Что испытывает человек, внезапно перенесённый в незнакомый мир? Сперва его пугает неизвестность, затем накатывает паника: как поступать, как держаться. Наверняка он ищет способ не раскрыть себя. И только когда обстановка немного успокаивается, он начинает размышлять, каким образом вернуться обратно.
Обычно такие перемещения происходят либо в игру, знакомую герою, либо в ранобэ, а порой и в книгу. Любопытно, каково автору собственного произведения очутиться внутри своей истории? Заставляющая задуматься мысль, не так ли? Забавно, правда?
Кругом был только белый цвет. Точнее, такое создавалось впечатление. Каждое движение сопровождало эхо. Однако от шахматной доски падала тень, и от двух силуэтов с женскими очертаниями тоже.
Возможно все это пространство, которое казалось не имело границ, представляло собой огромный куб, с полом, стенами и потолком, который снаружи освещала огромная лампа.
Особенно ярко на общем фоне выделялись черные квадратики, что были нарисованы на шахматной доске. Обе девушки были в белых одеяниях, сложно было со стороны понять, платье это, костюм или просто длинная ткань, из которой было сделано подобие одежды.
Они вдвоем сидели молча друг на против друга, и, смотрели на шахматную доску.
Фигуры были выстроены правильно, только вот игра еще не была начата.
— Я не умею играть, — наконец сказала девушка с каштановыми волосами. Её бирюзовые, спокойные, немного даже равнодушные глаза, поднялись вверх.
— Я научу, — улыбнулась в свою очередь её собеседница, чьи глаза были яркого янтарного цвета, а волосы настолько светлые, что казалось сливались с пространством вокруг.
Тонкий, изящный указательный палец опустился на пешку:
— Каждая такая фигура является войском того, кто стоит во втором ряду. Они могут ходить только вперед. Убивают они только наискосок.
Затем палец опустился на коня:
— Это виконт, аристократ конечно, но еще не граф. Он ходит два поля вперед и затем в сторону, на одно поле. Он может перепрыгнуть кого угодно, никто ему не помешает.
Затем она потянулась чуть правее и взяла в руку фигурку слона:
— А это граф, он ходит только наискосок и собственно также и ест.
Фигурка была возвращена на место и пальцы коснулись ладьи:
— А это маркиз. Он ходит только по вертикали и горизонтали.
Ладья встала на свой край доски и палец опустился на ферзя:
— Герцог, — на секунду после этого слова повисла гробовая тишина. —или фаворит короля. Ему можно делать что угодно, его власть безгранична. Он может ходить как по диагонали, так и вперед, назад, влево и вправо.
Последнюю фигуру, короля, уже взяла девушка с каштановыми волосами и подняв её на уровне глаз, спросила:
— А это...
— Это король, — послышался тихий смешок. — Если его убить, игра закончится. Он может ходить только на одну клеточку в любом направлении.
— Всего-то, — девушка явно была разочарована. — а я думала, что будучи королём, он владеет безграничной мощью.
— Она у него есть, — вновь на лице девушки появилась легкая улыбка, её янтарные глаза мягко блеснули.
— Что же это?
— ...Это его войско...
«В небе парит птичка»
Бормоча какие-то слова себе под нос и улыбаясь, девушка с каштановыми волосами поставила пешку на одно поле вперед:
— Приказ от короля, — войдя в шатер и протянув письмо главнокомандующему, произнес рыцарь.
Тот, нахмурившись несколько раз осмотрел письмо с разных сторон и лишь потом открыл его.
— Герцог Вейер направляет свое войско к нам на подмогу, поэтому по его прибытию отдан приказ разбить войско виконта Оренберга!
«Издавая протяжный свист»
Склонив голову и внимательно смотря на шахматную доску, девушка с янтарными глазами передвинула слона наискосок, тем самым съедая пешку:
— Войско виконта разбито!
— Интересно, — улыбнулась девушка заправив волнистую прядь каштановых волос за ухо и съедая слона пешкой, что стояла справа наискосок.
— Возможно, — тонкие пальцы передвинули ферзя на место того войска, что только что разбило маркиза Логарта.
«На двери висит табличка»
— Противник сдает позиции под натиском герцога Вейера! Война скоро будет окончена!
— Ура! Ура! Ура! — Слышится со всех сторон. В общем шуме и криках невозможно добраться до того самого гонца, что приехал буквально только-только с радостным известием. Лишь письмо в его руках виднеется из-за голов войнов, что обступили его плотным кругом.
«-Лист жизни твоей нечист!»
С уже меньшим промежутком времени между ходами, девушки переставляли фигуры. Обе понимали, что исход близок.
— Граф Габберт обратил противника в бегство!
С каждым ходом, девушка с бирюзовыми глазами становилась все более и более хмурой. Под конец, подперев подбородок рукой, она смотрела то на своего короля, то на ладью, что после того как съест коня, поставит мат.
Отступать было некуда… Справа виконт, спереди маркиз… Оставалось только одно: Бежать!
— Ты достойный противник, — кладя фигурку короля на поле, тем самым сдаваясь, сказала девушка с каштановыми волосами.
— Эта игра была захватывающей, — улыбнулась девушка с белоснежными волосами и протянув руку сопернице, сказала: — Добро пожаловать!
|продолжение следует... |
Белоснежные пряди волос едва заметно шевелились от легких порывов ветра, что поднимая занавески проникал в комнату. Причем её размер был настолько велик, что простому человеку трудно было бы вообразить, что она предназначена лишь для одного маленького ребенка.
Перевернувшись со спины на бок и зажмурившись, девочка приподняла веки и сонно поморгала пару раз. Из-за того, что плотные шторы которыми закрывали окна на ночь, были отодвинуты, яркий, полуденный свет озарял комнату приятными глазу оттенками.
Из-за приоткрытого окна слышалось мелодичное пение птиц и шелест листвы на деревьях.
Сев на кровати и потерев кулачком глаза, чтобы окончательно проснуться, девочка огляделась, и, в её взгляде отразилась настороженность.
"Где это я?" — промелькнуло в голове.
Отодвинув одеяло в сторону и дотронувшись до себя, она теперь не осторожно, а скорее с испугом водила пальцами по ткани ночной рубашки ощупывая свое тело.
"Мать моя!..."
Шумно вдохнув и почувствовав, как к горлу подступает ком, девочка рьяно спрыгнула с кровати, но не успев сделать и пары шагов, упала на колени.
По телу пробежала дрожь и пробрал озноб. Перед глазами на пару секунд все поплыло, но тут же вернулось обратно.
— Ох, — схватившись за голову рукой, простонала девочка и прикрыв глаза старалась успокоиться.
Однако это не очень получалось, особенно это стало труднее, после того, как поднявшись на ноги, глаза встретились с отражением в зеркале туалетного столика.
Девочка, лет шести, может семи. Достигающие лопаток белоснежные слегка волнистые волосы. Янтарного цвета глаза, казалось, если погасить свет, они будут светиться в темноте. Бледное лицо, вымотанный вид, слегка помятая ночная рубашка.
— Госпо... — даже не договорив слова, девочка закрыла рот рукой дивясь тому, что не узнает его.
"Что происходит?"
Это был единственный вопрос, ответ на который хотелось бы получить, как можно скорее. Вопросы по типу: «Кто я? Где я?» были вполне ясны и им можно было дать объяснение. Слегка расплывчатое, но это было бы объяснение.
Присев на край кровати по причине дрожи в коленях, девочка потерла переносицу двумя пальцами и стала размышлять:
«Итак, последнее, что я помню, бар. Там мы с друзьями отмечали мой день рождения. Потом, я знатно напилась…»
Девочка тяжело вздохнула, понимая, что пусть она и не пьянеет, но алкоголь все же не исчезает бесследно.
«…И вышла на улицу подышать свежим воздухом.»
Боль, словно копье пронзило виски.
— Как же голова болит… — простонала она и легла на бок, поджимая к животу колени.
«Зазвонил телефон и я ответила. Тогда мне позвонила мама…» — брови съехали к переносице, а в глазах проскользнула грусть. — « Она уточнила, когда я буду дома, и я сказала, что не вернусь.»
Рефлекторно руки сжались в кулаки, а зубы прикусили нижнюю губу.
— Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Не очень приятно было вспоминать все произошедшее, отчего девочка старалась прогнать прочь все мысли, что являлись воспоминаниями с прошлого вечера.
«В любом случае…» — немного успокоившись и прекратив кататься по кровати, задумалась она. — « Мне нужно, как можно скорее понять, как я тут очутилась, и, почему я вижу в отражении маленького ребенка.»
Как только ей в голову пришла мысль о том, что все это галлюцинации и она скорее всего уже лежит в психбольнице, за дверью послышались голоса и шаги.
Встрепенувшись и сев на кровати, девочка стала лихорадочно искать в комнате место, где можно было бы спрятаться. Но добежать до большого шкафа, не хватило бы ни времени, ни сил. Поэтому в голове осталась только одна единственная мысль, залезть под кровать.
Что-ж, задумка была хорошей, а исполнение не очень. Как только девочка решила слезть с кровати и забраться под неё, ноги предательски подкосились, а в глазах потемнело.
С звуком открывшейся двери, она упала мешком на пол.
— О мой бог, госпожа!
Несколько пар ног подбежали к ней и стали аккуратно поднимать с пола.
— Аккуратнее с ней! Положите её на кровать!
«Какой приятный мужской голос…» — промелькнуло у девочки, пока она пыталась сфокусировать свое зрение на чем-то одном перед собой, чтобы наконец увидеть, кто вошел.
— Ваше величество, это нормально, — продолжил говорить тот самый приятный мужской голос, видимо обращаясь к кому-то, кто стоял рядом. — Если честно я удивлен, что она вообще пришла в себя.
— Как вы себя чувствуете? — спросил женский голос рядом с девочкой.
Подняв на нее слегка удивленный взгляд и пару раз моргнув, она вдруг дернулась в испуге от девушки, что стояла склонившись у её постели и приятно улыбалась.
— Вы кто? — выкрикнула она и попыталась отползти на другой край кровати.
Взгляд стал быстро изучать присутствующих, на лицах которых стало отражаться изумление. Двое мужчин, оба одеты в довольно красивые и богатые костюмы и девушка с парнем, что были одеты куда проще.
«Отлично, я попала к психопатам, которые мнят себя аристократами.» — подумала девочка поджав к животу ноги и испуганно глядя на всех присутствующих. — «Уж лучше, если бы это были галлюцинации!»
— Миргельм, — от тона которым было сказано имя, по спине пробежала дрожь. — что это значит?
— Возможно это побочный эффект ваше величество, — спокойно ответил мужчина, с русыми волосами, в руках у которого были какие-то бумаги, и одетый лишь в белую рубашку, брюки и ботфорты.
Устремив взгляд именно на говорящего, девочка нахмурилась:
«Нет, это явно не косплееры. Это точно, или психи, или…»
— Атол, отойди.
Девушка, что стояла рядом с кроватью склонила голову и отошла назад. Вперед вышел мужчина, что был назван именем «Миргельм». Именно его голос так понравился девочке.
— Ваше величество, мне понятно ваше волнение, но попрошу не торопить время, позвольте мне сначала её осмотреть и поговорить с ней.
Мужчина которому были адресованы данные слова, пару секунд хмурился, но затем морщины на его лбу разгладились, он вздохнул и посмотрев с некой печалью и так по-отцовски на девочку, сказал:
— Хорошо.
После этого, мужчина, чьи волосы были такого же цвета, что и у девочки, развернулся и двинулся к выходу из комнаты. Мантия на его плечах слегка приподнялась и тут же скрылась за дверью.
Перед тем как сесть в кресло, Миргельм встал перед девочкой и в поклоне произнес:
— Мое имя Миргельм Гласс, я придворный врач.
После, он сел в кресло, его приятная улыбка одновременно успокаивала девочку, но в то же время заставляла быть готовой к любому действию с его стороны.
— Госпожа, вы помните как вас зовут?
Сжав в руке кончик одеяла и прикусив губу, она подумала:
«Смысла бежать нету, я на ногах не стою. Он не кажется враждебным, но за каждой такой улыбкой всегда таится или что-то опасное, или… Впрочем опасности будет достаточно.»
— Я не узнаю ни это место, ни даже отражение в зеркале…
Что-то записав на самом верхнем листке из стопки, что лежала у него на ногах, мужчина сказал:
— Значит вы не помните…
«Помню, только вот даже имя ты мое не услышишь пока не удостоверюсь в том, что могу доверять. Хотя, как тут можно доверять?!» — в мыслях оскалилась она.
— Госпожа, вас зовут Лиллиас Лоро. Вы принцесса королевства Догро и сейчас вы находитесь у себя в покоях. Ваш отец Амхедэй Лоро, нынешний правитель…
Чем больше девочка слушала, тем больше её глаза расширялись. На губах появилась неловкая улыбка, а пальцы разжали кончик одеяла.
«Да вы мать вашу издеваетесь!»
Все сказанное, могло посчитаться бредом сумасшедшего, только вот отражение в зеркале, предметы, до которых девочка могла дотронуться, и имена, которые произносил Миргельм, развеивало все подозрения на этот счет.
«Либо я переборщила с таблетками, либо я самый невезучий человек на этом свете!»
|продолжение следует...|
В то время, как мои сверстники гуляли и жили полноценной подростковой жизнью, я уходила домой и закрывшись в своей комнате, писала книгу. Мне это нравилось, но я не могла отрицать того, что, если бы у меня была своя компания, я бы все равно предпочитала писательство.
Проведя пальцами по оборкам на платье и подняв ноги над полом, Лиллиас стала их внимательно рассматривать.
Прошло всего два дня с того момента, как она открыла глаза в теле принцессы. До сих пор в мыслях перед сном и при пробуждении был страх, что все это обман, розыгрыш или галлюцинация. Но сколько бы девочка не щипала себя, не била по щекам и не пыталась хоть каким-то образом «проснуться», все равно открыв глаза она видела все тот же высокий потолок, чувствовала всю ту же мягкую постель и слышала голос той самой служанки, Атол.
«Лиллиас, принцесса Догро, лишенная возможности ходить с шести лет.»
— Хм, — положив руку на подлокотник кресла в котором сидела, девочка пошевелила ногами убеждаясь в том, что чувствует их.
«Отец Лиллиас король, его я придумала, когда сидела на истории…»
— В реальности он ещё симпатичнее, — расплывшись в самодовольной ухмылке, сказала Лиллиас.
Но вдруг нахмурилась и выпрямившись потянулась к чашке с какао.
«Амхедэй и Карсти, погибли, когда Лиллиас было двенадцать. Отравление королевской семьи позволило соседнему королевству действовать радикально.»
Отпив немного из чашки и поморщившись, девочка поставила обратно:
— Как сладко…
Откинувшись назад и посмотрев на потолок, девочка задумалась:
«Я не писала в книге, кто именно отравил Амхедэя и Карсти. В переговорах с Лехтешом упоминалось лишь то, что король и королева мертвы.»
Поморщившись и потерев рукой лоб, девочка захныкала:
— Почему я не вписала это в книгу?!
Но…
Осторожно спустившись с кресла, держась за подлокотник, девочка взглянула на окно, за которым ярко светило солнце.
«В любом случае и здесь, я не могу позволить им выжить…»
Аккуратно, шаг за шагом, Лиллиас приблизилась к окну и облокотившись руками на подоконник, выглянула наружу.
«Если Амхедэй останется жить, его по-любому убьют на поле сражения. Догро не такое мощное королевство, в отличие от Лехтеша.»
Девочка почувствовала, как по щекам что ползет. Коснувшись пальцами того места, она поняла, что это слезы.
— Что?... — девочка едва заметно улыбнулась, глядя на пальцы. — Почему я…
— Миледи!
Неожиданно прозвучавший за спиной голос, заставил девочку вздрогнуть и обернуться. Это была Атол, девушка, что с самого рождения Лиллиас, была рядом.
— А, Атол, — потерев рукой глаза и вытирая слезы улыбнулась принцесса.
— Что с вами? Вы плакали? — спросила девушка, подходя к ней и садясь на корточки.
— Нет, — рассмеялась та. — Просто загляделась и забыла моргнуть.
— Будьте аккуратны, — достав платок и осторожно вытерев глаза принцессы, улыбнулась Атол.
«Атол была рядом с Лиллиас всегда, даже, когда та была выдана замуж за Каосима. Но после смерти принцессы, она ушла из дворца.» — подумала девочка, изучая черты лица служанки.
Бледная кожа, присущая всем людям, родившимся на северо-западе. Зеленые глаза, веснушки на носу и кудрявые каштановые волосы на солнце больше кажущееся темно-рыжими.
«Она стала главной героиней пятой части моей книги.»
— Господин Миргельм сказал, что уже через неделю вы сможете выходить на улицу.
— Как здорово! — воскликнула Лиллиас.
«Наконец-то можно будет посмотреть, окрестности и сам дворец.»
— Но только на час.
Радость сразу пропала, будто её и не было.
— Но я уже чувствую себя хорошо!
— Думаю, что через пару месяцев, господин Миргельм позволит вам гулять намного дольше, — улыбнулась Атол и поднявшись с корточек подошла к столу, на котором стояла тарелка со сладостями и чашка какао.
«Через пару месяцев?» — даже будучи в своем мире, трудно просидеть дома больше двух недель, а тут, в средние века!
— Я хочу увидеть маму и папу, — отойдя от окна сказала Лиллиас.
— Они обязательно к вам скоро придут, — улыбнулась Атол. — Его величество в отъезде, а её величество занято важными государственными делами.
«Я не описывала отношения Лиллиас и родителей, единственное, что я знаю, это то, что её брат ради заключения договора с мощным королевством, выдал её замуж по расчету, даже её не спросив.»
Руки сами по себе сжались в кулаки.
«Я ему задам, как только увижу. Родня, черт её побери!»
— Миледи, не печальтесь, — девушка подошла к Лиллиас и присев вновь на корточки заключила в объятия. — Давайте с вами поиграем или почитаем что-нибудь.
«Мне до сих пор не приятны её объятия, но от неё меня не тошнит, как от других девушек.» — подумала Лиллиас осторожно коснувшись руками чужой спины и после обняв.
— Хочу спать, — тихо сказала девочка.
— Хорошо, миледи.
После того как служанки помогли Лиллиас переодеться и после ушли, девочка легла под одеяло с головой, и, поджав ноги к животу, задумалась:
«Что же мне делать? Я не могу просто взять и спасти отца с матерью. Они должны по сюжету умереть. Если я нарушу линию повествования, то будет как у Эстель*: не понятно, что там будет в будущем, но главное все живы и здоровы!»
Я всегда была человеком, который всегда строил план так, чтобы ничего вышло из-под контроля. Если нарушить даже побочную ветвь повествования, потом будет только хуже. Люди умирают и с этим ничего нельзя сделать!...
Медленно, из глаз, прямо на подушку вновь покатились слезы, горячие и соленые. Сдавленный, едва слышимый всхлип поднялся над кроватью и растворился в тишине комнаты.
Лиллиас и не заметила, как погруженная в свои мысли, уснула. Но как только глаза закрылись, девочка увидела свет.
Яркий, где-то вдалеке. Ноги сами собой понесли туда, вперед.
«Куда я иду?» — всплыло в голове пока сама девочка бежала на свет.
|продолжение следует...|
* — здесь идет отсылка на произведение «Я дитя этого дома».
Несколько раз моргнув и потерев глаза чтобы привыкнуть к яркому свету, она огляделась.
Совершенно белое пространство, пустое и ничем не заполненное. По этой причине также, трудно было определить есть ли у этого места границы.
— Где это я?
Вопрос был задан в пустоту и на ответ девушка не рассчитывала. Так сказать, она просто проверяла, есть тут эхо или нет.
— В моей голове!
Вздрогнув и резко повернувшись, взгляд наткнулся на девичий силуэт. То была девушка, лет восемнадцати, с длинными белоснежными волосами, что едва заметно отличались от цвета пространства. Янтарные глаза с интересом смотрели в слегка испуганные бирюзовые. Рот был немного приоткрыт.
— Думаю, ты хочешь спросить, почему ты здесь? — прервала девушка повисшую неловкую тишину.
— Если ты сможешь ответить мне, то я с удовольствием тебя выслушаю, — последовал ответ.
Наклонив голову на бок и убрав пряди белоснежных волос с лица, девушка опустилась на колени. То же самое сделала и её собеседница.
— У меня есть предположение, но не точный ответ…
— Продолжай.
— В восемнадцать лет меня отравили и перед самой смертью я взмолила богов нескрываемой истины, чтобы они спасли мою душу.
«Господи, как обычный исекай выглядит!» — мелькнуло в голове, но губы лишь произнесли:
— И поэтому я сейчас здесь?
— Думаю, что да. Не знаю, что именно пошло не так, но видимо теперь в моем теле, живем мы вдвоем.
Шумно выдохнув и потерев лоб ладонью, девушка накрутила на палец каштановые пряди волос и наконец сказала:
— Так вот почему я плакала и думала, как мне спасти Амхедэя.
— Верно, — последовал утвердительный кивок. — Я не могу контролировать свое тело, но частично вмешаться могу.
— Дай мне минутку, все обдумать, — все ещё усердно потирая лоб, сказала девушка.
«Я каким-то образом попала в собственную книгу. Потом выясняется, что именно я, а не Лиллиас может им управлять. После, выясняется, что она лишь отчасти может им управлять…»
— А почему ты не можешь взять тело под контроль, и чтобы я сидела у тебя в сознании?
— Я бы давно так поступила, но, как видишь я могу лишь выражать через тело некоторые эмоции и появляться изредка в твоих снах.
— Как же все сложно! — схватившись за голову простонала девушка.
«Я не устану ненавидеть себя за то, какая я везучая!»
— Если честно, я ожидала иного расклада…
«Это тебе не «Брошенная императрица», это бред какой-то!» — прикусив нижнюю губу, она ответила:
— Есть идеи, как нам обеим вернуться в свои тела?
— Я была слишком растеряна из-за всего случившегося чтобы об этом думать.
— Да уж…
«Не сказать, что роскошь и жизнь принцессы мне не по душе. Скорее причина в том, что я не хочу жить в теле той, о ком я ничегошеньки не знаю! Да и тем более я не могу нарушить сюжет истории…»
— Извини за бестактный вопрос…
— М? — вынырнув из своих раздумий спросила девушка.
— Кто ты?
— Я…
«С одной стороны все что я ей скажу может прозвучать как полный бред, но с другой стороны её это может не сильно удивить, так как она лишилась тела по причине того, что я в него вселилась.»
— Я из другого мира.
— А про наш мир откуда знаешь? Как ты узнала о том, что мой отец умрет?
— Из книжки. Про этот мир написана огромная книга.
— Правда? — в голосе промелькнула нотка заинтригованности, но тут же исчезла. — Кхм, понятно…
Опустив голову вниз и посмотрев на белое платье, в которое была одета, девушка, чуть помолчав сказала:
— Ты не удивлена?
— Как тебе сказать… Случись этот разговор, когда я ещё была жива, я бы, наверное, не поверила. Но сейчас я ничему не удивляюсь. Точнее да, другой мир и книжка звучит крайне странно, но и ты сама посуди. Кто поверит тому что в нашем теле теперь не одна, а две души?!
Приятный и спокойный голос дарил умиротворение и позволял чувствовать себя в безопасности.
Тихий девчачий смех разнесся по белому пространству, поднимаясь наверх и там же исчезая, будто его и не было.
— Ты просыпаешься, — неожиданно сказала девушка, глядя своей собеседнице за спину.
— И впрямь, — повернув голову в бок и посмотрев назад, она заметила черное пространство, что стало постепенно разрастаться.
— Как тебя зовут?
— Оливия.
— Приятно познакомиться, Оливия, — улыбка скользнула по губам девушки.
— Когда мы вновь увидимся?
— Я не знаю, надеюсь, что скоро, — обе девушки на этих словах поднялись с места.
— В следующий раз, надо будет!...
В этот момент глаза открылись, и девочка увидела высокий потолок.
Солнце постепенно склонялось к горизонту, поэтому комната была будто бы выкрашена в мягкий красно-розовый оттенок.
Подняв руку вверх и взглянув на ладонь, девочка то сжимала пальцы, то разжимала.
Всё происходящее с ней, казалось таким странным и не настоящим, что в голове все больше и больше закипали мысли. От разговора с реальной владелицей тела, лучше не стало. Скорее наоборот.
«Я чувствую себя героиней тех манхв которые любила читать по ночам. Где девушка перерождается в героиню из книги и старается всеми силами изменить судьбу, лишь бы не помереть.»
Сев на кровати и оглядев заново всю комнату, девочка вдруг схватилась за голову, и взъерошив волосы простонала:
— Но они то перерождались в главных героев, а я стала той кого продумала поверхностно! В книге целых шесть частей, в каждой части свой главный герой! Трое из них, девушки. Так какого черта!
Обхватив руками колени, Лиллиас зажмурилась.
Сложно спокойно реагировать на такие резкие перемены в жизни. Жила себе мирно с мамой и тётей, стала известной благодаря книге, заработала на этом денег. Да и менее существенной проблемой было бы, если бы переродилась в одну из главных героинь. Ту же Атол. Но нет!
«Если так подумать, мне нет причин противиться судьбе.» — глаза выглянули из под белоснежных прядей и посмотрели в отражение зеркала туалетного столика. — « Я могу прожить до восемнадцати лет и умереть от отравления. Вероятность того, что я вернусь обратно в свой мир пятьдесят на пятьдесят.»
Тяжелый вдох и выдох. Руки тянуться к одеялу и натягивают его на голову.
«Да даже если я не вернусь, тоже будет хорошо…»
+ + +
Следующую неделю, как бы сильно Лиллиас не думала о том, как вновь увидеть свою «соседку по телу», снились ей только обычные сны. Попытка себя вымотать чтобы спать, как убитая, тоже не увенчалась успехом, но зато преподнесла головную боль с утра.
«Что не так?» — хмурясь думала девочка, наблюдая, как птички порхают прямо у её окна. — «Я же ещё ребенок, откуда мигрень?»
— Миледи, — в комнату вошла Атол с подносом в руках. — я принесла вам ваши любимые сладости.
— Спасибо, — обернувшись и посмотрев на девушку, улыбнулась принцесса.
«Как мне ей сказать по-мягче, что нынешняя Лиллиас терпеть не может сладкое?!»
— Ах да, господин Миргельм разрешил её величеству проведать вас.
«Ха, не прошло и месяца, мать года!»
— Ура! — спрыгнув со стула на котором сидела воскликнула девочка и подбежав к Атол, крепко её обняла.
— Не бегайте так, — руки крепко обняли Лиллиас за плечи. — Вы же ещё не до конца поправились.
— Я чувствую себя прекрасно! — последовал ответ.
«Интересно какие были отношения у Лиллиас с матерью?» — думала девочка. — «Если учесть, что мать не особо торопиться увидеть свое чадо, то думаю там стандартные отношения, которые завязаны лишь на официальных : «ваше величество» и «ваше высочество». Что-ж, в этом плане будет проще.»
|продолжение следует...|
Сидя на коленях на полу рядом с кроватью, Лиллиас осторожно расставляла фигуры на шахматной доске. Плотно сжав губы и сконцентрировавшись, девочка старалась ничего не задеть рукавами платья. Но из-за того, что тело было ещё детским, да и симптомы проходящей болезни тоже давали о себе знать, неуклюжесть все же проявлялась, тем самым зля принцессу.
«Как же неудобно в этом теле!» — бросив пешку и распластавшись на полу в форме звезды, подумала девочка.
Пролежав неподвижно какое-то время, Лиллиас наконец перестала хмуриться и повернув голову в бок, посмотрела в окно. В этот день было не так жарко и солнечно, как предыдущие пару дней, поэтому окно было лишь слегка приоткрыто.
«Хочу выйти из этой комнаты… Сколько я уже здесь?»
— Это невыносимо, — закрыв глаза руками прохныкала девочка.
Прошло уже больше двух недель с момента попадания в этот мир, поэтому Лиллиас все же в каком-то плане привыкла ко всему вокруг. Однако её пугало и настораживало то, что за пределами этой комнаты.
«Чем больше я буду узнавать то, что вокруг меня, тем сложнее будет.» — приняв сидячее положение, принцесса почесала затылок и после взяв одну белоснежную прядь волос в руку взглянула на неё.
— Я сбежала из дома, каким-то образом перенеслась в другой мир…
«Волнуется ли обо мне моя мама?»
— Я слишком много сил и времени вложила в тебя чтобы слышать в ответ, что ты ненавидишь всех вокруг и хочешь умереть. Если ты считаешь себя глупой, некрасивой и бездарной, то тебе не место в этом доме!
Подняв глаза на шахматную доску, девочка наконец поставила последнюю пешку на поле. Взгляд не был печальным или грустным, он смотрел в одну точку и был спокоен. Будто все, что изредка всплывало в голове, не имело никакого значения.
— Пока я писала книгу я не изучала, как играть, только в пятой части, когда Атол вспоминала, как играла с Лиллиас в шахматы. Там не особо много всяких терминов было, поэтому я уповаю на то, что все-таки у нас с Лиллиас один мозг на двоих и я пойму, как играть.
«Потому что в школе на уроках по шахматам, я спала.» — не сказать, что девочка жалела, скорее корила себя за то, что теперь, оказавшись в месте, где нету ни телефонов, ни интернета, она не может занять себя обычной игрой потому что просто не знает, как играть.
Поднявшись на ноги и слегка пошатнувшись, девочке все же удалось устоять, и, подбежав к двери, она, приоткрыв её, выглянула наружу.
По бокам стояли двое мужчин в черно-белых мундирах с мечами на поясе.
«Королевская стража.» — мелькнуло в голове. — «Они такие юные. Им не больше двадцати. Мои ровесники…»
Увидев, что дверь приоткрылась один стражников повернулся к принцессе и поклонившись, сказал:
— Миледи, что-то случилось?
— Где Атол? — отпустив дверную ручку и ровно встав, спросила Лиллиас.
— Я могу вам помочь вместо неё?
«Хм, куда же она ушла?...»
— Её долго нет, и я начинаю сердиться. Она обещала вернуться поскорее, но как погляжу она не слишком сильно торопиться.
— Если хотите, я могу сходить…
— Не стоит, — подняв руку вверх и тем самым прерывая чужую речь, сказала Лиллиас.
Взявшись за дверную ручку, девочка потянула её на себя и вновь очутилась одна в огромной комнате.
«В любом случаем, мне не привыкать, я большую часть своей сознательной жизни просидела у себя в комнате в другом мире.»
Вновь подойдя к шахматной доске, девочка села на колени подобрав платье так, чтобы оно не помялось поставила пешку на два поля вперед.
— Вроде так, — задумчиво произнесла она, и, сосредоточенно стала расставлять фигуры, таким образом, пытаясь выудить из воспоминаний познания в шахматной игре.
Уже не обращая внимания на время, девочка увлечено передвигала фигуры по разным позициям, давая каждой название.
«Чтобы игра была закончена, нужно, чтобы король одной из сторон признал поражение.»
— Звучит как война, — пробормотала себе под нос Лиллиас.
Вдруг она услышала за дверью какие-то звуки. Повернув голову в ту сторону и прищурившись, видимо в надежде так лучше слышать, принцесса встала на ноги. Первая мысль, сразу же всплывшая у неё в голове, это спрятаться. Машинально она стала искать глазами место куда можно спрятаться лишь бы не нашли.
Адекватная мысль о том, что она здесь в безопасности никак не могла пробиться сквозь охватившую сознание, панику.
Но как только дверь открылась и в проеме появился силуэт Атол, девочка вдруг успокоилась и повернувшись к ней всем телом, спросила начиная хмуриться:
— Где ты была?
— Простите, — улыбнулась девушка, закрывая за собой дверь. — меня вызвали по срочному делу.
— Это дело настолько сложное?
— Нет, совсем нет, — рассмеялась Атол и положила на кровать платье, что держала в руках.
— Хмф, — девочка отвернулась от служанки и скрестила руки на груди.
— Не сердитесь миледи, я сожалею о том, что оставила вас надолго, такого больше не повторится, — Атол подошла к принцессе и присев рядом с ней, с улыбкой ждала, когда та к ней повернется.
«Почему я злюсь? Детство в причинном месте разыгралось?» — в свою очередь думала Лиллиас. — «Впрочем, мне всегда говорили, что я веду себя, как ребенок.»
— Зачем ты принесла это платье? Разве мне можно выходить из комнаты? — в голосе едва заметно присутствовала надежда.
— Не совсем, оно для кое-чего другого, — Лиллиас не видела, но чувствовала затылком, как Атол загадочно ухмыляется.
— Хорошо, — девочка повернулась к служанке, а та в свою очередь поднявшись подошла к туалетному столику.
«Интересно, для чего это платье? Неужели для встречи с кем-то?!» — задумалась Лиллиас. — «Аргх, ну почему я не читала об этикете подробно?! Хотя с другой стороны лишь одна часть моей книги была об аристократе, да и то, это был парень, а не девушка.»
Водные процедуры, одежда, прическа, все это занимало очень много времени. Будучи человеком, который привык заплетать волосы в хвост и носить одежду которая удобна, а не красива, Лиллиас искренне ненавидела данную часть жизни аристократов.
«Ей богу, такими темпами я в этой стране введу моду на мешковатую одежду! И плевать, что изменю ход истории!» — промелькнуло в голове у девочки.
— Готово, — наконец сказала Атол кладя перед девочкой на туалетный столик расческу.
Подняв глаза, Лиллиас посмотрела на свое отражение.
«Что-ж, хоть внешность в этом мире у меня не как у гремлина.» — подметила она, поворачивая голову то вправо, то влево.
— Вам нравится?
— Мне нравится, как ты вплела ленты, — сказала принцесса, проводя рукой по волосам, часть которых были заплетены в тонкие косички начиная от лба.
— Я рада, — улыбнулась Атол.
— Ну, а теперь, ты скажешь?
— О чем вы? — будто не понимая, спросила девушка хотя уже, наверное, раз сто слышала вопрос: «Кто придёт?»
Лиллиас повернувшись к служанке лицом, нахмурилась, но та даже бровью не повела.
«Эта девушка младше меня, но ведет себя крайне дерзко.»
— Я отойду на пару минут, а вы постарайтесь не помять платье, — забрав ту одежду, в которую была ранее одета Лиллиас, Атол направилась к двери.
— Опять пропадешь? — брови были все ещё сведены у переносицы.
Остановившись у двери и повернув голову к принцессе, девушка улыбнулась и сказала:
— Ну что вы, на это раз я постараюсь поскорее!
После этого она вышла и тихо закрыла за собой дверь.
— Вот же, — фыркнула Лиллиас и повернувшись вновь к зеркалу, положила руки на столик, и подперев ими подбородок, стала изучать свои черты лица.
Светлая кожа, не кажущаяся фарфоровой, но, когда девочка болела казалась именно таковой. Светлые брови, но по сравнению с кожей кажущиеся немного темнее. Нос слегка вздернутый, но это не портило образа. Оба глаза будто янтарные камни, что при солнечном свете казалось блестели, а в темноте светились. Лицо с присутствием детских черт, но взгляд более проницательный не присущий ребенку.
«А Лиллиас была красивой, что в детстве, что в юности. Не сказать, что мне было жалко её убивать, но судьбу, которую я ей придумала и впрямь жестока.»
— Но ничего не поделаешь, я предпочитаю реализм розовым соплям, — махнув рукой будто отгоняя плохие мысли, сказала девочка.
«Именно благодаря тому, что Лиллиас погибла столь трагичной смертью, Атол казалась живым персонажем так как имела более богатую предысторию и о многом могла размышлять.»
Девочка обернулась, за дверью вновь послышались голоса, но уже более громкие.
«Атол наконец пришла? В этот раз она не так долго.» — выйдя на середину комнаты, девочка встала ровно в ожидании того, когда наконец её служанка войдет.
Но неожиданно для неё, двери отворились и в комнату вошла женщина, одетая куда богаче, если судить по одежде и украшениям. Её глаза были подстать глазам Лиллиас, такого же цвета, вот только взгляд был куда холоднее. Руки этой женщины были сложены на животе, спина прямой, а голова слегка приподнята. Одень её в мешок, даже в нем эта женшина выглядела бы элегантно.
«О господи, это же Карсти Лоро!» — по спине пробежал холодок. Лиллиас совсем забыла, что на днях Атол ей сказала, что к ней зайдет её мать.
Девочка почувствовала, как по горлу вверх поднимается ком от страха и волнения. Но все ещё держа себя в руках, принцесса перестав разглядывать королеву, опустила глаза вниз и стала быстро перебирать в голове идеи, что нужно сказать, если с ней заговорят, и, как себя вести, если она даже толком не знает характер своей матери.
Но пока она лихорадочно размышляла, не успела заметить, как королева, приблизившись, резко наклонилась к ней и крепко обняла:
— Лиллиас, радость моя, как я по тебе скучала, — в голосе этой женщины чувствовалась радость от встречи и тоска от столь долгой разлуки.
Принцесса же, пребывая в шоке от столь яркого выражения любви боялась даже шевельнуться, и, застыв на месте смотрела в одну точку.
— Миргельм запретил тебя даже навещать пока ты была без сознания, я так беспокоилась, — Карсти была явно взволнована, и казалось ещё чуть-чуть, и она расплачется.
Лиллиас будто кукла одеревенела и никак не могла понять, что ей говорить и делать.
— И твой отец, такой болван, — теперь мама возмущалась. — Уехал и оставил все дела на меня, а я даже с дочерью увидеться не могу!
Взяв девочку за плечи и наконец перестав обнимать, Карсти с улыбкой на лице стала её разглядывать.
Лиллиас же в свою очередь, явно неожидавшая подобного приветствия от мамы, пыталась переварить всё это, и хоть как-то отреагировать.
Но видимо слишком долго думала так как королева, все ещё улыбаясь повернулась к Атол, что стояла у дверей и спросила:
— Атол, что с принцессой?
— Ваше величество, дело в том, что миледи не все помнит и возможно она слегка удивлена увидев вас.
— Ох, и впрямь, — вздохнула королева и с грустью посмотрев на дочь, погладила её по плечам. — Лиллиас, я твоя мама. Прости, что я так долго к тебе не приходила. Как ты себя чувствуешь?
До сих пор находясь в ступоре и не открывая рта, девочка поняла, что настало время что-то сказать, но ком мешал даже что-то промычать.
Сжав в пальцах ткань платья, принцесса поджала губы и опустив глаза дабы не смотреть на мать, выдавила:
— Хорошо, — но после этого она резко прикрыла рот рукой так как к горлу подступил утренний завтрак.
В глазах потемнело, и девочка пошатнувшись подалась телом назад, теряя равновесие.
— Миледи!
|продолжение следует...|
— Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить лицо матери, я ничего не могу увидеть. Помню только её строгий голос и глаза, всегда спокойные, в которых трудно что-то прочитать. Остальная часть лица всегда скрывалась будто в темноте, и как бы я не силилась вспомнить основные черты, ничего не получалось.
— Ты любила её?
— Трудно сказать… Но, если судить по тому, что я даже лица вспомнить не могу, мои чувства к ней были скорее нейтральными, нежели резко положительными или резко отрицательными.
— Как это?
— Она моя мать, которая родила меня. Но её воспитание и отношение ко мне сломало меня и превратило в человека, который буквально с момента, как научился ходить, вынужден был стать самостоятельным. Возможно в этом что-то есть, но явно не для меня. Поэтому я и затрудняюсь ответить люблю ли я её…
— Что ты чувствуешь, вспоминая её?
— Страх, тревогу, отчаяние, вину…
— Чтобы ты сделала если бы тебе предоставился шанс увидеть маму при смерти?
— Осталась бы рядом с ней до конца.
— Почему?
— Она моя мать! Люблю я её или нет, не имеет значения. Эта женщина дала мне жизнь, и пусть у меня нету к ней добрых и приятных чувств, но ухаживать за ней в трудную минуту, моя обязанность!
Рука, что лежала на животе дрогнула. Лиллиас постепенно приходила в себя, но глаза открыть ещё не могла. Единственное, что она была способна делать, это прислушиваться и таким образом оценивать обстановку в комнате.
В помещении было значительно тише, чем перед тем, как принцесса потеряла сознание. Но общую тишину нарушал шепот, не слишком тихий чтобы ничего нельзя бы разобрать, но и не слишком громкий.
— Ваше величество, не переживайте. Всё это последствия пережитой девочкой болезни. У неё случилась амнезия, в следствии чего практически все воспоминания были утеряны...
— Ты мне это уже говорил Миргельм. Я спрашиваю тебя по какой причине она так сильно испугалась при виде меня?
Один голос Лиллиас сразу узнала, он принадлежал придворному врачу. Второй же, звучавший пусть также спокойно, но более величественно, видимо принадлежал королеве.
— Ваше величество, позвольте мне сказать… — то была Атол, её взволнованный тон девочка могла узнать из тысячи. — Она при виде меня первые несколько дней также себя вела...
— А потом?
— Потом мне кажется она ко мне привыкла.
— Ваше величество, — вновь начал Миргельм. — у меня есть некоторые предположения на этот счет, но для подтверждения верности, мне нужно расспросить принцессу, как только она проснется.
— Изволь сначала всё рассказать мне, — голос королевы стал строже.
— Я думаю…
На этих словах Лиллиас невольно дернула рукой будто по ней что-то ползло и открыла глаза. Расфокусированное зрение постепенно приходило в норму и вскоре девочка смогла различать огоньки от свеч, что стояли возле кровати и на туалетном столике. Основной свет от люстры еще не зажгли, но и тех свечей было достаточно чтобы рассмотреть три силуэта, что стояли в двух шагах от кровати.
— Миледи, — первой, кто заметил пробуждение принцессы была Атол. После её восклицания разговор стих.
Обведя глазами всех присутствующих, Лиллиас задержала свой взгляд на Миргельме и Атол, но на мать посмотреть она не могла.
«Что же делать!? После такой яркой реакции от своей дочери она точно накричит на меня!» — невольно девочка зажмурилась и сжала в пальцах одеяло.
— Миледи, — до её плеча дотронулась чья-то рука.
Резко распахнув глаза и взглянув на того, кто к ней обратился, Лиллиас увидела Миргельма. Он, наклонившись к ней, поднес чуть ближе к её лицу свечу и видимо проверив как реагируют зрачки, спросил:
— Возможно это может прозвучать абсурдно и глупо из моих уст, но пожалуйста ответьте мне честно.
Растерянно глядя на придворного врача, девочка сама по себе невольно кивнула.
«Неужели он все понял?! Это конец! Я же так старалась всё скрыть!»
— Тогда скажите пожалуйста, вы что-нибудь видели пока находились в коме? Вам что-то снилось?
«Вот черт! Как же я могла так оплошать! Ну почему я такая не сдержанная?!»
Сглотнув и ещё сильнее сжав одеяло в руках, девочка едва слышно ответила:
— Да, я что-то такое припоминаю...
— Хорошо, — Миргельм удовлетворительно кивнул. — Вы можете что-то припомнить из того, что вам снилось?
«Если я сейчас что-нибудь не то скажу, она все неправильно поймет и беды не миновать!»
Сами по себе на глаза навернулись слезы, которые стали одна за другой скатываться вниз по щекам. Начав вытирать их руками, девочка всхлипывая произнесла:
— Прости меня мама, я не хотела тебя обидеть. Прости, прости меня! Я очень тебя люблю, не сердись на меня!
Никто из присутствующих явно не ожидал подобной реакции на столь безобидный вопрос, поэтому пару секунд в комнате царило молчание.
— Миргельм, достаточно, — послышался голос Карсти.
Женщина быстро подошла к кровати и сев на край взяла свою дочь на руки и крепко обняв, стала гладить по голове, успокаивая.
Придворный врач же поняв, что на сегодня достаточно, вышел из комнаты в сопровождении Атол.
Прижав руки к груди, Лиллиас старалась сдерживать нахлынувшие слезы и заглушить ещё в горле судорожные всхлипы. Это уже было выработано, как привычка, поэтому девочка могла бесшумно плакать и её бы даже никто не слышал.
«Что-же делать! Сейчас она точно!…»
Ожидать чего-то хорошего не было даже и мысли, пусть рука гладящая голову немного и успокаивала, но Лиллиас понимала, что на людях, её мама может быть доброй, улыбчивой и заботливой. Когда же они оставались одни, мать превращалась в ту пугающе страшную женщину, которую так боялась принцесса.
И пусть! Пусть она из другого мира! Это ничего не меняет!
— Взгляни наверх, на черное небо, ты видишь сколько звезд?
Девочка перестала жмуриться и трястись. Подняв удивленные глаза на маму, она услышала:
— Смотри, луна, как будто лебедь. Сегодня он опять подрос!
Красивый мелодичный голос пел колыбельную, одна рука прижала девочку к себе сильнее, а вторая вновь провела по макушке.
«Эта песня…»
Затихнув и даже не шевелясь, Лиллиас слушала то, как её мама тихо пела колыбельную, которую её дочь слышала впервые в жизни.
«Я её не придумывала… Так как же?»
Красивые слова, убаюкивающий ритм постепенно успокаивали принцессу. К концу песни она уже перестала плакать, а всхлипы и судорожные вздохи появлялись куда реже.
В комнате вновь повисло молчание, отчего Лиллиас машинально насторожилась и напряглась.
— Послушай, Лиллиас, — Карсти мягко поцеловала дочь в лоб. — Мне очень жаль, что ты потеряла память, но это не значит, что я перестала тебя любить.
После, королева положила Лиллиас на кровать и прикрыв одеялом, с улыбкой добавила:
— Я буду ждать с нетерпением, когда ты сможешь без страха меня обнять и заговорить, а пока поспи.
После этих слов, Карсти поднялась и направилась к выходу из комнаты. Взгляд королевы стал суровее, а выражение лица более жестким.
Девочка же в свою очередь не проронив ни слова лишь смотрела вслед удаляющейся фигуре.
— Спокойной ночи, — королева открыла дверь и одарив дочь светлой улыбкой скрылась.
+ + +
— Ваше величество конечно помнит тот инцидент с кормилицей принцессы. Скорее всего это как раз таки и стало основой для всех кошмаров, которые могли ей сниться. Сознание ребенка запечатлевшее данное воспоминание одним из самых ярких, воспроизводило во сне раз за разом. Ничего другого ей не могло сниться, по причине истощения организма из-за болезни.
+ + +
Выйдя из комнаты Лиллиас, Карсти взглянула на Атол, что стояла сбоку покорно выжидая приказания, а затем перевела взгляд на Миргельма:
— Как это можно вылечить?
— Ваше величество, — мужчина поклонился и не выпрямляясь ответил. — нужно только ждать. Никакие лекарства тут не помогут, я могу лишь проводить с ней беседы тем самым помогая справиться с тем, что принцессу беспокоит.
— Хорошо, — махнув рукой и тем самым отпуская его, сказала королева. Не провожая и взглядом, она посмотрела на Атол. — через пару дней начни выходить хотя бы на час с ней на улицу, она бледная, как призрак.
— Как пожелаете, — присев в реверансе произнесла девушка.
Одобрительно кивнув, Карсти взглянула на стражника и тот двинулся за ней следом.
|продолжение следует... |
— Почему?! — в голосе звучала обида и злость.
— Вам нельзя перенапрягаться, — качая головой и поправляя бант на платье принцессы, сказала Атол.
— Я просто хочу осмотреть дворец, — тон был уже более спокойным, видимо Лиллиас надеялась, что это поможет.
— Нет.
«Угх, да что-ж это такое!» — сжав края платья руками она прикусила губу . — «Я только вышла наконец из этой темницы, так меня тут же обратно загоняют!»
— Пока не пришел врач, не хотите чаю?
— Только без сахара, — закрыв глаза и скрестив руки на груди пробурчала девочка, выказывая всем своим видом недовольство.
— Как пожелаете, — улыбнувшись и присев в легком реверансе, Атол вышла из комнаты.
Как только послышался щелчок закрывшейся двери, Лиллиас выждала минуту, а затем осторожно, на цыпочках подошла к ней и прижавшись ухом, прислушалась.
В коридоре было тихо, но девочка знала, что там стоят двое стражников.
«Их надо как-то нейтрализовать!» — хмурясь размышляла принцесса. — «Но как?»
В голове всплывали разные вариации развития диалога, но ни один не подходил.
«Отвлечь внимание? Попадется, но далеко я не убегу на таких ногах. Завлечь в комнату под предлогом, что чего-то испугалась? Тоже не подходит, зайдет только один.» — тряхнув головой и медленно опустившись на колени, Лиллиас произнесла:
— Вот бы в этом мире была книжка, где я могла бы записать все, что мне придет в голову и это происходило бы наяву!
«Тогда бы не составило труда создать новую историю, где я могла бы жить припеваючи с красавчиком дворецким у моря, в роскошном особняке.» — блаженно рассмеявшись от представления данной картины в сознании, она откинула голову назад и прикрыла глаза.
Ещё немного посидев на полу у двери и придя к выводу, что придется все же ждать Атол здесь, Лиллиас поднялась и поправив платье направилась к окну.
Пододвинув к нему стул, для того чтобы удобно было сесть на подоконник, принцесса осторожно забралась и распахнув ставни, выглянула наружу.
— Все же красиво, — глядя на цветы, деревья, извилистые дорожки, что вели по саду в самые укромные места, прошептала принцесса. Где-то недалеко была беседка, куда сегодня после завтрака Лиллиас вместе с Атол дошли. — Все красоты я пока не видела, но, если вспомнить, как я описала природу королевства Догро, думаю здесь будет на что посмотреть…
Догро считают очень слабым королевством и не по причине того, что оно маленькое. На самом деле территория лишь немного меньше Лехтеша. Только вот большая часть, это лес и горная цепь. Покоренная же людьми территория всего немного больше одной трети.
Король Клэймен, дедушка Амхедэя, был очень мудрым королем, но в легендах его прозвали «глупым». Пусть у него было много заслуг, как например: за всю его долгую жизнь, он не ввязал королевство ни в одну войну и также ни одной не развязал. Помимо того, что он был хорошим политиком, он ещё внес большой вклад в науку. Но вот только была одна вещь, что перечеркивала все его заслуги. Множество раз, Клэймену предлагали расширить территорию королевства и укрепить свои владения получше. В конце концов прямым текстом говорили, что лес лишь мешает и так Догро очень просто завоевать.
Но король лишь отвечал странной и непонятной для всех фразой: «Нельзя обижать лес…»
— Если его обидеть, он будет жесток в своей мести, — пробормотала Лиллиас выпрямляя ноги и вдыхая свежий летний воздух.
Дверь едва слышно скрипнула и в комнату с подносом вошла Атол. Как только она увидела, где сидит принцесса, она вскрикнула и бросившись к окну сняла девочку с подоконника.
— Что ты… — Лиллиас явно была недовольна тем, что её, во-первых, прервали от раздумий, а во-вторых и вовсе сняли оттуда, где ей сиделось так комфортно.
— Нельзя так делать, — обняв принцессу воскликнула Атол. — что было бы если бы вы упали?
— Но я же не сидела у края, — возразила она, но осеклась.
В голове тут же проскользнула мысль:
«Прекрасно, теперь на окна решетки поставят!»
— Пожалуйста, в следующий раз сидите на стуле или позовите кого-нибудь из слуг, — все ещё крепко обнимая девочку, произнесла Атол. — я за вас так волнуюсь!
Теплый ветер из ещё открытого окна мягко провел по спине и коснувшись волос приподнял их вверх.
«Странно это всё…» — подумала Лиллиас и опустила глаза вниз.
+ + +
— Когда я наконец я смогу выйти отсюда?
Лиллиас спустилась с кресла в котором сидела и повернулась к Миргельму. Тот собирал всё, что было задействовано на осмотре.
— Вы в праве делать, что вам хочется миледи, главное соблюдать норму.
— Разве норма прогулок для шестилетнего ребенка, это один час? Всё остальное время я сижу здесь!
— Вы ещё слабы, — повернувшись к принцессе мягко улыбнулся мужчина. — ваше состояние нестабильно.
— Но я чувствую себя хорошо, — вздохнула Лиллиас и встретившись взглядом с придворным врачом, поджала губы. — Разве этого недостаточно?
— Миледи, — Миргельм едва сумел сдержать усмешку и кашлянув, добавил. — потерпите еще немного.
Поклонившись, он было двинулся к двери, но тут услышал:
— Тогда мне придется прибегнуть к шантажу.
Ухмыльнувшись и сняв пенсне с носа, мужчина повернулся и спросил:
— Каковы ваши требования?
В глазах принцессы блеснул едва заметный огонек.
—Хочу свободно гулять по дворцу, сколько захочу.
На губах Миргельма появилась улыбка. Взявшись за ручку и открыв дверь, он сказал:
— Дайте мне время подумать.
— Если через двадцать четыре часа я не дождусь вашего положительного ответа, я буду действовать!
— Как пожелаете, — мужчина склонил голову и дождавшись знака в ответ, закрыл за собой дверь.
|продолжение следует...|
Слегка приоткрытый рот, тяжелое дыхание, топот маленьких ног, белоснежные волосы, развивающиеся на бегу и горящие глаза, наполненные радостью и ликованием.
— Ваше высочество! — где-то за спиной слышится голос Ины. Но принцесса даже и не думает останавливаться, быстро схватившись за перила, она взбегает наверх. Сначала первый пролет, затем второй.
Дав себе передышку всего на пару секунд, девочка убирает упавшие на лицо волосы, и услышав вновь оклик гувернантки, бежит прямо по коридору, мимо массивных дверей из темного дерева.
«Первая…Вторая…Третья...» — считает она, и остановившись у пятой приподнимается на цыпочках, нажимает на ручку и оглянувшись дабы проверить, что Ина ещё не поднялась на этаж, быстро забегает внутрь.
Уже несколько дней прошло с момента полного выздоровления Лиллиас. Шантажировать Миргельма не пришлось, ему в свою очередь удалось уговорить принцессу на небольшую сделку, суть которой заключалась в том, что девочка могла свободно гулять по этажу, где располагалась её комната и вдобавок увеличил от одной прогулки в день, до двух.
Лиллиас конечно понимала, что это далеко не то, что она просила, но, если говорить честно, именно на это она и рассчитывала. Поэтому, с хорошо наигранной неохотой она согласилась с Миргельмом, но внутри была очень довольна собой.
Сейчас же, уже будучи полностью здоровой и вольной делать, что угодно, девочке докучало лишь то, что к ней приставили Ину, пожилую даму, что начала заниматься с ней этикетом, учила манерам и составляла компанию во время прогулок.
— Не бегайте слишком быстро!
— Будьте осторожны на ступеньках!
— Миледи, ваш бант!
— Ваше платье!
«О господи боже мой…» — на пятом замечании, Лиллиас не выдерживала и бросалась прочь.
Так и сегодня, дождавшись, когда Ина потеряет бдительность и решит обмолвиться парой слов с прислугой, она бросилась прочь от неё. Убегая подальше, она забредала в все новые и новые комнаты и там пряталась, если её начинали искать.
Будучи хорошим игроком в прятки, её очень долго не могли найти, а она в свою очередь насмотревшись и запомнив расположение нужной её двери возвращалась назад, и сама, находя Ину, каждый раз выслушивала целую тираду на тему того, как плохо убегать.
— Что скажут ваши матушка и отец увидев подобное?
«Полагаю будут довольны тем, что их ребенок жив и здоров.» — думала Лиллиас, но вслух лишь говорила, ярко улыбаясь:
- Тут просто так красиво, а ты слишком медленно ходишь!
И вот сегодня вновь повторялась та же ситуация, вновь принцесса убегала, а Ина каждые пять минут окликая её, отправлялась на поиски.
На этот раз девочка оказалась в комнате, что напоминала больше кабинет, чем комнаты отдыха или другие помещения, где было просторно, на стенах висели картины, а на потолке, либо были красивые узоры, либо фрески...
Здесь, на окнах висели занавески из плотной ткани, сейчас они были отодвинуты и свет проникал внутрь, лучи солнца падали на стол, на котором лежало несколько стопок бумаг, чернильница, перья и пресс-папье. Рядом стоял глобус, около которого небрежно были разложены какие-то книги. В этой комнате вообще было очень много книг, большая часть из которых стояла на полках.
— Это чей-то кабинет… — задумчиво пробормотала нечто столь очевидное, Лиллиас.
«Кстати, а где располагаются покои членов королевской семьи? Если учесть по тому, что здесь не особо шумно, это не главное здание, а значит здесь работает или мама, или папа... Вряд ли это комната брата. Ему всего одиннадцать, в его возрасте в пору палкой крапиву гонять…»
Осмотрев письменный стол, затем ощупав занавески, покрутив глобус и изучив люстру на потолке, девочка подошла к стеллажам с книгами. Возможно обычный ребенок и был бы поражен их количеством, но Лиллиас, лишь с интересом стала рассматривать корешки:
— Ис-то-рия Ин-ка-бро, — прочитала она по слогам и достала интересующую её книжку.
«Я потратила три месяца на разработку всех языков, на которых говорят в книге, поэтому читать не сложно.» — проведя пальцами по обложке на которой был изображен золотой дракон, подумала Лиллиас.
— Было бы интересно посмотреть на человека, который попал сюда из другого мира, но не знал бы языков, — по губам скользнула ухмылка. — Я этими языками пользовалась в школе записывая шпоры. Было весело, когда я писала ими вперемешку. Такие каракули получались! Учителя думали, что я чокнутая....
Тихий смех оборвался на последнем слове, глаза резко потемнели, но тут же вновь стали прежними.
Развернув книжку на первой странице, девочка произнесла:
— Интересно, что пишут тут о Инкабро, в конце концов это целая часть огромного материка…
Постепенно, слова, читаемые по слогам, стали сливаться в целые. Глаза, читавшие каждое предложение по несколько раз, стали привыкать к целостному тексту на другом языке и в итоге через несколько листов, Лиллиас могла читать более-менее свободно.
Погрузившись с головой в чтение, девочка даже не заметила, как уже сидела на полу, поджав колени к животу и уткнувшись в книгу, совсем не замечая того, что происходит вокруг.
С каждой секундой, минутная стрелка описывала круг по циферблату, а вместе с ней и часовая все ближе подбиралась к своей следующей остановке…
И вот часовой шкаф начинает отбивать. Первая раз. Второй. Третий. Четвертый. И замолк. От неожиданности, Лиллиас чуть не подпрыгнув на месте от страха, прижала к груди книжку и взглянула, который час.
— Уже так поздно, — поднимаясь с пола пробормотала принцесса.
«Надо возвращаться, а то Ина точно начнет на голову книжки ставить!»
— Ну почему Атол не может меня учить? — прохныкала она и окинув взглядом в последний раз кабинет, потянулась к дверной ручке.
