знаю, кто я. Я просто... я просто хочу знать правду. Всю правду.

— А если правда уничтожит тебя? — спросила Рин. — Если ты узнаешь, что твой род пал из-за предательства, из-за страха, из-за того, что королева испугалась силы, которую ты носишь? Что тогда?

Эдгар усмехнулся. Горько.

— Тогда я хотя бы буду знать, за что умирать.

Рин смотрела на него долго. Потом кивнула.

— Тогда идём. Я отведу тебя в одно место. Там ты найдёшь ответы.

Они шли по городу. Через базары, через переулки, через дворы, где никто не смотрел на них дважды. Рин вела уверенно. Она знала этот путь.

— Куда мы идём? — спросил Эдгар.

— В библиотеку, — ответила Рин. — Не обычную. Ту, что принадлежала твоему роду. Её спрятали, когда уничтожили Волкеров. Все думали, что она сгорела. Но мой отец знал правду. Он сохранил ключ.

Она остановилась у старого здания. Оно выглядело заброшенным. Окна заколочены, двери заперты. Стены покрыты мхом. Но Рин подошла к двери, провела рукой по косяку и нажала на едва заметный камень.

Раздался скрежет. Дверь открылась.

Внутри было темно. Пыльно. Но когда Рин зажгла магический светлячок, Эдгар увидел это. Книги. Тысячи книг. Свитки. Карты. Артефакты. Всё, что сохранил род Волкеров.

— Это... — прошептал он.

— Это твоё наследие, — сказала Рин. — Здесь ты найдёшь всё. Историю своего рода. Записи о Разломе. О том, что случилось на самом деле.

Эдгар шагнул внутрь. Пыль оседала на его плечах. Он провёл пальцами по корешкам книг. Их было так много. И каждая хранила часть правды.

— Здесь есть одна книга, — сказала Рин. — Её написал твой предок. Он был хранителем, который видел всё. Он описал, что случилось. Почему королева уничтожила Волкеров.

Она сняла с полки толстый фолиант, покрытый кожей. Открыла его. Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком.

Эдгар взял книгу. Начал читать.

«Я, Элиан Волкер, пишу эту книгу для тех, кто останется после нас. Разлом был открыт не случайно. Его открыли. Те, кто хотел получить силу. Те, кто думал, что смогут контролировать тьму. Они ошиблись. Разлом прорвался, и мир едва не погиб. Мы запечатали его, но цена была велика. Каждый из нас отдал часть своей души. И мы знали, что когда-нибудь Разлом откроется снова. Мы знали, что должен прийти кто-то, кто сможет выбрать.»

Эдгар перелистнул страницу.

«Королева не просила нас запечатывать Разлом. Она требовала. Когда мы отказались, она пошла на сделку с тьмой. Она хотела получить её силу. Мы сказали ей нет. Тогда она решила уничтожить нас. Она боялась, что мы раскроем её тайну. Она боялась, что кто-то узнает правду — о том, что она сама причастна к открытию Разлома.»

Эдгар замер. Он перечитал абзац несколько раз.

— Королева? — прошептал он. — Она... она причастна к Разлому?

Рин кивнула.

— Я знала, — сказала она. — Мой отец тоже знал. Именно поэтому наша семья в опале. Потому что он пытался рассказать правду. Но никто не слушал. Все боялись королевы.

Эдгар сжал книгу. Внутри него тьма пульсировала. Она была гневной. Голодной.

— Она уничтожила мой род из-за того, что боялась, что я раскрою её тайну?

Рин молчала.

Эдгар поднял голову. В его глазах горело нечто новое. Решимость.

— Тогда я должен рассказать всем. Показать правду.

— Это рискованно, — сказала Рин. — Королева имеет власть. Она убьёт тебя, если узнает, что ты знаешь правду.

— Я уже знаю, — ответил Эдгар. — И я не боюсь умереть за правду.

Они вышли из библиотеки, когда стемнело. Эдгар нёс книгу под рукой. Он чувствовал её вес. Вес правды.

Рин шла рядом.

— Что ты будешь делать дальше? — спросила она.

