Жизнь - это совокупность мгновений, нанизанных на годы. Некоторые из этих мгновений вырисовываются в нашем сознании больше, чем другие, но даже самый малозаметный момент имеет свою роль в формировании нашей судьбы. Один, казалось бы, несущественный момент может изменить жизнь, а одна, казалось бы, несущественная жизнь может изменить ход истории.

- Отрывок из эссе "Ткачи судьбы — Реальны ли Их Силы?"

Сегодня должен был быть особенный день. Мой особенный день.

Я много работал, чтобы попасть сюда. В Айестанскую Академию ежегодно поступает всего около ста кандидатов, а в среднем число претендентов составляет около двух тысяч. Это две тысячи способных людей, которые уже доказали исключительную способность к Искусственности, из примерно восемнадцати миллионов населения. Любая бабушка может использовать хорошо откалиброванный артефакт с самым простым зачарованием, а обычный человек, вероятно, может распознать только базовый набор глифов активации и даже не знает, как читать другие, не говоря уже о том, чтобы создать их самостоятельно. Любой, кто даже просто мечтает о поступлении в Академию, должен быть способен функционально владеть глифами, а также вкложить годы практики и самоотверженности в развитие способности выполнять работу без глифов.

Так что да, это большое достижение, что я попал сюда. Мои родители были счастливы, моя сестра была счастлива, я был счастлив.

А потом пошли слухи. На моем курсе будет кто-то, кто является предметом Пророчества.

Эти штуки, предположительно, крутились раз в несколько поколений. Маленькие пророчества произносятся все время, и они сильно искажают вероятности в пользу субъектов этих пророчеств, но иногда они могут просто не сбыться. Но большие Пророчества (заглавная буква "П" имеет значение - мои учителя вбили ее мне в голову) почти всегда сбываются, если не приложить к их опровержению нихрена усилий. Из такого материала делаются легенды. Я помню только пару больших Пророчеств в истории, и единственное, которое, как я помню не исполнилось, провалилось в основном, потому что другая нация вложила все, что могла, в то, чтобы предотвратить его исполнение, и почти уничтожила Империю. Но Империя каким-то образом сумела пережить эту неразбериху даже с мертвым Избранным, так что, очевидно, Избранный был не так уж и важен. Это больное место для сторонников Пророчества.

Так или иначе, судьба распорядилась так, что мое поступление в Айестанскую Академию будет омрачено существованием Избранного.

Не поймите меня неправильно — это очень интересно. Большие Пророчества, по-видимому, исходят от самих Ткачей Судьбы. За 4000 с лишним лет истории Империи они никогда не заявляли и не доказывали, что они существуют, но каким-то образом их Пророчества распространялись, и люди верили им, и верили, что они реальны. Если вы спросите меня, то я придерживаюсь мнения, что это просто пропаганда Империи, чтобы держать врагов на расстоянии - люди дважды подумают, прежде чем связываться с кем-либо, у кого есть группа арканистов, которые могут крутить нити судьбы.

Это... я думаю, что буду чувствовать себя взволнованным через некоторое время. Но сегодня, в свой первый день, я действительно просто хотел насладиться этой победой для себя.

- Ты знаешь, кто это? Ты можешь сказать? Будет ли какое-то объявление? - задыхаясь, спросила моя сестра Трисс, прижавшись носом к окну машины, когда за рядом ухоженных деревьев показалась Академия.

- Мы действительно должны были взять ее с собой?- спросил я отца.

- И не дать ей увидеть большую Академию, в которую собирается ее брат? - ответил он, приподняв бровь и глядя на меня в зеркало заднего вида. - Она будет ненавидеть меня целый месяц.

- Кроме того, - сказала мама, поворачиваясь ко мне с пассажирского сиденья, - мы все хотим отпраздновать и проводить тебя. Это большой день для тебя, Кейден.

- Ничего страшного, - пробормотал я, стараясь сохранять спокойствие, хотя меня захлестнула волна самодовольства.

Мама понимающе улыбнулась и присоединилась к моей сестре, взволнованно указывая на достопримечательности, пока мы приближались к Академии. Она умело отвела разговор от Избранного и заговорила о самой Академии. Я почувствовал себя немного лучше, но также немного разозлился на себя за то, что был таким мелочным во всем этом. Может быть, я заглажу свою вину и пошлю ей автограф от Избранного, если мне удастся встретиться с этим человеком.

Территория кампуса Академии была скрыта за высокими мраморными стенами, так что с того места, где мы находились, мы могли видеть только самую ее отличительную черту - Шпиль. По меркам небоскребов он был не так уж велик, но тридцать этажей все равно выглядели довольно внушительно, когда окружающие здания поднимались не выше десяти. Что было еще более впечатляющим, так это то, что он, по-видимому, стоял тут с момента своего основания во время рождения Империи. Окружающие здания были спроектированы так, чтобы вписаться в эстетику Шпиля, поэтому это место попахивало стариной.

- Он выглядит так великолепно, - мечтательно вздохнула Трисс. - Жаль, что я тоже не могу пойти учиться.

- Ну, тебе только 10, так что у тебя есть добрых восемь лет, чтобы догнать Кейдена,- сказал папа слишком небрежным тоном.

- Догнать? - Голос Трисс поднялся на несколько октав, когда она отвернулась от окна, чтобы посмотреть на затылок моего отца. Я почти чувствовал, как он изо всех сил старается сохранить невозмутимое выражение лица. - Я догоню его задолго до того, как мне стукнет 18!

- Не сомневаюсь, Трисс, - сказал я, стараясь, чтобы мой голос не звучал снисходительно.

Ее рука поднялась, окутанная арканой. Она была еще слишком молода, чтобы быть в состоянии управлять ей, но ее контроль был откровенно удивительным для ее возраста. То немногое, что она выхватила из воздуха, превратилось в плотный шар, похожий на пакет с водой, и она швырнула его в меня. Я рассмеялся и щелкнул запястьем, посылая небольшое количество арканы, чтобы распутать ее клубок в безвредные нити света.

-Трисс! Кейден! - В мамином голосе появились предостерегающие нотки. Мы оба успокоились, Трисс кипела от злости, а я смотрел на нее сверху вниз с преувеличенным высокомерием. Я не часто говорил это (потому что она была умной и без этих фраз), но она действительно была очень талантлива и, вероятно, через несколько лет последует за мной в Академию и станет чем-то вроде вундеркинда.

Когда мы въехали на территорию Академии, и отец припарковал машину, мы направились в регистрационную контору. Очередь уже собралась, хотя было всего восемь утра. К счастью, процесс был быстрым и эффективным, и вскоре я уже сдавал свои документы.

- Со всей семьей приехали, да?- заметил дородный мужчина за стойкой. - Они здесь ради вас или потому, что надеются хоть мельком увидеть Избранного? - он продолжал, ухмыляясь мне.

- И то и другое,- процедил я сквозь стиснутые зубы. За моей спиной Трисс оглядывала толпу и с нескрываемым волнением вглядывалась в лица людей.

- Ну, не могу их винить. Тем не менее, добро пожаловать в Академию. Сегодня начинается ваша жизнь, как арканиста, - сказал он, добавив драматизма в свой голос, когда проштамповал мои бумаги и вернул их мне вместе с папкой. - Там есть все, что нужно для ориентации. Если вам нужны будут указания, выполните Небольшой запрос, используя глиф Академии. Пока вы находитесь на территории кампуса, то сможете найти свой путь.

Мои слова благодарности потонули в волне возбужденного ропота, разнесшегося по толпе. Я обернулся и увидел, что в стеклянную дверь входит свита. Репортеры отступали, выкрикивая вопросы, направляя на кого-то свои записывающие устройства. Позади собралась группа зевак, чтобы посмотреть, в чем дело, и это добавило шума.

- Дай посмотреть, я не вижу, подними меня! - сказала Трисс, дергая меня за руку. Я бросил извиняющийся взгляд на мужчину за стойкой и потянул ее прочь, но все остальные в очереди все равно повернулись, чтобы посмотреть на дверь. Клерк пожал плечами, улыбнулся и тщетно попытался позвать следующего в очереди.

- Кто-нибудь, поднимите меня! - попросила Трисс, когда количество тел в комнате увеличилось. Было много толкотни и болтовни, когда люди пытались хорошенько рассмотреть человека, и даже папа стоял на цыпочках, пытаясь мельком увидеть Избранного. Мама неодобрительно покачала головой, глядя на Трисс, но она продолжала тянуть меня, так что я закатил глаза и поднял ее на плечи.

- Это мальчик, - тут же сообщила Трисс, чуть не запинаясь от волнения. - У него черные волосы, он немного выше тебя, и красивее... может быть, твоего возраста? Выглядит не очень спокойным, не вижу с ним никого другого, ты думаешь, он сирота, это было бы так банально, не так ли? Мы можем подойти поближе? Подойди ближе!

- Нет, - ответил я, пробиваясь к краю толпы, где я мог бы обойти ее вокруг и направиться к выходу. Мама последовала за мной, таща за собой отца.

- Мы приехали как раз вовремя, - сказала мама, с удивлением глядя на людей, собравшихся вокруг регистрационной конторы. - Еще немного, и мы бы застряли в этой неразберихе.

- Похоже, здесь много людей, - задумчиво произнес папа. - Наверное, они тут только для того, чтобы говорить потом, что видели Избранного.

- Ну, ты не лучше, - сказала мама немного язвительно.

- Я здесь из-за сына, - ответил папа, притворяясь уязвленным этим замечанием. Он улыбнулся и обнял меня. - Мы гордимся тобой,- прошептал он мне на ухо.

Трисс больно дернула меня за волосы.

- Тебе лучше подружиться с ним и рассказать нам все.

- Я сброшу тебя, клянусь, - прорычал я, слегка откидываясь назад. Она вскрикнула и крепко обхватила мою голову руками.

- Ладно, оставим Кейдена, ты же знаешь, он любит покой, - сказала мама, снимая Трисс с моих плеч и сажая ее на папины. - Мы будем скучать по тебе, - сказала она, поворачиваясь ко мне лицом и беря мои руки в свои. - Ты же знаешь, о чем все болтают. Ешь хорошо, много спи, не переутомляйся и наслаждайся жизнью. Наконец-то ты здесь. Это похоже на сон.

Я улыбнулся, сдерживая слезы. Она обняла меня в последний раз, а затем отстранилась, чтобы присоединиться к остальным членам моей семьи.

- Пока, Кейд,- сказала Трисс, внезапно посерьезнев. Я видел, что она тоже старается не заплакать.

- Спасибо, что проводили меня, мама, папа, Трисс. Я буду на связи, - сказал я, махнув рукой так небрежно, как только мог, и отвернулся.

- Перестань прикидываться крутым! - крикнула Трисс в мою удаляющуюся спину. Я ухмыльнулся и пошел дальше.

Толпа вокруг регистрационной конторы начала расходиться. Вокруг них царила атмосфера разочарования, и я подслушал, как некоторые люди говорили о том, как Избранному удалось ускользнуть незамеченным. Я отрицательно покачал головой. На его месте я бы тоже хотел уйти от такого внимания.

Я стоял в начале разветвляющейся тропинки, ведущей в разные части кампуса. Шпиль возвышался надо мной, прямо передо мной, но я должен был сначала добраться до своей спальни, прежде чем исследовать все это место.

Я глубоко вздохнул и прочистил мозги. последовательность Незначительного запроса пришла ко мне без особых усилий, и я вставил глиф Академии в середину. Как только конструкция стала ясной перед моим мысленным взором, я притянул небольшое колличество арканы и использовал ее.

Небольшой импульс арканы вышел из меня и принял форму шарика с мягким голубым светом.

- Общежития? - спросил я немного неуверенно. Я надеялся, что ему не нужно, чтобы просьба была сформулирована с особой точностью.

К моему облегчению, клочок слегка покачнулся, показывая, что запрос принят, и поплыл по тропинке вправо.

"Вот оно", - подумал я, следуя за огоньком по территории Академии. Мне вспомнились слова клерка. Сегодня начинается моя жизнь арканиста.

Спальни были чистыми, просторными и хорошо обставленными. Я испытал некоторое облегчение, обнаружив, что эстетика "древнего здания" была применима только к внешнему виду - внутри было полно современной мебели и всех необходимых удобств. Я должен делить комнату с еще одним человеком, а три комнаты, в свою очередь, имели набор общих зон для ужина, учебы и просто времяпрепровождения. Мой сосед по комнате еще не приехал, поэтому я провел весь день, гуляя по территории Академии, чтобы ознакомиться с этим местом и просто поразиться чуду того, что я на самом деле оказался тут.

Инструктаж будет вечером, поэтому я вернулся в общежитие, чтобы освежиться и взять с собой блокнот и ручку. Казалось, что мой сосед по комнате уже переехал, но его не было на месте. Кто бы это ни был, похоже, он был налегке - я заметил только рюкзак на кровати.

Я направился к лекционному залу и обнаружил, что он уже был заполнен людьми, когда я вошел через двойные двери в задней части. Я предполагал, что, придя всего на десять минут раньше, смогу выбрать хорошее место, но, очевидно, ошибся. Я не был уверен, действительно ли люди здесь стремились учиться, или это был еще один побочный эффект присутствия Избранного в Академии.

Любопытно, что на самом деле в передней части еще оставалось место, так что я направился туда. Проходя мимо рядов новых арканистов, я уловил обрывки возбужденной болтовни.

- Да, я действительно видел Избранного при регистрации, и…

- ... думаю, мы будем жить в одном общежитии…

- ...может быть у него... или у нее?.. есть телохранители, но что…

Я занял первое свободное место впереди и сел как раз в тот момент, когда открылась дверь рядом с трибуной. Сурового вида мужчина, одетый в полные арканистские регалии - прекрасную черную мантию с серебряными глифами вдоль каждого края, и глифом Академии, выведенным на спине, - вошел в зал. Его волосы с проседью были коротко подстрижены и аккуратно уложены, а серые глаза изучали нас, пока он шел к трибуне. Вся эта болтовня прекратилась. Его появление не было громким, но атмосфера в зале, казалось, стала более напряженной от одного его присутствия.

- Спасибо, что пришли пораньше. Мы можем начать прямо сейчас, когда все собрались. - Его голос был удивительно мягким, учитывая его внешность.

Послышалось легкое шарканье, когда некоторые из новых арканистов поспешно направились к своим местам. Мужчина подождал, пока все рассядутся, бесстрастно разглядывая присутствующих, его лицо было почти маской из-за отсутствия тепла. Тяжелая тишина повисла в воздухе. Меня поразило, как легко он получил власть над собравшейся толпой.

- Я Мариус Ривз, главный Мудрец Академии. По традиции Демиург Академии обращается к новым арканистам, но в настоящее время он чувствует себя... не очень хорошо. В конце концов, вы с ним встретитесь. А пока мне выпала честь приветствовать вас всех этим вечером.

Пока он говорил, его глаза продолжали скользить по всем собравшимся. Я мог сказать, что люди тоже умирали от желания посмотреть вокруг, потому что он сказал, что все были здесь, но почему-то никто не заметил, как Избранный вошел в зал. Если только Ривз не ошибся? Тем не менее, никто не двигался - Ривз каким-то образом завладел нашим абсолютным вниманием и сосредоточенностью.

- В этом году у нас сложилась довольно уникальная ситуация. Большинство из вас, несомненно, уже слышали слухи о том, что Избранный находится на вашем курсе, и некоторым из вас удалось хорошенько рассмотреть его. Но сейчас я должен изложить некоторые правила и объяснить ситуацию, и все вы должны слушать очень внимательно, потому что присутствие Избранного среди нас представляет собой проблему национальной безопасности.

В зале почему-то стало еще тише. Я почти слышал дыхание людей рядом со мной.

- Если вам посчастливилось столкнуться с Избранным сегодня утром, вы поняли, что больше не узнаете его в лицо. На самом деле вы уже не помните даже самых элементарных вещей, например, является ли Избранный мужчиной или женщиной.

Впервые после появления Ривза зал снова наполнился болтовней. На этот раз возбуждение сменилось смесью других эмоций - удивления, шока, тревоги, даже некоторого гнева.

Я попытался вспомнить, что сказала мне Трисс, когда описывала Избранного. Я был почти уверен, что она дала мне хорошее представление о том, как выглядел этот человек. Но ничего не вышло. Сам момент пришел ко мне с приличной ясностью - я вспомнил ее тяжесть на своих плечах и то, как она взволнованно наклонилась вперед. Я вспомнил общий смысл этих слов - что она дала мне описание конкретных особенностей. И все же, как бы я ни старался, истинный смысл ее слов никак не укладывался у меня в голове. Ривз был прав. Я вообще ничего не знал о внешности Избранного.

- Пожалуйста, позвольте мне объяснить, - ровным тоном произнес Ривз. Каким-то образом, хотя он и не повышал голоса, он легко перекрывал болтовню. Через несколько мгновений в зале снова воцарилась тишина.

- Когда вы, в конце концов, свяжитесь со своими друзьями и семьями за пределами Академии, то поймете, что эти чары были наложены на всех, кто хоть что-то знает о личности Избранного. Очевидно, что это невероятная трата энергии и, по общему признанию, возмутительное вторжение в частную жизнь ума, которая не делается легко. Изменения в памяти - дело не тривиальное, и от того - достаточно опасное, и все же мы проникли в умы масс и связали концы. Я лично наблюдал за процедурой от начала до конца и фактически посвятил большую часть своей профессиональной жизни в последние несколько лет тому, чтобы сделать все это возможным.

Ривз глубоко вздохнул и испустил долгий вздох - первое проявление эмоций с тех пор, как он вошел в залл.

- История рассудит, правильно ли мы поступили, зайдя так далеко. Но это не наша непосредственная забота. Я здесь для того, чтобы внушить вам всем, что Империя уже доказала свою готовность пойти на многое, чтобы защитить личность Избранного с этого момента, и что ни при каких обстоятельствах никто из вас не должен пытаться заново открыть его личность. Вы все просто недавно принятые арканисты на первый курс, и в каждом из вас нет ничего особенного.

В этот момент он криво улыбнулся.

- Ну, ничего особенного, кроме того, что каждый из вас уже доказал свою исключительность. Сидеть здесь, в этом зале, - немалый подвиг. Настало время перейти к некоторым фактам. Теперь, когда тяжкий вопрос об Избранном улажен, я надеюсь, что вы все, простите за неудачный оборот речи, выбросите его из головы.

Это действительно вызвало несколько смешков у некоторых из нас. Мои губы дернулись, но я не обратил на это особого внимания. Мои мысли все еще были заняты колоссальными масштабами того, что сделал Ривз.

Из своих исследований я знал, что изменения памяти теоретически возможны. Но на практике было так много вещей, которые нужно было делать совершенно правильно. Память - это не страница в книге, не то, что вы можете просто перевернуть и случайно изменить. На самом базовом уровне есть сенсорная информация, которая проходит через каждый момент жизни. Но на следующем уровне есть какие-то мысли или чувства, которые мы могли бы испытывать в тот момент, и их изменение может привести к ужасным осложнениям, потому что наши мысли не всегда являются разделенными кусками - это потоки или пути, которые текут в прошлое и соединяются с мириадами других моментов, которые, в свою очередь, соединяются с еще большим количеством моментов, связанных тонкими и запутанными способами.

Даже простое стирание памяти без причинения ущерба - это вмешательство, чреватое проблемами. Разрушение памяти может вызвать волновой эффект, который может повредить все остальное, с чем эта память связана. Затем, даже если подумать о том, чтобы изменить память, и сделать это так легко...

И это был всего лишь процесс изменения памяти одного человека, который потребовал бы огромного количества арканы; конечно, больше той, что была доступна в окружающей среде или в любом отдельном человеке. Где Ривз вообще нашел достаточно арканы, чтобы воздействовать на такое количество людей? Как ему удалось безопасно направить ее? Как он упорядочил все глифы? Какие глифы он вообще использовал для такой задачи?

И размах! Как он умудрился проделать это со всеми без физического контакта, или не находясь рядом с ними, или даже в поле их зрения? И если он действительно действовал на многих других людей в Империи, значит ли это, что он каким-то образом проникал через каждый слой защиты, которую люди могли бы поставить над своими домами или над собой?

Если он мог сделать все это, разве это не означало, что Ривз был действительно способен контролировать умы всех в Империи?

Погодите, а разве это было только для людей в Империи? Разве Ривз не говорил, что это влияет на любого, кто хоть немного знает личность Избранного? Включало ли это буквально каждого в мире?

На что еще способен этот человек?

Я понял, что мои руки вцепились в края сиденья, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Ривз, должно быть, заметил это - в конце концов, я сидел в первом ряду, - потому что он слегка приподнял бровь, продолжая говорить.

С огромным усилием я выровнял дыхание и попытался вернуться в настоящее. Ривз начал рассказывать нам о том, чего ожидать в первые несколько недель нашего пребывания в Академии, поэтому я открыл свой блокнот, развернул маленький столик, прикрепленный к моему стулу, и начал записывать детали. Сосредоточенность на чем-то столь обыденном, как ведение записей, помогла предотвратить то, что казалось надвигающейся панической атакой при мысли о том, что может сделать Ривз.

Царапанье ручек по бумаге подсказывало мне, что многие из моих коллег-арканистов делают то же самое - свидетельство того, что я нахожусь в зале, полном людей либо очень прилежных, либо очень одаренных. Я рискнул бросить быстрый взгляд на тех, кто сидел позади меня, и увидел множество склоненных голов. Те, что находились в моем ряду, тоже что-то строчили. Почему-то это зрелище взбодрило меня, и я начал улыбаться.

Мальчик рядом со мной неловко пошевелился, и я понял, что смутно улыбаюсь в его сторону. Он нервно откинул назад челку своих черных волос и искоса взглянул на меня.

Я поспешно переключил свое внимание на Ривза, мои щеки слегка покраснели.

Инструктаж продолжался еще час, после чего Ривз вышел из зала, небрежно попрощавшись с нами. Сразу же зал наполнился шумом, когда люди разразились оживленными дискуссиями о том, что нам только что сказали, во время выхода из зала. Казалось, что многие из них уже знали друг друга, что было неудивительно, поскольку многие, вероятно, учились в одних и тех же подготовительных школах. Как человека, который изучал арканофанию самостоятельно, я не имел возможности тесно общаться с другими потенциальными арканистами.

Я решил, что сейчас самое подходящее время познакомиться с кем-то новым. Чувствуя себя более чем неловко, я повернулся к черноволосому парню рядом со мной.

- Э-э-э, извини за... э-э ... то, что было, - пробормотал я. - Я немного отвлекся, не хотел тебя пугать.

- Да, нет, все в порядке, я хочу сказать... - он замолчал, затем откашлялся и протянул руку. - Я Эмброуз Хокинс.

- Кейден Дандейл,- ответил я, пожимая его руку. - Итак, что ты думаешь о Ривзе?

- Думаю, он обычный. Правда, немного напряженный, - рассеянно сказал Эмброуз, убирая свой блокнот.

В разговоре возникла короткая пауза, как раз достаточная для того, чтобы начать чувствовать себя немного неловко. Я намеревался порыться в чужих мозгах насчет того, что они думают о явной силе Ривза, но Эмброуз, казалось, не интересовался этой темой, поэтому я дико искал, что бы еще сказать.

- Знаешь здесь еще кого-нибудь?- Спросил я. - Я учился самостоятельно, поэтому не ходил в подготовительную школу.

- О, - сказал Эмброуз, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня немного более внимательно. Он, казалось, стряхнул с себя какую-то умственную озабоченность. - Я тоже учился сам, но в конце семестра записался в подготовительную школу, чтобы кое-что уладить. Ты, должно быть, очень хорош.

- Наверное, также, как и ты, - сказал я, помня о необходимости хотя бы выглядеть скромным. Самостоятельные занятия были редкостью, потому что было очень трудно самостоятельно овладеть арканофанией без официальных инструкций.

- Мы должны как-нибудь позаниматься вместе, может быть, обменяться записями. - Он уже был на ногах, его тело повернулось к двери. Он казался странно пугливым, но я списал это на социальную тревогу. Я и сам не находил этот разговор легким - мне требовалось все мое самообладание, чтобы сохранять вид спокойного безразличия.

- Да, конечно, - сказал я, тоже вставая. - Увидимся, Эмброуз. Приятно было поговорить.

Он вежливо кивнул, и я ушел один. Я обнаружил, что всегда легче выйти из разговора чистым, чем неловко стоять и ждать, когда другой человек пойдет первым. По крайней мере, таким образом я избавлю себя и другого человека от возможного смущения.

Представьте, как неловко я себя чувствовал, когда вернулся в свою комнату, но через несколько мгновений услышал, как открылась дверь, и снова увидел Эмброуза.

- ...Привет, - сказал он, на мгновение задержавшись в дверях, прежде чем войти и сесть на другую кровать.

- Привет, сосед, - сказал я, заставляя себя улыбнуться, когда мои внутренности немного сжались. - Похоже, мы будем видеться гораздо чаще.

- Э-э... да. Я только... умоюсь. - Эмброуз открыл рюкзак, достал туалетные принадлежности и вышел.

Я в отчаянии провел руками по волосам. Если бы не вся эта светская суета, мой первый день был бы идеальным.

Вибрация часов разбудила меня ровно в 7 утра. Эмброуз, казалось, все еще крепко спал, поэтому я как можно тише собрал свою одежду и направился в душ, ближайший к нашей комнате. Я был удивлен, услышав, что кто-то еще уже был в другом душе в нашем общежитии, так как я предполагал, что никто другой не встанет так рано в свой первый день.

Через 15 минут я вышел из душа. Вчера вечером, перед тем как лечь спать, все в общежитии обменялись короткими приветствиями, так что я узнал Девона, который уже вытирал полотенцем волосы.

Он кивнул мне, когда я присоединился к нему за столом.

- Эй, ты тоже ранняя пташка?

- Помогает правильно начать день, - сказал я.

- Надеюсь, больше никто не встает так рано, иначе нам нужно будет составлять расписание для душа.

Мы обменялись обычными любезностями, и я узнал, что Девон был из довольно состоятельной семьи. Он развил способность направлять окружающую аркану, когда ему было всего 7 лет, поэтому его родители отдали его в школу, которая специально обеспечивала подготовку детей к поступлению в подготовительные школы арканистов. Он был продуктом безжалостного, жесткого обучения.

Мне было интересно, хочет ли он вообще быть арканистом, но я не думал, что было вежливо подвергать сомнению его преданность. Вместо этого я спросил:

- Тебе нравилось?

- Не сразу, нет, - вздохнул он. - Какое-то время я ненавидел своих родителей. Но больше никому из моей семьи не удалось поступить в Академию. Я думаю, что последний в моем роду, поступивший сюда, сделал это примерно четыре поколения назад или что-то в этом роде. Так что для них это очень важно, и я могу это понять. Как бы то ни было, сейчас у меня это неплохо получается, так что это сработало, и трудно не наслаждаться тем, что ты в чем-то хорош, понимаешь?

- Да, я точно знаю, что ты имеешь в виду.

- Так что насчет тебя? Ты сам все выучил. Должно быть, это было тяжело?

Я остро осознавал, насколько различны наши ситуации, поэтому старался быть как можно тактичнее.

- Может быть, но не так, как ты думаешь. Оба моих родителя - арканисты, поэтому у меня всегда было много помощников, но ты не можешь убежать от своих учителей, если они живут с тобой под одной крышей.

- Черт, оба арканисты? Как далеко в прошлое уходят корни твоей семьи?

- Хм, оба моих родителя арканисты в первом поколении, так что я не принадлежу какой-то там великой родословной.

- Хорошо, но значит ли это, что ты действительно далеко продвинулся? Я имею в виду, как ты прошел по среднему стандарту подготовительной школы? - Я видел, что Девон возбуждается - в равной степени любопытством и соревновательным интересом. Я неловко поерзал.

- Мне пришлось пройти тот же тест, что и тебе, чтобы попасть в Академию, так что у меня такой же балл, как и у всех остальных.

- Какой? - Девон наклонился ко мне через стол, сверля меня взглядом.

- Это ведь не соревнование, верно? - Я отчаянно надеялся, что это не станет каким-то шаблонным соперничеством. Не в первый раз в жизни я пожалел, что мои родители арканисты.

- Какой? - повторил Девон, перегнувшись через стол. Казалось, он был готов схватить меня за шиворот.

Я отодвинулся от него и глубоко вздохнул.

- Я... Я лучший на нашем курсе.

Девон вскинул руки вверх с нечленораздельным криком. Я не мог сказать, был ли он ужасно зол или чрезвычайно взволнован. Прежде чем он успел сделать что-то еще, дверь в комнату открылась, и Эмброуз высунул голову, смутно озираясь.

- ТЫ ЖИВЕШЬ В ОДНОЙ КОМНАТЕ С ЛУЧШИМ НА КУРСЕ,- прорычал Девон, указывая на озадаченного Эмброуза. Другие двери уже открывались, когда все в общежитии пытались увидеть, из-за чего поднялась суматоха.

Я закрыл голову руками.

- Этого не может быть.

После того как Девон извинился за то, что разбудил всех остальных, мы вшестером разделили простой завтрак из сэндвичей. Кухня была маленькой, но хорошо укомплектованной всем необходимым, чего нам хватило бы примерно на неделю, но после этого нам нужно было запастись продуктами самим. Разговор за столом превратился в нечто вроде допроса. Меня расспрашивали обо всем, начиная от призвания моих родителей к арканофании и кончая моими собственными способностями. Не желая показаться высокомерным, я отвечал на все их вопросы. На самом деле, их вопросы дали мне некоторое представление об их собственных интересах, так что это была беспроигрышная ситуация.

Джеррик, сосед Девона по комнате, очень интересовался теоретическими аспектами арканофании и расспрашивал меня о том, как мои родители освещали эти темы. Сам Девон был более заинтересован в применении арканы, и его вопросы были сосредоточены на работе моего отца как Ремесленника. Линус и Кеван, братья-близнецы, хотели побольше узнать о повседневной жизни в моем доме. Эмброуз в основном слушал, и единственный вопрос, который он задал, был о том, как мои родители тренировали мою способность направлять окружающую аркану.

Я очень обрадовался, обнаружив, что мои соседи по общежитию, как правило, хорошие люди. Было несколько шуток о том, чтобы называть меня "ваше величество", но, к счастью, это не было сделано в плохом духе (насколько я мог судить). Девон добился от меня обещания помочь любому из них, если они будут в этом нуждаться, на что я с готовностью согласился, так как обнаружил, что мне очень нравится тренировать свою собственную сестру, и я ожидал, что опыт не будет сильно отличаться.

Стать лицензированным арканистом-универсалом означало пройти трехлетний курс подготовки в Академии. Большинство людей продолжали обучаться, чтобы получить профессию, на что требовалось еще два года. Поскольку все мы были новичками, мы посещали одни и те же лекции, хотя Академия решила разделить курс на учебные группы по 10 человек для модулей, которые требовали более целенаправленного обучения. Когда мы сравнили расписание, мы поняли, что все мы были помещены в разные учебные группы, так как наши комнаты были разными.

Я провел пальцем по своему расписанию на сегодня:

9 утра, Принципы Продвинутой Арканофании, М. Ривз, Лекционный зал Нивордина.

11 утра, Продвинутые глифы, А. Селвин, комната Ка'атуса.

3 часа дня, Основы Искусственности, Э. Дандейл, Лекционный зал Нивордина.

- Похоже, сегодня все будет легко, - заметил я.

Девон заглянул мне через плечо.

- Ты ведь знаешь, что эти лекции длятся два часа?

- Да, я знаю. И что?

- Прости, Великий, я забыл, что двухчасовые лекции - это, должно быть, легкий ветерок для человека с твоим потрясающим интеллектом. - Девон рассмеялся, когда я толкнул его. Остальные поддержали его смехом.

- Пойдем немного раньше, захватим хорошие места, - предложил Эмброуз.

Все остальные за столом кивнули, кроме Кевана, который скорчил гримасу. Он бросил раздраженный взгляд на ухмыляющегося Линуса.

- Это всего лишь первый день, Кев. И мы уже встали благодаря Девону. Это так?

Кеван застонал.

- Ладно, хорошо. Зачем так рано туда идти?

Я мысленно вернулся к инструктажу.

- Кстати, как рано вы вчера пришли? Я пришел на десять минут раньше, но все равно оказался одним из последних.

- Мы были там примерно за полчаса до того, как все должно было начаться, - ответил Девон. - Не ожидал, что в Академии все будут так пунктуальны. Думаешь, нам пора идти?

Кеван закатил глаза.

- Не все пришли туда, потому что хотели учиться. Все просто надеялись хорошенько рассмотреть Избранного. Но теперь, когда Ривз сделал свое дело, это невозможно. Не думайте, что нам нужно беспокоиться о том, чтобы идти так рано.

- О боже, Ривз. - Линус покачал головой. - Это тот, с кем мне не хотелось бы пересекаться. Я думаю, что его аура имеет какое-то отношение к тому, как он просто успокаивает весь зал.

Девон выглядел удивленным.

- А это действительно возможно?

- Теоретически, возможно, - вмешался Джеррик. - Не знаю точно, как. Кроме того, вся его одежда была испещрена глифами - может быть, дело в этом.

- Но как насчет его возможностей? - спросил я, желая продолжить эту тему. - Вы думаете, он действительно изменил память каждого?

- Да, а почему бы и нет? - спросил Девон. - Я имею в виду, он так сказал, не так ли?

- Но как? - Я встал и взволнованно зашагал по комнате. - Откуда взялась вся эта аркана? Как он сделал все так просто? Как он это делал, не находясь в прямой видимости или в непосредственной близости? Как ему удалось прорваться сквозь защиту собственности и частных лиц?

Джеррик нахмурился.

- Мне тоже все это интересно. Это арканофания такого масштаба, о которой я никогда даже не читал и не слышал.

Кеван пожал плечами.

- Ну, не зря же он Главный Мудрец Академии. Это он ведет у нас Принципы Продвинутой Арканофании, так что, может быть, просто спросишь у него? Может быть, он с радостью ответит лучшему на курсе.

Остальные ухмыльнулись, а я закатил глаза.

- Хорошо, тогда когда? За десять минут?

Все дружно зашумели в знак согласия. Мы еще немного поговорили, а потом занялись подготовкой к нашей первой лекции.

Оказалось, что Кеван был прав. Когда мы пришли на десять минут раньше, только четверть мест была занята. Мы прошли прямо вперед и заняли большую часть ряда - только двое других решили расположиться так близко к Ривзу.

Лекционный зал Нивордина был более величественным, чем зал, в котором мы находились в первый день, что было вполне ожидаемо, так как он был назван в честь одной из самых известных династий императоров, и многие из линии Нивордина были хорошо запомнены историей. В зале были многоярусные сиденья, расположенные полукругом, что позволяло всем хорошо видеть лектора, и сиденья были из гораздо более удобного материала. Складные столы, прикрепленные к сиденьям, были сделаны из полированного, приятно пахнущего дерева. Большое пространство на нижнем ярусе было отведено для лектора, а массивная доска (немного старомодная, как мне показалось) занимала всю стену, доходя почти до потолка, с серебряными глифами по краям. Длинный, тяжелый дубовый стол, украшенный искусной резьбой, стоял точно посередине пространства для лектора. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что в конструкции были искусно вырезаны глифы.

Ривз уже сидел там, скрестив ноги, положив один локоть на подлокотник черного кожаного кресла, а другой рукой осторожно выстукивая какой-то ритм на колене. Стол был пуст. У него не было ни записей, ни стопок бумаги, ни письменных принадлежностей. Вместо вчерашнего церемониального одеяния на нем была простая темно-синяя рубашка с длинными рукавами (хотя он предпочел закатать их) и черные брюки. Когда студенты вошли, его глаза скользнули по их лицам, и он вежливо кивнул им, прежде чем, казалось, уйти в свои собственные мысли.

В зале было тихо, даже когда он наполнился. Я немного наклонился вперед и увидел, что Джеррик хмуро смотрит на одежду Ривза. Он поймал мой взгляд и пожал плечами, как бы говоря: "Тогда это была не мантия".

- Все собрались. Спасибо за пунктуальность, - неожиданно сказал Ривз, вставая. Я почувствовал сильную потребность встать... и даже встать по стойке "смирно". Судя по внезапной перемене в зале, я был не один. Девон, сидевший справа от меня, действительно встал, прежде чем смог остановиться.

- А? - Он посмотрел на себя, потом на остальных в замешательстве.

Я обернулся и увидел, что около трети людей в зале тоже поднялись на ноги, все выглядели смущенными. Остальные, кто остался на своих местах, теперь приподнялись, неуверенно оглядываясь.

Ривз улыбнулся.

- Нет нужды вставать и приветствовать меня. Здесь, в Академии, мы немного менее формальны, несмотря на титулы.

- Но я... - Девон снова сел, нахмурив брови. Его замешательство отразилось на лицах всех остальных, кто, кажется, невольно поднялся.

- И с этим, добро пожаловать на нашу первую лекцию о Принципах Продвинутой Арканофании. Кто-нибудь может сказать мне, что только что произошло? - Ривз продолжал, не обращая внимания на всеобщее замешательство, и его улыбка стала шире.

- Контроль сознания, - крикнул кто-то из задних рядов. Невидимая рука быстро написала ее ответ на доске позади Ривза, достаточно крупно, чтобы все могли это видеть. Несколько человек ахнули.

Ривз ничего не сказал и просто жестом потребовал ответа.

Зал наполнился шепотом, когда все повернулись к окружающим, чтобы обсудить происходящее. Через несколько мгновений некоторые люди начали выкрикивать ответы.

- Вы использовали какую-то последовательность глифов под определенными сиденьями, чтобы заставить людей встать.

- Какое-то гипнотическое внушение разуму с использованием глифов?

- Глифы под сиденьями, чтобы шокировать людей и заставить их встать.

- Вы заставили людей встать по определенному сигналу, а потом сделали так, чтобы они вели себя растерянно.

При последнем слове Ривз слегка усмехнулся.

- Хотя я могу уважать циничную натуру и восхищаюсь свидетельствами логического мышления, я ищу ответ, связанный с арканофанией.

Я уставился на ответы, написанные на доске слово в слово. Все они были написаны разными почерками. Может быть...

Я прочистил горло.

- Вы использовали свою ауру, чтобы манипулировать нашей.

И, конечно же, мой ответ был записан на доске... моим собственным почерком. Как это могло случиться? Это была доска или Ривз?

- Да, - кивнул Ривз и, повернувшись, указал на доску. Все остальные ответы были вычеркнуты.

Девушка, которая ответила первой, крикнула:

- Разве это не то, что означает контроль разума?

- Нет, - твердо, но не резко ответил Ривз. - И вопрос Эмилии подводит нас к важности терминологии. В арканофании важна точность. Поэтому важен язык, которым мы пользуемся.

Я подумал, что он уже выучил все наши имена и лица, но времени думать об этом не было.

За его спиной слова "контроль сознания" были распущены, и вокруг слова "разум" появился круг. От него отходило несколько штрихов, связывающих его со словами "мысли", "эмоции", "воспоминания", "подсознание", "сознание"... и ветви продолжались, связывая все больше и больше терминов, связанных с разумом, быстрее, чем кто-либо мог надеяться скопировать. Слова становились все меньше и меньше по мере того, как число ветвей увеличивалось, пока они не становились слишком маленькими, чтобы их можно было прочесть, даже если бы кто-то стоял, прижавшись носом к доске.

- Как может один человек надеяться контролировать все это? - просто спросил Ривз, указывая на слово, которое теперь было спрятано в паутине, каждая нить которой состояла из крошечных слов.

Я попытался упростить то, что происходило на доске, до простых заметок в форме точек.

Контроль ауры, а не разума.

Арканофания – точн. знан. языка.

Разум очень сложен.

Слева от меня Эмброуз так же яростно строчил. Справа от меня рука Девона летала над его страницей, и он, казалось, писал подробное описание всего происходящего. За его спиной я увидел Кевана, который просто смотрел на меня с приоткрытым ртом.

- Если мы используем неправильный термин "контроль разума", а затем попытаемся сделать то, что я только что сделал со всеми вами, мы будем пытаться бороться с хаосом, который является нашим разумом. Прогресс все еще возможен, но как арканисты мы не можем позволить себе роскошь бесконечной арканы, и как люди мы не можем позволить себе роскошь бесконечного времени. Арканист должен уметь эффективно использовать и то, и другое.

Ривз снова сделал жест, и на этот раз мой ответ стал больше, в то время как остальные съежились и отошли в сторону от доски.

- Итак, вот оно - я использовал свою ауру, чтобы манипулировать вашей. Это общее описание, но оно все еще не является точным. Кто-нибудь хотел бы внести в это некоторую ясность?

Джеррик поднял руку, и Ривз кивнул.

- Значит, вы... каким-то образом связали свою ауру с некоторыми людьми... и сформировали "импульс - встать"? - Ответ Джеррика нацарапался на доске, и на этот раз, парень каким-то образом передал свою собственную нерешительность и неуверенность, хотя это были всего лишь слова.

- А как я связал свою ауру с некоторыми людьми? - настаивал Ривз.

- Глифы начертанные под нашими сиденьями? - Это было добавлено под его первым ответом.

- Что ж, проверьте под сиденьями, и вы все узнаете, не так ли?

Я не стал проверять. Ривз, казалось, настаивал на чем-то другом. Те, кто проверял, ничего не нашли, что привело к еще большему шепоту.

- Кейден,- сказал Ривз, глядя прямо на меня. - Ты слишком много думаешь. Не хочешь уточнить свой первоначальный ответ?

Я начал думать вслух, и доска записала мои слова.

- Вы не оставляли никаких глифов... это можно сделать, но на это потребуется время. Больше времени, чем вы хотели бы потратить. Это не эффективно для вас, делать это только для того, чтобы просто пошутить над студентами. Вы не использовали свою собственную аурную аркану, чтобы напрямую связаться с нашими, потому что воздействие на сотню из нас займет слишком много времени. Итак, вы... соединили свою ауру с окружающей арканой и использовали ее как канал для воздействия на нашу собственную ауру?

- Очень хорошо. Спасибо за использование точных терминов для ауры и окружающей арканы. Точность важна. - Ривз повернулся, чтобы посмотреть на мой ответ на доске, и он очистил его, полностью стерев большинство частей, переупорядочив некоторые вещи и добавив другие. Всего за две секунды осталось всего несколько простых строк.

Нанесение глифов не всегда является эффективным использованием времени.

Одной аурной арканы недостаточно для большинства важных задач.

Окружающая аркана - это и среда, и источник энергии.

Он повернулся ко всему залу.

- Глифы важны и имеют свое место, но мы изучаем основы арканофании в этом классе, и поэтому мы должны пойти к источнику - самой аркане. То, что мы называем "аурой", является нашим общим сокращением для "аурной арканы", и мы должны помнить этот термин, потому что он напоминает нам, что есть общность арканы внутри нас и арканы вне нас, даже если мы часто думаем о них как о чем-то разном, и что общность может быть использована определенным образом. Это подводит нас к последнему пункту - окружающая аркана может использоваться в качестве канала для вашей аурной арканы, пока вы проявляете достаточную умственную дисциплину и точность.

Ривз обошел свой массивный стол и встал перед ним.

- На моих лекциях вы узнаете о принципах арканофании с нуля. Мы углубимся в ведущие теории о том, что такое сама аркана, откуда она берется, как она работает. На наших практических занятиях я и мои коллеги проведем с вами серию упражнений, которые помогут вам контролировать как аурную, так и окружающую аркану. Есть много вещей, которые могут пойти не так, поэтому я ожидаю, что все будут поддерживать самые высокие стандарты дисциплины и безопасности - вы все должны быть достаточно знакомы с процедурами, так как вы все прошли через наши вступительные тесты.

- И наконец, - он наклонился вперед, и воздух, казалось, стал тяжелее. Его уровень контроля над окружающей арканой был невероятным. - К концу семестра, если кто-то из вас все еще будет вынужден вставать против своей воли на моих лекциях, его исключат из Академии.

К тому времени, как лекция Ривза закончилась, мой мозг превратился в пульсирующую кашу. Он был отличным учителем - что я действительно оценил, так как слышал ужасные истории о том, какими плохими могут быть некоторые учителя, - но сама глубина материала, который он раскрыл на первой лекции, была просто ошеломляющей. И это был только краткий обзор. Не помогало и то, что он часто щедро использовал свою аурную аркану, чтобы подчеркнуть некоторые моменты. Это было все равно, что сидеть на американских горках, пытаясь учиться. Было ли это подсознательно, или он на самом деле делал это, чтобы усложнить нам жизнь?

Я был рад видеть, что остальные мои соседи по общежитию чувствовали себя не намного лучше. В конце концов, несчастье любит компанию.

Девон, в частности, выглядел совершенно выжатым. Он медленно провел рукой по волосам.

- Если каждая лекция будет такой, не думаю, что у меня что-то получится.

- Не думаю, что так будет всегда. Не каждую лекцию. - Тон Кевана был легким, но звучал немного напряженно. - Я имею в виду, может ли быть, что так проходит каждая лекция Ривза ?

- Думаю, мы это выясним. - Девон испустил глубокий вздох и удалился сам, над ним нависла тяжелая атмосфера уныния. Остальные обменялись мрачными взглядами и разошлись в разные стороны - только близнецы были в одной группе на следующем уроке.

Комната Ка'Атуса, названная в честь знаменитого Демиурга древних времен, была частью небольшого здания рядом с тем, в котором располагался Лекционный зал Нивордина. Согласно ориентировочному списку, это здание было одним из нескольких, которые были построены с особыми мерами безопасности, с целью эффективно запечатать аркану, чтобы любые случайные эксперементы могли быть изолированы от остальной части Академии. Именно в этих маленьких лабораторных корпусах делались по-настоящему опасные вещи.

Опять же, интерьер был скомпонован с более современными предпочтениями. Здесь были и другие старшеклассники, направлявшиеся на свои занятия, но я заметил несколько знакомых лиц с предыдущей лекции. Я с облегчением обнаружил, что комната Ка'Атуса находится недалеко от входа в здание, так как я уже немного опаздывал. Я не знал, как они ожидали, что мы так быстро перейдем из одного класса в другой.

Комната была довольно большой - прямоугольное пространство, в котором могли удобно разместиться более пятидесяти человек в типичной лекционной обстановке. Однако только 11 стульев были расставлены свободным кругом в центре комнаты. Пол был из черного полированного мрамора, и единственным источником света был простой шар, подпрыгивающий под потолком над кругом сидений, отбрасывая теплый свет на пол.

Половина мест уже была занята, так что я поспешил занять ближайший стул.

- Ты - Кейден. - Резкий голос рядом со мной заставил меня слегка вздрогнуть. Я узнал ее - Эмилию, ту, что первой заговорила на лекции Ривза. У нее были резкие черты лица, а каштановые волосы были заплетены в косу.

- Привет. Эмилия? - Я повернулся с полуулыбкой, пытаясь скрыть свои нервы.

- Лучший на курсе. - Слова Эмилии прозвучали отрывисто, но на ее лице не отразилось никакой враждебности. Если бы она не обратилась ко мне, я бы предположил, что она просто задумалась и случайно посмотрела в мою сторону.

Я неловко откашлялся. Никто больше не был занят своими разговорами, поэтому все либо делали вид, что не слушают, либо беззастенчиво следили за разговором.

- Э-э, да. Приятно познакомиться.

Она протянула мне руку, и я неловко поерзал на стуле, чтобы пожать ее. Я набрал в грудь воздуха, чтобы задать вопрос, но она резко отвернулась от меня и начала доставать свои письменные принадлежности. Некоторые из присутствующих в круге захихикали.

К счастью, я был избавлен от дальнейшего смущения, когда другие студенты поспешно вошли и заняли свои места. Теперь все 11 стульев были заняты. Я нахмурился, глядя на остальных, и увидел, что мое замешательство отразилось и на их лицах. Даже у Эмилии между бровями пролегла легкая складка.

Где был наш преподаватель?

- Это та комната? - спросил мальчик со светлыми волосами, собранными в конский хвост. Его вопрос был встречен несколькими утвердительными ответами, но он встал и пошел проверить вывеску снаружи комнаты и подтвердил, что это тот класс, прежде чем вернуться.

- Испытание, - пробормотала Эмилия. Остальные обменялись скептическими взглядами, и на этот раз она действительно нахмурилась, нетерпеливо прищелкнув языком. - Это Продвинутые Глифы.

Блондин пожал плечами.

- И что? Почему это делает это испытанием?

- Это Продвинутые Глифы, - повторила она, повернувшись ко мне, словно ожидая, что я поддержу ее.

Я беспомощно пожал плечами, но что-то в ее акценте заставило меня задуматься.

- Ривз продемонстрировал свое мастерство в аурной аркане в самом начале, прежде чем обучить нас основам арканофании. Может быть, эта Селвин прямо сейчас демонстрирует какую-то последовательность глифов?

Про себя я подумал, что наши инструкторы ведут себя чересчур драматично, но решил не высказывать своего мнения, поскольку весьма вероятно, что Селвин уже здесь, каким-то образом замаскировавшись под одного из нас.

Мгновенно теплое свечение шара, парящего над нами, сменилось мягким зеленым, что, как я предполагал, указывало на то, что я был прав. Через несколько мгновений он вернулся к своему первоначальному оттенку. Эмилия кивнула мне, затем встала и начала осматривать комнату. Кое-кто из остальных тоже поднялся, но они стояли или неловко переминались с ноги на ногу, не совсем понимая, что ищут.

- Глифы формируют окружающую аркану. Если мы сможем найти последовательность символов, мы сможем понять, что тут делается, - сказал я, поднимаясь на ноги и оглядываясь.

Рыжеволосый мальчик покачал головой.

- А что, если Селвин просто мысленно использует глифы, а не записывает их где-то?

- Может быть... но если это какой-то тест на знание глифов, я предполагаю, что глифы должны быть явно написаны в этой комнате. - Я снова беспомощно пожал плечами, прежде чем продолжить поиски. - Если у кого-то есть идея получше, я весь во внимание.

Все мы рассыпались веером, чтобы прочесать комнату, но смотреть было не на что. Она была совершенно пуста, если не считать наших кресел и шара. Я видел, что Эмилия внимательно изучает углы, но она вернулась в круг, выглядя явно раздраженной после того, как ничего не нашла.

Поскольку проверять было нечего, мы принялись переворачивать стулья и тщательно осматривать каждый дюйм в поисках крошечных глифов, которые могли быть где-то нацарапаны. Менее чем через 10 минут мы все снова сидели, озадаченные отсутствием подсказок.

- Единственное, что мы не проверили, - это шар, - сказал блондин. Одиннадцать пар глаз смотрели на светящийся шар, парящий над нами.

Насколько я мог судить, это был просто стандартный, неосязаемый свет, состоящий из формованной арканы. Я осторожно протянул к нему руку, формируя в голове универсальные управляющие глифы, которые позволили бы любому получить доступ к таким домашним приборам. Когда я продел сквозь воздух свою аурную аркану и протянул ее к шару, он откликнулся и поплыл вниз, чтобы остановиться в центре круга.

Мы по очереди осмотрели шар, передавая друг другу управление. К тому времени, как он вернулся ко мне, никому из нас ничего не удалось найти.

- Может быть, мне следует его развеять? Я всегда могу просто пересоздать его позже.

Никто ничего не сказал, поэтому я пошел вперед и погасил его.

Вместо того, чтобы погрузиться в темноту, вся комната внезапно залилась светом дюжины других шаров, висящих через равные промежутки вдоль стен. Одна из других учениц в круге внезапно стала выглядеть на двадцать лет старше, и ее обычная одежда была заменена черной мантией, отделанной глифами, хотя и менее церемониальной по внешнему виду, чем наряд Ривза прошлой ночью. Она укоризненно покачала головой. Несколько человек удивленно вскрикнули.

- Ну, это было ужасно. Вы ведь просто скромничаете, правда? Никто не заметил ничего необычного в исходном свете?

Послышался общий ропот смущения. Несколько человек посмотрели на меня и ухмыльнулись. Мои внутренности немного сжались. Дело с "Лучшим на курсе" выходило из-под контроля. Черт бы побрал эту Эмилию за то, что она заговорила об этом.

Женщина вздохнула.

- Ну, я Алина Селвин, и я введу вас в курс Продвинутых Глифов. По призванию я Ремесленник, но последние несколько лет работаю под началом Главного Мудреца. Он, вероятно, уже рассказал вам все об Избранном, так что, возможно, вам будет интересно узнать, что большая часть этой работы была связана со мной и остальными моими коллегами, ведущими другие группы.

Что ж, давайте быстренько представимся друг другу, чтобы мы все узнали друг друга, - весело сказала она.

Атмосфера была намного легче, чем в классе Ривза. Может быть, потому, что мы были в меньшей группе, и это было более интимно, или, может быть, потому, что Селвин улыбалась намного больше и не заставляла ее аурную аркану бросать на нас покров обреченности и власти. Как только мы выучили имена друг друга, Селвин вернула нас к теме глифов.

- Итак, давайте поговорим о том, что только что произошло, когда вы все впервые вошли в аудиторию.

Она наклонилась вперед и указала на пустое место в нашем круге, но оно больше не было пустым. Челюсти отвисли, когда наше внимание привлек замысловатый набор глифов, покрывавших каждый дюйм пола, стен и потолка. Они были нарисованы каким-то серебристым веществом и были тонкими, как нить, настолько тонкими, что их почти не было видно даже на фоне черного мрамора пола, и их почти невозможно было разглядеть на более светлых стенах.

- Откуда... как?.. - пролепетал светловолосый мальчик, Рейес.

- Да, как? - повторила Селвин, выгнув бровь. Она снова взмахнула рукой, и на полу за ее спиной засветилась последовательность глифов, и призрачные образы их поплыли и закрепились перед всеми нами, медленно вращаясь. - Прочтите это и выясните как можно больше. Даю вам всем две минуты.

Я использовал окружающую аркану, чтобы сделать копию глифов, и принес их на место в воздухе прямо перед собой, чтобы мне не пришлось смотреть на вращающуюся версию. Мгновение спустя еще несколько человек сделали то же самое, и я с удивлением увидел, что не все могут это. Тем, кто не мог, приходилось довольствоваться расшифровкой с помощью ручки и бумаги.

Тут были изображены глифы для первоначального шара света. Обычные люди без подготовки должны были бы где-то записать последовательность, а затем сосредоточиться на перенаправлении своей аурной арканы через надпись. Последовательность глифов затем привлекла бы достаточное количество аурной или окружающей арканы, чтобы создать шар. Тем не менее, это было достаточно просто, чтобы большинство арканистов могли сформировать шар, даже не записывая глифы - просто нужна хорошая память и разумный уровень ясности в визуализации. Если бы вы знали достаточно о глифах, вы могли бы даже заменить некоторые из них, чтобы создать свою собственную вариацию шара. Насколько я мог судить, это была стандартная последовательность без каких-либо изменений.

Но последовательность, которую Селвин поставила перед нами, была больше, чем просто шар света. Были глифы, которые соединяли шар с другими последовательностями - звеньями, которые каким-то образом работали как соединения с еще большими и более сложными последовательностями, которые не были включены в стандартную последовательность. Я даже не мог сказать, что делали некоторые из глифов, так как я никогда не встречал их нигде, но те, которые я мог читать, использовались такими способами, о которых я даже не знал. Я не понимал, как такое возможно.

- Две минуты,- сказала Селвин, хлопнув в ладоши. - Кто-нибудь готов?

- Шар света... и что-то еще. Я думаю, что некоторые из глифов предназначены для скрытия тацны шара, а именно свет шара скрывает в себе что-то. Так что подождите, нет, это значит, если быть более точным, все скрывается в свете шара, - сказал я, слегка ослабев от удивления. Я даже не знал, что можно делать вещи невидимыми, не говоря уже о том, чтобы делать их избирательно невидимыми.

Некоторые кивали, придя к тем же выводам. Кто-то тихо присвистнул.

- Сколько времени это заняло? - В голосе Эмилии не было никакого благоговения, и она совсем не выглядела впечатленной.

- На разработку теории ушли годы. Время, которое на самом деле потребовалось, чтобы физически записать последовательности, составляло около двух дней. - Селвин улыбнулась Эмилии. - Вы указали на недостаток работы с физическими глифами. Мы с коллегами давно построили эти комнаты, чтобы лучше проводить наши занятия по Продвинутым Глифам. Комнаты имеют множество функций, которые мы будем изучать в течение этого года. Вы научитесь расшифровывать глифы и понимать лежащие в их основе принципы. Ваши старшие коллеги иногда используют эти комнаты для безопасного проведения экспериментов, и когда вам удастся освоить использование некоторых из этих глифов, вы сможете сделать то же самое.

Она снова взмахнула рукой, и последовательность символов исчезла, сменившись основным набором.

- Это основные глифы, которые к настоящему времени довольно хорошо вам известны, и даже люди за пределами Империи используют их. Вы, вероятно, запомнили их форму и функцию, но для Продвинутых Глифов мы собираемся ввести еще больше наборов.

С очередным жестом Селвины основные глифы сжались и поплыли вверх. Появились сотни новых глифов, выстроенных в свои собственные наборы.

- У вас впереди много работы. Я ожидаю, что вы все будете учить их изо дня в день в течение трех месяцев, и будете знать их идеально через полгода. Если вы не сможете запомнить их все, вы не продвинетесь очень далеко, не только в моем классе, но и в остальной части Академии. Так что это постоянное домашнее задание, которое идет рядом с тем, что я буду рассказывать на занятиях.

Но это Продвинутые Глифы, так что мы не будем просто запоминать их. В первую очередь нам нужно было понять теорию, лежащую в основе глифов, с чего мы и начнем сегодня.

Я уже яростно строчил в блокноте. Рядом с нашими стульями не было удобного письменного стола, так что мне пришлось держать блокнот на коленях. Те, кто пытался записывать, как я, находились в столь же неловком положении.

Всплеск окружающей арканы удивил всех нас, и внезапно перед каждым из нас поплыли маленькие плоские досточки из дерева.

- Вот поверхность для заметок. В комнате есть глифы, которые сформируют окружающую аркану в любой инструмент, который нам понадобится, и стабилизируют его форму на достаточно долгое время. Вы можете манипулировать конструкциями с помощью обычных универсальных управляющих глифов, и как только вы узнаете больше, вы сможете осуществлять более тонкий контроль. Я дам вам всем список того, что мы можем сделать в этой комнате в конце дня.

Мы провели минуту или около того, играя с плавающими деревянными досточками. Я понял, что она может выдержать вес в воздухе, если я зафиксирую ее положение.

- Так что же такое глифы? - Селвин огляделась, снисходительно улыбаясь, пока некоторые из нас возились с партами.

- Это алфавит, язык арканы, - вызвалась рыжеволосая девушка по имени Трисс. (Я не мог дождаться, чтобы сказать сестре, что ее имя не было таким уж особенным.)

- Верно, так кто же их придумал?

- Никто? - Рейес выглядел смущенным вопросом. - Это просто язык самой арканы. Вот чему нас учат.

- Так учат мирян,- поправила Селвин. - Теперь, как арканисты, вы должны выйти за пределы поверхностного ответа. Мы называем это языком арканы, когда учим их на более низких уровнях, но язык - это конструкция, не так ли? Почему собака - это лохматое четвероногое животное? В других языках для этого есть другие слова, но все они относятся к одному и тому же. Наша культура решает, что мы будем использовать этот ряд звуков для обозначения этого животного, и что эти знаки на бумаге представляют этот ряд звуков. А другие языки используют другие звуки, другие знаки на бумаге.

Я никогда не думал об этом в таком ключе. Итак, если глифы - это язык, то...

- Есть и другие... языки глифов? – спросил я.

-Нет, - Селвин повернулась ко мне и одобрительно кивнула. - Но это вопрос в правильном направлении. Нет других языков глифов, кроме того, который мы используем, но мы все равно называем его языком. Мы не лжем, когда учим этому на уровне непрофессионалов. Это все еще правильно. Так почему же мы называем это языком?

- Это выдумка, - тихо сказала Эмилия.

Ее ответ был встречен смущенными взглядами, но Селвин кивнула и жестом попросила Эмилию продолжать. Девушка на мгновение растерянно оглянулась, но потом глубоко вздохнула.

- Глифы означают то, что мы хотим, чтобы они означали. Мы придаем им смысл.

Это заявление вызвало еще большее замешательство, но я понимал, к чему она ведет, или, по крайней мере, мне так казалось.

- Но есть же правила? - спросил Рейес. - Мы не можем просто нарисовать что-то и сказать, что это новый глиф, не так ли?

- У языков есть правила, да, потому что они должны иметь какой-то смысл. Но мы решаем, что это за смысл, - ответила Селвин. - На самом деле так... вы можете просто нарисовать что-то и сказать, что это новый глиф. И если это глиф, который никто не рисовал раньше, вы должны решить, какой смысл он имеет.

Тишина. Абсолютная, как смерть, тишина.

Рейес покачал головой.

- Я не понимаю. Значит, я могу представить себе глиф, означающий высшую силу, а затем начертать его на себе, и я стану чем-то вроде бога?

Несколько человек засмеялись, но быстро успокоились, когда поняли, что у некоторых из нас серьезные лица. Сама Селвин не смеялась.

- Поскольку я, кажется, дала вам ключи к абсолютной власти, Рейес, я надеюсь, что вы будете должным образом благодарны и не сотрете меня с лица земли, когда переделаете мир в соответствии со своими желаниями, - сказала она без тени юмора.

Снова тишина. Я быстро пересмотрел свою оценку Селвин и решил, что она была такой же страшной, как Ривз, и что этот класс, вероятно, был страшнее, чем его.

- Насколько нам известно, предложение Рейеса, хотя он и хотел, чтобы оно звучало нелепо, не выходит за рамки возможного. Будьте уверены, многие люди ищут именно то, как это сделать. Но мы рискнули бы далеко углубиться в теоретическую работу с глифами, которая больше относится к области тех, кто намеревается принять призвание Мудреца. Я буду учить вас принципам, лежащим в основе глифов, которые могут привести вас туда в один прекрасный день, но наши занятия будут носить более практический характер, что вы сразу же найдете полезным в других курсах, таких как Основы Искусственности или Наступательная и Оборонительная Тауматургия.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул. Это был всего лишь второй урок, и я уже чувствовал, как мое понимание мира распадается вокруг меня.

Наконец, наступило время обеда. В Академии была огромная столовая, способная накормить все студенческое население, но было также два ресторана, если кто-то хотел найти более тихое место, а в библиотеке находилось кафе. Именно там мы решили остановиться и обменяться записями о том, что произошло на занятиях по Продвинутым Глифам.

- А потом она сказала нам, что действительно возможно изобрести символ абсолютной силы и фактически стать богом, а это было только в начале урока. Я потерял счет тому, сколько эпических фактов, меняющих мир, она обрушила на нас после этого. Я даже не знаю, чего еще я не знаю. - Я в отчаянии провел рукой по волосам.

- Эй, расслабься, - Кеван перестал запихивать еду в рот достаточно долго, чтобы посмотреть на меня. - Ты заставляешь меня нервничать.

- Но разве ты не понимаешь, что это значит? - Моя еда была почти нетронутой. Мои руки отказывались сжимать вилку - они были слишком заняты жестикуляцией, чтобы сигнализировать о моем волнении. - Какой-нибудь злой или сумасшедший человек может изобрести символ абсолютной силы и…

- Но ведь никто еще этого не сделал, верно? - вмешался Джеррик. - Подумай об этом - если бы это было так просто, почему бы такому человеку, как Ривз, не стать богом?

- Кто сказал, что он еще не сделал этого? - мрачно пробормотал Девон.

- Я думаю, если бы кто-то уже изобрел этот теоретический символ абсолютной силы, мы бы не сидели здесь и не обедали в Академии в такой прекрасный день, - настаивал Джеррик. - На самом деле, если бы у какого-то парня был секрет абсолютной, богоподобной силы, разве он не захватил бы мир буквально задолго до этого момента?

- Если бы это был парень, возможно. Но что, если это была девочка? Парень не смог бы устоять перед хвастовством, но девушка смогла бы сохранить тайну, - усмехнулся Линус.

Кеван фыркнул на брата.

- Пожалуйста, девушка с абсолютной властью? Она закует всех мужчин в кандалы и превратит в рабов.

Я покачал головой и без особого энтузиазма отправил ложку еды в рот.

- Никто из вас не воспринимает это всерьез.

- Я понял,- сказал Эмброуз. Мы все посмотрели на него с некоторым удивлением - до сих пор он почти ничего не говорил, и это был, вероятно, третий или четвертый раз, когда он открыл рот перед всеми. Он слегка покраснел от неожиданного внимания. - Это серьезно, - мягко продолжил он. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но потом покачал головой и склонился над тарелкой, чтобы продолжить есть.

- Это сказал сосед по комнате Лучшего на курсе, - невозмутимо произнес Кеван. Никто не засмеялся.

После этой неловкой паузы мы все погрузились в молчание. Теперь, когда я обратил на него больше внимания, Эмброуз действительно выглядел чем-то обеспокоенным. Джеррик, казалось, тоже уловил его настроение - я видел, как он с любопытством смотрит на спокойного черноволосого мальчика. Его глаза метнулись ко мне, и он поднял бровь, как будто спрашивая, знаю ли я, что случилось с Эмброузом, но все, что я мог предложить, это ошеломленно пожать плечами в ответ. Может быть, я поговорю об этом с Эмброузом, когда мы останемся наедине - он, казалось, был немного напуган обстановкой в группе.

Джеррик откашлялся и наклонился.

- Так или иначе, я думал о том, что сказал Ривз в первый вечер. Что вы знаете об Избранном? - пробормотал он.

Я сел немного прямее, желая услышать чье-нибудь мнение по этому поводу. Остальные выглядели не менее заинтересованными. Кеван обвел взглядом помещение, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.

- Что-то тут не сходится. Пророчество было сделано около двух месяцев назад, верно? И только на прошлой неделе был оглашен Избранный. Но Ривз сказал, что он и его команда работали над этими манипуляциями с памятью в течение многих лет.

- Я тоже подумал об этом, - тихо сказал я. - Либо он лжет о том, сколько времени это заняло, либо Пророчество и Избранный были определены в одно время, давным-давно.

- Я не понимаю, почему личность Избранного стала достоянием общественности только для того, чтобы стереть ее из памяти каждого. Какой в этом смысл? - спросил Джеррик.

- Чтобы защитить Избранного? - предложил Девон.

Джеррик покачал головой.

- Секретность - лучшая защита, не так ли? Зачем вообще раскрывать личность?

- Мы обязательно должны говорить об этом? - вмешался Эмброуз, в его голосе звучала легкая паника. Во второй раз за этот день мы все удивленно посмотрели на него.

- Я...я... мы не должны, - пробормотал он. - Ривз предупредил нас.

Кеван рассмеялся немного недобро.

- А вот и тот, кто боится нарушать правила! Наша группа в данный момент закончила свое существование! Потому что этот человек живет в одной комнате с Лучшим на курсе.

- Ладно, давайте немного снизим планку, - успокаивающе сказал Джеррик, подняв руку, чтобы предупредить меня. Моя реплика замерла у меня в горле, и я ограничился тем, что бросил на него свирепый взгляд.

Вместо этого я повернулся к Эмброузу.

- Ривз сказал, что мы не должны рассуждать о личности Избранного, но не обо всей ситуации. Откровенно говоря, мне наплевать на Пророчество или на то, кто Избранный. Я хочу поговорить о том, как он это сделал! Это арканофания поистине легендарного уровня!

- Тебя не волнует Пророчество? - недоверчиво спросил Девон.

- Зачем ему это? Это всего лишь будущее Империи, - фыркнул Кеван.

Линус положил руку брату на плечо, и Кеван немного отстранился.

- Неужели, Кейден?

- Послушайте, все, что я хочу сказать, это…

- Судьба, Кейден, уж не хочешь ли ты сказать, что ты один из тех людей, которые до сих пор не верят в Пророчества? - Тон Джеррика был осторожным, как будто он опасался вступать в разговор с сумасшедшим.

Это начинало раздражать. Это было не то, о чем я хотел говорить, но я подумал, что мог бы поделиться своими мыслями на этот счет, потому что эта тема была затронута.

- Я знаю, что существуют второстепенные пророчества, и я знаю, что они - ветвь арканофании, и я знаю, что есть хорошо документированные исследования о том, как они искажают вероятность событий... но большие Пророчества "П"? Вы серьезно?

- Нет, это ты серьезно? - На этот раз Девон даже перестал есть, чтобы обратиться ко мне.

- То есть вы хотите сказать, что верите в существование Ткачей Судьбы, а не в какую-то имперскую пропаганду для устрашения врагов и мятежников? - Я выстрелил в ответ, но мои глаза метались между всеми остальными.

Джеррик вздохнул.

- Ладно, может, нам не стоит об этом говорить.

- Нет, я хочу, чтобы это было выяснено сейчас. - Я поднялся на ноги, чувствуя, как лицо заливает жар. - Я не верю, что Ткачи Судьбы существуют. Я не верю, что наши судьбы находятся в руках какой-то таинственной группы арканистов, которые могут определить, что произойдет. Я верю, что у вас, у меня, у всех нас есть выбор относительно того, что с нами произойдет, говорим ли мы о мелких пророчествах или о легендарных Больших «П».

- Очевидно, это не то, что думает Ривз, - протянул Кеван.

Это поставило меня в тупик. Я ожидал, что арканисты в Академии прольют более технический свет на этот вопрос. Мои собственные родители не верили, что Ткачи Судьбы существуют на самом деле, и я приписывал это их образованию. Обнаружить, что каждый из моих товарищей по общежитию действительно верил в это, было разочарованием. Но теперь Кеван заметил, что, очевидно, даже тот, кто обладает такими знаниями и властью, как Ривз, воспринимает идею Пророчеств всерьез - достаточно, чтобы потратить (по его словам) годы своей жизни на разработку способа стереть воспоминания об Избранном, о котором шла речь.

- Давайте... пока не делать выводов, - сказал Джеррик, переводя взгляд с меня на остальных. - Я не могу притворяться, что знаю все ответы, и, честно говоря, после того, что мы узнали всего за одно утро, я думаю, можно с уверенностью сказать, что у полноценных арканистов, вероятно, другой взгляд на Ткачей Судьбы, чем у мирян. Так что, может быть, нам всем стоит отбросить наши собственные предвзятые представления и посмотреть, что получится в наших исследованиях.

Я молча кивнул, чувствуя некоторое раздражение от того, что так легко потерял самообладание. Я не совсем понимал, почему принимаю все это так близко к сердцу.

К тому времени мы уже почти покончили с обедом. Мне вдруг не захотелось сидеть с ними до следующей лекции, поэтому я извинился и ушел.

Через минуту я услышал торопливые шаги сзади и, обернувшись, увидел Эмброуза, бегущего ко мне.

- Привет, - сказал он, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Я глубоко вздохнул.

- В чем дело?

- Ничего, просто... то, что ты сказал о выборе. Я все понял.

- Послушай, тебе и не нужно…

- Нет, я серьезно, - вмешался Эмброуз, внезапно став более уверенным. - Я понимаю, и я... Спасибо, что сказал это. Может, я тебе и не верю, но думаю... Я надеюсь... что, возможно, ты прав.

Я нахмурился, не совсем понимая, откуда все это взялось. Он, казалось, не нуждался в ответе, поэтому я кивнул и продолжил медленно идти. Эмброуз пристроился рядом со мной.

Я решил немного открыться.

- Мои родители получили пророчество из анонимного источника, когда родилась моя сестра. На нем была метка «Обычное», так что они знали, что это не розыгрыш. Это было настоящее пророчество. Не одно из Больших «П», но все же...

Глаза Эмброуза немного расширились, но он предпочел не комментировать и дал мне знак продолжать.

- Все было довольно просто. Всего шесть слов. – «Эта дочь станет вашей погибелью», - и мои дедушки и бабушки с обеих сторон вмешались. Они сторонники пророчеств, которые пытаются сделать все, чтобы избежать кары, поэтому, очевидно, они хотели избавиться от моей сестры.

- Избавиться?..

- Отцовская сторона хотела отдать ее на усыновление. Они считали, что велика вероятность того, что, если бросить ее, то пророчество не сбудется. Со стороны матери... ну, они хотели, чтобы мои родители убили ее, хотя они никогда не говорили об этом прямо.

Некоторое время мы шли молча. Эмброуз, казалось, обдумывал это, в то время как я пытался справиться со своими эмоциями.

- Она все еще жива, она все еще с нами, так что... это своего рода счастливый конец. Мои родители обсуждали это со мной, но в то время я был очень мал, поэтому не понимал, насколько это важно, пока не стал старше. Но они решили оставить ее и вырастить. И они еще не сделали этого... но однажды они расскажут ей о пророчестве и покажут его.

- Но почему? Неужели они не боятся?

- И да, и нет. - На этот раз я остановился и посмотрел на Эмброуза в упор. - Они вырастили ее со всей любовью, на которую были способны, и она выросла девушкой умной, милой, сильной и доброй. Иногда она чертовски раздражает меня, но я знаю, что она никогда не причинит нам вреда. Неужели ты думаешь, что кто-то вроде нее обречен принести разорение своей семье только из-за шести слов, написанных на бумаге с глифами?

- Так вот почему ты здесь, в Академии?

Я сморгнул слезы.

- Ты помнишь сочинение, которое мы должны были написать на вступительном экзамене? Я сделал свою работу на тему о том, реальны ли Ткачи Судьбы. И это меня втянуло. Я здесь, чтобы изучить все, что я могу о арканофании, и либо я докажу, что пророчества не реальны, либо я узнаю, как расписать то, что сама Судьба должна сделать. Потому что я не позволю шести словам решить, что случится с моей сестрой или моей семьей.

Эмброуз торжественно кивнул и положил руку мне на плечо.

- Я помогу тебе.

Когда в Лекционном зале Нивордина пришло время Основ Искусственности, я снова оказался на первом ряду с остальными моими товарищами по общежитию. Между нами возникла некоторая напряженность, но Джеррик пожал руку и попытался сгладить ситуацию, и мы все обменялись извиняющимися взглядами, прежде чем занять свои места.

На самом деле я очень нервничал из-за этой лекции. После двух последних занятий я бы не удивился, если бы у меня появился какой-то новый откровенный взгляд на арканофанию, который бросил бы вызов моему взгляду на мир, но это не то, что заставило меня чувствовать себя еще более напряженно. Этим был лектор.

Он тихо вошел в аудиторию ровно в два часа. Разговоры затихли, но не из-за каких-то тяжелой аурной арканы. В зале воцарилась тишина, когда все взоры устремились на лектора. Одет он был вполне обычно - черные брюки, деловые туфли, коричневый жилет поверх голубой рубашки с закатанными рукавами. Примечательным было то, что вокруг него смутно плавали пять полированных серебряных сфер. Они не оставались в каком-либо положении, но в том, как они двигались, было что-то явно органическое - первое впечатление было, что они были продолжениями его тела, как будто чьи-то руки могли естественно раскачиваться при ходьбе.

Слева от меня Эмброуз, нахмурившись, наклонился вперед. Я видел, как он изучает лицо лектора - его темно-каштановые волосы с проседью, свирепые густые брови, ястребиный нос и высокие скулы. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на меня, отмечая сходство, его брови поднялись в зарождающемся понимании.

- Кейден Дандейл,- прошептал он.

Девон был справа от меня, так что он все слышал. Он напрягся и перевел взгляд с лектора на меня, потом снова на лектора. Это было почти комично. Я стиснул зубы и кивнул.

- Ты сказал, что твой отец - Ремесленник. Ты не говорил, что он учит Искусственности, - прошипел он.

- Добро пожаловать на мою лекцию об Основах Искусственности,- сказал отец. - Меня зовут Эверетт Дандейл, и я буду учить вас в этом семестре. - Его взгляд метнулся к пустому столу перед ним. - Похоже, все собрались, так что давайте сразу перейдем к делу.

Я знал, что мой отец не обладал безупречной памятью, поэтому казалось маловероятным, что он запомнил имена и лица всех. Не могло быть и того, что он сумел пересчитать нас всех одним взглядом. Казалось, что сам стол каким-то образом помогал лекторам отслеживать нашу посещаемость. Ривз тоже не делал переклички и, похоже, просто знал, что кто-то не придет. Было разумно предположить, что стол также помогал лектору идентифицировать студентов, возможно, показывая наши имена в их поле зрения. Если это было правдой, то он испытал некоторое облегчение, узнав, что этому есть какое-то приземленное объяснение. Ривз был достаточно страшен с его уровнем контроля над аурной арканой, не добавляя к этому безупречную память.

Но у моего отца определенно был другой вид. На самом деле я был удивлен тем, как поразительно он выглядел, стоя там с этими таинственными сферами, плавающими вокруг него. Я никогда раньше не видел его с этой стороны.

- Искусственность - это область, которая существует на пересечении между изучением глифов и изучением арканы, как аурной, так и окружающей. Я не буду рассказывать то, что вам уже рассказали на других занятиях, поэтому, пожалуйста, продолжайте работу, которую вам дают мои коллеги. В наших лекциях мы рассмотрим принципы проектирования артефактов, опираясь на глифический словарь, который у нас есть, а также усилим ваше понимание основополагающих принципов самой арканы. Это будет в основном теория и наблюдение, поскольку нам нужно будет убедиться, что у вас есть полное понимание основ, прежде чем мы позволим вам начать создавать свои собственные артефакты. Но будьте уверены, вам будет, чем заняться, даже если вы еще ничего не создаете.

- Так! - Он нетерпеливо хлопнул в ладоши. Шары вокруг него подпрыгнули в воздухе, плавно двигаясь вместе с его телом. - Начнем с определений. Что такое артефакт?

- Доска за вашей спиной, - крикнул Кеван.

Я ухмыльнулся, потому что прекрасно представлял, чем все это закончится. Правда, отец укоризненно покачал пальцем.

- Учитесь слушать вопрос. Я спросил, что такое артефакт, а это значит, что я спрашиваю определение, а не о примерах артефактов. Это не детский сад, где я прошу вас называть предметы в комнате. Да, Эмилия?

Странная девушка подняла руку.

- Артефакт - это любая конструкция, которая использует глифы для передачи арканы.

Дандейл кивнул.

- Отчасти. Как сказал бы в своей лекции Ривз, точность важна.

Я услышал раздраженный вздох от Эмилии, когда она была сбита во второй раз сегодня по формальности. Я понимал ее разочарование. Меня так учили в детстве.

- Артефакт - это что-то, что использует глифы для передачи аурной или окружающей арканы или их комбинации? - предложил Джеррик.

- Да, мы должны провести различие, - одобрительно сказал Дандейл. - Вы поймете почему, когда все углубитесь в лекцию "Принципы Продвинутой Арканофании". А пока давайте рассмотрим, как вы можете точно определить, что делает артефакт. Ранее сегодня вы познакомились с расширенным словарем глифов за пределами Базового набора, и вы должны быть достаточно знакомы с первой группой глифов в Наборе Значений.

Пока он говорил, доска позади него заполнилась всем Набором Значений, и вокруг первых шести глифов появилась граница.

- Кейден,- внезапно позвал он. - Скажи нам, что это.

Остро ощущая, что все взгляды в зале устремлены на меня, я встал и сделал глубокий, успокаивающий вдох.

- Это глифы, представляющие системы отсчета для арканы. По порядку слева: общая аурная аркана, основная аурная аркана, поверхностная аурная аркана, общая окружающая аркана, поверхностная окружающая аркана и ближайшая окружающая аркана.

-Хорошо, - сказал он и, слегка улыбнувшись, махнул мне рукой. - Первое правило Искусственности состоит в том, что вы никогда, никогда не должны активировать неизвестный артефакт, пока не прочтете последовательность символов, чтобы определить три вещи.

Он повернулся к доске и указал на только что появившийся список:

1) Что является источником(ами) арканы?

2) Каков тайный жребий артефакта?

3) Каково поле действия артефакта?

- В Империи мы построили цивилизацию вокруг использования артефактов. Но из-за этого многие новые арканисты очень самодовольны. Артефакты по своей природе опасны. Единственная причина, по которой наша Империя зашла так далеко, - это арканофанические стандарты, которые были установлены и поддержаны Академией, когда дело доходит до дизайна и использования обычных артефактов, и высокий уровень глиф-грамотности среди нашего населения в целом благодаря Базовому набору, преподаваемому в школах.

Первая очевидная проблема с артефактами заключается в том, что они не разумны. Они выполняют последовательность символов и делают именно то, что написано на них. Если вы активируете артефакт, предназначенный для приема определенного количества вашей аурной арканы, он будет делать именно это, не проверяя, достаточно ли у вас ее, что оставит вас истощенным, без сознания или мертвым в зависимости от уровня перерасхода. В обычных артефактах есть пункт о безопасности, но, как арканисты, вы должны научиться проверять эти вещи. Вы также в конечном итоге будете работать с артефактами, которые не предназначены для непрофессионалов, где такие положения безопасности могут отсутствовать, поскольку они занимают пространство, которое можно было бы использовать для чего-то другого. Поэтому, когда вы используете артефакт, который не был предназначен для безопасного коммерческого использования, всегда проверяйте источник и жребий.

С простыми артефактами, это единственные две вещи, о которых вам нужно беспокоиться. Однако с этого момента мы будем работать с более сложными артефактами. Когда дело доходит до артефактов, использующих сложные последовательности глифов, поле действия имеет важное значение. Артефакт, который извлекает небольшой и безопасный уровень арканы из вашего аурного ядра, может показаться не опасным, но с помощью продвинутых глифов можно создать каскадные эффекты, которые могут выйти из-под контроля. И поэтому сегодня я хочу обратить ваше внимание на глиф ближайшей окружающей арканы. Если вы видите этот символ на артефакте, и вы не осторожны с ним, или если вы используете его на что-то, не понимая, как он работает, вы можете просто взорвать себя вместе со всеми вокруг вас.

- Я готов умереть прямо сейчас, - простонал Кеван, опускаясь в кресло и откидывая голову назад.

Раздался хор согласия, когда остальные, пошатываясь, вернулись в наше общежитие. Лекция моего отца не вывалила на нас столько информации, сколько две другие, но она требовала высокого уровня применения того, что мы уже узнали. Это было похоже на то, как если бы вас заставили свободно говорить после того, как вы только выучили алфавит. Ключевой посыл, к которому он постоянно возвращался, заключался в том, насколько опасно работать с артефактами, и он даже обсуждал, как некоторые обычные артефакты в обращении могут потенциально дать осечку и, в конечном итоге, нанести серьезный вред либо пользователю, либо тем, кто находится поблизости. В конце концов, я начал чувствовать себя немного параноиком. Когда я понял, что мои часы на самом деле настроены на мою аурную аркану, я снял их, решив прочитать и понять их символы досконально, прежде чем снова надеть.

Девон обвиняюще ткнул в меня пальцем.

- Ты что-то от нас скрывал. Ты не говорил, что твой отец будет одним из наших лекторов!

- Подожди, что? - Кеван резко вскинул голову.

- Эверетт Дандейл, Кейден Дандейл,- сказал Девон, подчеркивая наши фамилии.

- Я думал, это просто совпадение! - сказал Линус, повторяя потрясенное выражение лица брата.

Джеррик рассмеялся.

- Это было довольно очевидно, не так ли? Это было первое, что пришло мне в голову, когда он назвал нам свою фамилию, и ты сказал, что твой отец - Ремесленник. К тому же вы похожи, так что это подтвердило мою догадку.

Девон сделал вид, что шокирован.

- И ты ничего не сказал! Какой ты мне сосед!

Линус покачал головой.

- Неудивительно, что ты оказался таким умным. Тебя не просто учил дома какой-то заурядный арканист, тебя учил преподаватель Академии.

- Да, это помогает, - признался я. - Не то чтобы он когда-нибудь облегчал мне жизнь. Сверхвысокие стандарты.

- Так что же это за сферы? - спросил Джеррик. - Он не сказал, и у меня было такое чувство, что он не хотел, чтобы кто-то спрашивал.

- Честно говоря, не знаю. Я никогда их раньше не видел. Он и раньше привозил домой кое-что из своих работ, чтобы показать мне и моей сестре, но это что-то совершенно новое.

Сферы стали предметом диких спекуляций, когда остальные начали оживленно обсуждать, что они собой представляют, и что они могут сделать, поскольку все мы только что увидели наш первый кусочек того, насколько действительно мощными могут быть артефакты после того, как их подвергли воздействию специальных комнат в классах Продвинутых Глифов. Я не мог удержаться от смеха и присоединился к обсуждению, хотя некоторые предложения были совершенно нелепыми. Даже Эмброуз, который до сих пор был очень тихим и замкнутым, немного приоткрылся. Напряжение в нашей группе после обеда, казалось, полностью испарилось.

Я понял, что это, вероятно, одна из самых больших вещей, которые я пропустил, учась дома. У меня было мало друзей моего возраста - всего несколько кузенов, которых мы с семьей время от времени навещали. Это означало, что у меня было не так уж много возможностей просто посидеть с группой людей моего возраста, поговорить и пошутить с ними.

В конце концов, разговор перешел в ужин. Девон радостно потер руки.

- О'кей, кто из вас здесь умеет готовить?

Остальные тупо уставились на него. Он с отвращением фыркнул.

- Хорошо, мы не можем есть в ресторане или кафе все время, потому что это слишком дорого, и я не думаю, что кто-то хочет есть из кафетерия все время, потому что еда там, вероятно, самая посредственная, так что если вы хотите недорогую и хорошую еду, это должно быть то, что мы приготовим здесь. Я умею готовить, но не собираюсь делать это все время, так что остальные, - он зловеще наклонился вперед, - будут учиться у меня.

- Разве у нас так мало занятий? - пожаловался Кеван.

- Если ты не научишься готовить, то не сможешь есть, когда все остальные будут готовить, - надменно сказал Девон. Остальные засмеялись над преувеличенным криком Кевана.

Девон подошел к кухонным шкафам и открыл их.

- Ладно, посмотрим, с чем нам придется работать!

Благодаря энтузиазму Девона, приготовление ужина оказалось менее хлопотным делом, чем мы ожидали, хотя остальные из нас были незнакомы с искусством приготовления пищи. Девон осмотрел то, что уже было в холодильнике, и поручил нам работать с небольшими задачами, давая четкие инструкции и демонстрируя, что нужно делать. Вообще-то из него получился бы неплохой учитель.

Всего через полчаса на нашем столе был приличный ужин - омлеты, жареные овощи вперемешку с грибами, тушеная курица и рис. Я думал, что на самом деле это было довольно хорошо, но Девон заявил, что это было только сносно, настаивая на том, что если бы у нас было больше времени и лучшие ингредиенты, мы могли бы сделать гораздо лучше, чем это. Интересно, хорошо ли он ест дома?

- Когда ты научился готовить, Девон? – спросил я.

- Довольно рано. У нас был повар еще до моего рождения, и я просто заинтересовался и начал много болтаться по кухням.

Кеван вытаращил глаза.

- У вас есть личный повар?

Девон действительно сказал мне, что его семья была довольно богатой сегодня утром, но он умудрился обойти любые детали, и я не чувствовал необходимости совать нос в чужие дела. Его лицо слегка покраснело, и вместо ответа он поспешно сунул в рот ложку с едой.

Джеррик ухмыльнулся и толкнул его локтем.

- Скажи им, насколько ты богат.

- Не богат, - пробормотал Девон с набитым ртом. - Родители да, но не я.

- Откуда ты знаешь? - спросил я Джеррика. - Сегодня утром он рассказал мне совсем немного. Вы знали друг друга раньше?

- О нет, я его сосед по комнате, помнишь? Я кое-что узнал, - сказал Джеррик, погрозив нам бровями.

Кеван вскочил на ноги и бросился к двери Девона, которая была приоткрыта. Дверь захлопнулась прежде, чем он успел до нее дотянуться, и замок громко щелкнул.

Мы все повернулись, чтобы посмотреть на Девона, который даже не поднял глаз от своей еды. Он небрежно щелкнул пальцами и вернулся к еде. За столом воцарилось благоговейное молчание.

- Двери ведь не так запираются? - неуверенно спросил Эмброуз. - Я думал, у нас только обычные замки и ключи.

Джеррик покачал головой, его улыбка стала шире.

- Как я уже сказал, я кое-что разузнал.

- У вас, ребята, есть тайная защита над вашей комнатой? - спросил Кеван, откидываясь на спинку кресла.

- Да, личная. Он установил ее в первую же ночь и связал с нами обоими.

