[[image:/storage/reader-images/7958c185aaa8b9b44a0c347bba02087098135f1c.png]]

[[image:/storage/reader-images/456f05003b7d1264cb564f85c99c92ecebc2c1eb.png]]

[[image:/storage/reader-images/a576a8e96d2ff7ee3d65ea6ef2a900944d56f7f1.png]]

[[image:/storage/reader-images/56f0be18ab357fe523b802fea88008ce97e34b3f.png]]

[[image:/storage/reader-images/4d90acabe5f374b341857344b54d3ebe38cd54eb.png]]

[[image:/storage/reader-images/6557ca9244dd193722e85591e97adc80c8f2f9a4.png]]

500 лет тому назад.

Конференция, проходившая в замке Йордаз — обители эльфов.

Тронный зал оказался куда больше, чем я ожидал.

Гигантские колонны уходили далеко ввысь, теряясь во мраке под сводами древнего потолка. Между ними мерцали факелы, горящие темно-синим пламенем, от которого по каменным стенам расползались холодные тени.

Посреди длинного коридора возвышался трон.

Вырезанный искусной резьбой, он выглядел так, словно был создан не руками смертных. Черный металл переплетался с чистыми синими кристаллами, а вокруг него витала тяжелая ледяная аура, давящая на сознание одним своим присутствием.

За высокими окнами, покрытыми старой пылью и железными прутьями, раздавались крики.

Мольбы о помощи.

Где-то вдали гремели магические взрывы, окрашивая ночное небо вспышками алого и золотого света.

Война продолжалась.

— Ты все-таки решил проявить инициативу, Свидетель Начала и Конца?

Голос мужчины прозвучал спокойно, но в нем ощущалась невероятная тяжесть.

Передо мной стоял человек нечеловеческой красоты.

Он был облачен в рыцарские доспехи с золотым оттенком, будто выкованные из солнечного света. У бедра висел изящный меч, излучающий мягкую желтую ауру. Даже воздух вокруг него казался чище.

Мужчина выглядел на средний возраст. Голубые глаза были холодны и спокойны, а светлые многослойные волосы напоминали перья ангельских крыльев. Основной объем волос уходил к затылку, а длинные пряди челки частично скрывали его взгляд.

Архангел Михаил, Архистратиг Небес.

— Король Демонов, что ты задумал?

На этот раз заговорила невероятно красивая девушка.

Аристократически бледное лицо, тонкие и изящные черты, темно-фиолетовые глаза, в которых скрывался властный и пронзительный взгляд. Длинные черные волосы спадали по ее плечам подобно шелку, а на макушке покоилась почти невесомая тиара из черного металла, украшенная синими камнями.

Ее одежда представляла собой сложное сочетание готического платья и церемониальных доспехов. Красота и опасность идеально сочетались в ее образе.

На бедре девушки покоились ножны с длинным мечом, излучающим холодную синюю ауру и покрытый темно-синими кристаллами издающие магические всплески.

Королева Духов Оберон, Мать-природа.

В этот момент из тени медленно вышла еще одна фигура.

Высокий молодой мужчина с густыми слегка растрепанными черными волосами и пронзительным золотым глазом.

В его спокойном взгляде сквозило спокойное знание собственной исключительности.

Он был полностью одет в черное. Длинный плащ с высоким воротником, кожаные ремни с серебряными пряжками, тяжелые сапоги и темный многослойный костюм создавали ощущение, будто сама тьма окутывала его тело.

На бедре висели ножны.

Внутри них покоился меч, украшенный сложной резьбой и красными кристаллами, тускло светящимися во мраке.

Именно в этот момент пространство изменилось.

Воздух стал тяжелее.

Три ауры столкнулись друг с другом, словно три стихийных бедствия.

Михаил и Оберон одновременно опустили руки на рукояти своих мечей, готовые в любой момент начать бой.

Я лишь усмехнулся.

— Ну что вы так напряглись? Архангел Михаил… Королева Духов Оберон… Я пришел с миром.

— Король Демонов? С миром? — голос Оберон стал ледяным. — Что за чушь? Сколько рас погибло от твоей руки, а теперь ты смеешь говорить о мире?

Давление ее ауры усилилось.

Кристаллы на троне усилили свой темный синий свет, а в помещение начали проявляться трещины.

Она была готова атаковать.

— Ха-ха-ха… Не смеши меня так, Оберон.

Я медленно развел руками.

— Тебе ведь прекрасно известно, что порядок, установившийся в этом мире, возник не по моей воле. Благодари папеньку рядом стоящего с тобой человека. Метатрон диктует здесь законы, а война между тремя великими цивилизациями началась вовсе не из-за меня.

Я сделал шаг вперед.

— Я лишь защищал свой народ… и самого себя.

— Но ведь т-ты…

— Хватит, Оберон.

Михаил неожиданно вмешался в разговор.

Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась усталость человека, пережившего слишком многое.

— Мы пришли сюда не для того, чтобы выяснять причины войны, начавшейся несколько веков назад. Уже никто не помнит, с чего именно началась эта кровавая бойня.

Наступила тишина.

— Ты прав, — наконец ответил я. — Но мы знаем одно. Ваша верхушка установила порядок, который затуманил разум каждого живого существа.

Михаил медленно закрыл глаза.

— Я понимаю это… и приношу извинения, которые уже никому не нужны.

После этих слов он посмотрел прямо на меня.

— Чтобы хотя бы частично искупить вину своего народа… я принесу себя в жертву.

Небольшая пауза.

— Но…

Я усмехнулся.

— Но чтобы осуществить свой план, тебе не хватит сил. Именно поэтому ты позвал нас сюда, чтобы заключить союз и позаимствовать энергию.

Михаил молча кивнул.

— Да… все верно.

— Я согласен.

После моих слов оба сильнейших существа этого мира замерли.

Даже Оберон не смогла скрыть удивления.

— Ты… серьезно? — тихо спросила она. — Король Демонов действительно собирается заключить союз?

— А у меня есть причины отказываться?

Я пожал плечами.

— Мои помыслы ничем не отличаются от ваших. Меня тоже раздражает тот порядок Богов, из-за которого демоны гибнут на поле боя просто ради чьей-то прихоти.

Михаил долго смотрел мне в глаза.

Но затем медленно произнес:

— Люцифер… если ты все-таки обманываешь нас… этот мир уже невозможно будет спасти.

Он вытянул руку вперед.

— Поэтому я вложу в тебя последнюю надежду человечества.

После этих слов Оберон странно посмотрела на меня.

Но если уж Михаил согласился… она не могла возразить.

Перед нами появился огромный магический круг.

Магия сделки.

По всей его поверхности вспыхивали древние символы, формулы и неизвестные письмена.

[Вы согласны пожертвовать энергией души?]

[Да / Нет]

Я без раздумий нажал «Да».

Даже не читая условий. Мне это было не нужно. Пускай Михаил и был моим врагом… но даже я не мог усомниться в его честности.

Спустя секунду Оберон тоже нажала подтверждение.

В тот же миг вокруг нас образовался гигантский полупрозрачный купол. Магический барьер полностью отрезал нас от внешнего мира.

Началось извлечение энергии.

— Энергия каждого из нас будет использована для уничтожения порядка Метатрона, — спокойно произнес Михаил. — Пока существует эта сила, Метатрон больше не сможет диктовать этому миру свои правила.

Он сделал короткую паузу.

— Но мы умрем.

Я рассмеялся.

— Смешно, Архангел. Смерть бессильна перед нами. Она не в силах ни обуздать наш порядок, ни отменить наше перерождение. Мы — часть этого мира и наши сущности, которые мы воплощаем будут существовать вечно.

— Ты прав… но в этот раз все будет иначе.

Взгляд Михаила стал тяжелее.

— Наша реинкарнация затянется. И когда мы вернемся… это уже будет не тот мир, который мы знали.

— Но ради такого будущего мы и идем на это, не так ли? — тихо сказала Оберон.

Я ухмыльнулся.

— А вот сейчас ты действительно сказала что-то толковое.

— В твоей похвале я не нуждалась.

Несмотря на резкость, в ее голосе впервые исчезла та глубокая обида, длящаяся уже много лет.

Михаил вновь заговорил:

— Эта реинкарнация будет необычной не только из-за своей продолжительности.

Он медленно закрыл глаза.

— Все расы потеряют память о нас, как и наши реинкарнации.

Повисла тишина.

— Память?.. — Оберон заметно напряглась. — Но тогда как мы…

— Да не паникуй ты так.

Я засмеялся.

— Разве это не интересно? Представь — мы окажемся в совершенно новом мире, без сил, без прошлого и без воспоминаний.

Я посмотрел на них обоих.

— И будем пытаться выжить с нуля.

Оберон ненадолго задумалась.

А затем неожиданно слабо улыбнулась.

— Возможно… в этом действительно есть что-то забавное.

Внезапно купол вспыхнул ослепительным светом.

Наши тела начали медленно рассыпаться.

Кожа. Кости. Плоть.

Все превращалось в частицы света.

Мы больше не были живыми существами.

Чистые души.

В последний раз мы посмотрели друг на друга.

Странно.

Но без ненависти.

И тогда я громко выкрикнул:

— В следующем мире давайте обязательно станем друзьями… и надерем зад всей этой верхушке небосвода!

Никто ничего не ответил.

Но впервые за несколько сотен лет войны…

Трое лидеров искренне улыбнулись друг другу.

А затем мы рассыпались в золотом свете.

В комнате стоял влажный воздух. Сквозь плотно задернутые шторы медленно просачивались слабые утренние лучи солнца. За окном гулял прохладный ветер, лениво раскачивая ветви деревьев, из-за чего улицу наполнял тихий шелест листвы. Город только начинал просыпаться. Где-то вдалеке уже слышались голоса людей, стук колес экипажей и приглушенный шум утренних улиц.

Внезапно шторы резко распахнулись.

Солнечный свет ударил прямо в лицо, заставив меня недовольно поморщиться. Сонно приоткрыв глаза, я увидел перед собой женскую фигуру.

Женщина средних лет.

Её лицо отличалось безупречными строгими чертами и бледной кожей, напоминающей тонкий фарфор. Густые волосы серебристо-пепельного оттенка были аккуратно уложены и собраны на затылке в сложный тугой пучок. Глубокий боковой пробор лишь сильнее подчеркивал её аристократичность и приверженность порядку.

От неё веяло спокойствием.

Но это спокойствие почему-то казалось пугающим.

Это была женщина, чьё присутствие мгновенно меняло атмосферу в комнате, заставляя людей подсознательно выпрямлять спину и следить за своими словами.

Она спокойно смотрела на меня сверху вниз.

— Ну мам… честно, еще пять минут — и я встану…

— Никаких «пять минут». Тебе через час в академию. Свой первый день решил проспать?

Несколько секунд я тупо смотрел на нее сонным взглядом.

А затем…

Я буквально вылетел с кровати.

— Точно! У меня же сегодня первый день в академии! Спасибо, мам, я побежал!

— Сначала умойся хотя бы.

— А… точно.

Пока я сонно пытался привести себя в порядок, мысли постепенно возвращались в норму.

Сегодня был мой первый день в академии магов «Игурад».

Межрасовая академия магии, куда принимали первогодок, достигших восемнадцати лет. Там изучали магию, формулы, контроль маны, боевые дисциплины и еще кучу вещей, необходимых для становления полноценного мага.

Но главная особенность академии заключалась совсем в другом.

Люди.

Демоны.

Эльфы.

Все три расы обучались вместе.

Еще несколько столетий назад подобное казалось невозможным. Территории между расами были жестко разделены, а любые контакты нередко заканчивались кровопролитием. Причину тех древних войн уже почти никто не помнил.

История сохранила лишь один факт.

Однажды три величайших представителя рас исчезли.

После этого война внезапно прекратилась.

Без своих лидеров продолжать бессмысленную резню никто уже не хотел, поэтому между расами был заключен союз.

И теперь академия «Игурад» являлась главным символом нового мира.

Местом, где людям, демонам и эльфам предстояло учиться сосуществовать.

По крайней мере… так говорилось официально.

Закончив утреннюю рутину, я спустился на кухню.

По комнате разносился приятный запах свежей еды, а за столом уже сидел высокий мужчина.

Мой отец.

Он сидел, воплощая собой саму невозмутимость. Темная рубашка идеально сидела на нем, а повязанный поверх фартук почему-то совершенно не портил его образ. Сквозь линзы очков он смотрел на мир с легким прищуром, будто постоянно анализировал собеседника.

В каждом его движении чувствовалась выверенная точность.

Лицо овальное, с мягкими, но четкими чертами. Каштановые волосы средней длины были уложены в слегка небрежную, но аккуратную прическу. Челка частично закрывала лоб.

В одной руке он держал газету.

Во рту — незажженную сигару.

— Здарова, пап.

Я плюхнулся за стол.

— Здарова, мелкий. Ну что, готов к первому дню?

— Я был готов еще неделю назад!

— Хороший настрой.

Отец слегка усмехнулся.

— Главное девочек в обиду не давай.

— Конечно, отец.

— И в драки сильно не лезь.

— А вот тут уже без гарантий.

Мама тяжело вздохнула, поставив передо мной тарелку.

— Рен, пожалуйста, хотя бы в первый день не создавай проблем учителям.

— Ну еще бы, мам.

Я невольно улыбнулся.

Несмотря на спокойную атмосферу дома, внутри меня постепенно нарастало странное волнение.

Все-таки…

Первый день в академии.

Даже у меня сердце начинало биться чуть быстрее.

Плотно позавтракав, я отправился переодеваться в школьную форму.

Форма академии выглядела довольно строго.

Черные прямые брюки, черные туфли, черная рубашка, полностью сливающаяся с остальной одеждой.

Различия между расами были лишь в пиджаках и галстуках.

Люди носили зеленые.

Демоны — красные.

Эльфы — белые.

Не знаю, зачем администрация академии так акцентировала внимание именно на этом, но в приглашении данная информация была выделена настолько сильно, словно это являлось чуть ли не важнейшей частью обучения.

Хотя…

Разделение по цветам уже само по себе казалось довольно странным.

Закончив переодеваться, я подошел к зеркалу.

Из отражения на меня смотрел высокий парень в полностью черной форме и темно-зеленом пиджаке. Черные волосы были слегка растрепаны, а темные глаза напоминали густую смолу.

Лицо выглядело довольно привлекательным.

Черты аккуратные.

На руках — черные перчатки.

На левой руке поблескивал белый металлический браслет.

Несколько секунд я молча смотрел на собственное отражение.

А затем тихо усмехнулся.

— Ну все… я готов.

Спустившись к выходу, я увидел родителей.

Они уже ждали меня возле двери.

— Удачи, сынок!

Они произнесли это одновременно, после чего почему-то синхронно сжали кулаки, словно отправляли меня не в академию, а на войну.

Я невольно рассмеялся.

— Спасибо.

Открыв дверь, я вышел на улицу.

Прохладный ветер тут же ударил в лицо.

Влажный воздух медленно гулял между улицами города, а утреннее солнце постепенно поднималось все выше, окрашивая крыши домов золотистым светом.

Мой взгляд упал на длинную дорогу, ведущую в сторону академии.

Город уже жил своей жизнью.

Вдалеке можно было заметить даже магические механизмы, работающие на кристаллах маны. Они освещали улицы, двигали тяжелые конструкции и помогали поддерживать жизнь огромного города.

Технологии и магия здесь давно переплелись воедино.

Мир изменился.

И почему-то, глядя на все это, я чувствовал странное ощущение.

Будто за всей этой красивой картиной скрывалось что-то неправильное.

Но сейчас…

Мне было не до этого.

Сегодня начиналась моя новая жизнь.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух и медленно двинулся вперед.

Навстречу академии.

Навстречу будущему.

Навстречу месту, которое вскоре полностью перевернет мою жизнь.

— Погнали.

Пройдя немалое расстояние, я наконец приблизился к Академии.

Даже издалека это место ощущалось слишком огромным. Высокие башни пронзали серое небо, а черные шпили, украшенные магическими символами, уходили куда-то в облака. Каменные стены академии выглядели так, словно пережили не одну эпоху войн. Между массивными окнами тянулись синие магические линии, похожие на вены живого существа, а над самой территорией едва заметно мерцал полупрозрачный барьер.

Тут было людно.

Сразу бросались в глаза разные пиджаки. Зеленые, белые, красные. Люди, эльфы, демоны — все перемешались на территории академии, но лишь внешне.

На деле же каждая раса держалась отдельно.

Где-то слышались перешептывания, где-то смех, а где-то громкие выкрики. Ученики толпились небольшими группами, словно инстинктивно избегали чужаков. Особенно это касалось эльфов. Те держались с таким высокомерием, будто уже являлись элитой этого мира.

Коммуникацией между расами тут даже не пахло.

Я медленно поднял взгляд на одну из башен академии. Огромные механические часы тихо отбивали время, а стрелка еще не достигла нужной отметки.

Похоже, до начала оставалось немного.

— Ну… тогда пока осмотрюсь.

Засунув руки в карманы, я неспешно двинулся по территории школы. Под ногами тихо хрустел мелкий белый камень, а прохладный ветер гулял между зданиями, иногда поднимая полы пиджаков учеников.

Территория академии оказалась невероятно большой, тут была архитектура разного вида: тренировочные площадки, фонтаны, сады, магические статуи.

Даже отдельные здания, предназначение которых я пока не понимал.

Вся архитектура Игурада выглядела одновременно современной и древней. Словно кто-то попытался соединить технологии и магию в единое целое.

И выглядело это… красиво.

В какой-то момент мой взгляд зацепился за одну из дальних скамеек.

Там сидела девушка.

Одна.

На ней был красный пиджак, демон значит.

Она спокойно смотрела куда-то вдаль, словно вообще не замечала окружающий шум. Черные волосы слегка покачивались на ветру, а выражение лица оставалось абсолютно безэмоциональным.

Красивая.

На секунду мне даже показалось, будто вся эта шумная территория вокруг нее становилась тише.

Я невольно остановился.

А затем…

Решил подойти.

Набрал воздуха.

И пошел.

— Привет.

Девушка медленно перевела на меня взгляд.

Безразличный.

Будто перед ней сейчас стоял не человек, а очередной камень на дороге.

— Чего тебе?

Да уж.

Дружелюбием тут явно не пахнет.

— Я подсяду?

Несколько секунд она просто молчала.

А затем слегка подвинулась левее.

— Благодарю.

Я спокойно сел рядом, закинув руки на спинку скамьи. Несколько секунд между нами стояла тишина. Девушка продолжала смотреть вперед, даже не удостоив меня нормальным взглядом.

— Так что ты от меня хочешь?

— Да, в принципе, ничего. Просто решил познакомиться. Ты сидела одна, вот я и подумал, что у нас общая проблема.

— Тебе показалось. Я не ищу знакомств и не чувствую себя одинокой.

— Это ты типа меня отшиваешь?

— Типа да.

Мгновенный ответ.

Даже секунды не прошло.

Я невольно усмехнулся.

Жестко.

Девушка спокойно поднялась со скамьи, поправила волосы и направилась в сторону остальных учеников. Через несколько секунд красный пиджак окончательно растворился среди толпы демонов.

Первое знакомство пошло крахом.

— Ладно… не сдаемся.

Как вдруг над территорией академии раздался громкий звук колокола.

Даже воздух будто слегка задрожал.

— О, так нас наконец-то собирают.

Я поднял голову вверх.

Над небом парила огромная черная ворона. На ее лапе был закреплен странный магический механизм, напоминающий громкоговоритель.

— Первогодки академии «Игурад», соберитесь у главных ворот! Директор школы поприветствует учеников и проведет распределение по классам!

Значит, пора.

В принципе, мне недалеко.

Пройдя еще немного по каменной дорожке, я завернул за угол одного из зданий.

И замер.

Во внутреннем дворе уже стояла огромная толпа учеников.

Сотни.

Нет… возможно, даже больше.

Все выглядели такими радужными и счастливыми, словно уже стали великими магами.

Хах.

Медленно войдя в толпу, я начал осматриваться по сторонам. И почти сразу заметил у вершины длинной лестницы массивную фигуру.

Полностью седой старик в очках.

На нем было длинное магическое одеяние темно-синего цвета, расшитое серебряными узорами. В руках он держал черную трость, верхушка которой слабо светилась голубым светом.

Даже стоя на расстоянии, этот человек давил.

Невероятно сильно.

Я настолько засмотрелся на него, что не заметил, как он начал говорить.

— Первогодки академии «Игурад»… поздравляю вас с поступлением.

Его голос эхом прокатился по всему двору.

Спокойный.

Настолько, что толпа мгновенно затихла.

Стояла гробовая тишина.

Словно за лишний звук тебя действительно могли убить.

— Не каждому дано поступить сюда. Вы — избранные. Соблюдайте правила академии… и мы сделаем из вас могучих магов.

Он сделал короткую паузу.

— Удачи.

И исчез.

Просто исчез.

Словно его здесь никогда и не было.

Толпа еще несколько секунд стояла в полном ступоре.

Но затем…

Взрыв эмоций.

Крики, смех и радость.

Кто-то начал хлопать.

Кто-то орать.

Некоторые вообще чуть ли не прыгали от счастья.

Все радовались своему поступлению.

И я тоже.

После приветственной речи директора учителя начали собирать учеников в колонны.

Таких колонн оказалось шесть.

Каждую группу постепенно вводили внутрь академии, а затем преподаватели возвращались обратно уже без учеников.

Интересно.

Как оказалось, я не только оказался в одной колонне с девушкой со скамейки… но еще и стоял прямо перед ней.

— Ты не знаешь, что происходит?

Она не сразу поняла, что я обращаюсь к ней. Но затем слегка повернула голову и узнала меня.

— А… это снова ты.

— Хехе.

Я неловко улыбнулся, закинув руку за голову.

— Сейчас будет проверка маны.

— Проверка маны?

— Да. Нас заведут в специальный зал, где находится Гримуар. Нужно будет влить в него свою ману, после чего он определит ее объем и качество.

— И?

— И в зависимости от результата тебя определят в класс. D, C, B или A.

— А-а-а… вот оно что. Спасибо.

Она спокойно отвернулась обратно.

Даже не пытаясь продолжить разговор.

Все-таки знакомства со мной ее пока не интересуют.

В этот момент наша колонна двинулась вперед.

Теперь очередь дошла до нас.

Мы медленно начали подниматься по огромной лестнице и вскоре вошли внутрь здания академии.

И первое, что я почувствовал…

Давление.

Магия буквально витала в воздухе.

Высокие коридоры освещались синими кристаллами, встроенными прямо в стены. Пол отражал силуэты учеников, словно зеркало, а где-то вдалеке слышался гул неизвестных механизмов.

Нас повели в правую сторону.

Туда, где уже был открыт огромный зал.

Войдя внутрь, я невольно замер.

Актовый зал оказался колоссальным.

Это место больше напоминало зал для выступления правителей, чем обычную школьную аудиторию.

Мы сели на первые ряды.

На сцену вышел преподаватель и, воспользовавшись магическим микрофоном, начал объяснять дальнейшие действия.

— Каждый ученик по очереди должен подняться на сцену, прикоснуться к Гримуару и направить в него свою ману. После анализа вам будет присвоен рейтинг и определен класс.

В центре сцены лежала огромная, черная книга, забитая магическими формулами.

Гримуар.

Даже отсюда от него ощущалась тяжелая магическая энергия.

Начались первые проверки.

Ученики один за другим поднимались на сцену и касались страниц книги.

И каждый раз Гримуар реагировал.

Он начинал ярко светиться, страницы хаотично перелистывались, будто их переворачивал невидимый ураган, а между символами вспыхивали магические линии.

На страницах появлялись цифры.

Рейтинг.

У кого-то высокий.

У кого-то средний.

А некоторые едва дотягивали до минимальных значений.

Толпа то и дело реагировала на результаты.

Особенно когда появлялись высокие оценки.

— Ого…

— Семьдесят два?!

— Да быть не может…

А затем…

— Рен Меркури.

Наконец настала моя очередь.

Я спокойно поднялся со своего места и начал медленно идти к сцене. Под подошвой обуви тихо отдавался звук шагов, а десятки взглядов уже были направлены в мою сторону.

Интересно.

Какой у меня рейтинг?

Даже волнительно немного.

Поднявшись к Гримуару, я медленно протянул руку и коснулся страницы.

После чего направил ману.

И…

Ничего.

Гримуар не засветился.

Страницы не начали перелистываться.

Не было ни магических вспышек, ни реакции.

Лишь одна цифра.

0.

В зале повисла абсолютная тишина.

Даже воздух будто застыл.

Несколько секунд никто вообще не понимал, что произошло.

А затем один из преподавателей нервно произнес:

— Попробуйте еще раз.

Я молча повторил действие, снова направил ману в Гримуар.

Но результат оказался тем же.

0.

В этот момент весь зал окончательно впал в ступор.

Потому что все присутствующие чувствовали.

У меня была мана.

Пускай хоть немного.

Но она точно существовала.

Тогда почему…

Гримуар на нее не реагировал?

— Серьезно… мой рейтинг — ноль?

По залу почти сразу прошелся шум. Сначала тихий, едва различимый, словно по рядам пронесся легкий ветер, но уже через секунду актовый зал наполнился перешептываниями, смешками и удивленными голосами. Кто-то откровенно усмехнулся, кто-то посмотрел на меня с жалостью, а некоторые ученики и вовсе переглядывались так, будто перед ними произошло что-то невозможное.

Я продолжал смотреть на раскрытые страницы гримуара, не до конца понимая, что именно сейчас произошло.

— Попробуй снова. Возможно, ошибка.

Произнес один из преподавателей.

Его голос звучал спокойно, но даже он выглядел слегка напряженным. Видимо, подобного результата здесь действительно никогда не видели.

Я вновь поднес руку к гримуару и медленно направил в него ману.

Прошла секунда.

Вторая.

Но ничего не произошло.

Гримуар не засветился. Страницы не начали перелистываться, словно книга вообще не ощущала моего присутствия. Не возникло ни давления магии, ни вспышки света, ни даже слабого колебания воздуха.

Только цифра.

0.

По спине пробежал неприятный холодок.

Я медленно осмотрелся по сторонам. Некоторые ученики уже смотрели на меня с плохо скрываемой насмешкой, а одна из преподавательниц спокойно начала что-то записывать в толстую тетрадь, даже не пытаясь скрыть разочарование на лице.

Ясно.

Меня уже списали со счетов.

Еще даже не начав обучение.

Я молча убрал руку от гримуара и сошел со сцены. Пока спускался по ступеням, чувствовал на себе десятки взглядов. Любопытство. Жалость. Насмешку. Презрение.

Никто меня не остановил. Лишь один из преподавателей сухо произнес:

— Второй этаж. Кабинет D.

Да уж.

Самый низкий рейтинг.

Самый слабый класс.

Первый день в академии просто великолепен.

Ну что, приехали? Осталось доложить родителям, что их сын — гордость... разве что в номинации "худший результат года"

Я вышел из актового зала и направился по длинному коридору. Под ногами глухо отдавался звук шагов, а через высокие окна внутрь проникал холодный дневной свет. Академия изнутри выглядела еще масштабнее, чем снаружи. Каменные стены, огромные арки, магические лампы под потолком и бесконечные проходы создавали ощущение, будто я нахожусь не в школе, а внутри какого-то древнего замка.

Поднявшись на второй этаж, я открыл дверь кабинета D и вошел внутрь.

В помещении уже сидело несколько учеников, и атмосфера здесь ощущалась тяжелой почти физически. Кто-то раздраженно стучал пальцами по парте, кто-то смотрел в окно пустым взглядом, а некоторые и вовсе сидели, опустив головы, будто пережили сильнейшее унижение в своей жизни.

Видимо, распределение ударило не только по мне.

Хотя и я был не в восторге.

Все-таки где-то внутри я ожидал от себя хоть чего-то большего, чем жалкий ноль.

Класс оказался довольно просторным. Парты стояли в три ряда по шесть мест, а сами столы выглядели слишком дорогими для обычной академии. Темное дерево, металлические вставки, аккуратная резьба по краям.

Даже мебель здесь будто пыталась показать статус этого места.

Я спокойно прошел к последнему ряду и сел возле окна.

Там было спокойнее.

Мой взгляд невольно упал на город за стеклом.

И я слегка завис.

Высокие башни уходили далеко в небо, между зданиями тянулись огромные мосты, а где-то вдалеке медленно двигались магические платформы, парящие прямо над улицами. По вздуху пролетали странные механизмы с рунами на корпусе, а по дорогам текли бесконечные потоки людей.

Технологии и магия переплетались здесь настолько естественно, будто всегда существовали вместе.

Красиво.

На секунду я действительно почувствовал восхищение.

В этот момент дверь кабинета открылась.

В класс вошла знакомая мне девушка в красном пиджаке.

Длинные черные волосы.

Спокойный взгляд.

Все то же холодное выражение лица, словно происходящее вокруг ее совершенно не интересовало.

Она спокойно прошла через весь кабинет, игнорируя чужие взгляды, и остановилась рядом с моей партой, после чего села за соседний ряд.

— Ты меня преследуешь?

Начала диалог она, даже не посмотрев в мою сторону. Словно разговаривала не с человеком, а просто бросила фразу в пустоту.

Я понял, что обращаются ко мне, но специально промолчал.

Прошло несколько секунд.

Кажется, она и сама начала понимать, насколько неловко сейчас выглядит, поэтому все-таки повернула голову в мою сторону.

— Эй. Я вообще-то с тобой разговариваю.

Я спокойно посмотрел на нее.

— Когда с людьми разговаривают, им хотя бы в глаза смотрят, а не на потолок.

На секунду девушка действительно растерялась. Ее взгляд метнулся в сторону, будто она только сейчас осознала собственную ошибку.

Неожиданная реакция.

Я думал, она просто проигнорирует мои слова.

Но вместо этого девушка тихо ответила:

— Ты прав… Извиняюсь за этот момент.

— Ничего страшного.

Между нами вновь повисла тишина, но теперь она ощущалась уже не такой неприятной.

— Так что ты тут делаешь?

— Мне кажется, это у тебя нужно спрашивать. Ты ведь знаешь, что я получил рейтинг ноль. Куда меня еще ниже пихать? Ты лучше скажи, что здесь делаешь сама?

Она слегка отвела взгляд.

— Меня сюда отправили, что весьма странно. У меня довольно высокий рейтинг среди учащихся, но преподовательница сказала, что мой класс — D. Любые попытки узнать причину закончились ответом: «Так решила организация».

Она на секунду замолчала.

— Пришлось смириться.

Несмотря на спокойный голос, в ее глазах читалось раздражение.

Я задумчиво подпер голову рукой.

— Довольно странно. Неужели они пытаются хоть как-то сбалансировать классы?

— В смысле?

— Когда существует система от низших к высшим, слабые по своей природе никогда не догонят сильных. Но если смешать слабых и сильных, появится баланс. Конкуренция. Давление. А значит — рост.

Она несколько секунд молча смотрела на меня.

— И вправду… Я сразу об этом не подумала.

После чего тихо добавила:

— А ты внимателен.

— Да не совсем.

Я и сам не понимал, почему вообще начал об этом рассуждать. Наверное, просто пытался хоть как-то оправдать весь этот цирк с распределением.

Девушка слегка повернулась ко мне.

— Как тебя зовут?

Все-таки решила проявить инициативу.

Я невольно усмехнулся.

— Вообще-то при знакомстве сначала называют свое имя.

— Ц…

Она раздраженно отвела взгляд, но спустя секунду все же заговорила:

— Авеста Сиена. Из знатного демонического рода Сиена. Приятно познакомиться.

После этих слов девушка неожиданно протянула мне руку.

Тонкие пальцы.

Аккуратные черные перчатки, открывающие часть ладони.

Я несколько секунд смотрел на нее, после чего все-таки пожал руку в ответ.

— Рен Меркури. Обычный представитель крестьянского рода Меркури.

Впервые за все время ее лицо действительно изменилось.

Она выглядела удивленной.

— Крестьянского рода?.. Так ты не из знати?

— А это проблема?

— Нет… просто довольно странно.

Авеста слегка поправила волосы.

— Академия «Игурад» создавалась как организация для укрепления союза трех рас. Для большего влияния сюда в основном приглашают знать, поскольку именно их мнение имеет вес в обществе.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Но сразу скажу: лично я не вижу между нами разницы. Не подумай лишнего.

Я слегка улыбнулся.

— Да я и не собирался. Спасибо за объяснение.

На мгновение на ее лице появилась слабая улыбка.

Настоящая.

Но исчезла она так же быстро, как и появилась.

После этого Авеста повернулась к классу, а я вновь перевел взгляд к окну.

И сам не заметил, как ушел в мысли.

«Игурад»…

Место, созданное для укрепления межрасового союза.

Но сама система здесь насквозь пропитана неравенством.

Разделенная по расам форма, полностью человеческий преподавательский состав, классы, определяющие твою ценность по врожденной мане.

А теперь еще и выясняется, что эта академия в основном для знати?

Забавно.

Хотя…

Наверное, я должен был ожидать чего-то подобного.

Существует ли вообще в этом мире равенство?

Человек приходит в этот мир один.

Без выбора, без права голоса.

Ему заранее дают имя, происхождение, статус, веру, а затем общество начинает диктовать, кем он обязан стать.

Он проходит жизнь в одиночестве и умирает точно так же.

Так в этом и заключается равенство?

Я медленно прикрыл глаза.

Человек сам должен определять себя.

Никто иной.

Никто не имеет права навязывать ему собственные порядки и законы.

Даже сам создатель мира должен прогнуться перед волей живого существа.

Поэтому..

Единственный способ выжить в несвободном мире — стать настолько свободным, чтобы само твое существование превратилось в акт бунта.

Наверное…

Именно поэтому я так ненавижу порядок.

И все же…

Несмотря на все эти мысли, где-то глубоко внутри мне было смешно от самого себя.

Сижу тут, восемнадцатилетний, философствую.

Ну а что, разве в философии есть место для возраста?

Может, со стороны это вообще выглядит нелепо.

Между учениками шла громкая дискуссия о происходящем. Кто-то спорил о неправильном распределении по классам, кто-то жаловался на саму систему академии, а некоторые и вовсе были возмущены тем фактом, что какая-то древняя книга могла определять ценность живого существа.

— Да это полный бред!

— Каким образом гримуар вообще определяет потенциал?!

Шум в кабинете постепенно нарастал. Раздражение, недовольство и обида смешались в один сплошной гул. Казалось, еще немного — и между учениками действительно начнется драка. Особенно сильно возмущались эльфы. Для существ, выросших в атмосфере врожденного превосходства и высокого положения, попасть в класс D было сродни публичному унижению.

Я же спокойно сидел возле окна и молча наблюдал за происходящим.

Все это выглядело довольно забавно.

Живые существа всегда начинают критиковать дискриминацию только тогда, когда она касается лично их. До этого момента они готовы защищать систему до последнего, пока та приносит им выгоду. Но стоит самим оказаться внизу — и мир внезапно становится несправедливым.

Лицемерно.

Я лениво подпирал голову рукой, глядя на очередного эльфа, который едва ли не с пеной у рта доказывал окружающим, что его «талант» достоин куда большего. Забавно наблюдать, как быстро рушится чужое высокомерие, стоит только задеть их статус.

Не такими я их представлял, если честно.

Но вдруг…

Дверь кабинета резко распахнулась.

Шум оборвался практически мгновенно, будто кто-то насильно вырвал звук из этого помещения. Даже воздух словно застыл.

В кабинет вошла молодая женщина.

На ней был строгий серый пиджак и темная юбка ниже колен, а темные волосы были аккуратно собраны в тугой пучок. В руках она держала толстый журнал с черной обложкой. Ее шаги звучали ровно и спокойно, однако каждый из них почему-то ощущался тяжелее предыдущего.

Женщина была среднего роста, но ее присутствие давило куда сильнее, чем у большинства людей, которых я встречал до этого. Пока она медленно проходила к учительскому столу, в кабинете стояла гробовая тишина. Недавний балаган исчез без следа.

Ученики замерли.

Кто-то отвел взгляд.

Кто-то выпрямил спину.

А некоторые и вовсе перестали дышать слишком громко.

Спокойно положив журнал на стол, женщина медленно осмотрела класс. Ее взгляд был холодным и пустым, будто перед ней сидели вовсе не ученики, а безликая масса.

— Здравствуйте, ученики класса D.

Ее голос звучал ровно и спокойно, но почему-то от него по коже прошел неприятный холод.

— Я — Вердоза Лэгрунд. На протяжении учебного процесса я буду вашим наставником. Приятно познакомиться.

Ученики практически одновременно поднялись со своих мест.

— Приятно познакомиться, учитель!

Я в том числе.

Лэгрунд слегка поправила очки и открыла журнал.

— Садитесь. Сразу оповещу вас о том, что уже завтра пройдет магический экзамен. Вам будут заданы академические вопросы по магии и основам контроля маны. При себе иметь ничего не нужно. Это лишь пробный экзамен для оценки вашего текущего уровня.

После этих слов часть учеников облегченно выдохнула. Кто-то даже усмехнулся, явно почувствовав уверенность в собственных знаниях.

Но ненадолго.

Один из учеников в белом пиджаке поднял руку.

Эльф.

На вид довольно спокойный и опрятный парень.

— Учитель, можно задать вопрос?

После этих слов я посмотрел на Вердозу и слегка нахмурился.

Мне показалось… или лицо Лэгрунд действительно на секунду исказилось?

Она пыталась сохранить спокойствие, но эмоции все равно просачивались наружу.

Отвращение?

Это уже не был взгляд преподавателя.

Так люди смотрят на грязь под ногами.

— Хах… вот и оно, — тихо произнес я себе под нос.

На мои слова резко отреагировала Авеста, удивленно повернув голову в мою сторону, но прежде чем она успела что-либо сказать, Лэгрунд заговорила:

— Да, конечно. Спрашивай - сказала она, слабо улыбнувшись

Эльф немного занервничал из-за этой странной паузы, но все же продолжил:

— Какой уровень сложности ожидать на экзамене?

— Что касается экзамена, задания будут базовыми. Все в пределах знаний начинающего мага. Абсолютная основа, не сомневайтесь.

В классе поднялся легкий гул.

Услышав то, что хотели услышать, многие представители других рас начали перешептываться между собой. Кто-то облегченно улыбнулся, а некоторые даже начали смеяться, окончательно расслабившись. Лишь представители человеческой расы продолжали сидеть молча, словно старались выглядеть «правильнее» остальных.

Казалось, ребята забыли, что урок все еще продолжается.

Как вдруг по кабинету раздался сильный удар.

Бах.

Все вздрогнули и резко повернули головы в сторону учительского стола. Лэгрунд медленно убрала руку от поверхности стола, а ее взгляд стал ледяным.

— Демоны и эльфы, вы находитесь в учреждении людей. Поэтому будьте добры соблюдать правила академии и лишний раз не создавать проблем.

После этих слов в кабинете повисла настолько тяжелая тишина, что стало страшно даже лишний раз пошевелиться.

Значит открытая дискриминация…

И ее тут совершенно не боятся?

Лэгрунд продолжила листать журнал, словно ничего особенного сейчас не произошло, но никто уже не слушал ее объяснения. Весь класс находился в напряжении. Никто не хотел лишний раз привлечь к себе внимание.

И вдруг справа от меня медленно поднялась рука.

Авеста Сиена.

Несмотря на недавнюю сцену, выражение ее лица оставалось спокойным, хотя я видел, как слегка напряглись ее пальцы.

— Преподавательница Вердоза Лэгрунд.

Голос Авесты звучал ровно и уверенно.

— Я понимаю ваше настороженное отношение к другим расам. Но прошу все же ответить на мой вопрос как живой с живым, без границ происхождения. Я бы хотела поговорить насчет распределения.

Лэгрунд медленно подняла взгляд.

Ее глаза слегка сузились.

— Демон из рода Сиена, я вроде отвечала на твой вопрос. Значит, решила переплести свою проблему с общественной, поставив меня в неудобное положение и вынуждая ответить на твой вопрос? Ну хорошо… сыграем в твою игру.

Атмосфера в кабинете стала еще тяжелее.

— Почему, имея рейтинг выше нормы, я была зачислена в класс D?

Несколько учеников тут же удивленно переглянулись.

Высокий рейтинг?

Тогда почему она здесь?

Авеста продолжала держаться спокойно, но я уже видел — слова Лэгрунд все-таки задели ее. Просто она изо всех сил старалась этого не показывать. Похоже, девушка постепенно начинала понимать, что именно представляет собой это место на самом деле.

После ее вопроса в кабинете повисла тишина.

А затем…

Со стороны учительского стола послышался тихий смешок.

Лэгрунд начала смеяться, прикрывая лицо журналом, но даже так не могла скрыть отвратительную улыбку.

— Ха-ха-ха… не смеши меня, демон. Говоришь, твой рейтинг выше нормы? Что ж, в этом плане тебе действительно улыбнулась удача.

Улыбка на ее лице стала шире.

— Но позволь напомнить тебе, кем ты являешься на самом деле и почему ты недостойна чего-то выше класса D.

Что она…

В этот момент я заметил, как глаза Авесты дрогнули, а ее пальцы медленно сжались.

— Вы о чем?..

— Бедная девочка из демонического рода Сиена… та самая, что с детства подвергалась унижениям внутри собственной семьи.

Я перевел взгляд на Авесту и впервые за все время увидел на ее лице настоящие эмоции.

Не обычный страх.

Это был настоящий ужас человека, которому прямо при всех вскрыли старую рану.

— Девчонка, что своим рождением опозорила весь род Сиена.

Дыхание Авесты сбилось, а взгляд дрогнул.

— Стоп… рождение естественно для живого существа, а не магической формуле…

Она пыталась звучать надменно и спокойно, но голос все равно слегка дрожал.

Магической формуле?

Что она вообще несет?

Меня удивила эта странная фраза, но куда сильнее раздражало происходящее перед глазами. Учитель явно переходила границы дозволенного. На секунду мне даже захотелось встать и заступиться за Авесту, хотя я понимал — сейчас это только ухудшит ситуацию.

А затем по щеке девушки медленно скатилась слеза.