Но тут видимо с другой стороны кто-то тоже взялся за неё. Поэтому вместо того чтобы толкнуть саму дверь, принцесса толкнула воздух и потеряв равновесие, по всем законам гравитации полетела лицом вперед.
Сердце сжалось, глаза зажмурились. Первая мысль была не о том, что Лиллиас может упасть и удариться, а то, что её поймали на месте преступления.
«Мне конец!» — мелькнуло в голове.
— Лиас, — пусть голос и был немного грубоват, но интонация звучала, как будто человек, который поймал девочку, был удивлен и обеспокоен одновременно.
Всё ещё жмурясь, она выждала пять секунд и поняв, что ей не больно, осторожно приоткрыла один глаз.
Она встретилась с широко распахнутыми карими глазами. Белоснежные волосы были зачесаны назад и приглажены. Едва заметно под глазами проглядывались морщины, что создавали впечатление о том, что человек часто улыбается. Нос, в анфас казался прямым, но глядя на профиль можно было заметить небольшую горбинку. И подбородок, на котором даже не было и следа о присутствии бороды или даже щетины.
— Папа, — слегка неуверенно выдавила девочка сидя на руках у мужчины.
— Ты что здесь делаешь?
— Я, — Лиллиас опустила глаза и старалась подобрать более правильные слова для объяснения побега.
«Сказать правду? Отругает. Сказать неправду? Узнает правду, ещё сильнее отругает…»
— Я увидела сколько тут книжек и захотела посмотреть, у тебя тут было так красиво, — робко произнесла принцесса крепче к груди прижимая книжку. — Прости, что вошла без спроса.
Большая и теплая рука, мягко опустилась на чужую макушку и потрепав её легонько, щелкнула по носу.
— Тебе приглянулись картинки в этой книжке? — по-доброму спросил Амхедэй проходя внутрь комнаты и закрывая за собой дверь.
«Блин, забыла, что мне шесть!»
— Да, а ещё очень красивый дракон, — улыбнулась девочка глядя на книжку.
Сев на диван, Амхедэй усадил дочь на колени и развернув книгу на форзаце указал пальцем на изображенной там карте, выделенную черным контуром территорию:
— Это наше королевство, Догро, — проведя пальцем чуть ниже и слегка правее, он сказал. — Это Лехтеш, соседнее королевство. Левее и чуть выше — Хоурован…
«Это то королевство, с которым воевал Лехтеш два года назад. Хоурован потерпел поражение и ему пришлось согласиться с постыдным мирным договором, где ему буквально обрубили все возможные пути на развитие своей силы…»
— С другой же стороны — Куосмит…
«А вот это именно они напали на Дорго, когда Лиллиас исполнилось двенадцать. Тогда были трудные времена для всех…»
Подняв голову вверх и тем самым едва ощутимо щекоча волосами на макушке, подбородок Амхедэя, девочка спросила:
— А с кем мы дружим?
Опустив в свою очередь голову и всё ещё улыбаясь, мужчина сказал:
— Со всеми.
«Это не надолго…» — подумала Лиллиас и опустив глаза в книгу, очертила указательным пальцем всю территорию изображенную на форзаце книги.
— Это весь материк?
— Нет, только его часть…
«Как Европа и Азия…. Если Инкабро — это Европа, то мне очень хочется увидеть здешнюю Азию…»
Глянув мельком на часы, мужчина поднялся с дивана не выпуская дочь из рук, и двинулся к выходу.
— Можешь приходить сюда, когда хочешь.
— Правда? — Лиллиас не верила своим ушам.
— Конечно, — улыбнулся Амхедэй.
|продолжение следует...|
За окном щебетали птицы и едва слышно шелестела листва на ветру, но окна кабинета были закрыты и всю прелесть летних дней, Амхедэй не мог ощутить. Лишь изредка отрывая глаза от бумаг, он окидывал быстрым взглядом комнату и задерживаясь лишь на Лиллиас, что сидела тут же, на диване и увлеченно расставляла шахматные фигуры по доске, вновь возвращал внимание бумагам.
— Монрей, — обратился он к своему секретарю. — отправь приглашение в графство Роллей.
— Будет исполнено, ваше величество, — мужчина лет двадцати двух, не больше, поклонился и быстрым шагом вышел из кабинета.
Амхедэй же, изучая уже, наверное раз десятый, бумагу в руках, нахмурился. Что-то было не так. Западная часть королевства, редко приносила большие убытки, так как часть была горной, а остальная хорошо защищена. На пограничные войска тратилось столько же, сколько и на остальных границах королевства. Но при нынешнем раскладе, ресурсов требовалось в полтора раза больше, чем обычно.
«Лэдмон Роллей…» — пронеслось в голове Лиллиас, когда та, подняв глаза проводила Монрея взглядом до двери. — «Он был из тех, кого я сделала одним из самых паршивых антагонистов. Он был непримечательной фигурой при дворе как в прошлом, так и в будущем. Стал известным, лишь когда его возвели до герцога, после смерти Амхэдея и восхождения на престол моего брата.»
Прикусив кончик ногтя на большом пальце, девочка посмотрела на расклад фигур на доске и нахмурилась.
«Он, будучи графом, поднялся до герцога и не только за спиной юного короля управлял страной, но как раз именно благодаря ему, Лиллиас выдали замуж по расчету и объединили Лехтеш с Догро.»
Вскинув брови вверх и переставив короля в сторону чтобы, слон промахнулся, принцесса улыбнулась:
«А собственно, я это придумала. Всё же злодеи у меня выходили, шикарные.»
— Лиас, — девочку отвлек от мыслей голос отца, что, поднявшись из-за стола подошел к дочери и сев напротив, посмотрел на шахматную доску. — тебе тут не скучно?
— Нет, — улыбнулась она. — шахматы - это интересно. Смотри!
Лиллиас указала на слона, а затем на короля:
— Слон - это граф, если король уйдет в сторону и позволит войску сместить графа, то с двух сторон его прижмут. Но у графа, есть свой козырь, ладья - маркиз, что идет к нему с востока, и ещё войско, что он удобно расположил так, что, если король сделает неверный шаг, он умрет.
Амхедэй следил за каждым движением рук принцессы, пока та переставляла фигуры и показывала, как происходит сражение. Лицо, ранее выражающее легкое пренебрежение, присущее всем взрослым, что слушают детей, стало более серьезным.
— …Но король умен, пусть он и делает вид, что прячется, — продолжала увлеченно рассказывать Лиллиас. — на самом деле, он, нейтрализовав графа, теперь пытается заманить к себе маркиза.
Рука положила фигуру слона, показывая этим, что он мертв, подвинула несколько пешек вперед и оставив короля с одним открытым флангом, переставила ладью врага рядом.
— И вот теперь, маркиз считает, что он победил, но он не заметил, что пусть королю и можно поставить шах, вот только герцог, — ферзь был поставлен на две клетки позади от ладьи. — может его прижать и деваться маркизу некуда!
Положив ладью на доску, Лиллиас улыбнулась и посмотрев на удивленное лицо отца, сказала:
— Я умею играть в настоящие шахматы, просто такая игра мне нравится больше.
«Я описала, как бы я поступила, переродись не Лиллиас, а королем Догро… Я бы чисто из интереса, чем все закончится, попыталась бы сначала использовать графа Роллея в свою пользу, а потом вышвырнуть его или казнить. В принципе это касалось бы и остальных предателей, в конце концов Амхедэй был хоть и хорошим правителем, но врагов среди своих он не искал…»
Проведя рукой по губам, мужчина ещё какое-то время смотрел на то чем именно закончилась битва на шахматной доске, а затем неожиданно рассмеявшись, сказал:
— Как элегантно король вел войну, — обойдя стол и сев на диван, Амхедэй усадил дочь к себе на колени и обняв, сказал. — Мне на миг показалось, что ты водишь противника за нос.
— Так и есть, — жмурясь от столь крепких объятий, ответила Лиллиас. — разве это не лучшее решение? Главное, чтобы они не поняли, что их обманывают.
— Мне понравилась твоя игра, — отец отпустил дочь и она, повернувшись к нему лицом, улыбнулась.
«Надеюсь, что я не ошиблась в расчетах…»
+ + +
— А ещё поговаривают, что если ночью пробраться в то место и спрятаться среди кукол, которые мастер выбрасывает, то на утро, — служанка, девушка лет восемнадцати, расставляла на подносе приборы и одновременно с этим, рассказывала остальным историю. — Бабах!
Посуда звякнула, и кто-то вскрикнул.
— Вернувшись домой, ты увидишь на кровати самую красивую куклу, которую никто ещё не видел.
— Лайя, — одна из служанок вскрикнув нахмурилась. — Ну хватит тебе рассказывать подобное. Лучше по утрам такое рассказывай!
— А мне понравилось, — качнув головой сказала Лиллиас, прежде никем незамеченная. Она стояла у стола, на котором лежали фрукты и овощи, старательно пытаясь дотянуться рукой до груши.
— Ваше высочество! — тут уже служанки вскрикнули больше не от испуга, а от стыда, что не увидели принцессу раньше.
Они тут же присели в легком реверансе, а когда Лиллиас улыбнулась и сказала, что просто пришла за нужным ей фруктом, одна из девушек взяла лучшую из тех, что лежали на столе, и склонив голову в почтении пошла её мыть.
— Страшилки значит, — задумчиво протянула девочка, приложив палец к губам.
— Ваше высочество, это лишь глупое увлечение Лайи, — улыбнулась Канта, та самая служанка, что попросила больше не рассказывать подобные истории. — Не принимайте всерьез данные россказни…
— На самом деле это правд…шутка, — поправила себя обиженная Лайя, под взглядом других служанок.
— На самом деле я тоже могу кое-что рассказать, — улыбнулась Лиллиас и взяв из рук пришедшей служанки, грушу, начала. — Как-то раз, дворецкий отправился по поручению своего господина в другой город. Там он пробыл не больше двух дней и, как только всё было выполнено, мужчина отправился обратно…
Девушки, слушая принцессу даже перестали работать. Все с интересом смотрели на неё, затаив дыхание.
— …Возвращался дворецкий в ночь и зная, что главные ворота закрыты, пошел через запасной, — хитрые янтарные глазки пробегали по лицу каждой из служанок держа в напряжении. — И вот войдя, он, как и было приказано, пошел к господину чтобы доложить обо всем. Увидев свет в кабинете, он постучал и услышав ответ, вошел.
Выдержав паузу после этого предложения и поняв, что все-таки как бы служанки не ворчали, подобные рассказы их цепляли, Лиллиас продолжила:
— Рассказав все и получив в ответ похвалу, дворецкий был отпущен, и он наконец мог отправиться к себе спать, — на губах появилась интригующая ухмылка. — Самый короткий путь был через коридор к лестничному пролету, что выводил прямо во двор к корпусу, где жила прислуга. Дворецкий шел тихо и, так как была ночь старался уловить любой непонятный звук. Внезапно, впереди он увидел, как открывается дверь и из покоев господина выходит…
— Кто?
— Жена?
— А может любовник жены?
Как только предположения закончились и девушки вновь посмотрели на принцессу, она торжествующе подняла руки вверх и крикнула:
— Ба-а-а! Оттуда выходит сам господин! — изумление, появившееся на лицах девушек невозможно было описать словами. — Дворецкий очень удивившись, спросил, как же господин так быстро добрался из кабинета в покои. На что господин говорит…
Лиллиас вновь замолчала и видя, как слушательницам прям уже не терпится услышать концовку говорит, понизив голос, тем самым добавляя ему мрачности:
— «Но меня сегодня в кабинете не было с вечера!».
На этот раз Канта выронила тарелку, которую мыла, и все девушки завизжали. Лиллиас же прикрыв уши руками, рассмеялась.
— Ваше высочество? — вдруг за дверью послышался голос Ины. Служанки замолкли, а принцесса быстро выбежала через другую дверь из кухни.
|продолжение следует...|
— Майя говорила, что пришла как раз после того инцидента. Тогда ещё слухи среди слуг ходили, и к принцессе никого не подпускали…
— Как можно так ненавидеть ребенка, чтобы так изводить?
— Говорю вам, она была не человеком!..
Слезы пеленой застилали глаза и не позволяли видеть четко. Приходилось каждые пару секунд тереть рукой лицо.
Лиллиас, сидя под деревом и поджав колени к животу, глотая рвущиеся наружу всхлипы силилась избавить голову от вьющихся внутри мыслей.
— И впрямь, с тех пор как принцесса пришла в себя, количество прислуги сократили и многих наших приставили к другим обязанностям.
— Мне так жаль её высочество…
— Бедный ребенок…
Сжав руками голову и зажмурившись, девочка стиснула зубы.
«Замолчи! Замолчи! Замолчи!»
— Ой, я помню, как мы с Атол должны были искупать принцессу, так она посмотрела на меня, будто увидела призрака!
Порыв ветра приподнял волосы вверх и смахнув с щек слезы, мягко коснулся лба. Над головой зашелестела листва всё ещё скрывая Лиллиас в своей тени.
Вжавшись спиной в ствол дерева, будто пытаясь таким образом спрятаться от мира и его пристального взора, девочка все ещё скрывала глаза под челкой. Слезы все не прекращали течь. С губ сорвался тихий скулёж сдерживаемых эмоций, что бушевали внутри.
«Ну почему?! Почему я такая глупая?»
То, что Лиллиас услышала во время обычных пряток от Ины, стало шокирующим, но скорее не от того, что именно слышала девочка, а то, что она позволила таким разговорам вообще появиться.
«Как я могла забыть о том, что я принцесса?! Как?»
Подняв голову вверх и посмотрев на небо, девочка прошептала:
— Как мне теперь это все исправить?
Всегда стараясь не выделяться и не привлекать к себе внимания, будучи в нынешнем положении Лиллиас просто была растеряна и загнана в угол.
Постепенно привыкая к жизни принцессы и уже начав ею наслаждаться, она вдруг поняла, что упускает одну важную деталь. В королевском дворце всегда были и будут слухи. Главной темой для общения у прислуги была жизнь их хозяев, особенно дело касалось королевской семьи и их личной жизни.
Лиллиас же, привыкшая к тому, что внимание от себя она всегда умело отводила, пусть и была в какой-то момент очень известна из-за написанной ею книги, сейчас столкнулась с тем, что, как бы она не старалась жить, как обычный ребенок, по любому о ней будут судачить на каждом углу.
«Я всегда сбегала, это было моим принципом: если понимаешь, что убегать от льва бесполезно, лучше не тратить силы и остановиться.»
Положив руки на колени и откинув голову назад, она пробормотала:
— Но сейчас, этот принцип никуда не годится…
«Сейчас, люди, привыкшие ко мне нынешней, очень удивятся, если я начну вести себя иначе. Тем самым я ещё больше привлеку внимание.»
— Я не могу сбежать отсюда, меня начнут все искать, — вздохнув и прикрыв глаза, девочка страдальчески промямлила. — Надо было вводить в книгу магию, была бы как Атанасия.*
Всхлипнув и вытерев глаза, принцесса наконец успокоилась и вытянув ноги вперед, начала рассуждать.
— С одной стороны хорошо, что нашлось оправдание моему страху к женщинам, с другой же стороны это привлекло лишнее внимание. Надо было это учесть, когда меня чуть не стошнило при маме, — теребя в руках локон белоснежных, волнистых волос, Лиллиас добавила. — Надеюсь, про сладкое хоть слухи ходить не будут. Впрочем, на общем фоне, это вообще безобидно.
«Хотя тоже может привести не к лучшим последствиям…»
Всё ещё сидя облокотившись на дерево, девочка думала в какой последовательности ей действовать, чтобы хоть немного унять блуждающие по коридорам слухи, которые не дай бог добрались бы до ненужных ушей.
«Придется некоторых уволить.» — резко взгляд изменился, потемнев. Он придал детскому лицу несвойственную тому серьёзность.
— Не стоит попросту болтать языком, — поднимаясь с земли и отряхивая платье сзади, сказала Лиллиас сама себе, будто убеждая себя ещё сильнее, что она права.
«Только, как это преподнести… Не хочу ещё сильнее привлекать к себе внимание.» — задумавшись, принцесса вновь поднесла к губам большой палец, зубы коснулись кончика ногтя.
На улице была нынче прекрасная погода, впрочем, как вчера и позавчера. Догро занимало такое положение на карте, что выходило так, что летом с первой недели июля и до середины августа в частности была всегда хорошая погода, а вот в июне и начиная с третьей недели августа она постоянно балансировала между плохой и благоприятной.
— Ваше высочество!
Вздрогнув и оторвавшись от раздумий, Лиллиас попятилась назад.
«Что это за голос? Это не Ина…»
— Ваше высочество!
Голос стал звучать ещё ближе и поэтому долго не раздумывая, девочка развернулась спиной к дереву у которого сидела и побежала всё дальше, в глубину сада.
Пробежав вниз по дорожке мимо беседки, Лиллиас свернула направо, намереваясь сделать крюк по саду и выйти к пристройке, где располагались конюшни.
Остановившись на повороте отдышаться, Лиллиас откинула волосы назад и подумала:
«То был мужской голос…»
Вдруг девочка встрепенулась, она услышала какой-то непонятный шорох.
— Что это?
Вдруг спереди послышался топот чьих-то ног. Сердце стало биться быстрее. Прижав руки к груди, принцесса ещё раз посмотрела назад, лихорадочно соображая куда ей бежать, и как только она захотела повернуться, из-за кустов выбежал парень, лет одиннадцати. Волосы стояли дыбом, на лбу проступал пот, рот был слегка приоткрыт.
«Саерас…» — мелькнуло в голове у Лиллиас.
Принц явно не собирался тормозить, но увидев, что сейчас буквально налетит на неё, вынуждено затормозил и резко поведя плечом в сторону переместил центр тяжести в бок тем самым уходя от столкновения.
Когда дети поняли, что никто не пострадал, то повернув головы навстречу друг другу застыли в немом изумлении.
В взгляде каждого читался вопрос от столь неожиданной встречи.
Первым кто смог заговорить была Лиллиас, опустив руки, она начала:
— Ты…
Но голос, что слышала ранее девочка, вновь позвал:
— Ваше высочество!
Схватив сестру за руку, Саерас потянул её за собой переходя на бег.
— Пошли, — выпалил он. — Быстрее!
И теперь уже пара детских ног бежала по садовым дорожкам, петляя и скрываясь от назойливого дворецкого, который уже устал искать столь непослушного наследника престола.
+ + +
— Эй, — плюхнувшись на землю и подняв глаза на Лиллиас, позвал Саерас. — Лиас.
— М, — обернувшись и взглянув на брата, отозвалась девочка. — что?
— Ты почему побежала за мной?
«Что?» — выпав немного от столь странного вопроса, принцесса наклонила голову на бок и не скрывая, посмотрела на брата, как на идиота.
Поняв, что вопрос задан немного не верно, Саерас усмехнулся и убрав русые волосы со лба, выдал:
— Кто бы мог подумать, что всегда примерная сестра вдруг станет такой…
Скривив губы на слове «такой», Лиллиас фыркнула и показав язык, язвительно заметила:
— Кто бы мог подумать, что такого балбеса как ты, я имею честь называть братом, — в свою очередь она сделала акцент на слове «честь».
Дети смерив друг друга взглядами демонстративно друг от друга отвернули головы.
Сразу стало ясно, что разговор не задался.
«И впрямь…» — подумала Лиллиас спустя какое-то время посмотрев на брата. — «В книге, Лиллиас была спокойным и тихим ребенком. Она, как принцесса, особо не выделялась на общем фоне. Возможно её характер был куда более покладистым, чем мой.»
— На самом деле, — первой заговорила вновь девочка, и пройдя села рядом с братом. — я иногда сама себя не узнаю…
Голова опустилась и пальцы мягко пробежали по платью очерчивая узор.
Саерас посмотрев на сестру, вздохнул и закатив глаза дал неожиданный щелбан.
— Ауч, — схватившись рукой за голову воскликнула принцесса и недоуменно посмотрев на брата, добавила с нотками шипения. —больно же…
— Какой была, такой и осталась, — положив руку на согнутую в колене ногу, сказал он. — думаешь слишком много, хоть голова и маленькая.
— Зато твоя хоть и большая, но мозгов там думаю с грецкий орех, — вскочив выпалила Лиллиас понимая, что возможно придется уносить ноги теперь не от Ины, а от злого брата.
— Я не расслышал, что ты там сказала, — демонстративно приложив к уху руку, сказал Саерас.
— Говорю, что зря учителя над тобой корпят, — и рассмеявшись, девочка побежала прочь.
|продолжение следует...|
* — отсылка на "Однажды я стала принцессой"
Лиллиас лежала на ковре, положив под голову подушку и держа над лицом книгу, с интересом читала.
Наследие…Будучи наследным принцем, вступившем на престол после смерти своего отца, проще удержать власть в своих руках. Главное придерживаться принципов, законов и обычаев, которые были у прежних королей.
Оторвав глаза от текста и посмотрев на небо, по которому, медленно и не спеша плыли облака, она вздохнула и продолжила читать.
Пусть, за всю жизнь он не выделился, в сравнении со своими предками, но он не утратил власти над народом.
Брови поползли к переносице и выражение лица приняло более серьезный вид. Перелистнув страницу, а затем перевернувшись на живот, Лиллиас подперла рукой подбородок и подумала:
«Создавая книгу, я не особо углублялась в политику. Я же не научную статью писала.»
Наклонив голову на бок и согнув ноги в коленях, она пробормотала:
— С другой стороны можно было бы это преподнести в литературной форме и тогда…
В очередной раз, Лиллиас возненавидела себя за то, что на уроках истории, она писала стихи, а на обществознании залипала в телефоне.
Застонав в подушку и начав дрыгать ногами, принцесса прохныкала:
— Ну почему я такая глупая!
Вдруг в дверь постучали и после, без промедлений, в комнату вошла Атол. За эти пару мгновений, девочка рефлекторно спрятала книгу под подушку, что находилась у неё под грудью и взглянув на служанку, поднялась с пола.
— Миледи, — вздыхая сказала девушка. — сколько я вас просила, чтобы вы не лежали у окна.
— Там удобнее всего, — отмахнулась девочка стараясь поскорее перевести тему на ту, что её интересовала. — у мамы сегодня много дел?
— Конечно, — кивнула Атол. — у её величества всегда есть дела.
«Прискорбно.» — подумала Лиллиас, понимая, что попусту тратит уже третий день.
Ей следовало сразу же после услышанного недавно, поговорить с мамой или папой, но принцесса всё это время думала о вариантах, где не нужно задействовать высшую ступень власти.
«Над папой сейчас висит угроза под название «Лэдмон Роллей», я не хочу ему мешать. А вот с мамой…» — думала девочка.
— Скоро ужин, желаете переодеться? — спросила Атол поднимая с пола подушку и книжку о политике спрятанную в обложку «Легенда о трех богах».
— Нет, — покачала головой принцесса и поднеся по привычке большой палец к губам, села на диван.
«Я не могу сказать прямо. Лучше всего все провернуть так, будто это была её идея.»
— Вы прочитали легенду о трех богах?
Оторвав взгляд от ковра, на котором девочка при мозговом штурме изучала узор, она посмотрела на служанку и улыбнувшись, сказала:
— Да, стало интересно.
«Скукатень, а это ведь религия большей части материка. Нельзя было что-то попроще придумать?»
— Когда я была маленькой, — вспомнила Атол. — нам эту легенду так часто рассказывали в детстве, что, когда у нас спрашивали её в школе, мы могли рассказывать её наизусть причем друг за дружкой.
Девушка рассмеялась и положила книжку рядом с кроватью.
— Неужели вам родители другие сказки не рассказывали?
— Рассказывали, просто эта была самой известной.
«Можно было и самим что-нибудь придумать, я так долго корпела над тем чтобы история этой вселенной была интересной, а в итоге они болтают о богах! Тьфу…»
— Слушать одно и то же каждый день, — вздохнула Лиллиас. – это же так скучно.
— Ну, миледи не встает рано утром чтобы прополоть грядки, она изучает этикет и учиться играть на фортепьяно, — улыбнулась Атол.
— Минутку, — подняв глаза на служанку, принцесса проводила её взглядом. Затем медленно прищурившись, она спросила. – это ты сейчас?...
— Время обеда, миледи, — присев в реверансе, девушка направилась к двери.
— Работа в огороде не мешает развитию воображения, — послышался голос Лиллиас.
+ + +
— Десертная вилка, — Ина внимательно следила за тем, к какому прибору прикасается принцесса.
Если Лиллиас делала все правильно, в ответ можно было увидеть одобрительный кивок, если же пальцы брали неверный прибор, перечисление начиналось заново.
— Нож для рыбы…
— Суповая ложка…
Уроки этикета, это то, что Лиллиас одновременно любила и ненавидела. Любила за то, что было интересно, ненавидела за то, что было рутинно.
Каждый день, на протяжении двух часов, девочка училась манерам и поведению за столом...
Казалось, что Ина была готова ночью к ней прийти и спросить, с какой стороны лежит вилка для рыбы и, что подают перед супом.
А ещё это вечное ворчание под нос:
— Леди должна держать спину прямо.
— Принцесса должна держаться гордо.
— Миледи не должна класть локти на стол.
«Должна…Должна…Должна…» — от этого заевшего в голове слова начинали скрипеть зубы и дергаться глаз.
Однако, учеба давалась довольно быстро. Лиллиас всё списывала на то, что владелица этого тела живет во второй раз и поэтому отчасти всё помнит. Атол же, единственная, кто имела право присутствовать на уроках, не уставала после ухода Ины восхвалять принцессу и чуть ли не петь ей дифирамбы.
Вот и сегодня, когда Лиллиас наконец могла спокойно вздохнуть и спрыгнуть со стула, на котором сидела, услышала:
— Ах миледи, вы такая умная и смышлёная! Вам бы в пору играть в куклы, и отлынивать, как это делает юный господин, когда приходит время уроков.
— Перестань, — вздохнув, Лиллиас оглянулась и спросила. — А Саерас сейчас занимается?
— Это вряд ли, — собирая столовые приборы на поднос сказала Атол. — его высочество скорее всего изводит своего наставника беготней по дворцу.
Подойдя к туалетному столику и посмотрев на своё отражение, принцесса фыркнула:
«С одной стороны он в таком возрасте, что в одном месте постоянно свербит. С другой же стороны, он принц…»
Развернувшись на пятках и будто о чем-то глубоко задумавшись, девочка направилась к двери. Встав на цыпочки, она открыла её и выбежав в коридор, направилась к лестнице, которая вела к выходу во внутренний двор.
— Ваше высочество?
Удивленный голос Атол послышался где-то за спиной, но Лиллиас даже не обернулась.
Быстро сбежав вниз и прищурившись от яркого полуденного солнца, принцесса направилась в сторону, где можно было выйти к другому лестничному пролету.
Стоило поторопиться, Лиллиас не следовало ходить одной, и поэтому будучи пока мало кем замеченной, она старалась не особо привлекать внимание, но и не идти слишком медленно.
Дойдя до лестницы, и остановившись чтобы немного отдышаться в теньке, девочка огляделась и на выдохе прошептала:
— Плохая это идея!
«Но отступать нельзя.»
Лестница. Второй этаж. Пара поворотов по коридору, и вот она, та самая злосчастная дверь с золотой ручкой.
Нервно сглотнув и сжав край своего светло-голубого платья, принцесса зажмурилась и мотнув головой отгоняя злосчастные мысли, выпрямила спину собирая всю волю в кулак.
«Ну же, тебя не укусят!» — пальцы отказывались дотягиваться до дверной ручки и поворачивать её.
«Со стороны, наверное, это очень странно выглядит. Будто двоечник стоит перед кабинетом директора!» — улыбнувшись этой странной мысли, Лиллиас наконец подалась вперед.
Послышался тихий стук, а затем дверь едва слышно скрипнула, и девочка сказала:
— Мама, можно войти?
|продолжение следует...|
В повисшей тишине казалось можно было задохнуться, так она душила. Лиллиас буквально ощущала кожей этот взгляд, который изредка поднимался и оглядывал с ног до головы.
«Какой кошмар, лучше было отправиться к Саерасу!» — будь возможность, принцесса бы зажмурилась, но задача состояла в том, чтобы, встретившись со страхом лицом к лицу, понять, насколько опасно в будущем это делать.
Именно поэтому глаза были ясными, ни капли страха, что бушевал внутри не мог просочиться наружу. Пальцы не сжимали по привычке платье, зубы не были плотно сжаты.
Всем своим видом Лиллиас показывала, что спокойна и с нетерпением ждет, когда её мама сможет уделить хоть немного времени дочке.
«Теперь я понимаю, какого было Атанасии, когда она впервые встретила Клода. Я сама тут готова кирпичный завод открыть!» — стараясь себя отвлечь думала девочка.
«Когда узнаю, кто именно затащил меня в это треклятое тело, самолично его скормлю волкам. Почему нельзя было сделать так, чтобы я переродилась в главного героя? Чем плохи главные герои? Я наоборот из них крашей делала, все фанаты визжали и кипятком писали…»
Повернув голову к двери и увидев на ней солнечного зайчика, принцесса повернула голову в противоположную сторону. Солнечный луч отражался от стакана, что стоял на столе.
Неожиданно, королева вновь подняла взгляд от бумаг, и глаза мамы и дочери, встретились.
Тишина, особенно в такой напряженный момент ещё больше начинала напрягать, и, поэтому Лиллиас, подумав, что лучше разрядить обстановку, спрыгнув с дивана на котором сидела, спросила:
— У тебя с папой одинаковое количество дел?
Облокотившись на спинку кресла в котором сидела, королева вздохнула будто с облегчением и начав разминать пальцы, сказала:
— Управлять страной сложно в одиночку.
«Поэтому я и вписала в книгу то, что наследником может быть, как мальчик, так и девочка, и что даже если супруг является бывшим наследником другой страны, он имеет полноправно заниматься государственными делами.» — позволив себе подойти к столу, и встав на цыпочки, чтобы посмотреть на документы, Лиллиас подметила. — «Правда не всегда это приводило к хорошему концу.»
— Но половина нашей страны, это лес и горы, — заглянув в глаза матери и выискивая в них хоть проблеск ненависти, сказала Лиллиас.
— Пусть так, — кивнула королева, соглашаясь с дочерью. — однако, поданные, как и мы, должны кушать, одеваться в теплую одежду, иметь работу и спать в собственной кровати.
— То есть, ты следишь за тем, чтобы люди хорошо ели и спали?
— Если говорить простым языком, — наклонив голову и затем кивнув, сказала королева. — то да, так оно и есть.
Поднеся палец к губам и задумавшись, Лиллиас спросила:
— Тогда, что делают слоны, ладьи и кони?
— Кто? — было видно, что Карсти не совсем понимает смысла вопроса.
— Ну, графы, маркизы, виконты, — перечислила, загибая пальцы, принцесса.
— А, — королева усмехнулась данной интерпретации, и массируя пальцами виски, сказала. — они управляют частью доверенной им территории.
— А кто им их выдает?
— Я и твой папа.
Девочка вновь задумалась. Нужно было как-то сблизиться, а чаще всего контакт между людьми происходит тогда, когда они говорят на одной волне. Именно поэтому, принцесса силилась найти наилучшую тему для разговора, особенно если брать во внимание её умение общаться с людьми.
— А когда я вырасту, у меня тоже будет такая власть?
— А ты хочешь управлять страной?
— Хм, — перекатываясь с носков на пятки, Лиллиас сдвинула брови к переносице. Пальцы крепко держались за край стола, чтобы девочка ненароком не упала. — мне надо подумать. На этот вопрос слишком сложно ответить сразу…
Карсти всё ещё склонив голову в бок, внимательно смотрела на дочь, а затем звонко рассмеявшись, выпрямилась и встала из-за стола:
— Подумать только!
«Что?! Что я не так сделала?!» — тут же пронеслось в голове.
Королева позвонила в колокольчик и в кабинет вошла служанка. Девушка с длинными светлыми волосами, собранными в длинную косу.
— Подай чай, — велела Карсти и пройдя к дивану, села в рядом стоящее кресло.
Девушка лишь присела в реверансе и не обмолвившись ни единым словом, быстро удалилась.
— Ты любишь сладкое?
Девочка нервно сглотнула и с небольшой опаской посмотрев на мать, подумала:
«Что же мне сказать? Вдруг её огорчит, что мне не нравится сладкое? А что если она разозлится? Вдруг… Вдруг она тоже заставит меня есть сладости!»
От таких мыслей по спине пробежала дрожь, но девочке удалось сдержаться, чтобы не вздрогнуть.
— Люблю, — тихо выдавила она.
— Вот как, — Карсти по-доброму улыбнулась и предложив дочери сесть, сказала. — их недавно привезли с севера, я попрошу, чтобы подали к столу.
— Хорошо, — стараясь, как можно естественнее улыбаться, ответила Лиллиас и села на диван, не облокачиваясь на подушки.
Когда служанка вернулась с подносом в руках, Карсти взглянула на дочь и попросила:
— Расскажи мне что-нибудь.
— Что именно, — оторвав глаза от мертвой точки, на которой она зависла на пару минут, спросила Лиллиас.
— Что угодно, мне интересно тебя послушать, — улыбнулась мать и взяла со столика чашку, в которой уже был чай.
«Что ей можно такого рассказать?» — задумалась принцесса. — «Не думаю, что ей будет приятно услышать, что большую часть времени я проводила с папой или братом, в конце концов не её вина, что я боюсь женщин. Рассказать про увлечения? Какие увлечения могут быть у шестилетнего ребенка? Если скажу, что мне интересны такие науки как политология, социология, возникнет множество вопросов и стану я стандартной героиней, которая является гением современности.»
— Я как-то слышала одну историю и хочу рассказать тебе, мне она очень понравилась, — подняв глаза на королеву, неуверенно сказала она.
«Придумала её я, но не думаю, что это особо важно…»
— Хорошо, рассказывай.
— Кхм, — откашлявшись и настраиваясь на нужную волну, Лиллиас начала. — жило трое обыкновенных людей, чьи судьбы были переплетены между собой ещё задолго до их рождения. Первый, был влюблен во второго, а тот в свою очередь в третьего. Все втроем они жили в мире, где при выражении ярких чувств к кому-то, сердце загоралось огнем, и чем сильнее человек любил, тем больше его сердце разгоралось.
Карсти, внимательно слушала дочь, иногда отводя взгляд в сторону, будто что-то обдумывая.
— Первый очень сильно любил второго, и тот любил первого в ответ. Пламя их сердец горело, как одно, — взгляд принцессы становился всё печальнее, пока вдруг не перестал вообще что-либо выражать. — но вот в жизни второго появился третий, который сумел разжечь своим огнем пламя в сердце второго ещё сильнее.
Поведя бровью, кажется не удивляясь такому развороту событий, Карсти, не перебивая слушала девочку.
— Второй был счастлив с третьим, куда больше нежели с первым, поэтому пусть сердце первого и горело прежней любовью, приносило оно ему, только страдания, — сглотнув и отпив немного чая, Лиллиас посмотрела на маму. Та спокойно слушала и кажется ей было даже интересно, точнее так показалось девочке. — Но вот, под конец жизни, у третьего, сердце угасло ко второму, и тот, боясь остаться несчастным, бросился к первому, что вновь разжег огонь в потухшем сердце своего возлюбленного…
В комнате повисла пауза, она не нагнетала, это наоборот, подстегивало услышать продолжение, но Карсти даже не шелохнулась.
— Вот только первый не знал, что любовь третьего угасла лишь потому, что весь огонь забрал второй, — вздохнув и залпом допив все оставшееся содержимое чашки, Лиллиас стала подводить к концу. — И по глупости своей, что была лишь из-за ослепляющей любви, первый тоже стал постепенно угасать, пока в итоге не сгорел также, как и третий… История такова, что никто из троих живущих не был счастлив. Все они в итоге угасли, и их история затерялась в кучке пепла, оставленного от их сгоревших сердец…
Лиллиас посмотрела на маму, и заметив, что та о чем-то задумалась, стала ждать её реакции. Стараясь не трясти нервно ногой и вести себя, как можно более сдержанней, девочка молча смотрела на пустую чашку в своих руках.
«Неужели я сказала что-то странное? Или это совсем не то, что она хотела от меня услышать?»
Вновь волнение стало распространяться по всему телу, и в итоге у принцессы стало сводить живот.
— Интересная история, — все-таки высказала свое мнение Карсти. — даже немного печальная.
— Она красивая, — поставив на стол чашку, произнесла Лиллиас. — и кажется такой настоящей.
«Хотя на самом деле я её придумала, когда просто смотрела, как горят три спички.»
— От кого же ты её слышала? — улыбнулась королева и устремила проницательные глаза на дочь.
— Если честно, не помню, — наклонив голову, соврала она. – эта история у меня просто возникла в голове, и я её запомнила, потому что она казалась мне познавательной.
— Понятно, — королева рассмеялась и кивнув на сладости, что были расставлены на столе, сказала. — попробуй, тебе понравится.
|продолжение следует...|
Размеренная и спокойная жизнь, всегда была Лиллиас по душе. Будучи всегда немного подторможенной, она просто иногда не успевала адаптироваться к сменившейся обстановке. Из-за этого случались моменты, когда девочка просто ненавидела себя.
Слова матери о том, что все ушли далеко вперед, а её дочь всё стоит на месте, били сильно и оставляли следы, которые ничем нельзя было стереть.
— В детстве за тобой хоть следить можно было, а сейчас сидишь в своих игрушках и даже помыть посуду тебя надо просить.
Такого рода слова заставляли выкладываться на все сто десять процентов, что собственно не приносило никаких существенных плодов.
— Может я хочу писать книги!
— Будешь сидеть на моей шее до самой смерти? Ты видела хоть одного писателя, который жил бы состоятельно?
Подобные аргументы вселяли сомнение. Жить с мамой не очень хотелось. Поэтому, как Лиллиас не хотелось творить, вместо этого приходилось заучивать материалы, которые она не понимала от слова совсем.
Пригодилось ли что-то из вызубренного? Нет. Лиллиас не поступила в университет, завалив экзамены. Маме с тётей сказала, что работа была сложной, а по ночам, тихо в своей комнате плакала из-за того, что не сумела взять себя в руки, и побороть состояние, в котором она даже встать с кровати не могла, ведь сил не было вообще!
Она пыталась как-то объяснить маме, что ей плохо, но та даже слушать не хотела, аргументируя тем, что Лиллиас просто ленива и думает не о том.
Попытка свести счеты с жизнью, привела к реанимации и знакомству с психотерапевтом. В тот момент Лиллиас была рада лишь тому, что она совершеннолетняя и доверенным лицом сделала своего лучшего друга. Ведь если бы узнала мама…
Дверь тихо скрипнула, и, девочка, проскользнув, словно тень по стене, в королевскую библиотеку, осторожно, стараясь не шуметь, двинулась к стеллажу, на котором стояли толстые книги в кожаных переплетах.
«Должно быть где-то здесь…» — глаза быстро бегали по корешкам, ища нужное название.
— О, вот, — улыбнулась принцесса и потянувшись вверх, встала на цыпочки.
Хорошо, что книга стояла не так высоко, поэтому с трудом, но Лиллиас всё же удалось достать.
— Наконец-то, — выдохнула девочка и развернув лицевой стороной к себе, прочла название.
Вдруг, кто-то со спины дотронулся до его плеча и до ушей донеслось шипящее:
— Что делаешь?
По спине пробежал табун мурашек и приподняв плечи вверх, принцесса взвизгнув отбежала в сторону. Развернувшись на девяносто градусов, она увидела Саераса, что стоял, уперев руки в бока и был явно очень доволен собой.
— Ты чего так пугаешь? — нахмурилась девочка понемногу успокаиваясь.
— А ты чего, как мышь тут крадешься?
— Я пришла между прочим сюда по своей воле, — принцесса презрительно фыркнула. — я не ты, который прячется здесь, ведь знает, что искать тут будут в самую последнюю очередь.
— Зачем тебе Эварт Бример, — пропустив колкость мимо ушей и тем временем прочитав название книги в руках сестры, спросил Саерас. — это же совсем не детская книжка.
«Черт!» — Лиллиас закрыла рукой название и попятилась назад.
— Мне просто стало интересно, — как можно быстрее пытаясь придумать правдоподобную ложь, пробормотала она.
— Она вообще на урбийском диалекте, — Саерас прищурившись стал наступать вперед.
— Стуийский схож с урбийским, — оправдывалась Лиллиас.
— Ну не столько, чтобы ты могла с легкостью прочесть Эварта Бримера, — приподняв бровь заметил принц.
— У меня есть словарь, — остановившись и потупив взгляд, сказала девочка.
— Даже так, «Теория мироздания на основе духовного просвещения» слишком тяжела для твоего восприятия.
— А что там такое, что я не смогу понять?
— Да то, что тебе до неё ещё пару сантиметров в высоту расти, — встав в паре шагов от сестры, Саерас облокотился на стеллаж и скрестил руки на груди.
— А сам-то, когда её прочел?
— В девять.
— Тебе обидно что ли, — внезапно лицо принцессы приняло непривычное её образу выражение. — неужели боишься, что я обгоню тебя?
Ядовитая ухмылка, взгляд, наполняющийся отвращением и презрением. От девочки начинало веять холодом, казалось, что между братом и сестрой образуется невидимая стена.
— Нет, — на удивление Саерас даже бровью не повел. — говорю лишь, что ты ещё слишком маленькая.
Приблизившись к сестре и дав легкий щелбан по лбу, он обвел глазами книги, стоящие рядом, на его уровне глаз.
Цыкнув и посмотрев наконец брату в глаза, Лиллиас неожиданно изменилась в лице возвращая ему легкую задумчивость и привычные черты.
«Я думала он будет злиться или по крайней мере обидится.»
— Ты расскажешь маме с папой?
— О чем?
— Ну…
«С одной стороны да, рассказывать и впрямь не о чем. Но с другой стороны, я не хочу, чтобы все думали, что я гений. Я лишь человек, который создал этот мир.»
— Расслабься, — Саерас потрепал сестру по голове, взъерошив волосы на макушке. — я знал, что ты хоть мелкая, но умная, поэтому не удивлен. Хотел тебя проверить.
— И как, я проверку прошла?
— Что-ж, — парень усмехнулся и поглядев на Лиллиас, сказал. — ты ответила, как и полагается ребенку, который всегда был странным.
— Ты не менее странный, чем я, — буркнула девочка и насупившись ещё крепче обняла обеими руками книгу.
— Я знаешь ли в шесть лет об учебе вообще не думал.
— Ты и сейчас то не думаешь, а у тебя между прочим, не за горами, церемония.
— Для неё много мозгов не надо, — пожав плечами он резко обернулся, услышав бой часов. — Пошли, уже обед.
— Мне надо книгу отнести, — начала Лиллиас.
— Нет, пошли, — взяв сестру за руку, сказал Саерас. — если так не хочешь показывать родителям, спрячем по дороге.
— Хорошо.
Незаметно для самой себя, девочка улыбнулась и поглядев на руку, что крепко сжимала её ладонь, опустила голову.
Где-то глубоко внутри, Лиллиас была рада, что история изменилась.
+ + +
Длинный обеденный стол. Во главе сидит король, по правую руку, королева, по левую, дети по старшинству.
И ещё прислуга, стоящая поодаль, которая с непривычки мозолит глаза и напрягает. Не каждый может есть под взглядом других. Отвлекает и портит аппетит.
С недавних пор, когда Лиллиас было дозволено обедать с семьей, а не в собственной комнате, во время трапезы в помещении находилось минимум прислуги, так как принцессе было не по себе.
— Саерас, мне сказали, что ты опять сбежал с урока, — взглянув на сына, произнес Амхедэй.
— Я проводил время с сестрой, — последовал невозмутимый ответ.
— Это конечно хорошо, — Карсти серьезно посмотрела на него. — но у тебя скоро церемония, будь добр относиться к этому более ответственно.
— Отец, я слышал, что вы перед церемонией вообще сбежали из дворца, — Саерас поднял ясные голубые глаза на короля.
Поджав губы чтобы не рассмеяться, Лиллиас почерпнула ложкой суп.
— На лошади, — качнул парень головой. — буквально в одной рубашке.
Проглотив ползущий вверх по горлу смешок вместе с супом, девочка легонько пнула брата ногой под столом.
— Откуда же ты это узнал, — Амхедэй устремил проницательный взгляд прямо на сына.
— А разве это имеет значение, — пожав плечами сказал Саерас. — но неужели это все правда?
— Саерас, — Карсти строго посмотрела на сына.
— Простите, — принц опустил голову и легонько задев ногой сестру, продолжил есть.
— В любом случае, я тебя прошу отнестись серьезно к этому мероприятию, ты уже не ребенок, — Амхедэй взял бокал, в котором было вино.
Дальше ели в тишине.
Такое часто бывало, и Лиллиас это очень нравилось. Раньше, по выходным она обедала вместе с мамой и тётей. Чаще всего в такие дни к Лиллиас было приковано максимум внимания, и все неудачи и провалы на работе, обращались в негатив, который выливался в удвоенном количестве.
Сейчас же, находясь в тишине, что позволяла наслаждаться едой и спокойствием, принцесса чувствовала себя намного лучше. Отец и мать хоть и были часто заняты, но время всегда находили на то, чтобы узнать, как проходят дела у их детей. Да, они относились очень строго к большинству вещей, но интонация, манера речи, все было не так, как у Лиллиас раньше.
— Лиллиас, скоро твой день рождения, — Амхедэй обратился к дочери. — мы хотели тебя спросить, что ты хочешь?
Подняв слегка удивленные глаза, от неожиданности вопроса, девочка посмотрела сначала на папу, затем на маму, после скользнув взглядом, по брату, который глядя в тарелку, молча ел, сказала:
— Космею шоколадную.
— Цветы?
Король и королева переглянулись, явно не ожидая подобного ответа.
— Да, мне они очень нравятся.
Лиллиас, будучи человеком, который должен был поступить на эколога, очень любила природу, в особенности ботанику. Оказавшись в теле принцессы, которая может получить все что угодно в мгновении ока, она очень долго думала над тем, что ей бы хотелось получить в качестве подарка. Когда же она вспомнила одну свою мечту, то сразу подумала:
«Оранжерея. Вот что я хочу!»
Пусть просьба и была крайне скромной, но зато это было искренне.
Потупив взгляд в тарелку, девочка думала:
«Надеюсь, моя просьба не слишком глупа. Хотя с другой стороны, другая девочка моего возраста попросила бы что-то более дорогое и большое. Например, пони! Ох уж эти аристократы…»
— Хорошо, — Амхедэй усмехнулся, и, вновь отпил из бокала.
Карсти промолчала, лишь мягко улыбнувшись дочери, видимо принимая её ответ и не смея поправлять.
Обед подходил к концу, подали последнее блюдо.
Несколько раз пробежав глазами по помещению проверяя обстановку, Лиллиас крепко сжала в руке вилку.
«Вроде обстановка располагает… Лишь бы получилось… Да ну, в конце концов я ребенок, они не должны понять.»
Ещё пару раз мысленно убедив себя в верности действий, принцесса обратилась к обоим родителям:
— Мама, папа, правда, что мою кормилицу выгнали из дворца?
Саерас выронил вилку, которая со звоном упала на пол. Амхедэй проводил хмурым взглядом дворецкого, который быстро подбежал и заменил столовый прибор. Лиллиас заметила, как на мгновение на лице Карсти отразилась мертвенная бледность.
«Значит я попала в точку. Хорошо ли это?»
В помещении повисла тишина, все перестали есть. Обстановка постепенно нагнеталась, но принцесса молчала. Она не хотела давать больше подсказок.
— Лиллиас, — начала Карсти.
— Ты, — перебил её Амхедэй. — что-то вспомнила?
— Я услышала об этом от горничных, — потупив взгляд и крепко сжав вилку в руке, проговорила девочка. После этого зубы крепко сжались.
— Что конкретно ты слышала?
По спине пробежал холодок от столь ледяного голоса, которым вдруг заговорил отец.
— Ч-что, — она непроизвольно заикнулась, боясь поднять глаза вверх. — она очень плохо себя повела и-и что она ненавидела…
Лиллиас уже жалела, что начала этот разговор. Она запнулась так и не договорив, и зажмурилась.
«Надо было самой все решить. Теперь они наверняка догадались!»
Резко, со стороны где сидел король, послышался звук отодвигаемого стула, а затем голос:
— Мне надо отлучиться, — тон которым было сказано, наводил ужас. Принцесса не сомневалась, что подними она глаза, увидела бы не менее пугающее выражение лица.
— Хорошо, — голос Карсти показался более мягким, но и в нем чувствовалось что-то стальное.
Двери закрылись, и вновь наступила тишина. Саерас не ел, Карсти смотрела на дочь, а та, наконец осмелившись открыв глаза смотрела только перед собой. В голове было только одно:
«Это конец!»
|продолжение следует...|
— Моя кормилица с самого начала почему-то не любила меня. Она не давала мне есть, и, когда я перешла на обычную еду, её она у меня отбирала. Из-за этого, у меня возникли проблемы со здоровьем, которые в прошлой жизни привели к тому, что я не могла ходить. Говорить я к слову могла с трудом, — Лиллиас поставила пешку на белый квадратик и подняла глаза на Оливию.
Девушка, подперев рукой подбородок и глядя на шахматную доску, явно о чем-то думала.
— Тогда выходит, что, переселив мою душу в твое тело, я как бы помогла его восстановить? — указательным пальцем она подвинула слона на три клетки вперед.
— Звучит вполне логично, — наклонила голову Лиллиас прищурившись.
— Хм, — Оливия медленно втянула воздух через нос и почесав щеку, посмотрела наверх.
Где-то месяц прошел с тех пор, как она виделась с Лиллиас. В какой-то момент, она уже начинала допускать мысль, что они больше никогда не встретятся. Но вот, спустя пару дней с того самого обеда, где был задан злополучный вопрос о кормилице, Оливия вновь очутилась здесь, перед настоящей Лиллиас.
«Карсти сказала всё общими фразами, но и этого было достаточно, чтобы понять, что случилось с принцессой в детстве… Кто бы мог подумать, что мое желание лишить принцессу ног, так обернется внутри книги. Как будто бы этот мир сам дописывает предысторию, если её нет вовсе или же она не до конца продумана.»
— А я все думала, почему все так спокойно отнеслись к моей боязни женщин, — задумчиво произнесла Оливия, накручивая волосы на палец.
— Миргельм скорее всего сопоставил два факта, — пожала плечами девушка и переставила коня, преграждая путь чужой пешке.
— В этом плане, мне повезло, — Оливия позволила себе усмехнуться. — к сожалению, меня прежде не воспитывали, как это подобает будущей королеве, поэтому страх я скрыть не смогла.
— Ни один ребенок не может настолько умело владеть своими эмоциями, — улыбнулась Лиллиас.
— Надо же, а я думала, королевские дети всё могут.
Обе девушки тихо рассмеялись.
Эта партия в шахматы была такой же, как и прошлая, здесь не было победителя и проигравшего. Здесь были лишь двое, что через игру все лучше узнавали друг друга.
— Оливия…
— М?
Девушка передвинула пешку вперед и подняла глаза на собеседницу.
— Пожалуйста, помоги мне предотвратить смерть родителей.
Взгляд девушки резко изменился. Он стал холодным и кажется будто стеклянным. Глядя на принцессу, не моргая, она молчала.
Лиллиас же слегка склонив голову терпеливо ждала ответа.
— Скажи мне, — наконец, спустя несколько минут молчания, заговорила девушка. — какие три причины заставляют тебя стремиться к тому, чтобы спасти своих родителей от смерти, которые рано или поздно всё равно умрут.
Принцесса, подняв глаза с изумлением посмотрела на девушку. На её лице будто бы было написано: «А разве это не очевидно?».
Но Оливия, лишь наклонив голову вправо, смотрела всё тем же пустым стеклянным взглядом.
— Эм, — Лиллиас откашлялась и посмотрев в чужие глаза, ответила. — Мама и папа всегда меня любили, и они не относились ко мне с чрезмерной жалостью только потому, что я не могла ходить. Они поддерживали меня, когда я опускала руки. Лишь мама и папа, заставляли меня работать усерднее. Лишь они видели во мне человека, а не калеку. И я думаю, если бы они увидели, как я умерла, то несомненно бы, как и я, молили богов о том, чтобы предотвратить все эти печальные события.
— Ха, — губы девушки расплылись в кривой ухмылке, а с губ буквально капал яд. — так ты просто не хочешь умирать! Хочешь спасти родителей, а те, чтобы в свою очередь не допустили ошибки братца и не выдали тебя замуж по расчету. Хочешь жить долго и счастливо, как это пишут в книжках.
Зрачки потемнели, да и выражение лица Оливии не внушало ничего кроме ужаса и неуюта.
— Ты знаешь, кто тебя отравил?
Лиллиас молчала. Было видно, что, либо она не знает вовсе, либо предполагает, но явных улик у неё нет.
— А знаешь кто убил твоих родителей?
В ответ, вновь тишина и взгляд, который девушка отвела в сторону.
— Ты не знаешь, потому что противник смог хорошо замести следы, да и если бы не замел, тебе, девушке без ног, было бы проблематично что-то узнать. Ты была легким противником.
Оливия убрала с лица волосы, которые перекрывали обзор и щекотали лоб.
— Сейчас же, ты в ситуации похуже. У тебя теперь даже тела нету. Ты на пустой шахматной доске, не знаешь ходов своих противников, но почему-то все равно надеешься, что у тебя что-то получится? Не смеши меня!
— Поэтому я прошу тебя, помочь мне, — вскинув голову и посмотрев на девушку, сказала принцесса.
Оливия опустила голову и пряди волос вновь упали на лицо. Плечи медленно поднимались и опускались. Пальцы комкали белоснежной платье, в которое она была одета. Может она злилась? Или же в ней бушевало отвращение, которое буквально вызывало дрожь по телу.
— Ты не боишься неизвестности?
Второй вопрос, который Лиллиас поставил в тупик. Девушка, нахмурившись и подумав пару секунд, ответила:
— Если всего бояться, тогда зачем вообще жить?
Оливия горько усмехнулась.
— Знаешь, я думаю мне страшно, — Лиллиас взяв несколько прядей белоснежных волос с плеча, стала их заплетать в косичку. — Я жутко боюсь того, что не успею, сделаю неверный шаг и всё пойдет наперекосяк. Именно из-за этого страха, я продумываю ходы наперед. Поэтому мне так нравятся шахматы. Шахматная доска может быть, чем угодно, фигуры, кем угодно. Я могу придумать несколько вариантов расклада событий, и один из них точно ударит в точку.
— Возомнила себя богом? Забавно!
Оливия, подняв голову и вновь рассмеявшись, кивнула на доску приглашая Лиллиас продолжить игру. И на какое-то время разговор был прерван. Обе девушки думали о своем, расставляя всё по полочкам в своих головах.
Наконец в тишине прозвучал вопрос:
— Что я получу, если помогу тебе?
+ + +
— Держи удар прямее!
— У вас жир вместо мышц?!
Стоя на стуле и подпирая голову руками, Лиллиас что-то напевала себе под нос и с интересом наблюдала, как капитан Килберн гонял тех, кто только-только прибыл в замок на службу.
«Интересно, это место специально так расположено чтобы король хорошо видел? Или просто я как всегда что-то напутала?» — оглянувшись и краем глаза посмотрев на папу, что сидел за столом, девочка вновь вернула взгляд на улицу.
Был поистине жаркий день, и пусть Лиллиас редко сочувствовала другим, сейчас ей и впрямь становилось жаль тех, кто усердно тренировался.
«В моем мире я в детстве занималась спортом, потом правда бросила. Но, что я точно уяснила, это то, что в жару заниматься, равносильно мазохизму.»
Погрузившись в раздумья, принцесса прикрыла глаза и наслаждаясь прохладным ветерком, что обитал только в теньке в подобные дни, слегка улыбнулась.
В жизни вновь всё шло своим чередом и не было резких взлетов и падений. Амхедэй заменил буквально весь штат прислуги, оставив лишь Атол и Ину. Что случилось с теми, кого он уволил, Лиллиас не знала, но догадывалась.
«Скорее всего им мало не показалось. Рекомендации на прием на работу испорчены, возможно они ещё с позором изгнаны. Как никак, нельзя болтать лишнее, особенно про королевскую семью.»
Всё получилось по плану. Лиллиас теперь была спокойна за свою репутацию. Оставалось и дальше следовать данной тактике, тем самым особо не выделяясь.
«В конце концов, моя задача не новый мир построить, а просто выжить.»
Сейчас же принцесса думала о сделке, которую заключила со своей сожительницей по телу. Выбор был очевиден, она согласилась, пусть и превратив это все в договор. Но…
«Я описала этот момент в книге, всего парой предложений. Но Саерас меня любит, относится как к равной. Вряд ли это было только его рук дело.»
Подняв голову, она устремила задумчивый взгляд на ветви дерева.
— Ваше величество, ваша сестра больна, — склонив голову перед королем говорил мужчина в довольно уже статном возрасте.
— Я и без тебя это знаю, — холодный взгляд смерил с ног до головы. — говори, что хотел. Не томи!
— Ваше величество, Лехтеш предлагает вам заключить договор, — слегка бледная ухмылка касается губ мужчины. — если вы позволите флотилии короля Каосима, иметь доступ к нашему порту, то они обещают вылечить вашу сестру!
— Папа, я хочу научиться фехтовать, — обернувшись и посмотрев на Амхедэя, внезапно сказала Лиллиас.
Король что-то чиркнув на бумаге и отложив её в сторону, повернулся к дочери и выгнув бровь, спросил:
— Почему?
— Ну, сам посмотри, — усевшись на стул, начала она. — Саерас изучает науки, учится фехтованию. Его воспитывают как будущего короля, ведь он кронпринц. Но я тоже хочу уметь всё это. Возможно, ты посчитаешь это глупым ответом ребенка, но сам подумай. Чем я хуже? За правителем, который не пролил и капли крови пойдут конечно многие, но, если он умеет и мечом орудовать и головой думать, это получается, что безрассудных действий меньше. Он не связан по рукам и ногам. Если у него есть меч в руках, но нет головы, он что-то упустит. Если у него нет меча, но есть голова, велика вероятность, что он победит, но все же в действиях своих он ограничен.
Амхедэй внимательно слушал принцессу, и, как только она закончила, усмехнулся. Слишком хорошо она говорила для ребенка, которому скоро исполнится лишь семь.
— Что скажешь?
Наклонив голову и внимательно глядя на лицо отца, девочка ждала ответ.
Встав и пройдя к окну, Амхедэй мягко провел рукой по голове дочери и улыбаясь выглянул наружу. Было слышно лязганье мечей друг о друга.