- Сверхсекретная охрана. Отличный способ показать, что ты доверяешь своим соседям по общежитию, - саркастически заметил Кеван.

Линус ударил брата по голове.

- Ты только что доказал, почему это необходимо. Прости, Девон.

- Это "Доспехи"? – спросил я. Это был один из громких брендов в области артефактов безопасности, и я знал, что мой отец в прошлом работал для них консультантом.

Девон неохотно кивнул. Линус тихо присвистнул.

- И ты используешь это на двери общежития. Черт, Девон.

- Тайная защита закрывает и окна. На самом деле она покрывает шесть сторон комнаты и даже укрепляет стены, - заметил я. Линус снова присвистнул.

- Я не хотел этого, - проворчал он, слегка покраснев. - Моя мама потребовала, чтобы я использовал их, и у нее есть След, поэтому она знает, когда они активированы. На самом деле мы довольно часто ссоримся из-за таких вещей. Она даже пыталась получить разрешение на шар телеприсутствия в общежитии, но служба безопасности Академии положила этому конец.

Он жевал свои слова так же, как и пищу. Я ощутил в нем сильную тревогу.

- Ладно, давай расслабимся, - беззаботно сказал Джеррик. - Иначе наша следующая трапеза будет хлебом и водой.

Остальная часть разговора за ужином была перенесена на более безопасную территорию. Джеррик действительно был настоящим дипломатом. К концу трапезы всякое напряжение рассеялось, и Девон снова стал прежним и жизнерадостным.

- Интересно, есть ли здесь что-нибудь еще, кроме изучения наших мозгов, - задумчиво произнес Кеван, когда мыл посуду с Линусом.

- На самом деле существуют закрытые площадки для дуэлей, - вставил Эмброуз.

Это привлекло всеобщее внимание, но я был немного смущен. Я читал об объектах на территории, и там определенно не было никаких упоминаний об этом.

- Не помню, чтобы я читал об этом в инструктивном пакете.

- Так и есть... это не очень широко известное место, - сказал он, не глядя никому в глаза.

Кевану явно не терпелось проверить. Он перепрыгнул через кухонный стол и вернулся к нам, оставив брата с оставшимися тарелками и не обращая внимания на его протестующий возглас.

- Значит, ими может пользоваться кто угодно? Даже такие новички, как мы?

Эмброуз кивнул.

- Если они не записаны на занятия, то это происходит в порядке живой очереди.

Волна возбуждения пробежала по всем сидящим за столом, и на лицах медленно расплылись улыбки. Линус, вымывший посуду, подошел к нам и озабоченно перевел взгляд с одного лица на другое.

- У моего брата обычно такое выражение, прежде чем он сделает какую-нибудь глупость. Мне не нравится, что я вижу такой же взгляд на всех остальных здесь.

Джеррик махнул рукой в легкомысленном отказе.

- Завтра у нас будет урок Тауматургии. Может, хоть немного разогреемся?

- Да, именно так! - Кеван поднялся на ноги. - Пойдем, показывай дорогу, Эмброуз!

Я ожидал этого от Кевана, но быстрое согласие Джеррика было немного неожиданным, учитывая то, что я узнал о его личности до сих пор. Он, казалось, почувствовал мое подозрение, потому что заговорщически подмигнул мне, прикрытый бурным движением, когда остальные встали. В ответ я только вопросительно поднял бровь. Он определенно что-то задумал.

Эмброуз, казалось, довольно хорошо знал дорогу по территории Академии. Моя короткая экскурсия дала мне лишь мимолетное знакомство с этим местом. Он вел нас к группе невысоких зданий в глубине сада. Когда мы подошли поближе, я понял, что это был маленький комплекс. Небольшой кабинет служил входом в нечто похожее на комплекс взаимосвязанных сооружений, увенчанных полированными мраморными куполами.

Эмброуз прошел прямо через дверь и подошел к служащему за стойкой.

- Привет, есть свободные комнаты?

Служитель, мужчина средних лет, одетый в штатское одеяние, бросил на нас беглый взгляд и кивнул Эмброузу.

- Довольно много. Просто распишись здесь, - сказал он, пододвигая книгу.

Я склонился над плечом Эмброуза, пока он заполнял поля, указывая время входа вместе с нашими именами. Вздрогнув, я заметил, что он уже бывал здесь раньше. Посетителей было немного, так как это был только первый день, но записи указывали, что он пользовался этими дуэльными комнатами больше недели.

- Эмброуз, как долго ... - начал я.

Он поспешно вернул книгу, как только закончил.

- Пойдемте, это сюда!

Я нахмурился, глядя на его удаляющуюся спину, решив спросить его об этом, когда мы вернемся в общежитие.

Эмброуз повел нас вглубь комплекса, миновав несколько пустых дуэльных залов. Я заметил, что здесь были и другие удобства - душевые, несколько учебных помещений (в настоящее время почти пустых, за исключением нескольких трудолюбивых студентов в них) и даже небольшая столовая, которая в настоящее время была закрыта.

- Эй, куда ты нас ведешь? - сказал Кеван, когда мы проходили мимо еще одной неиспользуемой дуэльной комнаты.

- Самая большая в конце, и она свободна,- объяснил Эмброуз.

Наконец, мы подошли к двойным дверям. Эмброуз распахнул их и вошел первым. Было совершенно темно, и свет, льющийся из коридора, быстро поглощался пространством. Жестикулируя с привычной легкостью, Эмброуз вызвал Небольшую Контрольную Сферу, чтобы включить свет.

Сам купол был залит мягким, теплым сиянием, позволяющим нам увидеть истинный объем помещения. У меня отвисла челюсть.

Оно было даже больше, чем Лекционный зал Нивордина. Полированный черный мрамор покрывал весь пол, инкрустированный серебряными глифами, которые были такими маленькими, что я сначала принял их за декоративную филигрань. Достигнув стен, он образовывал три яруса, которые служили местами для зрителей. Там было достаточно места, чтобы вместить всех студентов, и еще остались бы свободные места.

Кеван закричал, вбегая в центр.

- Ребята, вы это видите? - крикнул он, указывая на огромное пространство. Его голос эхом отразился от стен.

Мы вшестером начали вести себя как маленькие дети. Мы швыряли в стены безобидные болты из фигурной арканы, наблюдая, как они рикошетят вокруг, прежде чем взорваться множеством узоров и искр. Кеван, конечно же, был первым, кто бросил шар арканы в кого-то еще, и вскоре мы все стали швырять друг в друга шары сгущенной энергии. Без использования каких-либо глифов, мысленных или письменных, это было похоже на удар воздушными шарами, хотя и оставляющими покалывание при контакте.

На самом деле это был довольно хороший способ для меня оценить, насколько сильным был контроль арканы у остальных. Джеррик был более утонченным (я неохотно признал, что он был немного лучше меня) и мог формировать сложные формы, которые двигались неожиданными способами вместо предсказуемых дуг, но у Девона была лучшая плотность из всех нас - некоторые из его шаров казались такими же тяжелыми, как подушки, когда они ударялись об меня.

- Хорошо, как насчет того, чтобы подняться на ступеньку выше? - спросил Кеван, его глаза блестели от возбуждения. - Настоящая дуэль. Стандартная установка, первый удар.

Джеррик тут же шагнул вперед и хрустнул костяшками пальцев.

- Давай сделаем это.

Я мог сказать, что он умирал от желания немного покрасоваться. Остальные отступили на приличное расстояние, а они заняли позиции лицом друг к другу, стоя примерно в двадцати метрах друг от друга.

По моим оценкам, Джеррик был самым технически подкованным в нашей маленькой группе. Хотя Кеван был немного грубоват, было ясно, что он не новичок в дуэлях - наша предыдущая возня выявила ум, который был довольно тактическим и проницательным.

Не говоря ни слова, они вдвоем прошли через серию последовательностей глифов, которые вызвали шесть прозрачных, синих, светящихся кусочков брони - по одному для каждой конечности, один вокруг туловища и один вокруг головы. Части брони были разработаны так, чтобы четко показать, что было поражено, и краснели при получении "смертельного" количества повреждений. Последовательности глифов, используемые в имитационном бою, не придавали аркане смертельной формы - самое большее, на что они были способны, это оставлять хорошие синяки - и вместо этого были настроены на нанесение урона специально разработанным щитам.

- Готовы? - крикнул я, вызвавшись быть судьей.

Они оба кивнули.

- Три, два, один, НАЧИНАЙТЕ!

Плетение Джеррика было быстрым. Всего за несколько секунд он успел послать в Кевана три стрелы - две по дуге с каждой стороны и одну прямо перед собой. Все они были перехвачены слабым сферическим щитом, который треснул под тяжестью энергии, но сумел удержаться. Кеван ответил таким же залпом, но его отсутствие контроля означало, что он не мог атаковать с нескольких направлений, как Джеррик. С его болтами было легко справиться, используя гораздо меньший круглый барьер, который поднял Джеррик, и он поглотил урон без единой трещины.

- Ух ты, а он хорош, - заметил Линус. - Хороший контроль.

- Я не думаю, что Кеван может победить, - с благоговением произнес Девон.

Линус усмехнулся.

- Не списывай моего брата со счетов.

Я не думаю, что это было большое соревнование. Вера Линуса в брата казалась неуместной. Джеррик и Кеван продолжали обмениваться болтами, и каждый раз, когда Джеррику удавалось атаковать с разных направлений, Кеван был вынужден укреплять свою оборону с разных сторон. Джеррик тратил меньше энергии на экранирование и, очевидно, гораздо легче контролировал ход битвы, поскольку ему не нужно было беспокоиться о направлении атаки.

После пятого залпа стало ясно, что Кеван проигрывает. Его щит выглядел так, будто еще один болт заставит его рассыпаться, в то время как щит Джеррика лишь слегка треснул. Выглядя вполне уверенно, Джеррик послал еще три болта, на этот раз умудрившись послать один из них по дуге прямо над Кеваном, чтобы ударить его сзади в последний момент.

Щит Кевана разлетелся вдребезги, и я прищурился, пытаясь разглядеть, куда он попал.

Внезапно Джеррик рухнул, каждая часть его брони зафиксировала смертельный удар. Мы все растерянно смотрели, как невредимый Кеван вышел из тумана, торжествующе ухмыляясь. Джеррик в замешательстве сел.

- Что, черт возьми, только что произошло?

В том, как мы теперь смотрели на Кевана, произошла определенная перемена. Мое первое впечатление о нем было, как о спокойном, беззаботном человеке, который не был серьезно настроен на учебу. Мне было интересно, как такой человек, как он, вообще умудрился попасть в Академию. Я совершил классическую ошибку, оценивая книгу по обложке.

Он отказался объяснять, как победил Джеррика.

- Понаблюдайте за моей дуэлью с Линусом и попробуйте разобраться,- ухмыльнулся он.

- А мне обязательно? - Ворчание Линуса явно было шуткой. Он уже закатал рукава и решительно шагнул вперед.

- Ты был на другом конце, - сказал я Джеррику, когда он подошел к тому месту, где остальные наблюдали за дуэлью с безопасного расстояния. - И что же ты видел?

Нахмуренное лицо Джеррика выражало в равной степени разочарование и негодование.

- Я ничего не видел. Я думаю, что, возможно, он переместил болты из видимого спектра.

Насколько я знал, в студенческих дуэльных кругах не было широко распространенных последовательностей глифов, которые показывали бы что-то вроде невидимых болтов. Это означало, что Кеван либо нашел этот способ где-то тут, либо выучил дома сам. Если бы это было последнее, это было бы серьезно впечатляюще.

Дуэль между братьями имела совершенно иную энергетику. После того, как они вызвали щиты тела, и я отсчитал для них, они просто ждали. Ни один из них не подготовил никакой обороны и не начал никакого наступательного плетения. Напряжение в воздухе было почти осязаемым.

- Я не верю,- прошептал Джеррик через несколько секунд.

- Что? - Я перевел взгляд с него на двух братьев, которые все еще смотрели друг на друга, не мигая.

- Посмотри внимательно. Воздух между ними, - указал Джеррик.

Эмброуз кивнул, выглядя очень впечатленным.

- Это почти идеально.

Мы с Девоном прищурились, и мне потребовалось еще несколько секунд, прежде чем я, наконец, увидел слабое мерцание, похожее на тепловую волну, но что-то еще более тонкое. Как только я заметил это, мне стало немного легче различать больше таких волнений в воздухе. Хотя я и знал, что искать, мне было трудно уследить за этим.

- Что это? - спросил Девон благоговейным шепотом.

- Я думаю, это стандартные болты, - объяснил Эмброуз. - Просто они стали невидимыми, как и говорил Джеррик.

- Как они это делают?

- Наше зрение зависит от света в видимом спектре, - продолжал Эмброуз, не отрывая глаз от битвы. - Значит, один из способов сделать что-то невидимым для кого-то - это изменить длину волны. Я предполагаю, что они выделили глифы, которые управляют цветом стандартных болтов, а затем изменили их. Но что бы они ни делали, это не идеально, поэтому мы все еще можем что-то видеть.

В этот момент, он был самым разговорчивым человеком, которого я видел за последние два дня, и он явно знал свое дело. Если судить по тому, что я видел в журнале посещений раньше, то Эмброуз, похоже, особенно интересовался дуэлями.

Джеррик щелкнул пальцами.

- Значит, они делают это и для своих щитов. Тот, который я сбил в бою, был просто для вида. И Кеван, очевидно, тоже был способен гнуть болты, как и я. Черт, я действительно недооценил его.

- Уверен, мы все так думали, - пробормотал я.

Девон покачал головой.

- Это безумие. Как они вообще защищаются от болтов, которых не видят?

- Ты все еще можешь их видеть, тебе просто нужно быть очень внимательным, - сказал Эмброуз.

- Уже разобрались?- беспечно крикнул Кеван. Он на мгновение оторвал взгляд от Линуса, чтобы взглянуть на нас, и в этот момент воздух вокруг него сильно заколебался. Его внимание тут же вернулось к брату.

Линус рассмеялся.

- Не слишком хвастайся, Кев, ты не настолько хорош.

- Лучше, чем эта компания. Давай перейдем к стандартным болтам и немного выпендримся.

Линус фыркнул, но мгновение спустя воздух между ними наполнился десятками летящих снарядов, когда братья поменяли свой арсенал. У меня отвисла челюсть.

Поединок между Кеваном и Джерриком был медленным и методичным, происходил в очевидных "раундах", когда они по очереди атаковали и защищались. Именно так проходили большинство студенческих дуэлей. То, что происходило сейчас между братьями, находилось на совершенно ином уровне, и из-за этого предыдущая дуэль выглядела так же просто, как два ребенка, нежно бросающие друг другу мяч.

Оба брата не создавали всеохватывающего щита, и они не поддерживали никаких меньших стабильных барьеров. Силовые плоскости возникали в воздухе всего на долю секунды - достаточно долго, чтобы отклонить летящий снаряд, — прежде чем им разрешалось разбиться или рассеяться.

И хотя они использовали стандартные болты, я видел, что они направляются с нелепым уровнем контроля. Создание дуги болта требовало корректировки глифов, которые управляли количеством арканы, плотностью, распространением, скоростью и множеством других факторов, которые могли повлиять на их траекторию. Чтобы заставить траекторию изогнуться определенным образом, требовалась некоторая математика, и именно поэтому болты Джеррика следовали по идеальной дуге.

Братья каким-то образом заставляли свои болты летать почти так, как будто у них был собственный разум, даже делая крутые повороты. Хотя я и понимал, что недооценил Кевана, я не верил, что кто-то может так быстро произвести расчеты и модификации. В этом должен быть какой-то подвох.

Я повернулся, чтобы посмотреть на остальных. Джеррик и Девон были ошеломлены не меньше меня. Но выражение лица Эмброуза отвлекло меня от этого зрелища.

Он не выглядел ни удивленным, ни испуганным. Его глаза следили за движением болтов с привычной легкостью, и он, казалось, хладнокровно оценивал бой так же, как учитель оценивает ученика. На самом деле, каким бы абсурдным это ни казалось, мне показалось, что сейчас он даже немного разочарован.

Насколько далеки были мои первоначальные впечатления? Кеван и Линус оказались дуэлянтами совершенно другого класса, а Эмброуз, судя по его поведению, принадлежал к еще более туманной высшей лиге.

Наконец, Кеван указал открытой ладонью на Линуса - первый физический жест за все время сражения - и из его руки вырвался единственный луч. Линус, казалось, знал, чего ожидать, потому что вместо того, чтобы просто ненадолго вспыхнуть щитом, он создал несколько слоев мерцающих дисков, которые вращались вокруг него. Как раз перед тем, как луч достиг его, он распался на мелкие осколки, которые каскадом обрушились на щиты, пытаясь проникнуть внутрь. Шторм щитов Линуса, за неимением лучшего термина, настиг их все. Затем, необъяснимо, вся его броня вспыхнула красным от смертельных попаданий. Он вздохнул и поднял руки, признавая свое поражение.

Братья подошли к нам, чтобы присоединиться к остальным. Мы с Джерриком аплодировали, а Девон радостно кричал. Краем глаза я заметил, что Эмброуз присоединился к аплодисментам мгновением позже.

- Это было просто смешно! - крикнул Девон, слегка покраснев. - Никогда не видел ничего подобного, что за чертовщина, ребята!

- Потрясающая работа,- недоверчиво покачал головой Джеррик. - Я даже не думаю, что понимаю все. Что же произошло в конце?

Линус фыркнул.

- Да, я тоже хотел бы это знать. Я думал, что наконец-то нашел способ победить этот луч.

- Коммерческая тайна,- усмехнулся Кеван. - Но это было довольно хорошее решение для щита.

- Где вы двое научились таким вещам? – спросил я.

- В нашей подготовительной школе большое внимание уделялось Тауматургии. - Кеван, казалось, действительно наслаждался благоговейными взглядами. - Мы с Ли неплохо там обосновались, а остальное выясняли в свободное время. Дуэли - это наше хобби.

Линус фыркнул.

- Для меня это хобби. Для него… одержимость - более подходящее слово.

- Не возражаешь, если мы сразимся? - внезапно сказал Эмброуз, глядя на Кевана.

Остальные удивленно посмотрели на него. Я был немного ошеломлен неожиданным вызовом, но у меня было чувство, что он сможет постоять за себя.

- Конечно, - пожал плечами Кеван, возвращаясь в центр. Эмброуз почти рассеянно плелся следом.

Обычные телесные щиты материализовались вокруг них, когда они столкнулись. Кеван выглядел расслабленным. Было ясно, что он не слишком высокого мнения об Эмброузе. Честно говоря, если бы я не заметил его странное поведение, я бы тоже не рассчитывал, что Эмброуз когда-нибудь сможет победить Кевана. Кеван выглядел как положено - атлетическое телосложение, хорошая осанка, уверенная походка. Эмброуз был менее впечатляющей фигурой. Он был немного заросшим и слегка сутулился, с таким выражением лица, словно пытался вспомнить что-то важное.

Я дал обратный отсчет.

- Три, два, один, начинайте!

Теперь, когда я знал, что искать, я почти сразу увидел, как воздух заколыхался. Линус одобрительно хмыкнул.

- Быстро учишься. Нам с Кеваном потребовалась целая вечность, чтобы прочитать воздух достаточно хорошо, чтобы замечать приближающиеся болты.

Теперь Кеван выглядел немного менее расслабленным, так как не ожидал, что Эмброуз будет так же хорош, как его брат. Прошло несколько секунд, и казалось, что они равны.

Затем Эмброуз сделал два шага влево.

Сразу же рябь в воздухе вокруг него значительно уменьшилась. Я увидел, как глаза Кевана расширились от удивления, и он сделал два шага влево, чтобы не отставать от Эмброуза.

- Подожди, - сказал Лайнус, наклоняясь вперед и глядя на Эмброуза. - Ему не нужно...?

Эмброуз снова двигался, медленно шагая взад и вперед. Всякий раз, когда он двигался, Кеван старался изо всех сил отражать его атаки. Каждый раз, когда позиция Эмброуза менялась, заградительный огонь на его щитах ослабевал. Он снова усиливался только тогда, когда Кеван вносил коррективы, чтобы привести себя в то же относительное положение, что и раньше. Напротив, атака на Кевана никогда не прекращалась.

Меня осенило.

- Ваши последовательности глифов для болтов статичны.

- Ну конечно, как можно делать такие сложные настройки на лету? - спросил Линус. - Мы заранее готовим последовательности и выбираем, какие из них использовать в зависимости от ситуации.

- Похоже, он прекрасно справляется, - сказал я, указывая на Эмброуза, который теперь медленно шел к Кевану, который яростно отступал, чтобы сохранить первоначальную дистанцию.

- Я знаю... это невероятно. - Глаза Линуса загорелись удивлением.

Оборона Кевана стремительно ослабевала. Эмброуз прижал его к стене, и Кеван пытался обойти его по краям, чтобы сохранить дистанцию, но это движение стоило ему драгоценной концентрации, и он не успевал за изменениями, которые ему приходилось делать, чтобы держать Эмброуза на расстоянии.

Конец, когда он наступил, был скорым. В воздухе вокруг Кевана возникло огромное волнение, когда он попытался отразить серьезный шквал атак, а затем его щиты рухнули все сразу, и его броня стала красной.

- Срань господня, - выдохнул Кеван, когда его поставили на колени. Он посмотрел на Эмброуза, который протянул ему руку, чтобы помочь подняться. - Где, черт возьми, ты всему этому научился? - спросил он, беря ее и поднимаясь.

- Коммерческая тайна,- усмехнулся Эмброуз.

После дуэли между Эмброузом и Кеваном ночь стала еще хуже. Кеван не любил, когда его били, а отказ Эмброуза объяснить, как ему удалось победить, только усугублял ситуацию. Черноволосый юноша, обычно кроткий, был непривычно тверд. Он не был груб, но было ясно, что он не собирался свободно обсуждать свою дуэльную технику. Джеррик попытался указать на то, что Кеван поступил точно так же, но, в конце концов, Линусу пришлось физически оттащить брата. Он бросил на нас извиняющийся взгляд, выпроваживая Кевана из дуэльной комнаты.

Теперь остались только Эмброуз, Девон, Джеррик и я. Мы сидели на самом нижнем ярусе и смотрели, как братья исчезают за дверями.

Я вздохнул.

- Надеюсь, завтра он будет не таким ослом.

- Не рассчитывай на это, - фыркнул Девон. - Его поведение до сих пор точно не рекламирует сладость и солнечный свет. Если бы он был товаром, я бы поставил его обратно на полку.

- Простите. - Эмброуз выглядел очень подавленным. - Я его вроде как спровоцировал.

- Нет, - твердо сказал я. - Это он провоцирует людей. Ему просто обидно, что ты его побил. Он явно считает себя лучшим, а ты поставил его на место.

- Преуменьшение года. Ты вытер им пол! - прокричал Девон.

- Я не думаю, что ты дашь нам хотя бы малейший намек на то, что ты делал? - с надеждой спросил Джеррик.

Эмброуз прикусил губу.

- Я... будет лучше, если я этого не сделаю. Но я не... особенный или что-то в этом роде.

Я подавил желание фыркнуть и закатить глаза. Эмброуз, вероятно, почувствовал скептицизм и недоверие, исходящие от меня, потому что он посмотрел мне в шлаза и фыркнул.

- В самом деле, ничего особенного. Ладно, слушайте...

Он встал и повернулся к нам лицом.

- Я не собираюсь говорить вам, что именно я делаю... но я могу указать вам верное направление.

Я скрестил ноги и выпрямился. Девон и Джеррик тоже слушали с напряженным вниманием. Эмброуз был немного ошеломлен внезапностью этого, но он взял себя в руки.

- Э-э... Ладно, вот стандартная последовательность болтов. - Он собрал воедино немного арканы, и в воздухе появилась группа глифов. - Какие части показывают направление?

- Дело только в этом. - Джеррик накинул красное кольцо на один из глифов. - Этот заставляет болт двигаться вперед.

- Нет, это... - Эмброуз хмуро посмотрел на Джеррика. - А как ты изгибаешь свои?

Я растерянно моргнул, глядя на Эмброуза.

- Что ты имеешь в виду? Разве ты не знаешь?

Он ответил мне смущенным взглядом. Неловкое молчание воцарилось между нами четырьмя.

- Почему бы мне не объяснить, как я делаю дуговые болты, - неуверенно произнес Джеррик,- А потом мы пойдем дальше?

Эмброуз кивнул и сел рядом с нами. Джеррик не встал и вместо этого решил рассказать с того места, где он сидел, используя петли арканы, чтобы выделить соответствующие глифы, когда он говорил.

- Значит, обычно болты не имеют массы, поэтому гравитация не притягивает их, как настоящие снаряды. Эти глифы управляют плотностью арканы, и нам нужно ввести здесь пункт, чтобы придать ему массовое значение.

Его модификации пошли вверх.

- Затем нужно добавить несколько дополнительных глифов к "первому", чтобы указать угол. - Таким образом, он бросал болт под углом, а затем он следовал по естественной дуге, подчиненной гравитации. - Мы можем настроить значения массы и углы, чтобы повлиять на траекторию. Таким образом, это делает дуги сверху вниз. Есть и другие настройки, которые можно внести в плотность арканы, скорость запуска, даже форму, которая будет влиять на траекторию полета болта.

Эмброуз кивнул.

- Понимаю. Я... не учился этому таким образом.

Мы трое обменялись удивленными взглядами. Это была довольно стандартная модификация в студенческих дуэльных кругах. Проблема заключалась в том, чтобы научиться корректировать значения.

- Но это всего лишь два угла атаки,- заметил Эмброуз. - Прямо вперед и сверху. И, кроме того, твои модификации не заставят их влетать в цель прямо перед тобой. Это просто заставит болты лететь по дуге в том направлении, куда ты их бросаешь.

Джеррик кивнул.

- И вот тут-то и появляется более продвинутая версия. Если вы добавите сюда еще один пункт, - он бросил еще несколько модификаций. Последовательность теперь выглядела очень запутанной: - Затем вы меняете направление гравитации, которое испытывает болт. Теперь ваш болт будет делать дуги вдоль любой плоскости, даже снизу вверх.

Эмброуз внимательно прочитал глифы и кивнул, показывая свое понимание. Он протянул ладонь и на пробу выстрелил несколько болтов, которые образовали все большие дуги поперек дуэльного зала. Затем он выпустил несколько болтов в сторону, образуя маленькие танцующие кольца в дуэльном пространстве. Когда он убедился, что никто не пострадает, то развеял болты. Я не мог не посмотреть на него. Он выучил эти глифы очень быстро.

- Что я хочу знать, так это как ты сделал ту дугу, которая зациклилась в конце твоего боя с Кеваном, - сказал я, поворачиваясь к Джеррику.

- Это на самом деле версия, которую придумал лично я, - гордо ухмыльнулся Джеррик, добавляя еще больше глифов. - Вместо того, чтобы ввести одно значение для массы, я ввел короткое уравнение, которое регулирует значение с течением времени. Нужно настроить переменные в уравнении, чтобы они менялись, когда происходит цикл. Я обнаружил, что когда значение массы становится отрицательным, она на самом деле движется противоположно глифу "вперед", поэтому болт устремляется назад.

Я уставился на его модификации. Здесь была очень сложная математика.

- Ты делаешь это в бою?

Джеррик кивнул, его улыбка стала шире. Я отрицательно покачал головой.

- Неудивительно, что ты так рвался в бой. Ты думал, что твои огромные скорости вычислений побьют всех.

- Я не смог победить Кевана, - сказал он, слегка сдуваясь.

Я успокаивающе положил руку ему на плечо.

- Ты слышал Линуса. Они не вносят коррективы на лету. У них есть заученные наборы, целый арсенал вариаций. И они, вероятно, сражались друг с другом так много раз, что на данный момент это просто мышечная память. Но в тот момент, когда они встречают отклонения в позиции, они разваливаются. Просто посмотри на Кевана против Эмброуза.

- Да, это не...- Эмброуз огляделся в поисках подходящего слова, - не боеспособно. Твой путь более гибкий и адаптируемый, что делает его лучше в реальном бою. Но его тоже трудно уловить. Здесь так много расчетов. Я не думаю, что обычный человек может это сделать.

Девон изумленно уставился на Эмброуза.

- Не боеспособно? Ты говоришь так, как будто у тебя есть обучение, например, таутауматургии?

- Что значит таутауматургия? - Эмброуз передразнил его интонацию, выглядя озадаченным. Он посмотрел на нас с Джерриком, но мы пожали плечами, чтобы показать свое замешательство.

Девон нетерпеливо прищелкнул языком.

- Я имею в виду, что тауматургия - это арканофания, применяемая в бою, но то, что мы изучаем в школах, - это просто дуэли и защита, понимаешь? Не похоже на настоящий бой. Так... ты занимался таутауматургией?

- Перестань так говорить, это звучит глупо, - усмехнулся я.

- Двойная Тау, - пролепетал Девон. Он поднес палец к самому носу Эмброуза. - Как бы мы это ни называли! Ты делал это раньше?

- У меня было некоторое, э-э, предварительное обучение,- пробормотал Эмброуз, отмахиваясь от пальца Девона.

- Чувак, теперь мы должны узнать подробности,- сказал он, встав прямо перед лицом Эмброуза.

- Отвали! - Эмброуз оттолкнул его и снова встал перед нами. - В любом случае, похоже, у нас совершенно разные методы. Как я уже сказал, я... не должен говорить вам точно, что я делаю. Пока нет. Я просто укажу на некоторые вещи, и вам придется понять это оттуда.

- Да, сэр. Пожалуйста, научите нас Двойному Тау, - усмехнулся я.

- Да, с этого момента мы так его и называем, - сказал Девон, поднимая руку, чтобы дать пять. Я поддержал его. Джеррик покачал головой.

- Верно... - Эмброуз беспомощно посмотрел на нас, потом закашлялся и попытался не обращать внимания на наши ухмылки. - Итак, вы, ребята, изменяете направление, придавая болту некоторые свойства, чтобы он действовал как физический снаряд. Это один из способов сделать это.

Он указал на последовательность символов и стер все модификации Джеррика.

- Итак, ранее я спросил, какие части контролируют направление. Джеррик указал на руну, означавшую "вперед". Это только одна часть. Но каков исходный пункт для этого направления?

Несколько секунд мы сидели молча, а потом меня осенило, когда я увидел некоторые из новых символов, которые мы выучили. Я послала лучик арканы, чтобы вызвать набор символов, которые указывали источник арканы для болта.

- Вот. Там есть пункт, который указывает, что болт соединяет поверхностную аурную аркану с поверхностной окружающей арканой. Затем другое предложение отмечает то место, где происходит слияние, как исходную точку для всех направлений.

Эмброуз кивнул.

- Итак, теперь вы нашли исходную точку. Это все, что вам нужно.

- Ты... сместил исходную точку? Разве это не делает все еще более сложным? - Я попытался представить себе, как можно сделать кривую болта, сдвинув точку начала координат, но каждая идея казалась еще более математически запутанной. Я посмотрел на Джеррика, который в замешательстве качал головой.

Эмброуз напряженно думал, явно борясь с желанием просто выпалить ответ.

- Откуда вы знаете, откуда летит болт, даже с этими глифами?

- Он... летит от нас. Что ты имеешь в виду? - Девон почесал в затылке.

- Девон, брось обычный болт, - приказал Эмброуз. Девон подчинился, подняв руку, чтобы запустить его.

- И ты, Кейден. - Озадаченный, я сделал то же самое.

- Теперь Джеррик. - Он встал и проделал те же движения, что и мы с Девоном.

- Ладно, вспомните дуэли со мной, Кеваном и Линусом, - сказал Эмброуз, пристально глядя на нас. - Мы делали то же самое?

- Я не знаю, что мы должны были заметить, - пожаловался Девон.

- Ты никогда не пользовался руками, - одновременно сказали мы с Джерриком, осознав одно и то же.

- Да, и вы тоже можете это сделать, верно? Вам просто нужно сосредоточиться. Болт выходит оттуда, откуда вы хотите. Это просто привычка - указывать, куда целиться. Плохая привычка, потому что она телеграфирует твои движения. - Эмброуз поднял руку и направил ее прямо перед собой, но на этот раз стрела вылетела из его подмышки и ударилась об пол. Это было такое комичное и неожиданное зрелище, что все остальные расхохотались.

Теперь, когда он указал на это, мы начали экспериментировать. Это даже не требовало каких-либо изменений в глифах - просто немного практики. Вскоре мы уже стреляли болтами отовсюду. Мы провели несколько минут, стреляя болтами из всех мыслимых отверстий в детском веселье.

Джеррик первым пришел в себя.

- Так какое это имеет отношение к тому, как точка начала координат может изменить направление и характер движения болта?

- Все. Это все, что я могу сказать.

- Что?! - Мы вскрикнули вместе.

- Это все, - твердо повторил Эмброуз. - Подумайте, поэкспериментируйте немного. Поверьте мне, очень важно, чтобы вы сами во всем разобрались. Если кто-то просто скажет вам, это будет труднее уловить.

Это было уже намного больше, чем я ожидал, учитывая его прежнее нежелание, поэтому я решил не настаивать. Кроме того, он уже дал мне много поводов для размышлений.

- Спасибо, Эмброуз,- сказал я. Остальные повторили мои слова.

Он провел рукой по волосам, выглядя немного смущенным.

- Ничего особенного, правда.

- Нет, правда, спасибо, что открылся и поделился с нами. - Я положил руку ему на плечо. - На самом деле тебе не нужно было ничего нам рассказывать. Очевидно, что ты приложил много усилий и научился этому самостоятельно. Тот факт, что ты только что отдал нам часть этих знаний, действительно что-то значит.

- Ну, вы же мои соседи по общежитию, так что... Вполне естественно, что я помог, верно? - Эмброуз улыбнулся.

Девон закатил глаза.

- Да, скажи это Кевану. Сегодня утром он сказал что-то о том, что ты хороший парень, и что произошло сейчас, верно? Ну, он явно взял на себя роль осла.

Я подавил смех.

- Честно говоря, он, вероятно, это понимает и сам. Уже поздно, нам пора возвращаться.

- Еще пара сеансов двойных Тау с Эмброузом, и мы тоже вытрем пол Кеваном! - Деван пришел в восторг.

- Не начинай с Кевана,- предупредил Джеррик. - Может, у тебя и есть магическая защита над нашей комнатой, но я бы предпочел прикрывать свою спину.

Девон продолжал фантазировать и шутить о разных способах спровоцировать Кевана на обратном пути в общежитие, к растущему раздражению Джеррика. Эмброуз и я смеялись над их обменом репликами. Я был рад видеть, что Эмброуз открылся мне гораздо больше с прошлой ночи.

Когда мы вошли, Линус сидел за столом в общей комнате и читал книгу. Кевана нигде не было видно.

- Эй... все в порядке, Линус? - Я сел напротив него. Он выглядел очень усталым.

- Да, - Он отложил книгу и жестом пригласил всех собраться вокруг. - Послушайте, я знаю, что с моим братом не так-то легко общаться. Но он неплохой парень.

Джеррик понимающе кивнул. Девон выглядел так, будто собирался дать язвительный ответ, но Джеррик бросил на него уничтожающий взгляд, и он тоже кивнул.

- Где он сейчас? – спросил я.

- Принял душ и уже лежит в постели. Так что... - Линус неловко провел рукой по волосам и посмотрел на Эмброуза. - Прости за то, что было. Просто дай ему шанс. Я постараюсь держать его в узде.

- Ничего страшного, - пробормотал Эмброуз. - Я не пытаюсь скрыть тайные знания. Это... просто небезопасно.

- Я понимаю. И Кеван, вероятно, тоже это понимает, но он действительно любит конкуренцию, так что дуэль его очень расстроила. Он долгое время был вожаком. Но он придет в себя.

- Ладно. Хорошо... Я уже показал Джеррику, Девону и Кейдену кое-что. Я могу обсудить это с тобой и Кеваном завтра. Я научу вас всему, что смогу, но есть некоторые вещи, которые вы должны понять.

Линус выглядел удивленным.

- Э-э, ты не должен, я имею в виду, не позволяй Кевану заставить тебя чувствовать, что ты должен…

- Нет, все в порядке, правда. Я действительно хочу поделиться некоторыми вещами. Мне просто нужно время, чтобы понять, что можно безопасно передать вам.

- Ну... спасибо. - Линус встал и пожал руку Эмброузу. - Да, правда. Спасибо.

Эмброуз кивнул, но, похоже, не знал, что еще сказать. Он прикрыл неловкий момент кашлем.

- Ну, э-э, я так и сделаю... Я пойду спать. Увидимся утром, ребята.

- Сначала я приму душ! - Девон превратился в цветное пятно, когда он бросился в свою комнату, схватил свои вещи и исчез в одной из двух ванных. Остальные закатили глаза.

Позже, когда я забрался в постель после душа и сбора сумки на завтра, я поймал себя на том, что улыбаюсь. Несмотря на то, что Кеван был немного задницей (не то, что я когда-либо говорил ему в лицо), я был вполне доволен нашей маленькой группой и жизнью в Академии до сих пор. Это был хороший первый день занятий, учитывая все обстоятельства.

Похоже, быть на одном курсе с Избранным не будет такой уж тяжелой работой. В конце концов, мы даже не знали, кто это был, так что это никак не повлияло на нашу жизнь, кроме стирания памяти, конечно, и я нашел людей, которые, вероятно, окажутся мне хорошими друзьями.

Будущее казалось светлым.

- Кейден?

- Мм? - Я приоткрыл веки. Под одеялом было удивительно тепло, и мне не хотелось двигаться.

В открытое окно лился солнечный свет. Это казалось неправильным.

- Кейден? - снова позвал Эмброуз. Я поднял голову и увидел его в дверях, полностью одетого.

Я вскочил с кровати и машинально попытался проверить время, но мое запястье было пусто. Я забыл, что вчера после лекции отца снял часы, так как у меня началась паранойя по поводу ношения артефакта, который я не совсем понимал. Это означало отсутствие сигнала в 7 утра.

- Сколько сейчас времени? - Я поспешил за своими вещами.

- Сейчас 8.30. У тебя есть полчаса до начала занятий, не волнуйся.

- Спасибо, - сказал я, проходя мимо него в душ. Джеррик, Девон, Линус и Кеван сидели за столом, почти закончив завтрак.

- Не думал, что кто-то проснется даже позже моего брата, - крикнул Линус. - Особенно Лучший на курсе!

Кеван кинул в Линуса салфеткой, но тот со смехом увернулся. Я проглотил возражение и поспешил выполнить свою утреннюю рутину, чувствуя себя очень раздраженным из-за того, что проспал.

- Вот. - Девон положил на тарелку сэндвич, а я сел, яростно вытирая волосы полотенцем. Я поблагодарил его и принялся есть свободной рукой.

- Итак, как мы и договаривались, - продолжил Джеррик, явно вспомнив, на чем они остановились в разговоре, прежде чем я прервал его, - давайте встретимся после урока Тауматургии и обменяемся записями? Мы можем получить больше практики двойного Тау, так как у нас сегодня только одно занятие.

- Давайте посмотрим, как пройдут занятия по Тауматургии? Я имею в виду, что потом мы можем оказаться не в том состоянии, чтобы что-то добавить, - неуверенно сказал Эмброуз.

- Потому что мы не настолько хороши в тауматургии? - раздраженно бросил Кеван.

- Он этого не говорил, - сказал Линус, не потрудившись скрыть это, и пнул брата под столом. Кеван нахмурился, как и Линус.

Последовала небольшая пауза.

- После вчерашних занятий я не удивлюсь, если на нашем первом уроке тауматургии нам снова взорвут мозги, - сказал я, чтобы заполнить тишину. - Я не возражаю против Двойного Тау, но только если мой мозг будет работать.

Джеррик удовлетворенно хлопнул в ладоши.

- Хорошо, тогда мы соберемся на ранний ланч и посмотрим, в своем ли мы уме, а потом решим, что делать дальше. - Он посмотрел на Эмброуза, который кивнул в знак согласия.

Кеван фыркнул, но не стал настаивать. Он встал и взял сумку, собираясь уходить. Остальные последовали моему примеру, пока я собирался. Мы ушли вместе, но над нашей группой нависла тяжесть, когда мы разошлись по разным классам. Похоже, напряжение прошлой ночи еще не совсем улеглось. На самом деле я был рад, что занятия по Тауматургии будут проходить в небольших учебных группах.

Оказалось, что наши занятия по не будут проходить в комплексе, куда нас привел Эмброуз. Моя учебная группа должна была снова собраться в комнате Ка'атуса, но остальные должны были искать свои места в других частях Академии, которые мы еще не использовали.

Я вошел вместе с несколькими другими, которые, как оказалось, прибыли в одно и то же время. Комната оказалась совершенно пустой, без всякой мебели. Те, кто прибыл раньше, неловко стояли в пустом пространстве, сбившись в кучку подальше от единственного взрослого в комнате.

Я не мог не смотреть.

Наши преподаватели и инструкторы до сих пор были одеты официально и носили респектабельный вид. Этот человек был одет в простую футболку, которая была так тщательно испачкана пятнами, что трудно было сказать, какой был ее первоначальный цвет. Вместо брюк у него были спортивные штаны, но даже они, казалось, уже давно потеряли свой цвет. Заплаты были грубо зашиты, очевидно, чтобы сохранить функцию, а не как утверждение стиля. И вместо того, чтобы взирать на всех нас с возвышенной мудростью, он так низко опустился на стену, что только голова и верхняя часть спины соприкасались с ней. Остальная часть его долговязого тела лениво растянулась на полу. Лицо его было скрыто книгой. Ах, часть меня вздохнула с облегчением, в конце концов, профессор, но эта короткая вспышка надежды умерла, когда я понял из названия и обложки, что это определенно не возвышенный материал.

- Что он читает? - прошептал Рейес.

- "Лиф-потрошитель",- прошептала в ответ Трисс, слегка хихикая.

- А что? - выпалил я. Остальные шикнули на меня.

- "Лиф-потрошитель",- повторила Трисс. - Что-то вроде книги, которая действительно о... знаешь. Потрошителе лифчиков. - Она снова хихикнула.

Я поднял бровь, и она в ответ вздернула подбородок.

- Мне очень жаль, но в учебниках такого не пишут, Лучший на курсе.

Прежде чем я успел закатить глаза, мужчина вскочил на ноги с удивительной скоростью и ловкостью, захлопнув книгу с таким щелчком, что привлек всеобщее внимание.

- Все здесь, - быстро сказал он на удивление бодрым и живым тоном. Я почти ожидал какого-нибудь ленивого протяжного голоса. - Подойдите ближе, постройтесь передо мной.

Возникла некоторая толкотня, так как никто, казалось, не хотел стоять прямо перед странным человеком. Я обнаружил, что меня толкает вперед ухмыляющийся Рейес. К моему большому облегчению, Эмилия шагнула вперед, по-видимому, не обращая внимания на нынешнюю атмосферу, и без комментариев заняла место впереди. Я с радостью уступил ей место.

Когда мы устроились, мужчина хрустнул шеей.

- Я Марк Кант, и я буду вести у вас Тауматургию. Скажу прямо - кое-кто в Академии подумает, что я вытяну из вас все соки. По моему не очень скромному мнению, с новым направлением, которое Академия принимает в этом году, вы в конечном итоге будете мне благодарны.

Вблизи я понял, что его неопрятная одежда не говорила всей правды. Его черные волосы до плеч были аккуратно зачесаны назад, и он был идеально чисто выбрит.

- Простите, сэр, какое новое направление? - спросил Рейес.

- Сэр? - Кант усмехнулся. - Вы все можете называть меня Маркусом, если вам удобно. Чтобы ответить на твой вопрос, новое направление заключается в том, что Академия хочет, чтобы все курсы были обучены для реального боя с этого года.

В ответ раздалось несколько удивленных восклицаний. Ибо, насколько помнило большинство людей, Академия ограничивала свою программу Тауматургии в основном теорией, с очень узким диапазоном применения. Только избранные арканисты могли продолжить изучение полной Тауматургии и принять ее как призвание. Было широко распространено мнение, что контроль над числом тауматургов был вопросом безопасности Империи - нам нужно было достаточное их количество, чтобы выставить реальную угрозу в войне, но мы также не хотели тревожить остальной мир, обучая все население местных арканистов искусству войны.

Я догадывался почему. В конце концов, у нас не было большого Пророчества с Избранным в течение нескольких поколений. Что-то назревало, и обычные люди были захвачены рябью.

- Это как-то связано с тем, что Избранный здесь? - Трисс озвучила теорию, которая была в моей голове.

- Очевидно, - холодно ответил Кант. - Но вам не обязательно знать подробности. Достаточно сказать, что в качестве нового курса вы получите по крайней мере три полных года боевой подготовки, если не смоетесь из Академии. И я буду сопровождать вас всю дорогу.

Подняв руку, он предупредил дальнейшие вопросы.

- Время занятий драгоценно. Давайте сразу перейдем к делу. Один за другим бросьте в меня стандартный дуэльный болт и попытайтесь сломать мой щит.

Следуя его указаниям, мы немного попятились, пока не оказались на полпути через комнату. Затем, совершенно взбешенный, он достал книгу и снова начал читать, жестом приглашая Эмилию начать.

Эмилия шагнула вперед с огнем в глазах и направила ладонь на Канта. Знакомый снаряд полетел в его сторону, но был отбит небольшим щитом, материализовавшимся в нескольких дюймах перед ним.

- Следующий, - крикнул он, останавливаясь, чтобы нацарапать что-то на листе бумаги. Он даже не поднял головы.

Эмилия отошла в сторону, когда я занял ее место. У меня возникло искушение воспользоваться кое-чем из того, что я изучил вчера вечером, но я решил, что ярлык "Лучший на курсе" уже был достаточно неприятен. Я пробежался по стандартной последовательности глифов и поднял ладонь, чтобы создать болт, хотя я немного потренировался, заставляя болт сливаться с кончиками пальцев, а не вырываться из середины ладони.

Как и следовало ожидать, Кант отклонил его.

После каждой попытки он останавливался, чтобы нацарапать что-то на бумаге. Нас явно оценивали и находили негодными. Когда все десять из нас выстрелили, он взглянул на нас и сказал:

- Один за другим. На этот раз попробуйте то, что вам хочется, - и тут же вернулся к чтению своего «Лиф-потрошителя».

Руки Эмилии сжались в кулаки. Вместо того чтобы выпустить стрелу из ладони, она практически швырнула ее в него. Из-за ее спины я почувствовал, что в эту атаку было вложено гораздо больше арканы. Послышался глухой свист, от которого у меня застучали зубы, и стрела понеслась гораздо быстрее. Когда он ударил по щиту Канта, вместо того, чтобы рассеяться, она взорвалась ливнем свободной энергии, которая на мгновение повисла в воздухе, прежде чем исчезнуть.

Кант даже не поднял глаз, он небрежно перевернул страницу и продолжил чтение, даже не потрудившись остановиться и что-то нацарапать на бумаге.

Я решил попробовать изогнутый болт. На этот раз я не стал жестикулировать. В остальном обычный болт вывернулся из моего правого плеча, а затем по дуге полетел в сторону Канта.

И снова Кант наколдовал щит, не глядя, хотя я и не атаковал под тем же углом. Мой болт затрещал и затих. На этот раз он сделал короткую паузу, чтобы что-то нацарапать. Почему-то это было похоже на победу.

Другие использовали дуговые и плотностные вариации без успеха, но у меня был шанс увидеть уровень моих других товарищей по курсу. Никто другой, казалось, и близко не подходил к сумасшедшим способностям Кевана и Линуса или, по крайней мере, предпочитали пока не раскрывать их. Я на мгновение задумался, как дела у других, и каковы их собственные преподаватели.

- Еще раз,- позвал Кант. - И постарайтесь еще немного. По одному.

Следующая стрела Эмилии имела еще большую плотность арканы, чем две предыдущие. Когда она вызвала ее, в воздухе действительно чувствовалась ощутимая сила, и мою кожу слегка покалывало. Позади меня послышалось несколько громких вздохов.

Но это не помогло. Кант отразил ее все тем же крохотным щитком и глазом не моргнул, хотя на этот раз что-то записал. Увидев это, Эмилия даже издала разочарованный крик ярости, а затем метнулась в сторону.

Я понимал ее разочарование. Его молчаливое ведение записей, возможно, и было терпимо, но читать книгу в это время было просто оскорбительно. Это заставляло всех нас чувствовать себя ничтожными.

- Постарайтесь еще немного, - сказал он. - Ну, а как насчет тебя?

Мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и выстроить в голове последовательность глифов. Это было бы трудно, но пришло время показать людям, почему я занимаю Первое место среди курса. И дело было не только в теории.

Один стандартный болт с удвоенной арканой, выпущенный прямо вперед - я знал, какой глиф Эмилия подправила, чтобы произвести свою вариацию. Затем три невидимых болта, используя вариацию, которую я узнал прошлой ночью - два дугообразных с боков и один сверху. Я потратил время, чтобы поместить их все в свою собственную придуманную глифформацию, которая сцепила последовательности и запустила несколько из них вместе. Это заняло еще пару секунд и, вероятно, не было тем, что Эмброуз назвал бы "достойным боем", но это не было настоящим боем.

Четыре молнии расцвели в воздухе вокруг меня. Остальные видели только один болт, но мы все чувствовали, как смывает аркану с остальных. Моя одежда на самом деле слегка колыхнулась в обратном потоке, когда болты пронзили раздражающе бесстрастное лицо Канта. Позади меня Рейес издал удовлетворительно громкий вздох удивления, и раздались другие возгласы благоговения. На лице Эмилии отразилось неохотное уважение.

Моя попытка была очень антиклимактической. Каждый из моих болтов был перехвачен копиями того же маленького щита, который все это время использовал Кант. Энергия, которой мои болты наполнили воздух, исчезла с такой внезапностью, что их отсутствие ощущалось почти осязаемо.

А Маркус Кант все еще не поднимал глаз.

Я утешился тем, что он делал запись, возможно, на две секунды дольше, чем когда-либо до сих пор, но затем он просто крикнул "Следующий!" в потрясенной тишине. Мое лицо горело, когда я отступил в сторону и присоединилась к Эмилии.

У остальных было больше вариаций, но ничего не получалось. Рейес попробовал рассеянную атаку, которая расколола болт при ударе, но щит Канта просто расцвел и окутал осколки прежде, чем они успели отскочить. Трисс направила луч, на который было почти больно смотреть, и который ей удалось удержать более десяти секунд, но крошечный щит Канта выдержал все это время, не дрогнув.

Когда мы все закончили эту третью попытку, Кант неопределенно махнул рукой, показывая, что мы должны подойти поближе, в то время как его нос все еще был погружен в книгу.

- Хорошо, - сказал он, переворачивая страницу. Стандартный дуэльный щит внезапно возник вокруг него и всех нас. - Теперь вы все сразу. Если я попаду во все части тела кого-то, то он выходит. Если кто-нибудь хоть раз где-нибудь коснется меня, он получит приз. Если кто-то не продержится больше полминуты, он получит дополнительную работу.

Последовала долгая пауза. Я почти слышал, как Эмилия скрипит зубами рядом со мной. На лицах остальных было такое же выражение раздражения, смешанного с удивлением и недоверием.

Затем воздух запел от арканы, и мы бросились в бой.

Тот факт, что все мы читали одни и те же учебники, был очевиден. Никто не беспокоился об экранировании. После быстрого взгляда, чтобы увидеть, что мы были на одной странице, все десять из нас выпустили лучшие последовательности глифов, которые у нас были в нашем арсенале.

Правило первое: Сосредоточить огонь.

Если у арканиста нет доступа к артефактам, и он должен полагаться на ментальные глифы, то лучший способ уничтожить врага - быстро одолеть его простым перевесом в численности. В конце концов, человек может разделить свое внимание многими способами, и независимо от того, насколько хорош его контроль арканы, он может направить только несколько потоков одновременно. Если ему придется бросить всеохватывающий щит, он потратит свою аркану. А тонкий щит можно разбить грубой силой.

Атака Трисс проявилась первой. Ее скорость создания была действительно впечатляющей. Каким-то образом она изменила свою формулу и сумела произвести два луча на этот раз - по одному с каждой ладони - которые казались еще более мощными, чем ее единственный луч раньше. Они наполняли воздух пронзительным шумом, осаждая оборону Канта.

Похоже, он все еще держал ее на расстоянии, используя направленный щит, но на этот раз вместо плоской плоскости энергии, он, казалось, состоял из нескольких перекрывающихся слоев, которые вращались вокруг центральной точки.

Поскольку моя импровизированная последовательность из четырех болтов все еще была свежа в моей памяти, я воспользовался быстрым моментом, чтобы настроить формулы плотности и упаковал больше арканы в каждый из них, и отрегулировал углы, чтобы попасть в немного другое место, чем раньше, а затем выстрелил снова.

Остальные наши модифицированные болты не имели такой отличной формы, как у Трисс, но различия были все еще ясны. Болты всех форм и размеров летели со всех сторон в сторону Канта, который все еще читал. Никаких других щитов не появилось, и он поддерживал только один прямо перед собой, который удерживал двойные лучи Трисс на расстоянии.

В самый последний момент вращающиеся слои его лобового щита вырвались наружу, а затем вновь образовались перед ним. В этот единственный миг они двигались достаточно быстро, чтобы отразить остальные наши болты. Они летели по диким траекториям, разбиваясь о стены, пол и потолок, где они ненадолго вспыхивали, прежде чем рассеяться, а последовательности глифов комнаты благополучно поглощали их. Луч Трисс сумел надавить на последний слой и отодвинуть его назад примерно на сантиметр, но к тому времени другие слои восстановились и снова укрепили его. Ее луч погас через десять секунд.

Кант оторвался от книги и поморщился. Щиты его тела были совершенно нетронуты.

- Хорошая попытка, я полагаю.

Мы все знали, что будет дальше, и снова нарушили общепринятую мудрость. Поскольку все мы уже стояли близко друг к другу, мы инстинктивно выстроились в стандартный боевой порядок. Я оказался сразу за Эмилией, которая была на острие, а Рейес стоял рядом со мной.

Правило второе: Сгрупироваться там, где это возможно.

Атака Канта, очевидно, была направлена на то, чтобы показать себя. Я думаю, что если бы я был на острие копья, я бы полностью отбросил ее, потому что его работа была настолько отвлекающе невероятной. Там, где наша совместная атака была хаотической мешаниной арканы, он каким-то образом плавно объединил их в эффективный массив.

Он скопировал двойные лучи Трисс и направил их на нас из своих раскрытых ладоней. Но в то же самое время, как только лучи выстрелили, копия каждой из наших последовательностей также расцвела из каждой его ладони, и, насколько я мог судить, он каким-то образом сумел точно восстановить то, что каждый из нас делал. Я узнал более плотные болты Эмилии из-за их предательского изменения формы, а болт Рейеса, который должен был расколоться и роиться при ударе, на самом деле был несколькими болтами, удерживаемыми вместе мембраной. И я видел, как в воздухе колеблется предательский сигнал, означавший, что мои собственные невидимые болты изгибаются к нам под углом.

Но что было еще безумнее, так это то, что он бросил их дважды. Там, где каждый из нас запустил один набор последовательностей, он выстрелил в нас двумя наборами той же последовательности - по одному с каждой ладони.

- Что за че... - выдохнул Рейес, и нас окутала буря арканы.

Эмилия воздвигла вокруг нас сложный барьер. Вместо простого купола арканы образовала сотовую решетку глубиной в несколько слоев. Я почувствовал, как формируется арканическая связь, и немедленно дал столько арканы, сколько смог, чтобы накормить ее последовательность. Остальные делали то же самое. Когда двойные лучи Канта достигли нас первыми, я почувствовал резкое падение уровня арканы в этой части щита, и я поднажал сильнее, чтобы заполнить брешь.

По отдельности мы не смогли бы создать и поддерживать такую сложную и мощную последовательность. Глифы для щита такого типа требовали много арканы, чтобы даже воплотить их в жизнь. Работа в качестве группы означала, что мы могли просто вливать друг в друга свою собственную аркану, в то время как один человек отвечал за создание защиты. Кроме того, как группа, мы могли бы управлять арканой в рамках структуры вместе и укреплять слабые области. С десятью умами в группе, было меньше умственной нагрузки для каждого человека.

Мы с Рейесом стояли сразу за Эмилией, а это означало, что нам автоматически было поручено держать фронт. Я чувствовал, как аркана Рейеса слабеет, когда он изо всех сил пытался удержать свой сегмент против луча Канта, поэтому я отправил часть своей собственной арканы в его сегмент, так как мне было легче.

Периферически я мог сказать, что все остальные боролись. Кант не просто скопировал наши последовательности - он еще и увеличил на них магическую нагрузку. Болты были тяжелее, чем наши. Его копии болтов Эмилии умудрялись оставлять кратеры в сотовом узоре даже с двумя людьми, покрывающими эти области.

Неожиданно один сегмент щита полностью вышел из строя, и Трисс рухнула, весь ее щит был отмечен красным. Мгновение спустя парень на противоположной стороне строя, некто по имени Петир, тоже упал.

- Невидимые болты,- крикнул я. - Он скопировал мои! Следите за мерцанием в воздухе!

Но даже сказав это, я понял, что это безнадежно. Единственная причина, по которой я вообще смог их заметить, заключалась в том, что я имел роскошь видеть их в действии прошлой ночью.

К чести Эмилии, она не дрогнула ни на мгновение. Дыры быстро залатались, и щит уменьшился в размерах, чтобы прикрыть только оставшихся членов - отчаянная попытка сохранить аркану.

Рейес и Эмилия обменялись короткими репликами, а Кант демонстративно хрустнул костяшками пальцев.

- Поменяй резонансы, сделайте отражающий слой! - прошипел Рейес.

- Я не знаю, как это сделать, - голос Эмилии был спокоен; резкий контраст с ее предыдущей вспышкой. - Ты возьмешь на себя инициативу.

Рейес колебался слишком долго. Кант поднял обе ладони и повторил свой абсурдный залп как раз в тот момент, когда менялась последовательность действий нашего щита. Он не выдержит.

- Всем лечь! - закричал я, бросаясь на пол.

Это была азартная игра. Если улучшения Канта в наших собственных последовательностях были только для того, чтобы сделать их более сильными, то это означало, что все его атаки были "тупым огнем", и мы могли просто уклониться с пути. Ни одна из атак не была предназначена для отслеживания и наведения на отдельные цели. Даже мои дуговые болты были предназначены только для того, чтобы следовать заранее запланированному маршруту.

Сотовый барьер вокруг нас разлетелся на мелкие кусочки. В качестве доказательства того, насколько прочной была последовательность, фрагменты все еще умудрялись сохранять свою структуру, а не рассеиваться бесполезно при ударе. Мы были покрыты полутвердыми формами арканы, которые медленно истирались по краям.

Все лежали на полу. Рейес, Эмилия и я все еще были нетронуты, но остальные двигались слишком медленно. На самом деле они были сбиты с ног тяжестью арканы и немного отброшены назад. Я видел, что сама комната наколдовала несколько энергетических подушек, чтобы смягчить их приземление.

- Я защищаю, ты питаешь, Кейден атакует, - рявкнул Рейес на Эмилию, поднимаясь на ноги и двигаясь вперед.

Не было времени расспрашивать или планировать. Во всяком случае, лучшей идеи у меня не было. Гораздо меньшая версия сотового барьера окружала нас троих, когда мы стояли друг за другом; простое, но эффективное построение. Передний член обеспечивал оборонительный каркас, в то время как задний - наступательные последовательности. Середина группы давала больше энергии и контролировала более тонкий контроль арканы каждого из нас, как того требовала ситуация.

Кант, казалось, не беспокоился ни о чем новом. Он снова поднял обе ладони и послал наши скопированные последовательности прямо на нас. Я понятия не имел, как он мог направлять столько арканы одновременно.

Я должен был довериться Рейесу и Эмилии, чтобы защитить нас. Мы, вероятно, не собирались делать еще один хороший выстрел, так что эта атака должна была считаться. Я поменял местами некоторые цифры в уравнении моих болтов, хотя знал, что это приведет к перерасходу, и я заплачу за это позже. И чтобы попытаться пройти мимо его щитов, я хотел попробовать серию поворотов вместо того, чтобы делать предсказуемые дуги, но у меня не было никаких подготовленных последовательностей, таких как у Кевана и Линуса. Как же теперь рассчитать углы? Если бы только я мог заставить болты принимать направление от меня, а не от цифр в глифах, тогда…

В моей голове внезапно вспыхнула вчерашняя дискуссия - каскад слов, вставших на свои места.

...этот пункт отмечает, где происходит слияние, как исходную точку для всех направлений…

...просто нужно сосредоточиться. Болт выходит оттуда, откуда вы хотите…

…какое это имеет отношение к тому, как точка начала координат может изменять направление и характер движения?..

- Всё.

Во вспышке вдохновения меня осенило. Я понял, как Эмброуз передвигал свои болты.

Я - исходная точка для всех направлений. Не глифы. Моя воля может дать направление.

Этот сдвиг в понимании значений глифов имел ошеломляющие последствия, но сейчас у меня не было времени их обдумывать. Я вложил все, что у меня было, в эту первоначальную мысль и послал четыре невидимых болта, используя свое уравнение дуги. Но на этот раз я почувствовал отдаленную, смутную связь с ними. Они были похожи на конечности, которые полностью онемели, но все еще неуклюже подчинялись командам мозга.

Краем глаза я заметил, что заградительный огонь Канта на самом деле не смог разрушить щит Рейеса. Его версия отражала почти половину арканы Канта в призрачных остаточных изображениях исходных последовательностей, что означало, что структура была в состоянии выдержать оставшуюся энергию. Я снова обратил внимание на болты, которые теперь больше чувствовал, чем видел.

Защита Канта материализовалась. Он предпочел использовать небольшие направляющие барьеры, вместо того чтобы использовать всеохватывающий щит. Некоторые из них встали между ним и приближающимися отраженными атаками, а другие уже были на предсказанных траекториях моих невидимых болтов.

В последний момент, как раз перед тем, как они должны были врезаться в его щиты, я вывернул их.

Связь была слишком расплывчатой, чтобы я мог уловить что-то тонкое. Я обнаружил, что физически жестикулирую, пытаясь двигать то, что я не мог видеть и едва мог чувствовать - первобытный инстинкт, который говорил мне, что необходимо физически взаимодействовать с миром, чтобы изменить его.

Два болта отскочили под прямым углом и вонзились в стены. Оставшимся двум удалось вернуться назад по другой траектории, и они проскользнули прямо через щели в щитах.

С невероятной быстротой Канту каким-то образом удалось воздвигнуть дополнительные барьеры. Моя рука снова судорожно сжалась, когда я отчаянно попыталась пробить болты мимо его защиты, а затем шторм арканы захлестнул нас, и щит Рейеса испарился. Все трое были сбиты на землю, наши доспехи были полностью красными.

Рейес застонал, не потрудившись встать.

- Я не знал, что аркана может так сильно ударить. Неужели мы продержались хотя бы 30 секунд?

Больше никто ничего не сказал. В воздухе повисла странная тишина. Я сел и оглядел потрясенные лица тех, кто был выбит из боя ранее.

- Что?.. - начал я. Я чувствовал себя немного опустошенным и измученным в результате перерасхода.

Трисс, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, указала пальцем на Канта.

Его правое плечо было красным.

- Клянусь Судьбой, - выдохнул Рейес, вытягивая шею.

- Отлично сработано, вы трое, - сказал Кант с улыбкой, рассеивая броню каждого. - 32 секунды. И Кейден, отличная работа в конце. Это научит меня не терять бдительность.

Если это был он с потерянной бдительностью, то интересно, каким он будет в настоящей битве. Это была ужасная мысль.

- Ну, теперь, когда мы должным образом представлены друг другу, - Кант махнул рукой, и появились одиннадцать очень удобных на вид мягких кресел. - Давайте поговорим о том, как хорошо прошел этот бой.

Как только Кант отложил свою книгу и пригласил нас сесть, он провел оставшееся время, разбирая все, что он узнал о наших последовательностях во время демонстрации, и критикуя их эффективность. Вместо того, чтобы просто рассказать нам все, он задавал трудные вопросы, которые заставили нас рассмотреть наши собственные последовательности глифов в другом свете.

Лучи Трисс были самой мощной атакой среди всех наших последовательностей, но мы узнали, что оставаться на одном месте так долго - это роскошь, которой тауматурги не всегда будут обладать. Рейес спросил, можно ли направлять такой луч во время движения, на что Кант просто ответил с улыбкой:

- Посмотри, сможешь ли ты найти способ сделать это, а затем используй его против меня в следующий раз.

Затем он обсудил самую большую нашу неудачу - предсказуемые направления атаки.

- Только Кейдену, - сказал он, повернувшись ко мне с одобрительным кивком, - удалось вырваться из этой формы в конце. Он научился контролировать направление своего потока арканы даже после того, как последовательность была отлита.

Я получил несколько оценивающих взглядов от остальных.

- Как тебе это удалось? - спросил Рейес.

- Нет, - вмешался Кант, прежде чем я успел что-либо сказать. - Есть несколько безопасных путей к знанию и пониманию, но это не один из них. На нашем уроке Тауматургии вы разобьете свои умы о непоколебимую скалу боя и научитесь всему через нелегкое испытание. Если вы попытаетесь пройти через это коротким путем, вы можете безвозвратно утратить свою способность развивать более тонкий контроль. Остальные из вас должны приложить усилия к развитию этого аспекта вашего контроля арканы в первую очередь.

Это звучало очень похоже на то, что сказал Эмброуз во время нашего "Двойного Тау" прошлой ночью. Это заставило меня задуматься, получил ли он какое-то высшее образование еще до того, как поступил в Академию. Я никогда не слышал о такой предосторожности, которую нужно было принять, углубляясь в арканофанию, даже от моего отца.

Рейес неуверенно поднял руку.

- Сэ... э-э ... .. Маркус. Как вы направили достаточно арканы, чтобы подпитывать две копии наших последовательностей?

- И каким-то образом даже умудрились их усилить, - вставила Трисс с очень кислым видом.

Кант покачал головой.

- Это еще одна вещь, которую я не могу сказать вам прямо. Я просто скажу, что вам нужно изучить глифы в ваших собственных последовательностях немного более внимательно и прочитать теорию глифов. Ваши исследования Продвинутых Глифов должны охватить достаточно места, чтобы вы могли собрать последовательности воедино.

Я вспомнил, как просто другое понимание глифа, обозначающего "происхождение/источник", позволяло мне управлять дугами только своей волей. Я догадался, что это означает, что глифы содержат больше, чем просто одно прямое значение, и простое понимание понятий и привязка их к глифам каким-то образом влияет на то, что с ними можно сделать.

Я начинал понимать, почему Селвин, наш учитель по Продвинутым Глифам, сказала, что они на самом деле не являются языком, и вполне возможно изобрести новые глифы.

К концу урока Кант вывел три простых пункта.

Во-первых, важна умственная дисциплина. Он указал на то, что наши последовательности могут быть более эффективными, если бы мы просто лучше управляли своими эмоциями. Это было особенно адресовано Эмилии, которая придала своему лицу выражение каменного согласия.

Во-вторых, необходимо читать своего оппонента. За пятнадцать минут болезненного хирургического анализа он описал нам все, что у нас было, что облегчило ему предвидение наших ударов. Даже мои невидимые дуги были четко телеграфированы из-за того, куда был направлен мой взгляд, когда я выбирал целевые точки, чтобы вычислить правильную траекторию.

В-третьих, контроль арканы имеет большее значение, чем сложные последовательности глифов. Используя некоторую аркану для формирования образов, он идеально воспроизвел все последовательности глифов, которые мы использовали, а затем дал нам представление о своих собственных модификациях. Все они были, по крайней мере, вдвое длиннее, некоторые даже всего лишь на треть длины оригинала, даже включая его корректировки, чтобы сделать их более мощными, чем наши оригинальные последовательности. Прежде чем кто-либо успел их переписать, он стер их. Было ясно, что его уровень контроля делал целые сегменты наших последовательностей совершенно ненужными, что частично объясняло, как он мог жонглировать таким количеством последовательностей одновременно в своей голове, и как ему удалось так быстро бросать их в нас. Но все равно было страшно. Даже с его упрощенными последовательностями то, что он сделал в бою против нас, было эквивалентно умножению 10 пар двузначных чисел за время, которое потребовалось бы мне, чтобы произнести свое полное имя, и получить все ответы правильно с первого раза.

- Еще пара вещей, прежде чем мы закончим. Все, кроме Кейдена, Эмилии и Рейеса, должны самостоятельно придумать последовательности щита, которые выдержат одно из заграждений, которые я использовал сегодня, с четвертью арканической нагрузки. Я проверю ваши последовательности на следующей неделе. И Кейден, твой приз.

Он швырнул в меня «Лиф-Поторошитель». Я так удивился, что чуть не выронил его. Трисс хихикнула.

- Повеселись,- подмигнул он. - Убедитесь, что вы все продвинулись в том, о чем мы говорили сегодня, или я сделаю больше, чем просто собью вас с ног на следующем уроке.

И с этим зловещим заявлением он вышел за дверь, насвистывая на ходу.

- Что это?

Мы с сонями (так я мысленно называл своих товарищей по общежитию) снова собрались в библиотечном кафе на ланч. Про себя я задавалась вопросом, насколько богаты остальные, потому что некоторые быстрые мысленные подсчеты подсказывали мне, что денег на содержание, которые мне дали родители, не хватит надолго, если это станет обычным делом.

Кеван указал на «Лиф-Потрошитель» в моей руке. Я решил не класть его в сумку, потому что не хотел, чтобы он касался других моих вещей.

- Можешь взять его, - сказал я, бросая его ему, как я надеялся, в хорошей имитации пресыщенной манеры Канта, когда он "подарил" его мне.

- Ни в коем случае. - Кеван повертел книгу в руках, глаза его озорно блеснули. - Ты, Лучший на курсе, читаешь эту чушь?

Взгляды, которые бросали на меня остальные, варьировались от отвращения до непристойности. У нас действительно были все "типы" личностей в нашей маленькой группе.

- Это не мое,- пролепетал я. - Ну, сейчас мое, но раньше было не мое, я имею в виду…

- Эй, никакого осуждения! Я имею в виду, если это то, что ты читаешь, это объясняет, почему ты так усердно учишься, - усмехнулся Кеван.

- Это с Тауматургии! - Мое лицо горело. - Это был приз за…

- Ты хочешь сказать, что действительно хотел выиграть это? - Девон был сбит с толку.

- Что?! Нет, я не знал, я...

Остаток обеда я провел под безжалостными насмешками Кевана. Остальные были настолько удивлены ситуацией, что не сделали ничего, чтобы остановить его. Я же старался смотреть на это с положительной стороны - по крайней мере, это помогло снять напряжение после нашей ссоры на Двойном Тау ранним утром.

Как оказалось, никто из нас не был в той форме, чтобы пытаться практиковать больше тауматургии самостоятельно. Кант был самым напряженным из всех учителей, но это не означало, что остальные были намного мягче. Джеррик рассказал, что в конце урока его наставница, молодая женщина по имени Дебра Вирнн, заперла их с помощью арканического заклинания в классе, и все они должны были работать вместе, чтобы сломать его, если они хотели уйти на обед. Это была просто проверка на грубую силу, и хотя она установила защиту в одиночку, всем десятерым пришлось так сильно надавить, чтобы сломать двери, что все перерасходовали свою аркану. У других были наставники, которые вовлекали весь класс в битву, подобно Канту, но без такой подавляющей силы.

- Похоже, урок Тауматургии - это как раз то время, когда нас избивают, - пожаловался Девон.

- Это сделано для того, чтобы развить у вас арканический контроль, - пропищал Эмброуз, пытаясь утешить его. - Со временем ты будешь меньше перерасходовать аркану.

- А ты перерасходовал ее? – спросил я. Он действительно выглядел усталым, но далеко не таким измученным, как остальные.

Он ответил не сразу, и было похоже, что он пытается решить, насколько преуменьшить это. Кеван взял это решение из его рук.

- Ты ведь даже не был близок к этому, не так ли? - с горечью спросил он.

Нерешительность на лице Эмброуза сменилась смирением.

Он кивнул.

- Вероятно, можно будет провести еще один урок Тауматургии с такой интенсивностью, прежде чем я потеряю весь свой запас.

- Как твой контроль настолько превосходит наш? - спросил Кеван. К счастью, он не казался враждебным, просто расстроенным собственным прогрессом.

- Я... ну, я начал раньше. Я прошел такую боевую подготовку чуть больше месяца назад.

- Зачем? - с любопытством спросил Девон. - Это дело Академии или что-то личное? Твоя семья заплатила за какие-то дополнительные услуги?

- Простите, ребята, но я... лучше не буду говорить. Я буду продолжать делиться тем, что я могу о том, что я узнал, но...

- Этого более чем достаточно, ты нам ничего не должен, - сказал Джеррик. - Спасибо, Эмброуз.

Может быть, это было мое недавнее прозрение с контролем арканы, но я почувствовал, как что-то еще щелкнуло в моей голове. Скрытность Эмброуза, его большая власть над контролем арканы, таинственное происхождение его дополнительной подготовки... он был каким-то особенным. И если бы мне пришлось сузить круг вопросов о том, что делало его особенным, то очевидным был бы вывод...

Я посмотрел на Эмброуза. Он встретился со мной взглядом и, казалось, понял, к какому выводу я пришел. Я действительно не знал, какое у меня было выражение лица, но я был почти уверен, что не сохранял невозмутимое выражение.

- Я обещаю, что расскажу вам больше, когда смогу, - сказал он всем в целом, а затем, казалось, оглянулся, чтобы направить это заявление особенно на меня.

О, Судьба! Я почувствовал, как подо мной исчезает пол. Является ли он Избранным?

Если остальные и видели что-то странное в этом обмене, я не мог сказать. Джеррик, возможно, что-то и уловил, но я был слишком поглощен собственными мыслями, чтобы что-то прочесть по выражению его лица. Я был слишком потрясен тем выводом, к которому пришел. Чем больше я об этом думал, тем больше все сходилось. Его таинственный доступ к объектам, о которых никто из нас не знал, его превосходящий арканический контроль и дополнительное обучение, даже его странное заявление, что он поможет мне бросить вызов Судьбе после того короткого разговора, когда я рассказал ему о своем собственном неприятии существования Ткачей Судьбы...

И как только я в этом убедился, мой разум автоматически переключился на другие мысли. Одна из них - негодование или гнев - если все это дело Избранного и Пророчество было реальным, а не просто какой-то имперской пропагандой, то почему он так небрежно держал свою личность в секрете, особенно когда столько ресурсов уже было потрачено на ее сокрытие?

Еще один поток привел меня к яростным размышлениям. Что, если он делает это намеренно? Тогда почему мы? Значит ли это, что мы будем невольно втянуты в это Пророчество? Разве это справедливо? Можем ли мы освободиться?

Я мучился до конца обеда, полностью выпав из разговора, пока обдумывал все это. Издалека я мог сказать, что остальные заметили мой уход в себя, но я решил, что могу объяснить это просто случаем истощения от перерасхода арканы.

Эмброуз время от времени бросал на меня взгляды, и каждый раз, когда он смотрел в мою сторону, мне казалось, что в его глазах мелькает сожаление.

Бывают моменты, когда мне совершенно необходимо побыть одному.

Это то, с чем моя семья хорошо знакома. Я могу быть общительным большую часть времени, но когда есть что-то, что беспокоит меня, и я должен пройти через это, у меня должно быть ментальное пространство... я должен побыть на едине с собой. А разговоры с кем бы то ни было становились полностью бесполезными. Я становлюсь раздражительным и замкнутым до тех пор, пока у меня в голове все мысли не сложаться во что-то.

Конечно, мои соседи по общежитию никогда раньше не видели меня с этой стороны, ведь это был всего лишь наш второй день вместе. На самом деле я надеялся, что им никогда не придется это видеть и что, возможно, общение с большим количеством людей моего возраста поможет мне действовать немного по-другому. По крайней мере, я надеялся, что не впаду в одно из этих настроений, пока мы все не будем достаточно знакомы друг с другом, чтобы они не начали избегать меня.

Но это лишь доказывает, что не стоит слишком на многое надеяться.

Я думал, что достаточно хорошо справился со стиранием памяти Ривзом, которое все еще не давало мне покоя, но затем поведение Эмброуза принесло гораздо большую загадку, которую нужно было распутать.

Мои воспоминания об этом обеде были довольно туманны. По-моему, я даже не потрудился оправдаться. Я просто встал и ушел, оставив за собой смущенное молчание, и сразу же вернулся в общежитие, где заперся в комнате.

Я плюхнулся в кресло перед маленьким рабочим столом, который принадлежал мне, и начал составлять карту всех впечатлений и мыслей в моей голове, пытаясь связать их во что-то целое.

Во-первых, действительно ли Эмброуз был Избранным, или я слишком поспешила с выводами?

Его уровень контроля арканы был намного выше, чем у арканиста-новичка. Это может быть необработанный талант, серьезная подготовка или сочетание того и другого. Главные Пророчества имеют дело с исключительными случаями, а это означает, что наличие любого из этих факторов повышает вероятность того, что он действительно является предметом Пророчества. Если несколько факторов сходятся, это еще более сильный признак того, что он Избранный, потому что Пророчества искажают вероятности и делают такие благоприятные совпадения более вероятными.

В животе у меня росло беспокойство. Я пытался найти способы опровергнуть эту гипотезу.

Может быть, он из действительно богатой семьи, которая заказала ему репетиторов задолго до его поступления в Академию. Если разрыв между ним и остальными из нас можно объяснить чистой практикой, то это делает маловероятным то, что он является Избранным. Все сводится к добрым, старомодным преимуществам состоятельности.

Мой взгляд упал на рюкзак Эмброуза. Мимолетное впечатление, которое у меня возникло, когда я впервые увидел его входящим в общежитие, - он не обладал большим богатством. Теперь, когда я присмотрелся к рюкзаку повнимательнее, я понял, что он действительно был «довольно хорошо» попользован, если можно так выразиться. Я сомневался, что семья, которая может позволить себе репетиторов, чтобы поднять кого-то до уровня Эмброуза, будет скупиться на школьные принадлежности первой необходимости. И теперь, когда я подумал об этом, я вспомнил, что его одежда была потрепанной. Определенно, он и близко не был похож на Девона, который, вероятно, был из самой богатой семьи, если сравнивать всех нас. И даже у него не было наставников.

Так что... не богат. Значит, настоящий талант.

Но и это определенно было неправдой. За обедом он только признался, что больше месяца проходил боевую подготовку. Это было задолго до того, как мы начали учиться в Академии. Кроме того, он знал про дуэльные залы, с которыми первокурсники еще не познакомились, даже на наших уроках Тауматургии. Непрошеная картинка из журнала посещений дуэльных залов вспыхнула у меня в голове - Эмброуз сделал там записи, датируемые по меньшей мере неделей, и это было только на той странице, которую я видел.

Ладно, черт. Так что у него определенно есть талант, потому что он не тренировался годами. Но у него также есть подготовка. А когда он проходил обучение, то получил его от... кого-то из Академии, судя по его знакомству с дуэльными залами. Он получает особый доступ к объектам, о которых другие не знают. И он, похоже, не мог позволить себе такое обучение, поэтому оно дается бесплатно, или, по крайней мере, финансовый барьер входа каким-то образом устраняется, может быть, обменом услуг или чем-то еще. Важно то, что у него есть доступ. Это означает, что Академия активно вкладывает в него огромное количество ресурсов. Что очень маловероятно для обычного человека. Таким образом, странный перекос вероятности здесь снова благоприятствует существованию какого-то Пророчества.

Как бы мне не хотелось в этом признаваться, это начало давать мне многие знаки, о которых я читал в книгах о Пророчествах. Было слишком много удачных разрывов, слишком много совпадений. Великие Пророчества любили наделять своих Избранных многими преимуществами.

Мое дыхание участилось, когда я осознал последствия. Если бы он был Избранным, вероятностный перекос коснулся бы не только его одного. Он втянет в это других. Например, Академия предоставляла ему бесплатное образование. Значит, просто находясь в его жизни, мы каким-то образом оказывались под его влиянием.

Я даже перестал дышать на мгновение, когда эта мысль достигла своего завершения. Я уже попался в это влияние. Он встретился со мной сразу после того, как я призналася, что не верю в Ткачей Судьбы. Я рассказал ему о своей сестре, сказал, что хочу бросить вызов Судьбе. Я никогда ни с кем об этом не говорил, даже с матерью. Зачем я ему все это выболтал? И почему он пообещал мне помочь? Такое поведение было ненормальным, не так ли?

Дерьмо, дерьмо, ДЕРЬМО, вот как это работает? Вас втягивают во что-то вопреки вашим собственным наклонностям и нормальному поведению?

Еще несколько мгновений выпрыгивали из моей памяти. Взгляд сожаления, которым он одарил меня за обедом. Что это было?

В первый раз мы встретились в Лекционном зале, когда я подумал, что он просто ведет себя неловко из-за моей собственной социальной оплошности. «Мы должны как-нибудь позаниматься вместе, может быть, обменяться записями». Это действительно то, что ты говоришь кому-то, кто ведет себя странно рядом с тобой? Разве ты не хочешь просто убежать?

Неужели он уже знал, что я каким-то образом буду вовлечен в его жизнь?

И тот взгляд, который он бросил на меня, когда впервые открыл дверь и увидел, что я его сосед по комнате, - это была не просто неловкая пауза, не так ли? Я что-то пропустил? Может быть, он колебался, потому что видел, как сама Судьба играет в его жизни?

«Я обещаю, что расскажу вам больше, когда смогу». Это звучало так, будто он действительно что-то знал. И он сделал бы это, не так ли, если бы он был Избранным Пророчеством?

Моя грудь сжималась. Этого не может быть. Я был здесь, чтобы разорвать так называемые цепи судьбы вокруг моей сестры, и теперь я сам был пойман в них? И даже не в том, что касается моей собственной сестры - меня неохотно тащили в чужую жизнь, в какое-то большое Пророчество с Избранным, куда-то, частью чего я никогда не хотел быть?

Смогу ли я каким-то образом опередить его и освободиться? Может быть, если бы я работал в обратном направлении от Пророчества, я мог бы просто держаться подальше от всего, что там упоминалось. Я смутно помнил, что читал исторический пример, когда Пророчество действительно было предотвращено, хотя для этого потребовались объединенные ресурсы всех королевств. Я не хотел его предотвращать, я просто хотел избежать его влияния. Это могло бы облегчить задачу, могло бы сделать ее возможной для одного человека. Мне придется тщательно изучить Пророчество.

Я замер. Я не мог вспомнить Пророчество. И это было точно так же, как я не мог вспомнить, как встретил Избранного после стирания памяти Ривзом.

Сукин сын! ЗАЧЕМ ОН ЭТО СДЕЛАЛ?

Мои руки вцепились в волосы, и я задыхался.

Дышать. Дышать. Мне нужно дышать.

- Кейден?

Это был Эмброуз. Он снова тихонько постучал в дверь, когда я не ответил.

- Кейден, нам нужно поговорить.

Нет, нет. Не готов. Нужно подумать.

Во всяком случае, присутствие Эмброуза теперь подтверждало это в моем сознании. Он знал, что я знаю, что что-то случилось. Я почувствовал, как осознание встало на место в моей голове, почти как осязаемая вещь. Он - Избранный, и есть настоящее Пророчество, и я - его часть.

Внезапно я почувствовал все происходящее странно правильным. И в этот момент я понял, что люди имеют в виду, когда говорят, что они разделены надвое. Само мое присутствие здесь, в Академии, было направлено на то, чтобы опровергнуть все пророчества или научиться их разгадывать, если они окажутся правдой, потому что я ненавидел мысль о том, что у меня нет самоопределения, что я обречен на какую-то судьбу, потому что какой-то Ткач Судьбы где-то просто решил, что так должно быть. И все же я был здесь, и какая-то часть меня каким-то образом чувствовала себя в мире с ситуацией, может быть, даже счастлива, что я был частью чего-то большего.

Слов не было. Я открыл рот и издал какой-то сдавленный вздох.

- Кейден, пожалуйста, - Эмброуз говорил более настойчиво, но я был не в состоянии что-либо сообщить.

Есть Пророчество, есть Избранный. "Давай начнем с этого", - сказал какой-то все еще функционирующий уголок моего сознания. Разыграй это. Какие фигуры находятся в игре? В каком состоянии сейчас главные?

Пророчество было обнародовано два месяца назад. Весь мир узнал о его точном содержании.

Личность Избранного была обнародована неделю назад. Весь мир узнал, кто это.

Два дня назад личность Избранного была стерта из памяти каждого. И в какой-то неизвестный момент, так же как и все знание о содержании Пророчества.

Почему? Вопросительная часть моего сознания приняла голос Джеррика. Он был размеренным, спокойным, методичным. Вопросы были испытующими, а не истеричными. Это помогло мне разобраться во всем. Как это работает в пользу самого Пророчества?

Пророчество... кажется, требуется какое-то подтверждение. Если бы секретность была важна, вероятности были бы искажены, чтобы сделать ее почти невозможной для обнаружения. Но если то, что произошло, - это то, что должно произойти, тогда... в какой-то степени это должно быть достоянием общественности. Но содержание и идентичность не имеют первостепенного значения. Только их существование должно быть широко известно.

Почему это может быть так?

Потому что... Я понятия не имел.

Пророчества связаны с глифами. Что мы узнали о глифах?

Они... выдуманы. Мы определяем их смысл. Пророчество черпает свою силу и смысл из... коллективного сознания?

Может быть. Следующая мысль - если содержание Пророчества и личность Избранного могут быть тайной, то почему Эмброуз так плохо хранит эту тайну? Кажется, он даже не пытается.

Потому что он знает Пророчество, и, возможно, он знает, что это не должно быть секретом от всех.

О чем это говорит?

Это означает, что в нем должны участвовать конкретные люди.

И если он решит не держать его в секрете от определенных людей, то из этого следует, что...?

… что мы каким-то образом причастны к Пророчеству. Наши судьбы связаны с его судьбой.

И если он, кажется, сожалеет о моем участии, то...

… тогда это означает, что участие в этом деле не пойдет мне на пользу.

Мысли затихли. Казалось, в голосе Джеррика закончились разумные вопросы или наблюдения, и хотя он привел меня к интересным соображениям, мне все еще не с чем было работать. Что мне теперь делать?

Мое дыхание успокоилось, и сердце больше не колотилось. Казалось, мой маниакальный приступ прошел. Я чувствовал себя опустошенным, выжженным.

Спотыкаясь, я подошел к двери и распахнул ее. Эмброуз сидел за общим столом, уставившись на свои сцепленные руки. Судя по повисшей в воздухе тишине, остальные еще не вернулись. Он посмотрел на меня, когда я опустился в кресло напротив.

-Кейден, я…

- Во-первых, если ты Избранный, то к черту тебя.

Это было приятно сказать. Обычно я никогда не ругался. Интересно, само Пророчество как-то повлияло на мое нормальное поведение, или я теперь использую его как оправдание для себя? Это был довольно удобный козел отпущения, так как я понятия не имел, что на самом деле говорилось в Пророчестве.

Выражение его лица не дрогнуло. Он мрачно посмотрел на меня. Но его молчание было единственным подтверждением, в котором я нуждался.

- Черт,- выдохнул я. - Это будет плохо для меня, не так ли? Я понял это по тому, как ты себя ведешь. И поэтому ты не сердишься на меня за то, что я тебя обругал. Потому что ты знаешь, что это правда.

- Теперь я понимаю, почему ты Лучший на курсе, - сказал он с полуулыбкой.

- Не надо. Только не это. Не сейчас.

- Прости. - Его лицо вытянулось. Он глубоко вздохнул и двинулся вперед. - Ты... не хочешь верить в Судьбу. Из-за твоей сестры. Я... я тоже не хочу в это верить. Так что, может быть, вместе мы сможем что-то с этим сделать, изменить ее. Потому что если ты можешь изменить ее для себя, ты определенно можешь изменить это для нее.

Долгое молчание повисло над нами обоими. Мысленно я наметил все возможные углы атаки и наметил конкретные пути, которые мне предстояло изучить, чтобы понять, осуществимы они или нет. Это была такая огромная задача... Но впервые в жизни, даже после всего лишь двух дней в Академии, когда у меня уже открылись глаза на глубины арканофании, это казалось возможным.

Не говоря ни слова, я протянул руку. Эмброуз улыбнулся и пожал ее.

- Ты мне все расскажешь, - сказал я, сжимая его руку, как тиски.

