Мир умер полгода назад, но его труп всё ещё дышал гнилью и дождём.

Серое небо висело низко, словно кто-то накинул на землю грязное одеяло. Дождь моросил уже третий день без остановки, превращая асфальт в чавкающее месиво, а обочину — в настоящее болото. Коляска Лары то и дело проваливалась в ямы, колёса вязли в грязи с противным чавканьем. Каждый толчок отдавался болью в её руках — она цеплялась за подлокотники так, что костяшки белели.

Джейкоб, высокий бородатый мужчина с широкими плечами, которые уже начинали сутулиться от усталости, толкал коляску впереди. Его седая борода намокла и потяжелела, вода стекала по ней тонкими струйками прямо на промокшую до нитки куртку. Рюкзак за спиной казался мешком с кирпичами — там были патроны, консервы, аптечка и пара сменных вещей.

— Пап, левее, — сказала Лара ровным, чуть раздражённым голосом, не отрывая глаз от мокрой карты под пластиковым файлом. — Там огромная лужа, лучше обойти.

Джейкоб послушно свернул. Коляска скрипнула, одно колесо глубоко провалилось. Лара поморщилась, но промолчала, только крепче вцепилась в подлокотники.

— Извини, солнышко, — пробормотал он, напрягая мышцы. — Глаза уже не те в этом дерьме.

«Солнышко». Лара едва заметно скривилась. Он до сих пор называл её так, даже когда она стала для него тяжёлым грузом после той аварии пару лет назад, когда машина сбила её на переходе и ноги отказали навсегда.

Они двигались по окраине когда-то уютного пригорода. Разбитые витрины магазинов зияли чёрными провалами. По тротуарам валялись тела — некоторые почти скелеты, обглоданные, другие раздувшиеся от дождя. От них шёл тяжёлый сладковатый запах гнили, смешанный с ароматом мокрой земли и горелой проводки. Зомби здесь были медленные, размокшие. Джейкоб спокойно вытащил тесак и одним ударом снёс голову одному, который потянулся к ним из-под машины. Чёрная жижа брызнула на асфальт.

Они остановились у первого дома — небольшого одноэтажного коттеджа с выбитой дверью. Джейкоб зашёл первым, Лара осталась у входа с пистолетом наготове. Внутри пахло плесенью и пылью. Отец долго шарил по шкафам и кухне, пока не вышел с двумя банками тушёнки и пачкой сухарей.

— Маловато, — сказала Лара спокойно, но с лёгким недовольством в голосе. — Но лучше, чем ничего.

Они двинулись дальше и обыскали ещё два дома подряд. В одном нашли бутылку воды и старую куртку, которая хоть немного могла защитить Джейкоба от дождя. В другом — почти ничего полезного, только разбитую посуду и пустые упаковки. Лара сидела в коляске у входа каждый раз, глядя на серую улицу и слушая, как дождь стучит по крыше.

— Пап, если так пойдёт дальше, припасов хватит максимум на неделю, — сказала она, когда они снова тронулись по дороге. — Нужно искать машины с целыми багажниками или хотя бы заправку, где могло остаться топливо. Иначе просто застрянем где-нибудь в лесу.

Джейкоб кивнул, тяжело дыша от толкания коляски по грязи.

— Знаю. Сегодня постараемся пройти как можно дальше. Если увидим хороший дом или магазин — остановимся и обыщем как следует. Главное — двигаться к городу выживших. Там стены, люди, может, нормальная еда.

— Может, — ответила Лара без особой надежды в голосе. — Или просто ещё одна куча развалин.

Они вышли на широкую трассу, заваленную брошенными автомобилями. Джейкоб толкал коляску между ними, иногда останавливаясь, чтобы проверить багажники. В одном нашли почти полную аптечку, в другом — спальный мешок, который сразу привязали к коляске. Лара молча смотрела, как отец копается в машинах, и думала, сколько ещё он сможет это тянуть.

К вечеру дождь чуть утих, но небо оставалось тяжёлым и серым. Они остановились у старого фургона на обочине, чтобы перекусить. Джейкоб прислонил коляску к борту, достал сухари и одну банку тушёнки. Ели молча, слушая, как капает вода с крыши.

— Если ничего не изменится, — тихо сказала Лара, жуя без аппетита, — нам придётся искать место для ночёвки пораньше. Не хочу оказаться в темноте на открытой дороге.

Джейкоб кивнул.

— Найдём. Я тебя не брошу, Лара. Мы дойдём вместе.

Она кивнула, но взгляд остался усталым.

Уже почти стемнело, когда послышались шаги. Человеческие. Быстрые, осторожные.

Джейкоб схватился за дробовик. Лара выхватила пистолет.

Из-за перевернутого грузовика вышел парень. Лет девятнадцать-двадцать, худой, но жилистый, с рюкзаком за спиной и окровавленым кухонным ножом в руке. Мокрые волосы прилипли ко лбу.

Он остановился в десяти метрах, поднял свободную руку.