— Мне нравится, как ты рассуждаешь, — начал он, но увидев загоревшийся в глазах Лиллиас огонь, поспешил остудить. — но я не сторонник того, чтобы девушка держала в руке меч. Поэтому, я предлагаю тебе начать с учебы.
— И когда я смогу начать тренироваться?
«Надо было в книгу вписать то, что владеть оружием может любой человек независимо от пола.»
— Через два года, — улыбнулся Амхедэй.
— Нечестно, — захныкала принцесса.
— Это моё условие, — отец вновь провел рукой по макушке, а после поцеловал в лоб. — принимать его или нет, твое дело.
«Гр-р-р… Ну что за глупость!»
— Мне нужны гарантии, — глаза короля Догро были все такими же холодными. — я не позволю меня одурачить ещё раз. Моя сестра не отправится одна туда, где возможно может погибнуть.
— Что вы такое?...
— Молчать!
— Прошу меня простить, ваше величество. Я предоставлю вам доказательство, — мужчина склонился перед королем и быстро вышел из тронного зала. Губы невесомо произнесли: — Щенок!
|продолжение следует...|
Капли осеннего дождя барабанили по крыше стеклянной оранжереи, что была расположена справа от сада, в котором когда-то Лиллиас и Саерас впервые встретились.
Где-то недалеко журчала вода. Длинные цветочные грядки, тянущиеся не только вдоль стен, но и располагающиеся в ряд, между которыми была выложена дорожка из серой плитки, были усеяны разного рода цветами.
В середине оранжереи, была расположена спиральная лестница вся увитая хедерой*, ведущая к потолку в форме купола. Там, наверху, было что-то вроде укромного места. Чтобы не было опасности упасть с такой высоты, ограждением вокруг, тоже были цветочные грядки. Это место, было для Лиллиас святым. Здесь она могла просиживать часами, не наблюдая времени.
И вот так и сегодня, в очередной дождливый осенний день, принцесса с книгой в руках, сидела в кресле, которое поставили туда специально.
Незаметно пролетели летние деньки, большую часть из которых девочка проводила за книгами, а меньшую посвящая досугу. Наступила осень также стремительно, как Лиллиас убегала от Ины. Незаметно подошел со спины и день рождения, который принцесса впервые так праздновала. Сказать, что столько подарков и поздравлений она за всю свою жизнь не получала, это ничего не сказать. Ожидая увидеть лишь маленький подарок в виде цветка, Лиллиас была крайне удивлена, когда ей представили целую оранжерею.
И вот близилось возвращение Саераса. Он в отличие от сестры, свой день рождение провел не во дворце, так как сразу же по исполнению двенадцати лет, на следующий день должна была состояться церемония.
«Папа сказал, что со дня на день, он должен вернуться.» — подняв глаза к куполу и наблюдая, как капли дождя стекают вниз, думала девочка. — «В книге очень подробно описано, как проходит эта церемония. Но видеться с тем, кто её прошел, мне не доводилось. Интересно, каким стал Саерас?»
Но остудив свой интерес предположением, что ничего существенного измениться не должно, принцесса вновь вернулась к чтению.
— Ваше высочество, — послышалось откуда-то снизу.
Подняв голову и спрыгнув с кресла, Лиллиас подошла к лестнице, и посмотрела на того, кто её позвал.
— Ваше высочество, — это была Атол. Она присела в реверансе и сказала. — вас зовет к себе отец.
— Иду, — девочка вернулась к книге, которую оставила, и спустившись с лестницы, подошла к Атол.
— Сколько я вас просила, миледи, — хмурясь, начала ворчать Атол. — предупреждайте, когда уходите! В очередной раз, Ина чуть весь дворец на уши не подняла.
«Ина всегда чрезмерно беспокоится!» — отведя взгляд в сторону и вздохнув, подумала девочка.
Дождь лил как из ведра, поэтому пришлось идти быстро, хоть Атол и держала в руке зонтик. Прямая каменистая дорожка вывела прямо к пристройке в которой жила принцесса.
— Я хочу пойти прямо так, — решительно заявила Лиллиас, когда Атол намеревалась подняться по лестнице.
— Но принцесса, ваше платье испачкано, — удивилась девушка, разглядывая несколько пятен от земли на светло-розовом платье.
— Это не имеет значения, — невозмутимо ответила девочка.
Атол посмотрев ещё раз на принцессу, вздохнула и покачав головой не осмелилась перечить.
— Только потом из-за вас, мне попадет.
— Неужели папу так это волнует?
— Нет, ваша матушка и Ина, — страдальчески понурив голову всхлипнула Атол.
Лиллиас знала, что она лишь так пытается переубедить её переодеться, и без разницы ей на то, что её ругают, но девочка уже решила идти в таком виде к отцу.
Поднявшись вверх по лестнице и двинувшись по уже давно знакомому коридору, принцесса поправила волосы, что были собраны в высокий хвост и подняв глаза на Атол, спросила:
— Мои косички на голове не растрепались?
Взглянув на макушку, где были косички, что вплетались в хвост, Атол покачала головой и ответила:
— Все в полном порядке, миледи.
Улыбнувшись и кивнув, принцесса посмотрела вперед и внезапно помрачнела. У кабинета отца редко стояла стража, он чаще всего принимал в тронном зале, как и подобает. Сейчас же стоял даже не один, а целых двое, в черно-белых мундирах, как и подобает.
«Кто на этот раз просил аудиенции?»
— Ваше высочество!
Поприветствовали юную принцессу стражники, как только она подошла к двери.
— Отец занят?
— Вы можете войти, — сказал один из мужчин и открыл дверь.
Девочка, кивнув Атол вошла в кабинет.
До того, как открылась дверь, Амхедэй видимо с кем-то говорил, но как только вошла принцесса, голоса стихли.
— Отец, — опустив голову, по официальному поприветствовав короля, сказала Лиллиас. — вы меня звали?
— Присядь, — строгий голос Амхедэя уже не вселял того страха, что когда-то охватывал девочку, поэтому она, присев в реверансе, как и полагается, прошла к дивану.
«Пусть я и принцесса, но все же не следовало пренебрегать, надо было переодеться.»
— Маркиз, я надеюсь вы прекрасно меня поняли и подобных слов я более не услышу от вас, иначе я буду воспринимать это, как измену.
— Прошу простить мне мою дерзость, подобного больше не повторится, — покорным тоном ответил тот самый посетитель, что видимо вынудил держать стражу у входа.
— На этом наш разговор окончен, — начал Амхедэй, но увидев, как маркиз склонил голову, предложение не закончил. Тот видимо понял, что больше ему здесь делать нечего и двинулся к выходу.
— Долгой жизни, луне нашего королевства, — с этими словами маркиз вышел.
Как только закрылась дверь, Амхедэй поднял глаза на дочь, что по привычке поднеся к губам большой палец, читала книжку, что принесла вместе с собой из оранжереи. Его взгляд стал теплее, спина немного расслабилась и облокотившись на спинку кресла, король позвал:
— Лиас, подойди ко мне.
— Хорошо, папа, — девочка быстро спрыгнула с дивана и подойдя к столу, положила на его край свою книгу, а затем сильные руки усадили её к себе на колени.
— Ты опять сама сажала цветы в оранжерее?
— Принцесса не должна бояться грязной работы.
Амхедэй улыбнулся не находя, что сказать, и погладив дочь по голове, прикрыл глаза.
— Кто это только что был, — глядя на уже закрытую дверь, спросила девочка. — или мне не следует об этом знать?
— Отчего же, — помассировав переносицу качнул головой отец. — это был маркиз Кирхтн.
«Значит скоро начнется…» — девочка посмотрела на папу и потянувшись рукой вверх, положила ладонь ему на подбородок. Пальцы, от едва заметной щетины, щекотало.
— Понятно, — тихо сказала она и замолчав, больше не задала ни единого вопроса.
Амхедэй внимательно смотрел на дочь, казалось, его одновременно удивляло и восхищало то, какой смышлёной является его дочь.
— Лиас, через неделю мы отправляемся в столицу Лехтеша.
— А зачем?
— Навестим его величество Байела, — улыбнулся мужчина, глядя на удивленное личико принцессы.
— А кто ещё поедет?
— Ты и Саерас.
— А как же мама?
— У мамы накопилось очень много дел, поэтому она поедет в следующий раз, — поцеловав дочь в лоб и погладив по голове, сказал Амхедэй.
Пусть король и не сказал, какие именно дела держат маму, Лиллиас знала уже и без этого. Регента оставлять Амхедэй не хотел, из-за случая с маркизом Кирхтном. Единственной кому он мог доверять сейчас, это его жена – Карсти.
— Папа, я хочу тебе что-то сказать, — начала принцесса и сглотнув, посмотрела отцу прямо в глаза.
— Хорошо, — улыбнулся Амхедэй и наклонил голову слегка вперед чтобы лучше видеть дочь.
— Я прочла в одной книжке, что правитель, будучи лидером, всегда имеет за собой тех, кто за ним последует. Есть конечно те, кто возможно не будут особо довольны им, но сейчас я говорю не об этом, — Лиллиас не разрывала зрительный контакт, продолжала. — но король, каким бы хорошим он не был, он один в поле воин все равно! Он несет ответственность за народ, он защищает их, и, именно он будет в последствии отвечать за всё то, что сделали его поданные.
— Какое интересное суждение, — задумался отец. — с одной стороны он один, но с другой стороны у него есть те, кто будет служить ему опорой.
— Но короля могут свергнуть, — подняв пальцы вверх, девочка стала их загибать вместе с тем, перечисляя. — если он как правитель, слишком слабый и не может утвердить власть над народом. Если он не оправдывает ожидание народа. И если он слишком доверчив.
— Лиас, тебе не кажется, что слишком рано тебе о таком, — Амхедэй не договорил. На глазах его дочери выступили слезы, от чего у короля перехватило дыхание.
— Папа, мне страшно, — Лиллиас вытерла кулачками глаза. — я не хочу, чтобы ты умирал!
— Лиас, — мужчина крепко обняв дочь, стал шептать слова утешения. — все хорошо, все в полном порядке! С чего ты взяла, что я умру?
— Я хочу, чтобы ты был осторожен, — прижимаясь к отцовской груди всхлипывала девочка. — я хочу, чтобы ты дожил до глубокой старости! Прошу, не умирай!
|продолжение следует...|
* — разновидность плюща
Существует три вещи, которые невозможно скрыть: Солнце, Луна, Правда.
Солнце всегда поднимается в небо, а затем садится, сменяясь луной. Правда, всегда становится явной, её невозможно затоптать или затмить ложью.
Эти три вещи, с древних времен, поселили в людях веру, что в итоге стала религией.
Ещё когда на Инкабро не было нынешних королевств, люди поклонялись солнцу и луне, как настоящим божествам, а правда была негласным законом, который никто не смел нарушить. За ложь, карали.
Но времена менялись, человечество, развивалось и росло… Материк постепенно делился на территории, которые могли завоевать по несколько раз за год, тем самым формируя нынешнее расположение разных народов и собственно королевств.
Также менялось восприятие и отношение к трем богам. Правда, встала вровень с солнцем и луной, к лжи стали относиться лояльнее, но все равно кара имела место быть.
— Какая глупость, — в возмущении захлопнув книгу, воскликнула Лиллиас.
«Какой идиот написал это?» — взглянув на обложку, подумала принцесса.
— Гирд Лейм.
Послышался тяжелый вздох. Потерев лоб ладонью и зажмурившись, Лиллиас положила голову на подлокотник кресла, в котором сидела, и подумала про себя:
«Это ведь люди читают. Как можно, так нагло клеветать?»
Желание бросить эту книжку автору в лицо, вскоре развеялось, сменившись спокойствием. Все-таки, воспитание в королевской семье говорило само за себя.
— В конце концов, люди съедят все, что им дашь, главное, чтобы вкусно пахло, и не отдавало тухлыми яйцами, — она болтала в воздухе ногами. — гораздо конечно труднее поискать, потратить время. Летописи же…
Лиллиас вдруг замерла и подняв голову с подлокотника, вдруг выпрямилась:
— Точно, летописи!
«Я, как писатель, просто обязана его как-то проучить! Никто не сможет устоять перед фактами.» — загоревшись такой идеей, принцесса направилась к двери. — «Хотя, записям тоже особо верить нельзя, хоть это и единственный источник информации о прошлом.»
Тут дверь сама открылась и в комнату вошла Атол. Девушка присела перед принцессой в реверансе и переведя дыхание, видимо она бежала, сказала:
— Миледи, меня просили оповестить вас. Кронпринц Саерас, прибыл.
«Ура!»
Не успела Атол поднять голову, как Лиллиас уже выбежала из комнаты и со всех ног бросилась к главному зданию.
«Ура! Ура! Ура!»
— Ваше высочество, осторожнее!
— О господи, принцесса, не спешите так!
То и дело слышалось от служанок, мимо которых пробегала девочка.
Не останавливаясь даже для того чтобы перевести дыхание, она бежала самым коротким путем, пусть по масштабам дворца он был довольно длинным.
Но вот наконец, главное здание. Холл. По главной лестнице, чуть не скатившись кубарем, и вовремя ухватившись за перила, принцесса выбежала из своевременно открывшихся дверей к ещё стоящей карете, возле которой уже был отец, который о чем-то говорил с сыном.
Остановившись на ступеньках, чтобы перевести дыхание и вместе с тем подождать, когда в разговоре появится пауза, Лиллиас внимательно осмотрела брата. Его блондинистые волосы, что часто находились в растрепанном состоянии, сейчас были аккуратно уложены. Взгляд карих глазах, в которых проблескивал янтарь, был куда серьезнее, чем раньше. Даже осанка и манера речи были другими.
«Возможно он всегда такой, если дело касается чего-то серьезного…» — предположила девочка.
— Не забудь с матерью увидеться, — качнул головой Амхедэй и взглянув на Лиллиас, улыбнулся, вместе с тем заканчивая разговор.
— Я понял, — кивнул Саерас и успев только проводить отца взглядом до дверей, как тут же чуть не был сбит с ног, семилетним ребенком, который в буквальном смысле повис на его шее.
— Саерас, — воскликнула принцесса, крепко обнимая брата. — я так скучала!
Улыбнувшись, он крепко обнял её в ответ и сказал:
— Я уже понял, ай, — его резко потянули сзади за волосы.
— «Я тоже скучал»!
— Ай-яй-яй, отпусти!
— Пока не скажешь, не отпущу!
— Я тоже очень скучал, — воскликнул Саерас и выдохнул, когда пальцы отпустили его теперь уже подпорченную прическу.
+ + +
— Покажи, покажи, как ты это видишь?
Уже вторую минуту упрашивала Лиллиас, пока они шли по дорожке, вдоль кустов, которые почти сбросили все листья. По небу медленно тянулись серые облака, изредка позволяя осенним лучам солнца касаться, уже холодной земли. Последние летние деньки давно прошли, вскоре должны были ударить первые морозы.
— Какая она у папы? Ты же смог её рассмотреть?
— Хм, — Саерас задумчиво почесал подбородок. — знаешь, её скорее не видишь, а чувствуешь, ощущая вместе с этим насколько она мощная и какого приблизительно цвета.
— И какая она у папы?
— М, — он пытался подобрать правильные слова. — кажется холодной, под стать его характеру, но она не тяжелая, хотя…
— Хотя, что?
— Помнишь, как он разозлился в обед, когда ты рассказала о том, что служанки болтают?
— Угу.
— Думаю в этот момент, она могла придавить к земле.
— Ого!
— А вообще, — Саерас пожал плечами. — сама пройдешь в двенадцать лет, сама все узнаешь!
— Вот противный, — обиделась Лиллиас и хмыкнула.
Парень рассмеялся, и они вдвоем двинулись дальше.
+ + +
— Как доехал?
— Могли бы и быстрее, но надо было сделать вынужденную остановку.
— Мы думали, ты приедешь раньше, так что сейчас, тебе лучше пойти отдыхать, завтра много дел.
— Неужели нельзя обойтись без этих прелюдий?
— Таков обычай, его нельзя менять.
— Это вмешательство в личную жизнь.
— Ты будущий король, у тебя не может быть личной жизни.
— Аргх, — устало плюхнувшись в кресло перед столом за которым сидела мать, Саерас прикрыл глаза ладонью.
Карсти оторвав взгляд от бумаг, посмотрела на него и немного смягчив тон, которым говорила до сих пор, сказала:
— Просто послушай речь отца, прими поздравления и всё.
— Это минимум часа на четыре!
— Саерас, — нахмурилась королева. — это аристократы, веди себя подобающе и прекрати ныть!
— Мне просто так нравились эти беззаботные деньки, — убирая волосы со лба, вздохнул он. — хочется ещё чуть-чуть побыть ребенком.
Карсти улыбнулась, её черты лица смягчились. Казалось она понимала, о чем говорит сын.
— Пора чуточку повзрослеть, я не хочу, чтобы ещё и ты ходил хмурый. На приемах, веди себя, как и полагается. В остальном же, я от тебя пока ничего не прошу.
— Ой, ладно, — выпрямляясь и поднимаясь из кресла, сказал принц.
— Лиллиас тебя уже спрашивала?
— Нет ещё, — потягиваясь ответил Саерас и посмотрев на маму, спросил. — а это нормально, что я не вижу?
— Она ещё ребенок, все в порядке, — улыбнулась Карсти и кивнув, добавила. — все, иди, отдыхай.
+ + +
— Граф Финлей Данлог и графиня Давина Данлог!
— Виконтесса Эймхир Айленах!
— Маркиз Хэмиш Логарт!
Чем больше фамилий оглашал церемониймейстер, тем больше Лиллиас путалась. Большую часть придворной аристократии, она не знала, ведь не прописывала их в книге. Единственных кого она знала, это графа Роллея и маркиза Кирхтна, которых до сих пор не было.
Впрочем, граф Роллей, отсутствовал по уважительным причинам, а вот маркиз Кирхтн, боялся показывать нос, после недавнего инцидента.
«Возможно ему стыдно смотреть королю в глаза. Трус…»
На территории же графа Роллея, на протяжении нескольких месяцев, царила эпидемия сгубившая чуть меньше половины населения, о которой граф, будучи очень занятый переговорами с Коусмитом, конечно же не знал.
Перед королем он сказал, что сам болел. В общем нашел множество оправданий, лишь бы смягчить наказание и скрыть правду своих действий.
Неизвестно, поверил ли ему Амхедэй, но так или иначе, граф был отправлен отдыхать в горы и поправлять здоровье.
«Но думаю и так понятно, что его туда сослали. Управляющей землями графа кстати, стала его жена. О ней в книге ничего не было написано, я её не прописывала. Интересно, какая она?» — подумала принцесса.
Постепенно, в банкетном зале становилось все больше и больше людей.
Наблюдая незаметно за всем этим с балкона, на котором скоро должна была появиться вся королевская семья, Лиллиас с интересом смотрела на дворецких, что ходили с подносами в руках.
Затем глаза пробегали по головам гостей, будто бы кого-то выискивая, но не находя, вновь устремлялись на привычное зрелище.
— Что ты делаешь?
Лиллиас вздрогнула и обернулась.
Поправляя крават, и вместе с тем хмурясь, стоял Саерас. Он был одет так непривычно. Принцесса привыкла видеть его в одной рубашке и шортах на подтяжках. Сейчас же, на нем был жилет, поверх которого был камзол, штаны и ботфорты.
Мысленно, Лиллиас уже готова была его затискать. В конце концов он и впрямь выглядел очень красиво.
— Что ты так на меня смотришь?
— Просто ты очень красивый, — прямо ответила девочка и улыбнулась.
«В конце концов, это же прием в честь церемонии, конечно все должны выглядеть подобающе.»
— Что-ж, если ты подрастешь, думаю до моей красоты дотянешь, — хмыкнул Саерас.
— Ах ты…
— Саерас, не задирай сестру, — послышался сзади мужской голос.
— Ну что за ребенок, — послышалось следом.
Лиллиас посмотрела в сторону, откуда доносились голоса, и замерла. Мама шла вровень с папой, держа его под руку. Вдвоем, они выглядели ещё лучше, будто бы инь и ян, идеальны. Их одежда, украшения, даже кажется сами ауры вокруг них, были одним единым целым.
«Вау!» — единственное, что могло всплыть в голове у Лиллиас, на протяжении того момента, когда она смотрела на маму и папу.
— Лиас, — подойдя к дочери и отпустив мужа, обратилась Карсти. — ты в порядке? Тебе не страшно?
— Все в полном порядке, — улыбнулась принцесса.
— Не волнуйся, — улыбнулся Амхедэй и мягко коснулся пальцами щеки дочери. — никто не посмеет посмотреть на тебя косо, даже если ты выльешь герцогине на голову чай.
Карсти вздохнула и посмотрев на Лиллиас, сказала:
— Будь собой и все будет отлично.
Принцесса кивнула и улыбнулась.
«Что-ж, я так и планировала. Если что-то пойдет не так, оберну в свою пользу.»
+ + +
— Его королевское величество, Амхедэй Лоро и её королевское величество, Карсти Лоро!
— Его высочество, кронпринц Саерас и её высочество, принцесса Лиллиас!
Как только на балкон вышла вся королевская семья, гул голосов внизу стих, мужчины склонили головы, женщины присели в реверансе.
Саерас крепко сжал руку Лиллиас:
— Они не поднимут головы пока отец не позволит, — прошептал он.
— Сегодня, — от того, как громко начал говорить отец, принцесса едва заметно вздрогнула.
«Все-таки огромная толпа это не мое! Ну почему издалека все выглядело так безобидно!?»
— …и этот знаменательный день!...
Пытаясь побороть мандраж, Лиллиас даже не слышала, что говорит король, только обрывки фраз.
И лишь на аплодисментах, которые привели её в чувства, она сумела поднять голову вперед, и посмотреть на тех, кто стоял внизу.
— Ты бледная, все точно хорошо? — спросил Саерас, когда они спустились с балкона.
— Все отлично, извини, это же твой праздник, не беспокойся, я просто присяду и успокоюсь, — улыбнулась Лиллиас и посмотрела на людей, что теперь стояли перед ней.
Высокие, пугающие, мрачные, фальшивые и лживые. Все ведь аристократы такие!
«Стоп! Все аристократы!»
Взгляд принцессы резко похолодел, стал спокойнее. В движениях осталась лишь сдержанность, скованности, будто бы и не было. Опустив руки, расслабив плечи и слегка приподняв уголки губ, девочка двинулась вперед.
«Жизнь затворника меня конкретно так потрепала, но сейчас я не могу спрятаться, сейчас моя цель в другом!»
— Долгих лет жизни, принцесса, — вдруг послышалось откуда-то сбоку. Голова рефлекторно повернулась в ту сторону, и девочка увидела женщину.
Она была одета в темно-зеленое платье, на шее было красивое жемчужное ожерелье, а в руке сложенный веер. Высокая прическа, темные глаза, кажется прям черные, легкий макияж, но такие ярко-сладкие духи, что казалось подойди чуть ближе, заслезятся глаза.
«Эйла Роллей!»
— Графиня Роллей, — поприветствовала Лиллиас.
— Как ваше здоровье, принцесса? Ходили слухи, будто бы вы больны!
— Благодарю, графиня, все в порядке, — улыбнулась девочка и добавила. — однако, я даже и подумать не могла, что вы так доверяете слухам!
— Прошу простить принцесса, — женщина присела в реверансе. — я не хотела вас этим оскорбить.
— Ну что вы, — прикрыв ладошкой рот, произнесла Лиллиас. — теперь мне самой стало интересно, что такое говорили.
«Она прощупывает почву, но не кажется таким, стандартным антагонистом, который чаще всего встречается в произведениях. Впрочем, мы сейчас в моей книге, а здесь антагонисты нестандартные!»
— Это лишь слухи, ваше высочество, — открыв веер и поднеся к лицу, скрывая за ним улыбку, сказала графиня.
— А как ваше здоровье? — спросила Лиллиас, в интонации это не чувствовалось, но на самом деле это было задано с большой осторожностью.
— Ох, принцесса, — прикрыв глаза сказала графиня. — вы, думаю, уже знаете, какое несчастье нас постигло. Слава богам, его величество, ваш отец, помог нам с этой ужасной эпидемией, даже моего мужа, который подвергся этой болезни, отправил поправлять здоровье, но... Я так за него волнуюсь, у самой здоровье не очень, а теперь и муж далеко… Ах!
«Понятно! Решила сыграть на том, что я ребенок?!»
— Вы так волнуетесь за него?
— Вы не представляете, как!
«Ладно…»
— Я слышала, что в горах отличный свежий воздух, что он способствует скорому выздоровлению, особенно он полезен для людей, которые недавно переболели простудой, бронхитом и прочими подобными болезнями, — девочка говорила спокойно и непринужденно, будто рассказывала историю. — эпидемия, настигнувшая ваши земли, как-то была связана с перечисленными мною заболеваниями. Следовательно, чистый воздух, один из основных аспектов способствующий поправке.
— Принцесса, — с восхищением, произнесла графиня. — вы так хорошо осведомлены, я поражена!
— Ну что вы, вы мне льстите, — улыбнулась девочка, но затем вновь вернула нужную нить разговора. — графиня, если вы так беспокоитесь за графа, то почему бы вам не отправиться к нему?
— Простите? — Эйла явно не ожидала подобного развития разговора.
— Горы, это прекрасное место для отдыха и поправки здоровья, — принцесса безобидно улыбнулась. — я могу уговорить папу, вам с этим помочь!
— Н-ну что вы, не стоит, — Эйла отступила на полшага и добавила. — я думаю, мой муж скоро вернется, я поддалась эмоциям, простите.
— Графиня, вы ведь любите графа, — Лиллиас сложила руки в замок. — я так много читала историй, про любовь. Я верю, что она такая же красивая, как в книжках. Поэтому я не могу просто стоять в стороне, когда вы так страдаете. Пойдемте, я скажу все папе!
|продолжение следует...|
Хоурован потерпел поражение в битве с Лехтешом, два года назад. В следствии чего, ему пришлось подписать постыдный мирный договор, в котором было прописано несколько пунктов, что буквально связывали королевство по рукам и ногам.
Одним из важных пунктов, было расформирование большей части армии, что лишало Хоурован, возможности вновь объявить кому-то войну.
Также было выдвинуто ограничение в торговле с западными и восточными частями Инкабро, что ещё лучше укрепило тот факт, что Хоуровану были обрезаны все запасные ходы.
Король Байел, правитель Лехтеша, основал в Хоуроване колонию, дабы уж наверняка держать всё под контролем.
«Если говорить прям простым языком, то Лехтеш захватил Хоурован, не поглотив его и сделав своей частью, а просто сковав в цепи и поставив стражу.»
Теплые пальцы коснулись щеки и схватив, резко потянули в сторону и затем, резко отпустили. Зашипев, девочка схватилась за щеку и хмуро посмотрев на Саераса, который в этот момент ухмылялся, процедила:
— Раз так много энергии, может рядом с каретой пойдешь?
— Будь моя воля, я бы на лошади ехал, — пожал плечами принц.
— А что случилось? Мне и с Атол комфортно, — девочка кивнула, на служанку, что сидела напротив и улыбаясь, смотрела то наружу, то на детей.
— Ну, если бы ты замолвила за меня словечко, — протянул Саерас.
— О господи, — закатила глаза девочка и поправив шарф, который чуть давил на шею, отвернулась.
Тот инцидент с графиней Роллей, Саерас дольше всех вспоминал. Мама с папой, как и рассчитывала принцесса, пришли к нужному умозаключению, что она всего лишь ребенок и искренне хотела помочь, а вот Саерас. Он не упускал ни единого шанса, чтобы подколоть сестру. Потому что пусть он скорее всего и думал, что Лиллиас сделала это не специально, но его забавлял тот факт, как красиво у неё получилось провернуть все так, что графиня чуть не отправилась в ссылку следом за мужем.
Шёл третий день поездки, сегодня должны были приехать в резиденцию. Лиллиас с нетерпением ждала этого момента, так как впервые выехала за пределы дворца.
Будучи затворником в прошлой жизни, Лиллиас на удивление любила путешествия. Это было скорее странным пристрастием. Ехать куда-то очень долго, наблюдать за тем, как за окном меняется картинка пейзажа, есть дорожную пищу и спать в не очень комфортной постели.
Возможно, так девочка старалась сбежать из того места, где жила раньше, от проблем, вечных маминых криков и тетиных психологических манипуляций, что вводили в апатию и заставляли ещё сильнее себя ненавидеть.
Сейчас же, оказавшись в совершенно другом мире, другой семье, очутившись в кругу совершенно других людей, Лиллиас не перестала любить поездки, просто теперь они приносили немного другие ощущения, чем раньше.
«Интересно, в том мире я умерла? Или впала в кому? Сколько времени уже там прошло? Думает ли… Думает ли обо мне моя мама?»
По щеке что-то медленно поползло вниз, легонько щекоча и оставляя после себя такое неприятное стягивающие кожу, ощущение.
— Принцесса? Что с вами?
Атол посмотрев на неё, в изумлении распахнула глаза. Затем, она быстро достала из кармана платок и осторожно вытерла покатившиеся, по щекам девочки, слезы.
— Эй, ты чего? — отвлёкшийся на дорогу Саерас, посмотрел на сестру и схватив за плечи, развернул к себе.
— Ваше высочество, — начала Атол. — не думаю, что стоит…
— В-всё нормально, — пролепетала Лиллиас и потерев кулачком глаза, добавила. — просто подумала, что маме без нас одиноко.
Ничего не понимающие Саерас и Атол на последних словах выдохнули. Девушка улыбнулась и погладив принцессу по руке, сказала:
— Её величество, скучает по вам, не меньше, но думаю, она была бы очень опечалена, если бы увидела ваши слезы.
Саерас же, молча обнял сестру и прижал к себе. Его теплое дыхание коснулось её макушки. Лиллиас ждала, что он что-то скажет, но он молчал. Поэтому девочка, лишь кивнула Атол и обняв брата в ответ, прикрыла глаза.
«Что было бы, если бы в той жизни у меня был бы старший брат?» — пронеслось в голове.
+ + +
Но король Хоурована, Албирт, на чьем имени из-за этой войны появилось клеймо несмываемого позора, нашел выход, как торговать с востоком и западом, чтобы укрепиться и, как минимум уничтожить колонию, основанную Байелом.
Лехтеш, узнав о незаконных махинациях короля, отправил в колонию подкрепление, во главе со своим старшим сыном — Каосимом, а также благодаря поддержке Догро, Сцеицзу и трем другим королевствам, что вовремя отреагировали, ему удалось подавить Албирта.
Сидя на мягком ковре, у камина, в котором потрескивали дрова, Лиллиас вдыхала мягкий запах хвои и обхватив руками колени, смотрела на языки пламени, которые отражались в янтарных глазах, создавая эффект свечения.
В одной ночной рубашке, с распущенными волосами, что волнистыми локонами спускались вниз по плечам и спине. Непонятно, сколько времени девочка так просидела, кажется она за этим редко следила, особенно, когда о чем-то думала.
«В истории часто встречаются правители, что намерено пили яд, дабы выработать иммунитет. Такое даже встречалось в манге, аниме, которое я смотрела.» — девочка убрала за ухо прядь волос. — «Значит получается, Саерас и Каосим тоже через такое проходили? Я правда это не описывала в книге, но, если этот мир сам воссоздает предысторию, если её нет, значит и такое должно быть. Надо узнать.»
Причиной подобных мыслей, стала судьба Лиллиас, которую девочка прокручивала у себя в голове чуть ли не каждый день.
«Мне нужно тоже научиться этому, пусть я и принцесса. Я знаю, что буду отравлена в восемнадцать, но каким образом, когда и при каких обстоятельствах я не знаю. Я это обдумывала у себя в голове, но в книгу не вписывала, значит всё может сложиться крайне неблагоприятно.» — закусив кончик большого пальца, принцесса нахмурилась. — «Организм ребенка не выдержит даже маленькую дозу яда, я просто умру. Значит нужно лет с двенадцати-тринадцати начать тренировки.»
— Миледи, пора спать, — войдя со свечой в руках, сказала Атол.
— Не хочу, — замотала головой Лиллиас. — хочу ещё тут посидеть.
— Завтра рано вставать, а если вы не будете высыпаться, опять заболеете.
Послышался короткий вздох, а затем принцесса, поднявшись на ноги, развернулась к камину спиной и обувшись, протянула руку Атол, которая терпеливо ждала.
— Когда мы будем в Лехтеше?
— Через десять дней, может двенадцать, — улыбнулась девушка.
«Да уж, до дирижаблей ещё лет сто, как, впрочем, и до изобретения парового двигателя.» — подумала Лиллиас стараясь идти в шаг с Атол.
Намерений продвигать науку, переворачивать с ног на голову сюжет и судьбы людей, лишать себя спокойной жизни, которая сейчас была у принцессы, девочка не хотела.
«Внук Каосима как раз правил в этот год, когда был разработан первый паровой двигатель. Что-ж, дожить я не доживу до этого прекрасного момента, но я и не жалуюсь на такую долгую дорогу, есть время все обдумать заново.»
Забравшись в кровать и накрывшись одеялом чуть ли не с головой, девочка посмотрела на Атол, что, поставив свечу на стол, присела рядом. Она всегда ждала, когда Лиллиас уснет, каждый раз мягко гладя по голове и убаюкивая.
— Спи, засыпай, закрывай глаза…
Лиллиас слушала колыбельную, уже постепенно проваливаясь в сон.
— Солнце разбудит тебя, как всегда…
Казалось бы, ей на самом деле не семь лет и колыбельная не способствует быстрому погружению в сон.
— Все страхи, кошмары с собой унося…
Но мягкий, добрый и такой теплый голос, грели сердце изнутри. И там, где раньше была тяжесть, напоминающая кирпич, теперь была легкость и незнакомое ранее умиротворение.
— Гляди, на небе погасла звезда…
Под конец, голос становился всё тише и тише. Или же так казалось Лиллиас, потому что она практически уже спала. Непонятно…
+ + +
— ..иас! Лиас, — Саерас уже пару минут звал сестру, которая спала облокотившись на него, уже какое-то время.
Наконец дернув девочку за плечо, ему удалось её разбудить. Встрепенувшись и открыв глаза, принцесса сонно посмотрела на брата и спросила:
— Что такое?
— Мы въехали с Плоиз, соня!
Услышав название столицы Лехтеша, глаза Лиллиас загорелись, в них не осталось и капли сна. Повернувшись к брату спиной, девочка выглянула наружу и улыбаясь чуть ли не во весь рот, смотрела на дома, что стали появляться все чаще, и людей, что шли, ехали, парами, группами, по одному.
«Вау!»
— Ты тут раньше бывал? — спросила принцесса.
— В детстве, давно очень, когда тебя еще не было.
— А ты Атол?
Девушка улыбнувшись покачала головой, было видно, что она не менее взволнована, чем принцесса.
— Как тут красиво, — в восхищении прошептала Лиллиас, глядя как впереди вырастает город.
Из-за борьбы против Хоурована, была основана коалиция, в которую входили Догро, Лехтеш, и ещё четыре королевства. Когда дело касалось войны, вторжения иноземцев и прочих глобальных проблем, в дело вступала именно она. Изначально главы коалиции не было, но спустя десять лет, его все-таки избрали. Главой коалиции, которой дали название «Фесса», стал король Лехтеша, Каосим.
Фесса просуществовала ещё очень долго, постепенно укрепляясь и преобразовываясь. Она потерпела много изменений и распрей, между членами. Но в итоге устояла.
— Добро пожаловать в Плоиз, сердце Лехтеша, мой дорогой друг, — улыбнулся высокий мужчина, пожимая руку Амхедэю.
Они были практически одного роста, только Байел был на пару сантиметров выше. Его густая борода, голубые глаза, легкие морщины, прямой нос и темно-каштановые волосы, буквально светились добротой.
«Почему все правители этого мира такие добрые? Я же вроде писала довольно мрачные истории…» — глядя на короля Лехтеша, думала Лиллиас.
— Благодарю, мой друг, — улыбнулся Амхедэй пожимая руку.
— Как доехали?
— О, прекрасно, я думал приехать позже, но к счастью долгих задержек не было.
— Я рад, что ты привез своих детей, — улыбнулся Байел и посмотрев на Саераса, который тут же склонил голову в почтении, перевел взгляд на Лиллиас. Та тоже присев в легком реверансе, склонила голову.
— Карсти, не смога приехать, — сказал Амхедэй, — надеюсь, что Арин не сильно опечалится.
— Она себя неважно чувствует, поэтому подойдет только к обеду.
— Ох, все в порядке, надеюсь, что у неё ничего серьезного?!
— Отнюдь.
Оба короля переглянулись, они явно были рады видеть друг друга. Вдруг Байел, будто опомнившись, сказал:
— Я бы хотел с тобой поговорить. Но не думаю, что детям это будет интересно.
«Ура!» — воскликнула внутри Лиллиас.
— Ты прав, — рассмеялся Амхедэй.
Обменявшись парой слов с сыном и дочерью, король Догро вместе с королем Лехтеша направились в кабинет, дабы обсудить дела, из-за которых они и встретились.
Лиллиас это знала, пусть Амхедэй и сказал, что эта поездка лишь для того, чтобы представить её и Саераса королю.
«Сегодня начнется то, что станет прологом для истории, что уже развивается!...»
|продолжение следует...|
«Холодно…»
Поставив слона на место пешки, девочка отвела взгляд от шахматной доски и взглянула вниз с балкона, на открывающийся полуголый сад.
Здесь было скучно. Приходилось ходить в сопровождении Атол и убегать было нельзя. Хоть это и не было сказано принцессе, она это прекрасно понимала, ведь знала, где находится.
«Хочу домой…»
Идея выехать из дворца и прогуляться по городу, была отличной, но Атол была занята.
«Хоурован уже начал действовать. Если сейчас Лехтеш и Догро обсуждают эту проблему, значит скоро сюда должен приехать правитель Сцеицза.»
Подперев голову рукой и толкнув пальцем короля, Лиллиас проводила взглядом, как фигурка упала, и пробормотала:
— Шах и мат…
Игра, где принцесса развернула все военные действия предстоящего сражения с Хоурованом в нескольких интерпретациях, наскучила, и хотелось заняться чем-то более увлекательным.
«Саерас видимо сейчас болтает с Зайленом.» — подумала Лиллиас спрыгивая с кресла. — «Может их поискать? Хотя вряд ли они будут рады моей компании, в таком возрасте мальчишки вечно ведут себя, как дураки.»
Зайлен, второй принц королевства Лехтеш, вполне здоровый ребенок, если не считать глаз разного цвета(гетерохромия) и синестезии*. Погиб в возрасте одиннадцати лет, в результате несчастного случая.
«Вот только это был не несчастный случай, а умышленное убийство.» — принцесса нахмурилась. — «И чтобы судьба моя была, как можно более радужная, первым делом мне надо его спасти, чтобы в корне изменить историю.»
Внутри, от подобной мысли, все сжалось. Как же не хотелось ступать ногой в неизвестность и идти с завязанными глазами.
Спасая второго принца, Лиллиас меняла ход истории, причем кардинально, ведь теперь вступал в бой ещё один герой. Вместе с этим возрастали шансы на то, что в будущем Зайлен сможет поспособствовать тому, чтобы принцессу не отравили, но с другой стороны, теперь возрастал шанс того, что момент отравления не будет известен вовсе.
«Зайлена убили отравленным клинком, и он скончался скорее не от раны, а от яда, что его буквально парализовал. Это сделали те, кто сейчас находится в Лехтеше, но служит Хоуровану.» — переставив несколько пешек и формируя на шахматной доске картину того, как могут происходить следующие действия, принцесса продолжила рассуждать. — «Хоурован рассчитывает, что смерть второго принца сможет отвлечь Лехтеш от действий Албирта. Но сейчас, мне нужно спасти Зайлена, а значит надо рассчитать тот вариант, что, если у них есть запасной план убийства, они попробуют его воплотить. Если я вмешаюсь напрямую, прикончат и меня. Если же они сбегут докладывать Албирту, будет шанс первым ударить Лехтешу.»
— Как же мне поступить? — пробормотала Лиллиас и прикусив большой палец, двинулась к выходу из комнаты.
Атол ушла. Стражи так таковой у дверей не было, поэтому можно было без проблем выйти куда угодно, лишь бы вернуться в нужное время чтобы не напугать Атол.
«Все-таки поищу Саераса может, когда увижу его с Зайленом, идея сама в голову придет…»
Приоткрыв дверь и высунув голову наружу, девочка осмотрелась и не увидев никого, кто мог бы её остановить, выскользнула наружу.
— Как же неудобно в детском теле, — прошипела она, перепрыгнув несколько ступенек за раз и выйдя к саду, который хорошо был виден из окна комнаты, в которой она сидела.
«Не думаю, что они сидят в комнате, они либо на тренировочной площадке, либо, как и полагается детям, играют где-нибудь на свежем воздухе.»
— Ваше высочество!
Девочка вздрогнула.
«Незнакомый голос.»
— Ваше высочество, постойте!
Из-за угла, вдруг вышел парень, его глаза поблескивали от явного предвкушения чего-то забавного. А на губах цвела озорная ухмылка.
Быстро шагая он расстегивал несколько пуговиц на темно-синей рубашке, что видимо давила на горло.
Следом шел, в более официальном прикиде, тоже с мечом на поясе, парень, того же возраста, с светлыми волосами и ясными голубыми глазами. Его встревоженное выражение лица не предвещало ничего хорошего, как минимум для него.
— Ты ведешь себя, как ребенок, — наконец громко сказал парень и они оба замерли на месте.
Не удостоенная внимания Лиллиас, вознамерившись уйти прочь и не слушать гомон пятнадцатилетних подростков, замерла на месте.
«А вот и Каосим, я думала, что уже не встречу его сегодня. А рядом с ним…»
— Не тебе об этом говорить.
— Как раз мне, потому что из-за твоих выходок, мне потом голову откусят.
— Пф, ну до сих пор же не откусили.
— Ей богу! Хоть раз в жизни будь серьезнее!
— Всего один раз, Джиолл, и все!
— Господи, — тот стукнул себя по лбу. — какой из тебя принц?!
— Отличный, я хотя бы не веду себя, как старик, — рассмеялся Каосим и хотел было двинуться дальше, но остановился.
Лиллиас тоже услышала. Где-то вдалеке были слышны голоса. Очень много разнородных, но в частности женских.
«Пора уходить, сейчас здесь будет целая толпа.» — решила принцесса и хотела было побежать в сад, но тут:
— Эй, ты чего тут одна ходишь?
Это спросил Джиолл, который первый её заметил, после обернулся и Каосим, который прежде стоял спиной.
— Ты что заблудилась?
«Блин, блин, блин! Целая компания подростков, это худший кошмар средь бела дня!»
Действуя опрометчиво, без всяких раздумий. Принцесса вдруг усмехнулась и добежав до дорожки, которая завлекала в сад, повернулась к двум парням и звонко рассмеявшись, сказала:
— Так вы меня видите!?
И не прекращая смеяться, бросилась прочь.
«Самая глупая идея, которая вообще когда-либо приходила в голову.» — стараясь по дороге не сгореть со стыда, девочка бежала прочь, утешая себя мыслями, что она ещё ребенок и ей много чего дозволено.
+ + +
Оббежав часть сада, где предположительно могли быть Саерас и Зайлен, затем зайдя, на тренировочную площадку, и обнаружив её пустующей, Лиллиас вернулась во дворец. В комнате было также тихо, Атол видимо ещё не вернулась, но это было к лучшему.
«Меньше надо будет рассказывать.» — подумала принцесса, плюхнувшись на диван и подкладывая под локоть подушку.
— Интересно, папа уже освободился?
Уж очень хотелось погулять где-то за пределами, потому что кочевать из замка в замок, Лиллиас не устраивало.
«Я как будто в плену! Мой мозг перестает функционировать нормально. Я даже рационально подумать не могу, лезет какой-то бред.»
Недовольно дрыгнув ногами и нахмурившись, принцесса вновь погрузилась в раздумья, которые вечно прерывались постоянными ненужными мыслями.
«Интересно, как выглядит Арин? Я её не описывала и не вводила даже на задний план… Кстати, Зайлена я рисовала у себя в голове, но в книге его внешности нету… Мне было жаль его убивать, но таков жестокий мир при дворе, вечно кто-то умирает… Какой он из себя здесь?!»
Внезапно дверь распахнулась и в комнату вошла, немного запыхавшаяся Атол, за ней вошло ещё несколько служанок. Лиллиас насторожилась, редко позволялось кому-то кроме Атол входить в её покои.
— Миледи, нам велели нарядить вас, к обеду, — присев в реверансе, девушка склонила голову.
Лиллиас мрачно посмотрев на остальных служанок, что также склонили головы присев, подошла к Атол.
Та прошептала:
— Они не будут касаться вас, принцесса. Я бы справилась сама, будь побольше времени.
Лиллиас лишь кивнула, но мрачность из взгляда не убрала.
«Терпеть не могу всю эту суету. Зачем вечно переодеваться? Лишь бы покрасоваться, честное слово…»
Принцессе с великим трудом по началу давались водные процедуры. Всего лишь потому, что в теле семилетней девочки сидела девятнадцатилетняя девушка, не любящая прикосновений к себе, со стороны незнакомцев. Но как-то увидев себя в зеркале, без одежды, Лиллиас как-то приняла тот факт, что лет до двенадцати её будет купать Атол.
Но вот одежда, все эти платья, ленты, украшения, обувь. Как же это раздражало! В этом неудобно было поначалу ходить, потом то Лиллиас привыкла. Это сковывало движения и всегда было слишком мягких цветов: розовый, голубой, белый, желтый… Глядя на все это, принцесса проклинала себя за то, что в роду Лоро, были девочки.
«В такие моменты я завидую Саерасу.» — глядя, как Атол крепит бант на пояс, думала она.
Однако, со временем привыкаешь. Поэтому сейчас уже, Лиллиас могла спокойно бегать в платье, не запиналась о собственную обувь. Одежда пачкалась лишь тогда, когда она была в оранжерее, но это было естественно, даже Ина не так сильно ворчала, хотя пару слов могла сказать.
— Сделаешь мне косички?
— Как пожелаете, ваше высочество, — улыбнулась Атол.
+ + +
— Я слышала, тебе очень нравятся цветы, — улыбнулась Арин, взглянув на Лиллиас.
— Да, очень нравятся, — ответила девочка, ответив на чужой взгляд, своим.
— Я сама увлекалась этим в юные годы. Какие твои любимые?
— Перелеска, — спокойно ответила Лиллиас, ожидая вполне понятную реакцию: удивление.
Аристократы предпочитают цветы, которые можно вырастить в теплицах, или те, которые хорошо бы украшали сад или помещение. В частности, это все делают, для пускания пыли в глаза. А о тех цветах, про которые говорила Лиллиас, хоть и знали, но считали слишком простыми.
— Амхедэй, твоя дочь такое прелестное и милое дитя, — рассмеялась Арин.
«Лучше сказать, странная. Так будет правдивее…» — мысленно с сарказмом ответила принцесса. Вместе с тем обдумывая, как перевести тему с цветов, которая не особо была интересна присутствующим за обедом, мужчинам.
— Я сам иногда удивляюсь, — ответил отец и получил очень презрительный зырк, со стороны дочери.
— Лиллиас, твой отец хвастался тем, что ты хорошо играешь в шахматы, — ловко сменил тему Байел.
Принцесса одновременно была этому рада, а одновременно хотела провалиться под землю, метров на семь. Эти вечные допросы, которые всегда были за столом, напрягали.
Сначала был Каосим. Потом Саерас. Затем Зайлен. Теперь очередь дошла и до Лиллиас.
— Боюсь, мой папа слишком сильно преувеличил мои способности, так как играю я чаще сама с собой, нежели против кого-то.
«Король Догро умрет не от яда, а от моей руки, за длинный язык.»
— Не скромничай, — рассмеялся Байел. — может сыграешь?
— Сейчас? — удивилась девочка.
— После обеда.
— Но с кем?
— А мне интересно, — вдруг подал голос, до сих пор молчащий Каосим. — сыграй со мной.
«О, нет! Нет, нет, нет!»
Лиллиас перевела умоляющий взгляд на Байела, но тот был явно доволен затеей. Затем на Амхедэя, тот усмехнувшись взял в руки бокал вина.
«Их совсем не смущает, что у нас разница в восемь лет?»
— Что скажешь, Лиллиас? — перевел хитрый взгляд на дочь Амхедэя, Байел.
«Каосим, чтоб ты на войне не только ногу потерял!»
— Я согласна.
«Ох уж эти аристократы, вечно им подавай зрелище.»
|продолжение следует...|
* — если кратко, это когда человек чувствует вкус цвета, видит голос(тоже определенного цвета) и так далее.
Они сели за стол. Перед глазами предстала шахматная доска с ещё не тронутыми фигурами.
— Кем хочешь играть?
— Разве цвет имеет значение?
— Не сказал бы, — усмехнулся Каосим и все же развернул доску, черными к себе.
«Дал мне преимущество? Что-ж…»
Быстро окинув взглядом поле, рассчитывая дальнейшие ходы, принцесса сделала первый ход.
Волнение, застряло комом в горле и не позволяло даже случайно шевельнуться. Чувствуя чужие давящие взгляды на себе, Лиллиас боялась даже моргнуть.
«Если я выиграю, Лехтеш же не объявит войну Догро?...» — покосившись на сидящего в кресле Байела, подумала девочка. — «Да нет, глупость какая-то, мои персонажи всегда были адекватными…»
Постепенно, по мере того сколько ходов было сделано, Лиллиас все больше и больше погружалась в игру, вместе с тем забывая о том, что на неё смотрят. Она уже была более раскованной, её взгляд был сфокусирован на дальнейших действиях, а не на том, как смотрит Арин или Байел.
Облокотившись на край стола локтями, и глядя лишь на фигуры, что сменялись одна другой, или же передвигались по полю, она вдруг спросила:
— Зачем ты прикрываешь короля?
— Что? — Каосим, тоже увлеченный игрой, озадаченно посмотрел на принцессу.
— Зачем ты прикрываешь его пешками? — девочка указала пальцем на только что проведённую рокировку.
— Так, а разве…
— Нет, — перебила его Лиллиас покачав головой. — ты буквально показываешь мне свое слабое место.
— Это же всего лишь игра, — рассмеялся парень.
— Конечно игра, только вот перед тобой реальный соперник, — переставив ладью и съедая слона, сказала принцесса, а затем аккуратно взяв только что побежденную фигурку, сказала. — ты только что потерял графа.
— Что? — Каосим явно не понимал, о чем говорит Лиллиас, но она видимо и не старалась до него донести что-то.
— Сделав рокировку, ты выставил короля слабаком, — девочка устремила проницательный взгляд на кронпринца. — будешь считать его самой слабой фигурой на поле боя, потерпишь поражение, даже в бою против слабого противника.
— Защитив короля, — улыбнулся Каосим. — я не выставил его слабым.
— Правда? — наклонив голову на бок и переставив ферзя на две клеточки в сторону, спросила Лиллиас. — тогда тебе стоит внимательнее следить за тем, что происходит на правом фланге.
«Мне не стоит его учить жизни, вскоре его и так ожидает жестокий урок.» — подняв глаза на принца, подумала она. — «Поначалу я думала, что следует ему как-то преподнести то, что его ждет в грядущей битве, но глядя, как он играет, я думаю не стоит. Он победил в книге, победит и здесь.»
Жаль только, что эта улыбка исчезнет с его губ…
Напряжение над столом нарастало. Каосим стал куда внимательнее, чем в самом начале игры. Лиллиас же оставалась такой же спокойной, но все же нельзя было не заметить, что ей очень интересно.
Следящие за этим зрители, изредка переглядывались. Никто не хотел нарушать той тишины, что повисла в воздухе.
Постепенно на поле становилось все меньше и меньше фигур, но заветных слов: «Шах и мат!», не звучало.
Черная ладья, съедает белую пешку и звучит в воздухе вопрос:
— Ничья?
Лиллиас внимательно смотрит на доску, кончик большого пальца уже довольно давно находится у её губ.
«Есть ещё правило пятидесяти ходов, но при таком раскладе, хоть и есть шанс победить, он особо не имеет смысла. Он прав предлагая мне ничью, но...» — подняв глаза на парня, который улыбаясь смотрел на нее, девочка вновь опустила их на доску. — «неужели не стоит идти до победного конца?»
— Согласна, — наконец выдает она, поднимая голову и выпрямляясь.
+ + +
— Я благодарен тебе за помощь, но думаю этого будет недостаточно.
— Не зная его точных мотивов, сложно строить план действий. Нужно больше информации.
— С докладом должны вернуться на днях.
— Тогда единственное, что пока можно сделать, ждать.
— Давать еще один шанс я не намерен. Начнется война, Хоурован падет.
— Есть вариант, что он заручился поддержкой запада или востока, а может и того, и того. И даже если он не победит, он может бежать.
— Думаю, на это он и рассчитывает.
— Собрание назначено через неделю?
— За это не стоит беспокоиться, все будут стоять на ушах из-за приближения двенадцатилетия Зайлена, минимум людей оповещены о собрании.
— Надеюсь на этот раз Джеилд соизволит приехать вовремя.
— Со дня на день должен быть здесь.
+ + +
Принцесса, встав на цыпочки ударила брата по груди. Гневно смотря на него, она выкрикнула:
— А ну отдай сейчас же!
Саерас же, держа над головой книжку, усмехаясь наслаждался тем временем всем спектром эмоций, что проявлялся на лице Лиллиас.
— Саерас!
— Сказал же — «нет»!
— Да почему?!
— Потому что, — щелкнув сестру по носу, он бросил книгу на диван и взяв Лиллиас за руку повел за собой. — слишком много знаний в твоей маленькой головке. Тебе надо развеяться.
— Но я хочу почитать!
— А кто упрашивал меня поиграть?
— Перехотела, — ядовито ответила принцесса, но руку не отпустила.
Саерас, посмотрев на сестру через плечо, фыркнул и ведя за собой, прошептал:
— Малявка.
Лиллиас прищурилась, но оставила оскорбление без внимания.
Дети, спустившись вниз, шли в полном молчании, очень долго. Лиллиас уже начинала нервничать так как в данной части дворца ещё не была.
— Куда мы идем?
— Скоро увидишь.
«Какой важный!»
Спустившись на этаж вниз, они вдвоем вышли на улицу. Холодный осенний ветер коснулся щек не так мягко, как в приятные летние деньки. Девочка, поежившись, огляделась.
Это был пустующий тренировочный лагерь.
«Так вот где они всегда играли!» — подумала Лиллиас осматривая места, для наблюдения, мишени, сделанные из палок и сена, и предназначенные для тренировки ближнего боя. А также те, что нужны для тренировки дальнего боя.
— Вау, — на выдохе сказала Лиллиас и спрятала руки под пончо.
— Круто, правда? — довольно улыбаясь, спросил Саерас.
— Так вот где вы с Зайленом постоянно бываете.
— Не всегда, — поправил парень. — только когда здесь никого нету.
Лиллиас последовала за братом, который ловко спрыгнув на площадку, подал руку сестре.
— Зачем ты меня сюда привел?
«Не каждой девушке позволено сюда вообще приходить…»
— Прекращай бояться всего, — улыбнулся парень и взяв девочку за талию обеими руками поднял над собой и поставил рядом.
— Я не боюсь всего, просто не сказала бы, что мне тут комфортно.
— Ничего, сейчас сюда придет Зайлен, и все станет на места.
— Я думала мальчики не зовут девочек вместе играть, — поднеся к лицу руку, и прикрыв улыбку, издевательски рассмеялась принцесса.
— Ты просто отличная мишень, для нашей игры, — посмотрев на сестру, сказал Саерас.
— Я очень громко кричу, — выставила козырь Лиллиас.
— Пока сюда кто-то прибежит, мы будем далеко, — отбил атаку парень.
— Я пожалуюсь папе.
— Ничего, для домашнего ареста я кое-что другое придумал.
— Упрошу папу, чтобы учитель усилил твои занятия по математике.
— Нашла, чем пугать.
— И добавлю к нему ещё урбийский диалект, а то мало ли с принцессой Сцеицза поговорить не сможешь.
— Да уж, — почесывая затылок, выдал Зайлен, который стоял уже секунд десять и внимательно слушал спор брата с сестрой. — вам тут погляжу и без меня весело.
— Просто кто-то слишком много на себя берет, — хмыкнул Саерас.
— Кто-то просто зазнается, — парировала Лиллиас, но продолжать спорить не собиралась и обратившись к принцу Лехтеша, спросила. — а вы как с Каосимом разрешаете споры?
— Да обычной дракой, — задумчиво произнес Зайлен, будто пытаясь припомнить хоть одну ссору, где все решалось дипломатическим способом.
— Почему-то я ожидала подобный ответ, — вздохнула девочка.
— Так во что играть будем? — потягиваясь и разминаясь спросил, Саерас.
— У тебя есть предложения? — обратился Зайлен к Лиллиас.
— Хм, — девочка опустила голову, прикидывая варианты. — у меня если честно особых предпочтений нету, поэтому без разницы.
— Хорошо, — кивнул Зайлен.
— Только…
— Что?
— Только можно пожалуйста не играть в игры, где надо прятаться?
— Плохо получается что-ли? — рассмеялся Зайлен.
— Научим если что, — улыбнулся Саерас.
— Не в этом дело, — в глазах Лиллиас отразилась на пару мгновений боль, но тут же исчезнув сменилась обыкновенным добрым взглядом. И она добавила хрипловато. — просто не люблю эту игру…
— Постоянно сидишь в своей комнате! Вышла бы хоть, с мамой поговорила!
— Я плохо себя чувствую тетя, мне хочется побыть в тишине.
— Ты только посмотри на неё! Ничего говорить она не хочет, обсуждать не желает, а потом ещё требует хорошего к себе отношения!
— Тетя, мне правда плохо…
— Дверьми* хлопает! Вечно недовольная ходит! Прячется в своей комнате, как в конуре.
— Тетя!
— Хамка! Выросла вся в отца! Хоть бы в дом что-то приносила, а то фигней занимается, никакой пользы!
Дверь хлопает и в комнате становится тихо и так холодно, что по спине пробегают мурашки, а кончики пальцев начинают дрожать.
Спрятавшись под одеялом, она трясётся и тихо глотая слезы, лишь бы не услышали, шепчет:
— Я и впрямь никто. Может они правы? Писательство – это глупость. Я не писатель. Я никто…
Слезы скатываются на подушку, и вскоре, на ней образуется большое мокрое пятно. В груди начинает сильно болеть, тот кирпич, что будто бы давил на органы внутри, ощущается сейчас как никогда четко и ясно.
Легким не хватает воздуха. Виски пульсируют, начинает болеть голова. С губ срывается болезненный стон, но тут же обрывается.