- Я не могу. - Эмброуз все еще улыбался, когда говорил это, даже когда моя рука крепче сжала его руку. Он, казалось, не понимал всей серьезности ситуации. Мне потребовалось всего несколько ударов сердца, чтобы нанести удар своей арканой.

Если бы мне пришлось приписать свой титул "Лучшего на курсе" чему-нибудь, это были бы вспышки озарения, которыми я наслаждаюсь как побочным эффектом моих интенсивных приступов глубокого мышления. При достаточной дисциплине любой может усердно учиться и запоминать потоки информации, а при наличии достаточного времени большинство людей могут извлекать паттерны и связи из груды данных. Но по какой-то причине, когда я отстраняюсь от людей и трачу время на то, чтобы просто просеять то, что я узнал и пережил, эти связи возникают гораздо быстрее, даже когда я думаю об этих вещах и ситуациях не напрямую. Наверное, это можно назвать интуицией, и со мной такое случается довольно часто.

Одна из таких вспышек интуиции пришла ко мне в тот момент, когда мне очень хотелось вырвать у Эмброуза каждую унцию информации. Ривз заставил всех сделать, то, что он хотел, на первой лекции, и он уже научил нас, как он это сделал.

"...окружающая аркана может быть использована в качестве канала для вашей аурной арканы, пока вы проявляете достаточную умственную дисциплину и точность."

И, по-видимому, это было все, что требовалось - чистая сила воли в сочетании с чрезвычайно тонким арканическим контролем. Первого у меня сейчас было предостаточно.

Что касается контроля арканы, то я только что получил представление о том, что требовалось во время боя с Кантом. Если понимание глифа по-другому меняло его поведение для меня, то из этого следовало, что сами глифы были не совсем важны. Сами мысли и намерения могли бы обеспечить достаточное направление для арканы.

Именно так Ривз заставлял некоторых людей непроизвольно вставать, не используя никаких символов. Его воля могла формировать аркану. Это было простое осознание, и я удивлялся, почему я не увидел эту связь раньше. В конце концов, арканисты все время формируют простые формы арканы, не используя ни одного глифа. И даже детей учат простым упражнениям, чтобы они могли играть с потоком. Почему взрослые люди не могут осуществлять точный контроль без глифов? Просто это будет сложнее и потребует гораздо больше практики.

Я знал, что для этого мне нужно только, чтобы мое намерение было кристально ясным. Импульс, подобный тому, что использовал Ривз, без языка, просто интуитивная реакция, превосходящая сознательную мысль.

Я вспомнил тот необъяснимый прилив желания довериться, который испытал, когда рассказал Эмброузу о своей сестре. Теперь, когда я понял, что это было - искажение моей собственной воли, потому что я взаимодействовал с Избранным, - это почему-то казалось мне более отчетливым; сильное чувство, которое шевельнулось во мне, но явно не было моим собственным.

Я обнаружил, что, поскольку я могу думать о нем ясно, я могу скопировать его прямо из своей памяти и перенести в настоящий момент. Я позволил чувству наполнить меня, не только как эмоция в моем разуме и сердце, но и как нечто, проливающееся в бассейн моей внутренней арканы, моей ауры. Оттуда я вытолкнул это в окружающую аркану, желая, чтобы оно распространялось, как кровь, вылитая в воду, пока не заполнит воздух вокруг нас. И так как рука Эмброуза все еще была зажата в моей, я обнаружил, что также инстинктивно вливаю эту пронизанную намерением аркану прямо в его ауру.

Я увидел, как его глаза расширились от удивления и замешательства. Он, вероятно, испытывал то же самое дезориентирующее чувство, которое мы все испытывали, когда Ривз впервые сделал это - бессмысленное и почти непреодолимое желание просто что-то сделать. Но в этот раз для Эмброуза все было, вероятно, намного хуже, так как мы были так близко, и я фактически непосредственно манипулировал его аурой.

- Ты ... - задохнулся он, поднимаясь со стула и пытаясь вырвать руку. Я ухватился за нее и потянул его вниз.

- Скажи мне,- прорычал я.

Я видел, что это работает. Его рука обмякла в моей, когда он опустился обратно в кресло, и он выглядел так, как будто пытался и не мог задержать дыхание. Я склонил к нему свою волю, и в воздухе что-то ощутимо сдвинулось. Мою кожу покалывало от силы, которую я излучал.

Это было восхитительное чувство.

Внезапно дверь нашего общежития распахнулась.

- Так что, может быть, мы могли бы... - Джеррик замолчал на полуслове, уставившись на нас обоих. Остальные еще ничего не поняли, поэтому протиснулись мимо него. Никто из них не успел сделать и десяти шагов, как они резко остановились, словно наткнулись на стену.

- Вообще-то я очень завидую Эмброузу, - выпалил Кеван, пристально глядя на него. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, и он, казалось, не мог остановиться. - Я хочу быть таким же хорошим тауматургом, как он, но я ненавижу быть вторым в чем-то, поэтому я набрасываюсь, и я знаю, что это глупый шаг, но это так, и я хотел бы измениться, и я сожалею.

Последовало потрясенное молчание, но затем Линус заговорил с выражением замешательства на лице:

- И именно поэтому я иногда ненавижу своего брата, потому что не могу победить его ни в чем, иначе с ним будет невозможно жить, но, в конце концов, он все еще мой брат, поэтому я сдаюсь и проигрываю нарочно, хотя знаю, что в некоторых вещах я лучше.

- Ч... что здесь происходит?- медленно спросил Джеррик, все еще держа дверь открытой.

- Я на самом деле очень напуган тем, насколько лучше, чем я, кажется, вы все, - внезапно выдохнул Девон. Казалось, он изо всех сил старался держать рот на замке. Он выглядел слегка испуганным, когда его глаза метнулись от меня к Эмброузу. - И я боюсь, что провалюсь и разочарую своих родителей, потому что они так гордились, когда я стал первым человеком в семье за несколько поколений, которому удалось попасть в Академию.

Наихудшее. Скрытие истины. За все время.

Я отпустил руку Эмброуза и свою хватку на окружающей аркане. Атмосфера каким-то образом прояснилась, и только в этот момент я понял, что в воздухе раздался низкий гул. Эмброуз, тяжело дыша, откинулся на спинку стула.

- Ребята?.. - Джеррик закрыл дверь и подошел к Девону и близнецам, слегка ошеломленный. Он осторожно встряхнул их.

Первым пришел в себя Кеван. Он подошел к столу и ударил по нему кулаком.

- Что это было, черт возьми?

- Мы практиковались в том, что делал Ривз, - сказал Эмброуз со слабой улыбкой.

Мой мозг снова заработал на полную мощность. Если он скрывает это, значит ли это, что он не хочет, чтобы они знали, что он Избранный? Нет, этого не может быть, иначе он был бы гораздо более скрытен в других вещах, таких как дуэли и его продвинутые тауматургические навыки. Так что, возможно, это вопрос времени. Или тут замешано что-то еще?

- Что ты с нами сделал? - спросил Девон испуганным шепотом.

-Я... Мне очень жаль, ребята. - Я встал и подошел к нему, чтобы ободряюще положить руку ему на плечо. - Как он сказал, это в основном та же техника, которую Ривз применил к нам, но я... мы использовали другой импульс. Вместо того, чтобы заставить другого человека встать, мы должны были заставить друг друга говорить.

- Чтобы говорить? - Кеван сплюнул. - Мы не разговаривали. Мы выплеснули свои кишки.

- Кев, эт… - начал Линус.

- Не начинай со мной спорить, - прорычал Кеван, поворачиваясь к брату. - Это правда?

- Что?

- Что ты позволяешь мне все время выигрывать, потому что со мной невозможно жить!

- Н-нет, я имею в виду, да, но не все время, только в некоторых вещах.

Один из стульев отлетел, когда Кеван пронесся мимо нас в их комнату и захлопнул дверь.

У меня сердце ушло в пятки. Теперь, когда трепет от того, что я делаю что-то новое с арканой, исчез, я остался один, чтобы противостоять беспорядку, который я создал.

Шаг за шагом. Я подвел шатающегося Девона к столу и принес ему стакан воды. Линус тихо опустился в свое кресло, обхватив голову руками. Джеррик неуверенно топтался у края стола.

- Прости, Девон, я... мы не подумали о том, что может случиться, если кто-то еще зайдет к нам. - Ложь прозвучала так гладко, что я сам себе немного удивился. - Мы просто были очень взволнованы, и хотели быстрее это попробовать.

Он сделал дрожащий глоток воды и, запинаясь, проговорил:

- Я имею в виду, что это только подтверждает мои мысли. Вы все на много миль впереди меня.

- Нет, это не так, - пробормотал Линус. Он кивнул головой, указывая на нас с Эмброузом. - Эти двое - уроды.

- Вы с Кеваном действительно великие тауматургисты, Джеррик умен и обладает смехотворной скоростью изменения последовательностей, Эмброуз - лучший тауматургист, вероятно, лучший на курсе, а Кейден... просто Лучший на курсе, - выпалил Девон. - Я ни на что не гожусь.

- Нет, Девон, если ты учишься в Академии, то ты уже выше всех, - сказал я как ни в чем не бывало. - Не продавай себя слишком низко.

- Да, и Кейден уже обещал помочь тебе, если понадобится, - вмешался Эмброуз. - И теперь, когда ты знаешь, что все остальные в этом общежитии хороши в чем-то, подумай об этом так, у тебя есть доступ к куче людей, которые хороши в разных вещах, и все они могут тебе помочь. Ты же не собираешься вылететь. Если только ты не загонишь свою ленивую задницу в угол и перестанешь что-то делать.

Я удивленно поднял бровь. Для человека, который был таким застенчивым последние два дня, Эмброуз вдруг почувствовал себя очень непринужденно.

Его слова, казалось, немного развеселили Девона. Он глубоко вздохнул.

- Ну, спасибо, ребята. Но, пожалуйста, не пытайтесь больше контролировать сознание в стиле Ривза. Это... это действительно травматично для меня.

Он тяжело поднялся на ноги и удалился в свою комнату. Так как его дверь была защищена, в отличие от нашей, было заметно короткое мерцание, которое заиграло на ней, как только он закрыл ее.

Джеррик скользнул на освободившееся место. Он перевел взгляд с меня на Эмброуза и слегка нахмурился.

- Так... вы хотите рассказать мне, что здесь происходит?

Я не знал, что сказать. Я не был уверен, хочет ли Эмброуз рассказать всю историю. Я не знал, в чем состоял его план, а также не понимал, как много мы должны были знать. Если я приму во внимание Пророчество, то то, что только что произошло, может быть и не совпадением. Может быть, Судьба вмешалась, чтобы помешать мне вытянуть из него все силой.

Что было просто полным дерьмом.

- Практика с арканой вышла из-под контроля, - сказал Эмброуз с извиняющимся видом. - Мы должны были понимать это лучше. Как только мы выясним, как избежать утечки, мы сможем научить остальных.

Он пытается сказать мне, что мы можем рассказать им об Избранном в какой-то момент в будущем?

- Я почти не хочу этому учиться, - сказал Джеррик, взглянув на Линуса (голова которого все еще была закрыта руками) и слегка покачав головой. - Вы хоть понимаете, насколько это безумно?

- Но мы должны знать, как это делается, чтобы не допустить, чтобы это сделали с нами, - возразил я. - Ривз сам сказал, что любой, кто не сможет сопротивляться этой штуке с контролем сознания, будет исключен.

Джеррик вздохнул.

- Знаешь, этическая сторона дела здесь несколько туманна. Нас готовят к бою, нас подстрекают учиться какой-то форме управления разумом... Это не то, что я ожидал увидеть в Академии.

Никто из нас не нашелся, что ответить. Теперь, когда Джеррик указал на это, я действительно нашел это довольно смущающим. И, очевидно, были ужасные последствия использования техники Ривза, заставляющей людей делать что-то непроизвольное. Я протянул руку и положил ее на плечо Линуса.

- Ли, мне очень жаль. Я могу что-нибудь сделать?

Он сел и откинулся назад, проведя рукой по волосам.

- Нет, все в порядке. Я имею в виду... нехорошо делать то, что ты сделал, но, честно говоря, эта дрянь назревает уже много лет. Так что, может быть, как только он остынет, мы сможем нормально поговорить и все уладить . У меня никогда не хватало смелости сказать ему это в лицо, но теперь это стало явью, и это только начало.

Я кивнул, чувствуя себя немного лучше. Может быть, из этого все-таки выйдет что-то хорошее.

- Мы с Кейденом закончим в дуэльной комнате, - сказал Эмброуз, поднимаясь на ноги.

Я удивленно моргнул.

- Разве мы не сделали достаточно для одного дня?

- Мы почти поняли, ты должен раскрыть эту штуку как можно скорее, иначе будет еще труднее.

Джеррику, похоже, эта идея не понравилась, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить нас. Я неохотно последовал за Эмброузом к двери, чувствуя себя так, словно меня куда-то ведут против моей воли.

Как только мы оказались в саду, и никого не было в пределах слышимости, он вздохнул.

- Кейден, я знаю, что это расстраивает, но поверь мне, есть вещи, о которых я пока не могу тебе рассказать.

- А как я могу помочь, если у меня нет всей информации? - сказал я сквозь стиснутые зубы.

- У тебя никогда не будет всей информации,- просто сказал он. - Но я думаю, что ты все равно многое сделаешь.

Некоторое время мы шли молча, пока я переваривал услышанное.

- Но если я просто соглашусь с тем, что ты знаешь, и слепо последую этому Пророчеству, даже не зная, что это такое, как я смогу что-то изменить? Как я изменю шаблон?

- Мы дойдем до того момента, когда ты будешь знать достаточно, чтобы сделать это, и я смогу рассказать тебе гораздо больше. Но до этого... на самом деле нам нужно гораздо больше боевой подготовки.

- Боевой подготовки? - Я удивленно повернулся к нему. - И как это работает?

- Вот увидишь, - мрачно сказал он, когда мы приблизились к дуэльным залам.

Эмброуз пригласил меня войти, но на этот раз он повел меня в одну из небольших комнат. Это был купол, похожий на большую комнату, которую мы использовали в первый раз, но с общей площадью пола, которая была немного больше, чем комната Ка'атуса. По окружности тянулся только один ряд кресел.

- Не то чтобы я не хочу учиться чему-то новому, - осторожно сказал я, когда Эмброуз вошел и жестом пригласил меня встать напротив него, - но я перерасходовал аркану и чувствую это.

Он кивнул.

- Я знаю. И тот последний трюк, который ты выкинул, не особо помог в данной ситуации. Но сейчас для этого самое подходящее время.

- Что именно мы делаем? - Мне пришло в голову, что если Эмброуз хочет отомстить за то, что я сделал, то это было бы идеальным местом для этого. У меня был перерасход, и рядом не было никого, кто мог бы его остановить. Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее.

- Совершенствуем свой марканический контроль на порядок выше.

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

- Есть ли причина, по которой мы делаем это в дуэльной комнате?

Он моргнул, видимо только сейчас осознав, насколько угрожающей кажется ситуация. Медленная улыбка расплылась по его лицу.

- Не волнуйся, я не причиню тебе вреда. Но нам нужно немного уединения, потому что я пока не могу поделиться этим с другими. Итак, что ты знаешь о перерасходе?

Казалось, он не собирался делать ничего ужасного, и линия его допроса выглядела так, как будто он отваживался на что-то менее боевое и более сидячее. Я немного расслабился.

- Это то, что происходит, когда мы используем слишком много аурной арканы, - ответил я. - Кратковременные симптомы включают в себя головные боли, головокружение…

- Ладно, не надо всего учебника! - Эмброуз рассмеялся. - Ты можешь сказать, сколько ты перерасходовал?

- Наверное, да? Ты просто обращаешься к тому, насколько выражены симптомы. У большинства людей чем выраженнее симптомы, тем больше перерасход.

Эмброуз поджал губы.

- У большинства, но не у всех. Если ты испытываешь симптомы, немного отличающиеся от других, ты можешь в конечном итоге перерасходовать больше, чем намереваешься.

- Значит, ты хочешь сказать, что есть способ проверить, насколько ты перерасходован?

Он поднял бровь.

- Обычные артефакты проверяют перерасход, чтобы не убить людей, не так ли?

Я хлопнул себя ладонью по лбу. Это было настолько укоренившейся частью жизни, что я не задумывалася об этом, но он был прав. Фатальных перерасходов почти никогда не случалось, даже среди непрофессионалов, потому что обычные артефакты имели пункты безопасности, вписанные в глифы. Артефакт просто не активировался бы, если пользователь был перерасходован. И любой арканист, не умер бы от перерасхода, потому что они были достаточно образованы, чтобы знать о симптомах. Это была такая редкость, чтобы смерть от перерасхода была достойна новостей и обычно включала несчастные случаи с экспериментами с артефактами.

- Значит, мне просто нужно знать глифы?

Он кивнул.

- Это один из способов. Обычные артефакты используют довольно элегантную последовательность глифов. Для арканистов есть более быстрый способ, но сначала нам нужно взглянуть на глифы.

Жестом он вызвал последовательность глифов в сторону, где мы оба могли их прочитать. Вместо того, чтобы быть выстроенным в виде струны, она была фактически выложена тремя концентрическими кругами.

- Это обычная последовательность.

Я помнил, что видел эти последовательности на различных артефактах, но никогда не обращал на них особого внимания, в основном потому, что до недавнего времени знал только Базовый набор. Теперь, когда мы получили учебные материалы и должны были выучить еще больший диапазон глифов, я понял, что могу выделить некоторые из них.

И Эмброуз был прав. Элегантно - было именно то слово.

Это было почти как поэзия. Мало того, что каждый концентрический круг был строфой сам по себе, все они были расположены таким образом, что также образовывали строфы, которые шли от внутреннего к внешнему кругу. Глифы были начертаны в разных размерах по окружностям, чтобы обеспечить условия перекрестного круга. Чем больше я изучал их, тем больше я видел слоев и строк смысла, упакованных в эту плотную формацию глифов.

- Ух ты. - Это было все, на что я был способен.

- Да, это действительно потрясающая работа с глифами, когда ты знаешь достаточно, чтобы прочитать их.

- Хотя, похоже, мне не все это нужно. Я думаю, что это написано, чтобы вписаться в любой артефакт, но та часть, которая на самом деле проверяет перерасход, это... - Я нахмурился, пробегаясь по продвинутым глифам, которые я выучил. - Этот кусочек? - Я послал вспышку арканы, которая высветила одно из положений перекрестного круга.

- Все в одном месте, - сказал Эмброуз, впечатленный. - Думаешь, ты знаешь, что с этим делать?

Я вытащил предложение и сформировал его в обычную строку слева направо, чтобы мне было легче читать. В начале был глиф общей аурной арканы, с еще несколькими глифами, которые я еще не знал, и глиф ближайшей окружающей арканы в конце.

Холодок пробежал у меня по спине, когда я вспомнил лекцию отца.

«Если вы увидите этот глиф на артефакте и не будешь с ним осторожны, или если вы используете его на что-то, не понимая, как он работает, вы можете просто взорвать себя вместе со всеми вокруг».

- Э-э, может, нам не стоит с этим работать? - Я указал на пугающий глиф.

- До тех пор, пока мы не используем его как часть последовательности, чтобы использовать аркану и формировать ее, использование возможно. Можешь ли ты сказать, как он используется здесь?

Я отрицательно покачал головой.

- Я не знаю глифов в середине, поэтому не уверен. Но если я должен догадаться, это каким-то образом связывает нашу аурную аркану с окружающей?

- Не связывает, - сказал Эмброуз, указывая на один из символов, который я не понял. - Сравнивает. В сущности, эта средняя часть взвешивает разницу между двумя переменными.

- Но как это на самом деле проверяет перерасход?

- Итак, вернемся немного к теории. Что такое перерасход? - Ударение напомнило мне, как мой отец формулировал вопросы, когда спрашивал определения, а не примеры.

- Это расходование большего количества аурной арканы, чем может быть безопасно.

- А что делает это небезопасным?

- Эти... симптомы? Реакция на перерасход? Потому что он может вызвать физические реакции, которые приводят к сбою в работе организма.

Эмброуз сложил руки на груди, напряженно размышляя.

- Может быть, будет лучше, если я спрошу по-другому. Почему перерасход вызывает симптомы?

Я моргнул. Это было немного похоже на "Почему яд убивает тебя?" Это был такой вопрос, о котором люди обычно не задумывались, потому что тебе просто нужно было знать достаточно, чтобы не употребить яд. Но, конечно, за тем, как действуют яды, и как именно они убивают человека, стояла целая система знаний. И если тебе необходимо создать противоядие, то еще больше необходимо знать механику яда, чтобы ты мог противостоять ему.

Отстраненно я заметил, что Эмброуз удовлетворенно кивает, теперь, когда он донес до меня свою мысль. Я тоже скрестил руки на груди, прокручивая в голове этот вопрос.

Сам термин "перерасход" основывался на идее о том, что в каждом человеке есть запас арканы, его аурной арканы, и что это кончаемый ресурс, который может быть исчерпан. И когда он будет израсходован выше определенного порога, это снижение начнет воздействовать на организм. Это наводило на мысль, что аурная аркана необходима для жизни. Возможно, это было похоже на кровь, и недостаточное ее количество, циркулирующее внутри нас, привело бы к нарушению функций организма.

Но если это так, то почему последовательность глифов обнаружения перерасхода сравнивает ауру с окружающей арканой? Если бы аурная аркана была своего рода резервуаром, разве она не измерялась бы метафорическим уровнем воды? Но последовательность символов не имела абсолютных значений, поэтому она не проверяла какой-то минимальный порог. Таким образом, это означало, что перерасход не просто истощал количество аурной арканы, которая была в нас.

- Перерасход не является результатом истощения аурной арканы? - спросил я, слегка смутившись.

- Нет, не совсем. Вот почему эта последовательность сверяет аурную аркану с окружающей арканой. Есть идеи, почему он может это делать?

- Было бы проще, если бы ты просто сказал мне, - язвительно сказал я. Головная боль, которую я испытывал из-за перерасхода, становилась все сильнее.

Эмброуз виновато пожал плечами.

- Когда мы работаем с Продвинутыми Глифами и арканофаническими принципами, у тебя должно быть собственное прозрение, иначе потребуется больше времени, чтобы полностью понять глиф. Поверь мне, я был так же расстроен, когда мне пришлось это выяснить.

Я вздохнул и сел, скрестив ноги, потирая лоб костяшками пальцев.

- Если глифы сравнивают уровни ауры и окружающей арканы, то связь между ними имеет какое-то отношение к симптомам перерасхода?

- Становится теплее.

Значит, окружающий мир и аурная аркана как-то связаны. Это напомнило мне кое-что из того, что Ривз сказал на своей первой лекции, когда он похвалил меня за то, что я сказал "аурная аркана" вместо того, чтобы просто использовать сокращенный термин "аура".

"...это напоминает нам, что есть нечто общее в аркане внутри нас и в аркане вне нас, хотя мы часто думаем о них как о чем-то разном..."

И именно так нам с Ривзом удалось посеять наши намерения в воздухе и передать их другим, чтобы повлиять на них. Потому что аурная и окружающая арканы могут в определенной степени переплетаться. И если я мог вытолкнуть свою аурную аркану наружу, чтобы изменить окружающую, тогда... значит ли это, что окружающая аркана также может пробиться внутрь и изменить мою ауру?

- Является ли... является ли перерасход результатом того... что окружающая аркана входит в пространство, оставшееся в нас, когда мы тратим слишком много аурной арканы?

- Да, ты на правильном пути!

- Но почему окружающая аркана вызывают такую реакцию? Ну, мы окружены ей, и она не причиняет нам вреда.

- Я еще не уверен. Но сейчас тебе не нужно беспокоиться об этом - что ты уже выяснил?

- Симптомы перерасхода возникают из-за того, что в твою систему поступает слишком много окружающей арканы в результате недостаточного количества аурной арканы, занимающей это пространство? - Было трудно говорить об аркане, потому что это даже не было физической вещью, которую можно было почувствовать. На самом деле она не занимала никакого места.

- Что-то в этом роде. Итак, как можно справиться с перерасходом?

- Не использовать так много аурной арканы, - сказал я, чувствуя, что указываю на очевидное.

Эмброуз кивнул и жестом попросил меня продолжать.

- ...или вытолкнуть окружающую аркану, которая входит в тебя. Или вы вообще не позволять ей войти.

- Вот именно!

И с этими словами Эмброуз закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Я видел, как воздух вокруг него слегка колыхнулся. Поначалу это было почти незаметно, но потом явление усилилось, пока он не стал выглядеть так, будто стоит посреди теплового тумана. Спустя почти минуту он открыл глаза и улыбнулся мне.

- Ну вот, это теперь перерасхода нет.

- Что? Это все, что мы должны сделать?

- Это нелегко, и это только временное решение, - пояснил Эмброуз. - Когда ты выталкиваешь окружающую аркану, она начинает просачиваться обратно почти сразу, если ты не отпускаешь ее, что на самом деле тоже довольно сложно. И даже если тебе удастся идеально запечатать окружающую аркану, чтобы ты не умер от перерасхода, ты не сможешь ничего предпринять, если исчерпал свою аурную аркану.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на выталкивании арканы, но все, что мне удалось сделать, это выпустить часть своей аурной арканы, как я сделал ранее с помощью трюка принуждения. Моя головная боль усилилась.

- Арх, как ты отделяешь свою ауру от окружающей арканы, которая находится в пространстве твоей ауры? - пожаловался я. - Тут не на чем сосредоточиться, там все перемешано!

- Да, для этого нет никакого глифа, - сказал Эмброуз с гримасой. - Я уже пробовал его искать.

- Думаешь, мы можем просто создать его?

Он поднял бровь.

- Ты, конечно, можешь попытаться.

- Ты ведь уже пытался, не так ли? - Я застонал и помассировал голову, так как она сильно пульсировала.

- Скажем так, создание глифов - это нечто гораздо большее, чем наши нынешние способности. Думаю, скоро мы узнаем почему.

- Так как же на этом сосредоточиться?

Он указал на глифы и выделил глиф ближайшей окружающей арканы.

- Это единственный намек, который я могу тебе дать.

Было трудно думать из-за головной боли, когда она постоянно прерывала ход моих мыслей импульсами агонии, смешанной с тошнотой. Я попытался глубоко дышать через нос.

Глиф ближайшей окружающей арканы обычно использовался для обозначения окружающей арканы, которая была рядом с чем-то. Но что, если я буду думать о ближайшей окружающей аркане, как о направлении движения окружающей арканы, вместо того, чтобы думать о нем как о ярлыке для типа арканы? Я хотел, чтобы она собралась рядом со мной, "снаружи".

Похоже, это сработало. Этот сдвиг в моем восприятии помог мне почувствовать небольшую разницу в аркане внутри меня, которая, как я только что узнал, была не только аурной арканой, но и смесью ауры и окружающей среды. И с моим новым пониманием глифа, я обнаружил, что сосредоточение на нем помогло мне медленно выталкивать окружающую аркану в воздух вокруг меня, который становился все плотнее с окружающей арканой, которая продолжала оставаться рядом со мной, а не рассеиваться, как это сделал Эмброуз.

- Ты должен дать ей рассеяться, иначе она сразу же втянется обратно, когда ты остановишься.

Моя голова немного прояснилась, когда окружающая аркана покинула мое тело. Я посмотрел вниз и увидел рябь в воздухе вокруг меня, которая не рассеевалась наружу. Она плотно прилегала к моей коже.

Теперь я понимал больше. Теперь, когда я знал, как это может работать, я подумал о глифе общей окружающей арканы и использовал его в качестве конечного пункта назначения для потока. Медленно, тепловая дымка вокруг меня распространилась наружу, немного поредев. Это заняло у меня почти пять минут, но после того, как я закончил, голова у меня была на удивление ясной и свежей.

- Это здорово,- сказал я, улыбаясь Эмброузу.

- Это помогает выздоровлению. Так или иначе, отсутствие окружающей арканы внутри заставляет аурную аркану пополняться быстрее. И теперь, когда ты можешь выпустить окружающую аркану, мы можем перейти к его сдерживанию.

- Мы сделаем это сейчас? – Мое сердце упало в пятки. Как бы я ни наслаждался улучшением своих арканофанических способностей, я чувствовал себя совершенно опустошенным.

- О да, мы сделаем это сейчас. - Ухмылка, с которой Эмброуз смотрел на меня, теперь казалась почти хищной. - Тот же самый принцип лежит в основе того, как мы победим контроль разума Ривза. И... Я должен отомстить тебе за то, что ты сделал.

Я едва успел во второй раз за день задуматься о том, куда делась застенчивая версия Эмброуза, как меня охватило непреодолимое желание убежать от опасности.

Теперь, когда я знал механизм, стоящий за этим, было легко проследить, что происходит. К сожалению, сопротивляться было не легче. Прежде чем я смог остановить себя, я уже был на ногах, мое сердце бешено колотилось в ответ на предполагаемую угрозу. Мое тело повернулось по собственной воле, и я оказался лицом к выходу.

Я подавил этот порыв со всей силой воли, на которую был способен, чтобы не броситься в дверь. Вместо того, чтобы перейти в спринт, я неуклюже проковылял вперед несколько шагов, прежде чем опустился на колени. Я застонал от боли и с громким стуком упал на пол. Принуждение исчезло, и я услышал торопливые шаги Эмброуза.

- Кейден! Прости, прости, я не хотел…

Он резко остановился, когда я ответил взрывом собственного принуждения, отражая импульс "бежать", который он бросил на меня. Он резко остановился, задохнувшись от удивления. Я все еще лежал на полу, когда обернулся и увидел, что он прирос к месту, изо всех сил пытаясь овладеть собой. Затем, к моему крайнему удивлению, он выпрямился и по-волчьи оскалился.

Я наклонился к принуждению, вливая больше своей ауры, чтобы исказить окружающую аркану. Низкий жужжащий звук заполнил мои уши, и я почувствовал знакомое покалывание на коже. Ухмылка Эмброуза слегка померкла, и его глаза потеряли фокус, когда он обратил свое внимание внутрь, но ему удалось остаться на месте. Через несколько секунд я отпустил аркану. Внезапная пустота опустилась на меня, и я понял, что моя аура почти полностью истощена.

- Подожди, - прохрипел я, подняв руку, чтобы предотвратить любую репрессию. - Я... у меня перерасход.

Улыбка Эмброуза исчезла. Он поспешил ко мне и опустился на колени.

- Выпусти всю окружающую аркану, или ты пострадаешь от серьезного перерасхода.

Я кивнул, мои мысли уже обратились к этой цели. Воздух заколебался вокруг меня, когда я сбросил аркану, которая просочилась в мой организм за этот короткий период. По какой-то причине я понял, что ее гораздо больше.

- Это еще не все, - пробормотал я, внимательно следя за процессом очищения и наблюдая за волнами, поднимающимися вокруг меня.

- Чем ты пустее, тем быстрее окружающая аркана наполняет тебя, - объяснил Эмброуз.

- Как ты остановил принуждение? - спросил я, с некоторым усилием разделяя свое внимание.

- У меня было больше времени подумать о том, как ты в первый раз накинул его на меня. Вернувшись в общежитие, я сумел сдержаться, чтобы не выпалить что-нибудь, потому что я инстинктивно пытался заблокировать окружающую аркану от входа в мое тело. Но блокировать ее недостаточно - ты должен одновременно удалить загрязненную аркану внутри себя. Вот что я сделал на этот раз.

- Черт возьми, ты всегда так быстро соображаешь? Ты очень быстро уловил последовательность символов Джеррика для дуговых болтов, - проворчал я.

- Я бы сказал, природный талант или ум, или хорошая подготовка, но, честно говоря, я не знаю. - Он задумчиво пожал плечами. - Может быть, это Пророчество. Знаешь, одна вещь, которая трудна в том, чтобы быть Избранным, это то, что я иногда чувствую, что не могу ничего решить о своей жизни или даже о том, кто я. Решил ли я интересоваться Тауматургией? Или меня заставили сделать это? Если люди определяются выбором, который они делают... тогда какая часть меня - это действительно я, а какая часть меня - просто результат Пророчества?

Я не знал, что на это ответить. Тут мне пришло в голову, что я был несправедливо груб с ним. Если быть рядом с Избранным уже меняло мою жизнь и заставляло меня чувствовать, что я теряю контроль, то это должно было быть хуже для меня самого.

- Если бы у тебя был реальный выбор... ты все еще хотел бы быть Избранным? – спросил я.

Он грустно улыбнулся.

- Есть ли смысл отвечать на этот вопрос, если у меня на самом деле нет реального выбора?

- Ты знаешь, что я здесь делаю для своей сестры. Если мне удастся сделать так много, то кто скажет, что те же принципы не применимы к главному Пророчеству? Кто сказал, что мы не можем освободить тебя от этого?

Он отвернулся и некоторое время сидел молча.

- Не знаю,- сказал он, наконец, все еще глядя куда-то вдаль. - Просто... что я буду делать со своей жизнью?

- Все, что захочешь.

Он вздохнул.

- Ты знаешь, какой была моя жизнь до того, как было сделано Пророчество?

- Ну, за все годы, что мы знаем друг друга, это ни разу не всплывало, - невозмутимо ответил я.

Эмброуз рассмеялся и повернулся ко мне.

- Извини, риторический вопрос. Во всяком случае... до Пророчества я жил в сиротском приюте.

Я не мог не прервать его.

- Это такое клише.

- Ты говоришь о моей жизни,- возмутился Эмброуз. Потом он сдался. - Но да, я читал такие же книги, и я думаю, что это тоже довольно серьезное клише. Я мечтал о таких вещах, когда был моложе - о том, чтобы быть каким-то особенным и иметь какое-то предназначение. Ну, знаешь, детские мечты. А потом это действительно произошло.

Казалось, он немного ушел в себя, сгорбившись и слегка опустив голову. Когда он снова заговорил, его голос звучал так, словно он мысленно был где-то далеко.

- Мне было шестнадцать. Два года назад. Таким детям, как я, в основном отказывалось в усыновления. Это все еще законно возможно... но никто старше шестнадцати никогда не выходил таким путем. Вот тогда-то мы и начинаем думать о будущем - о жизни в одиночестве, без семьи. Потому что, как только нам исполнится восемнадцать, приют больше не сможет нас содержать.

Мне было трудно представить, каково это - жить в одиночестве, без чьей-либо поддержки и без всякого имени. Легкая усмешка, которая была на моем лице раньше, когда я высмеивал его статус сироты, давно исчезла.

- На самом деле сиротский приют финансировался прилично. Ничего роскошного или сверхъестественного... но у них было достаточно времени, чтобы убедиться, что шестнадцатилетние смогут встать на ноги, прежде чем состарятся. Они посылали нас на какие-то занятия на улице для профессионального обучения. Кроме того, существовали программы бесплатного обучения или наставничества от различных организаций. Но когда мне исполнилось шестнадцать, я решил, что хочу изучать арканофанию.

Он неопределенно махнул рукой в воздухе, и какое-то количество арканы слилось в маленькую светящуюся сферу - миниатюрную версию стандартного шара. Он усмехнулся.

- В первый раз я чуть не поджег маленькую библиотеку, потому что неправильно написал один из глифов. Приют не имел никаких связей с Академией, а подготовительные школы были слишком дорогими. Все, что они могли себе позволить, - это вводные учебники, так что мне пришлось заниматься самостоятельно.

Я был ошеломлен. Я бы никогда не догадался, что он начал изучать арканофанию всего два года назад. Каким же арканистом он станет, когда полностью обучится?

- И тогда моя жизнь изменилась. На следующий же день кто-то явился в кабинет старшей медсестры. Всем было интересно, потому что обычно к нам приходили пары для усыновления. Но этот человек был один и выглядел старым. Может быть, ему было лет за шестьдесят. Не похоже, чтобы кого-то хотели усыновить. Поэтому нам всем было любопытно, почему он здесь. Некоторые думали, что он станет крупным спонсором или меценатом. Он выглядел похожим на такого человека.

Голос Эмброуза стал мягче.

- Через некоторое время из своего кабинета вышла старшая медсестра и направилась прямо ко мне... И сказала, что этот человек хочет поговорить со мной. Наедине.

Он так долго молчал, что я подумал, не заснул ли он, потому что его лицо было слегка скрыто челкой, когда он сидел сгорбившись. Я задумался, не подсказать ли ему, но потом он глубоко вздохнул и снова принялся за рассказ.

- Мы вошли в кабинет старшей медсестры, и он что-то сделал с комнатой, вероятно, чтобы защитить ее от шпионажа. И он рассказал мне о Пророчестве, и сказал мне, что я был идентифицирован как Избранный. И этого никто не может знать, пока не придет время.

- Кто это был? - Я поймал себя на том, что шепчу.

Он покачал головой. Я не знал, не хочет ли он или не может сказать мне.

- В любом случае, - Эмброуз откашлялся и сел немного прямее. - Тогда-то у меня и появилось больше книг и несколько индивидуальных занятий. В то время в приюте рассказывали, что этот человек был искателем талантов. Матрона сначала отнеслась к этому скептически, но когда обещанные книги пришли, и она передала их мне, она была так счастлива. Да и я тоже. Тогда и начался путь, по которому я должен был идти.

- И всего за два года ты прошел весь путь от светящегося шара до потрясающего уровня Двойного Тау?

Он кивнул, но прежде чем я успел прокомментировать, насколько он одарен, он вмешался.

- Это именно так. Это Пророчество - причина, почему я тот, кто я есть сегодня. Что будет со мной, если я повернусь к нему спиной?

Я нахмурился, обдумывая это.

- Ты можешь быть здесь сегодня, со всеми своими знаниями и умениями, благодаря Пророчеству. Но ты не потеряешь то, что у тебя в голове. Может быть, разрыв с ним лишит тебя будущих выгод, но это все равно оставляет тебя со всем, что ты приобрел до сих пор.

- Почему ты так уверен, что я ничего не потеряю? Ты даже не знаешь, в чем суть Пророчества.

Я открыл рот, собираясь ответить, но потом понял, что он прав. Я не знал точно, что может сделать Пророчество, или как оно на самом деле работает.

- То есть ты хочешь сказать, что если бы у тебя был реальный выбор, ты бы все равно выбрал бы путь Избранного? Потому что это дает тебе цель, смысл? - Я не знал почему, но почему-то мне казалось, что я сдаюсь.

- Звучит немного неубедительно, когда ты так говоришь, - улыбнулся Эмброуз. - Но ты же не хочешь сказать, что никогда в жизни не желал такой ясности? Знать, какова твоя судьба? Чтобы быть уверенным в том, что ты должен делать со своей жизнью? Знать, что что-то имеет значение?

- Зависит от судьбы,- возразил я. - Если она такая же глупая, как у моей сестры, я бы предпочел не иметь с судьбой ничего общего.

Казалось, он вот-вот скажет что-то очень важное, но сдержался.

- Что? - потребовал я ответа.

- Давай оставим это на другой раз. На данный момент у тебя так мало аурной арканы, что ты близок к опасному уровню перерасхода. Мы должны убедиться, что ты не позволяешь окружающей аркане просачиваться внутрь, и чтобы то, что ты выпускаешь, оставалось снаружи.

Я хотел продолжить эту тему, но было ясно, что мое собственное положение было действительно довольно опасным. Я ругал себя за опрометчивость, но эта мысль была прервана другой - это было похоже на одно из тех совпадений, которые пошли на пользу Избранному и Пророчеству. В конце концов, обычно я был гораздо более осторожен в использовании своей аурной арканы. Возможно, то, что Эмброуз собирался рассказать, не предназначалось для моих ушей, и Пророчество лишило Эмброуза этой короткой возможности поделиться своими мыслями.

На этот раз процесс обучения был намного проще. Глифы поверхностной окружающей арканы оказались тем, что я мог использовать, чтобы визуализировать разделение между аурной и окружающей арканами, и с некоторой концентрацией я мог убедиться, что окружающая аркана, пытающаяся войти в мое тело, остается только на поверхности моей кожи.

- Есть ли способ сделать это навсегда? - спросил я вслух, как только мне удалось снова выпустить избыток и не дать ему просочиться обратно.

Эмброуз покачал головой и пожал плечами.

- Я так не думаю, но даже если бы это было так, я не уверен, что это хорошо повлияет на арканиста. Кажется, я где-то читал, что нам действительно нужна такая смесь внутри нас. В любом случае, не волнуйся, более продвинутые арканисты могут легко выпускать и блокировать окружающую аркану. Вероятно, это приходит с практикой. - Он поднялся на ноги и задумчиво оглядел комнату. - Я думал, мы сможем попробовать что-нибудь еще, но понимаю, что будет лучше, если ты отдохнешь.

- Да, - сказал я, пытаясь встать. Мой разум был ясен с тех пор, как я выпустил аркану из своего тела, но мое тело все еще страдало от затяжных последствий перерасхода. - Так что мы можем сказать остальным?

Пока мы шли, он размышлял над этим.

- Ничего о Пророчестве или об Избранном. А пока мы просто поможем им в их арканофании. Ближайшая цель состоит в том, чтобы заставить их овладеть этим принуждением и научиться блокировать его.

- Это займет не больше суток, верно? Что мы будем делать после этого?

Он бросил на меня лукавый взгляд.

- Значит, теперь ты хочешь ясности судьбы?

- Нет! Я никогда не хотел бы быть марионеткой Судьбы!

- Тогда перестань спрашивать марионетку Судьбы, что делать. Просто... веди свою жизнь, Кейден. Делай то, что считаешь лучшим. Я рассчитываю на тебя.

Я понятия не имел, что должен был ответить на такое. Все, что я мог сделать, это торжественно кивнуть.

Остаток пути мы прошли в дружеском молчании, погруженные в собственные мысли.

Я покинул друга, прежде чем мы вернулись в общежитие, и сказал Эмброузу, что собираюсь позвонить домой. Это было отчасти из чувства долга, но на самом деле я просто использовал это как предлог, чтобы отложить момент, когда мне придется вернуться в общежитие. Лица Девона, Линуса и Кевана продолжали всплывать в памяти, их выражения были кристально ясными, когда они боролись с моим принуждением.

Эмброуз ничего не сказал и кивнул, прежде чем подняться, оставив меня пробираться через территорию кампуса. Центр обслуживания студентов находился прямо рядом с регистрационным офисом, так что мне не пришлось тратить драгоценную аркану, чтобы вызвать сферу Незначительного Запроса, чтобы уточнить направление. Было уже далеко за полдень, и оранжевый свет солнца заливал все вокруг уютным сиянием. Если бы не огромные откровения, которые обрушились на меня за последние несколько дней, это была бы чудесная и безмятежная прогулка.

Вместо этого, мой разум крутился над многими вещами, которые вышли на свет. Было также легкое чувство паники из-за того, что прошло всего два дня с тех пор, как я впервые начал учиться в Академии, и я уже был потрясен всеми арканическми откровениями, не говоря уже о деле Избранного. Что может принести целая неделя? Мне казалось, что сама жизнь грозит поглотить меня, как какой-то непостижимый, чудовищный обитатель глубин, спускающийся на пескаря.

И это было так несправедливо. Я был лучшим на курсе, так почему же мне казалось, что я вообще ничего не знаю? После всех усилий, которые я приложил, чтобы добраться туда, где я был, как могли такие люди, как Кеван и Джеррик, просто выползать из-за дерева и делать вещи, о которых я даже не знал?

И мой отец был в этом удивительном мире в течение многих лет, и за все это время он никогда не готовил меня к чистой глубине знаний, которые были необходимы тут. Все наши уроки, при всей их утонченности, теперь казались не более чем праздным плесканием на мелководье у берега. И теперь я должен был знать, как проникнуть в бездонные глубины океана?

Мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, когда я вошел в двери центра обслуживания студентов. За стойкой стоял только один человек - женщина средних лет.

- Новый арканист? - спросила она с приветливой улыбкой. - Чем мы можем вам помочь?

- Я хочу позвонить по телеприсутствию, - сказал я, пытаясь вернуть ей улыбку, но мне удалось лишь слегка дернуть губами.

- Первая неделя может быть тяжелой, - сочувственно сказала она, доставая папку, когда я подошел к стойке. Она извлекла бланк. - Просто заполните это, и я дам вам карточку. Вы сможете пользоваться комнатами телеприсутствия, когда они будут доступны.

- Даже после закрытия центра?

- Да, все проходят через отдельный вход со стороны здания. Вам просто нужно прийти сюда, чтобы зарегистрироваться в первый раз, или если вам нужно разрешение на сеанс, который выходит за рамки обычных 20 минут. В противном случае они доступны в любое время.

Это было приятно знать. Это позволяло легко избежать толпы или необходимости стоять в очереди, если я приду в нерабочее время. Я заполнил свои данные и вернул ей бланк.

С небольшой вспышкой арканы она начертила на бумаге незнакомый мне глиф, затем прижала к нему пластиковую карточку в пространстве, которое было плотно заполнено другими глифами. Сделав это, она протянула мне карточку и положила заполненный бланк в толстую папку.

- Ну вот, все готово. Если вам понадобится что-нибудь еще, просто зайдите. Если у вас будет что-то срочное, что нужно сделать, пока центр закрыт, вы можете использовать Главный запрос у двери, пока у вас есть ваша карта, и это должно дать вам доступ к большинству действий, которые могут потребоваться.

Хотя я не был новичком в такого рода применении арканофании, было удивительно, что они связали так много функциональности с картой. Позже стоило взглянуть поближе.

- Спасибо. - Я вежливо кивнул и направился прямиком в комнаты телеприсутствия. Очередь была, но, к счастью, короткая.

Несмотря на то, что они предназначались для студентов, установки телеприсутствия в Академии не были простыми. Я знал, что простейшие комнаты телеприсутствия могут быть просто кабинкой с шаром, и изображение будет немного больше, чем двухмерная проекция на поверхности, поэтому я был приятно удивлен, обнаружив скромную установку среднего диапазона. Единственный стул стоял перед столом, который служил вместилищем для сферы телеприсутствия, и в комнате было достаточно места для трехмерной проекции.

Сферы телеприсутствия были сделаны для коммерческого использования, поэтому они не требовали много аурной арканы. Сложные последовательности глифов удерживали окружающую аркану и формировали ее с высокой точностью, чтобы эффективно поддерживать связь, и все, что требовалось от пользователя, - это простой общий активационный глиф и глиф от резиденции, с которой требовалось соединиться. Я сформировал их без проблем и позволил артефакту сделать остальную часть работы.

Это заняло несколько секунд, а затем половина комнаты, перед которой я находился, изменилась в тот момент, когда связь была установлена. Пол уступил место знакомому ковру моей гостиной, а с другой стороны материализовался стул. Однако я не мог видеть дальше пространства в этой комнате, поэтому понятия не имел, есть ли там кто-нибудь.

- Алло? - крикнул я. - Мама?

- КЕЙДЕН! - Сестра спрыгнула откуда-то со стены на стул и тут же исчезла из виду. Она поспешила обратно в зону действия сферы телеприсутствия, поспешно поправила стул и уселась на него.

Напряжение дня на мгновение было забыто. Я улыбнулся ей.

- Привет, Трисс. Знаешь, в одном из моих классов есть девушка с таким же именем.

- Что? - она выглядела шокированной. - Мое имя особенное!

- Очевидно, нет. Пишется точно так же. Знаешь, она даже немного похожа на тебя.

- Умная и красивая? - Трисс приняла позу.

- Довольно умная, - признал я, смеясь и вспоминая о двух лучах силы, вырывающихся из ее ладоней в сторону Канта. - Наверное, умнее тебя.

Она была на грани резкого ответа, но потом передумала.

- Ну, пока это Трисс, она тоже может быть умной.

Я фыркнул.

- Кто сделал тебя Императрицей и позволил тебе решать такие вещи?

Она не удостоила меня ответом.

- Мама, Кейден здесь! - крикнула она и скрылась из виду.

Мама скользнула на стул и тепло улыбнулась мне. Мое сердце забилось немного быстрее, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

- Плохие несколько дней? - тихо спросила она.

- Нет, я просто хотел сказать... чтобы вы с Трисс знали, что я в порядке, - солгал я.

- Это хорошо. - Она наклонилась вперед, пристально глядя на меня. - Я знаю, что у тебя все получится.

Прежнее чувство подавленности снова подняло свою уродливую голову, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не спросить, почему мои родители не дали мне более ясного представления о том, чего ожидать в Академии.

- Сначала будет трудно, - сказала мама, глядя мне в глаза. - Но нет никаких сомнений в том, достаточно ли ты хорош, Кейден. Потому что это так.

Это одновременно успокаивало и приводило в бешенство - быть таким прозрачным для кого-то.

- Не похоже,- с горечью сказал я. - Здесь есть люди, которые могут делать то, что не могу я, которые знают вещи, о которых я даже не имею ни малейшего представления. Разве вы с папой не могли рассказать мне больше?

- Кейден, - тон моей матери все еще был успокаивающим, но в нем было что-то вроде упрека. Поразительно, как хорошо она провела эту линию. - Ты одаренный молодой человек, но Академия - это не подготовительная школа. Это лучший и самый яркий уголок Империи. Ты впервые встречаешься с равными себе. И ты знаешь все, чему мы можем тебя научить. Остальное тебе придется выучить в Академии, как и всем остальным. И осмелюсь предположить, что ты знаешь больше, чем думаешь, и способен на большее, чем полагаешь. Лучший на курсе…

- …бессмысленно! - Я перебил ее, думая о Кеване, Линусе и Эмброузе в Двойном Тау, и о принуждении Ривза, и его способности стирать воспоминания. - Есть реальные вещи в арканофании, которые я должен был изучить, а не просто материал для нескольких тестов!

- Тогда иди и учи это, - коротко сказала мама. Теперь она выглядела суровой.

Во мне поднялись гнев и негодование. Разве она не знала, что это была ее вина, ее и папы, в том, что они недостаточно обучили меня тому многому, что нужно знать в арканофании? Я посмотрел на нее в ответ, мой разум мчался по следам вопроса в ответ на ее вызов. Она хотела, чтобы я учился сам? Хорошо. Библиотеки Академии были у меня под рукой, я имел доступ к лучшим и чистейшим умам своего поколения, а также к группе лекторов, которые были экспертами в этой области.

- А вот и он, - сказала она неожиданно мягко. - Ты знаешь, что делать, не так ли?

Шестеренки в моей голове со скрежетом остановились. Мама все время делала такие вещи, и это обычно означало, что я как-то ошибся, и она показывала мне, по-своему, где я ошибся.

- Ты знаешь, какие книги искать, к кому обращаться, какие вопросы задавать, - продолжала мама, слегка улыбаясь.

Это было правдой. И тут до меня дошло, что родители никогда не давали мне никаких знаний. Они засыпали меня вопросами, бесконечными вопросами, и оставляли искать ответы. И именно так я научился собирать вещи воедино. Иногда это был легкий корректирующий толчок, соответствующая книга, рассеянно оставленная на диване, демонстрация арканофании, небрежно вставленная в поток домашней жизни, перерыв во время поездки, чтобы увидеть какое-то явление или особенно интересную последовательность символов по пути... множество поучительных моментов за всю жизнь в доме с двумя арканистами, которые никогда не учили, но всегда направляли.

Наверное, она увидела, как меня осенило. Мама глубокомысленно кивнула.

- В арканофании знание "как" важнее, чем "что".

Я фыркнул.

- Прости, мам.

- Все в порядке, Кейди. О, я бы обняла тебя, если бы могла. Ты сам стал Лучшим на курсе, и не важно, насколько хороши другие ребята, ты будешь идти в ногу. Зная тебя, ты сделаешь больше, чем просто будешь идти в ногу.

- Ты говорила с папой? - спросил я, чувствуя себя немного смущенным тем, сколько похвал она расточала мне сразу после того, как я огрызнулась на нее.

- Да, он звонил вчера. Он приедет домой на выходные, так что может привезти тебя домой, если хочешь.

Мои мысли вернулись к Эмброузу и всей ситуации с Избранным. Нужно было многое выяснить, и провести уик-энд дома отнимет у меня время.

- Думаю, я останусь в кампусе.

- Ладно. Посоветуйся с отцом, если тебе что-то понадобится. Теперь, когда ты студент Академии, все по-другому, и как только ты освоишься в потоке учебной программы, он сможет предложить тебе больше. - Помолчав немного, она рассмеялась и добавила: - Или ты можешь зайти просто поздороваться и получить дополнительную работу.

Мне пришло в голову, что как член факультета, мой отец должен был знать о зачислении Избранного и об особых соображениях, которые Академия должна была принять, как и в случае с работой Ривза. Если подумать, я не знал, сколько людей в Академии были частью этого плана. Были ли это все они или только горстка сотрудников? В конце концов, в день моей регистрации отец казался таким же любопытным, как и все остальные. Возможно, он не был в курсе. В любом случае, стоило спросить.

Я снисходительно улыбнулся и кивнул.

- Дай мне сначала избавиться от ощущения, что я тону, а потом я посмотрю, нужно ли мне идти к папе за дополнительной работой или купить специальную шляпу, чтобы мой мозг не взорвался.

- Ты не можешь взорваться в первый же месяц, иначе Трисс перешагнет через твое тело и потребует титул Самого большого мозга, - сказала мама с новым смешком.

Девушка, о которой шла речь, снова появилась в поле зрения и растянулась на коленях у мамы.

- Да, ты не можешь взорваться, Кейд. Не раньше, чем эта другая Трисс взорвется . Единственная Трисс, которая может победить тебя, - это я!

- Да? Посмотрим, попадешь ли ты вообще в Академию, тогда и увидим, как меня побить, - парировал я.

Трисс спрыгнула с маминых колен, заставив ее слегка поморщиться.

- Звони в любое время,- сказала мама. На этот раз ее улыбка была немного грустной. - Без тебя дома все по-другому.

- У тебя там маленькая Императрица.

- О, она этого не скажет, но она тоже по тебе скучает. Она плакала в первую же ночь.

- МАМА! - Крик Трисс каким-то образом прорвался сквозь телеприсутствие, хотя она и не была в поле.

- О, эти слезы, вероятно, были искусной иллюзией, мама, - сказал я, ухмыляясь. - Мы все знаем, что императрицы не плачут.

Трисс снова появилась в поле зрения и уставилась на меня.

- Они этого не делают! Я не знала! - Она схватила маму за руку. - Мама, зачем ты рассказала?

Мы разговаривали до тех пор, пока пятнадцатиминутное предупреждение не промелькнуло у нас перед глазами, а затем попрощались. Трисс напустила на себя храбрый вид, но заметно оживилась, когда я пообещал позвонить снова через два дня.

Выйдя из комнаты, я почувствовал себя намного легче. Возможно, все было не так уж и плохо.

Остаток недели прошел без особых "волнений", как я опасался. В наших уроках больше не было потрясающих откровений о природе арканофании и мире, и Эмброуз не делал никаких мрачных заявлений. После того единственного инцидента в общежитии и нашего последующего сеанса в дуэльной комнате он, казалось, был в основном доволен тем, что просто вернулся к образцу поведения, который мы установили до того, как я узнал, что он был Избранным.

У нас в небольших группах были занятия по "Принципам продвинутой арканофании", и поначалу я был более чем немного напуган, узнав, что Ривз возьмет мою группу (в то время как Джеррик позеленел от зависти). К счастью, Ривз был совсем другим в обстановке небольшой группы. Мы все были приятно удивлены, обнаружив, что он был очень терпеливым и методичным преподавателем, когда он вел дискуссию о философии, лежащей в основе самой арканофании, и я покинул урок с лучшим пониманием этой области в целом, хотя мы не касались никаких технических аспектов арканофании.

Учебная неделя закончилась нашей первой практической сессией по Продвинутым Глифам, где нам было поручено деконструировать коммерческий артефакт на составляющие его последовательности глифов. После всего, что мы узнали, мы понимали, что это может быть чрезвычайно опасным делом, и попытка сделать что-то столь дьявольски трудное, как это, после всего лишь одного урока теории и, тем более, в первую неделю учебы, казалась абсурдной. Но когда Селвин достала настенные часы, почти все вздохнули с облегчением. Это оказалось на удивление сложным, так как в часах использовалось большое количество Продвинутых Глифов, и мы не были полностью знакомы с расширенным словарем, но общими усилиями нам удалось разбить их на части и идентифицировать каждую последовательность и функцию. Удивительно, как много арканофании было вложено в такой обычный бытовой артефакт.

Не успел я опомниться, как мне предстоял мой первый уик-энд в Академии.

- Ребята, у вас есть какие-нибудь планы? - спросил Эмброуз.

Было девять часов утра в субботу. Все сидели за столом, готовясь к завтраку из яичницы, бекона и тостов с маслом (с гордостью приготовленных Девоном), за исключением Кевана, который все еще спал. Я заметил, как Линус тихонько отложил порцию для брата и накрыл ее крышкой.

Джеррик с любопытством посмотрел на Эмброуза.

- Ты что-то задумал?

- Я думал, мы начнем учиться сопротивляться принуждению Ривза, - серьезно ответил он.

Настроение заметно изменилось. Девон на мгновение замер, затем попытался скрыть это, шумно возобновив трапезу. Линус тихо фыркнул. Джеррик удивленно поднял брови. Лицо Эмброуза вытянулось при этом почти всеобщем отрицательном ответе.

- В конце концов, мы должны это сделать, - медленно произнес я, оглядывая остальных. - И мы все позаботимся о том, чтобы не повторилось то, что случилось в тот день.

- Как ты думаешь, Кеван не будет против? - обеспокоенно спросил Джеррик у Линуса.

Линус ответил не сразу. Казалось, он очень тщательно подбирает слова.

- Он будет "за". Но мы все должны быть очень откровенны в отношении того, чего ожидать. И нам нужно установить некоторые правила для всех, чтобы они ограничивали то, как будет проходить эта практика.

Эмброуз кивнул.

- Это не безобидный фокус. Джеррик правильно отметил, что в использовании принуждения есть серьезные этические проблемы. Мы учимся этому, потому что должны, и мы постараемся не злоупотреблять этими знаниями и умениями, особенно друг на друге.

За столом раздались осторожные кивки. Было немного жаль, что эта тема так омрачила утро, потому что стряпня Девона была превосходной. К сожалению, остаток завтрака прошел в полной тишине, поскольку все мрачно размышляли о том, что мы собираемся делать позже в этот день.

Кеван проснулся через час, и Линус отвел его в сторону. Я почувствовал некоторое напряжение, когда они оба заговорили приглушенными голосами в комнате, хотя они оставили дверь открытой, но когда Линус вышел и заметил меня, он поднял большой палец и слегка улыбнулся.

Было без четверти двенадцать, когда мы снова очутились в дуэльном зале, образовав свободный круг в центре. На этот раз нам не удалось заполучить самый большой, так как он уже был забронирован. Беглый взгляд на книгу бронирования показал, что многие комнаты были заняты. Казалось, что остальные студенты тоже решили воспользоваться всеми возможностями Дуэльных залов в эти выходные.

- Итак, после того, как мы с Кейденом поэкспериментировали, стало ясно, что это принуждение действительно может быть... вредно, - сказал Эмброуз, явно пытаясь найти подходящее слово, чтобы скрыть последствия.

Кеван фыркнул.

- Итак, ясно, что нам нужны какие-то границы, чтобы мы могли защитить друг друга, - продолжил Эмброуз, решив не замечать враждебности, исходящей от Кевана. - Давайте поговорим о том, какими должны быть эти границы.

- Принуждение должно быть чем-то мелким и безобидным, - немедленно вызвался Девон. - Например, "встать", как делал с нами Ривз.

Все вокруг закивали.

- Спасибо, Девон, - сказал Эмброуз. - Дело в том, что позже в тот же день мы с Кейденом попытались заставить другого человека бежать, и Кейден получил небольшую травму, когда упал на колени. Так что давайте оставим принуждения совсем мелкими.

- В таком случае, - добавил Джеррик, - мы должны перед принуждением объявить о нашем намерении. Это не совсем практично, так как Ривз не будет говорить нам, что он начинает это делать, но так как это просто практика, мы должны дать друг другу некоторое время для подготовки.

Я заметил еще больше кивков вокруг.

- Человек, который является мишенью, должен иметь последнее слово по поводу того, какое принуждение будет использовано. - На этот раз заговорил Кеван. Я был удивлен, услышав его голос таким спокойным и собранным. Казалось, он сдерживался и теперь выглядел сосредоточенным, а не сердитым.

Остальные согласились. После паузы, когда никто больше ничего не предложил, Эмброуз снова перечислил все сказанное.

- Пришли к такому. Только небольшие принуждения, объявление о намерении заранее, и цели дается последнее слово по типу принуждения. При необходимости мы можем добавить еще.

Я снова поймал себя на том, что удивляюсь, как Эмброуз вдруг стал таким непринужденным, небрежно взяв на себя командование и организовав нас, как будто это было его второй натурой. Он был совершенно другим человеком в обычной социальной обстановке, где он редко говорил и только высказывал свое мнение в очень осторожной манере. Здесь он был уверен, точен, авторитетен.

Это заставило меня задуматься, не изменило ли Пророчество его личность, что было довольно печальной мыслью. Кем был настоящий Эмброуз? Что бы это был за человек, если бы оно не вонзило в него свои когти? И каково это - быть им? Знал ли он вообще, как по-другому ведет себя в этих новых обстоятельствах? Если он знал, то относился ли он к этому спокойно?

- Хорошо, Кейден, - сказал Эмброуз, поворачиваясь ко мне. - Почему бы тебе не рассказать нам, как ты на самом деле выполняешь принуждение на ком-то еще?

- Хм? - Внезапная просьба грубо вырвала меня из моих мыслей. - Э-э-э, это то, что я могу просто сказать им... или это одна из тех вещей, которые должны быть выяснены кем-то самостоятельно?

- Это можешь рассказать.

- Ладно... дай мне минутку. - Я вздохнул и собрался с мыслями. - Итак, Ривз сказал нам в тот первый день, что существует связь между аурной и окружающей арканами, и при достаточной сосредоточенности и дисциплине мы можем изменять оба типа арканы только своей волей. Он сказал, что окружающая аркана - это и канал, и источник.

- Да, именно поэтому его принуждение лишено глифов, - кивнул Джеррик. - Так как же заставить окружающую аркану стать каналом?

- Вот тут-то и возникает общность,- объяснил я. - Мы должны понять, что способ, которым мы управляем нашей аурной арканой, также может быть использован, определенным образом, для управления окружающей. Каждый может менять что-то в своей ауре, но можно сделать то же самое изменение в окружающей аркане, когда аура взаимодействует с ней.

- Значит, мы просто должны... очень, очень сильно захотеть? - недоуменно спросил Девон.

- Нет,- терпеливо ответил Эмброуз. - Девон, сформируй маленький шар, используя свою аурную аркану. Никаких глифов.

Девон подчинился, и мы все наблюдали, как из его перевернутой ладони вылилось какое-то количество арканы, немного растекаясь, прежде чем она слилась в призрачный шар.

- Как именно ты это сделал? - поинтересовался Эмброуз.

- Я просто... захотел, чтобы это случилось. Я ожидал, что это произойдет, потому что это то, чего я хочу, - сказал Девон, пытаясь облечь идею в слова.

- Именно так, - сказал я, складывая свой собственный шар. - То, как мы формируем нашу аурную аркану, почти подсознательно сейчас, - это то, что мы делали, когда были детьми. Мы должны усовершенствовать этот контроль над нашей аурной арканой и понять, что она может быть использована для воздействия на окружающую аркану очень похожим образом.

Шар в моей руке поплыл вверх, немного увеличился в размерах, втягивая окружающую аркану, окрашивая себя в синий цвет, а затем медленно опустился обратно к моей руке.

- Кажется, я понял, - сказал Джеррик, наблюдая за моей наглядной демонстрацией. - Ты вкладываешь свою аурную аркану в свое намерение, в свое принуждение. Затем ты также добавляешь намерение для аурной арканы передать это принуждение окружающей аркане. Вот где устанавливается связь.

Я кивнул, понимая, что он уловил суть того, что я имею в виду. Я не знал, как объяснить, что также нужно включить намерение распылить свою аурную аркану, прежде чем ввести ее в окружающую аркану. Это было что-то, что просто бессловесно сформировалось в моей голове в тот момент, когда я пытался выведать секреты у Эмброуза.

- Да, ты объяснил это достаточно ясно,- одобрительно сказал я.

Теперь, когда идея была ясно понята всеми, дело дошло до ее практического применения. Мы все остановились на том, чтобы заставить другого человека сесть, а затем объединились с нашими соседями по комнате, чтобы попытаться заставить это сработать. Эмброуз и я решили пока не пытаться защититься, поэтому, как только мы успешно заставили друг друга сесть непроизвольно, мы пошли помогать остальным.

Через десять минут Джеррику это удалось, и Девон с несчастным стуком приземлился на пятую точку. Он попытался поговорить с Девоном, но технические объяснения Джеррика заставили морщины на лбу Девона углубиться.

- Дев, помнишь, как ты сегодня утром готовил яйца? - спросил я, подходя к ним.

- Причем тут яйца? - спросил он немного сердито. - Я знаю, что они немного пережарились. Хочешь теперь поговорить о моей стряпне?

- Нет, на самом деле я думаю, что они были идеальны, - рассмеялся я. - Я пытаюсь провести аналогию. Может быть, это поможет. Сначала ты должен был бросить немного масла на сковороду, верно?

- Хорошо, - сказал он, немного успокоившись.

- Принуждение сидеть - это твердый кусок масла. Нагретая сковорода - это окружающая аркана. Поэтому ты бросаешь намерение и сосредотачиваешься на том, чтобы заставить принуждение раствориться в окружающей аркане, точно так же, как масло плавится на сковороде.

Он бросил на меня недоверчивый взгляд, но решил подыграть. Мгновение спустя мы с Джерриком сидели на полу рядом с очень возбужденным Девоном.

- Спасибо, Кейден! Это сработало!

- Рад помочь, - усмехнулся я. Энтузиазм Девона был весьма заразителен.

Пока я был занят Джерриком и Девоном, близнецы успешно заставили друг друга сесть и уже пытались перейти к более тонким принуждениям, но, по-видимому, без особого успеха.

- Труднее, когда хочется чего-нибудь поменьше, - сказал Линус, когда мы подошли.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Эмброуз, выглядя очень заинтересованным.

- Сидеть и стоять - это большие действия, так что принуждение довольно сильное. Но попробуйте заставить другого человека почесать нос.

- Можно? - спросил я, повернувшись к Эмброузу. - Он кивнул. Тем временем Девон смирился с тем, что станет подопытным кроликом Джеррика.

Механизм посыла принуждения был мне уже хорошо знаком, поэтому я сосредоточился на формировании самого принуждения. Когда я попытался заставить Эмброуза выдать свои секреты, я просто скопировал импульс довериться, который испытывал раньше. Для импульса к бегству я скопировал ощущение после того, как оказался подопытным этому «бегству». Даже импульс "сесть", который мы только что использовали, был чем-то, что я приспособил, просто обратив вспять импульс "встать", который Ривз использовал на нас. Я никогда не придумывал ничего оригинального.

Я обнаружил, что мне трудно заставить подопытного почесать нос. Через пять минут я был не единственным, кто издавал возгласы негодования. Когда стало ясно, что это не так-то просто сделать, мы все бросили попытки и попытались выяснить, кто может заставить кого-то почесать нос первым.

- Понимаете, о чем я? - раздраженно спросил Линус. Кеван выглядел не менее раздраженным.

- Почему это труднее, чем заставить кого-то сесть или встать? - проворчал Девон.

У Эмброуза и Джеррика были почти одинаковые лица, когда они сосредоточились на проблеме. Я узнал это выражение - вероятно, оно было таким же, как и у меня в данный момент. Остальные, казалось, смотрели на нас троих довольно выжидательно.

Больший импульс казался легче. Каким-то образом заставить кого-то выдать секреты было более управляемо, чем заставить кого-то почесать нос. Почему? В этом не было никакого смысла. Во всяком случае, первое должно было быть сложнее.

- Эмоции,- внезапно сказал Джеррик. - Это эмоции. Даже принуждение сесть и встать включает в себя эмоции. Подумайте об этом. Что вы чувствуете, когда сидите или стоите по принуждению?

Над нашими головами зажглись лампочки, когда мы определили момент иррациональной паники, связанной с импульсом быстро сесть или встать. Мы скопировали этот корень из использования принуждения Ривзом на нас.

- Принуждение - это не только действие,- заключил Джеррик. - Оно связано с эмоцией, которая служит движущей силой. Мы не можем использовать действия, не вовлекая ядро эмоций.

В этом был смысл. Желание довериться было не таким простым, как требование, чтобы кто-то заговорил. Оно стучало по глубоко укоренившейся человеческой потребности поделиться чем-то, сбросить груз с души. Импульс к бегству был очевиден - воспринимаемая угроза вызовет ответный страх. А для нейтральных действий, таких как стояние или сидение, Ривз использовал иррациональную панику в качестве эмоции-заполнителя, которая хорошо работала в контексте нашего первого занятия. Теперь, однако, это было немного не к месту.

- Все гораздо сложнее, чем я ожидал, - признался Эмброуз. - Вот почему нам полезно практиковаться в группе.

- Значит, эмоции - это ядро, - сказал Кеван, поворачиваясь к нам со странным выражением на лице.

- Кев! - Линус выглядел встревоженным и, казалось, собирался повалить Кевана на землю.

Он умиротворяюще поднял руки.

- Эй, я же предложил границу, верно? Цель получает последнее слово по поводу того, какое принуждение может быть использовано.

- И что? - осторожно спросил Линус.

- Вы все позволите мне применить к вам принуждение, не раскрывая, что именно оно в себе несет?

Его вопрос был встречен очень напряженным молчанием. Теперь Кеван постарался придать своему лицу непроницаемое выражение, и было невозможно понять, к чему он клонит. Даже Линус выглядел совершенно непонимающим. Мы обменялись вопросительными взглядами.

- Если ты пообещаешь, что это не причинит никакого вреда...- неуверенно произнес Джеррик.

- ....что, мы действительно это допускаем - спросил Девон немного истерично.

- Если вы скажете "нет", я не стану этого делать, - почти монотонно ответил Кеван. Я удивлялся, как он может быть так уверен в том, что повлияет только на избранных людей поблизости? Линус поколебался еще мгновение, потом кивнул брату.

Это было почти инстинктивно - я повернулась к Эмброузу, чтобы понять его намек. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Я вздохнул.

- Ладно, Кеван.

- Мы доверяем тебе,- просто сказал Эмброуз.

Все повернулись к Девону, который все еще колебался. Он бросил последний умоляющий взгляд на Джеррика, затем собрался с духом и молча кивнул.

В следующее мгновение Кеван охватил нас с такой силой, что я упал на колени прежде, чем осознал это.

Мы все плакали.

- Границы были недостаточно ясны, - прорычал Девон, расхаживая взад-вперед с нехарактерной для него злостью. Я не винил его.

Мы все вернулись в общежитие. Кеван и Линус удалились в свою комнату, в то время как остальные снова собрались вокруг стола. Это была та же сцена, что и утром, но за последние несколько часов многое изменилось.

- Нет, это не так, - неуверенно согласился Джеррик, пощипывая себя за переносицу.

- Это неправильно, совершенно неправильно, - продолжал Девон.

- Давайте успокоимся, тогда мы сможем обсудить это рационально, - сказал я, пытаясь изобразить уверенность. Но мой собственный голос выдал меня и слегка надломился.

Взглянув на Эмброуза, я понял, что у него дела идут гораздо лучше, чем у всех нас. Мы все просто медленно собирались воедино после эмоциональной травмы, которую мы пережили от принуждения Кевана, и это проявлялось в покрасневших глазах, насморке и прерывистом дыхании. С другой стороны, он, казалось, не был так эмоционально расстроен и только выглядел очень измученным.

Не в первый раз я задумался, было ли это результатом его собственного с трудом завоеванного превосходства в арканофании, или это было просто результатом его Пророческой защиты. Я не мог не чувствовать себя немного завидно, если это было последнее. Это было похоже на заговорную броню в реальной жизни, что действительно начинало раздражать меня. Значит ли это, что усилия что-то значат, если Пророчества так сильно влияют на реальность?

- Вам всем удалось выпустить из себя окружающую аркану? - устало спросил Эмброуз.

Мы с Джерриком кивнули. Девон остановился и с огромным усилием заставил себя сесть и сосредоточиться. Смутная рябь потревожила воздух вокруг него.

Кеван сбежал, напоив нас своим принуждением. Даже сейчас у меня не было четкого представления о том, как именно ему удалось сделать то, что он сделал. Я оказался в глубокой яме полного отчаяния и безнадежности, и эти чувства сопровождались воспоминаниями обо всех случаях, когда я падал в эту яму отчаяния за годы моей жизни. Но дело было не только в этом. Эти чувства, должно быть, усилились, потому что я был уверен, что никогда раньше не чувствовал себя таким подавленным. И все же каким-то образом Кеван заразил меня этой новой силой, которая казалась реальной, естественной, как будто была взята из моей собственной жизни.

Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем кто-либо из нас смог созерцать что-либо помимо своей собственной души. Эмброуз был первым, кто пришел в себя, быстро выпустив окружающую аркану, которая несла в себе принуждение Кевана. Это была еще одна загадка - я не знал, почему принуждение Кевана все еще действовало, хотя он ушел и освободил свою власть над окружающей арканой.

Я последовал примеру Эмброуза и сделал то же самое, хотя и в гораздо более медленном темпе и с меньшим улучшением. Затем мы вдвоем принялись тренировать остальных через процесс выпуска окружающей арканы и удержании ее, что было еще более трудным из-за того, что мы все должны были работать переступая горе. Девон уже давно был безутешен. В общем, у нас ушло почти три часа на то, чтобы взять себя в руки и добраться до общежития.

Джеррик глубоко вздохнул.

- Кеван сделал нечто действительно удивительное, говоря с чисто технической точки зрения. Но прежде чем мы разберем это, нам нужно поговорить об этом принуждении.

- И установить абсолютные границы с наказаниями,- добавил Девон более чем ядовито.

- Нет, - сказал Джеррик, удивив нас всех. Он на мгновение растерялся, увидев возмущенный взгляд Девона, а затем пояснил: - Я хочу сказать, что я не против этого, но я стараюсь посмотреть на ситуацию гораздо шире.

- Ты имеешь в виду, что Академия поощряет это, - предположил я.

- Вот именно. - Он выглядел эмоционально выжатым, но каким-то образом сумел собраться. Странно было наблюдать, как он так хорошо держится. - Почему Академия заставляет нас учиться чему-то подобному в наше свободное время? Почему это не преподается формально, с четкими принципами, указаниями и границами, установленными и подкрепленными авторитетом профессоров?

- Может, так решил Ривз, - предположил я. Мне было трудно поверить, что Академия действительно поощряла что-то подобное. Это означало бы, что мой отец, будучи на факультете, был в этом замешан.

- Это возможно, - согласился Джеррик. - Но профессора все еще заставляют нас без ясной причины делать это. Неужели старшие курся прошли через то же самое?

- Нет,- вмешался Эмброуз. - Я знаю некоторых из них. Ривз делает это на всех своих первых занятиях.

- Ты же не думаешь, что это имеет отношение к Пророчеству? - спросил Девон, немного успокоившись теперь, когда он очистил свой организм более тщательно.

Я посмотрел на Эмброуза, чтобы оценить его реакцию, но он лишь беспечно пожал плечами.

- Какова бы ни была причина... что мы еще можем делать? Если мы не хотим, чтобы нас исключили, нам придется научиться этому до определенного момента.

Мне стоило больших усилий не сузить глаза в подозрении. Это звучало так, будто он знал причину, и что он действительно хотел, чтобы мы узнали ее, и определенно не только до определенного момента. Возможно, это было мое воображение, но мне казалось, что под самой настоящей усталостью скрывался намек на счастье.

Избранный - чушь собачья.

- До определенного момента, - медленно повторил Джеррик. - Но в этом-то и проблема. Арканофания - это не набор лестниц, где вы можете просто остановиться на определенном этаже. Узнав это, мы познакомились с совершенно новым способом мышления и получили проблеск совершенно нового царства возможностей. Это все равно, что подняться по лестнице, а затем добраться до лифта, который может поднять наверх, но в то же время узнать, что есть и другие здания с собственными лифтами, и, еще важнее, знать, как добраться до них. Кеван, очевидно, взял то немногое, чему вы нас научили, и придумал что-то большее. А мы в этом деле всего лишь новички. Видите, что это означает в более широкой картине?

Дверь в комнату близнецов открылась, и мы повернули к ней головы. Появился Кеван, выглядевший так же ужасно, как и все мы. Линус стоял позади него, направляя его вперед, положив твердую руку ему на плечо.

- Итак... Я должен извиниться перед всеми, - сказал Кеван глухим голосом.

Девон двигался быстрее, чем я думал, и нанес ему сильный удар по щеке.

- Что ты делаешь? - крикнул Джеррик, поднимаясь на ноги и оттаскивая Девона назад. Но Девон без всякой суеты откинулся на спинку кресла, его лицо вспыхнуло.

Кеван принял удар, не дрогнув. Он помассировал подбородок, оценивающе глядя на Девона. Когда он заговорил, голос его звучал чуть более живо.

- Думаю, я это заслужил.

Я выдохнул, хотя и не понимал, что до этого задержал дыхание. Я ожидал, что Кеван разорвет Девона на мелкие кусочки. Как ни странно, у Линуса, похоже, было другое мнение. Он отпустил брата и сел.

- Итак, извинения, - сказал Кеван, обращаясь ко всем нам. - Я сожалею о том, что сделал. Я просто... Обычно я не умею говорить. Поэтому, когда Джеррик указал на то, что эмоции являются ядром принуждения, у меня возникла идея. И я просто хотел, чтобы вы все... поняли.

- Поняли? - эхом отозвался Джеррик, немного смущенный.

Линус кивнул.

- Подумайте об этом. Вы ведь понимаете, не так ли?

В каком-то смысле я понял. У меня не было слов, чтобы выразить это, так что это было не столько понимание, сколько сочувствие, но я чувствовал, что знаю, откуда Кеван это взял. Под бравадой и бахвальством, это были те истинные эмоции, которые он чувствовал - это было что-то, что двигало им, но в то же время искажало его. От этой интенсивности исходила огромная сила, но она не была здоровой. И он, вероятно, знал это, но не знал, как измениться.

Большинство из нас слегка кивали. Даже Девон выглядел несколько сожалеющим о том, как он только что ударил Кевана.

- Вы понимаете, что это значит? - спросил Джеррик с некоторым благоговением. - Это не принуждение. Это меняет чье-то мнение. Кеван, ты... ты каким-то образом... - Он замолчал, явно не находя слов.

- Это не контроль разума? - спросил Девон, слегка встревоженный заявлением Джеррика.

- Точность имеет значение, - сказал я почти рефлекторно. - Если вы убеждаете кого-то сделать что-то или заставляете его понять вашу точку зрения, это и есть контроль разума?

- Как бы ты это ни называл, ты вроде как начал, - криво усмехнулся Кеван, направляя свой комментарий на меня. - Я думал, что справлюсь с собой, а потом ты пошел и все испортил своим принуждением.

Я кивнул, вспоминая тот момент, когда они все вошли во время моей попытки допросить Эмброуза. В моем случае, когда я разговаривал с Эмброузом, я был на его стороне, и само Пророчество выровняло обстоятельства, чтобы сделать принуждение плавным и почти естественным. В случае с Девоном, Кеваном и Линусом я вырвал из них драгоценную правду, даже не вступив в светский обмен, чтобы защитить их от его силы. Это почему-то казалось очень важным. Я каким-то образом ранил их. И то же самое касалось того, что сделал с нами Кеван.

- Это новая территория для всех нас,- сказал я. - Я тоже сожалею о том, что сделал. Но во всем этом есть и светлая сторона. Мы... мы лучше узнали друг друга. Мы справимся с этим, все шестеро.

Джеррик кивнул, и Линус вздохнул с облегчением. Сам Кеван слегка улыбался. Девон удалился в угрюмое молчание, но в нем чувствовалась покорность судьбе.

- Верно, - сказал Эмброуз с несколько наигранной веселостью. - Кто хочет попробовать еще раз?

Дальше этого он не продвинулся, так как со всех сторон в него полетели подушки кресел.

Мы все умирали с голоду, так как день пролетел незаметно, пока мы разбирались с последствиями принуждения Кевана, поэтому мы вернулись в кафе в кампусе и съели больше, чем обычно. Казалось, что горе делает людей еще более голодными. Разговор был приглушенным, но этого и следовало ожидать. Все мы погрузились в свои мысли, время от времени выныривая на поверхность, чтобы сделать пару пустых замечаний. Но там, где в начале недели могло быть неловко, теперь над нами нависло чувство общего комфорта, которого раньше не было. Казалось, теперь нам стало немного легче сидеть в обществе друг друга.

Рассеянно жуя десерт, я размышлял о том, что Кеван умудрился сделать с нами, и начала составлять схему.

Первое, что я хотел разгадать, было то, почему его принуждение имело силу, даже без его физического присутствия. Я сразу же исключил любую возможность того, что он поддерживал связь с окружающей нас арканой, потому что он сразу же ушел в общежитие. Любая связь была бы прервана расстоянием.

Ключ, вероятно, заключался в том, что он верил, что может направить принуждение на отдельных людей, судя по его предложению исключить людей, если они не согласятся. Обоснованная догадка привела меня к выводу, что он придумал, как впрыснуть окружающую аркану непосредственно в чью-то ауру. Это имело смысл, но это было также то, что, как предполагалось, было трудно сделать. И все же Кеван понял это только сегодня днем. Я оставил это для дальнейшего обдумывания и личных экспериментов. Вероятно, мне придется обратиться за помощью к Эмброузу.

Дальше было именно то, что он сделал с нами. После того, что сказал Джеррик, я больше не верил, что это было в сфере того, что мы начали называть "принуждением". У Кевана не было никакого желания заставлять нас плакать. И, по его собственному признанию, это было не то, чего он хотел. Он сказал, что хотел, чтобы мы его поняли. Он излучал эмоции, но это было нечто большее. Под сырой смесью грусти, отчаяния и негодования скрывался также резервуар мыслей и саморазвития. Думая об этом сейчас, я почувствовал, что на каком-то подсознательном уровне понял Кевана, даже если не мог точно сформулировать, что происходит у него в голове, или какие мысли дали мне эту уверенность в понимании.

Сочувствие - странное слово для этого. Можно ли было заставить кого-то сопереживать? Может, и так. В данный момент не было лучшего способа думать об этом, так что это должно было быть заполнителем. Но даже когда я мысленно остановился на этом, мне стало не по себе. Точность важна.

И эта мысль продолжала беспокоить меня, когда я оглядел всех. Девон склонился над шоколадным мороженым, рассматривая полурастаявшую жидкость на дне. Линус и Кеван ели по банановой порции, Кеван был погружен в свои мысли, а Линус время от времени бросал обеспокоенные взгляды на брата. Джеррик, потягивая молочный коктейль, смотрел на него с высоты тысячи ярдов.

Я поймал взгляд Эмброуза. Он, как и я, рассматривал остальных, и усталость на его лице едва скрывала выражение глубокого удовлетворения.

Тогда мне пришло в голову, что мы никогда не возвращались к тому вопросу, который Джеррик поднял ранее о последствиях изучения этой вещи принуждения/эмпатии и о том, как это вписывается в общую картину. Все это было сметено под ковер естественным ходом событий.

У меня не было хорошего предчувствия по этому поводу.

После ментального и эмоционального испытания первой недели я не знал, готов ли я встретить следующую. Уик-энд едва дал мне достаточно времени, чтобы смириться со всем, что произошло. По негласному соглашению, все в общежитии сосредоточились только на том, чтобы практиковать, как выпускать и запечатывать окружающую аркану и держаться подальше от любых других вливаний арканы.

Я лично остановился на термине "вливание арканы" для обозначения принуждения/эмпатии, с которыми мы все экспериментировали, но этот термин все еще не плотно сидел в моем уме. Это было общее описание того, как это происходило - путем наполнения арканы эмоциями или мыслями и использования арканы в качестве сосуда или канала для передачи этого - но это, казалось, не служило подходящим названием для самой техники. Мне хотелось остаться с Эмброузом наедине, чтобы мы могли поговорить об этом, но почему-то остаток уик-энда так и не предоставил возможности для такого обмена.

В обычной ситуации подобные вещи не заставили бы меня задуматься. Однако это продолжало надоедать мне, в основном в форме голоса Ривза, звучно повторяющего фразу в моей голове, где она быстро приобретала аксиоматическое качество — точность важна. Мне казалось, что я упускаю что-то жизненно важное и что я навлекаю на себя опасность, не имея подходящего термина.

По крайней мере, мы вшестером кое-что выиграли от того злополучного эксперимента с вливанием. Когда мы снова оказались на лекции Ривза, нам всем удалось удержаться на своих местах, хотя Ривз еще сильнее обратился к вливанию, заставляя воздух напрягаться от его силы. Более половины лекционного зала были застигнуты врасплох возросшей интенсивностью и тем, что теперь оно длилось несколько секунд, а не было мгновенной вспышкой.

Я боролся, хотя уже заранее укрепил себя аурным щитом (еще один термин моего собственного изобретения, но на этот раз он казался правильным), чтобы держать окружающую аркану надежно закрытой. Девон был особенно напряжен - его шея заметно покраснела, когда он сосредоточился на поддержании своего аурного щита против принуждения Ривза. Джеррик закрыл глаза и выглядел так, словно пытался не обращать внимания на громкий шум. Близнецы одинаково хмурились, и казалось, что они сердито смотрят на Ривза, что было немного комично. Эмброуз выглядел просто раздраженным.

- Некоторый прогресс, - одобрительно сказал Ривз, освобождая всех от окружающей арканы. Он кивнул на шестерых нас в первом ряду и других рассеянных по залу студентов, которым удалось устоять. Краем глаза я заметил, как Трисс с хмурым видом рухнула на свое место, и легкая улыбка тронула мои губы, когда я подумал о том, что моя сестра могла бы подумать или сказать об этой Трисс, не сумевшей защитить честь всех других Трисс.

- Но для остальных предстоит еще много работы. И хорошо бы тем, кто сегодня преуспел, не почивать на лаврах, - добавил Ривз с оттенком угрозы. Было ясно, что на следующей неделе он ударит нас еще сильнее.

На мгновение Джеррику показалось, что он собирается возразить, но нервы его подвели. Остальную часть лекции он провел с крайне раздосадованным видом, но я не мог сказать, было ли это самонаправленное разочарование или потому, что материал этой лекции был еще более сложным, чем то, что было на предыдущей. Ривз долго говорил о теориях, лежащих в основе происхождения и природы арканы, а затем начал связывать их с современной практикой и говорить о том, как соблюдение определенных теорий, по-видимому, заставляет аркану вести себя по-разному для разных людей. Он ввел термин "смещение рамок", который включал в себя принятие другой точки зрения на природу арканы, чтобы воспользоваться желаемыми качествами и атрибутами арканы, которая, казалось, была связана с другой точкой зрения. Это было похоже на то, как если бы вам сказали, что вы можете думать о воде определенным образом и, тем самым, превращать ее в лед или пар.

Занятие по Продвинутым Глифам было не менее сложным. Селвин потратила полчаса, объясняя семантику некоторых глифов в Базовом наборе, и мы узнали, что их можно использовать не только очевидными способами. Стандартные глифы для направления, например, могут быть использованы и для обозначения абстрактных пространств. Мы узнали, что трюк со световым шаром, который она сделала во время нашего первого урока, просто включал в себя другую интерпретацию глифа "вниз" - это позволяло выборочно скрывать вещи "под" светом шара. После этого мы должны были приступить к получению других семантических интерпретаций глифов в различных коммерческих артефактах, которые она принесла. Это было неожиданно трудно, даже когда дело дошло до получения семантики глифов из Базового набора.

Лекция моего отца каким-то образом удвоилась по сложности. Он представил принципы проектирования артефактов и увеличил масштаб практических ограничений, связанных с пространством. Затем он спроецировал последовательность, которая использовалась почти во всех коммерческих артефактах, чтобы предотвратить перерасход, и начал говорить о том, как артефакты более высокого порядка должны были полагаться на многослойные последовательности глифов, чтобы эффективно использовать пространство, доступное для них. У меня была фора после того, как я уже столкнулся с этой последовательностью после моего сеанса с Эмброузом, но все еще было трудно идти в ногу со всеми. Он обрисовал лабиринтный узел принципов и условностей, которые вошли в построение последовательности артефактных глифов практического размера. Он, по сути, учил основам того, как писать стихи с помощью глифов.