— Эй… не стреляйте. Я не кусаюсь.

Джейкоб не опустил оружие.

— Кто такой?

— ... Человек? Типа, что ты хочешь услышать? Зовут меня Таймон, я не заражон.

Он улыбнулся уголком рта — устало.

Лара прищурилась, не опуская пистолет.

— Ну привет, Таймон.

Джейкоб не опускал дробовик, пока парень стоял перед ними в дождливой полутьме. Лара тоже держала пистолет ровно, прищурившись. Таймон медленно опустил руку и показал пустые ладони.

— Я не враг, — сказал он тихо. — Просто увидел людей. Давно никого живого не встречал.

Джейкоб оглядел его: худой, мокрый, с большим рюкзаком и окровавленным кухонным ножом в руке. Лезвие было тёмным от засохшей крови. На предплечьях у него скотчем были плотно привязаны стенки пластиковых бутылок — вырезанные донышки и горлышки, чтобы защитить руки от укусов.

— Откуда кровь? — спросил Джейкоб.

Таймон посмотрел на нож.

— Ходячие. Пришлось почистить дорогу. Если не против, могу отвести вас на свою временную базу. Тут недалеко, одинокий дом на окраине. Там сухо и можно нормально переночевать.

Джейкоб посмотрел на Лару. Она пожала плечами, не опуская пистолет.

— Веди, — сказал Джейкоб. — Но если что-то не так — стреляю без предупреждения.

Таймон кивнул и повернулся. Они пошли за ним через тёмную трассу. Дождь почти перестал лить, но воздух был тяжёлым и сырым. Через пятнадцать минут показался небольшой одноэтажный домик, стоявший чуть в стороне от дороги. Вокруг него в грязи лежали дюжина свежих трупов ходячих — все с пробитыми черепами. Ножевые раны были точными, в висок или затылок.

— Тебе не кажется что вести двух вооружонных незнакомцев в своё убежище где полно припасов это слегка легкомысленно? — подметил Джейкоб.

— Если конечно у тебя там нет вооружонных друзей которые ждут гостей — добавила Лара.

Таймон не оборачивался, и казалось игнорировал их подозрения прежде чем ответить.

— Вы сами решили следовать за мной. Если боитесь, то просто идите своей дорогой.

Таймон открыл дверь и пропустил их внутрь.

— Располагайтесь. Я тут обосновался на время.

В доме было относительно чисто. В углу стояла небольшая чугунная печка с дровами, рядом — небольшой диван, стол и несколько ящиков. Таймон сразу начал разжигать печку. В комнате постепенно стало теплее.

— Когда всё началось, — сказал он, садясь на стул, — я первым делом побежал в ближайший продуктовый. Люди в панике бросали всё — новости по телевизору, сирены, крики. Я унёс сколько смог за один раз, потом сделал ещё несколько ходок. Вынес почти всё, что было, пока другие дрались друг с другом.

Лара сидела в коляске у стола и молча слушала. Внутри холодно мелькнула мысль: «Если у него правда столько припасов… можно было бы убить его ночью и забрать всё. Отец с дробовиком, я с пистолетом. Быстро». Она отогнала эту мысль, но осадок остался.

Таймон посмотрел на них.

— А вы куда держите путь?

Джейкоб присел рядом с Ларой.

— Мой знакомый, военный, сообщил по рации, что на севере есть защищённый город. Стены, охрана, можно обосноваться.

Таймон хмыкнул.

— Защищённый город? Навряд ли такое возможно. Я слышал такие слухи уже не раз. Рано или поздно ходячие прорвут всё или люди внутри перегрызутся.

— Может и так, — ответил Джейкоб. — Но сидеть на месте тоже нельзя. Хочешь — иди с нами. Прикрытие в виде дробовика и пистолета лишним не будет.

Таймон посмотрел на них, потом на свои руки с бутылочными щитками.

— Мне уже надоело тут торчать одному. Спать под хрипы и рык этих ходячих — удовольствие ниже среднего. Если возьмёте меня, я поделюсь тем, что у меня есть. И даже если ваш план окажется дерьмом, я всегда смогу вернуться сюда. Тут относительно тихо.

Джейкоб кивнул.

— Договорились. Завтра с утра выдвигаемся.

Лара молчала, глядя на Таймона. Он выглядел обычным парнем, почти её ровесником. Но мысль о припасах всё ещё крутилась в голове.

Таймон улыбнулся уголком рта и открыл одну из банок, которые достал из рюкзака.

— Тогда давайте поедим. Первый раз за долгое время не один.

Утро выдалось неожиданно ярким. После недель серой хмари солнце наконец прорвалось сквозь тучи и залило разбитую дорогу жёстким, почти слепящим светом. Лужи блестели, как разлитое серебро, отражая голубое небо и редкие облака. Вода в них была чистой на вид, но все знали, что под этой обманчивой гладью может скрываться что угодно — от грязи до разлагающихся останков.