Она все ещё не одна дома. Её могут услышать.
— Хорошо, — Саерас сжал плечо Лиллиас. — тогда предлагаю свою игру. Она довольно занимательная.
— Только чур я сегодня веду, — сказал Зайлен. — надоело от тебя вечно убегать. Сегодня я охотник!
— Что за игра? — спросила принцесса, чей взгляд уже прояснился и она вновь стала той самой Лиллиас, что буквально пару минут назад шантажировала брата.
— Интересная, — самодовольно хмыкнул Саерас. — я сам её придумал.
|продолжение следует...|
* — «дверьми» — выражение разговорное, больше плебейское. Правильно говорить «дверями», как в литературном стиле, так и в прямой речи.
Смеясь на бегу и изредка оглядываясь назад, Лиллиас пробежала под аркой и резко повернув вправо, прильнула спиной к белой стене. Тяжело дыша и смотря по сторонам, проверяя обстановку, девочка, широко улыбаясь, думала:
«Где он?!...»
— Попалась, — вдруг из-за угла вынырнул Саерас.
Взвизгнув и увернувшись от руки, что пыталась её схватить, принцесса бросилась бежать дальше.
— Всё равно не поймаешь!
Лиллиас крикнула это через плечо и устремив взгляд вперед, помчалась к очередному повороту за угол.
Свернув и чуть не поскользнувшись на каменном полу, девочка вдруг врезалась во что-то. Поняв, что это что-то — человек, она развернулась к нему спиной и крикнула:
— Не поймал!
Саерас, вынырнувший следом, замер на месте и скрестив руки на груди, сначала недовольно посмотрел на сестру, а затем подняв голову чуть выше, вдруг резко изменился в лице.
«Чего это он?» — удивилась Лиллиас и подняв голову, приоткрыла рот.
— Ваше высочество, — поприветствовал Саерас.
— Ваше высочество, — ответил Каосим и слегка сжал пальцами плечи девочки, за которые он её до сих пор держал.
«Какая гнетущая атмосфера.» — сглотнула Лиллиас чувствуя взгляды кронпринцев, которыми они изучали друг друга.
Саерас был младше Каосима на три года, но сейчас этой разницы в возрасте вообще не ощущалось. Они были равны.
— Прости пожалуйста, — сказала девочка все еще смотря на принца Лехтеша задрав голову. — мне очень жаль.
— Все в порядке, — опустив голову и улыбнувшись, сказал Каосим. — ты не ушиблась?
— Нет, большое спасибо, — ответила на улыбку, улыбкой Лиллиас.
— Прекрасно, — отпустив её, кронпринц двинулся дальше, как ни в чем не бывало.
Проводив парня взглядом до угла, Лиллиас посмотрела на брата. Как только Каосим скрылся за поворотом, глаза Саераса вновь прояснились и он, посмотрев на сестру, подошел к ней.
«Почему они не ладят? Лехтеш же ладил с Догро, даже после смерти Амхедэя…»
— Будь внимательнее, впредь, — потрепав сестру по голове, сказал он.
— Хорошо, — зажмурившись ответила Лиллиас.
— Вот вы где, — воскликнул Зайлен.
Девочка обернулась и увидела принца, что шел беззаботной походкой по направлению к друзьям, положив руки на затылок.
— Плохой из тебя охотник, — хмыкнул Саерас. — я вот быстро её нашел, — он указал на сестру кивком.
— Мы вообще-то в команде работаем, — выгнул бровь Зайлен.
— Нам нужен ещё один игрок, — задумалась Лиллиас. — чем больше, тем веселее, тем более двое на двое, будет интереснее.
— Где же такого взять? — пожал плечами Зайлен.
— Хм, — приложив палец к подбородку задумчиво промычала девочка.
«Ребятам которые постарше уже не интересно, их увлечения немного другие, и отличаются от наших. Тем более, возиться с малявками никто не любит.»
— Играйте пока без меня, — махнув рукой, Лиллиас пробежала напрямик через внутренний дворик и скрылась из виду, вбежав внутрь.
Парни, проводив её взглядом, переглянулись. Саерас пожал плечами и потянувшись, вставая на цыпочки, двинулся в ту сторону, куда недавно ушел Каосим.
— Пошли покажу, какое я ружье сделал, — сказал Зайлен, зевая.
— Новое сделал? То же забрали вроде.
— Ага, — кивнул парень. — но я тебе вот что скажу: немного смекалки и ума, и ты сможешь сделать из ничего, что угодно.
— Что-то на философском, — хмыкнул Саерас.
— Как будто тебе нечем похвастаться…
— Увы, все мозги достались сестре.
— Я не буду тебя нахваливать и говорить, какой ты крутой, — презрительно прищурился Зайлен.
— А я так надеялся, — послышался наигранно тоскливый вздох.
+ + +
— Лиллиас, — Амхедэй, войдя в комнату к дочери, застал её за крайне необычным делом.
Девочка, сидя на полу, держала в руках куклу и очень внимательно рассматривала её лицо. Перед принцессой лежала раскрытая книжка, где-то на середине. Рядом лежал скомканный плед, видимо ей стало жарко.
— Здравствуй папа, — лучезарно улыбнулась девочка. Она отложила куклу в сторону и наклонив голову, спросила. — Ты чего?
Амхедэй, прибывая в довольно смешанных чувствах, с изумлением смотрел на дочь. Он был несомненно рад, что его девочка наконец стала хоть чуть-чуть походить на обыкновенных детей, пусть она и была принцессой. Король не меньше своей жены переживал о том, что его дочь слишком уж отличается своим поведением. Глядя, как она вечно либо играет в шахматы, либо читает, Амхедэй одновременно восхищался и настораживался.
Королевские дети, буквально с самого рождения обязаны учиться, ведь им в будущем предстоит править целым государством. Им запрещается многое, что позволено детям аристократии или же простолюдинам. С самого дня, когда ребенок делает первый шаг, на его плечи кладется груз, который с каждым годом становится все тяжелее.
Саерас, в свои двенадцать лет, уже четко осознавал, что его ждет в будущем, и пусть он очень хотел ещё совсем немного побыть в детстве, но превозмогая себя, собирался с мыслями и выполнял все поручения отца, не хныча о том, что это тяжело или же невозможно, потому что он ребенок.
Лиллиас же, в свои семь лет, была такой же сознательной, которая порой говорила такие вещи, что были больше присущи взрослому, нежели маленькому ребенку.
С одной стороны, она принцесса, которая в будущем станет королевой. С другой же, она дитя, которому должно быть свойственно наслаждаться жизнью, бегать и прыгать, играть в куклы, читать сказки и познавать мир вокруг.
— Эта кукла…
— А, — вновь взглянув на игрушку, девочка ответила. — мне она напоминает о маме.
«Точно, её же подарила Карсти!» — улыбнулся Амхедэй и усмехнувшись, подошел к дочери.
— Скоро мы поедем домой, — взяв ее на руки, сказал мужчина. — ждать осталось совсем чуть-чуть.
— А мы останемся на день рождения Зайлена?
— Думаю, что уедем мы, как раз после него, — улыбнулся Амхедэй.
«Отлично, значит все-таки должно получиться…» — Лиллиас была очень рада, что не надо было уговаривать папу задерживаться здесь. Подозрения какие-то, это бы вряд ли вызвало, но все же меньше хлопот, и это отлично. Особенно, если учесть в какой ситуации сейчас находилась принцесса.
— Тебе не скучно здесь, совсем одной?
— Что ты, папа, — рассмеялась Лиллиас и крепко обняла отца за шею. — тут столько всего интересного. А еще Саерас позвал меня играть, вместе с Зайленом, так что у меня совсем нету времени скучать!
— Что-ж, я рад, — улыбнулся мужчина. — я думал, что ты тут грустишь, а оказывается ошибся и рад этому.
— Папа, — Лиллиас подняв глаза на отца, внимательно посмотрела на него.
— Да?
— Я хочу вместе с тобой поехать в город. Это возможно?
— Что же ты хочешь там увидеть?
— Я недавно прочитала в одной книжке, как главный герой в детстве, вместе с родителями, любил вечерами гулять по своему городу. Там так красиво описана жизнь за пределами дворца, что мне тоже захотелось увидеть это.
— Тебе не кажется, — усевшись поудобнее на диван и посадив дочь к себе на колени, Амхедэй сказал. — что написанное в книге, может быть немного приукрашено?!
— Я об этом думала, — задумчиво протянула Лиллиас. — но, а как же я узнаю, правда это или нет, если не выхожу вовсе?
— А вдруг увиденное тебя разочарует? — прищурился Амхедэй. Казалось, он её испытывал.
— А может наоборот? — наклонив голову на бок, также прищурила глаза принцесса.
Отец и дочь пару минут смотрели друг другу в глаза, устраивая игру в гляделки. В итоге, им обоим даже стало интересно, кто первый отведет взгляд.
— Тогда, погуляем с тобой, — все еще смотря на девочку, сказал Амхедэй.
— Когда? — Лиллиас с широко распахнутыми глазами, смотрела на папу.
— Через пару дней, — улыбнулся он. — мне надо закончить с кое-какими делами.
— Ты даже здесь работаешь? — Лиллиас вздохнула и все же отвела взгляд, изобразив грусть.
— Никуда от работы не деться, — поцеловав дочь в лоб и обняв, сказал мужчина. — поначалу кажется, что её слишком много, а потом, постепенно привыкаешь и находишь время на отдых и развлечения.
— А ты будешь отдыхать, если поедешь со мной? — прижавшись к груди, спросила Лиллиас.
— Конечно буду.
Такой добрый голос и спокойный тон, создавали будто бы вакуумный шар, внутри которого сидела Лиллиас. Он зарождал в душе чувство, что все проблемы решаемы, что даже самая сложная задача, может быть решена в одно мгновение.
Теплые руки, крепко обнимающие за плечи. Ровное и тихое дыхание. Равномерное сердцебиение, на котором фокусировался слух девочки. Приятный мягкий запах хвои, в котором чувствовалось что-то такое родное, что, когда глаза закрывались, перед ними всплывал образ родного Догро.
— Папа, — тихо позвала Лиллиас.
— М?
— Знаешь, — она, прикрыв глаза, улыбнулась собственным мыслям. — а я тебя…
+ + +
— Это нечестно!
— Все по правилам.
— Ну, будь это моей игрой, я бы и не такое придумала, — сложив руки на груди и отвернувшись от Саераса, фыркнула Лиллиас. — все мальчишки одинаковые!
— Тише-тише, не ссорьтесь, — уже в который раз пытался успокоить брата и сестру, Зайлен.
— Я не виноват, — развел руками Саерас. — ты сама согласилась с нами играть.
— Ах ты, — Лиллиас повернувшись к брату, с ненавистью посмотрела на него, и, больно наступив ему на ногу, бросилась прочь.
— Эй, Лиллиас, — Зайлен хотел было последовать за девочкой, но Саерас перехватил его руку.
— Пускай успокоится, — сказал он и наклонившись, цыкнул. Ботинок был испачкан.
«Дурак! Дурак! Дурак!» — жмурясь, кричала про себя принцесса.
Бежала она, совсем не разбирая дороги и не обращала внимания, как постепенно каменистая дорожка, что вела от дворца, по саду, в итоге превратилась в широкую тропинку, которая в свою очередь постепенно сужалась.
«Ну почему все парни такие невыносимые?!» — сжав руки в кулаки, девочка остановилась и с силой топнула ногой.
Но, решив притормозить в неправильном месте, она навлекла на свою голову беду.
Из-за недавно прошедшего дождя, тропинку немного размыло, да и принцесса стояла на вершине небольшого склона.
В итоге, топнув ногой, Лиллиас поскользнулась и кубарем скатилась вниз.
— А-а-а!
И все вновь стихло, будто бы ничего не было.
Девочка пролежала, наверное, минут десять, пока наконец не открыла глаза и не перестала держаться за голову, которой досталось больше всего. Приняв сидячее положение и цыкнув от резкой боли справа от макушки, Лиллиас принялась себя ощупывать.
«Что-ж, хорошо, что я себе ничего не сломала, а то это было бы очень не кстати.» — с облегчением выдохнув, принцесса с трудом поднялась и оглядела себя.
Платье испачкано, руки все в грязи, как собственно и ноги. Колготки порваны, коленки разодраны.
Потерев нос, девочка заметила, что идет кровь.
— Прекрасно, просто прекрасно, — вместо того чтобы заплакать от боли, она ещё больше разозлилась.
Времени было в обрез, а из-за того, что Саерас поступил по отношению к ней, несправедливо, она дала волю плохим эмоциям и теперь нарвалась на неприятности.
«День рождения Зайлена меньше чем через две недели, как мне теперь быть!?» — от этой мысли, на глазах выступили слезы.
План состоял в том, чтобы за всё данное ей время, Лиллиас могла подготовиться к спасению второго принца, а сейчас, из-за глупости, она будет «заперта» в комнате до тех пор, пока не выздоровит.
— Ну что за невезуха, — потерев рукой глаза, всхлипнула девочка.
Резкий порыв ветра прямо в лицо заставил отвернуться и вздрогнуть, холод пробирал до костей.
Лиллиас передернув плечами, вытерла наконец слезы и подняла глаза вперед, на пейзаж, открывающийся впереди.
Замерев и затаив дыхание, принцесса завороженно устремила взгляд на то, что так её вдруг удивило. Губы стали постепенно расплываться в легкой улыбке. Сердце стало биться чаще, казалось, Лиллиас даже забыла, как дышать.
Порыв ветра вновь зашевелил неопавшей листвой и будто подстегивая девочку идти вперед, подтолкнул со спины.
Сухие, едва держащиеся на ветвях листья сорвались со своих ветвей и кружась, полетели вниз.
— Это же…
|продолжение следует...|
Осторожно ступая, девочка вышла из-за деревьев, что стояли у подножия того холма, с которого она скатилась, на широкую поляну.
Она уже давно заросла травой, которая была буквально по грудь Лиллиас. По середине же стояло, раскинув свои широкие ветви, большое дерево. Гинкго билоба.
«Это место…» — подумала девочка, прикрыв глаза, что заслезились от ветра, который дул теперь, прямо в лицо.
— Это же место всегда было священным... Так почему же?
Отодвинув руками высокие стебли травы, Лиллиас двинулась прямиком к дереву, ускоряясь с каждым шагом.
— Саигрит…
Остановившись у камня, девочка прочла аккуратно выгравированные имя, фамилию и дату жизни.
Проведя пальцами по мху на его верхушке, она расплылась в горькой, печальной улыбке, вновь повторив:
— Саигрит!...
Двести лет назад, жил на свете один маркиз. Жена, которую он безумно любил, бросила его ради музыканта из другой страны. Единственной радостью в его жизни осталась дочь.
Ей ещё не было и пяти, когда мать сбежала, поэтому расставание было крайне болезненным. Но папа, что с тех пор всегда был рядом, сумел перекрыть все плохие воспоминания, новыми, радостными, и спустя пару лет, девочка вновь могла широко улыбаться.
Маркиз, был добрым и мягкосердечным человеком. Но к сожалению, деловой жилой не обладал, больше увлекался творчеством: шил платья, камзолы и прочую одежду. У него был даже собственный магазин, но как им, так и всем остальным, управляли люди, специально нанятые для этого.
Среди аристократов, о маркизе говорили, как об удобном человеке, который всегда мог дать в долг, при споре шел на уступки, и вообще считался самым безобидным, которого можно было с легкостью подмять под себя.
Маркиз, души не чаял в своей дочери и характерно менялся в поведении, если дело как-то касалось её. Поначалу, это все оправдывалось любовью и ответственностью, ведь ребенок был лишен материнской любви с малых лет…
Но, однажды, маркиз ударил одного графа, прямо на королевском приеме, за то, что тот распускал грязные слухи о матери и уже бывшей жене, прямо на глазах у дочери. Непривычно было видеть маркиза таким злым, но и такое поведение было недопустимо. Маркиз был удален с приема и теперь слухи о нем, кардинально изменились. Его же самого, стали сторониться.
Однако, нельзя было сказать, что его это как-то беспокоило. Будто бы все, что его волновало в этом мире – это его дочь. В его глазах, именно она была его королевой, ради которой он готов был даже противоречить самому себе.
Дочь, любила отца не меньше, даже помогала в его деле и тоже училась шить. Именно поэтому она очень беспокоилась за него, особенно после того инцидента. Долго уговаривала его, чтобы тот попросил прощения у короля, чтобы не навлечь беды на их дом. Ей было боязно, что все, что так долго отец создавал, будет разрушено. Ведь косвенно она ощущала в этой ситуации и свою вину.
Маркиз и сам понимал, всю сложность ситуации, поэтому сам задумывался над тем, как же разрешить эту проблему. Он даже надумывал, уехать из страны, дабы не усугублять всё, ещё больше.
Но вот однажды, у своего магазина, он увидел фрейлину королевы, которая намеревалась прикупить себе платье. Несмотря на все слухи, что витали вокруг маркиза, доход с магазина не падал и был окружен хорошими отзывами.
Маркизу удалось помочь фрейлине, выбрав самое лучшее платье, что подходило ей, и та ушла довольной. Он и не подозревал, что у него получится расположить к себе короля, через его жену. Ведь спустя неделю, ему пришел заказ, от самой королевы.
Через месяц, маркиз на удивление, был приглашен на бал, в честь совершеннолетия дочери его величества. Он не задерживаясь поехал туда, где увидел королеву в сшитом им платье.
Видя, как довольна любимая жена, король простил маркизу его выходку и пообещал наказать того графа, что позволил себе столь грубую и неслыханную вольность.
Но к сожалению, никто и не подозревал, что граф будет точить зуб. В тот же день, пока маркиз был на приеме, граф приехал к его магазину. Пока горожане праздновали на главной площади, он поджег здание и скрылся с места преступления.
Когда маркиза уведомили о несчастье, он, побледнев, бросился туда. В тот день, в магазине осталась его дочь, она помогала ему дошивать платье на заказ. Пока он гнал лошадь, не смел подпускать мысли, что кто-то там мог погибнуть.
Однако, приехав на место и увидев лишь сгоревшие обломки, его сердце пропустило несколько ударов. Дочь маркиза сгорела в огне, вместе с теми, кто не успел выбежать.
Так, маркиз потерял единственное, что имело смысл в его ничтожной жизни. С тех самых пор, он заперся в своем поместье, не выходя и не говоря ни с кем. Его не было на суде, где графа приговаривали к смертной казни. Он перестал заниматься своим любимым делом. Единственное место, где его видели, это комната его любимой дочери.
Большинство аристократии, узнав о случившемся, отправляли маркизу письма, кто-то даже пытался его навещать, стараясь хоть как-то подбодрить несчастного. Но все было тщетно, он не хотел никого видеть.
В итоге к нему в поместье приехал сам король с королевой, которых было бы некрасиво не принять. Король не смел утешать маркиза, ведь у самого были дети и ему благо не было дано видеть их смерть. Поэтому он лишь спросил, что может сделать, чтобы хоть как-то сгладить горе, настигшее маркиза.
Тот, долго думал, понимая, что утешения ему все равно не найти. Но в итоге, попросил у короля дозволение уехать на время из королевства.
Получив разрешение, маркиз исчез на несколько лет. Поговаривали даже, что он погиб. Но спустя пять лет он вернулся, совершенно неузнаваемый. Единственное, что он привез из заграницы, это небольшое дерево, которое посадил за своим поместьем.
То дерево имело чудное название и долго жило. Дворецкий, который служил маркизу до самой его смерти, как-то потом рассказал, что хозяин называл дерево именем дочери.
Маркиз умер от болезни, что под конец его жизни не позволяла ему много двигаться. Говорят, что умер он под этим самым деревом, где потом, по его завещанию, его и похоронили.
Спустя несколько десятилетий, в стране случился переворот. Короля свергли, замок королевский разрушили, большую часть аристократии уничтожили, а новый король, заселился в поместье бывшего маркиза, которое в итоге стало королевским замком, в котором теперь живут все последующие правители.
— Так вот где ты, — прошептала Лиллиас сглатывая ком, застрявший в горле. Рука сама потянулась к дереву, провела сверху вниз по коре. — я скучала…
«Моя книга, была разделена на части, в каждой рассказывалось о ком-то, кто вообще не имел взаимосвязи с предыдущими главными героями.»
— По правде, я никогда не говорила, но ты был моим любимцем, — девочка рассмеялась, понимая всю абсурдность своих слов.
Кто может так сильно быть привязан к своим персонажам? Только сумасшедший...
«Надеюсь, сейчас ты счастлив, вместе с Анни. Но мне не жаль, что твоя история закончилась именно так!»
— Сколько лет прошло? Двести? Смотри, какая Анни большая стала, — Лиллиас села рядом с камнем, и прислонившись к нему, посмотрела на серое небо. — теперь, у вас времени полно! И я рада, что не ошиблась в выборе дерева.
«Жаль, что лишь спустя долгие десятилетия после твоей смерти, людей стали хоронить именно так, как однажды ты похоронил Анни.»
Прикрыв глаза и что-то бормоча себе под нос, Лиллиас обняла руками колени.
Надо было уже собираться обратно, но так не хотелось уходить из этого укромного места. Прикрыв глаза, девочка думала о том, как она будет сюда возвращаться и приводить могилу в порядок. Как летом, вокруг дерева, будет зеленая трава, усеянная цветами. Как гинкго, будет шевелить своими могучими ветвями, и под ними можно будет спрятаться от нещадно палящего солнца…
+ + +
— Господи, миледи, — уже раз десятый вздыхала Атол, гладя принцессу по голове, пока та покорно пила, гадкий и противный на вкус отвар. — а если бы вы опять впали в кому?
Лиллиас лишь прикрыв глаза, делала вид, что не слышит.
— Ваш отец и матушка и так, очень сильно обеспокоены, а вы так неосмотрительно поступаете!
— Дорожка была от дождя мокрой, — подняв глаза к потолку, на котором были выгравированы красивые узоры, ответила принцесса. — я не специально.
— Все же это была плохая идея отпускать вас, гулять одну.
— За мной приглядывали, — оправдалась Лиллиас вспоминая, что сказала Саерасу, и вообще, что именно произошло.
— В том то и дело, — вновь вздохнув, покачала головой Атол. — теперь, я буду приглядывать за вами лучше.
«Воображаю, как сейчас Саерас зол на меня. От папы ему досталось полагаю сильно.»
Взгляд потемнел, вновь становясь пустым.
«Из-за меня, моей глупости, влетает другим. Просто потому что я маленький ребенок… Вроде взрослая, мозги на месте были до сих пор. Что же случилось сейчас?»
В голове всплыл злой взгляд брата, который был лишь придуман воображением Лиллиас. Саерас никогда не смотрел так на неё.
«Может оно и к лучшему, что мы теперь будем реже видеться?! Предпочитаю бежать от проблем, чем их решать.»
Отдав пустую кружку Атол, девочка накрылась одеялом с головой и пробормотала:
— Можешь идти, я хочу побыть одна.
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Да, все хорошо…
Атол еще пару секунд посмотрев на принцессу, поднялась с кровати и прошептав пожеланий на ночь, тихо вышла за дверь, предварительно забрав с собой свечу.
«Наступаю всё на те же грабли.» — закусив нижнюю губу, зажмурилась Лиллиас. — «Люди постоянно за меня беспокоятся, я же в ответ, веду себя, как эгоистка. Ничего не поменялось с прошлой жизни!»
Свернувшись клубочком под одеялом и прижав к животу колени, девочка, сдерживая всхлипы, вновь погрузилась в этот омут ненависти, где единственное, что могла слышать из целого роя мыслей, это:
«Ничтожество!»
«В чем ты виновата? Давай посмотрим!»
«Ни в прошлой, ни в этой жизни, ты не можешь жить так, чтобы не обременять остальных!»
«Ты пытаешься помочь, совершенно ничего не умея!»
«А раз можешь, так почему не наладила свою жизнь тогда?»
«Любишь сбегать? Ну так и беги! Всегда! Почему же ты постоянно оглядываешься?»
Дверь вдруг едва слышно скрипнула. В комнату кто-то зашел. Лиллиас, замерев, прислушалась.
Боясь шевельнуться и выдать себя, она решила притвориться спящей. Ровное дыхание, неподвижная поза, всё как по стандарту.
У девочки был большой опыт в притворстве спящей.
«Кто это?»
Тихо сглотнув, но все ещё держа глаза закрытыми, Лиллиас полностью обратилась в слух.
Вдруг, этот кто-то, тихонько приподняв край одеяла, забрался к ней в кровать и шепнул прямо в лицо:
— Спишь?
От неожиданности, она распахнула глаза, в темноте было невозможно разглядеть кто это был, но по тону, она предположила:
— Саерас?
— Ну привет, дуреха, — по голосу можно было понять, что парень улыбается.
— Сам такой, — нахмурилась девочка.
— Не я сиганул с холма, и не на мне живого места не осталось, — его рука коснулась горячей щеки, на которой была небольшая царапина.
— Я разозлилась на тебя и поэтому не уследила за тем, куда бегу, — опустив глаза тихо ответила принцесса.
Его руки отбросили одеяло с обоих, а затем крепко обняли сестру.
Саерас какое-то время молчал, лишь сильнее прижимая к себе Лиллиас и глядя в окно, за которым было чуть светлее, чем в комнате из-за чего можно было различить темные силуэты деревьев. А затем он сказал:
— Прости.
Девочка, обнимая брата в ответ, до сих пор лежащая молча с закрытыми глазами, подняла голову и прищурившись спросила:
— Это тебя папа попросил?
— Да причем тут он? — возмутился Саерас. — я правда был не прав. Заигрался вот и все.
— М-м, — девочка опустила голову вниз и прильнула к груди. — за мое отсутствие ты кажется повзрослел.
— Пф, — парень фыркнул. — просто подумал, что если с тобой опять что-то случиться, то большая часть внимания вновь перекочует на меня. А так, я хоть свободным себя чувствую.
— У мамы с папой нет любимчиков, — буркнула Лиллиас. — они любят нас одинаково.
— Говорят, младших любят больше.
— О-ой, — прошипела принцесса и посмотрела на брата. — давай ещё устроим битву за родительское внимание.
— Ну уж нет, — рассмеялся Саерас. — я сто процентов проиграю, ты же младшая, да еще и с мозгами.
— Зато ты первым займешь трон, после папы!
— Тоже мне подарок…
Лиллиас хотела приподняться на руках, но Саерас оказался сильнее.
— Чего ты добиваешься? — после нескольких безуспешных попыток выбраться, пробурчала девочка.
— Хм, — он наконец отпустил её и приняв сидячее положение, сказал. — я просто надеюсь, что, когда мы вырастим, мы не поглупеем.
Девочка этого не видела, но в этот момент Саерас поистине искренно улыбался.
+ + +
— Поставь меня.
— Хорошо, — Сареас резко наклонился назад, от чего Лиллиас сидя у него на спине, вскрикнув, крепче ухватилась за плечи и зажмурилась.
Парень хмыкнул и выпрямившись двинулся дальше.
— Я сама могу пойти!
— Ты чуть не навернулась с лестницы только что, так что, будь добра сидеть и помалкивать.
— Вы чем занимаетесь? — Зайлен смотрел на брата с сестрой, как на идиотов.
— Он не хочет ставить меня на ноги, — посмотрев на парня, и недовольным взглядом окинув затылок Саераса, хмыкнула Лиллиас.
— Она вчера ногу повредила, — закатывая глаза и поудобнее перехватывая сестру, проворчал парень.
— Хочешь я её понесу? — предложил Зайлен.
— Я вообще-то тоже тут присутствую, и голосую за то, чтобы вы оставили меня в покое, — возмутилась Лиллиас, пока парни кивнув друг другу поменялись ролями. — Да хватит!
— А ты на удивление легкая, — удивился Зайлен.
— Это сейчас был комплимент? — схватившись руками за плечи и наклонившись к его уху, спросила Лиллиас. — Если да, то получилось отвратно.
— Единственное, чем она питается, это знания, — усмехнулся Саерас.
— Хватит меня носить как игрушку, да ещё и обсуждать!
— Ну, я тоже виноват, — склонив голову на бок, сказал Зайлен. — надо было за тобой проследить, ты ведь ещё маленькая.
— Тебе еще нет двенадцати, сам малявка!
— Ха, — Саерас присвистнул. — уделала.
— Ну ты не старше моего брата, так что не выпендривайся, — фыркнул Зайлен.
— Зато я кронпринц, — довольно улыбаясь, сказал Саерас.
— А я, зато знаю вутонский, — предугадывая начала ссоры, воскликнула Лиллиас.
Эта фраза сбила парней с их точки начала соперничества, и они переглянулись.
— У нас есть книги на вутонском? — изумился Саерас.
— Конечно, — хмыкнула Лиллиас.
— Брат его только на базовом уровне знает, — задумчиво протянул Зайлен.
— Это же хорошо?!
— Ну да, что в этом плохого то?
— Тогда чего это ты, так странно говоришь? — Лиллиас прищурилась.
— Да так, — посмотрев на Саераса странным взглядом, ответил Зайлен и внезапно рванул вперед, крепко держа Лиллиас, чтобы она не упала с его спины.
Девочка завизжав прижалась к парню крепче.
Саерас же, почесав затылок, пожал плечами своим мыслям и двинулся следом.
— Тормози, — вдруг воскликнула Лиллиас, и, как только они установились, вытянула руку вперед, указывая пальцем на маленький силуэт впереди. — смотри.
— М, — Зайлен прищурился и выпрямившись, сказал. — впервые её тут вижу.
— Может к твоему отцу кто-то приехал? — спросил Саерас.
«Точно, король Сцеицза должен был приехать на днях.» — вспомнила Лиллиас, но промолчала.
— Может, — пожал плечами Зайлен.
— Зайлен, — позвала девочка. — отпусти, ты мне давишь прямо на рану.
— Ой, прости, — Зайлен осторожно поставил принцессу на землю, и она, отряхнув и поправив платье, двинулась вперед, к девочке, что сидела на скамейке и играла с куклой.
— Заметь, она играет с куклой, — прошептал Саерас наклонившись. — её лучшие друзья, игрушки, а не книжки.
— Заметь, — повторила Лиллиас. — у неё есть игрушки, у меня книжки, у Зайлена его пистолетики, а у тебя ничего нет.
Зайлен фыркнул в кулак. Ему явно понравилась эта колкость. Саерас же лишь повел плечами, гордо промолчав.
— Привет, — махнув рукой улыбнулась Лиллиас, первая начиная разговор с незнакомкой. — как тебя зовут?
Девочка вздрогнула и отвлекшись от куклы, спрыгнула со скамейки и присев в реверансе, сказала:
— Ребекка.
Слегка боязливый взгляд, окинул сначала Зайлена, затем Саераса.
"Она мне кого-то смутно напоминает." — подумала Лиллиас и улыбнувшись, присела в реверансе в ответ:
— Приятно познакомиться, я Лиллиас.
— Зайлен.
— Саерас.
Следом представились и мальчики, прибывавшие до сих пор, в непонятном для Лиллиас, ступоре.
— Я кажется вам помешала...
— Неправда, — покачала девочка головой. — мы же первые подошли.
— Тогда, — слегка приподняв плечи вверх, неуверенно пролепетала она. — могу я вам чем-то помочь?
— Конечно, — улыбнулась принцесса. — хочешь с нами поиграть?
— А во что?
— Твой выход, — толкнув брата локтем под ребро, сказала Лиллиас.
— Так, — дернувшись, сказал Саерас. — суть заключается в том, что есть охотники, а есть убий... — получив с другой стороны локтем под ребро, от Зайлена, он поправился. — плохие парни. Игроки делятся на охотников, плохих парней и мирных. Плохие парни охотятся на мирных, а охотники охотятся на плохих парней.
— Получается мирные заодно с охотниками? — уточнила девочка.
— Типа того, — улыбнулся Саерас.
— Хочешь с нами? — посмотрев на Ребекку, спросила Лиллиас.
— Можно попробовать, — неоднозначно пожав плечами, улыбнулась та.
— Отлично, — выдохнул Зайлен. — В прошлый раз Саерас был охотником, а Лиллиас плохим парнем. В этот раз мы с Лиллиас мирные, Саерас тогда плохой парень, а Ребекка - охотник.
— Давай я буду мирным, — предложил Саерас.
— Да я не устал, — пожал плечами Зайлен.
— Я вообще-то могу сама ходить, — сложив руки на груди возмутилась Лиллиас, её начинало это раздражать.
— А что случилось? — поинтересовалась Ребекка.
— Я просто упала и коленку себе поцарапала, — рассмеялась девочка.
— Какой ужас!
— Да все в полном порядке, просто Саерас драматизирует.
— Лиллиас!
Девочка вдруг услышала папин голос. Обернувшись, она увидела, как он идет по направлению к ней.
— Что-то случилось? — спросила Ребекка.
Лиллиас же, ничего не ответив, обеспокоено посмотрев на брата, отвернулась и побежала к отцу.
«Что-то случилось, вроде ещё ничего не должно было начаться?!»
Как только девочка подбежала к отцу, тот подхватил её на руки и обняв, сказал:
— Я тебя не отвлек?
— Нет, — мотнула она головой.
— Тогда, пойдем со мной, — улыбнулся Амхедэй и поцеловал дочь в лоб. — с тобой хотят поговорить.
— Кто? — Лиллиас сглотнула, предчувствуя что-то нехорошее.
— Байел.
— Папа Зайлена?
— Именно.
— Хорошо.
«Чувствую что-то тут не то…»
+ + +
Большой овальный стол, за которым сидело шестеро человек. Во главе был король Лехтеша – Байел. Его взгляд был серьезный и сосредоточенный, но как только в комнату вошел Амхедэй, держа на руках Лиллиас, морщины на переносице разгладились и не только взгляд, но и само выражение лица стало добрее.
— Лиллиас, тебе ведь нравится играть в шахматы?
Девочка крепко держа отца за плечи, сглотнула.
"Даже не поздоровался, сразу перешел к сути…»
— Обожаю, — улыбнувшись ответила она.
— Тогда, могу я предложить тебе одну игру, не откажешь мне?
"Что же он хочет этим добиться?"
— Конечно, — рассмеялась принцесса. — ведь игра в шахматы, это очень весело.
«Какая гнетущая атмосфера…»
|продолжение следует...|
— Мы будем полагаться на слова маленького ребенка?
— Байел, это слишком плохая шутка, особенно, если брать в расчет наше положение.
— Я все прекрасно понимаю, господа. Тем не менее, я на сто процентов уверен, что победа будет за нами.
— Тогда я тем более не могу понять, зачем нам нужен этот ребенок. Амхедэй, не тебе в обиду.
— Я все понимаю. Байел, я хорошо знаю свою дочь, она несомненно согласиться решить эту задачу. Она слишком много думает, но я все же не уверен в том, что это того стоит.
— Да, он прав. Зачем нам это? Все погрешности мы выявили и согласовали.
— Господа, скажу вот что, на слова ребенка я не собираюсь полагаться и менять всю стратегию. Все уже окончательно решено, поэтому вам нечего страшиться. Но…
— Тогда, это можно считать развлечением?
— Отнюдь, я хочу послушать слова ребенка, который сумел добиться в игре с моим старшим сыном, ничьи.
— Амхедэй, сколько твоей дочери лет?
— Недавно исполнилось семь.
— Ничего себе!... Но не кажется ли вам, что это будет напоминать цирк? В конце концов, слова этой малышки даже не будут восприняты всерьез.
— Она мыслит, почти, как твоя старшая дочь, Джеилд. Ты ведь рассказывал мне, что случилось на недавнем заседании.
— Ей восемнадцать, Байел, и она вполне рационально мыслит, для такого юного возраста.
— Хочешь сказать, что семилетний ребенок способен думать, как взрослый? Не кажется тебе, что это преувеличено?
— Поэтому я и хотел кое-что проверить. Перед этим, посоветовавшись с Амхедэем.
— И все же, я не уверен…
— Поверь мне, это время не будет потрачено впустую.
+ + +
Как только большие массивные двери закрылись у Лиллиас за спиной, она посмотрела на людей перед собой.
Овальный стол, во главе которого сидел король Лехтеша. По правую руку от него сидел Каосим. А остальных четверых присутствующих, принцесса в глаза не знала.
«Могу предположить, что раз тут никто не одет по-военному, то скорее всего это правители остальных четырех государств. А значит, это первая встреча будущих председателей коалиции.»
— Лиллиас, — позвал девочку Байел. — если не захочешь решать это, просто скажи папе, мы не будем настаивать.
Оглядев внимательным взглядом присутствующих, принцесса улыбнулась и спросила:
— Задачи — это интересно, почему я должна передумать?
По комнате пробежал легкий смешок. Атмосфера напряжения, присутствующая до сих пор, постепенно стала развеиваться.
— Тогда, не сочти за труд, помоги нам решить одну задачу, — улыбнулся Байел. — мне кажется, что мы решаем её как-то мудрёно.
— Хм, — все ещё сидя на руках у отца, Лиллиас поднесли к столу, на котором была разложена карта Инкабро. На ней стояла шахматная доска.
«Они расположили фигуры так, как могли бы развернуться события на предстоящем сражении. Стратегия значит…» — задумавшись, принцесса поднесла указательный палец к губам.
— Мы думаем над тем, как нам поймать короля в ловушку, и не дать другому королю умереть.
«Но тут уже и так видно, что первый король загнан.» — подняв глаза на Байела, подумала Лиллиас. — «Он хочет, чтобы я придумала альтернативу, или же проверяет меня?»
— Хм, — девочка переводила глаза то на карту, то на шахматную доску.
«Они опасаются, что упустят врага. Это возможно, ведь спасение Зайлена не гарантирует того, что Албирт будет пойман.»
— Если тебе трудно, то…
— Можно мне карандаш, — попросила Лиллиас, потянувшись рукой к лежащему на столе карандашу.
— Пожалуйста.
Амхедэй поставил дочь на стул, чтобы та могла дотянуться до карты, и сел рядом.
Подчеркнув важные места, что были обозначены Лиллиас в самой книге, девочка бросила карандаш в сторону и начала переставлять фигуры.
— Если предполагать, что король броситься бежать, так как отвоевывать уже нечего, он и так все потерял, то есть несколько путей. Первый — море. Ближе конечно запад, ведь через пролив и таможню, можно добраться до второй части материка и скрыться без следа. В конце концов, чтобы его там найти, нужно очень сильно постараться, а король, которого надо защитить, будет занят совсем другим. Второй — тоже море, только на восток. Это дальше, и поэтому вероятность того, что он использует этот вариант мал, его можно просто потопить где-нибудь в море. Вряд ли при бегстве, у него будет хороший корабль оснащённый всем необходимым, чтобы отбиться хотя бы от одного судна, я не говорю уже про несколько. Третий вариант — суша. Бегство по земле тоже опасное, но тут больше маневров чтобы запутать следы. В море это проблематичнее, если конечно не существует корабля, который умеет плавать под водой…
Мужчины вновь улыбнулись, Байел усмехнулся.
— И какой же вариант выберет беглый король?
Лиллиас сдвинула брови к переносице, внимательно глядя на карту и концентрируя полностью на ней все свое внимание.
«Если он сбежал на запад, когда Зайлен был мертв, то сейчас, сказав им об этом и спасая принца, я увеличила вероятность, что они могут его поймать, на двадцать процентов.»
— Все слишком просто, — задумчиво протянула Лиллиас. — с другой стороны, если придерживаться логики, то он побежит на запад.
— Но?... — Каосим, тоже посмотрел на карту, а затем перевел глаза на принцессу.
— Но вот в чем загвоздка, если его запасной план — бегство, причем столь очевидное, что даже я смогла это предугадать, то думаю он хочет себя как-то подстраховать.
— Уточни, — попросил Байел.
— Ему надо как-то отвлечь короля, который его прижал. Он не может выйти против него, его пути отрезаны, но он может сделать что-то исподтишка, причем неожиданно.
— Что же он такое может сделать? — спросил мужчина, что сидел напротив девочки.
Лиллиас посмотрев на него, ответила:
— Когда волка загоняют в угол, он хоть и пятиться, но рычит и скалится. Потому что как только человек ослабляет бдительность и понимает, что волк уже никуда не денется, тот кидается на него.
— Именно поэтому, в руках у человека факел.
— Вот именно, — кивнула девочка. — вот только сейчас, у короля, который загоняет волка, этого факела нету. Даже сарай, в котором он хочет этого волка запереть, не построен.
— Лиллиас, — Амхедэй отдернул дочь.
— Нет, — покачал головой Байел. – все в порядке, пусть говорит.
Девочка вновь взглянула на карту, затем потянулась к шахматной доске и опрокинула ферзя.
— Надо защитить того, кто дорог королю.
— Как волк доберется до тех, кто дорог королю?
— Почему сразу именно волк? Его стая. Те, кто служит волку, те и доберутся.
+ + +
Убрав последний мох с камня, девочка вытерла пот со лба и улыбнулась.
— Ну вот и все, теперь ты готов к зимовке, Саигрит.
Сев рядом с могилой и облокотившись на дерево, девочка посмотрела на пасмурное небо, сквозь пальцы поднятой ладони.
«Земля уже замерзла, совсем скоро должны ударить первые морозы.»
Лиллиас любила зиму, что в том мире, что в этом. Она в предвкушении ждала, когда наконец увидит это время года во всей красе, здесь.
— На Инкабро, наверное, будут большие сугробы, температура опустится до минус тридцати. В конце концов, здесь толком даже технологии не развиты, так что загрязнять природу нечем.
Втянув холодный воздух через нос, принцесса выдохнула пар изо рта, и прикрыв глаза, прислонилась щекой к камню.
Всё же она была довольна тем, что смогла найти такое укромное местечко.
«Нехорошо получилось, что я ушла от ребят, но…» — Лиллиас печально вздохнула. — «Мне надо все обдумать.»
Её выбило из колеи то заседание, на котором она присутствовала. Это было крайне странно со стороны Байела. Тем более, девочку напрягало то, что отец был не против.
«В книге, Лехтеш победил, пусть и упустил Албирта. Вряд ли сейчас что-то поменяется, ведь я не встала на сторону Хоурована, не переходила дорогу людям, который могли быть как-то связаны с этим. Пока повествование книги не особо отличается, все идет своим чередом, что меня очень радует. Перемены наступят со дня рождения Зайлена. Так почему?»
Принцесса старательно пытаясь припомнить все детали, вспоминала все важные события в её жизни, чтобы найти хоть что-то, что могло навлечь столь странное поведение короля Лехтеша.
— Аргх, — схватившись за голову, выдавила принцесса. — ну почему я не переродилась в персонажа, про которого знаю немного больше. Почему именно массовка?
Вытянув ноги вперед и посмотрев на красивые сапожки, в которые она была обута, девочка вдруг широко распахнула глаза, будто её озарила идея.
— Точно!
«Прежняя Лиллиас же не могла ходить! Да и по характеру мы отличались. Она более сдержанная и молчаливая, а я немного другая.»
— Черт!
Принцесса схватилась за голову, понимая, что она неосознанно натворила.
— Нет, стоп, — пытаясь взять себя в руки и силясь утихомирить мыслительный шторм, сказала девочка и сделала глубокий вдох. — Начнем сначала. В изначальном произведении, у Лиллиас были довольно сдержанные отношения с братом. Я это изменила. Это никак глобально не повлияло. Дальше. Я стала видеться чаще с мамой и папой, это лишь улучшило наши отношения. Никак глобально это не могло повлиять. По словам окружающих я много читаю и довольно умная. Что-ж, большинство детей из королевских семей имели довольно высокий интеллект. Меня могут считать способной, но не более. Такое редко встречается, но это не опасно. Отлично.
Сбросив с себя груз вины за всё вокруг, который часто наваливался на девочку во время таких вот загнанных мыслей, Лиллиас продолжила размышлять:
— Далее — взаимоотношения с людьми. С Атол у меня все хорошо, главной героиней она станет только через одиннадцать лет. Ина. Хм, она вообще второстепенный персонаж, так что ничего опасного. Остается Байел, Каосим и Зайлен.
Нахмурившись и вновь сделав сосредоточенное выражение лица, принцесса замолчала.
«Зайлен, как собственно и Арин, не играют важной роли в повествовании, но сейчас, когда все постепенно меняется, они могут начать играть роль и далеко не маловажную. Байел? Он довольно странный, собственно, как и все правители. Возможно он просто увидел во мне потенциал. Но в каких целях он хочет его использовать?»
— И ещё остается Каосим...
Лиллиас перестала хмурить брови.
— Он не имеет пока власти, королем он станет через два года. Вероятность нашей свадьбы упала как минимум процентов на тридцать пять… Называю его на «ты»? Дети до двенадцати, могут называть старших детей, которым ещё не исполнилось девятнадцать, на «ты». Так что в этом плане все должно быть хорошо… То, что мы сыграли в ничью ничего не значит…
Понимая, что мысли опять ушли не в тебе дебри, девочка помассировала виски и жмурясь вновь сконцентрировалась.
«Минутку.» — замерев, Лиллиас открыла глаза и уставилась на густую высокую траву, что колыхалась от осеннего ветра. — «А почему я вообще думаю, что что-то идет не так?»
+ + +
— Принцесса, хватит вам, не хмурьтесь.
— Папа обещал, что первый раз в город, поедем мы вдвоем, — скрестив руки на груди и надув губки, хмыкнула девочка.
— Его величество очень занят…
— Я это знаю, — перебив Атол, Лиллиас хмурилась. – я просто обижена, что он не сдержал слово.
— Уверяю вас, принцесса, он очень хотел поехать с вами.
— За платьем? Вот уж сомневаюсь. Мальчишки терпеть не могут всякие такие поездки.
— Обижаешь, — полулежа на диване с книгой в руках, сказал Саерас.
— А ты бы лучше вообще помалкивал, — повернувшись к брату, сказала принцесса. — Что ты тут вообще забыл?
— Не видишь? Книжку читаю.
— Мог бы и у себя её почитать.
— Мне тут атмосфера больше нравится, — хмыкнул парень.
— В любом случае, — вытянув руки в стороны, Лиллиас посмотрела на Атол, которая присела на корточки перед ней, и сказала. — на папу я обижена и хочу поехать вместе с Ребеккой.
— Как пожелаете, миледи, — улыбнулась девушка и поправила шарф у принцессы на шее.
Саерас лишь фыркнул и вновь уткнулся в книжку.
Лиллиас же, взяв Атол за руку двинулась к выходу из комнаты.
— Удачной дороги, — пожелал парень.
— Удачного саморазвития, — ответила принцесса. — надеюсь, когда я вернусь, мы сможем поговорить на более интеллектуальные темы, помимо тех, что мы ведем каждый день.
— Надеюсь, что тебе подберут платье получше, чем те в которых ты ходишь.
Лиллиас смерив брата взглядом, хмыкнула и после, дверь за ней закрылась.
|продолжение следует...|
Покрутившись вокруг, и вновь посмотрев на себя в зеркало, Лиллиас улыбнулась.
— Миледи, вам очень идет, — восхищенно произнесла Атол.
«Что-ж, неплохо.» — девочка провела рукой по платью. — «Фасон тоже хороший, да и сама ткань… Люди в этом мире умеют делать хорошую одежду. Или может это потому, что я принцесса.»
— Ты такая красивая, — сказала Ребекка, встав рядом с девочкой и осмотрев себя с ног до головы.
— Тебе тоже к лицу это платье, оно подчеркивает твои глаза, — ответила на комплимент комплиментом, Лиллиас.
Обменявшись улыбками, они ещё некоторое время крутились перед своими отражениями в зеркалах, что поставили перед ними, явно довольные выбором.
— Тогда покупаем это платье, миледи? — спросила Атол.
— Да, — кивнула девочка и посмотрев на Ребекку, которая что-то говорила своей служанке, добавила. — я выйду на улицу?
— Никуда только не уходите, — предупредила её девушка.
— Хорошо, — улыбнулась Лиллиас и обернувшись к Ребекке, спросила. — давай выйдем на воздух?
Девочка в ответ лишь кивнула, и они вдвоем быстро переодевшись выбежали на улицу.
— Скажи, — Ребекка посмотрела на подругу.
— Что?
— Тебе не скучно со мной?
Вопрос звучал так, что Лиллиас показалось, будто бы он был задан с большим трудом.
— Почему ты так думаешь? — наклонив голову на бок, спросила девочка.
— Просто, — Ребекка замялась, и, сжав в руках свою любимую куклу, что всегда носила с собой, добавила. — ты такая умная…
— Мне не скучно с тобой, — взяв подругу за руку, ответила принцесса, глядя прямо в глаза. — ты не представляешь, как я была рада, когда мы впервые встретились.
— Правда?
— Ну да! Мальчишки всегда такие шумные, не знают меры, да и поговорить с ними, кроме, как о оружии, не о чем, — Лиллиас сильно утрировала, но для убеждения, было самое оно.
— Значит?...
— Прости меня, если я создала ложное впечатление, — принцесса потупила взгляд. — но мне правда с тобой очень весело.
— Нет, — замахала руками Ребекка. — ты ни в чем не виновата. Просто это я себе всякое надумала.
«Хм, какие знакомые эмоции…» — внимательно следя за выражением лица девочки, подумала Лиллиас.
Ребекка, младшая дочь короля Сцеицза, Джеилда. По характеру она была всегда мягкой, часто плакала. Её умственные способности не особо выделялись, поэтому, изначально её не считали наследницей престола. Собственно, по этой причине, она стала той, которую можно выдать замуж за короля соседней страны и тем самым заключить мирный договор.
В прошлой жизни, Лиллиас была не так тесно знакома с Ребеккой. Но их судьбы был так похожи, что возможно, сложись всё немного иначе, они бы стали близкими подругами. Правда в отличии от принцессы Догро, младшая принцесса Сцеицза прожила тихую и размеренную жизнь до самой старости.
— Подходите! Подходите!
Девочки обернулись на зычный голос, созывающих зевак на зрелище.
— Не пропустите! Только сегодня! Вашему вниманию представится прекрасная даспалская танцовщица!
«Даспал?»
Принцесса хотела было подойти, но Ребекка, ухватив её за ладонь, остановила.
— Пойдем посмотрим, — предложила Лиллиас, улыбнувшись.
— Давай дождемся взрослых, — неуверенно пролепетала та. — мы можем там потеряться.
— Не бойся, — взяв подругу за руку крепче, ответила девочка. — мы одним глазком посмотрим и сразу вернемся.
— Ну ладно, — кивнула Ребекка. — всего на минуту, — кажется она скорее себя убеждала, нежели Лиллиас.
Оглядевшись, девочки поспешили к уже собравшейся вокруг крытой телеги, толпы. Крепко держа друг друга за руки, они вдвоем протиснулись в первый ряд. Отдышавшись и наконец взглянув на девушку, к которой были прикованы взгляды, девочки замерли.
Как только вокруг собралось достаточно зевак, музыканты, что сидели возле телеги на ящиках, заиграли красивую мелодию, что напоминала Лиллиас японскую музыку, которую она любила слушать в прошлой жизни.
— Вашему вниманию представляется! Звезда Даспала! Аннит!
Все вокруг зааплодировали, приветствуя красивую девушку, что стояла в середине полукруга.
— Осень ведь, — прошептала Ребекка. — а она не мерзнет.
— Может она как-то тренировалась? — предположила Лиллиас.
Танцовщица и впрямь была очень легко одета. Кимоно, где был белый верх, что плавно переходил в черный низ. Босые ноги. Длинные водные рукава. Красиво заплетенные прямые и послушные волосы, в которых виднелась красная заколка. Макияж, подчеркивающий черные, как смоль глаза, яркая помада и сладковатый запах каких-то цветов, которых Лиллиас не знала.
Под спокойные и мелодичные переливы музыки, девушка двигалась так плавно и, так грациозно, засмотревшись казалось, что она и есть сама эта мелодия.
Длинные рукава, то касались земли, то взмывали вверх. Поступь была настолько мягкой и тихой, что создавалось впечатление, будто танцовщица парит в воздухе.
Постепенно музыка стала набирать обороты и увеличивать темп. Вместе с ней, стала быстрее двигаться и девушка, в её руках появились из ниоткуда два длинных кинжала.
«Это напоминает танец с мечом…» — подумала Лиллиас завороженно глядя на танец.
Кинжалы изредка ударялись друг о друга, причем делали это в такт музыки. Руки, держащие оружие, двигались так быстро, что невозможно было за ними уследить. Постепенно, удар металла о металл, стал слышится чаще, полностью сливаясь с самой мелодией.
И вот, кинжалы взметнувшись в небо, вновь были ловко пойманы танцовщицей, музыканты доиграли, и они все вместе поклонились.
Народ в тот же момент стал громко аплодировать и свистеть, сразу было видно, что зрелище людям понравилось. Тут же из телеги вылез тот самый человек, что созывал всех, и стал собирать деньги, которые довольные зрители кидали ему в шляпу.
Девочки же, схватившись крепко за руки, выбрались из толпы и побежали обратно.
Как только они подбежали к дверям магазина, оттуда вышла Атол с другой служанкой, за ними несли коробки с платьями.
— Миледи, я же говорила вам, никуда не уходить.
— А мы и не уходили, — крепко сжав ладонь Ребекки в своей, соврала Лиллиас.
Атол, смерив взглядом принцессу, вздохнула и покачала головой:
— Идемте к карете.
— Хорошо!
+ + +
Изначально, Лиллиас не имела даже представления о тех, кто собирается убить Зайлена. Но некоторую часть аристократии, она знала. Поэтому, первым пунктом, в её плане было нахождение списка приглашенных, дабы выяснить хотя бы имена предполагаемых убийц.
«Я не могу действовать прямо. От этого зависит моя жизни и жизнь Зайлена. Тем более, вряд ли король Лехтеша, воспринял мои слова всерьез. Я прекрасно знаю, что маленького ребенка никто до конца слушать не будет. Поэтому уповать на усиленную охрану не стоит. Да и это наоборот вызовет лишние подозрения. Тем более её и так будет много. В конце концов, день рождения принца!»
Принцесса, после долгих раздумий по поводу того дня, пришла к выводу, что скорее всего, король Байел, был доволен той игрой с Каосимом, и ради собственного развлечения решил посмотреть, как на этот раз, в совершенно иной обстановке, будет действовать Лиллиас.
— Герцог Вайенг... Граф Мирдн…Маркиз Риллонг…Герцог Эрски… — бормоча полушепотом, Лиллиас пробегала глазами по списку гостей.
Находясь в чужом кабинете и без спроса читая список приглашенных на бал, девочка каждую минуту замолкала и прислушивалась, чтобы вовремя унести ноги.
Мысль о том, что её могут наказать, не пугала, но быть пойманной, было больше стыдно, чем страшно. Поэтому, стараясь как можно быстрее, но вместе с тем внимательно, читать, принцесса от волнения начинала дергать ногой.
«Хоурован, Лехтеш, Догро и Куосмит, были разделены мной специально, чтобы я не путала. Имена, придуманные мной, были образованы от других. В Догро – шотландские. В Лехтеше – ирландские. В Хоуроване – шведские…»
Список уже подходил к концу, а образованные от шведских имен, имена, не появлялись.
«Они не могут незаметно проникнуть внутрь, в конце концов это же королевский дворец!»
— Или… — девочка побледнела. — не может быть…
«Албирт же торговал с западом и востоком. Он мог нанять оттуда людей. Такое же может быть!»
— Тогда… — девочка стала искать глазами имена, которые придумала для восточного и западного частей континента.
«Точно, он не мог отправить своих. Ведь Лехтеш буквально следил за каждым действием Хоурована.»
— Нашла!
Быстро взяв чернила и написав на руке несколько имен, что подходили по всем критериям, девочка вернула все на свои места, да так, что даже бы подозрений о присутствии чужого человека в кабинете, не было бы.
Затем, когда чернила высохли, она опустила закатанный до локтя, рукав, и двинулась в сторону двери.
Прильнув к ней и прислушавшись, девочка поняла, что все тихо, и быстро выскользнув из кабинета, бросилась прочь.
+ + +
— Это должно быть где-то здесь, — пробормотала Лиллиас и потянув за ручку, открыла дверь в библиотеку. — Нашла!
Впервые, за все пребывание во дворце, принцесса решила посетить это место.
Из-за вечных игр с Саерасом и Зайленом. Размышлений о спасении. Посещении могилы Саигрита. Из-за всего этого, девочка совсем забыла о том, что королевская библиотека Лехтеша, такая же большая, как и у Догро.
«Как же я люблю запах старых книг!» — улыбнулась принцесса, проходя мимо стеллажей и вертя головой направо и налево. — «Он хоть и отличается от того, что часто присутствовал в книжных в моем мире, но и здесь тоже неплохо.»
Девочка, любила бывать в библиотеке. Дома, чаще всего, её можно было найти или там, или в оранжерее. Изучать историю своей же книги изнутри, очень увлекательно. Особенно, когда ты сам стал её частью.
Но, на этот раз Лиллиас пришла сюда с конкретной целью.
Предположив, кто именно может быть убийцей второго принца, девочка хоть что-то должна была узнать об этом народе.
«Про западную и восточную части Инкабро, я писала, но немного. Тем более, возможно тут, куда больше материала, чем у меня в голове. Ведь большую часть, я в книгу вообще не вписывала.»
Девочка вздохнула и осмотревшись, решила искать сначала по букве, нужное ей издание…
— Ваше высочество, не здесь…
Лиллиас встав на цыпочки и достав книгу «История с запада на восток», оглянулась и замерла. Прямо за стеллажом, кто-то тихо говорил. Принцессе удалось разобрать два голоса, мужской и женский.
— Здесь никого нет.
— Все равно, ваше высочество, нельзя!...
Послышался удар, больше похожий на шлепок. Пощечина. Девочка вздрогнула и прижав к себе книжку, попятилась назад, пока не прижалась спиной к полкам с книгами.
Замерев и боясь двинуться с места, она потихоньку начала осознавать, что сейчас станет свидетелем довольно пикантной сцены.
Вопрос: «кто это вообще такие?», отпал мгновенно. Надо было просто сопоставить два очевидных факта.
«Ваше высочество» — Каосим. В конце концов, остальным детям было ещё слишком мало, чтобы думать о любви.
Его спутница? Что-ж, с этим было труднее, но все же также очевидно.
— С каких пор, ты стала стесняться подобного?
— Мы уже перешли на «ты»?
— Давно уже, а ты не заметила?
«Пора уносить ноги.» — подумала Лиллиас, не желая слушать то, что будет дальше. Девочка осторожно наклонилась, сняла с ног обувь и держа их в одной руке, как можно тише, пошла вдоль стеллажей к выходу.
Постепенно, звук возни, становился все дальше и дальше. Тогда, принцесса обулась и все также крепко прижимая к себе книгу, бросилась прочь из библиотеки.