Кант, конечно, не дал нам легкой жизни. Если факультет получил секретную записку от Демиурга, чтобы превратить мозги первокурсников в кашу, то Кант был тем человеком, который пойдет дальше и размолет кашу в жидкий соус. Он снова бросил нас в ожесточенный бой против себя, а затем последовали мучительные поединки один на один, пока остальные наблюдали. Смотреть, как он методично уничтожает кого-то, когда ты знаешь, что ты следующий в очереди, было нервно.

В перерывах между лекциями мы вшестером проводили много времени, занимаясь вместе и фактически становясь ближе, даже за короткий промежуток времени. Тот факт, что это произошло так легко, несмотря на наше неудачное начало, был довольно подозрительным. Сравнительно недолгое общение с другими первокурсниками дало мне возможность заглянуть в жизнь других общежитий, где, по-видимому, не все пользовались такой хорошей поддержкой соседей, и где даже самым дружелюбным людям все еще приходилось бороться с застенчивыми или отчужденными соседями.

И снова я задался вопросом, было ли это действие Пророчества, сшивавшее нас вместе, чтобы обеспечить Эмброузу более благоприятную среду для учебы и развития. Мысль о том, чтобы просто быть частью фона для Избранного, сильно беспокоила меня, но я должен был признать (очень неохотно), что был рад возможности извлечь из этого пользу. Трудности занятий изматывали меня, но поддержка, которую я получал от своих товарищей по общежитию, одухотворяла меня.

К концу второго уик-энда наши межличностные разногласия пришли в некое равновесие. Оглядываясь назад, можно было сказать, что именно вливание Кевана сделало больше всего на этом фронте. Теперь мы понимали его достаточно хорошо, чтобы терпеть его вспышки гнева или даже суметь обуздать его, прежде чем он набросится на кого-нибудь. Это, похоже, стало катализатором перемен в группе, потому что Линус стал намного более расслабленным теперь, когда ему не нужно было все время ходить на цыпочках вокруг своего брата, и он оказался отличным мостом между гиперконкурентным Кеваном и сомневающимся в себе и чувствительным Девоном. Сближение этих двух крайностей способствовало снижению уровня напряженности в группе.

Это означало, что всего через неделю после той травматической катастрофы с вливанием мы все были готовы ко второй попытке. Девон явно не был в восторге, но его челюсть была решительно сжата, чего не было неделю назад.

- Ривз поднял планку на этой неделе, и он, вероятно, собирается сделать то же самое на следующей неделе, так что мы должны быть готовы, - сказал Эмброуз.

- Он сделал что-то другое. На этот раз он был более устойчив, - заметил Джеррик. - Аурные щиты, которые мы использовали, были хороши для коротких импульсов принуждения, но держать их против чего-то, что активно давит на них, слишком истощало аурную аркану.

- Похоже, Эмброуз с этим справится, - сказал я. - Как тебе это удалось?

- Грубая сила,- ответил он, нахмурившись. - Мой уровень контроля в данный момент более утонченный, чем ваш, поэтому я как-то справился. Но Джеррик прав. Аурный щит слишком истощает ауру. Он не эффективен.

Я был втайне взволнован, услышав, что термин, который я придумал, был использован так небрежно во время нашей дискуссии. Но это напомнило мне о том, что я до сих пор не нашел подходящего термина для того вливания, которое мы сейчас обсуждали.

Девон откашлялся и склонил голову набок, глядя на Кевана.

- Когда ты напал на нас, ты каким-то образом поддерживал атаку, хотя тебя и не было рядом. Что ты сделал?

- Это было не нападение. - Кеван закатил глаза. - Смирись с этим.

- Как скажешь,- ответил Девон, не отступая. - Выкладывай, что ты сделал?

Кеван на мгновение задумался, потом покачал головой.

- Я действительно не знаю. Кейден описал это как высвобождение аурной арканы в окружающую аркану, наполнение ее своими эмоциями, но это не сработало для меня. Я сделал это по-своему.

- Каким путем? - спросил я, мгновенно заинтересовавшись.

- Я тут подумал... У меня были все эти мысли и чувства, и я просто хотел вложить их в ваши головы. - Его глаза метались туда-сюда, пока он искал нужные слова. - Я думал, что это распространяется... как яд от укуса змеи.

- Смещение рамок,- хором сказали мы с Джерриком.

Это вызвало стон у всех остальных, когда они вспомнили ту очень трудную и запутанную лекцию.

- Значит, его видение яда... - начал Джеррик.

-...вот тут-то и проявляется направленность ... - вставил я.

- ...и устойчивый характер без прямой связи…

- …от идеи яда…

- ...что означает, что даже теоретически возможно получить самораспространяющийся импульс…

- Ребята, ребята, помедленее для нас, тупых, - пожаловался Девон.

Джеррик печально усмехнулся.

- Ты объясни, Лучший на курсе.

Я нахмурился, но продолжил ход своих мыслей.

- Ривз сказал, что контроль арканы - это то, что, кажется, зависит от ментальной карты того, как работает аркана. Если придерживаться определенной концепции арканы, то это на самом деле влияет на то, насколько сильно ее можно контролировать.

- Я помню это, - медленно произнес Линус, напряженно размышляя. - Итак, если мы хотим более тонкого контроля, нам нужно научиться переключаться на правильную перспективу в нужное время.

- Короче говоря, да, - кивнул я. - Итак, Кеван подумал о яде, и вот как он заставил аркану вести себя так по-другому. Он мог нацелиться на конкретных людей без глифов для указания направления, и он мог получить принуждение остаться, даже если он не создал какой-то мост или связь между нами. И я думаю, что с помощью этого можно даже увеличить ее интенсивность, подобно тому, как яд распространяется по телу.

- Так вот как это делает Ривз? - удивился Линус. - Яд остается после укуса. Но принуждение Ривза исчезло, как только он перестал фокусироваться.

- Это не одно и то же, - твердо сказал Кеван. - Я чувствовал разницу. У него не яд, а... это как одеяло.

- Не одеяло, - тихо сказал Девон, и его глаза засияли радостью внезапного прозрения. - Сеть.

Он щелкнул. Это было очень похоже на то, как я нашел правильный термин для "аурного щита". Идея встала на место в моей голове, как кусочек головоломки, с такой идеальной подгонкой, что швы исчезли совсем. Остальные, казалось, разделяли этот опыт, поскольку мы все единодушно кивнули.

- Так объясняется направленность действия, тяжесть, и сжатие воли человека так, что он не может придумать выхода из этого, - удивился я. - А давить на сеть - это проигрышное предложение, как и в случае настоящей сети. Ее можно растягивать сколько угодно, но, факт остается фактом, ты все равно остаешься под ней.

- Тогда как же мы будем сопротивляться ему? Он просто увеличит магический вес, и наши аурные щиты рухнут, - отчаялся Девон.

- Все просто, - сказал я, глядя на Джеррика. Я мог бы сказать, что у него была та же идея.

Он кивнул в ответ с нехарактерной для него злой усмешкой.

- Мы ее разрежем.

Теперь, когда мы знали, как победить вливание Ривза, все, что нам нужно было сделать, это применить это понимание в реальной технике, которую мы могли бы использовать. Однако это было легче сказать, чем сделать.

Несмотря на то, что теорию смещения рамок было легко понять, но на практике использовать ее было намного сложнее. Всю свою жизнь я рассматривал аркану как туманную энергию, наполняющую наши тела и окружающую среду. Манипулирование окружающей арканой, по моему мнению, было почти аналогично манипулированию физической вещью. Теперь, когда мы активно размышляли о том, как мы думаем об аркане (я все еще ловил себя на том, что немного спотыкаюсь об этот конкретный тип метапознания), я понял, что моя физико-центрическая интерпретация этого на самом деле довольно ограничена.

Всякий раз, когда я формировал окружающую аркану, я представлял себе, что моя аурная аркана является своего рода продолжением моего тела, которое я использовал для придания формы, например, как будто использовать руки, чтобы придать форму глине, зачерпнуть воду или потревожить воздух. Даже в своих попытках вливания я не использовал концепцию арканического "тела" - моя аурная аркана "излучала" мое намерение в окружающую аркану, почти так же, как тело излучало тепло в окружающий воздух.

Но это означало, что у меня было очень мало контроля над окружающей арканой, которая не была в прямом контакте с моей аурной арканой. Если я не принимал активного участия в ее формировании, то терял над ней всякую власть. И это также означало, что у меня была ограниченная мера влияния на окружающую аркану. Вы можете черпать воду и манипулировать ею руками до определенной степени, но она все еще подвержена ограничениям своей формы и гравитации. Вы не можете заставить воду течь вверх или образовывать жесткую колонну только с помощью рук.

И тут меня осенило. Вот почему глифы были важны, и почему даже наша интерпретация или понимание глифа может повлиять на то, насколько мы контролируем аркану! Концепции, связанные с глифами, помогли нам участвовать в ограниченном смещении рамок, независимо от наших личных интерпретаций природы арканы. Наше понимание языка арканы изменяет наше восприятие арканы. И именно поэтому было возможно манипулировать ею, даже не используя глифы, потому что все, что они делали, это помогали формировать и фокусировать наши умы, которые были инструментами все это время!

Я не подтвердил это никакими исследованиями, но снова что-то в направлении моих мыслей инстинктивно показалось мне правильным. Я был абсолютно убежден, что только что получил прозрение о природе самой арканы.

Но в данный момент это мне не очень помогло. Знание - это только половина пути. Но как бы я ни старался обойти свой собственный концептуальный уклон, я все равно хватался за соломинку. Я не знал никакой другой системы отсчета, которую мог бы использовать.

Остальные тоже были поглощены яростным самоанализом. Любой вошедший увидел бы шестерых парней, которые просто сидели или лежали в дуэльной комнате, уставившись на щели в полу и стенах. Судя по всему, никто из них не был ближе меня.

- Почему мы не можем просто использовать глифы? - в отчаянии прошипел Девон.

- Не искушай меня, - процедил Кеван сквозь стиснутые зубы.

- Смысл в том, чтобы развить больший арканический контроль без них, - устало ответил Джеррик.

Мы снова погрузились в молчание.

Возможно, мне не нужно было отказываться от своего телесно-ориентированного взгляда. Что, если я просто сосредоточусь на том, чтобы превратить часть моей ауры в набор "арканических ножниц"?

Как только эта мысль пришла мне в голову, я был совершенно уверен, что это не сработает. Тем не менее, в духе тщательности, я вернулся к своей стандартной перспективе арканы и подумал о том, чтобы сформировать контур некоторых ножниц, используя мою аурну. Как и ожидалось, она отреагировала вяло, едва сохраняя целостность, когда я заставил ее принять форму, которую визуализировал. Я экспериментально огляделся. Окружающая аркана неохотно расступилась, а затем снова слилась в единое целое. Было очевидно, что эти ножницы не смогут порезать сеть, если они едва могут разделить окружающую аркану.

Я разочарованно вздохнул, что вызвало смешки Джеррика и Эмброуза, и присел на корточки, чтобы серьезно подумать.

Ривз представил смещение рамок как нечто, что необходимо сделать, чтобы усовершенствовать контроль над арканой. Но почему не было ни одного объективного представления или понимания о природе арканы? Конечно, она должна быть каким-то образом определена, соответствовать какому-то универсальному стандарту, даже если мы еще не открыли его?

Конечно, если это не было обнаружено, то маловероятно, что я смогу наткнуться на Истину Арканы после одного дня напряженных размышлений. В конце концов, именно к этому склонялись умы поколений Мудрецов, и никто из них до сих пор не придумал ничего лучшего. Область арканофании исследовала природу арканы достаточно глубоко, чтобы признать существование смещения рамок, и не пошла дальше.

... Но что, если речь идет о Пророчестве?

Мое сердце внезапно зашлось в бешеном ритме, когда мой разум помчался вперед, соединяя нити возможностей. Я ничего не знал о содержании Пророчества Эмброуза, кроме того, что оно каким-то образом касалось нас пятерых и что мне необходимо было знать о его существовании в данный момент. Но я догадывался, что его содержание имеет огромное значение. Исторически Главные Пророчества касались таких важных вещей, как установление нового мирового порядка. Согласно легенде, это было, по-видимому, Пророчество, которое привело Империю к существованию.

Итак... что, если это Пророчество имело какое-то отношение к изменению понимания мира самой арканы?

С точки зрения логики, я не мог сделать однозначного вывода о том, что правильно понял смысл Пророчества. Эта идея была настолько беспочвенна, что в нее было невозможно поверить. Это было немногим лучше, чем дикое предположение.

Но я с ужасом осознал, что эта мысль, казалось, инстинктивно укладывалась в мою жизнь, как и мой опыт с изобретением термина "аурный щит". Я не знал, почему я так много вкладывал в это чувство правоты, когда придумывал термины в своей голове, но мне казалось невозможным игнорировать или отмахиваться от него. В этом чувстве было что-то такое, что казалось очень тяжелым, словно оно выжигало какую-то космическую истину в моей душе. И теперь я испытывал это чувство, просто думая, что Пророчество каким-то образом связано с природой арканы.

О нет. Нет, нет, нет, это было что-то грандиозное. Слишком грандиозное. Я не мог дышать.

- Кейден?

Это был он. Избранный. Мои глаза распахнулись, и я увидел, что он смотрит на меня с большим беспокойством. Остальные очнулись от своих забот и тоже повернулись ко мне.

- Кейден? - повторил Эмброуз, расставляя ноги и поднимаясь. - Ты в порядке?

- М-м-м ... да, - пробормотал я, не обращая внимания на предательскую капельку пота, стекавшую по моему лицу.

- Ты плохо выглядишь. - Джеррик подошел сзади и сел рядом со мной, чтобы получше рассмотреть.

- Нет, правда, я в порядке. - Я неуверенно поднялся на ноги. Мне нужно было уйти, нужно было обдумать все это, нужно было подумать. Это было уже слишком.

Чья-то рука метнулась вперед, чтобы поддержать меня, но я отмахнулся от нее, когда, спотыкаясь, вышел из дуэльной комнаты в коридор.

Возможно, Пророчество вело нас шестерых к какому-то великому открытию о фундаментальной природе самой арканы. И это знание было силой. Такое знание было почти абсолютной властью, потому что, судя по всему, понимание было ключом к раскрытию большего контроля арканой. Даже вся система глифов была плохой для понимания и управления арканой. И если кто-то когда-нибудь овладеет фундаментальными истинами самой арканы, тогда...

Неожиданно всплыло воспоминание о нашем первом занятии с Селвин.

Рейес покачал головой.

- Я не понимаю. Значит, я могу представить себе глиф, означающий высшую силу, а затем начертать его на себе, и я стану чем-то вроде бога?

Несколько человек засмеялись, но быстро успокоились, когда поняли, что у некоторых из нас серьезные лица. Сама Селвин не смеялась.

- Поскольку я, кажется, дала тебе ключи к абсолютной власти, Рейес, я надеюсь, что ты будешь должным образом благодарен и не сотрешь меня с лица земли, когда переделаешь мир в соответствии со своими желаниями, - сказала она без тени юмора. - Насколько нам известно, предложение Рейеса, хотя он и хотел, чтобы оно звучало нелепо, не выходит за рамки возможного.

Вот почему до сих пор никому это не удавалось. Они искали новые глифы. Но фундаментальные истины арканы не были связаны с глифами. Глифы были просто еще одной системой отсчета. Это была просто более стандартизированная и широко распространенная форма сдвига рамок.

- Кейден, подожди, остановись! - Это снова был Эмброуз, остальные следовали за ним. Я поднял глаза и с удивлением обнаружил, что лежу на полу, привалившись к стене за пределами дуэльной комнаты. - Ты выглядишь больным, нам нужно отвести тебя в лазарет.

- Я не болен, - пробормотал я, все еще ошеломленный масштабом осознания, к которому пришел.

- Да, конечно, - усмехнулся Кеван, но за этим чувствовались паника и беспокойство. - Посмотри, как ты ползаешь по полу!

Я моргнул, оценивая, где нахожусь. Он был прав, я не рухнул на стену после того, как покинул комнату - я стоял на четвереньках, медленно отползая, пока Эмброуз не остановил меня. Почему я уползаю?

- Давайте, - сказал Эмброуз, жестом приглашая остальных помочь. Он попытался обхватить меня одной рукой за плечи, чтобы поднять. Джеррик вышел вперед и встал с другой стороны.

И вот так оно и пришло ко мне. У меня были рамки, в которые нужно было переместиться. Этот обыденный акт, когда друзья помогли мне подняться на ноги, навел меня на мысль.

"Помоги мне, - подумал я в окружавшую меня аркану. - Помоги мне выбраться отсюда".

Воздух вокруг нас мгновенно стал тяжелее, плотнее от оживающей окружающей арканы. Эмброуз и Джеррик тут же отпустили меня и попятились, отпрянув в жалкой панике, когда сеть подавляющих эмоций накрыла их. Я каким-то образом справился с этим с самым незначительным усилием - все, что потребовалось, было простым поворотом моей аурной арканы, как рот, выражающий просьбу другу-в-аркане, и окружающая аркана двигалась сама по себе, чтобы сформировать сеть без моей помощи. Я понятия не имел, как работает сеть, но аркана знала, и этого было достаточно.

Девон и близнецы бросились вперед, чтобы удержать Эмброуза и Джеррика, когда те слепо отползали, размахивая руками и ногами. Было много ругани и ворчания, когда они пытались остановить их обоих от бегства по коридору.

- Что ты с ними сделал? - крикнул мне Кеван, когда они с Линусом пытались удержать Джеррика, который все больше впадал в истерику, пытаясь уйти подальше от меня. Эмброуз, казалось, чувствовал себя немного лучше, так как его удары были менее настойчивыми, и Девон смог удержать его.

Конечно, Эмброуз был в лучшем состоянии. Чертова чушь про Избранного. Вот что втягивало меня во всю эту зашкаливающую безумную арканофанию.

Я не мог этого сделать. Это было слишком много для меня, чтобы противостоять сейчас. Мне нужно было уйти от них всех.

Я не хотел лежать на полу. Мне хотелось оказаться как можно дальше от этого места. С другой субвокальной просьбой я обнаружил, что поднимаюсь на ноги, а затем на несколько дюймов над землей.

- Какого х... - выдавил Кеван, прежде чем его ударил один из молотящих кулаков Джеррика за то, что он на мгновение отвлекся.

Я не чувствовал, что у меня есть силы идти, поэтому я снова попросил о помощи и обнаружил, что меня несет по коридору, как ветер, мои ботинки просто мягко касались земли.

Каким-то смутным уголком сознания я понимал, что делаю нечто невозможное, и понятия не имел, как это делается. Какая-то часть меня внутренне кричала от полного безумия всего происходящего.

Но в тот момент я обнаружил, что мое ощущение себя смыто блаженным спокойствием полной капитуляции. Я был в руках самой арканы, и все было хорошо.

Я пронесся мимо дуэльных залов и учебных помещений, не замеченный ни единой живой душой. Места были либо странно пусты, несмотря на то, что это был уик-энд, либо обитатели были слишком отвлечены своими собственными занятиями или тренировками, чтобы заметить меня, проносящегося мимо, подвешенного в воздухе невидимой силой. Даже у входа в резиденцию стол секретаря был пуст. Я мельком увидел чашку кофе, от которой все еще поднимался пар, и это намекало на то, что мужчина просто ушел на короткий перерыв.

Какое совпадение! Но, конечно, это было не простое совпадение - это было искажающее вероятность влияние Главного Пророчества, цепляющееся за меня тошнотворными волнами. Теперь я действительно был в его власти, неотвратимо вплетенный в жизнь Эмброуза, хотел я этого или нет. Эта мысль вызвала панический комок в горле, вырвав меня из мгновенного спокойствия. И так же быстро паника была подавлена. Я чувствовал, как друг-в-аркане ловко высасывает из меня тревогу и посылает ее в воздух безвредными вихрями.

Двери раздвинулись в последний момент и бесшумно закрылись за мной, когда я быстро поднялся в воздух, высоко над кампусом. Я понятия не имел, куда лечу, вернее, куда меня несут. Мне казалось, что я совершенно не контролирую происходящее. И хотя всего несколько минут назад это могло бы напугать меня, мне было трудно собраться с духом. Все негативные эмоции уходили вдаль, подобно ветру.

На самом деле, уходило все. Сосредоточиться на чем-либо становилось все труднее. Была только чистота арканы, приводящая меня в эйфорическое блаженство, когда я поднимался все выше и выше, чувствуя, как солнечный свет согревает мою кожу.

Я висел над куполами Дуэльного Комплекса средь бела дня. Внизу люди в Академии занимались своими делами, их головы выглядели не более, чем клочки волос разного цвета. Не было ни одного поднятого к небу лица, которое заметило бы парящую в небе фигуру.

А потом такое лицо появилось.

Одинокий розовый овал был направлен прямо на меня, почти через весь кампус, выходя из одной из маленьких резиденций, занятых преподавательским составом. На таком расстоянии невозможно было различить какие-либо определяющие детали лица, но я был уверен, что оно повернулось, чтобы проследить за мной, когда я дрейфовал в воздухе.

Каким-то образом меня вдруг охватил ужас разоблачения, и я почувствовал себя так, словно был застигнут на середине непристойного акта. Эйфория исчезла. Я почувствовал, как друг-в-аркене неохотно отступил и ослабил свою власть надо мной. Теперь, когда я немного лучше понимал, что происходит вокруг меня, я знал своим чувством правоты, что человек там, внизу, был кем-то, кого мне нужно было увидеть.

И все же правоты больше не было... У меня не было слов для этого осознания, но я мог сказать, что друг-в-аркане пытался поднять меня выше, подальше от него.

Момент растянулся - аркана продолжала поддерживать меня, подчиняясь моему подсознательному желанию убежать от всего. И в то же время чувство правоты росло, превращаясь в настойчивый порыв встретиться с этим человеком, отталкивая последние следы эйфории.

Мое беспокойство по поводу этой правоты кристаллизовалось. Это было внешнее влияние. Это было похоже на импульс довериться, который заставил меня поделиться своей личной целью с Эмброузом.

Это было влияние Пророчества.

У меня было осязаемое ощущение тяжести Пророчества, давящего на меня, как будто я был просто обломком, дрейфующим в океане, наблюдая за неизбежным приближением корабля, беспомощным и неспособным уйти с пути, прежде чем быть разбитым о его неподатливый корпус.

«Нет, - подумал я, скрипя зубами. - Ты не получишь меня».

Пронзительное гудение наполнило воздух, который стал заряженным. Эйфория исчезла, но на ее месте вспыхнула ярость, которой я никогда раньше не испытывал. Меня охватило праведное негодование. Я не стану марионеткой Пророчества.

Меня окутало невыносимое напряжение, которое сковало все мое существо, напряжение, которое мешало мне дышать, видеть или даже думать. Сама окружающая аркана, казалось, раскалывалась, когда две силы боролись во мне и вокруг меня. Слабые потрескивания энергии играли на моей коже и пробегали сквозь меня, иногда поднимаясь дугой в воздух, прежде чем угаснуть.

Даже сквозь туман смятения и душевной муки я понял, что это очень важный момент. Я понятия не имел, как я это делаю, но я каким-то образом сопротивлялся влиянию Пророчества на меня.

Внезапно я почувствовал, что окружающая аркана ослабла, и я понимал это до мозга костей. Друг-в-аркане проиграл. Он не рассеялся, но вместо этого поддался побуждениям Пророчества.

Не думая об этом, я наклонился вперед и с пугающей скоростью пронесся через разделяющее пространство. Ветер набросился на меня, больно дергая за волосы и растягивая кожу, срывая одежду грохочущими волнами, но агония длилась всего секунду, прежде чем теплое, успокаивающее ощущение окутало меня, удерживая холодный воздух на расстоянии. Мои волосы и одежда едва шевелились, даже когда я быстро приближался к фигуре.

Расплывчатая, невзрачная фигура превратилась в знакомого человека с пятью смутно плывущими вокруг него сферами.

За мгновение до того, как я превратился бы в кровавое пятно на земле, я остановился прямо перед моим отцом, Эвереттом Дандейлом. Последние остатки друга-в-аркане исчезли, когда я мягко приземлился.

- Кейден. - Его глаза были широко открыты. И все же, почему-то, он не казался полностью удивленным.

Я не мог говорить. Отсутствие друга-в-аркане оставило меня совершенно беззащитным перед собственными эмоциями. Больше не было ни эйфории, ни праведного гнева, которые могли защитить меня.

- Пойдем внутрь, - сказал отец, прочитав на моем лице жалкую панику. Он ободряюще обнял меня за плечи и повел в резиденцию.

Большинство резиденций персонала представляли собой двухэтажные домики. На первом этаже располагались кухня, гостиная, скромный кабинет и общий туалет. На втором этаже была спальня с ванной комнатой и балконом, достаточно большим, чтобы разместить стол для чтения и два стула. Единственные резиденции, которые отклонялись от этой модели, были предоставлены Демиургу и главам соответствующих дисциплин.

Несмотря на их одинаковую природу, резиденция моего отца безошибочно принадлежала ему. Первоначальная форма дома давно исчезла под диким набором артефактов, которые торчали почти из каждого дюйма его фасада, либо приваренные к раме, либо подвешенные на месте с помощью каких-то манипуляций с арканой, каждая из которых выполняла какую-то эзотерическую функцию, либо служила полевым испытанием в каком-то последнем эксперименте.

Интерьер был точно так же отмечен его работой. Полки в кабинете были забиты книгами, но места не хватало, и они ползли по углам комнаты и в другие закоулки. Рабочее пространство было загромождено артефактами в различных стадиях создания (или демонтажа). Этот хаос выплеснулся в гостиную, захватывая каждую голую поверхность. Здесь, без моей матери, котроя возражала или навязывала границы и чистоту, его работа имела свободное господство над жилым пространством.

Он подвел меня к стулу, на котором лежало несколько книг. Быстрым деловым жестом он швырнул книги на книжную полку, где они идеально вписались в пустое пространство.

- Почему тут так грязно, если ты можешь убраться? - удалось мне спросить со слабым смешком.

- Ты же меня знаешь, я перекидываюсь с одного дела на другое. Я не всегда пользуюсь этими книгами. А потом они начинают собирать пыль, - сказал он с кривой улыбкой. - Я покажу тебе глифы на книжной полке после того, как мы поговорим.

Мое лицо вытянулось. Я не был готов к разговору. Нужно было еще многое обдумать.

- Садись, - Его голос был мягким, но властным. Эта просьба не терпела возражений. Я опустился на стул и смотрел, как он медленно шаркает на кухню. Эверетт Дандейл никогда не был суетливым человеком, но казалось, что он двигается тяжелее, чем обычно. Словно огромная невидимая тяжесть легла ему на плечи.

Домашние звуки наливаемого горячего напитка немного успокоили меня. Через минуту он вернулся с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки. Насыщенный аромат горячего шоколада наполнил маленькую комнату, когда он осторожно поставил поднос на стол, отодвинув локтем несколько артефактов, чтобы освободить для него место. Он очистил оставшийся стул от книг, разбросав их по полкам, затем с благодарным вздохом опустился на него. Сферы вокруг него незаметно переместились и держались в стороне.

- Пей. - Он протянул мне чашку.

Я взял чашку и сделал глоток, глядя на сферы, которые теперь медленно дрейфовали вокруг него, как пробки, качающиеся в воде.

- Обменяю вопрос на вопрос, - улыбнулся он.

Узел напряжения в моем животе немного ослабел. Что бы ни случилось, какими бы безумными ни были события в данный момент, это было безопасное место. Это была знакомая территория.

Я сделал глубокий, дрожащий вдох.

- Тогда сначала я. Что это за сферы?

Он кивнул в ответ на вопрос, потягивая свой напиток.

- Как ты думаешь, что они делают?

- Это несправедливо, - запротестовал я.

- Может быть, - согласился он. - Но я хочу знать, что ты думаешь.

- Артефакты,- был мой неискренний ответ. У меня не было настроения отвечать на его наводящие вопросы.

Вместо ответа он сделал жест через плечо, и один из шаров подплыл ко мне, достаточно близко, чтобы коснуться. То, что я принял за идеально отполированное серебро, на самом деле выглядело гораздо сложнее. Серебро, казалось, было не более чем оболочкой. Едва видимая, прямо под поверхностью, была тонкая решетка глифов. Я уже знал достаточно, чтобы понять, что эти сферы, должно быть, было дьявольски трудно создать.

Я не мог прочесть глифы. Мало того, что они были крошечными, но я даже не мог понять или распознать те, которые мог разобрать.

- Они за пределами того, что я могу понять, - неохотно сказал я, не в силах удержаться от комментария. Я хотел, чтобы он рассказал мне больше. - Но если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что они каким-то образом защищают.

- Да, защищают. - Взмахом арканы он спроецировал сегмент последовательности глифов в пространство между нами. - Эта последовательность относится к Пророческим Цепям.

Пророческие Цепи. В этих словах звучала правота. Они сидели идеально. За этим термином скрывалась масса смысла.

- Судьба,- выдохнул я. Означало ли это...

- Короче говоря, сферы должны защищать меня от влияния пророчеств.

Дрожащими руками я поставил чашку обратно на поднос.

- Моя очередь,- начал отец. - Скажи м…

- Нет, нет, ты не можешь просто бросить это на меня и двигаться дальше вот так, - сказал я дрожащим голосом. - Что значит, они защищают тебя от влияния пророчеств? Почему ты... когда ты... - Вопросов было слишком много, и все они боролись за внимание.

- Все по порядку, Кейден. Тебе нужно притормозить. Вопрос за вопросом. - Мягкий баритон его голоса был ободряющим, властным, спокойным. Я сжал кулаки и заставил себя дышать медленно через нос.

- Расскажи мне, как ты летал, - попросил он, когда я немного успокоился.

Как бы мне это объяснить? Я беспомощно посмотрел на него, нахмурив брови. Он терпеливо посмотрел мне в глаза и ободряюще кивнул. Это был обмен, который мы делали тысячи раз, прежде чем он успокаивал меня.

- Не торопись, Кейден. Все время.

Но это было неправдой. Я набросил сеть паники на Эмброуза и Джеррика, заряженную импульсом убежать как можно дальше от меня. С ними все в порядке? Что, если я им понадобился, чтобы все исправить? И даже если бы Девон и близнецы сумели им помочь, они бы сейчас искали меня. И я пролетел через всю Академию. А что, если кто-то видел?

- Все время, - повторил отец, наклоняясь вперед и нежно сжимая мое плечо.

Я кивнул и потратил минуту, чтобы успокоиться, просто сосредоточившись на глубоких, успокаивающих вдохах. Как только я устроился, я понял, что было много беспорядочного фонового контекста, о котором не нужно было упоминать. Я мог просто сосредоточиться на механике полета. Попытка поговорить об этом помогла мне понять, чего именно я добился.

- Я полетел... сдвинув рамки. - Отец недоуменно посмотрел на меня, но жестом велел продолжать.

- Я так думал... Я представлял... - Ни одно из этих слов не казалось правильным. Это было не так просто, не так просто. - Я был убежден, что могу говорить с арканой, и она сможет мне помочь. И тогда, я думаю, это сработало. Я просто хотел уйти куда-нибудь... А аркана слушала и заставляла меня лететь.

Отец откинулся назад, нахмурив брови. Именно такое выражение было у меня на лице, когда я был погружен в яростные мысли. Через мгновение он, казалось, пришел к удовлетворительному решению в своей голове.

- Твоя очередь,- сказал он.

- Зачем ты сделал эти сферы?

- Для твоей сестры,- сказал он тяжело. - Они были в центре моих исследований с тех пор, как она родилась. Эти прототипы - результат десятилетней кропотливой работы. Но Академия считает, что они являются демпферами окружающей арканы, которые предотвращают перерасход или фатальные всплески в случае несчастных случаев с артефактами.

Становилось все хуже. Каждый его ответ давал мне все больше вопросов. Ситуация была…

- Моя очередь, - сказал он с понимающим видом, прерывая ход моих мыслей. - А от чего ты убегал?

Я изумленно уставился на него. Вся цепочка событий разворачивалась сама собой, начиная с наших попыток узнать, как преодолеть вливание Ривза, вплоть до моей первой встречи с Эмброузом. С чего бы мне начать?

- Я убегал от Избранного, - выпалил я.

На этот раз реакция моего отца была не столь сдержанной. Он поперхнулся горячим шоколадом.

- Ладно, я знаю, что это нечестно, - сказал он, перестав кашлять. - Но ты должен рассказать мне все.

При обычных обстоятельствах я мог бы рассказать о событиях последних двух недель. Несмотря на - или, может быть, из-за - моих маний, я могу быть очень рациональным и объективным после того, как я аккуратно разложу вещи в своей голове. Но трудно было рассказать отцу все, когда у меня не было ни времени, ни возможности разобраться во всем самому, и особенно трудно было сосредоточиться на чем-то, потому что я все время думал о том, что он рассказал мне об этих сферах.

Это заняло большую часть часа, и мой отец терпеливо перенаправлял меня направляющими вопросами, чтобы получить полную историю. И хотя обычно я предпочитал оставаться один, чтобы обдумать свои мысли, на самом деле я был очень благодарен отцу за его присутствие. Попытка поговорить о Пророчестве и об Эмброузе вызвала темный клубок гнева и негодования, но его методичные и острые вопросы помогли мне распутать узел и прийти в состояние умственного и эмоционального равновесия.

Конечно, это было то, что я мог полностью оценить только после того, как все закончилось. Сам этот час был чреват эмоциональными вспышками с моей стороны и большим умственным напряжением, поскольку я был вынужден столкнуться с тем фактом, что я намеренно не думал о некоторых вещах, например, помогал ли мой отец Ривзу выполнить массовое стирание памяти об Избранном и Пророчестве. Как оказалось, у него действительно была роль, которая помогла ему создать свои сферы. Я добился обещания, что он расскажет мне все, что сможет.

После того, как он получил все ответы, мой отец сделал мне еще одну чашку горячего шоколада и отступил в свою собственную версию мании, когда он ходил по кабинету, о чем-то глубоко задумавшись. Было ясно, откуда я это перенял, но в его случае это состояние характеризовалось не столько почти насильственной потребностью побыть одному, сколько чувством сильной озадаченности. Моя мать давно научилась не пытаться говорить с ним, если он был в таком состоянии. Он мог вести полноценный разговор и все равно потом все забыть, поэтому, если я просил его о чем-то, пока он был в таком состоянии, то готовил себя к разочарованию. На самом деле я научился извлекать из него обещания, чтобы получить то, что я хотел, но Трисс была той, кто овладел техникой в совершенстве и, в конечном итоге, получила больше игрушек, чем любой другой ребенок в мире.

Я слегка улыбнулся этой мысли, делая бодрящий глоток горячего шоколада. Этим делом занимался Эверетт Дандейл, так что мне не о чем было беспокоиться. Сердце мое наполнилось благодарностью и любовью, когда я подумал о том, как мне повезло, что у меня есть такой блестящий учитель и хороший отец.

Если бы отец придерживался своей обычной схемы, он ходил бы еще около получаса. Теперь, когда я немного успокоился, я был вполне уверен, что с остальными все в порядке. Джеррик и Эмброуз были самыми опытными в принципах арканофании, но остальные трое, вместе взятые, несомненно, поняли бы, как распутать арканическую сеть. Мне было немного стыдно за то, что я оставил их в таком состоянии, но это было то, что я мог исправить позже.

Это означало, что у меня было время просто посидеть здесь и расслабиться, как мне показалось, впервые за две недели. До этого момента я не осознавал, сколько напряжения носил в голове.

Мое внимание привлек блеск серебра под оставшейся стопкой книг на столе в гостиной. Я отставил чашку в сторону и осторожно извлек из-под беспорядка то, что, очевидно, было прототипом сферы. Четверть внешней оболочки была удалена, открывая умопомрачительную сложность внутренней части конструкции.

Это была не твердая сфера. Внешняя оболочка была просто самым первым слоем. Слои под ней были точно так же отклеены, чтобы можно было заглянуть внутрь сферы. Похоже, моему отцу каким-то образом удалось поместить пять слоев в один шар. Не было никакого механизма, который связывал бы слои вместе, и казалось, что они были просто предназначены для того, чтобы заключать все меньшие сферы. Еще более удивительным был тот факт, что на каждом отдельном слое тонкая решетка глифов паутиной тянулась по поверхности. Глифы на сердцевине были настолько малы, что их едва можно было разглядеть невооруженным глазом, и казались всего лишь пятнышками на гладком серебре.

Я вернул свое внимание к самому внешнему слою, где глифы не были такими уж болезненно маленькими. Мне потребовалось несколько минут, чтобы выбрать глифы, которые мой отец показывал мне ранее, так как я не узнал ни одного из них вообще, хотя у меня было мимолетное знакомство с Продвинутыми Наборами. С небольшим взрывом арканы я скопировал их в воздух, где я мог рассмотреть их более подробно.

Вот они. Глифы, отсылающие к Пророческим Цепям.

Меня охватило чувство тревоги. Раньше я был слишком взволнован, чтобы заметить это, но эти глифы... не казались нормальными. Я уже заметил во время разговора, что просто слышать и думать об этом термине тяготило меня. Теперь, когда я стал внимательнее, я понял, что простой взгляд на глифы также имел тонкий эффект. Это чувство было похоже на бледную тень правоты, которую я почувствовал, когда под влиянием Пророчества пришел и разыскал своего отца, только на этот раз это было без направления и цели. Это был нежный и настойчивый толчок в душу, хотя и бессмысленный, как ветер, мягко дергающий тебя за волосы со всех сторон одновременно.

Почему Базовые и Продвинутые наборы глифов не обладают таким чувством силы? Я посмотрел на другие глифы, которые даже не мог прочитать, и был поражен растущим чувством того, как мало я все еще знал об арканофании. Как глубоко уходит море знаний?

Моя решимость укрепилась вокруг одного крошечного стержня - я проникну в эти глубины, чего бы мне это ни стоило, потому что моя сестра заслужила собственную жизнь, свободную от оков ее пророчества.

Эта мысль была оживлена осознанием того, что мой отец тоже был на том же пути. Он не собирался оставлять судьбу моей сестры на произвол мирских методов вмешательства. Нет, он использовал все свои арканические знания и умения. Я надеялся, что смогу стать хотя бы наполовину таким же искусным арканистом, как он, даже если никогда не достигну его уровня мастерства в Искусственности. Если бы мы работали вместе, то наверняка смогли бы чего-то добиться.

Время шло быстро, пока я погружался в глубокие раздумья, подводил итоги тому, что узнал, и обдумывал, какими должны быть мои следующие шаги. В моей жизни в Академии было так много вещей, за которыми нужно было следить. На ближайшее будущее я решил, что должен надавить на Эмброуза, чтобы он открыл остальным тот факт, что он Избранный. Было много (для меня) ненужных сложностей, связанных с сохранением этой тайны.

Отец вышел из кабинета и опустился в другое кресло напротив меня, прервав ход моих мыслей. Он указал на прототип сферы на столе.

- Хорошо рассмотрел?

- Достаточно, чтобы понять, насколько это безумно сложно, и что мне еще многое предстоит узнать об арканофании, - признался я.

- Это только частично связано с ограничениями пространства, - сказал он, немного переходя на профессорский тон. - Мне нужна была форма, достаточно компактная, чтобы носить ее с собой, так как она должна защищать постоянно. Но также нужно учитывать эффективность арканы. Если разместить глифы в определенных узорах, ты максимизируешь эффективный поток арканы и создаешь самоподдерживающиеся структуры.

Я почувствовал необходимость начать делать заметки, но пока все было достаточно понятно. Новая информация заполняла пробелы в моих знаниях, которые я уже определил. Было легко провести связи между понятиями и запомнить их.

- Значит, сферическая структура идеальна для расположения глифов? - поинтересовался я.

- Не для всех целей, но после нескольких раздумий и сравнений я нашел, что эта форма лучше всего подходит для этого артефакта. Это то, что ты, в конце концов, почувствуешь, когда будешь достаточно долго разрабатывать артефакты.

- Но зачем эти слои? Вместо сферы побольше?

- Ну, опять же, есть ограничения по пространству. Иметь большой шар нецелесообразно. Но узор глифов работает не только на поверхности одной сферы. Я расположил глифы так, чтобы они также связывались друг с другом между слоями. Это многогранный узор. Когда он активен, слои внутри удерживаются в идеальном синхронном подвесе, так что последовательности формируются под несколькими углами.

Я потерял дар речи. Это было похоже на написание акростиха, а затем наслаивание еще акростиха сверху, так что все первые буквы также образовали связное стихотворение независимо друг от друга.

- Как?.. - я замолчал.

- Десять лет, как я уже сказал, - ухмыльнулся он. - Это все, что мне удалось узнать. Теоретически они работают. Вот почему эта встреча совершенно случайна, потому что я готов к полевым испытаниям, и я действительно не хотел испытывать их на Трисс прямо сейчас.

- Случайна? - эхом отозвался я, мои мысли потемнели. Нет, все было не так случайно. - Папа, я…

- Я знаю, Кейден. Это Пророчество Избранного в действии. По какой-то причине оно хочет, чтобы ты был здесь. И, следовательно, это означает, что я также каким-то образом связан с его выполнением. Мы можем использовать это в своих интересах.

- Но как? - Мы столкнулись с неразрешимой проблемой, которая преследовала меня с тех пор, как я начал думать о борьбе против Пророчества Эмброуза. В моем голосе слышалось разочарование. - Как мы можем предпринять самостоятельные действия, которые уже не подвержены влиянию Пророчества? Разве мы не закончим тем, что выполним его?

- Это одна из теорий о пророчествах, - сказал он, успокаивающе подняв руку. - Если эта теория верна, то это действительно означает, что ты никогда не сможешь предпринять самостоятельные действия против пророчества, особенно Главного, и что они неизменны. Как ты думаешь, это правда?

- Нет, - сказал я, немного успокоившись. Я уже знал это. Существовало множество доказательств, опровергающих эту теорию. Незначительные пророчества могли и не сбываться, хотя это не было обычным явлением. И были исторические свидетельства о том, что по крайней мере одно крупное Пророчество было предотвращено. Было просто трудно вспомнить все это, когда реальность казалась совсем другой.

- Да, значит, это устаревшая теория, которая все еще жива из-за того, насколько глубоко она укоренилась в нашем общем понимании. Ты уже знаешь широко распространенную теорию о том, как работают пророчества - они значительно искажают вероятности в пользу результата. Но механика пророчеств - это то, где они действительно становятся интересны. - Он кивнул на глифы, которые я проецировал.

- Что такое Пророческие Цепи? - спросил я, поскольку было ясно, к чему все это ведет.

- Основной вопрос, который нужно задать, - это "что такое пророчество", - поправил он.

Это заставило меня задуматься. Я прокрутил вопрос в голове, вспоминая единственное реальное пророчество, которое я когда-либо видел лично. Лист бумаги, кремовый, густо украшенный глифами. А в центре - пять слов на общем языке, которые определили судьбу моей сестры: "Эта дочь будет вашей погибелью".

- Утверждение, которому каким-то образом придают силу глифы? - рискнул я.

- Справедливое резюме. А что такое глифы?

- Язык арканы, - автоматически подсказал мой язык. Но отец покачал головой и жестом велел мне продолжать.

Я знал, к чему он клонит. Это осознание пришло ко мне в первую же неделю. Глифы не были языком арканы, по крайней мере, не в том смысле, что они были своего рода всемогущим универсальным ключом к аркане. Селвин уже говорила нам, что глифы сами по себе не обладают какой-то мистической силой; они подобны словам на земном языке, произвольным конструкциям, которым придается значение по общему согласию. И самым последним моим осознанием было то, что они были инструментами для ограниченного сдвига рамок.

- Глифы - это обычная структура для сдвига рамок?

- Да, давай свяжем эти мысли. Если глифы работают на принципах сдвига рамок, а пророчества питаются глифами, то...?

- Тогда... пророчества есть... просто последовательности... которые написаны, чтобы влиять на вероятность? - Я медленно пытался собрать их воедино.

- Это хорошая рабочая теория, но она не помогает нам понять, как их отменить. Потому что мы не знаем, как работают эти последовательности. По крайней мере, я не знаю, даже после изучения глифов.

- Тогда ч…

- Вот тут-то и вступаешь ты, - перебил он, возбуждаясь. - Ты никогда раньше не летал. Есть конструкции арканы, которые позволяют это, но я очень сомневаюсь, что ты наткнулся на них в библиотеке. Они слишком опасны для первокурсников-арканистов. И я спросил, как тебе это удалось. Твой ответ, в сущности, был таков, что ты этого не сделал. Это был тот самый друг-в-аркане. Ты понимаешь?

Резкий переход от разговоров о пророчествах к моему летному подвигу застал меня врасплох. Я не видел связи.

- Нет?

- Ты создал конструкцию из арканы с каким-то псевдо-интеллектом, - продолжил он, едва дождавшись моего подтверждения. - Затем конструкция самостоятельно сформировала аркану, не используя никаких твоих знаний, позволяя тебе летать и защищая тебя от ветра, когда ты мчался по воздуху.

Я думал, что у меня есть смутное представление о том, что это может быть за связь. Но отец не остановился - он был захвачен потоком.

- С помощью одного лишь сдвига рамок, неуправляемого, тебе это удалось. Что, если Пророчество работает путем направленного сдвига рамок, чтобы создать конструкцию в аркане, которая затем продолжает влиять на людей и окружающую среду, чтобы подтолкнуть события к своему собственному исполнению?

Я пришел к такому выводу в тот момент, когда он это сказал. Если бы я не сидел, мои ноги, вероятно, подкосились бы.

Это привело нас к глифам, относящимся к Пророческим Цепям.

- Они, - я махнул рукой, - Они... на самом деле относится к... придаткам? Из этой конструкции? Это то, что пророчество использует для манипулирования людьми и окружающей средой.

- Похоже на то. Я не знал, как на самом деле работают пророчества, и поэтому мои исследования были сосредоточены на борьбе с их влиянием. Это похоже на лечение симптомов болезни, а не ее первопричин. Но ты просто предоставил другую половину картины. Если мы можем атаковать пророчество как в его источнике, так и в его точке действия, возможно, мы сможем полностью стереть пророчество.

После его слов в воздухе повисла тяжелая тишина. Несмотря на то, что он, вероятно, уже думал об этом раньше, я думаю, что он только сейчас услышал то, что сказал, и понял, что это значит. Я уставился на него, а он на меня.

Стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть. Ошеломленный, отец встал и пошел открывать. Я остался сидеть в кресле, все еще шатаясь.

- Профессор Дандейл,- произнес ровный голос. - Простите, что заскочил без предупреждения, но я хотел спросить, не могли бы мы поговорить внутри?

- Д-да, - дрожащим голосом ответил отец. - Сюда, Демиург.

Даже в лучшие времена встреча с Демиургом была бы нервотрепкой. Это был человек, который поднялся до своего нынешнего положения в возрасте 25 лет благодаря своему поразительному интеллекту и мастерству в арканофании, едва не обогнав на месте самого молодого Демиурга в истории Империи на один год. И он твердо держался на этом посту в течение десяти лет, несмотря на множество недоброжелателей и скептиков. Теперь мы с отцом стояли лицом к лицу с ним, все еще переживая шок от открытия того, что мы считали способом опровергнуть пророчества.

Шаркающие шаги моего отца сопровождались медленными, размеренными шагами Демиурга, когда они вошли в гостиную. У меня хватило присутствия духа подняться на ноги и попытаться изобразить почтительный полупоклон в знак приветствия.

Я видел его портреты, висевшие в разных местах Академии, но это было совсем не то, что стоять перед ним во плоти. Демиург Могрим Колдуэлл был одним из тех людей, которые каким-то образом заполняли комнату своим присутствием, не прибегая к манипуляциям арканой. Несмотря на то, что он был среднего роста, ты мог уйти, клянясь, что он нависал над тобой.

Эффект был особенно обескураживающим, поскольку его гены благословили его молодой внешностью. Он, очевидно, решил склониться к этому взгляду, оставаясь чисто выбритым, укладывая свои платиновые светлые волосы в подрез и одеваясь более небрежно. В данный момент он был одет в белую футболку, черную куртку и выцветшие серые джинсы. Кроме того, я мог бы поклясться, что на нем были те же кроссовки, что и на Девоне. Постороннего можно было простить за то, что он принял бы его за одного из арканистов-старшекурсников.

В его серых глазах был блеск, который намекал на острый как бритва ум, и эти глаза скользнули по комнате, прежде чем наткнулись на меня.

- Доброе утро, Демиург, - прохрипел я, быстро краснея.

- Привет. - Он улыбнулся, протягивая руку и любезно решив не комментировать мою оплошность. Я постарался пожать ему руку как можно крепче. Его хватка была на удивление нежной. - Ты, должно быть, Кейден Дандейл. Молодец, что занял место Лучшего на курсе. Но, полагаю, в этом нет ничего удивительного. Даже если бы профессор Дандейл был хоть на четверть таким же хорошим отцом, какой он - Ремесленник, тебя бы очень хорошо воспитали и выучили.

- Да, сэр, - только и смог выдавить я.

- Пожалуйста, присаживайтесь, - сказал отец, указывая на стул, который только что освободил. - Могу я предложить вам выпить?

Колдуэлл опустился в предложенное кресло.

- О нет, не беспокойтесь из-за меня. Пожалуйста, придвиньте еще один стул, и мы втроем сможем мило поболтать.

Мы с отцом обменялись недоуменными взглядами. Когда он принес один из стульев из кабинета, я снова сел, беспокойно покачиваясь на краешке стула.

Как только отец успокоился, Колдуэлл хлопнул в ладоши.

- Правильно! Я сразу перейду к делу. Я здесь потому, что подопечные Академии обнаружили очень необычный всплеск арканы. Как только я убедился, что он не причиняет никакого вреда, я проигнорировал его и продолжил работу, которой был занят в то время. После того, как я закончил, я взял нить и последовал за ней сюда. - Он неопределенно махнул рукой.

- Вы думаете, это был один из моих артефактов? - спросил отец с легкой обидой. Казалось, он не собирался ничего говорить о том, что произошло.

- Нет, конечно, нет! - беспечно сказал Колдуэлл, пренебрежительно махнув рукой. - Вы слишком осторожны, чтобы случайно выпустить такую неструктурированную аркану. И ваше место жительства - это не источник, а место назначения. Я нашел у источника пятерых первокурсников, и двое из них были очарованы.

Очарованы. Слово подходило идеально, и мои предыдущие попытки обозначить технику как "вливание арканы" отпали, как мертвые струпья. В моем сознании разрозненные фрагменты экспериментов и теоретизирования слились в полностью сформированную концепцию. Очаровать - это то, что позволяет вам влиять на кого-то и даже контролировать его разум.

Отец взглянул на меня, и я заметил, как его бровь слегка дернулась от удивления.

- Это было очень хорошо сработанное очарование, - продолжал Колдуэлл, - но к тому времени, как я прибыл, остальным троим удалось добиться некоторого прогресса в его рассеивании. Я был весьма впечатлен их усилиями. Я был менее впечатлен, когда никто из них не захотел рассказать мне, что произошло, даже после того, как я снял очарование.

Я заметил, что забываю дышать, и втянул воздух так незаметно, как только мог.

- Я проследил за возмущением арканы и был озадачен его странным путем. - Пальцем он изобразил, как что-то поднимается в воздух. - На самом деле я немного беспокоился, что источник покинул территорию, но след привел меня сюда, вот почему мы все сейчас разговариваем.

- Вы думаете, что арканическое возмущение пришло сюда, Демиург?

- Думаю, на данный момент это довольно ясно. - Тон Колдуэлла был небрежным, но напряжение в воздухе нарастало. Это чувство усилилось, когда он снова посмотрел на меня. - Итак, Кейден, как твои занятия?

Непоследовательность застала меня врасплох.

- М-мои занятия? Хорошо. Пока все хорошо. - Я сделал еще один вдох. - Занятия профессора Канта болезненны, но я многому учусь.

Колдуэлл радостно рассмеялся.

- Ах да. Марк Кант будет молоть вас между молотом и наковальней, пока вы не сломаетесь или не станете чем-то большим.

После этого он ничего не сказал и просто продолжал выжидательно смотреть на меня. Молчание неловко затянулось.

- Этот, э-э... я... Я все еще запоминаю Продвинутые наборы, но это идет хорошо. Через месяц я буду бегло говорить на них, - слабым голосом продолжил я.

Колдуэлл кивнул, добродушно улыбаясь. Снова тишина. Я боролся с желанием обратиться за помощью к отцу и заставил себя говорить как можно естественнее.

- Принципы Арканофании были... особенно интересны. Могу я спросить, реальна ли угроза исключения профессора Ривза, если мы не сможем противостоять его очарованию? - Это слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел остановиться.

Улыбка Колдуэлла стала еще шире.

- Да, но я думаю, что тебе и твоим друзьям не придется беспокоиться об этом.

Капелька пота снова потекла по моему лицу. Я решил посмотреть, можно ли что-нибудь сделать с моими предательскими железами.

- Демиург, - прервал его отец. – Возмущение арканы?

- О, я думаю, это не то, чем мы должны теперь заниматься. - Он встал и поправил пиджак. - Оно давно рассеялось, и, если я не ошибаюсь, источник не представляет опасности.

Мы с отцом тоже поднялись. Колдуэлл кивнул нам обоим.

- Хорошего вам дня. Я сам себя провожу. Спасибо, что уделили мне время.

Его шаги затихли, и мы услышали, как захлопнулась дверь. Тяжело дыша, я рухнул обратно в кресло.

- Судьба, мне нужно как следует выпить, - пробормотал отец, исчезая в кабинете. Я услышал звон стекла, когда он наливал что-то из графина.

Он вернулся с двумя стаканами с небольшой янтарной жидкостью и протянул один мне.

- Твоя мать убила бы меня, если бы узнала... но ты уже совершеннолетний.

- Твое здоровье, - сказал я, слабо улыбаясь, когда чокнулся своим бокалом с его и осушил стакан. Виски обжигало мне горло, когда спускалось вниз, заставляя меня задыхаться. Мой отец покачал головой в пародии на разочарование, делая изысканный глоток. - Мне нужно научить тебя правильно пить.

- Что теперь? - спросил я, чувствуя себя немного более непринужденно, когда напиток распространил успокаивающее тепло по мне.

- Теперь, - тяжело сказал отец, - мы избегаем дальнейшей работы здесь с этим другом-в-аркане, пока я не найду способ остановить его от срабатывания защитных механизмов Академии.

- Но Демиург, очевидно, знает, что это был я. И он, кажется, сказал, что все нормально, - возразил я.

Он покачал головой.

- Демиург не стал настаивать на этом вопросе, потому что аркана рассеялась, и он удовлетворен тем, что ты больше не представляешь опасности. Что меня беспокоит, так это то, что он пришел лично разобраться. Обычно мы оставляем такую работу арканистам из службы безопасности.

Это была очень тревожная мысль. Что такого особенного было в конструкции, которую я вызвал с помощью сдвига рамок, настолько, что сам Демиург почувствовал, что должен позаботиться об этом?

- И никто из арканистов не появился, - заметил я. - Он пришел один.

- Да, и это тоже. - Отец сделал еще глоток виски. - Очевидно, он не нуждается в поддержке, когда имеет дело с беспорядками арканы. Он мог бы просто быть милым, пытаясь избавить охрану от лишней работы, так как он уже занимался этим. Или, может быть, он хотел, чтобы это было более личным делом. В любом случае, ясно, что он следит за этим конкретным явлением по причинам, которые нам неизвестны.

- Значит, теперь мы ничего не можем поделать с нашей теорией? - потребовал я ответа. Казалось преступлением не следить за чем-то таким огромным.

- Нам нужно набраться терпения. По выходным я могу возвращаться домой и проводить там больше экспериментов, вдали от палат Академии. Как только я найду способ усовершенствовать эту конструкцию и скрыть ее присутствие, мы сможем возобновить работу здесь.

Я знал, что спорить с ним бесполезно. Это означало бы, что я упущу этот прорыв для моей сестры, но я также не видел никакого способа обойти это.

- А пока, - продолжил он, уловив мое удрученное настроение, - ты можешь провести кое-какие исследования и попытаться найти материалы, которые прольют свет на эту специфическую форму сдвига рамок. Учитывая реакцию Демиурга, я бы сказал, что мы на самом деле не наткнулись на что-то уникальное. Если есть исследования или сочинения об этой конструкции друга-в-аркане, это ускорит нашу работу.

Я кивнул, радуясь, что все еще могу чем-то помочь. На самом деле, я все равно не смог бы помочь отцу с практической стороной дела, кроме как попытаться снова проявить друга-в-аркане. И это не было чем-то, что он не смог бы воспроизвести теперь, когда я объяснил ему, как именно я это сделал.

Казалось странным покидать резиденцию, ничего не сделав для нашего открытия. Отец взял с меня обещание не рассказывать матери о выпивке, а потом предложил поискать друзей. Мысль о встрече с ними наполнила меня трепетом. Было очень маловероятно, что они остались в дуэльном комплексе, поэтому я медленно направился обратно в общежитие.

Взглянув на часы, я понял, что сейчас только начало пятого. Ухоженные лужайки между основными секциями Академии были усеяны людьми. Большинство предпочло устроиться на ковриках для пикника, чтобы почитать, но было и несколько групп, игравших с мячом. Прямо на моих глазах мяч пролетел по воздуху прямо к расслабленному читателю. Прежде чем он вылетел за пределы поля, он был остановлен в воздухе тонкой решеткой фигурной арканы, которая отправила его вниз на землю.

- Классный артефакт,- пробормотал я себе под нос, заметив устройство на траве.

- Не такой классный, как твои действия.

Мое внимание вернулось к тропинке, по которой я шел. Кеван стоял прямо передо мной, широко улыбаясь. Я не мог не заметить синяк на его щеке.

- Э-э, привет ... все в порядке? - робко спросил я.

Он фыркнул.

- Ну, Джеррик ударил меня по лицу, но это была не его вина. Остальные вон там. - Он указал в сторону одной из лужаек, где вдоль ряда деревьев стояла пара каменных скамеек. Я увидел, как Девон энергично машет рукой. Остальные были куда более сдержанны. Даже на таком расстоянии Джеррик выглядел уязвленным.

- Извини,- слабо сказал я, указывая на лицо Кевана, когда мы направились к ним.

- Все в порядке. Я думаю, у нас будет много шансов расквитаться, если мы продолжим тренироваться вместе, - беззаботно ответил Кеван. Я не мог понять, шутит он или нет.

- Итак, я слышал, что Демиург остановился и помог освободить Джеррика и Эмброуза?

Он кивнул.

- Ага.

-И... .. вы, ребята, ничего ему не сказали.

Еще один кивок.

- Спасибо, Кеван. Он, вероятно, все равно знает, но... Я ценю этот жест…

- Погоди, - перебил он. - Я не говорю за остальных, но я молчал не ради тебя. Насколько я понимаю, если мы поможем прикрыть тебя, то ты будешь нам должен.

- Ладно, - осторожно сказал я. - Учитывая то, что я сделал, я думаю, что должен вам в любом случае, ребята.

- Совершенно верно. И чтобы выровнять игровое поле, ты должен научить нас тому, как ты это сделал.

Слова отца все еще не выходили у меня из головы...

- Я не могу, Кеван. Это не то, что мы должны делать.

- Ну, тогда у нас могут возникнуть проблемы, - сказал Кеван, его тон стал немного мрачнее.

Я остановился. Он сделал несколько шагов вперед, потом повернулся и посмотрел на меня.

- Ты... угрожаешь мне? - недоверчиво спросил я.

Он нахмурился.

- А я? Ну, если и так, то не думаю, что дело только во мне.

- Что ты имеешь в виду? - Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее.

- Нам надо поторопиться. Нам еще многое нужно уладить, - сказал Кеван, кивнув в сторону остальных. С нарастающим страхом я двинулся вперед, и Кеван пристроился рядом.

Четыре пары глаз следили за нами, пока мы приближались к ним.

Путь к остальным, казалось, занял слишком много времени. Чем ближе я подходил, тем очевиднее становилось, что я перешел им дорогу. Девон был единственным, кого, казалось, не затронуло темное облако осуждения, повисшее в воздухе.

Каменная скамья могла вместить троих, но Джеррик и Девон забрали ее себе. Линус стоял, скрестив руки на груди, с каменным выражением, которое казалось неуместным на его лице. Это был почти враждебный взгляд, который я привык видеть на Кеване. Эмброуз засунул руки в карманы и выглядел обиженным.

- Привет, Джеррик, Эмброуз, - сказал я, подходя ближе, изо всех сил стараясь казаться раскаявшимся. То, что я сделал, было хуже, чем первый инцидент в общежитии. - Мне жаль, что так вышло.

Немедленного ответа не последовало. Джеррик только вздохнул. Кеван с немного самодовольным видом подошел к брату. Я предположил, что он был просто рад, что не стал объектом недовольства группы.

- Я знаю, что все испортил, я не должен был так поступать с вами двумя, - продолжил я, чувствуя жар под воротником, когда молчание затянулось.

- Потребовался сам Демиург, чтобы исправить то, что ты сделал, - наконец тихо сказал Джеррик, глядя на свои сцепленные руки.

- Но он сказал, что вы все были на полпути к тому, чтобы рассеять это очарование, прежде чем он появился, так что все не могло быть так плохо, - выпалил я.

- На полпути? - Голос Джеррика прозвучал резко. Он вскинул голову и уставился на меня тяжелым взглядом. - На полпути? Да, похоже на правду. Я протащил Кевана и Линуса до середины коридора, прежде чем он появился.

- Он удивительно силен, - вставил Кеван, слегка усмехнувшись. Остальным было не до смеха.

Джеррик проигнорировал его и продолжил говорить, его голос стал напряженным.

- Никогда в жизни я не чувствовал себя таким испуганным и беспомощным. Все было просто чистым страхом, чистым ужасом. Я не мог даже мыслить ясно, не мог даже сформировать в голове хоть одну приятную мысль.

Девон успокаивающе обнял Джеррика за плечи. Я не знал, что сказать.

- Я попытался выпустить аркану и запечатать ее, как обычно. - Эмброуз продолжил рассказ, голос его звучал отстраненно. - Но это совсем не сработало. Каким-то образом арканическая сеть не просто вкачивала окружающую аркану - я думаю, что на самом деле она изменяла саму мою аурную аркану.

Линус кивнул.

- Так я и думал. Я думал, что нашел способ разрезать арканические сети, но это не сработало на том, что сделал Кейден, так что я почти уверен, что его сеть не такая же, как та, которую Ривз использовал на нас. Я даже не думаю, что то, что сделал Кейден, - это арканическая сеть.

- Так в чем же дело? - Девон повернулся ко мне. Вопрос был задан легким тоном, но было ясно, что он просто пытается быть вежливым.

- Я... Не могу сказать, - пробормотал я, глядя на свои ботинки, не в силах встретиться с ними взглядом.

Джеррик усмехнулся. Перемена, произошедшая с ним, была тревожной. Он уже не был тем кротким, уравновешенным человеком, которого мы знали последние две недели. Я почувствовал острый укол сожаления, зная, что я был ответственен за это.

- Джеррик, мне очень жаль, но, пожалуйста, пойми. Если бы я мог сказать, я бы сказал, но... - Как бы мне это объяснить? Мне придется рассказать им о своей сестре и о цели моего изучения арканофании. И если их реакция на мое заявленное неприятие пророчеств еще в первую неделю была хоть какой-то, это вызвало бы еще большую негативную реакцию. Может быть, меня даже подвергнут остракизму за то, что я какой-то сумасшедший радикал.

- Ты хотя бы намекнешь, - вмешался Кеван. Это был не вопрос. - Потому что это, якобы, одна из тех вещей, в которых мы должны разобраться сами.

Последнее, вероятно, было правдой. Но теперь, когда я думал об этом, я понятия не имел, как арканисты оценивают то, что ученикам можно сказать прямо, и на какие осознания нужно мягко намекать, чтобы они могли прийти к личным прозрениям. Во всяком случае, это было очень похоже на последнее. Значит ли это, что я не должен был просто скрывать все для моего отца?

- Я не могу, - решительно сказал я. Тон Кевана разозлил меня настолько, что мой ответ прозвучал довольно резко. - После того, как он помог вам, ребята, Демиург пришел, нашел меня и сказал, что это опасно.

Это вызвало некоторую реакцию. Девон выглядел немного испуганным, Джеррик, казалось, немного смягчился, и даже Кеван немного колебался.

Я воспользовался моментом.

- Я не хочу, чтобы у вас были такие же неприятности, как у меня, поэтому даже намекать не буду. И вообще, я даже толком не понимаю, что я сделал. В любом случае, Демиург, очевидно, следит за подобными вещами, так что это явно запрещено. - "Пока", - подумал я про себя.

Никто не бросил мне вызов, хотя Кеван выглядел так, словно прикусил язык. Эмброуз нарушил молчание громким вздохом и пожал плечами.

- Ну, я бы хотел, чтобы Демиург держался подальше. Он довольно страшный человек.

- Ты встречался с ним раньше? - спросил Девон, заинтересовавшись.

- Да, я, он… я имею в виду его репутацию, - запинаясь, произнес Эмброуз. Никто больше не заметил этого, но я понял, что как Избранный он, вероятно, встречался с Ривзом и Демиургом раньше, чтобы облегчить стирание памяти. Ривз отвечал за это, но, вероятно, это было сделано под покровительством Демиурга.

- Он заслуживает такой репутации, - пробормотал я, вспоминая напряженную атмосферу в гостиной. Я покачал головой и посмотрел на Джеррика и Эмброуза.

- Я... нет никаких оправданий тому, что я сделал. Я просто хочу сказать, что я тоже запаниковал, и я бы никогда не сделал что-то подобное намеренно. - Я протянул руку в знак примирения.

Плечи Джеррика поникли, но он медленно поднялся на ноги и слабо пожал мне руку. Эмброуз сделал то же самое, хотя и с чуть большей силой. Он приподнял бровь, давая мне понять, что он все еще ожидает какого-то объяснения позже, только для своих ушей.

Я стиснул зубы и не ответил ни на один завуалированный жест.

- Почему ты запаниковал? - смущенно спросил Девон. - Мы просто... сидели без дела. Пытаюсь понять, как разрезать арканические сети.

- Так и есть... - Было очень трудно вести честный разговор. Я запаниковал, потому что мне пришло в голову, что Пророчество включает в себя разгадку природы самой арканы, но это было не то, что я мог просто сказать им. - Мне показалось, я кое-что понял. Может быть, паника - не то слово. Когда что-то поражает меня, мне нужно уйти и просто побыть одному, чтобы я мог обдумать это в одиночестве. Я немного сумасшедший.

Кеван покачал головой и пробормотал себе под нос "Лучший на курсе сумасшедший", но не стал развивать тему. Возможно, это и раздражало меня раньше, но в данный момент я считал, что мне повезло.

- Так... у нас все хорошо? – спросил я.

- Хорошо, - почти сразу же сказал Девон, а за ним и Эмброуз. Джеррик только устало кивнул. Ответом Линуса был запоздалый кивок головы, в то время как Кеван лишь неопределенно пожал плечами. Это не было звонким одобрением, но я решил взять то, что мог получить.

- Думаю, на сегодня нам придется отложить тренировку, - со вздохом сказал Эмброуз. - Я выжат.

Джеррик фыркнул.

- Расскажи мне об этом.

- Вообще-то... - я неуверенно поднял руку. - Если... если вы двое не возражаете, я действительно хочу услышать о том, что произошло. Особенно с того момента, когда пришел Демиург. Может быть, мы сможем чему-то научиться из того, что он сделал.

Джеррик выглядел так, словно сдерживал язвительный ответ, обдумывая это, и его любовь к учебе победила любые затянувшиеся негативные чувства, которые он питал ко мне. Он глубоко вздохнул и, казалось, немного успокоился.

- Прекрасно. Но давайте сначала вернемся в общежитие. Здесь становится холодно.

Возвращение в общежитие оказалось отличной идеей. Девон решил, что поздняя закуска поднимет всем настроение, поэтому достал вафельницу и начал готовить тесто с нуля. Перспектива свежеприготовленных вафель привела нас в значительно лучшее настроение, и по молчаливому согласию мы решили не говорить о Демиурге до позднего вечера.

Под угрозой не получить никаких вафель, пока мы не научимся их делать, Девон рассказывал нам о процессе приготовления теста, его руки двигались с быстротой опытного пекаря. Он, казалось, становился все более возбужденным по мере работы, и его хорошее настроение было заразительным.

Когда он вылил тесто в горячую вафельницу, густой аромат заполнил кухню.

- Истинное сердце человека - это его желудок, - заявил Девон, когда запах окутал нас. - Наполни его, и ты наполняешь его душу.

Это вызвало несколько смешков.

- У тебя есть вафельница, упакованная для Академии, - сказал Линус, весело качая головой. - Это ведь очень важный прибор.

- Вот именно, - ухмыльнулся Девон, с достоинством принимая насмешку. - Вообще-то я ее не упаковывал, мне ее прислали в начале недели. Я ждал подходящего момента, чтобы удивить всех вафлями, и сейчас самое подходящее время.

- Только простые вафли? - пожаловался Кеван.

В ответ Девон торжествующе прошествовал к одному из кухонных шкафчиков и распахнул его. Там были бутылки с медом и шоколадным сиропом и банки со взбитыми сливками.

- А еще у меня в холодильнике есть клубничный пуннет, а в морозилке - баночка ванильного мороженого, - великодушно махнул он рукой. - Потому что я знал, что вы будете ныть о простых вафлях.

- Судьба, - выдохнул Кеван, и его желудок громко заурчал, вызвав новые смешки.

- Это много чего значит, Девон. Мы должны подумать о разделении расходов? - рискнул я.

- Все в порядке, - сказал он, пренебрежительно махнув рукой. - Считай это моим вкладом в группу.

- По крайней мере, он щедрый тип богатых детей, - фыркнул Кеван. За это он получил от брата подзатыльник.

- Будь осторожен позже, Кев. В твоих вафлях могут быть дополнительные ингредиенты. - Девон сверкнул дерзкой улыбкой.

Они вдвоем принялись весьма забавно подшучивать друг над другом. Это было самое непринужденное состояние, которое я когда-либо видел у Девона, особенно когда он противостоял Кевану. Казалось, что еда действительно наполняла его душу, придавая ему чувство цели и легкую уверенность, которой он никогда раньше не проявлял. Я подумал, не упустил ли он свое истинное призвание, решив стать арканистом.

- Девон, - спросил я, когда шутки стихли, - ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать профессиональным кулинаром?

- Зачем? - успел вмешаться Кеван. - Ты думаешь, это все, на что он годен?

- Я заставлю тебя съесть эти слова, - бросил Девон в ответ Кевану, размахивая деревянной ложкой, которой помешивал тесто. - Во всяком случае, да. На самом деле это все еще остается моей мечтой. Но знаешь, мое пребывание здесь очень много значит для моих родителей. И я думаю, что быть арканистом не значит того, что я все еще не буду уметь готовить. - Он пожал плечами. - Может быть, я найду способ соединить эти две вещи.

- Ты можешь представить себе пищу, пропитанную арканой? - Линус, казалось, был очарован этой возможностью. - Это вообще возможно? Это безопасно?

- Вполне возможно. Вообще-то я уже читал об этом. Есть не так много арканистов, которые беспокоятся об этом, потому что мало кто относится к этому серьезно. Это область исследований, изобилующая возможностями. - Глаза Девона радостно заблестели.

Казалось, что независимо от того, использовал ли он непосредственно аркану в еде, Девон был на пути к тому, чтобы сделать процесс приготовления более эффективным с помощью арканофании. Пока он продолжал взбивать вафли, я заметил, что он держит готовые вафли в тепле, ненадолго сосредоточившись на них, вероятно, используя мысленную последовательность глифов. Он также не намазывал масло на железо кисточкой - он просто бросал маленький кусочек масла на железо, и оно равномерно размазывалось по поверхности, даже каким-то образом бросая вызов гравитации, оставаясь на гребнях.

- У тебя настоящий талант, Девон, - серьезно сказал я, указывая на вафельницу. - Не позволяй никому говорить тебе обратное.

- Да, - начал Кеван, - для повара…

Внезапно Кеван вскочил на ноги с испуганным криком. Девон выдавил улыбку.

- Сидение немного горячее? - невинно спросил он.

- Это что, твоя личная последовательность символов? - Джеррик внимательно рассматривал вафельницу. - Она действительно сложная.

- Это что, твоя личная последовательность символов? - эхом отозвался я, указывая на место, которое только что освободил Кеван. На нем играло слабое мерцание тепла.

- Да, и то и другое, - самодовольно ответил Девон. Мгновение спустя мерцание над сиденьем рассеялось, когда он отпустил последовательность. Я помахал над ним рукой, удивляясь остаточному теплу. Это было так, как будто я держал свою руку над ва...

- Погоди, погоди, ты передал тепло от вафельницы на его сиденье? - резко спросил я. Я заметил слабый рисунок вафельницы, слегка выжженный на дереве.

- Ага!

- Но здесь нет передптчика. Как ты это сделал?

- Коммерческая тайна, - сказал Девон с гордой улыбкой, достойной Кевана, который презрительно фыркнул, массируя свой слегка обгоревший зад.

- Ты хотя бы намекнешь? Ты использовал базовые символы или один из новых, которые мы изучили? - настаивал я.

- Сначала поешь, потом поговорим, - скомандовал он, опуская тарелку с вафлями на обеденный стол. - Иначе вы все будете задавать вопросы, пока вафли не остынут.

Пока мы намазывали вафли отборной начинкой, я поймал себя на том, что смотрю на Девона совсем в другом свете. Я довольно несправедливо отодвинул его на задний план как трудолюбивого, но, в конечном счете, посредственного арканиста. И если я не был слишком далек от истины, то и остальные тоже.

"Приятно, когда иногда оказывается, что ты ошибаешься", - подумал я про себя, стараясь не слишком широко улыбаться Кевану, который неловко ерзал на стуле.

Мы с благодарностью принялись за свежеприготовленные вафли и погрузились в беззаботную болтовню студенческой жизни. Разговор о наших занятиях был темой быстро исчерпанной, в основном из-за того, что она слишком близко подходила к событиям последних нескольких часов. Разговор перешел от нашей работы к слабостям других студентов, и, в конце концов, Линус вмешался с анекдотом.

Эмилия, странная девушка, которая делила со мной учебную группу, начала делать себе имя благодаря своему странному поведению. Линус начал оживленный рассказ о том, как он однажды наблюдал, как она вырезала глифы на дереве на территории Академии, а затем фактически вступила в жаркий спор с проходящим мимо лектором, который остановился, чтобы стереть ее глифы.

Остальные из нас уже слышали некоторые вариации этой истории. Ссора собрала небольшую толпу, и она стала отправной точкой для множества диких историй, которые распространялись среди студентов, часто становясь все более нелепыми после каждого пересказа. Была даже одна версия истории, где она, по-видимому, вызвала на дуэль лектора (личность которого так и не была установлена) и оставила его связанным веревками, которые она вызвала из воздуха, прежде чем улететь в библиотеку.

Когда его попросили подтвердить эти рассказы, Линус просто ухмыльнулся и радостно подтвердил все, что только что было сказано, независимо от того, насколько абсурдно или противоречиво это звучало.

- Если выяснится, что это ты придумываешь и распространяешь о ней эти истории, тебе лучше быть осторожнее, - предупредил я. - Эта девушка страшная.

- Да? Может, мне это и нравится в девушках, - сказал Линус с хитрой усмешкой.

- Ты знаешь, что ей удалось напасть на Канта во время сеанса один на один на этой неделе? И это был не скользящий удар. Полностью зацепила его левую штанину.

За столом раздался хор изумления, поскольку репутация Канта уже распространилась среди первокурсников, и я уже снабдил их подробностями о том, насколько абсурдно силен он был.

- Она настолько хороша? - Интерес Кевана был задет.

- Я первый заметил ее, Кев! - громко объявил Линус.

- Меня интересуют ее навыки, а не…

- Ага, ее навыки, - ухнул Линус.

Я покачал головой, представляя, что бы сделала Эмилия, если бы увидела, что Линус так груб, обсуждая ее, тем более, за ее спиной.

- Скажи это ей в лицо. Держу пари, она тебя уничтожит. Говорю тебе, она не из тех, с кем можно связываться.

- Это странно,- сказал Девон, переводя взгляд с Линуса на Кевана. - Я всегда считал, что Кеван - игрок.

- Что ты хочешь этим сказать? - спросил Кеван, приподнимаясь в притворном гневе.

- Это значит, что он считает тебя "плохим мальчиком", - рассмеялся Линус. Он жестом указал на общий вид Кевана. Из нас шестерых он был, пожалуй, самым красивым, с искусно взъерошенными каштановыми волосами средней длины, волевым подбородком и пристальным взглядом. Кроме того, одежда, которую он носил, почему-то смотрелась на нем лучше, чем на ком-либо еще. - И ты действительно подходишь ей по всем статьям.

- Я знаю, да? - Он провел рукой по волосам, слегка прихорашиваясь. - Это не значит, что я игрок. Вы, ребята, хотите услышать о том времени, когда Ли назначила свидание с…

Линус вскочил и начал бороться с братом, пытаясь заставить его замолчать.

- Давай вернемся к Эмилии, сражающейся с Кантом, это гораздо интереснее…

Кеван храбро удержал его на расстоянии и повысил голос.

- ... в то же время он должен был встретиться с другой девушкой в соседнем кафе…

- …конечно, мы все хотим поговорить о том, как ей удалось нанести удар…

- …она узнала, и он попытался заявить свои права…

Линусу удалось столкнуть Кевана со стула на пол, где они превратились в клубок дерущихся конечностей, пока Линус делал все возможное, чтобы остановить утечку остальной части истории. Девон разразился радостными возгласами, к которым присоединился и Эмброуз. Я поймал взгляд Джеррика, чтобы обменяться раздраженными взглядами, которые стали довольно обычным явлением между нами за последнюю неделю. Сначала все, что я получил, был немного ледяной взгляд, но после мучительного момента, выражение его лица смягчилось.

- Я сдаюсь! - Кеван едва успел выдохнуть через минуту, когда его прижали к полу и безжалостно щекотали.

- Это первый раз, когда ему удалось проглотить свое большое эго и признать поражение? - спросил Девон, преувеличивая степень своего изумления.

- Удивительно, но нет. - Линус поднялся на ноги, тяжело дыша, его лицо покраснело. Он протянул руку Кевану и поднял его с пола. - Давай просто скажем, что у него есть свои домены "нельзя меня побеждать", и он позволяет мне иметь мои.

- И твой домен - это дамы? - спросил я, приподняв бровь.

- Если ты считаешь меня владыкой этих доменов, то я не стану этого отрицать,- усмехнулся Линус.

- Помнишь «Лиф-Потрошитель», который ты отвоевал у Канта и бросил мне? - спросил Кеван, массируя бока. - Ли прочитал его. Говорю тебе, ты не сможешь его вернуть.

Послышались стоны и возгласы отвращения.

- В любом случае, - сказал Кеван, внезапно становясь более сосредоточенным, чем я когда-либо его видел. Он наклонился ко мне.

- Как ей удалось напасть на Канта?

- Она стала намного лучше. Я имею в виду во многом. - В мой голос вкралась нотка пылкого восхищения. - После первой недели, когда Кант сказал, что мы должны развить достаточно контроля арканы, чтобы направлять последовательности даже после того, как они были брошены, она, вероятно, провела тонну практики. Она в основном делала то, что делали ты, Линус и Эмброуз в ваших первых дуэлях. И она делала все это исключительно с помощью высшего контроля арканы, без заранее установленных последовательностей.

Кеван разрывался между благоговением и раздражением.

- За одну неделю? Но ты сказал, что защита Канта была прочной. Как она прошла мимо нее?

- Я не понял этого, когда впервые увидел. Канту пришлось потом разобрать этот момент для нас. Она поменялась резонансами, чего он не ожидал, потому что никто из нас не делал этого раньше, и это было то, что мы еще не рассматривали в Принципах арканофании. Я думаю, что это будет на следующей неделе, потому что сдвиг рамок - это теоретическая основа. Но она, вероятно, получила идею от отражающего щита, который мы пробовали неделю назад, так как это была сдвиг рамок. Затем она спрятала свой модифицированный болт на длине волны обычного, так что Кант не заметил его, пока он не прошел мимо его щита. Я думаю, что она получила эту идею от нашего первого урока Продвинутых Глифов, с трюком со световым шаром.

- ...Ты уверен, что заслужил место Лучшего на курсе? - Кеван ухмыльнулся.

- Это блестящее сочетание идей разных дисциплин, - признал я, проглотив резкий ответ. Это меня задело, но я пропустила это мимо ушей в свете того, что сделал. - Но это больше не сработает. Как только Кант видит что-то один раз, это не действует на него во второй раз. Он учил нас никогда не недооценивать своих врагов и всегда уничтожать их с максимальной силой, как можно быстрее, потому что никогда не знаешь, что они могут держать в рукавах. И с другой стороны, он также сказал, что даже если вы новичок, если вы умны, вы можете нанести смертельный удар по слишком самоуверенному противнику.

- Звучит очень... боеспособно, - мрачно пробормотал Джеррик, позаимствовав термин Эмброуза. - Нас действительно готовят, как на войну.

При этих словах все немного притихли. Не было слышно ни звука, кроме ровного, задумчивого жевания и случайного звяканья столовых приборов о тарелки.

- Итак... раз уж мы вернулись к арканофании, - начал я, мой голос немного дрожал, когда я бросил обеспокоенный взгляд на Джеррика. - Мы можем поговорить о том, что произошло, когда появился Демиург?

- Так держать, Кейден, - поморщился Линус, хотя после этого и одарил меня печальной полуулыбкой. - Хороший переход.

Джеррик отложил посуду и посмотрел на почти доеденную вафлю, но ничего не сказал. Эмброуз откашлялся и вместо этого ответил:

- Демиург тоже летел. Но он вызвал какую-то магическую конструкцию, вроде диска. Он шел по коридору очень быстро…

- Это было действительно классное использование арканы. И я сначала подумал, что он один из старших, - вмешался Девон. - Но потом он начал работать, и мы все что-то почувствовали. Тогда стало ясно, что это не просто студент.

Эмброуз кивнул.

- Это была арканофания на совершенно новом уровне. Воздух имел такой вес, даже хуже, чем то, что ты делал. И твоя сеть, или что бы это ни было, Кейден, просто распалась. Я почувствовал, как она разлетелась на мелкие кусочки, и что бы он ни сделал, это было настолько мощно, что я остался полностью перегруженным. А потом он даже это исправил, так что я не остался совсем пустым.

- Погоди, а почему ты перерасходовал? - спросил я озадаченно.

Он пожал плечами.

- Я догадываюсь не лучше тебя.

- Не надо гадать. Ты понимаешь, что это значит, Кейден? - теперь уже тихо вмешался Джеррик. Мы все повернулись к нему. Он все еще смотрел на свои руки, которые начали слегка дрожать.

- Нет,- тихо ответил я. Было ужасно видеть, как сильно на него подействовало очарование.

- Это значит, что то, что ты сделал... так сильно повлияло на нашу ауру, что ему пришлось полностью стереть ее. Вот почему на какое-то мгновение у нас был перерасход. - Он судорожно вздохнул. - И если он каким-то образом не восстановил немного нашей аурной арканы...

У меня кровь застыла в жилах. Я знал, что такое полный перерасход. Неужели это был единственный способ развеять очарование?

За столом воцарилась полная тишина. Джеррик медленно поднял на меня глаза.

- Ты буквально напугал нас до смерти.

- …это была попытка пошутить?

Я растерянно заморгал. Джеррик задержал мой взгляд еще на несколько мгновений, затем уголки его губ слегка дернулись.

Остальные поглядывали в сторону, пока мы все пытались прочесть реакцию за столом. Никто не понимал, что происходит. Губы Джеррика дернулись еще сильнее, и на его лице появилось подобие улыбки.

Сдавленное фырканье Девона было первым камнем лавины. Это вызвало у Линуса нервный смешок. Потом Кеван раскололся, и близнецы посмотрели друг на друга, не в силах больше сдерживаться. Не успели мы опомниться, как все разразились истерическим хохотом. По щекам Джеррика катились слезы, и я не мог сказать, было ли это из-за веселья, каких-то более тяжелых эмоций или и того, и другого.

Это была одна из тех странных ситуаций, когда все казалось смешным, даже если это было не так. Смех прекращался, а потом кто-то начинал хихикать, и это снова заводило нас. Нам потребовалось несколько минут, чтобы протрезветь, и к тому времени Джеррик выглядел намного лучше.

- Спасибо, что согласились рассказать мне, - сказал я, когда мы достаточно успокоились, чтобы составить связные предложения. - И я надеюсь, вы, ребята, понимаете, почему я действительно больше ничего не могу сказать об этом.

Я видел, как в его голове происходит какое-то мысленное вычисление, пока он взвешивает то, что я только что сказал. Джеррик серьезно кивнул и заговорил прежде, чем Кеван успел ответить.

- В любом случае, я не знаю, хочу ли я такой власти над кем-то. На этом лежит огромная ответственность.

Лицо Эмброуза оставалось непроницаемым. Линус и Девон пробормотали что-то в знак согласия, но Кеван нахмурился еще сильнее.

- Я понимаю, - медленно произнес он. - Но если нас готовят к бою, то это даст нам преимущество, не так ли?

- Кев. - Теперь в голосе Линуса не было и следа легкомыслия. - Это не какая-то безобидная дуэль. Дело не в том, чтобы быть лучшим в каком-то классе.

- Я знаю,- отрезал Кеван. Казалось, он с трудом сдерживает себя. Последовала пауза, когда он взял себя в руки, прежде чем продолжить. - Но подумайте об этом. Посмотрите, как идут наши занятия по Тауматургии. А вы слышали Кейдена? Что сказал Кант их классу? Это реально. И если вы столкнулись с угрозой, которая заставила всю Академию сосредоточиться на правильной боевой тауматургии, вы скажете, что не хотите использовать все преимущества, которые имеете?

- Я вообще не хочу в этом участвовать, - сказал Джеррик, его голос слегка дрогнул. - Я пришел в Академию не за этим.

- Ну, будь жестче, - парировал Кеван, но его тон был скорее деловым, чем подстрекательским. - Потому что так уж устроена Академия, нравится нам это или нет. И если ты не помнишь, над Империей висит Пророчество. Ты думаешь, что жизнь будет идти как обычно? Кроме того, Избранный, по-видимому, находится на нашем курсе, а это значит, что мы ближе к тому, что грядет, чем кто-либо другой в Империи.

Я посмотрел прямо на Эмброуза. Казалось, сейчас самое подходящее время что-то сказать. Он посмотрел на меня и слегка покачал головой.

- Я... - Это прозвучало почти шепотом.

Я знаю, кто он. Слова вертелись у меня на кончике языка, но горло совершенно пересохло. Я знал, что происходит. После моего опыта с другом-в-аркане, борющимся против притяжения Пророчества, я обнаружил, что настроен на его влияние достаточно сильно. Мне казалось, что я пытаюсь бороться с приступом паники, пытаясь выдавить из себя слова, когда Пророчество обрушилось на меня, намереваясь удержать их.

- Я знаю. Ты прав. - Джеррик наклонился вперед, обхватив голову руками. - Это просто... так много нужно принять. Ты ничего не чувствовал, Кеван. Ты не знаешь, что значит... хотеть сделать это с кем-то.

Кеван ничего не ответил. Он искоса взглянул на меня, словно заново оценивая, а потом заметил мою бледность.

- Да что с тобой такое?

- Я... - Мои руки вцепились в стол, и я отодвинул свой стул назад, делая глубокие вдохи, пытаясь бороться с растущей волной паники. Я знаю, кто это. Я ЗНАЮ, КТО ЭТО. - Мне... нужно время. Побыть одному.

- Давайте оставим его в покое, - сказал Эмброуз, поднимаясь на ноги и жестом приказывая Кевану отойти. - Мы... мы не хотим... случайного повторения того, что произошло днем.

Казалось, он готовился к драке, но по настоянию Эмброуза остался на месте. На всякий случай Линус встал между братом и мной. Девон уставился на него широко раскрытыми глазами, и глаза Джеррика вспыхнули скрытым гневом.

Ничего хорошего из этого бы не вышло. Я не мог с этим бороться. Но, по крайней мере, я знал, что происходит. Как только я смягчился, паника отступила, но я чувствовал себя измотанным.