Только одна.

Но этого хватило, чтобы ее холодный образ начал трескаться прямо на глазах.

— Ну что, паршивка… мне продолжить?

Несколько секунд Авеста молчала. Она пыталась сохранить лицо, пыталась удержаться, но в итоге тихо произнесла:

— Прошу… не надо.

— Так бы сразу.

Лэгрунд холодно закрыла журнал и медленно обвела класс взглядом.

— Надеюсь, теперь все присутствующие поняли, почему инородным существам не стоит проявлять лишнюю инициативу. Все, что нам потребуется, мы и так получим от вас. А до тех пор просто существуйте на территории академии и не мешайтесь под ногами.

С этими словами она развернулась и направилась к выходу.

Дверь кабинета закрылась.

И только после этого ученики наконец смогли нормально дышать.

Но никто не произнес ни слова.

Даже эльфы и демоны сейчас сидели молча, будто боялись, что их снова унизят при всех.

Я перевел взгляд на Авесту.

Она сидела, уткнувшись лбом в собственные руки, а ее плечи едва заметно подрагивали. Девушка пыталась сдержать слезы изо всех сил.

Я хотел как-то подбодрить ее. Хотел сказать хоть что-нибудь, но в итоге лишь отвел взгляд.

Сейчас ей явно лучше побыть одной.

Похоже, эта тема была для нее слишком болезненной.

Интересно…

Что именно хотела сказать Лэгрунд?

И какую тайну скрывает Авеста?

Вдруг из коридора послышался звонок.

Первый день подошел к концу.

Ученики быстро начали покидать кабинет: кто-то молча, кто-то нервно переговариваясь между собой. Авеста же, прикрывая лицо рукой, поспешила выйти вслед за толпой.

Решила раствориться среди остальных, чтобы никто не заметил ее слезы?

Сильная.

Не ищет чужой поддержки даже сейчас.

Вскоре я остался в кабинете один. Мой взгляд снова упал на пейзаж за окном. Город выглядел спокойным и красивым, будто в нем вовсе не существовало всей той грязи, что скрывалась внутри людей.

Мои догадки были верны.

Эта система прогнила до самого основания.

И вся эта мерзость уже даже не пыталась скрываться. Она вырывалась наружу прямо у всех на глазах.

«Своим рождением подвергла род позору»…

Даже если это и так, тогда почему она вообще родилась, по вашей логике? Кто позволил этому случиться?

Почему живым существам всегда свойственно ненавидеть последствия, но игнорировать саму причину? Им легче обвинить результат, потому что они боятся копать глубже. Боятся признать, что сама система изначально уродлива.

Легче растоптать того, кто оказался не таким, как все.

Дефектным?

Но никто и никогда не задается вопросом:

«Почему этот человек вообще стал таким?»

Где тот человек, что осудит саму концепцию этого мира?

Где тот Бог, который спокойно наблюдает за подобной мерзостью и позволяет такому существовать?

Покажите мне его.

И я плюну ему в лицо.

Я медленно сжал кулак.

Пока существует эта отвратительная концепция, остается лишь два пути: либо принять судьбу и до конца жизни отвергать сам принцип поиска смысла, либо заставить сам мир принять тот смысл, который создашь ты сам.

Только тогда человек сможет обрести настоящее счастье.

И только тогда станет по-настоящему свободным.

Резкий звук открывающейся двери вырвал меня из задумчивости.

Я поднял взгляд.

И увидел знакомый силуэт…

В кабинет вновь вошла недавно покинувшая его Вердоза Лэгрунд.

Дверь медленно закрылась за ее спиной с тихим металлическим щелчком, а каблуки размеренно застучали по полу. После всей той сцены, произошедшей несколько минут назад, атмосфера кабинета будто до сих пор хранила остатки тяжелого давления. Воздух оставался неприятно густым, а тишина — давящей.

Я молча наблюдал за ней со своего места возле окна.

Лэгрунд даже не посмотрела в мою сторону. Спокойно прошла к учительскому столу, сняла очки, устало потерла переносицу и села в кресло. На мгновение ее лицо показалось… уставшим. Просто уставший человек, которого бесконечно раздражает сам факт существования окружающих.

Она открыла журнал и начала что-то записывать, полностью игнорируя мое присутствие, будто в кабинете никого, кроме нее, не существовало.

Я уже собирался подняться со своего места и уйти домой, как вдруг случайно задел стул.

Тихий скрип.

И в следующую секунду—

— А-А-А?! Кто здесь?!

Вердоза резко дернулась, едва не уронив журнал со стола. Ее глаза широко раскрылись, а рука инстинктивно потянулась к поясу, где, судя по всему, обычно находился магический артефакт.

Я даже слегка завис от такой реакции.

Она несколько секунд ошарашенно смотрела в мою сторону, после чего напряжение на ее лице сменилось замешательством.

— Кто ты?..

Я моргнул.

— Ваш ученик.

— М-мой ученик?..

В ее взгляде появилось странное сомнение. Она нахмурилась, будто пыталась вытащить что-то из памяти, но в итоге лишь отвела взгляд и неловко кашлянула.

— А-а… да-да, точно. Первый день. Всех не запомнила.

Судя по интонации, она явно пыталась сделать вид, будто все под контролем.

Получалось не очень.

— Ничего страшного, — спокойно ответил я.

— А что ты вообще тут сидишь? Звонок уже давно прозвучал.

— Не особо спешу домой.

Выпалил я первое, что пришло в голову. Хотя сам прекрасно понимал — это ложь.

Я остался здесь вовсе не потому, что мне было нечем заняться.

Просто сцена с Авестой никак не выходила из головы.

Перед глазами до сих пор стояло ее лицо в тот момент, когда Лэгрунд начала говорить про семью. То, как дрогнули ее глаза. Как сжались пальцы. Как она изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, пока внутри буквально разваливалась на части.

Меня это раздражало.

Я медленно сжал кулак под партой. Настолько сильно, что ногти неприятно впились в ладонь.

Сердце колотилось быстрее обычного.

Все-таки решившись, я глубоко вдохнул и произнес:

— Вердоза Лэгрунд.

Она резко подняла взгляд.

— Чего тебе?

Кажется, мой голос прозвучал слишком громко для почти пустого кабинета.

Я медленно поднялся со своего места.

— Если не сложно… можете ответить на вопрос, почему вы сегодня позволили себе унизить Авесту Сиену перед всем классом?

Несколько секунд Лэгрунд просто смотрела на меня. Без эмоций. А затем спокойно откинулась на спинку кресла.

— Почему я должна тебе отвечать?

Я ничего не сказал. Просто продолжал смотреть ей прямо в глаза.

Тишина затянулась.

Где-то за окном слышался слабый шум города. Магические платформы медленно двигались между башнями, а солнечный свет постепенно уходил за горизонт, окрашивая кабинет в холодные оранжевые оттенки.

В какой-то момент она раздраженно цокнула языком и тяжело вздохнула.

— А почему ты вообще считаешь, что я ее унизила?

— Разве вскрытие чужих душевных ран перед толпой — не унижение? Особенно когда человек явно испытывает стыд и боль.

— Ты смотришь слишком поверхностно.

Она слегка поправила очки.

— Тебе ведь известно, что именно я уже отвечала ей раньше на этот вопрос.

Я задумался, после чего вспомнил слова Авесты про распределение.

«Так решила организация».

— Да… что-то такое она говорила. Но вы ведь оставили ее без ответа.

— Нет.

Лэгрунд спокойно закрыла журнал.

— Мой ответ и был ответом. Организация решила — ей не положено знать большего.

— Но тогда зачем вы устроили это спектакль при всех?..

На мгновение уголки ее губ слегка приподнялись, холодная насмешка.

— А если подумать хорошенько? Разве я не сказала, что она сама загнала меня в эту ситуацию? Девчонка решила использовать толпу как инструмент давления, чтобы я не смогла уйти от ответа. Манипуляция общественным мнением — довольно грязный метод.

Ее каблуки медленно застучали по полу.

Шаг.

Еще шаг.

Она двигалась спокойно, но почему-то каждый ее шаг ощущался тяжелым.

— Она использовала давление общества. А я использовала информацию.

Лэгрунд остановилась прямо передо мной и слегка наклонила голову.

— Кто победил, как думаешь?

Я почувствовал, как внутри медленно начинает закипать раздражение.

— Такой конфликт вообще не достоин определения победителя.

Мой голос стал жестче.

— Вы неправы как преподаватель.

— Меня не волнуют слова малолетки.

— Тогда ответьте хотя бы на другое.

Я нахмурился.

— Почему ваше лицо изменилось, когда заговорил тот эльф?

Лэгрунд даже не задумалась.

— Я ненавижу другие расы.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что на секунду я даже потерял дар речи.

— Ч-что?..

— Что слышал.

Она равнодушно пожала плечами, будто обсуждала погоду.

— Но… как вы можете настолько открыто говорить об этом? Разве смысл академии не в обратном? Разве «Игурад» не создан для мира между расами?..

И тут она рассмеялась.

Громко.

Ее смех эхом ударился о стены пустого кабинета, отчего атмосфера стала еще неприятнее. У меня по спине пробежал холодок.

— Ох… мальчик…

Она прикрыла глаза рукой, продолжая усмехаться.

— Ты вообще в реальном мире живешь?

Я молчал.

А она вдруг посмотрела на меня так, будто разговаривала с наивным ребенком, который только сейчас начал замечать, насколько отвратителен окружающий мир.

— Никакого мира между расами не существует.

Улыбка исчезла с ее лица.

— Люди, демоны и эльфы до сих пор ненавидят друг друга. Просто никто уже не понимает, почему войны прекратились.

Мое сердце неприятно дрогнуло.

— Что?..

— Будто самим расам запретили воевать.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Даже ветер за окном будто стих.

— Тогда… зачем вообще существует эта академия?..

— Деньги. Влияние. Репутация.

Она спокойно подошла к окну.

— Во-первых, академия полностью изолирована мощнейшим барьером. Ни одна информация отсюда не выйдет наружу без разрешения руководства. Ни записи, ни магические артефакты, ничего.

Я медленно сжал зубы.

— Во-вторых… нижние классы вроде вашего могут хоть друг друга перегрызть — никого это не волнует. Но классы B и A…

На ее лице появилась кривая усмешка.

— Это дети знати. Будущая элита мира.

Я уже понимал, к чему все идет.

Но все равно спросил:

— И что?

— Их мнение формирует репутацию академии.

Она развела руками.

— Мы создаем для них идеальные условия, они довольны — академия получает статус, финансирование и влияние.

— Тогда весь этот союз рас…

— Просто красивая вывеска.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Слишком спокойно.

Меня начало трясти от раздражения.

— Это отвратительно.

— Что ты вообще можешь понимать, простолюдин?

Ее взгляд резко похолодел.

— Не забывай свое место. Сам факт твоего нахождения здесь — подарок небес.

И тут я не выдержал, из груди сам вырвался смешок.

Тихий, нервный.

А затем я начал смеяться уже в голос.

— Дар небес?..

Я поднял взгляд на Лэгрунд.

— Этот ваш «дар небес» я каждый день вижу возле мусорных баков.

Ее лицо исказилось.

— Следи за языком.

— Неужели вы настолько прогнили, что называете подобное общество благословением?

— Закрой рот, животное.

В этот момент воздух в кабинете резко потяжелел.

Магическое давление.

Стекла окон едва заметно задрожали, а по моей коже пробежала неприятная дрожь. Любой другой ученик, наверное, уже заткнулся бы и начал извиняться.

Но почему-то…

Меня это только сильнее разозлило.

— Забавно.

Я медленно улыбнулся.

— Свобода слова, значит, принадлежит только вам?

Ее взгляд стал опаснее.

— К чему ты клонишь?

— Вы так цепляетесь за авторитет, статус и карьеру…

Я сделал шаг вперед.

— Тогда я лишу вас этого.

Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина.

А затем Лэгрунд тихо рассмеялась. Но теперь в ее голосе не было насмешки.

Только раздражение.

— Лишишь?.. И как же?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Либо меня исключат.

Я медленно сжал кулак.

— Либо кто-то покинет эту академию сам.

Взгляд Лэгрунд стал тяжелым. Очень тяжелым.

— Ха… а D-класс в этом году действительно шумный.

Она прищурилась.

— Уже второй ученик за день пытается манипулировать мной.

— Это не манипуляция.

Я сделал еще шаг.

— Я объявляю вам войну, госпожа Вердоза Лэгрунд.

Даже после этих слов я сам чувствовал, насколько по-детски и импульсивно это звучит.

Но отступать уже не собирался.

Потому что впервые за долгое время меня действительно что-то задело.

По-настоящему.

Лэгрунд вдруг усмехнулась.

— А ты интересный, простолюдин.

В ее глазах появилось что-то странное.

— Ты такой.. нагл..

— Свободный.

Я перебил ее раньше, чем успел подумать.

Слова сами сорвались с губ.

— Я не ищу смысл существования в деньгах или статусе. Мне плевать на мнение общества.

Сердце вдруг начало биться быстрее.

— Моя мечта…

Я запнулся.

Почему-то именно в этот момент внутри появилось странное чувство тревоги.

— Намного дальше подобных вещей.

Я смотрел прямо ей в глаза.

— Именно поэтому я не собираюсь ограничивать себя словами. Я буду говорить то, что считаю правильным. Где угодно. И кому угодно.

Лэгрунд резко нахмурилась.

— Да как ты смеешь упрекать меня за мои идеалы, мусор…

Ее голос стал холоднее.

— Тогда ответь мне.

Она медленно подошла почти вплотную.

— В чем заключается смысл твоего существования?

Мое сердце дрогнуло.

— Чего ты желаешь?

Еще удар.

— К чему стремишься всю свою жизнь?

Мир будто на секунду исказился.

Мои глаза дрогнули, взгляд метнулся в сторону.

Почему…

Почему я не могу ответить?

И в этот момент я вдруг понял одну страшную вещь. Если сейчас попытаюсь произнести ответ…

Меня словно что-то сломает изнутри.

Она явно усмехнулась из-за моей нерешительности в ответе и спросила:

— Как тебя зовут, малец?

— Рен Меркури.

На секунду в кабинете будто стало тише.

— Р-рен Меркури?.. Тот самый Рен Меркури, чей уровень маны был определен нулевым? Ты точно наглец. Неужели твоя свобода даже тут тебя не ограничивает? Отдать должное… твое рвение к своим идеям и правда сильно.

Она смотрела прямо мне в глаза, слегка наклонив голову вбок, а на ее лице застыла та самая неприятная полуулыбка, от которой хотелось либо ударить человека, либо начать спорить до потери сознания. Но почему-то именно такие люди сильнее всего умеют давить словами.

— У каждого своя правда. И каждая правда правдивее настолько, насколько человек способен ее отстоять.

После моих слов Вердоза вдруг перестала усмехаться. Совсем ненадолго. Ее взгляд стал чуть тяжелее, внимательнее, словно она пыталась понять — я просто кидаюсь красивыми словами или действительно так думаю.

— В твоих словах есть правда. Так вот, Рен Меркури… прежде чем критиковать чужие поступки, достоинства и мечты, ты лучше со своими разберись. Иначе я это рассматриваю как диалог со стеной. Без мечты ты — пустая оболочка.

Я ничего не сказал.

Потому что она права.

Я не мог рассказать о своей мечте… почему? Я ведь знаю, что желаю чего-то. Чего-то искреннего, настоящего. Чего-то, ради чего я бы смог идти вперед, даже если весь мир встанет против меня. Но я не могу. Не могу конкретизировать это. Словно внутри что-то запрещает мне произносить подобные вещи вслух. Будто я не достоин иметь мечту.

И это раздражало сильнее всего.

Почему?

Вердоза внимательно смотрела на меня еще пару секунд, а затем вдруг тихо рассмеялась.

— Хорошо. Ты мне нравишься, я поиграюсь с тобой. Я принимаю твое декларирование войны. Глупец… ты нарвался не на ту, с кем могут прокатить такие отношения. Я добьюсь своего.

— Смеется тот, кто смеется последним.

— Ха-ха-ха! Блин, если бы я не знала о том, что ты простолюдин, я бы, честное слово, подумала, что ты сын какого-нибудь герцога!

— Не преувеличивайте мои достоинства. Лучше сохраните эти слова на тот момент, когда я вас размажу.

— Обязательно.

Между нами будто что-то щелкнуло.

Нет, это уже не был обычный разговор преподавателя и студента. Воздух в кабинете словно стал тяжелее, а ее взгляд теперь ощущался иначе — холоднее, острее. Словно она действительно восприняла мои слова как вызов.

И самое страшное… мне это даже нравилось.

— Тогда я пошел. До следующей встречи, Вердоза Лэгрунд.

Я уже почти развернулся к выходу, как вдруг она щелкнула пальцами, будто вспомнив что-то важное.

— Подожди ты. Я же совсем забыла. Ха-ха-ха… для тебя, как для единственного в своем роде нулевого рейтинга за всю историю, присуждается специальная одежда. Примерить можешь дома, сядет хорошо, можешь не беспокоиться.

Она протянула мне аккуратно сложенную форму темного цвета. Даже на вид ткань казалась необычной — плотной, дорогой и почему-то слишком мрачной для обычной академической одежды.

— Зачем такие крайности?

— Это война, дитя.

После этих слов она спокойно закрыла журнал, поднялась со стула и направилась к выходу. Каблуки эхом ударялись о пол кабинета, а я почему-то продолжал смотреть ей вслед еще пару секунд. Эта женщина раздражала меня до невозможности… но в то же время было ощущение, что она далеко не такой простой человек, каким хочет казаться.

Я почти сразу вышел следом и направился домой.

На улице уже начинало темнеть. Огромный академический район постепенно зажигался магическими огнями, люди расходились по домам, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то торопился по своим делам, но я будто выпадал из всей этой картины. Голова была забита мыслями о том, что делать дальше.

Плана почти не было.

Только эмоции, раздражение и тупое желание не прогнуться под систему.

Честно говоря… звучит как идеальный план самоубийства.

Я раздраженно выдохнул, провел рукой по волосам и уже хотел продолжить путь, как вдруг взгляд зацепился за одинокую фигуру на скамейке неподалеку.

Девушка с длинными черными волосами сидела возле каменного фонтана, слегка опустив голову вниз.

Это была Авеста Сиена.

Даже издалека было видно, что она до сих пор не отошла после произошедшего.

Я, конечно же, подошел к ней. Когда между нами осталось всего несколько шагов, она заметила меня и резко отвернулась в сторону, явно пытаясь скрыть опухшее от слез лицо.

Черт…

Почему-то от этого внутри стало неприятно.

— Я сяду, хорошо?

Она ничего не ответила, лишь немного подвинулась в сторону, освобождая место рядом с собой.

Я сел.

Несколько секунд между нами стояла тишина. Прохладный ветер слегка шевелил ее длинные волосы, а шум воды из фонтана только сильнее подчеркивал эту странную атмосферу.

Она молчала.

Поэтому инициативу пришлось брать мне.

— Я объявил войну Вердозе Лэгрунд.

После этих слов тело Авесты заметно дрогнуло. Она медленно повернулась ко мне с таким выражением лица, будто я только что признался в попытке убить императора.

— В-войну?.. Вердозе Лэгрунд?.. Ты с ума сошел, что ли?!

— Да и нет. Если совсем немного — то да.

— Но зачем?.. С какой целью?

— Предотвращение ее радикальной и нацистской политики. Мне противен этот человек. Да и еще она моего первого друга задела.

— Стоп… она еще на кого-то рыпнулась?

— Нет.

— Тогда про кого ты гово… а-а-а! Так бы сразу и сказал! И вообще, с чего ты взял, что я с тобой подружилась?!

Я удивленно вылупился на нее.

— Твоя правда.

Она пару секунд пыталась сохранять серьезное лицо, а затем вдруг тихо фыркнула.

— Ладно… будем дружить, Рен Меркури.

Ого.

Запомнила мое имя.

— Взаимно.

— И что у вас произошло с Лэгрунд?

— Ну как… я начал расспрашивать ее про поступок, который она совершила в твою сторону. Потом наговорил лишнего. Меня это разозлило, и я объявил войну.

После моих слов Авеста неожиданно мягко улыбнулась. Не натянуто, не через силу, а по-настоящему.

И почему-то эта улыбка выглядела куда красивее, чем я ожидал.

— Так ты что-то вроде хочешь спасти меня?

— Я не отказываю слабым в помощи.

— Эй-эй! Ты где тут слабых увидел?! Я вообще-то элита!

Она резко вскочила со скамейки, возмущенно посмотрев на меня сверху вниз. И в этот момент будто та девушка, что сидела здесь со слезами на глазах, исчезла. Сейчас передо мной стояла обычная живая девчонка, эмоциональная и немного вредная.

— Ой да конечно. Элита что-то не сумела противостоять обычному гражданскому.

Ее лицо моментально изменилось.

Взгляд опустился вниз.

— Ну да… ты поистине прав.

Черт.

Кажется, я перегнул.

Я отвел взгляд в сторону и неловко почесал затылок.

— Но я тебе помогу. Наши шансы увеличатся, если делать все вместе.

Авеста несколько секунд смотрела на меня, будто пыталась понять — серьезно я это говорю или нет.

— Тц… больно признавать, но ты прав.

После этих слов мы снова замолчали. Только теперь тишина ощущалась уже не тяжелой, а какой-то спокойной. Мы просто сидели рядом и смотрели куда-то вдаль, где на фоне темнеющего неба медленно загорались огни академического города.

Огромные башни, летающие платформы, магические вывески.

Этот мир действительно был красивым.

И одновременно прогнившим.

Вдруг я нарушил тишину:

— Авеста, не хочешь пойти ко мне домой?

После моих слов девушка резко замерла. Ее глаза удивленно расширились, а сама она чуть ли не подавилась воздухом.

— Я-я-я?.. К мужчине домой?.. А-а-а… я вообще-то никогда не ходила никому в гости…

Она сразу отвела взгляд и начала нервно накручивать волосы на палец.

Выглядело это неожиданно мило.

— Ну вот, будешь впервые. Кстати, я живу не один, а с родителями, так что извиняй.

Я хихикнул, закинув руку за голову.

Но стоило ей услышать слово «родители», как она чуть ли не подпрыгнула.

— Р-родителями?! Ты меня совсем угробить хочешь?! Они не надумают всякого?!

— Да нет, у меня родители рациональные. Сначала оценивают ситуацию, а потом выносят вердикт.

Я сделал небольшую паузу.

— Наверное.

— Что-то твое это «наверное» вообще не внушает доверия…

— Если хочешь, можешь отказаться. Твое дело.

— Нет! — слишком резко выпалила она, после чего сразу смутилась. — То есть… я просто немного стесняюсь… но ладно. Давай попробуем.

— Тогда пошли.

Я пошел вперед, а она медленно двинулась следом.

И почему-то со стороны это выглядело так, будто я отвожу младшую сестру в садик.

От этой мысли мне даже стало смешно.

По какой-то причине Авеста казалась мне до боли знакомой. Словно я уже когда-то знал ее. Очень давно. Настолько давно, что сами воспоминания давно стерлись, а ощущение осталось.

И что самое странное…

Я вообще не мог воспринимать ее как потенциального партнера. Вот вообще.

Твердая, стойкая, близкая подруга.

Почему-то именно так, интересно, с чем это связано?..

Пройдя еще немалое расстояние по вечерним улицам, мы наконец остановились возле двухэтажного бетонного дома.

Он не выглядел роскошным или дорогим, но был по-своему уютным. Свет из окон мягко падал на улицу, а рядом тихо покачивались деревья под вечерним ветром.

— У тебя довольно красиво.

— Ага. Не дворец, конечно, но жить можно.

Я подошел к двери и усмехнулся.

— У тебя еще есть время передумать.

— Эй! Не разрушай мою решимость!

— Ладно-ладно, молчу. Все, открываю.

Я потянулся к дверной ручке.

И в этот момент дверь вдруг открылась сама.

Дверь распахнулась, и передо мной сразу показались две до боли знакомые фигуры.

Теплый свет из дома ударил по глазам, запах жареной курицы и специй мгновенно ударил в нос, а где-то на фоне играла тихая музыка из старого магического приемника. И вот в такие моменты я действительно понимал — как бы меня ни бесил этот мир, возвращаться сюда всегда было приятно.

— Здрасьте, папа и мама.

Отец стоял, облокотившись плечом о стену, как обычно со своим спокойным и немного уставшим лицом, а мать уже с первых секунд подозрительно щурилась, будто заранее понимала, что я опять притащил проблемы домой.

— Рен, когда я говорил тебе не обижать девочек, я не имел в виду, чтобы ты относился к ним настолько радикально.

— А ну цыц, Алекс, — мать сразу ткнула его локтем в бок. — Всех гостей так распугаешь. Привет, я Эмма, а это Алекс. А тебя как зовут?

Как вдруг из-за моей спины медленно вышла Авеста.

Честно говоря, выглядела она сейчас максимально беззащитно. Маленькая, миниатюрная, с напряженными плечами и слегка дрожащими руками. Даже ее взгляд метался по сторонам, словно она оказалась не в обычном доме, а в логове какого-то древнего дракона.

— Зд-здравствуйте… м-меня зовут Авеста… Авеста Сиена… пр-приятно познакомиться…

Еле-еле выговорила она, слегка поклонившись.

Мать тут же расплылась в хитрой улыбке.

Я уже знал этот взгляд.

Все, началось.

— А кем вы приходитесь моему сыну? Девушкой?

Я аж удивленно вылупился на нее, когда она зашла с козырей, но почти сразу махнул рукой. Нет смысла удивляться, моя мать способна выкинуть подобное в любую секунду.

Честно говоря… даже интересно, что ответит Авеста.

Я специально решил не вмешиваться.

— Н-нет! Нет-нет! — моментально покраснев, она начала хаотично водить руками по воздуху. — Просто… мы с Реном… ну… мы…

Она буквально начала задыхаться от смущения.

Я уже видел, как ее мозг сейчас героически пытается пережить эту атаку.

— Мы друзья, мам. Вот и все.

— Ну-ну, как скажете, — протянула мать с таким лицом, будто вообще ни капли нам не поверила. — Чего вы стоите у порога? Заходите, мисс Авеста, чувствуйте себя как дома.

— Х-хорошо…

Она медленно зашла следом за мной, аккуратно снимая свою черную обувь у входа.

И почему-то в этот момент я заметил странную вещь.

Авеста двигалась слишком осторожно, словно боялась сделать что-то не так.

Будто сам факт нахождения в чужом доме был для нее чем-то новым.

И это… неприятно резануло внутри.

Мы прошли в гостиную и сели за стол. Видимо, мама заранее готовила к моему приходу, потому что стол выглядел просто божественно. Огромное количество блюд, горячий пар от свежей еды, золотистая курочка с хрустящей корочкой, ароматная запеканка, салаты, мясо, соусы — все это выглядело настолько аппетитно, что я едва не умер прямо на месте.

— М-м-м… вот это я понимаю возвращение домой…

Я почти моментально начал наваливать еду себе в тарелку, причем в каких-то абсолютно неприличных количествах. За что сразу получил максимально осуждающий взгляд матери.

Тот самый взгляд.

«Рен, ты позорище семьи».

Но мне было плевать, я был голоден.

Очень голоден.

Авеста же, наоборот, сидела максимально ровно и аккуратно, как какая-нибудь аристократка на официальном ужине. Даже руки держала осторожно, почти не двигаясь.

И на фоне моего поведения это выглядело особенно смешно. Сразу видно кто в какой семье родился.

Но вдруг отец решил вмешаться со своим вопросом:

— Ну что, рассказывайте. Как прошел первый день в академии?

И вот тут атмосфера слегка изменилась.

Я заметил, как Авеста едва заметно дрогнула и сразу опустила взгляд вниз.

Мама и отец тоже это заметили.

Повисла короткая тишина.

Именно поэтому я сразу решил перехватить разговор.

— Ох, знаешь, отец… сегодня я сделал абсолютно все, что вы просили мне не делать утром. А то, в чем я сомневался, что не сделаю… не сделал.

Родители одновременно удивленно посмотрели на меня.

Причем сильнее всего их, кажется, пугало то, насколько довольным я выглядел.

Будто только что не проблемы создал, а мир спас.

— Рен… что случилось? — уже осторожнее спросила мама.

— Ну-у-у… — я задумчиво почесал щеку. — Во-первых, я дал в обиду девочку. То есть Авесту. А после этого еще и со своей классной руководительницей поссорился. А потом объявил ей войну на исключение, за которую она, судя по лицу, возьмется всерьез.

Тишина.

Отец медленно положил вилку на стол.

Мать чуть не выронила стакан.

Авеста вообще сидела с таким лицом, будто не понимала, почему я так спокойно рассказываю это родителям.

— Ты… что сделал?.. — медленно переспросил отец.

— Объявил войну преподавателю.

— Рен…

— Но! — я сразу поднял палец вверх. — Не беспокойтесь. Я сделал это как раз из-за угроз и унижения Авесты, над которой начала насмехаться руководительница класса.

После этих слов родители переглянулись.

Их лица стали куда серьезнее, особенно у матери.

Мне даже показалось, что внутри комнаты давление слегка выросло.

Нет, мои родители не были слабыми людьми, и когда дело касалось несправедливости… они всегда реагировали слишком эмоционально.

Отец тяжело выдохнул, потер переносицу и наконец посмотрел мне прямо в глаза.

— Сынок… ты поступил правильно.

Авеста удивленно подняла голову, видимо, она ожидала чего угодно, но не этого.

— Но это очень опасная ситуация, — продолжил отец. — Ты должен понимать, что академия — это не обычная школа. Там людей могут сломать даже за меньшие вещи. У тебя есть мы. Мы твои родители, и мы всегда будем на твоей стороне. Но в следующий раз… не принимай такие решения в одиночку. Хорошо?

Я перевел взгляд на маму.

Она выглядела взволнованной, но при этом пыталась сохранять спокойствие.

А затем снова посмотрел на отца.

— Я понял.

После моего ответа напряжение в комнате немного спало.

Хотя совсем расслабленными родители так и не стали.

— Если вы переживаете, что меня могут выгнать из академии, то не парьтесь, — я усмехнулся и закинул кусок курицы в рот. — Я не проиграю.

Мои слова, кажется, всерьез никто не воспринял, но атмосфера постепенно начала возвращаться к нормальной.

Мы продолжили ужинать, разговаривать и шутить. Через какое-то время Авеста наконец перестала сидеть как статуя и тоже понемногу начала включаться в разговоры. Сначала осторожно, короткими фразами, но потом все живее и живее.

И почему-то именно это делало вечер по-настоящему теплым.

Пару часов, проведенных вместе, пролетели удивительно быстро.

Мы сыграли в настольные игры, причем отец каким-то образом умудрялся побеждать почти везде, после чего еще минут десять ходил с максимально самодовольным лицом. Мать постоянно спорила с ним, обвиняя его в жульничестве, а я просто орал со всего происходящего.

Самое забавное было в другом, ни у меня, ни у Авесты никогда не было друзей. Но сейчас это все ощущалось не как дружеская компания, а как полноценная семья.

И осознание этого почему-то ощущалось одновременно и смешным, и грустным.

Когда вечер окончательно подошел к концу, мы с Авестой вышли из дома, попрощавшись с родителями.

— Я тебя провожу.

— Нет, необязательно… — сразу начала она. — Я и сама могу дойти. Лучше займись своими делами.

— Я же сказал, что проведу. Это был даже не вопрос.

Она удивленно пару раз моргнула, но спорить не стала. В итоге мы молча пошли по вечерним улицам.

Ночной город выглядел невероятно красиво. Между зданиями горели магические фонари, где-то вдали пролетали транспортные платформы, а прохладный ветер лениво гулял по пустеющим улицам.

Несколько минут мы просто шли молча.

А потом вдруг Авеста тихо заговорила:

— Знаешь, Рен… у тебя замечательная семья. Они все такие… живые. Активные, веселые… строгая тетя Эмма, но добрая. Или умный дядя Алекс, который постоянно выигрывал в играх. Это время, проведенное с вами, было таким маленьким… но таким потрясающим…

Она улыбалась, но почему-то ее голос звучал грустно.

— Ах да, они у меня такие. Любят выпендриваться перед гостями и показывать свои лучшие стороны.

— Нет-нет… ты не так понял…

Она остановилась.

И когда она повернулась ко мне, я впервые увидел в ее глазах настолько открытую боль.

— Я… просто тебе завидую, понимаешь? Я никогда не имела родителей. По своему рождению я вообще не должна была их иметь. Я никогда не получала материнской любви… не знала, что такое семья.

Ее голос дрожал, а затем по щекам медленно потекли слезы.

— У меня никогда не было друзей. Не было сестер, которые поддержали бы меня. Не было братьев, которые помогли бы в трудную минуту…

Она говорила спокойно.

Но именно это било сильнее всего, будто человек слишком долго держал все внутри и уже просто устал сопротивляться собственной боли.

Я медленно подошел к ней ближе.

А затем аккуратно положил руку ей на голову и притянул к своему плечу.

— Можешь не сдерживаться.

И после этих слов ее словно прорвало.

Авеста вцепилась руками в мой пиджак и начала плакать.

Сильно и мучительно.

Так, будто с нее наконец сорвали цепи, которые душили ее годами.

Она уткнулась лбом мне в плечо, а ее тело дрожало от рыданий.

— Я всегда хотела… чтобы мое существование было кому-то нужно… чтобы я не была просто пустой… прости… прости… прости меня, Рен… пожалуйста…

Я ничего не сказал, просто молча гладил ее по голове.

Иногда слова действительно бесполезны.

Спустя какое-то время она наконец начала успокаиваться. Тихо извинилась и поблагодарила меня за то, что я выслушал ее.

Дальше мы шли уже молча.

И почему-то обоим было немного неловко.

Но вдруг Авеста тихо произнесла:

— Я не живая, Рен.

— Я знаю.

Она резко остановилась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— К-как знаешь?..

— Ну… если хоть немного включить голову после сегодняшнего дня, можно прийти к логическому выводу.

— И ты… зная это, решил со мной подружиться?

— А что, это причина для отказа?

Она ничего не ответила, только едва заметно дрогнула.

А потом вдруг слабо улыбнулась.

— Я появилась совершенно случайно… в один прекрасный день маги нашей семьи практиковали разные техники, связанные с маной. Но после использования одной запретной техники произошел разрушительный всплеск, и мана материализовалась в виде маленького ребенка.

— Такое вообще возможно?

— Вот именно, что нет. Такое никогда не происходило за всю историю демонов. Поэтому на семью Сиена сразу обрушилось огромное внимание. А потом и проблемы.

Она говорила спокойно.

— Я оказалась слабой. Точнее… на фоне своей семьи. А еще я была незапланированным существом, от которого нельзя избавиться. Потому что мое исчезновение вызовет слишком много вопросов у общества.

Я молчал, но внутри снова начинала закипать ярость.

Снова.

Этот мир опять решил повесить тяжесть реальности на того, кто даже не успел нормально родиться.

— Но это еще не самое главное, Рен…

Закрыв глаза, она вдруг улыбнулась.

И именно эта улыбка выглядела страшнее любых слез.

— Я скоро исчезну.

Внутри что-то неприятно сжалось.

— Что?.. В смысле умрешь?

— П-понимаешь… я всю жизнь живу с мыслью, что знаю дату своей смерти. Мой срок — двадцать лет. Мне осталось всего два года. Я не полноценное живое существо. Я просто случайно созданная из маны жизнь, которая исчезнет после прекращения функционирования маны.

— Закрой рот.

Она резко вздрогнула и чуть отступила назад, не ожидая услышать настолько резкий ответ.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Авеста… ты личность. Ты моя подруга. У тебя есть чувства, душа, эмоции. Что еще нужно, чтобы считаться живым существом? Неужели человечность определяется только рождением из чьей-то матки? Это бред. Тот, кто способен нести бремя человека, имеет право называться человеком. Неважно, демон он, человек или эльф. Мы все живые существа. И только мы сами определяем, кем являемся.

Я сделал шаг ближе.

— Ты жива. И раз в тебя вдохнули жизнь — только тебе решать, как ею распоряжаться.

По ее щекам снова потекли слезы.

Она плакала от счастья, от облегчения.

От того, что впервые кто-то действительно принял ее существование.

— Ты не умрешь, Авеста.

Я говорил спокойно, но абсолютно серьезно.

— Я не допущу этого.

Она смотрела на меня сквозь слезы еще несколько секунд.

А потом впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему, внутри нее наконец стало немного легче.

— Я верю тебе, Рен.

И почему-то именно в этот момент я окончательно понял.

Теперь эта война стала для меня личной.

На следующий день.

Я снова вышел из дома, попрощавшись с семьей, и поспешил к академии. Утренний воздух был прохладным, а серое небо медленно затягивалось тяжелыми облаками, будто само предчувствовало, что сегодняшний день пройдет далеко не спокойно. Сегодня у нас экзамен — первая серьезная проверка академических навыков. Насколько я понял со слов остальных учеников, проверять будут контроль маны, концентрацию и использование базовых заклинаний. Самое неприятное было даже не в этом.

На экзамене будут присутствовать ученики классов А и В.

А еще директор.

Мда.

И как будто этого мало, я еще и надел то, что мне вручила Вердоза Лэгрунд. Полностью черный костюм с темным галстуком, на котором были вышиты мелкие серебряные черепа. Выглядело это одновременно дорого, стильно и максимально подозрительно. Особенно на фоне обычной формы остальных учеников.

Честно говоря…

Я словно ходячая вывеска.

«Посмотрите на меня, я главный клоун этой академии».

Вердоза точно не упустит такой шанс. Я уже прекрасно понимал, что эта женщина не из тех, кто забывает брошенный вызов. Скорее наоборот — она из тех людей, которые будут наслаждаться каждым моментом твоего падения. И судя по всему, сегодняшний экзамен она явно планирует превратить в публичную казнь моего достоинства.

Хотя…

Не то чтобы у меня его было слишком много после получения нулевого рейтинга.

Отстой.

Спустя некоторое время впереди наконец показалось огромное здание академии. Даже сейчас оно выглядело слишком величественно для обычного учебного заведения. Высокие башни, темные окна, массивные арки и сотни магических символов, едва заметно светящихся на стенах. Это место больше напоминало крепость или храм, чем школу.

Я остановился у входа и тяжело выдохнул.

А затем шагнул внутрь.

И практически сразу на меня обрушилась тяжесть чужих взглядов.

Словно я не человек.

А редкое животное, которое выставили посреди площади.

Краем глаза я замечал, как ученики начинают перешептываться между собой. Кто-то откровенно смеялся, кто-то тыкал пальцем, а некоторые просто смотрели с откровенным презрением.

— Это он?

— Тот самый нулевой?

— Ха, костюм-то какой…

— Ему реально это выдали?..

Слухи разлетелись быстро.

Даже слишком.

Ну а раз уж я первый и единственный обладатель нулевого рейтинга за всю историю академии — почему бы не сделать из меня местную достопримечательность?

Небо всегда пытается сломать тех, кто пытается отрастить слишком большие крылья.

Только в моем случае проблема в другом.

У меня их вообще почти нет.

Но смысл примерно тот же.

Я молча шел вперед сквозь толпу взглядов. Кто-то специально задевал меня плечом, кто-то усмехался, кто-то демонстративно отворачивался. Но хуже всего были не насмешки.

А жалость.

Вот ее я терпеть не мог больше всего.

С чего они взяли, что могут меня жалеть? «Знатоки» реальности, блин. Всю жизнь с золотой ложкой во рту провели, а теперь лезут со своим дешевым сочувствием.

Пытаетесь жалеть меня из-за того, что я не из элитного или магического рода? Оставьте свои меркантильные взгляды при себе. Для меня истинное богатство — это любовь и тепло близких, а не статус.

Поднявшись по длинной лестнице, с недовольным лицом я наконец дошел до своего класса и открыл дверь.

Внутри пока было не так много людей. До начала занятий еще оставалось время, поэтому большинство учеников только подтягивались. Однако одна весьма интересная личность уже была здесь.

Камила Рузвельт.

Можно сказать, одна из самых активных девушек класса D. Да и вообще, если бы в академии существовал конкурс самых милых девушек, то она точно боролась бы за первое место вместе с Авестой.

Хотя различались они кардинально.

Авеста — холодная, тихая, спокойная, будто постоянно держит вокруг себя невидимую стену.

Камила же наоборот — яркая, живая, шумная, общительная. Из тех девушек, вокруг которых всегда крутится толпа людей. Ну и, будем честны… многие парни в академии явно сходили по ней с ума.

И я даже понимал почему.

Нельзя не отметить ее весьма… впечатляющие размеры.

Но не об этом.

Подходя к своей парте, я случайно столкнулся с ней плечом, из-за чего несколько книг моментально выскользнули из ее рук и упали на пол.

— Ой-ой, прости, не смотрю куда иду.

— Ничего, это моя вина.

Мы одновременно присели собирать книги, и в какой-то момент наши взгляды пересеклись.

У нее были удивительно яркие глаза.

Очень живые.

— Кстати, привет, ты вроде Рен?

Я удивленно моргнул.

— Тебе известно мое имя?

Теперь уже удивилась она.

Но почти сразу засуетилась, быстро замахав руками.

— А-а, да! Я смотрела список учащихся. Просто хотела познакомиться со всеми. В итоге теперь знакома почти с половиной школы, но с тобой и Авестой еще нет… вот и искала момент, чтобы выйти на контакт. Хе-хе.

— Приятно познакомиться. Я Рен Меркури. А тебя зовут Камила Рузвельт, я уже знаю.

— А тебе-то откуда знать мое имя? Ты вроде не особо любишь общаться.

— И вправду. Просто ты у всех парней на слуху. Не только в нашем классе, но и за его пределами.

— Эй-эй! Такое вообще-то девушкам в лицо не говорят! Что я теперь должна подумать?! Одни извращенцы вокруг!

— Прости.

Извинился я, отдавая ей последнюю поднятую книгу.

Она вдруг надула щеки, словно пыталась выглядеть обиженной, но уже через секунду снова широко улыбнулась.

— Я прощаю тебя!

И неожиданно подпрыгнула ближе ко мне.