Быстро выбежав за дверь, она, недолго думая, направилась в свою комнату.
«Гадость какая…» — передёрнувшись от мыслей, вьющихся в голове, она скривилась и приподняв плечи вверх, остановилась у лестницы и взглянула на небо из окна.
«С другой же стороны, это вполне нормально…»
|продолжение следует...|
— Из-за того, что мы будем вместе с взрослыми, им будет проще его схватить.
— Не думаю, что они убьют его на глазах у всех.
— Да, скорее всего они как-то его выманят наружу. Где нашли его тело?
— На тренировочной площадке.
— Точно, — стукнула себя по лбу Оливия. — ему же на день рождения должны подарить меч.
— Там самое идеальное место, — задумалась Лиллиас. — там было достаточно темно, безлюдно и далеко от главного корпуса.
— Хм, тогда…
— А может попробовать как-то привлечь внимание?
— Чем?
— Ну обыграть так, чтобы в том месте на момент покушения было хоть кто-то из гостей…
— Задача заключается в спасении, а не привлечении внимания, — вздохнув и потерев по привычке лоб, сказала Оливия.
Они вдвоем замолчали, погрузившись в тяжкие раздумья.
Продумывание плана и впрямь давалось с большим трудом, так как обе девушки были загнаны в рамки семилетнего ребенка, который не мог действовать слишком очевидно, слишком радикально и вообще все, что ассоциировалось со словом «слишком».
Маленькое, детское, слабое тело, не было способно быстро убежать от взрослого, рослого мужчины, который прекрасно владел холодным оружием и не испытывал никакой жалости.
Детское сознание и тем более поведение, которое вдруг резко бы изменилось, вызвало бы подозрения. Тем более, преступник, который является подосланным шпионом, должен быть ну очень невнимательным, чтобы не заметить действий, пусть даже маленького ребенка.
«Надо действовать одновременно естественно, быстро, не заостряя на своей персоне слишком много взглядов.» — Оливия нахмурилась.
Девушке ещё никогда в жизни не доводилось кому-то спасать жизнь, тем более от убийцы. Поэтому обдумывать все до мелочей, было обязательным пунктом в подготовке.
— Давай отвлечемся, — выдохнула она. — ничего в голову не лезет.
— Согласна, — вздохнула Лиллиас. — ничего подходящего вообще нету…
Девушки переглянулись.
Эта неловкость от внезапных встреч во снах, когда обе не ожидали встретиться, давно прошла. Поначалу было знакомство, как и полагается. Они узнавали друг друга с разных сторон, но все это происходило во время игры в шахматы, где соперника узнаешь не только, как противника, но и как обычного человека.
Потом, между партиями, стали возникать короткие диалоги, проскальзывали шутки. В итоге, постепенно, по мере того, какие в мире происходили события, девушки отложили шахматы в сторону и стали наслаждаться обществом друг друга за диалогом.
— Давай, ты ответишь на два моих любых вопроса, а потом я, — предложила Оливия, садясь поудобнее.
— Прям любых? — прищурив один глаз, уточнила Лиллиас.
— В рамках приличного, — девушка усмехнулась.
— Ну давай.
— Тогда ответь, в книге об этом не рассказывалось, но мне интересно, — протянула Оливия. — Любила ли ты своего мужа?
— Ха, — Лиллиас наклонив голову вниз, улыбнулась. По её реакции было видно, что вопрос поставил немного в тупик. — ну, у нас были разные спальни. Мы спали вместе лишь однажды, в первую ночь после свадьбы. Не сказать, что он часто заходил меня проведать… В конце концов, наш брак был фиктивным.
Оливия не перебивала, вместе с тем внимая каждому слову. Сколько бы пауз не было выдержано, она молча ждала и слушала, прекрасно понимая, что воспоминания из прошлой жизни могут приносить не лучшие эмоциональные ощущения.
— Его отношение ко мне, можно было сравнить с взаимоотношениями брата и сестры. Да и в государственных делах, как полноправная королева, я не участвовала. Не из-за него конечно, а из-за наказания врача.
— Так значит у вас не было любви вообще?
— Мы скорее были в очень близких отношениях, но так таковой страсти в них не было, — улыбнулась Лиллиас пожимая плечами.
— Понятно, — задумчиво произнесла Оливия.
— Теперь я задаю вопрос.
— Давай!
— Когда я умерла, кто-то стал в будущем королевой Лехтеша?
— Да, — отведя взгляд от девушки, сказала Оливия.
«Если она не знает, кто её убил, то бояться нечего, но…»
— Кто же?
— Долин, — нехотя ответила девушка. — Эрски…
В воздухе повисла тишина. Оливия следила за эмоциями своей собеседницы, ища в них боль, скорбь, ненависть или желание мстить. Однако ничего подобного не наблюдалось. Взгляд Лиллиас хоть и не был пустым, но и прочитать его было невозможно.
— Теперь твой вопрос.
— М, да, — сложив руки в замок девушки стала перебирать в голове все то, что хотелось спросить.
«Точно! Хоть есть уйма всего, что хочется узнать, но это будет поважнее.»
— Ты бы хотела отомстить тому, кто тебя убил?
— Нет, — мгновенный ответ без раздумий.
— Почему? — Оливия была озадачена столь быстрым ответом, тем более отрицательным.
— Я не думаю, что месть — наилучший способ, — Лиллиас вновь пожала плечами. — мне кажется, что будет лучше, если данной ситуации избежать.
— Даже если для этого потребуется уехать куда-то далеко?
— Даже если так.
— Но это бегство!
— Бегство, это бежать от проблемы, а это называется сохранение своей собственной жизни.
— А если ради этого, тебе придется бросить своего возлюбленного?
— Объясню все возлюбленному и уеду. Если не поймет, значит не так сильно и любит. А если поймет, поможет либо решить проблему, либо скрыться, до её разрешения.
+ + +
— И отправьте на восточную границу! Они как раз ждут подкрепление, — потерев рукой глаза и вздохнув, мужчина облокотился на спинку кресла.
— Вас понял, ваше величество.
— Однако, ваше величество, что нам делать с нетронутой территорией?
— Как по мне, ваше величество, я думаю надо вырубить лес и позволить людям обжиться там.
— Я полностью согласен. Из-за войны, многие лишились крова и сейчас, нам как раз необходима свободная территория, за пределами военных действий.
— Нет, — кулак с грохотом опустился на стол. — этот вопрос уже поднимался, и я кажется ещё тогда сказал, что пока королева не даст согласия, я не позволю этого.
— Но ваше величество!...
— Я не ясно выразился, генерал?
— Более чем…
— Прекрасно, — слышится вновь тяжелый вздох. — итак, продолжим…
— Ваше величество!
Двери распахиваются и в зал вбегает дворецкий. Он тяжело дышит, его лицо искажено страхом и отчаянием.
— Что случилось?...
— Что ты себе позволяешь?!...
— Тихо, — король поднимает руку, и все тут же замолкают. Он оборачивается к вбежавшему и спрашивает все тем же громовым голосом. — из-за чего ты поднял шум?
— Ваше величество, — вновь говорит тот, переводя дыхание. — беда!
— Говори быстро и внятно! Что произошло?
— Её величество! Королева Лиллиас!
Пауза, при которой дворецкий сглатывает, звенит в ушах подобно колокольному звону.
— Она… скончалась…
Подобно похоронному колокольному звону.
+ + +
«Когда я писала книгу, то особо не задумывалась над тем, что в сюжете война идет за войной. Я точно невезучая! Угораздило же меня попасть именно во времена между одной и второй войной. Сначала Хоурован с Лехтешем, а через пару лет Куосмит с Догро.»
Хотелось очень сильно дать себе по лицу собственной книгой, но Лиллиас между тем, с спокойным и безмятежным выражением лица вчитывалась в основы социологии.
— Что может быть интересного в этой нуднятине? — что-то записывая на листке, спросил Саерас.
— «Культура выполняет роль механизма духовной идеологической интеграции внутри определенного культурного региона и одновременно дифференциации…»
— Я понял, — закатил глаза парень, когда девочка стала зачитывать ему то, что читала.
Лиллиас, откинув голову назад и посмотрев на брата кверху ногами, положив голову на подлокотник, рассмеялась и сказала:
— Вообще-то, тебе, как будущему королю, подобное тоже нужно знать.
— Пожалуй, года через три это изучу.
Показав языки, дети вновь отвернулись друг от друга, уткнувшись каждый в свое.
«Завтра празднуется день рождения Зайлена, в тот же вечер, точнее ночью, он уезжает на церемонию.»
Прикусив по привычке кончик ногтя на большом пальце, Лиллиас дрыгнула ногой.
Всё было продумано до мелочей. Было несколько планов, что были взаимосвязаны друг между другом на всех важных моментах. Если что-то могло пойти не так, то замена всегда была.
Но ожидание нервировало. Лиллиас то и дело подрываясь с места, ходила взад-вперед, теребила ленты, волосы. Даже на книжке, которую она читала, не могла сосредоточиться.
Попросив у Саераса разрешения, она сидела у него уже второй час. Придя сюда с надеждой на то, что его присутствие её успокоит, было развеяно спустя десять минут.
— Давай погуляем? — вдруг предложила девочка.
Парень на мгновение замер, затем перевел взгляд на сестру и недоуменно уставился на нее.
Редко, точнее никогда, именно Лиллиас была инициатором прогулки, поэтому сейчас Саерас выражал всем своим видом, что очень удивлен и не верит в услышанное.
— Ну перестань, — вздохнула девочка и поднявшись из кресла, подошла к столу, за котором сидел брат. — погуляем немного и вернемся.
— Да пойдем-пойдем, — рассмеялся Саерас. — я против что ли?
Девочка улыбнулась и взяла его за руку.
Они вместе вышли на улицу, и, как подобает детям что-то громко обсуждали, и смеялись.
— А ещё! А ещё можно дворецкому ботинки между собой связать.
— Прямо у какой-нибудь рядом стоящей герцогини.
Развлечений на предстоящий бал было достаточно. Будучи сплоченной командой, они продумывали все заранее и обмениваясь лишь придуманными Саерасом знаками, действовали по отточенной тактике.
На этот раз они позвали и Зайлена с Ребеккой, но большую часть все же делали вдвоем.
— Кстати, — Лиллиас будто что-то вспомнив, посмотрела на брата. — хочешь покажу тебе кое-что?
— Удиви меня, — ухмыльнулся парень и последовав за сестрой, двинулся в глубину сада.
Лиллиас, по уже выученному пути, шла в сторону могилы, что-то напевая себе под нос и смотря по сторонам.
— Слушай, а куда мы идем? — наконец поинтересовался Саерас, когда они вышли за пределы территории, на которой чаще всего играли.
— Мы скоро уже придем, так что не беспокойся, — ответила девочка, посмотрев через плечо и загадочно сверкнув янтарными глазками.
— В такие моменты, ты меня начинаешь пугать, — парень положил руки на затылок и хмыкнул.
— Мне считать это за комплимент?
— Сама реши, — он пожал плечами. — если подобное, ты считаешь комплиментом…
— Противный, — буркнула девочка и повернув в сторону, показала рукой вправо. — там тренировочная площадка, мы ушли недалеко, просто так короче от того места, откуда мы пошли.
Саерас глянул вправо и как только они вышли из-за кустов, увидел вдалеке ограждение.
— И впрямь…
— Ты думал, я вру?
— Ну мало ли…
— Тут тихо, так что никто твоих криков не услышит.
— Вот именно, никто твоих криков не услышит.
Лиллиас фыркнула и усмехнувшись, наконец остановилась. Саерас, подойдя и встав вровень, глянул на неё:
— Ну чего встала?
— Осталось спуститься с холма, и мы у цели.
— И чего ждем?
— Не хочу навернуться, как в прошлый раз.
Парень глянул на склон, затем на сестру, почесал затылок и вновь посмотрев вниз, выдал:
— Ну ты и трусиха.
— Что? — Лиллиас посмотрела на брата, как на умственно отсталого.
— Вас, девчонок, так легко напугать.
— Я больше за одежду свою беспокоюсь.
— Тем более, — хмыкнул Саерас и осмотрев Лиллиас с ног до головы, вздохнул. — мне тебя понести?
— Ну уж нет, — отмахнулась девочка и взявшись рукой за ветку куста, сделала осторожный шаг вниз. — я уже вдоволь накаталась на ваших с Зайленом спинах.
Следя за маленькими успехами спуска вниз, Саерас с каждым шагом Лиллиас, хмурился все больше и больше.
— Мы так до вечера к месту назначения доберемся.
— Это тебе без разницы на внешний вид, а мне нет, — послышалось злое ворчание.
— Господи…
Саерас, зачесав волосы, сделал пару шагов назад и разбежавшись, в один прыжок очутился рядом с Лиллиас. Схватив сестру на руки и крепко прижав к себе, он, сделав ещё несколько больших прыжков, очутился у подножия холма.
Вцепившись в брата мертвой хваткой, принцесса даже оглянуться не успела, как её уже поставили на землю и отряхнув юбку, взяли аккуратно за руку.
— Куда дальше?
Посмотрев на Саераса и все ещё не придя в себя, девочка прошептала:
— Сумасшедший, — и двинулась сквозь деревья, на небольшую поляну.
|продолжение следует...|
Когда мальчику исполняется двенадцать, главным и самым желанным подарком, является меч, который дарят ему родители, как символ силы и защиты.
Чем лучше металл, из которого выкован клинок, материал, из которого сделана рукоятка, и рисунок вырезанный на ней — тем идеальнее этот подарок.
«Девочкам в свою очередь, очень редко дарят оружие, чаще всего им дарят то, чем они занимаются чаще всего. Шьют, держи веретено. Читают, держи закладку или книжку, о которой мечтала…» — думала Лиллиас, крепко держа папу за руку и смотря, как Байел вручает сыну его первый меч.
Зайлен, встав на одно колено и склонив голову вниз, слушал речь отца, прикрыв глаза. Лев, вышитый золотыми нитками на его светло-бежевой мантии, на спине, блестел в свете тысячи свечей. Волосы, карамельно-каштанового оттенка, были, как и полагается убраны назад и приглажены. Сама одежда и обувь, всё было идеально!
Лиллиас до сих пор не могла привыкнуть к подобным переменам, что с Саерасом, что с Зайленом. Оба, вечно лохматые и одетые дай бог в штаны и рубашку, на подобных мероприятиях всегда были с иголочки и выглядели очень взросло.
«Девочки всегда должны быть при параде, не то что мальчишки…» — принцесса хотела фыркнуть, но так как стояла на довольно видном месте, лишь наклонилась и прикусив губу, тут же выпрямилась, как ни в чем не бывало.
Речь Байела была крайне скучна, и все потому, что Лиллиас знала её наизусть. Это была клятва, которую часто говорили в книге. Её не только произносят в день двенадцатилетия ребенка; её говорят, когда посвящают в рыцарей, когда подмастерье становится мастером, когда новый король, сменяет старого… В этой клятве заключены слова напутствия в будущее, на языке, что является праотцом стуийского, на котором нынче говорят в Лехтеше, Догро, Хоуроване и Куосмите.
Звучит она так:
«Пусть Солнце светит тебе днем, а Луна освещает путь ночью. Какой бы ни была цель твоя, важнее всего та Правда, в которую ты веришь. Будь непоколебим, будь верен, будь смел, будь справедлив. Не сомневайся, делай шаг вперед! Перед тобой открылся новый этап жизни, так не бойся совершать ошибки. Будь ответственен, будь добр, будь разумен в своих решениях.И даже, если весь мир отвернется от тебя, помни, что над твоей головой восходит Солнце, а ночью Луна, что Правда всегда явится в нужный для неё срок, даже если кругом одна лишь Ложь. За какой бы мечтой ты не следовал, какую бы цель не пытался достигнуть, помни, что все это правильно! Знай, что даже, если кажется, что ты один, стоит тебе посмотреть по сторонам, как все эти печальные мысли развеются Правдой и улетят, подгоняемые ветром, навстречу Солнцу и Луне.»
Посмотрев на Саераса, Лиллиас улыбнулась. Она помнила, как брат вспоминал тот момент, когда отец вручал ему меч, на его день рождения. Ему настолько нравилась эта клятва, что пока её читал король, он проговаривал её губами.
«Сказал, что теперь ни за что мне не уступит трон, так как хочет ещё раз её услышать…» — девочка мысленно закатила глаза. — «Хотя я и так не стану первой…»
Создавая религию, Лиллиас отдавала себе отчет, что люди в средние века очень богобоязненны и будут куда не попадя её совать. И именно поэтому, ей пришлось о многом позаботиться, чтобы церковь была ограничена во власти.
«Если дать ей свободу действий, ничего хорошего не жди…»
Девочка посмотрела на гостей, что стояли перед пьедесталом, на котором происходило посвящение. Впереди стояли дети, которые с нескрываемым восхищением смотрели, как Зайлен берет из рук отца, меч. За их спинами же стояли взрослые и в почтенном молчании, слушали.
Все они – аристократия Лехтеша от и до. Помимо них, остались и правители королевств Догро, Сцеицза и еще трех королевств. Стояли они конечно не в общей толпе, а сбоку от самой королевской семьи.
Лиллиас глянула на Ребекку. Она стояла рядом с мамой и старшей сестрой, опустив голову вниз.
«Какая-то она в последнее время понурая…» — подумала девочка. — «Надо её развеселить.»
— А теперь, прошу вас, — громко сказал Байел, вытягивая руку вперед и приглашая гостей, насладиться праздником.
Принцесса вздрогнула и отпустив папину руку, стала искать глазами в толпе, тех за кем время о времени следила.
«Началось!» — прикусив изнутри щеку, подумала девочка.
Теперь надо было постоянно оставаться начеку.
«Так, эти уходят…» — девочка проводила взглядом Байела и остальных мужчин, включая её отца. — «Женщины и дети остаются здесь.»
Поискав взглядом, брата, принцесса увидела его рядом с Зайленом.
«Хорошо.» — кивнула она сама себе, вместе с тем стараясь унять дрожь в руках и бешенный стук сердца, которое буквально мешало дышать.
Было волнительно, пока не страшно. Но уже близко…
— Привет.
Девочка чуть не взвизгнула от голоса у своего правого уха. Обернувшись, она увидела Ребекку, что, улыбаясь смотрела на неё.
— Здравствуй, — положив руку на грудь, выдохнула Лиллиас. — ты сегодня чудесно выглядишь.
— Правда? — девочка посмотрела на свое светло-зеленое платье, юбка которого была вышита голубыми цветами, а на поясе был такого же цвета бант. — Ты тоже, очень красивая.
— Спасибо, — улыбнулась Лиллиас и взяв её за руку, сказала. — пошли посмотрим, что тут интересного.
— Пошли, — девочка просияв последовала за подругой.
«Мне надо успокоиться, если перенервничаю, все пойдет под откос.» — твердила себе в уме, принцесса.
+ + +
— Скажи, — начала Лиллиас, оглядывая все сладости, что были на столе, к которому они подошли.
— Что? — взяв ложечкой крем с верхушки своего пирожного, спросила Ребекка.
— Вот чтобы ты хотела на свое двенадцатилетие?
— Хм, — посмотрев наверх и задумавшись, протянула та. — ну, мне нравится играть на флейте, так что скорее всего о подарке меня и не спросят, просто подарят её.
— И впрямь, — потянувшись за пирожным, которое было посыпано красной пудрой, сказала Лиллиас. — глупый вопрос…
— А ты?
— Я? Ну, наверное, мне подарят что-то связанное с книгами, — принцесса пожала плечами.
— А, чтобы ты хотела?
— Меч хочу, — по тону было понятно, что сказано искренне и честно.
— Оружие? — Ребекка приподняла брови от удивления.
— У нас нету закона, запрещающего женщинам владеть оружием…
«И слава богу!»
— А как родители отреагировали?
— Папа сказал, что, если я в десять лет не передумаю, то разрешит. Хотя вряд ли мне на двенадцатилетие меч подарят…
Лиллиас прервалась, услышав громкий смех справа.
Посмотрев туда, она увидела Каосима, окруженного девушками, что хихикали и что-то громко обсуждали. Кронпринц же, распушив свой хвост, будто павлин, явно наслаждался этим.
Девочка перевела взгляд на рядом стоящего парня того же возраста. Это был Джиолл, тот самый, с которым Лиллиас впервые увидела Каосима. По его виду было понятно, что единственное, что ему сейчас хочется, это провалиться сквозь землю, метров так на семь.
— Давай выйдем на террасу, — предложила Ребекка, проследив за взглядом подруги.
— Нет, — качнула головой девочка. — все в порядке.
«Отсюда нельзя уходить, я не могу потерять из виду первого...»
Улыбнувшись, Лиллиас взяла её за руку и предложила:
— Пойдем поищем Зайлена и Саераса.
— Пошли, — ответила на улыбку улыбкой, принцесса.
Долго искать не пришлось, ребята что-то бурно обсуждали с другими мальчишками в самом углу зала.
— Мы вам не помешаем? — спросила Лиллиас, обращая тем самым на себя внимания.
— Нет, все в порядке, — качнул головой Зайлен, следя за тем, как перед девочками расступаются.
— Мои поздравления, — присев в легком реверансе, сказала Лиллиас. — теперь осталась только церемония, и вы будете с Саерасом, как близнецы.
— Спасибо, мне старшего брата хватит, — улыбнулся он.
— Поздравляю, — тоже присев в реверансе, робко сказала Ребекка.
— Благодарю.
«Почему они говорят официальным тоном?» — подумала девочка, посмотрев сначала на Зайлена, потом на Ребекку.
— Покажешь свой меч?
+ + +
Лиллиас посмотрела в сторону, развернулась на сто восемьдесят градусов, завела за спину руку и три раз сжала и разжала ладонь.
Буквально через пять секунд, в зале раздался шум падающих тарелок.
Когда девочка повернулась, то могла лицезреть, как вокруг одного из столов, суетились дворецкие. По полу в том месте была разбросана еда вперемешку с осколками посуды, а рядом лежал сам стол без ножек.
Прикрыв рот рукой, девочка кое как сдержала смех, рвущийся наружу.
Рядом вскоре очутился Саерас.
— Круто, — похвалил он и дал незаметно сестре «пять».
— Посмотри на выражение лица того парня, когда он поставил на стол поднос, а он в этот же момент упал, — прыснула девочка.
— Не, ты просто посмотри, как они вокруг него кружат, пытаясь понять, как его поставить обратно!
Понаблюдав ещё секунд десять за происходящим, они не сдержались и все же рассмеялись, схватившись за животы.
— Удалось? — из неоткуда появился Зайлен.
— Сам погляди, — указав на снующих туда-сюда дворецких, сказал Саерас.
— А вы все? — поинтересовалась Лиллиас, когда к ним присоединилась и Ребекка, вернувшаяся незаметно в зал.
— Конечно, — кивнула принцесса. — сделано все в лучшем виде.
Теперь уже четверо, наблюдали за всей происходящей ситуацией. Стояли они достаточно далеко, чтобы их не слышали, но и так, чтобы им все было видно, и никто не загораживал им обзор.
И вот, когда наконец убрали все осколки и еду, пришло время для мытья пола. Особо тщательно не убирали, после мероприятия с этим можно было разобраться, но, чтобы никто не ушел с едой на подошве, надо было хоть как-то пройтись шваброй.
— Что ты туда добавил? — уточнила Лиллиас.
— Как и договаривались, масло, — наклонившись к уху, тихо сказал Зайлен.
От одного только представления того, что скоро произойдет вызывало у девочки, широкую улыбку и подавленный смех.
+ + +
Их двое. Мужчина и женщина. Они притворяются женатой парой. Их представили, как графа Дэяна Винлента, и как графиню Лиззи Винлент.
В этот вечер. В десять часов пятнадцать минут, они должны убить Зайлена на поле для тренировок, и быстро и незаметно скрыться.
Как их вообще пропустили на этот бал? По ним же видно, что они родом с запада! Очень просто, они представились послами Даспала, прежде, убив настоящих.
«Остался всего час…»
От волнения, Лиллиас уже сгрызла весь ноготь на большом пальце.
Пока что, Зайлен общался с Саерасом, и девочка его видела. Она также не упускала из виду графиню, что, как ни в чем не бывало попивала коктейль и общалась с дамами, на светские темы.
— Ты в порядке? — спросила Ребекка, сев рядом на диван.
— Да, — улыбнулась она, убирая от лица руку. — просто туфли давят.
— Может пойдем в комнату отдыха, позовем служанку, чтобы она принесла тебе другую обувь? — предложила принцесса.
Девочка вновь взглянула на Зайлена, он что-то рассказывал окружившим его мальчишкам.
«Ничего плохого не будет, если я отлучусь на пару минут? Остался час, так что время есть…»
— Да, пойдем.
Девочки вышли из зала и перед тем, как направиться в комнату отдыха, оповестили Атол о том, что нужны новые туфли.
Девушка, тут же убежала, сказав никуда, до её возвращения не уходить, но Лиллиас и не намеревалась, лишь попросила мимо проходящего дворецкого, занести все виды пирожных к ним в комнату.
— Тебе так понравились эти, с красной пудрой?
— Это не пудра, это острый перец, — улыбнулась Лиллиас.
— Острый…что?...
— Перец, — рассмеялась девочка и с упоением откусила кусочек.
— Как… Как ты можешь это есть? — Ребекка явно не разделяла пристрастие к данному лакомству.
— Я не особо люблю сладкое, но вот эти пирожные мне пришлись по вкусу.
— …П-понятно…
По ответу, было видно, что девочка хоть и не может оценить по достоинству, но уважает вкусы подруги, поэтому не собирается спорить.
Вскоре прибежала Атол, очень обеспокоенная тем, что принцесса раньше не сказала о том, что обувь не удобна.
— Миледи, терпеть боль не надо. Сказали бы сразу!
— Прости, — виновато улыбнувшись, твердила Лиллиас.
— В следующий раз, просто скажите. Мне же не трудно.
— Хорошо, — кивнула принцесса.
«Обувь удобна, просто это я слишком нервничаю, поэтому других оправданий не нашла…»
— Готово, — девушка выпрямилась и взяла в руки туфли, которые носила Лиллиас до этого.
— Спасибо большое, — улыбнулась девочка и спрыгнув с дивана, добавила, обращайся к Ребекке. — пойдем обратно?
— Пойдем, — улыбнулась она.
Уже довольно резво, они дошли до дверей, которые предварительно перед ними открылись.
Тут же быстрый взгляд окинул все помещение.
Было все также шумно. Дамы разговаривали, половины детей вообще не было, скорее всего они разбежались по всему дворцу и играли.
«Где же Зайлен?»
Пробегая по макушкам и затылкам, Лиллиас прикусила нижнюю губу. Принца в зале не было. Сердце застучало быстрее, глаза стали искать графиню. Её тоже не оказалось.
«Черт!»
Девочка посмотрела на Ребекку и взяв её за руку, сказала:
— Мне надо отлучиться, я забыла попросить Атол об одолжении.
— А, хорошо, — кивнула Ребекка, немного растеряно глядя подруге в глаза.
— Я быстро.
— Все в порядке, — замотав головой, улыбнулась девочка.
— Ещё раз извини, — обняв её за плечи, Лиллиас бросилась прочь из зала.
Перед тем, как выбежать в коридор, девочка остановила дворецкого, схватив его за рукав и мило улыбнувшись, сказала:
— Передайте пожалуйста принцу Саерасу: «Солнце восходит с запада».
— Хорошо, миледи, — кивнул мужчина.
Дальше, уже не оглядываясь, принцесса выбежала из зала и бросилась к дверям, что вели на улицу.
«Хоть бы успеть!... Хоть бы успеть!...» — только и вертелось в голове.
|продолжение следует...|
Вечер. Близится ночь. Луна то и дело скрывается за гонимыми ветром облаками. Холодно. Осень постепенно отступала, давая зиме право начать нещадно морозить землю и радовать первым снегом.
С минуты на минуту, часы могли пробить десять, и мужчины в это время должны были встать из-за стола.
Выбежав на улицу, девочка, тяжело дыша, быстро завернула за угол и нырнула в кусты, откуда достала припрятанное заранее пончо, перчатки и шарф.
Время поджимало, она должна была успеть раньше того момента, когда в дело вступит граф. Ведь именно у него был отравленный клинок, женщина же служила отвлекающим маневром.
Немного подрагивая в плечах, девочка начинала злиться от того, что шарф не получалось заправить под пончо.
— Ну давай же, — стиснув зубы, прошептала она, и, как только уже замерзающие пальцы справились с поставленной перед ними задачей, девочка, схватив перчатки, побежала вдоль здания, освещаемого светом из окон.
Волнение встало комом в горле и Лиллиас казалось, что её вот-вот стошнит. Было страшно. Очень! С каждым шагом, по направлению на тренировочное поле, принцессу била мелкая дрожь.
Сойдя с каменной дорожки, на землю, девочка немного замедлилась, чтобы создавать, как можно меньше шума и слегка пригнувшись, чтобы макушка не выступала над кустами, стала аккуратно продвигаться к полю, что было слабо освещено и откуда доносился едва различимый голос Зайлена.
Зажав рот рукой и дыша, как можно тише, принцесса пробралась к местам для наблюдения. Оттуда, уже ползком, на животе, она стала продвигаться туда, откуда было лучше всего слышно парня.
Не заботясь, ни о чистоте одежды, не от том, что платье может порваться, ни о том, что здесь грязно, принцесса проползла под скамейками к первому ряду и осторожно выглянув из-за ограждения, увидела Зайлена, что стоял напротив чучела из сена, с обнаженным клинком в руках.
Убедившись, что парень ещё цел, девочка осмотрелась, стараясь засечь хоть какое-то движение.
Ничего…
Вновь посмотрев на парня, Лиллиас сжала крепко в пальцах деревянные перила, и подумала:
«Ну зачем? Зачем ты пошел именно в ночь?!»
Она ещё раз окинула взглядом все видимое ей пространство, и вдруг, замерла. В дверях здания, которое выводило, как раз к тренировочному полю, девочка увидела женский силуэт.
Ноги сами по себе подкосились и вновь упав на живот, Лиллиас зажал себе рот и стала медленно продвигаться под скамейками к зданию.
Она не знала, каков был план убийц. Не знала, что у них идет первым пунктом, а что вторым. Она лишь знала итог: труп!
«Почему она одна? Где мужчина?»
Лиллиас знала их в лицо, видела их, когда они только-только вошли в зал для торжества, изредка смотрела на них беглым взглядом во время произношения клятвы. Поэтому внезапности быть не могло, но все же сумасшедший стук сердца, говорил об обратном.
Женщина остановилась у лестницы, что вела вниз к полю. Сложив руки на животе, она следила за движениями принца.
Лиллиас же, замерев под скамейкой, в трех-четырех метрах от неё, пыталась не дышать. Она молилась всем богам этого мира, лишь бы убийцы были глухи на оба уха.
Всё ещё зажав рот, девочка смотрела на ноги женщины, потому что только это можно было рассмотреть с её угла обзора.
Прошло тридцать секунд. Потом минута. Затем две. Силуэт оставался неподвижен, а Лиллиас была готова расплакаться от накатывающей на неё тревоги. Казалось, что под тяжестью тела скрипят деревянные доски, из которых был сделан пол. Мерещилось, что если хоть немного шелохнуться, то это конец.
Умение играть в прятки, причем вести себя очень тихо и буквально бесшумно, впервые в жизни играло на руку принцессе, и она была этому очень рада.
Чтобы немного успокоиться, Лиллиас решила прикрыть глаза и просто сфокусироваться на звуках, но тут за спиной у женщины, появился её долгожданный спутник.
От неожиданности, девочка чуть не стукнулась головой о скамейку, но все обошлось. Она услышала, что двое начали тихо говорить.
Не осмелившись подползти ближе, да и вообще шевельнуться, Лиллиас прислушалась, стараясь уловить хоть что-то, сказанное ими.
(Далее диалог пойдет на вутонском, языке, на котором говорят на западе)
— Давно здесь? — спросил мужчина.
— Достаточно, — последовал тихий ответ.
— Тебя никто не заметил?
— Нет, эти дамы, слишком глупы.
— Тогда начинаем!
— Поняла, — кивнула женщина и проводив взглядом своего спутника, который видимо вознамерился обойти поле и зайти сзади, вновь взглянув на юного принца, двинулась вниз по лестнице, совершенно бесшумной поступью.
Лиллиас вылезла из-под скамейки и сев на колени, приподнялась так, чтобы посмотреть расположение Зайлена.
Парень постепенно продвигался к ступенькам, что вели ко второму выходу.
На тренировочное поле вело два пути, со стороны сада и со стороны дворца.
Девочка, посмотрев на женщину, что вышла наконец на освещенную территорию, пригнувшись, как можно тише, двинулась к выходу в сад.
«Все в полном порядке! Все идет по плану! Я успею!» — твердила себе Лиллиас, чувствуя, как трясутся поджилки.
— Светлых дней, вашему высочеству.
Лиллиас присела на корточки и прислушалась. Она находилась там, где сейчас стоял Зайлен, их отделяло друг от друга лишь ограждение. Рука, которой она на нее опиралась, нащупала куртку, которую принц видимо снял, когда стало жарко.
— Вы что-то хотели?
— Мне не представился случай, поздравить вас лично, поэтому, я искала иной возможности с вами пересечься.
— Не стоило себя так утруждать, тем более идти так далеко, я ведь планировал вернуться назад.
— Я боялась, что вас больше не застану, простите мне мою вольность.
— Благодарю вас, а теперь давайте, я вас провожу обратно, уже слишком холодно.
— Вы очень любезны, — послышался ответ, сказанный так невинно и мягко, что у девочки по спине пробежали мурашки.
Именно таким тоном, мама говорила с ней при гостях и на людях. Он был настолько всегда пропитан ядом, что Лиллиас сразу его распознавала и готовилась к худшему, когда они останутся одни.
Зайлен, вложив меч в ножны, быстрым шагом дошел до ограждения, на котором висела куртка и накинув её на себя, взглянул на графиню.
Но тут, что-то очень громко хлопнуло, от чего, все присутствующие на тренировочном поле, вздрогнули. Звук разнесся по всему огороженному пространству и после поднялся вверх, где и исчез.
В тот же момент, женщина повернула голову в сторону этого странного звука, а Лиллиас, не теряя ни секунды, выпрямилась и схватив Зайлена за плечи, со всех сил потянула на себя, перетаскивая через ограждение.
После хлопка, послышался чей-то приглушенный стон, а принцесса в этот момент зажала рукой рот парню, зная, что это был не он, но намереваясь не выдавать себя.
— Потом все объясню, — не дожидаясь, пока принц придет в себя, девочка потащила его за собой на корточках, к выходу в сад.
Надо было успеть, пока мужчина не выберется из ловушки, которую Лиллиас с помощью Саераса и Зайлена, установила здесь. Принцесса затеяла это, как раз для этого дня, но мальчикам сказала, что так можно попугать тех, кто будет здесь тренироваться.
Идея была принята во внимание и воплощена. Ловушек было расставлено множество, на что в первоначальном плане, Лиллиас и уповала. Зона наблюдения не освещалась так хорошо, как само поле, поэтому наткнуться можно было с легкостью. Только вот, они были созданы не для того, чтобы кого-то ранить, а просто напугать или поймать. Удержать, ловушка надолго, не могла.
«Почти добрались!» — увидев темный проход, Лиллиас быстро нырнула туда, вместе с Зайленом.
То, что с поля не доносилось никаких звуков и шума, пугало. Принцесса поняла, что хоть наживка и была съедена, но это все же убийцы и они быстро смогут их обнаружить.
В тот же момент, что-то просвистело во воздухе и Зайлен дернувшись, цыкнул прикусив губу. Это что-то, вонзилось в землю прямо перед девочкой, отчего та, вздрогнув, бросилась со всех ног вперед, крепко сжимая руку парня в своей.
Ранили!
Поняв, что дело начинает попахивать керосином, Лиллиас, лихорадочно соображая, посмотрела на принца и прошептала:
— Зайлен, пожалуйста!
Парня долго просить и не надо было, уже поняв, что твориться что-то неладное, раз в его плечо попали метательным ножом, он уже бежал вровень с принцессой, лишь на шаг отставая от неё.
— В этой книге, персонажи, что выступают, как злодеи, ведут себя нестандартно, — Оливия наклонила голову на бок. — Автор, создавая их, думала, как поступила бы сама. Поэтому, они ведут себя логично, не выдают громкими шагами, словами и прочим.
— Это может осложнить побег, — задумалась Лиллиас поднеся к лицу, руку.
— Тогда может…
— Разувайся, — велела Лиллиас, когда они с Зайленом свернули за ограду и уже вышли за пределы сада.
Дети, разувшись буквально за несколько секунд и побросав обувь куда попало, вновь взявшись за руки, уже босыми побежали дальше.
— Неплохая идея, — качнула головой девушка. — Но если ноги повредите?
— Там не каменистая земля, так что единственное, обо что можно споткнуться и удариться, корни деревьев.
Лиллиас на минуту замерла перед спуском с холма, и взглянув на Зайлена, прошептала:
— Будь аккуратен…
Парень посмотрел на неё. Они не видели друг друга из-за кромешной темноты вокруг, единственное, что могли различить, это силуэты и только. Но он чувствовал, как дрожит её рука, понимал, как ей страшно, у самого дрожали колени и стоял ком в горле, а в голове вертелось столько вопросов, что казалось, будто мозг сейчас расплавится от напряжения.
Этого Лиллиас не видела, но он кивнул ей, и они со всех ног бросились вниз по склону.
+ + +
— Кто это такие? — прошептал Зайлен, когда они с Лиллиас пройдя сквозь высокую траву, к дереву, спрятались за ним.
— Я не знаю, — прошептала Лиллиас. — но я слышала, как они говорят на вутонском, и говорили они о тебе.
— Обо мне? — парень выпрямился, но тут же чужая ладонь легла на его спину, и он пригнулся.
— Они, — девочка сглотнула. — они говорили что-то об отравленном мече и о том, что ты слаб, в отличие от Каосима.
— Но как ты поняла, куда я ушел?
— Я проследила за женщиной, что говорила с тобой.
Зайлен выдохнул, для него все это казалось страшным сном от которого хотелось проснуться. Как можно сильнее зажимая рану на плече, он пытался немного расфасовать мысли по полкам, чтобы понять, как спастись.
От дворца они были далеко, кричать и звать на помощь было бесполезно, ещё он был ранен, а Лиллиас была слишком мала чтобы вообще удержать в руках оружие. О самозащите и речи быть не могло, особенно против наемных убийц.
Да и слишком тихо было вокруг. Никакого шума, только гуляющий ветер и редкие снежинки. От этого не становилось спокойнее, скорее наоборот.
Облака, проплыли по небосводу, и луна вновь озарила своим блеклым светом, поляну и дерево.
Зайлен посмотрел на Лиллиас. Она дрожала, как осиновый лист. Было понятно, что не от холода, а от страха, но парень все же снял с себя куртку и накинув на её плечи, прошептал:
— Ты же позвала на помощь, перед тем, как идти ко мне?
Лиллиас, словно болванчик, закивала головой, не решаясь сказать ещё что-то.
Парень натянуто улыбнулся, и обняв её, замер, стараясь не выдавать своего напряжения.
Время длилось бесконечно долго, к любому шороху сухой травы или ветвей дерева, дети вздрагивали. Лиллиас жмурилась, а Зайлен то и дело хватался за меч, но каждый раз прикусывал язык, от пронзающей руку боли.
«Где же Саерас?!»
Оставалось всего несколько этапов. Всего чуть-чуть! Надежда на то, что помощь придет быстрее, чем убийцы, все ещё была жива.
Тут, в воздухе вновь просвистел нож и вонзился в ветвь прямо над головами детей.
Девочка, чтобы не закричать, зажала рукой рот и из глаз сами по себе потекли слезы.
— Сучья дочь, — послышался мужской голос, говорящий на вутонском.
— Мы и её убьем, — женский голос, шипящий, словно змея и тихо шелестящий, словно осенняя листва, говорил где-то совсем недалеко. Примерно в пятнадцати шагах от дерева.
Зайлен крепче прижал к себе Лиллиас и не решался даже двинуться с места.
Но принцесса, прекрасно понимающая, что если сейчас ничего не сделать, им обоим придет конец, быстро написала пальцем на его ладони, всего три слова:
«В разные стороны».
Как только убийцы приблизились к дереву, и обнажив свое оружие, стали медленно обходить его вокруг, тут же, оттуда выбежали два силуэта, разбегающиеся в разные стороны, и мгновенно скрылись в темноте ночи.
— Давай за ней! — рявкнул мужчина и бросился следом за Зайленом.
|продолжение следует...|
— Так вот, где ты пропадала в последнее время!? — осматриваясь, проговорил Саерас.
— Тут тихо и красиво, — пожала плечами Лиллиас. — поэтому я решила сделать это моим укромным местом.
— А вдруг это «укромное» место для кого-то другого предназначено? — ухмыльнулся парень, явно намереваясь своими словами, задеть.
— Если бы тут бывал кто-то другой, я бы заметила, — отрезала принцесса.
— А может он бывает тут, пока тебя нет?
— А может ты моргаешь тогда же, когда моргаю и я, хватит!
Саерас рассмеялся, он явно был доволен реакцией сестры.
— Так зачем ты меня сюда привела?
— Ну, — девочка спрятала руки за спиной. — ты мой брат, я решила, что тебе нужно знать, где я бываю.
— Хм, — осмотрев дерево, парень поджал нижнюю губу и сказал. — а давай это будет ещё и убежищем?
— Что?
— Тут никого не бывает, здесь тихо, это вполне подходит для места, где можно переждать опасность.
— Точно! И давай, если мы будем порознь, то придумаем ключевую фразу, которая будет говорить о том, что ты или я, в опасности.
— Давай! Какую возьмем?
Девочка поднесла к лицу руку и задумавшись, посмотрела на то, как солнце склоняется к западу.
— А давай: «Солнце восходит с запада» ?!
— Хм, звучит, как глупость, поэтому придирок особых не будет.
— А я, о чем?
— Мне нравится. Берем!
+ + +
Сухая, пожухлая трава, расстилалась на поляне ковром, прикрывающим холодную, твердую землю.
Боясь даже оглянуться и посмотреть, какое расстояние разделяет её от убийцы, Лиллиас уже не обращала внимания на то, что ноги были все изранены, платье порвано, а волосы жутко растрёпаны.
На внешний вид, кажется, сейчас надо было обращать внимание в самую последнюю очередь. Первоначальной задачей было добежать до чернеющих впереди деревьев, с которых начиналась роща.
Там можно было спрятаться!
Всё немного вышло из-под контроля, но все ещё оставалось частью плана, который был самым крайним, и, в котором сомневалась сама принцесса.
Она намеренно указала Зайлену ту сторону, с которой должно было прийти спасение, сама же она, прекрасно понимая, что, если она умрет, все закончится, решила, что проще добежать до рощи, которая располагалась не так уж и далеко, а дальше, оставалось только прятаться до рассвета.
Чуть не споткнувшись, девочка все же позволила себе глянуть через плечо и тут же в воздухе вновь послышался свист. Пригнувшись и поглядев вперед, она увидела, что до цели остается всего пара метров.
«Почти!»
Приложив последние силы, принцесса рванула туда и, как только её рука коснулась первого дерева, в душе поселилось едва заметное облегчение. Но девочка не замедлилась. Стараясь разглядеть в непроглядной тьме под ногами корни, чтобы об них не споткнуться, она щурясь бежала напрямик.
За спиной не было слышно шагов или шуршания платья, что напрягало. Было непонятно, убийца отстала или же все ещё следует, не отставая.
Лиллиас вновь обернулась и тут в её правую ногу что-то ударило. Её подкосило и она, не имея возможности контролировать падение, упала прямо на руку, больно ударившись.
Стукнувшись вдобавок головой, принцесса зажмурилась и попыталась ползти, но сзади послышался шорох, и вздрогнув, девочка перевернулась на спину.
На неё, словно кошка, прижавшая добычу к стене, смотрел женский силуэт.
Лиллиас попробовала отползти назад, но ногу пронзила острая боль, отчего она, простонав, проронила несколько слезинок все ещё не выпуская из виду убийцу.
В воздухе послышался скрежет металла о металл, эта женщина готовилась нанести удар. В темноте блеснули искры, приковывая взгляд.
«Это конец!» — подумала девочка и выставив руки вперед, выпалила:
— М-меня зовут Лиллиас, я вторая дочь короля Амхедэя и принцесса королевства Догро. Мне н-нравится читать книжки, и я умею говорить на нескольких языках*…
Силуэт всё ещё стоял на месте, скрежет прекратился.
Лиллиас перестала жмурить глаза и продолжила говорить, дрожащим голосом, только уже на вутонском языке.
— Я н-недавно видела, как к-красиво танцевала девушка из ваших земель, мне это так понравилось, что я теперь тоже хочу так научиться…
Вдруг, женщина вздрогнула, и пошатнувшись, сначала упала на колени, а затем всем телом, на землю, прямо перед принцессой.
Лиллиас вздрогнула и всё еще дрожа, как лист на ветру, постаралась отползти назад, подальше.
Но тут, её кто-то подхватил на руки. Девочка, закричав, стала брыкаться и вырываться, со всех сил барабаня по груди, плечам и всему тому, до чего доставали её руки.
— Пусти! Пусти меня!
— Тише, тише, успокойся! — теплая рука, прижала раскалывающуюся от боли голову, к груди. — Ты в безопасности.
Голос звучал очень знакомо, он явно принадлежал мужчине, но по тембру, было понятно, что ему ещё нету и двадцати. Однако, уже был сформирован, значит, ему было больше четырнадцати.
— Надо забрать её, — повернув голову куда-то вправо, сказал парень.
— Хорошо, — послышался ещё один мужской голос, обладатель которого, был сравнительно того же возраста, что и его собеседник. — надо отнести её, как можно скорее.
— Без тебя знаю, давай живее.
Лиллиас, перестав брыкаться и ерзать на чужих руках, все ещё дрожа и глотая слезы, пыталась понять, что вообще происходит. Кто эти люди? Как они тут оказались? Что случилось с той женщиной?
— Хей, малышка, — спокойный, добрый голос позвал её, как только они двинулись к выходу из леса. — тебе больше нечего бояться, все закончилось.
Принцесса, щурясь и стараясь напрячь свое зрение на максимум, пыталась понять, кто её несет.
— Ты там сознание не потеряла? — не услышав ответа, прозвучал вопрос.
— Я, — она сглотнула и попыталась вытереть слезы, но рука отозвалась пронзающей болью. Видимо из-за неправильного падения, она её ушибла. — я в п-порядке…
— Сомневаюсь, — послышался ответ, сказанный довольно веселой интонацией, будто минуту назад, ничего не произошло. — но главное, что ты не отключилась.
Они вышли на поляну, девочка потерла глаза здоровой рукой и посмотрела в сторону дерева, где они с Зайленом разошлись. Там горели огни множества факелов, слышались взбудораженные громкие голоса.
— Зайлен, — прошептала девочка.
— Что?
— Он жив? — посмотрев на своего спасителя спросила, Лиллиас. Рука сама по себе сжала воротник чужой куртки.
Сердце вновь учащенно забилось, а дыхание сбилось. На глаза навернулись слезы, а в горле застрял ком.
— Он цел, — последовал ответ, более серьезным тоном, казалось, что парень хмурился.
От услышанного, по щекам медленно стекли слезы, на губах расцвела блаженная улыбка, рука, крепко держащая за воротник, ослабла, голова закружилась, а в глазах потемнело. Тело в чужих руках обмякло и Лиллиас потеряла сознание, где уже не чувствовалась боль во всем теле, не было вихря мыслей… Только покой, после столь сумасшедшего вечера.
+ + +
— Это покушение! Они буквально прямым текстом намекают на войну!
— Даспал все будет отрицать, вы же сами это понимаете, ваше величество!
— Чуть не были убиты дети, тем более из королевских семей, это просто возмутительно!
+ + +
Байел и Амхедэй, уже какое-то время сидели молча в полутемном кабинете.
Не сложно было угадать, что происходило внутри у каждого. В конце концов ведь, не гоже родителям, хоронить детей.
— Как Зайлен? — послышался шумный выдох.
— А ты как думаешь? — последовал вопрос. — Пусть детям и приходится быстро взрослеть в наше время, но не всем «посчастливится» попасть под удар мечом в столь юном возрасте. А как Лиллиас?
— Всё ещё спит, — Амхедэй тяжело вздохнул и выпрямившись, потер переносицу.
Было видно, как тяжело даются ему мысли о дочери. Ведь только совсем недавно, она улыбалась и бегала, а теперь вновь спит и не приходит в себя.
— Что говорят?
— Переутомление, — будто не веря в собственные слова отвечает мужчина.
В комнате вновь повисло мрачное молчание. Оба короля разрывались на части, думая о детях и в то же время, размышляя о решении, которое было недавно выдвинуто на совете.
По данным, которые были найдены с убитых, стало ясно, что всем управлял Хоурован, но то, что убийцы были родом из Даспала, делало ситуацию двойственной, что усложняло все в несколько раз.
Правителя западной части континента, призвали к ответу, но особой надежды, на хоть какую-то дельную информацию, не было. Даспал имел тайное соглашение с Хоурованом, поэтому не только торговал с ним, но и поставлял людей. Так что честного ответа, ждать не приходилось.
Теперь, Лехтеш ещё быстрее и усиленнее готовился к походу, так, как и королю Албирту было выдвинуто обвинение, на покушение членов королевской семьи. И, прекрасно зная, что правитель может сбежать, сдав полномочия, Догро, Лехтеш, Сцеицз и три других королевства, вынужденно объединились, сформировав на скорую руку, коалицию, дабы предотвратить всевозможные попытки Албирта скрыться.
Всё шло именно так, как и планировала Лиллиас. Оставалось только ждать тот самый момент, когда история пойдет по другому пути, из-за того, что ветвь повествования была изменена.
К лучшему ли это? Наверное… Говорят, перемены всегда сулят в будущем что-то хорошее, пусть поначалу может быть немного не то, что хотелось бы. Но это не просто чья-то жизнь! Это судьбы целых королевств, созданные из народа, который может пострадать, взбунтоваться… Это чертова политика, где каждый хочет наступить другому на горло!
Тогда получается, к худшему? И тут тоже нету точного ответа. Потому что, теперь это уже не сюжет книги, продуманный от и до, писателем, теперь это реальность, где нельзя предугадать то, что будет через день, через два!
Шаг в неизвестность, да? Страшно ведь? Но теперь уже, ничего не вернуть назад. Сейчас остается только, надеть на глаза повязку и шагнуть в темноту будущего, ведь в конце концов, жизнь, не сюжет книги! Теперь уже…
|конец 1 сезона|
* — может показаться, что слова сказанные ею, не имеют никакого значения и смысла. Однако, рекомендуется, при угрозе убийством, рассказать угрожающему, кто вы, поподробнее, если он дает вам на это шанс. Делается это для того, чтобы преступник начал воспринимать вас, не как жертву, а как человека. Это своеобразный психологический ход, надавливания на эмоции.
Если так подумать, то единственное, что я понимала, пока лежала на асфальте и смотрела на беззвёздное небо, что я ничегошеньки не чувствую.
Я слышала отдаленный голос моего лучшего друга, кто-то крепко держал меня за плечи, где-то сбоку мигал красно-синий свет. Но я даже не плакала…
Я просто закрыла глаза и буквально через мгновение, почувствовала легкий летний ветерок, что тогда дул из приоткрытого окна.
Возможно, произошедшее больше пяти лет назад, могло бы и казаться сном, если бы я четко не осознавала, что нахожусь в собственной книге. И, казалось бы, такой большой срок, должен был помочь мне прижиться и уже начать наслаждаться жизнью. Но…
В последнее время, я задаюсь одним вопросом, на который никак не могу дать, удовлетворяющий меня саму, ответ:
Смогу ли я отказаться от этого тела, когда придет время вернуться назад?
Обе руки крепко сжимают рукоятку деревянного меча. Слегка присев, она подалась всем весом вперед. Под обувью зашуршал песок. Взмах. Выпад. Меч падает на землю, а принцесса отступает назад, хватаясь за ладонь.
— Меч, является продолжением руки воина. Ваше высочество, для вас же это что-то инородное, — произнес Давви, учитель, которого нанял Амхедэй, после долгих уговоров Лиллиас.
Принцесса, цыкнув и не сказав ни слова, подцепила кончиком сапога деревянный меч и подкинув вверх, поймала.
— Также, стоит заметить, что бить плашмя не самый эффективный способ, ранить противника.
Мужчина, лет двадцати пяти, прямые, зачесанные набок, темные, почти черные волосы, светло-карие глаза, больше кажущиеся стеклянными.
Перехватив поудобнее меч, он подошел к принцессе и встав с ней вровень, перед мишенью, убрал правую руку за спину, выставил одну ногу вперед и нанес резкий пронзающий удар, отчего острие клинка показалось с другой стороны чучела.
Вытерев подбородок тыльной стороной ладони, Лиллиас тяжело дыша, внимательно следила за движениями учителя.
— Эффективности добавит момент, когда при нанесении удара, вы провернете острие клинка на сто восемьдесят градусов.
— Поняла, — кинула принцесса, и перехватив меч поудобнее, встала напротив чучела.
Когда Амхедэй все же сдался и позволил дочери, начать заниматься фехтованием, в Догро было начало весны, и не было настолько жарко.
Лиллиас потребовалось чуть меньше года, чтобы наконец уговорить отца. И все же, ей удалось добиться своего. Пришлось чуть усерднее позаниматься точными науками, но уже войдя в привычку, они приносили принцессе, хоть какое-то удовольствие.
Конец зимы и весна, прошли просто отлично, но, когда наступило лето, она вспомнила, те изнурительные тренировки, за которыми из года в год, наблюдала из окна отцовского кабинета. Только вот на месте тех рыцарей, теперь была она.
Жаловаться и ныть, не было даже мыслей, потому что четкое осознание того, что это нужно принцессе, придавало сил и мотивации.
— Достаточно, — качнул головой Давви, какое-то время наблюдая за ней, сложив руки на груди.
Отбросив деревянный меч на землю, Лиллиас плюхнулась на землю, в теньке от недалеко стоящего дерева. Тяжело дыша и прикрыв глаза, она даже думать ни о чем не могла, только о жаре, солнце, что нещадно пекло, и погоде, которая как назло, была безветренной.
— Миледи, — поклонившись, Микель, подала принцессе полотенце.
— Благодарю, — кивнула она и вытерев лицо и шею, убрала длинные волосы, собранные в высокий хвост, с плеч, назад.
— На сегодня, достаточно, — посмотрев на свою ученицу, сказал Давви.
— Хорошо, — поднявшись с земли, кивнула Лиллиас, радуясь тому, что этот ад наконец закончен.
— На этом, я откланяюсь, — склонившись в поклоне, мужчина выждал, когда принцесса поднимет руку, и лишь после этого, повернулся к ней спиной, удаляясь во дворец, для доклада его величеству.
+ + +
Вынырнув и смахнув с щеки прилипнувший лепесток, Лиллиас убрала с лица челку и подобрав ноги к животу, обняла себя за плечи.
«В последнее время, я какая-то рассеянная. Может из-за близящейся церемонии?»
Двенадцатилетие было и впрямь не за горами. По этой самой причине, родители стали строже и придирчивее в отношении учебы, этикета, манер и прочего. Времени, даже на просто посидеть, не было.
«Как перед экзаменом, честное слово…» — вздохнув девочка позвонила в колокольчик и ванную комнату, тут же вошла Атол.
— Сколько времени осталось до обеда?
— Вы ещё можете отдохнуть, миледи, — склонив голову, проговорила девушка.
— Хм, — выпрямив спину и ноги, она положила руку на край ванной и что-то обдумав, ответила. — тогда будет время, наконец написать письмо…
— Поняла, — не поднимая взгляда, сказала Атол.
С возрастом, отношения Лиллиас с её самой близкой служанкой, менялись. Сначала были доверительные, потом дружественные. Однако, все же что-то мешало, не позволяя сблизиться окончательно. Принцесса знала причину, но ничего пока с этим поделать не могла.
Статус. Проблема, крайне популярная среди средневековых романов. Да и не только. Ведь основа для них, в итоге, бралась из реальных событий прошлых времен.
«Конечно речь идет не о проститутке, вышедшей замуж за кронпринца или герцога, но все же…»
Выйдя из ванной и убрав мокрые волосы с плеч, Лиллиас подошла к зеркалу и взглянув на себя, вновь, будто смотря на незнакомого ей человека, стала изучать, немного хмуря брови.
Она будто бы не узнавала саму себя. Хотя это было вполне естественно, ведь тело было не её. Однако прошло уже довольно много времени, чтобы можно было с точностью быть уверенной, что всё это не сон.
«Подумать только…»
Покрутившись перед отражением, девочка обернулась и взглянула на Атол.
— Сегодня давай красное с черным.
— Как пожелаете миледи, — присев в реверансе, ответила она и достала из шкафа, платье бардового оттенка без рукавов.
До сознательного возраста, который наступает после церемонии, одежду принцессе выбирает королева мать, или же нанятая ею леди, выбранная среди аристократок, входящих в ближайший круг доверенных лиц.
Лиллиас, посчастливилось, что Карсти была заинтересована не только в том, как выглядит её дочь, но и чего хочет она сама.
В прежней жизни ненавидящая свое тело и саму себя, сейчас, став довольно симпатичной, принцесса была только рада походить в чем-то красивом и привлекательном.
Впрочем, от склонности носить одно и то же, пришлось избавляться силой, так как никто из высшего света, не оценил бы эту привычку.
— Завтра после обеда, поедем в город, — сказала девочка, смотря, как Атол надевает на красную юбку, вторую полупрозрачную, черного цвета и закрепляет её светлыми лентами, на корсете.
— Вы хотите что-то купить?
— Нет, — принцесса качнула головой. — хочу прогуляться. Так что подготовь из одежды что-то простое.
— Хорошо, ваше высочество.
+ + +
— Как твои успехи в учебе, Лиллиас?
— Все прекрасно, если опустить тот факт, что все мои преподаватели, уж слишком сильно обеспокоены тем, что у меня скоро церемония.
— Это важное событие в твоей жизни, милая, ты должна это понимать.
— Я это прекрасно понимаю, матушка, но у меня создаётся такое впечатление, что все вокруг волнуются за меня больше, чем я сама.
— Я не нахожу причин, волноваться, — Амхедэй поднял свой проницательный взгляд на дочь. — мне в свою очередь было интересно, не устаешь ли ты и со всем ли справляешься.
— О, не волнуйтесь отец, — принцесса посмотрела на него многозначительным взглядом. — дополнительные уроки фехтования, мне ничуть не мешают.
— Что-ж, — король поднял бокал. — я рад, это слышать.