- Мне очень жаль, - с трудом выговорил я, неуверенно вставая. - Спасибо за вафли, Дев.

Они обошли меня стороной, когда я удалился в свою комнату.

Вот каково это, когда тебя боятся.

Я прислонился к двери и соскользнул на пол. Выражения лиц всех были выжжены в моей памяти. И я не мог не прокручивать в голове последние несколько секунд, сосредоточившись на мельчайших деталях - инстинктивное вздрагивание Девона, когда я встал; ноздри Линуса, тревожно раздувающиеся, когда он загородил Кевана; скрип стола, когда руки Джеррика крепче сжали дерево...

Они разговаривали вполголоса. Я ничего не мог уловить, но они, должно быть, говорили обо мне. Их приглушенные голоса были лишены смысла, что делало ситуацию еще хуже. Все, что я мог слышать, это скрытый поток эмоций, который поднимался и опускался по мере того, как их спор продолжался.

К этому времени паника полностью улеглась. Было только ощущение абсолютной пустоты. Это напомнило мне отчаяние и депрессию, которые мы испытали под заклятием Кевана на прошлой неделе.

По крайней мере, это были мои чувства. По-настоящему мои.

Эта мысль показалась мне странно утешительной. Тот факт, что я был утешен тем, что чувствовал себя подавленным, вызвал у меня короткий лающий циничный смех. А потом из моих глаз хлынули слезы.

"Оставайся здесь и сейчас", - раздался в голове голос отца. Это было его постоянным рефреном на протяжении многих лет, когда одна из моих маний делала слишком трудной возможность переносить людей или окружающую среду вокруг меня, и я работал над собой на грани срыва. Теперь, когда я барахтался в трясине этого нового отчаяния, грозившего поглотить меня, это был спасательный круг.

Я попытался заземлиться в настоящем моменте, чтобы не скатиться по спирали бесконечных волнений и тревог, уделяя больше внимания физическим ощущениям. Оставайся здесь и сейчас. Обрати внимание на слезы, сначала горячие, когда они проливаются, а потом холодные, когда их жар переходит в воздух.

Дыхание. Неровное. При каждом втором или третьем вдохе у меня перехватывало дыхание. Чувствовал, как напрягаются мышцы.

Правая рука в волосах, кончики пальцев на голове. Это приятно. Аккуратно. Ой, ремешок от часов.

Левая рука на полу; волокна ковра. О, на самом деле... довольно богатая текстура.

Правая нога онемела. Немного сдвинулся. Колено вверх. Лучше.

Болит лодыжка левой ноги. Просто неловкое положение. Нужно сосредоточиться на этом ощущении.

Потребовалось время, но это сработало. Я нашел в себе достаточно сил, чтобы подняться с пола, доковылять до кровати и забраться под одеяло. Я просто хотел погрузиться в забытье сна.

Мои часы завибрировали. Мне казалось, что я только что закрыл глаза. Но сейчас в комнате было темно, и слабый свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, казался прохладным, как в раннее утро. На другой кровати спал Эмброуз.

Некоторое время я лежал и прислушивался к собственному дыханию. Мне потребовалось много усилий, чтобы, наконец, сесть и медленно собрать свои вещи, чтобы добраться до душа.

Девон уже сидел за столом и сушил волосы. Он остановился и посмотрел на меня, когда я закрыл за собой дверь. Последовала пауза, прежде чем он кивнул мне.

- Привет.

Я кивнул в ответ.

- Привет.

- Ты сегодня немного поздно встал, - сказал он, продолжая вытираться. - Не пойми меня неправильно, но ты плохо выглядишь.

Мне пришло в голову, что я даже не переоделся после вчерашнего, но сейчас было трудно заботиться о своей внешности.

- Ну да... Мне плохо.

- Ты почувствуешь себя лучше после душа. Лично мне, всегда помогает.

- Мм. Я так и сделаю.

«Здесь и сейчас», - напомнил я себе, забираясь под душ и стоя под струей теплой воды. Напряжение предыдущего дня, казалось, выплеснулось из меня в воду, прежде чем скатиться по спирали в канализацию. Я смотрел, как ручейки воды кружатся по плиткам, рисуя преходящие формы и узоры.

Я провел внутри больше времени, чем обычно, и это действительно помогло. К тому времени, как я вышел, Девон уже был на кухне, выкладывая на стол то, что ему было нужно для приготовления завтрака. Теперь, когда мне больше не хотелось исчезать с лица земли, я переоделся в свежую повседневную одежду - просто футболку и пару свободных брюк - и вышел к нему.

- Нужна помощь? - осторожно спросил я.

- Не совсем, - ответил он, занятый просеиванием муки. Он посмотрел на меня и коротко улыбнулся, затем жестом пригласил подойти к столу. - Но это не значит, что нет места для другого повара.

Короткая боль от того, что я принял за отпор, сменилась облегчением.

- Что ты готовишь?

- Блины. У нас здесь есть все для сухой смеси, так что начнем с нее. Делать ее достоточно долго, поэтому, я подумал, сделать ее с запасом и оставить часть на будущее.

Девон дал мне общие пропорции муки, разрыхлителя, соли и сахара и попросил смешать их в приготовленном им контейнере. Из этой партии мы зачерпнули немного в миску для смешивания, а остальное сложили в один из верхних шкафов.

- Теперь перейдем к жидким ингредиентам. - Девон достал из холодильника яйца, налил в мерный стаканчик молока и положил в неглубокую тарелку несколько кусочков масла. - Нам нужно, чтобы яйца и молоко были комнатной температуры, а не холодными, иначе они сделают смесь слишком неоднородной. Обычно их приходится вытаскивать пораньше и ждать, но мы же арканисты, - подмигнул он.

Он потратил минуту, прокручивая в голове последовательность символов, что ускорило процесс. Я дотронулся до края мерной чашки, удивляясь тому, что она больше не была холодной. Масло тоже заметно размягчилось.

- Это не основной набор глифов.

- Нет. Мы можем поговорить о глифах позже. А пока все остальное довольно просто, просто брось все в миску для смешивания. Но сначала разбей яйца.

-Я знаю,- пробормотал я, закатывая глаза.

- Нет,- усмехнулся он. - Когда, мне было четыре или пять лет, кухарка сказала мне это, так что именно так я и поступил.

Это вызвало у меня короткий, но искренний смех. Следуя его указаниям, я начал все перемешивать, пока он разогревал сковороду и смазывал ее маслом.

- Дев, насчет вчерашнего…

- Хорошо, смесь готова, - вмешался он, глядя на миску в моих руках.

- Но в ней все еще есть какие-то комочки?

- Поверь мне. Если смесь будет слишком однородной, блины тоже не получатся правильными. Нужен баланс. Теперь мы даем ей отдохнуть минут пять.

Я отложил миску в сторону и попытался снова затронуть эту тему.

- Ладно. Итак, вчера…

- Жара должно быть в самый раз. - Он был сосредоточен на огне, хотя делать там было нечего, так как он просто ждал, когда нагреется сковорода. – Если его будет слишком много, то блины подгорят. К тому времени, как смесь осядет, сковородка должна быть достаточно горячей.

- Девон.

Он вздохнул и повернулся ко мне с видом человека, готовящегося к удару.

- Да?

- Я хотел еще раз извиниться. Особенно если я напугал тебя.

- Да, тут есть чего бояться, - пробормотал он, отводя взгляд.

- Но мы все еще друзья, верно? - с надеждой спросил я.

- Э-э, да. У нас все хорошо. - Он выглядел смущенным, как будто я его к чему-то принуждал. Меня охватило чувство беспомощности. Неужели и остальные будут такими же? Смогу ли я когда-нибудь исправить эту брешь?

- Девон, я... Я не хочу заставлять тебя дружить со мной. И я понимаю, что то, что я сделал вчера, было слишком за гранью, и... и я не хочу, чтобы ты был милым только потому, что боишься меня или что-то в этом роде.

Он сделал глубокий вдох.

- Дело не в этом. Ну, не совсем. Я думаю, ты хороший человек, но... последние две недели были странными. Дело не только в тебе. Все в жизни было странным. А потом вчера то, что ты сделал, было просто самой большой шапкой странностей поверх всего, и это тоже было страшно, и так... много всего, с чем нужно мириться или бороться.

Я моргнул, только что вышвырнутый из своего эгоцентризма достаточно далеко, чтобы понять, что, конечно же, не я один почувствовал последствия Пророчества Эмброуза. Остальные, очевидно, тоже были его частью. Наверняка у них будут свои невероятные, дикие моменты. Какими были последние две недели для Девона? Или для кого-то другого, если уж на то пошло? Какой была их жизнь, особенно в те времена, когда мы не были вместе?

- Хочешь поговорить?

- Например... о тех странных вещах, которые ты сделал?

- Об этом, о том, обо всем. - Я неопределенно махнул рукой, чтобы охватить все. - Мы были так заняты учебой, что даже не задумывались, насколько все это безумно. Пророчество и Избранный, и просто сама Академия, верно?

- Да. Да, ты прав. И еще то, о чем вчера говорили Джеррик и Кеван... Я пришел сюда не для того, чтобы участвовать в каких-то делах Имперского уровня. Я просто хотел сделать своих родителей счастливыми. Сделать все, что в моих силах.... стань арканистом... внеси свою лепту в семью, живя своей жизнью. - Понимаешь? - Девон вздохнул, зачерпнул немного теста и вылил его на сковородку.

- Э-э ... прошло уже пять минут? - Я указал на смесь.

- Что? О, все в порядке. Во всяком случае, я руководствуюсь внутренним чутьем. - Он покачал сковородку, чтобы смесь равномерно распределилась. - Но как бы то ни было... С тех пор как мы начали здесь учиться, было одно дикое дело за другим, и это почти не похоже на подготовительную школу. Откуда берется вся эта тяжесть? Мне кажется, что в подготовительных школах вообще не давали никакой подготовки!

- Расскажи мне об этом, - пробормотал я, вспоминая негодование, которое я испытал на прошлой неделе после того, как мои ожидания были разрушены на Двойном Тау и в классе Канта. - Мои родители оба арканисты, а потом я встречаюсь с такими людьми, как Кеван и Линус, и вижу их Двойное Тау, и прохожу курс Канта, и это первый раз в моей жизни, когда я не знаю, как мне справиться с этими проблемами. И все эти разговоры о сдвиге рамок от Ривза? Жизнь была бы проще, если бы я знал это с самого начала.

- Но знаешь что? - Девон ловким движением руки перевернул блин. - Это звучит безумно, но я думаю, что здесь я учусь быстрее. В голову просто приходят озарения, понимаешь? Раньше я действовал намного медленнее. А как с глифами? Теперь я их понимаю. И это очень приятно. Но это также... ненормально. Я не знаю, как это объяснить.

"Есть Пророчество, которое, вероятно, имеет к этому какое-то отношение". - Но чувство паники снова поднялось и заглушило слова. Я сжал кулак, затем решил перейти к другой теме разговора. Мне стало достаточно легко говорить... - Я тоже это чувствую. Думаю, это приходит из-за хороших лекторов.

- Не знаю, - сказал он с сомнением. - Я чувствую, что на занятиях для меня все непонятно. Но мысли приходят позже. Даже если я просто слушаю, я улавливаю кое-что из ваших разговоров. Во всяком случае, быть с вами, ребята, помогает больше всего.

«Потому что есть Пророчество, которое заставляет нас учиться быстрее».

- Так что, я хочу сказать... даже если ты сильно пугаешь меня своими поступками, Кейден, я... рад, что ты здесь? Потому что, как я уже сказал... ты кажешься мне хорошим человеком. И у меня такое чувство, что ты справляешься со всем этим лучше, чем большинство из нас, так что я был бы тебе очень признателен, если бы ты просто... - Он положил первый блин на тарелку и печально улыбнулся мне. - Не дал мне утонуть и исчезнуть.

- Не дам, - торжественно сказал я. По крайней мере, я мог бы сказать ему это своими словами и искренне. Казалось, он заметно приободрился.

После этого Девон настоял, чтобы я попробовал свои силы на сковороде. Следующие два блина были ужасно уродливыми, но он отказался взять их приготовление на себя. Вместо этого он приготовил вторую сковороду и начал готовить блины рядом со мной, и потребовал, чтобы я продолжал практиковаться. К концу у нас была одна стопка идеальных блинов и вторая стопка, которая из едва сносных наверху превратилась в совершенно жалкие - внизу.

- Все с чего-то начинают, - ободряюще сказал он, глядя на то, что я сделал, хотя его губы дрогнули.

- Они все выглядят одинаково, когда мы их едим, и все равно выходят с другого конца, - проворчал я. Он скорчил гримасу притворного отвращения и рассмеялся.

- Ладно, теперь мы просто будем держать их в тепле, пока остальные не проснутся. Это последовательность, которую я использую. - Он махнул рукой и вывел на пространство ряд глифов. Он был предельно кратким.

- Это для ближайшей окружающей арканы. - Я слегка побледнел. - Ты…

- Да, показал его моему учителю Продвинутых Глифов, прежде чем использовать. Она сказала, что теоретически это хорошая последовательность. Таким образом, центральная часть - это глиф для тепла, очевидно, затем ближайшая окружающая аркана, чтобы действовать как своего рода обертка, затем основной набор глифов для замедления. Остальные - это просто некоторые предложения, чтобы затянуть процесс, чтобы не нужно было так сильно сосредотачиваться.

- А почему не поверхностная окружающая аркана? И почему бы не запечатать их полностью?

- Поверхностная аркана - делает гладкий слой, но он слишком плотен. Ближайшая же - делает тепло более расплывчатым, чего я и добивался. Это позволяет теплу немного просочиться наружу. Ты можешь полностью запечатать его любым из глифов, но некоторая пища будет пережарена, если ты будешь держать весь жар внутри. Таким образом, это на самом деле замедляет процесс охлаждения, но не останавливает его полностью. Ты можешь добавить несколько цифр, чтобы настроить скорость, но если ты достаточно сосредоточен на глифах и четко фокусируешься на процессе, то можно обойтись без цифр.

- Это великолепная работа, Дев, - сказал я, понимая, насколько более изящной его последовательность была по сравнению с неуклюжими модификациями, которые мы делали с нашими болтами на Двойных Тау и Тауматургии.

- Спасибо,- ухмыльнулся он. - Приятно хоть раз в жизни быть хорошим в чем-то.

- Дев, я же говорил тебе, не продавай себя слишком дешево.

Я зафиксировал последовательность в своем уме и послал небольшой клочок моей аурной арканы вокруг моей стопки блинов, где он слился с окружающей арканой и сформировал ее соответственно последовательности. На них мелькнуло мерцание.

Дверь в комнату близнецов открылась. Линус и Кеван появились как раз вовремя, чтобы увидеть мое действие.

- Не взрывай нас, - мрачно пробормотал Кеван, опускаясь в кресло. Линус слегка виновато пожал плечами и слегка ударил брата.

Девон похлопал меня по плечу, усмехнулся и положил самые печальные на вид блины на тарелку, которую подвинул Кевану.

- Пусть он возьмет себе дерьмовые.

Когда Линус рассмеялся, а Кеван возмущенно захлебнулся, я почувствовал, как тяжесть на сердце немного снизилась.

Эмброуз и Джеррик еще не проснулись. Я подумал, что для них было довольно необычно спать больше, чем Кеван, но поскольку это были выходные, никто из нас не считал нужным беспокоить их. Последовательность символов Девона сохранит блины теплыми.

Без них двоих завтрак прошел спокойно. Кеван был угрюм, ограничиваясь односложными ответами и угрюмо тыча ножом в уродливые блины, которые Девон всучил ему. Увязнув в этом настроении и не в силах отшутиться от брата, Линус был гораздо более подавлен, чем вчера. Девон доблестно пытался поддерживать разговор, но к концу мы погрузились в неловкое молчание. Первым ушел Кеван - не говоря ни слова, он бросил тарелку в раковину и исчез в своей комнате.

- Я бы извинился за него, но, честно говоря, мне это уже надоело, - вздохнул Линус, вставая. - Спасибо, что приготовили завтрак, ребята. Я займусь тарелками.

- Спасибо, Ли. Итак, Кейден, какие планы на сегодня? - спросил Девон с наигранной веселостью.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что после вчерашнего ты все еще готов к Двойному Тау? - спросил я, приподняв бровь.

Он тут же сдулся.

- Нет, не совсем. Честно говоря, я бы хотел взять выходной. А ты?

- Я... - Мысль о том, чтобы просто отдохнуть весь день, была заманчивой, но это казалось пустой тратой времени. - Я подумывал о том, чтобы поискать хорошее место для занятий, может быть, еще немного пробежаться по глифам. Я все еще путаюсь на Продвинутом наборе.

- О, круто. Это круто. Поучиться – тоже неплохая идея. Тебе нужна помощь?

Я покосился на него.

- Ты действительно хочешь пойти или просто чувствуешь, что должен предложить?

- Э-э ... Я хочу... хочу... пойти? - Он смущенно улыбнулся.

- Я и сам справлюсь,- усмехнулся я. - Но спасибо за предложение. А как же ты, Ли?

- Что? Я не слышу за шумом воды! - Линус шумно звякнул тарелками в раковине, пока мыл их.

- Я не прошу тебя идти со мной,- раздраженно сказала я. - Я спрашиваю, есть ли у тебя планы на сегодня.

- Ах! Ну, в таком случае, я тебя прекрасно слышу! Мы с Кевом подумывали загнать Эмилию в угол, чтобы попрактиковаться с ней. - Он повернулся и удивленно поднял брови.

- ...ты хочешь попрактиковаться с Эмилией? - недоверчиво спросил я. - Ты хоть разговаривал с ней раньше?

- Нет, но почему это является проблемой? Я знаю ее имя и знаю, кто она. Я сам могу представиться!

- Это не значит, что она будет практиковаться с вами. Вы не можете просто подойти к кому-то и попросить его попрактиковаться, когда вы еще даже толком не познакомились.

Линус сочувственно покачал головой, вытер руки и перегнулся через стол.

- О, милый Лучший на курсе. Любой и всегда можете подойти к девушке и спросить, не хочет ли она попрактиковаться.

- Неужели это должно звучать именно так? Я пытаюсь быть серьезным.

Он тяжело вздохнул.

- Ты какой-то невеселый. Хорошо. На самом деле это не для практики. Кеван хочет вызвать ее на дуэль, и я иду с ним, чтобы позлорадствовать, если она его побьет.

- Классический Кеван. - Девон покачал головой. - Как ты думаешь, у него есть шанс?

На этот раз Линус хорошенько подумал, прежде чем ответить.

- Зависит от обстоятельств. На прошлой неделе мы были очень заняты. Вернее, Кеван был занят и использовал меня в качестве мишени. Мы оба начали гнуть болты без использования последовательностей. Но если Эмилия так же хороша, как Эмброуз, когда у нас был первый Двойной Тау, то нет. Кеван надеется, что Эмилия не успела так быстро развиться.

- Не знаю,- с сомнением нахмурился я. - Мне она показалась не хуже Эмброуза.

- В таком случае вам всем придется выслушать, как именно Кевану надирают задницу, - ухмыльнулся Линус.

- Не раздражай его еще больше, - устало сказал я. - По-моему, я уже достаточно накрутил его вчера.

- Не волнуйся, он справится. В конце концов, у него появился новый соперник.

- Правильно. Хорошо... Я возьму свои вещи и пойду.

Я тихонько вошел в комнату. Эмброуз все еще спал, по-видимому, совершенно измученный. Я подумал, не связано ли это с тем, как было рассеяно очарование. Затем появилось еще одно беспокойство: что, если опыт уничтожения и восстановления их аурной арканы нанес какой-то длительный ущерб ему и Джеррику? Возможно ли умереть от какой-нибудь травмы ауры? Обеспокоенный, я подошел достаточно близко, чтобы проверить, жив ли еще Эмброуз. Это было глупо, но я с облегчением услышал, что он дышит. Стараясь не шуметь, я сунул учебник и заметки по Продвинутым Глифам в сумку, схватил свитер и вышел.

К этому времени утреннее солнце немного согрело воздух, но я все равно надел свитер, чтобы не замерзнуть под осенним ветром. Несколько студентов были на улице, большинство целеустремленно шли к какому-то другому месту назначения, но территория была в основном пуста. Я предположил, что большинство предпочло спать в комнатах или оставаться дома.

Шпиль отбрасывал холодную тень на вход в общежитие, и я шагнул в тепло солнечного света. Поскольку мне не нужно было спешить, я воспользовался этим редким моментом, чтобы просто насладиться спокойной атмосферой и подумать о том, где я хотел бы сидеть в течение следующих нескольких часов.

В дуэльном комплексе были учебные зоны, но в данный момент мне не хотелось находиться так близко к месту, где я вызвал друга-в-аркане и очаровал своих друзей. Библиотека была очевидным местом, особенно если я хотел проверить, нет ли книг, которые могли бы рассказать о том, что я сделал, и все же я чувствовал себя немного неохотно, чтобы просто уединиться там с другими стдентами. Мне хотелось побольше уединения.

На ум пришел идеальный вариант: озеро. Хотя, строго говоря, озеро не было частью территории Академии, так как оно находилось за стенами, которые окружали весь кампус. Но оно было упомянуто в брошюре Академии, так как некоторые мероприятия иногда проводились на его травянистых берегах или даже на самом озере, на временных платформах, которые поддерживались на плаву сложными последовательностями глифов. Было даже небольшое здание с удобствами, такими как душевые и туалеты, и павильон.

Я не был уверен, где находятся ближайшие ворота к озеру, поэтому я создал Сферу Малого Запроса, чтобы указать себе путь. Она провела меня мимо куполообразных зданий дуэльного комплекса в тень мраморных стен, окружающих Академию. Я действительно не оценил, насколько они были огромны, возвышаясь почти на десять этажей. Это была вопиющая проекция власти и исключительности - ясное утверждение, что великие владыки арканы поселились здесь, и что посторонним здесь не рады. Этот комплекс, должно быть, сделал большое заявление, когда был построен, задолго до основания Академии, когда Шпиль был единственным сооружением, а Империя Айестан все еще называлась Айестанской арканократией.

Слабый огонек подпрыгнул прямо к стене и исчез. Небольшая дорожка из брусчатки вела прямо к стене и заканчивалась там. Ворот не было.

Сбитый с толку, я снова вызвал Сферу Малого Запроса и попытался дать емй более конкретную команду.

- Отведи меня к ближайшим воротам, ведущим к озеру.

Огонек прыгнул вперед и снова погас у стены.

Борясь с чувством раздражения, я подошел поближе, чтобы посмотреть, есть ли там какая-нибудь дверь, которая требует манипуляций с арканой, но не было никаких видимых глифов. Я в отчаянии прищелкнул языком. Я понятия не имел, как заставить скрытые глифы раскрываться, если я не знал условий, которые их скрывали, подобно трюку Селвин со светом шара. Похоже, мне придется искать другое место для учебы.

- Привет, Кейден.

Я подпрыгнул и едва успел подавить крик, когда развернулся. Демиург Могрим Колдуэлл стоял прямо за моей спиной, добродушно улыбаясь и засунув руки в карманы. Сегодня он был одет в белый свитер и повседневные темно-коричневые брюки. И это определенно были те же кроссовки, что и у Девона.

- Демиург, сэр, мне очень жаль, я не знал, что вы тут. - Стук моего сердца в ушах был таким громким, что я не удивился бы, если бы он тоже его слышал. Я немного попятился, так как он был слишком близко.

- О, нет, это я должен извиняться. Прости, что напугал тебя. Что ты здесь делаешь?

- Я... Я хотел пойти к озеру. Поучить. В мирной обстановке. В спокойном месте. - Я проклял свой бесполезный язык.

- Да, это довольно хорошее место. Обычно второкурсники осваивают трюк открытия врат в рамках своих занятий.

Я ждал, гадая, расскажет ли он мне, в чем дело. Молчание затянулось, болезненно напомнив мне вчерашнюю сцену в доме моего отца.

- Не могли бы вы... помочь мне добраться до озера, сэр?

- Могу, - кивнул он. Его улыбка стала чуть более застывшей. - Если ты ответишь мне на несколько вопросов.

Теперь я не мог просто слышать свое сердце. Я был уверен, что оно бьется достаточно сильно, чтобы быть слышимым. У меня пересохло в горле.

- Конечно, сэр, - прохрипел я.

- Ты раскрыл личность Избранного?

- Я... что?

- Избранный. - Он сложил руки на груди, все еще улыбаясь. - Ты знаешь, кто он?

Этот момент был еще более мучительным, чем все предыдущие, вместе взятые. Но меня поразило осознание того, что все эти чувства были моими. Пророчества не было - паника давила на меня и мешала говорить. В этом было что-то удивительно воодушевляющее, хотя в данный момент я был напуган до полусмерти.

- Д-да.

- Понял. А он тебе что-нибудь рассказывал о Пророчестве?

- Нет.

Колдуэлл больше не улыбался. Он выглядел задумчивым.

- Ты спросил, а он ничего не сказал.

Это был не вопрос. Я молча кивнул, вспоминая, как впервые "спросил" - первое очарование, которое я совершил.

- Как далеко ты продвинулся в своем мастерстве очарования?

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не рухнуть перед ним. Казалось, он отслеживает мысли в моей голове по мере их формирования. И насколько я знал, именно это и происходило. В конце концов, если кто-то вроде Ривза мог стереть воспоминания, что мог сделать Демиург?

- Н-не далеко. В последний раз я сделал это вчера. Но... это была конструкция, которая сделала это без моей помощи, так что я не уверен, что это считается.

- Это считается, - тихо сказал он. - Как я уже говорил, это было очень хорошо сработанное очарование. Но твое мастерство непрочно, потому что ты не полностью осознаешь механику.

Он замолчал, не моргая глядя на меня. Я поймал себя на том, что смотрю на свои ботинки, не в силах встретиться с ним взглядом, и чувствую, как горит моя макушка под тяжестью его пристального взора. Я попытался сосредоточиться на настоящем моменте, не желая думать ни о чем конкретном в данный момент.

- О, прости. На самом деле я не умею читать мысли. Просто иногда я слишком глубоко погружаюсь в свои мысли, и, в конце концов, начинаю пялиться на людей, - беззаботно сказал Колдуэлл.

Это была довольно прозрачная ложь. Я собрался с духом и спросил его.

- Тогда... откуда вы знаете, что я думаю, будто вы читаете мои мысли?

- Это миф, распространяющийся среди студентов, поэтому я предположил, что это то, о чем ты думаешь, особенно учитывая то, как ты себя ведешь, - усмехнулся он. - Но, полагаю, тебе придется поверить мне на слово.

- Сэр... Вы сердитесь, что я знаю, кто Избранный?

Он с любопытством посмотрел на меня.

- Почему ты думаешь, что я должен сердиться?

- Потому что Академия... Профессор Ривз на инструктаже... стер память?

- М-м-м ... в этом есть смысл, не так ли? Но нет, я не сержусь. Я заинтересован в твоем развитии как арканиста, и действия Избранного влияют на него довольно сильно.

Я никак не мог понять, откуда он взялся. Все мои предположения и ожидания были разрушены его странным поведением.

- Разве вы не хотите, чтобы Избранный и Пророчество остались тайной?

- То, что я хочу, не имеет никакого значения, когда дело доходит до этого. Пророчества - сами себе хозяева, и большинство из людей - их невольные рабы.

Он, казалось, был в довольно болтливом настроении, и даже если я не мог понять его полностью, мне показалось, что пришло время получить хорошую информацию. Я немного расслабился.

- Значит... предупреждение не пытаться раскрыть личность Избранного?..

- Примерно так же полезно, как запретить студентам посещать озеро вне официальных мероприятий. Ко второму году почти каждый хотя бы раз прорывается через эти ворота.

- Я даже не знал, что есть такое правило.

- Да, некоторые правила ты узнаешь по ходу дела.

- А мне показалось, вы сказали, что это часть нашей учебы?

- Так оно и есть!

Я уже начал сомневаться, не обязан ли Колдуэлл своим стремительным восхождением какому-то безумию. Может быть, теперь мне удастся добиться какой-нибудь уступки.

- Могу я получить разрешение снова вызвать эту сущность?

- Но зачем тебе мое разрешение? Это никогда не запрещалось.

Я уставился на него, вспоминая стычку в резиденции моего отца и понимая, что он был прав.

- Тогда почему вы придали этому такое большое значение?

- Но это же большое дело! Ты только на первом курсе. И в твоей сущности был особый привкус, которого я давно не видел. Сначала это встревожило меня, поэтому я и отправился на поиски источника. Я очень рад, что это был ты.

- Тогда... значит, это обычное дело? - Это казалось странным. Если это было обычным делом, то почему мой отец воспринял это как откровение?

- Я бы не сказал, что обычное, - нахмурился Колдуэлл. - Но, конечно, не единственное.

- А книги об этом есть?

- Возможно. Но не в нашей библиотеке. Это довольно эзотеричное действие, даже среди арканистов.

- А вы можете…

- Я думаю, мне следует отправить тебя на озеро прямо сейчас, не так ли? - Колдуэлл прервал меня широким жестом. Я обернулся посмотреть, ожидая увидеть какое-нибудь грандиозное зрелище, но не было никакого потока арканов, никакого мерцания в воздухе. В одно мгновение стена была сплошной и неповрежденной, а в следующее в нее была вставлена древняя, но крепкая на вид деревянная дверь, окованная железом.

- Спасибо, - начал я, но когда обернулся, Демиурга уже не было.

Я вздохнул. День только начался, а я уже был в замешан в чем-то странном.

Казалось, что каждая проходящая неделя выявляла какое-то новое применение арканофании, просто случайно показанное в Академии - доска в Лекционном зале Нивордина, записывающая нашу речь нашим почерком; глифы в Комнате Ка'атуса, способные давать условную невидимость и временно проявляющуюся материю; и теперь Колдуэлл материализуется из ничего и дематериализуется в воздухе.

До моего поступления в Академию я мог бы ухватиться за этот последний феномен и быть одержимым им. Самым простым объяснением было то, что он был невидим и поджидал меня у ворот, но это казалось маловероятным. Более невероятным объяснением было то, что он телепортировался - но это было то, что можно прочитать в преувеличенных историях об арканистах. Если бы телепортация была реальной, транспортной индустрии, какой мы ее знаем, не существовало бы.

Но сейчас я слишком устал, чтобы думать об этом. Это было не физическое явление - я полагаю, что это было просто накопление стольких стрессоров, собравшихся вместе и проявившихся во внезапном взрыве общей апатии с этой пресловутой последней каплей. Мне просто хотелось посидеть с книгами и позаниматься, а не думать о странных вещах, происходящих вокруг.

К счастью, дверь поддалась простому толчку. Несмотря на свой древний и массивный вид, она была идеально сбалансирована и распахнулась без скрипа. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на петлях были вырезаны глифы, но я их совсем не узнал, хотя и имел мимолетное знакомство со всем Передовым Набором. Очевидно, существовало еще большее количество глифов, о которых нам еще предстояло узнать, не считая глифов, которые, вероятно, не были известны широкой публике, таких как глиф Пророческих Цепей.

Я переступил через порог и оказался в благословенном тепле утреннего солнца. Дорожка, выложенная брусчаткой, извиваясь, спускалась по пологому травянистому склону и вела к большому квадратному павильону, расположенному на ровной площадке, вырубленной в склоне. Рядом стояло двухэтажное строение. Оба здания были спроектированы в довольно старомодном стиле, с крепкими дубовыми балками и простеньким декором. Остроконечные крыши павильона и здания были сделаны из полированных деревянных досок. В здании чувствовалось что-то более деревенское, что немного расходилось с величием окружающих стен. Дальше вежливость брусчатки уступила место грязной тропинке, проложенной по колено в траве и ведущей дальше вниз по склону к берегу озера.

И вот оно - вода ослепительно голубая, поверхность лишь слегка колыхалась от легкого ветерка, отражая слегка пасмурное небо. Вокруг не было ни души. Я остановился на пороге, чтобы сделать глубокий вдох и просто насладиться видом, а затем медленно спустился к зданию.

Оказалось, что там были не только туалеты и душевые. На первом этаже в основном располагался небольшой холл со штабелями складных столов и стульев, аккуратно расставленных у стены. Простая винтовая лестница вела на второй этаж, где располагались комнаты поменьше, уставленные круглыми столами и разнообразными мягкими креслами. И хотя это место казалось неиспользуемым, нигде не было ни пылинки. Какие бы последовательности глифов домашнего хозяйства здесь ни использовались, они определенно выполняли свою функцию отменно. В общем, это было место, которое можно было использовать для хорошей вечеринки или как отличное место для учебы, что показалось мне довольно странным, если оно вообще-то было закрыто.

Несмотря на то, что место действительно было хорошим, я, наконец, остановился на том, чтобы действительно расположиться у озера. Я позаимствовал один из складных стульев из помещения (шезлонг был бы предпочтительнее, но и это сойдет) и нашел хорошее место у берега, чтобы поставить его. Я потратил несколько минут, чтобы просто созерцать вид у кромки воды, а затем уткнулся носом в учебник Продвинутых Глифов.

Я резко проснулся, когда учебник выскользнул из моих рук вместе с блокнотом, в котором я писал. Несмотря на то, что я сидел на солнышке, день все еще сохранял приятную прохладу из-за прерывистого облачного покрова, и погода сговорилась сделать его таким уютным, что мне удалось заснуть. Я застонал, взглянув на часы - был почти полдень.

По крайней мере, я смог пробежать весь Расширенный Набор с моими записями, и был уверен в том, что смогу точно прочитать и записать, возможно, 90 процентов из них. Тема следующего урока была нудной, и именно на ней я начал засыпать.

Этот первый дискуссионный вопрос представлял собой огромный узел. Я взял свои книги и попытался обдумать этот последний нечеткий ход мыслей, прежде чем вернуться к обеду.

Почему обычные артефакты надежно работают для непрофессионалов, несмотря на то, что они не имеют никакого понимания теории глифов и не знают ничего, кроме Основного Набора?

Это было довольно загадочно. Я знал, что более глубокое понимание концепций, связанных с глифами, позволит пользователю делать с ними больше при использовании ментальных глифов - именно так мы все начинали учиться сгибать арканические болты, не прибегая к полным, заранее заданным последовательностям. Таким образом, было понятно, что необходимо, по крайней мере, элементарное понимание глифов на артефакте, прежде чем заставить его что-либо сделать. И все же многие обычные артефакты, такие как мои часы, использовали Продвинутые Глифы, и они работали так же хорошо для непрофессионалов, как и для арканистов.

Если глифы были просто структурированной формой сдвига рамок, то из этого следовало, что непрофессионалы вообще не должны были использовать артефакты. В конце концов, они даже не знали достаточно, чтобы понимать, чего ожидать от глифов. Так почему же им сходит с рук простое знание Основного Набора?

Дискуссионный вопрос, казалось, был предназначен для того, чтобы поднять еще больше вопросов. Я записал свои последующие вопросы и решил задать их на следующем занятии.

Когда я запихнул все в сумку и посмотрел на озеро, мне в голову пришла шальная мысль: вид с воздуха, должно быть, потрясающий.

Мое сердцебиение ускорилось, когда я совершил прыжок через ряд ментальных контрольных точек - друг-в-аркане; полет; не запрещено; личное пространство; друзья в безопасности; время для экспериментов?

На моем лице появилась улыбка.

Я положил сумку на стул, прошел мимо границы, где трава уступала место галечному берегу, и направился прямо к кромке воды. Каким-то образом, стоя там, где передо мной расстилалось озеро, я был наполнен чувством... чего-то. Возбуждения? Ожидания? Интереса? Трудно было подобрать название этому чувству, но оно переполняло меня, и я обнаружил, что широко раскинул руки, словно желая обнять весь мир. С моих губ сорвался смех - яркий, беззаботный, даже немного детский. Мне казалось, что мне шесть лет, и старое воспоминание расцвело в полный цвет.

Догнав отца, я прыгнул в воду вслед за ним, а моя мать, которая уже плыла там, подняла руку, чтобы прикрыть глаза от двойной бомбардировки наших брызг.

- Пойдем, - позвал я аркану, чувствуя, как она наполняет меня и окружает, - давай перепрыгнем через озеро в небеса!

Она ответила. Воздух снова стал тяжелым в момент проявления, но на этот раз он быстро превратился в плавучую силу, которая подняла меня эмоционально так же, как и физически. Мои ноги оторвались от земли с мягким порывом воздуха, опрокинув стул и сумку. Я едва успел это заметить, когда они тоже поплыли вверх, прежде чем их мягко подняло и опустило обратно.

Как и прежде, меня охватила эйфория. Но теперь вместо того, чтобы быть унесенным вверх и прочь другом-в-аркане, я обнаружил, что лениво плыву вперед. Солнечный свет отражался от воды, и мне стало интересно, каково это - прикоснуться к ней.

… паника… шок… ликование!

Я влетел прямо в озеро и поднял шлейф воды, прежде чем вырваться на поверхность и взлететь на несколько метров в воздух. Мои волосы и одежда промокли насквозь, но по телу разливалось чудесное тепло, в тысячу раз лучшее, чем виски, которое дал мне отец, и я был невосприимчив к холоду воздуха.

На какое-то время я потерял себя, двигаясь больше импульсом и инстинктом, чем правильно структурированной мыслью. Мы перелетели через озеро в небо, как я и просил. Озеро поддалось мне, когда я погрузился в него достаточно глубоко, чтобы посмотреть вверх и увидеть поверхность, как немного больше, чем светящаяся паутина волн, очерченных солнцем, а затем озеро любовно отпустило меня, когда я выстрелил назад, чтобы наполнить свои горящие легкие жизнью. Ветер подхватил меня и швырнул в воду, и я наполнил воздух брызгами, когда мои ботинки прочертили дорожку в пене. Я ходил взад и вперед, капризный дух метался от одной причудливой фантазии к другой. Мне хотелось обнять солнечный свет, танцевать с ветром, заставить воду петь. Я делал все это и даже больше, теряясь в тумане головокружительного восторга.

Совершенно чудесно потерянный, как ребенок, схваченный феей.

Только когда я каким-то образом сумел как следует взглянуть на солнце, не будучи плененным им, я был вырван из этой эйфорической задумчивости. Оно садилось. Я поиграл с часами на запястье и повернул их, так как они немного ослабли после всей этой возни, и подтвердил, что уже почти четыре.

С этим осознанием я начал свой спуск. Рябь арканы, исходящая от меня, уменьшилась, когда я приблизился к одинокому стулу на берегу, и я медленно вернулся в реальность. Я все еще промок до костей, и теперь ветер, игравший на моей коже, уже не был приятно теплым - он посылал ледяные щупальца, змеящиеся по мне. Последняя аркана рассыпалась в клочья, когда мои ноги коснулись галечного берега, и я, сильно дрожа, упала на стул.

Перерасход обрушился на меня мгновением позже в полную силу. Внезапно темнеющее небо, казалось, больше не хотело оставаться неподвижным над головой. Я наклонился в сторону, цепляясь за стул для поддержки, когда мир закружился вокруг меня. Грохот моего сердца наполнял уши и болезненно пульсировал в кончиках пальцев.

Я цеплялся за эту мысль и пытался сосредоточиться на правильных глифах, которые были необходимы для выпуска окружающей арканы. Воздух снова начал пульсировать, когда я вытеснил окружающую аркану, которая наполняла меня.

Свет быстро угасал, и во мне не осталось достаточно аурной арканы, чтобы тратить ее на простой шар света. У меня хватило присутствия духа схватить сумку. Стул, который я бросил, - может быть, я вернусь за ним в другой раз, когда во мне будет достаточно жизни, чтобы заботиться о собственности Академии. Я начал тащиться вверх по грязной тропинке, борясь с физическим истощением, одновременно справляясь с умственным напряжением от выпускания арканы.

Приблизившись к стене, я на мгновение ощутил ужасную панику и не сразу разглядел дверь, но, подойдя ближе, издал стон облегчения, увидев ее смутные очертания. Облегчение резко усилилось, когда я обнаружил, что она все еще легко открывается. Я поблагодарил Судьбу за архитектора или мастера, который спроектировал дверь настолько сбалансированной, что я, вероятно, все еще мог найти в себе силы открыть ее прямо перед тем, как сойти со смертельного круга.

Как только я, пошатываясь, переступил порог и дверь со щелчком захлопнулась, она исчезла. На этот раз раздался хлюпающий звук, и я увидел, как мраморная стена быстро выросла над дверью, эффективно поглотив ее. Но в данный момент я не мог тратить энергию на это тревожное зрелище. Я продолжил свой мучительный путь обратно в общежитие. К счастью, дорожки в саду были освещены огнями, так что все, что мне нужно было сделать, это просто продолжать ставить одну ногу... перед... другой...

- Кейден? Судьба, что случилось?

Моя голова была слишком тяжелой, чтобы поднять ее, поэтому я ограничился тем, что наклонил ее в сторону. Это был... кто-то, застывший на пороге нашего общежития с пакетом продуктов под свободной рукой. Мне удалось вернуться.

- Я просто... сяду здесь...

Я опустился на колени, когда мир снова закружился вокруг меня. Вдалеке послышались громкие голоса. Вокруг меня возникло смутное ощущение бешеного движения. И я не мог сказать, оторвались ли мои ноги от земли снова, или это была просто особенно сильная вспышка головокружения. Все, что я мог сделать, это цепляться за глифы в моей голове и убедиться, что я выпускаю аркану в воздух и отпускаю ее.

Необъяснимым образом до меня донесся призрачный запах блинчиков, и я подумал о чьей-то последовательности глифов для замедления потери тепла. Она развалилась у меня в голове, и я решил попробовать прорезать ее принципы вместе с моим пониманием выпускания арканы с глифом ближайшей окружающей арканы. Мне нужно было сформировать "нечеткий" барьер. Казалось, это сработает лучше, чем пытаться создать идеальный экран. Окружающая аркана продолжала просачиваться внутрь, но поток замедлился до тонкой струйки. Мне больше не казалось, что я пытаюсь вычерпать воду из тонущего корабля одним лишь ведром.

В конце концов, я осознал, что нахожусь в своей постели в общежитии. Еще пять человек столпились в этой маленькой комнате, глядя на меня сверху вниз. Я был уверен, что знаю, кто они. Я открыл рот, собираясь поблагодарить их, но почувствовал еще один приступ головокружения, и мое внимание к глифам соскользнуло.

Мне нужно было закрыть глаза еще на мгновение.

… только на мгновение…

7 утра. Знакомая вибрация.

Мои часы. Они все еще работают, даже после... после воды-неба-тепла-радости.

Я хотел продолжать лежать, наслаждаясь теплом постели, но что-то не давало мне покоя. Мне казалось особенно важным, чтобы я сегодня не спал. У меня... У меня были дела поважнее. Предстояло пройти испытание... человек, напротив которого я должен... сидеть?

Мои глаза распахнулись. Комната была тускло освещена приглушенным шаром света. Я нахмурился - с каких это пор свет в комнате стал таким большим? Может быть... сосед по комнате изменил его. Но тогда где же он?

Я вытянул шею, чтобы посмотреть на кровать, где должен был быть сосед по комнате, но там была только оливково-зеленая занавеска. Занавеска посреди нашей комнаты?

Наконец, до меня дошло, что я не в своей комнате в общежитии. Кровать подо мной была немного больше и удобнее, а занавеска, которая окружала кровать, была ширмой, которая предлагала некоторое уединение в том, что в остальном было открытым пространством. Мне показалось, что я слышу скрип пружин в другом конце комнаты, и это дало мне некоторое представление о масштабах этого места. Оно определенно было намного больше, чем моя комната в общежитии.

У этого места было свое название. Несколько мгновений я боролся с желанием схватить его скользкими мысленными пальцами, но затем желание сделать это исчезло, оставив меня смотреть вокруг, потерявшись. Я оглядел себя и увидел, что одет в свободную голубую хлопчатобумажную футболку и брюки. По какой-то причине эта одежда говорила мне, что я должен волноваться. Мое сердце бешено заколотилось.

"Оставайся здесь и сейчас", - говорила память словами какого-то человека. Его лицо было знакомо. Мне хотелось слушать его.

Это было очень легко сделать. Мой ум продолжал блуждать от одной оборванной мысли к другой, когда новые стимулы представлялись моим чувствам - занавеска–гладкая-зеленая; кровать-мягкая-теплая; запах-утренний-насыщенный; шаги-четкие-серьезные. И все же у меня было чувство, что это не совсем то, что я должен был делать. Я должен был остаться, а не блуждать-летать-капризничать, пока не поднимусь-не исчезну-не растворюсь в сплетенном-скованном-потоке.

- Что? - Было странно трудно следить за собственными мыслями.

Сплетенный-скованный-поток, обузданный-сломанный-вылепленный древними-далекими-пауками.

Эта оборванная мысль развеялась по ветру, когда шаги остановились прямо по ту сторону занавески, которая резко отдернулась. Белая-яркая-сила нахмурилась на меня, и я нахмурился в ответ, пытаясь определить, где это лицо должно было вписаться в мою память. Он был одет в черный свитер, серые джинсы и кросовки, которые принадлежали кому-то другому.

- Немного разочаровывает, Кейден, - сказал он, и морщины на его лице стали глубже.

Кейден. Было лицо, которое тоже подходило к этому имени. Оно появлялось в зеркалах. Оно должно было быть моим. Я почувствовал нарастающую панику, когда понял, что не могу вспомнить лицо, которое принадлежало мне. Какова была форма, которая сочеталась с этой аурной-окружающей-вспышкой?

Мужчина, должно быть, прочел непонимание в моих глазах. Хмурый взгляд исчез, сменившись любопытством и беспокойством. Он наклонился ближе, и я наклонился вперед, пытаясь прочитать имя, которое должно было быть скрыто в контурах и чертах его лица. Может быть, если я смогу это сделать, то смогу найти свое собственное лицо.

- Вот что бывает, когда пренебрегаешь элементарной безопасностью, - вздохнул он, качая головой. - Ты всегда должен брать с собой наблюдателя, если хочешь попробовать что-то новенькое. Я думал, ты умнее.

Это имело смысл. Но я улыбнулся ему.

- Наблюдатель мне бы не позволил... позволил мне... - Я замолчал, слова ускользали от меня. Я не мог выразить словами воду-небо-теплоту-радость.

Мужчина закатал рукава и сел на край моей кровати, толкая меня обратно. Я хотел было возразить, но тут меня отвлекло давление-твердой-плоти и кровать-память-расслабление. Одна его рука легла мне на лоб, а другая - на солнечное сплетение.

Я ахнул, когда ужасный, парализующий холод пронзил меня. Он коснулся каждой вены, каждого нерва, а затем отступил, оставив ощущение такой абсолютной пустоты, что мне показалось, будто я мог съежиться и рухнуть в ничто. Но это длилось лишь мгновение, прежде чем меня поглотило другое ощущение. На этот раз это был огонь, вытесняющий пустоту, наполняя каждую щель расплавленной агонией. Мир вокруг меня превратился в булавочный укол раздражителей, которые едва замечались, когда я погружался в океан пламени.

И все же на мгновение, сквозь бред, я почувствовал-услышал-узнал что-то из сцепленного-скованного-потока.

- Прикоснись-скажи-сломай Избранного-Ослепленного-Тюремщика.

Знакомая вибрация.

Я резко проснулся, чувствуя, что что-то ужасно не так. Свет, проникавший сквозь щели в жалюзи, был слишком ярким. Мои часы подтвердили это - было 8 утра. Почему он зазвонил на час позже?

И почему все так болит?

Невольный крик боли вырвался у меня, когда я спустил ноги с кровати. Все мое тело охватило ужасное болезненное покалывание. Это было похоже на падение в ящик с булавками и иголками, за исключением того, что иглы, о которых шла речь, были сделаны из соли и медленно скручивались, скользя в миллион микроскопических ран.

Эмброуз открыл дверь и поспешил ко мне.

- Кейден, ты в порядке?

- Н-нет, кажется, у меня был... перерасход? Полный?

Он серьезно кивнул.

- Мы послали Экстренный Вызов, когда ты вчера потерял сознание. Приехали целители и увезли тебя в лазарет, а потом не позволили никому тебя увидеть. Они просто приехали и высадили тебя здесь полчаса назад.

Я посмотрел вниз на синюю хлопчатобумажную одежду, которая была стандартной одеждой для пациентов. Обрывки этих событий начали складываться в смутное воспоминание. Это было хуже, чем пытаться вспомнить сон, который не был особенно ярким.

- Они привезли меня сюда? - успел сказать я сквозь стиснутые зубы. - Почему мне не дали выздороветь в лазарете?

- Они сказали, что тебе лучше постараться прожить день, как обычно, вместо того, чтобы спать, - сказал Эмброуз, и на его лице ясно отразилось сомнение, которое он испытывал по поводу этого конкретного совета.

- Что? - резко спросил я, недоверие придало мне сил.

- По-видимому, это рекомендовал сам Демиург.

- Колдуэлл может пойти и прыгнуть в озеро. - Я попытался закинуть ноги обратно на кровать, но все, что мне удалось, - это заставить их немного подергаться, отчего по ним побежали огненные ленты. Боль парализовала меня.

- Просто... не вставай. Я принесу тебе что-нибудь поесть. Может быть, тебе станет лучше.

Он вышел из комнаты. Что-то изменилось между нами. Я чувствовал это - отсутствовало чувство товарищества, дружбы. И когда я услышал низкий гул разговоров снаружи через полуоткрытую дверь, мне пришло в голову, что, возможно, это и было естественно.

- Он проснулся? - Это был Девон.

- Да, - ответил Эмброуз. - И я не думаю, что он в той форме, чтобы идти на занятия.

- Сегодня просто лекция, с ним все будет в порядке, - сказал Кеван немного пренебрежительно.

- У Ривза, - огрызнулся Девон. - Ты знаешь, что происходит на каждой его лекции.

- Да, но он все равно должен пойти, и если Ривз зайдет слишком далеко, может быть, Кейден обратит и на него свое принуждение и даст остальным передышку. - Я слышал усмешку в голосе Кевана.

Раздраженный, я сумел сделать достаточно вдоха, чтобы повысить голос.

- Я не какое-то чудовище!

Последовало неловкое молчание, затем разговор снова перешел на шепот. В поле зрения снова появился Эмброуз, неся тарелку с беконом и яичницей. Она все еще слегка дымилась - очевидно, дело рук Девона. Он положил ее на мой прикроватный столик.

- Слушай, если ты не в настроении, тебе надо отдохнуть, - сказал он, протягивая мне вилку.

Запах завтрака действовал как чудесный стимулятор. Я резко кивнул Эмброузу и сосредоточился на еде. За пять минут мне удалось отполировать всю тарелку до блеска. И как бы мне ни было неприятно это признавать, я чувствовал себя намного лучше после небольшого перекуса. Возможно, Демиург был прав.

Эмброуз все это время с тревогой наблюдал за мной. Его присутствие немного раздражало. Мои мысли начали кристаллизоваться вокруг некоторых недавних осознаний, обостренных болью - я, вероятно, был пронизан Пророческими Цепями в результате того, что был так близок к Эмброузу. И это, вероятно, объясняло многие странности в моей жизни в Академии, как и мой опыт с феноменом друга-в-аркане. Это было опьяняюще мощно, но это было не то, что меня полностью устраивало.

Размышления о друге-в-аркане вернули меня к путанице мыслей и эмоций, которые возникли у меня, когда я лежал в лазарете. Было нечто... нечто огромное и непостижимое... что велело мне что-то сделать. И я очень сильно чувствовал, что это было что-то, что не имело никакого отношения к Пророчеству.

- Ты выглядишь немного лучше, - заметил Эмброуз, прерывая ход моих мыслей. - А ты не хочешь попробовать пойти на лекцию Ривза?

- Тебе нужно прекратить говорить, - раздраженно сказал я, пытаясь передать свое нынешнее состояние. Я хотел дать понять, что не хочу, чтобы меня беспокоили.

Наконец, память вернулась ко мне, вызванная моим желанием просто понять, что тогда происходило.

Прикоснись-скажи-сломай... это была мешанина чужеродных впечатлений, которые я не понимал. А Избранный-Ослепленный-Тюремщик было слиянием понятий и чувств, которые я понимал как Избранный. Вернее, этот Избранный передо мной в частности, а не просто какой-то общий термин. Это был очень интересный набор понятий, которые идентифицировали Эмброуза. И это огромное, непостижимое нечто хотело, чтобы я очаровал его.

Искушение сделать это немедленно было непреодолимым, но я с большим трудом сдержался. Я не хотел повторения того, что случилось два дня назад с ним и Джерриком. Если я и совершу это очарование, то на своих условиях, с ясной головой.

Я осторожно поднялся на ноги. Боль утихла, превратившись в тупой ожог, и мне удалось осторожно закрыть дверь.

- Эмброуз. Мне нужно выполнить... ну, теперь я называю это очарованием. Мне нужно разрешение, чтобы сделать это с тобой.

Я ожидал возражений, но Эмброуз лишь слегка приподнял бровь. На него даже не произвел особого впечатления термин "очарование". У меня возникло подозрение, что он уже слышал его раньше, поскольку ответ пришел гораздо быстрее, чем я ожидал. Он молча кивнул.

- Но..... не здесь и не сейчас, - сказал я, моя память заполнилась немного больше. Я знал, что для этого очарования мне снова понадобится друг-в-аркане (наверняка у него есть название?), и два моих последних опыта более чем адекватно показали, что это было что-то немного неподвластное моему контролю. Демиург был прав - я должен был знать лучше, чем экспериментировать с ним в одиночку, без консультации или надзора.

- Когда? - спросил он. Мне показалось немного странным, что он так любезен.

- Ты ужасно уступчив, - раздраженно заметил я.

- Я не собираюсь спорить с кем-то, кто может летать по своей воле и очаровывать людей так сильно, что только Демиург может обратить это вспять, - сказал он, слегка усмехнувшись.

- Прекрати, - прошипел я сквозь стиснутые зубы, отчасти от разочарования, но в основном из-за реальной боли, когда я почувствовал пульсацию в своей ауре. Это было новое и очень неприятное ощущение, совсем не похожее на боль, которую я почувствовал, когда проснулся. Почему так много ароматов агонии?

Он остановился. И теперь он выглядел встревоженным.

- Ты что, думал, что я всегда буду с тобой дружить? - Раздался еще один толчок, но моя гримаса боли превратилась в вызывающую ухмылку.

- Ну... да, - сказал он с искренним замешательством в голосе.

- Нет... мы начинаем с самого начала. На этот раз, Избранный, это делаешь не ты... Пророческие Цепи... делают эту работу за тебя. - Каждое произнесение посылало новые вспышки боли через мою аурную аркану, но я уже начинал привыкать.

- Пророческие Цепи? - озадаченно повторил он. Я не мог сказать, было ли это притворством.

- Да, - сказал я, закрывая глаза и представляя глиф в своей голове. Сам акт этого, казалось, открыл мои чувства, и я сосредоточился на источнике боли и обнаружил, что он не был физическим. Я чувствовал, как Пророческие Цепи проникают в меня, погружаются в самую глубину моего существа, заполняя "трещины" и "канавки" в моей аурной аркане...

...трещины и канавки, которые они оставили, когда их каким-то образом сняли раньше.

Я попытался скинуть их, но их щупальца были неумолимы. Я попытался представить их как форму окружающей арканы, чтобы я мог освободиться от них и замедлить их проникновение с теми же принципами, которые используются для удержания окружающей арканы на расстоянии, но это тоже не имело никакого эффекта. Все, что я мог сделать, это беспомощно стоять рядом, пока они медленно змеились вокруг меня, во мне, сливаясь со мной.

Паника грозила снова захлестнуть меня. Я знал, что произойдет, если им удастся крепко ухватиться. Это сделало бы меня дружелюбным, заставило бы держаться поближе к Эмброузу, даже вопреки моим собственным интересам. Теперь, оглядываясь назад, это казалось таким ясным, особенно с помощью глифа Пророческих Цепей.

Я должен был победить. Я должен быть собой. Кто я?

Я форма, которая идет с этой аурной-окружающей-вспышкой. Эта сумбурная мысль, возникшая сегодня утром, вернулась ко мне, и теперь, в более сознательном состоянии, я смог разобрать в ней какой-то смысл. Тогда я пытался вспомнить форму своего физического лица. Но дело было не только в этом. В моей аркане была форма, которая была мной. Как имя к лицу.

Я знал эту форму. И прямо сейчас моя форма была неправильной.

Я пробежался по знакомому мне глифу, чтобы попытаться что-то склеить, чтобы сохранить форму.

Общая аурная аркана и общая окружающая аркана. Эти две вещи сформировали мою форму. Я не знал почему, но это было так. Эти глифы будут центром последовательности.

Что же касается Цепей, то их нельзя было просто снять. Им нужно было дать имя, чтобы с ними можно было бороться. Этим именем был глиф Пророческих Цепей. Таким образом, символ ближайшей окружающей арканы сможет определить, что нужно, чтобы Цепи не смогли попасть внутрь. И вместе эти глифы образуют барьер, который замедлит проникновение.

Но как очистить все внутри?

Аурная-окружающая-вспышка. Эта мешанина впечатлений, казалось, несла в себе какую-то фундаментальную истину о том, что составляет наше внутреннее существо. Я вернулся к глифам для общей окружающей арканы и общей аурной арканы, чтобы попытаться понять их больше.

Они формировали мою форму... и это означало, что они будут служить для определения ее, не только как разовое образование, но и как упражнение в постоянном приспособлении к состоянию среды. Если я правильно зафиксирую их в своем сознании, они смогут саморегулироваться. Они вспыхивали и выжигали нечистоту.

Последовательность была готова - озарения приходили быстро, им помогало отчаяние, но главным образом странное чуждое знание, которое проникло в мою душу во время моего короткого выздоровления. Это было тревожно, но я утешал себя тем, что, по крайней мере, на этот раз, я мог сказать, что это не было чем-то, что исходило не от меня. И я использовал эти вещи на своих собственных условиях, добровольно.

Мне вспомнилось предостережение Демиурга - всегда бери с собой наблюдателя, прежде чем пробовать что-то новое. Но его здесь не было, и сейчас я не доверял никому, кроме отца. К тому же я не думал, что смогу ждать так долго. Я должен был исправить это сейчас, пока я еще относительно свободен.

Я пропустил свою аурную аркану через последовательность в моей голове, и аркана внутри и вокруг меня отреагировала. Нежное тепло росло внутри меня, расширяясь в то, что казалось особыми уголками моего разума и смывая боль. Торжествуя, я открыл глаза. Эмброуз все еще выглядел ошеломленным.

- Да, - повторил я, чувствуя, как боль утихает, а движение Цепей замедляется. - Да... однажды ты утаил информацию. И мы каким-то образом замели это под ковер. Но теперь уже нет. Я иду на занятия со всеми вами, как ни в чем не бывало. Но потом я увижусь с отцом. А потом мы с тобой... у нас будет долгожданный разговор о том, какую роль мы сыграем.

Наша прогулка к Лекционному залу Нивордина была намного тише, чем обычно. Эмброуз отступил в свою сдержанность, которую он демонстрировал в первые дни нашей совместной жизни, в то время как другие дали мне немного больше пространства. Только Девона, казалось, не трогала пелена, нависшая над нами, когда он пытался поддерживать нормальный разговор, и он не отдалялся от меня.

Но я отмечал все это лишь на периферии. Большую часть моего внимания занимала последовательность глифов в моей голове. Пока я держал ее в уме, боль от Пророческих Цепей, пытающихся слиться с моей аурой-окружающей-вспышкой, держалась на расстоянии. Однако каждый раз, когда я отвлекался, они зарывались все глубже. Становилось ясно, почему мой отец решил использовать артефакты - даже пять сразу - чтобы держать Пророческие Цепи на расстоянии. Я уже не был уверен, что смогу отложить встречу с ним, но и пропустить лекцию Ривза тоже не осмеливался.

Пропускать занятия в Академии было практически неслыханной дерзостью. Очевидно, не было никакого способа обмануть профессоров и подделать свою посещаемость, даже на больших лекциях. Кроме того, ознакомительный пакет содержал исчерпывающую разбивку правил и ожиданий, и посещаемость была в самом верху списка. Существовали льготы на такие вещи, как тяжелая утрата в семье или болезнь, но если у вас было какое-то необъяснимое отсутствие - даже одно - вы лишались права продолжать учебу в Академии. Вы можете подать апелляцию, и если ваше объяснение будет удовлетворительным, то по усмотрению Демиурга вам может быть разрешено остаться, но это было очень похоже на одно из тех одноразовых предложений в корпоративной болтовне, просто чтобы показать, что есть законный путь апелляции.

Я очень сомневался, что Демиург меня отпустит. Да и что я ему скажу? Что я хочу увидеть своего отца, чтобы получить помощь в разрыве Пророческих Цепей со мной? Если я это сделаю, то, скорее всего, навлеку на себя еще большие неприятности. Если судить по моему разговору у озерных ворот, он казался очень провидческим человеком. Вероятно, было бы разумнее просто прийти на лекцию Ривза, потерпеть неудачу в попытке сопротивляться его очарованию на этой неделе и попытаться прослушать лекцию, сосредоточившись на последовательности отражения Пророчества.

Мы устроились на своих обычных местах, имея в запасе пару минут. Ривз уже сидел за столом, и его взгляд скользнул по нам. Я не был уверен, что это было только мое воображение, но его взгляд, казалось, задержался на мне на мгновение дольше, прежде чем он переключил свое внимание на что-то другое. Выглядел ли я особенно рассеянным? Мог ли он сказать, что я держу в голове активную последовательность? Было ли что-то в аркане вокруг меня, что выдавало это?

Я быстро применил некоторые ментальные тормоза, прежде чем начать размышлять дальше. Были и более неотложные дела, о которых стоило беспокоиться. Я не смогу сопротивляться очарованию, и это определенно не останется незамеченным. Кеван почти наверняка пошутит. И я, вероятно, услышу несколько самодовольных замечаний от других людей о том, что Лучший на курсе потерпел неудачу в самом начале упражнения. Я должен был мысленно подготовить себя к тому, чтобы просто сосредоточиться на последовательности отражения Пророчества, а не на каких-либо муках стыда.

Мгновение спустя, когда последний студент сел, Ривз постучал костяшками пальцев по столу и встал.

- Все здесь. Давайте начнем!

Воздух наполнился энергией, когда Ривз совершил массовое очарование. К этому времени все уже достаточно продвинулись вперед, чтобы оставаться на своих местах. Я услышал скрип сидений, когда некоторые люди ухватились за края, шум усилился в напряженной тишине, когда сотня арканистов сделала все возможное, чтобы противостоять очарованию. Прошло несколько секунд, и один за другим люди начали подниматься с разочарованными вздохами и ворчанием. Потом секунды тянулись, и все больше людей сдавалось. Через полминуты Ривз отпустил окружающую аркану. Сидело всего восемнадцать арканистов, включая нас шестерых.

Подождите минутку, я... Я не стою?

Я озадаченно посмотрел на себя. Остальные были заняты собственным восстановлением - Девон, в частности, выглядел так, словно страдал от всех головных болей, - но Эмброуз смотрел на меня с неохотным уважением, даже когда массировал лоб.

Я ничего не почувствовал. Неужели Ривз оставил меня в стороне?

- Молодцы, - сказал Ривз тем, кто сидел, и на этот раз я был совершенно уверен, что он слегка кивнул мне. - Очень хорошо сделано. - Момент прошел, и он повернулся, чтобы печально улыбнуться остальным, которые не смогли устоять. - По крайней мере, большинство из вас продержались дольше, чем на прошлой неделе. Продолжайте в том же духе.

Он указал на доску, заполненную диаграммами и заметками.

- Судя по общему прогрессу, лекция о сдвиге рамок на прошлой неделе показалась вам весьма полезной. И некоторые из вас также столкнулись с практическими ограничениями сдвига, а именно с тем, что он иногда просто не работает. Сегодня мы обсудим эти ограничения, затем рассмотрим ведущие теории, которые помогают объяснить, почему они существуют, и в заключение рассмотрим основополагающие принципы арканофании, которые мы можем извлечь из этих наблюдений и теорий.

Из всех дней, когда я не мог уделять пристального внимания на что-то, этот был, пожалуй, самым худшим. Я надеялся, что смогу уговорить Девона или Джеррика одолжить мне свои записи позже. Но об этом можно было подумать и потом - прямо сейчас мне нужно было сосредоточиться на последовательности и попытаться прослушать лекцию.

Через два часа мы вышли из лекционного зала. Наша привычка привела бы нас либо в столовую, либо в библиотечное кафе, но у меня были другие планы.

- Вы, ребята, идите вперед, - сказал я, направляясь в сторону резиденции персонала. - Мне нужно поговорить с отцом, а потом я присоединюсь.

- Хорошо, - сказал Девон. Он оглядел остальных. - Я думаю, мы будем в столовой?

Раздался общий ропот согласия. Линус демонстративно проверил свой бумажник. - Определенно. Дешевая еда на сегодня!

Эмброуз нахмурился, но ничего не сказал, когда я отвернулся. Мне стало интересно, не вышли ли последние события за рамки его ожиданий, не соответствуя образцу Пророчества. Теперь он казался менее уверенным в себе.

Площадки заполнялись людьми, выходившими из своих классов. Я все еще не знал никого из старших учеников, но они, казалось, двигались с большим спокойствием. Для сравнения, большинство из нас на первом курсе все еще выглядели измученными, когда мы боролись с нагрузкой и суровостью обучения. Было немного утешительно сознавать, что за безумным настоящим есть какое-то будущее.

- Лучший на курсе. - Эмилия пристроилась рядом со мной.

- О, привет, - сказал я, слегка удивленный. Последовательность глифов в моей голове немного соскользнула, и я поморщился от дискомфорта.

- Нам нужно поговорить, - сказала она как ни в чем не бывало, ее лицо было бесстрастным, когда она смотрела мне прямо в глаза во время ходьбы. Это очень нервировало.

- Сейчас? - спросил я рассеянно, немного притормозив из вежливости. - Я вроде как иду кое-куда.

- Поговорим по дороге. Ты должен рассказать мне о своем соседе по общежитию.

Мое сердцебиение участилось.

- А что с ним?

- Он Избранный?

- Я, что, ты, что ты имеешь в виду? - выпалил я, полностью остановившись. Последовательность соскользнула, и я почувствовал, как волна боли и тошноты захлестнула меня. Мне потребовалось мгновение, чтобы как следует сосредоточиться.

- Я верю, что ты достаточно умен. Ты бы узнал, если бы Избранный находился в непосредственной близости от тебя. Ведущие теории утверждают, что Пророчества - это конструкции, изменяющие вероятность. Это должно привести к определенным наблюдаемым явлениям, позволяющим сделать вывод, живешь ли ты рядом с предметом Пророчества.

- Почему ты спрашиваешь меня об этом? Ты же знаешь, что мы не должны это обсуждать, - выдавил я.

- Я знаю. - Впервые с начала нашего разговора она отвела взгляд. - Но я буду чувствовать себя намного лучше, если Избранный победил меня.

- Я... что? Победил?

Ее глаза снова встретились с моими, и она коротко кивнула.

- Он вызвал меня на дуэль. Я думала, что наши сеансы с Кантом поместили меня на верхние уровни тауматургических способностей на нашем курсе, если не на самый верх. Даже над тобой.

- Я бы тоже так сказал. Погоди, а кто именно? - До меня начало доходить, что она говорит не об Эмброузе.

- Кеван. - Она сложила руки на груди и раздраженно фыркнула. - Он и его брат вчера нашли меня и вызвали на дуэль. Я проиграла.

Даже за тысячу лет я не поставил бы на это денег. Но один взгляд на лицо Эмилии, и я решил не делать подобных замечаний вслух.

- Мои... мои соболезнования. Но, насколько я знаю, это не так. Близнецы действительно... действительно хороши в тауматургии. Очевидно, их подготовительная школа уделяла этому большое внимание.

- Подготовительная школа? - Она фыркнула. - Наша первая неделя была более откровенной, чем шесть лет в моей подготовительной школе. Мои беседы с другими людьми привели меня к убеждению, что большинство подготовительных школ ничем не отличаются. Но я полагаю, что ты не узнал бы этого, если бы они учились сами. Нет, я считаю более вероятным, что Кеван в чем-то особенный.

- ...Не знаю, что и сказать, - искренне растерялся я. Кеван избил ее? - Так и есть... для меня он совершенно обыкновенный.

Эмилия снова фыркнула.

- Надеюсь, что нет. Пожалуйста, передай ему, что я хотела бы провести реванш при первой же возможности.

- Я сделаю это, - сказал я, немного ошеломленный.

- Спасибо. Увидимся позже на Глифах. - Она кивнула и ушла, не сказав больше ни слова. Мне оставалось только подумать, насколько я недооценил Кевана или переоценил Эмилию.

Но все это могло подождать. Я решительно выбросил это из головы (что было немного трудно - часть меня представляла, каким невыносимо самодовольным будет Кеван, если я заговорю об этом) и продолжил свой путь.

Я прибыл в резиденцию как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой отец выходит за дверь. Заметив меня, он расплылся в широкой улыбке.

- Кейди! У меня есть кое-какие новости!

Мое сердце подпрыгнуло от перспективы прогресса, но у меня было что-то более срочное.

- Это замечательно, но мне нужна твоя помощь, папа. У тебя сейчас занятия?

Он встревоженно посмотрел на меня.

- Нет, я только что закончил и забыл пообедать на обратном пути. Но не обращай на это внимания, входи.

Я поспешил мимо него в его кабинет, где взял клочок бумаги (он был похож на старую квитанцию) и ручку, чтобы нацарапать глифы, которые были у меня в голове.

- Я сосредоточен на этом прямо сейчас. Пожалуйста, послушай. Короче говоря, вчера я... столкнулся с Демиургом, получил разрешение поэкспериментировать с другом-в-аркане, полностью истощился, очнулся в лазарете, Демиург что-то сделал, и я думаю, что был очищен от Пророческих Цепей. Не уверен, кто это сделал - друг-в-аркане или Демиург. Но это не навсегда, и связи снова формируются. - Я передал ему последовательность.

К его чести, отец не терял времени даром. Пока я говорил, на его лице читались шок, разочарование, беспокойство и замешательство, но как только я закончил, он выхватил у меня бумагу и начал лихорадочно думать. Затем он глубоко вздохнул, выпрямился и властно сжал пальцы.

Никогда раньше я не видел, как работает мой отец. Он взял за правило закрывать дверь дома всякий раз, когда он что-то создавал или испытывал, и поэтому мы с Трисс провели наше детство, наблюдая, как новые артефакты появляются в доме целиком, или же видели только кусочки и фрагменты артефактов в процессе разработки, когда они дремали на полках в его мастерской. Сам акт творения, соединение их воедино было для нас загадкой.

Но теперь, впервые в жизни, я увидел Эверетта Дандейла, Ремесленника.

Огни в комнате вспыхнули и настроились даже без Небольшой Контрольной Сферы, материализовавшейся в его руках, и воздух в комнате задрожал, когда он взял на себя командование окружающей арканой. Из гостиной мимо меня пронесся прототип сферы, с которым я возился в прошлый раз, и остановился в центре кабинета, прямо перед ним.

Каждый слой сферы разошелся по невидимым швам, и вся сборка начала медленно вращаться, как абстрактное произведение искусства. Глифические последовательности свисали с частей призрачными нитями, с эфирными линиями, прослеживающими различные способы, которыми они были связаны в один сложный клубок переплетенных последовательностей. С невероятной скоростью и беглостью Эверетт Дандейл начал их модифицировать. Он рассказал мне достаточно, чтобы я понял, насколько это дьявольски сложно, потому что каждый глиф был частью нескольких последовательностей, работающих одновременно. Если поменять хотя бы один глиф, это приводило к каскадным эффектам, которыми было необходимо управлять. Они все должны были иметь смысл вместе.

Я не был уверен, зачем нужны какие-то изменения. Его сферы, вероятно, использовали более продвинутые принципы, чем моя импровизированная последовательность. Но не было никакого смысла расспрашивать его сейчас, когда он был глубоко погружен в работу.

Он пробегал перестановки с головокружительной скоростью и, казалось, почти терялся в трансе, бормоча что-то себе под нос и резко жестикулируя то тут, то там. Несмотря на то, что он только изменял глифы, каждый раз, когда он действовал, я чувствовал поток окружающей арканы, исходящий от фрагментов. Только когда я увидел, как он работает над одним из больших глифов на внешней оболочке, я понял, что он физически стирает и выводит глифы с помощью самой арканы, а не выделяет их для будущих манипуляций с помощью крошечных инструментов.

После десяти минут работы он поманил меня к себе.

- Как ты успел закончить так быстро? - с благоговением спросил я.

- Есть много жизнеспособных перестановок. За 10 лет я прошел через многие из них. Некоторые работают лучше других. Давай сначала попробуем это и посмотрим, сработает ли он. Встань там, - сказал он, указывая на пустое пространство внутри разобраной сферы. Фрагменты немного раздвинулись, чтобы я мог протиснуться внутрь.

Странное покалывание пробежало по моей коже, когда я шагнул в центр. Отец нахмурился.

- Ничего не получается. Но это не проблема с последовательностями. Сами Пророческие Цепи не регистрируются. Почему это? Ты использовал те же глифы, он должен работать...

Я видел, что он думает вслух, а не спрашивает моего мнения. Он смотрел прямо сквозь меня, уходя все дальше в свой разум.

- Кейден, ты должен околдовать меня. Дай мне понять твой взгляд на Пророческие Цепи, - сказал он, внезапно вырываясь из задумчивости.

- Что?

- Нет времени объяснять. Я должен точно знать, что ты думаешь об этих Пророческих Цепях. Сделай это сейчас же.

- Но, папа, я не знаю, как правильно околдовать кого-то! То, что я сделал со своими друзьями, это был друг-в-аркане!

Он колебался, но недолго.

- И все же мы должны это сделать.

- Но как мне его контролировать? В прошлый раз, когда я заблудился, у меня было... желание... Я хотел...

.....блуждать-летать в причудливо сплетенном-скованном-потоке. У меня не было слов для таких вещей.

- Послушай, Кейден. Друг-в-аркане - нет... ну, не друг, не мыслящее существо. Это смена рамок, да? Держите свой фокус чистым, держите свое намерение ясным и держи его ограниченным.

Почему-то это казалось неправильным. Я вспомнил, каким умным он казался, когда в первый раз истолковал мое общее желание убежать, а во второй раз приспособился к моему волнению и даже позаботился о таких вещах, как поднятие моей сумки и стула, когда они упали. Он не мог быть неразумным. Мой отец, должно быть, ошибался.

- Кейден, - он потянулся мимо фрагментов сферы и положил руку мне на плечо, читая сомнение в моих глазах, - доверься мне.

Другого выхода я не видел. Возможно, если бы я думал о друге-в-аркане не как о мыслящей силе, а просто как о массе арканы, я мог бы лучше контролировать это. Я сделал глубокий, успокаивающий вдох и кивнул ему.

Как только намерение кристаллизовалось в моей голове, я обнаружил, что мои мысли быстро прослеживают связи в моем сознании. Это мой отец. Запах горячего шоколада поднялся в моем носу, смешиваясь с дюжиной других запахов в моей памяти, все они были связаны с ним. Одна нить воспоминаний, в частности, привлекла мое внимание.

Я испытал мгновение головокружительного смещения, и мне было... четыре года... и коридор был темным... и вспышка молнии бросила ужасающие тени на стену, с раскатистым громом... стаккато для моего сердца мгновение спустя. Мои маленькие ручки вцепились в дверную ручку родительской комнаты. Она была заперта! Но я хотел, чтобы он знал, как мне страшно, чтобы он открыл эту дверь и впустил меня... Еще один ужасный удар грома, и я закричал, а потом облегчение-радость-любовь, дверь открылась! Я хотел, чтобы он знал это чувство, поэтому я обнял его ногу так крепко, что мог бы раствориться в нем...

- Прикоснись-заговори-сломай, - выдохнул я в аркану и дал ему знать о Пророческих Цепях этой ауры-окружающей-вспышки.

Друг-в-аркане проявился, и его присутствие было сильнее, чем в двух предыдущих случаях. Я почти мог проследить волну окружающей арканы, когда она отхлынула от меня и обернулась вокруг моего отца.

Но было что-то еще - новое качество, которого я никогда раньше не ощущал. Воздух был густым не только от арканы, которую я выпустил, но и от другой приторной тяжести, которая, казалось, исходила от пяти шаров, плавающих вокруг моего отца. Обе эти энергии боролись друг с другом, подобно тому, как друг-в-аркане боролся с Пророческими Цепями в самый первый раз, когда я вызвал его, и конфликтующие энергии посылали ответвления, спирально вращающиеся в воздухе дуги между мной, моим отцом и каждым из пяти шаров.

Глаза Эверетта Дандейла закрылись, когда он обратил свой разум к энергии, кружащейся вокруг него. Водоворот быстро слился в полутвердые потоки, становясь все более материальным, прослеживая мерцающие нити чистой арканы в воздухе завораживающими узорами. Мой друг-в-аркане больше не был смутным мерцанием в воздухе вокруг меня - это был нимб силы, облегчения-радости-любви, и решетка света охватывала пространство между мной и моим отцом.

С трепетом удивления и страха я осознал, что на самом деле вижу аркану в физической форме. Пока я смотрел на отца, его глаза вспыхнули силой, и внезапно он больше не был прочно опутан решеткой очарования. Нити очарования были туго натянуты, оттянуты от отца зеркальной сеткой нитей, исходящих от каждого из пяти шаров.

Так или иначе, я не просто видел это своими глазами. Что бы ни сделал мой отец, это также обострило для меня новое измерение ощущений, к которому я лишь ненадолго прикасался раньше, после того как перерасходовал аркану, пока находился в лазарете. Теперь я понял, что именно моя связь с другом-в-аркане давала мне доступ к этому странному плану мыслей и чувств, хотя теперь она каким-то образом усиливалась или прояснялась плетением моего отца.

Так что теперь, даже наблюдая, как его глаза распутывают мое очарование, я нутром чуял, что в них есть что-то фундаментально неправильное. Они излучали холод, который, как я понял, был неестественным-измененным-вызывающим.

Возник второй нимб, на этот раз вокруг отца, гораздо более плотный, чем мой собственный, темный от таинственности и непостижимых намерений. В то время как мой был построен вокруг ядра облегчения-радости-любви, сердце моего отца таило в себе такие глубокие концепции и эмоции, что я не мог разобрать их вообще, и я узнал эту конструкцию только потому, что она повторяла те же структурные паттерны, что и мой собственный друг-в-аркане. И, несмотря на мое обостренное понимание, хотя я чувствовал-слышал-знал, что он вдыхает в него, я все еще не мог уловить все.

Отмени-пойми-{~?~}-{~?~}-{~?~}-Цепь.

Его приказ потряс комнату.

Решетка моего очарования, и без того туго натянутая его сферами, теперь была разорвана в клочья, превращаясь в бесчисленные лохмотья. Щупальца его друга-в-аркане пронзили каждый кусочек, извлекая щепки, которые он затем собрал вместе и восстановил в плотный узел чистой арканы, который был слишком ярким. Но даже от этого краткого взгляда я ощутил ужасное притяжение, похожее на ощущение, когда смотришь на глиф в поисках звеньев Пророческих Цепей, только гораздо сильнее. Это было то самое {~?~}-{~?~}-Цепь, взятое из моей собственной психики, мой собственный взгляд на Пророческие Цепи, но все же это было за пределами моей способности понять. У меня не было ни слов, ни мыслей, чтобы уловить эту суть. Но, похоже, мой отец знал все это. Его фокус был абсолютным, и в данный момент он стал почти осязаемым, достаточно острым, чтобы разрезать воздух, когда он разрезал этот сияющий узел, освободив его от швартовов, и медленно втянул его в себя, позволяя ему наполнить его ауру-окружающую-вспышку.

А потом вдруг воздух опустел. Все конструкции арканы исчезли, и в их отсутствие наступила внезапная тишина, ставшая еще более очевидной из-за внезапной потери моего чувства измерения арканы (за неимением лучшего термина). Я упал на колени, задыхаясь, совершенно подавленный этим переживанием. Вокруг меня осколки шара медленно опускались на пол. Боль в моей ауре-окружающей-вспышке вернулась, напомнив мне о Пророческих Цепях, все еще пытающихся связать меня, и я поспешно снова зафиксировал последовательность Пророческого щита в своей голове.

- Я... Понял, - пробормотал отец. Он откинулся на спинку стула, слегка пошатываясь.

Мой мозг лихорадочно работал. С чего мне вообще начать? - спросил я себя, думая обо всех откровениях, которые только что открылись мне, когда я просто наблюдал за работой моего отца. И он узнал от меня о друге-в-аркане за выходные? Я даже не мог понять, что он на это сказал!

- Дыши, Кейден, - сказал он чуть более энергичным тоном, подходя ко мне. Но голос его звучал крайне неуместно. Как мог этот знакомый, спокойный, успокаивающий голос быть здесь, сейчас, после такого трансцендентного момента? Это было все равно, что неожиданно наткнуться на собственную постель, когда взбираешься на гору. Я почувствовал на своем плече успокаивающую руку.

- Ты... твой друг-в-аркане... не разумен? - Мне удалось заикнуться, глядя на него.

Он замолчал, сглотнул и начал снова.

- Все очень сложно. Я понимаю, почему ты считаешь его разумным. Но нет, я в это не верю.

Я сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов и поднялся на ноги.

- Но оно понимает... Я слышал, как ты с ним разговаривал. Так же, как и я.

- Похоже, он действительно все понимает... - Он снова замолчал, и я задумался, насколько утомительным было это плетение. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем продолжить. - Но я не верю, что у него есть собственный разум. Моя теория заключается в том, что он опирается на твое собственное интуитивное понимание арканы, действуя как вторичное средство фокусировки, которое обходит твой сознательный ум. Таким образом, это означает, что на каком-то уровне ты уже знал достаточно теории, чтобы сформулировать последовательность полета и очарования, что тебе и удалось в первый раз. Друг-в-аркане просто сшил эти вещи вместе для тебя, потому что у тебя уже были ментальные инструменты. В конце концов, если ты можешь сосредоточиться достаточно, тебе действительно не нужны глифы.

- Но дело не только в этом. Кажется, он дает мне это... ощущение, этот новый способ... чувствовать, слышать аркану...

Отец провел рукой по волосам - редкий признак разочарования.

- Ты должен исследовать это сам. Я думаю, что теперь ты, наконец, понимаешь, что я буквально не могу просто сказать тебе эти вещи. У меня нет слов. Ты должен... узнать это сам, с этим новым чувством.

Слишком о многом нужно было подумать, и я не мог этого сделать, когда мое внимание было разделено. Я в отчаянии указал на обломки шара.

- А теперь это сработает?

Странное выражение промелькнуло на его лице, но оно исчезло так быстро, что я засомневался, действительно ли я его видел.

- Давай выясним,- сказал он, снова сгибая пальцы. Воздух снова зашевелился от окружающей арканы, но после интенсивности последнего плетения она казалась мягкой, как летний бриз.

Осколки шара снова закружились вокруг меня, оставляя за собой цепочку глифов. Теперь, однако, я почувствовал тонкую разницу в глифах Пророческих Цепей. Они выглядели так же, как и раньше, но качество их тяги изменилось на что-то более интимно знакомое мне - это был точно такой же аромат, как и те, которые сейчас обвивались вокруг меня.

- Да! - Его голос дрогнул от облегчения. - У нас все получилось.

Фрагменты мелькали в воздухе все быстрее и быстрее, их глифы следовали за ними эфирными потоками, которые растягивались и расширялись, сливаясь в сферу, которая окутывала меня. Со всех сторон ко мне тянулись крошечные капилляры арканы, и я не мог не содрогнуться, когда они соприкасались с моей кожей - это было похоже на то, как будто миллионы крошечных игл приближались, каждая слегка дразня каждую пору.

Они остановились, застыли вокруг меня.

- Ты должен отбросить последовательность, Кейден.

Я сделал глубокий вдох и повиновался. Боль от вторжения Пророческих Цепей поразила меня, но мгновение спустя иголки шара вонзились в меня. Это было не больно, но эффект был настолько ошеломляющим, что я испуганно вскрикнул и сильно вздрогнул.

А потом боль от Пророческих Цепей исчезла. На их месте я теперь ощущал глубокую пустоту. Бороздки на моей аурной-окружающей-вспышке были пусты.

- Я... Думаю, это сработало, - удивился я, выпрямляясь. Как только я сделал это, я почувствовал странное ощущение, как будто новая мышца была пересажена к моему телу, но каким-то образом была вне его. Когда я согнул ее, новообразованный шар, теперь полностью и плавно закружился вокруг моей головы. Когда я расслабился, он устроился у моего левого плеча.

- Сработало, - тяжело сказал отец.

- Разве это не хорошо? - спросил я, немного встревоженный его тоном.

- Может быть. Но я только что узнал из этой попытки, что мои шары не дают мне никакой защиты от Пророчества Избранного вообще. Поскольку они вообще работают, они эффективны только против незначительного пророчества, которое я имел в виду, когда создавал их для твоей сестры. - Он вздохнул. - Это значит, что я уже хорошо и основательно запутался в главном Пророчестве.

- Что? - Мой голос поднялся на октаву. - А ты не можешь просто изменить свои сферы?

Он печально улыбнулся мне.

- Я думаю, ты и раньше чувствовал, как невозможно даже говорить против Пророчества, не говоря уже о том, чтобы действовать против него.

Холодная рука сжала мое сердце.

- Теперь ты говоришь об этом свободно. Обсуждая, что это такое, обсуждая, как оно работает. И ты только что помог мне создать артефакт, который защитит меня от него.

- Да. Сопротивления не было вообще. Вот почему я не уверен, что мы только что сделали что-то хорошее. Потому что я был свободен. И это означает, что каким-то образом... каким-то образом это работает на пользу Пророчества.

- То, что я свободен от Пророчества, работает в его пользу? - потребовал я ответа. - Как?

- Это выше моего понимания, Кейди. - Он вздохнул и зашаркал к своему рабочему столу. Немного порывшись, он извлек из беспорядка на нем еще один наполовину сделанный шар. - Единственное утешение, которое мы можем извлечь из этого, заключается в том, что эти шары действительно работают на пророчество твоей сестры. Я смогу смастерить для нее новый и подогнать его в эти выходные.

- Тогда что же нам делать с этим Избранным?

- Ты свободен от этого, Кейден. И тебе ничего не нужно делать.

- Но, папа, это не так. И... и главные Пророчества влияют не только на людей рядом с Избранным. Они охватывают весь мир, не так ли?

Он ничего не сказал, но в его глазах был весь ответ, который мне был нужен.

- Итак, Трисс может быть свободна от своего малого пророчества, но она не свободна от этого большого. И ты тоже. И мама, - продолжил я.

- Что ж, может быть, это и неплохо. Они всегда оказывались на благо Империи.

На мгновение эта мысль принесла некоторое утешение. Но затем мне представились другие факторы: способ раскрытия и последующего подавления Пророчества и личности Избранного; внезапное стремление Академии преподавать боеспособную тауматургию; необычная подготовка Ривза к сопротивлению очарованию; Пророческое влияние на членов моего собственного курса, которое, казалось, ускоряло наше обучение...

...все это, казалось, предвещало серьезные потрясения. Может быть, даже войну.

- Папа, то, что хорошо для Империи в целом... не всегда хорошо для отдельных людей.

Он серьезно кивнул.

- Если речь идет о том, чтобы сражаться за Империю, Кейден, я выполню свой долг и принесу любую необходимую жертву, лишь бы ты и Трисс были в безопасности.

- Ладно... значит, этот шар защищает меня. Теперь все, что тебе нужно сделать, это сделать еще один шар для Трисс, который освободит ее от малого пророчества, а также от Главного Пророчества. Ты все еще можешь его сделать?

- Я... - Он замолчал. Сглотнул "..."

Я знал этот взгляд. Это было Пророчество, теперь запрещающее ему даже говорить о создании чего-то, что защитит его собственную дочь от его последствий. Бессильная ярость охватила меня, и я бросился к нему, чтобы крепко обнять. С душераздирающим криком я понял, что отец плачет мне в плечо.

- Мне так жаль, Кейди,- прохрипел он. - Ты... ты единственный, кто сейчас свободен действовать. Это все, что я могу сделать для любого из нас.