Настолько близко, что между нашими лицами осталось буквально несколько сантиметров.

Я даже слегка завис.

От нее пахло чем-то сладким.

Вроде клубники.

Камила внимательно посмотрела мне прямо в глаза, а затем вдруг хитро усмехнулась и вернулась обратно на свое место.

Будто только что проверила что-то для себя.

— Ты мне нравишься, Рен! Так что будем дружить!

После этих слов она спокойно направилась к компании других учеников, оставив меня стоять с максимально непонимающим лицом.

Она что…

Даже не собиралась спрашивать мое мнение?

Просто решила все сама?

Я продолжал смотреть ей вслед, пока она внезапно не обернулась. Увидев, что я все еще пялюсь на нее, Камила показала мне язык и слегка улыбнулась.

Черт.

Это было неожиданно мило.

Я сразу отвел взгляд в сторону, почувствовав странное смущение. Она же прикрыла рот рукой, тихо хихикая, после чего окончательно вернулась к разговору со своей компанией.

Странная девушка.

Но почему-то неприятных ощущений от нее не было.

Вообще, в нашем классе оказалось довольно много интересных личностей. Даже я, человек, который почти ни с кем не разговаривал, уже успел запомнить некоторые имена.

Что было особенно странно — ученики класса D все равно оставались известными среди остальных классов, несмотря на дискриминацию и иерархию внутри академии.

Хотя логика в этом была.

Если начать откровенно давить определенные расы в открытую даже в низких классах таких как D и C, это неизбежно вызовет недовольство представителей этих же рас в элитных классах А и В, ведь своих в обиду никто давать не хочет. А мнение сильных и знатных всегда имеет значение.

Поэтому система и держалась в таком странном равновесии.

Снаружи — якобы мир.

Внутри — постоянное напряжение.

Пока конфликт маленький — всем плевать.

Но если он перерастет во что-то масштабное…

Начнутся проблемы.

Особенно сильно это чувствовалось именно в классе D.

Люди постоянно пытались перетянуть влияние на себя. Им слишком нравилось ощущение власти. Эльфы смотрели на остальных свысока, будто даже нахождение здесь не лишало их врожденной гордости. Они не признавали слабость, даже оказавшись в самом низком классе академии.

Демоны же были совершенно другими.

Вспыльчивыми и горячими

Чуть что не так — и уже готовы рвать друг другу глотки.

Кстати, расы отличались не только поведением, но и внешностью. У демонов были рога. И чем сильнее демон — тем более изощренную форму они принимали. У эльфов — длинные острые уши и часто встречаются белые волосы. Люди же отличались тем, что… никак не отличались.

Забавно.

Самая слабая раса внешне была самой обычной.

Самой заметной демонической личностью класса, безусловно, оставалась Авеста Сиена. Причем не только из-за внешности, но и благодаря высокому рейтингу.

Самой известной человеческой личностью была Камила Рузвельт — из-за своей активности и популярности.

А среди эльфов больше всего выделялся Стюарт Зиверт.

От этого парня веяло таким высокомерием, будто он рос при дворе эльфийских владык. Но стоит признать: он мастерски владел ситуацией и пользовался полным доверием своих соратников.

Сев на свое место, я уже собирался спокойно пережить оставшееся время до урока, как вдруг дверь класса снова открылась.

В кабинет вошла Авеста Сиена.

И почему-то сегодня она выглядела совсем иначе.

На ее лице впервые за долгое время читалось что-то похожее на спокойствие. Нет, она все еще оставалась сдержанной, но теперь в ее движениях не ощущалось той постоянной тяжести.

Она выглядела… живее.

Заметив меня, девушка сразу направилась к своей парте и села рядом.

Что, честно говоря, меня немного удивило.

— Даже не поздороваешься?

Она слегка улыбнулась.

Но в глазах уже читалась знакомая ехидность.

— Вообще-то мужчинам подобает первыми здороваться с девушкой.

— Это где такой этикет зародился?

— Не знаю. Наверное, я его придумала.

Сказала она тихо хихикнув.

Я невольно усмехнулся.

Вот же…

— Все-все, больше не шучу. Доброго дня, Рен.

— Пф. И тебе доброго, Авеста.

Я специально сделал максимально недовольное лицо, на что она лишь тихо рассмеялась.

И почему-то видеть ее такой было приятно.

Но уже через несколько секунд ее лицо снова стало серьезнее.

— Это все, конечно, круто… но что будем делать с Лэгрунд? Она вряд ли оставит просто так такую дерзость в свою сторону. По твоим словам, она слишком дорожит своей карьерой и положением. Такие люди идут по головам.

— Это правда. Но мне нужно время для плана.

— А ты сам веришь в победу? И… прости еще раз, что из-за меня ты в такое впутался.

Я молча посмотрел в окно.

За стеклом медленно сгущались тучи.

— Глупость. Ты просто стала каплей, которая заставила стакан перелиться.

Я перевел взгляд обратно на нее.

— Я верю в свою победу. И я уверен, что однажды изменю эту систему.

Хотя бы попытаюсь.

Последнюю мысль я оставил уже внутри себя.

Как вдруг…

Дверь кабинета резко распахнулась.

И в класс словно ворвалась тяжелая мрачная аура.

Разговоры мгновенно затихли.

А по позвоночнику пробежал неприятный холод.

Вердоза Лэгрунд пришла.

В класс вошла Вердоза Лэгрунд.

Ее каблуки медленно стучали по полу кабинета, создавая ощущение, будто с каждым шагом температура вокруг становилась ниже. Взгляд пронзительных глаз неспешно прошелся по ученикам, и шум в помещении практически мгновенно затих сам по себе. Даже самые шумные личности сейчас сидели молча, словно инстинктивно чувствовали опасность. Она умела давить без крика и угроз. Просто присутствием. Серый пиджак идеально сидел на ее фигуре, длинные черные волосы мягко спадали на плечи, а на лице застыла ее привычная полуулыбка, за которой постоянно скрывалось что-то неприятное.

— Здравствуйте, ученики D класса. Сегодня, как я и обещала, пройдет вступительный экзамен. Мы будем оценивать ваши навыки.

После этих слов класс сразу засуетился. Послышались перешептывания, нервные смешки, кто-то начал ерзать на месте, а некоторые и вовсе побледнели. Многие боялись, что за проваленный экзамен их могут исключить. Хотя на деле это было маловероятно. Этот экзамен — скорее демонстрация. Проверка того, кто на что способен, чтобы академия могла определить дальнейшее развитие учеников. Если начать выгонять людей в первые дни, это вызовет слишком много вопросов и претензий со стороны семей, знати и спонсоров.

От одного укуса муравья не больно. Но когда этих укусов десятки… и ты не знаешь, когда и куда придет следующий…

Становится страшно.

Примерно в таком положении и находилась академия. Они не могли просто убрать ненужную фигуру. Если кого-то и устранят — сделают это красиво, официально и так, чтобы остальные еще и аплодировали этому решению, считая его справедливым.

— А теперь попрошу всех встать.

После этих слов весь класс поднялся со своих мест. Послышался скрип стульев, тяжелые вздохи и то странное напряжение, которое обычно возникает перед чем-то неизвестным. Будто перед казнью.

— Подумайте о природе. О лесах, горах, деревьях и тому подобном. Вас перенесет на экзаменационную локацию.

Ученики начали закрывать глаза и представлять пейзажи природы. И уже через несколько секунд один за другим люди начали исчезать прямо из кабинета.

Телепортация?

Я даже не успел нормально осознать происходящее, как вдруг по телу прошло мерзкое чувство. Будто внутренности резко сжали рукой. Пространство словно скрутилось вокруг меня, живот неприятно свело, а голова стала невесомой. На мгновение показалось, будто меня просто вырвали из реальности и протащили через узкую щель между мирами.

Мерзость.

Я резко открыл глаза.

Передо мной раскинулся огромный каньон.

Высокие каменные скалы уходили далеко вверх, почти касаясь облаков, а теплый ветер проходился по лицу, слегка колыша волосы и ткань костюма. Где-то вдали слышалось пение птиц, а солнечный свет падал на массивную тренировочную площадку, выстроенную прямо среди каменных массивов. Позади меня уже находился весь наш класс, а чуть выше, на огромной трибуне, сидели ученики классов A и B вместе с преподавателями.

И директор.

Мое появление встретило довольно громкое оживление. Ну, конечно, не каждый день увидишь человека в черном костюме с галстуком из черепов.

Спасибо, Вердоза.

Я буквально ощущал на себе десятки взглядов. Кто-то смеялся, кто-то смотрел с интересом, кто-то откровенно насмехался. Сам директор тоже обратил на меня внимание, и почему-то я был почти уверен, что вся эта идея с костюмом принадлежала именно ему. А Вердоза лишь с огромным удовольствием поддержала инициативу.

Кстати о ней.

Она стояла рядом с директором, словно его личная тень. Спокойная, собранная и слишком довольная происходящим. И когда наши взгляды пересеклись…

Она едва заметно улыбнулась.

Все.

Без сюрпризов сегодня точно не обойдется.

Экзаменационная площадка выглядела огромной. Повсюду стояли тренировочные манекены, металлические столы с алхимическими колбами, заготовками, инструментами и странными кристаллами, внутри которых будто плавал свет. Я уже примерно догадывался, что нас ждет.

Алхимия и Иглиз.

Когда все ученики окончательно появились на площадке, директор медленно поднялся со своего места. А затем…

Исчез.

В следующую секунду он уже стоял прямо перед нами.

Я даже моргнуть не успел.

Чистая скорость? Или телепортация? Нет… что-то среднее. Я вообще не уловил движения.

Пока я стоял ошеломленный скоростью директора, он выбил меня из мыслей своей речью.

— Здравствуйте, ученики D класса. Сегодня я лично буду наблюдать за вашим экзаменом по базовым техникам. Вы продемонстрируете свои навыки владения Иглизом и алхимией. Итак… кто-нибудь из вас может рассказать об Иглизе?

После вопроса наступила тишина.

Никто не хотел поднимать руку. Все боялись ошибиться и показаться идиотами перед элитой академии. Даже те, кто явно знал материал, предпочли промолчать. Я и сам прекрасно понимал тему — все-таки речь шла о базовых вещах. Но даже мне сейчас было не по себе. Особенно когда рядом стояла Вердоза и буквально ждала моего провала.

И вдруг рядом со мной почти одновременно поднялись три руки.

Авеста.

Камила.

И Стюарт.

Лидеры своих небольших «лагерей».

— Ого, сразу трое. Тогда пусть начнет молодой эльф.

Директор явно определил его расу по ушам и волосам.

Стюарт уверенно шагнул вперед. Его осанка оставалась идеально ровной, а лицо сохраняло спокойствие, будто он выступал перед публикой уже сотни раз.

— Благодарю. Магия Огня — лишь общее обозначение. Настоящее название техники — Иглиз. Иглиз имеет три фазы развития.

Его голос звучал четко и уверенно.

— Иглиз: Первая Фаза — Иглиз Райз. Базовое огненное заклинание, отличающееся небольшим размером и относительно слабой разрушительной мощью. Сила техники зависит от количества вложенной магической силы.

— Иглиз: Вторая Фаза — Иглиз Джаз. Более сложное заклинание, балансирующее скорость и разрушение. Также способно смешиваться с другими магическими эффектами и ограничивать регенерацию противника.

— Иглиз: Третья Фаза — Иглиз Эвиз. Высокоуровневое заклинание, доступное лишь искусным пользователям. Обладает огромной разрушительной силой, высокой скоростью и может воздействовать на Основу существа.

После этих слов многие ученики удивленно зашептались. Информация о воздействии на Основу явно впечатлила даже старшие классы.

— Сам Иглиз обычно представляет собой черный шар, окруженный линиями лавы. Формируется через магические круги и чаще всего управляется рукой.

Стюарт закончил рассказ и слегка поклонился.

И честно?

Это было действительно хорошее объяснение.

Но директор внезапно нахмурился.

— Мог бы рассказать подробнее и без ошибок, эльф. Я ожидал большего.

На лице Стюарта впервые появилась трещина. Совсем небольшая, но заметная. Его взгляд дрогнул, пальцы едва ощутимо сжались, однако он быстро взял себя в руки и молча отошел назад.

Трибуны сразу загудели.

Ученики классов A и B явно были недовольны словами директора. Им понравилось выступление Стюарта. И директор понял это почти мгновенно.

Лицо старика тут же смягчилось.

Вот же лицемерный ублюдок.

— Но ничего страшного. В следующий раз постарайся лучше.

Даже улыбка у него стала какой-то жалкой. Лишь бы угодить знати.

— Кхм-кхм. А теперь я лично продемонстрирую формирование Иглиза.

Директор вытянул руку вперед.

— Как уже сказал эльф, сила заклинания зависит от пользователя. Первая Фаза может превосходить Третью, если вложение маны значительно выше. Более того, достаточная мощность позволяет аннулировать дополнительные эффекты вроде воздействия на Основу.

Он закрыл глаза.

— Представьте Иглиз. Вытяните руку вперед. Представьте, как магия выходит из вашего тела и формирует круг.

И в этот момент пространство перед его рукой действительно исказилось.

Появился темный магический круг, покрытый десятками пылающих символов. Линии внутри него двигались, переплетались, менялись местами, будто это был живой механизм. А затем внутри круга медленно сформировался черный шар, окутанный раскаленными линиями лавы.

Иглиз.

Даже находясь на расстоянии, я ощущал жар.

Нет…

Это было давление.

Будто само пространство рядом с техникой становилось тяжелее.

— После формирования направьте поток энергии вперед и представьте траекторию движения.

В следующий момент Иглиз сорвался с места.

Он пролетел вперед подобно метеору.

А затем…

ВЗРЫВ.

Воздух содрогнулся.

По площадке прошлась ударная волна, а от яркой вспышки многие ученики инстинктивно прикрыли глаза руками. Манекен впереди просто исчез.

Такое чувство, будто это заклинание могло снести половину здания.

На трибунах послышались удивленные голоса, и даже элита была впечатлена.

И тут вперед шагнула Вердоза.

Она спокойно подняла руку. Ее пальцы засияли мягким белым светом, и пространство на месте взрыва начало восстанавливаться. Камни собирались обратно, пыль исчезала, а разрушенные части манекена словно перематывались во времени.

Через несколько секунд он снова стоял целым и невредимым.

Алхимия.

И судя по всему… владела она ею просто чудовищно.

— Я вложил совсем немного маны, — спокойно произнес директор. — Теперь вам понятен принцип? Можете начинать демонстрацию.

Нас быстро выстроили в очередь.

Я оказался примерно в середине.

Авеста — почти в самом конце.

Первыми вперед вышли главные «элиты» нашего класса.

Стюарт и Камила.

Стюарт сразу двинулся к площадке. По его лицу было видно, что он воспринимает это как возможность показать лидерство.

Хотя, если честно…

Лидером его считал только он сам.

Все-таки его горделивость являлась самым жирным пятном в карьере будущего правителя.

Эльф встал напротив манекена. Их разделяло около ста метров. Он медленно вытянул руку вперед, закрыл глаза и начал концентрироваться. Вокруг него появилась легкая магическая аура, а спустя пару секунд начал формироваться магический круг.

Черный Иглиз постепенно проявился внутри него.

И выглядело это действительно красиво, будто постановочная сцена из дорогого спектакля.

Через секунду техника сорвалась вперед и идеально попала в цель. Раздался взрыв. Конечно, слабее директорского, но манекен все равно разорвало на части.

После этого трибуны буквально взорвались аплодисментами. Аристократы из других классов начали выкрикивать имя Стюарта, восхваляя его талант.

И что забавно…

Его выступление вызвало даже больше эмоций, чем демонстрация директора.

Наверное, потому что это сделал их ровесник.

Видимо у этих аристократов еще не вся человечность умерла под весом статуса.

Закончив выступление, Стюарт вернулся обратно с максимально гордым видом. Подбородок поднят, взгляд сверху вниз, будто уже победил весь мир.

И прямо перед ним остановилась Камила.

— Смотри внимательно, Стюарт. Сейчас хрупкая девушка закопает твою славу глубоко под землю.

— А? Ты чего вякнула, соплячка?

— Хах.

Между ними почти сразу проскочило напряжение. Хотя скорее это было обычное противостояние лидеров внутри D класса.

Надеюсь.

Камила лишь улыбнулась еще шире и спокойно направилась вперед на площадку. Ее длинные волосы мягко колыхались от ветра, а взгляд оставался уверенным и каким-то слишком спокойным для человека, на которого сейчас смотрела почти вся академия.

И судя по ее лицу…

Она была чертовски уверена в себе.

На сцену вышла Камила Рузвельт.

Она спокойно встала напротив манекенов и… даже не приняла стойку. Никакого напряжения в плечах, никакой концентрации, никакого ощущения подготовки к заклинанию. Казалось, будто происходящее для нее — обычная прогулка по территории академии, а не экзамен перед директором, преподавателями и учениками элитных классов. Легкий ветер мягко колыхнул ее светлые волосы, а на губах появилась едва заметная улыбка. Не надменная, не нервная, скорее… уверенная. Такая, от которой почему-то становилось не по себе.

Камила медленно вытянула руку вперед и навела указательный палец прямо на манекен.

И в следующую секунду…

На кончике ее пальца появился крошечный магический круг.

Настолько маленький, что если не всматриваться — можно было подумать, будто там вообще ничего нет. Тонкие линии едва мерцали черным светом, а внутри круга медленно начал формироваться Иглиз. Настолько миниатюрный, что выглядел почти безобидно.

Я невольно прищурился.

Что за…

— Иглиз: Первая Фаза — Иглиз Райз.

Ее голос прозвучал удивительно спокойно. Без пафоса, без крика. Она просто озвучивала очевидную вещь.

А затем крошечный черный шар сорвался вперед.

КАБУМ!

Воздух буквально взорвался от резкого хлопка. Иглиз пробил звуковой барьер с такой скоростью, что пространство впереди исказилось, а меня тут же обдало мощным порывом ветра. Волосы растрепало в стороны, одежда затрепетала, а некоторые ученики инстинктивно закрыли лица руками.

Маленькая черная точка на чудовищной скорости приблизилась к манекену.

И в следующее мгновение…

ВЗРЫВ.

Огромный столб огня взмыл вверх, земля под ногами содрогнулась, а ударная волна с ревом разошлась по всей арене. У некоторых учеников дрогнули ноги, кто-то невольно отступил назад, а воздух на секунду будто загудел от перенапряжения магической силы.

Мощность…

Она не уступала атаке директора.

По стадиону прошлась тяжелая тишина.

Даже трибуны А и В классов сейчас молчали. Люди просто смотрели вперед широко раскрытыми глазами, словно пытались осознать, что именно только что произошло.

Я перевел взгляд на директора.

Старик выглядел напряженным, не испуганным, но точно удивленным.

Однако куда интереснее выглядела Вердоза Лэгрунд. На ее лице впервые появилась настоящая растерянность.

А Камила…

Лишь ехидно улыбнулась.

— Эльф допустил ошибку в своем рассказе.

Ее голос прозвучал тихо, но из-за повисшей над ареной тишины слова услышали абсолютно все.

Стюарт нахмурился.

— Слова Эльфиюшки о том, что Иглиз Райз не способен иметь дополнительные эффекты — чистейший вымысел.

По трибунам сразу прошла волна удивленных перешептываний. Даже некоторые ученики А класса переглянулись между собой, явно не ожидая услышать подобное.

— Иглиз Райз способен смешивать в себе различные эффекты. Просто он требует куда более точечного контроля, чем вторая и третья фазы. В этом и заключается его сложность.

Она слегка прикрыла глаза.

— И прелесть.

Именно в этот момент лицо Вердозы резко изменилось.

Я почти сразу понял почему.

Манекен не восстанавливался.

Алхимия не работала.

Объект будто…

Заблокировали.

— На манекен наложен антимагический барьер, — спокойно продолжила Камила. — Он способен развеяться лишь при магии, равной или превосходящей мою.

Тишина стала еще тяжелее. Давление над ареной резко выросло.

А затем раздался холодный голос Вердозы:

— Не зазнавайся, безродная ученица D класса.

Многие ученики вздрогнули от ее тона, но Камила лишь невинно моргнула.

— Ой-ой. Вердоза Лэгрунд, неужели вы начали говорить о разнице классов в таком тоне перед директором и учениками А и В классов?

Она специально выдержала короткую паузу.

— Неужели руководство Академии магов закрывает глаза на подобную дискриминацию? Боюсь, если я подниму этот вопрос перед всей собравшейся публикой, им будет сложно объяснить, почему ученица с настолько могущественной силой оказалась в D классе.

Толпа загудела.

Причем уже далеко не так тихо.

Многие ученики начали коситься на Вердозу с явным недовольством. И дело было даже не в расах или статусах. Никому не нравилось, когда преподаватель настолько открыто унижал учеников.

Особенно перед всей академией.

— Мне, между прочим, обидно слышать подобное отношение практически ни за что, — продолжила Камила уже с легкой улыбкой. — Или вы просто недолюбливаете людей? А, похоже, я поняла. Причина в том, что у меня нет знатного происхождения.

Вердоза на секунду застыла.

Она прекрасно понимала, что сейчас любое неосторожное слово сделает только хуже.

Поэтому…

Промолчала.

И именно это молчание выглядело ее поражением. Благодаря выставлением себя «жертвой» победу заслужила Камила.

— Вот и все, — Камила снова мило улыбнулась. — Господин директор, можете снять барьер. Знаю, вам это под силу. Хи-хи.

Директор тяжело вздохнул, поднял руку и одним движением развеял остатки энергии.

Воздух дрогнул и барьер исчез.

Но атмосфера на стадионе уже окончательно изменилась. Теперь все взгляды были прикованы к Камиле Рузвельт.

Ученице D класса.

Человеку, использовавшему Иглиз на уровне продвинутых магов.

И если честно…

Я тоже был в шоке.

Что такая личность вообще делает в D классе?

В чем был истинный смысл ее выступления? Складывалось ощущение, будто она намеренно противопоставляет себя академической системе. Однако ее план сработал исключительно благодаря популярности. Если бы подобное позволили себе я или Авеста — нас бы просто раздавили. Но Камила… слишком медийная фигура среди учеников. Ее и поддержат, ее и услышат.

Интересно.

Она действительно делает это ради справедливости?

Или у нее есть собственные цели?

Таинственная девушка.

Время продолжало идти, а я настолько погрузился в размышления, что даже не заметил, как очередь дошла до меня.

— Следующий.

Под десятками взглядов я резко вышел вперед. Сейчас на меня смотрел весь стадион.

Я медленно встал напротив манекенов и вытянул руку вперед. Образ Иглиза уже был сформирован в голове, принцип техники я прекрасно понимал, но…

Ничего не происходило.

Магический круг не появлялся.

— Что?..

Я нахмурился.

И в этот момент почувствовал нечто странное.

Мерзкое давление внутри головы, будто кто-то хаотично перемешивал мои мысли, ломая концентрацию изнутри. Мана ускользала, а сознание словно покрывалось туманом.

Я резко перевел взгляд на Вердозу.

Она смотрела прямо на меня.

И тогда до меня дошло – она использует магию.

Телепатия? Ментальное вмешательство?

Она разрушает мою концентрацию.

— Ааа, моя голова.

Произнес я про себя держа голову рукой и корчась от боли.

Черт.

Если так продолжится — я опозорюсь прямо здесь, на глазах всей академии. Именно этого она и добивается. Мне нельзя этого ни в коем случае допустить.

Я снова попытался сосредоточиться, но чем сильнее старался — тем хуже становилось. Мысли путались, внутри головы нарастал шум, а давление становилось все сильнее.

Вердоза хочет уничтожить меня публично.

Но вдруг…

По телу прошлась странная легкость.

Словно огромный груз резко сняли с плеч. Сознание моментально очистилось.

Я даже замер на секунду.

А затем…

Перед моей рукой начал формироваться черный и пылающий магический круг.

Иглиз медленно появился внутри него, испуская раскаленные линии лавы.

Я инстинктивно встал в стойку и направил руку вперед. Чувствуя внутри ладони настолько огромное количество магической силы, я сам не заметил, как прокричал название техники на весь стадион.

— ИГЛИЗ РААЙЗ!!

Заклинание сорвалось вперед.

И в следующее мгновение…

Произошел сокрушительный взрыв.

Ударная волна с чудовищной силой прокатилась по всей арене, а земля под ногами буквально задрожала. Огромное облако огня и дыма накрыло полигон, воздух заревел от перегрузки маны, а часть учеников на трибунах невольно вскрикнула.

Это было сильнее атаки директора.

Старик моментально развернул магический барьер вокруг трибун, иначе ударной волной просто снесло бы зрителей.

Когда шум начал постепенно стихать…

Наступила абсолютная тишина.

Я сам стоял в полном шоке.

Что за черт?

Откуда у меня такая сила?

Раньше мой Иглиз максимум мог снести дерево.

Но сейчас…

Такое чувство, будто я только что мог стереть с лица земли гору.

Что вообще происходит?

И главное…

Почему исчезло воздействие Вердозы? Она сама сняла технику?

Нет.

Не похоже.

Я медленно перевел взгляд на нее и застыл. Вердоза выглядела по-настоящему испуганной. Но испугалась она явно не взрыва.

Нет.

Она смотрела куда-то в сторону, будто поняла нечто куда более страшное.

Кто-то разрушил ее заклинание?

И в голове у меня сразу появилась одна личность.

Камила Рузвельт.

Я резко повернул голову в ее сторону, но она вообще не смотрела на меня, словно ее действительно интересовал только взрыв.

Тогда…

Кто?

Я начал быстро осматривать трибуны. Ученики, преподаватели, аристократы — все выглядело обычно.

Но вдруг…

Мой взгляд зацепился за странную фигуру.

Человек в длинном пальто и капюшоне, полностью скрывающем лицо. Я уже вглядывался в него, но он вдруг слегка повернул голову в мою сторону, поймав мой взгляд.

А затем…

Исчез прямо из пространства.

Телепорт?

Еще один пользователь телепортации?

Какого черта происходит?

Почему вокруг меня одни ненормальные личности?

Кто все эти люди?

И где я вообще оказался?

Директор быстро взял ситуацию под контроль, успокаивая толпу. Вердоза, все еще находясь в странном состоянии, молча восстановила разрушенную территорию алхимией.

Но атмосфера уже не могла вернуться к прежней.

Слишком многое произошло.

Я вернулся к остальным участникам экзамена, как вдруг рядом раздался знакомый голос:

— Не ожидала от тебя такого разрушения. По виду и не скажешь, что настолько силен.

Камила.

Я нервно усмехнулся.

— Да я и сам не ожидал, если честно.

Она слегка наклонила голову.

— Как это понимать?

— Ну… раньше мой Иглиз был не настолько разрушительным. Максимум дерево снести мог. Но точно не целую гору.

— Может, дело рук Вердозы? Я почувствовала энергию, которую она направляла в твое сознание.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Нет, это точно была не помощь. Но… это ведь не ты разрушила ее воздействие?

— Ничего я не делала.

Она пожала плечами.

— Я вообще думала, что она тебе помогает.

— Ну с «помогает» ты перегнула. Мы с ней скорее враги.

— Враги?

Камила удивленно моргнула.

— И что между вами произошло?

— Да ничего особенного. Просто спор на исключение. Кто кого быстрее выкинет из академии.

Несколько секунд она молча смотрела на меня.

А потом тихо усмехнулась.

— Какие-то у вас слишком серьезные отношения между учителем и учеником.

— Мы оба любим играть по-крупному.

— Как знаешь.

Она скрестила руки.

— Но ее план явно провалился. Она хотела выставить тебя посмешищем через провал экзамена?

— Похоже на то. Но кто-то вмешался.

Я снова вспомнил ту фигуру в капюшоне.

— И первым подозреваемым у тебя стала я?

— Ну… после того, что ты устроила двадцать минут назад, это не самый плохой вариант.

Она тихо рассмеялась.

— Но я заметил кое-кого на трибунах. Человек в капюшоне. Использовал телепорт сразу после того, как заметил мой взгляд.

Камила сразу стала серьезнее.

— Телепортация… посредственному магу такое недоступно. А если он еще и скрывал ману настолько хорошо, что никто его не заметил…

Она слегка нахмурилась.

— Тогда это очень опасная личность.

— Замечательно. Мне только этого не хватало.

Я устало выдохнул, а затем снова посмотрел на нее.

— Но ты так и не ответила. Что такая сильная чародейка делает в D классе?

Камила хитро улыбнулась.

— А тебе неизвестно, что распределение в академии зависит далеко не только от силы?

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— И вообще, молчал бы. Посмотри, что сам устроил будучи простолюдином и учеником D класса. У тебя случайно нет предков великих магов?

— Ха-ха… нет, не находилось таких.

Хотя сейчас я уже и сам начинал сомневаться.

Я нервно посмотрел на свои руки.

Внешне все было нормально.

Но внутри…

Что-то явно происходило.

Камила странно посмотрела на меня, а затем молча пошла обратно к остальным ученикам.

Экзамен продолжался.

И вскоре очередь наконец дошла до Авесты. Она заметно нервничала, это было видно сразу.

Авеста глубоко вдохнула воздух…

И медленно вышла вперед к манекенам.

В глазах Авесты чувствовалась ответственность, ведь именно в такие моменты ты способен доказать, что являешься живым. Что ты способен преодолеть трудности, выдержать давление, не сломаться под чужими взглядами и насмешками. Для кого-то этот экзамен был обычной демонстрацией навыков, способом показать свою силу перед директором и учениками высших классов, но для Авесты… это был шанс доказать самой себе, что она имеет право существовать в этом мире.

Встав напротив манекенов, она тяжело вздохнула. В ее глазах то появлялась решимость, то на мгновение мелькал страх, словно внутри нее сейчас происходила настоящая война. Тонкие пальцы медленно поднялись вперед, выпрямляясь в направлении цели. Закрыв глаза, она начала представлять магический круг и Иглиз в своих руках, стараясь полностью сосредоточиться на заклинании и отсечь лишние мысли.

На ее ладонях начал формироваться магический круг. Сам магический круг представлял из себя сложный архив, способный вмещать бесчисленные формулы, изменять их структуру, связывать между собой и мгновенно активировать при необходимости. Это было не просто заклинание, а живое хранилище магии, требующее постоянной подпитки маной и предельной концентрации. Каждый символ внутри круга двигался, перестраивался и менял свое положение, будто отдельный механизм огромной системы, а каждая руна становилась ключом к более сложным формулам. Сквозь этот магический круг медленно начал пробираться огненный шар — Иглиз.

Потоки жара начали расходиться вокруг Авесты, а слабые искры разлетались по земле, оставляя на траве темные следы. Несколько учеников на трибунах удивленно притихли, ведь даже само формирование Иглиза у нее выглядело куда стабильнее, чем у большинства учеников D класса. Даже директор слегка прищурился, наблюдая за происходящим.

Встав в боевую стойку, Авеста уже приготовилась отдавать команду полета, как вдруг ее тело резко дрогнуло. Девушка схватилась второй рукой за голову, а ее лицо исказилось от боли. Я четко видел, как дрожали ее пальцы, как она пыталась удержать концентрацию, но что-то буквально ломало ее изнутри.

Я сразу понял, в чем дело.

Вердоза Лэгрунд.

Я резко перевел взгляд на нее, и она уже ждала этого. Ее губы медленно растянулись в ужасающей улыбке, полной насмешки и превосходства. В ее глазах читалось откровенное удовольствие от происходящего.

Как же она была отвратительна.

Сегодня ее уже несколько раз унизили перед публикой, поставили под сомнение ее авторитет, ткнули лицом в ошибки, но даже после этого она продолжала пытаться давить, ломать и уничтожать.

Неужели она настолько серьезно восприняла мой вызов?

Но, черт возьми… при чем тут Авеста?

Почему именно она должна страдать из-за этой грязной войны?

Никто ничего не говорил. Ученики лишь молча наблюдали за тем, как Авеста боролась с чем-то внутри собственной головы. Директор прекрасно видел связь между ней и Лэгрунд, но, видимо, эта старая рухлядь решила промолчать. Конечно. Удобнее притвориться, будто ничего не происходит, чем портить собственную репутацию разбирательствами.

Жалкий мусор.

Я стиснул зубы так сильно, что в челюсти появилась боль. Сердце колотилось все быстрее, а внутри поднималась ярость. Она не должна провалиться. Только не так. Только не из-за подобного.

Но в следующий момент Иглиз сорвался с ее рук.

Огненный шар полетел вперед, оставляя за собой раскаленный след, однако траектория была нарушена. Заклинание ушло в сторону и взорвалось примерно в десяти метрах от манекенов, подняв в воздух клубы дыма и куски земли.

Только не это…

На трибунах тут же послышались смешки и перешептывания. Кто-то начал откровенно насмехаться, кто-то разочарованно цокал языком. Даже отсюда было видно недовольное лицо директора и надменный взгляд Вердозы Лэгрунд. Авесту снова унизили. Снова втоптали в грязь. И хуже всего было то, что сделали это исподтишка.

Я видел, как дрожали ее руки. Видел, как она стояла неподвижно, словно не понимала, что ей делать дальше. Ее раны, которые только начали затягиваться, снова вскрыли прямо у всех на глазах.

Меня переполнял гнев.

Почему она выбирает именно такой путь? Почему ей настолько нравится ломать слабых? Мы ведь изначально находимся не в равных условиях. У Вердозы власть, статус, влияние, а у меня и Авесты — ничего, кроме желания жить и быть свободными.

Но затем я внезапно содрогнулся.

Авеста… улыбалась?

Ее недавний страх словно исчез. Сейчас она твердо смотрела на меня, и в ее глазах не было ни капли сомнений. Она верила. Несмотря на провал, несмотря на унижение, несмотря на насмешки — она все равно верила.

Не сдав экзамен, Авеста спокойно направилась обратно к нашей группе. Ее походка была медленной, но уверенной. Она больше не выглядела сломленной.

Я невольно слабо улыбнулся.

Этим взглядом она словно пыталась сказать мне, что доверяет. Что верит в мои слова. Слишком наивно… но почему-то именно эта наивность сейчас казалась мне невероятно тяжелой.

Тогда и я приложу все усилия.

Авеста была одной из последних в очереди, поэтому вскоре экзамен подошел к концу. После небольшого перерыва началась проверка по алхимии. На удивление, все прошло относительно спокойно. Видимо, после произошедшего Лэгрунд решила лишний раз не выделяться, поэтому и я, и Авеста смогли спокойно выполнить задание по воссозданию объекта на атомном уровне.

Алхимия выглядела почти аналогично формированию Иглиза. Разница заключалась лишь в намерении и представлении. Если Иглиз строился на разрушении и высвобождении энергии, то алхимия, наоборот, требовала понимания структуры объекта, его формы, массы и связей между частицами. По сути, одно искусство разрушало, а другое — создавало.

Когда оба экзамена наконец закончились, директор собрал всех учеников перед собой и решил произнести речь. Его мантия слегка колыхалась от ветра, а взгляд медленно проходился по толпе учеников D класса.

— Вы хорошо справились, ученики D класса. Честно говоря, я не ожидал увидеть подобный уровень в… подобном классе. Академия рассмотрит вопрос вашего дальнейшего перераспределения.

Конечно же, это была ложь.

Просто способ успокоить учеников А и В классов, чтобы у них не возникло чувство несправедливости. Сегодняшний экзамен слишком явно показал, что среди D класса хватает учеников, не уступающих высшим классам, а некоторые и вовсе превосходят их. Подобное нельзя было оставлять без красивых слов и фальшивой надежды.

Но внезапно Лэгрунд телепортировалась к директору и что-то тихо прошептала ему на ухо. Старик слегка изменился в лице, а затем медленно кивнул. Закончив разговор, Вердоза невольно улыбнулась и бросила взгляд прямо на меня, после чего вернулась обратно на свое место.

Мне уже не нравилось то, к чему это ведет.

— В связи с этим, — продолжил директор, — через месяц состоится следующий экзамен. Его темой станет «Овладение магическим оружием». Несдача экзамена или уклонение от участия будут караться понижением класса.

После этих слов он просто исчез, будто растворился в воздухе.

А в случае D класса куда понижать-то?

Исключение, значит.

Похоже, Лэгрунд получила сегодня слишком большой удар по своей репутации и поняла, что игры со мной лучше не затягивать. Она решила действовать быстрее и жестче.

Ну и пусть.

Мне это даже на руку.

Потому что подобное унижение дорогого мне человека я не собираюсь прощать.

Вскоре Лэгрунд телепортировала нас обратно в академию, и спустя некоторое время мы с Авестой уже шли домой. Солнце постепенно начинало опускаться за горизонт, окрашивая улицы в темно-оранжевые оттенки, а прохладный ветер медленно проходил между зданиями.

Авеста выглядела немного расстроенной после сегодняшнего представления, но держалась куда лучше, чем я ожидал.

— Как ты?

— Все в порядке, Рен.

— Хорошо.

Я очень хотел верить в это. Все-таки теперь я обязан оправдать ее доверие. В конце концов… я ее первый друг.

Некоторое время мы шли молча, слушая только звук собственных шагов. Атмосфера между нами была спокойной, но внутри меня мысли продолжали метаться.

— У меня есть план.

— Ну и какой же?

— Пока не могу рассказать.

— А мне что делать?

— Тренируйся. Становись сильнее. Тебе нужно полностью овладеть магическим оружием.

— Но я уже владею им.

— Тогда совершенствуйся. Я уверен, тебе попытаются помешать, поэтому ты должна быть готова ко всему.

— А ты? Ты ведь тоже под прицелом.

— Я тоже буду тренироваться… но наедине. Кажется, я выявил у себя весьма интересную способность.

Авеста странно посмотрела на меня, но расспрашивать не стала.

— Хорошо. Как скажешь.

Пройдя еще немного, я проводил ее домой, после чего сам направился в другую сторону. Сейчас мне нужно было поговорить кое с кем другим.

Свернув в узкий переулок между домами, я остановился и прислонился к стене, ожидая назначенного человека. Вечерний ветер слегка колыхал мою одежду, а в голове до сих пор всплывали события экзамена.

— Долго ждешь?

Я резко обернулся назад, но никого не увидел.

— Эй-эй, я наверху.

Подняв голову, я заметил фигуру на крыше здания. Это была Камила Рузвельт. После экзамена по алхимии я попросил ее встретиться со мной наедине. Сначала она отнекивалась, но стоило мне упомянуть, что дело касается моего возможного исключения, как она сразу согласилась.

Все-таки добрая девушка.

— Да нет, только пришел.

Она легко спрыгнула с крыши и встала прямо передо мной, закинув руки за спину.

— Ну и о чем ты хотел поговорить?

— Я хотел попросить твоей помощи.

— Моей? И какую именно помощь ты от меня ждешь?

— Мне нужно, чтобы ты узнала характер каждого ученика из В и А классов. Найди тех, кто слаб характером, и тех, кто является их полной противоположностью.

Камила прищурилась.

— Почему ты просишь именно меня?

— Ты буквально у всех на слуху в академии.

— Брр, опять ты за свое. Я не об этом. Почему ты просишь совершенно незнакомую девушку помочь тебе в таком?

Я ненадолго задумался.

— Особых причин нет. Просто… у меня странное чувство, будто я тебя уже знаю. Поэтому и доверяю.

Она удивленно моргнула.

— Знаешь? Странно. Я-то тебя впервые вижу. Но ладно, попробую помочь. Только зачем тебе все это?

— Такими людьми легче управлять. Они быстрее войдут в игру.

— Говоришь как маньяк.

— Тогда перестану.

Она тихо усмехнулась, но затем ее лицо внезапно стало серьезнее.

— Я все равно не понимаю. Ради чего ты вообще сражаешься?

После этих слов я слегка содрогнулся.

Снова этот вопрос.

Вопрос, ответа на который я сам не знал.

Я не могу оставить все как есть. Словно что-то внутри меня толкает вперед, не позволяет остановиться, заставляет снова и снова идти против несправедливого мира.

Но ради чего?

Ради защиты Авесты?

Но ведь я почти ее не знаю.

Ради собственных интересов?

Но они будто и не мои вовсе.

Ради себя?

Я ненавижу себя.

— Рен… что с тобой?

Я поднял взгляд на Камилу. Только сейчас я понял, что по моим щекам медленно текут слезы.

— Почему ты плачешь? Все ведь хорошо?

Я даже не заметил, как опустился на колени. Грудь сдавило так сильно, будто внутри что-то ломалось. Почему мне настолько больно? Почему в груди такая пустота?

Одиноко.

Тоскливо.

Я устал.

Но от чего?

Я ведь еще ничего не сделал.

Тогда почему мне кажется, будто кто-то уже прожил за меня целую жизнь?

Я медленно поднял голову.

— Ради свободы… жизни и счастья, которого я недостоин.

Я отключился прямо на руках Камилы.

Как мне позже рассказали, она почти сразу позвонила Авесте, чтобы узнать адрес моего дома, а после практически на себе дотащила меня через половину района до дверей моего дома. Родители встретили ее в состоянии такого шока, словно меня уже принесли с похорон. Мама вообще чуть не сорвалась на крик, когда увидела мое бессознательное тело, а отец впервые за долгое время выглядел по-настоящему растерянным. Камила же, вопреки своему привычному легкому поведению, сохраняла удивительное спокойствие. Она быстро проверила мое состояние, что-то там сделала с магическими потоками и после уверенно заявила, что ничего критичного нет — организм просто не выдержал накопленного давления. Слишком большое напряжение на тело, мозг и Нити Эйдолона за короткий срок. По ее словам, если бы нагрузка была еще чуть выше, меня могло бы разорвать внутренним выбросом маны.

Честно говоря, звучит неприятно.

Но я очнулся уже ближе к вечеру и, если быть совсем честным, почти сразу забыл, из-за чего вообще отключился. Голова была тяжелой, будто кто-то забил туда мокрый песок, а тело ломило так, словно меня переехала телега с кирпичами. Сквозь полузакрытые веки я видел теплый свет комнаты, слышал тихие голоса родителей за дверью и чувствовал странное спокойствие, которое бывает только после сильнейшего эмоционального выгорания. Даже воздух в комнате казался каким-то вязким.