Они вышли рано, ещё до того, как роса полностью высохла. Таймон принёс половину своих запасов: консервы, бутылки с водой, сухие пачки. Всё это распихали по рюкзакам — Джейкоб взял самый тяжёлый, Таймон свой, а Лара держала небольшой на коленях, прижимая карту. Коляска тяжело скрипела по мокрому асфальту, колёса иногда проваливались в ямы, и тогда Лара морщилась, но молчала.

Сначала она не доверяла Таймону. Совсем. Поэтому первые часы пути настойчиво просила отца толкать коляску самому.

— Пап, ты веди, — говорила она ровным, чуть холодным голосом, не отрывая глаз от карты. — Я лучше сориентирую. Здесь поворот через полтора километра, если карта не врёт.

Джейкоб молча кивал и толкал. Его высокая бородатая фигура слегка сутулилась под весом рюкзака, но он шёл упорно. Таймон шёл впереди, метрах в десяти-двенадцати. Он двигался легко, почти бесшумно, с окровавленным кухонным ножом в правой руке. На предплечьях у него всё ещё были скотчем привязаны стенки пластиковых бутылок — грубая, но эффективная защита от укусов. Когда на дороге появлялся одинокий ходячий — а иногда и двое за раз — Таймон подходил быстро и ловко. Один точный удар ножом в висок, второй, если нужно, в затылок. Лезвие входило с влажным хрустом, труп падал в лужу, поднимая брызги. Таймон вытирал нож о штанину и шёл дальше, будто ничего не произошло.

Солнце грело спину, от луж поднимался лёгкий пар. Запах мокрой земли смешивался с гнилью, которая всё ещё витала в воздухе. Лара щурилась от бликов, держа карту под ладонью, чтобы не намокла. Дорога тянулась через пригород — мимо разбитых домов, перевернутых машин, заросших сорняками дворов. Иногда они проходили мимо целых кварталов, где окна были выбиты, а двери распахнуты настежь. В одном таком месте Таймон остановился, кивнул на ближайший дом.

— Можно быстро проверить? Может, что-то полезное осталось.

Джейкоб согласился. Пока они с Таймоном заходили внутрь, Лара осталась у коляски с пистолетом наготове. Она слышала, как они шуршат внутри, но ничего ценного не нашли — только пустые банки и старую одежду. Когда они вернулись, Таймон снова пошёл вперёд.

К середине дня солнце стояло высоко. Жара начала припекать, хотя было ещё не лето. Лужи высыхали на глазах, оставляя грязные разводы. Таймон убил ещё троих ходячих — одного за другим. Первый вылез из-за перевернутого грузовика, второй бродил посреди дороги, третий почти подобрался к коляске сбоку. Каждый раз нож работал точно, без лишних движений. Лара наблюдала за ним молча, отмечая, как он двигается — не геройски, а просто эффективно, как человек, который уже привык к этому.

Постепенно они начали разговаривать. Сначала коротко — про дорогу, про то, где лучше обойти завал. Потом Таймон спросил:

— А ты что делала до всего этого?

Лара пожала плечами, не отрываясь от карты.

— Читала. Много. Когда ты не можешь ходить. У тебя вдруг появляется много свободного времени.

— Ты читала «1984» Оруэлла?

Лара подняла глаза от карты.

— Руки не дошли. Слышала только, что там про тоталитаризм и всё такое.

Таймон кивнул, жуя кусок хлеба паралельно ходьбе.

— Если хочешь, могу пересказать. Это конечно не сравнится с впечатлением от самостоятельного прочтения. Но думаю будет интереснее чем просто идти молча.

Лара пожала плечами, но кивнула.

— Давай. Всё равно идти ещё долго.

Таймон начал рассказывать. Сначала про главного героя, про Большого Брата, про то, как всё контролируется. Говорил он просто, но увлечённо, иногда останавливаясь, чтобы добить очередного ходячего, который появился на дороге. Лара слушала внимательно, иногда задавала короткие вопросы. Она была начитанной и любила книги — это сразу стало заметно. Таймон оживился, рассказал потом про «Кровавый меридиан» — жаркую пустыню, индейцев и вечно танцующего, бледного мужичка. Лара иногда поправляла или добавляла свои мысли из того, что слышала раньше.

— А ты что читала? — спросил он на привале, когда они сели в тени полуразрушенного магазина.

Лара ответила коротко, но по делу. Разговор потянулся. Солнце грело, блики от луж слепили, но дорога казалась чуть легче.

К вечеру первого дня они нашли место для ночёвки — небольшой магазинчик с относительно целой крышей. Разожгли печку из того, что нашли, поели из общих запасов. Лара всё ещё просила Джейкоба толкать коляску.

На второй день солнце светило ещё ярче. Лужи почти высохли, дорога местами стала сухой. Таймон снова шёл впереди, убивая редких ходячих — по одному или по двое за раз. Нож мелькал ловко, без лишнего шума. Лара смотрела на его спину и наконец сказала:

— Можешь вести меня. Только аккуратно и не тряси.