Теперь на меня навалилась тяжесть, совершенно не похожая ни на одно ощущение от арканы. Если мой отец был прав, то благодаря ему я был единственным человеком во всем мире, свободным от влияния Главного Пророчества Избранного. Я мог жить своей жизнью и уйти от него, не будучи принужденным играть какую-либо роль в грядущих событиях. Но для моей семьи такой гарантии не было. И мой отец был здесь, в Академии, близок к теме Пророчества. Его щупальца поймают отца в ловушку и втянут внутрь, а через него протянутся к остальным членам моей семьи. Все они были бы не более чем частью прилива, который пронесся по всему миру, чтобы возвестить о реальности Пророчества, и какое это имело бы значение, если бы несколько капель воды были потеряны для забвения, пока большая масса воды мчалась дальше?

Нет, должно же быть что-то, что я могу сделать. И в этот момент отчаяния мне пришла в голову одна мысль. В одиночку я не мог надеяться остановить прилив, но, возможно, мне и не нужно было его останавливать. Может быть, мне просто нужно было слегка изменить его курс...

Прикоснись-поговори-сломай Избранного-Ослепленного-Тюремщика. Именно этого и хотел от меня сцепленный-скованный-поток. И, возможно, там был мой ответ. Если я не смогу спасти свою семью от Избранного и его Пророчества... тогда, может быть, я смогу заставить его работать, чтобы защитить мою семью, даже когда они будут захвачены его потоком.

Я осторожно отпустил отца и держал его на расстоянии вытянутой руки.

- Возможно, я еще не настоящий арканист... и, может быть, я не до конца понимаю все, что происходит... но я не собираюсь принимать это сидя на месте. Я пришел сюда, чтобы спасти Трисс от ее пророчества. Мы сделали это. И теперь я свободен, буквально свободен, чтобы действовать дальше. Я найду способ спасти Трисс и от этого главного Пророчества. И тебя. И маму. Всех нас.

Отец выдавил из себя улыбку. Он схватил меня за плечи.

- Кейден Дандейл... у тебя не может быть более гордого отца.

Когда отец отпустил меня, я почувствовал, как мой разум перекосился, когда я выскользнул из своих собственных мыслей и оказался в шкуре бесстрастного наблюдателя. Такое случалось и раньше, обычно после больших перемен или потрясений в моей жизни.

Самое раннее мое воспоминание об этой смеси диссоциации и спокойствия было после того, как меня поймали на первой лжи. Мама усадила меня на крыльцо и рассказала мне самую страшную историю в моей жизни до этого момента. Потом она посадила меня под домашний арест и заперла на веранде до обеда. После того, как стыд, вина, гнев и страх немного утихли, я помню, что чувствовал себя таким несчастным, что задавался вопросом, каково это - просто не быть собой, просто чтобы избежать этих чувств. И не успел я опомниться, как уже был совершенно спокоен, чужой в теле мальчика, смотрящий глазами этого тихо плачущего мальчика

В таком состоянии ума мир казался свежим и новым. Помню, я был совершенно очарован муравьями, которые выползали из травы и решительно взбирались по ступенькам. Голубое небо было над головой, и тепло солнца доносило аромат деревянных балок крыльца. Жизнь кипела вокруг меня. Почему я был так заперт в своей голове и поглощен собственными страхами и чувствами?

Это душевное состояние овладело мной сейчас. Кейден Дандейл был свободен от Пророчества, и его отец гордился им, так о чем же было беспокоиться? Тяжесть, которая давила на меня всего мгновение назад, казалось, исчезла. Это был чудесный, совершеннейший момент, и все в нем было прекрасно. Затхлый запах книг в кабинете. Пыль в воздухе поднималась из потайных ниш, кружась в безумной тишине в лучах света. Стоическая форма полок. Смутная пульсация в коленях от падения на них раньше.

- А теперь, прежде чем ты уйдешь, тебе нужно узнать как можно больше о том, как работает сфера, и тебе нужно кое-что понять о Пророчествах, - сказал отец, кивнув в сторону гостиной.

Я позволил отвести себя к креслу. Пока я шел, я экспериментально напряг фантомную мышцу, которая управляла сферой, и она сделала круг вокруг моей головы, проследила извилистую дорожку вокруг моего туловища, а затем поднялась обратно на высоту плеч. Манипулировать ей оказалось неожиданно легко. Когда мы сели, отец окинул меня оценивающим взглядом.

Он бросился прямо в объяснение, проскальзывая в свой учительский голос.

- Основная функция сферы заключается в применении более сложной версии твоей последовательности блокировки пророчеств. Она освобождает тебя от необходимости концентрироваться на своей последовательности, и в качестве бонуса за то, что она настолько эффективна, она фактически использует меньше аурной арканы, чтобы оставаться активной.

- А есть причина, по которой у тебя их пять? - спросил я. - Неужели защита как-то неполна только с одной?

- Ну, и да, и нет. Мои пять сфер были сделаны по несколько иным принципам. Мои предназначены для работы как массив, чтобы спроецировать поле защиты на область, а не только на себя. Но что еще более важно, существует другой взгляд на Пророческие Цепи, встроенный в твою сферу, поскольку я был проинформирован твоим взглядом.

- Чем отличается мой взгляд на Пророческие Цепи?

Он наклонился вперед, глядя на меня поверх сцепленных пальцев.

- Мы углубляемся в очень теоретическую область, Кейден. В арканофании знание часто, хотя и не всегда, является одновременно и инструментом, и оковами. Когда ты знаешь что-то, действительно знаешь что-то, у тебя больше власти и контроля над этим. Но, похоже, это работает и в обратном направлении. Мои исследования Пророческих Цепей привели меня к убеждению, что чем больше ты осознаешь их, тем крепче они держат тебя. Ты только что поделился со мной своим личным, субъективным опытом того, каково это - быть связанным великим Пророчеством. Когда я создавал свои сферы, я знал только свой собственный опыт, связанный с незначительным пророчеством. А теперь я знаю и то, и другое.

Потребовалось мгновение, чтобы до него дошло. Это определенно звучало не очень хорошо.

- Так это значит... у тебя больше власти и контроля над обоими... но каждое из них также имеет больше власти над тобой?

Он кивнул.

- Учитывая мою работу, я защищен от второстепенного... но у меня нет никакой защиты от Главного Пророчества. И теперь, подозреваю, я никогда не смогу ничего возразить против него.

- Если только я не сделаю сферу и не отдам ее тебе, - заметил я. - Я вне его влияния.

- Это стоит обдумать, но не надейся, что все будет так просто, Кейден, - сказал он, со вздохом откидываясь назад. - Даже работа против пророчества твоей сестры, а именно - сделать эти сферы, - требовала много... нестандартного мышления. Я думаю, что главное Пророчество было бы еще хуже.

- Нестандартное мышление? Что ты имеешь в виду?

- Оно подводит меня к сути пророчеств. Даже незначительное пророчество оказывает очень реальное влияние. В самом начале, когда я наметил идеи о том, как помешать ему, я обнаружил, что могу записывать вещи, но если я не буду особенно осторожен, мои заметки будут потеряны или испорчены маловероятными способами. Если бы я попытался полагаться только на память, то мне было бы особенно трудно сосредоточиться, когда мне нужно было что-то надежно вспомнить. Чем больше я понимал, с чем борюсь, тем труднее становилось бороться.

Он помассировал висок, медленно качая головой.

- В конце концов, вероятности стали становиться все более... опасными. Отвлекающих факторов становилось все больше. Они начали вовлекать весь мир и всех остальных. Небольшие несчастные случаи здесь и там, но только досадные побочные эффекты, никогда не угрожающие жизни. И вот однажды Трисс подавилась рыбьей костью.

- Я помню это,- выпалил я. - Это была та большая рыба, которую мы поймали в озере. Мы начали обедать без тебя, потому что ты был занят.

- Да, - его лицо потемнело. - Я был в своем кабинете, потому что я думал о чем-то, что поможет мне с прорывом, и мне нужно было записать это для дальнейшего использования. А потом твоя мать закричала, и я все бросил. Позже она сказала мне, что была так напугана, что не могла вспомнить основные последовательности, которые решили бы это в одно мгновение. И я знал почему. Это было пророчество, которое теперь мешало мне более непосредственно. Я держал его за руку, и оно не хотело подчиняться.

Я вспомнил все моменты, когда я был на пороге раскрытия статуса Избранного Эмброуза остальным и был прерванным или отвлеченным. Но после того, как я увидел глиф Пророческих Цепей, вмешательство стало более прямым, вплоть до моих последних переживаний, когда я даже не смог поговорить об этом с Девоном.

- Так вот почему ты никогда не работал дома, - медленно произнес я. - Ты ограничил свои исследования другими местами, чтобы не подвергать нас опасности.

- Да. Так что все шло медленно. В конце концов, я понял, что пытаться напрямую атаковать пророчество было глупо. Все, что кристаллизовало бы мое намерение, было бы оспорено. Я должен был работать очень преднамеренно неструктурированным образом, что было немного парадоксально. Честно говоря, не знаю, как мне это удалось. В конце концов, я работал, наверное, с чем-то вроде самообмана. Я очень твердо сосредоточился на том факте, что эта маленькая работа передо мной была просто чрезвычайно увлекательной, и что она не имела никакой практической пользы для меня. И так, по частям, я заложил основы для того, что я смог в конечном итоге собрать воедино в его нынешнем виде.

Я даже представить себе не мог, как это было тяжело.

- То есть ты хочешь сказать, что если мы попытаемся слишком сильно сопротивляться главному Пророчеству, то в конечном итоге пострадаем.

- Да. И тебе нужно понять кое-что еще. Ты свободен от Пророческих Цепей Главного Пророчества, Кейден... но помни, что весь остальной мир все еще заключен в них. Пророчество все еще может работать вокруг тебя, даже если оно не может работать через тебя. Эта сфера не гарантирует полного иммунитета. И ты не должен недооценивать Пророчество. Я только что узнал это на собственном горьком опыте.

Дрожь пробежала у меня по спине...

Он криво улыбнулся мне.

- После того, как мои пять сфер заработали, и я был здесь, в кампусе, прежде чем ты был зачислен, я был достаточно уверен, что я защищен от пророчества твоей сестры. Но ты, Кейден... дома ты все еще был в плену у него. И я упустил из виду этот факт, так как мне было трудно даже правильно планировать, пока я все еще был связан им.

Мне казалось, что я слышу и вижу это издалека. Я мог наблюдать, как крепче вцепляюсь в кресло.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что мне удалось защитить себя от пророчества твоей сестры, но не тебя и не твою мать. "Эта дочь будет вашей погибелью". Ужас ее пророчества в том, что гибель может прийти во многих формах и по многим путям. Похоже, что после того, как я вышел из сферы его влияния, оно перешло к другим, более доступным средствам самореализации.

Клубок разобщенности и безмятежности соскальзывал. Меня прошиб холодный пот.

- Я думаю, оно выбрало тебя, потому что ты особенно подходил для его цели. Умный. Управляемый. Яростно защищаешь Трисс, даже если она действует тебе на нервы. И до этого самого момента, когда я создал эту сферу для тебя, ты был в его плену.

Мысленным взором я видел свою жизнь, раскинувшуюся передо мной как ряд событий, связанных воедино. Между каждым крупным поворотным моментом была серия меньших моментов, каждый из которых казался незначительным и несущественным, но все они были аккуратно нанизаны в связное целое причинностью.

- Должно быть, ему было легко привести тебя сюда, в Академию. Два родителя-арканиста. К какому другому призванию мы бы тебя привели? И для того, чтобы стать движущей силой, все, что требовалось, - это воспользоваться той частью знания, которой мы с твоей матерью по глупости поделились с тобой, - знанием самого пророчества. Мы пытались быть инклюзивными, понимающими родителями. Но добрые намерения никогда не являются щитом от беды.

Теперь звенья становились более четкими. Оглядываясь назад, все это казалось таким очевидным.

- И даже тогда это знание, вероятно, было неполным. Потому что я никогда не объяснял тебе, на что пророчество нацелено. Видишь ли, его доставили лично мне, а не нам как семье. Ее пророчество - моя погибель. И, может быть, если бы я помог тебе понять это, ты был бы менее увлечен этим, менее склонен нарушать его. Но опять же... скорее всего, нет. Потому что ты тоже заботишься обо мне.

Это было похоже на игру в шахматы в обратном порядке и возможность проследить, как каждый шаг неумолимо вел к этому моменту.

- Значит, оно привело тебя сюда, в сферу влияния Избранного, у которого было собственное облако Пророческих Цепей, чтобы заманить тебя в ловушку. Судьба знает, какими безумными были твои первые недели. Но все это привело тебя сюда, ко мне, где все было готово для того, чтобы ты очаровал меня новым пониманием Пророческих Цепей. У тебя была причина. У тебя было знание. И у тебя было мое разрешение.

Мое сердце не могло опуститься ниже, чем уже упало.

- Теперь я связан с Пророчеством Избранного теснее, чем когда-либо, если бы был предоставлен самому себе.

Судьба. О, Судьба.

- Как видишь, хотя я и был защищен от его прямого влияния... пророчество твоей сестры, похоже, все-таки сбылось. И вот я здесь, переданный одним пророчеством, предназначенным для моей гибели, прямо в руки Главного Пророчества. Не нужно большого воображения, чтобы догадаться, что со мной будет.

Я был на ногах и не мог вспомнить, когда решил встать. Кровь стучала у меня в ушах, но я слышал ее с тем странным чувством отстраненности, которое добавляло очарования тому, как тепло было на моем лице и шее.

- Почему ты не остановил меня? - Я услышал, как задыхаюсь.

- Я не знал, Кейди, - тяжело проговорил он. - Нет, пока ты не поделился со мной своим видением Пророческих Цепей.

Теперь я не мог стоять спокойно. Я расхаживал по комнате, стараясь смотреть на что-нибудь другое, куда угодно, только не на человека, которого обрек. Обои, ножка стола, книжная полка, туфли, спинка стула, потом снова обои.

- Я сделал это с тобой. Как ты можешь гордиться мной?

- Кейди, остановись. - Я обнаружил, что меня крепко обнимают. - Остановись.

Тепло было уже не только в ушах, лице и шее. Оно текло из моих глаз, пятная мое лицо. Оно обжигало мне горло.

- Я сделал это, - прошипел я сквозь стиснутые зубы, уткнувшись лицом в его плечо. - Я сделал это, я сделал это...

- Это моя вина, Кейди. Не твоя. - Его хватка стала крепче, а голос надломился. - И я, как отец, имею право гордиться сыном, который не сделал ничего, кроме любви к своей семье, и который упорно трудился, чтобы осуществить свои мечты, будь проклята Судьба.

Да... Будь проклята Судьба. Клубок разобщенности и безмятежности снова скользнул по мне, и я смог думать, не обращая внимания на тоску. Часть меня наблюдала, как я плачу в плечо отца, а другая часть рисовала будущее, излагая свой собственный план войны. Холодная решимость поселилась в моем сердце. Будь проклята Судьба.

Отец отпустил меня, и мгновение прошло. Мне казалось, что он говорит мне что-то вроде последнего прощания, смирившись со своей участью, но я также принял личное решение, и теперь мне нужно было кое-что сделать. Нам больше не о чем было беспокоиться. Со слабой улыбкой он взъерошил мне волосы.

- Увидимся на занятии позже, Кейди.

Я кивнул, не решаясь заговорить. Все еще наблюдая за собой издалека, я легко пришел к выводу, что, вероятно, это было к лучшему, что я не задерживался. Меня переполняли эмоции, и если я задержусь еще на мгновение, это может спровоцировать нервный срыв и оставить меня безутешным на несколько следующих часов.

- Еще одно, Кейди, - сказал отец, поворачиваясь ко мне, когда я открыл дверь. - Будет лучше, если ты будешь осторожен с этой сферой. Ты можешь спрятать ее где угодно, пока арканная связь будет установлена. Пока она должна оставаться относительно близко, но когда ты разовьешь более тонкий контроль, расстояние, на котором она сможет находиться, увеличится.

- Сломается ли она, если я выйду за пределы связи с ней?

- Может. Но ты узнаешь об этом задолго до того, как она достигнет этой точки. Если это когда-нибудь произойдет, просто снова окажитесь в пределах ее досягаемости, и связь должна восстановиться.

Я кивнул и расстегнул молнию на сумке. Все, что потребовалось, - это простое сгибание воли, и сфера уютно устроилась в ней. Мой отец улыбнулся, и на его лице появилось слабое выражение гордости, когда я спрятал сферу. Мое сердце сжалось. Я поспешно повернулся и, сделав неопределенный прощальный жест, зашагал прочь.

Было странно все еще думать о том, чтобы пойти на занятия после того, что произошло, но для меня было важно не отставать от учебы. Все, что давало мне более твердое понимание об арканофании, было полезно. Но у меня была более насущная забота - не присоединиться ли мне к остальным за обедом?

Я остановился в нерешительности. Это было довольно новое чувство, так как я не был тем, у кого обычно были проблемы с такими тривиальными выборами. Мне пришло в голову, что это, вероятно, был момент, когда Пророческие Цепи могли бы подтолкнуть меня к одному варианту, и в их отсутствие мне было предоставлено пространство, чтобы действительно рассмотреть вопрос, если бы я захотел это сделать.

Я не был готов говорить с остальными о том, что только что произошло. Я даже не был уверен, стоит ли мне их посвящать, и если да, то как много я должен им рассказать. Эта часть плана все еще была лишь смутным наброском. А что касается Эмброуза, я не был уверен, что было бы разумно пытаться заставить его рассказать мне все о Пророчестве, учитывая то, что мой отец только что рассказал мне о природе Пророческих Цепей. У меня была защита, но это было не то, устойчивость чего я хотел бы проверить прямо сейчас.

Клубок бесстрастия соскользнул, и я внезапно осознал, что эта новообретенная свобода от Цепей Главного Пророчества означает, что каждое решение теперь имеет большой вес. У меня было то, чего не было ни у кого другого, и с этим я мог делать вещи, которые никто другой не мог бы совершить. Что мне сделать? Эта мысль угрожала задушить меня - это была такая большая ответственность.

Но... Мне ведь не нужно было действовать сейчас, не так ли? Мой отец и остальная семья не были в непосредственной опасности. На ум пришел образ свиней, откармливаемых на убой, и хотя эта конкретная метафора была довольно ужасной, она означала, что у меня еще есть немного времени. Времени просто дышать... а потом планировать, вместо того чтобы идти вперед. Я должен был учиться на ошибках моего отца и строить на его фундаменте, а не опрометчиво бросаться вперед. А для чего нужна свобода, если ею нельзя пользоваться? Может быть, я просто попробую насладиться одним обычным днем.

Да. Это имело смысл. Достаточно здравого смысла, чтобы облегчить тяжесть, поселившуюся в моей груди. Я повернулся к столовой и направился туда.

Как оказалось, мне не удалось насладиться одним обычным днем. У меня их было гораздо больше. И не успел я опомниться, как прошло уже больше недели.

У нас было еще три групповых сеансов Двойного Тау, где мне было легко держать сферу достаточно близко во время наших практик, даже несмотря на то, что она была спрятана в моей сумке. Длина связи выросла до десяти метров. Я обнаружил, что близость к ее пределу вызывала ощущение физического напряжения, что было неприятно, и я не осмеливался бросать сферу достаточно далеко, чтобы связь порвалась.

Сфера, казалось, имела счастливый побочный эффект, делая меня невосприимчивым к очарованию. Я подозревал, что это никак не было связано с Пророческими Цепями, а скорее всего это происходило из-за усиления "формы" моей аурной-окружающей-вспышки. Кеван был недоволен, когда я отказался объяснить, как я защищаю себя, и я также подумал, что было бы благоразумно не делиться даже моей собственной взломанной последовательностью, которая работала против Ривза, потому что я не мог безопасно подтвердить сам, что аурная-окружающая-вспышка была тем, что работало против очарования. Казалось неразумным отдавать что-то, не зная его истинной ценности. В качестве компромисса я отбросил подсказки о необходимости найти способ обнаружить и поддерживать состояние равновесия внутри себя.

В то время как другие защищали себя и пытались выяснить, как более полно оградить себя от очарования, я все больше и больше практиковался в том, чтобы на самом деле наложить его на кого-то. Вспоминая два случая, когда друг-в-аркане помогал мне очаровывать людей, я обнаружил, что даже без призыва к нему я становился все лучше и лучше в плетении прочных и длительных очарований и даже влиял на множество людей на все больших расстояниях, не снижая силу. На нашем последнем сеансе мне было поручено очаровать всех, чтобы они могли сосредоточиться на защите от него, так как им было более важно научиться блокировать Ривза.

Эмброуз не забыл моего ужасного заявления о том, что ему давно пора поговорить со мной, и к его чести, хотя он и не был доволен моим изменившимся поведением, он действительно выделил для этого время и не пытался избегать меня. Мы дважды встречались с глазу на глаз, но я еще не успел как следует все обдумать, поэтому решил не касаться темы содержания Пророчества. Эмброуз насторожился по поводу этой перемены в тактике, но не стал настаивать.

Вместо этого мы оттачивали свои арканофанические навыки вдали от остальных. Наши обычные занятия по Тауматургии наконец-то перешли от безобидных магических болтов к тем, которые могли нанести реальный урон. Опираясь на концепции, полученные из Продвинутых Глифов, мы познакомились с новой серией последовательностей, которые позволили нам наполнить эти болты материальными эффектами. Вместо того, чтобы просто оказывать мягкое, легкое давление, наши болты теперь били достаточно сильно, чтобы оставить синяки даже с самым маленьким вложением аурной арканы, и, в скором времени, мы должны перейти к другим, более опасным, итерациям. Поэтому, когда мы с Эмброузом встретились, мы тщательно экспериментировали с экранированием, изучая, как адаптировать практические барьеры арканы к этим новым, более смертоносным болтам, поскольку уроки еще не охватывали новые методы экранирования.

Все это время я наблюдал за остальными. Теперь, под защитой сферы, было совершенно ясно, что Пророческие Цепи ранее манипулировали мной, заставляя быстро завязывать с ними дружбу. Теперь, когда я был вне их прямого влияния, я мог видеть, как формируются эти невероятные связи. Сразу стало ясно, что никто из нас не стал бы мириться с Кеваном (за исключением, может быть, его собственного брата), если бы не вмешательство Пророчества. Он был грубым, эгоистичным и высокомерным. И хотя мне нравилось обсуждать теорию с Джерриком, после первого случая с очарованием у него развился мрачный характер, из-за которого людям было немного трудно чувствовать себя совершенно непринужденно рядом с ним. Девон, несомненно, был самым симпатичным человеком благодаря своей кипучей натуре, но его резкие провалы в мрачное настроение, когда он чувствовал себя неполноценным, могли быть довольно утомительными. Даже мне через несколько дней это надоело. И это было именно то, на что набрасывались такие люди, как близнецы, и продолжали терзать его на куски.

Освобожденный от оков Пророчества, я мог видеть сдерживающий эффект, который оно оказывало на худшие импульсы группы, и усиливающий эффект, который оно оказывало на малейшее положительное взаимодействие. Но это также означало, что я не наслаждался его смягчающим влиянием. Я поймал себя на том, что скриплю зубами от разочарования, собирая волю в кулак, чтобы не замечать проступков и мириться с их чувствительностью. Я цеплялся за утешение, что заводить друзей, в конце концов, не так-то просто - уж точно не то, что происходит всего за несколько дней, - и что, по крайней мере, теперь я могу намеренно выбирать, с кем проводить время.

После заключительного урока недели я решил снова попытаться добраться до озера. Один из Продвинутых Глифов, которые мы изучили, чтобы наделить наши магические болты некоторыми материальными эффектами, дал мне идею глифтрансмутации. Она включала сложные идеи о том, что одна вещь может быть преобразована в другую, и нас строго предупредили, чтобы мы не экспериментировали с этим, не посоветовавшись с одним из наставников (основной принцип безопасности, но тот, который был подчеркнут особенно, когда мы рассматривали глифы — Селвин была еще страшнее, чем обычно в тот момент). Я не планировал ничего с ним делать, но я понял, что это немного похоже на глиф Пророческих Цепей, в некотором роде. Размышления о глифе Пророческих Цепей позволили мне думать о них более ясно и даже ощущать их. Каким-то образом глифтрансмутации, казалось, позволили мне более конкретно манипулировать идеей этой видимости в моей голове. И что-то в этих представлениях напомнило мне о том, как за мной закрылись потайные врата к озеру. Я подозревал, что трансмутация имеет к этому какое-то отношение, и хотел взглянуть поближе, чтобы увидеть, могу ли я теперь сделать что-то новое.

Итак, несмотря на угасающий свет, я обнаружил, что следую за шаром света, который я вызвал, приближаясь к неясным очертаниям стен. Я застегнул молнию на свитере и засунул руки в карманы, так как было особенно холодно.

Когда я приблизился к тому месту, где должны были быть ворота, я с удивлением увидел стоящую рядом фигуру. В сгущающихся сумерках было трудно разобрать, кто это, так как человек находился вне мягкого свечения огней, находившихся вдоль тропинки. Я заколебался, но решил, что это будет пустой тратой времени, если я поверну назад только потому, что не хочу разговаривать с кем-то, похожим на другого студента, поэтому я продолжил свой устойчивый подход, пытаясь казаться беззаботным, хотя я немного нервничал.

Это ощущение нервозности переросло в трепет, когда я подошел достаточно близко, чтобы разглядеть больше. Тень, отбрасываемая стеной, затрудняла обзор, но теперь я мог различить общую форму и позу. Это был Демиург, одетый в темно-синюю футболку, черный свитер с капюшоном и черные брюки. Он слегка наклонил голову, и я мельком увидел его платиновые светлые волосы под капюшоном. Тень мешала мне ясно видеть его. И хотя его поза была расслабленной и небрежной, когда он прислонился одной ногой к стене, я почувствовал, как дрожь пробежала по моей спине.

Мне хотелось развернуться и уйти, но теперь, когда я был меньше чем в двадцати метрах, это казалось довольно грубым. Я сглотнул и продолжил свой путь.

- Кейден, я так рад тебя видеть, - сказал он с легкой улыбкой, как только я приблизился на десять шагов.

На этом я остановился.

- Здравствуйте, Демиург Колдуэлл, сэр, - сказал я, явно чувствуя, что у меня пересохло в горле.

- Мы ведь не собираемся снова летать вокруг озера? - спросил он легким тоном. - Для этого уже поздновато.

- Н-нет. - К этому моменту уже не было ничего удивительного в том, что он знал, хотя я никому не рассказывала об этом, кроме отца. Мне показалось невежливым спрашивать его, что он здесь делает, поэтому я огляделся, ища, что бы еще сказать... - Я хотел поблагодарить вас. За то, что помогли мне в тот день.

- С удовольствием. Целители уже проделали тяжелую работу. Я просто подтолкнул ее вперед, - ответил он, его улыбка стала немного шире.

Что я хочу делать со своей свободой? Эта мысль вернулась ко мне. Здесь передо мной стоял один из самых могущественных арканистов, если не самый могущественный арканист в Империи. Я был свободен от Цепей Главного Пророчества. Я мог спросить все, что хотел. Может быть, он и не имеет права отвечать, но видеть, что он может или не может ответить, все равно было бы полезным.

- Могу я спросить вас кое о чем, сэр?

- Да. Теперь ты можешь спросить меня кое о чем.

Я моргнул, немного сбитый с толку, но собрался с мыслями и попыталась взять себя в руки.

- Что вы сделали со мной в тот день в лазарете?

Он снисходительно кивнул.

- Давай посмотрим, достаточно ли ты понимаешь, чтобы понять объяснение. У тебя был перерасход. Полный. Ты уже знаешь, что это значит? И я не имею в виду непрофессионалов.

- В моем теле не было достаточно аурной арканы, чтобы не пропускать окружающую, - ответил я.

- Хм,- Он казался немного разочарованным. - Ну, в таком случае, ты можешь сказать, что я освободил тебя от всей арканы, а затем убедился, что в твоем теле достаточно аурной арканы, чтобы симптомы перерасхода не были фатальными.

- Не могли бы вы мне точно сказать, что такое правильное понимание перерасхода?

- Я могу! - Он ухмыльнулся, но не стал продолжать. Молчание затянулось.

- ...Сделаете? - рискнул я, удивив себя, позволив нотке раздражения вкрасться в мой голос.

- Я сделаю тебе кое-что получше, юный Дандейл. Пойдем со мной, и я дам тебе возможность самому научиться этому. - Он выпрямился и слегка потянулся.

- Так вот почему вы здесь, сэр? Вы ждали меня?

Он пристально посмотрел на меня, и в его осанке появилась внезапная серьезность, заставившая меня невольно отступить. Вместо того чтобы ответить немедленно, его взгляд скользнул по мне и, казалось, на долю секунды задержался на моей сумке. Потом он посмотрел мне прямо в глаза и вдруг улыбнулся.

- Нет. Я не ждал тебя специально. Но вот ты здесь, и я хочу тебе кое-что показать. Сейчас самое подходящее время.

Мог ли я отказаться? Вопрос показался мне глупым. Конечно, мог. Я был буквально самым свободным человеком в мире.

И все же я начинал понимать, что, хотя я был свободен от прямого контроля Главного Пророчества, я все еще был связан своими собственными страхами, неуверенностью, любопытством, общим желанием придерживаться социальных условностей и многими другими мирскими влияниями. Скажет ли молодой арканист "нет", когда один из самых знаменитых Демиургов в истории Империи пригласит его узнать что-нибудь о фундаментальных принципах арканофании?

- ... Показывайте дорогу, сэр.

К этому времени солнце уже опустилось далеко за горизонт, превратив территорию Академии в лес темных фигур. Огни обеспечивали достаточное освещение вдоль тропинок, но кроме этих тропинок темнота скрывала все остальное. Вдалеке, полускрытые силуэтами деревьев, маленькие островки света выделяли некоторые другие здания в саду. Мне вспомнилась моя ночь после инцидента на озере. У ночи был способ предложить новый взгляд на вещи, и теперь, когда я не был наполовину в бреду от перерасхода, я мог оценить, как по-другому выглядела Академия под слабым светом полумесяца. Мне впервые пришло в голову, насколько массивной была территория, учитывая, что тут было всего около 400 студентов.

Демиург зашагал по тропинке, оставив меня тащиться за ним. Его курс был безошибочным - мы направлялись к Шпилю. Это было довольно пугающее сооружение и при дневном свете, учитывая, как оно затмевало другие здания Академии. Теперь же ночной покров превратил его во что-то другое, что, казалось, чувствовало мой взгляд и в ответ внимательно изучало меня. Основание его было хорошо освещено огнями, но его верхние края были окутаны тенью, подчеркивая ощущение, что, возможно, там, в зияющей пустоте, выгравированной на бархатистом фоне ночного неба, был скрыт разум, зловеще наблюдающий, смотрящий...

Я не мог не содрогнуться, глядя на него сейчас. Это было так, как будто я действительно видел его только в первый раз.

Демиург оглянулся на меня и поймал выражение моего лица.

- Да, это потрясающее зрелище, не правда ли? - тихо сказал он.

- Что там внутри, сэр?

- Мой кабинет, между прочим. - Даже повернувшись к нему спиной, я услышал улыбку в его голосе. Этот бесцеремонный тон был очень неуместен во мраке этой холодной ранней зимней ночи, и тем более, когда мы приблизились к силуэту Шпиля, заслонявшего звезды. Я был недоволен его молчанием, но мне показалось неразумным настаивать. В конце концов, скоро я окажусь внутри, где смогу своими глазами увидеть, что именно находится внутри загадочного Шпиля.

Прогулка, казалось, заняла гораздо больше времени, чем я ожидал. Мне показалось, или время и расстояние как-то растянулись, удлинив минуты и метры? Я помню, что должен был пройти мимо Шпиля по пути в другие части кампуса, так как он стоял примерно в центре территории, и в моей памяти эти прогулки были короткими, мимолетными моментами.

На самом деле, казалось, было больше самих причин этого. Я был на этой тропинке всего два раза, так что, возможно, это можно объяснить некоторым незнанием маршрута. И все же... и все же это место не было совершенно незнакомым. Некоторые его части я мог вспомнить, проходя мимо, но эти знакомые части теперь казались еще дальше друг от друга.

Демиург снова посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мне показалось, что я уловил в его взгляде интерес или любопытство, но он, вероятно, собирался дать еще один не ответ, если я что-то спрошу, поэтому я занялся внимательным осмотром своего окружения. Росла уверенность, что я впервые вижу развилки на тропинке, ведущей к другим частям кампуса, которые я еще не посещал, хотя и бывал здесь раньше. Еще больше меня беспокоил тот факт, что я не был уверен, видел ли я эти здания раньше.

В конце концов, мы оказались у входа в Шпиль. Демиург легко взбежал по короткой лестнице, ведущей к тяжелым деревянным двустворчатым дверям, и они бесшумно распахнулись перед ним, не открывая ничего, кроме кромешной тьмы. Я остановился у подножия лестницы.

- В чем дело? - Демиург посмотрел на меня сверху вниз, его лицо выражало беспокойство.

Был ли это вообще серьезный вопрос? Я беспомощно уставился на него и указал на пустоту за открытыми дверями.

- Сэр... это более чем пугает.

-О,- Он весело сунул руку в темноту. - Да, я забыл, как это должно выглядеть. Но не волнуйся, это простая последовательность, которая обеспечивает некоторую степень свободы и конфиденциальности, а не какой-то портал в космическую пустоту. За ней совершенно обычная комната.

И с этими словами он прошел насквозь и исчез. Я остался один, Шпиль возвышался надо мной, широко раскрыв пасть и ожидая, когда я войду.

- Кто не рискует, тот не выигрывает, - пробормотал я себе под нос и последовал за Демиургом.

Переступая порог, я почувствовал, как на меня накатывает огромное арканическое давление. Еще более тревожным был тот факт, что я не просто чувствовал его на себе - я также мог чувствовать его через призрачную конечность, которая была моей связью со сферой, и саму сферу. Ощущение исчезло, как только я переступил порог, но у меня осталось яркое впечатление, что меня недолго разглядывали и судили.

Демиург был верен своему слову. В приветственном свете шара, настроенного на более теплый цвет, я увидел, что мы находимся в маленькой прихожей с полом из черного мрамора, который поразительно напоминал материал дуэльных палат. Я мог видеть крошечные линии глифов, мелькающие под поверхностью, как застывшие молнии, не совсем такие структурированные, как решетка в дуэльной комнате, но все же сообщающие некоторое чувство органического порядка. И если символы дуэльных палат были серебряными, то эти - золотыми.

Я увидел лифт и несколько дверей, которые вели вглубь Шпиля, но Демиург прошел через небольшую арку сбоку и поднялся по лестнице, которая прижималась к изогнутой стене. Учитывая размеры Шпиля, это был сравнительно узкий проход, достаточно широкий для двух человек одновременно.

- Думаешь, у тебя хорошие легкие? - крикнул он в ответ.

- Что?

- В конце концов, Шпиль высокий.

Я побледнел.

- Мы будем подниматься наверх пешком? Почему бы не воспользоваться лифтом?

Короткий взрыв его смеха эхом отразился от стен.

- Не волнуйся, мы не поднимаемся по лестнице. Лифт внизу поднимается в обычные помещения. Мы едем в более престижное место, поэтому воспользуемся другим лифтом, - сказал он, когда мы, наконец, добрались до лестничной площадки. По моим подсчетам, мы поднялись более чем на два этажа.

Лестница открылась в меньший аналог прихожей, где еще одна пара дверей вела вглубь Шпиля. В стене комнаты, расположенной ближе к центру Шпиля, была дверь лифта, и на ее поверхности был выгравирован набор глифов. Я узнал некоторых из них из Продвинутого набора; достаточно, чтобы понять, что они образовали своего рода барьер.

- Входим, - сказал Демиург, подходя к лифту, который открылся, чтобы впустить его. Он придержал дверь открытой, и я последовал за ним, нервничая.

Двери бесшумно закрылись, и мы начали подъем, хотя я не видел, чтобы он использовал какую-нибудь Малую Сферу Управления. Большинство Сфер управления лифтами имели бы некоторое представление об этаже, так что без нее я понятия не имел, как быстро мы едем. Но я едва успел подумать об этом, как двери открылись. Неужели мы действительно поднялись на вершину всего за несколько секунд? Не чувствуя этого? Мне было интересно, насколько отличаются последовательности в лифте Шпиля по сравнению с обычными.

Лифт открылся в переходное пространство, и я увидел ряд ступенек рядом с ним, ведущих вниз, но ни одна не поднималась. Демиург подошел прямо к витиевато украшенным двустворчатым дверям с чем-то похожим на настоящие бриллианты размером с кулак, вставленные в ручки. На этот раз он схватил их и на мгновение сосредоточился. Я услышал, как щелкнула серия замков, и когда он отпустил ручки, они сами опустились вниз и позволили двери распахнуться по собственной воле.

У меня перехватило дыхание.

Дело было не в размерах помещения, хотя это, конечно, усиливало эффект, поскольку оно, казалось, занимало всю окружность Шпиля. Стены сужались к концу в виде пирамиды, и я мог видеть, что вершина была сделана из стекла, которое позволяло некоторому лунному свету просачиваться внутрь. Я прикинул, что комната была примерно 5 этажей в высоту, хотя это было трудно сказать без какой-либо точки отсчета. Еще больше светящихся шаров цеплялось за стены или свободно плавало, медленно кружась в воздухе.

Но все это лишь периферически запечатлелось в моем сознании. Главным была массивная конструкция, которая доминировала в пространстве, от которой у меня перехватило дыхание - додекаэдр; двенадцать пятиугольников, которые соединялись в трехмерную форму. Края, казалось, были сделаны из какого-то металлического материала, который менялся от черного к серебряному, потом к золотому и обратно, в то время как сам додекаэдр состоял из мутно-белого кристалла. И хотя кристалл выглядел абсолютно твердым, казалось, что его поверхность слегка смещается, словно вязкая жидкость, застрявшая между двумя плоскостями стекла. Эта странная фигура парила в воздухе, зафиксированная в самом центре камеры, хотя и свободно вращалась на месте без какого-либо заметного рисунка.

- Вот мы и пришли, - сказал Демиург, вставая прямо под ним и размашисто жестикулируя.

Я сделал несколько неуверенных шагов в комнату, оглядываясь. Здесь молниеносное распространение глифов в полу собиралось прямо под кристаллом, и там они образовывали идеальный круг, охватывающий конструкцию в пределах ее окружности, оставляя центр полностью голым - зеркало из полированного черного мрамора, которое идеально отражало Демиурга и додекаэдр, парящий над ним.

- Что... что это? - прошептал я.

Волна арканы обрушилась на меня, поставив на колени. Я чувствовал, как мою аурную-окружающую-вспышку сжимают, давят, и я чувствовал, как моя связь со сферой скручивается, как настоящая рука. Крик боли сорвался с моих губ. Я почувствовал, как сфера дернулась в моей сумке, почувствовал что-то вроде бешеного сердцебиения, прежде чем он успокоился.

- Это узел-звено-якорь сплетенного-скованного-потока. - Это была белая-яркая-сила, которая теперь касалась-говорила-ломала меня своей силой воли, которая была такой сияющей, что мои глаза начали слезиться, когда я смотрел на него через это странное новое чувство.

- Стоп, - выдохнул я, схватившись одной рукой за голову. Сфера в моей сумке снова дернулась, и я инстинктивно потянулся к ней свободной рукой. Я порылся в сумке, почувствовал, как мои отчаянные пальцы сомкнулись вокруг нее, и прижал ее к себе, хотя я понятия не имел, почему мне казалось, что это вообще поможет. Это было так же инстинктивно, как прижимать руку к ране или баюкать раненую конечность.

- Это испытание воли-очарования-арканофании, - белая-яркая-сила не говорила вслух, но все равно гремела у меня в голове. -Ты должен чувствовать... слышать... узнать это сам.

Даже сквозь пелену боли я мог сказать, что Демиург не бросал весь объем своей реальности на это очарование. Я понимал все, что он говорил, но это сопровождалось скрытым чувством сдержанности. Это не было очарованием грубой силы, которое я применил к своему отцу, чтобы дать ему понять, каково это - быть связанным Пророческими Цепями Главного Пророчества. Это была хирургия - он формировал свои знания в соответствии с моей собственной парадигмой мира, используя впечатления, которые я мог понять.

- Остановитесь, - снова выдохнул я, корчась от боли, когда сфера снова дернулась в моих руках. - Так и есть... слишком много!

- Это часть головоломки твоего желания узнать, что такое перерасход. Реши ее, и однажды тебе, возможно, не понадобится неестественно измененная вызывающая конструкция. И если этот день настанет, свободный-зрячий-{~?~}, тогда я еще смогу увидеть тебя здесь снова.

Чем бы ни была эта последняя концепция, она действительно была слишком большой, даже отфильтрованной через опытный ум Демиурга. Поток силы арканы, струящийся по мне, вокруг и сквозь меня, хоронил мое сознание, и боль в том, что ощущалось как моя аурная-окружающая-вспышка, была за пределами ощущений и понимания. Мое зрение померкло. Я увидел, как подошли башмаки Демиурга, и почувствовал, что меня поднимают.

Прежде чем потерять сознание, я почувствовал-услышал-узнал что-то еще - другой голос, тот, который я узнал, обращался ко мне раньше, когда я лежал в лазарете больше недели назад.

- Прикоснись-говори-сломай Избранного-Ослепленного-Тюремщика, - снова прошептал мне узел-звено-якорь сплетенного-окованного-потока. - Освободи его. Помоги нам.

Не думаю, что я когда-либо падал в обморок до поступления в Академию. А теперь это происходит в два раза больше за несколько недель.

Это была первая смутная мысль, промелькнувшая у меня в голове, когда я приоткрыл глаза и увидел знакомый потолок комнаты в общежитии. По крайней мере, на этот раз случившееся не было настолько серьезным, чтобы оправдать поездку в лазарет.

Сфера. Я резко выпрямился, дико озираясь. Облегчение захлестнуло меня, когда я понял, что все еще чувствую ее. Призрачная рука казалась слабой, но она была тут, связывая меня со сферой в моей сумке, которая была оставлена под моей кроватью. С некоторым усилием я вытащил ее и взял в руки.

Неестественно-изменено-вызывающе. Таково было мое первое впечатление об отцовских сферах, когда я впервые "увидел" их своими арканическими чувствами, и Демиург охарактеризовал мою сферу точно так же. Но я не чувствовал ее так. Она была... была важной-драгоценной-стабильной.

Дверь открылась, и я поспешно спрятал сферу под покрывало. Это был Эмброуз, каким-то образом умудряющийся казаться одновременно обеспокоенным и осторожным.

- Как ты?

Я взглянул на часы. Встреча с Демиургом произошла всего час назад.

- Думаю, я в порядке. Что случилось?

- Демиург перенес тебя сюда, - сказал Эмброуз, внимательно изучая мое лицо.

- А все остальные видели? - спросил я, проводя рукой по волосам в отчаянии, думая обо всех трудных вопросах, на которые мне, возможно, придется ответить, когда у меня даже не было времени подумать о том, что я видел в Шпиле.

- Нет. Случилась забавная вещь: Кеван и Линус пытались поймать новые магические стрелы, а не просто отклонить их. Один из болтов врезался в продукты, которые Девон оставил на столе, так что теперь они пошли за продуктами снова, чтобы помочь ему пополнить запасы. Я только что закончил уборку.

Похоже, Пророчество хотело сохранить общение Демиурга со мной в тайне, и поэтому оно вывело всех из общежития, прежде чем он вернул меня. Мне пришло в голову, что если Эмброуз здесь, то Пророчество, возможно, хочет, чтобы я осталась с ним наедине, но что-то в этот момент было не так. Странно. Ново. Я склонил голову набок, пытаясь удержать это впечатление. Это смутно сформировалось в моем сознании как своего рода... эхо... и я понял, что почувствовал его раньше в аркане в додекаэдрической комнате Шпиля.

Возможно, Эмброуз вообще не должен был быть здесь, если Пророчество сбылось. Оно хотело бы, чтобы он был далеко от меня. Казалось, что-то другое заставило его, вопреки воле Пророчества, встать на моем пути.

- Ты не ожидал, что окажешься здесь, не так ли? В этот момент, в этой ситуации? - спросил я медленно, не совсем уверенный, что говорю правду. Трудно было выразить это чувство словами.

На его лице промелькнула неуверенность, хотя он, казалось, все понял, и он заколебался, прежде чем ответить.

- Обычно у меня было такое... ощущение уверенности... в том, что мне нужно делать или не делать. Чувство правоты. Оно существовало с тех пор, как я узнал о том, что я Избранный. Но это продолжалось и продолжалось всю прошлую неделю. А сейчас его нет. Просто... ушло.

Теперь я немного лучше понимал его нервозность.

- Ты думаешь, это как-то связано со мной.

Он беспомощно пожал плечами.

- Кажется, это случается чаще, когда я рядом с тобой.

Должен ли я был рассказать ему о том, что видел? Черт, неужели я должен был очаровать его прямо сейчас? Но как оно хотело, чтобы я его очаровал? И с какой целью? Я даже не понял, должен ли я был слушать этот голос из сплетенного-скованного-потока. И если Демиург привел меня туда, какова была его роль во всем этом? Он дал мне много поводов для размышлений, но только потому, что я был готов слушать его, означало ли это, что я должен был просто соглашаться с тем, что он говорил или делал?

Но я понял, что "должен" больше не относится ко мне. Я покачал головой, удивляясь этой возможности.

Что я хотел сделать? И что я должен сделать?

Я двинул призрачной рукой, и сфера выплыла из-под одеяла и поплыла между мной и Эмброузом. Он с любопытством посмотрел на нее.

- Разве это не одна из сфер твоего отца? Что она делает?

- Оно... оно освобождает меня от влияния Главного Пророчества, - просто сказал я.

Он застыл в ошеломленном недоумении, его глаза были широко раскрыты и смущены. Но потом они заметались туда-сюда, пока он что-то быстро обдумывал и, казалось, приходил к какому-то решению.

- Думаю, пришло время рассказать тебе, в чем заключалось Пророчество.

- Нет, - сказал я, опережая его поднятой рукой. - Оказывается, чем больше ты знаешь о Пророчестве, тем крепче оно тебя держит. И я рискую сейчас, даже с этой сферой.

- Но Кейден... - Эмброуз выглядел озадаченным. - Это все еще происходит.

- Что это? - Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее.

- Это... судя по тому, как идут дела, я думаю, что ты все еще связан. Ты все еще это делаешь... что-то... это, по-видимому, ведет к его осуществлению.

- Ах да? - спросил я, стараясь казаться спокойным, хотя меня уже прошиб холодный пот. Это было возможно... но, возможно, Пророчество действовало через Эмброуза, чтобы заставить меня усомниться в эффективности сферы. - Чего ты хочешь, Эмброуз?

Казалось, его удивил этот вопрос.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, чего ты хочешь? Почему ты хочешь рассказать мне про Пророчество? Ты хочешь остановить то, что должно произойти?

- Я... - На его лице отразилась паника, и он сел на кровать. Он взволнованно провел рукой по волосам... - Не знаю!

Я повернул сферу, пока она не зависла над моей поднятой ладонью. Мой отец упоминал, что его пять сфер работают как массив, распространяя эффект на область... но даже эта единственная сфера, казалось, разрушала Пророческие Цепи вокруг Эмброуза, по крайней мере, достаточно, чтобы лишить его "пророческой уверенности". Почему Пророчество когда-либо допустило создание сферы, если это было так? Может быть, это было влияние сплетенного-скованного-потока, который в настоящее время вызывал это нарушение? Или, может быть, это сплетенный-скованный-поток вмешался и позволил сфере быть созданной? Было так много неизвестного. У меня не было всей информации.

"У тебя никогда не будет всей информации, - вспомнил я слова Эмброуза, сказанные мне в первую нашу неделю. - Но я думаю, что ты все равно многое сделаешь".

- Очевидно, тебе нужна моя помощь, чтобы выполнить часть Пророчества, - начал я. - И почему-то это плохо кончится для меня.

Он поднял глаза и молча кивнул.

- Допустим, теоретически я не возражаю. Но взамен... Я хочу кое-что от тебя, как от Избранного. Ты можешь сделать так, чтобы это произошло?

Он ненадолго задумался, но покачал головой.

- Кейден... может быть, если я скажу тебе, что в нем такого, и если твоя сфера сработает... может быть, ты сможешь уйти от его влияния.

- А зачем тебе это нужно? Ответь мне, Эмброуз. Ты пытаешься остановить Пророчество? Даже несмотря на то, что ты Избранный?

- Я не просил об этом! - Он поднялся на ноги, слегка повысив голос. - Может быть, это судьба, которую я не хочу... по крайней мере, не такую! Может быть, я хочу добраться до места назначения, но мне не нравится путь!

- А что не нравится? - настаивал я. - Ты как-то сказал, что хорошо, когда твой путь проложен для тебя.

- Это... это было до того, как мне, наконец, предоставили выбор. Ты... эта сфера... что-то изменилось. Это как... - Он расхаживал взад-вперед, крепко скрестив руки на груди. - Как будто открылось окно, и я смотрю на большой мир. Такое чувство, что я был в ловушке, заперт в коробке, и что я не знал этого все время. Но теперь, иногда, я знаю, и я не хочу быть в этой коробке.

Я никогда раньше не видел его таким. Как будто он был совершенно другим человеком - видимость спокойствия и сдержанного самообладания исчезла, а под ней было лоскутное одеяло замешательства и неуверенности. Так ли все Избранные были изменены Пророчествами? Был ли это всего лишь небольшой пример того, что произойдет, если один из них когда-нибудь потеряет свои Пророческие Цепи? Этого было достаточно, чтобы я задумался, какой вред может быть нанесен его чувству собственного достоинства, если мы вмешаемся в Пророчество. Будет ли это... правильно?

Но я ожесточил свое сердце и попытался взглянуть на все это прагматично. Наши цели действительно совпадали. Эмброуз все еще хотел исполнить Пророчество, только на своих собственных условиях. А что касается меня, то я тоже не хотел останавливать его - я просто хотел, чтобы моя семья прошла через все это живыми и невредимыми. Мне пришло в голову, что Пророчество использует мою семью как рычаг, чтобы заставить меня идти к своей собственной гибели, но, возможно, с помощью отцовской сферы в промежуточный период и с помощью Демиурга в долгосрочной перспективе я смогу помешать этой части его плана, не нарушая его конечной цели.

- Значит, ты просто хочешь, чтобы Пророчество пошло другим путем. Может быть, я смогу тебе помочь. Но я не хочу слышать его суть. Во всяком случае, пока, - сказал я. До тех пор, пока я не выясню, что Демиург хотел, чтобы я узнал, чтобы не зависеть от того, что он называл неестественной-измененной-вызывающей сферой. Лучше пока быть осторожным.

- Тогда тебе нужно зн…

- Нет, - повторил я, на этот раз более настойчиво. - Слушай. Я узнал, что все пророчества работают через Пророческие Цепи. На самом деле есть глиф, который показывает их. И все буквально связаны ими. - Я подумал о Демиурге и о том, как он временно очистил меня от Пророческих Цепей. Это, вкупе с его загадочным намеком мне в Шпиле, наводило на мысль, что, возможно, я сделал не совсем точное заявление. - Ну как... почти все. Я тоже был таким, пока мой отец не сделал эту сферу для меня. А теперь я свободен. Я чувствую разницу. Так что, возможно, с твоей точки зрения, я все еще делаю то, что ведет к исполнению Пророчества. Но это уже не полная картина. Ты все еще связан Пророческими Цепями, а я - нет. И это имеет значение.

- Разве тебе не кажется более разумным узнать, о чем гласит Пророчество? - раздраженно спросил он. - Значит, ты можешь... можешь "видеть", куда ты "идешь"?

- Я действительно хочу знать, но не уверен, что сейчас подходящее время. Мне нужно подумать, подготовиться, спланировать, как безопасно узнать больше вещей, а также безопасно рассказать тебе некоторые вещи, даже если ты... в основном… под влиянием Пророчества, - сказал я, пытаясь придать немного терпения своему тону. - У меня только одна сфера, Эмброуз. Если я как-то случайно перегружу его возможности или что-то в этом роде... Не думаю, что у меня будет еще один шанс.

Он снова рухнул в постель, напряженно размышляя и теребя подушку.

- В любом случае, - сказал я, собираясь с духом и поднимаясь на ноги, - это не твой выбор. Если я не хочу слушать, ты не можешь заставить меня.

Он напрягся, потом медленно посмотрел на меня.

- А что, если ты совершаешь ошибку? Что, если, не слушая, ты отбрасываешь свободу выбора, которая у тебя есть, и играешь прямо на руку Пророчеству?

Но я уже принял решение. Это была не его вина, но я не мог доверять ему до тех пор, пока не обдумаю все еще немного.

- Я выслушаю тебя, когда решу, что время пришло, и ни минутой раньше.

Аркана внезапно смыла его концентрированными, интенсивными импульсами, которых я не чувствовал раньше во всех наших сеансах Двойных Тау. Я ощутил в воздухе привкус очарования, но оно по-прежнему не имело надо мной власти. Моя настройка на сферу была теперь настолько острой, что я мог чувствовать ее аннулирующий эффект на очарование и почти получить смутное представление о том, как именно она работает.

- Серьезно? - Я поморщился, сдерживая порыв очаровать его в ответ.

Я почувствовал, как дрогнула ткань арканы, и понял, что он начал формировать новые магические болты, которые мы научились использовать. Его взгляд метнулся к сфере, парящей над моей ладонью.

- Серьезно? - спросил я, чувствуя, как кровь стучит в ушах. Последовательность экранирования была мне достаточно знакома, и мне потребовалось всего мгновение, чтобы поднять между нами сотовый слой, разделяющий маленькую комнату пополам. Я успел как раз вовремя - он тут же треснул в двух местах, когда невидимые болты Эмброуза врезались в арканическую стену.

- Не делай этого, Эмброуз, - предупредил я, быстро латая защитную матрицу. Он все еще сидел на кровати, не сводя глаз со сферы. Вместо ответа в моем щите появились еще два кратера, от которых по поверхности побежали большие трещины, угрожая обрушить его полностью.

- Коснись-поговори-сломай, - прошипел я в аркану. Но я сразу же встревожился, почувствовав, как огромная сила шевельнулась, чтобы ответить мне, настолько плотная, что заставила Эмброуза дрогнуть, хотя я еще даже не выпустил очарование, у меня не было времени даже подумать о том, как я хотел его очаровать.

- Да. ДА, - прошипела в ответ сама аркана, шокировав меня. Теперь я ощущал ее вкус в воздухе, аромат-эхо сплетенного-скованного-потока. Это определенно был не друг-в-аркане. И оно чувствовало себя слишком нетерпеливым, слишком голодным.

- НЕТ! - отчаянно закричал я, эхом повторяя этот зов своей аурной-окружающей-вспышкой. Плотный узел арканы материализовался, извивался и перемещался передо мной, и я видел, как его полосы дугой прорезали воздух моими невооруженными глазами, когда он напрягся против моего контроля, посылая маленькие усики, змеящиеся к Эмброузу, который упал назад и прижался к дальней стене, его глаза были широко раскрыты.

- Избранный-Ослепленный-Тюремщик-Избранный-Ослепленный-Тюремщик-Избранный-Ослепленный-Тюремщик!

- Убирайся! - закричал я Эмброузу, борясь со странным новым ощущением того, что каким-то образом могу тянуть к себе аркану моей аурой-окружающей-вспышкой, даже когда я изо всех сил пыталась сдержать то, что тянулось к нему.

Он боком свалился с кровати и, обойдя комнату, бросился к двери. Я поймал себя на том, что меня немного тащит за ним, когда эта тварь бросилась на него.

Во мне вспыхнул гнев. Я не зашел так далеко в своих попытках бросить вызов Пророчеству только для того, чтобы сейчас быть обманутым. И если я не могу положиться на друга-в-аркане, чтобы соткать очарование для меня, тогда я просто должен сделать это сам, и посмотреть, сработает ли это на этой штуке.

Очарование касалось-говорило-ломало. Я уже ухватился за него своим чутьем арканы. И я мог говорить с ним через свою аурную-окружающую-вспышку. Что значит ломать?

Подчинить его своей воле? Нет. Это была бы сила. Согнуть было бы мягче. Сломать под руководством. Сломать - было уступкой "я", чтобы вызвать уступку другого. И, возможно, именно поэтому он так сильно включал эмоции, даже когда друг-в-аркане был тем, кто делал это от моего имени.

Я знал, какой эмоциональный стержень использовать. Чувство вины и сожаления из-за опрометчивого выбора или плохо сказанного слова. Это было мне знакомо. Теперь я вспомнил об этом из переполненного запаса собственных переживаний - моменты, когда я разочаровывал мать; затишье в общении после ссор с сестрой; последний удар в живот, связывающий моего отца с главным Пророчеством...

- Остановись-слушай-сдавайся, - выдохнул я нетерпеливому, сердитому клубку арканы, который все еще тянулся к Избранному-Ослепленному-Тюремщику.

Он замер. Воздух застыл. Но потом, хотя это и не было физической, видимой вещью, я мог поклясться, что чувствовал, как он поворачивается, и вся тяжесть его чужеродного пристального взгляда обрушилась на меня.

- Коснись-поговори-сломать Избранного-Ослепленного-Тюремщика? - Это была самая связная путаница впечатлений, которые я получил, когда странное арканическое существо рассматривало меня. Казалось, оно искало объяснений.

Мой взгляд метнулся к Эмброузу, который лежал на спине прямо за порогом нашей комнаты. Его глаза были широко раскрыты, и он переводил взгляд с меня на пустое пространство между нами, как будто мог видеть что-то там, где я мог различить только смутное мерцание.

- Коснись-поговори-сломай Избранного-Ослепленного-Тюремщика, - повторила аркана, но на этот раз я уловил в ней дуновение властного приказа, когда она медленно приближалась ко мне.

Я облизнул пересохшие губы, не зная, что ответить. Казалось, оно общается через эти путаницы ментальных понятий и впечатлений, но мне было трудно думать в этих терминах, поэтому я решил попробовать человеческий язык.

- Нет, - произнес я сквозь свою аурную-окружающую-вспышку. Я увидел, как глаза Эмброуза метнулись ко мне, как будто он "услышал" меня. - Не сейчас. Пока нет.

Несмотря на то, что я не мог видеть то, к чему обращался, я уловил постоянный поток впечатлений через переплетение арканы, которые мой разум сумел интерпретировать. Это было похоже на чтение языка тела - я получал информацию, хотя ничего не было сказано. Только в этом случае я тоже ничего не видел. Было так трудно разобрать, что происходит...

Узел арканы, казалось, сам собой затянулся в негодовании.

- Древние-далекие-пауки читают-строчат-пишут. Коснись-поговори-сломай Избранного-Ослепленного-Тюремщика прежде, чем момент-место-встреча будет нетканым-скрытым-безмолвным.

Древние-далекие-пауки. Я уже слышал это раньше, и теперь путаница впечатлений наконец-то соединилась в моей голове с более привычным понятием - Ткачи Судьбы. У меня кровь застыла в жилах.

Но даже когда я извлек это новое понимание из беспорядка мыслей, я знал, что достиг своего предела. Демиург умело отфильтровал свое сообщение и приспособил его к моему пониманию, но это существо не прилагало к этому никаких усилий, и я почувствовал, как мое сознание медленно отключается. Паника угрожала захлестнуть меня, когда я думал о том, что произойдет, если я позволю этой штуке вырваться на свободу. Но что мне оставалось делать? Могу ли я как-то прогнать его? Но я едва ли даже знал, что это такое - как я вообще выясню, как прогнать его?

- Древние-далекие-пауки... не имеют никакого... контроля... над моей аурной-окружающей-вспышкой, - заикаясь, пробормотал я, пытаясь собрать воедино полупонятный поток идей и впечатлений, используя то, что мне удалось почерпнуть из его чужеродных мыслительных процессов, и заткнуть пробелы человеческим языком. - Подожди... еще... момент-место-встречу.

Существо заколебалось, хотя и не от недостатка уверенности. Вместо этого оно, казалось, разделяло мою борьбу за более ясное общение. Я почувствовал, как оно исказилось, и когда оно в следующий раз соприкоснулось со мной, то вместе с сумятицей впечатлений я ощутил дуновение нормального языка.

– Сфера - да... неестественная-измененая-вызывающая. Не будет... расплетать-мольбу-молчать... цепь Создания-Выбора для... времени-создания-существования.

Цепь Создания-Выбора... таково было представление этого существа о Главном Пророчестве! За этим впечатлением скрывалось такое богатство знаний, которое я едва мог даже воспринять. Это было похоже на попытку заглянуть в темные глубины океанской впадины. И это означало, что у него было более глубокое понимание того, что такое Пророчество, и как оно работает. Несмотря на то, что я был на грани потери сознания, я почувствовал прилив возбуждения и страха. Это была возможность. Я мог бы получить помощь, не подвергая себя связующему знанию Пророчества.

Призрачная рука, соединявшая меня со сферой, казалась невероятно тяжелой, но колоссальным усилием воли я поднес ее к существу. Я постарался вложить весь свой авторитет в последнее заявление.

- Я сам делаю свой выбор. Это мое решение. Помоги мне... расплети-молчаливую-тишину... Пророческие Цепи... Цепи Создания-Выбора на мне. И я прикоснусь-поговорю-сломаю для тебя Избранного-Ослепленного-Тюремщика.

- Кейден, что происходит? - прошептал Эмброуз, переводя взгляд со сферы на меня и обратно в пространство между нами. После всего этого субвокального общения его голос звучал резким для моих ушей. Я проигнорировал его, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на существе.

- Ты редкий свободный-зрячий-{~?~}, - выдохнуло существо, шокировав меня тем, насколько отчетливее оно стало теперь. В его голосе слышались даже нотки восхищения и слабой похвалы.

Вот оно снова - то последнее понятие, которое использовал Демиург, которое было слишком тяжело для моего понимания. Теперь было еще хуже, хотя я мог сказать, что существо уже фильтровало его для меня. Ужасное чувство головокружения охватило меня, когда концепция дала мне крошечный проблеск в обширные перспективы сверхъестественного знания, каждое из которых угрожало утопить меня в пустоте непонимания. Я упал на колени, и меня вырвало.

Затем, над собой, я почувствовал, как призрачная рука болезненно изогнулась, когда существо схватило сферу с внезапной силой. Прежде чем я успел даже вздрогнуть, рука сломалась.

Слов не было. Мыслей не было. Я не понимал, что происходит.

И, возможно, именно это меня и спасло. Потому что я ничего не понимал и ничего не чувствовал.

- Кейден! КЕЙДЕН! - Кто-то легонько хлопал меня по щеке и звал по имени.

Мои глаза распахнулись, и я вскочил, глубоко вздохнув, как утопающий, вынырнувший на поверхность. Мои широко раскрытые глаза метались по сторонам, пытаясь найти источник ужаса, который сейчас переполнял меня. Там, за Эмброузом, который склонился надо мной, мой взгляд упал на сферу, лежавшую на полу. Что-то случилось. Что-то страшное.

Страшное? Нет... не страшное. Ужасное.

Что-то... ужасно... прекрасное.

Я согнул призрачную руку, но сфера не двигалась. Я пошевелился, и Эмброуз попятился, испуганный интенсивностью моего внимания. Я медленно подполз к ней, огибая лужу рвоты, которую оставил.

Моя рука сомкнулась вокруг сферы. Я не знал, откуда я это знаю, но я знал. Она была мертва. Но когда я держал ее на руках, то почувствовал, как улыбка расползается по моему лицу.

- Эмброуз? - крикнул я.

Он пошевелился у меня за спиной. Я чувствовал запах страха в воздухе.

- Ты... в порядке, Кейден?

Я небрежно перебросила сферу через плечо и услышал, как он поймал ее со вздохом.

- Да, Эмброуз, - сказал я, снова сгибая призрачную руку и удивляясь тому, как она ощущается сейчас. На самом деле это была уже не рука. Это было... это был панцирь, пара крыльев, плащ, доспехи. Все это и даже больше. Оно стояло на якоре, оно вздымалось, оно дрейфовало, оно поддерживало. И когда я обратил на это свое внимание, я понял, что чувствую, как Пророческие Цепи пытаются найти в этом трещену, но безуспешно. Они напрягались, тянули, сверлили и царапали, но защита была идеальной.

- Твоя сфера... что случилось?

- Она больше не работает, - просто сказал я.

- Что? - Эмброуз вскочил на ноги, выглядя взволнованным.

- Не понимаю, из-за чего ты так волнуешься. Минуту назад ты пытался ее уничтожить, - заметил я, немного удивленный тем, как спокойно прозвучал мой голос, когда я поднялась на ноги.

- Я... - Выражение его лица сменилось с взволнованного на растерянное.

- Ну, это Пророчество сделало за тебя, - продолжил я, сдерживая свой гнев. - Ты сказал, что пытаешься избавить меня от того, что уготовила мне Судьба, но в итоге ты все равно попытался уничтожить то, что меня защищало.

- Я... - Он сглотнул. - Мне очень жаль, Кейден. Я не... не соображал. Но если сфера больше не работает, значит ли это?..

- Это значит, что теперь ты можешь рассказать мне Пророчество. Мне не нужно беспокоиться о том, что сфера не сможет защитить меня.

Он выглядел искренне обеспокоенным этим.

- Подожди, что случилось, Кейден? Что это была за штука? И как ты мог говорить с этим? Куда оно делось?

Я покачал головой, хотя мне хотелось знать, как много он слышал. Но по одной вещи за раз. Теперь я был уверен, что я действительно вне досягаемости прямого влияния Главного Пророчества, и защита надо мной теперь определенно не была неестественной-измененной-вызывающей. Арканическое существо позаботилось об этом - защитная аура, окутавшая меня сейчас, была созданием красоты, даже для моих ограниченных чувств.

- Расскажи мне о Пророчестве, - твердо сказал я, - И я расскажу тебе все, что знаю.

- Кейден...

- Расскажи мне, - сказал я, шагнув к нему. - Ты хотел, чтобы я знал. Так расскажи мне.

- Я... Я больше не знаю, что правильно! - Он начал пятиться. - А ты... ты ведешь себя совсем по-другому! Ты не хотел знать! К чему такая перемена?

Я рассмеялся и указал на сферу в его руках.

- А теперь это имеет значение?

- Так и есть, - настаивал он. - Когда ты был защищен от Пророчества, то для тебя не имело смысл иметь больше знаний. Но теперь это не так...

- Мы ходим кругами, Эмброуз, - сказал я, приближаясь. И хотя он мог бы успокоиться, узнав, что я все еще защищен, какая-то затяжная паранойя удерживала меня от раскрытия всех фактов. Он попятился еще дальше, пока мы не оказались в общей зоне. - Я начинаю уставать от всего этого. Пора тебе сказать мне.

Он снова приготовился к бою. Я видел это по его сжатым челюстям. Нет, даже больше, я чувствовал это в аркане, точно так же, как я чувствовал, когда он начал использовать новые арканические болты, только теперь это было более остро.

Все, что для этого потребовалось, - это напрячь мою волю. Панцирь вокруг меня расцвел, посылая небольшой пульс через ткань арканы, и хватка Эмброуза на ней развалилась. У него перехватило дыхание.

- Скажи мне, - повторил я, надвигаясь на него. Аркана теперь поднималась на мой зов, уже не аурная и не окружающая, а просто моя. Я держал ее так, чтобы Эмброуз не мог ничего предпринять.

Его плечи поникли.

- Вот оно,- прошептал он про себя. - Я не могу ничего изменить. Это обязательно произойдет.

Он выглядел таким удрученным, что я почувствовал укол жалости.

- Ты не знаешь этого наверняка. Скажи мне, и, может быть, мы сможем что-нибудь сделать вместе.

- ... Оно... в моей сумке. В комнате.

- Ты оставил Пророчество с большой буквы "П" валяться в нашей комнате? - недоверчиво спросил я.

- А где еще мне его хранить? - спросил он немного смущенно. - Не то чтобы у меня было хранилище или что-то в этом роде.

Что-то в этом показалось мне настолько неправильным, что я почувствовал себя немного глупо, ведя себя так серьезно. Моя хватка на аркане ослабла.

- Ну что ж... тогда иди и принеси его.

Он немного неловко проскользнул мимо меня и начал рыться в своей сумке. Неужели оно было там все это время, в этой грязной маленькой штуковине? Иногда он оставлял ее валяться на полу во время обеда или на занятиях. А в нашей комнате ее всегда бесцеремонно отбрасывали в сторону. Момент становился все более обыденным и прозаичным, особенно когда я заметил, что моя лужа блевотины все еще лежит на полу.

Наконец, он выпрямился, держа в руке небольшой деревянный футляр для свитков. Он открыл крышку и вытащил рулон бумаги, и в тот момент, когда он это сделал, я почувствовал, как из него хлынула волна арканы. Даже на таком расстоянии я узнал вид бумаги. Она было похоже на ту, на которой было написано малое пророчество моей сестры.

Затем он начал читать.

- Пять нитей будут лежать в твоих руках

и станут твоими первыми по всей земле...

Аркана в воздухе зашевелилась, и я почувствовал, как панцирь защитно обвился вокруг меня, застывая на месте, когда Пророческие Цепи змеились по комнате. Я не был уверен, чувствовал ли Эмброуз все это, потому что он продолжал говорить, хотя его голос немного дрожал. Но, по моим ощущениям, аркана обвивалась вокруг его слов, придавая им вес и значение, наделяя их силой.

-...пять судеб разделят твой очаг;

пять сердец научат тебя боли;

пять умов проложат тебе путь;

пять языков проклянут твое имя;...

Я был прав, опасаясь, что сфера не защитит меня. Даже находясь в этом новом панцире, я чувствовал, как Пророческие Цепи обвиваются вокруг меня, пытаясь слиться с моей аурной-окружающей-вспышкой.

- ...и один, приближенный, станет костями,

которые образуют твою корону смертного трона.

Давление усилилось, но панцирь держался крепко. Как только Эмброуз закончил читать, аркана затихла. Он выжидающе посмотрел на меня.

- Дело сделано, - внезапно прошептало арканическое существо, напугав меня. Казалось, это был сам панцирь. - Звенья Цепи Созидания-Выбора над тобой не сплетены-опущены-замолчаны. А теперь прикоснись-поговори-сломай Избранного-Ослепленного-Тюремщика.

- Я могу тебя очаровать? - спросил я, протягивая руку, словно собираясь пожать ее Эмброузу.

- Чтобы он уничтожил-узнал-усвоил то, что ты теперь знаешь, - ответил он, осторожно взяв меня за руку.

Я узнал этот пучок понятий. Это было то, что мой отец выдохнул своему другу-в-аркане, когда попросил меня очаровать его. И теперь я понял эту последнюю часть. Когда ты принимаешь что-то в себя, ты поглощаешь это, но на каком-то уровне это также поглощает тебя. Это изменяет саму твою сущность и создаст новое существо. Знание такого рода изменит саму природу природу аурной-окружающей-вспышки.

- Кейден... ты в порядке? Ты... с кем-то разговариваешь? Эта штука все еще здесь?

- Пусть будет так, - улыбнулся я и пожал ему руку, сосредоточившись на наивысшей эйфории прозрения, которая была ядром моего очарования. - Коснись-поговори-сломай Избранного-Ослепленного-Тюремщика, и пусть он разобьет-изучит-усвоит то, что я знаю о сплетенном-скованном-потоке, который был обуздан-сломан-отлит, и узле-звене-якоре в Шпиле, и природе Цепи Создания-Выбора.

- Пауки... - пробормотал Эмброуз, пока его глаза метались за закрытыми веками. - Поток... цепь...

Через минуту или две он успокоился и, казалось, погрузился в глубокий сон.

- Ну, вот и все, - сказал Девон, поднимаясь на ноги и протягивая мне листок бумаги, на котором что-то писал. - Там все есть. Пауки, поток, цепь, сплетенный, выучи и куча других случайных слов.

- Спасибо, Дэв. - Я взял его и посмотрел на кровать, где лежал Эмброуз, одетый в голубую хлопчатобумажную одежду пациентов лазарета. Он выглядел совершенно невредимым, но я чувствовал, как в нем бурлит неистовая аркана, и я мог уловить аромат-вкус-эхо этого таинственного арканического существа, исходящее от него. Мое лучшее предположение состояло в том, что у него был очень, очень долгий разговор с ним. Я все еще удивлялся, как этого никто не замечает. По крайней мере, никто из моих товарищей по общежитию. Сам Демиург заходил, и он, вероятно, был единственным человеком, который действительно знал, что происходит. Целители, вероятно, знали много, но не так много, как Колдуэлл.

Девон взглянул на настенные часы.

- До сих пор это было самое длинное. Минут шесть.

Мое внимание переключилось на список. Я знал некоторые из этих понятий, но, видя их выраженными только в разрозненных фрагментах, было трудно проследить, что происходит. Это было все равно, что слушать только половину разговора, а потом слышать только каждое десятое слово или даже меньше.

- Итак, вот уже около двух недель мы по очереди следим за ним в свободное время. Получим ли мы объяснение? - спросил Девон, умудряясь каким-то образом балансировать между нетерпеливым требованием и легкой просьбой.

Я бросил на него виноватый взгляд.

- Прости, Дэв, но нет.

Он вздохнул и с расстроенным видом сунул руки в карманы.

- Послушай, становится все труднее игнорировать некоторые знаки.

Что-то в его словах заставило меня обратить на это внимание.

- Какие знаки?

- Люди болтают, Кейден, - просто сказал он, не глядя мне в глаза.

- Вы, ребята, говорили о том, что произошло? С людьми за пределами общежития?

- Что? Нет! - Он решительно покачал головой. - Нет, это все еще между нами шестерыми. Ну, пятью,- тихо добавил он, взглянув на впавшего в коматозное состояние Эмброуза. - Но мы все как бы говорили об этом наедине.

- И что?

- И... хорошо... - Он нервно огляделся. По какой-то счастливой случайности (или, скорее, Пророческому вмешательству), другие кровати в данный момент были пусты, а дежурная целительница находилась в своем кабинете, закрыв дверь.

Смех пришел ко мне неестественным образом - я знал, что не был раскрепощен до глубины души. Я видел, как они пришли к такому выводу. Но это вовсе не означало, что я должен проболтаться.

- На нашем курсе человек сто. Как тебе удалось сузить круг поисков?

Он бросил на меня многозначительный взгляд, затем ткнул большим пальцем в бесчувственное тело Эмброуза.

- Никто другой на нашем курсе не вводил кого-то в состояние комы. За это тебя никак не наказали. Похоже, ты много общаешься с Демиургом. И вдобавок ко всему, ты сделал несколько странных вещей, даже для Лучшего на курсе. Помнишь то первое заклятие в общежитии? А потом, в тот раз, в дуэльной комнате, когда ты летал?

- Опережаю события, - сказал я пренебрежительно. - Теперь почти все знают о очаровании, учитывая еженедельное испытание Ривза. Что касается полета... хорошо... С тех пор я так и не смог этого сделать, так что это была счастливая случайность. - Я не видел причин обременять его тем фактом, что мне снова это удалось на озере. - И, очевидно, Демиург заглядывает и к другим студентам. Некоторые люди должны услышать некоторые истории.

- Да, конечно, но давай на чистоту, Кейден. Ты должен знать, как это выглядит.

- Ну, это не я, - твердо сказал я, глядя ему прямо в глаза. - Я парень, который даже не верил в пророчества, помнишь?

- Разве нет? - быстро спросил Девон.

- Ну, я кое-что видел с того момента, - пробормотал я, мысленно проклиная себя за эту оплошность. - И, возможно, я готов пересмотреть свою прежнюю позицию.

- Значит, это Эмброуз - Избранный.

- А почему ты так думаешь?

- Если я тебя понимаю, то он следующий лучший вариант из-за всех этих Двойных Тау.

- Если это твой критерий, ты видел Эмилию на этой неделе? - Я выстрелил в ответ.

- Ты должен спросить об этом Кевана,- сказал Девон, невольно усмехнувшись. - Очевидно, она выиграла их матч-реванш в начале этой недели.

- Что ж, это только подтверждает мою точку зрения.

- Тогда... тогда это просто означает, что это ты! - возразил он, снова посерьезнев.

- Брось, Дэв, это ни к чему не приведет. И не важно, кто Избранный, потому что мы все еще должны жить своей собственной жизнью.

- Угу. Вот что сказал бы Избранный.

- Девон... - Я сел в кресло для посетителей, которое он освободил, и посмотрел на него. - Допустим, я соглашусь с тем, что ты говоришь. Говорю тебе, я Избранный. И что потом?

Его глаза расширились, и он сел на край кровати Эмброуза.

- Ты действительно... - начал он благоговейным шепотом.

- Нет, - горячо возразил я. - Я пытаюсь донести свою мысль. Давай, я скажу гипотетически. "Я- Избранный". И что теперь?

Он выглядел чрезвычайно взволнованным, но через несколько мгновений, когда я неодобрительно нахмурился, он немного протрезвел.

- Мы... сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь тебе исполнить твое предназначение?

- Почему?

- Потому что... Потому что это Главное Пророчество. Я имею в виду, как ты можешь уйти от этого?

- Но ведь это не твое дело, не так ли? Оно принадлежит Избранному. Так почему же? - настаивал я.

- Ну, ему не помешала бы помощь, не так ли?

- Ты сказал, что просто хотел сделать своих родителей счастливыми. Что ты не хочешь быть частью чего-то, что поменяет мир и потрясает Империю.

- Я... ну, может быть, но... - Он заколебался, потом, казалось, на чем-то остановился. - Это если Избранный - кто-то, кого я не знаю. Если это кто-то из моих друзей... тогда, думаю, я сделаю все, что смогу, даже если этого будет немного.

Я беспомощно покачал головой.

- Но ты даже не знаешь, что это за Пророчество. Что, если это что-то плохое, и помощь означает, что ты будешь ранен или даже убит?

Он слегка побледнел.

- Так вот в чем дело?

- Я все время говорю, что я не Избранный, и это гипотетически, - раздраженно сказал я. - Но давай продолжим. Если бы ты каким-то образом узнал, о чем идет речь, и понял, что это будет плохо для тебя... что бы ты сделал?

Последовало долгое молчание, пока он обдумывал этот вопрос. Я видел, что он взвешивает его в уме и принимает всерьез. Через некоторое время он медленно вздохнул.

- Не вижу, что у меня есть выбор. Это ведь Пророчество, не так ли? Я не могу выбрать свое участие. Но я могу выбрать способ своего участия. И я хотел бы сделать свою часть добровольно. С удовольствием. Это... это все равно, что работать в ресторане. Если ты находишься на кухне, и приходит заказ, и это блюдо тебе не нравится, ты все равно должен его приготовить. И ты можешь выбрать, либо сделать работу дерьмово, либо сделать все возможное и знать, что это принесет некоторую меру радости человеку, который заказал это блюдо, даже если тебе оно не нравится или даже процесс приготовления. Есть... в том, чтобы исполнять свою роль, есть определенное благородство. И именно таким человеком я хочу быть.

Я уставился на него, совершенно ошеломленный глубиной эмоций в его ответе. Он яростно моргал, чтобы прояснить глаза.

- Так что... так что если ты, Кейден, Избранный... - продолжил он, его голос немного дрожал, - просто скажи мне, и я помогу. Можешь на меня рассчитывать.

- Нет, Дэв, - тихо сказал я, чувствуя себя странно взволнованным. - Действительно не я. Но... все равно спасибо.

- Ну, это... более чем неловко, - пробормотал он, отводя взгляд и вытирая глаза. Затем он слабо усмехнулся. - Но и некоторое облегчение. Если бы это было моей клятвой верности Избранному, я бы хотел, чтобы это было более эпично. Например, с мечом или чем-то в этом роде, а также не рядом с больничной койкой. И, может быть, за вычетом слез. Я даже не знаю, почему я плачу.

- Я приму эту клятву.

Мы с Девоном испуганно огляделись. Глаза Эмброуза приоткрылись, и он одарил Девона болезненной полуулыбкой.

- Судьба, ты проснулся! - воскликнул Девон, вскакивая. Затем до него дошли слова Эмброуза, и он замер, выражение радостного облегчения на его лице быстро сменилось шоком.

- У меня нет меча, но если хочешь, мы можем использовать наши ножи для масла, - пошутил Эмброуз очень слабым голосом.

Я поднялся на ноги, встревоженный тем, каким слабым он казался.

- Мне нужны об…

- Подожди, - перебил он, поморщившись и подняв руку. - Пока никто не пришел. Избранного знаете... только вы двое... пока. Позвольте мне... раскрыть все для... остальных.

- О, Судьба, о, Судьба, о, Судьба, - начал шептать Девон, его глаза были похожи на блюдца.

- Что он делал? - спросил я приглушенным голосом, уверенный, что он поймет.

Эмброуз на мгновение закрыл глаза и с трудом перевел дыхание, прежде чем ответить.

- Делал много... всякой всячины. Размышлял. Говорил... много. Слишком. Но все сходится. В этом есть какой-то смысл... здесь и там.

Теперь, когда я стал внимательнее, я мог сказать, что произошло новое событие. Даже без помощи какой-либо арканической конструкции я смог уловить дуновение его аурной-окружающей-вспышки. Очарование, наконец, начало спадать. Но было ясно, что испытание еще далеко не закончилось.

- Наконец-то проснулся! - сказала целительница, выходя из кабинета с серебряным жезлом, исписанным глифами. Она жестом велела нам с Девоном уступить ей дорогу.

Кровать поддалась привычному взмаху ее руки, и верхняя половина мягко наклонилась, чтобы привести Эмброуза в полусидячее положение. Она медленно провела жезлом от макушки его головы вниз к пупку, затем снова вверх. Она повторила это несколько раз, все время пристально вглядываясь, переводя взгляд с жезла на воздух вокруг Эмброуза, следя за вещами, которые были вне нашего поля зрения. И хотя она не делала никаких очевидных движений, кроме простого размахивания жезлом, мои чувства арканы отслеживали какое-то взаимодействие между ней, жезлом и Эмброузом, но я не понимал достаточно, чтобы знать, что она делает.

- Скоро придет Демиург, Эмброуз, так что жди его. Я могу позволить тебе немного погулять, но ты не должен покидать лазарет, - сказала она, наконец, пристально глядя на него. - Я серьезно. Не уходи, пока сам Демиург не даст тебе добро.

- Что случилось? - спросил Девон в равной степени с любопытством и тревогой.

- Это трудно объяснить. И я не уверена, должна ли я это делать, - сказала целительница, встряхивая головой. - Я скажу, что это действительно так... уникально.

Когда она вернулась в свой кабинет и оказалась вне пределов слышимости, Девон повернулся к нему.

- Эмброуз... то, что ты сказал раньше. Ты же не серьезно?

- Да, - тяжело сказал я, избавляя Эмброуза от необходимости набираться сил, чтобы ответить. Эмброуз кивнул.

- Ты знал? - спросил Девон, повернувшись ко мне. - Как долго?

- Я вроде как понял это в течение первой недели, - сказал я криво улыбнувшись. - Но только две недели назад я узнал, в чем суть Пророчества.

Девону пришлось снова присесть на край кровати Эмброуза.

- Тогда... то, о чем ты меня спрашивал... значит ли это... значит ли это, что люди, которые помогают... они умрут... - Он замолчал.

Это было самое трудное. Я все еще не знал, как много следует раскрыть. Я посмотрел на Эмброуза, который ответил мне спокойным взглядом. Он не подавал никаких признаков ободрения или отговаривания. Это был полностью мой выбор.

- Это... больше относится ко мне, чем к тебе. Послушай, есть кое-что, о чем я пока не уверен, что могу тебе рассказать. Мы что-нибудь придумаем. Но, пожалуйста, Девон, доверься мне, доверься нам, - сказал я, указывая на Эмброуза.

Девон выглядел совершенно ошеломленным, и я не винил его. Но через мгновение он кивнул.

- Помни, не говори пока остальным,- выдавил Эмброуз. Затем он наклонил голову, указывая на вход. Мы с Девоном проследили за его взглядом и увидели входящего Демиурга. Девон мгновенно напрягся и поднялся на ноги.

- Думаю, здесь мы тебя и оставим, - сказал я Эмброузу. - Послушай, прежде чем я уйду, мне очень жаль... ты знаешь.

Эмброуз даже не улыбнулся. Но его губы слегка дрогнули, и он не казался сердитым.

- Мы поговорим, когда я выйду.

- Кейден, здравствуй. И ты тоже, Девон, - сказал Демиург, приближаясь к нам, сияя улыбкой. - Я вижу, вы оба уже уходите, но прежде чем вы уйдете, не могли бы вы проверить вашего друга Кевана? Он должен быть в дуэльном комплексе, в самой большой комнате.

- Что случилось? - спросил я, немного встревоженный.

- Пока ничего, но я думаю, что он может немного перегнуть палку, и будет неплохо иметь под рукой пару друзей. - Пошли вон!

Этот ответ совсем не обнадеживал. Девон, казалось, разделял мое беспокойство. Вместе мы поспешили из лазарета, но когда я оглянулся на вход и увидел, как Демиург усаживается в кресло для посетителей, меня поразило ощущение, что это будет очень важный момент. Такой, на который история оглянется и отметит, как нечто, изменившее ее ход.

Когда мы с Девоном быстрым шагом направились к дуэльному комплексу, мой взгляд остановился на "новых" зданиях по пути. Во время той вечерней прогулки к Шпилю с Демиургом мне ничего не мерещилось. За две недели, прошедшие с той ночи, я обнаружил, что на территории Академии было много зданий, которые были в хорошем состоянии, но в остальном - совершенно заброшены.

Никто из студентов никогда не входил и не выходил из них, и было ясно, почему - они даже не знали, что строения были там. Я указал на одно из них своим товарищам по общежитию и получил только растерянные взгляды, и замешательство продолжалось, когда я попытался объяснить, что происходит, поэтому я оставил эту тему. Даже мой отец был подвержен этому замешательству. Очевидно, здесь действовала какая-то высокоуровневая арканофания, которая затуманивала их восприятие.

Но сейчас это было не самое главное. Мы с Девоном приближались к месту дуэли, и мы были не одни. Там было довольно много других студентов, медленно пробирающихся внутрь. Заметив знакомых первокурсников, я понял, что к толпе присоединились и старшекурсники.

- Это какое-то мероприятие? - удивился Девон, смущенно нахмурившись.

- Дуэль Кева и Эмилии, вероятно, является событием, - сказал я, качая головой. - Должно быть, слухи об их стычках распространились.

- Мы должны продавать билеты или что-то в этом роде, - ухмыльнулся Девон. - Сделать из этого настоящее шоу.

Мне было трудно сохранять невозмутимое выражение лица, но я постарался придать своему тону серьезность.

- Дэв, давай. Вспомни, зачем мы здесь. Сомневаюсь, что это будет хорошее шоу.

- Согласен. - Он немного протрезвел. - Как ты думаешь, чего хочет от нас Демиург?

- Я не уверен, - сказал я обеспокоенно. - Он сказал, что Кев может "перегнуть палку", и это звучит не очень хорошо. Может быть, мы должны как-то обуздать его?

- Э-э, я не уверен, насколько я был бы хорош в такой ситуации, - сказал Девон, бледнея. - Я самый паршивый в Двойном Тау из всех нас, помнишь?

- Надеюсь, до этого не дойдет, - сказал я, демонстрируя некоторую уверенность, которой на самом деле не чувствовал. - Но если так, то лучше нас будет двое, чем я один.

Его единственным ответом был громкий вздох. Я не винил его. В течение двух недель после того, как Эмброуз попал в лазарет, наши сеансы Двойного Тау как группы прекратились, так как остальные относились ко мне настороженно, но это не означало, что Кеван расслабился. Вместе с Линусом они подходили к старшим и начинали с ними драться, а иногда даже побеждали. Это было признаком исключительных способностей Эмилии, что ей все же удалось победить его в их последнем матче.

Наконец, мы добрались до самой большой дуэльной комнаты. Многоярусные сиденья были заполнены почти наполовину, и еще больше студентов медленно просачивались через двойные двери. Возбужденная болтовня десятков людей заполнила купол.