Я медленно перевернулся на кровати и уставился в потолок.

Блин.

Так чего я вообще хотел сделать вчера?

Несколько секунд в голове была абсолютная пустота, но затем память начала возвращаться резкими фрагментами: экзамен, Вердоза, взрыв Иглиза, разговор с Камилой, собственные слезы… и вдруг в голове будто щелкнуло.

— Точно!

Я резко приподнялся с кровати, но тут же пожалел об этом — виски прострелило болью так, что пришлось снова схватиться за голову. Да уж, герой из меня сейчас так себе. Но мысль уже не отпускала. Я же собирался тренироваться с магическим оружием. Более того… я ведь обнаружил у себя кое-что очень странное.

Манипуляцию не только светлой человеческой энергией, но и темной демонической.

И вот это уже был полный бред.

Такое вообще встречалось крайне редко. Обычно подобное возможно только у гибридов — когда человек и демон создают потомство. Тогда у ребенка могут появиться сразу два типа магической структуры, два направления Нитей Эйдолона и даже двойной отклик от порядков. Но мои родители оба люди. По крайней мере… внешне.

Хотя кто знает.

Может, где-то глубоко в роду действительно затесался демон.

Хотелось бы понять, кто именно оставил мне такой «подарок».

Я тяжело выдохнул и медленно поднялся с кровати. За окном уже сгущался вечер, небо окрашивалось в темно-синие оттенки, а редкие облака тянулись над городом словно разорванные куски ткани. Свет лампы падал на лежащий у стены демонический меч, который мне достала Камила, и даже сейчас от него ощущалось неприятное давление. Не физическое. Скорее… психологическое.

Словно он смотрел на меня.

Вообще приручение магического оружия почти не отличалось между расами. Основная разница заключалась лишь в типе энергии, которую использовал владелец. Светлая магическая сила людей, темная магическая сила демонов и духовная энергия эльфов — все это являлось лишь разными формами взаимодействия с Эйдолоном. Саму же силу невозможно было просто выучить или украсть. Она либо была частью тебя с рождения, либо никогда тебе не принадлежала.

Вся магическая энергия протекала через тело по особым маршрутам — Нитям Эйдолона. По сути, это были псевдокровеносные сосуды, через которые циркулировала мана. Их невозможно увидеть обычным зрением, но любой маг ощущал их существование инстинктивно. Именно через них энергия связывала тело, разум и ядро личности.

А сама энергия происходила из Бездны Эйдолона.

Эйдолония — договор между существом и порядком. Контракт, заключающийся не словами, а состоянием души. В момент первого настоящего желания твое Я начинает резонировать с определенной концепцией. Кто-то желает справедливости. Кто-то власти. Кто-то истины.

А кто-то…

#####

После этого порядок начинает отвечать тебе. Ты ощущаешь изменения почти сразу — мир становится другим, мысли острее, чувства ярче. Но цена за это всегда существует. Чем сильнее ты следуешь концепции своего порядка, тем сильнее он начинает влиять на твое Я. Многие маги думают, что становятся сильнее благодаря своим эмоциям, но на деле они просто постепенно превращаются в сосуды для собственных концепций.

Жалкие создания.

Порядки ведь тоже рабы.

Они не способны существовать вне своей природы. Не умеют хотеть чего-то иного. Поэтому они ищут носителей, чтобы однажды материализоваться через них в этом мире.

Свобода.

Даже абсолютные концепции жаждут свободы.

Иронично.

Я усмехнулся и посмотрел на свою руку, после чего медленно перевел взгляд на демонический меч. Именно благодаря Авесте я вообще понял, что во мне есть демоническая энергия. В тот момент я просто попросил потрогать ее рога из чистого интереса, но вместо ожога или отторжения почувствовал, как темная энергия спокойно отзывается внутри моих Нитей Эйдолона.

Словно она всегда была частью меня.

Слишком странно.

Я подошел к мечу и медленно поднял его. Рукоять была холодной, тяжелой и будто слегка пульсировала. Даже само оружие выглядело мерзко — длинное темное лезвие, странные узоры вдоль гарды и огромный глаз возле основания клинка, который сейчас был закрыт.

Ладно.

Попробуем еще раз.

Я начал медленно вливать в меч свою демоническую энергию. По комнате сразу прошла неприятная вибрация, а сам меч начал издавать низкий гул. Символы вдоль клинка загорелись тусклым красным светом, словно внутри просыпалось что-то живое.

После этого я закрыл глаза и начал представлять, как подчиняю его себе.

Как делаю этот меч частью своего тела.

И в этот момент глаз возле рукояти резко открылся.

Меня буквально пробрало холодом.

Зрачок уставился прямо на меня, а сам меч начал дрожать так сильно, что удерживать его стало трудно. Давление на Нити Эйдолона усилилось в несколько раз, по рукам прошла боль, а воздух в комнате словно потяжелел.

Черт.

Да что с тобой не так?

Я попытался усилить поток маны, но меч лишь начал сопротивляться еще сильнее. Его вибрация переросла почти в судороги, а глаз неотрывно смотрел на меня с таким отвращением, будто перед ним стояло нечто мерзкое.

— Да чего я тебе так не нравлюсь?..

Ответа, к сожалению, не последовало.

Я продолжал вливать магическую силу снова и снова. Руки начали краснеть, Нити Эйдолона пульсировали от перегрузки, а лоб покрылся потом. Несколько раз мне казалось, что контакт вот-вот установится, но каждый раз меч будто намеренно отталкивал меня.

Бред.

Может, он вообще сломан?

Но сдаваться я не собирался.

В итоге я просидел так почти всю ночь. Комната давно погрузилась во тьму, город за окнами затих, а я все продолжал попытки овладеть демоническим оружием. И в какой-то момент просто отключился прямо возле него.

А затем пришел сон. Я не помнил его полностью. Только обрывки.

Темнота.

Чьи-то глаза.

Огромное поле черных мечей.

И голос.

Тихий и хриплый.

Словно кто-то говорил прямо у меня внутри головы.

Я не понимал слов, но почему-то продолжал идти вперед, пока не коснулся клинка, торчащего из земли.

И в этот момент все исчезло.

Следующее, что я услышал — резкий скрип штор.

— АААА! МОИ ГЛАЗА!

Я дернулся на полу и тут же прикрыл лицо руками, потому что солнечный свет буквально ударил мне по зрачкам.

— А ну вставать! Опаздываешь, Рен!

— Мам… обязательно каждое утро устраивать мне зрительную казнь?..

— Надо! По-другому тебя не поднять!

Я только тяжело вздохнул. Спорить было бесполезно.

Мама аккуратно шагала между разбросанными вещами, пока вдруг не остановилась возле пола.

— Ой… а это что за меч?

Я моментально перевел взгляд вниз.

Демонический клинок лежал возле меня и тихо рычал, словно живое существо. Его глаз был полностью открыт и сейчас смотрел прямо на меня. Но самое странное…

Он больше не сопротивлялся.

Я осторожно поднял оружие и почти сразу почувствовал резонанс. Моя магическая энергия спокойно проходила через меч, не встречая никакого отторжения.

Я замер.

Стоп.

Неужели…

Сон был посредником?

Я овладел им во сне?

Это вообще возможно?

Хотя после всего произошедшего меня уже сложно чем-то удивить.

Я быстро абсорбировал свою магическую силу обратно из меча, разрывая временную связь. Если оставить энергию внутри, оружие официально закрепится за владельцем, а снимать подобную привязку — та еще морока.

Лучше позже нормально потренируюсь.

Я закончил утреннюю рутину, наскоро привел себя в порядок и выбежал из дома. Воздух на улице был прохладным, солнце только поднималось над крышами города, а улицы еще не успели заполниться людьми.

Но стоило мне открыть дверь…

Как я мгновенно застыл.

Перед домом стояли Камила и Авеста.

Вместе.

Я несколько секунд просто молча смотрел на них, не понимая, какого черта происходит. Камила, как обычно, выглядела слишком бодрой для такого утра — легкая улыбка, хитрые глаза и явно довольное лицо. Авеста же стояла чуть в стороне, аккуратно держа руки перед собой и стараясь выглядеть спокойной, хотя по ее взгляду было видно — ей тоже немного неловко.

Они обе заметили мое выражение лица.

И тоже слегка напряглись.

Я медленно моргнул, после чего наконец вернул себе способность нормально мыслить и натянул привычное выражение лица.

— Что вы, черт возьми, тут делаете?..

Камила во всю рожу лыбилась, глядя прямо на меня, словно уже несколько минут наслаждалась моей реакцией. Авеста же, напротив, выглядела куда более скованной. Брюнетка слегка отвела взгляд в сторону, сомкнув руки у груди, будто пыталась скрыть собственное смущение, но спустя секунду все же не выдержала и заговорила:

— Ну, вообще-то я пришла поговорить с тобой насчет плана… но когда подошла, Камила уже стояла у дверей!

Последнюю фразу она произнесла с заметной ревностью и тихо фыркнула, отчего Камила лишь шире растянула улыбку. Ее глаза опасно прищурились, а в голосе появилась та самая насмешливая интонация, после которой Авеста обычно вспыхивала как спичка.

— Ой-ой, Авесточка, с таким милым личиком и таким сияющим взглядом к парням “по поводу плана” не ходят.

Лицо Авесты моментально покраснело до самых ушей.

— Ч-что ты несешь?!

— Правду~

— Да я тебя сейчас…

Брюнетка тут же налетела на Камилу, начиная хаотично бить ее кулачками по плечам, на что та абсолютно безразлично отмахивалась одной рукой, словно отбивалась от рассерженного котенка. Более того, Камила еще и умудрялась ехидно улыбаться во время всей этой сцены.

Я же молча смотрел на происходящее, чувствуя, как в голове медленно нарастает усталость.

Только не говорите мне, что теперь мне придется таскаться с этими двумя вообще везде…

— Стоп, хватит уже. Ладно, я понял, вы хотите прогуляться со мной до школы. Пошли, а то реально опоздаем.

— Рен, тебе вообще стоило бы раньше выходить из дома. Мы тут уже чуть не ушли без тебя.

— Уйти хотела только ты. Я бы спокойно сидела тут до конца.

— Что?!

И подобные перепалки сопровождали нас всю дорогу до Академии. Они спорили буквально обо всем — кто пришел первым, кто больше помогает в плане, кто раздражает сильнее, а кто вообще “слишком подозрительно улыбается рядом с Реном”. Со стороны мы, наверное, выглядели как компания друзей, идущих на обычную учебу.

Хотя внутри этой “дружбы” уже вовсю зрели интриги, скрытые мотивы и будущий конфликт против преподавателя Академии.

Когда впереди наконец показались огромные ворота Игуарда, я все же решил перевести разговор в нужное русло.

— Ну и как продвигаются дела с планом?

— Я всю ночь убила на освоение Магического Меча! — гордо заявила Авеста, вскинув голову. — И, к великому счастью, теперь он поддается мне гораздо легче!

В ее голосе слышалась искренняя радость. Видимо, прогресс действительно был заметным.

— А я отдыхала, — лениво потянулась Камила. — Твоей просьбой займусь сегодня. Изучу классы А и В вдоль и поперек.

— Хорошо. Спасибо вам.

— Не надо любезностей, — тихо произнесла Авеста, слегка опустив взгляд. — Это вообще все из-за меня затянулось. Ты тогда защитил меня… теперь я защищаю тебя.

Под конец голос девушки стал совсем тихим, почти неслышным. Но даже так я уловил в ее словах искренность.

— Ну а я помогаю по доброте душевной! — резко вклинилась Камила, подпрыгнув прямо ко мне ближе. — Потому что ты мне нравишься, Рен Меркури!

Она внезапно приблизилась к моему лицу настолько близко, что я отчетливо почувствовал ее теплое дыхание. Золотистые глаза девушки игриво блестели, а на губах застыла довольная улыбка.

Это у нее вообще привычка такая — вторгаться в личное пространство парней?..

Потому что у некоторых от подобного может крыша поехать.

И я, между прочим, не исключение.

Мы вошли в здание Академии, и первое, что увидели — фигуру Вердозы Лэгрунд у самого входа. Я невольно удивился. Она будто специально ждала именно нас.

— Опаздываете, ученики D класса.

Ее голос прозвучал привычно холодно, но Камила моментально расплылась в фальшиво-дружелюбной улыбке.

— Ой, не надо так официально, Вердоза Лэгрунд. Мы же все-таки ваши ученики~

— Мне нет дела до таких учеников.

— Ох, что вы, Вердоза, так ведь нельзя.

Камила продолжала играть свою роль клоуна настолько естественно, что временами я даже переставал понимать, когда она шутит, а когда говорит серьезно. Иногда казалось, будто сама идея исключения Вердозы волнует ее куда меньше, чем возможность просто веселиться во время всего этого хаоса.

И именно поэтому ее фигура становилась для меня все более странной.

Туманной и непонятной

— Смотрю, Рен, ты успел обзавестись союзниками?

Вердоза перевела взгляд на меня, и я сразу почувствовал скрытое давление в ее глазах.

— Ваша идеология касается не только меня, но и всего D класса. Перед общим врагом люди обычно сплачиваются.

Несколько секунд она просто молча смотрела на меня.

Пристально, будто пыталась увидеть что-то глубже моих слов, но затем резко отвернулась и направилась в кабинет.

Мы последовали за ней.

Как и ожидалось, из-за опоздания весь класс уже сидел на своих местах. Стоило нам войти, как десятки взглядов сразу же устремились в нашу сторону. Кто-то смотрел с раздражением, кто-то с любопытством, а кто-то и вовсе с нескрываемым презрением.

Мы молча заняли свои места.

Вердоза же… удивительно быстро вернула себе образ идеального преподавателя.

Ее голос вновь стал спокойным, движения — уверенными, а взгляд — собранным. Отдать должное, преподавала она действительно великолепно. Информация подавалась четко, грамотно и без лишней воды. Даже я невольно начинал вслушиваться в ее объяснения.

Вот только проблема была в другом.

Если человека невзлюбили с самого начала, то хорошие уроки уже вряд ли что-то исправят.

— Для более легкого освоения Магического Меча следует плотно поесть перед тренировкой. Это улучшает кровообращение и стабилизирует каналы Эйдолона. Также не рекомендуется спать перед освоением. Сон замедляет мыслительный процесс и ухудшает концентрацию.

В этот момент у меня внутри будто что-то щелкнуло.

Стоп.

Неужели все настолько просто?..

Если светлая энергия требует отказа от сна для лучшего освоения Магического Меча… то демоническая должна работать наоборот.

Именно поэтому, когда я заснул рядом с Демоническим Мечом, мое сознание вошло с ним в резонанс.

Молодец, Рен.

И… молодец, Вердоза.

Я невольно усмехнулся собственным мыслям.

И, конечно же, Вердоза это заметила.

— Рен Меркури.

Я поднял взгляд.

— Да, Вердоза Лэгрунд?

— Почему ты улыбаешься? Тебе смешно? Или ты хочешь продолжить лекцию вместо меня?

В классе сразу стало тихо.

Я же лишь слегка приподнял уголки губ.

— Ну… почему бы и нет?

На лице Вердозы впервые за урок промелькнуло удивление.

Я спокойно поднялся со своего места, подошел к доске и взял мел.

— Существует малоизвестная гипотеза касательно освоения Демонического Меча.

После этих слов демоны в классе заметно оживились. Даже Авеста сразу навострила уши.

— На самом деле подобные “читы” существуют не только у людей. Если обладатели светлой энергии для освоения Магического Меча идут против естественных потребностей организма, то демоны должны делать обратное. Люди не спят и ограничивают питание. Демоны же, напротив, должны позволить телу расслабиться и войти в естественный поток темной энергии.

По классу тут же пробежался шум.

Особенно среди демонов.

В Академии практически все теории строились вокруг человеческой магии, а остальные расы получали лишь поверхностные знания. И именно сейчас многие впервые услышали что-то действительно полезное лично для себя.

Хотя больше всего мне вдруг стало жаль эльфов.

Ни я, ни Вердоза вообще ничего не рассказали о них.

Вердоза заметно раздраженно приказала мне вернуться на место. Я лишь слабо ухмыльнулся и спокойно выполнил ее указание.

Но даже так… я заметил.

Она не выглядела злой.

Скорее… заинтересованной.

— Теперь поговорим об Основе, — продолжила Вердоза, будто ничего не произошло. — Основа — это душа, информация и удостоверение существования любого живого существа. Она одновременно существует и не существует. Ее невозможно увидеть обычным взглядом, однако именно Основа определяет ваше место в потоке времени.

Весь класс моментально затих.

Даже самые шумные ученики начали внимательно слушать.

— При физическом уничтожении исчезает лишь тело. Душа еще может существовать. Но при уничтожении Основы исчезает сама суть существа. Его имя, память, состояние, сила — все стирается из потока существования. Это не смерть. Это полное отрицание того, что существо вообще когда-либо существовало.

По спине невольно пробежал холод.

Брр…какой же это кошмар.

Получается, если уничтожить чью-то Основу, мир буквально забудет этого человека?.. Словно его никогда и не было?

— Воздействовать на Основу способны лишь мифические маги, — продолжала Вердоза. — Эйдолоны посредством Эйдолонии могут связывать себя с Основой существа. Именно поэтому при захвате тела они переплетают не только сознание, но и саму сущность жертвы.

Все-таки Академия действительно давала невероятные знания.

Даже страшно осознавать, насколько огромен этот мир.

Уроки закончились довольно быстро. После звонка я поднялся со своего места и жестом подозвал Авесту с Камилой.

По словам Камилы, она уже успела найти несколько потенциально полезных фигур среди учеников А и В классов. Более того — ей даже удалось договориться с одним из популярнейших парней Академии.

Правда, не бесплатно.

Он согласился помочь с исключением Вердозы только в обмен на отношения с Камилой.

И к моему удивлению…

Она согласилась почти сразу.

Что вообще движет этой девушкой?..

Мы поднялись на верхний этаж Академии, где обучались элитные классы. Атмосфера здесь ощущалась совершенно иначе. Коридоры были тише, чище и будто бы холоднее. Даже свет из огромных окон ложился иначе, создавая ощущение недосягаемости этого места.

Перед нами находилась дверь с золотой табличкой “А-КЛАСС”.

Мы открыли ее.

Класс оказался пустым.

Почти.

У окна стояла одинокая фигура парня, молча наблюдающего за городом сверху. Ветер слегка колыхал темную форму Академии, а солнечный свет падал на его силуэт, создавая почти идеальную картину.

Почувствовав наше присутствие, он медленно обернулся.

На его лице появилась слабая улыбка.

— Здравствуйте. Так это вы ученики D класса, которые—

— Тише.

Я резко перебил его.

Авеста и Камила одновременно удивленно уставились на меня.

— Что случилось?

— Разговаривать будем не здесь. Пойдем в другое место.

Парень удивленно моргнул.

— Зачем? Класс абсолютно пуст. Да и подслушать в этой школе невозможно.

— Не держи нас за идиотов. Это элементарная предосторожность. Кто знает… вдруг прямо сейчас передо мной стоит директор в невидимом одеянии? Класс пуст, ты слишком спокойно согласился на странную встречу, звонок прозвучал недавно, но мы не встретили по пути ни учеников, ни преподавателя, который должен был закончить урок. Значит, все ушли заранее. А это уже выглядит подозрительно.

В классе повисла тишина.

Даже Камила впервые за долгое время перестала улыбаться.

— А ведь и правда… — тихо произнесла Авеста. — Я даже не подумала об этом.

— А ты молодец, Рен, — усмехнулась Камила. — Похоже, действительно серьезно взялся за дело.

На лице ученика А класса промелькнула слабая улыбка.

— Ты довольно проницателен. Но можешь мне доверять. Клянусь, я никому не рассказывал об этой встрече. И чтобы доказать это… я соглашусь пойти туда, куда ты предложишь. Так подойдет?

Я несколько секунд смотрел ему прямо в глаза.

А затем коротко кивнул.

— Хорошо. Идем на улицу.

Он спокойно собрал вещи, и мы направились вниз по лестнице.

Но стоило двери кабинета закрыться…

Как пространство внутри класса внезапно исказилось.

Воздух задрожал.

Словно сама реальность начала плавиться.

Из этих искажений постепенно проявилась человеческая фигура.

— Чертов засранец… — раздраженно произнес женский голос. — Он даже это просчитал. Неужели понял, что я могу прослушивать разговоры Камилы?..

Искажения окончательно исчезли.

Перед окнами стояла Вердоза Лэгрунд.

Судя по всему, она использовала сразу две магии: Скрытие, растворяющее ману пользователя в окружающем пространстве, и Невидимость, полностью сливающую тело с реальностью.

И даже так…

Рен сумел почувствовать подвох.

Тем временем мы уже вышли на задний двор Академии. Здесь почти не было людей, а высокие стены школы перекрывали обзор с большинства сторон.

— Камила. Создавай Йеги.

Девушка удивленно подняла бровь.

Барьер Йеги — особая пространственная техника, создающая локальную область, полностью отрезанную от внешнего мира. Снаружи ее невозможно обнаружить обычными способами, а любые воздействия извне блокировались самой структурой пространства.

Идеальное место для тайных разговоров.

Но удивило Камилу не это.

А то, что я вообще знаю о Йеги.

— Ха-а? И с чего ты взял, что я умею создавать такой барьер?

— Просто… интуиция.

Камила вытаращилась на меня так, словно пыталась понять, издеваюсь я или говорю серьезно.

А затем вдруг тихо усмехнулась.

— Ладно. На первый раз прощу.

Она медленно вытянула руки вперед.

Из ее пальцев начала вытекать густая золотистая энергия, напоминающая жидкий свет. Потоки магии закручивались вокруг нас, постепенно формируя огромный круг диаметром около трех метров.

Воздух начал дрожать.

Пространство искажалось.

Словно сама реальность прогибалась под воздействием магии Камилы.

— Созидай.

В следующую секунду пространство вспыхнуло мягким желтым светом.

Перед нами возник огромный золотистый шар, внутри которого текли бесконечные потоки магической энергии. Он выглядел живым. Будто внутри него вращалась отдельная миниатюрная вселенная.

— Закончила. Для остальных этого барьера будто не существует. Нас не увидят и не услышат… если только на пути не встанет кто-то действительно опасный. Можете заходить.

Мы начали входить внутрь один за другим.

Я остался последним.

На секунду остановившись у границы Йеги, я медленно оглядел пространство вокруг школы, всматриваясь в окна Академии и пустые коридоры.

Тишина.

Но, так и не заметив ничего подозрительного, я все же шагнул внутрь барьера вслед за остальными.

Открыв глаза, я оказался в пустом пространстве. Буквально, здесь не было ни пола, ни потолка, ни даже ощущения расстояния — только бесконечная ослепительно-белая пустота, будто само мироздание стерли до основания, оставив один лишь чистый холст. Воздух казался вязким, тяжелым, словно пространство наблюдало за каждым моим движением. Кроме четырех существ, включая меня, здесь не было ничего. Абсолютно ничего.

— Сейчас мы внутри Йеги. В этом пространстве я буквально Бог. Чего вы хотите?

С надменной улыбкой произнесла Камила, скрестив руки на груди. Ее длинные светлые волосы мягко колыхнулись, хотя ветра здесь не существовало. Даже голос звучал иначе — глубже, объемнее, будто само пространство подстраивалось под нее.

— Создай, пожалуйста, стулья и стол. А еще можно чаю.

— Сию минуту.

Щелчок пальцев и реальность послушалась.

Перед нами прямо из пустоты начали проявляться очертания мебели. Сначала тени, затем формы, а после — полноценный деревянный стол с аккуратными стульями и фарфоровыми чашками, от которых уже поднимался горячий пар. Аромат чая удивительно быстро разлился по белоснежной пустоте, делая происходящее еще более сюрреалистичным. Неужели слова Камилы и вправду не были преувеличением?.. В этом месте она действительно могла управлять всем.

Мы втроем, явно пораженные увиденным, молча сели за стол. Даже Авеста, обычно готовая язвить каждые десять секунд, сейчас выглядела непривычно тихой.

Напротив меня сидел высокий блондин в форме Академии. На нем был темно-зеленый пиджак с золотыми элементами — знак высшего класса человеческого класса. Его голову венчал дерзкий каскад жестких, будто выжженных солнцем волос, хаотичными иглами расходящихся во все стороны. Эта копна золотистых прядей напоминала корону из застывших вспышек пламени. Волосы выглядели абсолютно непокорными, словно даже гравитация не смела ими управлять. Острые пряди частично скрывали лоб и скулы, придавая его лицу почти хищный вид. Светло-голубые глаза были слишком ясными, слишком уверенными, а легкая улыбка на лице больше походила на привычку человека, который никогда не проигрывал. Стоит признать… во внешности я ему явно уступал.

— Так, раз уж я гость, представлюсь. Меня зовут Рейнхард Гавриилов. Я из знатной человеческой семьи Гаврииловых, ученик А-класса. На данный момент — сильнейший ученик Академии Магов Игуард. Приятно познакомиться, ученики D класса.

Гавриилов?..

Та самая семья Гаврииловых, одно мнение которой могло повлиять на судьбу человечества. Именно их предки были среди тех, кто подписывал мирный договор после Войны Трех Рас. Люди называли их “золотой кровью человечества”, а политики едва ли не кланялись при одном упоминании этой фамилии.

Но Камилу, похоже, впечатлило вовсе не происхождение Рейнхарда.

— Сильнейший, говоришь? И кто же это тебя титуловал?

— Директор на пробном экзамене.

— Вот как… значит, мой Иглиз был слабее твоего, хоть я и сделала свое выступление настолько эффектным?

— Я был на трибунах во время выступления D класса. По правде говоря, твое шоу выглядело достойно… но на фоне моего — слишком слабым.

На лице Камилы появилась улыбка.

Плохая улыбка.

— Ого… смотрю, на язык ты горяч. Я ведь сдерживалась, но сейчас могу показать тебе всю свою красоту.

— Ну попробуй.

Воздух между ними будто стал тяжелее. Даже белоснежное пространство Йеги слегка дрогнуло от давления их магической силы. Эти двое смотрели друг на друга так, словно еще секунда — и здесь вспыхнет настоящая война. Хотя буквально недавно одна просила его о помощи, а другой пытался пригласить ее на свидание.

— Прекратите. Оба.

После моих слов два пронзительных взгляда одновременно упали на меня. Я лишь тяжело выдохнул, чувствуя себя воспитателем в детском саду.

Серьезно?.. Они готовы перегрызть друг другу горло лишь ради того, чтобы считаться сильнейшими?

— Мы сюда не отношения выяснять пришли и не меряться эго ради абстрактных титулов. Прошу успокоиться и выслушать меня.

Несколько секунд стояла напряженная тишина.

А затем Камила неожиданно спокойно села обратно на стул.

Следом за ней это сделал и Рейнхард.

Это что сейчас было?.. Они реально так быстро успокоились?..

Ладно. Сейчас не об этом.

— Так вот, Рейнхард Гавриилов. Нам нужно, чтобы ты помог нам избавиться от преподавательницы Вердозы Лэгрунд. Что ты хочешь взамен?

— Я вроде уже озвучивал свое желание. Хочу встречаться вон с той девушкой.

Он указал пальцем на Камилу Рузвельт.

Я невольно обернулся в ее сторону, ожидая раздражения или хотя бы неловкости, но девушка выглядела абсолютно спокойной. Будто речь шла не о ней, а о погоде за окном.

— Я согласна на сделку.

Даже Авеста удивленно распахнула глаза.

— Ты так просто это говоришь?.. Неужели тебе и вправду нечего терять?

— Я просто хочу помочь.

— Прости…

Я не мог отказаться от ее помощи. Не сейчас. Мне придется идти на жертвы ради всеобщего выживания.

— Так вот, Гавриилов, нам нужно, чтобы ты договорился с учениками А и В классов.

— И-и-и… насчет чего именно?

— Мне нужно, чтобы они открыто выражали свое недовольство Вердозой во время пробы освоения Магического Меча. Если усугубить ее поведение в присутствии директора, он будет вынужден отстранить ее. Ведь ничто так не пугает человека, как мнение окружающих. А я сыграю роль того, кто вытащит все ее злодеяния на свет.

— А если они не согласятся?

— Согласятся.

Рейнхард слегка нахмурился.

— Почему ты так уверен?

Я медленно поднял взгляд.

— Богатые люди лишены сострадания. Они словно миниатюрные боги, которые привыкли получать все, что захотят. Не испытывая настоящих трудностей, их разум постепенно тупеет, а чувства становятся холоднее. Они перестают понимать людей и начинают следовать лишь одному инстинкту — интересу. Именно интерес заставляет их чувствовать себя живыми, ведь за деньги его не купить. “А что, если?” — этот вопрос постоянно пульсирует в их сознании, подпитывая жажду действий. Сгорая от любопытства, они добровольно шагнут даже в огонь. Капитал — это мертвый труд, который, подобно вампиру, оживает лишь тогда, когда впитывает живой труд, и живет тем дольше, чем больше его поглощает. Именно поэтому они со слюнями у рта ухватятся за подобное дело… если правильно подать им спектакль.

Когда я закончил, вокруг воцарилась странная тишина.

Я даже не сразу заметил, что уже несколько секунд никто не дышал.

Авеста смотрела на меня так, словно впервые увидела. Камила слегка прищурилась, а Рейнхард… впервые за весь разговор потерял свою самоуверенную улыбку.

— Хорошо… — тихо произнес он. — Если ты гарантируешь результат, причин отказываться у меня нет.

Спустя пару минут Камила развеяла Йеги, и белоснежное пространство рассыпалось на части, словно треснувшее стекло. Мир снова вернулся к привычным краскам Академии. Попрощавшись с Рейнхардом, мы втроем направились домой.

Атмосфера между девушками была странной.

Слишком тихой.

Обычно они либо смеялись, либо готовы были вцепиться друг другу в горло, но сейчас обе выглядели непривычно задумчивыми.

— Эй, Рен…

— А?

— Тебе не кажется, что ты мыслишь слишком… по-взрослому?

Тихо произнесла Авеста. Камила рядом молча кивнула.

— Я даже не знаю, что ответить.

— Ну… ты какой-то неординарный, что ли?

— Ага. И вечно выдаешь свои умные мысли так уверенно, будто пережил вещи, которые обычный человек пережить не должен.

Я нервно усмехнулся.

— Вы что, сговорились? Я вроде обычный. Просто немного красноречивый…

Не заметив дороги, я внезапно врезался лицом во что-то мягкое.

Точнее… в чью-то грудь.

— Ой, извините…

Подняв взгляд, я застыл.

Перед нами стояла Вердоза Лэгрунд.

И, кажется… она была слегка смущена.

— Камила Рузвельт, Авеста Сиена и Рен Меркури. Я забыла сообщить вам, что завтра вместо учебного дня вечером пройдет фестиваль в честь начала нового академического года.

— Ого. Вердоза Лэгрунд соизволила выучить наши имена? Что за праздник?

С усмешкой произнесла Камила.

— А что насчет дресс-кода? — спокойно спросила Авеста. — Что нам надеть?

— Японского кимоно будет достаточно. Цвет любой.

— Спасибо за информацию.

Сказал я и поднял взгляд, но после этого впал в ступор.

Мне показалось… или Вердоза Лэгрунд.. она улыбнулась?

Почти незаметно, но улыбнулась.

Она развернулась и пошла дальше, а я резко посмотрел на девушек. Судя по их лицам, мне не показалось.

Какого черта с ней происходит?..

Почему она впервые улыбнулась нам?.. Это очередная ложь? Новая маска?

Странно.

Я ведь почти ничего о ней не знаю.

Но почему тогда начинаю злиться, стоит только увидеть ее лицо?.. Почему внутри поднимается такое раздражение?

Мы молча продолжили путь и вскоре добрались до дома. Проводив девушек, я вернулся к себе. У входа меня встретили родители, и дом вновь встретил привычным теплом. Горячая еда, мягкий голос матери, добродушная улыбка отца — все это создавало ощущение покоя, которого мне так не хватало.

Я как обычно рассказал им о своем дне, о странных людях, которых встретил, о событиях Академии… а затем поднялся к себе в комнату и рухнул на кровать.

И все же…

Где-то глубоко внутри я тосковал.

Хотел скорбеть, хотел потерять то, что имею.

Я был счастлив, но одновременно чувствовал себя самым несчастным человеком в мире.

Кто я такой?..

Почему мне кажется, будто сам мир отвергает мое существование?.. Не ненавидит. Не презирает.

Просто отрицает.

Но, возможно, в этом и заключается вся прелесть жизни. Зачем живые существа пытаются найти смысл в чем-то настолько огромном, что даже не способны этого вообразить? Это ведь глупо.

Наверное… человек должен сам создать смысл своего существования.

Думаю, так и есть.

Но как бы там ни было… любое живое существо в конце концов желает лишь одного.

Счастья.

После этой мысли я медленно закрыл глаза.

И заснул.

Передо мной раскинулся лесной пожар.

Огромное море алого пламени пожирало лес так, словно само небо решило обрушить на этот мир свою ярость. Исполинские магические деревья, сияющие голубоватыми узорами маны, трещали под чудовищным жаром и рушились вниз, разбрасывая вокруг искры размером с человеческую голову. Воздух был наполнен гарью, пеплом и запахом сожженной плоти. В ушах стоял бесконечный хор криков — надрывный, отчаянный, пробирающий до самых костей.

Эльфы, феи, единороги и магические звери.

Все они превращались в пепел.

Все они умирали.

И самое страшное заключалось в том, что причиной их гибели был…

Я.

— Эй, Рен, ну как тебе? Я же говорила, что мы повеселимся на славу~

Раздался рядом женский голос, пропитанный странной игривостью.

Но от него у меня по коже прошел холод.

Я попытался что-то сказать, попытался закричать, попытался остановить собственное тело.

Но не смог.

Неужели я так жалок. Почему? В чем я виновен? Почему я должен быть таким жалким, почему я должен испытывать все это.

Вопросы сыпались один за другим, и это невыносимое давление сводило меня с ума

Сейчас я чувствовал себя не человеком, а куклой, чьи нити полностью находятся в чужих руках. Пустой оболочкой без права выбора. Мои руки сами поднимались вперед, а из пальцев вырывались чудовищные потоки темной магии, превращающие все вокруг в адское месиво огня и разрушения. Заклинания стирали землю, плавили деревья и испепеляли живых существ так легко, будто это были сухие листья.

Разрушение, уничтожение и смерть.

Сейчас я буквально воплощал эти три порядка собственными руками.

Но почему?..

Где мои эмоции?

Почему я ничего не чувствую, пока вокруг умирают люди?.. Почему внутри лишь пустота?

Или… нет.

Что-то все же было.

Очень глубоко.

Настолько глубоко, что даже сквозь чужой контроль это чувство пыталось выбраться наружу.

Вина.

— Ой? А тут у нас незваный гость.

Рядом со мной стояла бледная девушка.

Тонкая, высокая, почти болезненно худая.

Ее длинные серебристые волосы спадали до самой талии, а кожа была настолько белой, будто она никогда не видела солнца. На лице застыла легкая улыбка, от которой становилось не по себе. Глаза девушки напоминали мертвое стекло — красивые, но абсолютно пустые. На кончиках ее тонких пальцев виднелись черные нити магической энергии, уходящие прямо в мое тело.

Кукловодица.

Каждое движение моего тела происходило по ее воле. Я снова перевел взгляд на пожар, но теперь внимание привлек уже не сам огонь. Среди этого ада стояла девушка.

И на мгновение мне показалось, будто весь окружающий кошмар исчез.

Длинные темно-синие волосы мягко развевались на горячем ветру, а прекрасное платье цвета ночного океана переливалось в отблесках пламени. Ее глубокие синие глаза были настолько красивыми, что казались нереальными, словно драгоценные камни, созданные самим небом. На голове девушки покоилась изящная тиара, украшенная множеством сияющих лазурных камней.

Она выглядела слишком прекрасной для этого разрушенного мира.

Слишком чистой.

Но…

Почему ее глаза полны слез?..

Почему она смотрит на меня так, будто перед ней не человек, а настоящее чудовище?

В груди что-то болезненно дрогнуло.

Страх? Сожаление?

Я не понимал.

Но впервые за всю эту сцену мне захотелось отвернуться.

— Я ненавижу тебя, чертов ублюдок… Ты сгоришь в мучительном огне, Рен Меркури!

Ее голос сорвался на крик.

Девушка рухнула на колени прямо среди пепла и огня, а по ее щекам потекли слезы.

И в этот момент…

Мне стало по-настоящему больно.

Я не понимал, почему.

Не понимал, кто она такая, но внутри будто что-то разрывалось на части.

Кукловодица лишь тихо усмехнулась и потянула за черные нити на своих пальцах. Мое тело послушно развернулось вслед за ней.

Шаг.

Еще шаг.

Я уходил.

Оставлял ее позади.

Но что-то внутри меня сопротивлялось этому с каждой секундой все сильнее.

Я хотел остановиться.

Хотел сказать хоть что-нибудь.

Хотел…

Извиниться.

Хотя за что именно — я не понимал.

И все же слова сами сорвались с губ.

— Прости меня… Оберон.

Мир треснул.

Я резко распахнул глаза и буквально подскочил на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, будто собиралось вырваться из груди.

— Ах… голова…

В висках пульсировала дикая боль.

Что это вообще был за сон?..

Оберон?..

Кто это такая?..

Почему она знает мое имя?..

Я раздраженно схватился за голову.

— Да к черту этот бред. Сейчас важнее не опоздать в школу…

Я резко вскочил с кровати и понесся в ванную. Сонливость исчезла окончательно. Сделав утреннюю рутину чуть ли не за рекордное время, я быстро оделся и вылетел из дома в сторону Академии.

И только посреди улицы…

Резко остановился.

— КАКОЙ ЖЕ Я БОЛВАН!!!

Мой крик эхом разлетелся по улице, заставив нескольких прохожих испуганно обернуться.

Точно.

Сегодня ведь отменили утренние занятия ради вечернего фестиваля.

Я медленно закрыл лицо руками.

— Какое же дерьмо…

Настроение окончательно рухнуло вниз.

И все из-за этого проклятого сна.

Пожар.

Бледная девушка.

Плачущая красавица.

Оберон.

Какая-то безумная смесь непонятных образов.

Тяжело вздохнув, я вернулся домой.

— Ой, Рен, ты уже вернулся?

— Я забыл, что нам отменили занятия.

— Отменили? Почему?

— Сегодня фестиваль в честь начала нового учебного года.

— Фестиваль?! Это же круто!

Мама радостно подпрыгнула, а затем резко остановилась.

— Подожди… а что ты наденешь?

— Свое черное кимоно, мам.

— Точно! У нас же есть кимоно. Ну тогда удачи тебе!

— Спасибо.

Я поднялся обратно в комнату и сразу переоделся. Черное кимоно сидело супер удобно, а ткань приятно холодила кожу. Осмотрев себя в зеркале, я лишь пожал плечами.

Ну… вроде нормально.

Теперь оставалось только убить время до вечера.

Тренироваться с Демоническим Мечом сегодня откровенно не хотелось. Я и так ежедневно убивал часы на его освоение. Поэтому просто вложил клинок обратно в ножны, скрывающие его демоническую ауру, и решил выйти прогуляться.

Весенний город встретил меня теплом.

Яркое солнце медленно поднималось над крышами, а легкий ветер носил по улицам лепестки цветущих деревьев. Город был живым — шумным, ярким, наполненным голосами людей, эльфов и демонов. Где-то играли уличные музыканты, где-то спорили торговцы, а дети носились по дорогам с деревянными мечами в руках.

Но внезапно мой взгляд зацепился за знакомую фигуру.

Рейнхард Гавриилов.

Как и ожидалось, вокруг него собралась целая толпа. Люди, демоны, эльфы — все пытались взять автограф, фото или хотя бы пару слов от наследника семьи Гаврииловых. Рейнхард выглядел так, будто подобное внимание было для него абсолютно естественным. Он спокойно улыбался, приветствовал окружающих и уверенно держал осанку человека, выросшего среди власти и денег.

И все же…

Если бы кто-нибудь узнал, что этот “великий Рейнхард” заключил с нами настолько сомнительную и глупую сделку, меня бы тут же сожрали живьем.

Люди не хотят слышать правду, потому что боятся потерять свои иллюзии.

Рядом с толпой стоял длинный черный автомобиль, блестящий настолько идеально, будто его полировали вручную каждый час. Видимо, именно из него Рейнхард и вышел. Весь вид этой машины буквально кричал о деньгах.

Вскоре он направился в огромное здание в центре города — мэрию.

Интересно…

И часто у него подобные встречи?

Даже немного не по себе от того, что я наговорил ему о богатых аристократах, забыв, что он сам один из главных представителей этой системы.

Пробираясь сквозь толпу, я случайно снова взглянул на здание.

И в этот момент Рейнхард заметил меня.

Широко улыбнувшись, он помахал рукой.

Я машинально сделал то же самое в ответ.

А затем…

Почувствовал на себе десятки взглядов.

— А, черт…

Я максимально быстро свалил оттуда и свернул в сторону любимой пекарни.

Колокольчик над дверью тихо звякнул.

— О, Рен! Поздравляю с поступлением!

— Спасибо, дядя Томас.

— В честь такого события — любая булка бесплатно!

— Ооо… вот это уже разговор.

Я медленно прошелся взглядом по витрине, заставленной свежей выпечкой. Запах шоколада и теплого теста мгновенно поднял настроение.

Но выбор, как всегда, пал на мою любимую шоколадную булочку.

Расплатившись благодарностью, я вышел наружу и завернул в тихий переулок, намереваясь спокойно перекусить.

Поднес булку ко рту.

И в этот момент все внутри меня резко закричало об опасности.

Инстинктивно я дернулся вправо.

Свист.

Булочка вылетела из руки.

А в следующую секунду кунай с глухим звуком пригвоздил ее к земле.

Несколько секунд я просто смотрел на испорченную выпечку.

А затем меня медленно накрыла волна раздражения.

Очень сильного раздражения.

Я поднял взгляд на темную крышу здания.