— Я пойду к королеве, — ответил Эдгар. — И спрошу у неё. В лицо. Я хочу, чтобы она сказала мне правду. Своими словами.

— Она не скажет, — сказала Рин. — Она будет лгать. Или прикажет тебя убить.

— Тогда я покажу ей книгу, — ответил Эдгар. — Пусть она знает, что её тайна раскрыта.

Рин смотрела на него с уважением и тревогой.

— Если ты пойдёшь к ней сейчас — ты погибнешь.

— Возможно, — ответил Эдгар. — Но я не могу жить с ложью. Я не могу жить, зная, что кто-то уничтожил мою семью и спокойно сидит на троне. Я должен это сделать. Для них.

Рин молчала. Потом кивнула.

— Я пойду с тобой.

— Зачем?

— Потому что я тоже хочу правды. Для своей семьи. Для отца. — Она посмотрела на него. — И потому, что ты не должен идти один.

Эдгар смотрел на неё. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один. Что кто-то готов стоять рядом.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — усмехнулась Рин. — Ещё неизвестно, переживём ли мы этот разговор.

Они пошли вперёд. К столице. К королеве.

Хрустальный дворец сиял в лучах луны. Эдгар и Рин стояли у главных ворот. Стража смотрела на них с подозрением.

— Кто вы? — спросил стражник.

— Эдгар Волкер и Рин Эвалкерианская, — ответил Эдгар. — Мы хотим видеть королеву.

Стражник нахмурился.

— У вас есть аудиенция?

— Нет, — ответил Эдгар. — Но у меня есть кое-что, что она должна увидеть.

Он поднял книгу.

Стражник смотрел на неё. Потом переглянулся с товарищем.

— Подождите здесь, — сказал он. — Я доложу.

Он ушёл.

Эдгар и Рин ждали. Тишина была тяжёлой.

— Ты уверен? — спросила Рин.

Эдгар кивнул.

— Уверен.

Он сжал книгу. Внутри него пульсировала тьма. Она ждала. Как и он.

Двери открылись.

Стражник вернулся.

— Её Величество примет вас, — сказал он.

Эдгар сделал шаг вперёд. И вошёл во дворец.

Хрустальный дворец внутри был ещё величественнее, чем снаружи. Стены переливались всеми оттенками голубого и серебряного, словно были сотканы из замёрзшего света. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в полумраке, а пол отражал шаги, создавая иллюзию, что идёшь по воде.

Эдгар шёл медленно. Рин — рядом, чуть позади. Он чувствовал её присутствие — холодное, спокойное, готовое к бою. Она не взяла меч, но он знал: она может ударить и голыми руками.

В конце зала, на возвышении, сидела королева.

Эльонора Бенемикаст смотрела на них с высоты своего трона. Свет падал на неё так, что она казалась фигурой из легенды — прекрасной, недосягаемой, вечной. Её золотые волосы струились по плечам, глаза цвета лазури смотрели с той же холодной мудростью, что и в прошлый раз. Рядом с ней стоял советник Маркус, старик с бородой до колен и тревожным взглядом. По бокам — двое стражников в сияющих доспехах.

Королева не улыбнулась. Не подала вида, что удивлена.

— Эдгар Волкер, — произнесла она. Голос её звучал ровно, как ледяная гладь. — Я знала, что ты придёшь.

Эдгар остановился в десяти шагах от трона. Он смотрел ей прямо в глаза. Внутри него пульсировала тьма, но он держал её под контролем. С трудом.

— Вы знали? — переспросил он. — Тогда вы знаете и то, зачем я пришёл.

Королева медленно поднялась с трона. Она была высокой, почти такой же высокой, как Эдгар. Её платье струилось по ступеням, как водопад.

— Ты хочешь спросить меня о прошлом, — сказала она. — О своём роде. О том, что случилось с Волкерами. О Разломе.

— Я хочу знать правду, — ответил Эдгар. — Всю правду.

Королева помолчала. Её глаза изучали его, как древний манускрипт. Потом она перевела взгляд на книгу в его руках.

— И ты принёс её? — спросила она. — Дневник Элиана Волкера. Я думала, эта книга сгорела.