Таймон остановился, оглянулся, и скептически фыркнул.

— Не, спасибо. Это лишний труд. Я лучше буду идти спереди и разчищать нам путь.

Лара нахмурилась. Она считала, что позволить ему толкать коляску — это почти честь для него. А он так легко отказывается. Это раздражало.

Джейкоб, тяжело дыша от жары и веса рюкзака, кивнул Таймону:

— Помоги. Мне передохнуть надо пару минут.

Таймон сразу подошёл и взялся за ручки коляски. Толкал он уверенно, но молча. Лара сидела, глядя вперёд, и чувствовала лёгкое раздражение. «Мог бы и сам предложить, а не ждать, пока отец попросит. Как будто это для него наказание».

Они продолжали идти. Таймон иногда продолжал пересказывать книги — про «Метро 2033», про постапок, который теперь казался почти пророческим. Лара слушала, иногда поправляла или добавляла свои мысли. Разговоры становились длиннее, солнце грело плечи, а дорога тянулась вперёд сквозь разрушенный мир. Блики от последних луж слепили глаза, но воздух был свежим, и на какое-то время даже казалось, что они просто идут по обычной дороге в лучшее место.

На третий день пути они решили срезать путь. Чтобы быстрее добраться до следующего города, нужно было перейти через густой лес и выйти на другую трассу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в оранжевый цвет, когда они свернули с разбитой дороги в чащу. Лес встретил их сразу — плотными кронами, которые почти не пропускали света, корнями, выпирающими из земли, как старые кости, и тяжёлым запахом мокрой земли, гнили и прелой листвы.

Джейкоб нёс Лару на руках. Она обхватила его за шею, стараясь не мешать, но каждый шаг отца отдавался в её теле лёгкой дрожью. Таймон шёл чуть позади, толкая пустую коляску. Колёса скрипели по лесной подстилке, застревая в корнях и ямах. Рюкзаки оттягивали плечи — они взяли половину запасов Таймона, и теперь консервы, вода и сухие пачки казались особенно тяжёлыми.

Лес был густым и тёмным. Ветви цеплялись за одежду, иногда царапая кожу. Где-то вдалеке хрустели ветки — то ли зверь, то ли ходячий. Таймон шёл первым, нож наготове, и время от времени тихо матерился, когда коляска застревала. Лара молчала, но внутри всё кипело. Она всё ещё не до конца доверяла этому парню, хотя за три дня они и поговорили о книгах.

— Осторожнее с корнями, — сказала она тихо Джейкобу. — Не споткнись.

— Не споткнусь, солнышко, — ответил он, тяжело дыша. Голос был усталым, но тёплым.

Они шли долго. Сумерки сгущались быстро, лес становился всё темнее. Когда совсем стемнело, Джейкоб остановился на небольшой поляне посреди чащи. Деревья здесь стояли чуть реже, земля была относительно ровной.

— Здесь заночуем. Дальше в темноте слишком опасно.

Они разожгли костёр. Таймон и Джейкоб собрали хворост — сухие ветки, валежник, несколько поленьев. Пока они ходили чуть в стороне от поляны, Джейкоб тихо сказал Таймону:

— У меня есть к тебе разговор. Подожди, когда Лара уснёт.

Таймон кивнул, но ничего не спросил. Они вернулись к костру. Пламя разгорелось ярко, треща и отбрасывая длинные, пляшущие тени на стволы деревьев. Лес вокруг казался живым — где-то вдалеке ухал филин, шуршали листья, иногда раздавался далёкий рык ходячего. Они поели из консервов — тушёнку, сухари, запили водой. Лара сидела, опираясь спиной о ствол дерева, кутаясь в куртку, и смотрела в огонь. Её лицо освещалось оранжевым светом, глаза были полуприкрыты.

Постепенно она «заснула» — или сделала вид. Голова склонилась, дыхание стало ровным. Джейкоб подождал ещё немного, потом тихо подзвал Таймона.

— Отойдём.

Они отошли на пару метров от костра, в густую тень деревьев. Костёр еле освещал их силуэты. Джейкоб остановился и посмотрел Таймону прямо в глаза. Его бородатое лицо выглядело измождённым в свете огня.

— Я хочу оставить Лару на тебя.

Таймон замер, будто не расслышал.

— Что, ты башкой об ветку ёбнулся? Она же твоя дочь. А я просто незнакомец для вашей семьи.

Джейкоб кивнул, не отводя взгляда.

— Ты уже достаточно сблизился с ней за эти дни. Я вижу. Я оставлю вас на рассвете.

Когда Джейкоб уже повернулся, чтобы вернуться к костру и лечь спать, Таймон резко остановил его за руку.

— Я изнасилую её.

Джейкоб переспросил, будто не расслышал:

— Что?

Таймон повторил громче, глядя прямо в глаза:

— Говорю я изнасилую Лару, как только ты исчезнешь из виду. Оставлять дочь со мной — крайне дерьмовая идея. Я ведь только этого и жду.