Саерас, сидящий напротив Лиллиас, наклонил голову к тарелке и едва сдержав громкий смешок, выпрямился и сказал:
— Я не перестаю восхищаться моей младшей сестрой.
Девочка, подняв взгляд на брата, мысленно ударила себя по лбу, но невозмутимо спросила:
— Как обстоят твои дела с дочерью маркиза Керрида?
— Да, — Карсти с нескрываемым интересом посмотрела на сына. — что-то я давно не видела её.
Парень, метнув едва заметный полный ненависти взгляд на Лиллиас, отпил из своего бокала и откашлявшись, сказал:
— Дела обстоят отлично, вам не о чем беспокоиться.
— Может стоит пригласить маркиза с семьей, на ужин? — все ещё намеренно издеваясь над братом, невинно похлопав глазками, спросила Лиллиас, взглянув на маму.
— Хорошая идея, — кивнула Карсти.
Испепеляющий взгляд, буквально прожег во лбу принцессы дыру, но она будто бы не обращала на это внимания. Ведь она одна знала, что на самом деле происходит между Саерасом и дочерью маркиза, Айссибел.
Приближение совершеннолетия означало, что кронпринцу предстоит выбрать себе партию. Было множество кандидаток, которые просто мечтали выйти замуж за Саераса. И причина была не только во внешности и харизме, хоть конечно на это многие и велись. В большинстве своем, девушки не выбирали себе жениха, им их выбирали родители. А, кто же не хочет занять место подле короля?
Средневековые нравы…
Саерас же, не желая пока вообще обо всем этом думать, всеми силами старался избавить себя от этой обязанности.
Лиллиас это знала, и прекрасно понимая, что подле Саераса должна быть достойная девушка, не упускала возможности помочь ему избавиться от назойливых графинь, маркиз и прочих. Но, вместе с тем, она всегда уличала момент, чтобы поиздеваться.
— Недавно я общался с маркизом, — вмешался в разговор Амхедэй. — он говорил, что сам недавно только выздоровел, а тут и его дочери захворали.
— Вот как, — Карсти опечалившись, покачала головой.
— Отец, — произнесла одними губами Лиллиас, не ожидая такой подлости с его стороны. Ведь он явно сказал это намеренно.
— Кажется, Айссибел мне что-то такое писала, — подхватил Саерас, вовремя сумев ухватиться за отцовские слова, как за спасательный круг.
— Как жаль, — вздохнула королева. — придется значит отложить званый ужин.
Брат и сестра обменялись взглядами. Глаза кронпринца поблескивали и искрились. А это означало начало войны.
— Лиллиас, я слышал, что ты совсем не выходишь из своей комнаты и постоянно учишься. Единственное время, когда ты выходишь на улицу, это урок фехтования.
«О нет, ты не посмеешь!» — так и читалось в глазах принцессы.
«А ты останови меня!» — ответил ехидный, прищуренный взгляд Саераса.
— У меня же скоро церемония, — не прерывая зрительный контакт, ответила она.
— Конечно, особенный день ведь. Но, что-то давно я не видел подруг, с которыми вы так весело общались на недавнем мероприятии.
«Вот ведь!» — янтарные глаза блеснули недобрым огоньком.
— Отец, матушка, вы ведь помните, что Лиллиас обещала найти себе друзей. Я обеспокоен тем, что у неё до сих пор их так мало.
«Чтоб ты сгорел в аду!» — сжав нож до белых костяшек, процедила про себя принцесса.
+ + +
Солнце медленно склонялось к горизонту, освещая землю поначалу оранжевыми оттенками, а затем добавляя немного красного, заглядывая в окна дворца и отражаясь от крыши оранжереи, в которой, на корточках, глядя на ландыши, сидела Лиллиас.
Снаружи, едва слышно доносилось чириканье птиц, неподалеку журчала вода, питающая все цветы этого огромного по своим размерам, помещения.
За спиной, послышался шорох чьих-то шагов. Принцесса лениво повернула голову в сторону, даже не выпрямляясь.
— Вот ты где, — почесывая затылок, хмыкнул Саерас, оглядываясь по сторонам. — уж думал, ты опять сбежала.
— Я не ты, мне незачем ходить по всяким трактирам, — поднявшись и отряхнув длинную бежевую юбку, девочка опустила рукава белой сорочки, и взглянув на брата, прикрыла глаза.
— Как сказать, с простолюдинами общаться проще, чем с аристократией, — Саерас приблизился к сестре и наклонившись, взял её ладонь в свою. Улыбнувшись уголками губ, он невесомо поцеловал тонкие пальцы.
— Ха, — усмехнулась Лиллиас позволив взять себя за руку. — как это иронично слышать от кронпринца.
— Будущий король, как никто другой обязан знать свой народ, как свои пять пальцев.
— Какие красивые слова, а на деле, что? — наклонив голову спросила принцесса. — ты лишь пьешь и развлекаешься с ними.
— Именно при таких обстоятельствах, люди ведут себя как никогда естественно.
Они встретились взглядами. Не прерывая зрительный контакт, их руки опустились. Выражение лица Лиллиас, было безэмоционально. Саерас слегка склонив голову вниз, самодовольно ухмылялся.
Всё еще вдалеке слышалось чириканье птиц, до ушей доносилось журчание воды. Они молчали.
Наконец девочка выдохнула и расслабившись, отмахнулась:
— Не цепляет.
— Да почему? — в интонации было слышно, что парень уже устал.
— Да потому что хоть лицо у тебя и симпатичное, но в том то и проблема, что цепляет только им.
— А что ещё нужно?
— Как минимум, в глазах должен проблескивать, какой никакой интеллект.
— Все у меня в глазах есть.
— Аргх, — Лиллиас прикрыла глаза рукой и повернулась к брату спиной.
— Вот скажи мне, — Саерас недовольно фыркнул, зачесывая волосы назад. — когда тебя хоть раз, зацепило?
— Было такое, — нахмурилась принцесса. — в тот раз, когда ты процитировал Ганса Байлерра.
— Это вообще вышло само по себе…
— Вот именно! Надо говорить не выученный текст, а то что у тебя в голове.
— Я так и делаю!
— Нет, ты как будто заученный текст читаешь, приплел тем более политику…
— Она будущая королева, ей такое должно было понравиться.
— Нет же! Мама с папой ведь не говорят постоянно о своих обязанностях. У них скорее всего есть что-то повседневное, о чем можно поговорить.
— Например?
— Например, разговор о природе или о недавних событиях в стороне, которые не касаются правительственных обязанностей.
— Любые события в королевстве, это уже изначально обязанность короля и королевы.
— Новая мода, тоже?
— Не хватало мне еще о платьях болтать…
— Господи, — Лиллиас вздохнула и вновь прикрыла глаза рукой.
|продолжение следует...|
— Ваше высочество, просыпайтесь, у вас скоро начнутся занятия.
В ответ на приветливый и бодрый голос Атол, Лиллиас сонно захныкав, накрылась одеялом с головой в тот самый момент, как занавески отодвинулись в стороны и в комнату полился теплый, солнечный свет.
— Вы опять читали допоздна?
Послышалось шуршание книжных страниц и тяжелый вздох девушки.
Принцесса, лениво высунув ногу из-под теплого одеяла, сразу же убрала её назад, и через пару секунд выглянув с головой, слепо заморгала привыкая к яркому свету.
— Я вернусь через пару минут, — убрав все книги обратно на полки, Атол присела в легком реверансе. — надеюсь к этому моменту, вы будете уже сидеть.
После этого дверь закрылась.
Сев и потерев ладонью глаза, Лиллиас наконец сумела четко оглядеть свою комнату. Сейчас, наверное, не было и восьми утра. Но, если учесть, что принцесса уснула лишь на рассвете, ожидать, что организм выспится, не стоило.
Веки были тяжелыми, мотивации вставать и идти на занятия по арифметике, тоже не было.
Одна сторона, шептала на ухо, что можно притвориться больной и отдохнуть, другая, утверждала, что если хоть один раз прогулять, то потом опять не захочется.
Лениво потянувшись и спрыгнув с кровати, Лиллиас размяла кисти и пальцы рук, что в последнее время болели, и на них появились мелкие мозоли.
Эффект, от тренировок с мечом…
Глядя на свои ладони, девочка пару раз их сжала и разжала.
«Ничего страшного. Будет болеть, но, когда кожа поменяется, станет проще.»
Лиллиас, не любила, когда ей больно, в особенности, когда это мешает свободно двигаться.
Как же она злилась на себя в те дни, после инцидента на дне рождения Зайлена, когда в её ногу тогда попали метательным ножом, и на какое-то время, она была ограничена в передвижении.
Приподняв подол длинной рубашки, девочка опустив голову вниз, посмотрела на едва заметный шрам чуть выше щиколотки.
«Тогда мне несказанно повезло. Все же план был не очень…»
Подойдя к окну и распахнув ставни, принцесса выглянула наружу, с упоением вдыхая утренний воздух.
Солнце ещё не так сильно пекло, в его лучах, что падали на траву, блестела ещё невысохшая роса. Где-то вдалеке слышались голоса служанок, что сновали внизу, туда-сюда, проходя недалеко от окна, что вело в комнату Лиллиас.
Приятный, легкий ветерок, подул прямо в лицо. Наконец-то, сегодня не будет так жарко, как в прошлые несколько дней.
«Скоро август, а потом и сентябрь. Значит будет мой день рождения и церемония.»
Казалось бы, должно быть очень интересно и захватывающе пройти её, особенно, если учесть, что в теле принцессы был сам автор. Так сказать, посмотреть на все прелести своего творения изнутри и ощутить на своей коже.
Но, проблема заключалась в том, что надо было думать о приближающемся не менее важном событии это года:
Смерть Амхедэя и Карсти!
Решение проблем по мере их поступления, отличная политика, только если это не касается чьей-то жизни.
Дело было не в любви к ним, даже не в том, что Лиллиас заключила сделку.
Да, возможно эти люди и дали девочке то, что ей так сильно было нужно - заботу. Но они не её родители. И вообще, их настоящая дочь, сидит внутри собственного тела, но слова даже сказать не может.
Сейчас, для принцессы стало основной целью, чтобы настоящая Лиллиас смогла встретиться с родителями.
Слащаво? Возможно. Приторно? Может быть. Альтруистично? Еще как!
«Я пожила хорошо, и хватит!»
Подобные мысли, стали посещать принцессу с каждым разом все чаще, когда она встречалась во снах с истинной хозяйкой тела.
Чувство вины тоже стало возникать. И вопросов становилось все больше.
Причина того, что она попала к себе в книгу? Почему именно в тело принцессы? Неужели нельзя было сделать отдельное, для её души? Почему тогда по всем законам подобного жанра, душа истинной Лиллиас просто не исчезла, будто бы её и не было?
Умывшись, принесенной Атол, теплой водой, Лиллиас присела в кресло и уже рефлекторно поднеся к губам большой палец, коснулась зубами ногтя.
«Интересно…» — вдруг подумала девочка. — «А я вообще жива в том мире?»
+ + +
— Хей, неудачный день? — голос послышался откуда-то сзади.
Девушка обернулась и убрав телефон в задний карман джинс, печально улыбнулась:
— Не твое дело.
— Воу, чего такая резкая? — слышится басистый смех. — я лишь спросил, без задней мысли.
— А я тебе ответила, а теперь чеши отсюда, — ответила она, как отрезала.
— ...ше высочество! Ваше высочество!
Лиллиас вздрогнула, будто очнулась от дремы.
— Вы себя плохо чувствуете? Может стоит закончить на сегодня? — учительница, по-доброму улыбаясь, заглянула принцессе в глаза.
— Н-нет, все в полном порядке, — ответила с улыбкой, та. — я просто отвлеклась. Больше не буду.
— Хорошо, — женщина перелистнула страницу книжки и указав Лиллиас на пример, что-то начала объяснять.
Но принцесса не слышала. Она старалась вспомнить тот самый день, что стал последним в её прошлой жизни.
+ + +
«И на истории не могла сосредоточиться, да что же это со мной?!» — приложив руку ко лбу, Лиллиас брела по коридору дворца, к своей комнате.
Пронзившие её кадры воспоминаний, выбили её из нужного русла, и весь день сегодня, она была сама не своя.
Свернув за угол и поднявшись по лестнице вверх, девочка решила, что стоит прогуляться и развеяться.
«Кочую из помещения в помещение, такими темпами папа решит заменить уроки фехтования на посиделки с моими сверстниками.»
Вздохнув, принцесса открыла дверь в комнату и войдя внутрь, поставила книгу на полку, кинула тетрадь на стол и упав лицом в подушку, распласталась на кровати звездой.
«Только полежу чуть-чуть и потом погуляю.»
Глаза сами по себе закрылись, с каждым морганием становясь все тяжелее и тяжелее. Следом за этим, мягкая кровать приняла принцессу в свои объятия, погружая в безмятежность и спокойствие.
Открыв глаза, она увидела темноту. Пол, ощущался холодным и мокрым, девочка стояла босиком. По ногам дул холодный ветер, в ушах слышался гул, будто бы Лиллиас стояла в туннеле.
«Что это?»
Руки сами собой поднялись. Глаза медленно опустились и взглянули на ладони.
Пара капель крови упали на пол соскользнув с кончиков пальцев.
Побледнев от страха, принцесса сделала несколько шагов назад и покачнувшись, выставила руку в сторону, пытаясь поймать опору, которой не было.
Громкий всплеск, и Лиллиас уже сидя на полу тряслась от страха. К горлу подступала тошнота от увиденного. Ведь не только её руки, но и одежда и даже пол, все было в крови!
— Есть кровь, только раны нету, — послышалось за спиной.
— Что? — пролепетала девочка, резко обернувшись, но никого не увидев.
— Есть кровь, но раны нет, — воскликнул тот же голос, только спереди.
Лиллиас, прикусив нижнюю губу, повернула голову обратно, но вновь, никого там не оказалось.
Холодный, буквально ледяной воздух, сквозил по полу, помогая высохнуть крови на руках и шевеля белоснежные волосы.
— Кровь есть, ран нет, — послышалось теперь слева.
— Есть кровь, но раны нет, — донеслось с противоположной стороны.
Девочка вертела головой и пыталась отползти от голосов, что начинали звучать все чаще, и все ближе. В итоге, они уже не следовали друг за другом, они кричали на перебой.
— Кровь есть, ран нет! Есть кровь, но раны нет!
Звучало это настолько громко, что отдавалось импульсом в висках. Лиллиас не выдержав, закричала вместе с тем закрыв руками уши:
— Замолчите!
И голоса в тот же миг стихли.
Роняя на платье слезы, девочка, поджав ноги к животу и жмурясь, сидела в огромной луже крови, посреди коридора, больше походящего на туннель.
— Почему?
От вопроса, прозвучавшего прямо перед её лицом, Лиллиас вздрогнула и открыла глаза.
Из-за испуга перехватило дыхание. Перед принцессой, сидела точная её копия.
Наклонив голову на бок, она взглянула на трясущуюся девочку и вновь спросила:
— Почему?
Лиллиас, разжав уши и немного прищурившись, заикаясь спросила:
— Ч-что, по-ч-чему?
— Почему кровь есть, но раны нет!? — пронзительно закричал двойник, прямо ей в лицо.
С шумным вздохом, Лиллиас перевернулась со спины на бок, и все ещё дрожа всем телом, пыталась сфокусировать на чем-то зрение.
Ухватившись взглядом за кресло, в котором сидел плюшевый медведь, принцесса, немного отдышавшись приподнялась на локтях.
«Что это, черт возьми, было?» — пронеслось в голове.
Мелкая дрожь, постепенно унялась и принцесса наконец смогла спуститься на пол.
Мысли никак не могли встать на свои места, все было в полном беспорядке, сознание никак не концентрировалось.
— Ваше высочество, — раздался стук в дверь.
— Да? — как можно спокойнее ответила Лиллиас.
В комнату через пару секунд вошла Атол. Присев в реверансе, она, склонив голову, сказала:
— Вас зовет к себе королева.
— Где она сейчас?
— В саду.
— Хорошо.
— Желаете переодеться?
— Да, достань что-нибудь простое.
— Как пожелаете.
+ + +
Карсти сидела под деревом в светлом летящем платье, туфли лежали рядом, волосы были собраны в высокую прическу, лишь некоторые пряди небрежно падали на плечи. В руках у нее были чашка с уже подостывшим чаем.
Неподалеку стоял дворецкий, удобно устроившись в теньке рядом стоящего дерева и выжидал указаний королевы.
Как только на дорожке, появилась принцесса идя прямо к матери, мужчина лишь склонил перед ней голову, в почтении.
Пройдя мимо него, девочка махнула рукой, позволяя тому выпрямиться, и даже не посмотрев в его сторону, приблизилась к Карсти.
— Простите за долгое ожидание, матушка. Я задремала, — Лиллиас присела в реверансе, пока королева, подняв на неё свой проницательный янтарный взгляд, изучала дочь.
— Присядь, дорогая, — указав рядом с собой, улыбнулась она. — ты в последнее время слишком много трудишься.
— Я хочу соответствовать, — приподняв уголки губ, ответила Лиллиас и присела рядом с мамой. — тебе, папе, Саерасу.
— Зачем тебе так спешить? — Карсти провела ладонью по её макушке, а затем потрепала за щеку. — в твои годы, я не думала об учебе... Все мои мысли были заняты отважными рыцарями, праздниками, подарками и беседами со сверстницами.
— Но ты же помимо этого училась? — наклонив голову вперед, уточнила принцесса.
— Как тебе сказать, — замялась королева, а затем будто что-то вспомнив, отвела взгляд и рассмеялась. — я с занятий постоянно сбегала играть со своими подружками.
— Как так? — изумилась Лиллиас. — Папа значит сбежал в канун церемонии, ты не любила учиться…
— И ты, вместе с Саерасом, переняли эти прелестные качества, — вновь рассмеялась она.
— Когда это я сбегала? — удивленно вскинув брови, спросила принцесса. — если опустить тот случай…
— Когда я услышала, что произошло, первое, что я воскликнула, это – вся в отца! И только потом, уже думала об остальном, — Карсти невозмутимо отпила из чашки.
— Мы же говорили об этом, — наигранно закатив глаза, сказала Лиллиас. — столько времени прошло…
— Как такое можно забыть? — удивилась королева. — моя дочь, рисковала жизнью…
— Но меня спас кронпринц Каосим, все ведь обошлось, — взяв маму за руку и проведя по тыльной стороне ладони пальцами, утешающе улыбнулась принцесса.
— Вот станешь матерью, а тебе потом дочь будет такое говорить, — Карсти отвернулась.
Всё это конечно были шутки, но Лиллиас до сих пор помнила лицо мамы, когда они приехали обратно.
Не имеющая возможности сорваться с места и поехать к собственному ребенку, и не знающая до конца, всего положения здоровья дочери…
Принцесса четко помнила, те слезы, что Карсти проливала каждую ночь, приходя в её покои. В голове все ещё ярко звучали те слова мольбы, что твердила себе под нос королева, держа дочь за руку, пока та делала вид, что спала.
В такие моменты, Лиллиас хотела просить прощения, крепко её обнимать и приговаривать, что все уже хорошо.
— Я обещаю тебе, — девочка положила голову на мамино плечо. — я стану такой же мудрой, как ты.
Но в ответ, на столь искренние слова, она получила легкий щелчок по носу.
— Перестань лезть из кожи вон, — тон был довольно строгим, но не угрожающим. — учись на ошибках и больше не совершай их, так и придет искупление.
Карсти, крепко сжала ладонь Лиллиас в своей, и положив щеку ей на голову, улыбнулась.
+ + +
— Кто победит в поединке, на сегодня будет свободен, остальные будут бегать!
Зычный голос капитана, вынуждал выкладываться на все сто процентов.
Звон железа поднялся над тренировочным полем, смешиваясь с голосами тех, кто там был, заглушая пение птиц и пугая их резкими звуками.
— Одолеть противника можно не только силой, остолопы! Где скорость? Где ловкость? В ваших руках может быть жизнь маленького ребенка!
— Или взрослого, — ответил кто-то из тренирующихся.
— Остроумные замечания приберегите, для своих дам! Единственное, что вы должны помнить, что только от вас зависит жизнь королевской особы.
Постепенно, звон клинков, стал утихать. Потерпевшие поражение, лежали на земле, победители, стояли над ними.
— Достаточно на сегодня! — хлопнув пару раз, сказал капитан. — Проигравшие, на пробежку, остальные, чтобы я вас не видел.
— Есть!
— Как проходят тренировки, сэр Сидерд? — послышалось неожиданно рядом.
Мужчина выпрямился и всё ещё хмуря брови, глянул в сторону, откуда услышал голос. Но, как только он увидел, кто перед ним, он опустился на одно колено и склонив голову, произнес:
— Доброе утро, ваше высочество. Успехи намного лучше, чем может казаться.
— Я не сомневаюсь, — янтарные глазки сверкнули в свете солнечных лучей.
Принцесса, едва заметно сделав жест рукой, продолжила:
— Тренировка уже видимо закончилась, я бы хотела в следующий раз, посмотреть на лучших.
Капитан Сидерд, поднявшись с колена, взглянул на Лиллиас и ответил:
— Если вы желаете, вы можете посмотреть сейчас…
|продолжение следует...|
— Если вы желаете, вы можете посмотреть сейчас…
— Не стоит, — качнула головой Лиллиас. — я приду в следующий раз.
— Ваше желание – закон, принцесса, — склонил голову мужчина.
Посмотрев на него, девочка улыбнулась, а затем ещё раз взглянув на тех, кто бегал, вдруг услышала:
— Эй, Глирд, почему оружие в полном беспорядке?
Приподняв брови вверх, будто удивившись услышанному, принцесса вдруг увидела, как недалеко от тренировочного поля, возле места где хранилось оружие, сновал парень лет шестнадцати.
У него было худощавое телосложение, сильные широкие плечи, руки чуть длиннее, чем у обычного человека. Русые волосы, были собраны в короткий хвост на затылке. Серо-голубые рыбьи глаза выражали беспокойство.
Внешне и не скажешь, что парню было шестнадцать, он был довольно приземистым и по росту уступал на полголовы Саерасу.
«Хотя, если бы он был родом из другого народа, то сейчас был бы довольно высок.» — Лиллиас усмехнулась, прикрыв тыльной стороной ладони, улыбку.
Этот парень, был горбуном. Чем доказывал свою принадлежность к народу Бейринг.
Людей из этого рода, осталось не так много. В анатомии своей, они имеют аномалию, напоминающую горб. По этой самой причине они довольно низкие.
— Ваше высочество? — глядя на то, как Лиллиас двинулась напрямик через поле, удивился капитан Сидерд.
Но принцесса не ответила. Она молча шла к парню, который, не замечая ничего вокруг переносил с одного места на другое, разбросанное оружие.
Рыцари, закончившие наконец бегать, заметив принцессу, тут же склонялись перед ней, но она на них даже не обратила внимания.
На её губах, цвела улыбка, глаза горели странным огнем.
Наконец, девочка остановилась прямо перед лежащим на песке деревянным мечом, и посмотрев сначала на него, перевела взгляд на горбуна.
— Эй, — окликнула она его. — подойди.
Парень, обернувшись и увидев принцессу, что стояла буквально в паре метров от него, широко раскрыв глаза от удивления, немедля и секунды быстро подбежал к ней, и опустившись на одно колено, произнес:
— Светлых дней, ваше высочество.
— Как тебя звать? — последовал вопрос.
— Глирден, ваше высочество, — не поднимая вглаз от земли, ответил он.
Послышался шорох и перед его опущенным взором очутился клинок, что до сих пор лежал у ног принцессы.
— Возьми его, — послышался приказ.
Не до конца понимая зачем, парень вытянул руку вперед и взяв меч, поднялся.
Его глаза впервые встретились с взглядом Лиллиас, что все ещё улыбаясь, указала ему на мишень, в виде чучела.
— Ударь.
— Что? — не понял горбун.
— Ваше высочество, — начал было капитан, до сих пор молча наблюдавший за этим, но тут же замолк, увидев недобрый янтарный блеск.
— Не волнуйся, — вновь посмотрев на парня, сказала Лиллиас и кивнув на чучело, сказала. — просто ударь со всей силы.
— Прям ударить?
— Я не понятно сказала?
— Вовсе нет, ваше высочество.
Сглотнув, и краем глаза глянув на столпившихся недалеко рыцарей, Глирден, подошел к чучелу, и перехватив по удобнее меч, ещё раз посмотрел на принцессу, что, отойдя недалеко, следила за каждым его движением.
Шумно выдохнув и посмотрев на мишень, парень закрыл глаза, концентрируясь.
«Ну же…» — пронеслось в голове у девочки, но будто подстегивая горбуна.
Выпад. Взмах. Свист клинка. Удар. Голова чучела отлетела на довольно приличное расстояние, а сама мишень, покачнулась.
Мало кто знает, но бейринги, отличаются от других не только ростом и горбом. Главным различием являются совсем не внешние данные, а то, что люди этого народа всегда были неимоверно сильны.ъ
+ + +
— Шах, — подперев руками, подбородок, промычала Лиллиас, глядя на сосредоточенное выражение лица Саераса, который насупив брови смотрел на ферзя, что буквально вот-вот мог одолеть его короля.
Возможно, пару лет назад, когда Лиллиас только училась играть, она могла радоваться столь легкой победе, но сейчас это уже начинало наскучивать.
— Я сдаюсь, — резко выпрямился Саерас, прикрывая глаза. — я каждый раз, чувствую себя униженным после игры с тобой. Это давит на мое самомнение!
— Сам же предложил, — хмыкнула принцесса, болтая ногами над полом.
— Попытка не пытка!
— Ну хватит, — Амхедэй, до сих следящий за игрой, сел рядом с сыном и сказал. — предлагаю нам вдвоем теперь играть.
— Мне от этого ещё хуже будет, — взвыл парень.
— А это интересно, — сложив руки в замок, расплылась в улыбке Лиллиас.
— Вы меня вообще не слышите?
— Да ладно, это даже в какой-то степени интригует, — не унималась девочка.
— Мам, — Саерас откинувшись на спинку своего кресла, посмотрел на Карсти, которая сидела на диване и вышивала платок. — играй вместе с Лиллиас, иначе в противном случае, моя честь, будет растоптана.
— Да я и одна справлюсь, — самодовольно фыркнула принцесса.
— Ты так уверена в своей победе? — Амхедэй скрестил руки на груди.
— Я должна сомневаться? — прищурилась она.
— Ну-ну, — Карсти присела рядом с дочерью и погладила её по голове.
— Саерас должен мне будет желание, если проиграет, — подняв голову и посмотрев сначала на маму, а потом на папу, сказала Лиллиас. — на вас тоже будет распространяться?
— Раз таковы правила, то да, — улыбнулась королева, а Амхедэй лишь качнул головой, говоря тем самым, что ничего не имеет против.
— Ура!
Но радость, тут же сменилась серьезностью и хитрым блеском в глазах. На губах появилась зловещая улыбка.
Хрустнув пальцами, девочка сказала:
— Тогда пощады не будет!
+ + +
— Удар. Удар. Поворот. Выпад. Удар. Разворот.
На последнем элементе, Лиллиас запутавшись в ногах, оступилась и вместо разворота, упала на бок.
— Ваше высочество, перенос центра тяжести…
— Я помню, — со злости отбросив меч в сторону, она встала на ноги и несколько раз топнув, стиснула зубы.
Ничего не получилось, отчего настроение портилось с каждой минутой. Прекрасно понимая, в чем именно заключалась проблема, Лиллиас злилась ещё больше.
Боевые искусства – это не арифметика. Здесь заучивать надо не только теорию, но и практиковаться. Последнее, естественно у принцессы получалось с большим трудом.
Потряхивая ладонями, чтобы снять напряжение, Лиллиас подошла к отброшенному в сторону оружию, и взяв его, поудобнее перехватила.
Но, как только она захотела сделать вновь тот же элемент, её удар остановил учитель. Их глаза встретились: спокойный, почти равнодушный взгляд, и сосредоточенный, на грани ярости.
— Хватит на сегодня, — наконец сказал Давви и забрал меч из рук принцессы.
— Почему? Я совсем не устала.
— Миледи, — учитель склонил перед ней голову. – я вижу ваше рвение, но для того, чтобы у вас стало что-то получатся, нужно не только оно. Терпение, не менее важное. Навык нужно оттачивать, а не перетруждать себя до изнеможения.
Лиллиас едва удержалась от того, чтобы не цыкнуть. Она и сама это прекрасно понимала, но не могла же она сказать прямо, что времени и так мало.
— Хорошо, — сказала она. — тогда на сегодня закончим.
+ + +
— Миргельм, — Лиллиас встав на табуретку, потянулась к стеклянной банке, в которой был темно-зелёного оттенка, порошок.
— Я слушаю вас, миледи, — отозвался мужчина, что сидел к принцессе спиной и что-то записывал в книжку.
— Как ты понял, что медицина — это то, чем ты хочешь заниматься всю жизнь?
— Довольно философский вопрос, — послышался тихий смешок. — но так и быть, я вам на него отвечу, если ответите на все правильно.
— Хорошо, — Лиллиас недовольно фыркнула и спрыгнув с табуретки крепко держа банку в руках, поставила её на стол.
— Из этого растения делают отвар, когда у человека повышенная нервозность, но также используют в виде мази, при ожогах и ранениях.
— Его нельзя использовать, если человек слишком перевозбужден?
— Миледи, это ведь не викторина, — Миргельм усмехнулся.
— Хм, — Лиллиас присела на край подоконника и немного подумав, ответила. — скорее всего, это зверобой.
— Свойства пустырника?
— Он, способствует свертыванию крови, — принцесса стала загибать пальцы. — помогает при кашле, улучшает работу иммунитета…
— Всё?
— А, ещё его принимают, если проблемы с сердцем.
— Почему чистотел считают опасным?
— Это же ядовитое растение, — сказала Лиллиас, будто столь очевидное, что вопрос показался глупым.
— Что случается, при передозировке?
— Симптомы?
— Да.
— М, — приложив указательный палец ко лбу, принцесса нахмурилась, силясь вспомнить. — сильная жажда, тяжесть в голове, тошнота… Вроде все.
— Вы забыли о болях в животе.
— Точно, — щелкнув пальцами, вспомнила Лиллиас.
Миргельм, наконец оторвался от своих записей и одобрительно кивнув принцессе, поднялся и подойдя к шкафу, в котором стояли колбы, с разными жидкостями, сказал:
— Очень недурно, принцесса. Хотя все же, если вам так интересна медицина, стоит заниматься усерднее.
— Но у меня же, получается? — наклонив голову на бок, пытливо спросила девочка.
— Конечно, но все же вы ведь должны понимать, что те знания, которые сейчас есть у вас, их недостаточно.
— Понимаю, — улыбнулась она, спускаясь подоконника. — поэтому, я буду стараться лучше.
Попрощавшись с Миргельмом, Лиллиас вышла из его кабинета и двинулась по коридору во внутренний дворик, из которого намеревалась подняться наверх, в кабинет отца.
В свое свободное время, начиная с десяти лет, принцесса стала проводить у придворного врача. Она старательно подбирала моменты, когда его можно было о чем-то спросить, чаще молчала и просто изучала названия на склянках.
«Не знаю, казнили ли Миргельма, после того, как ему в прошлой жизни не удалось, спасти короля с королевой, но если с ним сблизиться и иногда направлять на нужные мысли, то вероятность того, что родителей спасут, станет выше на пятнадцать процентов.» — так думала Лиллиас пока листала справочники, пока сажала лекарственные растения у себя в оранжерее, пока заучивала нудные определения.
Родители не знали об этом, хотя намеренно принцесса этого не скрывала.
«Узнают, ничего страшного не будет. Специально же им об этом говорить, тоже не хочется.»
Вздохнув и почесав нос, Лиллиас прислонилась плечом к стене и прикрыв глаза, скрестила руки на груди.
«На днях, должна приехать маркиза… Как же это утомительно… Почему я не переродилась волком?»
+ + +
Часы пробили ровно семь, но за окном все ещё было светло. Летом темнело позже и поэтому, если зимой, уже к девяти готовились ко сну, то сейчас, все ещё были на ногах.
Занятия на сегодня у Лиллиас были закончены, но она быстро переодев платье на штаны и рубашку, спешила вниз, на улицу.
Сегодня был второй раз, когда она выходила без ведома Атол.
Правильно все рассчитав, принцесса какое-то время находилась на тренировочном поле, а потом возвращалась обратно, и как ни в чем не бывало сидела на подоконнике и читала.
«Учитель правильно сказал, мне нужно практиковаться. Но того времени, что мне выделили на занятия фехтованием, элементарно не хватает. Отец не сделал это намеренно, я это знаю, ему думаю просто кажется, что я скоро это брошу.»
Но принцесса знала, что не бросит. Однако, если такую уверенность в чем-то, можно было передавать мысленно, вероятнее жилось бы куда проще.
На поле никого не оказалось, было, как и в прошлый раз тихо и спокойно.
Выбрав деревянный меч, который больше подходил по телосложению и длине, Лиллиас вышла на середину и махнув несколько раз из стороны в сторону чтобы привыкнуть, стала двигать ногами.
Из-за того, что в детстве принцесса переболела серьезной болезнью, из-за чего чуть не лишилась возможности ходить, как побочный эффект, осталась плохая координация движений. Вдобавок, доставшаяся от мамы, тонкая кость, не делала лучше. Поэтому, Лиллиас ничего не оставалось кроме как, пытаться свои дряблые мышцы, сделать сильнее и не спотыкаться на каждом шагу.
В очередной раз упав на песок, принцесса стукнула кулаком со злости и стиснув зубы, вновь поднялась и подобрала меч.
Закрыв глаза, концентрируясь, девочка крепче сжала оружие в руках.
«Спокойно. Не думай о плохом…» — после таких мыслей, в голове всплыли не самые лучше воспоминания.
— Черт, — цыкнула Лиллиас.
Тут, летний ветерок, мягко коснулся её щеки, отвлекая внимание на себя.
Подставив лицо под приятные потоки воздуха, девочка улыбнулась и расслабив плечи, взмахнула мечом над головой. Ноги напряглись, ступни развернулись на сто восемьдесят градусов, поворачивая за собой и тело.
Удар. Меч резко опускается вниз. Раздается звук столкновения обо что-то. Лиллиас открывает глаза и слышит:
— Я бы с удовольствием посмотрел на реакцию отца, увидь он все это.
Саерас, усмехаясь, глядел на сестру. В руке он держал тоже деревянный меч, которым как раз и заблокировал удар.
Принцесса, немного хмуря брови, выпрямилась и опустив оружие, спросила:
— А ты что тут делаешь?
— Неужели я не могу сюда приходить?
Лиллиас посмотрев на брата, прищурилась будто что-то подозревая. Саерас же, с улыбкой глядя на сестру, впитывал каждую эмоцию, что появлялась у неё на лице.
— Ладно, — сказала она, убирая челку со лба. — похоже, что ты ничего не задумал.
— А должен был? — невинно похлопав глазами, спросил кронпринц.
— Однажды, когда ты проиграл мне, в моей оранжерее были пересажены неправильно цветы, из-за чего некоторые из них погибли, — скрестив руки на груди, начала Лиллиас.
— Ну, за тот раз мне и правда, очень стыдно…
— Ещё был момент, когда в моих туфлях, был нарочно сломан каблук, — высокомерно посмотрев на брата, продолжила принцесса.
— Ну, ты потом сожгла мою тетрадь с шифрами, — пожал плечами Саерас. — так что мы квиты.
— Подсыпал соль в чай. Как это было низко!
— Ты все равно не любишь сладкое...
— Полил мясо шоколадом.
— Вкусно получилось…
— Я этого не оценила.
— Ладно, я понял, — вскинув руки, принял поражение Саерас. — Но сейчас, я просто пришел, без намерений тебе отомстить.
— С трудом верю, — прищурилась девочка.
— Но веришь ведь, — хмыкнул брат и посмотрев на ноги Лиллиас, указал на колени. — почему ты их не сгибаешь?
— Что? — принцесса не успела уловить момент, когда они перескочили на другую тему.
— Согни ноги в коленях, а то ты как деревянная кукла.
Девочка неуверенно, выставив одну ногу вперед, повторила, что велел сделать Саерас.
— Переднюю слегка разверни. Да, вот так. Меч не сжимай сильно, пальцы от этого и болят. Правую руку, чуть выше левой…
|продолжение следует...|
Замерев на одной ноге, Лиллиас подняв голову вверх, посмотрела на огромные двери, что вели в тронный зал.
Сегодня, король Догро никого не принимал, и поэтому, стражи здесь не было.
«Хотя если честно, лучше бы стояла.» — взглянув назад на стражников, что стояли в конце коридора, подумала Лиллиас. — «Там же стоит большой стул, который стоит как три города.»
Улыбнувшись от собственной шутки, принцесса, ещё раз оглянувшись, положила руку на дверную ручку и потянула на себя.
«Все же есть плюсы быть дочерью короля, можно ходить там, где хочешь.»
Дверь шумно закрылась, разнося гул по коридору. Прислонившись к ней спиной, Лиллиас спрятала руки назад и внимательно осмотрела огромное помещение.
В дальней части зала, на огромном пьедестале, стояло два трона: один принадлежал королю, другой – королеве. В их дизайне не было особого отличия, лишь спинка трона короля, была прямоугольной, а королевы – в форме полукруга. В остальном же они были идентичны.
Высокие белые колонны уходили к потолку, но даже задрав голову вверх, принцессе не удалось бы рассмотреть узор на верхушке. Слева, из больших окон, зал освещали яркие лучи полуденного солнца, мягко падая на пол и играя зайчиками на стенах.
«Насколько же громко надо говорить, чтобы во время приемов, папу слышали даже отсюда?» — отойдя от дверей, кружась и разглядывая большую люстру на потолке, думала Лиллиас.
В детстве, они часто здесь играли с Саерасом. Но все равно, для девочки это было каждый раз, как первый. Слишком сильно её завораживал высокий потолок, огромные колонны, которые невозможно было обхватить руками, белая, длинная ковровая дорожка, вышитая золотыми узорами…
Остановившись в паре метрах от пьедестала, Лиллиас поправив клетчатую длинную юбку и жилетку, отдёрнула рукава рубашки и присев в реверансе, самодовольно посмотрела на папин, а затем мамин трон.
«Как там было?» — мелькнуло у девочки в голове.
— Пустите, — вдруг закричала она, отдергивая руки, будто её кто схватил. — я не давала дозволения трогать меня!*
После этого, Лиллиас развела руки в стороны имитируя магию.
Её голос, эхом разнесся по всему залу, ударяясь о стены и поднимаясь к потолку.
Замерев на пару секунд, она вдруг рассмеялась, понимая насколько глупо это выглядело со стороны.
«Все же, в тот момент, Атанасия выглядела и впрямь как Клод.»
Принцесса шагнула к пьедесталу и замерла, будто выбирая, какой трон лучше.
Пальцы аккуратно коснулись одного подлокотника, затем второго. Смахнув волосы с плеч и подобрав юбку, Лиллиас села на трон, принадлежащий королю.
Положив ногу на ногу, подперев голову рукой, согнутой в локте, она устремила спокойный, ничуть не наигранный взгляд вперед.
— Мое слово ничего не значит, если я королева? — голос был ровным, но ничуть не успокаивающим. Он больше нагонял ужас и пробирал до костей.
Янтарные глаза, блеснули холодным огнем, улыбка, с губ исчезла, будто бы её никогда и не было. Со стороны, если бы кто-то сейчас смотрел на принцессу, узнал бы черты Амхедэя, особенно, когда тот был в не лучшем расположении духа.
— Как вы смеете так говорить о своем почившем монархе, в такой печальный день? Он не опускал королевство на колени, не позволял другим смотреть на нас свысока. Мой король, был тем, кто даровал эти драгоценные земли, дал вам власть, дал мир! А чем отплатили вы? Ваши губы, должны шептать молитвы, глаза, должны быть затуманены слезами, — Лиллиас, поднявшись с трона, посмотрела на пустой зал, с таким нескрываемым презрением вперемешку со злостью, будто на самом деле там стояли хмурые аристократы, смотрящие на неё глупыми, как у ослов глазами.
— Я все ещё здесь, я всё ещё королева, которая правит этим государством, с кажется жалкими людьми. Вы не смеете сказать мне в лицо те слова, что срываются с ваших поганых губ, в пылу разговора. Вы даже глаз поднять на меня не можете, ведь вы трусливые крысы!
Последнее слово, прозвучало намного четче, чем прежние. Лиллиас, замолчав, оглядела вновь помещение, уже более спокойным взглядом и сев обратно, вновь положила ногу на ногу.
«И впрямь, назвать аристократов крысами, дорогого стоит. Все же прабабушка была великолепна.» — вспоминая жену Клэймена, улыбнулась Лиллиас.
Об этом не написано ни в одном учебники истории. Даже в летописях эту запись невозможно найти, но королева Догро – Юихан, жена короля Клэймена, и впрямь говорила эту речь, после похорон своего мужа.
Пишут, что король Клэймен, умер от остановки сердца, что собственно является правдой. Но Юихан считала, что её мужа убили. Аристократия, находящаяся в то время при короле, разделилась на два лагеря: те, кто поддерживал его, и те, кто хотел его свергнуть. Оппозиции бы не возникло, если бы Клэймен, разделив земли между аристократами, продолжил бы их расширять, но тогда, ему надо было уничтожить лес, который был ему очень дорог.
Клэймен считал, что уничтожать его, равносильно истреблению своего народа, но некоторые аристократы считали иначе.
Власть, оказалась мощнее оппозиции и благодаря этому, недовольства затихали, пусть и ненадолго.
Юихан, была дочерью герцога, и о их браке с принцем Клэйменом, говорили буквально с самого её рождения. Став ему верной женой, королева всегда поддерживала его в любых решениях не только благодаря своему появившемуся статусу, но и властью, что тогда было в руках её отца.
Она знала, что этого недостаточно, ведь с каждым годом, оппозиция становилась все сильнее и сдерживать ею было, все сложнее. Юихан знала, что такими темпами может случится дворцовый переворот. Именно поэтому, она приложила буквально все свои силы, чтобы укрепить свой статус и завладеть как можно большей мощью.
Зная о том, что не только жизнь Клэймена, но и её висит на волоске, Юихан не доверяла никому из аристократии, о ком не знала достаточно информации. В итоге, на момент, когда король скончался, она обладала такой властью, благодаря которой смогла не только раздавить оппозицию, но и лишить их титулов. Многих она изгнала, а остальных отправила в ссылку.
Даже когда на престол взошел её сын, отец Амхедэя, Юихан осталась довольно мощным государственным деятелем. Она была единственной королевой, которая сдала свои полномочия, лишь тогда, когда новый король женился.
«Прекрасная женщина…» — блаженно улыбнулась Лиллиас, подпирая щеку, ладонью.
Развернувшись на троне боком и положив на подлокотник согнутые в коленях ноги, принцесса потянулась, разминая затекшие мышцы и хмыкнув, сказала:
— Если бы это кто-то услышал, явно бы посчитал странным.
«Но, мне было бы все равно, потому что я наконец исполнила свою мечту!»
Спрыгнув все же с папиного трона, Лиллиас что-то напевая себе под нос начала кружиться по залу, счастливо улыбаясь, будто бы никакие мысли не съедали её изнутри.
+ + +
Она сидела в оранжерее, в своем излюбленном кресле и читала письмо:
«…Скоро ваш день рождения и я считаю дни, когда мы с вами вновь сможем встретиться. Когда придет письмо к вам, думаю мы будем уже готовиться к поездке. Кстати, отец говорит, что с этого года, я смогу ездить на собрания. Что говорит вам ваш отец? Надеюсь и там мы будем вместе, я по вам очень сильно тоскую...»
— Ах, Ребекка, — вздохнула Лиллиас и сложила письмо пополам. — я тоже по тебе скучаю.
Стараясь сильно не сближаться и не привязываться к людям, принцесса не только сама заключила себя в эти цепи, но прекрасно осознавая это, ничего не делала.
«Будет больно в будущем, ничего страшного. Зато у настоящей Лиллиас будет то, чего не было тогда.»
Убеждая себя ещё и в том, что общение — это полезно, особенно для такой затворницы, принцесса все больше и больше замков крепила на эти цепи.
«Не для Лиллиас, так для меня самой. Возможно в том мире я ещё жива и мне надо будет как-то там выживать.»
Помрачнев от нахлынувших воспоминаний, девочка мотнула головой, прогоняя их прочь и положив письмо на столик рядом, задумалась, о чем написать в ответ.
«Так быстро время летит. А я даже толком не готова к предстоящим событиям.»
Сейчас, о родителях и отравлении, Лиллиас могла думать более обширно, так как на момент инцидента ей будет уже двенадцать, а значит, она уже будет считаться подростком, а не ребенком.
«Надо как можно прочнее стоять на ногах, потому что близятся ещё не менее важные события и если я не докажу, что как принцесса и будущая королева, я заслуживаю быть выслушанной, то все пропало. Маркиз Кирхтн, граф Роллей и все остальные просто затопчут Саераса.»
Прикусив ноготь на большом пальце, принцесса нахмурилась.
Сколько бы плюсов не было, всегда находились более весомые минусы. Отчего портилось настроение и в голову лезли не самые светлые мысли.
— Ну почему именно в нашем королевстве, с годами аристократия лучше не становится?! — хныча и дрыгая ногами, воскликнула Лиллиас.
— Миледи, — раздался голос Атол.
Выпрямившись и посмотрев на служанку, она спросила:
— Что случилось?
— Вы просили позвать мальчика горбуна. Он здесь.
— Хорошо, — кивнула принцесса и взглянула на Глирдена, что, склонив голову предстал перед ней, как только удалилась Атол.
— Вы зачем-то меня звали, ваше высочество? — не поднимая глаз, спросил парень.
— Присядь, — указав на кресло напротив своего, сказала принцесса.
Как только горбун сел, Лиллиас подняв на него янтарные глаза, улыбнувшись спросила:
— У тебя есть родители? Сестры? Братья?
— Двое младших, — последовал ответ.
— Вот как? — приподняв брови сказала девочка. — а где вы живете?
— В доме, доставшемся нам от отца.
— Понятно, — принцесса улыбнулась и по-доброму посмотрев на парня, подозвала Атол, чтобы та принесла чай.
— Ваше высочество, позвольте спросить?
— Что? — кивнув девушке, когда та подала принцессе чашку, спросила Лиллиас.
— Зачем вы тратите свое драгоценное время на меня?
— А ты этого не достоин? — тон звучал немного жестче, чем прежде.
— Простите ваше высочество, за столь глупый вопрос.
Лиллиас посмотрела на опущенную макушку русых волос, отпила немного чая и поставив чашку, спросила:
— Скажи мне Глирден, какова твоя мечта?
— Мечта? — парень будто бы не понял суть вопроса.
— В чем заключается твое самое заветное желание, которое ты бы хотел осуществить?
Растерявшись, горбун даже не сразу смог ответить. Неуверенно подняв голову и сжав руками штаны от волнения, он наконец ответил, слегка заикаясь:
— Я-я никогда об этом не думал…
— Тогда, — посмотрев ему прямо глаза, сказала Лиллиас. — я даю тебе неделю на то, чтобы ты обрел мечту.
+ + +
Тихая летняя ночь. Безоблачное небо, светит полная луна. За окном, стрекотали сверчки, и если бы принцесса, по своему обычаю, не спала бы, то могла бы видеть светлячков, что летали совсем недалеко от её окна.
Но, на этот раз, Лиллиас изменила своей привычке.
Откинув одеяло в сторону из-за жары, положив одну руку на подушку рядом с головой, а другую на живот, она мирно спала на спине немного приоткрыв рот. Белоснежные волосы были заплетены в косу, ночная рубашка была перекошена из-за того, что девочка ворочалась во сне.
Хоть ночь и казалась спокойной, сон принцессы таковым не являлся. Об этом говорили напряженные плечи и иногда морщившийся лоб. Послышался сдавленный стон, будто Лиллиас кто-то душил. После этого девочка вновь заворочалась и перевернувшись на бок, поджала по привычке ноги к животу.
Подушка, что лежала у самого края кровати, после очередного движения все же упала на пол.
Вдруг нога сама по себе дернулась и принцесса, громко вскрикнув, открыла глаза.
Резко сев и схватившись руками за горло, девочка стала учащенно дышать. Тело била мелкая дрожь, из глаз сами по себе потекли слезы.
Взгляд, сумел зацепиться за открытое окно, приводя Лиллиас обратно в реальность. Дрожащей рукой, она потянулась к стакану с водой.
Спустив ноги с кровати, принцесса, жадно выпив все залпом, до сих пор обхватив свое горло ещё дрожала.
Это был не обычный кошмар. Он будто не хотел её выпускать. Держал до самого конца. Издевался.
«Возможно это сонный паралич? Я ведь люблю спать на спине…» — массируя все еще дрожащими руками виски, думала Лиллиас.
Такое стало повторятся все чаще, но началось с недавних пор. С того самого момента, когда принцесса вспомнила отчасти тот день, из своей прошлой жизни, последнего дня.
Но организм требовал сна и не позволял мыслям двигаться в правильном направлении. Они вечно путались и туманились.
Веки постепенно становились все тяжелее, и принцессе ничего не оставалось, кроме как лечь вновь на бок, и накрывшись одеялом до живота, прикрыть глаза.
«Подумаю об этом завтра…» — последнее что пронеслось сознании, перед тем, как Лиллиас вновь уснула.
|продолжение следует...|
* — мои приколы над «Однажды я стала принцессой» нескончаемы.
Она выглянула из-за угла, но тут же была отдернута назад.
— Ты готов?
— Держись подальше, — Саерас поправил рукава рубашки.
— С чего бы?
— Не хочу, чтобы ты всё слышала.
— Стесняешься? — прошептала Лиллиас заглянув брату в глаза.
— Ещё чего, — Саерас отвернулся.
— Ну ладно тебе, — девочка смахнула с его плеча пылинку и поправив воротник сюртука, посмотрела в глаза. — просто будь собой. Глупость ничем не замажешь все равно…
— Ты просто лучшая поддержка, — сыронизировал парень.
— Главное, не волнуйся. Все должно пойти по плану, — подбадривала Лиллиас.
— Когда у тебя будет…
— Если, — сделав на этом слове акцент, она добавила. — если такое будет, то я надеюсь, что к тому моменту ты подрастешь.
— Моя месть будет страшна, — прошипел Саерас.
— Иди уже, — одарив брата улыбкой, сказала принцесса.
Сделав несколько вдохов и выдохов, парень уже третий раз пригладив волосы на затылке, вышел из-за угла и почти крадучись, двинулся к белым дверям.
— Спину выпрями, — послышалось у него за спиной.
«Ну что за человек!» — покачала головой девочка, глядя, как двери перед Саерасом открылись, и он вошел внутрь.
«Ладно, подожду пару минут и пойду…» — подумала она, прячась обратно за угол и отступая на пару шагов назад.
— Добрый день, ваше высочество, — раздался голос за её спиной. Мягкий и тихий, будто гавань в штиль.
Даже не вздрогнув, как это часто бывало у Лиллиас, принцесса повернулась и увидела девушку, чуть старше её, что, присев в реверансе, склонила голову.
— Маркиза Керрид, — улыбнувшись, сказала она. — рада видеть вас вновь.
«Я думала, приехала только Айссибел...»
— Давайте прогуляемся, — предложила Лиллиас, как только Айслин, подняла голову.
— С удовольствием, — ответила с улыбкой та.
«Прости Саерас…»
— Как ваше здоровье, вы кажется болели? — наклонив голову, спросила принцесса.
— Ах, да, — кивнула Айслин. — но сейчас все хорошо, благодарю за беспокойство.
— Мой брат, был очень опечален, когда ему пришло письмо от Айссибел, что вы не приедете.
— Моя сестра тоже прибывала в довольно угнетенном состоянии из-за сложившейся ситуации.
Лиллиас вздохнула, а Айслин потупила взгляд. Они шли молча какое-то время по коридору, а затем вышли во внутренний дворик.
Присев у небольшого фонтанчика, они заговорили на очень заурядные темы, ответы и вопросы которых, были выучены принцессой давно наизусть. Располагая довольно широким словарным запасом, девочка могла говорить об одной и той же вещи несколько раз подряд и все равно было бы интересно.
Да, Лиллиас было скучно, потому что в большинстве своем, девушки из высшего общества любили говорить об охоте, моде, ну и конечно же чаще всего основной частью разговора были сплетни. Принцесса же их сразу же пресекала. Не слишком резко, чтобы не испортить впечатление о себе, но и не слишком расплывчато, чтобы в её присутствии вновь стали об этом говорить.
— Ваше высочество, вы не любите шумные места?
— Почему же? — улыбнулась Лиллиас, понимая к чему ведет этот вопрос. — Мне нравятся городские фестивали, праздники… Из-за чего вы сделали такой вывод?
— На самом деле, ваше высочество, я хотела позвать вас на чаепитие в свой салон, поэтому хотела заранее уточнить, будет ли там вам комфортно?
«Двенадцатилетний ребенок, среди подростков пятнадцати – семнадцати лет. Если перевести на более понятный язык, мышонок пришел на обед к кошкам.»
— Пусть вас это не беспокоит. Я буду только рада приехать на данное мероприятие.
— Правда? — Айслин ярко улыбнулась, будто бы искренне обрадовавшись положительному ответу. Или же принцессе просто показалось, что это было сделано фальшиво. — Я так счастлива! Большое вам спасибо, ваше высочество.
Лиллиас лишь улыбнулась и кивнула.
Эта беседа, закончилась на довольно приятной ноте, отчего девочка чувствовала себя хоть и вымотано, но все же в добром расположении духа.
Но…
«Я конечно уже более терпимо отношусь к женскому полу, но не думаю, что готова встретить лицом к лицу девочек подростков, которые так и норовят подложить свинью.» — потерев лоб и нахмурившись, Лиллиас обессиленно выдохнула.
Сидя на скамейке под деревом и болтая в воздухе ногами, она старалась не думать о плохом. Пыталась представить, как можно более приятные повороты событий на грядущем чаепитии.
— Ты где была? — от раздумий отвлек появившийся перед глазами силуэт хмурого брата с скрещенными руками на груди.
— Как все прошло? — вопросом на вопрос, ответила Лиллиас.
— Не увиливай. Ты где была? — плюхнувшись рядом, повторил Саерас. Он явно был обижен.
— Общалась с близнецом номер два, — послышался уставший, замученный вздох.
— С Айслин?
— У маркиза Керрида есть ещё третья дочь?
— И о чем вы говорили?
— Да обо всем, — вытянув ноги вперед и посмотрев на красивые фиалкового цвета туфли, ответила Лиллиас. — она даже успела меня позвать на чаепитие.
— И что ты ответила?
— Конечно согласилась, куда мне было деваться? Я и так прослыла принцессой, не любящей общество...
— С чего это ты взяла?
— Она спросила меня, люблю ли я шумные компании…
Саерас, пару секунд пристально глядя на сестру вдруг рассмеялся и потянувшись к ней, крепко обнял:
— Она это из вежливости спросила, чего ты сразу как шар надулась?
— Не надулась, просто не хочу, чтобы обо мне думали невесть что, — пробурчала принцесса, облокачиваясь на брата.
«У меня нету причин видеть в маркизе Керриде и его дочерях, врагов. Саерас прав.»
— Если тебе все ещё трудно, думай о том, какая вкусная еда!
— Там скорее всего будут только сладости.
— Какие красивые цветы!
— Розы, тюльпаны, сирень… Скука.
— Или хочешь, я поеду вместе с тобой, — в голосе звучала издевка. Саерас ведь знал, что Лиллиас ни за что не согласится на это.
— Ты прав, — принцесса вздохнула и прикрыла глаза. — пора становится взрослой.
Парень, посмотрев на её белую макушку, улыбнулся. Теперь уже по-доброму, искренне.
— Не будешь знать о чем завести беседу, говори обо мне.
— Ну тебя!...
+ + +
— Пап, — Лиллиас заглянула в кабинет, но не решалась зайти. — можно?
Оторвавшись от документов, король взглянув на свою дочь хмуро кивнул, и вновь погрузился в изучение.
«Не вовремя я что-то, но лучше уж все же зайду.»
Осторожно прикрыв за собой дверь, принцесса быстро прошла к окну, и забравшись на подоконник развернула книгу, заранее принесенную с собой.
Лиллиас часто проводила подобным образом время с отцом. Давно поняв, что ему нравится, когда она находится просто рядом, девочка стала уделять этому, куда больше времени. Да и, если положить руку на сердце, принцесса понимала, что ей самой подобное времяпровождение по душе.
«Вся в отца!» — часто слышалось от мамы, когда они вдвоем опаздывали на ужин или обед.
Недовольное лицо Карсти принцессу умиляло. В её интонации было немного осуждения и злости, но не было тех ноток, что присутствовали у матери из прошлой жизни, от которых бросало в холод и пробегала по спине дрожь.
— Лиас!...
— Да, пап, — дочитав абзац, ответила девочка.
— Подай мне пожалуйста справочник, — Амхедэй рукой указал на примерное расположение книги.
— Сейчас!
Аккуратно спрыгнув на ковер, Лиллиас подошла к стеллажу с книгами и быстро пробежав по нему взглядом встала на цыпочки, и зацепив за корешок указательным пальцем, вытащила справочник.
«Тезисы…» — прочла про себя она.
— Лиас, — строгий голос отца остановил руку, намеревающуюся развернуть книгу на первой странице. Принцесса, подняв голову подошла к столу, и встав рядом с Амхедэем положила справочник рядом с чернильницей.
Будто бы не замечая того, что дочь стоит рядом, король развернул книгу с первого же раза на нужной странице и что-то прочитав, вновь взглянул на документ.
— Положи на место, — попросил он.
— Хорошо, — кивнула девочка, и взяв справочник в руки отвернулась от стола, а затем тихими шагами дошла до нужного стеллажа.
«Неужели папу уже подводит его память? Или это я слишком много шпионских фильмов пересмотрела в прошлой жизни?»
— Папа, — позвала Лиллиас.
— М?
— А можно почитать?
— Нельзя, — ответ показался неожиданно резким.
— Почему? — надеясь услышать положительный ответ, удивилась девочка. — Разве там что-то такое, что мне нельзя знать?
Амхедэй, положив документ на стол, посмотрел сначала на потолок, затем на дочь. Зрительный контакт длился недолго, последовал наконец ответ:
— Это совсем не то, что тебе следует читать, особенно перед близящейся церемонией. И тем более… Ты разве не слышала о личном пространстве?
— Ну пап, — обиженно нахмурившись сказала Лиллиас, но все же поставила книгу обратно. — Я просто одолжу его на часик и верну в целости и сохранности.