— Кто ты?!

В ответ — тишина.

Но уже через секунду из тени начал проявляться силуэт.

Фигура в плаще и маске.

Не сказав ни слова, неизвестный резко прыгнул вниз, направляя оружие прямо в меня.

Мое тело среагировало быстрее мыслей.

Я мгновенно выхватил Демонический Меч из ножен и влил в него темную магическую силу. Черные узоры вспыхнули вдоль клинка, а воздух вокруг задрожал от выброса энергии.

Удар.

Раздался пронзительный звон ударившихся друг о друга сталей. Тяжелый взмах меча был остановлен кунаем, и в темноте брызнули раскаленные искры.

Я поднял взгляд.

Прямо передо мной находился силуэт в маске.

И в этот момент меня словно ударило током.

Неужели?..

— Это ты?! Тот, кто был на трибунах?!

Ответа не последовало.

Противник молчаливо отпрыгнул назад, резко оттолкнувшись от стены, и благодаря этой опоре мгновенно набрал чудовищную скорость, буквально выстрелив вперёд прямо в мою сторону. Импульс от его ног был настолько мощным, что в месте удара по стене остался глубокий кратер, а кирпичи разлетелись во все стороны, словно это была не стена, а хрупкая оболочка. Я, не теряя ни секунды, обеими руками перехватил рукоять Демонического Меча и мгновенно ушёл в защиту, готовясь принять удар в лоб.

Вшик.

Кунай столкнулся с Демоническим Мечом, скользнул по лезвию, оставляя за собой россыпь искр, и был отброшен в сторону. Я тут же развернул бедро, перенося вес тела, и нанёс ответный взмах мечом. Противник не успел отреагировать — лезвие оставило на его руке глубокий разрез. Он издал короткий болезненный стон и, оттолкнувшись, резко перепрыгнул через ближайшие конструкции, уходя вверх и занимая позицию на крыше прямо надо мной.

— Чего ты молчишь? Кто ты такой?

Я почувствовал, как по щеке что-то медленно стекает. Сначала подумал — пот, но мгновение спустя кожу обожгло лёгким жжением. Я коснулся лица и увидел кровь на пальцах.

— Ссс… — выдохнул я сквозь зубы.

Когда он успел?.. Этот порез…

Я резко собрался, выравнивая дыхание, и поднял взгляд. Противник стоял на крыше на высоте нескольких метров и просто смотрел на меня сверху вниз. Без движения, без эмоций. Только давление — тяжёлое, почти физическое.

— Ну и долго ты будешь играть в гляделки?! — выкрикнул я, сжимая меч.

В ответ он молча увеличил свою жажду крови и поднял окровавленную руку. И в тот же момент воздух вокруг неё будто изменился — давление стало плотнее, тяжелее, словно сама атмосфера сжалась. Его кожа начала приобретать сероватый оттенок, будто металл проступал сквозь плоть.

Он что… алхимия? Или это вообще что за техника?..

Но мысль оборвалась.

В мою сторону что-то полетело.

Я резко перевёл взгляд — граната?

Нет. Дымовая шашка.

И в следующую секунду произошла вспышка.

Пространство мгновенно утонуло в густом дыму. Всё исчезло — крыши, стены, свет, даже ощущение расстояния будто растворилось. Только теперь до меня дошло, насколько очевидным это было с самого начала.

Он — ниндзя.

— Чёрт… — выдохнул я. — Конечно… дым…

Но хуже всего было то, что я абсолютно ничего не видел. Я лишь несколько раз кашлянул и пытался проглядеть хоть что-то, но все было без толку.

А значит — и он тоже… или нет?

Сбоку мелькнула вспышка движения, и тело среагировало раньше мысли — я резко пригнулся. Над головой прошёл удар куная, разрезавший дым и прядь моих волос. Металл просвистел так близко, что воздух будто сам отшатнулся.

Он снова исчез.

Растворился в дымовой завесе.

— Чёрт… — прошипел я. — Хорош, засранец…

Я на секунду замер, заставляя мозг работать быстрее боли и усталости. Рен, думай. Думай, тупая ты башка…

И вдруг понял.

Если дым настолько плотный, что я ничего не вижу…

Значит, он тоже ограничен.

Остаётся только одно.

Звук.

— Понял… — тихо выдохнул я.

Но это не давало преимущества. Это лишь уравнивало нас. Он всё равно будет атаковать — просто теперь менее точно, но не менее смертельно.

Я стоял неподвижно, пытаясь уловить хоть малейший шум, но дым давил со всех сторон, глуша пространство. Даже собственное дыхание звучало чужим.

И в этот момент меня словно ударило током.

Если звук помогает ему атаковать…

Почему я не могу использовать его против него же?

Я медленно поднял руку.

— Магический барьер «Инджил».

Слова сорвались с губ тяжело, будто само заклинание сопротивлялось произнесению.

Магический барьер «Инджил» — магическая техника, создающая вокруг тела плотную защитную пленку, которая снижает урон атак противника до одной десятой от их первоначальной силы.

Заклинание тяжёлое и сложное, поэтому долго я его поддерживать не мог. Но сейчас мне хватит даже этого.

Я резко выдохнул и сделал шаг, намеренно издав звук. Я сделал это специально как приманку, и, к моему удивлению, она сработала. Со всех сторон одновременно послышалось движение.

Он атаковал.

Я сжал Демонический Меч и принял удары, которые обрушились сразу с нескольких направлений. Кунай резал воздух, защитную плёнку и кожу, но барьер частично сдерживал силу. Боль всё равно проходила, но будто приглушённая, как сквозь толстый слой металла.

Я рванул вперёд и начал вращение.

Раз, второй, третий.

Меч разрезал дым, создавая вихрь, который начал постепенно рвать завесу.

— Давай… — сквозь зубы выдохнул я. — Ещё чуть-чуть…

И вдруг почувствовал удар.

Я попал. Лезвие задело его, и дым начал рассеиваться. Передо мной, в нескольких метрах, стоял он — согнувшийся, тяжело дышащий и израненный

— Ха… — выдохнул я с кривой усмешкой. — Видал, на что я спосо…

И в этот момент.

Боль.

Сразу со всех сторон.

Как будто невидимые клинки одновременно прошли сквозь тело.

— А-а… какого чёрта?! — я рухнул на колено.

Слишком много крови. Я ничего не видел, но чувствовал. Удар пришёл не сразу.

Задержка.

— Вот оно что… — прохрипел я. — Ты… тварь…

Барьер начал разрушаться.

Если бы не он — я бы уже лежал трупом.

Мы стояли друг напротив друга. Оба на пределе и оба не способные закончить бой.

Только дрожь, дыхание и тишина, которая была громче любого крика.

Вдруг Ниндзя резко сунул руку в кармашек на поясе и вытащил оттуда несколько сюрикенов.

Чёрт.

Он резко взял один из них в пальцы, сделал короткий замах и отправил его в полёт, разрезая воздух так, будто сам ветер не имел права сопротивляться. Я, не теряя времени, изогнул корпус и вытянул руку навстречу атаке, принимая удар прямо в плоть. Металл вошёл в руку с отвратительным, резким ощущением, и в ту же секунду тело пронзила невыносимая боль. В голове всё поплыло, зрение на мгновение дрогнуло, и я закашлялся кровью, чувствуя, как она подступает к горлу.

Он не остановился.

Второй замах.

Я видел, как его пальцы дрожат, как он сам уже едва держится в сознании, но всё равно продолжает. И я… я просто принял удар. Уже другой рукой.

Сюрикен вошёл глубже, чем первый.

Сознание начало медленно расползаться по краям, будто кто-то стирал меня изнутри. Тело горело, каждая мышца отзывалась тупой, тянущей болью.

— Да что за чёрт… — прохрипел я сквозь кровь. — Я что… реально сдохну из-за похода за булочкой?..

Я поднял взгляд и увидел его.

Он тоже был на грани. Едва стоял. Дрожащими руками он пытался достать третий сюрикен.

И в этот момент я понял — если я сейчас ничего не сделаю, это будет конец.

Я медленно выпрямил руку и выставил палец вперёд. Воздух вокруг него дрогнул.

Из пальца начал формироваться чёрный магический круг, плотный, будто вырезанный из самой тьмы. Из центра круга начала собираться сфера — густая, тяжёлая, словно сжатая магма, но абсолютно чёрная, без единого отблеска света.

Иглиз Райз.

Она начала парить в воздухе, дрожа от накопленной энергии.

Я выдохнул.

— Бам.

И сфера сорвалась. Она исчезла с пальца и в следующее мгновение врезалась в пространство перед Ниндзя.

Взрыв.

Мир на секунду будто сложился внутрь себя. Ударная волна разорвала воздух, но я заранее влил в заклинание ровно столько маны, чтобы оно не уничтожило всё вокруг. Свет и звук всё равно ударили по ушам, но разрушения не распространились дальше точки удара.

Тишина.

Я медленно опустил руку.

— Вот и всё… — тихо выдохнул я.

И почти сразу добавил уже про себя:

— Покойся с миром…

Я закрыл глаза. Тело больше не держалось. Переутомление накрыло, как волна. Я начал медленно проваливаться в темноту.

И в этот момент…

Страх окутал меня.

Я почувствовал холодную руку на плече. Открыв глаза, мое тело обдало дрожью.

Передо мной стоял живой Ниндзя.

С одной-единственной слезой, медленно стекающей по ткани его маски.

Я не двигался и не дышал.

Мир будто сломался.

— Ты… — выдохнул я. — Ты же…

И в следующую секунду всё оборвалось.

Резкая боль.

Живот.

Я опустил взгляд.

Рука Ниндзя..

..Она прошла сквозь меня.

Окровавленная ладонь вырвалась обратно, оставив в моём теле дыру, из которой мгновенно хлынула кровь.

Я рухнул на колени. Мир поплыл, звук стал глухим. Лицо Ниндзя расплылось перед глазами.

— Ха… — выдохнул я. — Серьёзно?.. опять?..

Я упал вперёд. Кровь стекала по подбородку. Сознание начало гаснуть. Холод поднимался снизу вверх, будто тело превращалось в чужую вещь.

— Неужели… — прошептал я. — Я вот так просто…

Перед глазами начали всплывать образы.

Родители, их лица, улыбки...

Авеста и Камила, которые снова спорят из-за какой-то ерунды, будто мир создан только для их соревнований.

Вердоза Лэгрунд… раздражающая, холодная… но почему-то важная.

— Ненавижу… — выдохнул я.

Как я вообще умру здесь?..

Какое ещё “предназначение”? Какой к чёрту конец?

Сегодня же фестиваль…

Я стиснул зубы.

— Бог… — прошептал я. — Ненавижу тебя… кем бы ты ни был…

Последняя мысль оборвалась вместе с дыханием.

И последняя капля слезы сорвалась с моего лица, упала вниз — и исчезла в темноте.

Глаза погасли, а тело перестало двигаться.

И мир вокруг окончательно провалился в тишину.

— Да Я сВоИмИ сОбСтВеНнЫмИ рУкАмИ уНиЧтОжУ тО, чТо Ты МнЕ ПрЕдПиСаЛ, ЖаЛкИй СтАрИк.

Голос сорвался в пространство, тяжелый и искажённый, будто само пространство дрогнуло от давления. Ниндзя вздрогнул всем телом, инстинктивно отступая назад. Это был не просто голос — в нём слышалось что-то чуждое, демоническое, словно за спиной стоял сам Дьявол, наблюдая за происходящим с холодным любопытством.

Обернувшись, он застыл.

Перед ним уже не стоял тот человек, которого он только что пронзил и оставил умирать.

Нет.

Теперь это было нечто иное.

Фигура медленно поднималась с земли, будто сама смерть отказалась принимать его. На голове извивался огромный, изощрённый рог, деформированный и неестественный, словно выросший не из плоти, а из самой тьмы. С уголков рта медленно стекала слюна, густая и тягучая, как у хищника, который слишком долго оставался без добычи. Один глаз налился жёлтым светом, вторя нечеловеческой ярости, а второй оставался пустым и холодным, как провал в бездну.

И самое страшное — раны.

Те самые, которые должны были стать смертельными, начали затягиваться прямо на глазах, без единого следа магии. Живот, пробитый насквозь, словно никогда и не был повреждён. Кожа стягивалась обратно, будто реальность сама отказывалась признавать произошедшее.

Ниндзя рухнул назад, не удержав равновесие. Пот стекал по его лицу, смешиваясь с паникой. Он дрожал так, словно любое движение могло стать последним в его жизни.

Он сидел на земле, не смея даже дышать громче.

Существо перед ним начало меняться — воздух вокруг него дрожал, искривлялся, будто пространство не выдерживало давления. Тёмная энергия, густая и тяжёлая, как смола, обволакивала тело волнами. Казалось, сама реальность прогибается под его существованием.

— ТвОи ПоСлЕдНиЕ СлОвА, СоЗдАнИе МеТаТрОнА.

Голос стал ещё более искажённым, будто говорил не один разум, а целая бездна одновременно.

— Прошу… не убивай меня! У меня семья!

Ниндзя сорвался на крик и рухнул на колени, уткнувшись лбом в землю, будто пытаясь спрятаться от самого факта собственного существования.

— Ох… СеМьЯ, ЭтО ВаЖнА, Но Ты Не ЗаДуМыВаЕшЬсЯ о СеМьЯх ДрУгИх СуЩеСтВ.

После этих слов он медленно поднял взгляд, полный отчаяния. Слёзы текли без остановки, тело дрожало так сильно, что казалось — он вот-вот рассыпется. Он уже не надеялся ни на что, только ждал конца.

И в этот момент существо… остановилось.

А затем резко, с дикой, почти нелепой яростью, направило руку к собственной шее и сжало её, будто пытаясь задушить самого себя.

— ЧтО Ты ДеЛаЕшЬ?

— А ну вылезай из моего тела! Кто тебе дал право им управлять?!

— Ты СаМ пРиЗвАл МеНя

— Я тебя не призывал! Ты сам сюда залез и теперь ещё меня обвиняешь?!

Голос раздвоился. Внутри этого существа словно началась борьба. Оно начало биться головой о землю, затем об стену, оставляя трещины и вмятины, будто тело не принадлежало одному хозяину.

— Ц. На ПеРвЫй РаЗ уЙдУ, СоПлЯк

— Давай-давай, проваливай уже!

И в следующее мгновение давление исчезло.

Тело резко обмякло, будто из него выдернули нечто огромное и тяжёлое. Рог исчез, жёлтый глаз погас, возвращаясь к обычному человеческому взгляду. Пространство перестало дрожать.

Перед Ниндзя снова стоял Рен.

Он выглядел… обычным. Слишком обычным после того, что только что произошло.

Он стоял перед ним, пошатываясь, с пустым взглядом, весь измазанный следами боя, и хрипло выдохнул:

— Ты… кто?..

И тут же его тело резко обмякло. Сознание отключилось, и он упал без чувств.

Ниндзя смотрел на него, не понимая, что только что произошло. Его руки дрожали, дыхание было сбивчивым. Он осторожно коснулся своего тела — странное чувство облегчения пронзило его изнутри, будто что-то давило на него всю жизнь и только что исчезло.

Он медленно поднял Рена и, не особо осознавая зачем, положил его в более безопасное место, пряча от возможных взглядов.

И в этот момент…

— Рен! Ты здесь?!

Голос разрезал тишину.

Ниндзя резко обернулся.

По переулку приближалась девушка. Черные волосы развевались на ветру, взгляд был тревожным и отчаянным. Она искала его, не останавливаясь ни на секунду.

Ниндзя замер. Инстинкт сработал быстрее мысли.

Он резко оттолкнулся, прыжок — труба, затем вентиляция, и уже через мгновение его силуэт исчез на крыше, растворившись в тенях города.

Девушка подбежала к месту, где лежал Рен.

Её дыхание сбилось.

Она опустилась на колени, дрожащими руками проверила пульс. Жив. Без серьёзных повреждений.

Слёзы сами покатились по её щекам — от облегчения, от страха, от непонимания всего, что происходит с этим человеком.

И вдруг, сквозь слёзы, она тихо, почти с усталой улыбкой прошептала:

— Ты… опять просто падаешь без сознания…

Её голос дрогнул, но в нём уже не было паники — только странное, тихое принятие того факта, что с ним иначе, похоже, уже не бывает.

В следующее мгновение я начал медленно открывать глаза, и передо мной раскинулась знакомая комната. Тиканье часов резало тишину ровно и безжалостно, словно напоминая, что время не останавливается ни для кого. Картина на стене, знакомая до боли, снова смотрела на меня — та самая, что всегда вызывала странное чувство одиночества из детства. Кровать подо мной была такой же, как всегда: привычной, но почему-то чужой, словно я впервые за долгое время заметил, насколько давно не высыпался по-настоящему.

Ведь это была моя комната.

И перед всей этой серой, почти выцветшей реальностью стояли люди, которые были мне дороги: мама, папа, Камила и Авеста. Их силуэты будто возвращали цвет в это пространство, но вместе с этим приносили и тревогу — слишком живую, слишком настоящую после всего, что я помнил.

Как только я пошевелился и подал признаки сознания, они резко сорвались с места. Кто-то заплакал, кто-то почти подпрыгнул от облегчения, будто услышал новость, которой уже не надеялся дождаться. И в этот момент меня неожиданно пронзила странная мысль — когда я вообще перестал замечать, насколько много вокруг людей, которые действительно переживают за меня?

— Сынок… я так волновалась…

Мама произнесла это дрожащим голосом, со слезами на глазах и одновременно с облегчённой, почти растерянной улыбкой. Она тихо смеялась сквозь слёзы, словно не могла решить — плакать ей или радоваться.

Позади неё стоял отец. Он не говорил ничего, просто смотрел на меня сдержанной улыбкой, но в его глазах читалась такая усталость от тревоги, что это говорило громче любых слов.

Авеста и Камила почти одновременно начали что-то кричать, перебивая друг друга, жалуясь и уверяя, что «очень сильно волновались», но в итоге это быстро превратилось в привычное соревнование — кто драматичнее выразит облегчение. И, честно говоря, даже в таком состоянии это выглядело почти нормально. В нашем стиле.

Я попытался вспомнить, почему вообще потерял сознание. В голове всплывал только бой с Ниндзя… и его странная способность с задержкой урона. Всё остальное будто было смазано, как плохо нарисованная тень.

По словам Авесты, она просто гуляла неподалёку от моего дома и внезапно почувствовала мощный всплеск магической энергии… точнее — тёмной магической энергии. Люди вокруг потом начали обсуждать это как случайный инцидент, но она сразу поняла, где искать источник, будто знала эти улицы наизусть. Когда она прибежала, она увидела только человека в маске и меня, лежащего без сознания. Никаких следов демонов. И, что странно… тот парень в маске был без рог.

Кошмар…

Почему, стоило мне вступить в эту чёртову академию, и всё вокруг начало превращаться в сплошной хаос? Если сравнить мою обычную жизнь до этого и последние месяцы — чаша весов без сомнений падает в сторону этого безумия. Хотя… если честно, скучно точно не было.

Я попытался встать, хотя тело было тяжёлым, как после изнуряющей тренировки, когда ты выкладываешься до предела, а на следующий день чувствуешь, будто суставы решили жить своей жизнью отдельно от тебя. Каждое движение отдавалось лёгкой ломотой, будто организм ещё не решил, жив я вообще или нет.

И тут меня резко ударила мысль.

Я застыл.

— Погодите… а фестиваль? Я его что, проспал?!

— Не бойся, до фестиваля ещё есть время… хоть и немного, — спокойно ответила Авеста.

Я выдохнул так, будто с плеч сняли камень. Напряжение, которое даже не осознавалось, медленно рассеялось. Я аккуратно сел, оглядел всех, будто проверяя реальность происходящего, и слегка размял плечи. Потом даже подпрыгнул на месте, чтобы убедиться, что тело вообще работает.

— Всё нормально! — сказал я с натянутой, но искренней улыбкой.

После этих слов все одновременно выдохнули, будто только сейчас позволили себе расслабиться. В комнате снова стало чуть легче дышать. Напряжение сменилось привычной суетой — подготовкой, быстрыми движениями, разговорами вполголоса. Фестиваль уже был совсем близко, и пропустить его мы не могли ни при каких обстоятельствах.

Покинув мою комнату, девушки почти сразу разошлись по домам — переодеться, привести себя в порядок, успеть вовремя, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто праздник. Родители спустились вниз, оставив меня одного, будто специально давая пространство, чтобы я мог прийти в себя. И, честно говоря, это было к лучшему — им действительно не стоило наблюдать за тем, как их «хрупкий сын» пытается прийти в норму после всего этого безумия.

С этой мыслью я достал чёрное кимоно.

Ткань была плотной, глубокого цвета ночного грозового неба. Тонкие серые полосы пересекали его поверхность. Я аккуратно затянул широкий оби — пояс, который плотно фиксировал талию, заставляя держать осанку ровнее, чем обычно. Рукава содэ тяжело спадали до бёдер, создавая ощущение спокойной, почти церемониальной уверенности. Это кимоно не сковывало движения, но придавало им странную собранность, будто каждый шаг становился чуть осмысленнее. Завершили образ чёрные гэта — простые, но громко звучащие при каждом шаге.

Я посмотрел на себя в зеркало.

На секунду задержался взглядом.

И, к своему удивлению, остался доволен.

Спустившись вниз, я поймал несколько тёплых комментариев от родителей — кто-то улыбался, кто-то слегка подшучивал, но в их реакции было больше облегчения, чем слов. После этого я взял лёгкий зонт и вышел на улицу.

Город встретил меня привычным шумом и странными взглядами прохожих. Кто-то смотрел с интересом, кто-то с лёгким недоумением, но мне было всё равно. Я направился к месту встречи — небольшой пекарне, где мы договорились пересечься с Камилой и Авестой. Иронично, что именно здесь я уже сегодня успел получить булочку и… немного проблем.

Внутри я снова встретил Томаса. Он, как всегда, выглядел так, будто ничего в мире его не удивляет. Я взял шоколадную булочку — привычка есть привычка. Почему-то в последнее время я цеплялся за одно и то же, будто стабильность можно было удержать такими мелочами.

Я вышел из пекарни, откусив кусок булочки, и передо мной открылся мягкий, почти живописный городской пейзаж.

И именно тогда я их увидел.

Первая — Авеста Сиена.

Её кимоно струилось, как живое пламя на ветру. Алый цвет напоминал закат, который не хочет исчезать, а золотые узоры сакуры на ткани казались почти настоящими, будто они могут осыпаться лепестками в любой момент. Её силуэт выглядел не просто красивым — он был собранным, почти царственным, словно сама уверенность приняла человеческую форму.

Вторая — Камила Рузвельт.

Её нежно-розовое кимоно выглядело мягче, спокойнее, будто утренний свет, который ещё не решил, станет ли днём. Цветы на ткани — пионы и хризантемы — казались живыми, будто ткань дышала. Всё в её образе было аккуратным, лёгким, но при этом удивительно гармоничным.

Я посмотрел на них и, не удержавшись, выдал с лёгкой усмешкой:

— Привлекательно выглядите.

Они резко смутились.

Секунда — и обе почти одновременно отвели взгляд в разные стороны, словно мои слова попали куда-то слишком точно. Потом началась привычная реакция — возмущение, крики, попытки «не обращать внимания», которые, конечно же, выглядели только забавнее.

В итоге они, всё ещё споря между собой, встали по обе стороны от меня.

И так, втроём, мы двинулись вперёд — туда, где уже начинался фестиваль.

Ничего себе тут народу...

С открытым ртом произнесла Камила, завороженно рассматривая нескончаемый поток людей возле огромных ворот, напоминающих японские Тории. Казалось, сюда стекался весь Игурад и не только. Студенты академии, преподаватели, жители города, путешественники, представители самых разных рас — все смешались в единый живой поток, который медленно втягивался в сердце фестиваля. Этот праздник изначально задумывался как межрасовое событие, поэтому сюда мог прийти кто угодно. Кто-то искал развлечения, кто-то хотел попробовать редкие блюда, кто-то собирался провести вечер с семьей или любимым человеком, а кто-то просто желал раствориться в шумной толпе и хотя бы на одну ночь забыть о своих проблемах.

Последних я понимал лучше остальных.

Стоило нам пройти под алыми воротами, как перед глазами открылось зрелище, заставившее меня невольно остановиться. Огромная ярмарка растянулась на многие улицы вперед. Тысячи бумажных фонарей окрашивали ночь теплыми золотистыми оттенками, лавки пестрели украшениями и товарами, а запахи жареного мяса, сладостей и специй смешивались в единый аромат праздника. Где-то играла музыка, где-то слышался смех детей, а над головами медленно покачивались гирлянды из разноцветных лент.

Такого количества счастливых людей я, кажется, никогда раньше не видел.

Мои глаза буквально разбегались. Всё вокруг сверкало, переливалось, двигалось. В груди появилось странное ощущение. Будто где-то глубоко внутри одновременно болело и становилось тепло. Словно я смотрел на нечто, чего всегда хотел, но никогда не мог получить.

Странно.

— Интересно, почему академия решила сделать фестиваль именно в таком стиле? — пробормотал я себе под нос.

Японская атмосфера чувствовалась буквально во всём. Фонари, торговые ряды, украшения, музыка и, конечно же, кимоно. Люди проходили мимо нас в самых разных нарядах. Простых, роскошных, ярких, строгих. Каждый выглядел по-своему уникально.

— Эй, чего вы тут глазами хлопаете? — неожиданно раздался знакомый голос. — Пойдёмте уже что-нибудь купим.

Перед нами стоял Рейнхард Гавриилов.

Признаться честно, увидеть его здесь я ожидал меньше всего.

— Рейнхард?

— Ого, — тут же подхватила Камила. — Сам Рейнхард пожаловал. Неужели какое-нибудь важное собеседование перенесли?

После её слов парень слегка усмехнулся, отвёл взгляд и почесал затылок.

— Ну... иногда отдыхать тоже полезно.

— Да ладно? А я думал тебя только работа интересует.

— Очень смешно.

— Ладно, пошлите уже, — вмешалась Авеста, слегка нахмурившись. — Стоим тут как бараны перед новыми воротами.

— Чур, Рен всё оплачивает!

Камила тут же ткнула в меня пальцем.

— Ага, сейчас. Пусть Рейн оплачивает. Он явно богаче.

— Рейн?..

Гавриилов удивлённо моргнул.

— Если хочешь, могу снова по имени и фамилии обращаться.

— Нет-нет, просто... меня раньше так никто не называл.

Мы на секунду зависли.

А потом Камила молча подошла к нему, закинула руку ему на шею и начала трепать по голове.

— Да чего ты стесняешься, олигарх? Расслабься уже. Мы вроде как друзья.

После этих слов Рейнхард буквально окаменел. Я даже был готов поклясться, что услышал скрип его шеи.

Похоже, передо мной собралась компания людей, которые совершенно не понимали, как правильно дружить.

Впрочем...

Я был не лучше.

Дальше нас просто понесло по фестивалю.

Первой целью девчонок стало карамельное яблоко. Самое обычное яблоко, покрытое толстым слоем затвердевшей карамели. Со стороны оно действительно выглядело так, будто его покрыли прозрачным стеклом.

Мы одновременно откусили по кусочку.

Хруст.

Карамель раскололась.

Сладость мгновенно растеклась по языку.

— Ого.

— Вкусно.

— Няма няма

— Мм...

Даже Авеста довольно зажмурилась.

После этого фестиваль окончательно потерял над нами контроль.

Мы попробовали сахарную бумагу.

Потом пятиэтажное мороженое.

Потом ещё какую-то сладость.

Потом ещё.

Потом ещё.

И всё это каким-то чудом исчезало внутри Камилы. Я уже начал подозревать, что внутри неё находится пространственное хранилище. Иначе объяснить подобное было невозможно.

Пока Камила терроризировала бедного Рейнхарда, я стоял немного в стороне и наблюдал за этим спектаклем. Но неожиданно почувствовал, как кто-то осторожно потянул меня за рукав.

Я повернулся.

Авеста стояла рядом и явно чего-то стеснялась.

— Что случилось?

— Мм... Рен...

— Да?

— Смотри.

Она вытянула палец. Я проследил за направлением.

Тир.

И сразу понял причину.

Среди десятков призов висел один единственный красный плюшевый демонёнок с маленькими рожками. Он выглядел настолько похоже на неё, что я едва удержался от смеха.

— Хочу того.

— Понял.

— Правда?

— Считай, он уже у тебя в руках.

Её глаза слегка загорелись.

Именно ради этого выражения лица стоило сюда идти.

Мы направились к тиру.

Мы медленно направились к тиру. Рейн и Камила, заметив, что мы вдруг сменили направление, быстро свернули за нами. Особенно оживилась Камила. Стоило ей увидеть ряды призов, как в её глазах мгновенно загорелся знакомый огонёк охотника за бесплатными вещами.

— О-о-о, — протянула она, прищурившись. — Судя по выражению лица Авесты, я уже понимаю, зачем мы сюда идём.

— Молчи, — буркнула демонесса, крепче прижимая рукава к груди.

— Она смущается!

— Камила...

— Всё, всё, молчу.

Не молчала она, конечно же, ни секунды.

За деревянной стойкой тира сидел пожилой мужчина с густой седой бородой и красной шапкой, которая больше напоминала мешок, чем головной убор. Он лениво покачивался на стуле, пока не заметил новых посетителей.

— Добро пожаловать, молодые люди! — бодро произнёс старик. — Хотите испытать свою меткость?

— А ну-ка, дедуля, готовь свои лучшие призы, — уверенно заявил я, выпрямившись во весь рост. — Сейчас великий и ужасный Рен Меркури продемонстрирует искусство стрельбы мирового уровня.

— Слышали уже такое сегодня раз двадцать, — спокойно ответил старик.

Камила согнулась пополам от смеха.

— Ха-ха! Его уничтожили ещё до начала!

— Помолчи.

Я вытащил монеты и бросил их на стойку.

Через несколько секунд мне уже вручили винтовку и пять патронов.

Правила оказались простыми. Нужно было выбить пять целей за пять выстрелов. Только тогда можно было получить главный приз.

Легкотня.

По крайней мере, именно так мне казалось.

Я занял позицию и прижал приклад к плечу. Взгляд медленно прошёлся по стене с мишенями. Медвежонок. Утка. Банка. Фигурка кота. Маленький колокольчик.

Вокруг каждой цели было столько следов от пуль, что складывалось впечатление, будто сюда приходили стрелять слепые.

— Сейчас увидите настоящее мастерство.

Я задержал дыхание.

Навёлся.

Нажал на курок.

Пфу.

Раздался звук выстрела.

Спустя мгновение прозвенел колокольчик.

Попадание.

— Есть!

Я резко развернулся к компании с максимально самодовольным лицом.

— Ну что, видали?

— Неплохо.

— Молодец, Рен.

— Красава.

Я довольно кивнул.

Так.

Главное сейчас не расслабляться.

Оставалось ещё четыре выстрела.

Я снова развернулся к мишеням.

Прицелился.

Пфу.

Промах.

— Бывает.

Третий выстрел.

Промах.

Четвёртый.

Промах.

Пятый.

Промах.

...

Несколько секунд стояла тишина.

Я смотрел на винтовку.

Винтовка смотрела на меня.

Мы оба были разочарованы друг в друге.

— Ничего, Рен, — осторожно произнёс Рейнхард. — В следующий раз обязательно получится.

Не знаю почему, но его поддержка ощущалась как пощёчина.

— Какой ещё следующий раз?!

Я уставился на мишени.

— Я же попал первым выстрелом!

— Возможно, это была грань твоей удачи на сегодня.

— Не шути.

— Я серьёзно.

Сбоку послышалось жалобное сопение.

Мы повернулись.

Авеста смотрела на красного демонёнка так, словно наблюдала за уходящим кораблём своей мечты.

— Муаа...

— Не смотри так.

— Но я хочу его...

— Не добивай меня.

В этот момент Рейнхард спокойно шагнул вперёд.

— Можно ещё патроны?

— Конечно.

Старик протянул ему десяток.

Парень молча зарядил винтовку.

Без пафоса.

Просто поднял оружие.

Пфу.

Попадание.

Пфу.

Попадание.

Пфу.

Попадание.

Пфу.

Попадание.

Пфу.

Попадание.

Я смотрел на это представление с лицом человека, который только что понял, что всю жизнь жил неправильно.

Спустя несколько минут Рейнхард уже держал в руках целую гору призов.

Красный демонёнок тоже оказался среди них.

Авеста буквально засветилась.

Её глаза стали похожи на два маленьких рубина.

— Спасибо...

Она осторожно взяла игрушку обеими руками и прижала к груди.

После чего неожиданно повернулась ко мне.

— Спасибо, Рен.

— Э?

Я моргнул.

— А меня-то за что благодарить? Это вообще-то Рейнхард выиграл.

— Мм...

Она задумалась.

— И правда...

После чего улыбнулась.

— Но всё равно спасибо.

И убежала к Камиле показывать свою добычу.

Я ещё несколько секунд смотрел ей вслед.

Странная, но почему-то от этой улыбки внутри стало теплее.

— Ну как? — неожиданно раздался голос рядом.

Я повернул голову.

Рейнхард стоял рядом со мной.

— Колись.

— Что?

— Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Не промахиваться.

Он негромко усмехнулся.

— В детстве много тренировался.

— А-а.

— Ну и ещё немного таланта.

— Смотрю, выпендриваться любишь.

— Возможно.

— Даже отрицать не стал?

— Зачем?

Я тяжело вздохнул.

Опасный человек.

Камила уже собиралась что-то сказать про его эго, как вдруг резко подняла руку вверх.

— Так!

Мы автоматически повернулись к ней.

— Всё это, конечно, круто...

На её лице появилась подозрительная улыбка.

— Но мы же не пропустим главный аттракцион фестиваля?

Я сразу понял, что добром это не закончится.

— Какой ещё главный аттракцион?

— Аттракцион страха.

Авеста вздрогнула так сильно, будто услышала приговор.

— С... страха?

— Именно! — радостно объявила Камила. — Говорят, это самое жуткое место во всей человеческой расе!

— Зачем ты так говоришь...

— Там скелеты.

— Камила...

— Монстры.

— Камила.

— Пауки.

— Камила!

Демонесса тут же присела на корточки и закрыла голову руками.

Я тяжело вздохнул.

Потом подошёл и аккуратно погладил её по голове.

— Не слушай эту ненормальную.

— Я нормальная!

— Нет.

— Есть немного, — поддержал Рейнхард.

— Предатели.

Я продолжал гладить Авесту по голове.

— Всё нормально. Если будет страшно — сядешь рядом со мной.

Она осторожно подняла взгляд.

— Правда?

— Конечно.

Наконец её плечи немного расслабились.

А спустя несколько минут вся наша компания уже направлялась в сторону огромного здания аттракциона, над которым в ночном небе медленно раскачивались сотни бумажных фонарей.

По дороге к аттракциону мы успели заметить ещё множество интересных лавок, выставок и просто красивых мест. Чем дальше мы углублялись в сердце фестиваля, тем сильнее казалось, будто весь Игурад сегодня решил забыть о своих заботах и раствориться в этом празднике. Повсюду горели бумажные фонари, мягко окрашивая улицы золотистым светом. Между торговыми рядами мелькали дети с деревянными масками на лицах, где-то звучала музыка, а над головами людей медленно покачивались длинные ленты и флажки. Пока мы продвигались через толпу, я успел узнать довольно интересный факт. Оказывается, Игурад был основан более пятисот лет назад, и за всё это время директор академии ни разу не менялся.

Пятьсот лет.

Я невольно представил лицо того старика.

Это получается... ему реально пятьсот лет?

Неужели он использует какую-то особую магию продления жизни?

От одной этой мысли меня слегка передёрнуло.

— Брр...

— Что с тобой? — подозрительно посмотрела на меня Камила.

— Представил директора молодым.

— Ужас.

— Вот и я о том же.

Мы продолжили путь и вскоре подошли к какому-то странному зданию. Оно выглядело настолько заброшенным, что мне показалось, будто его забыли снести лет сто назад. Старые деревянные стены покрывали трещины, окна были заколочены досками, а на крыше покачивались ржавые цепи, которые противно звенели от ветра.

Камила вдруг резко остановилась и подняла руку вверх.

— А вот и оно!

— Что именно?

— Аттракцион страха, что же ещё?

Я окинул взглядом полуразвалившееся строение.

— Так это же какое-то заброшенное здание.

Камила моргнула.

Посмотрела на своё направление.

Посмотрела ещё раз.

После чего медленно повернула палец немного правее.

— Ой.

— Что "ой"?

— Не туда показывала.

Я тяжело вздохнул.

Настоящий аттракцион оказался гораздо дальше. Огромное здание возвышалось над соседними павильонами словно отдельный замок ужасов. Над входом висела массивная вывеска с пугающими символами, а возле кассы собралась такая очередь, что её конец терялся где-то среди фонарей.

— Ничего себе...

Даже мне пришлось признать, что место выглядело впечатляюще.

С виду аттракцион представлял собой длинный маршрут на вагонетках внутри огромного здания. Судя по крикам, периодически доносившимся изнутри, организаторы явно не жалели усилий.

Мы заняли очередь.

Она двигалась медленно.

…

Оооочень медленно.

Настолько медленно, что некоторые люди успевали за время ожидания сходить купить еду и вернуться обратно.

— Ну как, предвкушаете? — с хитрой улыбкой повернулась к нам Камила.

Я лишь усмехнулся.

Рейнхард пожал плечами.

А вот Авеста выглядела так, будто её ведут на казнь. Она стояла, обняв себя за плечи, и периодически поглядывала на вход.

— Авеста, тебе всё ещё страшно?

— Немного...

— Немного?

— Там же будут всякие жучки... скелеты... пауки...

Она даже передёрнула плечами.

— Брр...

Я невольно улыбнулся.

— Главное, что мы рядом.

Она ничего не ответила, но её напряжённые плечи всё же немного расслабились.

Спустя довольно долгое время очередь наконец добралась до нас. Купив билеты, мы прошли на посадочную платформу. Перед нами стояли металлические вагонетки, которые выглядели так, будто пережили уже не одну сотню посетителей.

— Эта штука точно безопасна? — спросил я.

— Наверное, — ответила Камила.

— Слово "наверное" меня не успокаивает.

— Тогда не спрашивай.

Вагонетки были двухместными, поэтому мы с Авестой уселись впереди, а сразу за нами разместились Рейнхард и Камила.

Через несколько секунд механизм громко лязгнул.

Колёса скрипнули.

И вагонетка медленно тронулась вперёд.

Перед нами раскрылась абсолютная темнота.

Не просто полумрак, а настоящая непроглядная тьма.

Свет позади быстро исчез, и уже через несколько секунд я перестал видеть даже собственные руки.

Рядом тихо сидела Авеста.

Точнее, я её не видел, но прекрасно чувствовал, как она крепко сжимает рукав моего кимоно.

Вдруг прямо перед самым лицом раздался оглушительный крик.

ВСПЫШКА.

Из темноты возник человеческий скелет.

Я невольно дёрнулся.

Очень вовремя.

Потому что следом раздался куда более громкий вопль.

— ААААААААА!!!

— ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Я даже не сразу понял, что кричали не мы.

Кричали Камила и Рейнхард.

Одновременно.

Я медленно повернул голову назад.

Темнота скрывала их лица, но по голосам было понятно — оба пребывали в глубоком ужасе.

— Вы серьёзно?

— Оно выскочило прямо перед нами!

— В этом и смысл аттракциона!

— Это не отменяет того факта, что оно выскочило!

После этого началось настоящее безумие.

Из шкафов выскакивали вампиры. С потолка спускались огромные декоративные пауки. Где-то в стороне скрипели двери. Из-за углов выглядывали призраки. А один раз за нашей вагонеткой даже побежала мумия. При этом чем дальше мы ехали, тем страннее становилась ситуация. Потому что Авеста постепенно переставала бояться.

Сначала она лишь осторожно выглядывала вперёд, затем начала рассматривать декорации, а уже после вообще перестала реагировать на большую часть происходящего.

А вот Камила и Рейнхард...

С ними происходило прямо противоположное. Каждый новый монстр заставлял их вздрагивать. Каждый неожиданный звук вызывал новую волну паники. В какой-то момент Камила вообще схватила Рейнхарда за руку и использовала его как живой щит.

— Отпусти меня!

— Нет!

— Почему?!

— Потому что ты сильнее!

— Так это не работает!

— Теперь работает!

Я уже едва сдерживал смех.

Особенно когда очередной актёр в костюме вампира выпрыгнул из шкафа, а Рейнхард выдал такой крик, что, кажется, испугал самого вампира.

Наконец впереди появился свет.

Вагонетка выехала наружу.

Свежий ночной воздух ударил в лицо.

Я облегчённо выдохнул.

— Ну... пойдёт.

Не прям страшно, но для фестиваля вполне неплохо.

В этот момент рядом послышался голос Авесты.

— Я думала будет страшнее.

Я удивлённо посмотрел на неё.

— Подожди.

— Что?

— Тебе было не страшно?

— Сначала немного.

— А потом?

— Потом поняла, что это детские страшилки.

После этих слов я невольно усмехнулся.

Вот уж от кого не ожидал такого ответа.

Затем я повернулся назад.

И увидел картину, которую точно запомню надолго.

Камила и Рейнхард сидели, крепко обнявшись и зажмурив глаза. Причём настолько крепко, будто ожидали конец света.

— Мы уже давно приехали.

Они одновременно открыли глаза.

Посмотрели друг на друга.

Осознали происходящее.

И тут же отпрыгнули в разные стороны.

— Было вовсе не страшно.

— Полностью согласен.

— Конечно.

— Ни капли.

Я посмотрел на них.

Потом на Авесту.

Потом снова на них.

— А я-то думал, что это Авеста всю дорогу кричала.

— Вообще-то я не кричала, — возмутилась демонесса.

— Я тоже! — мгновенно добавил Рейнхард.

— И я! — поддержала Камила.

Я лишь молча ухмыльнулся.

Все трое выглядели максимально виноватыми. Поднявшись с вагонетки, я помог выбраться Авесте.