Джейкоб посмотрел на него понимающими глазами. Долгий, тяжёлый взгляд, полный усталости и чего-то ещё — то ли жалости, то ли понимания.

— Я понимаю, для чего ты врёшь, — сказал он тихо. — Ты не хочешь тащить за собой инвалида, рискуя своей жизнью. Я понимаю.

Таймон начал было возражать:

— Дело не в этом…

Но Джейкоб прервал его, подняв руку.

— Я очень устал. Мне нужно снизить нагрузку и разделить её на двоих. Есть другой план. Мы будем вести её по очереди до нужного города выживших. Я пойду в соседний город за припасами первым, а ты с Ларой дойдёте до следующего города вдвоём. Там я уже буду ждать вас с новыми припасами, чтобы мы могли сменить друг друга. До следующего города.

Таймон молчал, глядя на него. Он видел, что Джейкоба уже не переубедить. Наконец он кивнул.

— Ладно.

Они вернулись к костру. Джейкоб лёг в спальный мешок и почти сразу заснул — тяжёлым, усталым сном. Таймон сидел у огня, глядя на спящую Лару. Огонь трещал, лес вокруг шумел, а в голове крутились тяжёлые мысли. Лара лежала с закрытыми глазами, но сон к ней так и не шёл. Она слышала всё.

Два месяца назад мир ещё притворялся нормальным.

Таймон сидел в тесной кабинке охраны у небольшого завода молочной продукции на окраине города. Работа была скучной, как и всегда: сиди, смотри в мониторы, иногда проверяй пропуска. Он лениво листал телефон, откинувшись на стуле, и жевал холодный бутерброд из дома. За окном было серо и тихо — обычный будний день.

Краем глаза он заметил движение у шлагбаума. Какой-то мужик в оборванной одежде, весь в грязи, вяло пытался пройти на территорию. Он упирался животом в опущенный шлагбаум и медленно раскачивался, словно не понимал, почему не может пройти.

Таймон открыл форточку и крикнул лениво:

— Эй! Чтобы пройти на территорию предприятия, нужно расписаться на посту охраны! Подойди сюда!

Мужик не ответил. Просто продолжал давить на шлагбаум. Таймон пожал плечами, закрыл форточку и вернулся к телефону. «Какой-то бомжара, — подумал он. — Пусть охрана на проходной разбирается».

Прошло пару минут. Таймон как раз открыл новую мемную страницу, когда что-то тяжёлое с грохотом врезалось в окно поста. Стекло вылетело внутрь вместе с рамой. Таймон со страха упал со стула на пол, больно ударившись локтем.

Через разбитое окно в кабинку лез тот самый мужик. Осколки раздирали ему живот и руки, кровь текла ручьями, но он продолжал ползти вперёд, издавая низкий хриплый рык. Глаза были мутные, рот приоткрыт, из него капала слюна вперемешку с кровью.

— ЕБАТЬ?! — заорал Таймон, судорожно отползая назад. — Вали отсюда, уёбище!

Однако мужик пробрался в кабину и чуть не вцепился зубами в шею Таймона. Однако тот смог оттолкнуть его от себя ногой.

Он кричал матами, пытаясь прогнать криком этот кошмар, но мужик продолжал нападать. Таймон схватил первое, что попалось под руку — толстую книгу «Инструкции для охранников», которую он обычно использовал как подставку под ноги. Книга была тяжёлая, с твёрдым переплётом.

Он ударил. Раз, другой, третий. Кровь брызнула на страницы, на лицо, на руки. Мужик хрипел, дёргался, но Таймон бил снова и снова, пока тот не затих. В кабинке воняло кровью, дерьмом и страхом.

Таймон сидел на полу, весь забрызганный, тяжело дыша. Он посмотрел на книгу в своих руках и вдруг тихо, истерично рассмеялся.

— Ух ни хуя себе… Инструкция ещё никогда не была настолько полезной.

Он откинул книгу в сторону и попытался встать. Руки дрожали. В голове крутилось одно: «Что за хрень тут происходит?»

И в этот момент по всему городу начали выть сирены. Сначала одна, потом десятки. Громко, протяжно, панически.

Таймон выглянул в разбитое окно. На дороге уже творился хаос: люди бегали, машины сигналили, кто-то кричал. Он был весь в крови, но не раненый. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— К чёрту эту работу, — прошептал он и рванул к выходу.

Он бежал по городу, оббегая брошенные машины, толпы паникующих людей и первых ходячих, которые уже начали появляться. Кто-то кричал, кто-то дрался за еду в магазине, кто-то просто лежал на асфальте с разорванным горлом. Таймон бежал со всех сил, крича про себя: «Домой, домой, домой!».

Когда он подбежал к своему дому, то увидел, как от подъезда отъезжает машина его родственников. Они уже загрузились и трогались.

— Стойте! — заорал Таймон, бросаясь за ними. — Подождите меня! Не бросайте! Я здесь!