— Нет, — ответ был категоричен и непоколебим.
— Ну пожалуйста, — буквально мурлыча, сказала девочка начав улыбаться.
Она подошла к креслу, в котором сидел Амхедэй, и обняв его за руку заглянула в глаза.
— Не подлизывайся, — качнул головой король, и как ни в чем не бывало вновь принялся за чтение документов.
— Но мне очень интересно, — вполголоса проговорила девочка.
— Не-е-ет, — протянул Амхедэй и чмокнул дочь в нос. — сядь и не отвлекай.
— Хмф, — поняв, что ничего не добьется такими методами, принцесса уселась на подоконник и теперь уже не обращая внимание на книгу, что принесла с собой ранее, смотрела в окно и думала, как заполучить то, что её так зацепило.
«Что же… Что же сделать? Я выказала слишком большое любопытство к этой книжке, теперь на неё взгляд будет падать чаще. Значит, если я хочу её прочесть, то мне нужно сделать это как можно быстрее, как можно незаметнее и желательно, пока его нет в кабинете…» — прикусив ноготь на большом пальце, Лиллиас думала, как лучше все провернуть, чтобы не вызвать подозрений.
Действительно, зачем выждать, когда будет добровольное разрешение? Почему просто не выпросить его после церемонии, аргументируя тем, что всё важное уже позади?
Простой путь не для Лиллиас!
«О, точно!»
— Пап, — принцесса села перед письменным столом и подперев голову руками, улыбнулась.
— Что опять? — исподлобья посмотрев на дочь, спросил Амхедэй.
— А помнишь, как мы недавно играли в шахматы?
— Конечно, — не до конца понимая к чему ведет разговор, согласился король.
— Помнишь, как вы с Саерасом позорно проиграли?
— Пх, ну как тут забыть…
— Ну, тогда надеюсь ты помнишь, что играли мы на желание?!
— Было дело, ну и чего же ты хочешь?
— Пошли погуляем с мамой, — протянув руку к папиной ладони, воскликнула Лиллиас. — ты слишком много работаешь. Тебе надо отдохнуть!
+ + +
Пальцы легко пробегали по клавишам давно выученных нот. Музыка на фортепиано* разносилась по всему помещению, погружая в то настроение, которое дарила композиция, играемая девочкой.
Говорят, что мелодия умеет рассказывать…
Та, что играла Лиллиас, говорила о прогулке по красивому полю, украшенному цветами. Болтала о веселой игре детей. Они быть может играли в догонялки, а может даже в прятки, ведь трава густая и высокая, почти по грудь. И сквозь мелодию кажется можно услышать детский смех.
Но вот, на небе постепенно сгущаются тучи. Сначала они серые, потом становятся все темнее и темнее. Вдруг, подул сильный холодный ветер и упала первая большая капля дождя.
Глаза детей устремляются к небу, они выражают удивление. Конечно, есть чему, ведь буквально некоторое время назад, мягко пригревало солнышко и не было и намека на грозу.
Лиллиас улыбнулась, ей нравилась эта история. Прикрыв глаза, она продолжала играть.
В облаках блеснула молния и прогрохотал гром.
Но детям кажется это было нипочём. Они вновь смеются и смахивая с щек капли дождя, продолжают резвиться и играть. Внутри каждого из них светит яркое солнце, что не позволит испортить плохой погоде настроение.
Мелодия постепенно набирает темп, будто бежит следом за этими детьми, пытается догнать. Видимо, на этот раз водит она.
Принцесса, открыв глаза, посмотрела на клавиши. История подходила к своему концу. И в этой композиции, она была совсем не такой, как её начало.
В небе сверкает последняя молния, в последний раз слышится грохот грома. Ветер уносит прочь хмурые облака вместе с дождем.
Время игры подходит к концу, пора идти домой. Радостные дети убегают прочь с красивого поля, которое только что приняло летнюю освежающую ванну.
Кажется, что не может быть ничего плохого в конце. Но Лиллиас, поджав губы, коснулась пальцами последних нот.
Это было печальное дерево, в которое ударила злосчастная молния, забрав с собой жизнь и ту красоту, что могло оно дарить своими пышными ветвями, на которых распустились бледно-розовые цветы.
Но тут, конец композиции портит резкое движение руки, пальцы касаются не тех клавиш, и печально стоявшее дерево будто смазывается неловкой кистью художника, что нечаянно сделал неправильный мазок.
Лиллиас схватившись за голову, застонала от резко пронзившей её боли.
— Я просто оставлю это здесь, — слышится сквозь затуманенный разум басистый голос. — выбор за тобой, если понравится, приходи ещё.
В глазах поплыло, принцесса чуть не потеряв равновесие, успевала схватиться за край фортепиано…
|продолжение следует...|
* — как я поняла, можно писать «фортепьяно» или «фортепиано», так что оба варианта верны. Главное не писать «фортепияно», это уже считается ошибкой.
— Миледи, — Лиллиас обернулась и взглянула на витрину, на которую указывала Атол. — взгляните.
Посмотрев на вывеску магазинчика, принцесса прочла:
«Ломбард Иненнс»
Девочку забавляло, что большинство простых людей, что владели собственным делом, не придумывали обычные названия, а обязательно приписывали к ним, свои фамилии.
— Посмотрите какая интересная шкатулка.
Как только Лиллиас подошла, Атол указала пальцем на предмет, который так привлек её внимание и удостоверившись, что принцесса смотрит туда куда надо, тоже вновь взглянула.
— И впрямь очень красивая, — подтвердила девочка, рассматривая через стекло деревянную шкатулку для украшений, уголки которой были сделаны из золота, на крышке были вырезаны витиеватые узоры, в которых проглядывались маленькие драгоценные камешки разных цветов.
— Думаю, девушка из высших кругов посчитала бы такой подарок слишком дешевым.
— Да сюда и половины всех украшений не поместилось бы.
Они засмеялись.
— Эй, а ну отойдите от витрины, — вдруг послышалось сбоку.
Лиллиас и Атол выпрямившись уставились на мужчину, что, выглянув из ломбарда, смотрел на них уперев руки в бока.
— Простите? — девушка была явно озадачена таким заявлением. Ведь законом не было запрещено смотреть.
Лиллиас же, увидев краем глаза, как двое мужчин, что держались на расстоянии двух метров, шагнули вперед берясь за рукоятки мечей, сделала жест рукой, чтобы не встревали.
— Что вы третесь у магазина? А ну проваливайте отсюда!
— Возможно мы потенциальные покупатели, — нахмурилась Атол. — а вы так с нами разговариваете!
— Вы то? — мужчина хмыкнул и посмотрел на них сверху вниз.
Видимо, Атол так тщательно подбирала одежду, что хоть она и была сделана из более дорогой ткани, но все же прекрасно подходила под образ невзрачной простолюдинки.
— Пойдем, — спокойно сказала Лиллиас, будто ничего и не произошло.
— Миледи? — девушка была удивлена, но все же последовала за принцессой.
— Вот и проваливайте, а то ошиваются тут всякие, — хозяин ломбарда недовольно хмыкнул и плюнул вслед.
Атол мельком глянув назад, нахмурилась, но все же промолчала, отчего Лиллиас была очень довольна.
— Почему вы так поступили? — спросила служанка, когда они отошли на довольно приличное расстояние. — он же вас оскорбил.
— Во-первых, если ты подразумеваешь под этим, почему я не позвала охрану чтобы они с ним разобрались, отвечу так: если ввязываться в спор с каждым подобным человеком, язык точно отсохнет. А что касается его слов, я рада, что мы не выделяемся, не хотелось бы привлекать слишком много внимания, — Лиллиас посмотрела на девушку и улыбнулась.
— Но разве вас не задели его слова?
— Почему они должны меня задеть? — рассмеялась принцесса. — Если осел тебя лягнёт, ты на него разозлишься?
— Ну, это же животное…
Девочка лишь пожала плечами и ничего не ответила.
— Однако, та шкатулка и впрямь была красива.
— Тебе она так сильно понравилась? — Лиллиас остановилась.
— Да, — Атол скромно потупила взгляд.
— Тогда купи её.
— Но она слишком дорогая…
— Купи на мои деньги, — пожала плечами принцесса. — а если тебе этот человек откажет, выкупи весь ломбард.
— Вы должно быть шутите, — покачала головой Атол.
— Отчего же? — Лиллиас развернулась на пятках и взяв Атол за руку, двинулась обратно. — я хочу сделать тебе подарок, давай купим!
+ + +
— Глирд, отведи последнюю лошадь!
— Хорошо, — не поворачивая головы откликнулся парень уже беря поводья в руки и начав тянуть за собой.
По уже давно вытоптанной тропинке, он дошел до конюшни, где, заведя лошадь в стойло, стал снимать седло.
Та лишь несколько раз ударив хвостом себя по бокам, наклонив морду вниз спокойно ждала, иногда фыркая.
— Хорошая девочка, — вполголоса сказал парень, погладив лошадь по гриве и снимая с неё узду и шоры.
— Привет!
Парень резко обернулся и увидел принцессу, что, зайдя в стойло подошла к животному с другой стороны.
— Светлых дней, ваше высочество, — склонив голову, почтительно произнес горбун.
Лиллиас, проведя ладонью против шерсти на боку, пригладила её и взглянув на морду лошади, улыбнулась:
— Как зовут?
— Кулли, — ответил Глирден тем временем складывая седло.
— Красивое имя, — тихо сказала Лиллиас, получилось через чур, отчего парень не услышал этой фразы, но следующая была сказана куда громче и четче. — я хочу с тобой поговорить, но как погляжу я не вовремя, поэтому…
— О, нет, ваше высочество, — Глирден чуть не споткнулся, держа в руках стремена и узду. — я совершенно свободен…
Принцесса, глядя как он бегает с одного места на другое, тихо засмеялась прикрывая рукой улыбку.
«Какой забавный!»
— Что-ж, думаю мне не составит труда подождать пару минут, — и Лиллиас направилась к выходу из конюшни.
Не успела она облокотиться спиной на деревянную стену и полюбоваться голубым безоблачным небом сквозь яркую листву деревьев, как рядом с ней уже стоял тяжело дыша Глирден, опираясь руками на колени и переводя дыхание.
— Зачем ты так торопился, я же сказала, что подожду, — улыбнулась принцесса.
— С моей стороны это бы выглядело крайне неуважительно, к вам, принцесса, — утирая рукой пот и выпрямляясь прохрипел парень.
Лиллиас не ответила, а лишь вновь улыбнувшись, двинулась по тропинке по направлению к саду. Глирден двинулся следом, идя немного позади. Вровень с принцессой не позволяло идти его положение, как обычного слуги.
Какое-то время они шли молча. Девочка будто бы и не собиралась начинать разговор, она просто наслаждалась прогулкой, пением птиц и приятным легким ароматом цветов.
— Ваше высочество, — первым, все же прервал молчание Глирден. — я хотел вам сказать, что, то время, которое вы мне дали на обдумывание, слишком мало.
— Отчего же? Неужели это настолько сложный вопрос?
— Нет, совсем нет. Я простой человек, чьи мечты очень просты, как, впрочем, у всех тех, кто того же происхождения, что и я. Наши желания упираются в деньги.
— Как откровенно, — приподняв брови вверх, в восхищении сказала Лиллиас.
— Вы можете думать обо мне, как об очень плохом человеке, но поверьте, все мои мечты завязаны именно на них. Будь они у меня…
Парень не договорил, но принцесса и так все поняла.
«Он прав. В большинстве своем, деньги могут решать буквально все. На них завязано практически все. Хотя говорят дружбу и любовь, не купить… Впрочем, в моей мире были довольно популярны содержанки, как девушки, так и парни…»
— Хорошо, тогда ответь мне, что ты сделал бы с теми деньгами, что тебе бы платили, если бы они увеличились в три раза? — загнув большой палец и мизинец, Лиллиас повернулась к парню лицом и выставила руку вперед.
— В три? — изумился Глирден.
По его лицу было понятно, что он осознает насколько это много, но не знает сколько именно.
— Да, в три, — повторила девочка.
Парень, нахмурился. Этот вопрос явно поставил его в тупик. Впрочем, это принцессу не удивило, ведь она сама, после продажи своей книги, очень долго сидела и смотрела на пополненный счет банковской карты, у которого было шесть нулей.
— Думаю, — он почесал затылок, все ещё хмурясь. — купил бы новую одежду младшим и отправил бы их в школу…
— А себе?
— Ну, себе бы тоже купил, в конце концов, деньги немалые.
— А ты? Ты хочешь учиться?
+ + +
Дверь открылась без стука и Лиллиас даже не спросив разрешения, вошла в кабинет матери.
— Мама, нам надо серьезно поговорить!
Опустив очки на нос, Карсти посмотрела на дочь слегка удивленным взглядом и качнув головой, сказала:
— Садись.
Немедля и секунды, девочка села в кресло, что стояло перед столом и взглянув на маму, что, как и прежде смотрела в какие-то бумаги, начала:
— Мам…
— Для начала, — снимая очки и протирая их, сказала королева. — успокойся. А то ворвалась сюда как вихрь…
— Прости, — потупив взгляд и немного поубавив громкость интонации, сказала Лиллиас.
— Умница, а теперь говори.
— Есть один мальчик, — сложив руки в замок, начала принцесса. — он очень способный и из него бы вышел толк. Я хочу, чтобы он стал рыцарем, но из-за того, что близиться моя церемония, заняться этим делом я не могу.
— Что же ты хочешь от меня?
— Послушай до конца. Во-первых, я хочу, чтобы деньги на его обучение, брались не из его зарплаты, так как у него есть младшие брат и сестра, и он их содержит. Во-вторых, если нельзя брать из моих денег, то я прошу увеличить ему зарплату, чтобы хватило на обучение, и на жизнь. В-третьих, так как это моя личная прихоть, вся ответственность ляжет собственно на меня, если он вдруг окажется не таким, каким я его вижу сейчас, и он не оправдает ожиданий. И в-четвертых, так как я сейчас не могу этим заняться, из-за того, что у меня близится важное мероприятие, я хочу, чтобы он прошел проверку.
— Почему ты решила вдруг подобным заняться?
— Ну, я принцесса, мне нужна личная охрана. А он мне показался крайне способным. Тем более мам, он бейринг!
— Из народа горбунов? — уточнила Карсти тут же заинтересовавшись.
— Да, — улыбнулась Лиллиас уже понимая, что почти победила.
— Что-ж, — потерев переносицу пальцами и закрыв глаза, сказала королева. — пока я тебе не могу сказать точно, что даю полное согласие, для этого мне надо поговорить с твоим папой. После церемонии будет решено окончательно, в конце концов это касается твоей безопасности, ведь ты скоро станешь девушкой.
— Ура, — прошептала принцесса и перегнувшись через стол, поцеловала маму в щеку.
«Отлично, теперь остается только ждать.»
+ + +
— Твои шифры, сводят меня с ума, — полулежа на диване, причитала девочка.
На коленях у неё лежало пара бумажек исписанных набором букв, которые на самом же деле, представляли цельный текст.
— Что же в них такого, что они так напрягают твой мозг? — язвительно заметил Саерас, сидя за столом и что-то записывая.
— Может придумать что-то попроще?
— Чтобы тебя сразу раскрыли?
— А так не поймут, что ли, что этот набор букв – шифр?
— Я же говорил, что им можно писать лишь краткие сообщения.
— Все равно, — сложив руки на груди, Лиллиас повернула голову в сторону выражая всем своим видом недовольство.
— Господи, — вздохнул Саерас и встав из кресла прошел к дивану, на котором сидела сестра, и сев на подлокотник у её головы, указал на буквы. – тут же все просто. Изначальная буква меняется на ту, что стоит через три. Вместо «А» будет стоять «Г», не понятно?
— Отчего же? Все ясно как день, только вот слова сложить у меня не получается.
— Вместо «А» ставишь «Г», так и пишешь, вместо «Б» пишешь «Д» и так далее…
— Может что-то попроще?
— Например?
— Что-то вроде ключевых слов. Допустим, пишу я тебе письмо: «Дорогой брат, со мной все хорошо. Чувствую себя в добром здравии. На жизнь свою не жалуюсь, недавно увидела синюю птичку, она порхала у самого окна», в этом контексте, синяя птичка будет означать, что все плохо, но пока терпимо. Вот тебе и простой шифр.
— Вместе с моей идеей, твой пример смотрелся бы лучше. Допустим ты ошиблась в написании слова и просто зачеркнула его.
— Тоже неплохой вариант, — пожала плечами принцесса.
— Ты ещё не видела те шифры, которые куда сложнее этого, — ткнув пальцем в лист, хмыкнул Саерас. — я думал ты умная, поэтому дал, как разминку для мозга.
— Спасибо большое, братец, мозг я размяла, — наигранно улыбнувшись, процедила сквозь зубы Лиллиас.
— Не называй меня так, звучит ужасно, — он поднялся и поправив воротник рубашки, вернулся за стол.
Они какое-то время молчали. Саерас работал, Лиллиас наблюдала, будто бы пребывая в прострации.
Вдруг дернувшись, она казалось опомнилась и уже посмотрев на брата, а не сквозь него, спросила:
— Скажи, тебе же снились кошмары?
— Что за вопрос? Конечно, — он хмыкнул.
— А как ты с ними боролся?
— Да никак, — Саерас положил перо и в упор посмотрел на сестру. — я просто старался убедить себя в том, что вокруг все реально, а то, что было во сне, глупости моего сознания.
— И как? Помогло?
— Со временем да, прошло, — пожал плечами парень. — а так, было сложновато, а что?
— Да я просто в последнее время плохо сплю, — помассировав закрытые веки, вздохнула Лиллиас.
— И что тебе снилось? — выгнул бровь Саерас.
— Да всякая чушь: двойники, подвалы какие-то, — девочка уже пожалела, что подняла эту тему.
— Давно они у тебя?
— Совсем недавно, — она рассмеялась, но увидев хмурое лицо брата, вздохнула и перестав улыбаться, отмахнулась. — да ладно, не беспокойся, ничего серьезного. Если что, попрошу Миргельма, чтобы он дал мне снотворное.
Саерас ничего не ответил, лишь уткнулся в бумаги, что были у него на столе.
Лиллиас думала, что он зол из-за того, что она все это обратила в шутку, но на самом деле причиной его хмурых бровей было отнюдь не это…
|продолжение следует...|
Открыв глаза, она огляделась, как и всегда.
— Тебе не кажется странным, что теперь под ногами трава? — посмотрев на Лиллиас, спросила Оливия.
— Для меня это радостно, — ответила она. — совру, если скажу, что меня устраивало пустое пространство, пока я тут сидела, но так как я смотрела всё твоими глазами, было терпимо. Сейчас же, это хоть какое-то разнообразие.
— Ты права, — девушка осеклась, понимая какую глупость, только что сказала.
С недавнего времени, белый куб без стен, в котором встречались Лиллиас и Оливия, стал преображаться. Пол покрылся зеленой травой, которая казалась ещё ярче из-за все того же искусственного белого освещения.
— Я никогда тебя об этом не спрашивала, но, — девушка посмотрела на хозяйку тела и прикусила губу, боясь сказать неправильно. — что, если все же не получится нам разделиться?
— Я об этом думала, — улыбнулась Лиллиас. — но пришла к выводу, что это не так страшно.
— Что? Разве твоим заветным желанием не является вернуть себе тело?
— Да, я хочу обратно, но… Знаешь, когда чего-то очень сильно жаждешь, жизнь всеми силами пытается тебе как-то насолить, чтобы ты этого не достигла. Но, если продумать все варианты, найти во всем плюсы для себя, живется проще, да и жизнь обидится и уйдет.
Оливия, поджав губу и глянув на улыбающуюся Лиллиас, вдруг отвернулась.
— Звучит как-то через чур оптимистично, прям подташнивает.
— Просто мне, так проще смотреть на мир, — Лиллиас подошла к девушке и обняв её со спины качнулась из стороны в сторону. — Сама посуди, ничего не делаю, смотрю собственную жизнь, как в твоем мире, люди смотрят кино. У нас конечно нету возможности слышать мысли друг друга, но это компенсируется тем, что мы вот так вот проводим время вместе и можем все обсудить.
— И правда, — усмехнулась Оливия, прикрыв глаза, наполненные болью.
И так, они замерли на несколько минут. Лиллиас, обняв девушку за шею, улыбалась, не подозревая, что творится внутри той, кто всеми силами пытался побороть внутри себя крик:
«Я не хочу возвращаться назад!»
— Что-то случилось? — прозвучал вопрос, так неожиданно, так спокойно, и, так тепло.
— Не думаю, — уклонилась Оливия.
— Тебя что-то беспокоит, — сдвинув брови, девушка стала серьезнее. Она была так похожа на хмурую Карсти. — я хочу тебя выслушать…
Оливия улыбнулась и закатила глаза, в который раз она пожалела, что так мало внимания уделила этому персонажу. Возможно, получилась бы интересная история, если бы у массовки было свое экранное время.
— Мне просто страшно, — наконец сказала она.
— Отчего?
— Мы вроде с тобой все уже продумали, на бумаге все выглядит так идеально, но…
— Боишься, что случится, как тогда с Зайленом? — вопрос попал в точку.
— Да, — выдохнула Оливия. — боюсь, что опять что-то пойдет не так.
Лиллиас повернула к себе девушку и посмотрев ей точно в глаза, убедилась, что та её слушает, и сказала:
— Без риска никак. Иначе, жизнь была бы скучна, как будто играешь по одной и той же стратегии в шахматы.
— Но вдруг это все бессмысленно?
— А ты не думай об этом, — девушка крепко сжала руками её плечи. — верь, что все получится.
— На одной вере далеко не уйдешь, — отвела взгляд Оливия.
— Знаю, — кивнула Лиллиас. — поэтому у нас с тобой есть два сознания, на одну голову. Думается проще, да и варианты куда действеннее.
— Ты права, — она усмехнулась, но глаз не подняла.
— Ну и вот, не печалься, скоро все закончится, — девушка обняла Оливию за плечи и улыбнулась.
«Лишь бы это никогда не наступило.» — только и вертелось в голове.
— Знаешь…
— Что?
— С недавних пор, во мне присутствует некое ощущение, что…
Лиллиас смотрела на Оливию серьёзным взглядом.
— Мне кажется, что я…
«Жива только здесь…»
+ + +
— Кха, — прикрыв рот руками, она зажмурилась от боли, что обожгла её горло.
Перед глазами все поплыло, и девочка пошатнулась. Но ноги все же удержали её, и она смогла взглянуть на руки, с которых капала алая кровь.
— Ч-что это, — щурясь, прохрипела Лиллиас сама себе, непонимающе осматривая ноги, грудь и живот, вместе с тем пытаясь сфокусироваться хоть на чем-то, что может болеть.
Кругом вновь было темно. До ушей доносился гул холодного ветра, что пробирал до костей и шевелил волосы на плечах.
— Кровь, — прозвучал ответ прямо перед лицом.
Вскинув глаза вперед, ожидая встретить того самого пугающего двойника, Лиллиас увидела лишь зеркало и свое отражение. Рама будто бы светилась в этой кромешной тьме, освещая слабым светом небольшое пространство вокруг себя.
Наклонив голову на бок и не моргая, отражение вдруг сказало:
— Крови все больше, но раны нету.
— Да что это черт возьми, значит? — устав уже от этой загадки, воскликнула Лиллиас.
Двойник сделал шаг вперед и положил руку на зеркало, со своей стороны. Внимательный, немигающий взгляд буквально прожигал дыру, в принцессе.
— Крови все больше, но раны нет, — отражение ударило по зеркалу, разнося эхо вокруг себя.
Лиллиас вздрогнула и отступила назад, уходя в тень.
Вновь послышался глухой удар, теперь уже второй рукой, и все та же фраза.
Отойдя на достаточное расстояние, девочка обняла себя за плечи и судорожно вздрагивая при каждом ударе, зажмурилась. По ногам, на пол, тонкими струйками стекала кровь. Вся белая рубашка была в таких же пятнах. Но раны нигде не было, лишь лужа вокруг девочки становилась все больше и больше, пока наконец не подползла впритык к самому зеркалу.
— Почему? — удары прекратились, и неожиданно интонация стала другой.
Лиллиас подняв взгляд, испуганно уставилась на отражение. У девочки из зеркала, текли слезы по щекам, а глаза выражали только боль и отчаяние.
— Почему!?
Голос стал пронзительным, как и в прошлый раз, когда двойник задал тот же вопрос.
Принцесса зажала уши руками и зажмурившись присела на корточки.
Руки вновь забарабанили по зеркалу, разнося эхом по бесконечному пространству вопли и шум.
— Прошу, замолчи, — твердила одними губами Лиллиас, в надежде, что все замолкнет.
— Да почему же!? Почему ты не любишь меня!?
Распахнув от удивления глаза, девочка, резко подняв голову вверх, вскрикнула и упав от испуга назад, отползла еще на несколько шагов.
— Почему? — тихий жалобный всхлип и капающие с подбородка слезы не позволяли отвезти глаз. — Почему ты меня не любишь?
Отражение, до сих пор сидящее на коленях и опирающиеся руками на зеркало с закрытыми глазами, наконец взглянуло на Лиллиас. Из уголков его губ, струилась кровь, перемешиваясь со слезами.
Опустив взгляд чуть ниже, девочка, зажала рот ладонями.
— Ответь же, — отражение обессиленно уронило руки на колени. В его груди виднелась черная дыра, из которой вытекала темно-алая кровь, окрашивая все вокруг в свой багровый, неприятный оттенок. — Прошу…
— А-а-а, — громко закричав, Лиллиас открыла глаза и крепко сжав в руках простыню, стала ловить ртом воздух.
Все тело била мелкая дрожь, на лбу проступил холодный пот.
Бегая взглядом по потолку и стенам, она пыталась сфокусировать зрение, что как назло не хотело показывать четкую картинку.
Комната буквально душила, вынуждая выйти наружу. Нагнетающая ночная тьма не позволяла успокоить разум.
Усилием воли, девочка приподнялась на дрожащих руках и спустившись с кровати на ватных ногах, хватаясь за любую прочную опору, дошла до дверей, что вели на балкон.
«Давай же…» — ладонь легла на ручку, и все еще дрожа, потянула на себя.
Тут же, приятный прохладный летний ветерок, коснулся взмокшего лба, шеи, ключиц… Запутался в белоснежных волосах, собранных по обычаю в косу. Приподнял ночную рубашку чуть выше колен.
Обессиленно упав на мраморный пол, девочка, роняя слезы, схватилась за голову. Раздался тихий, задушенный стон.
— Да что, мать вашу, происходит, — прошептала она, глядя перед собой.
От непонимания, бесконтрольного страха, даже от любого шороха, выводил Лиллиас из себя.
Слишком много давило вокруг, теперь же ещё разрывало изнутри.
— Я просто хочу спокойной жизни, — проговорила она, стиснув зубы. — так почему я в этом дурацком теле? Почему должна расхлебывать то, что не хотела с самого начала? Почему я вообще согласилась помочь?
«Я же не виновата в том, что я писатель!» — пульсирующая острая боль, пронзила виски и лоб.
Девочка согнулась пополам и зажмурилась. Из глаз с новой силой хлынули слезы.
«Я ненавижу эту жизнь…»
— Как ты себя чувствуешь, Оливия? – интонация в голосе, умиротворяющая и почти родительская.
— Нормально, — не глядя на врача, ответила девушка, лишь следила за тем, как в капельнице капает жидкость.
— Ты хочешь поговорить о том, что случилось? — вопрос был задан спокойно, как ни в чем не бывало. Будто обычное происшествие, которое стоит просто обсудить и забыть.
— А какое собственно это имеет значение? — устремив пустой взгляд на мужчину, спросила она. — Меня сразу же выпустят отсюда? Дадут наконец полежать без ремней?
— Более чем вероятно, — улыбка коснулась губ врача. — все будет зависеть от ваших слов.
Оливия поморщилась, будто увидела что-то мерзкое, и вновь отвернулась.
Вдруг, раздался стук в дверь. Невольно, почти рефлекторно, глаза устремились на человека, который вошел.
— Как ты? — прозвучал этот надоедливый вопрос, но немного иначе и более обеспокоенным тоном, который заставлял чувствовать вину за содеянное.
Парень присел на корточки, рядом с головой своей подруги и улыбнувшись, сказал:
— Я принес твою любимую лапшу.
Оливия смотрела ему в глаза, совершенно нечитаемым взглядом, будто находилась в прострации. Руки, в фиксирующих ремнях, лежали неподвижно, собственно, как и ноги.
Она будто слышала его отдаленно, как эхо.
Он о чем-то говорил с врачом, затем сел рядом на стул, как только мужчина удалился, оставив их одних.
Затем пришла медсестра, что всегда наблюдала за девушкой, пока рядом были посетители.
— Давай уедем, — вдруг прозвучало от него.
Девушка шевельнула рукой и едва сумев выразить удивление, посмотрела на парня.
— Недели на две, а может и месяц, поживем в доме на колесах, как можно дальше от городов, заезжая лишь в дешевые забегаловки, м?
Такое внезапное предложение, заинтересованный взгляд и добрая улыбка, вынуждали сдирать изнутри с себя кожу, винить за то, что сделанное не вернуть и ощущать давящую невыносимую боль в груди от того, что что-то внутри блокирует простое и такое легкое в произношении слово:
«Давай!»
+ + +
— Ты в последнее время, какая-то бледная, — посмотрев на дочь, заметила Карсти.
— Правда? — позволив себе короткий смешок, улыбнулась Лиллиас. — возможно это потому что я плохо в последнее время сплю.
— Тебя что-то тревожит? — выгнув бровь, спросил Амхедэй.
— Уже нет, — качнула головой девочка. — я попросила Миргельма дать мне снотворное, но он дал мне лавандовый чай, и сейчас я чувствую себя лучше.
Саерас недовольно дернул плечом, но ничего не сказал. Не казалось, что он что-то подозревал.
— На следующей неделе, ограничь себя в занятиях, а то к церемонии совсем как призрак будешь, — нахмурилась мать и положила себе кусочек рыбы в рот.
— Да, — кивнул отец. — тебе следует отдохнуть. Съездите с Саерасом в нашу резиденцию у моря.
— А как же церемония? — удивленно посмотрев на родителей, спросила Лиллиас.
— До неё еще больше месяца, — Карсти виновато улыбнулась, говоря этим взглядом:
«Не стоило нам на тебя так сильно давить.»
— Приезжайте за неделю, — со всей строгостью велел Амхедэй. — до этого момента, чтобы духу вашего тут не было.
— Как скажете, отец, — пожал плечами Саерас, нахально улыбнувшись. — если только её высочество Лиллиас, будет не против.
«О-хо, я это зачту.» — улыбкой на улыбку ответила девочка, посмотрев на брата.
— Его высочество слишком настойчив, я не смею ему отказать.
— Почту за честь, миледи.
— Довольно, — Карсти вздохнула, осознавая кого вырастила. — не паясничайте.
— Простите, матушка, — одновременно ответили брат с сестрой вместе с тем испепеляя друг друга взглядом.
|продолжение следует|
Церемония, одно из самых важных событий в жизни каждого ребенка на Инкабро.
Она была создана вместе с религией, в тот самый момент, когда люди уверовали в Солнце, Луну и Правду, назначив их богами.
Солнце – искреннее, доброе, чувствительное божество. Несущее свет, готовое согреть, защитить от кошмаров таящихся во тьме, но ещё и способное больно обжечь.
Луна – тихое, скрытное, молчаливое божество. Лучше всех умеющее хранить секреты, от чужих любопытных глаз. Ему чужда бескорыстная помощь, но оно готово освещать путь тем, кого считает достойным помощи.
Правда же – справедливое божество, всегда опирающееся на саму суть, а не эмоции. Ей омерзительны даже сами слова: лесть, ложь, корысть. Правда, всегда верна, никогда не предаст, и способная выдержать любые удары и боль.
Церемония же – некий ритуал посвящения, что указывает человеку, кто ближе, в ментальном плане, ему.
Членов королевской семьи, это касается больше всего. После прохождения церемонии, на которой становится понятно, кем именно стал ребенок короля и королевы, устраивают пышный званый вечер, на котором объявляют о принадлежности к богу.
Не существует никакой конкуренции, лишь взаимное уважение. Так как народ, очень трепетно относится к своей религии.
Но все же, некое разделение, имело место быть. Людей Луны всегда было больше, чем Солнца, ведь все имеют свои секреты, которые не стоит выставлять напоказ. Каждому есть что скрывать, и это никогда не было чем-то сверхъестественным и непонятным.
Правды же испокон веков, всегда и всюду было мало. Немногие из королей, да и обычного народа, были причислены к этому богу. Чаще всего была или Луна, или же Солнце.
Изначально, церемония проходила в возрасте четырнадцати лет, но потом была сдвинута на два года раньше, так как стало считаться, что ребенок именно в этом возрасте становится самостоятельным.
«На самом же деле, я так сделала, потому что в средние века, дети должны были быстро взрослеть, так как здесь шло соревнование на выживание, поэтому так. Если бы жанр был: современность, церемония бы проходила в восемнадцать или двадцать лет.» — Лиллиас поморщилась от легкой головной боли и встав с дивана, вышла на балкон.
Уже прошло два дня, как она вернулась с Саерасом обратно в столицу, близился её день рождения.
«С сегодняшнего дня, начинают съезжаться гости. Столько суматохи…» — вздохнув, подумала принцесса, кладя на руки голову и скучающе глядя на деревья.
— Когда уже приедет Ребекка? — захныкала она и тряхнула головой.
«Интересно, а он тоже приедет?» — глаза загорелись отдаленной надеждой.
— Да нет, глупость какая, — отбросив лишние мысли, усмехнулась девочка.
«Он человек занятой, ведь скоро у него коронация…»
Внезапно нахмурившись, девочка вдруг выпрямилась и хлопнув себя пару раз по щекам, чтобы взбодриться, сказала самой себе:
— Первое, он персонаж моей собственной книги. Второе, у него есть уже возлюбленная. Третье, я не собираюсь зацикливаться на любви, как это получается у большинства героинь.
Закружившись в вальсе по балкону, Лиллиас наигранно вздохнула и артистично пролепетала:
— Ах, он такой красивый, молчаливый, задумчивый. Вы посмотрите на его лицо, на его глаза. Ну что вы, я не собираюсь в него влюбляться! Ой, случайно влюбилась… Ну и ладно, как нибудь обойдется, ведь любви все покорно, — замерев на одной ноге и прижав одну руку к груди, девочка вдруг громко сказала. — А вот и нет! Ты со своими чувствами начинаешь косячить. В итоге, все идет под откос. Но автор это все обращает так, что читатель начинает жалеть героиню, ведь она столько прошла, и все ради любви.
Топнув ножкой и хмыкнув, Лиллиас скрестила руки на груди:
— Я конечно никогда не была против примитивных клише, мой мозг отдыхал, когда я такое читала, но черт возьми! Такое чувство иногда возникало, что автор думал примерно так: любовь, главный двигатель системы. Перед ней даже злодеи приклоняются.
Закатив глаза и облокотившись на белые перила, девочка глянула вниз, на дорожку, что уходила вглубь сада.
— Особенно, когда злодей там выкручивается, пытается убить главного героя и главную героиню, а они такие: нам без разницы, сейчас самое время поговорить о чувствах или вообще поцеловаться, чего терять то? Аргх, — прикрыв глаза рукой, Лиллиас выдохнула.
Все же, эти мысли помогли отвлечься от ненужных раздумий, и позволив вновь начать размышлять над тем, что действительно важно.
«Пока все идет согласно плану, что меня очень радует. Одно только тревожит и не дает покоя, я не знаю точного времени, когда во время трапезы подадут яд.»
— Я беспокоюсь за Саераса. За время, пока родители будут без сознания, они будут уязвимее всего. И на него, как на будущего короля обрушится слишком много, — прикусив ноготь на большом пальце, принцесса нахмурилась.
«Мне надо обязательно остановить Кирхтна и Роллея вовремя, иначе упущу шанс.»
Покачав головой и перестав хмуриться, девочка расслабилась и поведя плечами, чтобы снять напряжение, зашла обратно в комнату не закрывая двери.
Сев за стол и достав несколько чистых листов бумаги, она начертила общими словами продуманный ею и Лиллиас план, затем повернулась к шахматной доске, которая стояла тут же. Фигуры были расставлены подобно положению каждого аристократа в обществе.
«Мне нужно все перепроверить, сейчас уже в моих руках не судьба кого-то другого, а моя собственная.»
+ + +
Резанный удар прошелся в паре сантиметров от головы чучела. Из-под ног ушел песок, и поднявшись над землей, разлетелся по тренировочному полю.
Лиллиас, закашляв и прикрыв рот тыльной стороной руки, в которой был деревянный меч, закрыла глаза.
— Очень неплохо, ваше высочество, — одобрительно кивнул Давви, явно пораженный столь быстрому прогрессу. – удары стали немного четче, как и сами руки стали держать оружие, прочнее. Однако, стоит заметить, что отсутствует чувство равновесия. Все, что выше колен должно пружинить…
Упав на спину и тяжело дыша, девочка все ещё с закрытыми глазами, слушала учителя.
— ...Все же, думаю вы и сами понимаете, что ваши физические данные не позволят многого.
Лиллиас повернула голову в сторону и приоткрыла веки. Как бы горестно не было, но это она осознавала также четко, как и картинку, которую сейчас видела перед собой. Учитель не часто ей об этом говорил, но упоминал, когда видел, что принцесса слишком много от себя требует.
Со стороны, Давви казался довольно холодным и отчужденным, но такое впечатление было лишь при первичной встрече с ним. Далее, уже люди делились на две группы: первые, считали, что он бессердечный ублюдок, а вторые, говорили, что он добряк.
Лиллиас же не относилась ни к одному из этих двух групп. Прекрасно понимая, что Давви её учитель, который согласился её учить, у девочки даже и мысли не возникало, помимо безграничного уважения к нему.
«Как же я устала. Это тело совсем мне не подходит.» — думала она, лежа на спине и глядя на облака.
— Думаю, стоит на сегодня закончить, — сказал мужчина.
Он, как и всегда дождался, когда Лиллиас поднимется, когда сделает жест рукой, и, когда попрощается. Лишь после этого, он благополучно удалился во дворец.
Принцесса же, убрав деревянный меч на место, вновь плюхнулась на землю, не обращая внимания на Майю, что стояла недалеко, и ожидала её.
Прикрыв глаза, чтобы немного насладиться приятным прохладным ветерком, принцесса вдруг услышала шаги и голос Атол:
— Ваше высочество!...
«Да что за день сегодня такой? Суматошный!»
Сев и согнув ноги в коленях, девочка посмотрела на личную служанку, что быстро подбежав к ней, присела в реверансе и сказала, слегка запинающимся от сбившегося дыхания, голосом:
— Ваше высочество, вам немедленно нужно привести себя в порядок и переодеться.
— Что за спешка?
— Вас просят в тронный зал, — ответила Атол. — прибыл его величество, король Джеилд.
«Ура!» — вспыхнуло в голове.
От этой прекрасной новости, откуда то, у Лиллиас появились силы подняться и даже проследовать вместе со служанками, в свою комнату.
«Наконец-то!»
+ + +
— Ой, знаешь, я недавно прочла одну очень интересную вещь про Даспал, — Ребекка не замечала, как долго уже говорила, почти не умолкая, но такова была её привычка в компании Лиллиас. Она дала ей повод, так делать, никогда не перебивая её и всегда выслушивая до конца. — там люди иначе относятся к смерти, чем мы.
— Они же буквально на другой части материка живут, — улыбнулась девочка, идя вровень с подругой по саду.
— Ну конечно, — воскликнула принцесса. — и знаешь, их взгляд на смерть, как я поняла, тесно переплетен с религией. Мне кажется, истоки веры, идут как раз оттуда… Так вот, они верят в перерождение. Считают, что смерть, это лишь этап в жизненном цикле. Будто бы цветок, — она остановилась и взяла в руку бутон белой розы. — он сначала расцветает, а потом увядает. Ведь так и должно быть.
— Красиво, — в восхищение произнесла Лиллиас.
Она помнила, что основу такого королевства, как Даспал, взяла от Японии, Кореи и Китая. Но никогда не видела, чтобы с таким энтузиазмом ей кто-то об этом рассказывал бы.
— Я почитала сказки, которые читают детям на их землях, давай почитаем сегодня вечером!
— А ты с собой привезла? — уточнила Лиллиас.
— Да, — улыбнулась Ребекка.
— Конечно, с удовольствием.
«Как, интересно, здесь выглядит западная культура?» — этот вопрос ещё больше разжигал в девочке интерес.
Они дошли до оранжереи, к которой собственно шли, но решили немного до этого прогуляться.
— Ой, а ещё, — вспомнив о чем-то, начала принцесса. — я читала, что существует у них ритуал, в котором воин, должен вспороть себе живот.
— Зачем же? — спросила Лиллиас, прекрасно понимая, о чем идет речь.
— Чаще всего это делается добровольно, дабы сохранить свою честь. Воины Даспала, они как рыцари, которые служат своему господину. Если господин погибает, воин, не сумевший защитить его, обязан уйти следом.
Они сели к столу, на котором уже стояло множество сладостей и всяких лакомств.
«Ну, приятного мне аппетита!» — подумала девочка, понимая, что Ребекку даже чай не остановит от столь деликатной темы.
— Тебе будет комфортно, если я буду об этом говорить сейчас? — уточнила принцесса.
— Все в порядке, продолжай, мне очень интересно, — улыбнувшись, солгала Лиллиас.
— Но ещё это совершается, как приговор. И, если же воин все же отказывается это делать, то ему вместо кинжала, дают веер. В тот момент, когда воин касается веером живота, другой лишает его головы.
«Прекрасно!»
За разговором, девочки и не заметили, как пролетело достаточно времени, ведь на улице уже сгущались сумерки.
— Ах, если бы я была обыкновенной простолюдинкой, то обязательно съездила бы туда!
— Но, если бы ты была бы совсем обычной, то не знала бы так много, и у тебя бы не возникло бы такого желания, — рассмеялась Лиллиас, облокачиваясь на спинку кресла и кладя руки на подлокотники.
— Тогда, я бы научилась читать, — не унималась Ребекка. — если бы я умела читать и писать, то точно бы узнала об всем этом.
Девочка улыбнулась этим словам. Такая искренняя, но со стороны кажущаяся очень застенчивой. Она заставляла Лиллиас все же немного верить во что-то прекрасное.
Тут, их разговор прервали чьи-то шаги со стороны входа в оранжерею. Затем, послышались мужские голоса.
Принцесса нахмурилась. Никому не позволялось заходить сюда, кроме родителей и брата, особенно без разрешения.
Ребекка, замолчав тоже прислушалась, но будто узнав один из голосов, напряглась. Лиллиас сосредоточившись, узнала голос Саераса, второго, она никак не могла определить кому же он принадлежит.
Наконец, парни вышли из-за угла и глаза девочки расширились от удивления.
Это и впрямь был её брат, и вместе с ним шел Зайлен.
Они встретились лишь на приветствии и только. Отчего, принцесса никак не могла слышать его.
— А я все думаю, где же вы, — сказал Саерас, приближаясь к девушкам и беря руку Ребекки в свою, а затем невесомо целуя.
— А вы нас искали? — приподняв бровь, спросила Лиллиас, позволяя Зайлену поцеловать пальцы левой руки*.
— Мы с вами так давно не виделись, — улыбнулся Зайлен, так же поприветствовав и Ребекку.
— Неужели, вы соскучились? — лукаво улыбнулась девочка. — мне казалось, что у мальчишек в столь зрелом возрасте более взрослые увлечения.
— Миледи, мне кажется, или вы издеваетесь? — Зайлен сощурился.
— Ну что вы, мы просто шутим, — поддержала подругу Ребекка. — боюсь спросить, знаете ли вы такое слово, как «юмор»?!
Лиллиас сдержала смешок и добавила:
— Если не догадываетесь, милорд, мы можем вам объяснить, это не составит большого труда.
— Миледи, тогда прошу, объясните нам ещё слово «черствость», — Саерас посмотрел на сестру.
— Вы и его значения не знаете? — уточнила Лиллиас.
— Думаю, будет полезно не только нам узнать, что это слово значит, — ухмыльнулся Зайлен.
«Так вот как вы решили сыграть!»
— Тогда, предлагаю пройти в библиотеку, — сказала принцесса.
— Надеюсь, вам по нраву запах чернил и бумаги, — уточнила Ребекка.
Парни переглянулись, будто бы таким образом общались мысленно, а затем одновременно протянули руки девушкам. Саерас – Ребекке, Зайлен – Лиллиас:
— Прошу, миледи, — хором сказали они.
Что-то явно назревало.
|продолжение следует...|
* — в этикете, принято целовать левую руку девушке, пока та еще не замужем. Когда у неё появляется муж, руку меняют. (конечно же в реальном этикете такого правила нет)
Самостоятельность не была единственной причиной, по которой церемонию стали проводить в двенадцать лет.
На Инкабро не существует магии, сверхъестественных существ и других рас, помимо человеческих. Однако, присутствует другая особенность, что сформировывается как раз к двенадцати годам.
Аура…
Данная уникальность присутствует в каждом, без исключения. Маленькие дети не способны её видеть, как и управлять, так как она лишь формируется в их душе.
Аура зависит целиком и полностью от ментальной близости с избранным богом. А так как раньше, церемония проводилась позже, с опознанием к принадлежности возникали проблемы.
С контролем ауры чаще всего нет каких-то сложностей, так как у людей Инкабро это заложено на уровне рефлексов. Бывают исключения, правда довольно редко. Особых побочных эффектов в не контролировании нету. В некоторых случаях, человек ощущает все слишком ярко, его аура находится в беспорядке, отчего трудно понять его состояние. Но в итоге, постепенно все приходит в норму.
Да, аура целиком и полностью, как только формируется, сливается с настроением человека. При выражении любых эмоций, чувств или желаний, она подстраивается под них.
Чаще всего говорят о изменении, как будто это цвет, вкус или запах. На самом же деле, никто точного обозначения дать не может, так как это происходит подсознательно. Человек это просто ощущает, но описание дать никак не сможет.
«Аура – отражение характера», так думают многие. Скорее всего, это стало негласным понятием.
Людям стало привычно выбирать себе пару или друзей по ауре. Множество гадалок и всяких псевдоколдунов зарабатывают на этом себе на жизнь и по сей день. Схожесть или различие в аурах сильно влияет на выбор у людей.
И в отличие от религии, здесь может напрочь отсутствовать уважение. Даже когда, стало принято проходить церемонию в двенадцать лет, и все поняли, что аура, как, впрочем, и причисление к богу, не является выбором, все равно некое притеснение осталось, так как большинство людей считали:
«Аура – отражение твоего характера. Измени его, и станешь другим.»
+ + +
Опустив глаза и разжав пальцы, она посмотрела, как к ним приливает кровь.
Расческа в руках Атол плавно двигалась от макушки к затылку, зачесывая отросшую челку назад и вплетая их в прическу.
Некоторые пряди все же не были настолько длинными, поэтому их закрепляли заколками.
Эту ночь, как ни странно, принцесса проспала спокойно, без резких пробуждений. Но даже так, она ощущала некую усталость и тяжесть во всем теле. Возможно из-за волнения… Впрочем, она до такой степени никогда не волновалась, даже когда в прошлой жизни сдавала экзамены.
— Все готово, ваше высочество, — тихий голос Атол распространял по животу приятное чувство спокойствия.
Взглянув на свое отражение, Лиллиас покрутила осторожно головой.
— Может желаете надеть эти сережки?
Бросив взгляд на украшение, она едва заметно скривилась в лице:
— Лучше ожерелье.
— Как вам будет угодно, — опустив глаза вниз, ответила Атол.
Эти серьги из серебра, украшенные сапфирами, были подарком от кронпринца Лехтеша, присланные вместе с очередным письмом.
Прекрасно зная, что ему доложат, понравился принцессе подарок или нет, Лиллиас игнорировала любую возможность использовать подаренные им украшения. Показывая тем самым, что она недовольна его отсутствием.
Но, так как драгоценности девочкам начинают дарить с десяти лет, пренебрегать ими принцесса стала лишь с недавних пор.
— Готово, — улыбнулась Атол отходя назад и позволяя Лиллиас подняться и посмотреть на себя в полный рост.
Небесно-голубого цвета платье и воздушные рукава. Волнами спускающиеся по плечам белоснежные локоны, некоторые пряди которых, заплетены в тонкие косички. Задумчивые и слегка отстраненные янтарные глаза. Светлая кожа, без болезненного оттенка и легкий румянец на щеках.
«Так странно…» — подумала Лиллиас, опустив голову и посмотрев на белые туфли. — «Из-за того, что я взрослый человек в теле ребенка, запоминается гораздо больше.»
— Вам нравится, миледи?
— Очень, — улыбнулась она, вновь посмотрев в зеркало.
Сегодня, был её день рождения. Время празднования и позднего отъезда в храм. Вечер, на котором будет присутствовать вся аристократия и члены коалиции. Много людей и глаз, что будут прикованы только к ней.
Переживаний доставляла уже не боязнь большого скопления общества, а растущий уровень напряжения из-за того, что в одном месте сойдутся две стороны, между которыми вскоре начнется ожесточенная борьба, в центре которой, будет королевская семья.
По спине пробежала мелкая дрожь, но Лиллиас мотнув головой, отогнала мрачные мысли в сторону, решая позволить себе в этот день насладиться праздником без всяких посторонних раздумий.
+ + +
— …Знай, что даже, если кажется, что ты одна, стоит тебе посмотреть по сторонам, как все печальные мысли развеются Правдой и улетят, подгоняемые ветром, навстречу Солнцу и Луне.
Амхедэй положил ладонь на голову дочери и опустил глаза. Следом, тоже самое сделали Карсти и Саерас. После них, в почтении перед клятвой, склонили головы и все остальные.
Лиллиас, чувствуя, как сильно бьется ее сердце, не шелохнулась, хоть ей и не было слишком удобно стоять с опущенной головой в реверансе.
— С этого дня, — убрав руку и продолжив, Амхедэй посмотрел в глаза Лиллиас, когда она взглянула на него. — и до самой смерти, пусть то, во что ты веришь, ведет тебя к цели. Твой голос будет тверд, а твои глаза будут ясны. Ты дочь великого Догро.
На этих словах, Амхедэю подали шкатулку, а он протянул её дочери.
— Твои решения точны, как удар клинка. Твой ум остр, как наконечник стрелы, поражающий цель. Ты Лиллиас Лоро.
Не скрывая своего удивления, она приняла подарок и не открывая его слушала речь отца.
Как только церемония завершилась, принцессе предстояло принять поздравления от всех присутствующих гостей, которых было довольно много.
Именно поэтому Саерас не любил все эти празднования. Вечно улыбаться, говорить слова благодарности в ответ... Как только эта «пытка» кончается, единственная эмоция – это облегчение. Ведь следующий раз будет только через год.
Лиллиас придерживалась того же мнения, что и брат, но была куда более сдержанной в выражении эмоций на этот счет.
«В конце прошлой жизни, ко мне тоже было много глаз приковано. Поначалу было сложновато, а потом как-то попроще. Главное привыкнуть.»
Наконец, высвободившись из своих обязанностей в качестве принцессы, Лиллиас проскользнула на балкон, где было куда тише, и облокотившись на край, посмотрела на шкатулку, которую сжимала в руках.
С самого момента вручения не терпелось заглянуть внутрь.
Руки слегка подрагивали от предвкушения, но в голове голос шептал:
«- Не надейся на многое.»
Пальцы приподняли крышку чуть вверх, Лиллиас зажмурилась, продлевая чувство предвкушения.
— Ваше высочество, — голос за спиной прозвучал неожиданно, от чего девочка невольно вздрогнула и так и не открыв подарок, повернулась.
— Герцог Олгвер, — она поприветствовала гостя, что, склонив голову, приложил руку к груди.
Это был парень лет семнадцати, ровесник Саераса. Довольно важная фигура в королевстве Догро и крайне незначительная в повествовании.
— Вы что-то хотели? Или вам тоже по душе более тихие места?
— У меня была совсем незначительная просьба к вам, принцесса. Однако, — он поднял вверх голубые глаза. — мне кажется, что я не вовремя.
— О какой просьбе идет речь? — Лиллиас встретила полный почтения взгляд, спокойствием.
— О танце, ваше высочество.
Лиллиас улыбнулась и облокотившись на край балкона, ответила выдержав небольшую паузу:
— Составите мне компанию? Почему бы нам не поговорить?
«Не могу же я сказать, что я вымоталась и не хочу идти обратно.»
— Сочту за честь, — склонив голову произнес герцог Олгвер.
Она улыбнулась и вновь повернувшись спиной к выходу в зал, устремила взгляд вперед.
Какое-то время они молчали, точнее принцесса, а герцог покорно выжидал.
— Вас волнует будущее? — вдруг спросила Лиллиас не поворачивая головы.
— Вы спрашиваете, страшно ли мне из-за неизвестности? Или…
— Волнует вас то, что ваше действие сейчас, возымеет последствия в будущем?
Парень внимательно посмотрел в глаза полные серьезности, сквозь которую просвечивали волнение и беспокойство.
— Конечно, — прозвучало немного позже.
— И вы никак не хотите побороть это?
— А зачем, ваше высочество?
Лиллиас повернулась к нему корпусом и будто хотела что-то сказать, но осеклась и выдохнув, вновь облокотилась на край балкона:
— И впрямь…
Осенний холодный ветер, коснулся плеч сквозь воздушные рукава, отчего у Лиллиас побежали мурашки по телу.
— Ваше высочество!
Принцесса оглянулась назад, на чужой голос. Атол, присев в реверансе сказала:
— Пора.
— Ох, точно, — поспешно взяв в руки шкатулку так ее и не открыв, Лиллиас посмотрела на парня и улыбнувшись, добавила. — благодарю, что выслушали.
— Я рад вам угодить, — улыбнулся тот в ответ и склонил голову.
Кивнув на прощание, она вышла в зал в сопровождении служанки, даже не заметив, как рука юного герцога потянулась для того, чтобы снять сюртук.
+ + +
— Не надо было тебя оставлять одну, — фыркнул Саерас скрещивая руки на груди и облокачиваясь на подлокотник кресла.
— Что за внезапный приступ злости? — она села на диван уже в верхней одежде и положила на колени шкатулку.
— Не внезапный, и это вообще не злость.
— Мы хорошо поговорили. С ним, к слову, есть, о чем поговорить.
— Ага…
Лиллиас вздохнула и закатила глаза. Она знала причину такого негодования со стороны брата, но к сожалению, ничего с этим сделать не могла.
«Герцог Олгвер единственный, кто был всегда на твоей стороне, когда в Догро происходило невесть что, а ты так его не любишь…»
— А как дела у тебя с дочерью маркиза?
— Можно это не обсуждать? — Саерас явно был не в духе.
— Хорошо, — усмехнувшись и пожав плечами, ответила она.
В комнате повисла пауза между братом и сестрой, лишь горничные бегали и суетились вокруг.
— Принцесса, карета подана.
Лиллиас поднялась и поправив платье, взглянула на спину Саераса. В свете свечей, в глазах блеснула грусть. Недолго думая, она подошла к нему и обняв, прижалась к груди.
Чужие руки опустились сначала на плечи, а затем мягко погладили по спине.
«Возможно это наша последняя встреча, и я больше не увижу тебя.» — закрыв глаза думала Лиллиас прислушиваясь к стуку сердца и пытаясь запечатать навеки ставший родным: запах, тепло объятий и ровное дыхание.
— Только сопли не распускай.
— Умеешь ты конечно рушить такие моменты…
Прощание длилось не долго.
Вскоре принцесса в сопровождении служанок шла по коридору дворца вниз, к карете. Взгляд был устремлен или вперед, или иногда пробегал по оконным рамам, мимо которых они проходили.
Уже было совсем темно, когда Лиллиас вышла вновь на улицу. Беседа с герцогом была в сумерках, а сейчас лишь лунный свет и звезды могли освещать путь.
Кучер крепил фонарь на карету и что-то грубым голосом объяснял лакею. Служанки в спешке выносили из дворца вещи, собранные в дорогу принцессе.
Увидев отца и мать, стоящих неподалеку, Лиллиас поспешила к ним.
— Волнуешься? — Карсти погладила дочь по щеке, придерживая второй рукой шаль, чтобы та не слетела с плеч.
— Если только чуть-чуть, — улыбнулась она.
— При любом раскладе, мы встретим тебя с распростертыми объятиями, — сказал Амхедэй, но его тут же отдернули.
— Не слушай папу, дорогая, — целуя в лоб, сказала королева. — он ещё учится.
Лиллиас рассмеялась и обняв маму и папу, закрыла глаза:
— Я вас так люблю, спасибо вам огромное.
Долгие проводы, лишние слезы. Поэтому, как бы Лиллиас не хотела остаться подольше подле родителей, все же время поджимало и советовало, как можно скорее отправляться.
— Будь собой, — прошептал на прощание отец.
Карета тронулась и Лиллиас, выглянув из окошка, помахала рукой постепенно удаляющимся двум фигурам. Пусть на губах и цвела улыбка, но на глаза наворачивались слезы, а в груди сжимало.
Лишь когда уже совсем никого видно не было, она села обратно и взглянув на все ещё неоткрытый подарок на коленях, прошептала:
— Мне так вас будет не хватать, — на этих словах она резко открыла шкатулку.
Послышались короткий вздох и усмешка. По щекам покатились горячие слезы. Поджав губы и взглянув в окно, Лиллиас улыбнулась и вновь посмотрев на подарок, прошептала сдавленным голосом:
— Я же уже все решила, так почему…
Сняв с руки перчатку, она вытерла глаза и провела подушечками пальцев по тонким лезвиям парных стилетов.
«Есть вероятность, что во время церемонии, душа отделенная от тела, может вернуться обратно, вытесняя такого гостя как я.» - думала Лиллиас рисуя узор на краю бумаги с прочими записями. – «Значит, скорее всего, я вернусь в свой мир, в котором возможно уже мертва. Прошло все-таки шесть лет...»
— Зато эту часть своей жизни, я точно не забуду, — прикрыв глаза, прошептала она.
|продолжение следует...|
Она имеет много названий, но чаще всего ее зовут: церемония зрелости. Детей достигших двенадцати лет, ведут в храм трех богов, где они проходят обряд «зрелости». Его должны провести, как можно раньше, так как первые три дня считаются очищающими, четвертый – основным днем, последние же две или трое суток – акклиматизирующие, так как есть шанс нестабильности ауры.
Чаще всего, а точнее желательна, первая неделя после дня рождения, так как тело полностью готово принять в себя новые изменения.