— Ну что, теперь к фейерверкам?

— Да-а-а! Вперёд!

Фейерверки, как рассказывали местные жители, считались символом мира, который Игурад сохранял уже многие поколения. Звучало красиво. Хотя, если честно, после знакомства с половиной преподавателей академии слово "мир" вызывало у меня определённые сомнения.

Интересно, старик-директор тоже сейчас где-то здесь? И Вердоза? Ой все, нашел о ком думать.

До полуночи оставалось примерно полчаса.

Вроде бы много, а вроде бы и совсем ничего. Какая-то странная суперпозиция времени.

Мы двинулись дальше через толпу людей и постепенно вышли к берегу, откуда открывался лучший вид на ночное небо.

И почему-то именно сейчас мне казалось, что настоящая кульминация этого вечера ещё даже не началась.

До начала фейерверков оставалось ещё около десяти минут, а мы уже стояли возле длинного металлического ограждения, отделявшего набережную от реки. Вечерний воздух был наполнен шумом тысяч голосов, запахом сладостей и лёгким ароматом дыма от уличных лавок. Где-то неподалёку играла музыка, дети носились между взрослыми, а над водой отражались сотни разноцветных огней фестиваля. Главное — не опоздали.

— Не знаю почему, но даже немного волнительно...

— Ещё бы. Это же ознаменует начало нашего учебного года.

— Уверен, это будет незабываемая история.

— Поддерживаю.

Я невольно усмехнулся. Как бы мне ни была ненавистна сама система Игурада, именно она позволила встретить людей, которых сейчас я мог назвать друзьями. Людей, рядом с которыми можно разделить не только радость побед, но и горечь поражений. В такие моменты начинало казаться, что, возможно, жизнь всё же не настолько отвратительна, как я привык думать.

— Эй-эй! А давайте поставим ладони друг на друга и поклянёмся в дружбе и защите?

— Камила, тебе не кажется, что это уже перебор?

— Никакой не перебор. А ну живо, Рен!

— Ладно, ладно...

Остальные лишь переглянулись и сдержанно усмехнулись, но в итоге всё равно согласились. Мы вытянули руки вперёд и сложили ладони одну поверх другой, создавая своеобразную башню из рук.

— На счёт три! Раз... два... три!

— Клянусь в дружбе и в защите!

Наши голоса почти одновременно разлетелись над шумной толпой.

— Хаха, а получилось прикольно.

— И не говори.

Я сделал шаг назад и со стороны наблюдал за этим зрелищем. Где-то глубоко внутри всё ещё оставалась привычная горечь. Та самая, что не исчезала никогда. Но сейчас она будто притихла. Словно кто-то внутри меня смотрел на происходящее и говорил:

«Завидую... но горжусь».

Странное чувство.

Именно тогда мой взгляд случайно скользнул вдоль берега. Среди сотен людей, смеха и праздничной суеты я заметил одинокую фигуру, сидящую на скамейке чуть в стороне от толпы. В пальцах медленно тлела сигара, а сама поза человека так и кричала об усталости.

Вердоза Лэгрунд.

Наша классная руководительница.

Не знаю почему, но стоило мне её увидеть, как внутри возникло странное ощущение. Будто меня тянуло к ней невидимой нитью.

— Ребята, я ненадолго отойду.

— Только на фейерверки не опоздай.

— Постараюсь.

Не дожидаясь новых вопросов, я двинулся вперёд, проталкиваясь через толпу. И чем ближе становилась Вердоза, тем сильнее росло ощущение, что мне необходимо с ней поговорить. Словно если я сейчас не подойду, то позже пожалею об этом.

Когда до скамейки оставалось всего несколько шагов, женщина слегка повернула голову в мою сторону и усмехнулась уголком губ.

— Решил встретить фейерверк со мной?

— Да ни за что. Просто... мне показалось, что вам есть что сказать.

Она ненадолго опустила взгляд, после чего тихо рассмеялась и затушила сигару о край урны.

— Ты прав. Есть. Присядешь?

Несколько секунд я колебался. С одной стороны, меньше всего на свете мне хотелось выполнять её просьбы. С другой — элементарное уважение никто не отменял.

В итоге я всё же сел рядом.

— Кто бы мог подумать, что однажды я окажусь с вами на одной скамейке.

— Ой, ну чего ты? Мы всё-таки учитель и ученик. Такое не редкость.

— У нормальных учителей и учеников. Я лично ставил на то, что рядом с вами никогда не сяду.

— Всё-таки занудный ты человек.

— Эй-эй, на личности переходить не обязательно.

— Хахаха... хорошо, хорошо.

Я машинально посмотрел на часы.

До начала фейерверков оставались считанные минуты.

— Знаешь, Рен, ты не сердись на меня.

Я удивлённо приподнял бровь и покосился на неё.

— Вы что, уже приняли поражение?

— Никогда. Дай договорить, наглый мальчонка.

— Ну ладно... говорите.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Вердоза отвела взгляд куда-то в сторону реки, где на тёмной воде дрожали отражения тысяч фестивальных огней. Шум толпы доносился словно издалека, а она будто собиралась с силами перед тем, как сказать что-то действительно важное.

— На самом деле я не истинная аристократка Лэгрундов.

Я сначала даже не понял смысл её слов. Они прозвучали слишком спокойно, слишком буднично, будто она сообщила о погоде на завтра. Но чем дольше я смотрел на её лицо, тем сильнее осознавал, что сейчас она не шутит.

— Что?

— Меня удочерили. Моё настоящее имя никогда не принадлежало семье Лэгрундов.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Скорее усталость человека, который слишком долго таскал на себе один и тот же груз.

— Эй, паршивка, а ну быстро поднялась и сгоняла в магазин.

Её голос неожиданно изменился. Я даже вздрогнул. Она смотрела вперёд, но уже явно видела совсем не фестиваль и не реку перед собой.

— Мама, пожалуйста... перестань кричать. Я болею.

— Ты меня не слышишь, дрянь?! Я сказала быстро за бухлом! А продавцам скажешь, что потом занесём деньги!

Вердоза рассказывала без остановки. Без слёз. Без попыток вызвать жалость. Именно поэтому становилось не по себе. Она не вспоминала прошлое — она будто заново проживала его прямо передо мной.

С каждым её словом шум фестиваля всё сильнее уходил куда-то на задний план. Перед глазами сам собой возникал грязный тесный коридор, запах алкоголя, облезлые стены и маленькая девочка, которая уже давно перестала надеяться, что сегодняшний день окажется лучше вчерашнего. Самое страшное заключалось даже не в побоях. Самое страшное было в том, насколько привычным всё это для неё стало.

Она говорила о переломах так же спокойно, как другие люди рассказывают о простуде. Говорила об избиениях так, будто обсуждала расписание на неделю. И чем больше я слушал, тем сильнее понимал: ребёнок не должен привыкать к боли. Не должен заранее знать, какой удар ждёт его вечером. Не должен воспринимать собственный страх как нечто естественное. Но для неё это стало нормой задолго до того, как она научилась жить по-другому.

Я молчал. Просто потому, что не знал, что вообще можно сказать человеку после такого начала истории.

— Помню, однажды я попросила у матери обычную тетрадь. Не игрушку, не дорогую вещь, не подарок на праздник. Простую тетрадь, чтобы научиться писать. Тогда мне казалось, что если я научусь читать и писать, то смогу однажды выбраться из этого дома. Смешно, правда? Ребёнок верил, что несколько листов бумаги способны изменить его жизнь. В ответ я получила удар и потеряла сознание. Очнулась уже спустя время на полу. Потом долго лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, что именно сделала не так. Наверное, именно тогда я впервые задумалась, что проблема может быть вовсе не во мне. Только эта мысль быстро исчезла. Когда тебе ежедневно говорят, что ты мусор, ты рано или поздно начинаешь верить в это сам.

Вердоза замолчала. Над рекой пронёсся прохладный ветер, заставив её слегка поправить волосы. Она говорила удивительно спокойно, но именно это спокойствие давило сильнее любых слёз. Будто все эмоции давно перегорели внутри, оставив после себя только пепел.

— Знаешь, что самое страшное? Со временем я перестала бояться. Люди думают, что страх — это худшее чувство. Нет. Худшее чувство — это когда страх исчезает. Когда ты просыпаешься утром и понимаешь, что тебе уже всё равно, что произойдёт сегодня. Побьют тебя или нет. Будешь ты есть или нет. Доживёшь до следующей недели или нет. Когда человеку становится всё равно на собственную жизнь, внутри него уже что-то умерло.

Поэтому

— Я убила их.

….

— Вердоза, где бухло? — мать замерла у порога, так и не увидев в руках дочери заветного пакета. — Ты чего молчиш…

Договорить она не успела. Звук вонзающегося лезвия оборвал фразу, и женщина рухнула прямо к ногам Вердозы, захлебываясь кровью. Жизнь утекала багровой лужей из живота и рта. Вердоза не дрогнула. Она продолжила с силой всаживать в нее проклятый кухонный нож, купленный всего за несколько золотых.

Услышав возню, в коридор вышел еще не протрезвевший отец.

Увидев истекающую кровью жену с торчащим из тела серебряным лезвием, он бросился к ней, рыдая:

— Марта, что с тобой?! Очнись, прошу!

Отец был полностью поглощен горем и даже не заметил ошеломленную дочь.

Мир Вердозы рухнул: впервые в жизни она увидела в глазах родителя неподдельные человеческие эмоции — и этот удар оказался страшнее любого ножа. Девушку накрыла удушающая волна гнева. Губы сжались так сильно, что по подбородку потекла кровь, а брови сошлись на переносице. За спиной отца, словно темная тень, стоял настоящий демон.

С той же дьявольской улыбкой Вердоза нанесла родителю несколько ударов. Фонтан алой крови залил стены. Она продолжала и продолжала полосовать его плоть, испытывая странное, извращенное успокоение — словно бездумно сжимала в руках антистресс.

Оказалось, что перед этим Вердоза напихала себя таблетками, чтобы погрузиться в состояние аффекта. Но когда наркотический дурман рассеялся и пришло осознание содеянного, она застыла в ужасе. Прорыдав весь вечер, девушка уже подносила нож к собственному горлу, когда дверь с трещоткой распахнулась — в комнату ворвалась полиция. Как позже судачили соседи, из этой квартиры уже давно несло невыносимой вонью.

Я не был.. я не был готов услышать это. Мое дыхание сбилось, а глаза расширились, сейчас я смотрел на Вердозу безумными глазами. Она.. убийца? Что?

Что тут нахер твориться.

— В тот день всё закончилось, — тихо продолжила она. — Или, возможно, наоборот, началось. Сейчас уже сложно сказать.

Её пальцы медленно сжались в замок.

— После всего произошедшего я долго не могла понять, что чувствую. Мне казалось, что я должна испытывать облегчение. Или счастье. Или хотя бы свободу. Но вместо этого внутри была только пустота. Огромная, бездонная пустота. Будто вместе с ними исчезла часть меня самой. Даже сейчас я не могу ответить, ненавидела ли я их по-настоящему. Как бы ужасно это ни звучало, они всё равно оставались моей семьёй. Единственными людьми, которых я знала всю свою жизнь.

Она горько усмехнулась и покачала головой.

— Забавно, правда? Человек способен ненавидеть кого-то всем сердцем и одновременно продолжать любить его. Наверное, поэтому люди такие странные существа.

Некоторое время мы сидели молча. Вдалеке уже начинали собираться первые магические огни, предвещающие скорое начало фейерверка. Толпа постепенно оживлялась, но здесь, на этой старой скамейке, время будто текло совершенно иначе.

— В итоге меня отправили в магический детский дом, — продолжила Вердоза. — А потом появилась семья Лэгрундов. Они дали мне дом, образование, статус, будущее. Дали всё, чего у меня никогда не было. И знаешь, что самое смешное? Они действительно были хорошими людьми. По-настоящему хорошими. Настолько хорошими, что первое время я им не доверяла. Мне казалось, что это какая-то ловушка. Что однажды маски спадут, и всё снова вернётся на круги своя.

Она тихо рассмеялась.

— Ребёнок настолько привык к жестокости, что доброта начинает казаться подозрительной.

Я ничего не ответил.

Потому что ответить было нечего.

— Поэтому я изменила себя. Полностью. Манеры, поведение, речь, привычки, мировоззрение. Я буквально построила нового человека поверх старого. Каждый день убеждала себя, что той девочки больше не существует, что она умерла, что её никогда не было. Но проблема в том, что прошлое не исчезает только потому, что ты этого хочешь.

Она подняла взгляд к небу.

— Иногда мне кажется, что я даже не знаю, кто из нас настоящий. Та девочка из трущоб или нынешняя Вердоза Лэгрунд. Иногда я смотрю в зеркало и вижу чужого человека. Иногда просыпаюсь утром и думаю, что всё происходящее — просто очень длинный сон.

По её щеке медленно скатилась слеза.

Она даже не попыталась её вытереть.

— Единственное, что осталось от прежней жизни, — это имя и воспоминания. И как бы сильно я ни пыталась их забыть, не могу. Потому что если забуду их я, то кто вообще вспомнит о существовании тех людей? Какими бы ужасными они ни были, они всё равно были частью моей жизни. Частью меня.

Я смотрел на неё и не знал, что чувствовать.

Жалость? Сочувствие? Злость?

Ничего из этого не подходило.

Скорее какое-то странное тяжёлое понимание того, что передо мной сидит человек, который слишком долго нёс этот груз в одиночку.

— Ты говоришь правду?

Вопрос вырвался сам собой.

Вердоза лишь устало улыбнулась.

— К сожалению.

Я опустил взгляд на свои руки. Пальцы едва заметно подрагивали.

Наверное, впервые за долгое время мне действительно не хотелось спорить с ней. Не хотелось доказывать свою правоту или искать противоречия в её словах. Всё это внезапно показалось каким-то мелким и бессмысленным.

И всё же один вопрос продолжал крутиться в голове.

— Но если вы всё это понимаете... если сами прошли через подобное... почему тогда продолжаете держаться за свою идеологию?

На несколько секунд её лицо застыло.

А затем она ответила настолько тихо, что мне пришлось слегка податься вперёд.

— Потому что я боюсь, Рен.

В её голосе не было ни высокомерия, ни уверенности.

Только страх.

— Я боюсь снова оказаться там. Боюсь снова стать той девочкой. Боюсь однажды потерять всё и проснуться в том мире, из которого выбралась. Люди называют это убеждениями, принципами, философией... но если честно, большую часть своей жизни я просто пытаюсь убежать от прошлого настолько далеко, насколько могу.

Её последние слова ещё некоторое время висели между нами. Я смотрел на Вердозу и впервые за всё время знакомства видел перед собой не преподавателя, не аристократку и даже не своего идейного противника. Сейчас рядом со мной сидел просто человек. Уставший человек, который столько лет тащил за собой собственное прошлое, что уже и сам перестал понимать, где заканчиваются его настоящие мысли и начинаются шрамы, оставленные жизнью.

Я невольно отвёл взгляд в сторону реки. Вода медленно покачивалась под порывами вечернего ветра, отражая тысячи огней фестиваля. Где-то вдалеке уже слышались возбуждённые голоса толпы. Люди ждали фейерверков. Ждали праздника. Ждали красивого завершения вечера. И только здесь, на этой старой скамейке, казалось, что происходит что-то совершенно другое. Что-то намного более важное.

— Знаете, что меня больше всего удивляет?

Вердоза слегка повернула голову в мою сторону.

— И что же?

— Вы рассказали всё это именно мне.

Она тихо усмехнулась.

— А тебя это задело?

— Скорее насторожило.

Я покачал головой.

— Нет, серьёзно. Вы скрывали это столько лет. Даже сейчас наверняка мало кто знает правду. Почему именно я?

На этот раз она ответила не сразу. Её взгляд снова ушёл куда-то вдаль, словно она сама пыталась найти ответ на этот вопрос.

— Потому что ты напоминаешь мне одного человека.

— Кого?

— Меня.

Я удивлённо моргнул.

— Чего?

— Не смотри так. Я не говорю, что мы одинаковые, скорее наоборот, мы слишком разные. Но в тебе есть кое-что знакомое. Эта привычка постоянно идти против течения, постоянно лезть туда, куда не следует, постоянно спорить с тем, что большинство считает правильным.

Я невольно усмехнулся.

— Никогда бы не подумал, что услышу подобное именно от вас.

— Я тоже.

Вердоза слегка улыбнулась, но её улыбка быстро исчезла.

— Знаешь, Рен... большинство людей думают, что сила рождается из таланта. Или из власти. Или из богатства. Но чаще всего сила рождается из страха. Люди боятся потерять то, что имеют, и начинают цепляться за это обеими руками. Иногда настолько сильно, что готовы раздавить любого, кто окажется рядом.

Она опустила взгляд на собственные ладони.

— Я стала именно таким человеком.

В её голосе не было саможалости.

— Когда ты всю жизнь прожил в грязи, ты начинаешь видеть грязь повсюду. Даже там, где её нет. Когда ты однажды оказался на самом дне, ты начинаешь бояться любого шага назад. Настолько сильно, что уже не замечаешь, как сам становишься частью системы, которую когда-то ненавидел.

Я ничего не ответил.

Потому что, к сожалению, понимал её слишком хорошо.

Пусть наши истории были разными, но кое в чём она оказалась права. Человек способен всю жизнь убегать от чего-то и однажды обнаружить, что именно это и определило его существование.

Вердоза медленно выдохнула.

— Возможно, именно поэтому мне так не нравится твоя идеология.

— Потому что она неправильная?

— Нет.

Она покачала головой.

— Потому что иногда мне кажется, что ты действительно способен её воплотить.

Я нахмурился.

Это был далеко не тот ответ, который ожидал услышать.

— Вы буквально каждый день пытаетесь доказать мне обратное.

— Именно поэтому и пытаюсь.

Я удивлённо посмотрел на неё.

Но Вердоза продолжила прежде, чем я успел что-либо сказать.

— Если твоя мечта рухнет, ты возненавидишь мир. Если твоя вера окажется ошибкой, ты сломаешься. Если система победит тебя, она отнимет у тебя всё. Я уже видела подобное, Рен. Видела людей, которые верили слишком сильно. Видела тех, кто пытался изменить мир. Большинство из них закончили одинаково.

Её взгляд стал тяжёлым.

— Мёртвыми.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Не из-за самого слова. Из-за того, как спокойно она его произнесла, будто давно приняла эту мысль.

— Вы действительно думаете, что я проиграю?

— Думаю, что цена твоей победы будет намного выше, чем ты представляешь.

Ветер снова прошёлся по набережной. Где-то неподалёку раздался смех детей. Кто-то радостно закричал о скором начале салюта. Мир продолжал жить своей жизнью, совершенно не замечая разговора двух людей на старой деревянной скамейке.

Я смотрел на тёмную гладь реки и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не хочу спорить.

— Знаете... наверное, я всё равно не изменю своё мнение.

— Я знаю.

— И вы своё тоже.

— Знаю.

— Тогда какой смысл во всём этом разговоре?

На этот раз Вердоза улыбнулась по-настоящему.

— Иногда людям не нужен смысл, Рен. Иногда им просто нужен тот, кто выслушает.

После этих слов она подняла взгляд к ночному небу. Именно в этот момент где-то над фестивалем вспыхнул первый сигнальный огонь.

Толпа радостно загудела.

Несколько секунд мы просто молча смотрели в небо. Над набережной постепенно сгущалась ночь, и чем темнее становилось вокруг, тем ярче разгорались огни фестиваля. Люди продолжали жить праздником: смех, разговоры, крики детей, запах сладостей и дыма от лавок смешивались в плотный шумный поток, который накрывал весь берег. Кто-то уже начинал обратный отсчёт, кто-то поднимал телефоны вверх, готовясь поймать первый залп фейерверков, и всё это выглядело так естественно и спокойно, будто весь мир свёлся к этому моменту ожидания. И только здесь, на этой скамейке, время будто текло иначе.

Вердоза сидела неподвижно, глядя вверх. В отражении её глаз дрожали огни города, но взгляд был не праздничным и не спокойным — скорее отстранённым, будто она видела не салют, а что-то гораздо более далёкое, скрытое за слоями времени и памяти. Её голос прозвучал тихо, почти растворяясь в общем шуме набережной.

— Говорят, что фейерверки Игурада символизируют мир, равновесие и единство.

Я повернул к ней голову.

— Разве не так?

На её губах появилась едва заметная усмешка, но в ней не было ни тепла, ни уверенности.

— Сейчас — возможно. Но раньше смысл был совсем другим.

Я нахмурился, пытаясь понять, к чему она ведёт.

— В каком смысле?

Она не ответила сразу. Некоторое время просто смотрела вперёд, словно выбирая, с какого края разрушить то, что собиралась сказать. В её молчании не было театральности — только странная тяжесть, будто сама тема давила на неё сильнее, чем она хотела признать.

— Первый смысл этих фейерверков связан с одним событием, о котором сегодня почти никто не говорит. Большая часть записей уничтожена, часть переписана, а то, что осталось, хранится под такими ограничениями, что даже преподаватели не имеют права изучать это без особого допуска.

Я невольно подался чуть ближе.

— Вы серьёзно?

— Более чем.

— И что это было за событие?

Вердоза медленно выдохнула и снова посмотрела в небо, словно пытаясь увидеть там не свет салюта, а следы прошлого.

— Восстание.

Это слово повисло в воздухе тяжелее, чем всё, что звучало до него.

— Восстание?

— Да.

Её голос стал ниже, почти глухим, и вместе с этим шум толпы будто начал отдаляться, хотя физически ничего не изменилось.

— Давным-давно Игурад был совсем другим. Тогда не существовало нынешнего порядка, не существовало тех законов, которые сейчас кажутся естественными. Люди жили…

Она внезапно запнулась.

Я моргнул, не понимая, что произошло.

— Люди жили… просто жили, — попыталась продолжить она, но фраза снова оборвалась, будто сама мысль не давалась ей в руки.

На мгновение в её лице появилось лёгкое недоумение, затем напряжение, и почти сразу — раздражение, как у человека, который пытается вспомнить хорошо известное слово, но оно ускользает в последний момент.

— Тогда многие были недовольны правлением. Недовольны своим существованием. Недовольны…

Снова пауза.

И в этот раз длиннее.

Я почувствовал, как в груди появляется неприятное ощущение, не страх и не тревога в привычном смысле, а что-то более вязкое, как будто сама сцена теряет устойчивость.

— Вердоза?

Она не ответила. Её взгляд оставался направленным вперёд, но выражение лица постепенно менялось. Спокойствие исчезало, уступая место растерянности, а затем — странному, почти незаметному напряжению, как у человека, который впервые сталкивается с тем, что не может контролировать.

— Тогда произошло крупнейшее восстание за всю историю Игурада, — продолжила она, но голос вдруг дрогнул. — Его лидер хотел ##############

И снова.

Слово оборвалось, будто его вырвали из самой структуры предложения.

Я резко напрягся.

— Хотели что?

Вердоза слегка прижала пальцы к горлу, словно проверяя собственный голос, и на секунду замерла.

— Хотели ##############

Она не закончила.

И это было не похоже на обычную паузу. Это было похоже на то, как будто само продолжение мысли больше не существует в её сознании в доступной форме.

Воздух вокруг стал тяжелее. Шум толпы, ещё недавно плотный и живой, начал восприниматься как что-то далёкое, почти нереальное. Даже фейерверки, которые вот-вот должны были начаться, казались теперь не частью события, а фоном к чему-то другому, более странному.

Вердоза снова попыталась заговорить, и я увидел, как её губы формируют слова, как она продолжает фразу, но звук не приходит. Сначала это можно было списать на шум, на обман восприятия, на усталость, но очень быстро стало ясно, что проблема не в окружающем мире.

Проблема была в самой речи.

— Истин#### причина восста### заключал##################

И в этот момент всё окончательно сломалось.

Я не услышал продолжения.

Не потому что его заглушил шум, а потому что звук просто перестал существовать, будто кто-то вырезал часть реальности прямо из воздуха.

По ушам ударил резкий, сухой треск, похожий на помехи старого сигнала, и вместе с ним я увидел, как губы Вердозы продолжают двигаться, как она всё ещё говорит, но мир больше не отдаёт нам её голос.

Это было словно.. отсутствие информации.

Информация заблокирована? Или..

Ее вовсе не существует?

И чем дольше она продолжала говорить, тем сильнее становилось ощущение, что сама реальность вокруг нас начинает расходиться по швам.

Она медленно выдохнула, и в этот момент воздух вокруг словно стал тяжелее. Не физически, а так, как будто пространство само по себе стало плотнее, гуще, сопротивляясь любому движению мысли. Я хотел что-то сказать, но слова не шли. Любая попытка нарушить эту странную тишину казалась лишней, неправильной, почти опасной. И именно тогда Вердоза снова открыла рот.

Её губы произнесли следующую фразу, но я уже не услышал даже намёка на звук. Это было не похоже на оглушение и не напоминало обычную тишину. Скорее ощущение, будто звук вообще не создавался. Как будто на уровне самой реальности существовало правило, запрещающее определённые слова, и это правило не просто заглушало их, а стирало сам факт их появления. Я видел, как она говорит, видел напряжение в её лице, видел, как её взгляд становится всё более растерянным, но между нами оставалась пустота, в которой не было ничего, кроме беззвучного движения губ.

И чем больше она пыталась продолжить, тем сильнее становилось это ощущение. Будто невидимая граница отодвигала её слова всё дальше, не позволяя им пересечь черту, за которой существовало слышимое. В какой-то момент её голос, если он вообще существовал, окончательно исчез, и вместе с этим по моему сознанию прошёл резкий, сухой импульс, похожий на помеху старого сигнала, когда экран на мгновение теряет связь с реальностью.

Я резко моргнул, пытаясь зацепиться за привычный мир, но он уже не выглядел таким устойчивым. Люди вокруг продолжали ждать фейерверков, кто-то уже кричал отсчёт, где-то вдалеке раздался первый глухой хлопок, и небо начало готовиться к вспышкам. Всё это должно было быть нормальным завершением вечера, но здесь, рядом со мной, нормальность больше не работала.

Вердоза вдруг замерла и ее фигура вздрогнула, как выключение телевизора.

Исчезла.

Не оставив ни движения, ни звука, ни следа, будто её здесь никогда и не было.

Я замер, всё ещё сидя на месте, не сразу осознавая, что именно произошло. Пальцы так и остались сжатыми на краю скамейки, взгляд был направлен туда, где только что находилась она, и мозг отчаянно пытался найти логичное объяснение, которое никак не находилось. Люди вокруг продолжали жить своим праздником, и только я сидел в странной тишине, в которой отсутствовал не шум, а само понимание того, что сейчас должно было происходить.

Первый салют полетел вверх и с глухим грохотом разорвал ночное небо, мгновенно распадаясь на яркие искры, которые рассыпались по всему пространству, словно кто-то разлил свет прямо по тьме. Взрыв за взрывом окрашивал облака в разные цвета, и над рекой медленно формировалась живая картина из огня и света, которая будто дышала вместе с толпой. Люди вокруг кричали, смеялись, поднимали головы выше, полностью отдаваясь моменту, а я просто сидел и смотрел вперёд, не в силах полностью разделить это чувство с ними.

Я тихо хмыкнул, почти беззвучно, ощущая, как уголок губ дёрнулся сам по себе.

— Хах…

Прошипел я про себя, понимая, что, видимо, сегодня с друзьями мне этот фейерверк так и не удастся нормально увидеть. Салюта становилось всё больше, небо непрерывно вспыхивало, а свет отражался в моих глазах, заставляя моргать чуть чаще обычного. Я сидел, слегка дёргаясь от переизбытка всего происходящего, и пытался уловить хоть какую-то связную мысль, но она постоянно распадалась, как только я пытался за неё зацепиться.

Словно кто-то управлял всей этой ситуацией… почему она вообще рассказывала мне своё детство? И что это был за странный шум, будто кто-то просто взял и заблокировал её слова на середине фразы? Бред. Полный бред. Но чем больше я пытался списать это на усталость или воображение, тем сильнее внутри оставалось ощущение, что это не было просто галлюцинацией.

В какой-то момент мне просто захотелось закрыть глаза.

И я закрыл.

А когда открыл их снова, шум фейерверков уже казался приглушённым, будто я оказался под водой. Или будто сам фестиваль начал уходить на второй план. Может, он действительно подходил к концу. Люди ещё кричали, небо ещё вспыхивало, но моё восприятие словно отдалилось, и вместе с этим начали проявляться другие звуки.

— Эй, смотрите, тут Рен вырублен!

— Какой вырублен, он походу выпил и дрыхнет.

— Вы двое, если что, Рен не пьёт.

Следующее, что я почувствовал, — прикосновения. Кто-то тряс меня за плечо, кто-то пытался привести в чувство, и я медленно, с усилием открыл глаза. Передо мной стояли три фигуры, знакомые до боли. Сначала их лица были напряжёнными, почти встревоженными, но буквально через секунду выражения резко изменились, когда они поняли, что я не потерял сознание и, скорее всего, просто валяюсь в полудрёме.

— А ну-ка, Рен, вставай!!!

И прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, по моему животу прошёлся быстрый удар ногой. Всё тело мгновенно сложилось пополам, дыхание сбилось, и меня резко пробило болью так, что на секунду потемнело в глазах.

— Ах… Камила, ты в своём уме?!

— Ну а нечего притворяться, когда люди волнуются.

Я закашлялся, медленно выпрямляясь, и на секунду завис, ожидая, что хотя бы кто-то из остальных сейчас её остановит или выскажется против. Но реакция задержалась слишком надолго. Я всё ещё стоял на коленях, не до конца придя в себя после удара, и медленно поднял взгляд вверх.

И вместо привычного сочувствия или хотя бы осуждения увидел абсолютно спокойные, почти безразличные лица.

— Эй… вы чего так смотрите, будто я вашу семью убил?

— Рен, ты вроде нам сказал, что фейерверки мы будем смотреть вместе.

— То есть моё состояние вас вообще не смущает?! Может, на меня вообще напали, как вам такой вариант событий? Прошу заметить.

— Мы бы поверили тебе, если бы не Рейн, который пошёл за тобой и увидел, как ты сидишь с Вердозой.

Имя снова ударило резко и неприятно.

Я на секунду застыл.

— Рен, не хочешь ничего сказать?

— Походу Рен влюбился в своего врага.

— Камила, на тебе редакция книги «От ненависти до любви».

Я стоял в полном ступоре. И даже не сам факт их слов выбивал меня из колеи, а то, с какой лёгкостью они к этому пришли. Серьёзно. Я с Вердозой? Ученик и учитель? Враг и враг? С какого момента вообще моя жизнь превратилась в какой-то спектакль, где я последний, кто понимает сценарий?

— Заткнитесь уже… вас невозможно остановить.

— Ох… Рен разозлился… видимо кто-то смущается.

— Точно-точно, сейчас по сюжету он ещё начнёт отрицать.

— Рен, можешь уже признаться, мы поймём.

Я устало провёл рукой по лицу, чувствуя, как голова окончательно отказывается анализировать происходящее.

— Прошу, помилуйте меня, хватит.

— Всё-всё, Рен, мы больше не дурачимся, клянёмся!

— Реально?

Они синхронно кивнули, и напряжение внутри меня наконец немного отпустило.

Я медленно выдохнул.

— Раз уж мы пропустили официальный фейерверк, ничто не мешает нам сделать собственный!

И в ту же секунду я понял, что зря вообще расслабился.

— Ураа, фейерверки!

— Начинай, Камила!

Я уже почти физически почувствовал, как у меня внутри всё упало.

— Камила… ты опять что задумала?!

Она лишь ухмыльнулась, высунув язык, и вытянула руку вверх, словно объявляя сцену началом представления.

— Иглиз Райз!

Магический круг сформировался на её пальце почти мгновенно, но на этот раз он выглядел плотнее, тяжелее, будто ей приходилось удерживать его с усилием, не позволяя силе распасться. Из нескольких наложенных друг на друга кругов вырвались тёмные магические сгустки, которые с резким свистом ушли в небо и растворились на высоте, а через секунду над рекой раздался мощный взрыв.

Небо раскололось вспышками.

Тьма и свет переплелись в узоры, которые не походили на обычные фейерверки — они были глубже, резче, почти живые, будто сама магия решила перерисовать ночное небо заново. Искры осыпались вниз медленным дождём света, отражаясь в воде и в глазах людей, которые теперь уже не понимали, где заканчивается официальный салют и начинается их собственное безумное шоу.

Я смотрел на это с открытым ртом, на секунду забыв даже про боль.

— Но ничего, Рен, — тихо сказала Камила, не отрывая взгляда от неба. — Мы же твои друзья. Так что увидеть фейерверк вместе у нас всё-таки получилось.

Я перевёл взгляд на них. Свет взрывов отражался в их лицах, делая их чуть мягче, чем обычно, и в этот момент всё, что было до этого — странный разговор, исчезновение, сбой реальности — вдруг на секунду отступило куда-то на задний план.

Я медленно выдохнул и чуть заметно улыбнулся.

— Спасибо вам.

Они сначала замерли, будто не ожидая такого ответа, а затем переглянулись и тоже улыбнулись — уже тише, спокойнее, почти по-настоящему тепло.

И на фоне продолжающегося неба, которое всё ещё разрывалось светом, это ощущение впервые за весь вечер стало чем-то настоящим.

На следующий день.

— Скукотища…

Я сидел на последней парте, подпирая щёку рукой, и лениво смотрел в окно, пока Вердоза вела урок. Вчерашний фестиваль будто остался в другой жизни: все разговоры, смех, фейерверки и странный разговор на набережной растворились в привычном шуме аудитории, шорохе страниц и сухих объяснениях базовых тем. Одноклассники снова стали учениками, а не участниками праздника, и я их, честно говоря, понимал. Проблема была в другом — мы проходили материал, который я когда-то изучил вдоль и поперёк. Парадоксально: пока большинство гоняло мяч во дворах и лазило по крышам, я сидел дома с книгами по магии, разбирая схемы заклинаний, методы усиления выпуска и ошибки при формировании кругов. Иногда мне казалось, что судьба решила расплатиться за то одиночество заранее выданным знанием, а теперь просто заставляла снова слушать то, что я уже пережевал десятки раз.

За окном тянулся привычный Динас — город, в котором магия давно перестала быть чудом и превратилась в инфраструктуру. Магические платформы плавно поднимались и опускались, как лифты, поезда скользили по открытым линиям, не касаясь рельсов, а по фасадам высоток тянулись тонкие светящиеся нити — магистрали, по которым циркулировала магическая энергия. Иногда на секунду хотелось представить, что всё это исчезнет: остановятся платформы, погаснут нити, замрут поезда. Тогда, наверное, люди впервые увидят, насколько глубоко магия вросла в их повседневность.

— Хэй, Авеста, тебе не скучно? — шёпотом спросил я, повернувшись вбок.

Она почти сразу приоткрыла глаза и так же тихо ответила:

— Если честно… немного.

Ну вот. Значит, не я один такой особенный «нетакуся». Сейчас бы практику, а не эту теорию… Мой взгляд невольно снова упал на Вердозу Лэгрунд. Странная женщина. Вела урок так, будто вчерашнего разговора вообще не было. Ни паузы, ни лишнего взгляда, ни тени колебания. Сидит за преподавательским столом, поправляет прядь волос, пишет формулу на доске — и ни один жест не выдаёт человека, который несколько часов назад рассказывал о своём прошлом. Неужели она настолько мастерски носит маски? Или у неё действительно есть способность запирать эмоции в каком-то отдельном отсеке сознания и открывать его только тогда, когда никто не видит?

Я не знал, можно ли её понять. Трудное детство, смена личности, страх снова оказаться на дне, растворение в системе, которую когда-то ненавидела… всё это существовало одновременно. Но одно я понимал точно: нынешнюю Вердозу Лэгрунд я не поддерживал. И именно она сейчас стояла перед классом, представляя порядок, который считал нормальным распределение людей по происхождению и статусу.

Именно поэтому мы с ней и начали эту беспощадную войну, результат которого нам неизвестен. Скоро настанет тот роковой день, когда мне придется сразиться с ней один на один, лицом к лицу, где любое, даже самое незначительное движение или ошибка может оказаться для меня последним. Меня прям завораживает этот предстоящий момент, до дрожи интересно: что же эта коварная Вердоза Лэгрунд подготовила для меня на этот раз? Я готов принять ее вызов.

Мысленно поставив точку, я стал осматривать класс

Камила, как ни странно, сидела довольно спокойно, только иногда обменивалась язвительными репликами с соседями по парте. Авеста почти лежала на столе, и я уже не был уверен, слушает она урок или спит с открытыми глазами — у неё это порой выглядело одинаково.

И тут голос Вердозы неожиданно стал громче:

— Тогда перейдём к практике. Представьте природную локацию, а я вас телепортирую.

Я даже выпрямился. Практика? Реально? Класс мгновенно ожил: кто-то начал спорить о горах, кто-то — о лесах, кто-то мечтал о береговой линии. Пространство перед кафедрой засветилось мягким серебристым кругом, и ученики по одному начали исчезать, переходя в выбранные локации. Я не сразу заметил момент собственного перемещения — просто в какой-то секунде перед глазами была аудитория, а в следующей уже тянулся ровный зелёный луг под высоким небом. Воздух пах травой, ветер свободно гулял по полю, а горизонт был настолько чистым, что казался нарисованным.

Серьёзно, это поле кто-то подстригает каждый день?

Вердоза стояла в центре луга, серый пиджак чуть колыхался на ветру.

— Сегодня я покажу вам то, что в реальном бою меняет расклад сильнее большинства заклинаний. Многие думают, что сражение — это формулы, выпуск Магической силы, физические параметры или объём маны. Всё это важно. Но без способности сформировать территорию Мэггдра вы часто будете проигрывать тому, кто понимает пространство лучше вас.

— Мисс Вердоза Лэгрунд, что за территория Мэггдра? — выкрикнул кто-то из задних рядов.

Она тяжело вздохнула и потерла переносицу.

— Сразу видно, кто слушал лекцию вполуха. Повторяю: Мэггдра — это территория мага или группы магов, которая захватывает пространство вокруг и навязывает ему собственный порядок. Проще показать, чем объяснять.

Вердоза прикрыла глаза и тихо зашептала заклинание. Под её ногами вспыхнул магический круг. Сначала небольшой, затем всё шире и шире — линии уходили по траве, пересекались, ветвились, образуя сложную геометрию, и очень скоро светящееся поле растянулось почти на километр. Мы стояли внутри чужого заклинания, и это ощущалось физически: воздух стал плотнее, давление пространства изменилось, а в груди появилось лёгкое чувство «не своей территории».

— Восстань, Милидрэм, — тихо произнесла она.

Вердоза медленно подняла палец вверх, и за её спиной начал проявляться замок. Не гигантская крепость, а компактное двухэтажное готическое строение — тёмные стены, вытянутые башни, острые шпили. Но дело было не в размере. Замок проявился здесь, словно прорвав ткань реальности. Медленно вырастая из мерцающего на земле магического круга, замок плавно поднимался ввысь и застыл так незыблемо, словно возвышался здесь с начала времен. Когда формирование завершилось, по территории прошла едва заметная вибрация, будто сама земля признала нового хозяина.

— Мэггдра — это коэффициент вашей победы или поражения, — продолжила Вердоза. — Магическая сила, заклинания, ум, тактика — всё это работает намного эффективнее внутри территории. Смотрите.

Она подняла руку.

— Иглиз Райз.

Ничего не произошло.

— Эм… Вердоза Лэгрунд, вы же не сформировали круг, — осторожно заметил один из учеников.

На её губах появилась слабая улыбка.

— Поднимите головы.

Мы подняли головы и увидели огромный магический круг высоко в небе, неподвижно висящий в пустом пространстве и направленный на нас. Несколько человек ахнули одновременно.

— Вот почему я сказала, что Мэггдра меняет правила. Внутри территории вы можете размещать заклинания практически где угодно, менять структуру пространства, создавать точки активации в воздухе, под землёй, за спиной противника. Территория — это не просто усиление. Это шахматная доска.

— А если две территории столкнутся? — спросил кто-то впереди.

— Победит та, у которой сильнее магическая основа, стабильнее структура и опаснее эффекты. Но территория не разрушается автоматически. Пока владелец не отменит её сам или не будет уничтожен, она продолжает существовать.

По рядам прокатился возбуждённый гул.

— У каждой территории есть собственная особенность, — сказала Вердоза, когда шум немного стих. — Эта особенность называется Йогзэйтос. Видите замок за мной? Это Намаэль — источник территории. Термин ввёл эльфийский исследователь, и с тех пор он закрепился во всех академических школах. Йогзэйтос проявляется, когда устанавливается связь с Эйдолоном и формируется полноценный источник порядка. У вас есть поддержка Порядка, но нет опыта создания Намаэля, поэтому начнём с командной версии. Одному магу удерживать и разворачивать территорию крайне тяжело, а в группе вы хотя бы почувствуете механику.

— А какая у вас особенность территории? — спросил любопытный голос.

— Не скажу, — без колебаний ответила она. — Во-первых, это всё равно что раскрыть врагу часть плана. Во-вторых, Йогзэйтос связан с Основой. Пока существует носитель — существует эффект. Исчезает эффект — трещит часть Основы. А мой Эйдолон не любит, когда о нём говорят слишком много.

После этого вопросов почти не осталось.

— Делимся на команды.

Вердоза быстро распределила класс: десять против десяти. Напротив меня оказались Камила и Авеста — ну спасибо, друзья. Зато в моей группе оказался Стюарт, который сразу же взял на себя роль лидера. Эльф класса D стоял впереди так уверенно, будто уже командовал армией, и быстро расставил нас по схеме «1–4–5», сам заняв первый ряд. Самонадеянно, учитывая, что противники выбрали куда более осторожную «4–2–4»

— Сформируйте образ магического круга под ногами и попробуйте вместе создать Намаэль, — приказала Вердоза.

Мы закрыли глаза. Магическая сила трёх рас начала переплетаться, и воздух между двумя командами быстро стал тяжёлым, как перед грозой. У противников круг вспыхнул почти сразу — огромная светящаяся сеть линий расползлась по траве и стабилизировалась. У нас же… ничего.