— Она сохранилась, — сказал Эдгар. — Как и я. Как и правда.

Королева улыбнулась. Но в её улыбке не было тепла.

— Ты думаешь, что знаешь правду, — сказала она. — Ты прочитал книгу, в которой твой предок пишет о заговоре, о предательстве, о том, как я уничтожила Волкеров. Но ты не знаешь всей истории.

— Тогда расскажите, — сказал Эдгар. — Или я расскажу всем то, что узнал.

Королева сделала шаг вперёд. Её лицо стало серьёзным.

— Хорошо, — сказала она. — Ты хочешь правды? Я расскажу тебе правду. Но она может уничтожить тебя.

Королева подошла к окну. За ним расстилался ночной город. Огни, тени, ветер. Она долго молчала, а потом начала говорить.

— Разлом был открыт не случайно, — сказала она. — Это правда. Его открыли. Люди, которые хотели получить силу, которая им не принадлежала. Они думали, что смогут контролировать тьму. Они ошиблись.

Она повернулась к Эдгару.

— Я была молода, когда это случилось. Моя мать была королевой. Она была одной из тех, кто хотел использовать тьму для своих целей. Она думала, что сможет закрыть Разлом, когда получит всё, что хотела. Но Разлом не прощает глупости.

Эдгар нахмурился.

— Ваша мать? — переспросил он. — Она была причастна к открытию Разлома?

— Да, — ответила королева. — И когда Разлом прорвался, она пыталась остановить его. Она отдала свою жизнь, чтобы запечатать его. Но было слишком поздно. Тьма уже вышла наружу.

Она замолчала. В её глазах была боль.

— Я была на троне, когда Волкеры отказались помогать нам, — сказала она. — Они сказали, что Разлом должен быть закрыт, но не ценой жизни королевы. Они не хотели жертвовать ещё больше. Они думали, что смогут найти другой способ.

— И вы приказали их уничтожить? — спросил Эдгар.

Королева долго смотрела на него.

— Нет, — сказала она. — Я не приказывала их уничтожать. Это был Совет. Они боялись, что Волкеры станут угрозой. Они боялись, что кто-то из Волкеров использует тьму, чтобы захватить власть. Они решили устранить угрозу. Я пыталась остановить их, но они были слишком сильны.

Эдгар сжал книгу.

— Почему вы мне раньше не сказали?

— Потому что я не знала, что ты — последний Волкер, — сказала она. — Я думала, что все погибли. Только недавно я узнала, что кто-то выжил. И когда я поняла, что это ты — я не знала, как сказать тебе правду. Боялась, что ты не поймёшь. Что ты решишь мстить.

Она подошла ближе.

— Я хочу, чтобы ты знал, Эдгар. Я не идеальна. Я совершала ошибки. Но я никогда не хотела уничтожить твой род. Это сделал Совет. И сейчас они пытаются сделать то же самое с тобой.

Эдгар смотрел на неё. Он чувствовал тьму внутри. Она была спокойна. Не гневна, не голодна. Спокойна.

— Как мне вам верить? — спросил он.

Королева шагнула к нему. И протянула руку.

— Возьми меня за руку, — сказала она. — Я покажу тебе свои воспоминания. Ты увидишь всё, что произошло.

Эдгар медлил. Это могла быть ловушка. Но внутри него тьма подсказывала: «Поверь ей.»

Он протянул руку. Королева сжала её.

И мир исчез.

Он увидел себя не в тронном зале, а в прошлом. Молодая Эльонора, стоящая у трона, рядом с матерью. Королева Лилиан — высокая, статная женщина с той же холодной красотой, что и её дочь.

— Мы должны остановить их, — говорила Лилиан. — Разлом прорвётся, и мир погибнет.

— Волкеры не хотят помогать, — сказал какой-то человек в чёрной мантии. — Они говорят, что тьма должна быть запечатана по-другому. Они боятся, что мы не справимся.

— Тогда мы справимся без них, — сказала Лилиан. — Я отдам свою жизнь, если это будет нужно.

Эдгар видел, как она шагнула к Разлому. Вокруг неё плясала тьма. И она растворилась в ней.