Он бежал из последних сил, размахивая руками, крича и умоляя. Машина набирала скорость. Он видел лица в окнах — испуганные, но решительные. Они даже не притормозили.

— Не оставляйте меня здесь! Пожалуйста!

Машина скрылась за поворотом. Таймон остановился посреди дороги, тяжело дыша, весь в крови чужого человека, и смотрел вслед. Сирены выли, город вокруг рушился, а он стоял один.

Утро после той ночи в лесу выдалось серым и тяжёлым. Джейкоб ушёл ещё на рассвете — молча собрал свой рюкзак, посмотрел на спящую Лару долгим взглядом и просто исчез между деревьями. Таймон уже катил коляску по лесной тропе. Колёса скрипели по корням и мокрой земле, ветки иногда цеплялись за спинку. Лара сидела, обхватив себя руками, и смотрела прямо перед собой. Оба молчали. Каждый был в своих мыслях.

Лара думала об отце. Как он мог так просто оставить её с незнакомым парнем всего через три дня после знакомства? Она перебирала в голове последние дни — свои ворчливые фразы, раздражённый тон, просьбы толкать коляску только ему. «Я слишком много ныла, — думала она удручённо. — Бесила его. Наверное, он просто устал от меня. От этого груза, который не может даже встать и помочь». Мысль была тяжёлой, как мокрый рюкзак за спиной. Она не плакала, но внутри всё сжималось.

Таймон шёл и толкал коляску, глядя под ноги. Он не хотел думать о глобальном. Ни о том разговоре у костра, ни о том, что будет дальше. В прошлой жизни у него были планы, мечты, переживания. Сейчас он жил этой минутой: шаг, толчок коляски, следующий шаг. Мысли о следующем городе слегка удручали — что там будет, выживут ли они, не бросят ли друг друга? Но он быстро отгонял их. «Не сейчас. Сейчас просто лес и дорога».

Лес постепенно редели. Солнце иногда пробивалось сквозь кроны, оставляя золотые пятна на земле. Птицы почти не пели — только редкие хрипы ходячих где-то вдалеке. Таймон иногда останавливался, чтобы добить одного ножом — тихо, без лишнего шума. Лара смотрела на его спину и молчала.

Посреди пути, когда они уже вышли на более-менее открытую лесную дорогу, Лара вдруг спросила ни с того ни с сего:

— Его ведь там не будет, правда?

Таймон остановился и переспросил:

— Кого?

— Моего отца. Он не вернётся, чтобы забрать меня.

Таймон замер. Потом резко возмутился:

— Да ладно тебе, это бред. Полный пессимизм. Конечно, вернётся. Зачем ему бросать тебя? Это бессмысленная паника.

Лара уже почувствовала, как глаза начали щипать. Она уже была готова заплакать, но Таймон вдруг остановил коляску, присел перед ней на корточки и взял её за руку. Рука была тёплой и немного шершавой.

— Эй, — сказал он мягко. — Всё у тебя будет замечательно. Зря ты себя так накручиваешь. Мы дойдём. Вместе. Я не брошу.

Лара посмотрела ему в глаза. Что-то в его голосе — простое, без геройства — заставило её успокоиться. Она кивнула, сглотнула ком в горле и тихо сказала:

— Ладно.

Они продолжили путь. Таймон снова толкал коляску. Молчание стало другим — уже не тяжёлым, а почти уютным. Через какое-то время они начали болтать. Сначала о ерунде — про то, как вкусно пахнет лес после дождя, про то, что Таймон ненавидит консервированную фасоль. Потом снова вернулись к книгам. Таймон пересказывал моменты из «Дюны», Лара подшучивала над его «слишком пафосным» стилем пересказа. Он в ответ подкалывал её за то, что она «слишком занцдная собеседница».

В какой-то момент Таймон вдруг спросил с ехидной ухмылкой:

— А ты чувствуешь что-нибудь там внизу?

Лара прищурилась.

— Своих ног я совсем не чувствую.

Таймон хихикнул:

— Я не про ноги.

Лара сразу поняла и фыркнула:

— За пошлые шутки и вопросы я буду тебя бить.

Таймон улыбнулся, явно сдерживая смех:

— Сначала догони меня.

Лара не удержалась и улыбнулась — впервые по-настоящему за этот день. Они продолжили путь, болтая и иногда подшучивая друг над другом. Лес вокруг становился светлее, а дорога — проще.

Следующие пару дней они шли уже по-настоящему вместе. Лес кончился, трасса стала шире, солнце грело спину. Таймон толкал коляску Лары почти всё время, а она уже не возражала. Они разговаривали часами. Сначала про книги, потом про то, кем хотели стать до апокалипсиса, про глупые мечты и страхи из прошлой жизни. Лара рассказывала, как любила сидеть с книжкой в парке, Таймон — как мечтал просто жить спокойно. Они подшучивали друг над другом, иногда смеялись. Сближение было тихим, но настоящим. Лара уже не выглядела такой напряжённой, а Таймон перестал идти впереди с ножом наготове — теперь они просто шли рядом.