Стюарт сжал зубы.

— Синхронизируйтесь!

Пот выступил на лицах почти у всех. Круг то пытался появиться, то схлопывался, словно каждая чужая мысль ломала конструкцию соседней. И именно тогда мне в голову пришла странная идея. Я едва слышно прошептал:

— Эйдолон… одолжи мне свою силу.

То, что было крошечной искрой под ногами Стюарта, внезапно рвануло вширь. Магический круг разросся лавиной света, захватил десятки метров, а затем с глухой вибрацией столкнулся с территорией команды Камилы. Два поля наложились друг на друга, и трава под ногами зазвенела от напряжения магии.

Вердоза удовлетворённо улыбнулась.

— Вот так. Теперь создайте Намаэль.

Мы начали представлять замок, но проблема оказалась другой: крыша проявлялась, башни намечались, стены поднимались — и тут же расплывались обратно в свет круга. У противников происходило то же самое.

— Вердоза Лэгрунд! — выкрикнул я, тяжело дыша от перегрузки. — Почему он не выходит полностью?

— Потому что вы опять не слушали урок. Намаэль не может быть десятью разными зданиями одновременно. Каждый из вас видит источник по-своему, и при каждом выбросе магической силы структура реконструируется заново. Договоритесь, кто отвечает за какую часть.

По классу прокатилось коллективное «а-а-а».

Мы быстро распределили роли: я взял фасад и переднюю геометрию, кто-то — левую башню, кто-то — крышу, кто-то — внутренний двор. Второй запуск дался легче — первый раз всегда самый тяжёлый. Свет снова растёкся по траве, линии стабилизировались, и на этот раз из круга начал подниматься уже цельный замок. Спустя несколько минут на поле стояли два Намаэля, пусть и грубых, но настоящих.

— Молодцы, — сказала Вердоза. — Вы, пожалуй, самый быстрый D-класс, который я видела на этой теме. Не идеально, но для первого раза — очень достойно.

Класс взорвался шумом. Кто-то смеялся, кто-то хлопал соседа по плечу, кто-то с восторгом фотографировал собственный замок магическим устройством. Это были первые ощутимые успехи в академии, первые вещи, которые ученики создали сами, а не повторили по инструкции. И на фоне этого Вердоза вдруг перестала выглядеть только преподавателем-системником. В ней всё сильнее ощущался человек, который действительно хотел, чтобы класс чему-то научился.

— А как у других классов? — спросил один из ребят.

— Честно? — Вердоза посмотрела на нас без насмешки. — Этот урок они прошли ещё до поступления. В старших и более привилегированных классах многие дети с детства жили среди преподавателей, репетиторов и магических практик. Пока вы бегали по дворам, их учили строить круги и удерживать выпуск. Так что не обольщайтесь — вы сделали хороший первый шаг, но не сократили дистанцию до вершины.

Лица вокруг сразу потускнели. И именно это меня раздражало в системе Игурада больше всего: люди слышали «они сильнее» и автоматически переводили это как «мы бесполезны». Хотя фактически мы только что сделали то, что считалось серьёзной практикой для D-класса. Разрыв существовал, но он не был приговором.

Я шагнул вперёд.

— Вердоза Лэгрунд, вы говорили, что Йогзэйтос проявляется через связь с Эйдолоном и Намаэль. Если эти условия выполнены, как активировать особенность?

Она внимательно выслушала вопрос и чуть заметно улыбнулась.

— Хорошо слушал. Но есть важная деталь: Йогзэйтос не проявляется в командной Мэггдре.

Несколько учеников одновременно застонали от разочарования.

— Йогзэйтос — это индивидуальность. Личный порядок, связанный с твоей Основой и твоим Эйдолоном. Командная территория — компромисс нескольких порядков, а не один завершённый порядок. Поэтому совместная Мэггдра даёт вам механику территории, но не раскрывает личную особенность.

— Понятно. Спасибо.

Я вернулся на своё место. Значит, путь один: учиться формировать Мэггдру в одиночку. Если Вердоза не врёт, это заклинание способно перевернуть бой сильнее большинства формул, а Йогзэйтос — вообще отдельный уровень.

Через несколько минут я снова поднял руку.

— Ещё вопрос. Сколько времени обычно занимает освоение Мэггдры и Йогзэйтоса одному магу?

Вердоза хмыкнула.

— Сегодня ты подозрительно мотивирован, Рен. Освоение Мэггдры — очень индивидуальная вещь. Кто-то находит стабильную структуру за месяцы, кто-то — за годы, а кто-то так и не доводит территорию до полноценного состояния. Метод один: строить, ломать, анализировать и строить снова. Йогзэйтос обычно раскрывается после того, как территория перестаёт разваливаться под нагрузкой. И запомни ещё кое-что: Йогзэйтос у Основы один. Один порядок — один главный эффект. Вариации возможны, но второй независимый и фундаментальный Йогзэйтос не появляется. Еще вопросы?

— Теперь вопросов нет. Спасибо.

Дальше урок превратился в непрерывные попытки удержать территории, синхронизировать потоки и не рухнуть от перегрузки. К концу занятия даже ветер над полем будто пах озоном от количества рассеянной магии. Когда прозвенел сигнал окончания, мы вернулись в аудиторию уже выжатые, но с тем редким ощущением, что день не был потрачен зря.

Я собирал вещи и мысленно перебирал список проблем: две недели до экзамена, тренировки с Демоническим мечом, план против Вердозы, освоение Мэггдры, поиск собственного Йогзэйтоса. Список рос быстрее, чем мои свободные часы.

У ворот академии нас уже ждал Рейнхард Гавриилов. Камила первой подошла к нему с широкой улыбкой.

— Рейн, тебя ещё не начали буллить в классе за то, что ты с нами тусуешься?

— Меня скорее начнут буллить за то, что я разговариваю именно с тобой, — невозмутимо ответил он.

Камила возмущённо замахала руками, а я невольно усмехнулся.

— Семейные разборки потом. Рейн, по плану всё готово?

— Да. Ты оказался прав: почти все согласились на такую безумную идею.

Я перевёл взгляд на Авесту.

— А у тебя как дела с Демоническим мечом?

Она чуть отвела глаза, будто сама считала ответ слишком самодовольным.

— Я так много тренировалась, что теперь могу захватывать его обычным магическим выпуском энергии на расстоянии.

Я искренне удивился. Даже я так пока не умел.

— Молодец, Авеста.

От прямой похвалы она заметно смутилась, но ничего не ответила.

— Ничего себе, научи и меня! — не осталась в стороне Камила, с детским восторгом глядя на нее.

Авеста лишь на мгновение задержала на ней оценивающий взгляд, вздернула подбородок и, картинно хмыкнув, резко отвернулась в сторону, бросив через плечо:

— Я подумаю.

Мы ещё немного постояли у ворот, затем разошлись по домам. Вечерний Динас снова гудел магическими поездами, мерцал нитями энергии на зданиях и выглядел так, будто ему совершенно нет дела до наших маленьких заговоров, тренировок и амбиций.

Я поднял взгляд на город и мысленно перебрал фигуры на своей шахматной доске. Камила, Авеста, Рейн, ученик В и А классов, Директор, Стюарт, Вердоза, Эйдолоны, Мэггдра, Йогзэйтос…

Все фигуры расставлены.

Готовься, Вердоза Лэгрунд.

Начало экзаменационного дня по освоению Магических мечей.

Сегодня я проснулся со странной бодростью, будто само утро было другим, не таким, как обычно. За окном уже разливался яркий солнечный блеск, отражаясь от стеклянных конструкций города и уходя в небо тонкими полосами света, а внизу, на улицах, люди давно начали свой привычный рабочий ритм — кто-то спешил в сторону магических фабрик, кто-то открывал лавки, и даже отсюда можно было слышать гул работающих магических механизмов, смешанный с шагами и голосами. Всё это должно было быть обычным фоном жизни, но сегодня он почему-то ощущался иначе, будто сам город понимал, что этот день не такой, как все остальные.

Я медленно поднялся, оделся в свою привычную одежду, не меняя ни единой детали, словно привычность могла удержать меня в равновесии. Сегодня у меня была сдача экзамена по освоению меча. Для большинства это был просто очередной этап, формальность, через которую нужно пройти, но для меня всё выглядело иначе — это был не просто экзамен, это было решение, останусь ли я в Академии Игурад или покину её навсегда. Любой неверный шаг мог сдвинуть меня с этого места, разрушить всё, что я выстраивал, и я это прекрасно понимал. Мой план был уже готов, продуман до деталей, я даже решился доверить его тем, кому доверять было опасно… и именно поэтому мысль о возможном предательстве не покидала голову ни на секунду.

Вердоза Лэгрунд.

Я невольно задержал на этом имени взгляд, словно оно само по себе могло дать ответ. Что ты сегодня придумаешь? Подготовишься заранее до мельчайших деталей или всё-таки недооценишь меня? Или, может быть, ты уже давно всё решила, и этот экзамен для тебя лишь формальность? Всё должно решиться сегодня. И в итоге кто-то из нас покинет академию.

Я проснулся раньше обычного, и даже это казалось частью странного предчувствия. День будто сам подталкивал меня к мысли, что он особенный. Не было привычной суеты утра, не было ощущения спешки — только странная, тихая собранность внутри, как перед чем-то неизбежным.

Закончив утреннюю рутину, я спустился на первый этаж, где меня уже ждали родители. Я понял это ещё до того, как увидел их — по тишине, которая встретила меня сильнее любых слов. Им уже было известно о моём предстоящем испытании, о возможном исходе, и, возможно, именно поэтому их лица выглядели такими напряжёнными, будто они пытались удержать эмоции внутри, не показывая их до конца.

Отец сидел молча, и в его взгляде было что-то странное — не страх и не паника, а внутренняя борьба. Он будто не мог решить, должен ли вмешаться, имеет ли он право вообще что-то менять. Он знал, что его силы и происхождение ничего не решат в рамках академии, но как отец… как человек, который инстинктивно готов разрушить мир ради собственного ребёнка… он всё равно был разорван между тем, чтобы остановить меня или позволить пройти этот путь до конца. Даже если я проиграю — возможно, это станет уроком, который невозможно получить иначе.

Мать же выглядела иначе. В её тревоге не было рассуждений — только чистое беспокойство. Ей не нравилось всё, что происходило, особенно мои отношения с учителем, но слово «магическая академия» уже само по себе меняло для неё всё. В её глазах это место было не школой, а чем-то гораздо более опасным, чем она могла себе позволить принять.

Я посмотрел на них и лишь бездумно улыбнулся, будто пытаясь разрядить атмосферу, и первым нарушил тишину.

— Доброе утро. Почему такая напряжённая обстановка с утра?

Они даже не сразу подняли на меня взгляд. Отец заговорил первым, словно обращаясь не ко мне, а куда-то в пустоту перед собой.

— С тобой всё нормально?

— Лучше обычного.

— Может, ты не пойдёшь сегодня в академию, Рен? Может, ты… заболеешь?

Мать резко вскрикнула, голос её был слишком суетливым, слишком живым для этой давящей тишины.

— Я не могу, мне нужно. Я не могу же просто всё бросить.

— Н… но…

— Оставь его, Эмма.

Голос отца прозвучал резко, и в комнате на мгновение стало ещё тише.

Мать застыла. Она явно не ожидала услышать это от него. Несколько секунд она просто смотрела на нас, а затем молча развернулась и ушла в свою комнату, оставив после себя ощущение незаконченного разговора, который так и не был произнесён до конца.

Я опустил взгляд.

— Прости, отец.

— Не извиняйся. Ей скоро станет легче. Пусть побудет одна.

Я сжал губы.

— Всё из-за меня… всё так закрутилось…

Отец поднял на меня взгляд.

И в этот момент его голос стал другим.

— Рен, послушай меня. Главное — не сдавайся. Даже если всё пошло не так, даже если ты сражаешься с теми, с кем не должен был, даже если мир встанет против тебя… не сдавайся. Не позволяй никому очернить фамилию Меркури. Даже если всё рухнет — всегда остаётся надежда. Запомни это.

Я невольно улыбнулся, сам не заметив, как напряжение внутри стало чуть слабее.

— Спасибо, пап.

— И не забывай… мы с матерью ждём тебя дома любым.

Эти слова повисли в воздухе дольше, чем должны были.

Я не ответил.

Потому что ответ был очевиден.

Дома меня ждут всегда. При любом исходе. При любом результате. И именно это почему-то делало шаг вперёд ещё тяжелее.

Я был им благодарен. И, возможно, впервые в полной мере осознал, насколько.

Они всегда казались мне чем-то вроде Инь и Ян — разные, противоположные, но идеально дополняющие друг друга. Там, где один давал спокойствие, другой давал эмоции. Там, где один сомневался, другой удерживал. И вместе они создавали то, что можно было назвать домом.

Человек, который однажды почувствовал подобное, уже не может просто так это забыть.

После завтрака я поднялся в свою комнату и переоделся в академическую форму. Всё было как всегда — чёрные туфли, чёрные брюки, чёрная рубашка и галстук с черепами, будто сама тьма стала моей привычкой. Я посмотрел на себя в зеркало на секунду дольше, чем обычно, и лишь выдохнул, не находя в отражении ничего нового.

Выйдя из комнаты, я направился к выходу. Родители проводили меня молча, и в этом молчании было сказано больше, чем в любых словах. Дверь закрылась, и прохладный воздух улицы ударил в лицо, возвращая меня в реальность.

Этот день наконец настал.

Я усмехнулся, чуть опустив голову.

— Ну что… Король Чёрных выдвигается.

————

— Смотрите, там Рен идет, — вскрикнула Камила, и две фигуры рядом с ней тут же обернулись, встречая меня тёплыми улыбками, в которых было больше уверенности, чем я сам иногда позволял себе показывать. Я слегка приподнял руку в знак приветствия и мягко произнёс, подходя ближе, — Как вы, ребята?

— У нас всё отлично, Рен! Ты сам как? Готов? — тут же откликнулась Камила, чуть наклонив голову, словно пыталась прочитать моё состояние раньше, чем я сам его озвучу.

— Раз вы готовы, то я тем более, — ответил я спокойно.

После этих слов между нами повисла короткая пауза, не неловкая, а скорее понимающая, будто нам не нужно было продолжать разговор, чтобы уловить мысли друг друга. Всё-таки иметь друзей — это странное чувство. С одной стороны, они рядом, они готовы рисковать чем-то ради тебя, идти вперёд, даже если это опасно. А с другой… что я вообще могу дать им взамен? У меня нет ничего такого, что могло бы уравновесить их выбор. И если я начну считать это долгом, то, возможно, просто оскорблю их, потому что они никогда ничего не просили.

Мы вместе прошли через ворота академии, и воздух внутри территории сразу изменился — стал тяжелее, будто само пространство знало, что сегодня здесь не обычный день. У главного входа уже выстроился D класс, ровной колонной, напряжённой и молчаливой. Было очевидно, что остальные классы уже внутри, заняли свои места и теперь просто ждут начала, чтобы наблюдать за тем, как нас будут ломать или возвышать.

Мы заняли своё место в строю. Я чувствовал взгляды со всех сторон, но не подавал виду. На возвышении уже стоял директор академии — как всегда, с той старческой величественностью, которая почему-то заставляла даже самых шумных учеников замолкать. Справа от него стояла Вердоза Лэгрунд, и её лицо встретило нас той самой лёгкой, почти незаметной улыбкой, в которой было слишком много смысла, чтобы считать её просто случайной. Но уже через секунду она снова надела маску преподавателя, будто ничего не произошло.

Директор медленно шагнул вперёд, и его голос, несмотря на возраст, прозвучал отчётливо и тяжело, заполняя всё пространство перед залом.

— Здравствуйте, ученики D класса. Наконец настал день, когда вы докажете, что имеете право оставаться в этой академии.

В этот момент атмосфера стала ещё плотнее. Казалось, даже воздух перестал двигаться. Ученики рядом стояли так тихо, что можно было услышать собственное дыхание каждого. Никто не хотел привлекать к себе внимание, никто не хотел сделать лишний шаг или вдох. И, честно говоря, мне всё это было почти безразлично. Не потому что я был уверен в себе, а потому что эмоции сейчас только мешали бы.

— Сегодня пройдёт экзамен по освоению Магического меча. Прошу проследовать в актовый зал на первом этаже.

Колонна медленно пришла в движение, и мы двинулись внутрь. Шаги отдавались гулким эхом, будто сам коридор усиливал напряжение внутри нас. Когда мы вошли в зал, перед глазами открылось огромное пространство, оформленное так, словно здесь проводили не экзамен, а церемонию. Высокие потолки, массивные конструкции, трибуны, заполненные учениками старших классов, которые встретили нас шумом и криками.

В дальнем конце зала возвышалась сцена. На ней, на специальных подставках, лежали три меча: Магический меч, Демонический меч и Духовный меч. По одному представителю от каждой расы — человеческой, эльфийской и демонической — должны были пройти испытание одновременно.

Мы заняли свои места в первых рядах. Шум трибун постепенно стихал, но ощущение давления только усиливалось. На центральной части зала, чуть выше остальных, располагались три стола, за которыми уже сидели директор, Вердоза Лэгрунд и ещё одна неизвестная мне фигура. Я невольно задержал на ней взгляд, но не успел понять ничего — слишком мало информации, слишком много напряжения вокруг.

Внезапно директор поднялся со своего места. И в следующий момент, без каких-либо лишних движений, он исчез и появился уже на сцене. Телепортация была настолько естественной для него, что никто даже не успел отреагировать.

— Приветствую всех присутствующих, — его голос разнёсся по залу. — Думаю, вам уже известно, что сегодня ученики D класса продемонстрируют свои навыки по освоению Магических мечей. Объявляю начало экзамена. Ура!

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то просто наблюдал с холодным интересом. Для большинства это было шоу. Для нас — точка, после которой жизнь могла разделиться на «до» и «после».

Директор вернулся на своё место, будто ничего не произошло.

Первыми на сцену вышли Стюарт, Камила и Авеста.

Эти трое всегда считались элитой нашего класса, и даже сейчас, когда они стояли перед мечами, в них чувствовалась уверенность, будто сама сцена принадлежит им. Они заняли позиции, и взгляды всей академии сосредоточились на них. Директор медленно поднял руку.

— Начинайте.

И в тот же момент пространство наполнилось магической энергией.

Камила первой направила силу в свой меч. Клинок откликнулся почти сразу — по его поверхности пробежали световые линии, и оружие послушно поднялось, словно признавая её. Почти одновременно с ней Авеста также завершила освоение, и два меча были подняты в воздух под шум восхищённых голосов трибун.

И только Стюарт остался.

Его лицо постепенно теряло уверенность, превращаясь в напряжённую маску. Он усиливал поток магии, пытался продавить оружие своей волей, но меч не реагировал, будто полностью игнорировал его существование.

— Что за бред?.. Почему он не осваивается?! — его голос сорвался, и в нём уже не было прежней уверенности.

Директор лишь холодно посмотрел на него, и его слова прозвучали как приговор.

— Ученик D класса Стюарт. Покиньте академию.

Тишина на мгновение стала абсолютной.

А затем всё рухнуло.

Стюарт не выдержал.

— Это нечестно! Я уже осваивал его раньше! С ним что-то не так!

Но ответом ему была только окончательность системы, которая не знала жалости.

— Эльф Стюарт, вы больше не ученик Академии Игурад. Немедленно покиньте здание.

И тогда он сорвался.

Магические круги вспыхнули в его руках, но закончить заклинание он не успел.

Потому что в следующую секунду его уже прижали к полу.

Рейнхард Гавриилов.

Он появился слишком быстро, чтобы большинство успело понять, что произошло. Лишь глухой удар, треск пола и абсолютный контроль в одном движении.

И зал взорвался.

Аплодисменты, крики, имена — всё смешалось в единый шум, направленный в его сторону.

Рейнхард даже не выглядел напряжённым. Спокойное лицо, ровное дыхание, будто он просто убрал лишнюю помеху.

— Отпусти меня, наглец… — прошипел Стюарт, прижатый к полу.

Но Рейнхард даже не ответил.

— Не упускаешь возможности покрасоваться, Гавриилов, — раздался голос Камилы позади него.

Он слегка повернул голову и спокойно ответил, будто между делом:

— Поздравляю со сдачей.

После этого Стюарта увели.

И экзамен продолжился.

Один за другим ученики поднимались на сцену, и академия безжалостно отсчитывала тех, кто остаётся, и тех, кто исчезает из её стен навсегда.

Очередь шла своим чередом, и с каждым новым учеником, не способным овладеть мечом, напряжение в зале росло. Сегодняшний экзамен уже лишил академию пятерых учеников: пятерых, чьи мечты и годы усилий рассыпались в один миг. Слезы, истерики, рыдания — всё это переплеталось с громкими криками трибун, где публика словно наблюдала за театром, а не за настоящей борьбой. Для многих этот зал был святыней, местом, к которому они шли всю жизнь, и сейчас оно решало, останется их мечта или исчезнет вместе с ними. Сцена, хотя и предназначенная для торжества мастерства, превращалась в арену отчаяния, и чем дальше шёл экзамен, тем больше учеников покидало ряды D класса, а их место оставалось пустым, словно след памяти, который никогда не восстановить.

Наконец, очередь дошла до меня. Я шагнул на сцену вместе с двумя другими участниками: эльфийкой с серебристыми глазами и демоном с темной, почти осязаемой аурой. Мои ноги ощущали вес собственной судьбы, а сердце билось так, что казалось, оно хочет вырваться наружу. Я выступал от человеческой расы, и вся ответственность, вся тяжесть нашей линии, оказалась на моих плечах. Мы выстроились напротив мечей, и взгляд директора медленно скользнул по нам, поднимая руку, словно давая сигнал к началу.

— Разрешаю, начинайте, — произнёс он, и звуки его голоса эхом разлетелись по залу, заполняя каждый уголок.

Взоры всех присутствующих были устремлены на сцену. Я сглотнул, тяжело, почти с дрожью, осознавая, что сейчас любая ошибка будет замечена.

Мы начали испускать магическую энергию, и тут я почувствовал странное смятение в голове — напряжение, которое давило на разум, словно невидимые цепи.

Вердоза Лэгрунд сделала первый шаг, и я встретил её взгляд. Он был направлен на меня, холодный, острый и одновременно игривый, как будто предсказывал исход ещё до того, как он настал.

Ученики по обе стороны подняли мечи, ознаменовав своё овладение. Хвалебные крики, свисты и аплодисменты поднялись в воздух, и всё это казалось нормой, естественной реакцией трибун. И только я остался, неспособный поднять свой меч.

Я метнул взгляд в сторону жюри. Директор уже медленно поднял руку, готовясь вынести вердикт.

Как вдруг.. меня прорвало.

Истерический, почти безумный смех вырвался из груди, разрезая тишину зала.

— Ха… ХАХАХАХ! — мой голос заполнил пространство, и каждый звук, каждое движение головы, каждое скривленное лицо притягивало внимание. Директор замер на месте, рука зависла в воздухе, а Вердоза, поражённая, удивленно приподняла бровь. Зал будто замер, и в этот момент я почувствовал абсолютную власть над мгновением.

Закрыв лицо ладонью, я сквозь пальцы прошептал:

— Раз уж вы на такое идёте, то и я пойду сквозь правила.

Директор посмотрел на меня с вопросом:

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу сказать, что вы слепы, дорогие учителя.

— Ах ты… — он хотел вынести приговор, но в этот момент из зала поднялся зов, громкий и спонтанный, как будто сама публика потребовала вмешательства. Директор широко раскрыл глаза, обернулся, встав в ступор. Он не мог понять, что происходит, но зал уже вызывал что-то, чего нельзя было игнорировать. Он резко повернул голову в сторону трибун, а я улыбался, словно маньяк, осознавая, что держу всех в напряжении.

— Думаю, вы понимаете, чего хочет публика. Вы не возражаете, если я продолжу? — спросил я, и директор промолчал, уступая пространство залу.

— Во втором разделе, четвёртой статье, тридцать втором пункте сказано: «При проведении экзамена ученик может использовать любой предмет». Также в кодексе об экзаменационных вопросах уже была ситуация, которую я хочу реализовать. Сам вопрос: «Можно ли ученику одной расы использовать предметы другой расы?» Как вы думаете, какой был ответ? Не вспоминаете, директор? Я напомню: ответ «Да».

— Я не могу верить твоим словам, не удостоверившись сам, — пробормотал директор.

— Ой, директор, вы что, сами забываете, что создаёте? Ничего страшного. Авеста, пожалуйста, покажите нашему директору эти пункты и подпись.

Авеста медленно подошла к столу жюри, раскрыла устав школы и показала все пункты. Зал затих, напряжение достигло апогея, и директор, внимательно всматриваясь в документ, наконец поднял взгляд и произнёс:

— Я даю согласие.

В зале раздался громкий хоровой вопль. Я улыбнулся, и в этот момент посмотрел каждому из своих друзей в глаза — Авеста, Камила, Рейн — и увидел в их взглядах облегчение, словно самое трудное было позади.

— Тогда прошу, принесите мне Демонический меч, — произнёс я.

Учитель открыл хранилище мечей, но через секунду замер.

— Их больше нет.

Я застылил, ощущая, как холод пронизывает тело.

— Как нет? Посмотрите ещё раз, неужели ни одного не осталось? — спросил я, голос едва удерживал дрожь.

Учителя подняли ладони и телепортировались к другим хранилищам академии. Вернувшись, они сообщили:

— Хранилище пусто. Демонических мечей больше нет.

Пот стекал по лицу, руки начали дрожать, а страх медленно овладевал мной. Я просчитал всё, но где-то кто-то опередил меня. Зал молчал, но напряжение давило сильнее всего именно на меня.

Я посмотрел на Вердозу. Она сидела за столом жюри, ухмыляясь. Её улыбка была дьявольской, хищной, словно она уже вкусила плод своей победы.

— Но… давайте я использую использованные Демонические мечи? — почти шёпотом пробормотал я, пытаясь найти лазейку. — Просто нужно отозвать магическую силу в них…

Она телепортировалась за мою спину, и голос её прозвучал холодно и уверенно:

— Рен Меркури. Раздел 1, статья 3, пункт 12: «Экзамен сдается с нулевым оружием, которое не было ранее использовано для предосторожности». Кажется, кто-то проиграл, не так ли?

Мои зрачки расширились, пот тек потоком по лицу, и всё моё тело будто рухнуло под тяжестью поражения.

Я проиграл.

— У меня найдётся Демонический меч.

Слова прозвучали настолько неожиданно, что на мгновение мне показалось, будто время в зале остановилось. Нежный женский голос, мягкий и спокойный, разнёсся от столов жюри по всей аудитории, легко перекрывая шум сотен людей. Разговоры мгновенно стихли, а взгляды присутствующих словно по команде устремились к третьему месту среди членов комиссии. Я медленно обернулся, ощущая, как внутри нарастает беспокойство. Передо мной стояла девушка невероятной красоты. Её длинные тёмно-синие волосы ниспадали до самой талии, а в каждом движении ощущались какая-то утончённость и достоинство, словно она с рождения привыкла находиться выше окружающего мира. Если бы существовало воплощение идеала, то именно она первой попала бы под подозрение. Однако куда сильнее меня волновало другое чувство. Я был уверен, что уже видел её раньше когда-то. Воспоминание словно находилось совсем рядом, но каждый раз ускользало, стоило попытаться ухватиться за него.

Не говоря больше ни слова, девушка поднялась со своего места. В следующий миг по залу прокатился удивлённый вздох. Она просто исчезла. Не сорвалась с места, не ускорилась, не использовала какое-то заметное заклинание. Пространство будто пропустило одно мгновение её существования, и уже через секунду она стояла рядом с директором. Даже опытные преподаватели выглядели растерянными. Девушка спокойно вытянула руку вперёд, и воздух перед ней пошёл рябью. Пространство исказилось, словно гладкая поверхность озера, в которую бросили камень. По залу пробежал напряжённый шёпот. Из возникшей трещины медленно начал появляться Демонический меч. Я смотрел на происходящее и не понимал, что вижу. Это выглядело так, будто сама реальность являлась для неё обычным шкафом, из которого можно достать любую вещь. Неужели она действительно разорвала ткань пространства голыми руками?

— Прошу, проверьте его на изношенность.

Её голос оставался удивительно спокойным. Директор молча положил ладонь на клинок. Кончики его пальцев засветились мягким золотым светом, после чего он начал медленно проводить ими вдоль лезвия. В огромном зале установилась такая тишина, что я отчётливо слышал собственное сердцебиение. Никто не решался произнести ни слова. Казалось, даже воздух стал тяжелее. Наконец директор убрал руку и произнёс:

— Это оружие никогда не использовалось.

Секунда тишины.

А затем зал взорвался.

Со всех сторон послышались крики удивления, возгласы и возбуждённые обсуждения. Люди вскакивали со своих мест, пытались что-то доказать друг другу, спорили и строили догадки. Никто уже не понимал, в чью сторону склоняется победа. Всё происходящее давно перестало быть обычным экзаменом.

А я...

Я вдруг начал улыбаться. Нет, это была не совсем улыбка. Скорее выражение лица человека, которого долго и методично пытались утопить, а затем неожиданно вытащили на поверхность. Что за чёрт вообще происходит? Кто она такая? Почему помогает мне? И почему именно сейчас?

Господи, я уже не понимаю, что за черт в этой академии происходит и почему я в гребанном эпицентре?

После проверки девушка спокойно взяла Демонический меч и направилась ко мне. Вернее, мне так показалось. На самом деле она снова исчезла и уже через мгновение оказалась рядом. Отсутствие лишних движений пугало даже сильнее, чем демонстрация силы.

Она молча протянула мне клинок. Клянусь, в тот момент передо мной словно стоял ангел. Хотя, если задуматься, настоящий ангел сейчас напугал бы меня гораздо меньше. Она даже не посмотрела в мою сторону. Её взгляд проходил сквозь меня, будто меня здесь вовсе не существовало. Получив меч, я осторожно положил его на парту и машинально оглянулся назад.

И невольно вздрогнул.

Лицо Вердозы Лэгрунд исказилось настолько сильно, что её стало трудно узнать. В её взгляде больше не осталось ни привычного высокомерия, ни уверенности. Она выглядела так, словно только что пережила предательство. Покрасневшие глаза смотрели на происходящее с почти болезненной ненавистью. Один глаз был прищурен, другой раскрыт так широко, будто вот-вот вылезет из орбиты. Она нервно кусала губы, не замечая выступившей крови, а её пальцы дрожали так сильно, что это было заметно даже отсюда. На мгновение мне показалось, что я слышу скрип её зубов. Вердоза медленно вернулась на своё место, однако скрыть ярость уже не могла.

Моё сердце билось всё быстрее. Шум постепенно стихал, пока зал вновь не погрузился в напряжённую тишину. Все взгляды были прикованы ко мне. Вердоза, едва сдерживающая безумную злость. Директор, который явно желал провала моего выступления. Неизвестная девушка из жюри, наблюдавшая за происходящим с загадочным интересом. Авеста, Камила и Рейн, напряжённо следившие за каждым моим движением. Казалось, весь мир внезапно сузился до одной точки. До этого меча. До этого момента. До решения, которое должно было определить исход всего происходящего.

Я тихо усмехнулся.

Если честно, мне было страшно. Настолько, что ладонь невольно вспотела. Потому что если сейчас ничего не получится, то весь этот спектакль закончится моим окончательным поражением.

Я медленно начал вливать свою энергию в Демонический меч. Сначала ничего не происходило. Затем по клинку прошла слабая дрожь. Пространство вокруг словно ответило на неё. Воздух стал тяжёлым, пол едва заметно завибрировал, а по рядам зрителей прокатилась новая волна напряжения. Я чувствовал это.

Что-то внутри меча медленно просыпалось, что-то древнее, что-то чужое. И вдруг глаз на клинке распахнулся.

Широко.

На одно короткое мгновение мне показалось, будто на меня смотрит не оружие, а настоящее существо. Его взгляд буквально впился в меня, заставив по спине пробежать холодок. Не позволяя себе засомневаться ни на секунду, я резко схватил меч за рукоять и поднял его вверх. Лезвие рассекло воздух, оставляя за собой тяжёлое ощущение давления, будто сама реальность содрогнулась от этого движения.

Зал замер.

А затем я, не веря собственным глазам, широко улыбнулся.

— Я сделал это!

Зал загремел криками и возгласами. Казалось, сами стены древней академии содрогнулись от поднявшегося шума. Ученики вскакивали со своих мест, кто-то выкрикивал мое имя, кто-то просто хлопал, не веря собственным глазам. Волна эмоций прокатилась по огромному залу подобно шторму, сметая прежние насмешки и презрение. Еще несколько минут назад я был посмешищем для большинства присутствующих, человеком с нулевой маной, который осмелился бросить вызов здравому смыслу. А сейчас перед их глазами Демонический меч признал меня своим владельцем.

Честно говоря, я и сам до конца не понимал, что чувствую. Сердце колотилось так сильно, будто собиралось вырваться из груди. Хотелось смеяться, хотелось кричать, хотелось просто рухнуть на колени и наконец выдохнуть. Мой взгляд метнулся к Вердозе Лэгрунд. Она сидела неподвижно, прикрыв лицо рукой. Только дрожащие пальцы выдавали ее состояние. Затем я посмотрел на загадочную девушку из жюри. Наши взгляды встретились всего на мгновение. На ее губах появилась едва заметная улыбка, словно она только что убедилась в чем-то давно известном ей одной. После этого я перевел взгляд на своих друзей. Авеста и Камила выглядели так, словно вот-вот расплачутся от облегчения, а Рейн стоял с гордо поднятой головой и аплодировал так, будто это была его собственная победа.

Я продолжал стоять на сцене, крепко сжимая рукоять Демонического меча. Постепенно крики начали стихать. Один голос замолкал за другим. Хлопки становились реже. Возбужденный гул растворялся в воздухе, пока весь огромный зал вновь не погрузился в тишину. Только теперь эта тишина была совершенно иной. Она больше не была наполнена насмешкой или ожиданием моего провала. Теперь она была наполнена напряжением.

Я медленно вдохнул.

— Теперь попрошу Вердозу Лэгрунд выйти.

Словно удар колокола разнесся по залу.

Вердоза резко подняла голову. В ее глазах полыхала ярость. Нет, даже не ярость. Что-то куда более глубокое и уродливое. Что-то похожее на ненависть человека, который внезапно начал терять контроль над ситуацией.

— Ты не имеешь права требовать подобного, ученик D-класса Рен Меркури.

Голос директора прозвучал холодно и жестко. Он смотрел на меня сверху вниз, словно пытался раздавить одним лишь взглядом. Однако я лишь молча повернул голову в сторону Рейна.

Тот уже понял все без слов.

Его поднятая рука резко опустилась вниз.

И в следующую секунду зал взорвался.

Недовольные крики прокатились по трибунам подобно грому. Ученики начали возмущаться, аристократы переглядывались между собой, преподаватели нервно перешептывались. Всем было интересно, что именно я собираюсь сделать дальше. После произошедшего никто уже не хотел расходиться. Все чувствовали — настоящее представление только начинается.

Директор даже не обернулся на зрителей. Он продолжал смотреть исключительно на меня. Его взгляд становился все тяжелее. Кажется, он уже понял, к чему я веду. Он не хотел выполнять мое требование, но и открыто идти против настроения всего зала сейчас было слишком опасно.

А я и сам прекрасно понимал, насколько тонкий лед под моими ногами.

Если сегодня Вердозу действительно исключат, то академия никогда мне этого не простит. Я не принадлежал к великому роду. За моей спиной не стояли армии, богатства или политическое влияние. Одного решения руководства хватило бы, чтобы завтра мое имя просто исчезло из списков учеников. И все же отступать было уже поздно.

Спустя несколько секунд директор тяжело выдохнул и повернул голову в сторону Вердозы.

Та заметно побледнела.

На мгновение мне даже показалось, что она сейчас откажется.

Но в итоге женщина лишь медленно поднялась со своего места и вышла вперед.

Я положил Демонический меч на стол и взял Магический меч, которым когда-то не смог овладеть. По залу сразу пробежал удивленный шепот. Даже директор нахмурился.

— Я гибрид. Но изначально я был человеком.

Стоило мне произнести эти слова, как аудитория вновь загудела. Гибриды были редкостью даже спустя столетия после войны. Старые обиды между расами никуда не исчезли. Многие просто научились скрывать свою ненависть за улыбками.

Я продолжил:

— Поэтому я хочу заявить, что преподаватель Вердоза Лэгрунд некомпетентна.

— И с чего же такие заявления?

Директор буквально прорычал эти слова.

Я усмехнулся.

— А вот с этого.

Поднеся руку к Магическому мечу, я влил в него свою магическую энергию.

Лезвие мгновенно вспыхнуло.

По залу пронесся изумленный вздох.

Я поднял меч над головой.

— Теперь ясно? Именно Вердоза Лэгрунд помешала мне овладеть этим оружием. И не только этим. На прошлом экзамене, когда я потерял контроль над Иглиз Райз, именно она вмешалась при помощи магии.

Лицо Вердозы исказилось.

Но прежде чем она успела что-либо сказать, директор холодно бросил:

— И что? Мне плевать на тебя, мусор.

На секунду зал будто перестал дышать.

А затем вспыхнул настоящий хаос.

Даже аристократы были шокированы. Со всех сторон посыпались возмущенные выкрики. Кто-то требовал объяснений, кто-то открыто обвинял руководство академии в дискриминации.

Именно в этот момент рядом со мной появилась знакомая фигура.

Рейнхард Гавриилов.

Мой друг.

Он спокойно вышел вперед и встал рядом со мной. На его лице играла легкая улыбка, но взгляд оставался серьезным. Настолько серьезным, что даже директор невольно напрягся.

— Если данный инцидент будет проигнорирован, — спокойно произнес Рейн, — я лично позабочусь о том, чтобы вся правда об Академии Игурад стала известна каждому.

Зал буквально взорвался.

Имя рода Гаврииловых обладало достаточным весом, чтобы перевернуть ситуацию с ног на голову. Теперь это уже не было конфликтом между учеником и преподавателем.

Это стало политической проблемой.

Директор смотрел на нас несколько долгих секунд.

А затем просто опустил голову.

Он проиграл.

———

У Академического двора.

— Спасибо вам, друзья. Я даже не знаю, что делал бы без вашей помощи.

— На то мы и друзья, Рен, — с легкой улыбкой ответил Рейн.

— Вот именно, меньше любезностей. Но ты смотри, нам должен!

— Хахаха, хорошо, как скажешь, Камила.

После инцидента с Вердозой Лэгрунд прошло не так много времени, однако казалось, будто минула уже целая вечность. Никто больше ее не видел, и, честно говоря, никому не требовалось дополнительных объяснений, чтобы понять, кто стоял за всеми теми странностями и несправедливостями, которые происходили вокруг меня с самого начала обучения. Зрители уже давно разошлись по домам, преподаватели наверняка пытались придумать, как оправдаться перед руководством академии, а директор, скорее всего, сейчас переживал худший день за последние несколько лет своей жизни. Лишь мы стояли возле массивных ворот Академии Игурад, освещенных золотистыми лучами закатного солнца. Вечерний ветер лениво колыхал деревья вдоль дороги, а напряжение последних часов наконец начало понемногу отпускать наши плечи.

— Ладно, тогда встречаемся после каникул?

— Хороших каникул!

— И вааам~

Мы разделились. Сегодня домой я шел вместе с Авестой, а Камила отправилась с Рейном. Так было удобнее для всех. Да и если уж говорить честно, мы с Рейном могли хотя бы сделать вид, что являемся воспитанными джентльменами и провожаем девушек домой. Правда, насколько успешно у нас это получалось — вопрос отдельный.

Некоторое время мы с Авестой просто молча шли по улице. Город постепенно погружался в вечерние сумерки. Где-то вдалеке слышались голоса прохожих, скрип повозок и редкий лай собак. После безумия, произошедшего в академии, эта обычная мирная атмосфера казалась почти нереальной. Однако Авеста выглядела странно. Она была непривычно тихой и словно постоянно о чем-то думала. Ее взгляд то и дело опускался вниз, а пальцы нервно перебирали край рукава. В конце концов я не выдержал.

— Авеста, все в порядке?

Она слегка вздрогнула, будто только сейчас вернулась в реальность.

— Скорее да, чем нет. Просто... немного не отошла от сегодняшних событий.

— Да-а... Я и сам до сих пор не понимаю, что вообще произошло.

Я неловко усмехнулся. Если бы кто-нибудь рассказал мне утром, чем закончится этот день, я бы посоветовал этому человеку обратиться к врачу.

— Но ты молодец, Рен... — неожиданно сказала Авеста. — Правда молодец. Спасибо тебе.

— Спасибо? За что?

Она остановилась на мгновение и посмотрела на меня. В ее глазах отражался закат.

— Ты все-таки отстоял мое жалкое существование... Я благодарна тебе, Рен.

— А-а... не бери в голову, хах.

Я отвел взгляд и закинул руку за голову. Такие разговоры всегда заставляли меня чувствовать себя неловко. Будто меня пытались хвалить за что-то совершенно естественное.

— Д-да-а-а... отстоял так... отстоял...

Голос, раздавшийся впереди, заставил кровь в моих жилах буквально похолодеть.

Мы с Авестой одновременно остановились.

Несколько метров впереди стояла Вердоза Лэгрунд.

Сумерки уже начали окутывать улицу, и от этого ее фигура выглядела еще более жуткой. Вокруг обеих рук медленно вращались сложные магические круги, отбрасывающие на брусчатку алое свечение. Ее волосы находились в полном беспорядке, одежда была измята, а лицо... лицо больше не напоминало лицо преподавателя академии. Перед нами стоял человек, который окончательно потерял контроль над собственными эмоциями. Безумная улыбка растягивала губы, глаза были широко раскрыты и налиты кровью, а исходящее от нее давление заставляло воздух вокруг становиться тяжелее.

— Сегодня ты умрешь... хи-хи... Рееен~

Даже мне стало не по себе.

— Вердоза, не делай глупостей.