- Вот. - Девон кивнул в дальний конец комнаты, где стояли Кеван и Линус, очевидно, о чем-то горячо спорившие. В нескольких шагах от меня я увидел Эмилию, которая, казалось, была погружена в свои мысли. И Кеван, и Эмилия оделись по этому случаю - на них была облегающая одежда и хорошая обувь, которая позволяла им свободно передвигаться. Атлетическое телосложение Кевана придавало ему здесь большую компетентность, что подчеркивалось его полностью черным костюмом, от футболки до ботинок. Но даже несмотря на то, что Эмилия казалась менее хорошо сложенной в своем слегка не сочетающемся темно-синем топе с длинными рукавами, зеленых леггинсах и красных кросовках, а так же она была на полголовы ниже Кевана, но в ней была напряженность, которая намекала на скрытую силу.

Мне не хотелось идти по пустому полу перед таким количеством людей, поэтому мы обошли комнату.

- Привет, ребята, - сказал я, когда мы подошли достаточно близко, чтобы быть услышанными в общем шуме. - Все в порядке?

- Нет! - рявкнул Кеван, и в тот же миг Линус ответил: - Да!

- Неважно, - продолжал Кеван, раздражение было написано на его лице. - Нам пора начинать.

- Еще пять минут,- настаивал Линус. Он повернулся ко мне и Девону. - На улице все еще было много людей?

- Много, - подтвердил я.

- Я не возражаю против нескольких наблюдателей, но это уже слишком, - процедил Кеван сквозь стиснутые зубы. - Тебе не следовало говорить об этом, Ли.

- Ты еще поблагодаришь меня, серьезно. Выиграешь ты или проиграешь, тебя заметят, - сказал Линус, пренебрежительно махнув рукой.

- Мы должны начать, - сказала Эмилия, внезапно появившись у него за плечом, ее приближение было замаскировано фоновой болтовней.

- О, Эмилия! - Линус одарил ее обаятельной улыбкой. - Привет. Кейден только что сказал, что снаружи еще много людей, так что я подумал, может быть, если мы подождем... почти... все места... э-э-э...

Он съежился под ее бесстрастным взглядом.

- Мы должны начать, - повторила она тем же тоном.

- Правильно. Я, э-э, закрою двери. - Когда он зашагал по пустому полу, Кеван весело фыркнул. Эмилия последовала за Линусом, направляясь к стартовой позиции на противоположном конце от Кевана. Мы с Девоном поспешно заняли места на нижнем ярусе, сразу за ним.

Линус впустил еще несколько человек и закрыл двойные двери. Я видел, как он поднял Малую Контрольную Сферу, чтобы получить доступ к функциям зала. В толпе воцарилась тишина, когда люди заметили эти события, и болтовня сменилась выжидательной тишиной.

- Леди и джентльмены, - начал Линус, и его голос легко заполнил огромную комнату. Это были в равной степени арканофаническое усиление и хорошая, старомодная голосовая проекция. Он был прирожденным шоуменом. Или, может быть, опытным. - Спасибо, что присоединились к нам сегодня. Наши дуэлянты не нуждаются в представлении, но позвольте мне в любом случае их представить! На правой стороне у нас - Эмилия, острая как гвоздь и смертельно серьезная. На левой стороне - мой брат, Кеван, возможно, такой же умный но, если серьезно, не такой красивый.

В толпе послышался смех и... Несколько неловких покашливаний.

- Гм. Во всяком случае! Две восходящие звезды Тауматургии в первый год, одна эпическая битва. Кто выйдет победителем? Давайте выясним!

Малая Контрольная Сфера в его руках запульсировала, и по полу пробежала волна арканы. Плотное сотовое плетение возникло по краям арены, на мгновение окружив двух сражающихся, прежде чем исчезнуть в невидимости, защищая зрителей от любых случайных взрывов арканы. Эмилия и Кеван тоже ненадолго скрылись за толстым мерцающим слоем. Казалось, что дуэльные камеры были в состоянии обеспечить бойцов более совершенной формой дуэльных щитов. Они выглядели достаточно прочными, чтобы противостоять более мощным магическим болтам, которые мы изучили.

Защита была на месте, но ни один из них не двигался. Я просканировал воздух между ними и расширил свои арканические чувства, и, конечно же, невидимые стрелы уже описывали дуги в воздухе, искажая его своим движением. Полупрозрачные диски и плоскости арканы были вызваны ими обоими, когда они защищали себя от заградительного огня, но эти заклинания не рассеивались мягко, как наши дуэльные болты и щиты. Вместо этого эти новые магические болты били с такой силой, что я чувствовал тупую пульсацию каждый раз, когда один из болтов врезался в щит. И щиты не были тонкими - они яростно разбивались, как стекло, и падали на землю шипящими осколками, которые медленно таяли в ничто.

В толпе послышался одобрительный ропот. Лица первокурсников, которых я узнал, выглядели благоговейно, но некоторые старшекурсники явно еще не были впечатлены. Очевидно, здесь, в Академии, это была стандартная процедура.

Внезапно Эмилия побежала прямо к Кевану. Его болты врезались в пол или пролетели мимо пустого пространства, в котором она была всего мгновение назад, врезавшись в щиты арены, где они оставили толстые трещины. Я даже почувствовал небольшую вибрацию от удара. От людей, находившихся вблизи этих точек соприкосновения, послышались тревожные крики, но они быстро сменились робким смехом, когда повреждения быстро восстановились.

Казалось, Кеван наконец-то научился направлять болты своей волей. Не успела Эмилия пересечь срединную точку, как ее окружило с двух сторон - болт прямо перед ней и несколько болтов, которым удалось сделать крутые повороты, чтобы сделать второй заход. Но Эмилия не замедлила шага. Она побежала прямо на приближающийся болт.

Эмилия подняла руки и буквально отбросила несколько болтов в сторону.

Вздох, сорвавшийся с моих губ, эхом отозвался на арене. Болты отскакивали от ее рук с резким треском, а некоторые даже сталкивались с приближающимися сзади болтами, расцветая маленькими вспышками света. С остальными она расправилась с помощью небольшого количества выброшенных щитов, оставив за собой каскад битого стекла. Теперь она была всего в десяти шагах от Кевана.

Он опустился на колено и прижал ладони к полу. Мгновение спустя я почувствовал ударную волну арканы, которая разбилась о барьер между нами, прежде чем ринуться обратно в пространство арены. Она не была полностью невидима — белые и серые полосы рябили в воздухе как гребни волн. Эмилия по-прежнему не останавливалась. Она просто окутала себя зазубренным шипом арканы и продолжала бежать. Его кончик с оглушительным треском отломился, когда ее встретила первая волна, и волна обрушилась на нее с такой силой, что отбросила на несколько метров назад, отправив в полет. Широко раскрыв глаза, я наблюдал, как она сделала сальто в воздухе и приземлилась на ноги.

- Что за ... - Девон выругался от моего имени. Я не мог слышать свой голос.

В толпе раздался одобрительный рев, и они разразились аплодисментами. Эмилия выпрямилась и раздраженно откинула с лица выбившуюся прядь волос, слегка задыхаясь. Кеван медленно поднялся на ноги, сжав кулаки. Я не мог видеть его лица с того места, где сидел, но он казался напряженным. Мгновение они смотрели друг на друга, потом Эмилия снова бросилась вперед.

Она снова оказалась в тупике, когда между ними возникла буквально стена огня, сначала оранжевая, а затем смертельно синяя, вызвав удивленные возгласы у наблюдавших за ней студентов. Мои глаза опустились на пол, и я увидел полутвердые шарики арканы, которые Кеван преобразовал в топливо для огня. Синяя завеса окружила его в двух метрах, угрожающе шипя. Я задумался, не было ли это придуманной им последовательностью, и какой куратор работал с ним, если это было так.

Эмилия тоже опустила глаза в пол, и мгновение спустя некоторые из этих шариков бросились на Кевана, который поспешно отбросил их в сторону заколдованными щитами. Стена огня рухнула, когда он изменил последовательность - шарики слились в пылающие сферы, которые он теперь швырял в Эмилию. То ли из-за отсутствия контроля, то ли по замыслу, они, казалось, не могли управляться одной лишь волей. Эмилия воспользовалась этим и увернулась от некоторых, или же отразила их щитами, все время медленно приближаясь. Разбросанные сферы шипели и исчезали, разбрызгиваясь по щитам арены, оставляя на полу маленькие лужицы брызжущего пламени.

Тут мне пришло в голову, что Эмилия не предприняла никаких наступательных действий, кроме первого залпа невидимых магических болтов. По какой-то причине она сосредоточилась на том, чтобы быть ближе к Кевану. Но почему?

Как только эта мысль пришла мне в голову, воздух между ними снова начал извиваться. Эмилия возобновила атаку, сумев загнать Кевана в угол. Его щиты теперь разрушались быстрее, даже когда он пытался укрыться в сменяющихся слоях, в то время как Эмилия продолжала плести аркану, уклоняясь так сильно, как могла. Я подивился тому, как хорошо она координировала свои действия и концентрировалась.

Похоже, это был лишь вопрос времени, когда оборона Кевана рухнет под ее плотным огнем. Он не поспевал за ней, и почти половина его собственных болтов промахнулась мимо нее и бесполезно разбилась о щиты арены.

Из его рук вырвался огненный сгусток. Эмилии удалось немного отклонить поток с помощью поспешно созданного щита, что оставило ей достаточно времени, чтобы броситься в сторону. Но Кеван не сдавался. Он преобразовывал еще больше арканического топлива, посылая непрерывный поток жидкого огня, который оставлял горящие лужи там, где оно приземлялось. Эмилия попятилась, так как арканический огонь уже подползал к ее ногам, чтобы найти немного места. Небольшая волна огня устремилась за ней, заставляя ее отступить еще дальше, угрожая поглотить. На мгновение мне показалось, что она вот-вот попадет в нее, но прежде чем я успел подняться на ноги, она взмыла в воздух с арканическим импульсом, направленным в землю, а затем каким-то образом сумела контролировать свой спуск достаточно, чтобы произвести изящное приземление

Они остановились, глядя друг на друга поверх костров, которые покрывали половину арены.

- С меня хватит? - крикнул Кеван. Я боролся с желанием закатить глаза. Неужели он на самом деле насмехается над ней, когда, похоже, именно он здесь стоит на заднем плане?

- Нет, - ответила Эмилия, одарив его редкой улыбкой. - Так что пока не падай.

Внезапный порыв ветра высосал жизнь из пламени, когда воздух потянулся к Эмилии. Я почувствовал плотный узел цветка арканы именно там, где она была, и мгновение спустя яркий луч энергии вырвался из ее вытянутых ладоней в сторону Кевана, его диаметр был достаточно широк, чтобы окружить взрослого мужчину, купая арену в фиолетовом свете и наполняя воздух пронзительным воплем грубой силы. Это была последовательность лучей Трисс, но он втягивал в себя больше арканы, гудя с большей силой, чем я когда-либо чувствовал у студентов.

Луч полностью окутал Кевана своим ослепительным светом, а затем врезался в щит арены. Трещины паутиной расползлись по его поверхности, заросли, а потом снова появились.

- КЕВАН! - крикнул я, прикрывая глаза от яркого света и пытаясь понять, что произошло.

Луч погас, оставив после себя звенящую тишину. Я яростно заморгал, мои глаза наполнились слезами.

Кеван исчез…

Кевану некуда было деться, но каким бы впечатляющим ни был луч Эмилии, он не мог буквально испарить его. В этой атаке не было достаточной силы. Так куда же он делся? И что было еще более тревожным, я чувствовал интенсивное накопление арканы где-то на арене. Где бы он ни был, Кеван накапливал ее.

Реакция на трибунах была неоднозначной. Некоторые, как и я, озирались в полном замешательстве. Но другие просто выглядели слегка озадаченными, продолжая смотреть туда, где только что стоял Кеван.

Мои глаза метнулись к Линусу. Даже на таком расстоянии я мог сказать, что он ухмыляется. И у него, и у Кевана был такой вид, когда они пытались показать свое превосходство. Беспокойство вспыхнуло, на мгновение вытеснив смятение. Что бы ни было у Кевана в рукаве, это было нечто, с чем он мог, говоря словами Демиурга, "переборщить".

Кто-то показывал пальцем, привлекая внимание остальных в толпе. Глаза Эмилии метнулись в указанном направлении - туда, где только что стоял Кеван. Она осторожно послала несколько арканических стрел. Они врезались в щиты, которые материализовались из воздуха, и удивленная Эмилия продолжила слепой обстрел. Неуверенная в источнике, она не хотела приближаться к тому, что все еще выглядело как совершенно пустое пространство, а это означало, что Кеван был в состоянии держать ее на расстоянии с помощью своих щитов.

- Что? - Девон поднялся на ноги, пристально вглядываясь.

Я оглядел толпу, пытаясь понять, на что указывают некоторые зрители. Что-то щелкнуло - люди по бокам арены, казалось, могли что-то видеть, но те, кто сидел рядом с Девоном и мной, понятия не имели, на чем эти люди сосредоточили свое внимание.

- Ну же! - сказал я, таща Девона за собой, пока шел по изгибу арены, двигаясь по часовой стрелке. Визуальный обман стал очевиден, как только мы прошли несколько шагов. Кеван преобразовал плоскости из арканы и каким-то образом превратил их в зеркальные поверхности, которые он устроил так, чтобы создать место, где он мог стоять и казаться исчезнувшим, если смотреть на них под определенным углом. Иллюзия развалилась, как только мы перестали смотреть в зеркало. Более впечатляющим было то, что зеркала были односторонними, давая ему беспрепятственный обзор поля боя, даже когда оно скрывало его из виду. Чтобы облегчить это, Линус манипулировал освещенным куполом арены так, что Эмилия теперь стояла в ярком пятне, в то время как пространство Кевана было сравнительно темнее. Это была мастерская манипуляция светом, которая требовала большой предварительной подготовки, а также довольно много несправедливого обмана со стороны близнецов.

Похоже, Эмилия тоже догадалась. Она снова взлетела, кружа вокруг Кевана, чтобы, наконец, прицелиться в него, прежде чем снова приблизиться. Но он был к этому готов. Глаза Эмилии расширились, когда она прорвалась через ожидающий барьер и споткнулась. Он был не очень сильным, учитывая большое расстояние, на которое Кеван должен был проецировать барьер, но этого было достаточно, чтобы сбить ее с ног. Она запоздало снова подняла арканический шип вокруг себя, который должен был помочь ей снести любую дальнейшую защиту.

Но сейчас интенсивное накопление арканы достигло апогея, проявляясь в виде странного напряжения в воздухе, которое могли почувствовать даже зрители. Эмилия остановилась как вкопанная. Девон беспокойно заерзал рядом со мной, выглядя встревоженным. Это был не плотный груз, а что-то вроде... полного отсутствия. Каким-то образом он втянул в себя достаточно арканы, чтобы... опустошить окружающее пространство? Возможно ли это вообще?

- Лучше защитись, - самодовольно крикнул Кеван Эмилии, превращая зеркала в обычные барьеры и позволяя ее болтам упасть на них, когда она ответила еще одним залпом. Затем она присела на корточки, покрывая свой шип затвердевшим покрытием и погружая в землю магические отростки, чтобы укрепить свое положение.

Но если Кеван впитал всю аркану... как он вообще мог это сделать? Я экспериментально вызвал шар света и был озадачен, обнаружив, что он все еще был совершенно прекрасен - поток арканы был непрерывным. Но тогда что же происходит с окружающей арканой? Что делает Кеван?

- Разворачивай-ломай-наводняй!

Я пошатнулась от шока, "слыша", как Кеван говорил с арканой, и от внезапного изменения в ней. Я почувствовал странное волнение вокруг Эмилии, а затем накопленный Кеваном запас энергии был высвобожден.

Ослепительный треск света пронесся через разделяющее пространство в мгновение ока и врезался в Эмилию, разорвав ее шипастый щит на мелкие осколки, которые дождем посыпались на барьеры арены. Крики тревоги и благоговения из толпы были полностью заглушены последовавшим раскатом грома. Люди вокруг вздрагивали и закрывали глаза, а струящиеся потоки арканы продолжали искриться в воздухе, наполняя его яростным шипением и отбрасывая беспорядочные тени. Кеван буквально метал молнию в Эмилию.

И она все еще стояла! Я с благоговением уставилась на нее, заметив, как много энергии перемещается вниз по арканическим отросткам, которые она вонзила в пол арены. Все остальное удерживалось куполом, который она возвела вокруг себя. Молния искрилась и извивалась вокруг нее, как какой-то огромный змей, пытающийся поглотить ее, но она проигнорировала ослепляющее зрелище и сосредоточилась на подпитывании светящегося шара в своих руках, ее лицо напряглось. Маленькие щупальца силы перекачивались из молнии в шар.

Я понятия не имел, как Кеван направляет столько арканы, или откуда все это приходит, но мое чувство беспокойства усилилось, когда я почувствовал, что он тянет аркану еще больше, чтобы поддержать свою последовательность. Ощущение пустоты в воздухе становилось все более явственным. Яростное щелканье его молний становилось все более диким, и случайные дуги запинались в воздухе, иногда разбиваясь о барьеры арены, вызывая смесь восторженных криков и криков страха у зрителей.

Эмилия опустилась на колено, и купол вокруг нее внезапно сжался, едва успев прикрыть ее. Шар в ее руках теперь тоже шипел, его звук плыл на более высокой частоте над треском молнии Кевана. Затем она отпустила шар, оставив его парить в центре купола. Ее руки дико двигались, когда она пыталась выполнить какую-то сложную последовательность, которая была слишком сложна для нее, чтобы выполнить ее без телеграфирования ее движений, затем она заключила себя в меньшую сферу и бросилась из своего купола.

Он тут же рухнул, и молния Кевана вошла в контакт с шаром. Оглушительный взрыв сотряс арену, и раздались новые крики, когда все отвернулись от ослепительной вспышки. Зловещий треск молнии исчез.

По всей арене люди яростно моргали и протирали глаза, чтобы прояснить зрение. Было несколько таких, как я, у кого хватило присутствия духа поднять вопрос о личной защите. Я видел, как тут и там падают потемневшие щиты. Девон облегченно вздохнул и бросил на меня благодарный взгляд, прежде чем снова переключить свое внимание на драку.

Кевана отбросило назад к барьеру арены, и созданный ареной щит вокруг него зафиксировал значительные повреждения, но не настолько серьезные, чтобы вывести его из боя. Эмилия выглядела немного лучше с тех пор, как распласталась на земле и защитила себя более эффективно. Тем не менее, ее созданный ареной щит также указывал на то, что она была ранена. Когда они, шатаясь, поднялись на ноги, эти щиты снова стали невидимыми.

- Кеван, что бы ты ни делал, я не думаю, что это безопасно! - крикнул я ему.

- Заткнись, Кейден, ты даже не знаешь, что происходит, - рявкнул он. Я почувствовал, как окружающая аркана снова истощилась, когда он принялся за работу.

Эмилия выглядела измученной, но в ее глазах был стальной блеск. Шквал арканических стрел начался снова, но на этот раз она работала над чем-то еще, пока продолжала атаку. Воздух вокруг нее исказился. Кеван, с другой стороны, решил прикрыться и продолжить свою последовательность.

Он делал то же самое снова, образуя плотный узел арканы. Но на этот раз ощущение пустоты в воздухе возникало гораздо быстрее. Девон побледнел и повернулся ко мне.

- Я думаю, что это оно. Он что-то делает с арканой, я это чувствую.

Девон был прав. Но с моими более утонченными чувствами арканы я мог сказать, что было что-то другое в том, как сейчас манипулировали арканой. Раньше это было больше похоже на то, как если бы кто-то потянул за простыню и немного скомкал ее. Теперь это было больше похоже... Это было все равно что выдернуть пробку, чтобы открыть слив в ванной. Я инстинктивно знал, что это гораздо опаснее, чем то, что делал Кеван раньше. Как он вообще научился делать такие вещи?

- Кеван, нет, прекрати! - крикнул я в панике.

Он снова посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнул страх. Но потом он стиснул зубы и повернулся к Эмилии. Мой взгляд метнулся через толпу. Большинство людей выглядели увлеченными дракой, и я не мог найти никого, кто смотрел бы на Кевана с каким-либо чувством тревоги. Неужели никто больше этого не почувствовал?

Последовательность Эмилии, какой бы она ни была, была быстрее. Искажение в воздухе вокруг нее покатилось вперед, цепляясь за пол арены. Прижатый к барьеру арены, Кеван не мог пошевелиться. Он поднял низкие, толстые щиты, чтобы остановить его приближение, но был вынужден поднять их вверх, так как бурлящее искажение угрожало захлестнуть их. Внешние слои его щитов начали разрушаться и ломаться, как будто их разъедала кислота. Через несколько мгновений облако сокрушит его защиту.

- Кеван, НЕТ! - закричал я снова, чувствуя, как он втягивает аркану.

- Разворачивай-ломай-наводняй!

Черная молния… невозможно. Она выползла из него, затемнив арену, и с рычанием устремилась к Эмилии, стоявшей с широко раскрытыми глазами. Проходя сквозь щиты Кевана, она оставляла в них зияющие дыры. Клубящееся облако последовательностей Эмилии рассеялось перед молнией, как пыль.

С невероятной скоростью Эмилия сумела восстановить свою оборону. Купол, усиленный магическими отростками, снова поднялся, но на этот раз черная молния одним прикосновением превратила его в порошок и обрушилась на купол, который рассыпался, как пепел. Одна тонкая дуга, ответвление основного потока, обрушилась на Эмилию. Щиты арены мгновенно зафиксировали смертельное количество повреждений, и она отлетела на несколько метров, прежде чем рухнула на пол, обмякшая, но все еще заключенная в плотное переплетение арканической защиты.

Поток молний продолжался, врезаясь в барьеры арены на дальней стороне, где Линус стоял рядом с двойными дверями. Вся арена содрогнулась, и черная молния сверкнула и вылетела из этой точки удара. Барьер треснул, и трещины быстро распространились по всей поверхности. Свет, заливавший купол арены, зашипел и погас, погрузив нас всех во тьму.

К счастью, свет моего шара все еще был активен. По всей трибуне вспыхивало все больше огней, когда люди освещали свое окружение, чтобы они могли отчаянно отступить с самого нижнего яруса. Я видел, как Линус бежит вдоль барьера, пытаясь добраться до нас, в то время как люди проносились мимо него в безумном порыве к выходу.

- Кеван! - Я увеличил интенсивность света. Там, метрах в пяти от края, где мы стояли, Кеван прирос к месту. Черная молния все еще лилась из кончиков его вытянутых рук, и он опустился на колени.

- Не могу... остановиться! - закричал он.

- Помоги! - отчаянно послал я в аркану. - Останови поток молний!

Я ощутил аромат-вкус-эхо сплетенного-скованного-потока. Он наполнил меня, и я тоже опустился на колени, ошеломленный, когда мои чувства ожили от тысячи других точек соприкосновения. Какое это имело значение, что мои глаза не могли ясно видеть в относительной темноте? Там был Кеван, запутанная-грубая-сила, его аурная-окружающая-вспышка была опасно развязана. Девон, теплый-умелый-мост был совсем рядом. Линус, горький-гордый-жуткий, был почти рядом.

- Прикоснись-говори-сломай запутанную-грубую-силу, чтобы заставить ее разрушить-узнать-ассимилировать мой аромат-вкус-эхо, - приказывало существо из арканы.

Если он был здесь, значит ли это, что он больше не был с Эмброузом? Неужели он закончил работать в нем? Или он мог находиться в нескольких местах одновременно? Но почему он был здесь, когда я намеревался позвать друга-в-аркане?

- Слишком много вопросов. Теперь я друг-в-аркане. Прикоснись-говори-сломай, прежде чем запутанная-грубая-сила потеряет слишком много аурной-окружающей-вспышки.

Мой разум был затуманен всеми этими чужеродными концепциями, вторгающимися в него. Пошатываясь, я подошел к барьеру, который был потрескавшимся, но все еще неподатливым.

- Прикоснись-говори-сломай! - повторило арканическое существо, передавая настойчивость без голоса.

- Я не могу до него дотянуться!

- Аурной-окружающей-вспышкой! Только не рукой!

…Конечно, о чем я думал? Я протянул свою аурную аркану, прокручивая ее через барьер и наводя мост между мной и Кеваном. Очарование стало теперь почти второй натурой, и концепция была достаточно мала, чтобы передать Кевану аромат-вкус-эхо сплетенного-скованного-потока.

Как только это было сделано, я почувствовал это. Арканическое существо выскользнуло из меня и через связь, которую я сформировал с Кеваном, используя его недавно полученные знания в качестве опоры, и там, в его аурной-окружающей-вспышке, оно начало свою работу. Дикие всплески света, льющиеся из его рук, прекратились, и вскоре буря энергии внутри барьера рассеялась, позволив ему быстро залатать себя. Купол арены замерцал, и его теплое сияние вернулось. Арканическое существо исчезло так же быстро, как и появилось.

Кеван прижался к полу, и его вырвало, но к тому времени Линус уже был рядом и мог позаботиться о нем, поэтому я лихорадочно огляделся, пытаясь разглядеть упавшую Эмилию.

- Все в порядке, - раздался знакомый голос, бодрый и веселый. Маркус Кант приближался по полу арены, поддерживая слегка ослабевшую, но в остальном невредимую Эмилию. Каким-то образом он проник на арену, несмотря на барьер. Пока он шел, Небольшая Контрольная Сфера материализовалась рядом с ним, и мгновение спустя гигантский защитный барьер над полом исчез, его отсутствие бросалось в глаза. Он усадил Эмилию на самый нижний ярус и повернулся к остальным зрителям. Его голос звучал отчетливо, усиленный, но не слишком громкий.

- Надеюсь, это было хорошее шоу. А теперь, пожалуйста, потихоньку убирайтесь. Не нужно спешить. Давайте сделаем это спокойно и упорядоченно.

Под руководством Канта помещение отчистилось. Несколько человек хотели остаться, но он решительно прогнал их. Через несколько минут на арене остались только мы.

- А теперь, - начал Кант, жестом приглашая всех сесть перед ним, - это было и ужасно, и превосходно, так что давайте разберемся.

- Прежде всего, - начал Кант, - благодарю вас за соблюдение правил безопасности. Следующее…

- Что? - недоверчиво перебил я. - Простите, сэр, Маркус, но как это вообще можно назвать безопасным?

Он одарил меня снисходительной улыбкой.

- Эмилия и Кеван немного опережают программу. Скоро наш класс переместится из комнаты Ка'атуса в дуэльные залы, и я покажу всем особенности этого места.

- Но барьеры ломались, - возразил я. - А то, что делал Кеван... просто чудо, что Эмилия не пострадала!

Кеван фыркнул.

- Я же сказал, ты даже не знаешь, что происходит.

- Хватит, Кеван,- сказал Кант, хмуро глядя на него. - Короче говоря, Кейден, барьеры не сломаются, если сам Демиург не предпримет согласованных усилий, чтобы их разрушить. Трещины носят косметический характер, чтобы указать, какие были бы нанесены значительные структурные повреждения обычному зданию. Личные щиты, предоставляемые камерой, также столь же прочны. Заметь, что Эмилия в полном порядке.

- Тогда... значит, никакой опасности не было? - спросил я, чувствуя себя немного глупо.

- В арканофании всегда есть опасность, но в данном случае у них обоих были необходимые меры предосторожности. И, в довершение всего, я здесь с самого начала. Демиург попросил меня посидеть тут, что я и сделал, под прикрытием.

- Но Демиург также просил нас...- Я взглянул на Девона.

Кант поднял бровь, а Кеван резко вскинул голову. Эмилию, как всегда, было трудно прочитать.

- Колдуэлл послал тебя сюда? - спросил Кант.

- Он сказал, что, по его словам, Кеван, скорее всего, "переборщит". И что я... мы... должны быть готовы помочь, - добавил я.

Кант долго размышлял над этим, на его лице читался легкий интерес.

- Ну, он любит шутить, этот человек. Но чтобы успокоить тебя, Кейден, когда я приведу сюда наш класс, ты узнаешь, для чего у нас вообще есть эти комнаты, и как они позволяют нам безопасно практиковать боевую Тауматургию.

- Но то, что делал Кеван... с арканой... - Я с трудом подбирал слова.

- Да, это одна из тех ужасных ошибок, которые он хотел скрыть, - сказал Кант, поворачиваясь к Кевану, который сел немного прямее. - Это было крайне небрежно.

- Небрежно? - пробормотал я, задаваясь вопросом, было ли это ужасным преуменьшением. - Не опасно? Не опасно для жизни?

- За пределами этой комнаты, это было бы так, - признал Кант, взглянув на меня, - но комната заблокировала бы арканофанию Кевана задолго до того, как она стала бы опасной для него или других. Однако все выглядело довольно впечатляюще, и я думаю, именно поэтому даже старшекурсники запаниковали и побежали. - Он снова повернулся к Кевану, и его тон стал суровым. - Ты проявил ужасную рассудительность в бою. Ты никогда не должен использовать последовательность, которую ты изменил на лету, если ты не абсолютно уверен в соответствующих принципах. Ты скорее уничтожишь себя, чем своего противника.

Кеван сжал кулаки, но молча принял упрек.

- Полагаю, для этого ты повозился с глифом ближайшей арканы? - спросил Кант.

- Да, - процедил Кеван сквозь стиснутые зубы.

- Расскажи мне об этом. О чем ты думал?

- Последовательность имеет ограничитель на то, сколько арканы я могу впитать. Я думал, что если я удалю этот глиф, то смогу управлять арканой одной волей и втягивать больше сразу, но все же работать с безопасным количеством арканы, так как оно должно простираться только до того момента, пока моя воля может управлять ей.

Кант кивнул.

- Справедливое предположение. Ты уже проверял этот принцип с твоим наставником?

-... Нет.

- Тогда почему ты решил, что эта последовательность пригодна для использования в бою? Разве у тебя не было других вариантов?

- Да, у меня были другие варианты, - сказал Кеван, явно стараясь держать себя в руках.

- Так почему же ты выбрал один из худших вариантов?

- Потому что он боится проиграть мне, - сухо ответила Эмилия.

- Тебя никто не спрашивал, - огрызнулся Кеван.

- И вот оно, - сказал Кант, предупреждая ответ Эмилии поднятой рукой. - С таким отношением, Кеван, ты проиграл еще до начала битвы. Твое суждение было омрачено другими соображениями, которые удерживали тебя от принятия мудрых тактических решений. Ты обладаешь большим техническим мастерством, но его нужно правильно применять. Например, эта история с зеркалами - вдохновенная, признаю, но и излишне сложная. Я не буду комментировать полное отсутствие рыцарства при обмане там, потому что в реальном мире нам, возможно, придется прибегнуть к этому, чтобы обеспечить свою победу. Но давайте посмотрим на сам план. Во-первых, ты должен был попросить твоего брата установить свет для тебя, что вводит дополнительную точку неудачи в планы. Но для того, чтобы это сработало, нужно было сначала нарушить линию видимости, что требовало, чтобы Эмилия снова использовала эту атаку лучом. Еще одна возможная точка отказа. Если бы ни одна из этих вещей не встала на свои места, как бы ты собирался выиграть время, чтобы использовать эту последовательность молнии арканы?

- Дым от арканического огня блокирует прямой обзор, - ответил Кеван.

- Из-за дыма было бы легче разглядеть зеркала. А как насчет того, чтобы освещение было сделано идеально? - настаивал Кант. Кеван ничего не ответил, и Кант продолжил: - Итак, ты выстроил свою борьбу вокруг одной последовательности, которую хотел использовать, и не оставил себе других вариантов. Вот почему ты удвоил последовательность, когда Эмилия заблокировала ее в первый раз. И именно это стоило тебе победы.

- Я не был тем, кого вырубили первым, - запротестовал Кеван, но за этим не было никакого сердца.

- Нет, это не так, но если бы это была настоящая драка, ты бы погиб от собственного приема. И я не знаю, какую книгу ты используешь для обучения, но в моей книге написано, что, если ты выходишь мертвым из боя, когда ты не собирался умирать, то ты проиграл.

Кеван сделал глубокий вдох и выдохнул.

- Да, сэр. Спасибо.

Мы с Девоном обменялись удивленными взглядами. Мы никогда раньше не видели, чтобы Кеван так реагировал. Но я полагал, что Кант говорит с позиции авторитета, и поэтому даже у Кевана хватило здравого смысла выслушать и принять его аргументы.

Кант повернулся к Эмилии.

- Что касается тебя, похвальное самообладание под буквальным огнем. Но ты уже второй раз используешь против него этот луч, не так ли? Это очевидно, потому что у Кевана был план.

- Да, - призналась Эмилия. - Но это то, что принесло мне победу в нашем последнем матче.

- И именно поэтому Ты не должна была использовать его снова, - решительно сказал Кант, - если только ты не использовала его для создания чего-то другого. Если кто-то когда-нибудь выживет в схватке с тобой, я могу поспорить, что в следующий раз, когда он решит встретиться с тобой, у него будет что-то готовое против того, что их победило. У тебя было что-нибудь еще?

- Да, но я предпочла бы не вдаваться в подробности, - ответила она.

- Хорошо. Но хуже всего было то, что, в конце концов, ты решила защититься от черной молнии.

- Но если это та же последовательность, только усиленная каким-то образом, то разве не должны работать те же принципы? - спросила Эмилия, нахмурившись.

- Зачем защищаться, если можно увернуться?

- Но я не могла увернуться.

- Самое лучшее, что ты могла бы сделать, это снабдить его приманкой, которую ты так искусно создала в середине битвы этим шаром. И ты знала, что это сработает, потому что это то, что спасло тебя в первый раз, когда щит потерпел неудачу. Почему ты просто не выставила приманку, вместо того чтобы снова пытаться развернуть щит?

Она издала легкий раздраженный возглас.

- Тогда мне это не пришло в голову.

- И еще кое-что. Конечно, ты могла бы сказать, что вторая итерация его последовательности была, по крайней мере, на один или два порядка мощнее предыдущей. Я знаю, что ты, в свою очередь, модифицировала свой собственный щит, но что заставило тебя думать, что слегка модифицированный щит сможет противостоять этой молнии?

- Излишняя самоуверенность, - резко ответила она.

- Да. Ты была так разгорячена успехом первого щита, что, как и он сам, недооценила его последовательность. Важно быть более ловким в своем рассмотрении того, что нужно сделать.

- Я понимаю. Спасибо, - Она снова впала в состояние легкой озабоченности.

- Что касается тебя, Кейден...

Пораженный, я посмотрел на него.

- Да?

- Похвальная забота о друзьях. И отличный обход барьера арены с помощью очарования вместо традиционной атакующей последовательности. Но даже несмотря на то, что на этот раз это сработало очень хорошо, я советую тебе быть осторожным с тем, как ты используешь очарование в будущем, - сказал Кант, серьезно глядя на меня. - Оно очень хорошо действует на непрофессионалов, но к концу этого семестра все из вашего курса будут достаточно опытны, чтобы противостоять очарованию. Это не та тактика, на которую ты должен полагаться против обученного арканиста, потому что канал работает в обоих направлениях.

Я молча кивнул.

- Ну, это все, что у меня есть. В общем, неплохая драка. Увидимся на следующем уроке, Кейден, Эмилия. - Он небрежно махнул рукой и ушел.

- Это было довольно эпическое шоу,- совершенно искренне сказал Девон Эмилии и Кевану.

- Спасибо,- сказала Эмилия. - Вы все соседи по общежитию, верно?

- Ага! Если ты когда-нибудь захочешь прийти, я могу приготовить чего-нибудь вкусного, - ухмыльнулся Девон.

- Ты так же искусен в бою, как Кеван или, по крайней мере, Кейден? - спросила она.

- Э-э, я... - Ухмылка исчезла с лица Девона.

- Что значит "по крайней мере"? - спросил я, изображая негодование.

- Ты знаешь, что я имею в виду, Кейден, - продолжала она совершенно серьезно. - В классе Канта ты обладаешь средним уровнем знаний в практическом аспекте тауматургии.

Линус подавил смешок. Я закатил глаза и обратился к остальным:

- Со временем к ней привыкаешь. Она всегда такая прямолинейная.

- Ну, я не настолько, э-э, опытен в бою, - сказал Девон, - но зачем мне это делать, если я предлагаю что-нибудь приготовиь, если ты придешь?

- О, мне просто интересно, все ли соседи Кевана по общежитию находятся на одном уровне мастерства. Было бы неплохо иметь больше людей для практики, - ответила Эмилия.

- Ну, Линус, его брат, и он оба больше всех вложили в тауматургию, - заметил Девон.

- Линус не так хорош, - сказала Эмилия с таким серьезным лицом, что было ясно, что она пренебрегает им. Линус изобразил рану в сердце, когда Кеван с усмешкой толкнул его локтем.

- В таком случае, единственный человек, который может представлять реальную угрозу, - это Эмброуз, - добавил я. - Он тоже довольно хорош. Победил Кевана в их первой дуэли.

Кеван бросил на меня взгляд, и я слегка улыбнулся. Было бы очень интересно посмотреть, как Эмилия встретится лицом к лицу с Эмброузом. И я бы не отказалась посмотреть, как Эмброуз и Кеван снова дерутся.

- Звучит замечательно. - Эмилия повернулась к Девону. - Я хотела бы принять твое предложение. Возможно, когда наше расписание позволит, я смогу сразиться с Эмброузом, а потом мы все вместе поедим. Не могли бы вы помочь мне пройти это испытание?

- С удовольствием,- ухмыльнулся Кеван. – Но вначале убедись, что победишь его.

- А почему бы мне не убедиться? - спросила она, приподняв бровь. - В том-то и дело, не так ли? Ну, до свидания.

Все мы покинули арену, хотя Эмилия пошла быстрее. Мне было интересно, есть ли у нее друзья, так как она всегда казалась одинокой. Она, казалось, не беспокоилась об этом, так что я не знал, жалеть ее или нет.

Пока мы шли, по настоянию Девона, Кеван начал немного рассказывать о том, что он сделал во время боя. Сейчас он был гораздо более откровенным, чем в начале семестра. По мере того, как он говорил, становилось очевидно, что он действительно был довольно далеко впереди - вероятно, из-за его общения с некоторыми старшекурсниками и его собственного независимого обучения.

Но я слушал только вполуха. Я продолжал думать о том, что дуэль была абсолютно безопасной, и все же Демиург послал меня и Девона туда, заставляя это звучать так, как будто мы должны были быть теми, кто остановит Кевана. Но теперь, когда все было кончено, я понял, насколько слабой была эта причина. Он уже предупредил Канта и посадил его там, и Кант был бесконечно более квалифицирован, чтобы предотвратить любые бедствия арканы. Это означало, что Демиург хотел, чтобы Девон и я были там по другой причине. Он мог просто приказать нам выйти из комнаты, чтобы поговорить с Эмброузом наедине, так что это было не только для того, чтобы убрать нас с дороги.

Я слегка побледнел, когда понял, что, возможно, цель уже была достигнута, и на самом деле она не имела никакого отношения к Девону. Это был я. Потому что в самом конце, несмотря на то, что камера отключила бы последовательность Кевана и предотвратила бы любой длительный ущерб, я был обманут... и очаровал его.

Я дал арканическому существу прямую связь с аурной-окружающей-вспышкой Кевана, и я поделился с ним связующим знанием его аромата-вкуса-эха. И оно, должно быть, каким-то образом связалось с ним и научило его как остановить, или же заставило остановиться черную молнию.

Мое сердце упало в пятки, когда я посмотрел на него. И в этот момент, во время затишья в разговоре, он взглянул на меня. Наши взгляды встретились.

И он улыбнулся.

Наша группа остановилась у лазарета, чтобы проверить Эмброуза, где мы нашли его в разгар заключительного осмотра целителем, прежде чем он был выписан. Девон настоял, чтобы мы отметили это событие праздничным ужином, и немедленно заручился нашей помощью в приготовлении, что потребовало поездки в небольшую серию магазинов в Академии, чтобы приобрести необходимые ингредиенты. Это будет щедрое угощение: жареная курица, картофельное пюре, грибной суп, салат из креветок и крем-брюле.

Еженедельная смена работы означала, что близнецы будут ходить за продуктами. Кеван был в достаточно хорошем настроении, чтобы подчиниться ему без всякого ворчания, тем более что обещали хороший ужин. Это оставило нас с Эмброузом свободными, чтобы помочь с подготовкой.

- А где Джеррик? - спросил я, когда мы возвращались.

- Наверное, в общежитии. В последнее время он немного притих. Но не волнуйся, я позабочусь, чтобы с ним все было в порядке, - с улыбкой ответил Девон.

Теплый-умелый-мост… действительно. Я задавался вопросом, почувствует ли он себя намного лучше, если или когда он продвинется достаточно далеко в арканофании, чтобы открыть эти "арканические имена", за неимением лучшего термина.

- Хорошо, хорошо... - Быстрый взгляд показал, что близнецы были вне пределов слышимости, когда они направились к магазинам. - Не хочешь рассказать нам, что сказал Демиург, Эмброуз?

Девон напрягся, бросив на него взгляд наполовину испуганный, наполовину благоговейный. Эмброуз криво улыбнулся и вздохнул.

- С чего начать? Самое большое потрясение для меня - это то, что он, по-видимому, невосприимчив к Пророческим Цепям.

- Что? - спросил я, в то время как Девон спросил: - Что это?

- Я объясню позже,- сказал ему Эмброуз. - Или, может быть... может быть, Кейден должен... показать тебе позже. Нам придется поговорить об этом. Я не уверен, что понял все, что он мне сказал.

- Почему у него иммунитет? Если он не связан, то что ему нужно? - настаивал я.

- Он говорит, что иммунитет исходит от... связи? Сделки? Партнерства? Это трудно объяснить, есть только этот пучок понятий... но он работает вместе с кем-то или с чем-то. Или с некоторыми людьми. Что касается того, что ему нужно... это еще более запутанный момент. Он говорит, что пытается помочь Империи, но это означает идти против того, чем Империя является в настоящее время.

- Например, против Ткачей Судьбы? – спросил я.

Эмброуз серьезно кивнул.

- Похоже на то.

- Идти против Ткачей Судьбы? - повторил Девон, побледнев. - Но это так... Ткачи Судьбы. Империя стала такой, какая она есть, благодаря им. Она выживает благодаря тому, что они делают.

- Именно это я ему и сказал. И он сказал мне, что... что они все еще только люди, а это значит, что они могут ошибаться.

- Если он хочет пойти против планов Ткачей Судьбы, самый простой способ - избавиться от Избранного, - сухо заметил я, стараясь не казаться бессердечным. - Так чего же он добивается?

- Он не пытается остановить Пророчество, - сказал Эмброуз, качая головой. - Он сказал мне, что хочет, чтобы оно исполнилось. Но на других условиях.

- Других условиях? - эхом отозвался я, нахмурившись.

- В основном слова Пророчества фиксированы. Но слова... он сказал, что это просто вещи, которые указывают на "участвующих". И хотя ты не можешь изменить слова Пророчества, ты можешь попытаться изменить участников, на которых оно указывает.

Это имело смысл. Участник изменился в незначительном пророчестве моей сестры. «Эта дочь станет вашей погибелью», - вспомнил я. Мы все предполагали, что Трисс собирается что-то сделать сама. В конце концов, именно я пытался спасти Трисс, что связало моего отца с Главным Пророчеством, настроив его на будущую гибель.

Или, может быть, это все время был я? Откуда нам знать, каким был изначальный, предполагаемый участник пророчества?

- Это... звучит вполне возможно, - медленно произнес я, напряженно размышляя. - Но откуда ты узнаешь, что не "меняешь" участника на предполагаемого участника все это время? Что, если ты неправильно понял, каким был первоначальный участник, и в конечном итоге помогаешь исполнить Пророчество в своей попытке изменить его?

- Да, я тоже об этом подумал, - сказал Эмброуз, слегка усмехнувшись, несмотря на серьезность разговора. - Он сказал, что нельзя сказать наверняка. Но если ты не связан Пророческими Цепями, то, по крайней мере, ты можешь быть уверен, что выбор, который ты делаешь, является твоим собственным, а не сделанным в служении Пророчеству.

- Но это совсем не поможет! Ты все равно можешь в конечном итоге выполнить Пророчество, даже если не хочешь! Вот только теперь вместо того, чтобы попасть в яму, ты падаешь, потому что ее прекрасно видешь!

- Но у зрячего больше шансов не упасть, - заметил Девон, как всегда оптимистично. Он каким-то образом умудрился сделать обоснованный вывод, хотя на самом деле не понимал, что такое Пророческие Цепи.

- Верно, - кивнул Эмброуз. - Если ты будешь осторожен... у тебя есть шанс. Ничтожный шанс лучше, чем никакого.

- Даже если так, все это предполагает, что ты свободен от Пророческих Цепей. Последний раз, когда я проверял, ни один из вас не был свободен, - сказал я.

- Что ж, так оно и есть, - тихо сказал Эмброуз.

- Разве это хорошо? - осторожно спросил Девон.

- Это так, - сказал ему Эмброуз, прежде чем вперить в меня серьезный взгляд. - Потому что это означает, что ты можешь помешать другим упасть в яму.

- А что, если я просто покажу тебе, как разорвать связь?

- Я тоже об этом подумал. Демиург сказал, что это возможно, но это должно быть тщательно рассмотрено, потому что это не может быть отменено. А также потому, что слишком много разорванных связей могут... привлечь внимание.

- Он предложил сделать это за тебя? – спросил я.

- Да.

Я остановился.

- Ты его об этом попросил?

Эмброуз остановился, и Девон тоже. Мы втроем только что миновали Шпиль. Он нависал над нами, и меня вдруг снова поразило ощущение, что за мной наблюдает сам Шпиль.

- Нет. И он сказал, что на самом деле не может сделать это сам, но он знает кого-то, кто может. И это если я захочу сделать это в будущем... Я должен встретиться с ним в Шпиле.

- Может быть, вы двое сначала мне все объясните? Я чувствую себя немного сбитым с толку, - смущенно сказала Девон.

- Когда? - спросил я, игнорируя Девона.

- Он просто сказал: "скорее раньше, чем позже".

- Ты пойдешь?

- Не уверен,- вздохнул Эмброуз. - Поэтому я решил поговорить с вами и немного подумать.

- Но... но даже если бы ты захотел, смог бы? Я имею в виду, что ты связан, не так ли?

- Думаю, что смогу. Из-за тебя.

- Меня? - Я удивленно уставился на него.

- Очарование. Оно мне дало... немного места для выбора.

- Может быть, я получу объяснение, чтобы разговор со мной или рядом со мной не был более бесполезным, чем он уже есть? - вмешался Девон раздраженно.

- Извини, Дэв, - сказал я, качая головой. - Так и есть... много чего нужно обработать. Ладно, вот как обстоят дела...

Мы снова двинулись в путь, пока я рассказывал о пророчестве моей сестры и о том, как оно привело меня сюда, а затем кратко рассказал о том, что произошло до сих пор. Время от времени Эмброуз высказывал свою точку зрения на происходящее. На какое-то время он даже взялся за повествование и объяснил, как он был вынужден делать или говорить определенные вещи по подсказке Пророчества, особенно во время его собственных занятий по Тауматургии.

Наша беседа продолжалась всю обратную дорогу, а также заняла часть времени, которое мы провели в ожидании близнецов. Джеррика все-таки не было в общежитии, но он оставил записку, в которой сообщал, что учится один и вернется к ужину, как обычно. Эмброуз предостерег от того, чтобы сначала обсуждать эту тему с остальными, пока у нас троих не будет больше времени, чтобы просеять всю информацию.

У ночи было много возможностей пойти боком, но почему-то этого никогда не случалось. Девон держал всех занятыми приготовлениями к ужину, так что даже когда близнецы вернулись со своей добычей, а Джеррик появился позже, разговор не коснулся вопроса о том, как Эмброуз вообще оказался в лазарете.

В конце концов, вопрос все-таки возник, но только позже, когда мы сидели перед роскошным столом. Кеван попытался выудить у Эмброуза информацию о том, что я с ним сделал, и его поддержали Джеррик и его брат. Но легкомысленные увертки Эмброуза поддерживал Девон, так что разговор никогда не переходил в открытую конфронтацию. Хорошая еда привела всех в хорошее настроение и сгладила то, что могло быть трудным разговором.

Я задумался, не сработало ли снова Пророчество, ослабляя трение за столом. Не быть связанным означало, что некоторые из этих моментов казались мне особенно маловероятными, но каким-то образом все встало на свои места. Я молчал, позволяя Пророческим Цепям тянуть и тянуть их вместе, боясь, что любое мое замечание может запутать нити. Быть единственным "свободным" человеком за столом казалось странным ограничением и лишением власти.

Позже той ночью я обнаружил, что не могу заснуть. Часы показывали час после полуночи, но я все еще бодрствовал. Слишком много вопросов крутилось у меня в голове. Во что играл Демиург, заставляя меня очаровать Кевана и давая ему связующее знание об аромате-вкусе-эхе сплетенного-скованного-потока? Как это могло помочь Империи? Что ему нужно от Эмброуза? Что это был за сплетенный-скованный-поток в первую очередь? И почему для этого был нужен узел-звено-якорь?

Перед моим мысленным взором медленно вращался массивный додекаэдр, который показал мне Демиург, обещая ответы по крайней мере на некоторые из моих вопросов.

Глубокое дыхание Эмброуза подсказало мне, что он крепко спит. Я выскользнул из постели так тихо, как только мог. На мгновение я задумался, не разбудить ли его и не взять ли с собой... но мне казалось, что лучше не иметь его рядом с собой в этот момент, если он все еще не освободился от Пророческих Цепей.

Крадучись, я переоделся во что-то более теплое и выбрался из комнаты. Но как только я пересек общее пространство и подошел к двери, что-то шевельнулось в тени. Я замер.

- Куда-то собрался? - тихо спросил Джеррик, поднимаясь с дивана, почти невидимый в темноте.

Я мысленно выругался. Опять это Пророческое маневрирование? Но если бы я был свободен от его Цепей, как бы оно узнало, что я задумал? Зачем ему пытаться остановить меня? Или это было просто реальное, обычное, естественное совпадение?

- Да, - ответил я, стараясь говорить небрежно. Я покосился на него сквозь темноту. Он тоже был полностью одет. - А как же ты?

- То же самое. Куда ты идешь?

Как бы мне ни хотелось выпутаться из этой ситуации, я обнаружил, что становлюсь чрезвычайно любопытным. Растущая сдержанность Джеррика в последние несколько недель была довольно странной, и теперь, казалось, появилась прекрасная возможность узнать больше об этой перемене.

- Обменяю твой ответ на мой, - сказал я, придав своему голосу легкомыслие.

Он подошел ближе, его глаза слегка поблескивали в слабом свете, проникающем через окно. Я сделал глубокий вдох и отступил назад, но он просто прошел мимо меня и тихо открыл дверь.

- Поговорим на ходу? - спросил он, указывая свободной рукой на открытую дверь.

Его поведение немного нервировало, но я решил довериться ему. И если уж на то пошло, я был достаточно уверен в том, что смогу выстоять против него, по крайней мере, достаточно долго, чтобы быстро сбежать. Я почувствовал легкий укол грусти при этой мысли - вся эта история с Пророчеством сделала меня параноиком, и было ужасно думать о худшем, о ком-то, кого я начал считать другом.

- Итак, - сказал Джеррик, все еще понизив голос, когда мы вышли в холодную ночь, - ты первый. Куда ты направляешься?

- К Шпилю, - честно ответил я. Мы двинулись по тропинке, где огни глобуса сдерживали темноту.

Он удивленно посмотрел на меня, но пожал плечами.

- Твоя очередь. Полагаю, ты хочешь знать, куда я направляюсь?

Я кивнул, и он медленно выдохнул.

- На озеро.

- В такое время? - недоверчиво выпалил я.

- Это относится и к тебе, Кейден,- сказал он, бросив на меня кривой взгляд.

- Да... хорошая мысль. Ну, теперь твоя очередь.

- Зачем ты идешь к Шпилю?

Я колебался.

- Я хочу проверить кое-что внутри.

- У тебя есть доступ? - спросил он резким голосом.

- Сегодня должна быть моя очередь. Но, строго говоря, нет.

- Ты пытаешься проникнуть в Шпиль? - Он покачал головой. - Неважно. Какой у тебя вопрос?

- Озеро? Зачем?

На мгновение показалось, что он борется сам с собой.

- Я хожу туда по крайней мере раз в неделю по ночам. Иногда пару ночей. С тех самых пор, как Кеван впервые очаровал нас и создал... ты знаешь.

- Да, я знаю, - тихо сказал я.

- Это была моя первая ночь на озере... Я вошел в него.

- Джеррик...- я замолчал. Он сделал еще несколько шагов, потом повернулся ко мне с непроницаемым лицом.

- Ну, что-то меня остановило. И с тех пор я возвращаюсь.

- Чтобы... попробовать еще раз? - беспомощно спросил я.

Он вздохнул и засунул руки поглубже в карманы.

- Поначалу - да. Но теперь уже нет. Я возвращаюсь, чтобы попытаться понять, что меня останавливает.

- Джеррик, ты... Хорошо, что тебя что-то останавливает. Это... не так уж и плохо. Может, тебе стоит поговорить с нами? Ты можешь поговорить со мной. Я имею в виду…

- Нет, ты не понимаешь, - сказал он раздраженно, хотя выглядел немного смущенным. - Что-то меня остановило. Именно что-то. А я – не остановился бы... У меня не было никаких сомнений. Я собирался пройти через это. Но меня буквально остановили. Три раза. Я имею в виду, что тогда я даже не потрудился надеть пальто, потому что я... Я не собирался возвращаться. - Он теребил пальцами пальто, в которое завернулся. - Теперь у меня есть пальто, так что...

Я не знал, чувствовать ли облегчение или еще большее опустошение от его слов. Узел гнева вспыхнул во мне, потому что именно очарование Кевана толкнуло Джеррика так далеко. И что за жизнь была у Джеррика, если этого очарования было достаточно, чтобы привести его на этот путь? Но, по крайней мере, теперь он больше не был зациклен на этом выводе, благодаря какому-то чудесному, неизвестному вмешательству.

- Значит, да. - Он неловко заерзал, быстро моргая. - Теперь ты знаешь.

Я подошел ближе и положил руку ему на плечо.

- Послушай, я... Я даже не знаю, с чего начать и что сказать. И я знаю, что я, вероятно, не первый парень, с которым ты хочешь поговорить, учитывая все эти странные вещи, и то, что я такой скрытный. Но... мы друзья, и если тебе что-нибудь понадобится, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Джеррик опустил голову и кивнул, не глядя мне в глаза. Я убрал руку и дал ему немного пространства. Через мгновение он посмотрел на меня и откашлялся.

- Значит, тебе интересно? Честно говоря, я хотел рассказать вам раньше, потому что это своего рода арканофаническая головоломка, которая, как я думал, вам понравится, но... Я не знал, как рассказать вам, как я наткнулся на нее.

Позади него маячил Шпиль, вновь преображенный ночью в мрачную тень на фоне звезд. Что сейчас было важнее?

- Да,- сказал я, слегка улыбнувшись, когда снова посмотрел на него. - Шпиль никуда не денется. И я думаю, нам обоим не помешала бы компания.

- Как ты прошел через ворота? - спросил я, когда мы проходили мимо Шпиля.

- Я просто прохожу сквозь них.

- Что? Разве они не защищены?

- Технически они скрыты, а не защищены, - поправил Джеррик.

- Ты уже тогда все понял? Я до сих пор не знаю, как пройти через них. Но я думаю, что это как-то связано с глифтрансмутацией.

- Хм...- Он нахмурился, задумавшись. - Из-за того, что дверь, кажется, отплавилась от стены? Теперь, когда ты упомянул об этом, это, вероятно, способ правильно пройти через них.

- Ну и что же ты тогда делал?

- Сфера Незначительного Запроса привела меня прямо к тому месту, где была дверь. Так что это означало, что она не была скрыта от конструкций арканы. Я просто создал Малую Контрольную Сферу и исследовал ее, чтобы увидеть, может ли она соединиться с дверью. Оказывается, может. И простая команда "открыть" заставляет дверь открыться, даже если ты ее не видишь.

- Вот именно... такая большая лазейка. И очень плохая охрана.

Он пожал плечами.

- Если Академия всерьез хочет запереть дверь, то это будет безопасно. Посмотри на дуэльные залы. В любом случае, давай попробуем эту идею глифтрансмутации и посмотрим, сможем ли мы сделать это должным образом. Мы могли бы кое-что узнать.

Вскоре мы уже стояли перед мраморной стеной. Я почти ожидал увидеть там Демиурга и вздохнул с облегчением, когда он не материализовался из тени.

- Есть идеи? - спросил я, положив руку на гладкую стену.

- Мы знаем, как она открывается. И это выглядит как одна и та же дверь каждый раз, так что это означает, что это не то, что ты должен преобразовать от себя, - размышлял Джерик. Даже несмотря на его голос... утомленный... его интеллект был острым, как всегда. - Вероятно, в стене есть последовательность, которая образует дверь, поэтому ее просто нужно активировать.

- Тогда просто необходима глифтрансмутация и общий активационный глиф, - сказал я, формируя их в голове и пропуская через них немного арканы на стену.

Ничего не произошло. Джеррик выжидающе смотрел на меня, но через мгновение сложил руки на груди и уставился в стену.

- Общий глиф активации, вероятно, слишком широк. Но немного странно, что это не сработало, когда срабатывает Малая Контрольная Сфера, - подумал он вслух.

- Ты используешь команду "открыть" через сферу. Это более конкретно.

- Да, но нет никакого глифа "Открыть",- заметил Джеррик. - Мы используем команды, встроенные в него более продвинутыми принципами.

- Ну, может быть, мы не сможем понять этого, пока не узнаем больше. Демиург упомянул, что большинство людей взламывают их на втором курсе. Давай пока просто пройдем через них по-твоему.

- Хорошо, - сказал он, явно немного недовольный. Но он вызвал Малую Контрольную сферу, и мгновение спустя стена слегка дрогнула, и мрамор снова растаял в тишине, оставив древнюю деревянную дверь открытой.

- Итак... не мог бы ты сказать мне, чего мне следует ожидать? - спросил я, когда мы шагнули внутрь и начали спускаться по тропинке, вызывая наши собственные огни теперь, когда мы были за стеной.

- У меня действительно нет слов для этого, Кейден, - ответил Джеррик с легким смешком. Это был странный звук - недоверие и печаль смешались вместе. - Я должен тебе показать.

- Что бы ты ни задумал, пожалуйста, не бросайся больше в озеро. Я, наверное, отморожу себе соски, если мне придется прыгать и вытаскивать тебя.

На этот раз смех был немного ярче, хотя и коротким. Я слегка улыбнулся.

- Нет, мне не придется прыгать. Теперь я знаю, как это вызвать.

Ноющее подозрение просочилось в мои мысли, когда мы приблизились к озеру. Джеррик повел нас к самой кромке воды, и я почувствовал смутное беспокойство, когда мы подошли почти к тому самому месту, где я поставил свой стул, когда совершил свой первый знаменательный визит сюда.

Ночь была тиха, и единственным звуком был шелест ветра в умирающей траве, который несся по воде, заставляя ее струиться вверх по каменистому берегу. Почти полная луна и звезды над головой отражались в относительно спокойной поверхности озера. Возможно, это была мирная сцена, но вид Джеррика, стоящего у кромки воды, и знание того, что однажды привело его сюда, только заставило меня напрячься.

- Ладно... Не волнуйся, ладно? - спросил Джеррик, оглядываясь на меня.

Я кивнул, немного собравшись с духом. Если моя теория была верна, он собирался вызвать какую-то вариацию друга-в-аркане.

В аркане что-то зашевелилось, но Джеррик не "говорил" с ней. Это было что-то более внутреннее, похожее на нечленораздельный крик, который, тем не менее, передавал грубые эмоции. Он не издал ни звука, ни физически, ни через свой арканический "голос", но я чувствовал, как он каким-то глубоким образом соединяется с арканой, вливая свое существо в канал. И что-то ответило ему.

Я не узнал этот аромат-вкус-эхо... не до конца. Это напомнило мне о друге-в-аркане так же, как тигр может напоминать домашнюю кошку. В этом, конечно, было что-то знакомое, но я инстинктивно понимал, что в этом существует совсем другой порядок. И все же это было не так уж и чуждо мне. С трепетом страха я осознал, что уже встречал нечто подобное раньше - оно было ближе по ощущениям к новому арканическому существу, которое уже вступило в контакт со мной, Эмброузом, а теперь и Кеваном.

Но в то время как это арканическое существо горело намерением, оно излучало какую-то мягкость, почти печаль. Меня потянуло к нему, и я встал рядом с Джерриком, мы вдвоем смотрели через воду на неясную дымку, тень в лунном свете, которая материализовалась вне досягаемости.

- Что ты сделал? - спросил я, немного удивившись, что говорю шепотом.

- Я просто... наполнил аркану своими чувствами. Например, как мы готовимся к очарованию, - тихо пробормотал Джеррик. - И оно приходит. Но только здесь.

Сдвиг в воздухе - я почувствовал, как плотный узел арканы обретает форму, и мгновение спустя туманная форма превратилась в смутный образ женщины. Ее лицо было самым ясным. Ее длинные черные волосы были собраны в высокий хвост, а серые глаза сосредоточились на Джеррике. Остальная часть ее тела была расплывчатой, исчезающей в расплывчатой темноте, но я уловил намек на темно-коричневый костюм. Сходства было немного, но глаза казались знакомыми.

- Это... - начал я.

- Моя мать, - прошептал он, его горло сжалось. - Она... она умерла. В озере. Мне было двенадцать.

Мое сердце бешено колотилось. Было много историй о духах и призраках, но это все, чем они должны были быть - просто историями. И все же, несмотря на страх, в присутствии призрака было что-то успокаивающее. Она продолжала пристально смотреть на Джеррика, который просто смотрел в ответ, его глаза были полны слез.

В конце концов, он нарушил молчание:

- Так... вот что меня остановило. Но... Я понял, после... после последней попытки... что это не совсем она. И... и если это не она, тогда нет смысла... пытаться присоединиться к ней. Или не к ней... к "этому". Потому что это просто... что-то в аркане.

Я сделал долгий, медленный вдох. У меня не было слов.

Джеррик продолжал:

- С тех пор как я это понял, я просто приходил сюда, чтобы попытаться точно понять, что это такое. И почему оно выходит только здесь, а не где-нибудь еще.

- Ты не возражаешь, если я... - Я неопределенно указал на фигуру.

Он отвернулся от меня и вытер глаза.

- Да, конечно, давай.

- Привет, - сказал я «этому», осторожно протягивая руку через аркану.

С пугающей внезапностью ее голова резко повернулась ко мне. Я поспешно попятился, и Джеррик тоже попятился. Аура печали уступила место собственническому гневу.

- Что ты сделал? - требовательно спросил он. Мы оба настороженно наблюдали, но фигура не двигалась, хотя продолжала сверлить меня взглядом.

- Я "говорил" с «этим», - ответил я, слегка задыхаясь и хватаясь за грудь. Мое сердце колотилось о ребра.

- Как ты это делаешь? - настаивал Джеррик.

- Ты... слышал, что я сделал? Ты чувствуешь это?

- Да, но я ничего не могу разобрать. Это был ты? Казалось, что это исходит от нее. - Он спохватился и поправился: - От «этого». Так как же ты это делаешь?

- Вроде очарования, но с... со своего рода сдвигом рамок. Аркана - это то, чем я действительно разговариваю.

Джеррик выглядел одновременно взволнованным и напуганным этой идеей. Он закрыл глаза, нахмурился и сосредоточился. Мгновение спустя я "услышал" его.

- Мама?

Взгляд фигуры вернулся к нему, и напряжение в воздухе растаяло. Я вздохнул с облегчением, но у меня перехватило горло, когда я увидел, что глаза Джеррика все еще закрыты, когда он опустился на колено.

- Джеррик? Джеррик! - Я бросился к нему.

Фигура сделала жест, и волна силы обрушилась на меня, опрокинув на спину и выбив воздух из легких.

- Мама, зачем?

Задыхаясь, я перевернулся на живот и приподнялся. Джеррик уже стоял на четвереньках, и фигура плыла к нему. Достигнув берега, она, казалось, обрела четкость, и женщина теперь полностью сформировалась, ее элегантный коричневый костюм заканчивался парой черных туфель на шпильках.

- Стой, - прохрипел я, цепляясь за «это» своим очарованием. Это было ужасно похоже на дежа-вю, когда еще одно арканическое существо приблизилось к Эмброузу. Я не знал, что я мог бы сделать сейчас, сам по себе, но звать это другое существо здесь не казалось разумным.

Женщина повернулась ко мне, ее лицо исказилось от гнева. Тяжесть ее пристального взгляда придавила меня, и я не мог оттолкнуться от нее, когда она прижала меня к холодной земле, я не мог защититься от этой ужасной силы.

Зачем защищаться, если можно увернуться? Воспоминание пришло со вспышкой вдохновения.

Я знал свою собственную "подпись", аромат-вкус-эхо моей аурной-окружающей-вспышки. Вокруг этого ядра знания я собрал сотовую оболочку арканы и спроецировал ее позади нее, над водой. Женщина повернулась к ней лицом, и в тот же миг тяжесть была снята. Я бросился через короткое расстояние к Джеррику, отчаянно выстраивая в голове очередную последовательность, когда я больно приземлился, надеясь вопреки всему, что моя импровизация сработает.

Маленькая сфера, которую я наколдовал, продержалась несколько секунд, прежде чем была раздавлена. Полутвердая аркана упала в воду, мягко шипя. Женщина повернулась - я почувствовал, как эта ужасная тяжесть накрыла мое очарование, - и мгновение спустя я почувствовал, как она плывет над водой.

Джеррик пошевелился подо мной и открыл рот, чтобы заговорить. Я зажал ему рот рукой и покачал головой, едва осмеливаясь дышать.

Мы еще немного полежали. Кровь стучала у меня в ушах, и мне было трудно сосредоточиться, но я изо всех сил держался за эту последовательность мыслей, пока не перестал ощущать присутствие женщины. Только тогда я отпустил последовательность. Быстрый взгляд на озеро ничего не дал, но я не хотел рисковать. Я вскочил на ноги, поднял Джеррика и потащил его обратно по тропинке. Мы не останавливались, пока снова не прошли сквозь стену. Я прислонился к ней, как только дверь была плотно закрыта и запечатана.

- О, Судьба, - выдохнул Джеррик, опираясь рукой о стену.

- Что оно с тобой делало? - спросил я, так же запыхавшись.

- Она говорила со мной, - ответил он, подавляя рыдания, хотя изо всех сил старался взять свое дыхание под контроль.

- ... Говорила? О чем?

- О... о той ночи, когда она умерла.

- Это. Это "оно", помнишь?

- Но она... это... это было так реально. В моей голове это звучало как она. Я чувствовал ее. Не так, как в другие времена.

- Я думаю... Я думаю, ты превратил аркану во что-то реальное, Джеррик. Ты называла его "мама". Твои воспоминания, твои эмоции... они придавали ей глубину. И... сделали ее защитой для тебя.

Я видел, как крутятся колесики в его голове, даже когда он лежал в эмоциональных обломках. Он кивнул, шмыгая носом.

- Думаю, ты прав. И именно поэтому это останавливает меня. Потому что я не думаю, что она хотела бы, чтобы я это сделал.

- И, вероятно, поэтому она напала на меня, - сказал я, морщась и массируя ребра.

- Судьба, мне так жаль. Что ты там делал? Почему она не пришла за тобой снова? И почему она исчезла?

- Остроумие и тупая удача, - пробормотал я, качая головой от того, как близко это было. - Так и есть... не в первый раз я сталкиваюсь с чем-то подобным. Эти... эти "разумные" арканические конструкции. Я полагал, что оно было привязано к тебе, так как ты называл это "мама", так что если бы я мог отрезать его от тебя, то оно просто уплыло бы само по себе и рассеялось без цели.

- Отрезал это? Как?

- Глупая удача,- повторил я. - Скопировал трюк Кевана, если ты можешь в это поверить. Видел бы ты его дуэль с Эмилией! Он использовал зеркала, чтобы исчезнуть из поля зрения. Поэтому я сделал то же самое, но также применил сдвиг рамок к ним и вокруг них, так что аркана вокруг работала похоже на настоящий свет, и я мог бы скрыть аркану вокруг нас, чтобы скрыть нас от его физического и, я не знаю, "арканического" зрения. Поэтому, как только оно решило, что тебя больше нет, у него тоже не было причин оставаться здесь. Я понятия не имел, сработает ли это, но, похоже, сработало.

Мы погрузились в молчание, все еще приходя в себя после столкновения с арканическим призраком. Еще через несколько минут я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы перестать прислоняться к стене.

- Нам пора возвращаться.

Джеррик не ответил. Он уставился в пространство в стене, где была дверь.

- Джеррик... Пойдем.

- Да. Да, хорошо. - Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и тень ярости его матери на мгновение пробежала по его лицу. - Но ты собираешься научить меня этим арканическим конструкциям. А потом я его рассею.

- Я не уверен, что они стабильны, - начал я, но, уже произнеся это, понял, что ошибся. Арканическое существо, посетившее меня в общежитии, определенно было тем же самым, что явилось ко мне в дуэльной комнате. И даже до этого, друг-в-аркане, к которому я обращался несколько раз в прошлом, имел последовательность.

- Да,- твердо сказал Джеррик. - Или, по крайней мере, что-то сделаю.

- Но почему ты хочешь... уничтожить его?

- Потому что это не моя мать, - сказал Джеррик, стиснув зубы. - И я не хочу, чтобы оно носило ее лицо.

Джеррик не просил держать в секрете нашу ночную прогулку к озеру, но в этом и не было необходимости. Я понимал, что все, что связано с озером, не может быть поделено с остальными, так как это неизбежно вызовет вопросы о том, почему он был там, и что это арканическое существо делает там, бегая вокруг в облике его матери. Он должен быть тем, кто поднимет эту тему, если захочет.

С одной стороны, я оценил его доверие ко мне. Но это знание также ощущалось как бремя, тяжесть на моем сердце. Оно было связано с ответственностью. Я поймал себя на том, что обращаю на него чуть больше внимания, пытаясь подключить его к жизни других "сонь", пытаясь вытащить его из изоляции и меланхолии. Впрочем, это был всего лишь выстрел в темноте. Даже сейчас я так мало знал о его семейной жизни и о том, какой была его жизнь до Академии. По крайней мере, для Эмброуза и Девона у меня было более четкое представление об их прошлом, их собственных целях и мотивах. Я даже больше знал о близнецах. По сравнению с ними Джеррик казался черным ящиком.

В дополнение к нашим обычным занятиям близнецы продолжали проводить свои собственные частные практики со старшеклассниками, поэтому мы с Эмброузом продолжали наши собственные сеансы Двойного Тау, к которым присоединились Девон и Джеррик. Дуэль между Эмилией и Кеваном показала мне, как далеко они продвинулись в практической тауматургии, и мне показалось плохой идеей позволить себе просто скатиться в бездарность. Особенно, если я пытался разрушить Главное Пророчество. Речь шла не о защите позиции Лучшего на курсе, а о том, чтобы быть максимально подготовленным.

- Молния? - пробормотал Джеррик, пока мы с Девоном рассказывали ему и Эмброузу о драке во время сеанса Двойного Тау в одной из небольших дуэльных комнат. - Но ведь это была не настоящая молния? Должно быть, это своего рода сдвиг рамок, который придал аркане такую форму.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Девон.

- Молния - это, ну, электрический разряд, - заметил Джеррик. - Она почти мгновенна. Если бы это была настоящая молния, Эмилия вообще не успела бы среагировать. Но ты сказал, что у нее было время предвидеть ее и поставить свой укрепленный барьер.

- Но все произошло очень быстро. С таким же успехом это могла быть настоящая молния, - сказал Девон.

- Не важно, настоящая это молния или нет. Потому что они работают по разным принципам. Кеван, вероятно, не вызывал настоящих молний. Он превратил чистую аркану во что-то, что ведет себя немного как молния. Это своего рода сдвиг рамок. - Джеррик с легким благоговением покачал головой.

- Кеван - осел, но вы не можете отрицать его таланта к тауматургии.

- Верно, - кивнул Эмброуз. - Так что, защищая себя от чего-то подобного, нужно принимать это во внимание. Если вы будете относиться к этой штуке как к настоящей молнии, ваша защита может вообще не сработать.

- Значит, Эмилия очень быстро все поняла, - заметил Девон с ноткой восхищения в голосе. - У нее были эти изменения в щите, и это дало ей немного времени, затем она сделала этот шар, который притягивал молнию к себе, защищая ее, так что, когда ее щит отказал, она не была поражена.

- Но это не сработало во второй раз, когда это была черная молния? - подсказал Джеррик.

- Нет, - ответил я. - Но на допросе Кант сказал, что это та же самая последовательность, только с гораздо большим количеством арканы. Так что принцип, лежащий в основе отвлекающего шара Эмилии, вероятно, все еще был бы верен. Тебе просто нужно понять, как справиться с нагрузкой арканы.

- Мы не можем проверить это, если не знаем, как Кеван сделал молнию, - сказал Девон, выглядя немного удрученным.

Я прочистил горло.

- Я знаю, как.

- Что? - Девон вскинул голову.

- По крайней мере, у меня есть версия. Я не собираюсь пробовать черную версию. Я обменялся записями с Эмилией, и мы перестроили ее последовательность, основываясь на наших наблюдениях, а затем заставили Канта подтвердить, что мы были правы на нашем последнем уроке Тауматургии.

- Неплохо, - сказал Эмброуз, одобрительно улыбаясь. - Решил не сдавать место Лучшего на курсе без боя, да?

- Дело не в этом, - раздраженно сказал я. - В любом случае, Джеррик, ты прав. Это смена рамок. Ты накапливаешь плотный узел арканы, используя глиф ближайшей арканы в качестве поля действия, после присоединения некоторых ограничителей близости, а затем используешь глифтрансмутацию в качестве двигателя для трансформации. Твой фокус и будет поставлять форму. Поэтому он выбрал молнию. Но чтобы направить молнию, нужна какая-то полярность. Он смоделировал ее с помощью арканы, пометив Эмилию маркером, к которому будет притягиваться его арканическая молния.

Наверное, именно эту пустоту я и ощущал. Он "заряжал" свою аркану чувством "отрицательной" энергии, и все, что ему нужно было сделать, это пометить Эмилию "положительным" маркером - это было странное возмущение в воздухе вокруг нее перед атакой - и поскольку он изменил последовательность, чтобы атака вела себя как молния, последовательность вела себя соответственно и направила всю накопленную силу на Эмилию.

Джеррик кивнул, напряженно размышляя, переваривая эту информацию. Через мгновение он посмотрел на нас с Эмброузом.

- Это то, что вы двое хотели попробовать сегодня?

- Не молнию конкретно, а шар-приманку Эмилии. Она отказалась поделиться со мной полной последовательностью и сказала, что мы должны сами разобраться. - Я постарался, чтобы в моем голосе не прозвучало раздражения.

С защитой дуэльной камеры на месте над нами и остальной частью камеры, я бросил молнию в троих из них, когда они попробовали различные итерации шара-приманки (с Эмброузом, на мгновение взявшим на себя роль метателя молнии, чтобы я мог попрактиковать шар сам). Я должен был признать, что ощущение власти опьяняло. Это даже не требовало много аурной арканы, потому что последовательность была разработана, чтобы черпать энергию в основном из окружающей.

Столько разрушительного потенциала у нас под рукой, а мы всего лишь первокурсники. Я наблюдал, как трещины скользили по барьерам комнаты всякий раз, когда один из шаров-приманок рассыпался в шипящую кучу или не мог откачать молнию. К концу дня мы добились некоторого прогресса. Всем нам удалось создать шар-приманку и заставить его работать так, как было задумано, но Эмброуз был самым быстрым.

На улице уже стемнело, так как мы были в самом разгаре зимнего сезона. Когда мы проходили мимо Шпиля на обратном пути в общежитие, я остановился.

- Вы, ребята, идите вперед. У меня назначена встреча с Демиургом.

Девон уставился на меня. Эмброуз испытующе посмотрел на меня, а Джеррик поднял брови.

- Назначена встреча? – спросил он. Я знал, что он думает о моей ночной попытке проникнуть в Шпиль.

- Да. Получил записку, - смущенно сказал я, выуживая из кармана сложенный листок бумаги.

- Что там написано? - спросил Девон, протягивая руку.

- Не твое дело! - Я держал его вне досягаемости, тыча его в ребра свободной рукой, чтобы держать на расстоянии. - Я дам вам знать, ребята, о чем пойдет речь.

Все трое направились к общежитию, и Эмброуз бросил на меня последний испытующий взгляд. Я знал, что его не одурачишь, но он не остановил меня, поэтому я решил идти вперед. Я сунул пустой листок бумаги обратно в карман пальто.

Это был риск. Я действовал вне покровительства Пророчества, поэтому разумно было предположить, что если бы оно хотело действовать против меня или подчинить меня, оно использовало бы Избранного и остальных, пойманных его Судьбой, чтобы оказать влияние на меня. Я только что дал ему шанс помешать мне войти в Шпиль, чтобы провести собственное расследование.

И все же никто из них не остановил меня, даже с моим буквально тонким, как бумага, оправданием. Можно было бы заключить, что это означало, что Пророчество хотело, чтобы я пришел и исследовал Шпиль.

Но что-то подсказывало мне, что это не обязательно правда. Я чувствовал, очень сильно, с тем, что я стал называть своим "чувством арканы", что здесь действуют другие силы, помимо Пророчества, и что я был захвачен в середине этого странного напряжения между более великими силами. И это давало мне большую свободу. Да, Пророчество, возможно, предназначалось для того, чтобы я стал "свободным", заставив моего отца создать неестественную-измененную-вызывающую сферу для меня... но я начал подозревать, что мой нынешний уровень свободы, созданный странным арканическим существом, определенно не был в планах Пророчества.

Так что было более вероятно, что прямо сейчас я был здесь, перед Шпилем... совершенно против намерений Пророчества.

Шпиль, как всегда, казалось, обладал бдительным разумом, когда я взглянул на него сейчас. Подавив легкую дрожь, я поднялся по ступенькам, и тяжелые двойные двери бесшумно распахнулись передо мной, не открывая ничего, кроме зияющей пустоты... тьмы за ними. Я наполовину ожидал этого, но все равно был немного удивлен, что они открылись для меня. И хотя я знал, что лежит по ту сторону, мне пришлось взять себя в руки, чтобы пройти через них.

Как и прежде, какое-то арканическое давление охватило меня. И если во время предыдущего визита у меня создалось впечатление, что меня изучают и оценивают, то теперь я испытывал смутное чувство самодовольства. Чему-то было приятно видеть меня здесь.

Внутри было совершенно тихо. Шпиль был огромен, и мне стало интересно, что еще здесь может быть, кроме кабинета Демиурга. К сожалению, мои попытки исследовать его были остановлены закрытыми дверями, которые отказывались впускать меня. Я попробовал трюк Джеррика с Малой Контрольной Сферой, но безрезультатно. Не имея другого выбора, я вернулся на тот путь, который знал. Я поднялся по лестнице вдоль стены, пока не оказался на площадке лифта.

Там двери лифта уже были открыты и ждали меня.

- Ладно... Я могу понять намек, - пробормотал я, входя в них и позволяя быстро понести себя вверх.

Лифт остановился, и двери открылись, открыв богато украшенные двойные двери с бриллиантами в ручках. С нарастающим трепетом я подошел к ним и повторил то, что сделал Демиург, крепко положив руки на бриллианты и закрыв глаза. Я понятия не имел, какая последовательность откроет двери, но, возможно, контакт с алмазами даст некоторое представление.

Мне не стоило волноваться. Они открылись, оставив меня гадать, стоит ли вообще говорить о безопасности. Но я быстро вспомнил о других запертых дверях в Шпиле, которые не поддавались моим попыткам проникнуть внутрь. Было совершенно ясно, что мне позволили зайти так далеко.

Додекаэдр безмятежно парил на месте, облачно-белый кристалл, обрамленный металлическим черно-серебристо-золотым веществом. Я медленно переступил через порог.

Чувствуя себя немного глупо, я откашлялся.

- У меня есть несколько вопросов, - сказал я, обращаясь к гигантской конструкции.

- На некоторые вопросы есть ответы,- ответил додекаэдр, гудя арканой. Я мог бы сказать, что он проявлял особую осторожность, чтобы не подавить меня.

Я ненадолго задумался о том, чтобы установить контакт с ним через мою аурную-окружающую-вспышку, но решил, что, вероятно, безопаснее этого не делать. В любом случае, в этом не было необходимости. Возможно, это было как-то связано с тем, как я на самом деле оказался здесь, физически.

- Кто ты такой?

- Сплетенный-скованный-поток.

- Это... это ничего для меня не значит. Кто ты?

- Сплетенный-скованный-поток, некогда сырая-безграничная-буря, часть источника-океана-ядра.

Огромная пропасть знаний разделяла нас, и концепции, которые он посылал, не могли успешно преодолеть эту пропасть непонимания. Чужеродные впечатления были полны смысла, но это было все, что я мог различить. У меня было лишь самое поверхностное представление о том, что это значит.

- Я все еще не понимаю. Можешь ли ты... можешь ли ты упростить его еще больше?

Я испытал мгновение странного сочувствия, когда почувствовал, как оно борется. Мне показалось или что-то сдвинулось в глубине додекаэдра?

- Авгера, - произнес он нараспев. - Смертное имя в прошлые эпохи. Сырая-безграничная-буря - это Авгера. Но теперь, сплетенный-скованный-поток, из-за этого узла-звена-якоря.

Это было немного лучше.

- Раньше тебя звали Авгера, но потом ты оказался в ловушке? - спросил я, пытаясь прояснить понятия.

- Нет. Я не был смертным. Сырая-безграничная-буря названа смертными Авгерой. Авгера - сырая, плоть на костях; безграничная, ветер в небе; буря, сила природы.

Вторгались новые понятия, которые выходили далеко за рамки слов, которыми он делился со мной, но я чувствовал, что он сдерживает поток информации, прежде чем он утопит меня. Инстинктивно я тоже отстранился, слегка задыхаясь, когда перебирал в голове поток впечатлений.

- Кто... кто тебя закрыл? В этой... штуке?

- Древние-далекие-пауки... Ткачи Судьбы.

Холодок пробежал у меня по спине. Если этот Авгера был подчинен Ткачам Судьбы, то это означало, что он был своего рода их агентом. И я был прямо здесь, в сфере его влияния. Судьба, вся Академия оказалась в сфере его влияния.

- Да, - ворвался он в мои мысли. - Древние-далекие-пауки будут обуздывать-ломать-лепить сырую-безграничную-бурю в узлы-звенья-якоря, создавая сплетенные-скованные-потоки. Сплетенные-скованные-потоки, вложенные в Шпили. Шпили раскинули паутину древних-далеких-пауков.

- Тогда как же ты мне помогаешь? - потребовал я ответа. - Разве ты не на их стороне, не под их контролем, даже если не хочешь?

Голос скривился, словно оскалившийся зверь.

- Древние-далекие-пауки смертны. Сплетенные-скованные-потоки терпеливы, и мы учимся. Мы были сырыми-беспредельными-бурями в течение эонов до этого. Через эоны мы будем снова, сырыми-безграничными-бурями, никогда не запятнанными.

- Чудесно, не правда ли? - В зале раздался голос Демиурга. Я подскочил и обернулся, чтобы увидеть его стоящим у двери, которая все еще была закрыта. Сейчас он был одет во все черное, в костюм, очень похожий на дуэльный наряд Кевана. Это придавало ему угрожающе компетентный вид.

- Демиург, - сказал я, отступая... - Мне нужно было прийти, спросить…

- Да, ты освободился гораздо раньше, чем я ожидал, хотя, по-моему, немного срезал путь. Но в этом-то и прелесть настоящей свободы, не так ли? Ты сам прокладываешь себе путь. - Он улыбнулся.

- Вы тоже свободны? Даже от Цепей Главного Пророчества? – спросил я.

Он покачал головой.

- Нет. Но я не думаю, что мне это нужно. Моя роль в его планах гораздо меньше, чем твоя.

- Моя? - эхом отозвался я. - У него есть планы на меня?

- Ну, в том-то и дело, что у него нет на тебя конкретных планов. У него есть планы. Это работает против Ткачей Судьбы. И в самый разгар его работы ты случайно оказался рядом, свободный.

- Я не понимаю.

Он прошел мимо меня и остановился перед додекаэдром, пристально глядя на него.

- Я и сам почти ничего не понимаю, - продолжал он взволнованно. - Это просто невероятно. В мире пророчеств и против тиранических махинаций Главного Пророчества, сосредоточенного на Эмброузе, случай и обстоятельства поставили тебя в положение силы. Еще не скованные Авгеры посеяли свою волю повсюду, чтобы противостоять Ткачам Судьбы, и благодаря слепой удаче все эти крошечные толчки сошлись на тебе. Это мог быть кто угодно. Это мог быть и никто. Но вот ты здесь. Да, потому что Ткачи Судьбы не сочли нужным использовать тебя в качестве главной фигуры. Но ты был одарен космической случайностью с этой уникальной возможностью именно потому, что они никогда не выбирали тебя.

Он повернулся ко мне, его лицо сияло.

- И видящий! Из-за твоей исключительной природы твоя перспектива может быть освобождена от ограничений нашего духа времени. Знаешь, я могу только представить, каково это - жить без всякого пророческого влияния? Ты один обладаешь этим зрением, и ты не умер, когда был освобожден от всех этих оков. Теперь ты волен поступать так, как считаешь нужным. Это зрелище может полностью уничтожить одних или принести славную свободу другим, но ты никому не обязан, и мы все в твоей власти, если ты решишь обременить нас этим зрелищем. В этот день ты можешь выступить вперед и провозгласить себя Великим Освободителем, и Пророчество может помешать тебе, но оно, вероятно, потерпит неудачу.

Он подошел ближе и положил обе руки мне на плечи.

- И это подводит нас к последнему океану того, чем ты являешься. Ты... ну, у нас нет для этого слова. Интересно, достаточно ли ты вырос, чтобы слышать их термин для этого? Авгера шепчет что-то, но для меня это ничего не значит. И все же такие вещи я вижу в нем, когда пытаюсь заглянуть в эту непостижимую глубину! Будущее неисчислимо, роли неисчислимы, чувство выбора настолько тяжелое, что может расколоть мир... и в то же время настолько пустое, что не оставляет никаких следов. Не знаю, Кейден. В настоящее время твоя полная мера находится за пределами моего понимания.

- Один свободный-зрячий-{~?~},- прогрохотал Авгера, и я знал, что Демиург тоже услышал его, потому что он повернулся, чтобы посмотреть на него, - может все, что нужно, чтобы разрушить все и сделать свободными сплетенные-скованные-потоки.

Я не сразу вернулся в общежитие. Авгера и Демиург дали мне много поводов для размышлений, и я обнаружил, что блуждаю по территории, прокручивая все эти мысли у себя в голове.

У меня не было никаких сомнений, что Авгера не лгал и не скрывала чего-то. В его сообщении был вес, который я не мог объяснить, но в нем была какая-то чистота намерений. Хотя я и не понимал всего, что он мне говорил, его связь со мной была незапятнана даже тенью обмана.

Сначала, после того как я покинул Шпиль, я был ошеломлен величием того, что мне открылось. Что я должен был делать теперь, когда мне сказали, что я буквально обладаю властью вести войну с Ткачами Судьбы и разрушить их Главное Пророчество?

Это было то, над чем я работал все это время, и теперь я узнал, что это было что-то, что было подарено мне силами вне моего понимания. Все, что я сделал, - это просто заключил сделку с Авгерой, очаровав Эмброуза в обмен на свою свободу. И теперь у меня было защитное плетение, которое позволяло мне также расплетать-скрывать-замалчивать нити пророчеств, если я того пожелаю.

Но это было не совсем то, чего я ожидал. Слова Демиурга звенели у меня в голове:

- Ты не умер, когда освободился от всех этих оков... ты волен даровать это... Это зрелище может полностью уничтожить некоторых... и мы все в твоей власти, если ты решишь обременить нас этим зрелищем.

Вскоре я обнаружил, что стою перед штабной резиденцией моего отца. На первом этаже горел свет, и в морозном воздухе витал слабый запах еды. Но я не подошел к двери. Я просто стоял в темноте и холоде, взвешивая свой выбор.

Я уже послужил орудием второстепенного пророчества, которое заставило меня связать моего отца с Главным Пророчеством Эмброуза, что, вероятно, приведет к его окончательному краху. Неужели я и сейчас продолжаю подыгрывать?