Город показался ближе к вечеру третьего дня. Он выглядел чуть лучше, чем предыдущие руины — некоторые дома стояли почти целыми, улицы не были полностью завалены машинами и телами. Таймон внимательно осмотрел окрестности и выбрал небольшой уцелевший дом на тихой улице. Второй этаж казался безопасным: окна целые, дверь крепкая, лестница не завалена.

Он закатил Лару в комнату на втором этаже, проверил все углы, закрыл окна. Комната была пыльной, но сухой — старый диван, шкаф, стол у окна.

— Здесь подождёшь, — сказал Таймон спокойно, ставя коляску у стены. — Я запру дверь снаружи, ключ оставлю тебе внутри. Пистолет у тебя, вода и две банки еды. Если кто-то полезет — стреляй сразу. Я скоро вернусь.

Лара кивнула, глядя на него. Она уже не выглядела такой удручённой, как в первые дни. Таймон оставил ей пистолет, воду и консервы. Сам взял только нож.

Он наклонился к ней, улыбнулся тёплой, но чуть напряжённой улыбкой.

— Я ненадолго. С твоим отцом и припасами. Жди меня, ладно?

Лара посмотрела ему в глаза и тихо ответила:

— Возвращайся. Пожалуйста.

— Я обязательно вернусь всместе с твоим отцом.— С тёплой улыбкой сказал он.

[[image:/storage/reader-images/1e5721b207bacfdb3d5e87972321470a89c66077.png]]

Заперев дверь снаружи и спустившись вниз. Улыбка ещё держалась на его лице, пока он шёл по пустой улице. Но чем ближе подходил к складу на окраине города, тем сильнее она исчезала. Лицо стало бледным. Никакой радости от встречи с Джейкобом уже не было. Только холодное, тяжёлое предчувствие. Склад был старым промышленным зданием с ржавыми воротами. Таймон открыл боковую дверь и вошёл. Внутри полумрак, запах пыли и металла.

[[image:/storage/reader-images/3743d6612dc5a7b4b543a93ff24a5c332e06cd67.png]]

Джейкоб стоял посреди помещения. А рядом с ним — ещё двое мужчин. Низкий лысый в потрёпанном пиджаке, с хитрыми бегающими глазами, и высокий широкоплечий, с холодным, оценивающим взглядом. Все трое смотрели на Таймона.

Джейкоб кивнул ему, будто ничего не произошло.

— Привёз её?

Таймон остановился в дверях. Рука медленно сжала нож в кармане. Улыбка давно пропала с его лица.

Таймон стоял в дверях склада и смотрел на троих мужчин. Воздух внутри был тяжёлым, пыльным, с запахом старого металла и машинного масла.

— Привёл? — повторил Джейкоб.

Таймон медленно вошёл. Его взгляд метался между отцом Лары и двумя незнакомцами. Низкий лысый в пиджаке улыбался, потирая руки. Высокий громила стоял чуть позади, скрестив руки на груди.

— Ты серьёзно? — тихо начал Таймон. Голос дрожал от ярости. — Ты им чё, свою дочь продал?

Джейкоб не стал врать. Он посмотрел Таймону прямо в глаза и ответил ровным, усталым голосом:

— С чего ты это... Да. Продал.

Таймон сделал шаг вперёд, пальцы сжались в кулак.

— Ты что блять сделал?! Свою родную дочь! За сколько? За пару банок тушонки?!

Джейкоб тяжело вздохнул.

— Она в любом случае не сможет долго прожить в нынешних реалиях, Таймон. Она безногая. Беспомощная. Рано или поздно её всё равно съедят заживо. Или она утянет в могилу и меня, и тебя. Я не могу больше. Я устал.

Таймон закричал так, что голос сорвался:

— И ты решил сдать её в рабство?! Это по-твоему лучше?! Лучше, чем пытаться выжить вместе?!

— Я люблю свою дочь, — спокойно ответил Джейкоб. — И я желаю ей добра. Но если всё пойдёт так и дальше… она нас всех убьёт. Медленно. Я просто… не могу больше, тащить её за собой.

В этот момент низкий лысый мужчина рассмеялся и потёр руки.

— Да ладно вам, парни, вы всё усложняете. С нами ей будет намного безопаснее и комфортнее, чем шататься по улицам, кишащим ходячими. У нас есть еда, крыша, люди. Всё будет хорошо.

Высокий громила сделал шаг вперёд, грубо положил тяжёлую руку Таймону на плечо и сильно сжал, до боли вдавив пальцы в мышцу.

— Хорош ныть, пацан. Отведи нас к ней. Сейчас.

В следующую секунду Таймон выхватил из кармана окровавленный кухонный нож.

...

Через двадцать минут Лара сидела в комнате на втором этаже и нервно сжимала пистолет на коленях. Она уже давно размышляла, почему они так задерживаются. Сердце колотилось всё сильнее. Она слышала далёкие шаги на лестнице — тяжёлые, медленные.