— О-о-ох... хахаха...

Она схватилась рукой за лицо и начала смеяться еще громче, будто услышала лучшую шутку в своей жизни.

— Рен... ты серьезно? После всего, чего ты меня лишил, ты смеешь просить меня о подобном?

Я нахмурился.

— Это был честный поединок.

Слова вырвались сами собой.

Именно в этот момент ее смех оборвался.

Словно кто-то одним движением перерезал нить.

Улыбка исчезла.

Лицо Вердозы стало каменным. Глаза смотрели на меня так, будто хотели разрезать на части одним лишь взглядом. Давление магической энергии вокруг нее резко усилилось, а магические круги засияли еще ярче.

— Мне плевать.

Прозвучало это настолько спокойно, что стало гораздо страшнее любого крика.

Она выпрямила обе руки, выпуская два Иглиз Райза, которые с пронзительным свистом устремились в нашу сторону. Авеста тут же вышла вперёд, выставив ладони перед собой.

— Амюн Райз!

Амюн Райз — защитное магическое заклинание, способное создать энергетический щит, прочнее любого известного материала. Если Иглиз Райз являлся атакующей магией, то Амюн Райз служил её полной противоположностью. Как и большинство базовых заклинаний, он имел три уровня силы.

Перед нами мгновенно возник зелёный энергетический барьер. Вспыхнув ярким светом, он без труда отразил Иглизы Вердозы, словно те были не опасными заклинаниями, а обычными взрывчатками. Однако Вердоза даже не собиралась останавливаться. В следующий миг воздух вокруг неё взорвался оглушительным хлопком — пробив звуковой барьер, она сорвалась с места и окутала руки плотной магической энергией.

Лицом к лицу её встретила Авеста.

Та тоже активировала заклинание, покрыв ладони мерцающим свечением.

Обе использовали Аполиа Райз.

Аполиа — магическое заклинание, создающее на руках особые энергетические перчатки. Аполиа Райз позволял аннигилировать практически всё на клеточном уровне, превращая любое касание в смертельную угрозу.

Ладони Вердозы и Авесты столкнулись с оглушительным ударом, от которого по земле побежали трещины. Началась ожесточённая схватка. Вердоза отступила на полшага назад и мгновенно рванула вперёд, выпрямляя руку прямо к лицу Авесты. Та молниеносно перехватила её запястье, отвела вверх и открыла пространство для удара в живот. Но Вердоза успела заметить ловушку. Резко подпрыгнув, она оттолкнулась от плеч Авесты и одним плавным движением вернулась на исходную позицию.

Не теряя времени, я шагнул вперёд. Передо мной раскрылось сразу несколько Иглизов, которые сорвались с места и понеслись прямо к Вердозе. Она даже не изменилась в лице. Быстрыми и точными движениями девушка спокойно парировала каждое заклинание, после чего мы с Авестой одновременно ринулись в атаку.

Мир вокруг будто исчез.

Остались лишь мы трое.

Окутывая руки Аполиа Райзом, я начал осыпать её серией ударов. Прямой, уклон, ещё один прямой, затем боковой. Но Вердоза была слишком быстрой. Настолько быстрой, что мои кулаки лишь рассекали воздух там, где она находилась мгновение назад. Авеста тут же подключилась с противоположной стороны, не позволяя противнице перевести дух. Наша схватка достигла таких скоростей, что любой случайный наблюдатель увидел бы лишь размытые вспышки и ударные волны, разрывающие пространство. Вот что значит настоящий бой магов.

Вердоза внезапно поймала мою правую ногу, которой я собирался впечатать её в солнечное сплетение.

— А-а-а-а!

Не успел я ничего понять, как она начала вращаться на месте вместе со мной, словно раскручивала гигантский молот. Мир перед глазами превратился в смазанное пятно из света и теней.

А затем она отпустила.

Меня выстрелило вперёд с чудовищной скоростью.

Не успев среагировать, я на полном ходу влетел в Авесту, и мы оба кубарем покатились по земле.

— Да ты издеваешься...

— Заткнись, Рен...

Несмотря на весь абсурд ситуации, времени на споры у нас не было.

Бой продолжался всего несколько секунд, но теперь это уже была не схватка — настоящая бойня, где любой удар мог стать последним. Давление в воздухе становилось всё тяжелее. Магическая энергия заполняла пространство настолько плотно, что казалось, будто ею уже можно дышать. Мы молча смотрели друг на друга, оценивая малейшее движение противника.

И именно тогда я почувствовал нечто, что совершенно не хотел ощущать.

Вердоза медленно подняла руку вверх.

У её ног начал раскрываться огромный магический круг.

Моё сердце неприятно сжалось.

— Чёрт...

— О нет, Рен... Кажется, она хочет...

Вердоза лишь растянула губы в мерзкой улыбке. Её глаза сверкнули откровенным безумием, а магический круг вспыхнул ещё ярче, окрашивая всё вокруг в алый свет.

— Восстань, Милидрэм.

Территория Мэггдра раскинулась на многие километры вокруг, полностью поглощая пространство. Мир изменился буквально за одно мгновение. Земля покрылась гигантскими магическими узорами, уходящими далеко за горизонт, воздух стал тяжелее, а сама реальность будто приобрела иной оттенок. Мы с Авестой оказались внутри владений Вердозы.

Теперь это было её поле боя.

— Хахаха... Кто бы мог подумать? Совсем недавно я помогала вам изучать это заклинание, а теперь использую его против вас самих!

Её смех эхом разносился по всей территории, отражаясь от невидимых границ Мэггдры. В глазах Вердозы постепенно появлялось что-то нездоровое. Она явно получала удовольствие от происходящего. Безумие медленно, но уверенно брало верх над её разумом.

И всё же сейчас это была далеко не главная проблема.

Мы находились в её территории. А это означало, что преимущество с самого начала принадлежало ей.

— Рен, давай попробуем.

Я повернул голову к Авесте.

— Ты уверена, что получится?

— Другого шанса у нас нет.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Затем одновременно сделали шаг вперёд и начали высвобождать магическую энергию. Огромные потоки силы устремились вниз, к земле. Под нашими ногами медленно начал формироваться магический круг, линии которого постепенно складывались в знакомый рисунок.

Но...

Он снова не раскрывался.

Будто что-то постоянно мешало ему завершиться.

— Да что за ересь такая?!

Раздражение мгновенно захлестнуло меня. Последний месяц я практически жил тренировками Мэггдры. Снова и снова пытался освоить эту технику, доводя себя до полного истощения. Но результат оставался тем же.

Ничего.

Проклятье... Почему именно сейчас?!

Пока Вердоза ещё не решила воспользоваться нашим замешательством, я лихорадочно начал искать хоть какую-нибудь зацепку. Взгляд метался по территории, цепляясь за каждый элемент окружения, пока неожиданно не остановился на небе.

И тогда я вспомнил.

Эйдолона.

— Эйдолон... прошу тебя. Сейчас ты нужен мне как никогда.

В следующее мгновение внутри моего тела словно открылись невидимые шлюзы. По магическим нитям пронёсся мощный поток энергии, заставляя каждую клетку дрожать от напряжения. Незнакомая активность охватила всё тело. Казалось, будто кто-то невидимый положил руку мне на плечо и молча ответил на просьбу.

Я глубоко вдохнул.

— Авеста, начинаем.

— Хорошо!

Мы закрыли глаза и сосредоточились на одном образе.

На одной территории.

Мы начали воссоздавать Мэггдру в своём сознании до мельчайших деталей, представляя каждый её участок, каждую линию магического круга, каждую крупицу силы, которая должна была стать её фундаментом. И наконец пространство отозвалось.

Под нашими ногами вспыхнул новый магический круг.

Он набирал обороты, пока не начал стремительно расширяться во все стороны.

Гигантская территория столкнулась с владениями Вердозы, вызывая мощнейшие магические колебания. Небо содрогнулось. Земля пошла волнами. Два мира начали бороться друг с другом за право существовать в одном пространстве.

Это была битва территорий.

И всё же даже сейчас преимущество оставалось на стороне Вердозы. Её владения были значительно больше наших, а давление её Мэггдры ощущалось буквально кожей.

Территория окончательно сформировалась.

Однако радоваться было слишком рано.

Сейчас рядом с нами не было Намаэля.

А вот у Вердозы он оставался.

От одной этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Если она в любой момент решит воспользоваться Йогзэйтосом, исход сражения станет очевиден. Никакая территория уже не поможет.

Я сжал кулаки и посмотрел на стоящую напротив девушку.

Вердоза улыбалась.

Уверенно.

Словно прекрасно понимала, что всё ещё держит нас на грани поражения.

Нам оставалось лишь надеяться, что её гордость окажется сильнее здравого смысла и она не станет использовать Йогзэйтос раньше времени.

Вердоза вновь окутала свои руки Аполиа Райзом.

Мы с Авестой ответили тем же.

Теперь битва становилась ещё опаснее. На территориях Мэггдры любое заклинание раскрывалось на полную мощность, и одна-единственная ошибка могла стоить жизни.

Я подошёл ближе к Авесте и, не отрывая взгляда от Вердозы, тихо произнёс:

— Авеста, ты защита. Я атакую.

Она ничего не ответила, лишь уверенно кивнула.

Я вышел вперёд.

Расстояние между нами составляло около ста метров.

Вердоза усмехнулась.

Я усмехнулся в ответ.

Мы медленно двинулись навстречу друг другу.

Шаг.

Ещё шаг.

Ещё.

И в следующий миг воздух взорвался.

Мы одновременно сорвались с места и столкнулись посреди поля боя. Вердоза нанесла боковой удар. Я резко пригнулся, пропуская его над головой, и тут же попытался сбить её кручёным ударом ноги. Но она словно заранее знала мои движения. Девушка легко отпрыгнула назад, сохраняя дистанцию.

В этот момент я заметил движение её губ.

Она что-то читала..

Заклинание.

Сразу после этого Вердоза сделала выпад прямым ударом. Я уклонился, но в ту же секунду почувствовал над собой чудовищное давление.

Будто сама смерть заорала мне прямо в ухо:

«Беги».

— Авеста!

Я даже не понял, что кричу.

Авеста уже начала читать заклинание.

Над моей головой мгновенно раскрылся зелёный энергетический щит.

Амюн Райз.

Спустя долю секунды сверху обрушился Иглиз Райз. Столкновение ослепило всё вокруг яркой вспышкой.

Я продолжил бой.

Точных попаданий по-прежнему не было.

И я, и Вердоза прекрасно понимали, что любое касание Аполиа Райза способно закончить схватку в тот же момент. Поэтому вместо крови сейчас проливался только холодный пот, а воздух наполняли звуки столкновений, ударных волн и треск магической энергии.

Тем временем Авеста начала поддерживать меня Иглиз Райзами. Она безошибочно прикрывала мои слепые зоны, отражала внезапные атаки Вердозы и постоянно создавала давление. Мы сработались настолько хорошо, будто тренировались вместе годами.

Постепенно инициатива начала переходить к нам.

Это стало заметно в тот момент, когда во время очередного обмена ударами Вердоза не успела отреагировать на Иглиз Авесты.

Сжатая энергия столкнулась с ее рукой.

Кожа мгновенно обуглилась.

— Чёртовы сопляки!

В её голосе впервые послышалась злость.

Мы продолжали наступать.

Иглизы.

Удары.

Манёвры.

Давление.

Вердоза начала терять контроль над ситуацией.

И вдруг наступил тот самый момент. Она не успела выбрать, на что реагировать первым.

И не успела ни на что.

Мой кулак, покрытый Аполиа Райзом, врезался ей в область печени. Одновременно Иглиз Авесты прошёл под её левой рукой.

Раздался взрыв. Вердозу отбросило на несколько метров. В воздух поднялось огромное облако пыли. Я тяжело выдохнул и посмотрел на собственные руки.

Они были красными и опухшими, слегка дрожащими.

Каждый удар ощущался так, словно я бился не с человеком, а с живой катастрофой.

И тогда из клубов пыли донёсся голос.

Пугающе уверенный.

— Йогзэйтос: Эбладан.

Мы с Авестой вздрогнули.

Сердце пропустило удар.

Вердоза Лэгрунд наконец использовала свой козырь. Всё могло измениться прямо сейчас.

Но...

Ничего не произошло. По крайней мере, так показалось сначала.

— Вот и всё. Теперь вам точно конец.

Вердоза вышла из облака пыли. Её состояние выглядело ужасно. Возле печени зияла огромная рана. Левая рука практически держалась на остатках тканей и безвольно свисала вниз.

— Что ты сделала?!

— Да ничего особенного.

Она исчезла.

Мгновение.

И оказалась позади меня.

Настолько быстро, что я даже не понял, когда это произошло.

Её рука насквозь пробила живот Авесты.

— Авеста!

Я хотел броситься назад.

Хотел.

Но вместо этого почему-то сделал шаг вперёд.

Мир словно сошёл с ума.

Авеста закашлялась кровью.

Её колени подкосились.

Голова медленно опустилась.

— АВЕСТАААА!

Горло разорвал крик.

— Что ты сделала, отвечай?!

— Хи-хи-хи... Я просто поменяла местами все твои чувства и восприятие. Теперь ты больше не можешь доверять собственному телу.

Я ничего не понимал.

Когда хотел подойти к Авесте, ноги несли меня назад. Когда пытался прыгнуть — тело приседало. Когда хотел поднять руку — она двигалась в другую сторону.

Словно кто-то перемешал все сигналы моего организма и превратил их в бессмысленный хаос.

— Я клянусь... я убью тебя, Вердоза...

Слова вырывались сквозь стиснутые зубы.

По щекам текли слёзы.

Каждый взгляд на Авесту ощущался как удар ножом прямо в сердце.

— Авеста... прошу... продержись... Сейчас я тебя спасу...

— Ой-ой. Наш маленький Рен снова играет в героя?

— Заткнись, шваль.

Улыбка исчезла с её лица. Вердоза медленно направилась ко мне.

Раздражённая.

— Ты не сможешь привыкнуть к этому так быстро.

— Заткнись. Твоё дело сейчас — стоять и ждать, пока я не разорву каждый сантиметр твоей плоти.

— Ты начинаешь меня бесить, Рен Меркури.

Я кое-как начал адаптироваться.

Медленно, но начал.

Шаг за шагом приближаясь к ней, я принялся наносить удары практически наугад. Неважно куда. Главное — достать её.

Но Вердоза лишь спокойно уклонялась. Она даже не двигалась с места.

— Прощай, Рен.

Её ладонь схватила меня за голову. Вторая рука начала формировать заклинание.

Тёмное.

От него веяло чем-то древним и зловещим. Чёрная аура начала окутывать её пальцы. Я видел, как эта рука приближается к моему животу.

Видел.

Но ничего не мог сделать.

И вдруг...

— Что...?

Мир взорвался.

Оглушительный грохот прокатился по всей территории. Такой силы, будто на землю сбросили боеголовку.

Всё вокруг утонуло в огне.

Во тьме.

Сама Мэггдра содрогнулась.

А затем...

Нечто пробудилось.

---

Я открыла глаза. Всё тело пронзала боль. Перед глазами плыл дым. Земля вокруг была полностью уничтожена.

Будто кто-то стёр целый участок мира одним ударом.

Что произошло?..

Последнее, что я помнила...

Вердоза.

Темнота.

Рен.

Резко подняв голову, я начала искать его взглядом.

И тогда увидела.

В самом центре гигантского кратера, среди чёрного пламени, на коленях сидел человек.

Он держался за голову. Его тело дрожало, словно его разрывало изнутри.

Рен.

Это был Рен.

Но одновременно...

Не совсем он.

Из его головы выросли длинные дьявольские рога. Чёрное пламя окутывало всё тело.

Сам воздух вокруг него искажался.

Он плакал.

По-настоящему плакал.

И что-то тихо бормотал себе под нос.

Я медленно поползла вперёд.

Хотела помочь ему.

Хотела узнать, что произошло.

Но чем ближе я становилась...

Тем сильнее дрожали мои руки.

Тем тяжелее становилось дышать.

Каждый инстинкт внутри меня кричал об одном.

Бежать.

Немедленно бежать.

Наконец я смогла различить его слова.

И в тот же момент кровь застыла в жилах.

— ...

Мои глаза расширились от ужаса.

Руки задрожали ещё сильнее.

Сердце будто перестало биться.

Рен...

Это правда ты?

— Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть.

Его губы непрерывно шевелились, будто сломанный механизм, застрявший на одном-единственном слове. По щекам текли слёзы, а тело дрожало так сильно, словно внутри него бушевало нечто, что не должно было существовать в этом мире. Я стояла рядом и не могла пошевелиться. Страх сковал каждую мышцу, каждый вдох давался всё тяжелее.

Что происходит?.. Что с тобой, Рен?..

— Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама. Мама.

Голос изменился. В нём больше не было привычных ноток упрямства, раздражения или юношеской самоуверенности. Сейчас передо мной сидел не тот Рен, которого я знала. Словно восемнадцатилетнего парня поглотила бездонная пропасть воспоминаний, оставив после себя лишь оболочку, наполненную болью.

Я почувствовала, как по лицу потекли слёзы.

Мне было страшно.

Пространство вокруг нас начало искажаться. Воздух стал тяжёлым и вязким, словно сам мир сопротивлялся чему-то невидимому. Тени удлинились, а земля под ногами покрылась сетью тёмных трещин. Каждая из них испускала едва заметное багровое свечение.

— Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос. Хаос.

С каждым повторением давление усиливалось.

Земля задрожала.

Небо потемнело.

Я слышала странный шёпот, доносившийся отовсюду одновременно. Сотни голосов накладывались друг на друга, превращаясь в неразборчивый гул.

Рен схватился за голову обеими руками.

— Перестаньте...

Его голос прозвучал настолько тихо, что я едва расслышала его.

— Перестаньте...

В следующий миг по округе прокатился крик.

Настолько отчаянный и полный боли, что у меня невольно перехватило дыхание.

Он сражался с чем-то, что жило внутри него задолго до его рождения.

От его тела начали расходиться волны чёрной энергии. Они сталкивались с деревьями, камнями и землёй, оставляя после себя трещины. Даже воздух вокруг него дрожал.

Он начал раскачиваться, нанося себе бессмысленные, но сокрушительные удары. Кулаки пробили живот, обнажив жуткие дыры, а затем обрушились на грудную клетку. С тяжелым хрипом из его рта хлынула кровь. В исступленной ярости он калечил собственное тело, пытаясь вычеркнуть себя из этого бытия. Окровавленные пальцы добрались до лица: проткнув глазницы, он вырвал глазные яблоки. Территорию прорезал плачевный вопль, похожий на беспомощный плач ребенка. Обезумев от боли и безысходности, он начал рвать на себе волосы, выдирая их с корнями.

Я инстинктивно отползла от него.

— Рен!

Он меня не слышал.

Его взгляд был пустым, словно он находился где-то очень далеко.

Там, куда не мог добраться никто.

— Прошу тебя... вернись...

Мой голос дрогнул.

Я уже не могла сдерживать слёзы.

Пусть исчезну я. Пусть умру я. Только прекрати страдать.

В этот момент над огненной поляной раздался спокойный женский голос.

— Наш дьяволёнок опять наделал шуму.

Я резко обернулась.

В нескольких метрах позади стояла женщина в черных штанах, пиджаке и рубашке. Её появление было настолько внезапным, что я даже не почувствовала её присутствия.

Темно-синие волосы плавно колыхались в неподвижном воздухе, а в её глазах мерцали бесчисленные звёзды. Один лишь взгляд на неё заставлял сердце невольно замереть.

От неё исходила сила.

Словно передо мной стояла сама часть мироздания.

— Кто... ты?..

Женщина слегка улыбнулась.

— Когда-то меня называли Оберон. Порядок Любви. Мать-природа. Богиня духов.

На мгновение её глаза вспыхнули мягким золотистым светом.

— Но сейчас я Азраэль Розенкрейн.

Даже произнеся своё имя, она не изменилась в лице. Однако весь лес вокруг словно откликнулся на эти слова.

Ветер стих. Тени замерли.

А цветы, которых ещё секунду назад здесь не было, начали медленно распускаться среди потрескавшейся земли.

— А ты, насколько я помню, Авеста Сиена.

— Д-да... пожалуйста... помогите ему...

Я сама не заметила, как опустила свою голову.

Гордость, страх, смущение. Сейчас всё это потеряло смысл.

Я хотела лишь одного.

Чтобы Рен перестал страдать.

Азраэль перевела взгляд на юношу.

Несколько секунд она молчала.

А затем тихо вздохнула.

— Ты опять пытаешься нести всё в одиночку, маленький глупец.

В её голосе неожиданно прозвучала нежность. Такая, какой взрослые обычно говорят с ребёнком. С её ладони начал разливаться мягкий лазурный свет. В воздухе одна за другой возникали линии магического круга.

Они переплетались между собой настолько сложным узором, что человеческий разум был не способен полностью его осознать.

Я сразу поняла.

Сейчас я наблюдала нечто совершенно иное. Азраэль создавала магию прямо на ходу, будто писала новые законы реальности собственными руками.

И в этот момент впервые за всё происходящее я почувствовала надежду.

— Ах... чёрт.

Голова плыла и раскалывалась от боли. Открыв еще сонливые глаза, я медленно оглядел комнату, размытым взглядом цепляясь за привычные предметы. Сквозь занавески, как и всегда, пробивались тёплые лучи утреннего солнца, окрашивая стены золотистыми полосами света. Всё тело было мокрым от пота, а одежда неприятно липла к коже, видимо я несколько часов пролежал под палящим солнцем.

В комнате я был один. Судя по всему, без сознания я находился довольно долго. Чёрт... что вообще произошло? Я встретил Вердозу, потом она напала на нас, я пытался защитить Авесту, потом...

Дальше всё было словно в густом тумане.

Но сейчас меня волновало совсем другое. Подняв взгляд на зеркало, я невольно замер.

На моём лбу красовались два изогнутых чёрных рога, принадлежавшие настоящему дьяволу. Они выглядели настолько естественно, будто всегда были частью меня, просто раньше скрывались от глаз. Однако ещё сильнее поражало другое. В голове теснились тысячи воспоминаний, образов и знаний. Они не казались чужими. Напротив — было ощущение, будто я действительно прожил всё это сам. И одновременно будто никогда этого не происходило.

Оберон, Война трёх рас, реинкарнация, Люцифер, Михаил.. Метатрон.

Что за чёрт вообще происходит?

Самое странное заключалось в другом. Где-то глубоко внутри меня сидело ощущение, будто я уже знаю ответы на все вопросы. Словно разгадка находится прямо перед глазами, но мне катастрофически не хватает какой-то одной детали, одной подсказки, чтобы наконец увидеть всю картину целиком.

Я медленно поднялся с кровати и осмотрелся. На первый взгляд ничего необычного не произошло. Только вот вся мебель в комнате была влажной.

Я подозрительно прищурился.

— Я что, во сне прям сюда всё спустил?..

Несколько секунд я принюхивался к воздуху.

— Вроде не воняет. Значит, жить можно.

Придя к этому гениальному выводу, я направился к двери.

Стоило выйти из комнаты, как я практически сразу оказался в плену родительских объятий. Мама и отец подбежали ко мне так быстро, будто всё это время караулили возле лестницы. Я едва не сложился пополам под натиском их заботы. Особенно старалась мама, которая, казалось, была готова буквально залезть на меня целиком. Отец держался чуть лучше, но по его глазам было видно, что всё это время он переживал ничуть не меньше.

— Хнык... хнык... мы так волновались, сынок!

Несколько минут я просто стоял в этом живом коконе из родительской любви, успокаивая их и убеждая, что со мной всё хорошо. По крайней мере, настолько хорошо, насколько может быть у человека, который проснулся с рогами на голове и воспоминаниями Короля Демонов. Странно только то, что их вовсе не смущает мой облик..

Они уже знают?

Спустившись на первый этаж, я сразу заметил Авесту и Камилу. Они сидели за столом и спокойно пили чай, но стоило им увидеть меня, как обе чуть не выронили свои чашки.

— Реееен!

Не успел я даже слова сказать, как они обе сорвались со своих мест и понеслись в мою сторону.

К счастью, я успел среагировать.

Схватив обеих на подлёте, я удержал их на месте и вместо очередного тарана просто обнял.

— Муааа~ Рееен!

— Я не плачу... я не плачу! Хнык...

Обе начали наперебой изливать накопившиеся эмоции. Пришлось обнимать сразу двоих. Иначе через минуту началось бы соревнование за звание человека, который первым и крепче всех обнял Рена Меркури.

Но если отбросить всё остальное...

Было приятно — ведь они живы и с ними всё в порядке. Я рад, искренне рад.

— Хнык... Рен, тебя на улице ждет тетя Азраэль. Она просила передать, когда ты проснешься, — сквозь слезы выпалила Авеста, всё еще крепко сжимая меня в объятиях

— Азраэль?

— Помнишь ту женщину, которая вручила тебе Демонический меч на экзамене? Она просила произнести имя Оберон. Наверное, ты должен знать, как её зовут

Я слегка нахмурился.

Видимо, Оберон уже успела познакомиться с моими близкими.

Неужели именно она спасла нас тогда?

— Она вам уже всё рассказала?

— Что именно?

— А... ничего. Забудь, Авеста.

Она бросила на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказала.

Похоже, Оберон пока не рассказывала им ни обо мне, ни о моём прошлом. Да и моя собственная память всё ещё продолжала приходить в порядок. Воспоминания Люцифера медленно смешивались с моими собственными, образуя какую-то странную, но удивительно цельную картину.

Мне определённо нужно было поговорить с ней.

Надев обувь, я открыл входную дверь и вышел наружу.

Первое, что я увидел, — фигуру девушки среднего роста с тёмно-синими волосами, стоящую неподалёку от дома. Она молча смотрела вдаль, словно наблюдала за чем-то недоступным обычным людям. В её облике не было ни единого изъяна. Создавалось впечатление, будто само мироздание слишком старательно работало над её созданием. Её глаза были глубокими и спокойными, как ночной океан под серебряным светом луны, а длинные волосы мягко колыхались на ветру.

Если говорить честно...

Столь красивое существо этот мир, вероятно, никогда больше не сможет воспроизвести.

Одета она была полностью в чёрное. И почему-то это смотрелось настолько естественно и эффектно. Если она и правда подбирала стиль под академию Игурад, то справилась с этим просто идеально.

Услышав звук открывающейся двери, девушка медленно повернулась в мою сторону. Несколько прядей волос упали ей на лицо, и она привычным движением заправила их за ухо.

Наши взгляды встретились.

На мгновение мне показалось, что вместе с ней на меня смотрят тысячи лет воспоминаний, войн и утраченных эпох.

Её губы едва заметно дрогнули.

— Люцифер... это ты?

Отведя взгляд от этого великолепного пейзажа, я наконец ответил:

— Да, Оберон, это я. Но больше не называй меня так. Я уже не прежний Люцифер и не Каэлис Негатор. Сейчас я Рен Меркури. Хотя, конечно, вместе с памятью Короля Демонов.

На мгновение её глаза внимательно изучили моё лицо, будто она пыталась найти там остатки того самого Люцифера, которого когда-то знала. Однако уже через секунду серьёзность исчезла без следа.

— Ой-ой-ой, нашёлся тут, красавчик. Ты лучше на меня посмотри. Какое шикарное тело! Ничуть не уступает моему прошлому.

— Я, если честно, вообще различий не вижу.

— Фу-фу-фу... извращенец! Пялишься на чужие женские тела и ещё умудряешься запоминать их столетиями?!

— Из меня дьявола не делай!

— Я лучше промолчу.

На её губах появилась довольная улыбка победителя, а я лишь тяжело вздохнул. Неожиданно, но сейчас мы разговаривали на равных. И это было приятно. Ещё совсем недавно мы были готовы убить друг друга, видели друг в друге лишь военный потенциал и опасное оружие, способное изменить ход целой эпохи. А сейчас стояли посреди тихой улицы и спорили о какой-то ерунде, словно старые друзья, которые не виделись несколько лет.

— Азраэль, значит? Теперь тебя так зовут?

— Ну да. Тебе не нравится? Азраэль Розенкрейн. Ну правда ведь звучит круто?

— Ну-у-у... даже не зна-а-а-ю.

— Цыц! Смотрю, язык у тебя после пробуждения слишком хорошо подвешен! А ну быстро сказал, что лучше сочетания слов в жизни не видывал!

Она тут же начала колотить меня кулачками по груди, явно добиваясь нужного ответа. И самое смешное заключалось в том, что это существо когда-то считалось одним из сильнейших существ мира. Нет, серьёзно. Иногда она вела себя как ребёнок, которому дали слишком много власти.

— Всё-всё, хватит. Ты что, забыла? Эти кулачки вообще-то способны почти любое живое существо отправить на тот свет.

— Как раз-таки сейчас уже нет, — самодовольно ответила она, скрестив руки на груди. — Я вычислила, что после пробуждения наши магические основы способны использовать лишь около пяти процентов от первоначальной силы. Это очень серьёзное ограничение.

— Да-а-а... То есть теперь я не смогу использовать свои крутые заклинания?

— Со временем всё восстановится. Не беспокойся. До этого момента нам предстоит ещё очень многое сделать.

— А... что именно?

Она посмотрела на меня так, словно перед ней стоял величайший идиот всех времён.

— Ты что, дурень? Как минимум попытаться добиться мира во всём мире. А то, судя по всему, наши потомки совершенно не умеют учиться на ошибках прошлого.

Я невольно усмехнулся.

— Как знать. Наши Порядки Бунта, Милосердия и Справедливости слишком долго находились в стагнации. Но теперь, когда мы возродились и пробудились, они постепенно вернутся к своему изначальному состоянию. Начнутся войны, беспорядки, смерти. Иронично получается. Мы боремся именно с тем, чем сами и являемся.

— В точку, — кивнула она. — Но всё ещё можно вернуть на круги своя. Мы больше не враги. И наши последователи однажды последуют за нами. Пусть на это уйдут сотни или даже тысячи лет, я готова пройти через всё это, лишь бы моя раса процветала в мире и любое разумное существо никогда больше не узнало, что такое настоящее горе.

Её голос постепенно становился тише. Она подняла взгляд к небу, где медленно проплывали облака, и в её глазах впервые за весь разговор появилась усталость, накопленная за долгие столетия.

— Я ведь так и не смогла простить тебя за то, что ты сделал тогда, Каэлис.

Я прекрасно понимал, о чём она говорит.

Перед глазами вновь вспыхнули обрывки сна.

Горящие леса, черное небо, море огня.

И эльфийский мир, который я собственными руками превратил в пепел.

Да.

После такого ожидать прощения было бы верхом высокомерия.

— Я до сих пор проклинаю себя за тот день.

Она тяжело вздохнула и силой воли разогнала повисшую между нами тяжесть. На её лице вновь появилась привычная энергия, а голос стал заметно живее. Она намеренно не позволяла себе слишком долго смотреть в прошлое.

— Это была война, и я понимаю твои мотивы. В конце концов, сама я тоже далеко не святая.

Чтобы окончательно сменить тему, я решил задать вопрос, который всё это время не давал мне покоя.

— А что с Вердозой? Где она?

Улыбка на лице Азраэль исчезла почти мгновенно.

— Вердозы больше нет.

Меня словно ударило током.

— Как... больше нет?

Сердце неприятно сжалось, а дыхание на мгновение сбилось.

Азраэль ненадолго отвела взгляд в сторону, словно вспоминая произошедшее.

— Вот так. Я видела, как Вердоза напала на вас. Но чтобы пробудить тебя, мне пришлось ждать. Хотя правильнее будет сказать, что выбора у меня не было. Это был необратимый процесс. Можешь воспринимать его как судьбу, обязательное событие или один из фундаментальных законов мироздания — смысла это не изменит. Рано или поздно ты всё равно столкнулся бы с Вердозой, потому что твоё пробуждение было неизбежно.

Она тихо усмехнулась, но в её голосе не чувствовалось ни капли веселья.

— Забавно, правда? Сама причинность изгибается и перестраивается, лишь бы привести мир к нужному результату. Все мироздание готово подменить тысячи событий ради одного-единственного исхода.

Невольно по спине пробежал холодок.

— Но не суть. Перед смертью Вердоза попыталась стереть тебя. Не убить тело, а уничтожить саму основу твоего существования. Она затронула тёмную магическую силу Люцифера и напрямую воздействовала на неё. Твоё сознание и тело просто не смогли выдержать подобного давления. Поэтому сила вырвалась наружу сама.

Она посмотрела прямо мне в глаза.

— И уничтожила Вердозу.

В груди что-то неприятно кольнуло.

Я молчал.

Как ни пытайся оправдаться, итог оставался прежним.

Получается, именно я стал причиной её смерти.

— Но Авеста? — наконец спросил я. — Она ведь находилась совсем недалеко от эпицентра. Почему с ней всё в порядке?

— Потому что сейчас у тебя происходит слияние основ, — спокойно ответила Азраэль. — В одном теле существуют сразу две личности. Рен Меркури и Каэлис Негатор. Две основы, два сознания, которые постепенно резонируют друг с другом и становятся единым целым. А как ты знаешь, любое магическое воздействие начинается с намерения.

Она подняла палец вверх, будто читала лекцию нерадивому студенту.

— Если упростить до невозможности, это выглядело примерно так. В твоём сознании сформировалась мысль: «Я хочу уничтожить Вердозу». Следовательно, удар обрушился именно на неё. Но одновременно существовала другая мысль: «Я не хочу, чтобы Авеста пострадала». Поэтому твоя сила просто проигнорировала её существование. Магия последовала за твоим желанием.

— Ничего себе.. довольно удобная функция.

— И не говори.

Я невольно усмехнулся.

После этого разговор сам собой затих. Мы просто стояли рядом и смотрели на небо. Над крышами домов лениво плыли облака, ветер слегка покачивал деревья, а воздух был настолько насыщен магической энергией, что её присутствие ощущалось почти физически. После всего пережитого эта мирная картина казалась какой-то неправильной. Слишком спокойной для мира, в котором пробудились древние лидеры рас, способные когда-то переворачивать целые эпохи.

И всё же именно такие моменты заставляли чувствовать себя живым.

Хотя, если честно...

Я всё ещё не мог привыкнуть к тому, что рядом со мной стоит Азраэль. Существо, пережившее войны, уничтожение цивилизаций и собственную смерть. И при этом настолько красивая девушка, что на её фоне все мои мысли о великих судьбах начинали подозрительно быстро испаряться.

Немного смущает...

Именно в этот момент меня словно что-то кольнуло изнутри.

Одна маленькая деталь.

Деталь, которую я до сих пор так и не выяснил.

Я резко повернулся к Азраэль.

— Слушай... а откуда вообще взялся тот Демонический меч? Такое чувство, будто ты заранее знала, что собирается сделать Вердоза.

Стоило мне задать этот вопрос, как её тело едва заметно вздрогнуло.

А вместе с этим изменилась и атмосфера. Ее голос вдруг стал каким-то пустым и тяжёлым. Видимо, эта тема разговора была ей неприятна.

— Точно... Я ведь так тебе и не рассказала.

Она медленно опустила взгляд.

— Перед нами стоит очень опасная личность, Рен. Очень опасная. Если честно, я даже не знаю, как мы собираемся справляться с подобным существом.

— О чём ты? Кто это?

— Не знаю.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Что значит «не знаешь»?

Азраэль тяжело выдохнула.

— Мне пришла записка. Просто появилась из ниоткуда. В ней говорилось, что Рен Меркури нуждается в помощи и что мне следует взять с собой Демонический меч.

Повисла короткая пауза.

Но почему-то невероятно тяжёлая.

— Понимаешь, Рен... Абсурд ситуации заключается в том, что кто-то вычислил твою истинную природу раньше меня. Кто-то понял, что ты являешься сосудом Люцифера. Более того, этот кто-то каким-то образом выяснил, что я — Оберон. И обратился ровно к тому человеку, который мог изменить исход событий.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

На лбу выступила испарина.

— Н-но как?.. Даже я сам ничего о себе не знал. Ни о Люцифере. Ни о прошлом. Вообще ничего.

Азраэль медленно покачала головой.

— Я не знаю.

Именно поэтому её голос звучал настолько серьёзно.

— И именно поэтому это существо так опасно.

Она сжала ладонь в кулак.

— Более того, это был не первый случай. Помнишь демонстрацию магии огня и алхимии? Тогда произошло нечто похожее. Мне снова из ниоткуда сообщили, что Вердоза собирается навредить тебе. Правда, на тот момент без подробностей о том, кто ты такой на самом деле.

От этих слов внутри стало как-то не по себе.

Будто всё происходящее внезапно превратилось в спектакль.

Кто-то наблюдал за нами из-за кулис задолго до того, как мы сами поняли, кто мы такие.

И самое страшное заключалось в том, что этот неизвестный зритель, похоже, знал сценарий лучше самих участников пьесы.

Я невольно сжал пальцы.

— Ладно, Азраэль. Не стоит ворошить прошлое. Давай лучше расскажем обо всём нашим близким. Всё равно рано или поздно им пришлось бы это услышать.

— Ты прав, — спокойно ответила она. — Я специально ждала тебя. Знаешь, как сложно было сдерживаться, когда тебя со всех сторон заваливают вопросами?

Я лишь молча усмехнулся и направился вместе с ней внутрь дома. Казалось, воздух внутри стал плотнее, тяжелее, будто само пространство ожидало нашего появления. В гостиной уже собрались все. Они сидели молча, но стоило нам войти, как их взгляды мгновенно впились в меня. Слишком напряжённо. Как будто они уже догадывались, что сейчас услышат нечто, что изменит привычную реальность.

Я остановился.

— Думаю, пора.

Я медленно перевёл взгляд с Азраэль на всех остальных и глубоко выдохнул, словно собирался шагнуть в пропасть.

— Я Монарх божественного отрицания. Тронодержатель Неистового Ада. Свидетель Начала и Конца. Падший Ангел Люцифер Каэлис Негатор.

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

Я даже не сразу понял, как странно это выглядело со стороны. Будто я рассказывал сказку или легенду, придуманную для развлечения. Но выражения их лиц быстро изменились. Сначала — недоумение. Потом — попытка осмыслить. И наконец — растерянность, смешанная с тем самым страхом, который появляется, когда человек не может отличить правду от безумия.

Я продолжил, не давая им времени утонуть в сомнениях.

— Девушка рядом со мной — Хранительница Мирового Древа, Мать Природы и Королева Эльфийского Двора Оберон.

Азраэль слабо ухмыльнулась, будто вспоминая что-то давно забытое и одновременно слишком важное. В её глазах на мгновение мелькнула гордость — не нынешняя, а та, что принадлежала прошлой эпохе.

— Мы с Реном — бывшие лидеры трёх рас, завершившие священную войну своей реинкарнацией, — спокойно продолжила она. — На первый взгляд это может звучать как шутка, но сейчас не время для сомнений. То, что вы никогда о нас не слышали, естественно. После реинкарнации все следы нашего существования были стёрты. Это была цена за прекращение правления Метатрона на этих землях.

Тишина стала ещё плотнее.

И в этот момент Авеста осторожно подала голос:

— Метатрон?..

— Именно, — кивнула Азраэль. — Метатрон, владыка Вселенского Песка. Тот, кто стоит выше всех. У нас с ним… крайне неприятная история. Мы нарушили его порядок, он пытался вмешиваться, и в итоге всё закончилось войной. После этого прошло столетие, и мы переродились в этих телах. И теперь вернулись, чтобы полностью уничтожить систему Порядка Метатрона.

Она слегка повернула голову ко мне.

— Я права, Рен?

Я на секунду замялся, затем неловко усмехнулся.

— Хе-хе… ну, в целом всё так.

Я перевёл взгляд на остальных. В комнате стояла абсолютная тишина. Они смотрели на нас так, будто пытались решить, перед ними шутка, сумасшествие или реальность, которую просто невозможно принять.

И всё же их глаза были слишком живыми для отрицания.

— Сынок… это всё как-то сложно…

Мамин голос прозвучал тихо, с явной тревогой. Она перевела взгляд на отца, будто ища у него подтверждение, что всё это просто нелепое недоразумение.

Отец же молчал дольше остальных. Он явно пытался собрать мысли в единое целое, и в какой-то момент, видимо, нашёл для себя единственный возможный ответ.

— Сын мой… какие бы у тебя ни были симптомы… хоть восьмиклассника, хоть выпускника магической академии… мы всё равно с тобой.

Я застыл.

На секунду мне даже показалось, что это было серьёзно. Они просто пытались удержаться за привычную реальность.

Авеста и Камила переглянулись, после чего заговорили почти одновременно.

— Я думаю, Рен говорит правду. Зачем ему врать о таком?

— Да и вы вообще видели его рога? Такое не отрастает за пару дней…

— Я лично всё видела, — добавила Авеста. — И это точно не иллюзия.

Это было… хоть что-то, но напряжение в комнате не исчезло.

— Даже если ты и есть этот… Лю… Люцифер… — неуверенно произнесла мама, — что вы будете делать дальше?

Азраэль шагнула вперёд.

Её голос стал собранным

— Раз мы пробудились, наши порядки начали выходить из стагнации и постепенно возвращаются к своему изначальному состоянию. Это значит, что и те, кто помнит нас, тоже начинают вспоминать. А вместе с этим появляются и старые враги. Поэтому в первую очередь нам нужно вернуть свои Намаэли. Только вот вопрос — где они сейчас и у кого находятся…

— Получается нам нужно существо, которое пережило ту эпоху, — задумчиво сказал кто-то из нас. — Кто-то, кто точно знает прошлое.

Мы на секунду замолчали, перебирая варианты.

И тогда Камила резко подняла голову.

— Есть такое существо. Это Директор.

— Точно! Молодец, Камила.

После этих слов в комнате словно что-то щёлкнуло. Напряжение сменилось лёгким оживлением — как будто у хаоса наконец появился первый понятный ориентир.

Мы начали быстро обсуждать подготовку к пути в Игурад. И именно в этот момент, Азраэль вдруг подняла руку, останавливая нас.

Её взгляд стал серьёзнее.

— Прежде чем мы отправимся… давайте заскочим к ещё одной личности.