— Ваше высочество, — поприветствовал Лиллиас священник, за которым склонив головы стояли два монаха.
Она, опираясь на руку лакея, вышла из кареты и опустилась
перед стариком, который положил ладонь ей на макушку и прикрыв глаза, произнес:
— Мы рады видеть тебя в обители богов, дитя.
— Благодарю.
На эти слова, он лишь улыбнулся и погладив мягко по голове, добавил:
— Добро пожаловать.
От него пахло целебными травами и цветами, что используют во время церемонии. Едва заметный, слегка кисловатый аромат, легкий, с нотками сладости.
Приподняв голову, Лиллиас смогла лучше рассмотреть священника, который по-доброму улыбаясь, повел её к храму. От него так и веяло добродушием. Полуслепые, потерявшие свою яркость голубые глаза, наполовину прикрывались веками без ресниц. Поседевшие волосы были аккуратно собраны и обвязаны белой лентой. А его походка, хоть не была столь быстрой, но оставалась твердой.
— Я проводил церемонию еще у твоего отца, так что тебе не стоит бояться, дитя.
— Я совсем не боюсь, — улыбнулась Лиллиас вновь склонив голову. — если говорить точнее, я больше в предвкушении.
— Вот как, — протянул старик, посмотрев на пасмурное небо, с которого в любой момент мог полить дождь. — этим ты очень напоминаешь его величество.
За легкой беседой, они в сопровождении двух монахов прошли к пристройке за главным зданием храма, где располагались покои, в которых Лиллиас должна была жить на протяжении недели.
— С завтрашнего дня, начнется очищение, поэтому сегодня отдыхай, — проводив девочку до двери сказал старик.
— Благодарю, — вновь поклонившись, сказала Лиллиас.
Священник лишь улыбнулся и удалился прочь.
Комната значительно отличалась от королевских покоев, и по началу у Лиллиас даже проскользнула мысль: «Какая маленькая.», но все же глаз быстро привык. Небольшое помещение, с маленьким круглым окном возле кровати, маленький шкаф для одежды, стол, на котором стояла керосиновая лампа, и стул.
«Обычная коморка для скромного монаха.» — подумала она, садясь на край застеленной кровати.
Жить в холодной комнате, спать под тонким одеялом, есть скромную еду, для многих аристократов сравнивалось с пыткой. Но для Лиллиас, это было более-менее приемлемо, хоть и также крайне непривычно.
«Всего неделя, так что самое главное, не заболеть.»
Но будто отвечая на её мысли, в дверь постучали и в комнату вошла монахиня, в руках у которой, была длинная белая сорочка и шерстяное одеяло.
— Ваше высочество, это вам, — положив вещи на стул, сказала девушка.
Внешне ей было примерно столько же сколько Саерасу, ее волосы были спрятаны под белым платком, а руки и ноги полностью прикрыты рясой.
— Зачем мне одеяло?
— На улице нынче холодно. Вы можете простудиться.
Смерив её взглядом снизу-вверх, Лиллиас лишь кротко кивнула и посмотрев на принесенную одежду, спросила:
— Это на завтра?
— Да, — кивнула монахиня и опустив голову на прощание, прикрыла за собой дверь.
Все что было позволено взять с собой, не отличалось чем-то изысканным. Ни одежда, ни обувь, ничего такого. Все что привезла с собой принцесса было предназначено исключительно для приюта при храме и благотворительности.
— В любом случае, — Лиллиас присела вновь на кровать и прислонилась головой к стене. — главное дождаться четвертого дня.
+ + +
— Разве мне не надо прикрывать голову? — приподняв бровь вверх, но не повернув головы, спросила она.
— Не нужно, — улыбнулась девушка, что вчера приходила к принцессе, а сейчас стояла за спиной и вплетала в белоснежные пряди волос, подсолнухи.
Лиллиас опустила глаза на цветы в её руках. Каждый из бутонов был не больше её ладони.
«Что за карликовый сорт подсолнухов? Мне всегда казалось, что они большие…»
— Готово, — наконец сказала девушка, любуясь на заплетенную ею косу.
Принцесса поднялась со стула все также держа в руках оставшиеся цветы, и хотела было по привычке посмотреть в зеркало, но его в комнате не оказалось.
— Пойдемте, ваше высочество.
— Да, — немного растерянно ответила Лиллиас выходя первой.
Она была в длинной белой сорочке, босиком, с аккуратной косой, в которую были вплетены подсолнухи, ярко выделяющиеся на всем белом. Её глаза были опущены вниз, а поступь совсем тихая и плавная.
На улице было довольно прохладно, но от пристройки к храму, вела небольшая каменная дорожка, потому, Лиллиас не успела сильно замерзнуть.
Пасмурно. Но облака были лишь слегка серые, а значит дождь если и будет, то не скоро. Верхушки полуголых деревьев шевелил прохладный ветер.
Они заходят внутрь, идут к большим дверям, которые тут же распахиваются, предлагая вступить в темноту. Но, как только Лиллиас оказывается внутри, то понимает, что здесь совсем не так уж и страшно, ведь с потолка, сквозь маленькие витражные окна, внутрь тянется слабый свет. Затем монахи зажигают свечи, и девочка видит пустое помещение, в середине которого, круглое углубление, напоминающее ванну, наполненную водой, в которой тоже плавали подсолнухи.
— Дитя, — послышался сбоку голос священника. — спустись.
Взволнованно глянув на старика, Лиллиас с некой опаской приблизилась и осторожно опустила сначала одну ногу, а затем другую.
«Холодно…» — стараясь не ёжиться, подумала она.
Вода была ей почти по грудь, поэтому кончики волос полностью погрузились в воду, отгоняя прочь некоторые бутоны.
— Первый день очищения наступил, — начал священник. — да наполнится душа твоя, искренностью и добротой. Пусть воссияет подобно солнцу.
Монахи встали вокруг Лиллиас и одновременно опустившись на колени, начали говорить на непонятном языке. По тембру это напоминало мантры.
“Я точно помню, что не создавала этот язык…” — изумленно оглядываясь и от страха сжимая в пальцах намокшую сорочку, Лиллиас водила глазами из стороны в сторону и нервно облизывала губы.
За спиной послышался всплеск, мягкие стариковские пальцы, аккуратно коснулись затылка принцессы, затем легкими массирующими движениями, они добрались до висков, а после медленно переместились на макушку.
Ощущения вызванные прикосновениями, невольно разогнали во всему телу вялость и бессилие. Легкая слабость в ногах и головокружение в теле девочки позволили священнику без особых усилий погрузить принцессу по шею в воду и затем приподнять за поясницу так, чтобы тело оказалось горизонтально поверхности.
Лиллиас прикрыла глаза, полностью расслабляясь и слушай как по мере погружения в воду, голоса монахов становились глуше и в итоге соединились в единый, монотонный, вводящий в транс тембр.
“Что это все же за…” — в еще сознательном состоянии думала принцесса.
В последние пару секунд, перед полным погружением, она на миг вновь открыла глаза и увидела как сквозь разноцветные витражные стекла на потолке, в помещение проникли лучи солнца, которые направляли свою энергию прямиком в Лиллиас.
+ + +
— Оливия, — до боли знакомый голос донесся до ушей. — Оливия.
Резко вздохнув девушка открыла глаза и растерянно посмотрела сначала на мать, что сидела напротив нее, а затем на директрису.
— Ты ведь понимаешь, что так продолжаться не может? Если ты не будешь ходить в школу, мне ничего не останется кроме как отчислить тебя.
Девушка перевела взгляд на мать. Было видно, что она солидарна с директрисой во всех отношениях.
— Что будем делать, моя дорогая?
Рот невольно сам по себе открылся не давая варианта промолчать:
— Я уже говорила, я хочу учиться дома. Мне некомфортно в новом классе.
— Тебя кто-то обижает? Или может задирает?
— Нет, — покачала головой она. — совсем нет.
— Тогда в чем проблема? Может ты хочешь перейти в параллельный класс?
— Нет, — скрипнув зубами и поморщившись выдавила девушка.
— Тогда в чем твоя проблема?
По голосу, Оливия поняла, что после этого долгого морально-истощающего разговора, ее ждет и дома разговор, если мать вообще захочет с ней общаться.
Подняв глаза до того момента опущенные и изучающие узор на столе, девушка вновь стиснув зубы и стараясь не расплакаться, прошептала:
— Не хочу быть рядом с теми, кто помимо того что умнее меня, еще и младше.
— Что? — мать видимо начинала уже выходить из себя. — Говори громче! Тебя не слышно!
— Я не хочу учиться с теми кто младше меня! — выкрикнула Оливия и вытерла потекшие по щекам слезы. — Я чувствую себя хуже заключенного в тюрьме!
+ + +
Распахнув глаза, она резко села и огляделась. Вокруг было пустое белое пространство, без границ и потолка. На девушке была та же сорочка, в которой она шла на церемонию.
— Добро пожаловать, Оливия, — послышался голос, эхом разбежавшийся вокруг. — для меня честь беседовать с тобой.
Приподнявшись на локтях и наконец более менее придя в себя, она произнесла:
— Кажется я догадываюсь кто ты.
Бархатный, теплый смех пробежал мурашками по спине. Он шел откуда-то сверху, или сбоку, было очень непонятно, но ощущение создавалось, будто он исходил отовсюду.
— Моё имя Оллиос, приятно познакомиться.
Имя, придуманное однажды, спонтанно, при чтении греческой мифологии, донеслось до ушей Оливии и в тот же миг её брови съехали к переносице. Стиснув зубы и все также глядя вверх, она процедила:
— Зачем я здесь?
Добрый и улыбчивый тон, сменился коротким тихим вздохом, на серьезный с нотками печали:
— А ты бы хотела вернуться назад?
— Мне здесь не место! — воскликнула Оливия начиная злиться еще сильнее, ведь кажется её догадки оказались правдивыми. — Ты не думал, что настоящей Лиллиас не очень то и комфортно сидеть уже который год напролет в собственном теле без возможности им управлять?!
— Но мне показалось, что она не сильно против такого расклада, — задумчиво произнес Оллиос.
— Чего? — недоуменно прошептала девушка. — Что ты несешь?
— Если бы она хотела…
— Естественно она хочет, — перебила его Оливия. — только вот я, в качестве якоря ей слегка мешаю!
— Оливия, — повысило голос божество. — ответь мне на один вопрос, честно: Ты хочешь вернуться назад?
— Хочу, — не задумываясь ответила та.
— Ложь! Если бы ты хотела вернуться, ты бы нашла способ нас найти еще раньше церемонии. Ты бы приложила все силы для того, чтоб вернуться. Но ты сейчас лжешь и мне и себе.
— Не учи меня, — процедила сквозь зубы она. — не тебе! Ни у кого из тех, кто здесь живет нету права меня чему-то учить! Я создала этот мир, я буквально здесь высшее божество!
Оллиос замолчал. Вокруг повисла тишина. Она совсем не нагнетала или пугала, скорее вгоняла в нервоз, из-за чего Оливия начала кусать внутреннюю сторону щеки.
Наконец, спустя долгое молчание и бездействие, пространство вокруг девушки стало меняться, и Оллиос вновь заговорил:
— Да, ты права. Ты создала это все, создала меня и моих братьев. Но ты не учитываешь тот факт, что этот мир тоже живой…
Пустое белое пространство постепенно стало сменяться на красивые пейзажи. Оливия на миг оказалась на вершине горы. Белый снег мерцал и переливался в солнечном свете. Где-то высоко летали пара орлов изредка перекликаясь. Горные козлы бродили среди голых кустов, скрытых под снежными шапками, в надежде найти, чем бы полакомиться.
Успев лишь бегло оглядеться, Оливия перенеслась на главную улицу какого-то города, где кипела жизнь. Раннее утро, по мостовой проезжают повозки торговцев, кареты, мимо проходят спешащие на рынок люди. Теплые лучи едва поднявшегося над крышами солнца, прогревали охладевшую за ночь землю. Девушка словно призрак шла в противоположную сторону потока общей идущей толпы и оглядывалась в недоумении.
Но как только она захотела повернуть на другую улицу, оказалась на пшеничном поле и вновь услышала голос божества:
— Мне, много тысяч лет, я стольких людей перевидал и со столькими беседовал. Богам не свойственна человечность, но не думай, что мы не задавались вопросом откуда появились, ведь в отличии от людей, истории у нас нет. Мы просто возникли из ничего.
Подул легкий теплый ветерок, развивая сорочку и каштановые волосы. Оливия прищурилась и убрала выбившуюся прядь за ухо.
— Потому, я считаю, что вправе открыть тебе глаза на те вещи, на которые тебе сейчас трудно взглянуть здраво.
Пейзаж вновь сменился. Вокруг заиграла уличная музыка, послышался смех людей. Оливия очутилась среди танцующих и веселящихся жителей одного из городов Инкабро.
— Взгляни, узнаешь этот праздник? Чему он посвящен?
Обведя глазами площадь, девушка не заметила ничего, что могло бы дать ей хоть какую-то подсказку.
— Н-не знаю, — неуверенно пробормотала она. — думаю людям не нужен повод для радости. Это может быть что угодно, даже празднование победы над врагом.
— Не верно, — ответил Оллиос, в его голосе промелькнула улыбка. — если бы ты обратила внимание на стиль музыки и танцев, то поняла бы, что это горожане просто празднуют приезд бродячих актеров с востока. Смотри, они как раз играют эту музыку и задают темп для танцев.
— Но я не вижу сцену для выступления, — озадаченно проговорила Оливия.
— Ты на ней стоишь.
Лишь сейчас, девушка вспомнила, что только у немногих бродячих актеров были с собой переносные сцены, в остальном, они танцевали на площадях тем самым привлекая к себе внимание и собирая вокруг как можно больше народа.
— Я просто была невнимательна, — сложив руки на груди, нахмурилась девушка.
Оллиос вновь вернул белое пространство, дабы продолжить разговор без отвлекающих факторов.
— Я видел, как тебе в детстве понравилась танцовщица, и как ты только и думала следующие несколько месяцев о том, как хочешь отправиться в Даспал.
Оливия ничего не ответила, лишь смотрела в пол в одну точку. Ей нечего было сказать, она действительно хотела съездить туда. И до сих пор об этом иногда думала.
— Признай, что тебе нравится этот мир, что тебе хочется здесь остаться еще хоть чуточку.
Сжав пальцы в кулаки и прикусив нижнюю губу, Оливия зажмурилась и прошептала тихо-тихо:
— И все же, мне нужно домой.
— Ты уверена? — голос Оллиоса стал вновь серьезным и немного печальным. — Точно?
— Я! Хочу! Домой! — воскликнула девушка.
|продолжение следует…|
Этой ночью сон совсем не хотел подступать. Который раз перевернувшись на тонком матрасе и по нос укутавшись в одеяло, Лиллиас все таки легла на спину и приложив ладонь тыльной стороной ко лбу, взглянула на потолок.
Луна слабо светила в маленькое окошко у кровати, отбрасывая слабые тени от стула и керосиновой лампы. Было тихо, совсем. Ни стрекота кузнечиков, ни голосов ночных птиц. Казалось, будто отнялся слух.
«Что он имел ввиду под: - Она не особо и хочет…»
Хотелось поговорить с еще одной хозяйкой этого тела. Получить ответы на те вопросы, которые остались нетронутыми Оллиосом. Но как назло, ни сон, ни даже желание поспать не появлялось.
Опустив руку на грудь и сжав сорочку, Лиллиас все же прикрыла глаза. До сих пор иногда пробирала дрожь от тех ощущений, что ей пришлось пережить при выходе из транса:
Когда принцесса только очнулась и попыталась встать на ноги в воде, мышцы будто забыли, как двигаться, а легкие - как дышать. И даже священник, чей голос оставался спокойным, не мог прогнать страх, охвативший её. Хватая губами воздух и крепко цепляясь за твердую ладонь, девочка плакала и в голове даже проскальзывала мысль, что это последние её минуты.
Но все же вскоре сердце перестало так быстро биться и легкие вдруг позволили впустить в себя кислород.
«Если подобный побочный эффект случается после каждой церемонии, понятно почему три дня идут, как акклиматизирующие.» — подумала Лиллиас разжимая и сжимая руку. — «у меня ноги при ходьбе до сих пор дрожат.»
Но с другой стороны что-то не сходилось. Обладая основными знаниями об этом мире, Лиллиас могла без труда сопоставить логичное действие, которое иногда шло разветвлениями в несколько вариаций. Но, все же что-то было не так.
«Оллиос не сказал, что не может меня вернуть назад, но и не сказал обратного. Но если я вернусь назад в свой мир, то почему тогда мое тело прошло первый этап посвящения?» — принцесса нахмурилась и повернулась на бок, лицом к окошку. — « С другой стороны, логично, ведь физически телу двенадцать и сейчас оно переживает изменения. Тогда почему же настоящая Лиллиас не очнулась вместо меня хотя бы на долю секунды? Как подтверждение того факта, что это тело все же её и она скоро его заполучит назад.»
И ни одной мысли, что могла бы служить хоть каким-то достойным ответом, способным закрыть промежуточные дыры.
+ + +
— Прости меня, — срываясь на плачь пролепетала девочка. — прости меня, мамочка, я поняла свою ошибку, только не бей!
Она сидела на коленях и вздрагивая даже не смела потупить взгляд, ведь в таком случае, будет больнее.
— Сколько раз я тебе повторяла? — голос был холодный, нисколько не внушающий того, что наказание может смягчиться. — Другие дети слушают своих родителей, но только тебе приходится повторять по несколько раз, что так вести себя не надо.
— Прости меня, — вытирая слезы руками лепетала она, стараясь еще сильнее не злить мать. — я все поняла…
— Нет, не поняла, — все еще тем же беспристрастным тоном ответила женщина и взяла в руки ремень с тяжелой железной пряжкой. — иначе мне не пришлось бы столько раз повторять. Сколько раз я тебе сказала?
Девочка в ответ молчала, думая что это был риторический вопрос. Видя в чужих руках ремень, что так часто встречался с её спиной, а иногда и руками и лицом, она невольно вздрогнула.
— Сколько?
— Я-я, я не помню, — она опустила наконец голову готовясь принять наказание.
— Я уже устала тебе повторять, — пряжка ремня звонко щелкнула. — другого языка, кроме как болевого, ты не понимаешь.
— Нет! Пожалуйста мамочка, не надо!
Плач и всхлипы четким и хлестким движением ремня переросли в крики от жгучей боли на спине и руках.
Сначала появятся белые следы, которые постепенно покраснеют, в некоторых местах даже останутся синяки. А девочка ещё долго будет плакать у себя в комнате от обиды и боли.
+ + +
«Так и не смогла уснуть.» — сонно моргая глазами, думала Лиллиас, пока монахиня заплетала её волосы в косу и подготавливала ко второму этапу церемонии.
Проворочавшись всю ночь и утро, все же пришлось сдаться и заставить себя встать. Принцесса была рада, что днем её никто не беспокоил и она могла спокойно размять затекшие мышцы, чтобы ноги меньше дрожали, а потом даже подышать воздухом, сидя на ступеньках у входа в побочное крыло храма.
Когда под вечер принесли еду, Лиллиас даже притрагиваться к ней не хотела, из-за застрявшего от стресса в горле кома. Но, под суровым взором монахини, она все же проглотила пару кусков хлеба с сыром, запив водой.
— Как вы себя чувствуете, ваше высочество? — поинтересовалась девушка, закончив с прической и взяв со стола венок сплетенный из лотосов, аккуратно возложила его девочке на макушку.
— Гораздо лучше, чем этим утром, — зевнув и прикрыв ладонью рот, ответила Лиллиас.
Время близилось к ночи. Церемония вот-вот должна была начаться, потому, не долго выжидая, девушка накинула на принцессу плащ, ведь на улице было уже достаточно холодно, особенно если учесть, что недавно прошел дождь и открыв дверь, сказала:
— На улице достаточно темно, поэтому идите подле меня.
Лиллиас коротко кивнула и закутавшись потеплее в плащ, двинулась следом за монахиней.
Учитывая время года, темнело и впрямь рано, но во дворце и городе в частности было светло из-за фонарей. Но здесь их не было, да и сам храм располагался на возвышении и чтобы до него добраться, людям из города надо было пройти через небольшую рощу по широкой дороге.
Служение заканчивалось примерно в восемь часов вечера, осенью уже были сумерки, но монахам было не сложно найти дорогу, ведь ориентироваться они могли буквально вслепую, либо в руках у них были керосиновые лампы. Одну из таких, держала сейчас девушка в руках.
Чем ближе они подходили к храму, тем сильнее Лиллиас начинала нервничать. И это было не от предвкушения, больше от опасения неизвестности. Очень хотелось развернуться и рвануть прочь через кусты, где-нибудь спрятаться и чтобы вовсе не нашли. Но все же, на удивление, девочке удалось усмирить дрожащие поджилки и почтительно опустив взгляд, ступить на порог, где её уже ожидал священник.
+ + +
И вновь, стоило ей только открыть глаза и сесть, как она оказалась в пустом, совершенно безжизненном пространстве.
«А я то думала, что же мне это напоминает...» — Оливия огляделась по сторонам. — «Оно один в один схоже с местом, где мы встречались с Лиллиас. Правда теперь там еще трава из ниоткуда появилась.»
— Ты права, — ответив на её мысли и испугав своим неожиданным появлением, ответил голос. — находясь во сне, ваши души соединялись и вы оказывались в одном и том же пространстве.
— Ты меня напугал, — вздрогнув и схватившись за сердце выдохнула девушка. — твой брат меня хотя бы приветствовал.
— Мне казалось, что ты ожидала моего появления, — спокойный, будто скучающий голос ответил крайне холодно, но потом добавил. — Моё имя Фенлу, приятно познакомиться.
— Мне тоже, — немного хмурясь ответил девушка.
Было понятно, что с этим божеством в отличие от его брата будет сложнее общаться, если учитывать, что Оллиос несмотря даже на то, что Оливия кричала на него, был добр и приветлив.
— Задавай вопросы, я думаю у тебя их достаточно много, — предложил Фенлу.
Девушку на самом деле просить не надо было, она бы и так спросила все, что ей было нужно, но раз бог сам попросил, заставлять ждать не хотелось.
— Почему именно тело Лиллиас?
— Потому что на тот момент, оно пустовало, — довольно сухо ответило божество.
— Всмысле? — не поняла Оливия. — Разве Лиллиас не переродилась?
— С чего ты взяла, что это перерождение? — ответил вопросом на вопрос Фенлу.
И только сейчас Оливия задумалась над тем, с чего вдруг она вообще решила, что Лиллиас переродилась.
«Если так подумать, то лишь с её слов я слышала, что она переродилась, других доказательств, что это правда я не находила, да и не искала если честно…»
— Подожди, но разве перед смертью вы не исполнили её желание?
— Нет, — ответил бог. — она хотела вернуться во времени, но мы не имеем власти искажать пространственно-временной континуум.
— Тогда получается, вы вообще не собирались ей помочь? — изумилась Оливия.
— Она хотела вновь жить, и единственное, что мы могли предложить, это твое тело, которое тоже на тот момент лишилось души.
— То есть обмен телами?
— На это мы были способны, но чтобы не рушить ни твою, ни её жизнь, мой брат, которого ты еще не видела, хотел лишить вас воспоминаний прошлой жизни, но у нас не вышло.
— Но почему вы не могли повернуть время вспять?
— Только ты, как высшая власть этого мира можешь это сделать. Если бы ты об этом написала, это бы вступило в силу, как закон гравитации.
— Тогда, — Оливия по привычке, при раздумьях прикусила кончик ногтя на большом пальце. — тогда как же так получилось, что ваш план не сработал?
— На момент перемещения души, твое тело было уже мертвым.
Эти слова, словно гром в ясном небе, прозвучали беспощадно спокойным и безразличным тоном. Оливия вздрогнула и замерла. Её глаза на миг помутились, теряя блеск и яркость.
Медленно, по щеке потекла сначала первая слеза, затем вторая и третья. Даже не пытаясь их вытереть, девушка опустила голову и всхлипнув вдруг невольно позволила сорваться с губ смешку. Плечи вздрогнули и божество услышало смех, но горький, почти истеричный.
— То есть, — подняв злые глаза из которых продолжали литься слезы, сказала она. — ты хочешь сказать, что я заточена в этом мире навечно?
— Именно так, — ответил Фенлу.
— Выпусти меня отсюда, — закричала Оливия поднимаясь на ноги. — выпусти отсюда сейчас же!
Божество молчало.
— Я создала тебя, твоих братьев, создала этот мир, для чего? Для того чтобы в итоге оказаться здесь, как в клетке? — Оливия дрожала от гнева и негодования.
Все её размышления, все её планы. Сколько она думала о том, что скажет лучшему другу, когда вернется. Сколько планов было, которые она хотела исполнить.
А сейчас ей говорят, что она мертва! Она даже не помнила как это произошло, как это могло произойти?!
— Да если бы я знала, что это так обернется, — Оливия перестала кричать и сказала тихо, полным презрения и ненависти тоном. — я бы никогда не писала. Как бы плохо не было бы, как бы сильно я не зарывалась в собственную боль, я бы не использовала писательство как спасение, ведь в итоге это стало моим чертовым проклятием!
Постепенно, пустое пространство стало меняться, преображаясь во что-то, но Оливии было не до того чтобы разглядывать происходящее вокруг. Глядя вверх, она стиснув зубы, вновь повысила голос:
— Хватит меня отвлекать своими трюками! Ответь мне!…
— Оливия, — позвал девушку все таким же спокойным голос Фенлу. — я долго наблюдал за тобой. Видел твои воспоминания прошлой жизни. Не мне делать выводы о том, где тебе лучше, где нет. Однако, я все же хочу подметить, что здесь ты чувствовала себя куда живее, чем там.
— И что с того? — воскликнула девушка. — в моем мире все же есть человек, который делал мой мир ярче. Потому, это ничего не меняет.
Пространство преобразилось в довольно знакомое место. Широкая поляна, с густой и высокой травой и вдалеке дерево, раскинувшее свои большие ветви в разные стороны. На этот раз листва ещё не опала и приятно шелестела на ветру красуясь своими ярко зелеными листьями.
Оливии было знакомо это место. Ведь именно здесь, несколько лет назад она вместе с Зайленом пряталась от убийц.
Опустив взгляд на каменную плиту, на которой были вырезаны фамилия и инициалы, она провела рукой по поверхности, буто пыталась вновь ощутить те эмоции, что наполнили её тогда, в первую встречу в могилой.
— Ты настолько сильно завралась, что даже не можешь признать, что тебе нравится здесь.
Возможно эти слова и задели бы Оливию, но сейчас внутри было почему-то до боли пусто. Тяжесть в груди напоминала висящий на веревке кирпич. Ком в горле, мешал сглатывать и ощущения ранее незаметные, вновь обострились.
Опустившись на колени перед могилой, девушка поджала плечи и зажмурившись позволила слезам скатиться вниз по щекам.
— Зачем ты так со мной? Я же просто хотела вернуться назад. Зачем ты мне доказываешь обратное?
— Потому что ты не можешь вернуться, — голос божества стал заметно мягче, но не потерял своей твердости. - единственный шанс для тебя жить дальше - жить здесь, в теле Лиллиас.
— Как я могла умереть, что я даже этого не помню?
— Возможно, что твое сознание вычеркнуло это воспоминание. Этот вопрос лучше тебе задать самой себе.
Пространство вокруг изменилось, извлекая из головы Оливии привычные ей очертания высотных домов, заполняя уши шумом машин и приглушенной клубной музыкой.
Девушка встала и изумленно стала осматривать родной её глазу пейзаж. Темный переулок, ночь, впереди светлеется выход на улицу, где горят фонари и проходят редкие прохожие.
— Оливия, — позвал ее до боли знакомый голос за спиной.
Вздрогнув и с опаской, медленно повернувшись, она увидела Уильяма.
Его темный силуэт, в слабом свете от фонаря с улицы, тормошил бездыханное тело лежащее среди пустых коробок, которые складывали работники клуба у черного входа, и мусора, раскиданного мимо бака.
Внутри все похолодело и даже сердце, казалось ушло в пятки. Отступив на шаг и замотав головой, Оливия произнесла:
— Я помню лишь, как выходила из клуба…
— Ты уверена?
Тем временем Уильям, дрожащими руками достал телефон. Яркий свет от экрана осветил его покрасневшие от слез глаза. Набрав номер, парень дожидаясь, пока с другой стороны ответят на звонок, не убирал руку с шеи подруги, в надежде на хотя бы слабое сердцебиение.
— Алло, — наконец он смог выдавить слова. — здравствуйте, остановка сердца, делал искусственное дыхание, но не помогает… А, д-да, адрес…
Оливия схватившись за грудь, отступила вновь на шаг и не удержавшись на ногах, упала. Хватая воздух ртом и пытаясь успокоиться, она зажмурилась, не собираясь больше смотреть на это зрелище.
Но Фенлу уже вернул пустое пространство, прерывая воспоминания, что сумел показать.
«Я мертва! Мертва…» — распахнув глаза и стараясь успокоить дыхание, Оливия никак не могла вычеркнуть картину безжизненного тела, над которым склонялся Уильям.
— Чего ты хочешь Оливия? — прозвучал крайне не к месту вопрос божества.
В ответ девушка лишь дрожа всем телом, закрыла уши руками и поджала ноги.
Фенлу не повторил вопрос, но продолжил ждать, не выпуская её сознание назад в реальный мир.
Тихие всхлипы ещё долго разносились по бесконечному пустому пространству визуально становящееся все больше и больше по сравнению с Оливией, сжавшейся и дрожащей будто осенний лист.
Все о чем она мечтала и хотела сделать по возвращению, кануло в лету. Стерлось в один миг, в тот самый, когда перед глазами предстало холодное и неподвижное тело. Вся разрушилось. Даже блеклая надежда, собиравшаяся по кусочку из ничего, в момент была уничтожена.
— Отпусти меня, — всхлипывая и пряча лицо, выдавила наконец Оливия. — хочу домой… Верни меня домой…
|продолжение следует…|
!Внимание! В данной главе упоминается о наркотических веществах, суициде и смерти! Читайте аккуратно!
Послышался всплеск воды, священник, подняв
руку, осторожно расплел волосы принцессы, все также придерживая другой – спину, продолжая держать тело на поверхности. Другие монахи тем временем осторожно рассыпали по
воде цветы рудбекии, а затем и тот карликовый вид подсолнухов, что так
заинтересовал Лиллиас.
«Она не просыпается,
но и не плачет» — думал старик, изучая в полутьме выражение лица девочки.
Голоса
монахов не стихали, держа сознание в заточении, которое разорвать могла, лишь
сама Лиллиас. Они ни на долю секунды не сбивались и не затихали, казалось, что
они могли петь еще не одну ночь.
Но, вскоре сквозь
витражи в потолке, воды коснулся первый луч восходящего солнца. Слабый, но все
еще теплый, не смотря на то, что уже была середина осени. Священник вновь
взглянул на принцессу и его поседевшая белая бровь заметно дрогнула. Из глаз,
медленно стекали по вискам слезы, растворяясь в воде. Но выражение лица не
выражало скорби, грусти или боли. Оно было скорее безэмоциональным. На это
обратили внимание и монахи. Будто по приказу, они одновременно встали на одно
колено, продолжая петь.
Веки
дрогнули, и будто выходя из сна, под стихающие постепенно голоса, очнулась
Лиллиас. Слепо моргнув несколько раз, первым кого она увидела, был священник,
который помог ей подняться в воде. Улыбнувшись ей и крепко держа за руку, чтобы
девочка не упала назад, он произнес:
— Добро
пожаловать в мир, юная Правда.
+ + +
— Мой брат
бывает, грубоват в словах и действиях, — рука легла на плечо Оливии. — но все
же, я считаю, что надо было трактовать по-другому.
Девушка уже
перестала трястись, но слезы все еще стекали по её щекам. Она медленно
повернула голову на голос и даже не приподняла бровь при виде собственной
копии.
— Ветхиас, — присев рядом с ней, божество улыбнулось.
— И что ты
от меня хочешь? — вытерев слезы, спросила Оливия.
— Мне
казалось, что это у тебя ко мне просьба, — хоть божество и было в женском
обличии, голос был чем-то средним, между, мужским и женским. Возможно потому,
что «правда» не имела пола и могла представать в разных обличиях.
Но Оливию
это волновало сейчас меньше всего. Поджав колени и положив на них голову, она
пробормотала:
— Мне уже
ничего не нужно, твой брат уже все рассказал.
Ветхиас, с
интересом изучая создательницу, убрало улыбку и вздохнув, посмотрело вверх,
откуда белое пространство стало преобразовываться в новое окружение.
— Ты не
помнишь причины своей смерти, и я считаю нужным, вернуть тебе эти воспоминания,
дабы ты знала, какая все-таки причина навлекла на тебя все эти события, и как
думаешь – неудачи.
— А разве
это так важно? — нахмурилась Оливия, поднимая голову. — все что мне нужно было
узнать я узнала, а причина… Причина не так уж важна.
— Ну-ну, — голос божества стал заметно строже и серьезнее. — я тебе это хочу показать для
того чтобы ты осознавала, по какой же именно причине перемещение душ не удалось. Иначе так и будешь думать, что мир
жесток и несправедлив, а мы, боги, через чур самонадеянны.
Оливия
промолчала, но хмурить брови не перестала, лишь перевела взгляд вперед, где
вновь показался знакомый переулок у клуба. Только на этот раз там не было
мертвого тела и мужчины, склоняющегося над ним.
«Что это…» — подумала Оливия, совершенно не узнавая сценарий развивающихся событий.
Но ту
скрипнула дверь черного входа и оттуда вышла девушка, кажется, она была пьяна.
Врезавшись в мусорный бак, она сделала неуклюжий шаг в сторону и прислонившись
спиной к стене, стала щупать карманы джинс и куртки, будто что-то искала.
Тут, вновь
послышался скрип железной двери, и тем самым отвлек девушку от поисков. В
переулок вывалился невысокий парень, в черной кожаной куртке, волосы у него стояли
дыбом, глаза были такие же пьяные, как и улыбка. Увидев Оливию, он ухмыльнулся
и шатаясь приблизился к ней.
— Хей,
неудачный день? — выдохнул тот перегаром ей прямо в лицо.
— Не твое
дело, — нащупав телефон и переложив его в карман куртки, буркнула Оливия.
— Воу, ты
чего такая резкая? — отшатнувшись в сторону и привалившись плечом к стене,
рассмеялся парень. — я всего лишь спросил, без задней мысли.
— А я тебе
ответила, — не обнаруживая того, что она искала, девушка начинала нервничать. — а теперь чеши отсюда.
— Ну не будь
такой букой, — подавшись вперед и облокотившись на ее плечо, он пошарил по
карману куртки и поднес к уровню их глаз небольшой пакетик с белым порошком. И
как только Оливия все же обратила на это внимание, парень добавил. — хочешь,
развлечемся?
— Что это? — прищурившись, уточнила она, будто не могла разглядеть, что именно перед её
глазами.
— Я видел,
как ты сидела весь вечер, грустила, — продолжая гнуть свое, говорил парень, — почему бы тебе тогда не отвлечься от всего?
— Что это? — не забывая своего вопроса, вновь спросила Оливия. Даже будучи под опьянением,
она четко осознавала, что сейчас происходит.
— То, от
чего станет хорошо…
После этих
слов, девушка тут же оттолкнула парня от себя, и сама едва устояв на нетвердых ногах,
процедила:
— Совсем что
ли? Найди себе такого же конченного, как и ты сам.
— Ай, — простонал парень, больно ударившись затылком, и потерев ушибленное место, ответил, — да я
же просто предложил, ты чего дерешься?
Тут,
пространство исчезло и вновь стало бесцветным.
Поморщившись
и не совсем понимая причины, зачем Ветхиас показало этот эпизод жизни, Оливия
уточнила:
— И зачем
мне это надо было видеть?
— Потому
что, это то, как ТЫ помнишь это событие, — пояснило божество и покачнувшись
взад вперед, добавило, — вот только твоя память видимо исказила события и ты
даже не понимаешь, что этот момент и был последним в твоей жизни.
— Что? — не веря,
покачала головой девушка, — но я же четко помню, как вышла из клуба. Мне
казалось, что меня сбила машина, ведь рядом находилась проезжая часть.
— Кардинально неверно, — покачало головой Ветхиас.
Теперь уже
пространство не менялось полностью, а лишь возникали образы перед глазами Оливии,
восстанавливая цепь воспоминаний.
— В тот
день, твоя мать разорвала твою рукопись, что ты хотела отдать в издательство. И
ты ушла из дома, написав перед этим другу. Он предложил тебе развеяться, ведь знал, что
если предложит переехать к нему, ты откажешь…
Картина
порванных бумаг, затем силуэт, выбегающий из дома, а после и сама Оливия
вытирающая глаза рукавом куртки и что-то говорящая в телефон. Медленно, образы,
словно слайд-шоу возникали перед глазами, выуживая потерянные нити из сознания.
— ..А затем
вы пошли в клуб, где ты в свою очередь, совершенно не слушая друга, напилась
настолько сильно, что даже устоять на ногах едва ли могла…
Сгорбленный
женский силуэт, едва ли устойчивой походкой направился из уборной, по
служебному коридору, в сторону черного входа.
— ..И там,
ты встретила его, — Ветхиас указало пальцем на того парня, что вывалился следом
за девушкой, в переулок.
— Но, я же
отказалась, — бледнея, вымолвила Оливия, — я не могла…
— Ты была
пьяна, — строго сказало божество, — настолько, что уже ничего не зависело от тебя…
Перед
глазами, в которых все сильнее расширялись зрачки, появилась картина двух
смеющихся, пьяных вдрызг людей, что привалившись друг к другу, сидели между мусорными
баками и разбросанными коробками.
— Нет, — замотав головой и схватившись за волосы, выпалила Оливия. На нее в тот же миг,
будто свалилась огромная наковальня, что придавив к земле, не давала даже
вдохнуть полной грудью, — Невозможно!
— Не случись
вашей ссоры с матерью, не выпив, ты так много алкоголя, возможно, тебе бы
удалось выжить и не принять даже маленькую дозу, — печально покачало головой
Ветхиас.
Образы двух
людей, только что принявших дозу, сменились той картиной, что показал ранее
Фенлу: Одиноко лежащая без движения, в неестественной позе девушка. Её глаза
закатились, а на губах была застывшая слабая улыбка. В расслабленной же руке,
лежал тот злосчастный пакетик, как доказательство, что именно случилось.
Нижняя губа
задрожала, и Оливия крепко схватив себя волосы, согнулась пополам. Истошный
вопль полный отчаяния и боли пронзил тихое, безмолвное, пустое пространство.
Горечь, что копилась в груди, разлилась по горлу, плечам и животу. Сжимая
легкие в плотные тиски, и вынуждая издавать истерические вопли, раздирающие
душу. Плечи покрылись мелкой дрожью, которая постепенно расползлась по всему
телу.
Ветхиас,
глядел на нее глазами, полных печали и скорби. Было видно, что божеству явно не
все равно. Но… сейчас он был бессилен, никакие утешения не могли снять тяжелую
ношу, обрушавшуюся на девушку.
Смерть сама по себе ужасна, а если она
произошла по собственной вине умершего, трудно было представить чувства этого
человека, что лишь спустя 6 лет, узнал, что все кончено, да еще и так
отвратительно.
Но все же…
Ладонь мягко
легла на каштановую макушку и ласково провела по волосам, успокаивая.
— Оливия, — божество присело рядом. — жизнь драгоценна, но ей всегда, неминуемо приходит
конец. Ты сама это понимаешь, ведь однажды уже хотела её оборвать. Нам, богам, не свойственны чувства присущие людям, но ты та, что создала нас, потому мы
понимаем то, что чувствуешь ты. Былого не вернуть, думаю, ты это понимаешь. Я
знаю, что эти слова сейчас ничего не значат для тебя, но все же, мы лишь можем
предложить тебе жить здесь, чем блуждать подобно призраку, без тела и чувств.
— Т-тогда, — заикаясь, выдавила девушка, — сделай мне тело, а не отдавай чужое…
— Не могу, — послышался короткий вздох, — это ты являешься
владельцем тела, а не Лиллиас.
— Тогда почему
вы не можете ее душу переместить? — заплаканное лицо взглянуло на божество.
— Пока что
такой возможности нет, но когда та появится, мы так и поступим, ведь нашей
задачей было переместить души, и пока что, процесс не завершен…
— Что мне
делать, — Оливия вновь задрожала и потерла глаза рукой, — как мне в глаза всем
смотреть? Я теперь совершенно ничего не знаю… Как же я ненавижу себя…
По щекам
стекли горькие слезы, обжигающие заплаканное лицо и высыхая на покрасневших
губах.
— Я думаю, — Ветхиас улыбнулось, — ты уже понимаешь, как тебе поступить, просто боишься.
Оливия
промолчала и сжала в пальцах платье. С божеством было не поспорить.
—Давай для
начала, — рука легонько потрепала по макушке. — побеседуй с ней.
Божество,
одарив в последний раз, доброй, родительской улыбкой, растворилось в пустоте. И
где-то впереди, в тот же миг, Оливия увидела женский силуэт.
+ + +
— Так это ты
написала эту книгу? — наклонив голову на бок и глядя перед собой, произнесла
Лиллиас.
— Я, — тихо ответила Оливия не решаясь сесть рядом, она нервно смяла в руке ткань белого
платья и повернула голову в сторону от подруги.
Рано или
поздно, истина бы вылезла наружу, и потому, пытаться отговариваться и
оправдываться, даже не было смысла. Даже чувства вины или угрызения совести тут
не нуждались в присутствии, ведь это были лишь персонажи книги, не живые люди.
Испытывать подобные чувства сейчас, было равносильно стыду перед игрушкой
упавшей ночью с кровати.
Но Оливия,
все же чувствовала неприятное ощущение в груди. От него подташнивало и
потряхивало.
Наконец, не
выдержав гнетущей обстановки, она выпалила:
— Ну и что?
И что с того, что ты умерла? Такова твоя судьба! Так было нужно, уж извини!
Пальцы до
побеления костяшек сжали подол платья. Голова вжалась в плечи, а взгляд
потупился не в сила смотреть куда-то еще.
— Это была
просто история, ты даже не была в ней главной героиней! Да, представь себе, как
несправедливо, — с губ срывались слова, полные горячи и яда. — Героев этой
истории можно по пальцам пересчитать, а остальные такая же серая масса, как и
ты, служащие созданием нужных обстоятельств и атмосферы.
Лиллиас
поднялась с места и медленно подошла к Оливии, внимательно ее слушая. Встав к
ней практически вплотную, она взглянула на ее лицо.
Девушка
буквально покрылась иголками, как ёж, цедя злые слова и совершенно не следя за
тем, как сильно они могут обидеть и ранить. Казалось, что еще чуть-чуть, и она
либо расплачется, либо закричит.
— Мне ничуть
не жаль! Я бы ни за что не переписала бы историю…
Оливия
запнулась и зажмурилась, увидев как, тень подруги шевельнулась и потянулась к
ней. Но, чего бы она там не ждала, все же крепкие и тепле объятия были для нее
слишком внезапны.
— Что ты…
— Я не виню
тебя, — спокойно произнесла Лиллиас, крепко обнимая девушку. — за ту жизнь, что
я прожила в прошлом, я осознала одну вещь: нельзя ждать, что все будет
вертеться вокруг тебя. И я совсем не злюсь на тебя.
Слыша столь
спокойный и добрый голос, в ответ на злость и оправдания, Оливия поджав губы,
вновь зажмурилась. По ее щекам потекли слезы.
— Не думай,
что я сидела здесь в одиночестве чисто из альтруизма, решив течению нести меня
в неизвестность. Я тоже очень хочу ощутить вновь запах травы после дождя,
почувствовать вкус яблока. Но я уже давно догадалась, что так просто нас не
разделят, ведь именно благодаря тому, что у этого тела две души, оно излечилось
шесть лет назад. Я не хотела тебе говорить об этом, ведь видела, как ты стараешься
наравне со мной. И я поэтому не обижена на тебя, ведь ты, не смотря на все
слова, очень дорожишь этим миром.
Оливия
расслабив плечи, нерешительно обняла девушку в ответ и всхлипнув, произнесла:
— Лиллиас, я
умерла в своем мире и не вернусь туда…
Ноги
подкосились, и она опустилась на землю, уже плача навзрыд и не сдерживая голос.
Обида, грусть и ненависть к судьбе, все навалилось разом, будто снежный ком,
сбивая ее с ног и лишая сил.
— Я поняла, — кивнула Лиллиас, не выпуская подругу из объятий.
— Я-я так
хочу домой, — сжимая чужие плечи, рыдала Оливия, вздрагивая и громко
всхлипывая. — Хочу увидеть Уильяма! Я столько ему не сказала…
|продолжение следует…|
Причисление к богу всегда происходило четко и без ошибок. За все время существования церемонии, священники ни разу еще не сомневались в определении.
Но все же, Лиллиас считала странным то, что её причислили к «Правде».
«Возможно они посчитали так, потому что я совсем была без сил, после осознания всего случившегося» — склонив голову на бок и приобняв колени, она тяжело вздохнула.
Шел шестой день прибывания в храме, ноги уже совсем не дрожали, чувство равновесия пришло в норму. Но мысли, были все еще в беспорядке.
Причисление к «Правде» очень редкое явление. Такие люди считаются исключением, вызывая у окружающих трепет и восхищение. Но такие «избранные» в итоге остаются одни, ведь в отличие от «Солнца» и «Луны» им нет места ни в одной из этих групп.
Входя в транс и погружаясь в собственное сознание, человек, во время церемонии проживает самые болезненные моменты жизни, и его реакция пробуждения, является одним из значимых факторов для причисления. Если при пробуждении, человек заплакал, его причисляют к «Солнцу». Если не проронил ни слезы, но очнулся будто от кошмара, то он обращен к «Луне». Но если, он заплакал, но не очнулся, а будто пробудился ото сна, он - «Правда».
Редко, человек подвластен взять свои эмоции под контроль и принять боль. Оливия не сумела это сделать, лишь благодаря Лиллиас, ей удалось постепенно обуздать бушующий ураган эмоций, что разрывал тогда ее на части.
«Скорее всего, если бы не Лиллиас, я бы была бы «Луной»…»
Спустившись с кровати, девочка обулась и подойдя к двери, выскользнула наружу.
Закутавшись потеплее в плащ, закрываясь от холодного осеннего ветра, она прошла по дорожке прямиком до храма, а затем свернув направо, прошла вдоль здания в сад, где уже большая часть листвы опала с деревьев, а кустарники, больше напоминали колючки ежей.
Лиллиас остановилась возле скамейки, и присев на край, опустила взгляд вниз.
Завтра она возвращалась домой и от осознания того, что на церемонии ничего не закончилось, как она планировала, сердце начинало сжиматься и болеть.
«— Я забрала твою жизнь, твоих родителей, — Оливия вытерла глаза, на которые вновь навернулись слезы. — я не хочу так жить.
— Но это больше не мое тело, — в глазах Лиллиас появились нотки скорби и печали. — теперь ты владеешь им, а я лишь та, кто ждет своей очереди на перерождение.
— Но так не честно! — воскликнула Оливия. — я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одиноко…
— Я себя так не чувствую, — через силу улыбнулась та. — я тоже как и ты, испытываю злость и обиду за то, что не могу вернуть прошлое и все исправить. Я люблю и маму, и папу, и брата. Но я не против разделить их любовь с тобой, ведь это тело тоже теперь твое.
— Но я не заслуживаю этого, — замотала головой девушка. — я посторонний человек, который использовал тебя…
— Не правда, — Лиллиас придвинулась ближе. — мне действительно очень обидно за то, что я была совершенно незначимым персонажем, который нужен был исключительно для того, чтобы умереть ради сюжета. Я злюсь на то, что будь даже у меня выбор, не зная будущего, я бы не избежала своей кончины. Хоть какое-то ничтожное время, но я все же была королевой и знаю, что бывает так, что нужно жертвовать чем-то…
— Но мне все еще стыдно перед тобой, — Оливия отвернулась и вновь вытерла глаза. — прожив в твоем теле больше пяти лет, я поняла, что мне стоило думать глубже, пока я писала эту книгу.
— Но ты бы это не поняла, не прожив это время, — девушка, положила голову ей на плечо, — у нас до сих пор есть цель, есть план, который мы хотим исполнить. И если бы ты ничего не чувствовала к окружающим тебя людям, то ни за что бы не спасла бы Зайлена. Не готовилась бы к грядущим событиям. Ты бы бездействовала, и плыла по течению.
— Я думала лишь о том, что вернусь домой…
— А я о том, что это тело станет вновь моим. Но как видишь, боги сказали, что это не в их силах. Потому, нам ничего не остается кроме как подстроиться под события.
— Когда я уезжала из дворца, я думала, что там был мой последний день. А сейчас, я вновь возвращаюсь туда, — Оливия сжала пальцы в кулак, — я будто не в своей тарелке.
— Мне кажется, когда ты встретишь маму с папой, все эти тревоги уйдут.
— Они любят меня лишь потому, что считают, что ты это я.
— Ты была той, кто спас меня и это тело. Думаю они бы были тебе очень благодарны и не перестали бы хорошо относиться.
— Ха, — горько усмехнулась Оливия. — не знаю.»
Естественно она не верила в эти слова. И естественно, что она очень сильно беспокоилась. Раны вокруг ногтей и обкусанные губы говорили как раз об этом. Желание вновь сбежать разгоралось все сильнее, но мысли о предательстве останавливали от действий.
«Я не могу бросить все, что начала. Я дала обещание Лиллиас, мне нужно его выполнить.»
Но то, была лишь отговорка. Их сделка не состоялась, ведь Оливия не вернется домой, а это было ее единственным желанием. Сейчас, ее съедала стыдоба и отвращение к самой себе. Чувство вины из-за совершенной глупости и вкушение последствий. Она была не в силах принять на себя всю эту ношу, поэтому подобные мысли и крутились в ее голове:
«Если я не могу вернуть тело, значит я должна сделать будущее благополучным настолько, насколько это возможно.»
Цыкнув от щиплющей боли на большом пальце, девочка тут же приложила рану к губам и слизала скопившуюся кровь.
— Дитя, — послышался старческий хриплый голос. Священник стоял в паре шагов от принцессы и явно какое-то время уже за ней наблюдал. — ты поранилась?
— Ах, нет, — Лиллиас встрепенулась и не её и так бледном от стресса лице, отразилась легкое волнение от чужого беспокойства. Она тут же подскочила с места и, спрятав руки за спиной, потупила взгляд. — просто волнуюсь перед завтрашней поездкой…
Старец в этот раз не улыбался привычно мягко и добродушно, он был крайне серьезен и явно обеспокоен состоянием принцессы.
Тяжело вздохнув и спрятав руки в длинных рукавах рясы, он шаркая, но все еще твердо держась на ногах, приблизился к Лиллиас и сев рядом, указал ей сделать то же самое. Девочке ничего не оставалось, кроме как сесть и сложив руки на коленях, ждать, что же ей скажут.
— Страх перед неизведанным, всегда присутствует в нас, — начал он. Полуслепой взгляд устремился на затянутое облаками небо, — но не для кого не секрет, что он не должен управлять человеком… Скажи мне, что тебя так тревожит?
— Это сложно объяснить, — усмехнулась Лиллиас сжимая в пальцах грубую ткань, из которой был сделан плащ. Но усмешка тут же пропадает, как только девочка чувствует на себя взгляд старика. К горлу подступает ком, от ощущения призрачного давления со стороны и невозможности выдавить и слова, вместо них с губ срывается полувздох, полустон.
— Ты ждала немного иного исхода, верно? — но по взгляду девочки, священник и так все понял. Облокотившись на спинку, он ответил, — Понимаешь в чем дело, по мере того, как ты растешь, ты слышишь мнение других людей о себе. Нет разницы, богат ты или беден, вокруг не перестанут обсуждать других. Тебе время от времени говорят кем ты можешь быть, глядя на твои решения и ход мыслей в той или иной ситуации. Идя же сюда, бывает получаешь совсем иной ответ, нежели тот, который ожидал. Таков мир, время от времени всем людям приходится надевать маски. Но перед богами все чисты, как листья на деревьях. Перед ними мы предстаем иногда даже так, какими себя никогда не видели ранее.
— Что если меня не примут? — Лиллиас опускает глаза и прикусывает вновь губу, — Может я совсем другой человек?
— Вот ты и задала тяготящий тебя вопрос, — улыбнулся священник, — осознание, что никому не легко, как и тебе сейчас, не заставляет твое сердце биться спокойнее. Но знаешь, твоего брата я тоже посвящал. И дайте боги мне не соврать, он пробыл в таком же мрачном настроении, что и ты сейчас. Для него, как и для тебя, и любого человека, церемония открыла новые неизведанные ранее двери, что казалось бы были под носом, но ты их не видела до сих пор. Ответь мне, ты была рада возвращению брата домой?
— Конечно, — Лиллиас улыбнулась, — он тогда мне показался совсем иным, но в то же время прежним. Будто что-то изменилось, но в нем осталось все то, что я в нем ценю и люблю.
— Откуда же такое недоверие в ответ? — улыбнулся старец поглядев на принцессу, — уверен, что у него будут такие же чувства к тебе, когда вы встретитесь.
— Но, — Лиллиас вновь потупила взгляд, — дело не только в этом.
— В чем же еще?
— Мне кажется, что не здесь мое место, нигде в этом мире его нет, совсем, — она отвела взгляд, — такое чувство, будто дом, мне уже не дом.
— Вот оно что, — старец приподнял брови от удивления, — но мне кажется, что это не плохие мысли.
— Что? — принцесса посмотрела на него не скрывая недоумения, пытаясь уловить ход его мыслей.
— Принятие нового себя иногда занимает месяцы, годы, а бывает люди не принимают себя до самой смерти, не могут смириться со своими недостатками. Но это не плохо лишь в том случае, когда ты стараешься полюбить и подружиться с таким собой, каким ты не нравишься.
— Лучше тогда в себе изменить это что-то, — Лиллиас вздохнула.
— Ты права, но некоторые вещи в себе, ничего не остается, кроме как принять.
Холодный осенний ветер коснулся щек и игриво приподнял волосы, будто подбадривая. Зашелестели сухие листья, редко повисшие на голых деревьях. Принцесса нервно сглотнула и поглядев на священника, сказала:
— Я запомню.
+ + +
Всю ночь Лиллиас проворочалась в попытке заснуть хотя бы на пару минут. Усталость делала веки тяжелыми, но мысли, возобновляя свой замкнутый круг, раз за разом вынуждали перевернуться на бок, живот, спину и жмурясь бить себя по голове в попытке переключить себя на что-то другое. По итогу, она так и не поспала. Как только в комнате стало чуть светлее и постепенно наступало утро, принцесса просидела весь остаток времени у окна с подарком в руках, глядя то на него, то на темные ветви деревьев, что постепенно в свете ранних лучей солнца, приобретали свой естественный цвет.
Казалось, вопреки ожиданиям, день обещал быть ясным, но к моменту, когда Лиллиас садилась в карету, небо затянули серые облака, хоть и не предвещающие дождь, но ничем не улучшающие и так скверное от недосыпа настроение.
— Хорошей дороги, юная Правда, — напоследок добавил священник, прощаясь с принцессой. И даже, когда карета тронулась и почти выехала за пределы храма, можно было видеть вдалеке его силуэт, что провожал до самого последнего.
Дорога была достаточно долгой, но для Лиллиас она назло летела слишком быстро. Ей казалось, что даже кучер через чур слишком быстро гонит лошадей, но выглядывая из окна, она смотрела на дорогу, на то как мелькали деревья, дома, люди и темп был не настолько скорым, как это казалось.
«Может потому что я слишком сильно на этом зациклилась?» — прикусив ноготь большого пальца, она легла на бок. — «Я не настолько далеко планировала свою жизнь и сейчас должна была вообще быть дома.»
На глаза навернулись слезы, вновь от нахлынувших чувств обиды и стыда.
« — А что если я умру? — Оливия взглянула на девушка, — тогда ты освободишься быстрее.
— Что ты такое говоришь? глаза Лиллиас расширились от изумления и испуга от того насколько легко и непринужденно ей об этом сказали, — Мы обе находимся в этом теле, и пока я здесь, значит не время. То есть чисто теоретически, я умру вместе с тобой.
— Да, извини, — вздохнула Оливия. — глупо было говорить такое.»
— Пока я полезна, я буду жить, — пробормотала она, прикрывая глаза и позволяя слезам стечь на по носу и упасть на сидение, — не страшно умирать, страшнее быть обузой…
И в итоге, когда карета наконец-то въехала на территорию дворца и Лиллиас проснулась от дрема, нервозность, что прибывала с ней всю дорогу, куда-то исчезла. Внутри было на удивление спокойно и даже ком, что постоянно подбирался к горлу, почему-то на этот раз не показался. Но все же, до самой остановки, когда дверцу откроют снаружи, она не позволила себе выглянуть наружу, будто боясь то ли увидеть долгожданный силуэт, то ли наоборот, не увидеть его.
— Ваше высочество, — послышался голос, как только лошади встали, — мы прибыли.
«Я просто выйду и пойду в комнату, просто выйду и пойду...» — повторяла про себя Лиллиас и, подобрав подол платья, вышла к главному входу во дворец, — «Просто дойду до комнаты и лягу в кровать, дойду и лягу…»
Опущенный и слегка нерешительный взгляд, поднялся вперед и перед ним предстал как и всегда ухмыляющийся, явно ждущий уже достаточно долго, Саерас.
Вытащив руки из карманов брюк, он приблизился к сестре и взяв ее запястье, поднес к губам:
— От приветствий избавлюсь, я чуть не замерз на смерть, — он говорил это так, будто они только сегодня утром друг на друга огрызаясь завтракали за одним столом.
— Какая невоспитанность, — сдерживая усмешку, прошептала Лиллиас. Его непринужденность и легкость, словно свежий глоток воздуха, придали ей сил, — я поражаюсь, как ты в будущем станешь королем.
— Слишком большие изменения в тебе произошли, — Саерас отпустил ее руку и взглянул в ее янтарные глаза, — думал, набросишься на меня, как и всегда.
— Мне уже официально двенадцать, — Лиллиас все же позволила себе усмешку, — пора быть взрослее.
— Неужели? — он склонил голову в бок и сощурив глаза в подозрении, приблизился почти впритык.
— Хотя-а, — Лиллиас задумчиво протянула последний слог и тут же прильнула к груди брата, крепко сжимая в объятиях, — подожду, когда исполнится шестнадцать.
— Ха, — Саерас в ответ обнял ее и вздохнул, — это к лучшему, твоего занудства и в другом хватает.
— Дурак!
|продолжение следует…|