Лара подняла пистолет и прицелилась в дверь.

Щелчок ключа. Дверь тихо открылась.

В проёме стоял силуэт Таймона. Лицо было скрыто тенью, свет из окна падал только на его плечо и руку. В руке он держал большой походный рюкзак, набитый припасами отнятый у покупателей.

— Это я… — тихо и хрипло сказал он.

Лара медленно опустила пистолет, но напряжение не ушло.

— Где отец?

Таймон вошёл в комнату, всё ещё оставаясь в тени. Он закрыл за собой дверь и запер её. Его движения были тяжёлыми, немного неловкими.

[[image:/storage/reader-images/fdb96e7cd34d06cb4c827803553969a0a7b8b07f.png]]

— Я не нашёл его на складе, — сказал он глухо. — Там была целая толпа ходячих. Много. Я отбивался… сильно поранился. Скорее всего, твой отец увидел их и испугался. Он, наверное, пошёл дальше в следующий город. Оставил припасы на складе и ушёл. Наверное, встретит нас дальше по маршруту.

Таймон бросил тяжёлый рюкзак в угол возле двери. Раздался глухой стук. Он повернулся и быстро пошёл в ванную комнату, не показывая лица.

— Сейчас ополоснусь… лицо в крови.

Лара осталась сидеть в тишине. Она смотрела на закрытую дверь ванной, откуда доносились звуки воды. В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина.

Она не знала, что именно произошло на том складе.

Но что-то внутри подсказывало — всё очень плохо.

Они держали путь по пустому шоссе уже несколько часов. Солнце висело высоко, но не грело — просто слепило. Таймон толкал коляску Лары одной рукой, на спине тяжёлым грузом висел рюкзак с припасами, которые он забрал с того склада. Левый глаз был плотно замотан грязной бинтовой повязкой. Под ней — пустота. Глаз он потерял вчера.

Таймон шёл молча, задумчиво глядя в затылок Лары. В голове крутились вчерашние картинки, от которых хотелось выть.

Как он перерезал глотку высокому громиле — нож вошёл легко, тот захрипел и рухнул. Как схватил кирпич и несколько раз с размаху опустил его на голову лысого болтуна — хруст, брызги, тишина. И как в конце, уже в ярости, бил кулаками и ногами Джейкоба… пока тот не перестал двигаться.

Таймон сглотнул. Лицо было каменным.

Лара вдруг тихо спросила, не оборачиваясь:

— У тебя всё хорошо?

Таймон помолчал пару секунд.

— Сам не уверен…

Он соврал. На самом деле он отлично понимал, что происходит. Рано или поздно правда вылезет наружу, и Лара возненавидит его. Но говорить ей сейчас, что отец пытался продать её в рабство… он просто не мог.

Вечером они остановились в лесу у небольшого костра. Таймон сидел, уставившись в огонь. Лара сидела на лежачем пне рядом, завернувшись в куртку. Некоторое время было тихо. Потом она неожиданно подвинулась ближе на руках, подползла к нему и обняла за шею.

Таймон вздрогнул.

— Лара… ты чего?

Она не ответила сразу. Просто крепче обняла. А потом тихо сказала:

— Я знаю. Я не спала в ту ночь в лесу. Я слышала, как вы разговаривали. Как отец хотел меня оставить.

Таймон замер. Он хотел что-то сказать, но не успел.

Лара вдруг притянула его к себе и поцеловала. Судорожно, отчаянно, словно боялась, что он исчезнет. Её руки дрожали на его шее. Когда она отстранилась, на глазах уже стояли слёзы.

— Не бросай меня тоже… пожалуйста, — прошептала она дрожащим голосом. — Я не выдержу, если и ты меня бросишь.

В этот момент Таймон почувствовал, как сердце заколотилось чаще. В её голосе было то же самое отчаяние, которое когда-то было в его собственном, когда он бежал за машиной родителей и кричал, чтобы его не бросали. Тот же страх. Та же боль.

Он крепко обнял её, прижал к себе и тихо, но твёрдо сказал:

— Я не брошу. Никогда.

...

На следующее утро они снова шли по другому шоссе. Молча. Таймон толкал коляску, Лара смотрела вперёд. Но теперь в этом молчании было что-то другое. Не тяжёлое, а… тёплое.

Таймон вдруг нарушил тишину:

— Я в лепёшку расшибусь, но доставлю тебя в безопасное место. Даже если этого города выживших на самом деле нет — я его найду. Или построю. Но ты будешь в безопасности. Обещаю.

Лара повернула голову и посмотрела на него. На её лице появилась слабая, но настоящая улыбка.

Они продолжали идти по пустому шоссе. Два сломанных человека в мёртвом мире. Идти было тяжело. Но они шли вместе.

И пока они шли — это было главное.

[[image:/storage/reader-images/2aea42a69a8856a15b4198708d0abb63f9d6887d.png]]