Воспоминание сменилось другим.

Эльонора сидит на троне. Она плачет. Ей, наверное, двадцать. Она молодая, испуганная.

— Ваше Величество, — говорит советник. — Волкеры знают правду. Они знают, что ваша мать открыла Разлом. Если они расскажут всем, мы потеряем трон.

— Что вы предлагаете? — спрашивает Эльонора.

— Мы должны устранить угрозу, — говорит советник. — Навсегда.

Эдгар увидел, как королева закрыла глаза. Она не сказала ни да, ни нет. Она просто промолчала. И Совет понял её молчание как согласие.

Воспоминание исчезло.

Эдгар снова стоял в тронном зале. Рин смотрела на него с тревогой. Королева всё ещё держала его за руку.

— Ты видел, — сказала она. — Я не дала приказ. Но я не остановила их. И это моя вина.

Эдгар медленно высвободил руку. Внутри него тьма пульсировала. Но она не была злой.

— Вы могли остановить их, — сказал он. — Вы могли сказать «нет».

— Я знаю, — ответила королева. — Но я была молода. Я была испугана. Я думала, что если я скажу «нет», то потеряю всё.

Она шагнула к нему.

— Я не прошу тебя прощать меня, Эдгар. Я прошу тебя понять. И помочь.

— Помочь? — переспросил он. — С чем?

— С Разломом, — ответила королева. — Он открывается. И ты — единственный, кто может его закрыть. Не потому что ты наследник Волкеров. А потому что ты выбрал идти вперёд, несмотря ни на что.

Она посмотрела ему в глаза.

— Выбери правильно, Эдгар. Выбери свет. Не дай тьме победить.

Эдгар молчал. Он смотрел на королеву. На Рин. На книгу в своих руках.

— Я не знаю, могу ли я верить вам, — сказал он. — Но я знаю, что не могу верить Совету.

Королева кивнула.

— Совет не знает, что ты здесь, — сказала она. — Если они узнают, они попытаются тебя убить. Или использовать. Ты должен быть осторожен.

— Я знаю, — ответил Эдгар. — Но я не могу ждать.

Он подошёл к королеве. Сжал книгу.

— Я сделаю то, что должен сделать. Я пойду к Разлому. И я попытаюсь закрыть его.

Королева смотрела на него с тревогой.

— Это смертельно опасно, — сказала она. — Ты можешь не вернуться.

— Я знаю, — ответил Эдгар. — Но если я не попытаюсь — я никогда не прощу себя. И мой род никогда не обретёт покой.

Он повернулся к Рин.

— Ты идёшь со мной?

Рин усмехнулась.

— Ты думал, я позволю тебе идти одному? Нет. Я иду.

Эдгар улыбнулся. Впервые за долгое время — тепло, искренне.

— Тогда идём.

Они направились к выходу.

Но у дверей Эдгар остановился. Он обернулся к королеве.

— Если я не вернусь, — сказал он, — скажите людям правду. О Разломе. О Волкерах. О том, что случилось.

Королева кивнула.

— Обещаю.

Эдгар вышел из тронного зала. Рин пошла рядом с ним.

— Удачи тебе, Наследник, — прошептала королева.

И зал погрузился в тишину.

Ночь была тёмной, но не спокойной. Ветер гудел, предвещая беду. Где-то далеко, за горизонтом, небо полыхало алым светом.

Эдгар и Рин шли по дороге. В руке Эдгара была книга — дневник Элиана Волкера. В груди — пульсирующая тьма.

— Ты веришь ей? — спросила Рин.

— Не знаю, — честно ответил Эдгар. — Но у меня нет времени сомневаться. Разлом открывается. И твари уже на свободе. Если я не остановлю их — никто не остановит.

— Ты прав, — сказала Рин. — Но ты также должен знать, что я пойду с тобой до конца. Что бы ни случилось.

Эдгар посмотрел на неё. И понял, что он впервые за долгое время не один.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — усмехнулась Рин. — Мы ещё не знаем, что ждёт нас впереди.

Они пошли дальше.

И где-то во тьме, за горизонтом, Разлом ждал своего наследника.