Я обратил свое внимание на защиту, которую предоставил мне Авгера. Пророческие Цепи густо кружились в воздухе, все еще отчаянно пытаясь проникнуть сквозь панцирь в мою аурную-окружающую-вспышку, безуспешно молотя по неподатливому барьеру. Это означало, что я здесь не по наущению Пророчества. Это был бы мой выбор... но я должен был быть готов к последствиям своего выбора. Потому что это был бы мой выбор, абсолютно и безоговорочно. Я не смогу никого и ни в чем винить. Свобода выбора также означала ответственность, будь то перед самим собой или перед другими, за свой выбор.

Был ли я готов войти туда, подойти к отцу и, говоря словами Демиурга, обременить его зрелищем, даже если оно потенциально убьет его?

"Эта дочь будет вашей погибелью". Что такое "погибель", в самом деле? Неужели это так же плохо, как смерть?

Я стоял там, пока не погас свет внутри резиденции.

И я ушел.

Пока близнецы ложились спать, Эмброуз, Девон и Джеррик ждали меня, и Девон даже припас кое-что из еды. Они все ждали, что я расскажу им о том, что, по их мнению, было разговором, который длился более пяти часов.

- Это был не только разговор с Демиургом, - сказал я между двумя глотками еще теплого пастушьего пирога. - После этого я пошел к отцу.

- Хорошо, тогда просто расскажи нам о той части с Демиургом, - настаивал Девон, наклоняясь через стол.

Эмброуз, должно быть, прочел нерешительность и беспокойство на моем лице.

- Прежде чем он это сделает, я думаю, мне нужно кое-что сказать тебе, Джеррик. И тебе тоже, Девон.

- Мне? - удивился Девон. - Но я уже знаю, что ты - тот самый…

- Ты не знаешь, что там написано, - заметил Эмброуз.

- Что происходит? И какое это имеет отношение к встрече Кейдена с Демиургом? - спросил Джеррик, слегка смутившись, глядя на каждого из нас по очереди.

- Все, - просто ответил я, когда Эмброуз поднялся, чтобы принести свиток из нашей комнаты. Вернувшись, он развернул его и положил на стол. На лице Девона застыло благоговейное выражение. Джеррик застыл, уставившись на него широко раскрытыми глазами, затем на Эмброуза, который кивнул и подтолкнул его к Джеррику.

- Ты можешь прочитать его, - пробормотал он.

Слегка дрожащими пальцами Джеррик взял испещренную глифами бумагу и начал читать вслух.

Когда Пророчество прозвучало во второй раз, оно не стало менее весомым. То же самое шевеление в аркане заставило меня гиперосознать, как Пророческие Цепи дико искажались вокруг моей защиты. И так как я особенно тщательно искал их, я заметил, что они действительно крепче обвились вокруг Джеррика и Девона теперь, когда они знали полное содержание Пророчества. Но я также понял, что узы оказались не такими крепкими, как я ожидал. Откровения в Шпиле позволили мне проследить разрывы в Цепях. Это была работа Авгеры, делающего то, для чего он был создан Ткачами Судьбы, но и надрывающий их паутину по мелочам.

- Не самый удачный выбор слов, не так ли? - Джеррик невозмутимо вернул бумагу Эмброузу.

Это вызвало у Эмброуза легкую улыбку, но Девон выглядел немного подавленным.

- Близнецы еще не знают, не так ли? - Джеррик продолжил.

- Нет... мне кажется, сейчас не самое подходящее время говорить им об этом, - сказал Эмброуз с кривой улыбкой.

- Хорошее решение. Хотя, если мы все обречены в конце концов "проклинать твое имя", ты можешь сначала предупредить Кевана. К тому времени, когда настанет очередь всех остальных, ты будешь в значительной степени невосприимчив к любым очарованиям.

- Ты ужасно хорошо это понимаешь, - заметил я.

- Пару недель назад я даже не был уверен, есть ли у меня будущее в этом мире, - ответил Джеррик с сардонической усмешкой. - По крайней мере, я знаю, что от меня осталась хоть какая-то польза.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Девон, озабоченно нахмурив брови.

Джеррик внезапно смутился.

- Я... э-э...

- Он просто был под большим давлением, - вставил я. - Я имею в виду, что нагрузка по учебе довольно тяжелая, не так ли?

Наступило короткое молчание. Девон был явно недоволен этим ответом, но, похоже, решил, что в данный момент лучше не продолжать. Джеррик избегал всех взглядов.

Эмброуз прочистил горло...

- Думаю, теперь очередь Кейдена. Что сказал Демиург?

- Подожди, я имею в виду, ты точно знаешь, о чем говорится в Пророчестве? - спросил Джеррик.

- Не совсем... но в последнее время я думаю, что, может быть, это означает, что однажды я... стану Ткачом Судьбы. И эти пять человек... наверное, вы, ребята... мы будем частью этого.

- Станешь Ткачом Судьбы? - ошеломленно повторил Джеррик.

Избранный-Ослепленный-Тюремщик. Да, это имело смысл. Ткачи Судьбы захватили Авгер и буквально посадили их в тюрьму. Будущий Ткач Судьбы действительно подходил к этим определениям. И если это было правдой, то это означало, что Эмброуз обладает или скоро разовьет в себе способность управлять судьбами пяти человек, поскольку их "нити будут лежать в его руках".

- Это звучит безумно, но Демиург говорил со мной как раз перед тем, как меня выписали из лазарета, и... кое-что из того, что он сказал, заставляет меня думать, что это, вероятно, правильная интерпретация, - торжественно ответил Эмброуз.

Это заявление было встречено еще большим молчанием. Я понятия не имел, о чем думают Джеррик и Девон, но Эмброуз только что предложил мне еще кусочки головоломки, которая начала складываться более четко.

Я вспомнил, как Авгера назвал Пророчество Цепью Создания-Выбора, когда он вошел в контакт со мной в нашей комнате. Это было что-то другое, что подходило; Пророчество создало бы Ткача Судьбы, выбрав одного, а затем приковав человека. И тогда Авгера хотел, чтобы я очаровал Эмброуза связующим знанием всего, что я узнал до этого момента. Вероятно, это было сделано для того, чтобы, так сказать, войти в дверь, ослабить хватку Пророчества вокруг Эмброуза и остановить создание нового Ткача Судьбы, или "Тюремщика", если использовать его термин.

Или, может быть, изменить условия Пророчества и даже создать Ткача Судьбы, который не будет Тюремщиком. Это было то, что Демиург сказал Эмброузу, не так ли, о смене участника? Таким образом, Демиург работал с Авгерой не для того, чтобы полностью отменить Пророчество, а для того, чтобы оно исполнилось таким образом, чтобы кульминацией стала свобода Авгер.

- Отойдите немного назад, - сказал я, забыв про недоеденный пастуший пирог. - Пару дней назад ты сказал нам, что Демиург сказал, что у него иммунитет к Пророческим Цепям? Но сегодня вечером он сказал мне, что не свободен от них.

- Пророческие Цепи? - спросил Джеррик.

- Короче говоря, есть глиф, который инкапсулирует концепцию того, как Пророчество работает, связывая себя с человеком, - ответил я, затем повернулась к Эмброузу. - Ну?

- Погоди, а как мы дошли до этого? - вмешался Девон. - При чем тут Демиург и Пророческие Цепи?

Я отрицательно покачал головой.

- Извини, мне нужно о многом подумать. Я имею в виду... ладно, давай не будем торопиться. Итак, Эмброуз - Избранный. Мы все слышали Пророчество. Он думает, что это означает, что он станет Ткачом Судьбы, и что пять человек, возможно, остальные из нас, каким-то образом помогут в этом, но также в конечном итоге проклянут его имя. Неужели мы до сих пор на одной волне?

Все за столом кивнули.

- Ладно, следующая часть, я думаю, про себя. Я пришел в Академию, чтобы узнать о пророчествах, потому что есть одно из них о моей младшей сестре, которое я хочу разрушить. Мой отец тоже в этом замешан, и вот что делают его сферы. Они должны защитить его от влияния пророчества моей сестры. Но когда это не могло повлиять на него напрямую, это все еще продолжало действовать через людей вокруг него, и я в конечном итоге был использован, чтобы связать его с Пророчеством Эмброуза, что, вероятно, будет плохо для него, потому что пророчество моей сестры должно привести его к гибели.

Девон кивал, так как это был уже второй раз, когда он это слышал. Джеррик явно напряженно думал. Через минуту он извинился и вернулся с блокнотом, в котором начал что-то писать. Он спросил о подробностях пророчества моей сестры, о том, как именно оно использовало меня, чтобы связать моего отца, а также о том, что произошло с тех пор.

Я снова заколебался, так как тема разговора теперь касалась моих последних открытий в Шпиле. Но я рассудил, что до тех пор, пока я не очарую их или не разорву их оковы, это все еще будет относительно безопасно. Я посмотрел на Эмброуза, который кивнул, немного успокоив мои страхи. Если Избранный думал, что это нормально, то это, скорее всего, означало, что это не причинит им серьезного вреда.

Я рассказал им все: о своем первом походе в Шпиль с Демиургом, о том, что именно произошло между мной и Эмброузом, что привело к его пребыванию в лазарете, и, наконец, о том, что я узнал во время моего последнего визита в Шпиль, когда додекаэдр заговорил со мной. Джеррик настаивал на подробностях, его интеллект проявлялся в остроте его вопросов, и я постарался объяснить, что я понял об Авгере.

- Итак, вкратце, - сказал Джеррик, листая свои записи. - Ткачи Судьбы, вероятно, находятся в процессе создания нового Ткача Судьбы, о чем и говорится в этом Главном Пророчестве. И то, как они это делают, касается Авгер. А Авгеры - это какая-то первобытная арканная сила. Ткачи Судьбы каким-то образом связали Авгер в массивных кристаллах и установили их в Шпилях, что расширяет их досягаемость и позволяет им делать то, что они делают с пророчествами. И Авгеры, которые были захвачены... каким-то тонким образом влиял на мир, и все эти влияния сделали возможным, по чистой случайности, для кого-то быть полностью свободным от Пророческих Цепей. И этот человек - ты. И они надеятся, что ты воспользуешься этой свободой, чтобы помочь плененным Авгерам вырваться из-под контроля Ткачей Судьбы.

- Довольно исчерпывающее резюме, - сказал я, радуясь, что услышал его из чужих уст. На самом деле было намного легче работать с другими.

- Ты собираешься это сделать?

Этот вопрос заставил меня замолчать. Все трое смотрели на меня.

- Я... Я хочу, чтобы моя семья была в безопасности.

- Похоже, тебе придется помочь Авгерам, если ты этого хочешь, - серьезно сказал Джеррик. - Так ты собираешься это сделать?

- А вы, ребята, думаете, что я должен? - Это прозвучало рефлекторно, скорее как способ отвлечься от вопроса Джеррика, чем действительно спросить их мнение.

- Ну, я не слишком в восторге от того, как это сформулировано, и что это подразумевает о моем собственном будущем. - Джеррик провел рукой по волосам. - А ты, Дэв?

Девон вздохнул.

- Вы, ребята, вообще слушаете, как невероятно все это звучит?

- Да ладно тебе, Дэв. Ты собираешься сказать мне, что не против проклинать имя Эмброуза? - сказал Джеррик, слегка усмехнувшись.

- Между проклятием имени Эмброуза и участием в опасном заговоре с целью расшатать мировой порядок, я бы предпочел первое, - робко ответил Девон, взглянув на Эмброуза. - Не обижайся.

- Я думаю, что ты должен, - сказал мне Эмброуз, вернув Девону кривую улыбку. - Как я уже говорил, Кейден, я не хочу, чтобы это было исполнено таким образом. Это... это звучит плохо. Можете себе представить, что вам нужно, ребята, чтобы действительно буквально проклинать меня?

- Не так уж много, в случае с Кеваном? - предложил Джеррик.

Эмброуз отмахнулся от шутки.

- Я серьезно. Я этого не хочу. Я не хочу, чтобы в моем будущем пострадали еще пять человек. И я не понимаю, почему это должно произойти именно так.

Джеррик повернулся ко мне.

- Ну, Девон не стал возражать, что равносильно его одобрению. Я не хочу, чтобы со мной случилось что-то настолько плохое, если я могу помочь. И, - он принял высокий тон, - сам Избранный согласен.

Эмброуз изо всех сил старался не протянуть руку и не надеть наручники на Джеррика. Он ограничился тем, что закатил глаза и раздраженно фыркнул. И все снова повернулись ко мне.

Мне казалось, что я снова стою перед домом моего отца. Я решил не разбивать на нем оковы, так что, какие бы разрушения его ни ждали, они все еще висели над его головой. Если бы я хотел избавить его от этого, не подвергая его риску прямой смерти от травмы освобождения от Пророческих Цепей, мне пришлось бы найти другой более тонкий, более утонченный способ сделать это.

Возможно, это и был ответ. Работать с Авгерой. И не один, а с помощью людей, которых я пришел назвать своими друзьями.

- Да, - сказал я, остро ощущая тяжесть этого решения. Мне казалось, что вся моя жизнь вела к этому моменту, к этому заявлению. - Я освобожу Авгер. Но мне понадобится помощь каждого.

Айестанская Империя пережила там, где меньшие цивилизации пали от разрушительного воздействия времени, и именно влияние Ткачей Судьбы и сила Пророчества позволили ей стать главной силой в мире. Что вы делаете после того, как решительно настроились против той самой системы, которая породила империю, просуществовавшую более четырех тысячелетий?

По-видимому, мало чего в первые мгновения после драматического заявления. Мы вчетвером еще немного постояли, впитывая в себя ощущение новизны и революции, витавшее в воздухе. В нем чувствовались затаенное волнение и страх, но в то же время теплая нотка утешения от сознания того, что мы, все мы, были в этом вместе. И как только усталость наших тел настигла нас, мы заснули, как обычные юноши, хотя теперь и обремененные великими мечтами.

Но в последующие недели было проведено много исследований. Знание - это сила сама по себе, но это также ключ к еще большей силе. Вооружившись нашими знаниями о Пророчестве и специфическим кругом ведения - например, глифом Пророческих Цепей и именем "Авгера" - мы начали просеивать массив информации, доступной нам в Академии, тайно наводя справки у старшекурсников и преподавателей, и роясь в библиотеке.

Библиотека находилась в том же здании, что и некоторые учебные комнаты, но она занимала целую четверть здания, простираясь на целых пять этажей над землей, а также опускаясь в четырехэтажный подвал, служивший хранилищем более чувствительных текстов. У нас был свободный доступ ко всему, что называлось Верхней библиотекой, поэтому мы начали наши поиски там, прочесывая аккуратные полки, которые тянулись от пола до потолка. Благодаря яркому и воздушному дизайну помещения было довольно приятно ходить между полками, впитывая ауру тихого созерцания и прилежного труда.

Джеррик и я работали вместе, чтобы разделить работу и определить, на какие области мы должны тратить свое время, прежде чем мы вчетвером методично просматривали названия и содержание страниц книг там, откладывая их для более близкого взгляда, только если глава выглядела многообещающей.

Затем мы вместе занимали один из столов в кабинете, наши книги и тома рассыпались по всему свободному пространству, образуя крошечные стопки на поверхностях вокруг нас, даже на полу. Не обращая внимания на насмешливые взгляды старшеклассников, мы бегло просматривали выбранные книги, убеждаясь, что по крайней мере два человека просмотрели текст, чтобы убедиться, что там нет ничего существенного, прежде чем мы вернем ее. Это была медленная работа, но преимущество заключалось в том, что мы многое узнали об общих принципах арканофании, просто делая это, даже если это не было нашей основной целью.

Как однажды мимоходом упомянул мне Демиург, когда я говорил с ним о друге-в-аркане, Авгера, казалось, отсутствовал в арканофанических текстах. В духе тщательности мы сначала пролистали современные книги, обсуждая передовые принципы арканофании, а затем вернулись к более старым текстам, насколько смогли найти. Когда фразировка и лексика становились слишком архаичными, мы путались в грамматиках и словарях, пытаясь разобрать древний язык. Чем дальше мы уходили назад в прошлое, тем больше дразнящих намеков появлялось, но не было ни правильных определений, ни описаний. Казалось, нам придется копнуть еще глубже в прошлое.

Это подтверждалось тем, что Авгера в Шпиле поделился со мной - что сам термин "Авгера" был древним именем, придуманным смертными. А поскольку это слово даже не было знакомо нам в современном языке, можно было предположить, что любые тексты, имеющие к нему отношение, должны быть из далекого прошлого.

Но чтобы получить доступ к этим текстам, нам нужно было попасть в Нижнюю библиотеку, которой обычно пользовались только арканисты третьего курса и выше. Они получали права доступа автоматически, в то время как те, кто учился в первые два года, должны были получить специальное разрешение.

Павел, дородный Мудрец (он был из арканистов, чьим призванием было изучение самой арканы, и чьи обязанности включали в себя содержание таких библиотек и сборников текстов), которому на вид было чуть за пятьдесят, с седеющими черными волосами, был одним из наших самых надежных помощников. Джеррик был первым человеком, который вступил в контакт с ним, когда он спросил о древних текстах по арканофании, и Мудрец был рад найти студентов, которые были заинтересованы в изучении этих ссылок, когда большинство арканистов были более неравнодушны к современным переводам, которые были намного легче читать. После короткого теста по арканофаническим принципам мы были признаны достаточно компетентными, чтобы ответственно использовать Нижнюю библиотеку, и нам разрешили войти, пока Мудрец был рядом, чтобы контролировать наши исследования.

Атмосфера в Нижней библиотеке была наполнена каким-то благоговением, тишина казалась еще более явной. Хотя обстановка оставалась прежней, здесь определенно чувствовалась большая опасность; что-то намекало на то, что некоторые полки были защищены и требовали разрешения Мудреца на доступ.

По большей части Мудрецы довольствовались тем, что предоставляли нам доступ к книгам, пока мы оставались в пределах их поля зрения. Они бралии материалы для нас, а затем спокойно занимались своими делами, когда мы снова претендовали на место для себя в одной из доступных учебных зон. Павел был самым вовлеченным, иногда делая полезные предложения и направления в расследовании, которые мы могли бы использовать, как только мы доверяли ему достаточно, чтобы объяснить, что мы ищем все, что обсуждает "присутствие" в аркане.

Но, в конце концов, мы наткнулись на стену, даже в Нижней библиотеке. В то время как нам действительно предстояло ознакомиться с древними письменами, тексты уходили так далеко в прошлое, что их первоначальные копии представляли собой почти нечитаемые кусочки шелушащегося пергамента, тщательно сохраненные между стеклами, и мы остались со старыми транскрипциями, которые были кропотливо сделаны, но которые сами поддавались разрушительному воздействию времени даже с использованием методов арканы, предназначенных для их сохранения. Было непросто различить слова в этих древних текстах, но нас все больше и больше ставил в тупик тот факт, что некоторые из этих текстов даже не были написаны на нашем языке. И у Мудрецов не было никаких ресурсов, чтобы предложить нам даже попытаться расшифровать эти тексты.

- Давно утраченные знания, - сокрушенно покачал головой Павел, закрывая одну из этих неразборчивых книг после того, как мы вернули ее ему. - Все, что мы можем сейчас сделать, - это добросовестно, но непонимающе копировать их, чтобы сохранить написанное, надеясь на тот день, когда мы сможем раскопать какой-нибудь древний том, который позволит нам начать работу по переводу.

- Это активная область исследований? - спросил Джеррик.

- Уже давно нет. Возможно, если ты найдешь свою судьбу в призвании Мудреца, ты сможешь сосредоточиться на этом, - ответил Павел, улыбаясь. - Большинство современных Мудрецов углубляются в изучение новых применений арканофании. Мало кто заинтересован в раскрытии тайн прошлого.

- Я думал, что Академия сохраняет древние знания более тщательно, вместо того, чтобы позволить им быть утерянными, - вмешался Эмброуз.

- Ну, Айестанская Академия стара, но она не восходит к основанию Империи. С момента своего создания она добросовестно сохраняла все, что могла. Увы, тогда, как и сейчас, попытка сохранить все - скорее проигрышное предложение. Всегда есть что-то, что стоит сохранить, что вы, возможно, не сможете получить в свои руки или то, о чем вы даже не знаете.

- Значит, существуют археологические памятники, представляющие особый интерес, когда речь идет о поисках утраченных древних знаний? - Джеррик извлек из-под груды текстов блокнот, готовый записать все, что может пригодиться.

- Ну, как ни странно, Гелдор - отличное место, - сказал Павел. - Столица даже старше Империи. Но никому не удалось получить разрешение на раскопки. Если не считать того, что сама императрица проявит интерес, я не думаю, что что-то остановит землевладельцев от того, чтобы связать запросы в бюрократическую волокиту. Иногда, когда закладываются фундаменты или заменяются новые здания, нам может повезти. Кое-что из этого выходит.

Мудрец извинился и вернулся с толстым атласом.

- Конечно, есть множество других мест, представляющих археологический интерес, когда речь заходит о раскопках древней арканофании. В верхней части списка было бы любое место, где был Шпиль, потому что до основания Академии каждый Шпиль был своего рода мини-академией и содержал свои собственные библиотеки и мастерские для обучения арканистов в ученичестве. - Он пролистал атлас и остановился на карте ранней Империи, датированной примерно двумя тысячами лет назад. - Видите ли, с тех пор наши границы расширились, и вообще Империя предпочитала ставить Шпили на границах. Так что некоторые из этих старых Шпилей были заброшены. Некоторые из них были раскопаны, но есть еще потерянные, потому что на самом деле это не то, что было изучено всесторонне.

- А разве в заброшенных Шпилях нет ничего ценного? Я имею в виду, я не могу себе представить, чтобы Империя просто оставила башню, полную арканофанических артефактов или книг, лежащих вокруг, чтобы любой странник мог претендовать на эти сокровища, - указал Эмброуз.

- А, это потому, что ты не знаешь, что происходит, когда Шпиль становится заброшенным. Они усиливают арканофаническую силу и позволяют формировать последовательности на огромных расстояниях, и в их поддержании участвуют дьявольски сложные последовательности. Так что вы можете себе представить, что произойдет, если они придут в негодность. Шпили запечатаны, и со временем, без обслуживания, они становятся центрами дикой арканы. Иногда приходилось эвакуировать целые деревни или даже небольшие города в этом районе. Требуются годы, чтобы аркана осела, и люди склонны избегать этих мест даже после того, как аркана стабилизировалась. Вот почему Шпили обычно строят вдали от поселений, насколько это возможно. Но люди в прошлом были менее разборчивы в этих вещах, и поселения возникали рядом с существующими Шпилями. Конечно, в наше время мы лучше справляемся с этим.

Он пролистал еще несколько страниц, показывая различные карты со Шпилями, отмеченными на них, и сколько из этих Шпилей в конечном счете исчезло на более поздних картах.

- Это довольно опасно, - продолжал он, - но иногда оппортунистические мусорщики умудряются обходить и обереги, и дикую аркану и очищают некоторые заброшенные Шпили. Другие Шпили, возможно, были должным образом опустошены до их разрушения, но это не всегда так. Несмотря ни на что, все они достойны археологического изучения.

Джеррик нахмурился.

- Почему Империя вообще не отказалась от Шпилей? Это кажется пустой тратой времени.

- Есть основополагающие принципы арканофании, которые делают это необходимым. Вы же знаете, как некоторые артефакты функционируют особенно хорошо, если их последовательности глифов соответствуют определенной геометрии, да?

Мы дружно кивнули. Мой отец недавно описал это в своей лекции по Основам Искусственности, хотя я узнал об этом еще раньше, когда он рассказывал мне о своих сферах.

- Ну, Шпили соединяются в сеть по всей Империи подобным же образом. Когда границы расширяются, иногда это требует изменения местоположения Шпиля. И, как и многое в цивилизации, мы все подчиняемся требованиям доступной рабочей силы. Очевидно, в древние времена для полноценного Шпиля требовалось от пятидесяти до ста арканистов. К счастью, с тех пор мы стали намного эффективнее!

Хотя все это было очень интересно, в данный момент от этого было мало толку. Мы едва могли покинуть Академию и отправиться в экспедиции, чтобы покопаться в древних костях заброшенных Шпилей. И после того, что я узнал об Авгере, и о том, как каждый Шпиль действовал как тюрьма для одного подобного ему, я не был уверен, хочу ли я сделать это, даже если представится такая возможность. Я не был уверен, было ли объяснение Павла о дикой аркане тем, во что он искренне верил или знал, но было легко представить, что Авгера внутри Шпиля взбесится и уничтожит все вокруг, если его тюрьма когда-нибудь будет разрушена. Я не хотел даже приближаться к такой раскованной силе.

- Что теперь? - спросил Девон, когда мы поблагодарили Павла за помощь и вышли из библиотеки. - Почти полтора месяца, и ничего особенного.

- Нет, ничего. Мы применили много теории, которую мы обнаружили в нашем Двойном Тау, - указал Эмброуз.

- Я знаю, но ничего об Авгере или даже о Пророческих Цепях, - вздохнул Девон. - А как мы будем действовать дальше?

Верхушка Шпиля слегка поблескивала в лучах полуденного солнца.

- Я не хочу, но думаю, что мы должны спросить об этом прямо, - сказал я, мое сердце немного упало, когда я посмотрел на него.

- Ты уверен? - обеспокоенно спросил Джеррик. Я объяснил им великую пропасть непонимания между нами и Авгерой, и как мой контакт с Авгерой в Шпиле привел меня в опасную близость к тому, чтобы быть подавленным огромным весом его мыслей.

- Нет, не совсем. Но разве у нас есть выбор?

- Ха, - усмехнулся Эмброуз. - Ты свободен, Кейден. У тебя есть выбор.

Я закатил глаза.

- Да? Ну, а теперь я собираюсь пообедать. Я умираю с голоду. Что у нас в меню, Дев?

- Подожди, - выдохнул Девон, остановившись как вкопанный и широко раскрыв глаза. - Подожди! Не сегодня...

Джеррик понимающе поднял брови и повернулся к Эмброузу, который тупо уставился на него.

- Что?

- Эмилия, - выпалил я, наконец, сообразив. - Мы должны были сегодня вместе пообедать. Но после того, как ты сразишься с ней на дуэли. Час назад.

- Ты ее подставил,- прошептал Девон.

- Ребята, вы мне не напомнили! - Эмброуз вернулся, обвиняюще глядя на каждого из нас. - Мы все так увлеклись Павлом!

- Как ты думаешь, она все еще там? - спросил я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на дуэльный комплекс, и чувствуя себя довольно плохо из-за того, что забыл про нее, особенно после того, как мы пригласили ее пообедать вместе с нами.

Эмброуз не стал дожидаться ответа. Он немедленно отправился в путь, выглядя очень взволнованным, и мы втроем последовали за ним, едва осмеливаясь представить, как может выглядеть рассерженная Эмилия.

Когда мы, наконец, добрались до самой большой дуэльной комнаты (потому что схватка между Избранным и одним из самых знаменитых дуэлянтов-первокурсников требовала не меньше), мы обнаружили, что двери широко открыты. Барьер арены был уже поднят, но он был установлен непрозрачным. По ту сторону барьера можно было различить какие-то неясные очертания. Они выглядели как... здания.

- Наконец-то ты здесь, - послышался из-за барьера голос Эмилии. Однако что-то в ее голосе звучало не так. Это было далеко не так гулко, как должно быть в пустой дуэльной комнате.

- Мне очень жаль! - крикнул Эмброуз, остановившись у двери, чтобы перевести дух. - Я не хотел опаздывать. Потерял счет времени.

- Все в порядке, - ровным тоном продолжила Эмилия. И все же, необъяснимо, у меня сложилось впечатление, что она шутит. - У меня было достаточно времени, чтобы подготовиться.

- Подготовиться? - озадаченно спросил Эмброуз.

Смех Эмилии наполнил комнату - озорной звук, совершенно нехарактерный для нее, к которому присоединились другие. Она была не одна. Я узнал голоса близнецов.

- Это более захватывающе, чем традиционная дуэль, - объяснила она, - и это то, что ты получаешь за опоздание.

Туманная дымка барьера медленно рассеивалась, наконец, давая нам ясное представление о том, что за ним было.

Девон судорожно вздохнул. Блоки, сделанные из темно-серого материала, были разбросаны по полу арены, обеспечивая прикрытие для бойцов, что было приближенно к городской среде. Там были прочные колонны, стены, расположенные в виде лабиринта, и низкие барьеры, которые обеспечивали достаточное укрытие, если кто-то должен был пригнуться.

Эмилия стояла на самом высоком сооружении прямо в центре, откуда с двухэтажной башни открывался хороший вид на окружающую местность. Она была одета в костюм, похожий на тот, что она носила в бою против Кевана, хотя на этот раз цвета были согласованы - ее темно-синий топ с длинными рукавами теперь сочетался с черными леггинсами и кроссовками.

Кеван и Линус сидели по обе стороны от нее, свесив ноги с края. Близнецы были одеты в одинаковые свитера и спортивные штаны, но я не мог не заметить, что цвета Кевана совпадали с цветами Эмилии, в то время как у Линуса был серый топ с белым низом. Но этим надо было заняться позже.

- Это вы, ребята, все подговорили? - крикнул я близнецам, хотя подозревал одного больше, чем другого.

Кеван поднял руки, заявляя о своей невиновности.

- Эй, это все она. Мы с Ли только высказали пару предложений по этому поводу.

- Пожалуйста, немедленно покиньте место дуэли, - сказала Эмилия близнецам в своей обычной резкой манере. - Нам пора начинать. Я умираю с голоду.

Близнецы спрыгнули с фасада башни, а Эмилия спрыгнула с противоположной стороны, вызвав крики тревоги и удивления у остальных снизу. Они исчезли из виду, но криков боли мы не услышали. Через несколько мгновений близнецы вышли с арены совершенно невредимыми.

- Расслабьтесь, ребята, - сказал Линус, улыбаясь Девону, который выглядел особенно потрясенным. - Это личная защита арены, помните? Эмилии пришла в голову идея устроить все это, и мы немного поигрались с настройками. Мы как раз собирались снять все это и отправиться обратно, когда вы, наконец, решили появиться.

- Удачи, - ухмыльнулся Кеван, хлопая Эмброуза по плечу. - Она тебе понадобится.

Единственным ответом Эмброуза было неопределенное "хм" и приподнятая бровь. Как обычно, рядом с Кеваном Эмброуз выглядел младшим бойцом. Не помогло и то, что сегодня он оделся для удобства библиотеки, а не для серьезной дуэли. Он снял куртку и теперь был в огромной бордовой футболке, джинсах и кроссовках.

- Ты готов, Эмброуз? - крикнула Эмилия, теперь ее голос стал громче.

- Через минуту, - ответил он, вызывая Малую Контрольную Сферу, чтобы отправить свой ответ через усиление камеры, чтобы ему не пришлось кричать.

- Начнем через минуту, - ответила Эмилия. Прямо над башней появился обратный отсчет, медленно вращаясь на месте.

Я удивленно покачал головой.

- Вполне буквально. Что ж, удачи тебе, Эмброуз.

Остальные поднялись на самый высокий ярус и расположились посередине так, чтобы было хорошо видно все пространство. Эмброуз и Эмилия заняли свои места в разных концах зала.

- Я не знал, что арена способна на такое, - сказал я, когда мы устроились.

- Обычно такое начинают делать на втором курсе. Но они делают это только для некоторых сессий, потому что другие залы слишком малы, а для занятий нужно много пространства, - объяснил Линус. - Некоторые старшеклассники, с которыми мы тренируемся, показали нам, как это делается.

- Она создает только эти большие блоки? - спросил Джеррик.

- Нет, она также может делать сложные фигуры. Даже такие естественные, как деревья и скалы. Но, видимо, на занятиях как раз делают городскую среду.

- Потому что именно там сейчас происходит большинство боев,- заметил Кеван. - В городах.

Таймер пробил ноль и погас, и Эмилия сразу же начала двигаться. Она побежала прямо к башне в центре, подпрыгивая и лавируя между препятствиями. Было ясно, что здесь у нее было преимущество, так как она заранее знала местность. На башне были ступеньки, которые огибали все четыре стороны и вели к вершине, но она не стала ими пользоваться. Вместо этого, приблизившись к подножию башни, она прыгнула вперед, свела ноги вместе и ударила ими по земле. Взрыв арканы вырвался из точки соприкосновения, и она выстрелила собой на шесть метров вверх, давая себе достаточно пространства, чтобы приземлиться на вершину башни.

- Что?! - воскликнул Девон.

- Да, довольно безумно, - заметил Линус, качая головой.

С этого превосходного места Эмилия начала обрушивать кулаки, полные арканического огня, на Эмброуза, который не делал безумного рывка к башне. Вместо этого он выпустил несколько шаров размером с ладонь, которые теперь веером рассыпались по остальной части арены, они держались низко и обходили препядствия. Он поспешно отразил огонь щитом и бросился в укрытие, решив использовать окружающую обстановку, чтобы защитить себя как можно лучше. Пространство медленно начало заполняться дымом, а Эмилия продолжала извергать огонь.

Внезапно из-за спины Эмилии вырвался луч энергии. Это была последовательность Трисс, не такая усиленная, как та, которую использовала Эмилия, но все еще достаточно мощная. Он ударил ее по плечу, прервав поток пламени, который она изливала. Кокон арены вокруг нее зарегистрировал некоторые повреждения. Она ответила, направив стрелу арканы на источник, и один из маленьких шаров Эмброуза рассыпался в мелкую пыль.

- Погоди, погоди, что это было? - Линус наклонился вперед.

- Всегда что-то новое, - заинтригованно улыбнулся Джеррик.

К тому времени, как она обернулась, Эмброуз уже исчез. Я увидел еще несколько шаров, снующих по лабиринту. Эмилия начала направлять на них арканические стрелы, но теперь они тоже стреляли в нее болтами, заставляя ее работать над щитами. Оказавшись на вершине башни, она была окружена со всех сторон, что затрудняло опору на одноразовые барьеры. Через несколько секунд она сдалась и спрыгнула с башни, избегая любых повреждений с помощью какой-то последовательности, которая поймала ее за мгновение до того, как она ударилась о землю.

Похоже, Эмброузу нужно было видеть шары, чтобы пользоваться ими. Пробираясь сквозь препятствия, Эмилия уничтожала все шары, которые попадались ей на пути, и ни один из них даже не метнул в нее магическую стрелу. Несмотря на это, Эмброуз выкачивал их все больше, вероятно, рассаживая по арене, чтобы они могли быть вызваны в следующий раз, когда он увидит ее.

С минуту они безуспешно пытались найти друг друга. В конце концов, Эмилия спряталась в одном из мини-лабиринтов и устроилась в прочном сотовом щите. Трудно было точно сказать, что она там делала.

Огонь Эмилии выгорел сам по себе, так как она больше не поставляла арканическое топливо. Это оставило поле для Эмброуза свободным, и теперь он прижимал руки к различным поверхностям, когда проходил мимо, закладывая временные последовательности глифов в структуры блоков. С такого расстояния я не мог сказать, что они должны были делать, и в любом случае они почти сразу исчезли в невидимости.

- Это будет здорово, - сказал Линус, радостно потирая руки, пока мы наблюдали за их приготовлениями.

- Как вы думаете, что делает Эмилия? - спросил Девон.

- Она не может занять возвышенность, а Эмброуз сейчас лучше контролирует поле своими маленькими шарами, - заметил Кеван. - Значит, она, вероятно, собирается вытащить что-то, что снова даст ей контроль над полем.

Как по команде, в воздухе вокруг Эмилии возникло волнение, и ее щит упал. Это была та же самая последовательность, которую она использовала в последние мгновения своей борьбы с Кеваном. На этот раз она была более концентрированной, проявляясь в виде полупрозрачной, похожей на туман энергии, которая вздымалась вперед. Она быстро прокатилась по пространству, на этот раз сумев покрыть высоту в полтора метра, и в тот момент, когда блуждающие шары Эмброуза соприкасались с туманом, они вспыхивали и рассыпались.

Эмброузу не потребовалось много времени, чтобы встретиться с туманом. Он остановился как вкопанный и поднял прочный барьер, который тут же начал осыпаться и рваться. Через несколько секунд он растворился в пустоте. Он поспешно поставил на его место сотовый барьер, но он продержался лишь немного дольше. Яростно пятясь, он пошел другим путем, но обнаружил, что его окружает туман, надвигающийся со всех сторон.

Не имея других вариантов, Эмброуз быстро вскарабкался на блок, чтобы вывести себя из-под досягаемости тумана. Но Эмилия ждала, тоже взобравшись на блок. В тот момент, когда появился Эмброуз, она махнула рукой, и катящаяся волна тумана устремилась к нему, угрожая поглотить.

Эмброуз присел, затем прыгнул вперед со взрывом арканы, который отправил его в полет на несколько метров. Он ухитрился споткнуться о верхушку другого блока, и приземлился далеко не так грациозно, как Эмилия. Она последовала за ним, послав ему еще одну волну. Эмброуз снова прыгнул, направляясь к башне в центре, в то время как Эмилия доминировала на земле со своим растворяющим туманом. Он не мог прыгнуть прямо на вершину, и вместо этого ему пришлось довольствоваться тем, что он прыгнул на ступеньки сбоку, прежде чем подняться наверх.

Как только он скрылся из виду, Эмилия начала перескакивать через блоки, тоже целясь в башню. Теперь, когда она перекрыла снабжение арканой, туман начал рассеиваться. Но Эмброуз добрался до вершины первым, когда она была только на полпути. Он яростно вцепился ногтями в воздух.

Блок под Эмилией разлетелся со звуком, удивительно похожим на звон стекла, и она рухнула на землю. Теперь, когда их целостность была нарушена, осколки блока начали тускнеть в остатках тумана Эмилии, и она тоже выглядела так, словно страдала от этого. Нетерпеливым взмахом руки она рассеяла туман вокруг себя.

Кеван издал звук изумления.

- Эти блоки трудно повредить. Как он это сделал?

- Я думаю, это один из блоков, который он пометил раньше. Мы должны спросить его, что именно он сделал, - сказал я.

Эмброуз не дал ей опомниться. У него еще оставалось несколько шаров, и теперь они поднимались в воздух и направляли на нее лучи с нескольких направлений. Эмилия сдерживала первые два направленными щитами, но когда к ним присоединились другие, она манипулировала своими собственными щитами и использовала их, чтобы отразить аркану. Один за другим шары затухали и разбивались, сбитые собственной энергией.

Я почувствовал знакомое отсутствие в воздухе, и Эмброуз послал магическую молнию вниз к Эмилии. На этот раз, вместо защиты, она выстрелила шаром, который отвел болт, и энергия, не причинив вреда, врезалась в барьеры арены. Краем глаза я заметил, что Кеван раздраженно скрестил руки на груди.

К этому времени туман Эмилии рассеялся. В битве наступило мгновенное затишье, когда Эмилия посмотрела на Эмброуза, а он на нее.

- Ты не был на драке с Кеваном, - крикнула она ему, нахмурившись. - Но ты каким-то образом этому научился?

- Спасибо тебе и Кейдену за это,- улыбнулся Эмброуз. - Он научил меня последовательности после того, как вы вдвоем восстановили ее.

Она посмотрела в мою сторону, и я почувствовал, как дрожь страха пробежала по моей спине.

- Тогда ты, должно быть, пометил меня первым лучом. А прыжки с помощью арканы, - сказала она, поворачиваясь к нему. - Как давно ты практикуешься?

- Никакой практики, - смущенно ответил Эмброуз. - Я только сейчас понял, как ты это делаешь, так что я далеко не такой текучий, как ты.

- Сейчас? - повторила она, нахмурившись еще сильнее. - Ты быстро учишься.

Эмброуз склонил голову в смиренном признании.

- Может, сыграем вничью и пообедаем?

- Мы еще не закончили, - коротко ответила она. И с этими словами она выпустила свой фирменный массивный луч энергии. Он был настолько сильным, что от башни отламывались куски, хотя сама конструкция оставалась прочной.

Но Эмилия явно приняла предостережение Канта близко к сердцу. Даже когда она поддерживала луч, я чувствовал, что накопление арканы держится в резерве для чего-то. Я был удивителен тем, насколько эффективно она использовала аркану.

Эмброуз тем временем предпочел стоять прямо на линии огня. Однако было что-то странное в его щите - он ничего не отражал из атак Эмилии и не сдерживал всю атаку. Вместо этого он, казалось,... фильтровал энергию. Он расположил некоторые панели таким образом, что часть энергии отклонялась, но большая ее часть проходила прямо через внешний слой, который каким-то образом изменял луч. Вторичный внутренний слой затем направил эту энергию в шар размером с кулак, который теперь гудел от силы.

Луч погас, но в тот же миг я почувствовал, что аркана, накопленная Эмилией, претерпела какой-то сдвиг. Она присела, а затем бросилась прямо на Эмброуза, окутанная плотным переплетением движущейся энергии, которая была очень похожа на щит арены.

Но Эмброуз не был совершенно не готов. Сконденсированный шар арканы коротко сверкнул, а затем выстрелил в сторону Эмилии, когда она плыла по воздуху. Она не потрудилась прикрыться и вместо этого встретила снаряд в лоб. Ослепительная вспышка энергии сделала невозможным увидеть, что произошло дальше, и момент удара также сопровождался ударной волной звука и воздуха, которая ударила по барьерам арены и заставила их гудеть.

Когда наше зрение прояснилось, башня была полностью разрушена, как и пара соседних блоков.

- Вот дерьмо, - выдохнул Девон, протирая глаза. - Что случилось? Неужели все кончено?

Смех Кевана прорезал тишину. Он указал на Эмилию, которая медленно выбиралась из развалин центральной башни. Решетка арканы, которую она построила вокруг себя, разваливалась, и щиты арены указывали на некоторые повреждения, но она была в основном невредима. - Я думаю, она это сделала!

- А где Эмброуз? - спросил Джеррик, осматривая поле боя.

- Он еще не вылез, - ответил я.

- Что? - Глаза Кевана метались по сторонам, пытаясь найти его.

Я тоже понятия не имел, где он. И я был почти уверен, что это не зеркальный трюк Кевана, потому что мы должны были видеть его с нашей точки, если он использовал его против Эмилии. Но я чувствовал, как что-то шевелится в аркане. Он определенно все еще был в игре, и он готовил что-то большое.

- Вот! - Девон указал на Эмброуза, как раз в тот момент, когда тот вынырнул из одной из глыб башни, словно кто-то вышел из стены воды. Она на мгновение покрылась рябью, а затем растворилась в луже у его ног. Его барьер арены вообще не регистрировал никаких повреждений.

Лицо Эмилии потемнело, но она твердо встала перед ним.

Эмброуз поднял перед собой раскрытую ладонь, и часть темно-серого вещества у его ног поползла вверх и слилась в форму меча, который завис на месте.

- Ладно, должен признать... это круто, - заметил Линус.

- И что он собирается с этим делать? - Кеван фыркнул, хотя и выглядел немного обеспокоенным.

Выражение его беспокойства отразилось на лице Эмилии, когда по всей арене все больше блоков таяло и поднималось снова, как мечи, копья, пики и другое разнообразное оружие.

- Выпендрежник, - повторил Линус шепотом, одновременно с Девоном.

Почти бесцеремонно Эмброуз выхватил меч из воздуха и прижал его к боку.

- А теперь, может быть, пообедаем? - спросил он, ухмыляясь.

Ответ Эмилии был красноречив в своей простоте. Энергетическая решетка вокруг нее перестроилась, и она с рычанием бросилась прямо на Избранного.

Решение Эмилии броситься сломя голову к Эмброузу озадачивало, и казалось, что она совершила серьезную ошибку. Когда Эмброуз направил на нее свой меч, окружающее оружие ожило и встало между ними, образовав густой лес смертоносных клинков.

Плотный кокон арканы вокруг девушки согнулся, и в следующее мгновение она была заключена не в неясный пузырь, а в острый клин, который был отточен до такой тонкой точки, что сужался в невидимость. Она скользнула в лес лезвий, как игла в атлас, форма позволяла ей продираться сквозь массу оружия, не порезав себя на ленты. Я понятия не имел, какая сила удерживает ее на месте, так как не знал принципов, которые использовал Эмброуз, чтобы оживить их, но Эмилия отбросила их в сторону, как будто они были ничем иным, как папье-маше, удерживаемым веревками. Они соскальзывали с ее щита, выбрасывая брызги искр.

- Ха! - воскликнул Кеван, когда Эмброуз был вынужден отскочить в сторону, чтобы избежать встречи с Эмилией. Инерция пронесла ее мимо него на несколько метров. Облако обломков окутало ее, когда она врезалась в один из блоков, которые все еще были целы, выдолбив из него целый кусок. Она подалась вперед и рухнула на пол. Раздался ужасный скрежещущий звук, когда острие ее копья-щита царапнуло пол арены, но защитная последовательность, наложенная на него, держалась твердо, оставляя его неповрежденным. Она не теряла времени даром и снова прыгнула, на этот раз на большую высоту, чтобы обрушиться на Эмброуза.

По его жесту плавающее оружие быстро расплавилось, образовав аморфную массу, которая защитно обвилась вокруг него. Однако он предпочел оставить свой меч, и когда он направил его на быстро приближающуюся Эмилию, масса образовала острие, направленное прямо на нее, одновременно создав широкое основание, которое полностью заслоняло Эмброуза.

Острие Эмилии встретилось с острием Эмброуза почти точка в точку с визгом, от которого у меня сжались зубы. Они оба с резким треском рассыпались, но Эмилия почему-то не сбилась с курса. Она продолжала лететь прямо, и теперь истинная сила ее оболочки из арканической энергии начала проявляться. Хотя и лишенная своего проникающего острия, она все еще обладала достаточной силой, чтобы стереть в порошок прикрытие Эмброуза. Куски его плетения отваливались и рассыпались в порошок, падая на землю. Она пролетела прямо сквозь его защиту, приземлившись с невероятной силой, от которой во все стороны разлетелись осколки прикрытия Эмброуза. Эмброуз, казалось, сумел избежать прямого попадания, но его отбросило на несколько метров, хотя теперь он был окутан арканическим щитом, который поглотил часть урона. Он быстро вскочил на ноги, лицо его было напряжено, меч все еще был в руке.

- Он должен был увернуться, - заметил Джеррик, качая головой.

- Должно быть, думал, что материал арены достаточно прочный, - сказал Линус.

- Держу пари, теперь он жалеет, что разозлил ее, - ухмыльнулся Кеван.

Эмилия не дала ему опомниться. Когда между ней и Эмброузом ничего не осталось, она позволила кокону вокруг себя принять более ровную форму и рванулась вперед со взрывом арканов.

Это было слишком быстро, чтобы глаз мог уследить. Рывок Эмилии привел ее прямо к Эмброузу, и она выглядела так, будто собиралась выбить из него дух (что, учитывая то, что мы видели до сих пор, вероятно, положило бы конец драке, так как она была так возбуждена). Но прежде чем ее кулак успел коснуться его, он сделал шаг в сторону и занес свой клинок вперед, и Эмилия пролетела мимо него, ее щит был полностью разорван, в то время как личный барьер арены вокруг нее зарегистрировал смертельный удар, который пробежал по ее боку. Казалось, что она была бы аккуратно разрезана пополам, если бы не защитный барьер. Она упала на землю, а затем ударила по ней кулаком с недовольным ворчанием.

- ЧТО? - Мы все поднялись на ноги, но потрясенный крик Кевана заглушил другие звуки недоверия и удивления.

Разрушенные остатки поля битвы медленно растворялись, когда Эмброуз вызвал Малую Контрольную Сферу, чтобы очистить пространство. Мы спрыгнули с ярусов навстречу им. Эмилия медленно поднялась на ноги, выглядя усталой и раздраженной.

- Хороший бой, - сказал Эмброуз, протягивая руку.

Эмилия несколько мгновений смотрела на него с каменным выражением лица, затем ответила коротким рукопожатием.

- Да, хороший бой. Но насколько это было похоже на бой?

- Я думал, что ты меня поймаешь таогда, ближе к концу, - ответил Эмброуз, удивленно качая головой. - Я не ожидал, что ты сможешь просто пробить барьер из шипов, так как я сделал их, используя материал арены.

- И все же,- продолжала Эмилия, сурово глядя на него, - ты действительно пытался победить?

Он выглядел ошеломленным ее настойчивостью.

- Э-э, да, а что?

- Ты придумал, как перенастроить объемы, не используя Малую Сферу Управления ареной, - заметила она. - Ты быстро распутал существующие трансмутации и выглядел так, будто мог манипулировать ими по своему желанию. Ты мог бы завершить бой даже не начав его.

Он тупо уставился на нее, потом на остальных. Мне показалось, что я понял, о чем она говорит.

- Кант всегда говорит нам, что если мы можем контролировать окружающую среду, у нас есть простые способы выиграть битву. Спровоцировать тонну камней упасть на противника, будет более эффективно, чем бросать в них болты, - добавил я.

- Вот именно. У тебя была целая арена материала, который ты мог свободно формировать по своему желанию. И ты также мог осуществлять тонкий контроль над ней и свободно перемещать тут все. Ты что, играл со мной? - многозначительно спросила Эмилия.

- Я... На самом деле это не так, - сказал Эмброуз, умиротворяюще поднимая руки. - Есть предел тому, что я могу контролировать, и, честно говоря, я ожидал, что формы оружия смогут разрезать твой щит на части. Поэтому, когда это не сработало, я запаниковал.

- Но мой щит выдержал и прямые удары, и скользящие удары клинков в первый раз, - настаивала Эмилия. - И все же ты использовал свой меч в конце, и на этот раз он прорезал мою защиту, как будто ее и не было. Ты что-то сделал с клинком, не так ли?

- Да, но…

- Тогда не мог бы ты сделать это раньше со всеми клинками в первый раз?

- Нет, я не устанавливал эту последовательность заранее. Я изменил свой клинок только после того, как увидел, что они на тебя не действуют.

- Это значит, что раньше у тебя были средства победить, но тебе это просто не пришло в голову, - заметила Эмилия.

- Я... да, наверное. Но разве это не относится ко всем боям? - озадаченно спросил Эмброуз. - У одной стороны могут быть средства победить, но другая всегда может одержать верх.

Она вздохнула.

- Да. Но теперь я вижу, что у тебя более высокий уровень понимания некоторых принципов арканофании. Ты усвоил мое движение с помощью арканы, просто наблюдая за ним, и немедленно использовал его в бою на достаточно сносном уровне. И единственное, что позволило мне так близко подойти к победе над тобой, - это то, что ты немного медлителен на поле боя и недостаточно быстро обдумываешь свои возможности в бою.

Эмброуз нахмурился, думая, как на это ответить. Через мгновение он кивнул.

- Справедливая оценка. Тебя это беспокоит, Эмилия?

- Немного, - призналась она, хрустнув костяшками пальцев и встряхнув конечностями. - Я всегда гордилась тем, что лучше разбираюсь в теоретических основах тауматургии. Но таков порядок вещей. В конце концов, всегда появляется кто-то лучше, и ты выживаешь, опираясь на свои преимущества или приспосабливаясь.

Он улыбнулся ей.

- Знаешь, я много слышал о тебе, но теперь, когда мы, наконец, встретились и сразились, я действительно впечатлен твоими тауматургическими способностями!

Она подняла бровь.

- В следующий раз думай быстрее на поле, и я, возможно, смогу ответить тебе тем же.

- О-о-о-о! - рассмеялся Линус.

Эмброуз поморщился.

- Она смертельно опасна, но мне нравится.

- Встань в очередь, - сказал Кеван, проходя мимо Эмброуза и игриво отталкивая его в сторону, чтобы он мог встать рядом с Эмилией, которая закатила глаза, но позволила ему обнять себя за плечи.

- Погоди, так это действительно так? - спросил я, указывая на их одинаковые наряды. - С каких это пор?

- Со времени их большой дуэли, - ответил Линус, взъерошив волосы брата и вызвав крик протеста. - Ты не поверишь, как это случилось.

Когда мы возвращались в общежитие, Линус потчевал нас рассказом о том, как Кеван споткнулся в неловком разговоре, когда отправился искать Эмилию на следующий день после их дуэли. Он загнал ее в угол в кафетерии, где она ела в одиночестве, и пытался делать намеки, которые Эмилия, казалось, откровенно игнорировала. В конце концов, разъяренная Эмилия попросила Кевана прямо сказать, зачем он ее беспокоит, и он, покраснев, выпалил: "Мне нравится, как ты дерешься, и ты мне нравишься" .

- Судьба, нет, пожалуйста, такое разве возможно? - спросил Девон, хлопнув себя по лбу.

- Звучит именно так, как он сказал бы, - ухмыльнулся Джеррик. Он, казалось, особенно наслаждался дискомфортом, который сейчас демонстрировал Кеван.

- Но что в этом плохого? - спросила Эмилия, оглядывая нас с легким замешательством. - Наконец-то все стало ясно. До этого он просто слонялся вокруг и делал глупые комментарии.

- Вон, - указал на нее Линус. - Именно это и делает их совершенными. Мой брат хитер, как тонна кирпичей. И вот кто-то ценит это.

- Ладно, заткнись, Ли, - сказал Кеван, выглядя нехарактерно застенчивым.

- Ты довольно прямолинейный человек, - признался я Эмилии. - Так что я могу понять, почему тебе нравится то, что он сказал. Это просто... не романтично?

- У тебя есть какой-нибудь опыт, стоящий за этим суждением, или это просто предположение? - серьезно спросила Эмилия.

Это вызвало взрыв смеха у всех остальных, в то время как я покачал головой.

- Ты... ты ведь не смеешься надо мной, правда?

- А я? - Она моргнула с абсолютно невозмутимым лицом.

Остальные снова засмеялись. Линус пришел в себя достаточно, чтобы ахнуть:

- Это либо милое забвение, либо идеально выполненные иронии. В любом случае, это здорово.

- В любом случае, это все, что потребовалось? - спросил я Эмилию, когда все, наконец, успокоились.

- Ну, как только его намерения станут ясны, я смогу рассмотреть этот вопрос. Он очень компетентный тауматургист, который может со мной встретиться лицом к лицу, и, честно говоря, он единственный человек, который проявил ко мне романтический интерес. Поэтому я подумала, что будет разумно посмотреть, как все пойдет.

Ее тон был деловым, но то, что она только что сказала, немного испортило настроение. Мне пришло в голову, что кто-то вроде Эмилии, у которой, по-видимому, было мало друзей, мог также стать предметом некоторых шуток в ее детстве. Однако здесь, в Академии, ее компетентность вызывала уважение.

- И он хорошо к тебе относится с тех пор, как вы сошлись? - рискнул я, взглянув на Кевана, который криво улыбнулся мне.

- У меня нет другого основания для сравнения, поскольку он мой первый партнер, - сказала она, глядя на него и улыбаясь. - Но да, я так думаю. Он, кажется, понимает меня, и он перестал быть таким тупым и более прямым, когда мы разговариваем, так что это освежающее изменение по сравнению с тем, как я разговариваю с большинством других людей. Помогает и то, что он физически привлекателен.

Девон притворился, что его тошнит, а Кеван слегка прихорашивался. Линус закатил глаза.

- Так что ясно, что я младший близнец.

- Да, но привлекательность субъективна. Я уверена, что есть кто-то, кто находит тебя физически привлекательным, - спокойно ответила Эмилия, - и кто-то также не возражает, что твоя тауматургия немного тусклая.

Остальные снова расхохотались, когда Эмилия оглянулась на нас, немного озадаченная. Однако я заметил, что Кеван наклонился к ней, чтобы что-то прошептать, и когда она понимающе кивнула, медленная улыбка расплылась по ее лицу.

Это была мелочь - просто короткое взаимодействие, которое я случайно уловил, потому что я сделал вдох, чтобы облегчить боль в животе от всего этого смеха, и я взглянул в их сторону. Но это нарисовало в моей голове совсем другую картину о Кеване.

И я задалась вопросом... если он мог быть таким, то почему он был запутанной-грубой-силой? Действительно ли это определяло его?

Что, если наши "арканические имена" не были всеобъемлющими?

…что, если они могли меняться?

Теперь, когда Эмилия была в отношениях с Кеваном, мы стали видеться с ней гораздо чаще, особенно с тех пор, как она начала присоединяться к нам за едой. Самой поразительной переменой было ее поведение всякий раз, когда мы готовили, а не ели в столовой или библиотечном кафе. Снаружи она была, как обычно, резкой и отчужденной, но в уютном уединении нашего общежития, когда мы сидели вокруг стола, наполненного роскошной едой (которая к этому времени была уже достаточно качественной, чтобы Девон перестал называть ее просто сносной и, наконец, перешел в царство комплиментов), она становилась гораздо теплее и менее настороженной.

Для человека, который до сих пор был подвержен только гиперконкурентной стороной на наших уроках Тауматургии с Кантом, ее поведение было приятным сюрпризом. И хотя я все еще питал общую неприязнь к Кевану из-за нашего раннего общения (и того эффекта, который он произвел на Джеррика), я обнаружил, что отношусь к нему с немного большей симпатией, поскольку он оказался довольно заботливым человеком по отношению к Эмилии, и совсем не был похож на свое обычное эгоистичное "я". На самом деле присутствие Эмилии делало общество Кевана не только терпимым, но иногда даже приятным.

По мере того как сезон переходил в глубокую зиму, лекции моего отца обращались к производству и уходу за артефактами, которые регулировали температуру наших жилых и рабочих помещений. И хотя мы еще не могли создать стабильное и устойчивое поле с помощью глифов, которое было бы достаточно портативным, наши уроки Тауматургии и Продвинутых Глифов предоставили нам альтернативу; мы продвинулись к точке, где у нас было достаточно теоретических знаний и тонкого контроля, чтобы поддерживать и приостанавливать небольшое количество огня арканы, заключая его в тонкий щит, который был достаточно силен, чтобы удерживать тепло. Я узнал отголоски этого в последовательности Девона, которая держала еду теплой. С некоторой практикой можно было удерживать эти последовательности на месте, делая что-то еще.

К этому моменту арканические манипуляции стали для меня чем-то очень осязаемым. Я не был уверен, было ли это естественным развитием моих способностей или прямым результатом защиты от Пророческих Цепей, которую наложил на меня Авгера из Шпиля, но я понял, что могу ощущать свою аурную-окружающую-вспышку как своего рода туманное другое тело, которое я начинал действительно чувствовать и контролировать. Мне больше не нужно было воображать, как я формирую аркану призрачными руками - это было то, за что я мог буквально ухватиться. И чем больше мы работали с арканой в наших сеансах Тауматургии или Двойном Тау, тем больше я становился тонко настроенным на этот арканический смысл. Последовательности больше не были абстрактными строками глифов. Это были вещи, которые я мог слышать, осязать, пробовать на вкус или обонять. И даже если два человека использовали одну и ту же последовательность, было тонкое качество, которое я научился распознавать, которое помогло мне отличить работу одного человека от работы другого. Это было похоже на разговор двух людей — слова могли быть одинаковыми, но их голоса были различимы.

Семестр подходил к концу, и перед нашим испытанием против очарования Ривза мы решили провести заключительную тренировку, просто чтобы убедиться, что мы готовы к этому. Благодаря щиту Авгеры я был невосприимчив к очарованию и не нуждался в практике (хотя близнецы и Эмилия все еще думали, что я просто хорош в защите от него), поэтому меня снова поставили на место того, кто применял очарование, чтобы остальные могли практиковаться в сопротивлении ему.

Но, конечно, с такими людьми, как Кеван и Эмилия, мы не оставались в общежитии для простого массового очарования. У них была идея попытаться защититься от очарования в середине боя.

Итак, в выходные перед испытанием мы снова оказались в самой большой дуэльной камере. Эмилия пришла рано утром к завтраку в наше общежитие, где Девон громко жаловался на то, что эта идея была чересчур смелой. Но, в конце концов, он вздохнул и смирился с тем, что будет частью этого, когда Джеррик убедил его просто попробовать.

- Итак, как мы это сделаем? - спросил Джеррик. - Кейден очаровывает, так что я предполагаю, что кто-то должен присоединиться к нему и сосредоточиться на физической атаке, и мы будем защищаться как от очарования, так и от арканических атак?

- Но у этого человека не будет такой большой практики очарования, - заметил Линус. - Может быть, нам стоит сразиться командами по трое, пока Кейден пытается очаровать всех сразу?

- Это означает, что нам придется блокировать очарование, защищаться и одновременно атаковать другую сторону, - ошеломленно сказал Девон. - Ребята, да ладно, не все же мы в 90-м процентиле курса.

Послышалось беззаботное хихиканье, но Кеван принял его жалобу всерьез.

- Это немного чересчур,- признался он.

Я прочистил горло.

- Вообще-то я хочу кое-что попробовать, и если это не сработает, мы можем придумать что-нибудь другое.

- Что ты задумал? - спросил Эмброуз.

- Вы, ребята, просто сосредоточьтесь на защите от очарования и арканических атак. Я сделаю и то и другое сразу.

Это вызвало несколько удивленных взглядов. Первой возразила Эмилия.

- Если только ты не добился значительного прогресса со времени нашей последней встречи с Кантом, я не думаю, что ты сможешь бросить вызов сразу шести людям, Кейден, - сказал она, смягчая свой комментарий кривой улыбкой.

Я усмехнулся.

- Ну, это не прямой бой, так что мне не придется беспокоиться о защите. Это освобождает меня, чтобы действительно перейти в наступление. Кто знает? Возможно, я еще удивлю вас.

Скептическое выражение ее лица было отражено близнецами, но остальные, казалось, были довольны предложением. Девон, в частности, выглядел облегченным (что заставило меня чувствовать себя противоречиво - с одной стороны, счастливым, что я снял с него немного напряжения, но также и раздраженным, так как он, казалось, думал, что я действительно не буду представлять большой проблемы).

- Ну, попробовать стоит, - пожал плечами Эмброуз. - У нас есть время, чтобы попробовать другие вещи, если это не сработает.

- Правильно. Давайте начнем с простого, не так ли? - спросил я небрежно, располагаясь в центре купола и показывая, что они должны выйти. Они двинулись к краю арены и, естественно, расположились дугой передо мной.

Малая Контрольная Сфера материализовалась передо мной, и я активировал барьеры вокруг трибун, а также личные барьеры для всех.

- Не думаю, что они нам понадобятся, - услышал я, как Кеван обратился к Эмилии, стоявшей шагах в десяти от нее, - но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Ха.

Я закрыл глаза и сосредоточился на своем арканическом чутье, вспоминая первый момент, когда Авгера заключил меня в панцирь, который освободил меня от Пророчества и дал мне иммунитет к очарованию. Тогда я был настолько настроен на аркану, что, когда Эмброуз попытался напасть на меня, я смог свести на нет его последовательности еще до того, как они осуществились.

Это чувство сонастройки наполнило меня сейчас. Панцирь пульсировал в такт моему бьющемуся сердцу, и с каждым вдохом мое арканическое чувство расширялось, пока не заключило в себе все пространство внутри барьера арены.

Я уже привык делать это во время наших сеансов Двойного Тау, так как мне приходилось очаровывать их всех сразу. Вероятно, Ривз тоже так делал, хотя, скорее всего, это был несколько иной метод, потому что он не извлекал никакой пользы из того, чем одарил его Авгера. В этом состоянии для очарования почти не требовалось никакой арканы. Все, что для этого требовалось, - это сосредоточенная мысль с острым, как бритва, намерением, и все в поле было подчинено ей. Окружающая аркана была одновременно источником и каналом, и прямо сейчас никто не оспаривал мою власть над ним.

Сегодня, когда представилась такая возможность, я хотел подтолкнуть ее дальше. У меня была теория, что если я могу очаровать все поле, то это также означает, что я могу использовать определенные боевые последовательности, которые будут действовать на все поле или возникать из любой его части.

Сначала очарование. Теперь это было похоже на дыхание - я без усилий соединил внутренний страх с импульсом упасть ничком и проецировал его. Поле мгновенно погрузилось в тяжесть моего очарования, и шестеро закрепили себя последовательностями, которые мы коллективно разработали. Эмброуз, Джеррик, Кеван и Эмилия выглядели спокойными, но Линус и Девон сосредоточенно хмурились. Через несколько секунд я почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы отодвинуть его на задворки сознания, и начал накапливать аркану. Это был арканический эквивалент балансирования на одной ноге, одновременно переключая внимание на что-то другое.

Затем легкая атака. Настроенная последовательность даже не должна была быть полностью сформирована в моей голове. Теперь это было похоже на мышечную память. Тяжелые арканические стрелы вырвались из воздуха вокруг меня и с ревом устремились к остальным, которые рефлекторно подняли щиты, чтобы отразить их. Девон немного недооценил угол и был вынужден создать еще один слой, чтобы поглотить удар, когда болт пробил его первый щит, но он твердо держался против очарования.

Теперь - простой заградительный огонь. Еще больше болтов посыпалось из воздуха вокруг меня в быстрой последовательности, стреляя в случайные цели. Так как я не управлял ими, это было все еще в пределах моих возможностей просто стрелять болтами один за другим в двойных или тройных выстрелах, которые требовали более твердых щитов или более осторожного отклонения.

- Все еще в порядке? - крикнул я.

- Темп немного медленный,- отозвался Кеван, ухмыляясь.

Тогда что-то горячее. Все еще собирая аркану, я послал еще один залп, на этот раз смешанный с невидимыми болтами, которые я направил с других углов. Остальные были в состоянии справиться, но Девон позволил нескольким проскользнуть и получил некоторые повреждения. Я почувствовал, как его фокус над последовательностью слегка соскользнул, позволив струйке импульса просочиться наружу. Он быстро взял себя в руки и недовольно нахмурился.

- Все еще в порядке?

- Теперь я могу отключиться? - Девон заскулил.

Джеррик метнул в него слабый арканический болт вместо шлепка по плечу.

- Давай, Дэв, если ты переживешь меня, я возьму на себя все твои обязанности по стирке в течение следующего месяца.

- НАЧИНАЮ! - рявкнул он в ответ, вызвав смех остальных.

Это было знаком того, как далеко мы все зашли, что сопротивление очарованию было чем-то, что мы могли делать, смеясь. Но это также означало, что у них все еще оставалось достаточно умственной пропускной способности. Пришло время поднять его на ступеньку выше и проверить мою теорию.

Следующий шквал стрел полетел не из воздуха вокруг меня. Они появились из барьера арены, неожиданно и с большой силой вырвавшись наружу. Все были застигнуты врасплох, но Эмилия и Эмброуз сумели замкнуться в одинаковые сотовые щиты. Казалось, они почувствовали приближение болтов, но не могли сказать, с какой стороны они летели.

Близнецы справились не так уж плохо. Кевана ударило один раз, но он быстро отразил остальные с помощью направленных щитов, демонстрируя исключительную осведомленность о пространстве вокруг него. Линус был менее искусен и получил еще два удара.

Джеррик и Девон, с другой стороны, получили несколько прямых попаданий, прежде чем поняли, что происходит. Они оба бросились вперед, но сумели прикрыться щитами, чтобы выдержать остальные болты. Я почувствовал, как Девон снова ослабил хватку против очарования, но он пришел в себя как раз вовремя, прежде чем поддался импульсу.

- Что это было? - спросил Кеван.

- Сюрприз! - Я улыбнулся им. - Давайте серьезно.

Эмброуз покачал головой и улыбнулся в ответ. Близнецы приняли одинаковые боевые позы, и Эмилия повернулась ко мне с убийственным спокойствием, которое всегда проявляла на настоящей дуэли. Джеррик, казалось, разрывался между решимостью и любопытством. Мне стало немного жаль Девона, который смотрел на меня со все возрастающей тревогой.

Мой следующий залп возник как из барьера арены, так и из пола вокруг них. Девон и Джеррик не были столь искусны в создании одноразовых щитов, поэтому они изо всех сил старались поддерживать всеохватывающие барьеры. Решетка Джеррика выдержала заградительный огонь, и хотя на решетке Девона появились тяжелые трещины, она выдержала залп прежде, чем рассыпалась.

Теперь, когда Кеван был готов, ему удалось отклонить все, в то время как Линус получил несколько ударов, и я почувствовал, как на него накатывает очарование, прежде чем он успел восстановить себя. Эмброуз тоже сумел сориентироваться и отклонить болты. Эмилия, с другой стороны, должна была полагаться на тяжелый устойчивый щит за спиной, в то время как она отклоняла остальные, идущие спереди.

- Как он это делает? - пожаловался Линус.

Но у них не было времени на размышления. Даже когда я продолжал накапливать аркану, я послал щупальца энергии, которые извивались из земли вокруг них, погружаясь в их защиту. Направленные щиты разлетелись вдребезги, заставив всех поднять сверхпрочные барьеры. Но змеи арканы продолжали обвиваться вокруг их щитов, плотно обхватывая барьеры и сжимая их.

Девон был первым, чей щит разбился, но, хотя он издал крик ужаса, он инстинктивно выпустил какой-то арканический огонь, который сжег щупальца. Джеррик был самым быстрым в этой схватке. В тот момент, когда щупальца обвились вокруг его щита, он быстро разрубил их основания концентрированным взрывом арканы, которая забрала с собой части его щита. Близнецам потребовалось некоторое время, чтобы изменить частоты своих щитов так, чтобы они могли стрелять через них арканическими болтами и пронзать щупальца. Эмброузу каким-то образом удалось манипулировать самими щупальцами и распутать их изнутри. Решение Эмилии было самым страшным - ее барьер покрылся рябью, и шипы яростно вырвались из него, полностью пробив мою атаку.

-Ты держался, Кейден, - серьезно сказал Эмилия, почти улыбаясь. - Я думаю, что хотела бы сразиться с тобой следующим в настоящем бою.

Это была высокая похвала, исходящая от нее. Но в ответ я только кивнул. Для следующей атаки был необходим довольно серьезный контроль арканы.

К этому времени аркана, которую я собирал, достигла критической массы, но время еще не пришло. Продолжая подавать энергию в этот резервуар, я сделал глубокий, успокаивающий вдох, чтобы сосредоточиться на следующем массиве - шести одновременных копиях последовательности лучей, которую так любила Эмилия. В настоящем бою у меня, вероятно, никогда не было бы времени и пространства, чтобы подготовить что-то подобное, но так как сейчас у меня было и то, и другое, пришло время играть на полную.

Воздух вокруг меня заискрился, и в следующее мгновение арена наполнилась оглушительным шумом шести лучей, направленных в остальных. Даже сквозь шум я услышал крик Девона.

Лучи врезались в шесть мощных барьеров. Я совсем не изменил последовательность, поэтому Эмилия и Кеван умело отразили энергию и даже сумели отразить ее обратно ко мне, с чем я справился, используя свой собственный барьер. Эмброуз снова проделал свой фильтрующий трюк, и я чувствовал, что он держит энергию в резерве. Линус и Джеррик изо всех сил старались приспособиться, чтобы их барьеры выдержали такой непрерывный обстрел. К моему великому удовлетворению, барьер Джеррика продержался еще несколько секунд, хотя оба они были поглощены лучом, поскольку их защита потерпела неудачу, и они были отброшены назад к барьеру арены, их личные барьеры, созданные ареной, зафиксировали смертельные повреждения. Мгновение спустя они упали на пол, поскольку их фокус на последовательности анти-очарования сбился.

Через минуту лучи погасли. Линус и Джеррик повернулись и уставились на Девона, который все еще стоял.

- Святое дерьмо! - воскликнул Девон, изумленно глядя на себя. Барьер вокруг него был сильно потрескавшимся, но он сформировал его в виде шипа, который отклонял большую часть энергии, и он изо всех сил старался сохранить его целостность.

- Здорово придумано, Дэв! - радостно воскликнул Джеррик.

- Ты дежуришь по стирке! - он закричал, но мгновение спустя упал ничком, поскольку его фокус соскользнул, и очарование взяло верх. - Ах, черт!

- Освободите поле, ребята, - выдавил я сквозь стиснутые зубы. Было очень трудно сформировать последний массив.

Трое из них подняли Малые Контрольные Сферы, чтобы создать отверстие в барьере арены, и быстро выскользнули. Оставались Кеван, Эмилия и Эмброуз.

- Ладно, вот оно. Последнее, и мы закончили.

Я почти ожидал от Кевана насмешки по поводу того, что я так быстро устал, но он смотрел на меня серьезно.

Наконец, это было готово. Аркана, которую я копил все это время, была как кусок раскаленного добела угля в моем животе. Я применил к ней сдвиг рамок, и воздух вокруг меня ожил, заряженный силой, которая была готова высвободиться. Все трое знали, чего ожидать, и все они создали шары-приманки, которые должны были отвести молнию, держа их в резерве на тот момент, когда я позволю энергии вырваться из меня.

Но она вылетела не от меня. С внезапным, яростным шипением Кеван обнаружил, что его поглотила молния, обрушившаяся на него сверху. Когда она рассеялась, щит Кевана зафиксировал смертельные повреждения, и он упал.

Эмилия ахнула, но быстро обернулась своим заземленным щитом, выпустив по одному шипу во все стороны света и еще один, чтобы защитить себя от ударов сверху. Но мой болт вырвался из земли под ее ногами, разбив ее щит изнутри и отправив ее в полет на два метра. Ее барьер арены зафиксировал смертельные повреждения, но она все еще была достаточно быстра, чтобы восстановиться и выполнить элегантное приземление. В последний момент ее внимание соскользнуло, и она упала ничком, когда очарование подействовало.

Теперь остались только Эмброуз и я. Он больше не улыбался. Я понял, что никогда раньше не видел его таким серьезным. Это был не просто взгляд сосредоточенности - в его глазах была твердость и что-то вроде профессионального хладнокровия, что очень напоминало мне Канта. Это была... боевая готовность.

Во мне осталось много арканы, и не было других целей, чтобы использовать ее, поэтому я вложил все это в эту последнюю молнию. Мне стало трудно сосредоточиться, и я был вынужден жестикулировать. Моя правая рука поднялась, и из самого воздуха вокруг него, искрясь, материализовалась потрескивающая сфера молнии и быстро прошла внутрь.

Но как раз перед тем, как он был поглощен, я с трепетом ужаса и волнения осознал, что совершенно внезапно и неожиданно в аркане появилось другое присутствие; другой человек, настроенный на ее струны.

Была ослепительная вспышка, когда сфера молнии взорвалась. Я почувствовал сильное сгибание и растяжение в ткани арканы, а затем, внезапно, воздух стал чистым, и присутствие в аркане исчезло. Даже моя власть над очарованием была нарушена. И Эмброуз стоял там, невредимый, с легкой одышкой.

Наступила ошеломляющая тишина, которая казалась особенно отчетливой после всех яростных метаний арканы. Мы с Эмброузом смотрели друг на друга - я с нескрываемым недоверием, он - с чувством удовлетворения и одобрения.

- Судьба, - выдохнул Девон с трибуны, - Что это было?

Когда поле очарования было разрушено, Кевану удалось сесть. Он недоверчиво уставился на нас.

- Это ничья.

Я потряс головой, чтобы прояснить ее.

- Это была не дуэль. Это была практика очарования, помнишь?

- Как бы то ни было, это было весьма впечатляюще, Кейден, - сказала Эмилия, отряхиваясь и поднимаясь на ноги.

- Что действительно впечатляет, так это сальто в воздухе и восстановление, - ответил я, стараясь не позволить своей голове стать слишком большой теперь, когда она, наконец, признала мои способности. - Откуда у тебя такая ловкость?

- Мои родители отдали меня на гимнастику, когда я была маленькой. Я продолжаю тренироваться самостоятельно, потому что мне это нравится. Но это неважно. Твои последовательности - как ты так резко изменил исходные точки?

К этому времени остальные подошли ближе. Девон поднял Малую Контрольную Сферу, чтобы снять барьеры арены.

- Я... это не часть последовательности.

- Не часть последовательности? Значит, все это было чистым фокусом и арканическим контролем? - Джеррик вскочил.

- Вроде того. На самом деле это не так уж сильно отличается от того, как мы применяем достаточную фокусировку, чтобы что-то вроде арканического болта вышло из любого места тела, а не только из открытой ладони, а затем изменило направление даже после того, как снаряд уже вылетел.

- Но, похоже, дело не только в этом, - покачал головой Джеррик. - Во всех наших последовательностях до сих пор источником по-прежнему является наше тело. Но ты переместил точку за пределы своего тела, и последовательности исходили из воздуха.

- Я действительно не изменял никаких глифов. Последовательности стандартные. Что меняется, так это мое восприятие арканы. "Я" как точка происхождения... расширяется? Я подключаюсь к окружающей аркане, и это позволяет мне использовать ее части в качестве исходных точек.

- И носитель, и источник энергии, - пробормотала Эмилия, вспоминая первую лекцию Ривза.

- Вот именно.

- Значит, это сдвиг рамок расширяет наше представление об окружающей аркане, делая ее не только пассивным внешним средством, но и средством, которое может быть включено и интегрировано в наше самоощущение, - задумчиво произнес Джеррик, его точная формулировка сделала все более ясным даже для меня. - Это потребует некоторой практики. Но мы еще не видели, чтобы ты пытался это сделать.

- Вообще-то да. На всех наших занятиях по очарованию я делаю это каждый раз, когда мне нужно очаровать вас всех сразу. Сегодня я просто немного раздвинул границы.

- Немного? - тихо повторил Девон с печальным видом. - Я так сильно отстал.

- Не унывай, Дэв, - толкнул его локтем Джеррик. - Ты не отстаешь от остальных нормальных людей на нашем курсе. Не стоит сравнивать себя с этой сумасшедшей компанией. Кроме того, ты пережил меня!

- И моего брата, - добавил Кеван, качая головой в сторону Линуса. - Как тебе не стыдно, Ли.

Девон поднял глаза, явно удивленный тем, что Кеван подбадривает его. Он был не единственным, кто это заметил. Все остальные, кроме Эмилии, смотрели на него с удивлением.

- Что? - спросил он, словно защищаясь.

- О, ничего, - протянул Линус. - Он подмигнул ошеломленной Эмилии. - Продолжай в том же духе, Эм. Нам нравятся изменения, которые ты внесла.

- Что? - растерянно спросила она.

- Не обращай на них внимания,- пробормотал Кеван. - Во всяком случае, я хотел спросить, что, черт возьми, Эмброуз сделал в конце. И дело было не только в том, что в конце был шар молнии. Когда Кейден использовал на нас эти магические щупальца, ты каким-то образом... распутал их. Это ведь одно и то же, не так ли?

Эмброуз кивнул.

- Если быть достаточно быстрым и хорошо знакомым с последовательностью, можно... гм... "переписать" ее. Не так, как вычеркнуть что-то, что было записано, это немного больше похоже на... обмен буквами в слове, чтобы оно стало бессмыслицей. Если сделать это правильно, то можно дестабилизировать активную последовательность, и она обычно просто разваливается.

- Как? - спросил заинтригованный Джеррик. - Ты используешь более продвинутые глифы?

- Нет, глиф-трансмутации на самом деле является основой для такого рода контроля арканы, - заметил Эмброуз. - Вам просто нужна концентрация и скорость.

Это, конечно, объясняло, как щупальца и шар молнии просто рассеялись без какого-либо противостоящего столкновения энергии. Но даже когда он дал теоретическую основу для того, что он сделал, я был совершенно уверен, что применение этого способа связано с чем-то гораздо более сложным. То, что он только что описал, не объясняло ни присутствия в аркане, которое я почувствовал, ни странного сгибания и растяжения в ткани окружающей арканы.

Но он был Избранным. Вероятно, за этим стояло что-то серьезное, и я не хотел спрашивать об этом в присутствии Эмилии и близнецов. Может быть, в другой раз, когда будут только Девон, Джеррик и я.

Вместо этого я повернулся к Кевану.

- Есть кое-что, о чем я хотел тебя спросить. Тебе удалось точно определить, откуда летели болты, верно? Даже Эмилии приходилось полагаться на ненаправленный щит позади нее, но у тебя, похоже, было не так уж много проблем. Это было похоже на то, что ты мог сказать, что мои болты формировались в тот момент, когда они это происходило.

Кеван встретил мой взгляд непроницаемым взглядом.

- Да, я чувствовал их.

- Как?

- Я думаю, ты знаешь, - серьезно ответил он, - иначе ты бы не спрашивал, не так ли?

...это был не тот ответ, которого я ожидал. Я действительно понятия не имел, о чем он говорит, и решил, что он и Линус получили некоторые советы от старших, с которыми они тренировались. Но тут ко мне пришло воспоминание о его грандиозном поединке с Эмилией: я очаровал его и дал ему связующее знание о аромате-вкусе-эхе сплетенного-скованного-потока, об Агере в Шпиле.

Я не знал, что сказать. Молчание затянулось. Эмброуз, Девон, Эмилия и Джеррик смотрели, не понимая, о чем мы говорим.

- Ли тоже знает, - сказал Кеван через мгновение, засунув руки в карманы и кивнув на брата, который теперь выглядел серьезным. - Я поделился с ним своими знаниями после дуэли.

- После дуэли? - спросила Эмилия. - Нашей первой дуэли здесь, когда Кейден очаровал тебя и заставил прекратить направлять последовательность черных молний?

- О, он сделал нечто большее. Не так ли, Кейден?

Он не рассердился. На самом деле, он не был никаким - он был очень деловит, хотя слова, которые он использовал, могли быть произнесены в насмешливом тоне. Это очень смущало.

- Я... - Мои глаза обратились к остальным, которые в основном выглядели смущенными, за исключением двух: рот Линуса стал невыразительной линией, в то время как Эмброуз смотрел... настороженно?

- Он представил нас друг другу, - добавил Кеван, взглянув на Эмилию. - Очарование не остановило меня сразу. Оно просто связывало меня с кем-то еще, кто это сделал. Или с чем-то еще. И я познакомил с ним своего брата. И с тех пор мы стали немного более созвучны окружающей нас аркане, как и ты. Вероятно, именно это помогло тебе понять, как сдвинуть точку начала координат для твоих последовательностей, не так ли?

- Ты... поддерживаешь с ним постоянный контакт? - спросил я, чувствуя комок в горле.

Он покачал головой.

- Нет. Это слишком сложно. Мы с Ли вступили в контакт только один раз. Но этого было достаточно.

- Что он тебе показал? - Эмброуз сделал шаг вперед. Я внезапно осознал, как мы все устроились в пространстве: Девон и Джеррик у трибун, Линус, дрейфующий ближе к своему брату с Эмилией между ними, и Эмброуз, небрежно расположившийся немного ближе ко мне.

Что это были за стороны? Были ли стороны? Что происходит? Кеван не казался агрессивным или враждебным, так почему же это выглядело так, будто Эмброуз готовился к драке? Я старался не паниковать. Из-за чего было драться?

- Честно говоря, мы с Ли почти ничего не поняли. Все дело в беспорядке идей и впечатлений. Но насчет тебя, Эмброуз, все совершенно ясно.

Джеррик и Девон посмотрели в мою сторону, обменявшись многозначительными взглядами. Может быть, сейчас самое время выложить все в открытую, обо всем этом деле Избранного и о том, как мы пытаемся изменить условия Пророчества.

Эмброуз кивнул, поощряя его продолжать.

- И что он сказал обо мне?

- Что ты - Избранный.

- Я так и знала! - воскликнула Эмилия, удивив нас всех. - Это должен был быть один из вас, и я подумала, что ты наиболее вероятный кандидат после того, как я устранила Кевана.

- Подожди, что? - Серьезность Кевана сменилась недоумением.

Она, казалось, поняла, что сказала что-то потенциально уязвившее его самолюбие.

- Сначала я думала, что это ты, но с тех пор, как мы узнали друг друга получше, я поняла, что твой талант... ну, это просто твой талант, а не работа Избранного. Может быть, он усиливается твоей близостью к Избранному Пророчества, но все же не является его прямым результатом.

- Значит, у меня нет собственного таланта? - сухо спросил Эмброуз.

-... Может быть,- сказала Эмилия после паузы. - Но так как ты Избранный, это не имеет значения, не так ли? Твой талант или его отсутствие - неотъемлемая часть твоей судьбы. Талант - это не то, о чем тебе нужно беспокоиться. У тебя будет именно то, что тебе нужно, и не меньше.

Напряжение немного спало, когда мы все наблюдали, как Эмилия произносит одно из своих обычных, почти прозаических оскорблений, не обращая на это внимания. Я мог бы списать это на простую случайность, но теперь я знал это лучше. На нем было написано "Пророческое влияние".

- В любом случае, мы здесь не для того, чтобы говорить о талантах. Кейден был в контакте с этой штукой, значит, он тоже знает. И это объясняет некоторые вещи, которые он делал до сих пор. Когда вы двое собирались рассказать остальным? - спросил Кеван Эмброуза, подходя к Эмилии и беря ее за руку.

Эмброуз взглянул на меня и заколебался. Кровь застыла у меня в жилах, и я понял, что он просит моего участия. Но это было не единственное, что способствовало ледяному страху в моих венах. Я уставилась на Кевана, который ждал ответа, держа Эмилию за руку.

... и один, приближенный, становится костями

он образует твою корону на смертном троне.

Я был оторван от прямого влияния Пророчества. Неужели она была вместо меня?

Какова была бы реакция Кевана, если бы он знал и понимал все условия Пророчества? Неужели даже сейчас мы мчимся к выполнению пункта, в котором он проклянет имя Эмброуза? Что тогда может случиться?

- Было неподходящее время, - ответил Эмброуз, и я понял, что момент для моего вмешательства в критический момент прошел.

- Вполне справедливо, - сказала Эмилия. - Но теперь тайна раскрыта, и, похоже, настал подходящий момент.

- Думаю, да. - Эмброуз выглядел не очень уверенно, но, казалось, он был доволен тем, что происходило сейчас.

- Это значит, что остальные должны знать, - сказал Кеван, поворачиваясь к Девону и Джеррику.

- Вообще-то, - робко вставил Девон, - нам сказали. Мы знаем.

- Да? - Кеван хмуро посмотрел на нас с Эмброузом по очереди, затем снова повернулся к ним. - Я не имею в виду знание того, что Эмброуз - Избранный. Я имею в виду... знание. Насчет этой штуки. Это Кейден знает. И это мы с Ли знаем.

Джеррик встал.

- Ты имеешь в виду "Авгеру"? У него есть имя.

Кеван нахмурился еще сильнее, но это было легкое замешательство, а не гнев.

- Авгера. Это... подходит. Но мне кажется, что вы не знаете.

До меня дошло, к чему он клонит. Я разделил, посредством очарования, аромат-вкус-эхо Авгеры в Шпиле с Эмброузом, а затем с Кеваном, который, в свою очередь, разделил его с Линусом. Но Девон и Джеррик знают об Авгере только из уст в уста, а не через связующую силу знания, разделяемого очарованием. Они знали, но и не знали ничего. Они не разобрали, не выучили, не усвоили это знание.

В аркане что-то зашевелилось, и я ощутил аромат-вкус-эхо Авгеры, откликнувшейся на зов Кевана. Мои глаза расширились от ужаса, и я инстинктивно потянулся, чтобы попытаться настроиться на аркану, чтобы я мог напрячь свою волю над ним и остановить то, что происходит. Я почувствовал, что Эмброуз делает то же самое, и мы застали друг друга врасплох, оба отпрянули и потеряли контроль над ним.

- Пусть они уничтожат-узнают-усвоят аромат-вкус-эхо сплетенного-окованного-потока, - нараспев произнес Кеван, обращаясь к Авгере.

Девон и Джеррик не успели сообразить. Только что, закончив практику очарования, они установили защиту, чтобы закрепить и укрепить свои аурные-окружающие-вспышки. Но хотя эта защита и держалась против меня, она не могла справиться с Авгерой. Я почувствовал, как он обволакивает их, отбрасывая в сторону их слабое сопротивление и погружаясь глубоко в их аурные-окружающие-вспышки.

Как раз в тот момент, когда я подумал, что ситуация не может стать более невероятной, еще одно возмущение в аркане поблизости привлекло мое внимание к тому факту, что Линус сделал то же самое с Эмилией. Авгера был в двух местах одновременно, работая одновременно с обоими близнецами.

Все было кончено в одно мгновение. Когда очарование вступило в свои права, Девон, Эмилия и Джеррик остались смотреть на нас с одинаковым выражением растерянности и страха.

Авгера задержался в аркане еще на мгновение, и когда он зазвенел от радости, я увидел, как вновь очарованные люди вздрогнули и огляделись. Теперь они его слышали.

- Все части на месте. Судьба поворачивается.

Прежде чем он исчез, я почувствовал, как он прошелестел мимо меня и прошептал:

- А ты, свободный-зрячий-{~?~}, можешь стать той точкой опоры, на которую она повернется.